Джанет Эдвардс

Кровь мусорщиков

Глава 1

Серая фигура отделилась от верхушки одного из покинутых небоскребов Манхэттена. Я смотрела, как она скользит над Гудзоном к группе зданий, стоящих ниже по реке, резко кренится, чтобы не попасть в строение, заросшее плющом, а затем аккуратно опускается на каменный фасад соседнего.

Я нахмурилась. За последний час реку пересекла уже четвертая падающая звезда. Несколько десятилетий назад полдюжины чужеродных созданий сбежали из нью-йоркского зоопарка и размножились так быстро, что наводнили город. Падающие звезды любили эти крошащиеся небоскребы, но нынешняя особенно тяжелая зима заставляла все большее число тварей перелетать через реку в район Единства в поисках добычи.

— Прорыв периметра первой зоны, — проговорил в моей голове голос оружия. — Враждебная чужеродная форма жизни.

Замеченная мной падающая звезда приземлилась далеко вне пределов слежения моего оружия, значит, речь идет о другой. Я повернулась к впечатляющему зданию, некогда вмещавшему региональный парламент объединенной Земли-Америки, а сейчас ставшему домом для последних семисот людей, живущих в Нью-Йорке.

Появился оружейный дисплей слежения, и блестящие точки на нем наложились на видимую мне группку детей и двоих взрослых, выкапывающих в огороде зимнеежку. Я установила в системе различные цвета, чтобы сделать сканирование полезнее, поэтому дети были помечены белыми точками, а двое взрослых — бирюзовыми. За ними виднелось пятно стареющего бетона на передней стене Дома парламента, очерченное пурпурным цветом. Рассмотрев его, я увидела на поверхности своеобразную рябь.

Падающие звезды лишены настоящих глаз, поэтому я решила, что они охотятся по запаху или звуку. Чем бы они ни пользовались, рябь предупреждала, что эта хищница обнаружила мальчишку, толкающего тележку с зимнеежкой к дверям Дома парламента, а теперь готовилась оторваться от стены и атаковать.

Я стянула перчатку с правой руки, обнажив мерцающие огоньки ружейных завитков на руке и запястье, и указала пальцем на падающую звезду. Как только красная лампочка наведения сфокусировалась на цели, я выстрелила.

Падающая звезда плюхнулась вниз, ее шесть щупалец, похожих на конечности морских звезд, судорожно вздрагивали. Я не знала наверняка, убила ли тварь или просто ранила. Но это не имело значения. Когда она ударилась о землю, дети закричали, и старшие из них похватали ножи и бросились в атаку.

Через несколько секунд на границе моей области слежения появились синие точки: от угла здания бежали два лучника, держа оружие наготове.

— Проблемы, Блейз? — спросил Плут.

— Просто падающая звезда. Дети проверяют, мертва ли она.

Плут с отвращением фыркнул. Я не поняла, выражал он мнение обо мне или о звезде. Лучше считать, что Плут недоволен хищницей. Все в альянсе еще привыкали к восемнадцатилетней девушке в роли заместителя лидера. Не стоит добавлять к общим проблемам мою гиперчувствительность.

Братья Плут и Черт повернулись и продолжили патрулировать западную стену здания. Дети тоже возвращались к работе, предоставив двоим взрослым напарникам прикатить пустую тележку для падающей звезды.

Я хмуро смотрела, как двое мужчин — один крепыш на четвертом десятке и другой, более худощавый, едва отметивший девятнадцатилетие — встали по обе стороны падающей звезды, готовясь погрузить ее на тележку. В ноябре альянс накрыла особенно смертоносная зимняя простуда, и в последующие месяцы от нее умерли тридцать два человека. Когда трое иномирцев прибыли в Нью-Йорк за древним предметом из научного музея Уоллама-Крейна, они серьезно повредили свой самолет, вынужденно попросили у нас убежища и неизбежно заразились.

Старший мужчина, Брейден, вероятно, пережил бы болезнь в любом случае, но двое других остались живы лишь потому, что Тэд помог мне найти склад старых медикаментов. Даже с помощью этих лекарств, он переболел очень тяжело, а Феникс вообще подошла к самому порогу смерти. Выздоровление Тэда подвигалось ровно, но Феникс подхватила вторичную инфекцию и в тяжелом состоянии оставалась на больничной территории.

Брейден работал в огороде уже неделю, но Тэд впервые после зимней простуды вышел на улицу на целый день. Температура держалась на критические пару градусов выше точки замерзания, поэтому падающие звезды выбрались на охоту, но густой слой облаков скрывал слабый утренний февральский свет.

После зимней простуды люди оставались чувствительны к холоду, и я беспокоилась, как Тэд справится с ветром. Иномирец плотно натянул шапку на каштановые волосы, но лицо сохраняло бледность, а постоянное напряженное выражение глаз казалось очевиднее обычного.

Я тревожно понаблюдала, как они с Брейденом подняли тяжелую падающую звезду, а потом поняла, что позволяю чувствам к Тэду отвлекать меня от охранных обязанностей. Пожилая главная сестра альянса, Надира, считала, он достаточно поправился, чтобы работать на улице. Для меня излишне и опасно так глазеть на него, потому что я не должна выдавать, насколько сильно переживаю за Тэда.

Все в альянсе ненавидели иномирцев, которые вели роскошную жизнь, пока мы боролись за выживание на Земле, превращенной в руины усилиями тех, кто искал свои яркие, неиспорченные миры. Изобретение межзвездных порталов век назад означало, что в настоящее время почти все респектабельные гражданские покинули Землю и начали новую жизнь в одном из пятисот колониальных миров, рассеянных в трех секторах космического пространства. Но мы остались здесь, навсегда отлученные от колоний и от оставшихся гражданских поселений на Земле, поскольку наши родители или мы сами состояли в списках мятежников или преступников.

Моя преданность отцу, легендарному Шону Доннели, создавшему Сопротивление Земли, означала, что у меня есть дополнительные причины ненавидеть иномирцев. Сейчас я поразительным образом вступила в зарождающиеся отношения с врагом.

На самом деле, я не понимала своих чувств к Тэду, но знала, что крайне важно держать наши отношения в тайне от остальных членов альянса. Люди относились с ворчливой терпимостью к присутствию трех иномирцев, зная, что те играют ключевые роли в планах альянса покинуть этой весной Нью-Йорк и найти дом получше. Но терпимость имела пределы.

Члены альянса плохо отреагируют, если раскроют настоящее имя Тэда, и совершенно взбесятся, если выяснят, что новый заместитель лидера состоит с ним в отношениях. На сегодня лишь мой отец и его офицеры знали, что Тэд не только прилетел с Адониса, первого и самого богатого среди колониальных миров Земли, но и является наследником сказочно богатой семьи Уолламов-Крейнов. Мои отношения с ним были еще более охраняемым секретом, известным только двум другим иномирцам, моему отцу и его старшему офицеру, Мачико.

Я не могла рисковать обнаружением этого секрета, поэтому повернулась спиной к Тэду и осмотрелась в поисках потенциальных угроз. В последнюю неделю я дежурила здесь целыми днями, и постоянное напряжение все сильнее утомляло меня, но следовало сконцентрироваться, чтобы сохранить безопасность Тэда, Брейдена и детей.

Вновь заговорил голос моего оружия:

— Прорыв периметра первой зоны.

Как и прежде, оружие направило дисплей слежения прямо в визуальный центр моего мозга, и я увидела пурпурную точку на юго-западе. Я вооружилась всего пару недель назад и все еще училась понимать данные слежения, но высота этой падающей звезды и ее скорость означали, что она заходит на атаку.

Когда строился комплекс американского парламента, всю эту территорию спланировали заново и запретили возводить по соседству жилые дома выше парламентского. Я догадалась, что падающая звезда слетела с крыши одного из жилых корпусов на юго-западе, повернулась, чтобы посмотреть на нее, но лишь мельком увидела создание, прежде чем оно ударило цель.

Падающая звезда, естественно, выбрала в качестве жертвы одного из лучников, поскольку двое мужчин находились вдалеке от всех нас. Она безупречно настигла Черта, окутала его голову и верхнюю часть туловища и сбила на землю.

В полете шесть конечностей падающей звезды жестко фиксируются, а складки кожи на их концах полностью растягиваются, превращая хищницу в гладкий плоский диск. Сейчас щупальца разделились и обернулись вокруг Черта, пригвождая его руки к бокам. Именно так падающая звезда убивает свою добычу, превращая жертву в беспомощного пленника, душа и покрывая пищеварительными соками.

— Враждебная чужеродная форма жизни, — завершило мое оружие свое запоздалое предупреждение.

Плут выронил лук, достал нож и ударил падающую звезду в чувствительную центральную точку, где находится ее мозг. Дети бросились ему на помощь, но я велела им остановиться. Они послушно замерли, глядя на меня в мрачном разочаровании.

— Я знаю, вы хотите помочь в борьбе с падающей звездой, — сказала я. — Но мы должны оставаться у главного входа в Дом парламента. В любом случае, Плут и Черт не нуждаются в вашей помощи. Смотрите!

Я указала на поле битвы. Плут достаточно ранил звезду, чтобы добиться своей цели. Сейчас щупальца судорожно пульсировали, освободив жертву. Черт выбрался из-под кожистой массы, несколько секунд провел на четвереньках, вдыхая воздух и освобождаясь от рвотных масс. Наконец он тяжело поднялся на ноги и вытащил нож, чтобы помочь брату.

Убедившись, что ситуация под контролем, я продолжила поучать детей.

— Моя работа — охранять вас и главную дверь Дома парламента. Мы не можем убежать, потому что дверь не помчится за нами, правда?

Дети захихикали, покачали головами и вернулись к работе.

Я надела перчатку, натянула шапку поглубже на уши и еще раз внимательно осмотрела территорию. Я жила в Нью-Йорке всего шесть с половиной лет, сбежав сюда в две тысячи четыреста первом из горящего Лондона, но мне рассказывали, что когда-то перед Домом парламента лежал чудесно подстриженный газон. Его перекопали, чтобы выращивать овощи, но площадка оставалась совершенно ровной, без скрытых мест.

Так же ясно я видела речной берег, но скопище жилых домов на юго-западе меня беспокоило. Возможно, сейчас там по стенам карабкались новые падающие звезды, готовясь слететь и напасть на нас, но гораздо большую опасностью представлял убийца, способный спрятаться за стенами.

Две недели назад Изверг попытался забрать лидерство в альянсе у моего отца. Авантюра закончилась убийством Марши, нашей изготовительницы ножей и луков. Изверг бежал в нью-йоркскую метель, и все наши поиски не дали никаких результатов. Но мы знали, что он взял с собой нож, лук и стрелы. Этот человек имел долгую историю мщения тем, кого считал виновным в причиненном ему ущербе, поэтому я оставалась здесь, охраняя детей и иномирцев, работающих в огороде, а также других людей внутри Дома парламента.

Лишь Доннел обладал другим комплектом вооружения агента, поэтому он присматривал за женщинами на рыбалке. Мужчины, охотящиеся на гусей, могли защитить себя самостоятельно, но я не верила, что Изверг рискнет напасть на большие группы опытных лучников.

— Прорыв периметра первой зоны, — повторил предупреждение голос моего оружия, и быстро перемещающаяся пурпурная точка показала мне, что приближается угроза в виде еще одной падающей звезды. Я знала, что она поступит, как и предыдущая, и нацелится на двоих молодых мужчин, отдалившихся от остальных.

Я указала в небо и громко предупредила патрульных:

— Падающая звезда! На юго-западе!

Плут и Черт волокли к нам тело первой. Сейчас они бросили его, повернулись к хищнице, тихо подлетавшей к ним, и разбежались в разные стороны от линии атаки.

Звезды могли лишь планировать, а не летать, но управляли снижением при помощи собственного тела. Эта охотница развернулась в воздухе в сторону Плута, но лишилась крайне важного фактора внезапности. Плут уклонился во второй раз, и падающей звезде не хватило высоты, чтобы продолжить преследование. Она приземлилась. Двое мужчин тут же бросились к ней, и меньше чем через минуту звезда была мертва.

Плут и Черт переводили взгляд с одного трупа на другой, словно не зная, кем заняться в первую очередь. Ситуация становилась опасной, поэтому я начала кричать и отчаянно размахивать руками, подзывая патрульных.

— Плут! Черт!

Братья заспешили ко мне.

— Что случилось? — спросил Плут.

— Ничего, я просто хочу, чтобы вы оставили тела падающих звезд на месте.

Черт во время нападения вымазался в вонючей слюне падающей звезды. Он согласно кивнул и достал из кармана шарф, чтобы стереть самые явные следы с лица и волос, но Плут нахмурился и заговорил вызывающим тоном.

— Я знаю, что женщины не слишком разумны, а ты самая глупая девчонка в альянсе, но даже ты должна понимать, что звезда такого размера даст много мяса. Мы не можем его потерять в период ограничений в еде.

Глава 2

Плут говорил достаточно громко, чтобы его услышали все дети. Они прервали работу и застыли, напряженно разглядывая нас и ожидая моей реакции на оскорбление. Я заметила, что Тэд и Брейден тоже не работают, и Тэд мрачно уставился на Плута. Я надеялась, с момента появления в Нью-Йорке иномирец узнал достаточно, чтобы не пытаться вмешиваться в то, что я должна, нет, просто обязана, решить сама.

Альянс только что пережил череду серьезных изменений. Поражение Изверга, мое назначение заместителем главы альянса и избрание другой женщины, Раэни, лидером подразделения Квинс. Впереди нас ожидали еще перемены — альянсу предстояло покинуть Нью-Йорк и найти новый дом. Хотя главы всех пяти подразделений и большинство людей поддерживали переселение, некоторым этого совершенно не хотелось.

Плуту, очевидно, не нравились женщины на руководящих постах, и понятно, что он особенно протестовал против приказов девчонки даже моложе его самого. Плут намеренно оскорблял меня, но мне следовало проявить исключительную осторожность при ответе. В альянсе существовала традиция — устраивать новым офицерам период ритуальных унижений, чтобы проверить их характер и авторитет.

До сих пор я, в основном, избегала стандартного насмешливого посвящения по двум причинам. Во-первых, я заработала должность заместителя альянса, бросив вызов Извергу, на что не решился никто иной. Во-вторых, на моей руке красовалось оружие агента. Отец дал мне его, чтобы защищаться от Изверга, и я не намеревалась стрелять ни в кого другого, но само ружье, естественно, пугало людей.

Тот факт, что прежде я не сталкивалась с оскорблениями, придавал еще большую важность достойному разрешению этой ситуации. Я до боли четко осознавала: сейчас половина детей альянса в возрасте от пяти до двенадцати лет смотрят на меня и с радостью передадут родителям полный отчет о моем поведении, особенно о любых свидетельствах того, что я не смогла сдержать гнев.

Но мне было сложно не утихомирить гнев, а скрыть неуверенность в себе. Всего две недели назад я держалась в тени как малозначительный член альянса, и потому страшно беспокоилась, вдруг моя неопытность приведет к ошибкам. Я знала, что даже мельчайшая моя неудача вызовет жесткую критику тех, кто не хочет видеть женщин у власти. А по-настоящему серьезный промах не только поставит под удар мое положение заместителя, но и плохо отразится на моем отце, а также не позволит другим женщинам занимать официальные посты в будущем.

Я заговорила, как надеялась, спокойным уверенным тоном.

— Я сознаю, сколько мяса в этих падающих звездах, и мы его не потеряем. Я лишь хочу, чтобы вы не трогали их тела, пока я не созову и не реорганизую патрульные группы. Мы привыкли отражать одно-два нападения на огород в день, но сейчас их случилось три меньше, чем за пятнадцать минут, и я уверена, что за нами наблюдают и другие хищницы. В таких условиях небезопасно оставлять в патрулях всего по два человека.

— Нам с Чертом не нужна помощь в борьбе со звездой, — рявкнул Плут.

— Я знаю, вы легко одолеете одну, — с подчеркнутым терпением ответила я. — Но появление нескольких подряд — совсем другое дело. Черт только что вымазался в пищеварительных соках звезды, поэтому он не в том состоянии, чтобы драться.

— Блейз права, — сказал Черт. — Если тебе на голову свалится очередная звезда, мне будет слишком плохо, чтобы ее отбить, а Блейз не сможет оставить без присмотра главный вход и придти нам на помощь.

Плут глянул на младшего брата, явно взбесившись, что тот занял в споре мою сторону.

— Если Блейз вызовет остальных патрульных, то оставит без охраны другие двери в Дом парламента.

Я вытащила из-за пояса свисток.

— Все остальные двери и окна заперты и защищены сигнализацией. Если Изверг попытается проникнуть через них в следующие десять минут, сработает сирена и мы успеем отреагировать, но я думаю, что вероятность этого невелика. На охоту выбралось так много звезд, что Изверг должен укрыться в здании.

Черт кивнул.

— Извергу придется остерегаться падающих звезд. Беглецу-одиночке нельзя рассчитывать на помощь.

Плут открыл рот, чтобы продолжить спор, но я поднесла свисток к губам и дунула изо всех сил, так что вызов прозвучал пронзительно громко. Один короткий сигнал, один длинный и еще один короткий.

Когда замерло эхо, я ожидала, что Плут вновь затеет со мной спор, но он угрюмо молчал, пока к нам не подбежали три другие группы. Судя по растрепанному виду двоих мужчин, они, как и Черт, пострадали от нападения падающих звезд.

— Звезды атаковали нас с опасной частотой, — быстро сказала я. — Я объединяю четыре патрульные группы в две. Каждый из двух получившихся патрулей будет включать четыре человека и охранять половину здания, а не четверть.

Я помолчала.

— Те, кто подвергся нападению падающей звезды, могут отлучиться на пять минут, чтобы умыться и взять чистые уличные вещи. После этого я организую новые группы, и вы сможете вернуться к патрулированию.

Двое мужчин тут же пошли в Дом парламента, но Черт остался и принялся стягивать куртку.

— Спасибо, Блейз. Эта куртка воняет. — Держа раздражающий предмет на вытянутой руке, он в отвращении сморщил нос. — И я воняю. Я глубоко благодарен, что тебе удалось предупредить нас с Плутом о последней падающей звезде.

Мы с отцом хранили систему слежения своего оружия в строжайшем секрете. Тот факт, что никто не знал о ее существовании, давал нам огромное преимущество в данной ситуации. Если Изверг попробует напасть на кого-нибудь из нас, оружие предупредит нас задолго до того, как он приблизится на расстояние выстрела.

— Это удача, — ответила я. — Мне просто посчастливилось заметить падающую звезду в полете.

— Ну, я в любом случае благодарен.

Черт поспешил за остальными, а я принялась раздумывать, как бы лучше подобрать новые группы. Каждое из пяти подразделений обладало собственным крылом в Доме парламента, и эта территория яростно охранялась. Лишнее шестое крыло использовалось под общую больницу и склады. Главная причина, по которой Сопротивление руководило всеми, а наш лидер возглавлял альянс, состояла в недоверии между другими его членами.

Доннелу приходилось стараться относиться ко всем остальным подразделениям одинаково, поэтому список охранников Дома парламента формировался так, чтобы на дежурство ежедневно выходила пара человек от каждого подразделения. Как заместитель главы альянса, я отвечала за охрану и представляла Сопротивление.

Сейчас, объединяя группы, я должна была учесть различные конфликты между подразделениями, особенно долговременную тяжелую распрю между Манхэттеном и Островом Квинс. Когда жертвы падающих звезд вернулись в менее провонявших куртках, я решила, что любая возможная комбинация двух пар несет риск попыток взаимного убийства напарников, а значит, надо попробовать совершенно другой подход.

— Каждая охранная группа будет включать по одному человеку от каждого подразделения. — Я указала по очереди на четверых мужчин. — Вы четверо патрулируете береговые стены Дома парламента и приносите все тела падающих звезд, оставшиеся там. Остальные возьмут на себя сторону, обращенную вглубь суши.

Мужчины, похоже, подумали минуту, но без споров ушли на дежурство. Я вздохнула с облегчением, а затем сосредоточилась на собственных охранных обязанностях. Я верила в свою правоту — Изверг предпочтет оставаться в здании, когда на охоту вылетело так много падающих звезд, но температура стояла чуть выше точки замерзания. Если она понизится на критические градус или два, хищницы найдут убежища и заснут, предоставляя Извергу большую свободу передвижений.

Группы охранников принесли четыре тела падающих звезд, а еще одну, прячущуюся высоко на передней стене Дома парламента, застрелила я. Так что через час у входа стоял плотный ряд тяжело груженых тележек.

Я вновь всматривалась в жилые корпуса на юго-западе, когда за моей спиной послышался дружный вопль. Я поспешно взглянула через плечо, и увидела, что двери Дома парламента открыты. Должно быть, в школе закончилась вторая смена, поскольку наружу устремилось больше детей.

— Всем оставаться у входа в здание, — громко предупредила я вновь прибывших. — Пока Изверг не пойман, вам небезопасно отдаляться от дома для игр. Понятно?

Они торжественно кивнули в ответ. Изверг давно развлекался, мучая людей, и я слишком хорошо знала, что своими целями он выбирал и взрослых, и детей. Когда мне было одиннадцать лет, Изверг держал меня вверх ногами над очагом так близко, что пламя опалило мои длинные светлые волосы, и с тех пор я коротко их стригла. Некоторые из этих детей могли стать его жертвами, как и я, а другие достаточно насмотрелись на поведение Изверга, чтобы знать о его опасности.

Дети общими силами погрузили на тележки инструменты и собранную зимнеежку. Они дотолкали свою поклажу до ряда повозок, наполненных мертвыми падающими звездами, и побежали к ряду порталов перед зданием. Когда-то люди использовали эти врата, чтобы без усилий добраться до любой точки в Америке, но сейчас те превратились в мертвые бесполезные предметы.

Дети, выстроившись в ряд, в танце ныряли и выныривали из вертикально стоящих колец.

— Включись! Включись! Портал, включись! Мы приказываем тебе именем Ньютона. Велим именем Эйнштейна. Заклинаем именем Таддеуса Уоллама-Крейна!

Я слышала эти ритуальные напевы, должно быть, уже тысячу раз, но сейчас имя умершего столетия назад изобретателя первого портала, действовавшего на коротких расстояниях, странно дезориентировало, когда в огороде всего в нескольких шагах от меня работал его потомок, Таддеус Уоллам-Крейн Восьмой.

Дети успели поиграть лишь пару минут до начала ледяного дождя. С визгом они бросились к двери и, толкаясь, влетели внутрь. Я жестом отправила иномирцев следом, затем изо всех сил дунула в свисток, созывая остальных.

Утирая капли с глаз, я проверила дисплей слежения. Дети и иномирцы были уже в Доме парламента, а синие точки охранников на большой скорости входили в пределы видимости. Я подождала на улице, пока все восемь не оказались в здании, затем сама помчалась в укрытие.

Я простояла под дождем не больше трех минут, но промокла до нитки. Автоматически расстегнув оружейный пояс, я положила нож и лук на стол, принадлежащий Сопротивлению. У столов стояла Тиндра, проверяя, чтобы все, войдя в зал, отдавали оружие. Но ей было явно не по себе, будто она ожидала, что вот-вот появится убитая Марша и потребует обратно свой пост.

Дети сбились в кучу у стеклянной стены и смотрели на дождь. К ним присоединились две женщины, за которыми увязались ясельные малыши. Одна кроха приковыляла ко мне, коснулась моей совершенно мокрой куртки и отдернула руку.

— Блейз мокрая, — с отвращением сказала она.

Я улыбнулась, стянула с головы сырую шапку, отжала излишки воды и сняла с себя куртку.

— Да, Ребекка. Блейз очень мокрая.

Повернувшись, я оглядела просторное помещение с пятью группами столов и стульев. Тэд и Брейден сидели за одним из столов Сопротивления в центре, а охранники разделились, и каждая пара направилась в угол зала, принадлежавший их подразделению. Я заметила, что Плут и Черт с жаром обменялись несколькими краткими фразами, а затем Плут прошел через занавешенный дверной проем, ведший в манхэттенское крыло здания.

Я как раз двинулась к Тэду и Брейдену, когда на дисплее слежения появилась группа белых точек, быстро приближавшихся к Дому парламента. Должно быть, возвращалась охотничья партия.

Когда открылась дверь, маленькая Ребекка с надеждой устремилась к ним, но недовольно нахмурилась, увидев, что охотников ведет не ее отец Аарон, а один из трех старших офицеров Доннела, Уэстон.

Вслед за Уэстоном в зал вошел ряд ругающихся мужчин, стягивая сочащиеся водой куртки, и командир со смехом повернулся к ним.

— На что вы жалуетесь? Нам повезло, что наш охотничий участок всего в пяти минутах бега отсюда. Все остальные еще снаружи, под дождем.

Мужчины тоже засмеялись и разошлись по своим подразделениям. Безошибочно узнаваемая кряжистая фигура Блока, лидера манхэттенского подразделения, остановилась у яслей, подхватила на руки радостного четырехлетнего мальчишку и двинулась в угол, принадлежавший его людям, а старший мальчик побежал им наперерез.

Я нахмурилась. За прошедшие годы Блок встречался со множеством девушек и обзавелся дюжиной детей, которых почему-то предпочитал называть племянниками и племянницами. Эти мальчики тоже принадлежали к его потомству — Отис и Скороход. Старшему, Скороходу, исполнилось всего восемь, но он уже заработал себе прозвище в альянсе, благодаря быстроте в мыслях и действиях. Я знала: парнишка сейчас дает Блоку полный отчет о том, что произошло между Плутом и мной.

Дисплей слежения моего оружия снова ожил, предупреждая о приближении множества белых точек и зеленой точке, обозначавшей Доннела, позади них. Я вновь повернулась к двери и увидела, что в нее входят женщины в совершенно мокрых одеждах, нагруженные сумками с рыбой. Я поморщилась, заметив, как все ясельные малыши, за исключением одной девочки, ринулись навстречу матерям. Ребекка не двинулась с места и даже не потрудилась посмотреть в том направлении.

Доннел вошел в комнату последним. Он махнул мне рукой, положил на место свой нож и лук, затем подошел ко мне, нахмурившись при виде выражения моего лица.

— Что-то не так, Блейз?

Я покачала головой.

— Смотрела на Ребекку. Прошло почти два месяца с тех пор, как ее мать умерла от зимней простуды. Вчера Ребекка пошла навстречу женщинам, вернувшимся с рыбалки. Очевидно, вспомнила, как мама возвращалась с ними в конце дня, и искала ее.

Я вздохнула.

— Сегодня Ребекка встречала охотников и смотрела, не ведет ли их ее отец, но совсем не заинтересовалась женщинами. Она наконец поняла, что мама никогда не вернется.

Доннел скривился.

— Мы потеряли слишком многих в зимней простуде. Я все еще ловлю себя на том, как оглядываюсь в поисках Касима, хочу спросить его совета или поделиться с ним шуткой, а затем с ужасным чувством потери вспоминаю, что его больше нет.

Доннел мгновение безучастно смотрел в пространство, затем прибавил:

— Я не говорю, что ты не справляешься с должностью моего заместителя. Справляешься. Я просто скучаю по лучшему другу.

— Понимаю. — Я поспешно сменила тему. — Должно быть, вы уже возвращались, когда начался дождь. Женщины не смогли бы так быстро собрать снасти и добраться до дома.

Доннел снял промокшую куртку и встряхнул ее.

— Да. У нас возникло множество проблем из-за нападений падающих звезд, и небо выглядело угрожающе, поэтому я решил пораньше вернуть домой рыбачьи пары.

Я застонала.

— У нас здесь тоже возникли проблемы со звездами. После трех атак за пятнадцать минут я решила перераспределить патрульных в две группы по четыре человека. Лучшее, что я смогла придумать, это назначить в группы по одному человеку из каждого подразделения.

— Это было правильное решение, — сказал Доннел. — Если не можешь организовать свою группу для каждого подразделения, то разумно смешать их в равных количествах. Люди примут большинство решений, если увидят, что ты совершенно одинаково относишься ко всем. Думаю…

Доннел прервался, поскольку к нам приближались Блок и Черт.

— Мы можем переговорить с вами обоими? — спросил Блок.

— Конечно, — ответил Доннел.

Блок повернулся ко мне.

— Блейз, я прошу прощения за сегодняшнее поведение Плута по отношению к тебе. Я удаляю его из охранной роты Дома парламента и сурово разберусь с ним.

Я моргнула.

— Незачем так серьезно относиться к обычному оскорблению. Плут просто следовал традиции поддразнивать новых офицеров.

— Совершенно необходимо отнестить к этому серьезно. — Темное лицо Блока приняло угрожающее выражение. — Оскорбляя тебя, Плут намеренно пренебрег моим приказом.

Я почувствовала замешательство.

— Что ты имеешь в виду?

— Блейз, я дал всем в Манхэттене особые инструкции. Изверг принадлежал к нашему подразделению, когда ты бросила вызов его власти страха над всем альянсом. Он оставался членом подразделения, когда пытался убить тебя и иномирцев в больничной комнате в Святилище. Наши враги в подразделении Острова Квинс наказали бы весь Манхэттен за преступления Изверга, если бы ты не выступила в нашу защиту.

Блок помолчал.

— Я сказал своим людям, что обещал тебе нашу преданность, и приказал им относиться к тебе с глубочайшим уважением. Не только потому, что мы твои должники, но и из желания проявить верность Манхэттена тебе и Доннелу. Изверга же мы считаем всего лишь отступником, которого следует казнить.

Доннел хмурился.

— Но Плут не подчинился этим приказам. Что именно он тебе сказал, Блейз?

Блок ответил раньше меня.

— Скороход рассказал мне, что Плут назвал Блейз самой глупой девушкой в альянсе. Скороходу всего восемь лет, но его сообщения всегда точны. Полагаю, Плут оскорбил Блейз не только из противоречия мне, но и из желания публично проявить преданность Извергу.

— Преданность Извергу? — резко повторил Доннел. — Вчера я сказал тебе, что хочу увеличить число охранников Дома парламента, чтобы у остальных был шанс тратить больше времени на охоту. Ты ответил, что и Плут, и Черт достойны доверия и ненавидят Изверга так же, как и ты.

— Я действительно так считал, — с горечью проговорил Блок. — Сейчас Черт повторит тебе то, что только что сообщил мне.

Светловолосый Черт неохотно шагнул вперед.

— Состоя в одном подразделении, я не мог избежать контакта с Извергом, но ненавидел этого человека. Я думал, что и мой брат относится к нему также, но сегодня мы с Плутом поспорили. Он совершенно вышел из себя и сказал мне, что…

Черт оборвал фразу и вздохнул.

— Возможно, вы знаете, что Плут женился на Диане и у них двухмесячная малышка.

— Конечно, — ответила я. — У Дианы начались роды во время зимней простуды. Наши более опытные медсестры занимались тяжелобольными, и в итоге ребенка приняла я.

— Но вам, вероятно, неизвестно, что прежде чем выйти за моего брата, Диана недолго встречалась со мной, — жестко продолжал Черт. — У нас не сложилось ничего серьезного, но Изверг скормил Плуту массу лжи, якобы мы с ней безумно любим друг друга и встречаемся за его спиной. А еще Изверг сказал, что малышка больше похожа на меня, чем на отца.

Эти слова напомнили мне о стычке с Извергом у кухонного очага в день моего восемнадцатилетия.

— Изверг использовал ту же тактику и против меня, сказав, что я больше похожа на Льда, чем на Доннела.

Блок с любопытством взглянул на Доннела, затем на Льда, главу лондонского подразделения, стоявшего у занавешенного входа в их крыло здания.

— Сходство Блейз со Льдом вполне естественно, учитывая, что она — копия своей матери, — поспешно заметил Доннел. — Кейра и Лед были кузенами, и между ними существовала семейная общность. Черт, вы с братом похожи даже еще больше. Я говорю не только о светлых волосах и синих глазах, но и о своеобразной линии подбородка и бровях. Не понимаю, как Изверг мог утверждать, что ребенок больше походит на тебя, чем на Плута, тем более, младенцы редко вообще на кого-то похожи.

— Именно это я и сказал Плуту, — отчаянно подтвердил Черт. — Но боюсь, Изверг хорошо постарался, натравливая его на меня.

Я сочувственно взглянула на Черта. Я знала, как Изверг умеет отравлять отношения. Моя так называемая лучшая подруга, Ханна, работала на него шесть лет, скармливая мне ложь, призванную усилить мою ранимость и разделить нас с отцом.

— Плут сказал, что произошедшее вчера вечером доказывает правоту Изверга, — продолжал Черт. — И я украл не только его жену, но и его место в подразделении.

— А что случилось вчера вечером? — спросила я.

Черт вспыхнул.

— Изверг был представителем Манхэттена в альянсе. Сейчас Манхэттен объявил Изверга отступником, его пост свободен, и вчера Блок объявил, что отдает звание мне. Плут считал, место отойдет ему, поскольку он старше.

— Тебе следовало сказать Плуту, что я выбираю представителей альянса не по возрасту, а по способностям, — ответил Блок. — Ты вдвое умнее и в десять раз надежнее Плута.

— Не думаю, что Плуту понравятся эти слова, — с грустью отозвался Черт. — В любом случае, он вышел из себя и сказал, что лучше бы Изверг оставался представителем альянса. Возможно, брат хотел лишь позлить меня, зная мою ненависть к Извергу, но его тон…

Доннел кивнул.

— Я сниму Плута с охранных обязанностей. Уверен, скоро он обнаружит, что Изверг ему врал, а затем вы двое сможете восстановить отношения.

Лицо Черта исказилось.

— Возможно, мы с Плутом и помиримся, но не уверен, что Диана его простит.

Я нахмурилась.

— То есть, Плут заявил о сходстве малышки с тобой и Диане?

Черт застонал.

— Он сказал ей это прошлой ночью.

Я поморщилась.

После недолгого молчания Доннел вновь заговорил.

— Блок, нам нужно, чтобы Манхэттен дал то же число охранников, что и другие подразделения, поэтому тебе придется выбрать замену Плуту.

— Я сделал ошибку, выставив его от нас, — сказал Блок. — Чтобы не рисковать еще раз, я сам буду сторожить здание.

— Очень хорошо, — ответил Доннел.

Блок с Чертом повернулись и ушли в манхэттенский угол зала.

— Изверг исчез две недели назад, — мрачно заключил Доннел, — но ему все еще удается создавать проблемы в альянсе.

Глава 3

Мы с Доннелом прошли через зал за стол Сопротивления к Тэду и Брейдену. Я повесила куртку на спинку стула и с тревогой взглянула на обмякшего рядом Тэда.

— Ты выглядишь усталым и замерзшим после такой долгой работы на улице.

Тэд поспешил выпрямиться.

— Я немного продрог, но сейчас все в порядке. Здесь удивительно тепло.

Я рассмеялась.

— Не просто удивительно тепло, а почти слишком жарко. Сейчас, когда у нас много энергии, люди с готовностью включают обогреватели.

Доннел тоже бросил куртку на стул, но остался стоять и помахал кому-то в дальней части комнаты. Сперва я не поняла, кого отец зовет, но потом заметила, что старший из шести офицеров стоит на коленях возле одного из электрических приборов, принесенных в зал вместо старого кухонного очага. Через мгновение Мачико поднялся и подошел к нам.

— Чего ты хочешь, о, возлюбленный лидер? Я занят срочным ремонтом плиты.

Доннел сел.

— Ты мне нужен для гораздо более важного дела.

— Это ты считаешь его более важным, Шон, — сказал Мачико. — Но моя жена может с тобой не согласиться. Этим вечером она отвечает за ужин.

— Нацуми справится без одной плиты. Пока ты занимался домашним ремонтом, Мак, произошло несколько серьезных событий.

Мачико тут же сел.

— В чем проблема?

Доннел тревожно осмотрелся, проверяя, не подслушивают ли его, но большинство возвращавшихся людей понесли промокшие куртки в свои части здания, и другие столы Сопротивления почти опустели.

— Нам лучше покончить с самыми секретными темами, прежде чем в зал набьется толпа. — Доннел повернулся к Тэду. — Каково текущее состояние нью-йоркской энергетической сети?

Лицо Тэда приняло странное отстраненное выражение. Прошло более полувека с тех пор, как детям в обычном порядке вживляли в мозг импланты, позволявшие им напрямую связываться с земной сетью данных. Во время массового исхода людей и ресурсов в новые миры человечество лишилось способности производить новые импланты или поддерживать в рабочем состоянии старые, поэтому все они отключились десятилетия назад. Все, за исключением одного, специально настроенного прибора, который дедушка Тэда вживил в мозг внука.

Как и наши с Тэдом отношения, существование импланта стало секретом, известным лишь двоим другим иномирцам, Доннелу и Мачико. Отстраненное выражение лица Тэда означало, что сейчас он пользуется своими возможностями. Впервые услышав, что Тэд имплантирован, я задумалась, каково это — видеть изображения и слышать голоса, недоступные остальным.

Сейчас, получив древнее оружие агентов, я сама переживала нечто похожее. Скобы оружия проникали в мою правую ладонь и предплечье, проходили через тело и связывались с мозгом. Я могла слышать голос оружия и видеть экран слежения, незаметные всем остальным, и все же это было несравнимо с множеством звуков, изображений и информации, к которым Тэд получал доступ, едва о них подумав.

— Энергоподачу в Нью-Йорке отключили после того, как город был официально покинут в две тысячи триста восемьдесят девятом году, — сказал Тэд. — Восемнадцать с лишним лет многие здания Нью-Йорка принимали солнечную энергию и отправляли ее в систему резервуаров, но не использовали. Энергия копилась, пока не превысила возможности хранилища, и системе контроля пришлось разбираться с излишками.

Тэд помолчал.

— Сейчас секции системы регулировки под давлением ломаются. Каждая сломанная секция подвергает оставшиеся еще большему напряжению, и они, в свою очередь, также отключаются. Система контроля перегрузки приближается к катастрофическому рубежу.

Доннел вздохнул.

— Я лишь спросил о текущем состоянии нью-йоркской энергетической сети. И не нуждался в одной из твоих бесконечных лекций.

— Я объясняю все это не просто так, — с достоинством ответил Тэд. — Когда я пару недель назад включил подачу электричества в Нью-Йорк, во многих зданиях заработали свет и отопление. Они расходуют энергию, ослабляя давление на систему контроля и выигрывая нам немного времени до взрыва сети.

— Сколько времени? — тут же спросил Доннел. — Когда в Нью-Йорк придет огненный шторм?

— За последние две недели я сделал несколько прогнозов, — сказал Тэд, — но не смог придти к окончательному ответу. Сейчас секции системы контроля рушатся с меньшей скоростью, но энергохранилище все еще опасно перегружено, и наступление огненного шторма в огромной степени зависит от весенней погоды.

Он покачал головой.

— Мы едва в начале февраля, поэтому дни остаются короткими, а участки зданий, поглощающие солнечную энергию, часто укрыты снегом. С приближением лета продолжительность дня будет постепенно расти, увеличивая и поступление в резервуары солнечной энергии, и скорость разрушения системы. Поздняя весна с плотной облачностью и снегом замедлит скорость этих процессов. Ранняя, солнечная и бесснежная приблизит их.

Доннел пробежался пальцами по густым волнистым волосам, и я заметила, как выросло число серебряных прядей в темной шевелюре.

— Я понимаю, Тэд, что погода — фактор непредсказуемый, но ты должен дать мне хоть какое-то представление, когда произойдет огненный шторм. Я должен вывести альянс из Нью-Йорка до этого времени.

— Позволь мне проверить информацию в земной сети данных об особенностях погоды в этой части Америки, — сказал Тэд. — Если я выясню потенциальный разброс весенних погодных значений, то смогу использовать их для более точных прогнозов.

Пока мы молча ждали, оружие предупредило меня о возвращении еще одной охотничьей группы. Я повернулась к открывающейся двери и увидела, как Ребекка с готовностью сделала несколько шагов к ней, но разочарованно остановилась. Пришла партия Лютера. Он бросил на пол связку гусей, стянул с темной головы шапку и громко прокричал на весь зал:

— Дождь ослаб и переходит в снег!

Обычно Доннел делил мужчин альянса на шесть охотничьих групп, возглавляя одну из них и передавая руководство другими своему заместителю или одному из шести офицеров. Но угроза со стороны Изверга изменила стандартный порядок. С Доннелом, мной и лучниками, ежедневно несущими охранные обязанности, сейчас выходило лишь пять постоянных охотничьих партий под началом одних и тех же офицеров. Теперь мы ждали возвращения охотников, ведомых Виджеем, Аароном и Жюльеном.

Голос Тэда вновь привлек мое внимание.

— Я только что изучил исторические погодные особенности в районе Нью-Йорка. Похоже, за десятилетия исхода людей с Земли в новые миры произошло крупное глобальное изменение климата. Зимы стали холоднее, возможно, из-за уменьшения энергопотребления.

Тэд помолчал.

— Я решил пренебречь всей старой информацией и сосредоточиться на картах погоды за последние два десятилетия. Гражданские в большом ряду поселений юго-запада хранили отдельные записи о погоде в земной сети данных. Согласно им, лучшая погода простояла весной две тысячи триста девяносто первого года. Как думаете, сведения верны?

— Это было через два года после ухода последних гражданских из Нью-Йорка, — ответил Мачико. — Я помню, в тот год у нас была великолепная весна, за которой последовало ужасно мокрое лето.

— Записи показывают, что худшая погода стояла весной две тысячи четырехсотого года, — продолжил Тэд.

— Да, — подтвердил Доннел. — Тогда зима тянулась болезненно долго. Мы думали, снег никогда не прекратится, а затем пришло жаркое солнечное лето.

Я вернулась мыслями к лету две тысячи четырехсотого и прикусила губу. Тогда я жила не в Нью-Йорке, а в Лондоне. Там тоже было необыкновенно жарко, и все считали, что именно жара стала причиной множества мелких пожаров в городе. Если бы мы поняли, что этот сигнал предупреждает о приближении лондонской энергетической сети к взрыву, тогда….

Я скривилась и утерла глаза тыльной стороной ладони. Тогда в Лондоне существовало множество работающих порталов. Защитная блокировка означала, что пользоваться ими могли лишь респектабельные гражданские, но члены лондонской ветви Сопротивления знали, как вломиться в контрольный щит одного из межконтинентальных порталов и перенастроить его, чтобы обойти проверку ДНК.

Перенастроить портал нелегко, поскольку любая случайная помеха в процессе портальной передачи могла иметь ужасные последствия для путешественника. Но если бы мы знали о значении предупреждающих сигналов в две тысячи четырехсотом, лондонское Сопротивление включило бы порталы и забрало всех в нью-йоркский альянс мусорщиков.

Если бы все произошло так и мы эвакуировались до наступления огненного шторма, то моя жизнь была бы совершенно иной. Мама осталась бы жива. Брат не стал бы предателем. Мы с Доннелом не потеряли бы шесть лет, едва осмеливаясь говорить друг с другом.

— Ты в порядке, Блейз? — спросил Тэд.

— В полном, — поспешно солгала я. — Итак, ты получил информацию о двух экстремальных проявлениях весенней погоды и используешь ее в прогнозировании.

— Да. Мне потребуется лишь несколько минут, чтобы откорректировать данные и…

Последовало новое долгое ожидание. Я понятия не имела, что делает Тэд в земной сети данных. Парень состоял из массы противоречий: невероятно осведомленный и могущественный в одних вопросах и совершенно невежественный и беззащитный в других. Имплант в мозгу Тэда позволял ему использовать старые семейные коды безопасности Уолламов-Крейнов, чтобы делать чудесные на вид вещи, например, включить электричество во всем Нью-Йорке. И в то же время, он мог запутаться в простейших ситуациях, совершить элементарные ошибки, в том числе, оставить свой самолет возле рушащегося небоскреба, чтобы аппарат размазало падающими обломками.

Мой разум вернулся к бессмысленным воспоминаниям о событиях, приведших к лондонскому пожару. Мы не понимали, что маленькие возгорания — это опасный сигнал. Мы вели обычную рутинную жизнь вплоть до ясного солнечного дня следующего лета. Послышался звук, похожий на гром, и появившиеся из ниоткуда языки пламени ворвались в европейский Дом парламента, бывший нашим кровом.

Как всегда при мысли о лондонском огненном шторме, моя память оживила удушающий запах дыма и предсмертные крики мамы. Я пыталась открыть дверь между нами, пыталась спасти ее, но створка раскалилась докрасна.

Моя правая рука сжалась от фантомной боли, а разум перепрыгнул к последнему мгновению ужасного ряда. Я находилась с братом в комнате, набитой людьми. Едкий дым в воздухе сводил с ума, и люди столпились у тяжелого кольца межзвездного портала, отчаянно пытаясь перепрограммировать его кнопки. У меня от недостатка кислорода кружилась голова, стены вокруг нас тлели, но вдруг портал ожил.

Брат подхватил меня, и я ощутила обнадеживающее тепло рук, до боли плотно прижавших меня к груди при переходе через портал в безопасность Нью-Йорка.

У меня возникло странное ощущение, что в этом ряду воспоминаний что-то не так. Каких-то деталей не хватало, или они перепутались и сложились в непонятную мне загадку. Забавная мысль, поскольку я точно знала, в чем загадка и каков на нее ответ. В течение шести лет я силилась осознать, что произошло в Лондоне и почему город неожиданно накрыл огненный шторм, но не могла, пока Тэд не рассказал об энергетической сети.

Пять городов, в которых размещались региональные парламенты объединенной Земли, обладали особыми энергосберегающими сетями. Лондон, Нью-Токио, Лагос и Сидней сгорели, когда взорвались их энергетические сети. Нью-Йорк был оставлен последним, поэтому еще не запылал, но время быстро истекало. Наше время быстро истекало. Тогда, в Лондоне, проблема была в том, что мы не знали о предстоящем. В Нью-Йорке же нам точно известно, что должно случиться, но нет работающих порталов, чтобы облегчить спасение.

Я неизбежно начала представлять языки пламени, вспыхивающие в этом здании, тлеющие стены зала и стеклянную стену, разлетающуюся от жара. К счастью, дисплей слежения оружия отвлек меня, показав у дверей две кучки белых точек.

Очевидно, пара групп охотников вернулась одновременно. Я оглянулась на двери и увидела, что Ребекку ждет двойное разочарование. Среди вошедших виднелись плотный светловолосый Жюльен и третий из старших офицеров Доннела, Виджей. Жюльен остановился у двери, чтобы с кем-то поговорить, но Виджей направился к столам Сопротивления.

Уэстон поспешил навстречу своему мужу, обнял его, затем отступил и в замешательстве нахмурился.

— Ты поразительно сухой, по сравнению с Жюльеном.

Виджей многозначительно потер грязные пятна, оставленные Уэстоном на его куртке.

— Я поразительно сухой и по сравнению с тобой. Это потому, что мне хватило ума укрыть мою охотничью группу в башнях моста Единства, пока проливной дождь не сменился приятным мягким снегом.

Уэстон рассмеялся.

— У некоторых из нас не было подходящего убежища.

Виджей и Уэстон повернулись и двинулись к нам. Они явно намеревались сесть за наш стол, но Доннел предостерегающе поднял палец.

— Я занят консультацией с Блейз и Мачико по поводу охраны иномирцев, но позже освобожусь, чтобы поболтать.

Виджей и Уэстон скорчили друг другу обиженные мины, но повернули в другую сторону. Тэд дождался, пока они уйдут за пределы слышимости, и заговорил.

— Мой прогноз закончен.

— Что он нам говорит? — спросила я.

— Если весна будет ранней и солнечной, огненный шторм может ударить уже в конце мая. В случая очень поздней весны пожар может не случиться до начала августа.

— Нет шансов, что энергетическая сеть продержится до следующего года? — спросил Доннел.

— Абсолютно никаких, — ответил Тэд.

Доннел скривился.

— Ты сказал, нам придется дойти до Филадельфии, чтобы достичь действующих порталов. Это значит, что мы должны будем взять припасы для путешествия и самое необходимое для основания нового дома. Сперва я планировал покинуть Нью-Йорк в начале апреля. Теперь, похоже, мы можем безопасно отложить уход до конца апреля, но я уже не уверен, что мы успеем к этому времени закончить приготовления.

— В чем проблема? — спросил Тэд.

— Проблема не одна, их несколько, — поправил Доннел. — Во-первых, Изверг. Нам нужно держать очень много людей на охранных постах, чтобы предотвратить его нападение, и почти всем остальным приходится сосредоточиться на охоте. Это значит, что мы не очень продвинулись в подготовке ухода из Нью-Йорка и совсем ничего не сделали для разрешения ключевой проблемы транспорта. Необходимо добыть несколько новых, более крупных тележек, которые больше подойдут для перевозки припасов и маленьких детей.

Он вздохнул.

— На самом деле, единственная задача из моего списка, которую мы до сих пор решили — это сбор запаса семян и корней зимнеежки для путешествия.

— Это я виновата, что дала Извергу сбежать, — с несчастным видом сказала я. — Когда он пришел в Святилище, чтобы попытаться убить меня и иномирцев, мне следовало выстрелить в него, не откладывая.

Брейден до сих пор молча слушал разговор, но сейчас вставил один из своих редких комментариев.

— Блейз, никогда не вини себя за уважение к человеческой жизни, которого недостает Извергу.

Я покачала головой.

— На самом деле, я помедлила с выстрелом в Изверга не из уважения к человеческой жизни. Гораздо больше меня смутило появление Блока.

— Ты совершенно правильно не стала стрелять, не выяснив, на чьей стороне Блок, — вмешался Доннел. — Если бы ты посчитала, что он пришел помочь Извергу, и застрелила обоих, то Остров Квинс мог бы убедить Бруклин и Лондон изгнать из альянса всех манхэттенцев. Мы оказались бы в кошмарной ситуации, когда Манхэттен вступил в борьбу со всеми нами за владение Домом парламента.

— Полагаю, что стрельба навскидку могла привести даже к более тяжелым ошибкам, — с сомнением пробормотала я. — Но мне следовало найти способ проверить, на чьей стороне Блок, и все же не дать Извергу сбежать.

— Нет смысла обдумывать прежние решения, — заметил Тэд. — Будь это возможно, я бы построил машину времени, отправился в прошлый век и предупредил моих предков, что попытки основать слишком много колониальных миров одновременно приведут к катастрофическому разрушению цивилизации.

Я бросила на него потрясенный взгляд. Если бы кто-нибудь другой предложил строительство машины времени, я бы сочла это за шутку, но с Тэдом все возможно.

— К сожалению, исследование путешествий во времени Таддеуса Игнатиуса Уоллама-Крейна доказало, что создание машины невозможно, — прибавил Тэд. — Сегодня, работая в огороде, я проверил все расчеты и не смог найти в них недостатков.

Я потерла лоб. Тэд воспользовался земной сетью данных для проверки расчетов по путешествиям во времени, пока сам выкапывал зимнеежку в огороде. Он не просто состоял из противоречий, но был совершенно невероятен.

— Какое облегчение, что путешествие во времени невозможно, — сказал Доннел. — Таддеус Игнатиус Уоллам-Крейн причинил достаточно проблем, развивая портальную технологию, способную покрывать межзвездные расстояния. Я содрогаюсь при мысли, что могло бы произойти, изобрети он заодно и машину времени.

— Конечно, мысль о проблемах временных парадоксов ужасна, — согласился Мачико.

— И именно из-за них и нельзя построить машину времени, — вставил Тэд. — Само перемещение во времени теоретически возможно, по крайней мере, в ограниченном промежутке…

Доннел поднял руку, останавливая его.

— Мне хватает причин для волнения и без временных парадоксов, поэтому не могли бы мы забыть о возвращении в давние века и сосредоточиться на проблемах февраля две тысячи четыреста восьмого? Помимо людей, несущих общие охранные обязанности, Блейз и Надира должны специально присматривать за тобой, Брейденом и Феникс на случай, если прежние сторонники Изверга решат на вас напасть.

Он вздохнул.

— И пусть идея отдохнуть, наконец, от твоего вечно не закрывающегося рта имеет свои преимущества, Тэд, мы не можем позволить тебя убить. Когда мы покинем Нью-Йорк, нам придется обменять всех троих иномирцев на свободный проход через защитные сооружения гражданских и, будем надеяться, дюжину куриц.

— Я бы хотел, чтобы ты прекратил твердить об обмене меня на куриц, — тоскливо проговорил Тэд.

— Но лишь из-за них я так стараюсь сберечь твою жизнь, — ответил Доннел.

Тэд нахмурился.

— Иногда я думаю, что не слишком тебе нравлюсь.

— Я испытываю к тебе очень противоречивые чувства, — поправил Доннел. — Твои предки изобрели портальную технологию, затеяли великий исход людей и ресурсов в сотни колониальных миров, рассеянных в космосе, а затем и сами перебрались в первую и богатейшую из этих колоний. Я создал Сопротивление Земли для борьбы с этим исходом, проиграл свою войну и наблюдал, как любимая Земля превращается в обезлюдевшие руины.

Брейден казался встревоженным, и я послала ему ободряющую улыбку. Слова Доннела могли обеспокоить, но в его знаменитом голосе, некогда околдовывавшем огромные аудитории песнями о преданности Земле, звучали теплые ритмичные ноты. Именно таким тоном пользовался Доннел, чтобы с любовью поддразнивать младших офицеров.

— Признаю, я немного злопамятен, — продолжал Доннел. — А ты слишком много говоришь. Есть и еще одна маленькая проблема: земное Сопротивление не подписывало никакого мирного договора, значит, технически, мы еще в состоянии войны.

— От имени семьи Уолламов-Крейнов я сдаюсь Сопротивлению Земли, — тут же отозвался Тэд.

Доннел снова рассмеялся и указал на него пальцем.

— Такие моменты и твое почти смущающее желание помочь нам все меняют. Несмотря на всю прошлую историю, велящую мне тебя ненавидеть, и мою тревогу, что ваши с Блейз отношения закончатся бедой, когда ты покинешь наш мир и забудешь ее, я с неохотой вынужден признать — ты мне нравишься.

— Я не собираюсь покидать этот мир и забывать о Блейз, — сказал Тэд. — Сейчас, когда я забрал необходимый исходный компонент из научного музея Уоллама-Крейна, мне придется присоединиться к проекту «Фиделис» на Зевсе в секторе Бета. Человечеству нужно, чтобы я построил более простые межзвездные порталы на замену древним, разрушающимся от возраста.

Он помолчал.

— Я бы взял с собой Блейз, если б мог, но это нереально. Ни одна колония не примет девушку с ее прошлым и с оружием агента на руке, да и Блейз никогда не откажется от ответственности перед альянсом. Нам придется какое-то время жить порознь, но я не покину Землю, пока альянс не окажется в безопасности в новом доме, а затем вернусь, как только смогу.

— Это очень мило и идеалистично, — заметил Доннел. — Но я подозреваю, что нахождение способа построить более простые межзвездные порталы займет много времени. Всегда будет возникать новая проблема, требующая твоего решения, и ты начнешь откладывать возвращение на Землю.

Его лицо исказилось.

— У меня есть личный горький опыт, как долгая разлука вредит отношениям, так что…

Его слова прервал пронзительный крик.

Глава 4

Доннел вскочил на ноги.

— Хаосовы слезы! Что это?

Я тоже поднялась, оглядываясь в поисках опасности. Послышался второй крик, на этот раз очевидно принадлежавший расстроенному ребенку, что помогло мне найти источник.

Я указала на дверь зала, где Ребекка отбивалась от пары женщин, присматривающих за яслями.

— Ребекка потеряла мать в зимней простуде. Сейчас она в панике, потому что ее отец еще не вернулся с охоты. Она пытается выйти на улицу в снегопад на поиски.

Доннел смущенно усмехнулся и вновь опустился на стул.

— Постоянное несение охраны заставляет меня подпрыгивать при малейшем шуме.

Я продолжала наблюдать за Ребеккой. Я знала, каково это, ребенком остаться без матери, и испытывала искушение пойти и успокоить ее, но увидела, что одна из женщин уже берет малышку на руки. Я села и вновь посмотрела на Доннела.

Он обвел рукой комнату.

— Люди, относившие мокрые куртки в свои части здания, уже возвращаются в зал. Нам лучше оставить на потом дальнейшее обсуждение секретных тем и сосредоточиться на проблемах, которые уже известны всем или станут известны в ближайшие часы. Первая из этих проблем — Изверг.

Доннел помолчал.

— Когда Нацуми и Химеко пришли сегодня утром на свою рыбачью точку, то обнаружили, что одна из особенных стрел Изверга с синим оперением застряла в стволе.

— Что? — Мачико вскочил и напряженно уставился на жену и золовку, рассматривавших тележку с зимнеежкой.

— Сегодня перед самым восходом прошел сильный ливень, — прибавил Доннел. — К приходу Нацуми и Химеко дерево оставалось совершенно мокрым, но стрела была абсолютно сухой. Это означает, что Изверг пустил ее не раньше, чем за десять-пятнадцать минут до рассвета.

Мачико не отводил глаз от жены, и морщины на его лице прорезались глубже обычного.

— Нацуми не говорила мне об этом.

Доннел похлопал его по руке.

— Успокойся, Мак. Нацуми и Химеко целы и невредимы, и мы постараемся, чтобы так и было.

Мачико, наконец, сел на место.

— По моему мнению, Изверг прятался в надежде, что мы сочтем его мертвым и ослабим бдительность, — сказал Доннел. — После двух недель разочарования он отказался от этого плана и пустил одну из своих стрел в дерево в качестве угрозы.

— Изверг стрелял не в случайное дерево, — заметил Мачико. — Он намеренно целился в мою семью. Ему известно, куда Нацуми и Химеко ходят рыбачить. И станет известно, куда пойдут мои дочери.

— Да, — согласился Доннел. — Твоя семья и, возможно, семьи других моих офицеров — особенно привлекательные цели для Изверга. Нам придется усилить бдительность и, пожалуй, подержать некоторых людей дома, чтобы обеспечить им безопасность.

Доннел застонал.

— Но Изверг — не единственная наша проблема. Сегодня на женщин напало вдвое больше звезд, чем обычно, а в огороде ситуация сложилась настолько плохо, что Блейз пришлось перераспределить патрули в группы по четыре человека.

Он в отчаянии всплеснул руками.

— Думаю, количество падающих звезд в Нью-Йорке достигло критической точки, и они извели всех кошек и крыс. Звезды слишком легко тонут, чтобы рисковать охотиться на уток и гусей на реке, а значит, вся их банда только и ждет шанса атаковать нас.

— В таком случае, нам придется изменить правила безопасности и выпускать людей только группами по четыре или больше, — сказал Мачико. — Женщинам будет очень неудобно ходить на рыбалку.

— Да, и помимо тревог из-за Изверга и падающих звезд вне Дома парламента, мы не знаем, кому можем доверять в его стенах. — Доннел скривился. — Я провел много времени в консультациях с главами подразделений, решая, кто искренне поддерживал претензии Изверга на лидерство, а кто помогал ему вынужденно. Одним из тех, кого мы сочли достойным доверия, был Плут, но только что выяснилось, что он втайне поддерживал Изверга.

Мачико прищелкнул языком.

— Как неудачно.

— Не просто неудачно, но глубоко проблематично, — ответил Доннел. — Раз мы ошиблись с Плутом, то могли прогадать и с другими людьми. Существует опасность, что…

Ребекка вновь раскричалась. Доннел встал и мрачно посмотрел в ее сторону.

— Ребекка не зря расстраивается. Группа Виджея охотилась возле моста Единства. Во время ливня они укрылись в башнях и двинулись домой, как только дождь сменился снегом. Я предположил, что и группа Аарона нашла где-то убежище от дождя. Они ушли гораздо дальше моста и охотились вблизи старой зоны отдыха, но к этому времени уже должны были вернуться.

Он поколебался и взглянул на Мачико.

— Я слишком остро реагирую, Мак? Охотничья группа Аарона опаздывает всего на несколько минут, но…

— Они опаздывают не просто на несколько минут, — отозвался Мачико. — Все остальные успели сходить в крылья здания, принадлежащие их подразделениям, избавиться от мокрой одежды и вернуться в зал на ужин. С чего вообще группе Аарона задерживаться даже на пять минут? Он не стал бы мариновать своих людей в зоне отдыха после того, как дождь перешел в снег.

— И не позволил бы им медлить на обратном пути в случае усиления снега, — прибавила я.

Доннел встал, вышел из-за столов Сопротивления на нейтральную территорию, поднял руку и прокричал:

— Главы подразделений, ко мне, пожалуйста.

Четыре лидера подразделений вышли к нему из своих углов комнаты.

— Охотничья группа Аарона припозднилась с возвращением, — сказал Доннел. — Возможно, у них небольшие сложности, которые замедляют их путь, например, чья-нибудь подвернутая лодыжка, но я хочу выслать поисковую партию, чтобы проверить обстановку.

Он помолчал.

— Идем мы с Блейз, и я бы хотел включить в группу по три человека от каждого подразделения. Все должны надеть самые теплые вещи, плюс мы возьмем с собой сигнальные огни на случай, если задержимся дотемна. Вооружаемся луками, ножами и мечами.

Меня поразило упоминание мечей. Каждое подразделение обладало своим арсеналом, включавшим различные виды оружия, но я не могла вспомнить, чтобы группа альянса когда-нибудь брала с собой что-нибудь, кроме ножей и луков.

— Ты не стал бы вооружать нас мечами, если бы верил, что группа Аарона задержалась случайно, — сказал Призрак. — Ты думаешь, в этом замешан Изверг.

— Я хочу, чтобы мы были готовы к любым возможностям, — уклончиво ответил Доннел. — По правилам на общей территории лишь мне и моим офицерам разрешено носить оружие, поэтому Сопротивление положит на столы с ножами и луками мечи и сигнальные огни, чтобы люди по пути могли их забрать. Выходим через три минуты.

Главы подразделений вернулись в свои углы зала, а Доннел поспешил обратно к нашему столу. Мы с Мачико встали, а другие офицеры собрались вокруг Доннела, который разразился приказами.

— Виджей, принеси сигнальные огни. Жюльен и Лютер, достаньте из арсенала Сопротивления дюжину небольших мечей. Нам с Блейз они не понадобятся. Если начнется стычка, мы воспользуемся своим оружием.

Виджей, Жюльен и Лютер умчались прочь.

— Ты берешь по три человека из других подразделений, — заметил Уэстон. — Не может ли кто-нибудь из нас пойти с тобой?

— Нет, — отказался Доннел. — Пока Аарон, Блейз и я отсутствуем, нужно, чтобы вы пятеро поддерживали здесь порядок. Мачико, ты за главного в зале, пусть ужин продолжается, как обычно. Уэстон, присмотришь за иномирцами. Как только Тэд и Брейден поедят, отведешь их к Феникс в больничную палату и останешься их охранять.

Уэстон застонал.

— Я бы лучше присоединился к поисковой партии, чем нянчить иномирцев, но ладно.

— Блейз, мы должны принести сухие куртки и медицинские наборы, — сказал Доннел.

Он прошел к занавесу, помеченному синей планетой Сопротивления, но остановился, поняв, что Тэд следует за нами.

— Могу я чем-нибудь помочь в поисках? — тихо и встревоженно спросил иномирец.

— Нет, разве что с помощью земной сети данных скажешь мне, что происходит к западу от моста Единства, или обнаружишь Изверга, — отозвался Доннел.

Тэд покачал головой.

— Старые полицейские камеры слежения, как и другие электроприборы в Нью-Йорке, бесполезны с тех пор, как эта территория потеряла связь с технической сетью Земли. Я могу видеть любые изменения в потреблении электричества в Нью-Йорке, благодаря системе контроля энергетических линий, и Изверг, вероятно, включает свет или отопление, но найти его таким способом не получится.

Он вздохнул.

— Практически каждое здание в Нью-Йорке постоянно изменяет уровень потребления электричества из-за систем отопления, включающихся и выключающихся в зависимости от температуры, и освещения, подключенного к таймерам. Я установлю алгоритм для отслеживания особенно крупных флюктуаций, но Изверг сможет запустить его лишь каким-нибудь очень заметным действием.

— Хорошо, сообщи нам, если твой алгоритм найдет что-нибудь интересное, Тэд, — сказал Доннел.

Тэд мрачно кивнул и вернулся к нашему столу, а я вслед за Доннелом миновала занавес, ведущий в крыло Сопротивления.

— Ты знаешь, что такое алгоритм? — спросила я.

— Нет, но не собираюсь просить у Тэда объяснений, поскольку у нас нет времени выслушивать получасовой ответ. — Доннел прошел по коридору в крупную комнату, где мы хранили куртки и сумки.

Я сняла с крючка свою дополнительную зимнюю куртку, натянула ее и похлопала по карманам, проверяя, есть ли в них подходящая шапка и перчатки.

— Ты преувеличиваешь размеры болтовни Тэда.

Доннел подошел к полке с красными аптечками и положил одну в сумку.

— Возможно, но тебе придется признать, что он никогда не скажет слово там, где можно дюжину.

Я засмеялась.

Доннел надел куртку и хмуро посмотрел на меня.

— Я не уверен, стоит ли брать тебя в эту вылазку, Блейз. Ты выглядишь ужасно усталой.

Я и чувствовала себя ужасно усталой, но не могла отказаться от похода. Призрак был прав: Доннел не стал бы вооружать поисковую партию мечами, если бы не верил, что в невозвращении охотничьей группы Аарона замешан Изверг. Мне нужно искупить то, что я упустила врага в Святилище, помощью в его поисках сейчас.

— Совсем не устала, — солгала я.

Доннел недоверчиво посмотрел на меня.

— Если уж я чувствую напряжение от ежедневного несения охраны, то ты должна быть просто измучена. Я по ночам спокойно сплю, а тебе приходится присматривать за иномирцами в их палате.

Я оглядела комнату, желая удостовериться, что мы одни.

— И все же я могу спать ночью. Ни к чему бодрствовать, когда мое оружие установлено на предупреждение, если кто-нибудь окажется возле комнаты.

— И как часто оно тебя будит? — спросил Доннел.

Я открыла сумку, проверить, есть ли в моей личной аптечке десять наборов бинтов, которые я предпочитала брать вместо стандартных шести.

— Где-то раза три за ночь, но пробуждение на самом деле — не проблема.

Технически, я сказала правду. Проблема была не в пробуждении, а в неспособности снова заснуть. Часто я лежала в темноте час или больше, беспокоясь о приближающемся огненном шторме.

Я вновь закрыла сумку.

— В любом случае, бессонные ночи не продлятся долго. Как только Феникс выпишут из больницы, мы сможем перевести иномирцев на безопасный шестой этаж в крыле Сопротивления, и я снова начну нормально спать по ночам.

Неуверенное выражение лица Доннела показало, что я его не убедила.

— Надира говорит, что Феникс лишь через несколько дней окрепнет настолько, чтобы покинуть больницу, — сказал он. — Я возьму на себя завтрашнее ночное дежурство.

— Если ты настаиваешь, — неохотно согласилась я.

Доннел натянул перчатки.

— Теперь нам пора двигаться.

Мы вернулись в зал, но по пути через комнату Доннел опустился на колени возле Ребекки и сказал ей что-то ободряющее. Пока я ждала его, за спиной послышался до боли знакомый голос.

— Блейз, мне нужно с тобой поговорить. Переход в манхэттенское подразделение ничего мне не дает.

Я проглотила ругательство и повернулась к своей когда-то лучшей подруге, Ханне.

— Сейчас неподходящее время.

— Но ты должна помочь мне сейчас же, потому что…

— Если тебе нужна немедленная помощь, придется поговорить с другим офицером альянса, — холодно сказала я. — Люди пропали, возможно, их жизни в опасности, и я нужна в поисковой группе.

Доннел поднялся и направился к столам для ножей и луков. Я отвернулась от Ханны и поспешила за ним. Остальные участники поисковой партии уже собрались у столов, и Тиндра выдавала им сигнальные огни и мечи, но выглядела встревоженной.

Я могла понять ее затруднения. К поискам решили присоединиться все четыре лидера подразделений, включая Раэни, которой едва исполнилось двадцать четыре года и которая всего неделю назад свергла предыдущего главу Острова Квинс. Это поднимало неловкий вопрос, стоит ли Тиндре выдавать Раэни лук.

Доннел с одного взгляда оценил ситуацию.

— На следующем общем конклаве альянса я поставлю на голосование отмену правила о запрете женщинам пользоваться луками. В качестве промежуточной меры я бы хотел, чтобы главы других подразделений согласились на выдачу Раэни лука в этот поход как признание ее нового статуса лидера Квинса.

— Бруклинское подразделение согласно на выдачу лука Раэни, — проговорил Призрак, — но чувствует, что голосование по поводу разрешения женщинам пользоваться луками нельзя откладывать до следующего конклава. Моя жена сказала мне, что Нацуми и Химеко утром нашли одну из стрел Изверга на месте своей рыбалки.

Призрак покачал головой.

— Бруклинское подразделение не позволит своим женщинам продолжать рыбачить, не вооружившись для самозащиты. Мы голосуем за отмену старого правила сейчас.

Раэни бросила на Призрака потрясенный взгляд и заговорила.

— Остров Квинс голосует за разрешение женщинам носить луки.

Доннел почти два десятка лет боролся, чтобы альянс позволил женщинам вооружаться. Казалось, он поразился скорости принятия решений, но поспешно произнес:

— Сопротивление голосует за разрешение женщинам носить луки.

Лицо Льда оставалось, как обычно, непроницаемым, но долгая пауза, предшествовавшая его словам, показывала, что и он удивлен.

— Если есть доказательства, что Изверг целится в женщин-рыбачек, это все меняет. Полагаю, женщинам следует давать то же начальное обучение, что и мужчинам?

— Конечно, — ответила Раэни. — Остров Квинс уже проводил для женщин уроки стрельбы из лука в нашем крыле здания.

— Как и Бруклин, — прибавил Призрак.

Лед кивнул.

— Тогда лондонское подразделение голосует за разрешение женщинам носить луки.

Все повернулись к Блоку. После минутной задержки он недовольно отозвался:

— Манхэттен принимает решение большинства.

— То есть, соглашается, чтобы женщины пользовались луками, — подытожил Доннел.

Темное лицо Раэни приняло триумфальное выражение, когда Тиндра вручила ей лук и колчан со стрелами. Обе с радостью взглянули на меня, и я улыбнулась в ответ. Правило, запрещающее женщинам носить луки, наконец, преодолено. Это был момент победы для всех женщин альянса, но из-за пропажи охотничьей группы мы успели порадоваться всего кратчайшую долю секунды.

Мы с Доннелом забрали у Тиндры сигнальные огни, взяли со стола Сопротивления наши оружейные пояса и вышли под слабо падающий снег.

Глава 5

Наша группа вышла за стеклянную стену зала и последовала по тропе, ведшей против течения реки к мосту Единства, двигаясь со всей возможной скоростью, безопасной в этих условиях. На земле намело еще не так много снега, чтобы скрыть ямы от недостающих люков, поэтому никто не должен был свалиться в старый туннель или канализацию, но тропа оказалась ненадежной, а камни — мокрыми и скользкими.

— Мы в любой момент рискуем увидеть охотничью группу Аарона, идущую нам навстречу, — сказал Доннел. — Тогда вы все сможете посмеяться надо мной из-за беспричинной паники.

— Я был бы очень рад увидеть их и посмеяться, — ответил Призрак. — Мой кузен в этой группе.

— И мой парень, Бродяга, — мрачно прибавила Раэни.

— Поверить не могу, что Изверг решился напасть на целую группу опытных лучников, — проговорил Блок. — Он бы сообразил, что это быстрый способ погибнуть самому.

Лед пожал плечами.

— Мы все еще не знаем, связана ли проблема охотников с Извергом. Как уже сказал Доннел, их возвращение вполне может задержать такая мелочь, как подвернутая лодыжка.

Раэни вздохнула.

— Что бы это ни было, мы, по крайней мере, можем не беспокоиться о падающих звездах. Сейчас температура ниже точки замерзания, к тому же, скоро стемнеет.

Мы в молчании продолжали путь по тропе, свернув к реке. Когда мы приблизились к лодочному сараю, вид его открытой двери вызвал у меня тошноту. Три недели назад Изверг устроил нам здесь западню.

В тот момент весь мой мир раскололся, и куски сложились в его зеркальное отражение. Ханна, девушка, которую я считала своей лучшей подругой, помогла Извергу меня поймать и наблюдала, как он намеренно ломал кости моей руки и плеча. Тэд, парень, в котором я видела врага, дрался с Извергом, защищая меня, а потом довез до склада, где хранились продвинутые лекарства, способные излечить мои раны.

Именно по этой причине я сейчас заботилась о Тэде? Просто из-за того, что в тот день он боролся на моей стороне и помог исцелить рану, которая изменила бы мою жизнь? Логически, ответ должен заключаться в этом, но я чувствовала влияние какого-то дополнительного, неизвестного мне фактора.

Возможно, я не понимала своих чувств к Тэду, но отношение к Ханне осознавала совершенно четко. Как типично с ее слепым эгоизмом пытаться поговорить со мной, когда я уходила с поисковой миссией. Ханна предпочла уйти из Сопротивления и присоединиться к Извергу в Манхэттене, но сейчас, после поражения Изверга, пожалела о своем решении. И хваталась за любой шанс приблизиться ко мне и попытаться или уговорить вернуть ее в Сопротивление, или добиться от Блока снисходительного к ней отношения.

Сколько бы я ни отказывала ей, Ханна, похоже, верила, что просто должна продолжать меня просить, и со временем я сдамся. Она ошибалась. Я годами придумывала для Ханны оправдания, прощала ей все — от ядовитых слов до воровства, — но в лодочном сарае узнала правду. Наша дружба в Лондоне могла быть настоящей, но с тех пор, как мы прибыли в Нью-Йорк, Ханна работала на Изверга.

Шесть лет повторяла ему мои секреты. Шесть лет лгала мне, чтобы держать вдалеке от отца. Шесть лет предательства, достигшие кульминации в тот момент в лодочном сарае. Теперь я не могла взглянуть Ханне в лицо, не вспомнив выражения, с которым она наблюдала за тем, как Изверг меня мучил. Выражения ужаса, странно смешанного с удовольствием.

— У тебя болит плечо, Блейз? — спросил Доннел.

Я поняла, что защитным жестом обхватила левое плечо правой рукой и, поспешно отпустив его, притворилась, будто поправляю куртку.

— Нет. Я давно не надевала эту куртку, и она тесновата в плечах.

Доннел кивнул и посмотрел в небо.

— Похоже, снег стихает и несколько часов не возобновится, но у нас остается мало времени до заката.

Мы дошли до элегантной белой копии прогулочного парохода, «Духа Нью-Йорка», которая мирно дрейфовала у причала, а вокруг, теснясь, покачивались маленькие льдинки. Здесь тропа расширялась и превращалась в покрытую бетонитом площадку, откуда открывался прекрасный вид на мост Единства выше по течению. Это изящное сооружение было задумано как нарядная аллея, где люди могли стоять и любоваться Гудзоном и знаменитыми достопримечательностями площади Уоллама-Крейна на Манхэттене.

Но мы не пошли к мосту вдоль реки, а повернули на дорожку слева. Она уводила нас от реки, минуя территорию, некогда покрытую газонами, а теперь служившую кладбищем альянса.

Проходя мимо погоста, я старательно отворачивала от него лицо. Более старые могилы заросли травой, но места погребения тех, кто умер от зимней простуды, все еще походили на прикрытые землей шрамы, а образы лиц тех, кого мы потеряли, приносили боль. Жена Аарона. Один из племянников Блока. Лучший друг и прежний заместитель Доннела, Касим. Двадцать девять других, кем-то любимых и оплакиваемых.

Я уныло подумала, что кладбище — это единственное место, где нет барьеров между подразделениями. Мертвецы Сопротивления, Манхэттена, Острова Квинс, Бруклина и Лондона лежат друг рядом с другом, их старые распри забыты, а тела стали одним целым с землей. Количество могил служило жестким напоминанием, что весной альянс должен покинуть Нью-Йорк и найти новый дом. Даже если энергетическая сеть не взорвется этим летом, еще одну такую зиму нам не пережить.

Как только мы прошли кладбище, Доннел поднял руку, приказывая остановиться.

— Группа Аарона должна была охотиться в зоне отдыха, находящейся прямо перед нами. Блейз или Раэни, вы знакомы с этим местом?

Раэни гордо несла впервые полученный лук. Я понимала, что она не признается в незнании чего-то, связанного с охотой, перед другими главами подразделений, особенно перед Блоком, поэтому заговорила сама:

— Я слышала беседы об этой территории, но сама там не бывала.

— Десятилетия назад в центре ее находилось озеро, окруженное большими, в основном, плоскими лугами с рассеянными тут и там деревьями, — сказал Доннел. — Сейчас в этих местах бывают частые подтопления, поэтому озеро разлилось вдвое больше начального размера, а большая часть оставшегося луга периодически уходит под воду. Это привлекает стаи гусей, но означает, что часто остается лишь пара проходимых троп.

Доннел повернулся к Призраку.

— Вместо того чтобы всей группе открыто входить в зону отдыха, не мог бы ты немного поразведать и сообщить нам, что найдешь?

Призрак шагнул в переплетение кустов у дороги и пропал.

— Не могу понять, как ему удается пробираться сквозь кусты, не потревожив ни единого листочка, — пробормотал Блок.

— У него есть свой секрет, — ответил один из бруклинских людей доверительным тоном. — А секрет в том, что он и правда призрак.

Никто не засмеялся. Все мы слышали эту шутку слишком много раз, чтобы считать ее смешной, особенно когда так близко за спиной лежало кладбище. Я чувствовала усталость после целого дня дежурства, поэтому смела с поваленного ствола снег и уселась, приготовившись ждать. Остальные продолжали стоять, глядя на тропу, уходящую в зону отдыха. Минут через десять Блок забеспокоился.

— Призрака слишком долго нет. Нам лучше пойти поискать его.

— Я бы дал ему еще минуту или две, — раздался голос Призрака поразительно близко от моего левого уха.

Я судорожно вздохнула, повернулась и обнаружила сидящего рядом Призрака.

— Охотничьи партии всегда располагаются на высоком участке тропы на восточной стороне озера, — сказал он. — Мне удалось хорошо рассмотреть старую стену, за которой обычно прячутся лучники, но там ни следа охотничьей группы Аарона.

— Если в этом районе оказалось мало гусей, Аарон мог решить увести партию совсем в другое место, — заметил Лед. — Это бы объяснило, почему их возвращение занимает дольше обычного.

— Но зачем Аарону их уводить? — спросил Доннел. — Он не мог передвинуть людей в обратном направлении, поскольку на Гудзоне у моста Единства охотилась группа Виджея, а с трех других сторон территорию окружают жилые кварталы.

— В дальней части зоны отдыха есть тропа, ведущая к другому охотничьему участку ближе к реке Хакенсак, — сказал Блок. — Лютер водил туда группу на прошлой неделе, и они принесли много гусей.

— Лютер водил туда группу в ясную солнечную погоду, — возразил Доннел. — Я не верю, что Аарон увлек бы людей так далеко от Дома парламента в день, когда по виду облаков видно, что ожидается крупный дождь или снег.

Он покачал головой.

— Охотничья партия Аарона должна быть еще на этой территории. Если их нет на возвышенности, то они могут находиться среди деревьев позади нее.

— Они, вероятно, специально прячутся среди деревьев, иначе я бы их увидел, — сказал Призрак. — А если они скрываются намеренно, то…

Он не договорил, и Доннел закончил фразу за него.

— Если они прячутся намеренно, то, вероятно, от Изверга. Нам придется подобраться поближе, чтобы выяснить наверняка. Насколько высоко стоит вода?

— Близко к максимуму, — ответил Призрак. — Единственная незалитая дорога — это широкая мощеная тропа на открытой местности по эту сторону реки.

— Я не рискну проходить по открытому участку, когда поблизости скрывается Изверг, — заявил Доннел. — Нам лучше обойти зону отдыха снаружи и добраться до спортивного зала.

Блок нахмурился.

— И чем достижение спортивного зала нам поможет? Мы не сумеем добраться до высокого участка, не погрузившись по пояс в ледяную воду.

— Не сумеем, — согласился Доннел, — но подойдем к нему достаточно близко, чтобы насвистеть сообщения морзянкой тем, кто там прячется.

Он махнул рукой и повел нас обратно к кладбищу, затем повернул на путь вдоль тропы. Чтобы добраться до стены с высокими воротами, слетевшими с петель, нам пришлось перелезать через два упавших дерева. Мы протиснулись в проем между воротами и стеной, затем пересекли площадку, выложенную потрескавшимся бетоном и дошли до заросшего плющом здания — должно быть, пресловутого спортивного зала.

Возле дверного проема включился следящий дисплей моего оружия. Я инстинктивно напряглась, думая, что поблизости прячется Изверг, но затем оружие выдало стандартное предупреждение о падающей звезде, и я увидела пурпурную точку на высоте крыши у дальнего конца здания. Учитывая, что температура стояла ниже точки замерзания, падающая звезда укрылась внутри спортзала, а не на крыше.

Я не могла предупредить остальных о присутствии звезды, не выдав секрет дисплея слежения моего оружия, поэтому молча последовала за Доннелом в здание, успокаивая себя, что ружье, должно быть, и его предупредило. В спортивном зале сиял свет, но половина ламп, похоже, перегорела. Мы прошли слабо освещенным коридором с закрытыми дверьми с каждой стороны в помещение, похожее на длинный зал с зелеными занавесками.

Второй взгляд подсказал мне, что зеленые занавески — это на самом деле свисающие стебли плюща. В стенах комнаты через равные промежутки располагались узкие окна от пола почти до самого потолка. Все стекла были на месте, но плющ пробивался через рамы и оплетал место.

Доннел быстро взглянул на потолок, а затем пощупал ногой пол.

— Потолок выглядит достаточно крепким, но деревянный пол местами прогнил. Смотрите, куда ступаете.

Я бросил тревожный взгляд на потолок. Падающую звезду не заметила, значит, она, наверное, пробралась в пространство между потолком и крышей. Мысль, что хищница незаметно прячется прямо над нами, нервировала.

Мы осторожно приблизились к окнам в дальнем конце комнаты, и Доннел отодвинул несколько лоз плюща.

— Окна сделаны из укрепленного стекла, значит, нам придется открыть их, а не выломать.

Он снял с пояса нож и продолжил убирать плющ вокруг стекла на высоте головы. Я перешла к другому окну и, потерев рукавом грязное стекло, выглянула в него.

По другую сторону окна я увидела узкую полосу растительности, а за ней берег круто спускался к затопленному участку. Опустевшие ветви пары утопленных деревьев и верхушка указателя показывали, что глубина воды варьируется от уровня колен до пояса. Дальше одиноко выступал приподнятый полуостров, окруженный с трех сторон водой и с четвертой — деревьями.

Должно быть, именно там размещались охотничьи группы. Я нахмурилась. Приподнятый участок находился за пределами возможностей слежения оружия, поэтому дабы понять, есть ли там кто-нибудь, мне приходилось полагаться на свое зрение. Любой человек на открытой местности, лежи он или стой, немедленно бросался бы в глаза на фоне белой снежной пороши, но группа Аарона могла скрываться среди деревьев.

Доннел убрал нож обратно в пояс и попытался открыть окно. Блок подошел помочь, и им удалось чуть сдвинуть его. Послышался треск, и окно выпало наружу целиком, придавив группу кустов.

— Я этого не планировал, но поломка послужит нашим целям, — тут же заметил Доннел. — Группа Аарона, вероятно, не услышала бы отсюда наши крики, но свист уловить должна.

Доннел вытащил свисток и послал проверочный сигнал. Один длинный звук, один короткий, один длинный. Все в полной тишине ожидали ответа. Я уже потеряла надежду, когда услышала отклик. Он был тише, чем я ожидала, и шел не с высокого участка суши впереди и не от соседствующих с ней деревьев, но откуда-то издалека справа.

Нам пришел не стандартный однозвучный ответ, а длинное сообщение. Во время рыбалки я часто пользовалась азбукой Морзе, обмениваясь посланиями с женщинами с других точек, поэтому легко поняла смысл свиста. Мы были правы, решив, что к неспособности охотничьей группы вернуться причастен Изверг.

Доннел дождался конца сообщения и заговорил.

— Очевидно, сигнал идет из старого ресторана между высоким полуостровом и жилым домом, и первое слово определенно было «Изверг». Но затем я упустил смысл.

— Изверг. Тридцать пять градусов к северо-востоку. Верхний этаж, — хором проговорили мы с Призраком.

— Этого не может быть, — сказал Доннел. — Если группа Аарона в ресторане, то Изверг должен находиться наверху одного из трех жилых домов рядом с бассейном. Даже с учетом преимущества высоты, его стрела не могла долететь до ресторана или…

Доннел оборвал фразу, поскольку послышался новый свист. Я спрятала лицо в ладонях и трусливо предоставила Призраку сообщить Доннелу плохие новости.

— Пулевая снайперская винтовка точного наведения.

— Хаосовы слезы! — Доннел стукнул кулаком об стену. — Как Изверг смог найти действующую снайперскую винтовку? В Нью-Йорке полно ружей, но они надежно привязаны к своим прежним владельцам и совершенно бесполезны.

— Очевидно, можно раздобыть работающие, — сказал Блок. — Вы с Блейз оба носите оружие агентов.

— Оно у нас есть только потому, что мой прежний заместитель, Касим, был агентом армейской безопасности, — ответил Доннел. — Ему удалось украсть две непривязанных единицы оружия, прежде чем покинуть армию и присоединиться к Сопротивлению Земли. Извергу явно не мог помочь никакой армейский офицер, так как же он заполучил действующую винтовку?

— Нет смысла стоять здесь и обсуждать, как Извергу досталась винтовка, — нетерпеливо вмешалась Раэни. — Важнее то, что наши люди укрылись в ресторане и под угрозой убийства не могут высунуть оттуда нос, значит, мы должны их спасти.

— Мы их спасем, — заверил ее Доннел, — но сначала надо потратить минуту на разработку плана. Слепо бросаться на мощное оружие — плохая идея, потому что смерть жестко ограничивает твои дальнейшие действия.

Он вздохнул.

— Если у Изверга снайперская винтовка, она обладает большим радиусом поражения, чем лук или даже оружие агента, но принесет мало пользы в стычке в застроенном квартале. Проблема в том, что если Изверг обнаружил склад продвинутого оружия без замков безопасности, то так же мог найти и смертоносное вооружение для ближнего боя.

Я скривилась.

— Когда Изверг пытался убить меня и иномирцев в Святилище, он использовал газовую шашку.

— Такие шашки — устаревшее оружие, — заметил Лед. — И снайперская винтовка Изверга должна быть такой же старой. В сообщении говорилось, что она стреляет пулями, а последние пулевые винтовки были произведены более полутора веков назад. После этого использовалась продвинутая лазерная технология.

Доннел наставил указательный палец на Льда.

— Ты прав. Это означает, что винтовка Изверга принадлежит ко времени до того, как создали блокирующие замки безопасности. Должно быть, он нашел ее в музее.

Блок нахмурился.

— Я думал, что существовали законы по выведению из строя всего оружия в музеях и частных коллекциях.

— Каким-то образом эта винтовка действует, — ответил Доннел. — Поскольку она стреляет пулями, Изверг будет ограничен найденным с ней боекомплектом, но мы обязаны предполагать, что его запас велик.

Доннел помолчал.

— Если Изверг действительно находится в одном из жилых домов, то не может слышать наш пересвист. Блейз, ты владеешь морзянкой гораздо лучше меня. Сообщи группе Аарона, что мы идем на поиски Изверга. Они должны оставаться на месте, пока мы не придем и не вытащим их.

Я достала из-за пояса свисток и быстро отправила приказ. Через мгновение пришло подтверждение.

— Изверг сидел на верхнем этаже одного из жилых домов возле плавательного бассейна, когда стрелял в группу Аарона, — сказал Доннел. — Если он все еще в комнате с видом на ресторан, то не может видеть бассейн рядом со зданием, значит, подойдем с этой стороны. Но Изверг мог перебраться в другое помещение или на крышу, поэтому надо постараться идти под прикрытием.

Остальные повернулись и направились к двери, но я поймала Доннела за руку.

— Мы не можем проверить, все ли в порядке в группе Аарона, прежде чем преследовать Изверга? Я смогу насвистеть новое послание всего за минуту.

Доннел поморщился и мягко ответил:

— Блейз, ты слишком молода и мало знаешь об устаревшем оружии. Нам ни к чему спрашивать, все ли в порядке в группе, поскольку они нам уже сообщили, что это не так. Их сообщение не зря включало слово «точный».

Я потерла лоб.

— Ты имеешь в виду, что выстрелы Изверга поражают цели?

Доннел кивнул.

— Изверг тренировался со своей винтовкой, прежде чем использовать ее в нападении. Он явно захватил группу Аарона врасплох, сделав один точный выстрел до того, как они поняли, что происходит, и возможно, еще несколько, пока люди не укрылись в ресторане.

Я, вопреки желанию, представила это. Выстрел, раздавшийся из ниоткуда, один человек падает, другие поворачиваются, чтобы бежать, и…

— Каждый из нас ужасно переживает, по крайней мере, за одного человека в группе Аарона, — продолжил Доннел. — И лучше разобраться с Извергом, пока у всех нас остается надежда. А затем… Что ж, некоторым придется столкнуться с жестокой реальностью.

Идя вслед за остальными, я обдумывала значение слов Доннела. Изверг наверняка хотел добиться максимума первым неожиданным выстрелом в охотников. Он выбрал предпочтительную цель из возможных и ждал подходящего момента, чтобы ее поразить.

Я прикусила губу. Не было сомнений, кого выберет Изверг. Он направит свою винтовку на того, чья смерть повредит альянсу, Доннелу, а больше всего мне. По плану Доннела, со временем я унаследую пост главы альянса, и Аарон станет моим заместителем. Но этого никогда не произойдет.

Воспоминания подпитывали мое воображения, создавая новые картины. Вид улыбающегося Изверга, мучившего меня в лодочном сарае, сменился усмешкой злодея, прицелившегося в Аарона. Образ меня, смотрящей на тело последней жертвы Изверга, Марши, превратился в мою фигуру над мертвым Аароном.

Какое-то мгновение я мрачно раздумывала, что теперь будет с Ребеккой. Она без сомнения получит наилучший уход, но смерть Аарона окажет на нее разрушительное влияние. Сколько раз малышка будет с радостью смотреть на возвращающуюся охотничью группу, пока не осознает, что потеряла отца так же, как и мать?

Я постаралась выкинуть эти мысли из головы. Доннел сказал, что у нас еще остается надежда, и это правда. Шансы Аарона на выживание были исчезающе малы, но я ухватилась за эту мизерную возможность и сосредоточилась на цели не дать Извергу убить кого-нибудь еще.

Глава 6

Доннел вернулся на тропу и повернул к жилым домам. Кажется, мы долго шли, прежде чем он, наконец, остановился возле почерневшего от пожара здания. Его крыша частично обвалилась, и свозь пустые дыры дверных проемов я видела, что колодец в полу наполовину заполнился илистой зеленой водой.

— Сейчас мы стоим рядом с тремя жилыми корпусами, — сказал Доннел. — Но плавательный бассейн не позволяет нам их видеть, значит, и Изверг не сможет нас заметить.

— Возможно, он стрелял из ближайшего дома, — предположил Призрак. — Тот совсем рядом с зоной отдыха и обладает наилучшим видом на ресторан.

— Согласен, — ответил Доннел. — Мы не можем рисковать, ввязываясь в перестрелку на дальнем расстоянии, потому что у Изверга есть преимущество и в дальности оружия, и в высоте места. В то же время нельзя рисковать входить в здание и вступать в ближний бой, так как можно ожидать, что Изверг забросает нас гранатами.

Он пожал плечами.

— Ожидание до темноты не поможет. Снайперская винтовка Изверга почти наверняка имеет прибор ночного видения, то есть он сможет стрелять в нас почти так же легко, как при свете дня.

— Так что же нам делать? — спросил Блок.

Доннел улыбнулся.

— Мы выкурим Изверга из этих домов, устроив пожар в ближайшем из них. Три строения расположены так близко, что огонь скоро распространится на два других.

После пережитого в Лондоне пожара идея намеренного поджога здания, где есть человек, пусть даже это Изверг, наполняла меня ужасом.

— Мы с Блейз начнем пожар, — сказал Доннел. — Я хочу, чтобы остальные заняли позиции вокруг этих домов и были готовы разобраться с Извергом, когда он попытается сбежать.

— Разобраться с Извергом, — непроницаемым тоном повторил Лед. — Ты хочешь, чтобы мы его схватили или пристрелили?

— Вам придется самим принять решение, в зависимости от ситуации, — ответил Доннел.

— Остров Квинс собирается убить Изверга в любой ситуации, — заговорила Раэни. — Мы уже доверили Манхэттену держать его под стражей, и это плохо кончилось.

— Манхэттен не меньше твоего жаждет убить Изверга, — уверил ее Блок.

Раэни неверяще фыркнула.

— Остальные могут уже занимать позиции, — поспешно приказал Доннел. — Я бы хотел, чтобы Манхэттен помог Блейз и мне, охраняя эту сторону здания. Бруклин должен занять восточную стену, Остров Квинс и Лондон пройдут на север. Нам не стоит беспокоиться о западной стене, поскольку ее блокирует озеро.

Он помолчал.

— Удостоверьтесь, что остаетесь под прикрытием, пока не увидите, что огонь разгорелся. Как только пламя двинется к нему, Изверг будет слишком занят побегом, чтобы стрелять.

Остальные разбились на четыре группы и разошлись. Я дождалась, пока они окажутся вне пределов слышимости, затем заговорила.

— Ты правда думал поджечь эти дома? Нам бы не пришлось обыскивать все помещения, чтобы его поймать. Как только мы окажемся внутри, дисплеи слежения покажут, там ли он.

— И что мы будем делать, когда найдем его? — спросил Доннел. — Изверг не собирается складывать оружие и покорно сдаваться. Я не вижу большого смысла ловить преступника, рискуя жизнью, если его, в любом случае, казнят.

Я вздохнула.

— Полагаю, ты прав.

— Мачико говорит, что я, в основном, прав, но страшно ошибаюсь все остальное время, — жизнерадостно заявил Доннел. — Теперь нам нужно найти хранилище энергетических блоков. В этом выгоревшем бассейне мы не увидим ни одного включенного источника энергии, значит, я должен принести его из ближайшего дома.

Я открыла рот, чтобы спросить, почему он использует слово «я», а не «мы», но отец уже спешил по узкой тропе между двумя искареженными огнем зданиями. Когда я двинулась следом, в голове послышался голос моего оружия:

— Три враждебные чужеродные формы жизни.

Через мгновение появился оружейный дисплей слежения. Рядом со мной находилась зеленая точка Доннела. Запутанная группа линий поблизости показывала расположение бассейна. Масса более высоких линий вдалеке, вероятно, обозначала край ближайшего жилого здания. Другой его край, очевидно, остался за пределами возможностей слежения оружия.

Я не удивилась, увидев, что все три пурпурные точки, соответствующие падающим звездам, находятся на крыше или внутри жилого дома, а не у бассейна. Твари никогда не задерживались на выгоревших строениях. Я не знала, связано ли это с тем, что их светлая масть выделяется на черных стенах, или хищницам просто не нравится прикасаться к пеплу и саже.

Доннел не стал комментировать присутствие падающих звезд, просто продолжил идти. Когда мы добрались до стены плавательного комплекса, он поднял руку, приказывая мне остановиться, и мы вдвоем заглянули за угол жилого здания.

Доннел тихо проговорил:

— Возможно, снайперская винтовка Изверга обладает не только большей дальностью стрельбы, чем наши ружья, но и дисплеем слежения. Мне хватит всего тридцати секунд, чтобы добежать до главного входа. Если заметишь Изверга, тут же начинай стрелять. Даже если лазерные импульсы твоего оружия его не достанут, отвлекающий фактор не позволит ему целиться в меня.

— Когда ты окажешься в здании, мне бежать следом? — спросила я.

— Нет. Я пробуду там недолго, лишь чтобы найти батарею. Ты останешься здесь и прикроешь огнем мое возвращение.

— Но…

— Ты останешься здесь, чтобы обеспечить мне прикрытие, — повторил Доннел. — И это приказ.

Я застонала.

— Есть, сэр.

Доннел бросился бежать. Я тревожно смотрела, пока он не скрылся внутри дома. Теоретически, сейчас отец должен быть в безопасности, ведь Изверг не смог бы попасть с такого расстояния, но я продолжала напряженно следить за передвижениями на своем дисплее. Зеленая точка Доннела миновала все здание, постояла неподвижно целую минуту и направилась обратно ко входу.

Из этого следовало, что Доннел нашел искомые источники энергии. В сгущающейся темноте лампы в окнах и дверях квартир ярко горели. Я увидела, как Доннел вышел из дома и опустился на колени, что положить что-то на землю. Должно быть, готовил батарею к взрыву.

Я скривилась. В теории я знала, как снарядить батарею, но никогда не делала этого сама. Судя по тому, что я слышала, взорвать ее просто. Проблема в том, как отложить взрыв, пока не уйдешь подальше.

Я поразилась, когда Доннел не стал ничего делать с энергетическим блоком, просто встал и пустился бежать ко мне.

— Дисплей слежения моего оружия показал, что Изверга в этом доме нет, — задыхаясь сказал он.

Я в замешательстве взглянула на него.

— Зачем ты взял энергетический блок, а затем оставил его в дверях?

— Тебе известно, что происходит, когда готовишь такой блок к взрыву?

— Видела со стороны, — ответила я.

— На этот раз ты увидишь, что происходит при стрельбе импульсным оружием в батарею. Видишь бетонную стену перед нами?

— Да.

— Я хочу, чтобы ты легла на землю и ползла вперед, пока не окажешься за этой стеной. Затем поднимешься, прицелишься в батарею, выстрелишь и немедленно бросишься вниз. Поняла?

Я нахмурилась.

— Значит, этот выстрел вызовет особо крупный взрыв?

— Да. Выстрел энергетическим импульсом в батарею приводит к мгновенной перегрузке. За ней должен произойти взрыв, и появится пламя, от которого загорится весь дом.

— Пламя? — с сомнением повторила я.

— Я знаю, ты боишься огня, Блейз. В прошлом я пытался уберечь тебя от него, но теперь ты не просто моя дочь. Ты мой заместитель и однажды сменишь меня на посту лидера альянса. Когда от твоих решений зависит жизнь людей, ты не можешь позволить себе замирать от страха.

— Не думаю, что когда-нибудь перестану бояться огня, — сказала я.

— Я говорю не об избавлении, а об умении продолжать действовать перед лицом своего страха.

Я продолжала колебаться.

— Если хочешь, я сам подожгу это здание.

Я вздохнула.

— Нет. Ты прав, я должна посмотреть в лицо своему страху.

Я легла на землю и неохотно поползла вперед.

— Ты должна плотнее прижиматься к поверхности и двигаться быстрее, — критически заметил Доннел. — Больше пользуйся локтями.

Я попыталась прижиматься плотнее, но этим только замедлила свое продвижение. Наконец, я добралась до стены, осторожно поднялась и направила указательный палец правой руки на энергетический блок. Поскольку это было не живое существо, мне пришлось отдать оружию приказ о фиксации на цели.

— Стреляю, — предупредила я, выпустила импульс и рухнула на землю.

Как только я ударилась о нее, послышался громовой взрыв и небо наполнилось пламенем.

Глава 7

Я лежала, плотно прижавшись к земле, прикрыв голову руками и крепко зажмурившись.

— Блейз, все в порядке? — спросил голос Доннела.

Похоже, физически я не пострадала, боли от ожогов не ощущалось, но я застыла от ужаса. Закрытыми глазами я не могла видеть пламя, но чувствовала запах и вкус дыма и слышала рычание огня.

— Блейз? — вновь позвал меня голос Доннела уже ближе, а затем его рука коснулась моей. — Не надо бояться. Мы здесь в полной безопасности.

Я пыталась заговорить, но не могла выдавить ни звука. Я чувствовала себя ребенком, захваченным лондонским пожаром. Слышала крики матери и приказ брата бежать. И вновь меня накрыло странное чувство. Тогда в Лондоне произошло нечто нелогичное.

— Блейз, мне становится страшно, — сказал Доннел. — Пожалуйста, поговори со мной.

Доннелу становится страшно? Он заставил меня поджечь мир, а теперь жалуется на страх? Охваченная бешенством, я открыла рот, чтобы предложить ему осквернить себя, но вовремя проглотила ругательства.

Я уже кричала эти слова отцу. Через две недели после нашего прибытия в Нью-Йорк мой брат стал предателем, взорвал главный ретрансляционный центр города и ушел навсегда. Затем между Доннелом и мной произошел ужасный спор, а благодаря Ханне, старавшейся расширить трещину между нами, мы за шесть лет превратились в чужаков. Сейчас мы лишь начали восстанавливать отношения, и я не осмелилась ругаться на него, как тогда, но не могла полностью сдержать гнев.

— Ты утверждал, что вспыхнет несколько языков пламени, — с горечью проговорила я. — Но получилось гораздо больше огня.

— Прошу прощения, — ответил Доннел. — Я не ожидал ни такого мощного взрыва, ни такого сильного возгорания. Попав в то жилое здание, я пришел в замешательство от необходимости обыскать три квартиры, прежде чем наткнулся на энергоблок. Теперь ясно, что здесь пользовались не стандартными батареями для каждой квартиры, а их более мощным аналогом для группы помещений. Когда ты выстрелила…

Он не договорил, и я закончила фразу за него.

— Случился более крупный взрыв.

Я продолжала злиться, но направила гнев на его истинный источник. Мой страх огня возник в лондонском пожаре, но Изверг усилил его, когда подтащил меня к кухонному очагу в зале. Ублюдок угрозами и шантажом устанавливал лидерство в альянсе. Изверг пытался убить меня и иномирцев, преуспел в уничтожении Марши и напал на нашу охотничью группу со снайперской винтовкой. Я пришла сюда, чтобы помочь спасти наших людей, а не валяться, как трусиха, в грязи.

С помощью гнева я пересилила страх, открыла глаза и осторожно подняла голову. Дым в небе окрасился оранжевым цветом от садящегося на западе солнца и красным от яркого блеска пламени прямо передо мной. Я встала на четвереньки и заглянула за бетонный барьер.

В ближайшем здании бушевал яростный пожар. Я видела языки пламени, разлетавшиеся с крыши. Защитные оболочки энергоблока проектировались так, чтобы постепенно высвободить энергию и расплавиться в огне, но теряющий от недостаточного ухода стабильность прибор мог взорваться.

Доннел сел на барьер.

— Если Изверг во втором здании, скоро ему придется бежать.

Я поднялась и подсела к отцу. Мы смотрели, как пламя постепенно охватывает первый дом и начинает распространяться на второй. Изверга не было и следа.

— Полагаю, эта сцена очень похожа на лондонский пожар, — заметил Доннел.

Я ответила придушенным смешком.

— Никакого сравнения с лондонским огненным штормом. Когда взорвалась энергетическая сеть, цепи пожаров распространились по всему городу. Отдельные здания загорались и рушились за секунды. Нам удалось сбежать живыми лишь потому, что Дом парламента Европы окружало декоративное озеро, а в одном из крыльев здания располагался собственный межконтинентальный портал, построенный на сваях над водой. Конечно, это не остановило расползание пламени в помещении, но задержало его, дав нам критические дополнительные минуты для побега.

— Я помню балкон над озером, — мягко отозвался Доннел. — Летними ночами мы проводили там концерты на свежем воздухе.

Мой разум настроился на огонь больше, чем на концерты.

— Мы должны покинуть Нью-Йорк до того, как взорвется его энергетическая сеть.

— Знаю, — согласился Донелл. — Альянсу потребуется несколько дней, чтобы отдалиться от Нью-Йорка пешком, значит, мы просто обязаны уйти в конце апреля.

Следующие несколько минут мы сидели в молчании, наблюдая, как пламя распространяется на третье здание. От Изверга по-прежнему не было и следа, но я увидела, как темные фигуры нескольких падающих звезд слетели с крыши в поисках нового безопасного убежища.

Доннел нахмурился и встал.

— Падающие звезды покинули здания. Должно быть, Изверг сделал то же, но я не слышал ни звука от наших охранных групп. Насвисти сообщения, чтобы выяснить, что происходит, Блейз.

Я достала свисток и отправила проверочный сигнал. Через мгновение от второго здания прилетел ответный свист. За ним последовал еще один с востока, а затем два, гораздо слабее, с северной стороны жилых корпусов.

— Три группы от подразделений сообщают, что все тихо, — пробормотал Доннел.

Я растерянно взглянула на него.

— Четыре группы ответили, что все спокойно.

Доннел слабо охнул.

— Мне пора кое в чем тебе признаться. В последние пару лет у меня возникли проблемы со слабыми высокими звуками. Не знаю, вызвано это участием во множестве слишком громких концертов в подростковом возрасте, многочисленными ударами в голову в кулачных драках или последствиями взрыва вскоре после формирования Сопротивления Земли.

Я занервничала, узнав, что Доннел страдает от потери слуха. Я привыкла считать своего легендарного отца безупречными и бессмертным, но эта проблема напоминала, что он человек, как и все мы.

Доннел родился в две тысячи триста пятьдесят первом году, значит, скоро ему исполнится пятьдесят семь. Растущее число серебряных прядей в темных волосах лишь усиливало привлекательность его знаменитого облика, а легкая проблема со слухом не имела значения, но и то, и другое — это предупреждающие сигналы, что возраст осложнит его непростую работу по управлению альянсом.

Я знала об этом и раньше. Доннел постоянно обсуждал тот факт, что я унаследую его должность, и пытался готовить меня к этому дню. Всего несколько минут назад он велел мне поджечь жилой дом, поскольку лидер должен уметь смотреть в лицо своему страху.

Главенство в альянсе все еще оставалось успокаивающе теоретической проблемой, которая станет насущной в отдаленном будущем, но сейчас меня накрыло незнакомое ощущение безотлагательности. Я надеялась, что мне придется принять титул лидера альянса лет через десять-двадцать, но Доннел может обратиться ко мне за поддержкой в любое время, и я должна быть готова помочь ему в любом деле. Мне надо очень многое узнать о переговорах, охоте и боевой тактике и сделать это как можно скорее.

— Старшие офицеры и Аарон знают о моем нарушении слуха, — сказал Доннел. — Думаю, Призрак его тоже заметил, поскольку он с подозрительной старательностью помогал мне с расшифровкой насвистанных сообщений.

Он вздохнул.

— Ладно, если группы всех четырех подразделений ответили, что все тихо, тебе стоит созвать их.

Я просвистела команду, а затем мы с Доннелом двинулись обратно к главной тропе. Через несколько минут из сумрака начали появляться фигуры. Доннел дождался, пока все соберутся, и заговорил.

— Изверг не стал бы торчать в этих зданиях, дабы сгореть заживо, и я не верю, чтобы он ускользнул незамеченным. Значит, он ушел до нашего появления.

— Возможно, кто-то видел Изверга и предпочел промолчать и дать ему сбежать, — едко заметила Раэни.

Послышался стон Блока.

— Доннел и Блейз хорошо видели первые два здания, а я стоял рядом с третьим, — ответил Призрак. — Я уверен, что Изверг не мог сбежать на юг или на восток.

— На север тоже, — отозвался Лед.

— Вряд ли Изверг ушел по озеру, — оживленно продолжил Призрак. — Соглашусь, что он наверняка покинул эти дома до нашего прихода, хотя это и удивительное решение. Изверг, конечно, ожидал, что Доннел приведет сюда поисковую партию, так почему не остался, чтобы нас перестрелять?

Доннел пожал плечами.

— Как бы то ни было, Изверг оставил жилые дома. Поблизости больше нет других зданий, подходящих для стрельбы по ресторану, значит, теперь мы можем пойти и вытащить группу Аарона.

Все закивали, не отвечая вслух, и мы в мрачном молчании пошли обратно по своим следам. Дойдя до кладбища, я не удержалась, посмотрела на место захоронения жены Аарона и представила, как завтра мы будем копать могилу и для него.

— Возможно, Изверг еще прячется где-то в этих местах, — сказал Доннел. — Так что я предпочел бы не раскрывать наше местонахождение, используя сигнальные огни. Призрак может провести нас по мощеной тропе к ресторану и предупредить об опасных ямах.

Мы медленно двигаясь по тропе, пересекли открытую площадку у озера, прошли несколько минут по лесу, затем Доннел остановил нас. Я увидела впереди одноэтажное круглое здание.

— Блейз, скажи нашим людям, что они могут безопасно выйти, — попросил Доннел.

Я просвистела сообщение, а затем Доннел вышел вперед и махнул рукой в сторону ресторана. В дверях показалась группа фигур, но они не пошли к нам, а просто отодвинулись и встали у обочины тропы. Я прикусила губу, поскольку знала причину их ожидания.

Через мгновение вышли еще четыре человека. Они несли носилки, вероятно, сделанные из столешницы. Было слишком темно, чтобы разглядеть лежащего на них человека, но подавленность сопровождавших и склоненные головы тех, кто за ними наблюдал, показывали, что бедняга мертв.

— Остров Квинс, — скорбным тоном сказал Призрак.

Я поняла, что он прав. Один из двоих мужчин, несших тело, подволакивал ногу, что выдавало его личность. Раз переднюю часть носилок держит представитель Квинса, Рок, то и мертвец из этого подразделения.

Я вновь взглянула на дверь. Нет, были лишь одни носилки и один погибший, но второго могли оставить на месте, спеша укрыться от снайперского огня Изверга. Я внимательно рассмотрела темные силуэты людей, шедших за телом, и наконец обнаружила в конце группы знакомую фигуру Аарона. Он жив!

На долю секунды я почувствовала радость, что Ребекка не потеряла отца, но затем услышала крик Раэни и увидела, как она бежит навстречу носилкам.

— Хаосовы слезы, — в отчаянии пробормотал Доннел. — Теперь я понимаю, почему Изверг не потрудился задержаться, чтобы перестрелять нас. Он уже сделал выстрел, который разрушит альянс. Изверг не хочет убивать меня сейчас. Он предпочитает, чтобы я смотрел, как подразделения дерутся друг с другом и разваливается все, ради чего я трудился.

Раэни, споткнувшись, остановилась у носилок, на мгновение прикоснулась рукой к груди лежавшего на них человека и повернулась к Блоку.

— Изверг убил Бродягу, — крикнула она. — И Манхэттен кровью заплатит за его смерть.

Глава 8

Носильщики опустили тело Бродяги на землю, а худощавая Раэни застыла, глядя в полутьме на кряжистого Блока.

— Манхэттен заплатит кровью, — повторила она.

Блок нетерпеливо фыркнул и подступил к ней на шаг.

— Манхэттен не имеет к этому отношения. Мы две недели назад объявили Изверга отступником.

Люди из Квинса встали по обе стороны от Раэни, готовясь ее защищать.

— Назвав Изверга отступником, ты ничего не меняешь, — выплюнула Раэни. — Правила альянса гласят, что Манхэттен несет ответственность за действия Изверга, пока не передаст его на казнь за совершенные преступления.

— Раэни, мы все понимаем твой гнев и скорбь по Бродяге, — сказал Доннел. — Но вести подобную беседу здесь слишком опасно.

— Согласен, — быстро проговорил Призрак. — Возможно, Изверг еще поблизости. Задерживаясь, мы даем ему шанс убить больше народу. Нам надо отнести тело Бродяги домой.

Раэни, похоже, заколебалась.

— Для меня было бы честью помочь отнести Бродягу в Дом парламента, — неожиданно вступил в разговор Лед.

— Да, Бродяга достоин того, чтобы его вернули домой руководители альянса, — согласился Доннел.

Раэни повернулась и холодно взглянула на Блока.

— Остров Квинс был бы благодарен, если бы лидеры Сопротивления, Бруклина и Лондона помогли доставить Бродягу.

Блок отступил на шаг и коротко всплеснул руками, выражая беспомощность. Раэни и Доннел встали перед носилками, Призрак и Лед — позади, подняли и понесли тело по тропе. Я поразилась, когда Рок позвал меня идти за носилками вместе с ним, потом поняла, что нахожусь здесь как заместитель главы альянса.

Другие члены подразделения Квинс выстроились за нами, затем все остальные, и мы двинулись в путь в полной тишине. Носильщики шли болезненно медленно, чтобы не споткнуться в темноте.

Когда мы миновали кладбище, свет от ряда ближайших домов позволил лучше видеть тропу, но я с волнением осознавала множество окон в них. Дисплей слежения моего оружия показывал, что единственное живое существо в ближайшем здании — это укрывшаяся на ночь падающая звезда, но Доннел сказал, что дальность стрельбы снайперской винтовки Изверга больше пределов слежения оружия агента. Неужели Изверг находился сейчас у одного из более отдаленных окон, целился в нас и готовился выстрелить?

Как только мы достигли ярко освещенного берега реки, я почувствовала себя в гораздо большей безопасности. На нашем пути к дому больше не осталось высоких зданий, и вскоре мы прошли мимо внешней стены зала. Я заметила, как люди внутри повернулись, чтобы взглянуть на нас, и их лица ожесточились при виде носилок.

Виджей поспешил открыть нам дверь, и мы вошли в тепло зала. Тиндра забеспокоилась, когда люди с носилками обошли ее, явно не понимая, следует ли ей пытаться забрать у них оружие или не стоит, но Доннел, проходя мимо, ободряюще кивнул ей и указал на тех, кто двигался следом.

Я поняла значение его жеста: носильщики могут продолжать путь, но остальные должны отдать ей свое оружие, как обычно. Я остановилась, чтобы положить свой пояс с ножом на стол Сопротивления, Рок также вручил Тиндре свое снаряжение, затем мы продолжили путь.

За спиной я услышала знакомый стук — люди складывали оружие на столы, — но не отрывала взгляд от носилок. Они уже приближались к нарисованной линии, обозначавшей территорию Квинса. Каковы правила в данных обстоятельствах? Носильщикам надо остановиться по достижении этой глубоко значимой линии? А мне?

Носильщики со своим грузом пересекли границу, но Рок встал около нее. Я замерла рядом с ним и стала наблюдать, как все четверо опустили ношу на ближайший стол Квинса.

В уличной темноте Бродяга казался расплывчатой тенью, но яркие лампы осветили его фигуру во всех деталях. Его любимую желтую с зеленым куртку. Черные волосы в дредах, свисавшие ниже плеч, окровавленную рану на темном лбу — результат выстрела Изверга.

Во мне вспыхнули живые воспоминания о моменте, когда я стояла на одном из столов Сопротивления и взывала к общему правосудию против Изверга. Бродяга присоединился ко мне в противостоянии, залез на стол Квинса и стал подначивать глав подразделений и представителей альянса поддержать мое обращение. Он был так полон жизни и энергии, помог мне одолеть Изверга, а теперь тот отомстил, убив противника.

Носильщики уважительно склонили головы, затем Раэни отдала свое оружие Доннелу, и тот повел Призрака и Льда сложить снаряжение на столы у двери. Теперь формальная процессия развалилась, и все присоединились к своим подразделениям.

Идя к столам Сопротивления в центре комнаты, я увидела впереди Аарона — его плечи согнулись, а походка выглядела слабой и неловкой. Послышался детский вопль, и маленькая фигурка Ребекки на нетвердых ножках поспешила к отцу. Аарон остановился, поднял ее, крепко обнял, а затем сел на ближайший стул, покачивая кроху на колене и уткнувшись лицом в ее волосы.

— Сейчас нам лучше оставить Аарона в покое, — проговорил голос Доннела за моей спиной. — Не стоит расспрашивать его о произошедшем. Очевидно, что Изверг застрелил Бродягу, а остальные члены охотничьей партии укрылись в ресторане, пока…

Его перебил голос Раэни, зазвеневший в тишине:

— Я взываю к общему правосудию против Манхэттена!

Доннел застонал, и мы оба повернулись к углу Острова Квинс. Тело Бродяги все еще лежало на столе, а Раэни стояла рядом на столе, и члены подразделения собрались за ее спиной.

— Изверг убил моего названного мужа, Бродягу. Представитель Манхэттена, убийца из Манхэттена, вина на Манхэттене, им и отвечать перед правосудием.

Доннел вышел из-за столов Сопротивления.

— Потеря Бродяги — удар не только для Острова Квинс, но и для всего альянса. Я присоединяюсь к твоему призыву к общему правосудию, Раэни, но не против Манхэттена, а против Изверга. Он выпустил пулю, убившую Бродягу, и должен кровью заплатить за свои преступления.

— Изверг выпустил пулю, — крикнула Раэни, — но в его преступлениях замешан Манхэттен. Когда Блейз взывала к общему правосудию против Изверга, Манхэттену доверили содержание преступника в тюрьме до суда, но подразделение позволило ему сбежать. С тех пор оно ответственно за все злодеяния Изверга. За попытку убийства Блейз и иномирцев в Святилище. За убийство Марши. За убийство Бродяги.

— Манхэттен неделями выслеживал Изверга. — Блок взобрался на стол, который громко заскрипел под тяжестью. — Мы убьем его, как только увидим.

— Ты все время твердишь, что Манхэттен выслеживал Изверга, — яростно ответила Раэни. — Но по-моему, правда такова, что вы ему помогаете.

Из противоположного угла комнаты закричал Призрак:

— Мы должны не спорить друг с другом, а планировать, как уничтожить Изверга. Теперь у него есть снайперская винтовка, и даже целый отряд охотников-лучников не сможет высунуть нос за пределы Дома парламента без защиты Доннела или Блейз. В таких условиях альянс сможет выжить не больше пары месяцев. Мы должны выследить Изверга, иначе умрем с голоду.

— Мы, действительно, не выживем в таких условиях, но нам грозит смерть не от голода, а от огня. — Лед не стал залезать на стол или стул, просто выступил вперед из лондонского угла комнаты.

Майор, прежний глава Квинса, стоявший в окружении своих сторонников, насмешливо фыркнул.

— Опять сказочка об огненном шторме. Это просто ложь, чтобы напугать простаков и заставить их поступать, как велит Доннел.

Раэни повернулась и рявкнула на него:

— Заткнись, Майор! Ты больше не выступаешь от Острова Квинс.

— Я знаю, не все верят, что этим летом Нью-Йорк накроет огненный шторм, — ответил Лед. — Я верю, и мои люди тоже, потому что мы видели, как сгорел Лондон. Все мы потеряли близких и друзей в огне и едва спаслись сами. Мы не можем позволить Извергу отложить приготовления к уходу из Нью-Йорка по весне. Его надо уничтожить любой ценой.

— Остров Квинс согласен, что смерть Изверга крайне важна, — бесстрастно проговорила Раэни. — Но перед судом должен предстать не только он. По правилам общего правосудия, Блок и другие члены манхэттенского подразделения, поддержавшие Изверга в его убийствах, должны подвергнуться суду и наказанию.

До сих пор Блок держал гнев под контролем, но сейчас он в бешенстве завопил во всю силу своего звучного голоса.

— Ты хочешь крови Изверга, Раэни, и на здоровье, поскольку я многие годы ненавидел этого человека! Ты могла бы получить и мою кровь, если бы удовлетворилась этим, но чью жизнь ты потребуешь следующей в своем гневе на Манхэттен? Сколько смертей тебе понадобится? Хватит всех взрослых манхэттенского подразделения, или ты истребишь и наших детей?

В ответ на слова лидера люди в манхэттенском углу зала начали подниматься. В следующее мгновение все оказались на ногах, а встревоженные матери загнали детей за занавешенные дверные проемы, которые вели к отдельным крыльям здания.

— Довольно! — крикнул Доннел. — Убит храбрый человек, и я не допущу ругани над его телом. Все, кроме глав подразделений, должны немедленно сесть.

На мгновение я задержала дыхание, боясь, что отца не послушают и начнется открытый конфликт, но люди медленно вернулись на свои места. Доннел дождался, когда все рассядутся, и посмотрел на Раэни.

— Я понимаю, какую боль ты чувствуешь после смерти Бродяги, Раэни, но нельзя вымещать ее на Манхэттене.

— Почему? — спросила Раэни. — Блок распинается, как ненавидел Изверга, но сам никогда ничего не делал против злодея и даже сейчас не изгнал его сторонников из подразделения.

Блок застонал.

— Я действительно ничего не предпринимал против Изверга, просто потому, что не мог. Каждый раз, когда я пытался наказать этого человека, он отвечал, принося страдания невиновным членам моего подразделения. Изверг держал в своей власти так много людей, не только в Манхэттене, но и в других подразделениях, что легко мог подстроить для кого-нибудь ложное обвинение.

Он помолчал.

— Ты знаешь, что это правда, Раэни, сама же видела. Когда Майор возглавлял Квинс, Изверг помог ему выдвинуть ложное обвинение против Бродяги.

Теперь Раэни затихла.

— Тогда Изверг не впервые организовал для невиновного наказание у позорного столба, — сказал Блок. — То же самое он проделал с одним из лучших моих людей много лет назад, а в тот день, когда моей племяннице, Дымке, исполнилось двенадцать…

Блок оборвал фразу, словно не мог произнести это вслух, затем продолжил:

— В тот день, когда Дымке исполнилось двенадцать, Изверг пришел ко мне и сказал, что теперь она подлежит взрослым наказаниям. И заявил, мол, если я когда-нибудь предприму действия против него, он подстроит все так, что Дымка окажется у позорного столба.

Я была в шоке. Позорный столб стоял на улице, у стеклянной стены зала. Через эту стену я видела, как Бродягу привязали к столбу и на него напало несколько падающих звезд. Я боялась, что Изверг устроит такое наказание и для меня, но не знала, что он угрожал сделать то же с Дымкой. Возможно, Блок и называл своих детей племянниками и племянницами, но был преданным отцом, поэтому я понимала, что он чувствовал после угроз Изверга.

— После этого я не решался наказывать Изверга, — продолжал Блок тише, но полным боли голосом. — Я не рискнул и изгнать его из Манхэттена, поскольку он мог отомстить Дымке и моим младшим племянникам и племянницам. Я знал, что единственный способ остановить Изверга — это убить его. Я бы с радостью оторвал ему голову голыми руками. Ты знаешь, почему я этого не сделал, Раэни?

Он не дал ей возможности заговорить и поспешил сам ответить на свой вопрос.

— Главе подразделения разрешено казнить подчиненного лишь в одном случае — если он нарушит клятву верности, а Изверг делал многое, но только не это. Если бы я сам его убил, то Квинс назвал бы меня убийцей и потребовал наказать все подразделение.

Я увидела потрясение на лице Раэни.

— Единственный способ продвинуться появился бы, если бы кто-нибудь подал жалобу общему правосудию за ту боль, которую Изверг причинял людям во всех подразделениях, — сказал Блок. — Это означало, что ему пришлось бы предстать перед всем альянсом, и его бы на законных основаниях приговорили к смерти.

Блок отчаянно всплеснул руками.

— Любой лидер подразделения или представитель альянса имел право подать в суд на Изверга. Любой, кроме меня. Правила альянса гласят, что командир подразделения выступает на суде в защиту своих подчиненных и не может сам подать жалобу.

Он повернулся, оглядел по очереди людей из всех подразделений, и его голос возрос до громовой силы.

— Итак, я ждал, чтобы кто-нибудь воззвал к общему правосудию против Изверга, но никому из вас не хватило смелости бросить ему вызов. Вы слишком боялись последствий провала, воображая, как отомстит Изверг вам и вашим любимым. Даже сам Доннел не рискнул обратиться к общему правосудию без неопровержимых доказательств вины, а как он мог их получить, если все боялись слово сказать против этого человека?

Блок резко повернулся ко мне.

— А затем Доннел назначил свою дочь офицером. В альянсе появилась первая женщина-представитель. Мы все собирались по углам и шушукались, как она бесполезна, но первое, что сделала Блейз — подала в общее правосудие жалобу на Изверга. Одна лишь Блейз имеет здесь право критиковать меня за бездействие в его отношении.

Возникла пауза, после которой вновь заговорила Раэни.

— Остров Квинс не желает причинить вред невинным. Мы лишь хотим, чтобы были наказаны все виновные. Если сказанное тобой — правда, и тебе мешали выступить против Изверга лишь его угрозы Дымке, то почему ты до сих пор держишь Акулу, Злодея и других ярых сторонников Изверга в рядах Манхэттена?

— Я мог бы так же спросить, почему Майор, Нерон и Лев все еще входят в Остров Квинс, — отозвался Блок.

— Мои руки связаны правилами альянса о передаче руководства подразделением, — с горечью объяснила Раэни. — Предыдущий глава Квинса и его сторонники обладают иммунитетом против наказаний внутри подразделения за все действия, предпринятые до смены лидера.

К спору присоединился холодный безэмоциональный голос Льда.

— Я никогда не верил в мудрость этого правила. Предоставление иммунитета проигравшей стороне в борьбе за лидерство просто подстегивает бузотеров претендовать на власть.

— В период формирования альянса нам пришлось принять это правило, — сказал Доннел — Старая нью-йоркская система предусматривала казнь для проигравшей стороны в борьбе за главенство. Это, конечно, не позволяло мятежникам причинять проблемы в будущем, но ценой стал такой рост смертности, который истребил бы альянс за пару лет.

— Лично я серьезно поддерживаю правила, касающиеся смены лидерства, — проговорил Призрак. — В период формирования альянса мне было четырнадцать, поэтому я знаю все о кошмарах прежних дней, когда поддержка не той стороны в противостоянии лидеров могла стоить вам жизни. Гораздо лучше дать людям шанс принять новый режим и мирно жить под его правлением.

Он пожал плечами.

— Дело не в том, что кто-то может повторить претензию на командование, не понеся наказания. Правила лишь раз позволяют человеку воспользоваться иммунитетом. После этого ему может быть назначено любое разрешенное подразделением наказание, и победитель может просто изгнать соперника.

— Я не прошу возвращения к старым временам, — возразила Раэни. — В нормальных условиях, иммунитет от наказаний в рамках подразделения не имеет значения, поскольку серьезных мятежников все равно можно покарать за их преступления по правилам общего правосудия. Я считаю, что Доннел дал новую амнистию сторонниками Изверга, чем совершенно блокирует действия общего правосудия.

Она помолчала.

— Когда Доннел на прошлой неделе предложил эту официальную амнистию, он сказал, что мы должны забыть прежние проблемы, причиненные Извергом, и сосредоточиться на подготовке ухода из Нью-Йорка и строительстве лучшего будущего. Я поверила в это и проголосовала «за», но смерть Бродяги все меняет. Изверг причинял проблемы не только в прошлом. Он убивает людей сейчас, и я полагаю, некоторые из сторонников ему в этом помогают. Я требую голосования по отмене амнистии, чтобы мы могли действовать против этих людей.

— И все же амнистия нам нужна, — возразил Доннел. — Если мы начнем взывать к общему правосудию по поводу каждого, кто когда-либо поддерживал или помогал Извергу, то половина альянса попадет под суд.

— Половина Манхэттена — наверняка, — ответила Раэни.

Призрак покачал головой.

— Но дело не закончится одним Манхэттеном, и потом, невозможно сказать, кто помогал Извергу по собственной воле, а кого вынудил на это страх за свою или чужую жизнь.

— Изверг — паук в человечьем обличии, — заметил Доннел. — Сеть его заговоров проникает в каждое подразделение, включая мое Сопротивление. Блок — глава подразделения, и он признался, что оказался бессилен против Изверга, поскольку боялся за безопасность своих племянников и племянниц. Я глава этого альянса и признаю, что опасаюсь за безопасность своей дочери. Как мы можем вынести приговор простым членам подразделений, слишком испуганным, чтобы не подчиниться приказам Изверга?

— Как мы можем позволить сторонникам Изверга продолжать ему помогать? — спросила Раэни.

— Я согласен с Раэни, — проговорил Лед. — Я вслед за ней прошу голосования по отмене амнистии. Со сторонниками Изверга надо разобраться.

Доннел застонал, и я увидела испуганные лица повсюду в комнате, даже за столами Сопротивления. Поколебавшись, я взобралась на стул и заговорила.

— Доннел прав в отношении опасности начала мщения. Как только начнутся обвинения, им не будет конца, и это уничтожит не только Манхэттен, но и весь альянс.

Я пожала плечами.

— Но и Раэни права. Мы не можем позволить сторонникам Изверга продолжать ему помогать, не боясь наказания. Это не означает, что нам надо отменить амнистию. Достаточно просто подчеркнуть, что она относится к тому, что сделано до моего обращения к общему правосудию против Изверга. Вплоть до этого момента у людей были серьезные причины его бояться. С тех пор, как он потерял власть, ему помогали по собственному выбору, а не из страха.

После недолгого молчания заговорил Лед.

— Это приемлемо. Линия раздела проходит через момент, когда Блейз подала в общее правосудие жалобу на Изверга. Со сменой руководства подразделения люди получили шанс принять новый режим и жить при нем мирно, но совершенные с тех пор преступления подлежат наказанию.

— Согласен, — хором сказали Доннел и Призрак.

— Согласен, — послышался мгновением позже голос Блока. — Все, кто помогал Извергу с тех пор или поможет в будущем, получат соответствующее наказание за содействие убийце.

— Никто из лидеров подразделений не попытается защитить виновного? — уточнила Раэни.

— Нет, — ответил Блок.

— Тогда амнистия принимается, — ворчливо согласилась Раэни. — Но проблема долга крови Манхэттена перед Квинсом остается. Манхэттен не впервые замешан в убийстве. С первых дней дней альянса он стал гнездом преступников — тогда представитель этого подразделения убил лежавшего без сознания в больничной кровати в Святилище человека из Квинса.

Я увидела, как Блок открыл рот, желая что-то сказать, и поспешно заговорила сама.

— Все здесь шокированы смертью Бродяги. Мне кажется, нужно уделить время скорби, а затем продолжить обсуждение.

— Блейз права, — согласился Призрак. — Дальнейший разговор сейчас, когда мы все взвинчены, был бы ошибкой.

— Согласен, — присоединился Доннел. — Квинс пожелает этой ночью бодрствовать в память о Бродяге. Я бы хотел, чтобы другие подразделения проявили уважение к их горю и провели остаток вечера на своей территории. В данных обстоятельствах я облегчу пищевые ограничения и позволю тем, кто еще не ел, забрать еду в свои части здания.

Он повернулся и бросил взгляд в дальнюю часть комнаты.

— Нацуми, вы с Химеко можете упаковать порции в стазисные ячейки и передать посыльным Сопротивления для доставки?

— Конечно, — ответила Нацуми.

Доннел вновь обратился к углу Квинса.

— Если позволит погода, полагаю, Раэни решит провести похороны Бродяги завтра утром. Надеюсь, она согласится на мое присутствие, чтобы обеспечить безопасность скорбящих.

— Я приму всякого, чьи руки не замараны сообщничеством с Извергом, — сказала Раэни.

Доннел кивнул.

— Сейчас альянс стоя почтит память Бродяги.

Я слезла на пол. Все встали, скрипя стульями. Последовали долгие две минуты тишины, которую прервал лишь короткий плач малыша из лондонского подразделения. Наконец, четыре человека подняли носилки с Бродягой, и Раэни увела своих подчиненных за занавес, отмеченный символом лодки.

Глава 9

Доннел дождался, пока последние члены подразделения Квинс уйдут в свои помещения, а затем заговорил.

— Все члены Сопротивления, за исключением офицеров альянса и тех, кто организует доставку еды, удалятся в наше крыло здания. Не могли бы и другие главы подразделений отправить своих людей в их части Дома парламента, а затем подойти к нам с Блейз для краткого совещания?

Возникла минутная сумятица, пока люди спешили миновать выходы, затем мы с Доннелом устроились у стеклянной стены зала, а Блок, Призрак и Лед подошли к нам.

— Блок, я ценю твои усилия сохранить спокойствие перед лицом провокации Раэни, — сказал Доннел.

— Совершенно бессмысленной провокации, — пробормотал Блок. — Изверг больше не входит в манхэттенское подразделение, поэтому мы не несем ответственности за смерть Бродяги.

— Правда? — обычным бесстрастным тоном спросил Лед. — Раэни правильно заметила, что Манхэттену доверили держать Изверга под стражей до суда, но ему дали сбежать. Ты уже руководил Манхэттеном, когда сформировался этот альянс, значит, участвовал в принятии правил. Приведя шесть лет назад лондонское подразделение в Нью-Йорк, я первым делом изучил каждое слово этих законов, и они ясно утверждают, что подразделение продолжает отвечать за действия сбежавшего узника.

Блок хмуро взглянул на него.

— Это правило было призвано остановить намеренное укрывательство подразделением своих членов от наказания и не подходит к нынешней ситуации. Раэни не стоило кричать и о старой смерти в Святилище. То убийство совершено без моего ведома и согласия, а виновника поймали и казнили.

Блок раздраженно тряхнул головой.

— Когда Майор возглавил Остров Квинс, он продолжил традицию обвинений Манхэттена в том убийстве, но я ожидал, что Раэни хватит ума не трогать старую распрю.

— У нее есть причины сердиться, — заметил Призрак. — Думаю, мы все должны быть глубоко благодарны, что она ограничилась выражением гнева на словах, а не в действиях. Если бы Изверг застрелил мою жену, здесь оказалось бы много трупов со стрелами в сердце.

— Это правда. Если бы Изверг убил Дымку или любого из моих племянников и племянниц, я бы… — Блок не стал договаривать.

— Мы все должны представить, как бы чувствовали себя и поступали, если бы потеряли любимых. — Доннел повернулся и с сомнением взглянул на Льда. — Я понимаю, тебе тяжело вообразить чувства Раэни, но надеюсь, ты согласишься, что на сей раз мы должны оправдать ее поведение.

Лед ответил ему холодным взглядом.

— Я предпочитаю не проявлять чувства на публике, но прекрасно понимаю боль Раэни от потери Бродяги. И согласен, что нам надо проявить терпимость к ее настроению.

В наступившей паузе мы все пытались сообразить, действительно ли за бесстрастной маской Льда скрываются чувства. Я прожила под его правлением в Лондоне одиннадцать лет и всегда видела в нем жесткую, одержимую правилами и совершенно непроницаемую статую, а не человека. Я с трудом воспринимала мысль, что Лед знал любовь, радость, подавленность и другие человеческие эмоции. Выражение на лице Блока говорило, что и он не может в это поверить.

— Следующие несколько дней будут чрезвычайно сложными, — сказал Доннел. — Изверг мог застрелить любого той охотничьей группе. Он выбрал Бродягу, поскольку хотел развязать войну между Квинсом и Манхэттеном и развалить альянс.

Он заговорил с нажимом.

— Мы должны предотвратить эту войну. Крайне важно, чтобы Блок проявил терпение к Раэни, а нам нужно поддержать его всеми возможными способами и сохранить мир.

Призрак и Лед кивнули, но Блок нетерпеливо вздохнул.

— Вопрос не только в том, смогу ли я смириться с поведением Раэни. Мне надо принять во внимание чувства членов своего подразделения, а все они ненавидят Квинс. Если я позволю Раэни бросаться оскорблениями и не стану отвечать, мои люди могут решить, что я не подхожу для руководства ими.

— Тебе не стоит беспокоиться об удержании своего лидерства, Блок, — возразил Доннел. — Ты управлял Манхэттеном с момента формирования альянса и за два десятилетия добился уважения своих людей.

Прежде чем отвечать, Блок тревожно осмотрелся.

— Это тебе не стоит беспокоиться о своем лидерстве, Доннел. Члены Сопротивления одурманены тобой, а когда их что-то раздражает, тебе достаточно спеть одну из песен, чтобы снова их очаровать. У всех нас совершенно другая ситуация.

Он помрачнел.

— Когда в одном подразделении меняется лидер, возникают проблемы в других. Все честолюбцы в альянсе видели, как Раэни захватила власть в Квинсе, и мгновенно начали просчитывать шансы на свой успех в подобном деле.

— Блок прав, — хмуро согласился Призрак. — Всего три дня назад мне пришлось свалить одного горячего парня, который пытался взять власть в Бруклине.

— Никогда не понимал, как человек твоего хрупкого сложения справляется с бойцовской стороной лидерства, — сказал Блок.

Призрак рассмеялся.

— Я предоставляю Людмиле драться за меня.

Блок с сомнением посмотрел на Призрака, явно раздумывая, говорит ли тот всерьез, что его потрясающая жена бьется вместо мужа, или просто дразнит остальных.

— Я имею в виду, что не могу проявить слабость перед своими людьми, иначе кто-нибудь вроде Акулы или Злодея не упустит шанс оспорить мое главенство.

— Не думаю, что сохранение спокойствия в ответ на несколько оскорблений покажет тебя слабым, Блок, — утешила его я. — Уверена, весь альянс в курсе, как Плут издевался надо мной сегодня утром. Разве мое решение остаться спокойной и не отвечать убедило людей, что я слаба?

— Мне говорили, что ты вела себя достойно, а Плут действовал, как несдержанный двухлетка.

— Твой подход явно сработал гораздо лучше, чем привычка Лютера дуться, — похвалил Призрак.

— Думаю, спокойный, полный достоинства подход поможет и Блоку, — ответила я. — Особенно если он будет повторять, что должен терпимо относиться к словам безутешной женщины.

— Да, — согласился Доннел. — Это сделает сдержанность Блока поступком скорее сильного, а не слабого человека.

— Возможно, но обычно я отвечаю на оскорбления не в таком стиле, — проворчал Блок.

Все мы знали, что он реагирует на нападки лишь в одном стиле, то есть бьет обидчика в кровь. Я постаралась ответить ровным тоном.

— Тем больше впечатлит людей твой самоконтроль.

Блок застонал.

— Ладно, сделаю все возможное. Но если члены Квинса продолжат вместе с Раэни бросаться ругательствами в сторону Манхэттена, то предупреждаю, я не смогу удержать людей от реакции. После этого будет достаточно одного человека, ответившего не словом, а тумаком, и начнется потасовка.

— Согласен, это исключительно опасная ситуация, — отозвался Доннел. — Мы должны поймать или убить Изверга как можно быстрее. Это единственный способ удержать Раэни от нападок на Манхэттен и требования массовых судов.

— Мне идея массовых судов над сторонниками Изверга все-таки кажется соблазнительной, — заметил Лед.

Доннел скривился.

— А мне — нет. Я точно знаю, что произойдет. Многие сторонники Изверга — великолепные лжецы и так же изворотливы, как их хозяин. Какие бы обвинения ни предъявили им и их друзьям, они каким-то образом найдут оправдания и алиби. Дело кончится тем, что люди вроде Акулы и Майора будут с улыбкой наблюдать, как наказывают бессильных невиновных.

— Это вполне может оказаться правдой, — согласился Лед. — В моем собственном подразделении Монарх был самым преданным приверженцем Изверга, но сейчас убедительно изображает, как его силой втянули в преступления.

— В любом случае, у нас нет времени на процессы над последователями Изверга, — заметил Призрак. — Мы должны сконцентрировать усилия на борьбе с ним самим, или он запрет нас в Доме парламента, как крыс в ловушке, пока не станет слишком поздно для весеннего ухода из Нью-Йорка. Доннел избежал публичного обсуждения тактики, которую мы должны использовать против Изверга. Предлагаю не вдаваться в подобные разговоры и на встречах руководства альянса.

Доннел кивнул.

— Нельзя позволить сторонникам Изверга узнать о наших планах по поимке их хозяина. Во встречах руководства альянса участвует по восемь представителей от каждого подразделения. Даже будь мы совершенно убеждены в их преданности, а честно говоря, это не так, сорок человек — слишком много, чтобы сохранить тайну.

— Да, в наши планы нужно посвящать как можно меньше людей, — кивнул Блок.

— Согласен, — проговорил Лед. — Теперь мы можем обсудить другую проблему? Этим утром Изверг выпустил стрелу в дерево возле одной из рыболовных точек женщин в нижнем течении реки. Есть доказательства, что эту стрелу не могли пустить раньше, чем за пятнадцать минут до рассвета. Во второй половине дня Изверг находился выше по течению и стрелял из снайперской винтовки в зоне отдыха.

Лед помолчал.

— Извергу пришлось перемещаться между двумя местами при дневном свете, когда температура поднялась выше точки замерзания и реку пересекало такое множество падающих звезд, что у нас возникли проблемы и при парных путешествиях. Изверг не мог пережить такой переход в одиночку, значит, кто-то должен был ему помогать.

— Думаю, ты прав, и Извергу кто-то помог, — отозвался Доннел. — Но я понятия не имею, как им это удалось. Я сам наблюдал за рыбалкой женщин и заметил бы, если бы кто-то ускользнул. Моим офицерам дан приказ пересчитывать людей в охотничьих группах, минимум, раз в час. Блейз охраняла единственный незапертый и лишенный сигнализации выход из Дома парламента.

— Да, — подтвердила я. — Я бы сразу заметила, если бы кто-то из яслей или школы попытался выйти или один из детей куда-нибудь забрел.

— У моих людей тоже есть приказ смотреть за любыми подозрительно ведущими себя напарниками, — сказал Призрак.

— И у моих, — прибавил Лед.

Призрак всплеснул руками.

— Значит, приверженцы Изверга не могли помочь ему в путешествии. Или он подружился с падающими звездами — во что я почти верю, поскольку Изверг такая же гадина, как и они, — или он попал в зону отдыха до рассвета. Это означает, что стрелу в рыболовную точку пустил кто-то другой.

— Это была определенно стрела Изверга с синим оперением, — сообщил Доннел. — Да, принадлежность стрелы не обязательно означает, что в дерево стрелял именно он, но кто еще мог это сделать? Двери Дома парламента были заперты с того момента, как последняя охотничья партия вернулась вчера вечером, до нашего утреннего выхода. Я провел группу женщин прямо на их рыболовные места, и когда мы пришли, стрела уже торчала из дерева.

— Кто имеет право запирать и отпирать двери Дома парламента? — спросил Лед.

— В данный момент есть лишь пять человек с командирским уровнем доступа к системе безопасности, — ответил Доннел.

— Кто эти люди? — уточнил Блок.

— Мачико, Нацуми, Аарон, Блейз и я, — сказал Доннел.

— Я? — Я бросила на него потрясенный взгляд. — Когда я получила командирский доступ?

— Когда тебя назначили заместителем главы альянса, — пояснил Доннел. — После прибытия в Нью-Йорк тебе дали доступ второго уровня к системе безопасности. Он был необходим, чтобы ты могла попасть в свою квартиру на защищенном шестом этаже крыла Сопротивления. Мачико оставалось лишь поднять допуск на один уровень до командирского.

Призрак нахмурился.

— Все мы знаем, что Мачико и Нацуми преданы Доннелу, значит, мы должны обдумать, не мог ли Аарон помогать Извергу.

Лед взглянул на остальных офицеров Доннела, расположившихся вокруг стола на территории Сопротивления.

— Аарон всегда казался совершенно надежным, но это единственное объяснение. И оно могло быть второй причиной, по которой Изверг убил Бродягу, а не его.

— Аарон глубоко ненавидит Изверга и никогда бы не стал ему помогать, — сказала я. — Жена Аарона умерла от зимней простуды, пока Изверг прятал лекарство, способное спасти ей жизнь.

— Я понимаю чувства Аарона, — отозвался Блок. — От зимней простуды умер один из моих племянников. Когда я обнаружил у Изверга тайный склад лекарств, мне хотелось вырвать этому человеку сердце.

— Мне тоже сложно поверить, что Аарон — предатель, — согласился Призрак. — Но помочь Извергу мог лишь он.

Блок щелкнул пальцами.

— Нет, Аарон не предатель. Извергу не требовалась ничья помощь, чтобы подняться по реке в зону отдыха. Совершенно очевидно, как он может свободно передвигаться, не подвергаясь опасности от падающих звезд.

Доннел уставился на него.

— Если тебе это очевидно, Блок, пожалуйста, объясни все и нам.

— Конечно, никто из вас не подумал бы об этом, — заметил Блок. — Раэни слишком молода, чтобы помнить. Призрак никогда не знал, потому что в детстве принадлежал к Йонкерсу, а это подразделение слилось с Бруклином только после образования альянса. Лед и Блейз живут в Нью-Йорке всего шесть с половиной лет, а Доннел…

Блок замолчал и рассмеялся.

— Сопротивление прибыло в Нью-Йорк в рамках крупной политической задачи — занять комплексы региональных парламентов объединенной Земли на всех пяти континентах. Его члены жили в Доме парламента с момента появления в Нью-Йорке и никогда не были подземными крысами.

Глаза Доннела расширились.

— Крысы подземки! Конечно, таков и должен быть ответ.

— Крысы подземки? — Я в замешательстве покачала головой. — Я понятия не имею, о чем вы говорите.

— Когда закон и порядок в Нью-Йорке начали рушиться, — объяснил Блок, — преступные группы устроили свои убежища в старых туннелях подземки, поэтому респектабельные гражданские начали звать нас подземными крысами.

— Блок, ты думаешь, что Изверг пользуется этими туннелями сейчас? — спросил Лед.

— Это единственное возможное объяснение легкости его передвижения, — подтвердил Блок.

Я знала о существовании подземных туннелей лишь потому, что люди старались не упасть в них через старые ремонтные лазы.

— Подземка была транспортной системой ниже уровня земли, — сказала я. — Ее построили до изобретения портальной технологии, значит, туннелям более двухсот лет. К нашему времени они все непроходимы?

— Старейшим туннелям уже порядка пятисот лет, — поправил Блок. — Они тянутся примерно на тысячу миль под Манхэттеном, Бруклином, Квинсом и Бронксом. Они опустели через пару десятилетий после изобретения порталов, и те, что существовали под Манхэттеном, в основном, затоплены, частично обрушены или и то, и другое. До того, как моя группа завладела центральным Манхэттеном, мы пользовались сухими ответвлениями как укрытиями при полицейских облавах, но вы не сможете зайти в туннели так далеко.

Он пожал плечами.

— Но на этой стороне реки есть сотни миль гораздо более новых туннелей. Они были проложены с использованием продвинутых строительных технологий и потому остаются в хорошем состоянии. Впервые я исследовал их в начале две тысячи триста восемьдесят третьего года и обнаружил, что они легко проходимы, не считая немногих луж и мусорных завалов там, где рухнула система вентиляции или инспекционные люки над головой. В большинстве секций даже горел свет, но к сожалению, отсутствовало всякое отопление.

— Я понимаю, что тебе известно все о туннелях Манхэттена, — сказал Лед, — но зачем ты исследовал проходы по эту сторону реки?

— Манхэттен оказался одним из первых районов Нью-Йорка, который покинули полиция и гражданские, — отвели Блок. — Когда поток людей устремился за пределы этого мира, население стало быстро уменьшаться, и появились места, более подходящие для жизни и работы, чем масса разрушающихся небоскребов. Как только мы остались на Манхэттене совершенно одни, моим людям пришлось для развлечения наведываться в другие районы.

Он широко улыбнулся.

— В две тысячи триста восемьдесят втором году правительство объединенной Земли ввело меры по запрету на передвижения преступников. К системе порталов добавилась защитная блокировка, которая позволяла использовать их только людям из специально созданного регистра респектабельных граждан. Лишившись возможности пользоваться порталами, мы начали пробираться в гражданские анклавы по эту сторону реки относительно новыми туннелями подземки.

Лед кивнул.

— Понятно.

— Когда Нью-Йорк был официально покинут в две тысячи триста восемьдесят девятом году, — продолжал Блок, — Доннел прислал нам сообщение с предложением создать альянс. Я привел с собой за мост Единства нескольких ключевых людей, и мы устроили базу в туннелях подземки возле Дома парламента. Подачу энергии в Нью-Йорк отключили после ухода гражданских, поэтому лампы не работали, но больше ничего не изменилось.

— Если вы тогда базировались в туннелях, это объясняет появление твоей группы будто из ниоткуда, — заметил Доннел.

— Во время тех переговоров мне пришлось проявить исключительную осторожность, — рассказывал Блок, — поскольку группа из Квинса пыталась захватить и убить нас. Их тогдашнему лидеру нравилось представлять себя коллекционером искусства, и он до смешного рассердился, когда мы украли его собрание вещей. Оно находилось среди нескольких стазисных ячеек с ценностями из Манхэттенского музея, которые ожидали отправки в другие миры. Квинс совершенно не претендовал на них, но их лидер, похоже, считал каждую картину в Нью-Йорке личной собственностью.

Призрак поднял бровь.

— Я слышал эту историю в версии Квинса в первые дни альянса. Глава Квинса рассказывал, что картины изначально принадлежали Манхэттенскому музею, но вы украли их уже из кладовых Квинса.

Блок ответил громовым хохотом.

— Возможно, мы так и сделали. Лидер Квинса надоедал мне, разгуливая по художественным галереям на нашей территории. Я решил подразнить его в ответ и добился гораздо большего успеха, чем рассчитывал. На самом деле, с тех пор, как Квинс слился со Статен-Айлендом и глава первого возглавил новое подразделение, старый конфликт и привел к убийству в Святилище, которое Остров Квинс никому не позволит забыть.

Он фыркнул.

— Если бы я знал, сколько проблем вызовет та ячейка с коллекцией, то не связывался бы с ней. И все оказалось совершенно бессмысленным, учитывая, что в итоге мы бросили ее после обвала крыши подземки. В любом случае, в мою переговорную группу входил шестнадцатилетний Изверг. Я не хотел брать его с собой, но он уже тогда представлял слишком большую опасность, чтобы рисковать, оставляя его без присмотра.

Доннел нахмурился.

— Значит, Изверг должен знать все о местных туннелях.

— Включая крайне важную деталь — как в них войти, — подтвердил Блок. — Все основные отверстия замуровали, когда сто восемьдесят лет назад закрыли систему метро. С тех пор они были погребены под землей или застроены, поэтому сложно найти входы и выходы. Кроме того, есть места, где стены новых зданий вдаются в туннели или полностью их перекрывают.

— Блок, когда у тебя будет время, не мог бы ты сделать для меня заметки о местных входах в подземку? — попросил Доннел.

— Очень постараюсь, — отозвался тот. — Но я восемнадцать лет не заходил в туннели. Мои воспоминания слегка размыты.

— Любая информация весьма поможет, — сказал Доннел.

— Должно быть, Блок прав, и Изверг использует для перемещений систему метро, — вступил Призрак. — Падающие звезды полностью зависят от своих воздушных атак, поэтому иногда ищут убежище внутри зданий, но никогда не спускаются под землю. Найти Изверга будет проблематично. Ты говоришь, он может скрываться в сотнях миль подземки?

Блок вздохнул.

— Да. На этой стороне реки паутина туннелей покрывает всю территорию от Джерси до Форт Ли. Изверг может быть где угодно.

— Сейчас подача энергии в Нью-Йорк возобновилась, и, возможно, свет в туннелях вновь заработал, — задумчиво проговорил Доннел.

— Да, и при включенном свете гораздо легче ходить по туннелям, — сказал Блок. — Но не думай, что Изверг совершит ошибку и допустит, чтобы огни выдали его местонахождение. Когда мы только начали пользоваться этими ходами в две тысячи триста восемьдесят третьем, то поленились и оставили гореть лампы, отправившись в набег на анклав гражданских. Ко времени нашего возвращения стемнело, и свет, пробиваясь через сломанные люки и вентиляционные шахты, показал гражданским наш путь.

Его лицо вытянулось от огорчения.

— Мы угодили прямо в ловушку жаждавших мести людей и едва спаслись. После этого мы зажигали свет, входя в каждую секцию туннеля и выключали его на другом конце, то есть не оставляли никаких следов наших передвижений.

Блок помолчал.

— Изверг не участвовал в том походе, поскольку ему было всего десять лет, но наверняка слышал эту историю дюжины раз. Если сейчас он пользуется системой туннелей, то постарается не оставлять свет, способный привлечь наше внимание.

— Да, — согласился Доннел. — Наша подземная крыса, Изверг, будет включать свет, входя в каждый отсек туннеля, и выключать его при выходе.

Наши с Доннелом глаза на секунду встретились, и я поняла, что мы оба думаем об одном и том же. Тэд может видеть любые изменения в потреблении энергии через контрольную систему сети Нью-Йорка. Если в подземке нет автоматического освещения или отопления, Тэд способен предупреждать нас всякий раз, когда Изверг включает или выключает свет, а главное, где он находится в это время.

Глава 10

На этом встреча закончилась, и главы других подразделений ушли в свои крылья здания. Мы с Доннелом подошли к Мачико, Виджею, Лютеру, Жюльену и Аарону, ожидавшим возле столов Сопротивления.

— Уэстон все еще охраняет иномирцев, — сказал Виджей.

Доннел кивнул.

— Аарон, где Ребекка?

Я увидела, что руки Аарона дрожат. Когда он отвечал на вопрос, в его голосе слышалось напряжение.

— Я отослал ее с Тиндрой. Я понадоблюсь тебе ночью.

Доннел покачал головой.

— Сегодня ты не дежуришь, Аарон. Забери еду у Нацуми, а затем иди отдыхать.

Аарон поколебался.

— Ты уверен, что справишься без меня?

— Уверен, — ответил Доннел. — Если позволит погода, похороны Бродяги пройдут завтра. Мне придется уйти, чтобы охранять скорбящих, поэтому я хочу, чтобы вы с Блейз были в состоянии управлять ситуацией здесь.

Мы смотрели, как Аарон отошел в заднюю часть зала, забрал тарелку с едой и унес ее в крыло Сопротивления.

Лютер скривился в замешательстве.

— Почему Аарон выглядит совершенной развалиной? Сейчас в него не стреляют.

— Ты понятия не имеешь, через что Аарон сегодня прошел, — сказал Мачико. — Он возглавлял эту охотничью партию, отвечал за жизни людей, и один из них мертв. Естественно, бедняга в шоке, хотя ему не в чем себя упрекнуть. Судя по словам других людей, Аарон хорошо справился. Первый выстрел Изверга захватил всех врасплох. Аарон никак не мог спасти Бродягу, но не потерял голову и благополучно провел всех остальных мимо деревьев в ресторан.

Я поразилась нотам самобичевания в голосе Мачико при этих словах, но затем вспомнила, что рассказывал мне Доннел. Мак в свое время тоже отвечал за выполнение задачи, но занервничал под огнем. Растерянное выражение лиц Лютера и Жюльена показало, что им об этом неизвестно, а вот Виджей явно все знал. Он сам участвовал в той миссии и вынужденно принял на себя командование, пока никого не убили.

— Аарон блестяще справился, — поспешно подтвердил Доннел. — Но сейчас он страдает от эмоций, которых не мог себе позволить в тот момент. Позже, когда Аарон будет готов к разговору, мы должны сделать все, чтобы ему помочь. Прямо сейчас дадим ему отдохнуть и будем надеяться, что он сможет поспать без снов.

Мачико уже взял голос под контроль.

— Тебе и самому надо отдохнуть, Шон. На похоронах Бродяги ты должен сохранять полную бдительность, поскольку для Изверга это будет соблазнительная цель.

— Я это понимаю, — согласился Доннел. — По моему плану, Блейз должна, как обычно, провести ночь с иномирцами в Святилище. Мы все по очереди будем нести вахту здесь, в зале. Те, кто освободится, поспят на матрасах у входа в крыло Сопротивления, чтобы при необходимости быстро придти на помощь в проблемной ситуации. Лютер и Жюльен могут сходить за матрасами.

Лютер издал исполненный страдания вздох.

— Почему именно мне всегда достается грязная работа?

— Не всегда тебе, — возразил Жюльен. — Доннел велел нам обоим сходить за матрасами. Я не жалуюсь, и тебе нечего ныть.

Эти двое представляли полную противоположность друг другу по цвету волос и сложению, но смотрели один на другого с одинаковым выражением.

— Я не ною, — сказал Лютер.

— Ноешь, — яростно повторил Жюльен. — Ты постоянно жалуешься на порученную тебе работу. Похоже, ты считаешь, будто имеешь право на все лучшие задания. Ты думал, что имеешь право и на пост заместителя главы альянса.

— Возможно, у меня и было несколько провалов, — едко проговорил Лютер. — Но по крайней мере, я не напиваюсь каждый вечер.

Доннел застонал.

— Вы двое можете сказать друг другу хоть слово без спора? У нас хватает настоящих врагов и без ваших стычек. Теперь идите и принесите матрасы.

Лютер и Жюльен повернулись и двинулись в крыло Сопротивления, и я услышала, как Жюльен обиженно прошептал Лютеру:

— Я говорил тебе, что отказался от спиртного.

Лютер насмешливо фыркнул в ответ.

Доннел или не слышал последних пререканий, или предпочел не реагировать.

— Мачико, ты здесь за главного. Блейз, идем за едой.

Мы подошли к Нацуми, стоявшей у одного из раздаточных столов. Она аккуратно сгрузила в тарелку порцию рыбы и зимнеежки, накрыла крышкой, положила в стопку внутри крупной стазисной ячейки и активировала дымчато-черное стазисное поле.

Затем повернулась к двум восьмилетним мальчикам в белых накидках со знаком синей планеты поверх обычной одежды.

— Эта коробка и та, — указала она на другую стазисную ячейку на полу, — для Острова Квинс.

— Остров Квинс, — продекламировали мальчишки хором и взяли по ячейке.

Нацуми указала пальцем на более высокого рыжеволосого мальчика.

— Не бежать, Руфус! Я не хочу, чтобы ты уронил коробку.

— Не уроню, — ответил тот уязвленно.

Мы с Доннелом повернулись вслед детям, тащившим еду через комнату.

— Нацуми, у тебя по-прежнему проблемы, как Руфус справляется в качестве посыльного Сопротивления? — спросил Доннел.

— У Руфуса хорошие намерения, но он перевозбуждается и не слушает Тео, когда тот пытается заставить его следовать правилам. Когда могу, я заменяю Руфуса Йоханом.

— Я думал, Йохану всего шесть лет, — заметил Доннел. — Он не слишком мал для посыльного?

Нацуми пожала плечами.

— Возможно, но он гораздо надежнее Руфуса. Правда, Йохан не такой большой, чтобы носить коробки. Хорошо бы мы могли передавать послания с мальчиками постарше.

— Мы не можем изменить правило альянса, гласящее, что мальчики-посыльные должны быть не старше восьми лет, — возразил Доннел. — Только так другие подразделения не примут их по ошибке за опасных чужаков на своей территории.

Двое мальчиков достигли линии, обозначавшей границу территории Квинса, и бухнули ячейки на пол.

— Посыльные Сопротивления собираются войти на территорию Острова Квинс! — важно прокричал Руфус.

— Я согласна, что не стоит поднимать возраст посыльных, — осторожно сказала я. — Но есть ли причины, по которым мы не можем давать поручения девочкам наравне с мальчиками?

Доннел пораженно взглянул на меня.

— У меня было так много причин для беспокойства, что я никогда не думал об этом. Теперь у нас есть женщина — заместитель главы альянса и женщина — лидер подразделения, и я не думаю, что кто-то будет против назначения девочек посыльными. Если когда-нибудь выпадет день без крупных проблем, напомни мне предложить это главам подразделений.

— Посыльные Сопротивления собираются войти на территорию Острова Квинс! — вновь завопил Руфус.

Нацуми покачала головой.

— Я дюжину раз твердила Руфусу подождать полную минуту, прежде чем объявлять второе и третье предупреждение.

— Очевидно, минуты Руфуса короче, чем у других, — заметил Доннел. — Правда, сегодня это неважно, поскольку все подразделения будут сохранять бдительность до утра. Я уже вижу людей, выглядывающих из-за занавесок лондонской и бруклинской территорий, а охрана Квинса медлит с ответом посыльному, чтобы не выказать излишнее беспокойство.

В этот момент через занавес Квинса прошли два человека. Они на ходу кивнули мальчишкам, подняли стазисные ячейки и унесли их в свое крыло здания. Я увидела на лице Руфуса комичное выражение разочарования. Мальчишки-посыльные всегда надеются воспользоваться своей привилегией входа в угол зала, принадлежащий другому подразделению, или даже попасть за занавес, чтобы свистнуть оттуда и привлечь внимание.

Доннел повернулся обратно к Нацуми.

— Каковы размеры наших съестных припасов?

Быстрота ее ответа показала, что она ожидала этого вопроса.

— Мы по-прежнему твердо стоим на ногах, несмотря на увеличение порций. Количество еды, в настоящее время хранящееся в стазисных ячейках, составляет семьдесят три процента от стандартного целевого уровня. К тому же, у нас есть порядка дюжины падающих звезд, отмокающих в бочках, а также все, принесенные сегодня.

— И если всех этих звезд вымочить, освежевать, измельчить и отварить, какова будет величина наших запасов? — спросил Доннел.

Нацуми взяла еще две тарелки и принялась накладывать порции нам с отцом.

— Если тщательно отскрести все возможное мясо, то мы должны достичь восьмидесяти четырех процентов.

— Не идеально перед лицом возможной осады, — заметил Доннел, — но лучше, чем я ожидал.

— Можешь поблагодарить падающих звезд, атакующих нас в таких больших количествах, — отозвалась Нацуми.

Я кашлянула.

— Если Изверг со своей снайперской винтовкой действительно надолго запрет нас в Доме парламента, мы могли бы попробовать заманить внутрь несколько падающих звезд, чтобы увеличить наши пищевые запасы. В прошлом они нападали лишь на живые цели, но возможно, сейчас отчаются настолько, что клюнут на кучку кожи соплеменников.

— Действительно, падающие звезды — каннибалы, — согласился Доннел. — Нацуми, тебе стоит сохранить несколько снятых с них шкур.

Звук детских голосов предупредил нас о приближении Руфуса и Тео, и мы повернулись к ним.

— Ты выкрикиваешь первое предупреждение, затем считаешь до шестидесяти и лишь потом предупреждаешь вновь, — яростно внушал Тео.

Руфус лишь фыркнул от отвращения.

— Я посчитал до шестидесяти.

— Нет, не посчитал, — возразил Тео.

Нацуми махнула им и указала на дальнюю стену.

— Подождите там, пока я вас не позову.

Мальчики сменили направление, и я услышала, как Руфус продолжил оправдываться:

— Я правда посчитал до шестидесяти. Даже до шестидесяти шести!

Мы стояли и смотрели, как дети подошли к почерневшей мраморной нише у дальней стены. Изначально там находился изукрашенный бассейн, но кухонный очаг альянса давно все выжег. Стопка портальных колец была сложена в трубу, которая — в зависимости от направления ветра — посылала большую часть дыма в заложенную лестничную клетку. Сейчас подача энергии в Нью-Йорк возобновилась, мы пользовались электрическими плитами, и воздух в зале очистился от едкого привкуса дыма.

Тео и Руфус уселись на стенку пустого очага. Убедившись, что они точно находятся вне пределов слышимости, Нацуми вновь повернулась к Доннелу.

— Я оставлю шкуры, — сказала она. — Вы поедите сейчас или хотите, чтобы я поставила блюда в стазис?

— Нам не нужны стазисные ячейки, — ответил Доннел. — Мы с Блейз отнесем тарелки в больничную палату иномирцев и поедим там.

Нацуми повернулась к своей сестре, Химеко.

— Мне нужны две маленькие ячейки.

— Я же тебе сказал, нам не нужно стазисное поле, — жалобно повторил Доннел.

— Я точно знаю, что происходит, когда ты забираешь еду с собой, Шон. — Нацуми сурово замахнулась поварешкой на Доннела. — Кто-нибудь останавливает тебя по пути, настаивает на разговоре о серьезном, как им кажется, кризисе, а твоя еда стынет. У нас достаточно ячеек. Комнаты завалены ими до потолка.

Подошла Химеко с двумя коробками.

— Вдобавок, эти ячейки были предназначены для многовекового хранения юридических документов, поэтому они едва ли не единственная вещь, на работу которой мы можем положиться.

Нацуми накрыла тарелки крышками, затем Химеко упаковала их в ячейки и активировала стазисное поле. Сестры протянули нам с Доннелом коробки, и когда я взяла свою, Нацуми многозначительно на меня посмотрела.

— Блейз, не позволяй Доннелу прикасаться к виски. Сегодня он нам нужен абсолютно трезвым.

Доннел застонал и взял свою порцию.

— Я бы выпил всего стакан или два.

— Абсолютно трезвым, Шон, — хором пропели Нацуми с Химеко.

Доннел вновь застонал. Я увидела, как отодвинулся занавес в манхэттенском углу, похлопала Доннела по плечу и указала на двух выходящих мальчиков, Скорохода и Отиса.

— Манхэттен шлет своих посыльных.

Доннел взглянул на детей и моргнул.

— Я думал, что Йохан слишком мал для роли посыльного, но Отису всего четыре.

— Когда Блока особенно беспокоит вопрос, кому довериться, он обращается к своим племянникам и племянницам, — сказала я. — Скороходу не нужна помощь, но правила гласят, что посыльные должны ходить парами, поэтому Блок послал с ним Отиса. Похоже, они ищут тебя.

Мы стояли у столов для еды, на территории зала, открытой для всех, поэтому мальчики направились прямо к нам без предупреждений. Отис выглядел миниатюрной худенькой версией Блока, с такими же черными волосами и смуглой кожей, а его старший сводный брат, Скороход, отличался более прямыми волосами и кожей на тон светлее.

— Посыльные Манхэттена, — кратко объявил Скороход и протянул Доннелу большой конверт. — Запечатанное послание от Блока должно быть вручено только Доннелу или Блейз. Его ожидают.

Доннел взял конверт и засунул под куртку.

— Скажи Блоку, что я благодарен ему за быстрый ответ.

Отис повернулся ко мне.

— Посмотри на меня, Блейз! Отис — посыльный!

Он гордо подергал себя за чересчур большую накидку, помеченную небоскребом Манхэттена, и потянул руки, чтобы я его подняла.

— Блейз не может взять тебя на руки, раз ты посыльный, — сказал Скороход. — Это нарушит твою неприкосновенность.

Отис тяжело вздохнул.

— Ты завтра помогаешь в яслях, Блейз? — с надеждой спросил он.

— Боюсь, у меня есть другая работа, — ответила я.

— И уже давно, — неодобрительно заявил Отис. — Мы хотим, чтобы ты рассказала нам историю на ночь.

Я заметила, как поморщился Доннел при упоминании истории на ночь, и поспешно покачала головой.

— Я уверена, что одна из женщин, дежурящих в яслях, может рассказать вам историю.

Отис ответил еще одним тяжелым вздохом.

— Они делают это неправильно.

— Посыльные не должны болтать с людьми, — зашипел на Отиса Скороход.

— Но…

Скороход схватил Отиса за руку и потащил в угол Манхэттена. Отис обернулся помахать нам на прощание, и его увели за занавес. Я автоматически помахала в ответ и заметила, что Доннел сделал то же.

Нацуми рассмеялась.

— Отис унаследовал обаяние матери.

Доннел повернулся ко мне.

— Блейз, ты рассказывала детям в яслях истории на ночь?

— Всего пару раз, — с виноватым видом ответила я. — Тогда все смешалось после зимней простуды. Они все время спрашивали, когда Касим расскажет им историю, и…

— Не волнуйся из-за этого, Блейз, — успокоил Доннел. — Я рад, что дети помнят смешные истории Касима. Если когда-нибудь наступит мирный день, ты должна вернуться к этим рассказам.

Мы повернулись и двинулись к Святилищу. Отдернув занавес с красным крестом, Доннел заметил выражение моего лица и поднял бровь.

— Что тебя развеселило, Блейз?

— Прости, — сказала я. — Я знаю, что нехорошо смеяться, когда Бродягу застрелили, а альянс на грани войны.

— Да, мы стоим на краю полной катастрофы, — согласился Доннел. — Но именно поэтому с твоей стороны правильно улыбаться. Когда прекратишь, это будет знаком, что твой дух сломлен и ты уже повержена.

— Думаю, ты прав.

— Так что тебя развеселило? — повторил Доннел. — Хвастовство Отиса накидкой посыльного или спор Руфуса и Тео? Как по мне, он сильно смахивает на разговоры Лютера и Жюльена.

— На самом деле, ни то, ни другое.

— Тогда что?

Я почувствовала, что краснею от смущения.

— То, как Нацуми угрожала тебе поварешкой и хмурилась.

Доннел широко улыбнулся мне.

— Да, у меня особые отношения со старыми членами подразделения. С теми, кто был со мной, когда я впервые поднял флаг Сопротивления Земли.

— Они часто зовут тебя Шоном, а не Доннелом, — сказала я.

— Да, и это тоже часть наших отношений. Когда мне было четырнадцать, партия сторонников Земли наняла меня петь их песни. Я прославился как голос и символ их дела, и репортеры начали сокращать мое имя — Доннел вместо Шон Доннели. Это имя приклеилось ко мне, и на публике я стал Доннелом, но предпочитал, чтобы ближайшие друзья продолжали звать меня Шоном.

Доннел пожал плечами.

— Поэтому внутренний круг Сопротивления по-прежнему называет меня по имени. Я их лидер, и на публике они, в целом, относятся ко мне с почтением, но Мачико иногда меня дразнит. Шутки Уэстона и Виджея тоже могут пересечь черту, особенно, когда эти двое пытаются справиться со стрессом после боя.

Доннел засмеялся.

— Но наедине совсем другое дело. Мы друзья, которые за десятилетия изучили лучшие и худшие стороны каждого. Они знают все мои недостатки и обсуждают их в довольно смущающих подробностях. На самом деле, они ворчат на меня, хмурятся и отдают приказы, как горячо любимому, но не слишком стоящему доверия ребенку.

Я улыбнулась.

— Как Руфусу.

— Именно. Блок раньше говорил, что отдает тебе поддержку Манхэттена. Эта формулировка много значит. Блок будет прислушиваться к твоим словам, внимательно обдумывать их, даже когда они ему не нравятся, но есть границы того, что он готов будет для тебя сделать.

Доннел помолчал.

— Сопротивление ведет себя иначе. Их поддержка идет не от разума, а от сердца и не имеет границ.

— Я слышала, ты говорил, что выбрал приветствием Сопротивления Земли руку на сердце, потому что важные вещи исходят именно от него.

— Да, внутренний круг Сопротивления ворчит на меня, иногда сводя с ума, но это их способ выразить свою преданность. Они действительно без колебаний отдадут за меня жизнь. Однажды ты обнаружишь, что Сопротивление начинает ворчать и на тебя. Когда это произойдет, ты должна будешь усвоить, что это значит, и принять.

Я скривилась в сомнении.

— Не думаю, что когда-нибудь до этого дойдет. Я в Нью-Йорке уже шесть лет. Большую часть этого времени внутренний круг Сопротивления или игнорировал меня, или показывал, что не одобряет мое существование.

— Это была моя вина. Когда твой брат ушел, мы страшно поспорили. Я знал, что довел ситуацию до катастрофы, и едва осмеливался говорить с тобой, чтобы не сделать еще хуже, а Ханна старательно расширяла пропасть между нами, вливая яд в твои уши. Сопротивление видело, что мы становимся чужаками, и слепо принимало мою сторону, как обычно.

Он всплеснул руками.

— Очень важно, что Нацуми и Химеко устроили мне выволочку в твоем присутствии. Внутренний круг Сопротивления начинает принимать тебя и как мою дочь, и как моего заместителя.

Я наморщила нос.

— Возможно, но они никогда не будут чувствовать ко мне то же, что к тебе. Я не унаследовала ни твоей внешности, ни твоего голоса.

Доннел похлопал меня по плечу.

— У тебя есть свои таланты, Блейз. Мачико все время говорит, что ты умнее меня и умеешь бороться словом.

Я с сомнением фыркнула, и мы двинулись по коридору. Когда же приблизились к пятну грязи, оставленному подтекающей трубой, я заметила, как разбегаются черные тараканы, и остановилась их прибить.

Доннел обернулся ко мне.

— Блейз, ты зря тратишь время. Эти твари гнездились здесь под полом уже в то время, когда Сопротивление отобрало Дом парламента у правительства объединенной Земли. Мы тридцать лет пытались от них избавиться, использовали все, включая яд, но они все еще здесь. Тараканов убить почти так же сложно, как Изверга.

Я поморщилась при упоминании врага и поспешила догнать Доннела. Не обращая внимания на боковые ответвления, ведущие в складские помещения, мы шли прямо на больничную территорию Святилища и достигли точки, из которой три коридора тянулись в разные палаты. Доннел зажал свою стазисную ячейку под левой рукой и открыл двойные противопожарные двери. Те лишились стекла, когда я выстрелила в них из своего оружия — еще одно напоминание об Изверге.

Пройдя дальше по коридору, мы увидели, что Уэстон, Тэд и Брейден стоят в коридоре возле палаты иномирцев.

— Что произошло? — спросил Уэстон. — Мы слышали крики.

— Изверг сумел раздобыть действующую снайперскую винтовку, убил Бродягу и вновь сбежал, — мрачно ответил Доннел. — Остров Квинс неизбежно винит во всем Манхэттен.

Уэстон застонал.

— Хаосовы слезы.

— Иди к остальным моим офицерам, Уэстон, и они расскажут тебе все в подробностях. Я вернусь в зал через несколько минут.

Тот кивнул и ушел.

— Ты ранена, Блейз? — с тревогой спросил Тэд. — Ты выглядишь очень бледной.

— Просто устала, — ответила я.

— Я ужасно волновался за тебя, — сказал Тэд. — Я с помощью своего алгоритма наблюдал за колебаниями энергии к западу от моста Единства и обнаружил, что в трех жилых домах электричество полностью отключилось. Я смог придумать лишь одно объяснение: якобы в этом районе рухнули отдельные здания. Я все время представлял в кошмарах, что тебя накрыло падающими обломками.

— Те здания не обрушились, — объяснил Доннел. — Мы с Блейз подожгли их.

Тэд моргнул.

— Вы подожгли три жилых дома? Зачем?

— Чтобы удостовериться, что Изверг не прячется в них, — ответил Доннел.

— Это было не слишком разрушительно? — поинтересовался Брейден.

Доннел пожал плечами.

— Поджог нескольких зданий не имеет значение. Ближайшим летом пламя охватит весь Нью-Йорк.

— Полагаю, ты прав, — согласился Брейден.

— Поверить не могу, что Бродяга мертв, — пробормотал Тэд. — Я видел, как утром он уходил с охотничьей группой и был совершенно здоров.

— Тэд, не имеет значения, был Бродяга здоров утром или нет, — мягко заметил Доннел. — Он умер не от болезни. Его застрелил Изверг.

— Знаю. — Тэд потянул себя за волосы. — Просто сложно принять тот факт, что Бродяга мог так быстро умереть.

Доннел вздохнул.

— В Нью-Йорке люди часто умирают быстро. Ты не помнишь, как Изверг убил Маршу?

— Помню, но Марша была гораздо старше Бродяги, — ответил Тэд. — Я говорю это не из черствости. Возраст Марши не делает ее смерть менее трагичной. Просто Бродяга по возрасту ближе ко мне, и его смерть ударила по мне больнее.

— Я понимаю, — грустно отозвался Доннел. — Партия сторонников Земли предпринимала попытки политическими средствами остановить безрассудную колонизацию новых миров, и я боролся за их дело песнями. Когда их политика провалилась, я создал Сопротивление Земли, чтобы драться оружием, а не музыкой. Всего через три дня я стоял у мертвого тела своей подруги и ровесницы. Меня поразил не только шок от ее потери, но и внезапное осознание собственной уязвимости и груза вины.

Он покачал головой.

— После десяти лет исполнения песен о готовности пойти на смерть ради идеи я смотрел на кровавую реальность и знал, что моя подруга умерла из-за моего решения поднять флаг земного Сопротивления. Тэд, ты понятия не имеешь, как тяжело, когда кто-то умирает по твоей вине.

— Немного имею, — осторожно возразил Тэд. — Во время великого исхода ресурсов и специалистов с Земли человечество потеряло технологию, необходимую для строительства старых межзвездных порталов. Сейчас важнейшие связи между звездными системами рвутся из-за возраста, поэтому я должен изобрести новые, более простые типы межзвездных порталов, прежде чем рухнет цивилизация в пятистах колониальных мирах.

Он скривился.

— Все детство дедушка поучал меня. Говорил, что я последний имплантированный представитель человечества, единственная надежда на строительство новых межзвездных порталов и обязан справиться любой ценой. Не сумев понять, как изготовить более простую версию компонента Розетты, я прибыл на Землю, чтобы изъять этот компонент из оригинального прототипа портала моего предка, который до сих пор хранится в манхэттенском музее.

Тэд застонал.

— Я уговорил лететь со мной Брейдена, поскольку мне требовался пилот, и Феникс, так как думал, что научный ассистент заметит ответ там, где не смогу я. Теперь они оба застряли со мной в Нью-Йорке, и любой причиненный им ущерб связан со мной и моим делом. Феникс подошла пугающе близко к смерти от зимней простуды. Я испытал глубокое облегчение, когда она, похоже, полностью поправилась, но затем бедняжка подхватила вторичную инфекцию и сейчас вновь серьезно больна. Каждый раз, смотря на нее, я испытываю ужасные угрызения совести.

— Тэд, ты не должен винить себя в болезни Феникс, — сказал Брейден. — Мы с ней знаем, как важно, чтобы ты изобрел новые межзвездные порталы, но согласились помочь тебе и по личным причинам.

Он помолчал.

— Феникс отчаянно хочет попасть на Зевс в Бета-секторе к своей подруге, Ливии. Я стремлюсь туда же, чтобы позаботиться о своих осиротевших племянниках и племянницах. Мы оба знали, что помощь тебе — наш единственный шанс получить разрешение на путешествие, и понимали риск.

— Да, понимали, — с горечью подтвердил Тэд, — но не думали, что окажетесь на грани смерти от зимней простуды или застрянете в городе, полном чужеродных хищников. Теперь еще Изверг стреляет в людей из снайперской винтовки. Хотел бы я хоть чем-то помочь его поймать.

— На самом деле, кое-что ты сделать можешь, — вмешался Доннел. — При таком количестве падающих звезд, преследующих добычу, мы считаем, что Изверг должен передвигаться по окрестностям с помощью туннелей старой подземки.

— Туннели подземки? — Лицо Тэда приняло отстраненное выражение, и это означало, что он проверяет информацию в земной сети данных. — А, старая подземная транспортная система. Метро Нью-Йорка открылось в тысяча девятьсот четвертом году и…

— Да, я говорю именно об этой транспортной системе, — перебил его Доннел. — Ее забросили около ста восьмидесяти лет назад. Блок немного исследовал туннели по эту сторону реки до того, как отключилась энергоподача в Нью-Йорке. Он говорит, что тогда электричество в подземке еще работало.

— Электричество. — Глаза Тэда расширились. — Теперь, когда я включил подачу энергии в Нью-Йорк, эти электрические системы должны заработать вновь. По твоему плану, я должен подвести энергию к третьему рельсу?

Глава 11

— Не имею ни малейшего понятия, что ты называешь третьим рельсом, Тэд, — сказал Доннел. — Блейз уже на ногах не стоит от усталости. Мы можем войти в твою палату и продолжить разговор, сидя?

— Конечно, извините.

Тэд провел нас в продолговатую больничную палату. Когда иномирцы заболели зимней простудой и переехали в эту комнату, из мебели здесь стояли лишь по четыре кровати с тумбочками у каждой из длинных стен.

Поправившись, Брейден обнаружил в соседнем складском помещении больничную мебель, а также полки с медицинским оборудованием. К концу того же дня он вытащил четыре из восьми кроватей, окружил оставшиеся четыре ширмами на колесиках, чтобы дать нам немного личного пространства, и принес четыре кресла и стол, создав у двери нечто вроде общей гостиной.

Обнаружив перестановку, Надира больше двадцати минут поучала Брейдена и заявила, что когда Феникс поправится и выпишется, ему придется вернуть все на место и отскрести всю комнату. Учитывая одержимость Надиры состоянием больничных палат, я чувствовала, что Брейден удивительно легко отделался.

Доннел поставил свою стазисную ячейку на пол и сел в кресло. Я тоже собиралась присесть, когда из дальнего конца комнаты послышался слабый голос:

— Что происходит? Пожалуйста, скажите мне кто-нибудь, что происходит?

Ширмы вокруг кровати Феникс были тесно сдвинуты. Брейден поспешил убрать одну и сказал больной:

— Тебе не о чем волноваться, Феникс. Ты должна расслабиться и сосредоточиться на выздоровлении.

— А ты должен прекратить мне лгать, — настойчиво проговорила она. — Очевидно, что произошло нечто серьезное. Уэстон никогда прежде не охранял нас, а вы с Тэдом все время тревожно перешептываетесь. Надира, как всегда, принесла мне ужин, но не осталась для обычного осмотра, а Блейз я вовсе не видела.

— Успокойся, Феникс, — сказал Брейден. — Надира не осматривала тебя сегодня, потому что научила меня проверять твой пульс и температуру.

— Как я могу успокоиться, если не доверяю твоим словам? — Голос Феникс в панике усилился. — Где Блейз? С ней что-то произошло?

Я быстро подошла к Брейдену и увидела, что Феникс сидит в кровати: длинные светлые волосы обвисли сосульками от пота, а лицо покраснело от жара.

— Я здесь, Феникс, — обратилась я к ней. — Позволь, я уложу тебя.

Я обхватила ее за плечи. Когда же уложила Феникс в постель, глаза больной закрылись и она затихла. Я подумала, бедняжка или потеряла сознание, или заснула, и отступила на шаг, но ее глаза вновь открылись. Она схватила меня за руку.

— Не уходи, Блейз! Ты должна рассказать мне, что произошло. Что-то с Доннелом?

Я вспомнила, какой ужасно слабой и ранимой чувствовала себя во время зимней простуды. Феникс сейчас явно ощущала то же, а попытка Брейдена защитить ее от правды лишь заставляла иномирку воображать дюжины кошмарных вариантов.

— Доннел здесь, со мной, — ответила я. — Мы оба в полном порядке, но Изверг убил Бродягу из подразделения Квинс.

Феникс провела правой рукой по лицу и нахмурилась, словно ей трудно думать.

— Бродяга — это… был… парень Раэни. Плохо, что Изверг его убил. Очень плохо.

— Да. Изверг убил Бродягу, чтобы причинить проблемы альянсу. Мы с Доннелом будем заняты в ближайшие дни, успокаивая всех и выслеживая Изверга. Это означает, что я, вероятно, не смогу проводить с тобой столько времени, как прежде.

— Я понимаю, — сказала Феникс. — Ты должна делать то, что требуется для общей безопасности. Я просто хочу знать, что происходит, ведь не могу бороться с тем, чего не знаю.

Я похлопала ее по плечу.

— Я буду сообщать тебе о происходящем. Теперь мы с Доннелом должны кое-что обсудить с Тэдом и Брейденом. Затем Доннел уйдет, чтобы присмотреть за залом, а я проведу ночь здесь.

— Хорошо. — Феникс мягко выдохнула, и ее глаза вновь закрылись.

— Я пытался не пугать Феникс, — с виноватым видом сказал Брейден. — Когда я болел зимней простудой, мне не хотелось слышать тревожные новости, но Феникс очень отличается от меня.

Я кивнула.

— Должно быть, на Адонисе, помогая Тэду в исследованиях, Феникс вела безопасную роскошную жизнь, но оказавшись в ловушке в смертельно опасном Нью-Йорке, не уступила страху, а начала борьбу за выживание. Сейчас она слишком больна для каких-то физических действий, но все же хочет знать, каким угрозам противостоит.

— Да, — согласился Брейден. — Мне надо помнить, что я пацифист, а Феникс — борец. Возможно, я бы предпочел укрыться от правды, но ей нужно давать полную информацию.

Я постояла на месте еще мгновение, решила, что на этот раз Феникс действительно заснула, отошла и рухнула в кресло рядом с Доннелом. Брейден воспользовался одним из двух других, но Тэд остался стоять.

— Феникс сегодня выглядит даже хуже, чем вчера, — прошептал он.

— Жестокий приступ зимней простуды истощает защитные ресурсы тела, — сказала я. — Болезнь оставляет людей очень слабыми и подверженными вторичным инфекциям. Именно поэтому Надира настаивала, чтобы ты проявлял особую осторожность в период восстановления.

— Но с Феникс все будет хорошо, правда? — спросил Тэд.

Я поколебалась, прежде чем отвечать. Правда заключалась в том, что подхватить вторичную инфекцию сразу после зимней простуды невероятно опасно. Именно так умер предыдущий заместитель Доннела, Касим. Но у нас имелись лекарства для лечения Феникс, и Тэд советовался с врачом из Америки-межпланетной. И то, и другое должно помочь.

— Если будем держать Феникс в тепле и позволим ей беспрепятственно отдыхать, у нее есть все шансы поправиться, — сказала я.

— Это хорошо, — отозвался Тэд, но продолжил стоять, беспокойно глядя в сторону кровати Феникс.

— Сядь, Тэд, — велел Доннел. — Нам нужно обсудить Изверга и систему метро.

— Ах да. — Тэд, наконец, сел.

— Под электрическими системами подземки я подразумевал освещение, — объяснил Доннел. — Я думал, ты сумеешь использовать контрольную систему энергетической сети, чтобы сказать нам, когда Изверг включает или выключает свет в туннелях. А о каком третьем рельсе ты упоминал?

— Нью-Йоркская система метро использовала поезда, идущие по двухрельсовому полотну, — объяснил Тэд. — Изначально поезда получали энергию от электрифицированного третьего рельса. Позже подземка перешла на систему со встроенным третьим рельсом.

Он всплеснул руками.

— Разница между системами несущественна. Важно то, что через туннели проходил третий рельс под током. Полагаю, что, забросив подземку, энергию для ламп там оставили, чтобы проводить внизу ремонтные работы. Блок говорил что-нибудь о необходимости проявлять осторожность и не трогать третий рельс под напряжением?

— Он вообще не упоминал ничего подобного, — ответил Доннел.

— Тогда, должно быть, прекратив пользоваться метро, третий рельс отключили от электричества, — заключил Тэд. — Блок не забыл бы упомянуть о нем, поскольку прикосновение к нему может иметь фатальные последствия.

— То есть, если ты подведешь энергию к третьему рельсу и Изверг наступит на него, это может его убить?

— Если нам повезет, да, — подтвердил Тэд.

— Если нам повезет, — потрясенно повторил Брейден. — Тэд, ты не можешь всерьез обдумывать убийство Изверга током!

— Могу, — сказал Тэд. — Изверг — убийца, не ценящий человеческую жизнь.

— Важно не то, ценит ли человеческую жизнь Изверг, а то, как относимся к ней мы, — возразил Брейден.

— Я ценю человеческую жизнь, — яростно проговорил Тэд. — Именно поэтому я намерен сделать все возможное, чтобы не дать Извергу продолжать убийства. Пока у него есть снайперская винтовка, никто не будет в безопасности. Кто-то из детей может выглянуть через стеклянную стену и получить пулю.

Я судорожно вздохнула.

— Я об этом не думала.

— Стеклянная стена зала не опасна, — успокоил Доннел. — Парламент объединенной Земли-Америки спроектирован так, чтобы выдержать террористические атаки, поэтому окна выстоят против любого вида огнестрельного оружия, не считая лазерного луча с близкого расстояния. Когда земное Сопротивление захватило это здание, мне пришлось пробираться внутрь с чистым бельем и…

Доннел покачал головой.

— Прежняя история не имеет значения, но в Доме парламента мы должны быть в безопасности.

— Да, но вне его опасно. — Тэд повернулся к Брейдену. — Крайне важно выследить Изверга, прежде чем он убьет других людей, и я знаю, кому придется этим заняться. В ту минуту, как Доннел упомянул о снайперской винтовке, я проверил ее особенности в земной сети данных. Учитывая дальность и точность винтовки, лишь оружие армейских агентов, принадлежащее Доннелу и Блейз, способно одолеть Изверга, но даже оно в невыигрышном положении.

Тэд помолчал.

— У нас тут простая ситуация, Брейден. По крайней мере, один человек умрет. Я хочу, чтобы этим человеком был Изверг, а не Блейз или Доннел. А ты?

— В идеальном мире никто бы не умер, — ответил Брейден. — Изверга бы поймали, допросили и надежно заперли на всю жизнь, чтобы он больше никому не угрожал.

— Когда мы прибыли в Нью-Йорк, я был исключительно наивен, — с горечью проговорил Тэд. — Но сейчас даже я понял, что мы не в идеальном мире. Мы находимся с последними семью сотнями людей, пытающихся выжить в покинутом городе, и убийца разгуливает на свободе.

Он отчаянно взмахнул руками.

— Альянс помог нам, и я сделаю все возможное, чтобы помочь ему. Включая удар Изверга током, если получится. Если его не убьют до поимки, то в любом случае казнят. Произошедшее в прошлое заключение Изверга доказало, что его нельзя надежно запереть.

Тэд пожал плечами.

— Если бы Феникс не спала, уверен, она бы поддержала мое решение.

Брейден скривился.

— Да уж.

— Но возможно, мне не удастся поразить Изверга электротоком, — продолжал Тэд уже спокойнее. — Подача энергии на третий рельс может не работать из-за возраста оборудования или нарушений в электрической цепи. Если я смогу найти ячейки энергетической сети, относящиеся к метро, то, используя систему контроля, сумею выяснить, что происходит внизу.

Тэд задумчиво щелкнул языком.

— Проблема в том, что я совершенно не разбираюсь в обозначениях сети. Обычно номера ячейкам присваиваются по географическому принципу, и я могу найти участок, соответствующий зданию, по его местоположению. Но система подземки занимает большую территорию в Нью-Йорке. Возможно, каждый туннель имеет свой номер.

— Пока ты это выясняешь, Тэд, мы с Блейз поедим. — Доннел достал из кармана стазисный ключ, открыл свою ячейку и вытащил оттуда тарелку, затем наклонился, чтобы распечатать коробку и для меня.

— Просыпайся и ешь, Блейз.

— Я не спала. — Я поспешно села, достала свою еду и нахмурилась. — Я слишком устала и не чувствую голода.

— Ешь! — приказал Доннел. — Хаос, я не подумал взять столовые приборы.

Я протянула ему пластиковую вилку.

— Химеко положила мне в коробку.

— А. — Доннел осмотрел свою порцию. — Да, у меня тоже что-то есть.

Приступив к еде, я поняла, что все же проголодалась, и проглотила всю рыбу с зимнеежкой. Тэд несколько минут бормотал что-то непонятное себе под нос, а затем вдруг издал победный крик.

— Нашел!

Я приложила палец к губам.

— Не разбуди Феникс.

— Прости. — Тэд понизил голос. — В системе контроля энергетической сети для подземки выделен свой участок. Обозначения состоят из аббревиатуры имени данной линии метро и номера секции туннеля.

Доннел вернул свою опустевшую тарелку в стазисную ячейку.

— Значит, ты можешь видеть использование энергии в каждой секции туннеля на линии?

Тэд кивнул.

— В настоящее время энергия включена в тридцати шести секциях туннеля по эту сторону реки. Еще я вижу, что во многих местах электричество полностью отключено, то есть, их механизмы энергоподачи совершенно не действуют. Неудивительно, после стольких лет перерыва.

— Тридцать шесть секций туннеля используют энергию, — повторил Доннел. — Все они на одной линии метро?

— Они беспорядочно рабросаны по всей системе, — ответил Тэд. — Большинство из них потребляют небольшое количество электричества, соответствующее оставшемуся включенным свету, но есть и дюжина массивных потоков энергии. Или внизу действуют тяжелые механизмы, или перезаряжаются крупные энергохранилища.

— Ты не видишь ничего, способного помочь нам в поисках Изверга? — спросил Доннел.

— В данный момент нет, — отозвался Тэд. — Я установил новый алгоритм, предупреждающий меня о колебаниях тока в туннелях подземки.

— А что с твоим третьим рельсом?

— У этого рельса есть своя электрическая цепь, отключенная по всей системе, — сообщил Тэд. — Я бы предпочел при необходимости включать отдельные секции туннеля, а не всю подземку. Не хочу рисковать задеть кого-то, кроме Изверга, или убить током каких-нибудь одичавших котов.

— Дай мне знать, если обнаружишь свидетельство, что Изверг пользуется подземными туннелями, — попросил Доннел. — Еще я бы хотел, чтобы ты нарисовал нам карту окружающей местности, которая показывает, где именно туннели проходят под улицами. Полагаю, вся эта информация есть в земной сети данных.

Тэд встал, подошел к тумбочке и достал бумагу и карандаш. Затем остановился на месте, хмуро разглядывая карандаш.

— Возможно, тебе будет легче рисовать, если ты сядешь, — предложил Доннел.

— Есть одна проблема, — сказал Тэд. — Я ищу в земной сети данных карты, включающие туннели подземки, и самая последняя из них относится к две тысячи двести девятнадцатому году.

— Вряд ли туннели сильно изменились с тех пор, — успокоил его Доннел. — Систему подземки покинули всего несколькими годами позже.

— Туннели не изменились, — мрачно согласился Тэд. — Но все остальное — да. Всю эту территорию перестроили, когда создавали парламентский комплекс. Большинство старых зданий и улиц полностью уничтожили и заменили новыми. Даже названия районов вокруг города Объединения сменились на «город Единства», когда их признали частью Нью-Йорка.

— Блок упоминал о существовании мест, где стены новых домов или вдаются в туннели, или полностью их перекрывают, — сказал Доннел. — Все эти перестройки означают, что у тебя нет способа выяснить, где проходят туннели?

— Они означают, что мне придется наложить карту две тысячи двести девятнадцатого года на более позднюю и срисовать туннели с одной, а улицы с другой. — Тэд вновь сел. — Это приведет к некоторым неточностям.

Мы с Доннелом переглянулись. По прошлому опыту мы оба знали, что неточности, вызванные необходимостью комбинировать две разные карты, будут меньшей проблемой, чем ошибки, связанные с ограниченными художественными возможностями Тэда.

— Просто постарайся. — Доннел потянулся в куртку и достал конверт от Блока. — Я хочу, чтобы ты нанес на карту и информацию отсюда.

Тэд нервно взглянул на конверт.

— Почему он покрыт красными блямбами?

— Красные блямбы — это восковые печати, — объяснил Доннел. — Существовала традиция запечатывать официальные документы воском, и его полно в Доме парламента. Мы используем его для верности, чтобы никто не баловался с особо секретными посланиями.

Он молча изучил конверт, прежде чем его открыть.

— Никогда не видел на сообщении столько печатей. Блок серьезно встревожен.

Доннел достал из конверта листок бумаги и быстро изучил его.

— Блок сделал заметки о нескольких входах в туннели. Если сможешь их понять, Тэд, то добавь на карту.

Тэд кивнул.

— Как только мы обнаружим Изверга, полагаю, ты планируешь, чтобы мы втроем отправились за ним.

— Я еще не решил, кто будет его преследовать, — сказал Доннел. — Но ты определенно не войдешь в эту группу.

— Тебе придется взять меня с собой, — настаивал Тэд. — Даже если я прямо перед выходом из Дома парламента скажу тебе, где находится Изверг, он может сменить местоположение, пока ты туда дойдешь.

— Ты можешь сообщать нам о передвижения Изверга, семафоря с крыши Дома парламента, — предложил Доннел.

Я кашлянула и указала на очевидное.

— Мы не сможем разглядеть сигналы семафора, находясь в туннелях под землей.

Доннел застонал.

— Ты права.

— Я просто обязан идти с вами, если придется включать третий рельс в секциях туннеля, — горячо повторил Тэд. — Случайное его включение в том месте, где окажетесь вы, приведет к катастрофе.

Доннел вновь застонал.

— И это правда.

Я нахмурилась.

— Но мы не можем втягивать Тэда в опасную ситуацию. Он единственный, у кого есть шанс построить новые межзвездные порталы.

— Я тоже не хочу подвергать Тэда опасности, — согласился Доннел. — Не из-за порталов, а потому, что он понадобится нам живым после ухода из Нью-Йорка. От него зависит, удастся ли нам выторговать безопасный проход вдоль гражданских поселений у Ограды.

— Если мы быстро не разберемся с Извергом, — возразил Тэд, — то никто из нас не покинет Нью-Йорк. Все мы окажемся здесь в ловушке и умрем в огненном шторме.

Доннел вздохнул и встал.

— Я отложу решение о преследователях Изверга, пока мы не получим явные доказательства, что он пользуется системой метро. А сейчас я должен вернуться в зал, поддерживать перемирие между Квинсом и Манхэттеном.

Он посмотрел на меня.

— Блейз, постарайся как следует поспать. У нас был исключительно сложный день, но завтра может быть еще хуже.

Доннел поспешил прочь, а Брейден встал и отошел в дальнюю часть комнаты, чтобы проверить Феникс. Тэд уже мрачно разглядывал листок бумаги и рисовал нечто, похожее на кривую версию территории вокруг Дома парламента, поэтому я прошла через дверь в боковой стене комнаты, чтобы умыться в маленькой ванной. Пробираясь мимо кучи сушащейся одежды, занимавшей половину пола, я уловила свое отражение в зеркале и поморщилась.

Тэд говорил, что я выгляжу бледной, и это было великодушное описание моего измученного лица. По-мужски короткие волосы меня тоже не украшали. На мгновение я с завистью вспомнила длинные локоны, к которым привыкла в детстве в Лондоне. Мама аккуратно расчесывала их каждое утро и завершала ритуал, целуя меня в лоб.

При этом воспоминании, одновременно драгоценном и болезненном, я покачала головой и вернулась в основную больничную комнату. Тэд оторвал взгляд от рисунка и протянул ко мне руку. Я села в кресло рядом с ним и взяла его ладонь в свою.

Тэд посмотрел на Брейдена, хмуро изучавшего график состояния над кроватью Феникс.

— Я надеялся, что у нас будет больше пяти минут наедине.

Я пожала плечами.

— Сейчас все сложно.

Несколько минут мы посидели в тишине. За последние шесть лет у меня сложилась привычка каждый день на рассвете выходить на крышу нашего крыла и салютовать флагу Сопротивления Земли. Я и теперь делала это по утрам, когда Надира могла присмотреть за Брейденом и Феникс.

Тэд ходил на крышу со мной, и мы успевали урвать несколько поцелуев на ледяном ветру, но он был прав — мы никогда не могли провести наверху больше пяти минут наедине. По вечерам мы обычно сидели какое-то время здесь, в больничной палате, и держались за руки, но всегда осознавали присутствие Брейдена и Феникс.

Я понимала, что Тэда такие ограниченные отношения разочаровывают. Меня они тоже огорчали, но сегодня я все время думала о Раэни и Бродяге. Они прекрасно подходили друг другу. Дикую натуру Бродяги уравновешивали цельность и практичность Раэни. Когда она возглавила Манхэттен, я думала, у них есть все шансы на счастье, как и у любой другой пары в альянсе, но теперь Бродяга мертв.

Обычно тепло руки Тэда успокаивало меня, но сейчас оно лишь напоминало, что огонь Бродяги навсегда покинул этот мир. Если самая идеальная пара не смогла обрести счастье, то у таких неподходящих людей, как мы с Тэдом, нет никаких шансов.

— Мне нужно немного поспать, — сказала я.

Тэд отпустил мою руку и вернулся к работе над картой. Я сделала четыре шага до своей койки и сдвинула ширмы вокруг нее. Аккуратно убрала ботинки под кровать, стянула с себя мокрую одежду и сунула ее в корзину для стирки, затем открыла тумбочку. Я достала пижаму, но передумала и выбрала новый комплект дневных вещей. Сейчас, когда Квинс и Манхэттен на грани войны, я должна быть полностью одета даже ночью.

Я легла на кровать и мягко позвала:

— Тэд.

— Да?

— Когда закончишь карту, выключи свет и ложись спать.

— Хорошо. — Тэд помолчал и продолжил: — Что бы ни произошло в ближайшие несколько дней, обещай мне, что будешь осторожна.

— Я буду осторожна, насколько смогу.

Я закрыла глаза и почти мгновенно заснула. После полуночи оружие разбудило меня предупреждением о нарушении периметра, но оранжевый цвет точки на дисплее слежения показал, что это Надира идет к нам по коридору.

Основные светильники на потолке сейчас не горели, но на подоконнике у кровати Феникс стояла лампа, которая давала мягкий свет, помогая тем, кто присматривал за больной ночью. Я не стала вставать с кровати, лишь немного сдвинула ширму и увидела, как Надира беззвучно прошла по комнате. Она накинула на голову любимый красный с золотом шелковый шарф, и золотые прожилки в ткани засияли в электрическом свете, когда сестра остановилась у кровати Феникс.

Когда Надира вышла, я снова заснула, но на этот раз увидела во сне Изверга, стоявшего у высокого окна и смотревшего на охотничью группу Аарона. Я не знала, как выглядит снайперская винтовка, но Изверг из сна держал расплывчатый, похожий на палку предмет. Мерзавец наставил предмет на Бродягу, выстрелил, и фигура несчастного сложилась, тихо падая на землю.

Видение прервалось и тут же началось вновь, но на этот раз целью Изверга был Тэд. Когда винтовка выстрелила, Тэд с плачущим звуком рухнул, и я увидела, как его череп раскрылся, обнажая серебристые завитки импланта.

Я проснулась с судорожным вздохом, вновь услышала плач и поняла, что он исходит от Феникс. Я вскочила с кровати и уже отодвинула ширму, чтобы подойти к иномирянке, когда услышала голос Брейдена.

— Я дам Феникс лекарство, Блейз. Возвращайся в постель.

Я легла в кровать, несколько минут прислушивалась к бормотанию в другом конце комнаты, а затем вновь уснула. И крепко спала, пока оружие не разбудило меня вторым предупреждением о нарушении периметра. Я изучила дисплей слежения и увидела, что по коридору движется зеленая точка Доннела.

Я расслабилась, решив, что пришло утро и отец хочет поговорить со мной перед завтраком, затем воспользовалась оружием, чтобы проверить время, и вновь напряглась. До рассвета оставалось еще больше двух часов. Если Доннел идет поговорить со мной, значит, произошло что-то плохое.

Я перекатилась, села на край кровати, сунула ноги в ботинки, а затем поспешила в слабо освещенный коридор навстречу Доннелу. Едва увидев меня, он заговорил.

— Мы должны сейчас же перевести иномирцев на шестой этаж крыла Сопротивления.

Я моргнула и быстро покачала головой.

— Опасно передвигать Феникс, пока она так больна.

— Не так опасно, как оставлять ее здесь.

Глава 12

Я не стала задерживать его вопросами, просто пошла обратно в больничную палату. Доннел хлопнул по выключателю у двери, и полутьма в комнате сменилась ослепительно ярким светом. Со стороны кровати Тэда послышался бессловесный крик протеста.

— Всем просыпаться и одеваться! — крикнула я. — Мы должны перебраться на шестой этаж Сопротивления.

— Что? — Голос Брейдена звучал нечетко, словно он еще не совсем очнулся.

— Всем просыпаться и одеваться, — повторила я. — Я уже одета, поэтому помогу Феникс.

Я поспешила к ее кровати и увидела, что иномирянка сидит и оглядывается расширенными от страха глазами.

— Сиди спокойно, Феникс, — сказала я. — Я найду какую-нибудь одежду, которую ты сможешь натянуть на пижаму.

Клацнула одна из ширм, отодвинутая в сторону, и появился полуодетый Тэд.

— Почему мы уходим?

— Группы людей из Манхэттена и Квинса всю ночь собираются в зале и перебрасываются оскорблениями, — ответил Доннел. — Блок все время приказывает своим людям вернуться в манхэттенское крыло, но Раэни не видно, поэтому я изо всех сил стараюсь удержать под контролем представителей Квинса. За последний час спор обострился. Акула, Злодей и Змееныш явно баламутят воду в Манхэттене, а Майор, Нерон и Лев раздувают ругань со стороны Квинса.

К нам подошел Брейден, натягивая через голову майку.

— Все это сторонники Изверга, так?

— Да, — согласился Доннел. — Кажется, будто они нападают друг на друга, но я думаю, мерзавцы на самом деле работают вместе, чтобы усилить гнев с обеих сторон. Ситуация на грани открытого конфликта, а вдобавок к этому последние три часа продолжается сильный снегопад.

— Почему снег представляет проблему? — спросил Тэд.

У Тэда невероятно много информации на самые разные темы, но иногда он проявляет полное незнание простейших вещей. В вопросах снега он особенно слаб, поскольку в его родном мире, Адонисе, зимы не настолько холодны. Я объяснила иномирцу очевидное.

— Мы не можем выкопать могилу в метель или при наличии толстого слоя снега.

— Я бесполезен, — пробормотал себе под нос Тэд. — Да, конечно. Если снег не позволяет похоронить Бродягу, это огромная проблема.

— У нас нет шансов смягчить ситуацию, пока тело не предано земле, — подтвердил Доннел. — Мы с Надирой решили отвести пациентов через зал в их крылья здания и не рисковать, что из-за стычки в зале больные останутся в ловушке в Святилище.

— Нам надо проходить через зал, чтобы попасть в другие части здания? — спросил Тэд. — Мы не можем подняться по лестнице и пройти через Палату парламента? Я помню, что она прямо над залом и имеет защитные двери, связующие ее со всеми крыльями дома.

Доннел покачал головой.

— Нет возможности попасть в другие крылья через верхние этажи. В начале существования альянса двери в Святилище оставались открыты, поскольку это была общая территория.

Его лицо вытянулось.

— Затем, восемнадцать лет назад, в Святилище произошло убийство. Люди обнаружили, что убийца воспользовался Палатой парламента, чтобы проскользнуть сюда незамеченным. Двери в Палату и в банкетный зал наверху запечатали, чтобы больше никто не мог такого повторить.

— Понятно, — подавленно ответил Тэд.

— Надира пошла организовать эвакуацию двух других палат, — продолжал Доннел. — Она говорит, там нет пациентов в тяжелом состоянии, и в каждом подразделении есть, по крайней мере, один человек с сестринским опытом, способный о них позаботиться. Поскольку Надира принадлежит к Сопротивлению и обладает доступом на шестой этаж, она сумеет сама продолжить лечение Феникс.

— Но Феникс не сможет дойти до зала, — возразил Брейден. — Не говоря уже о подъеме по лестнице на шестой этаж крыла Сопротивления.

— Естественно, мы об этом подумали, — огрызнулся Доннел. — Надира говорит, если бы кто-нибудь другой из пациентов был так болен, она бы осталась здесь и понадеялась, что правила альянса защитят пациентов в Святилище, но учитывая уровень ненависти к иномирцам…

— Изверг хотел нас убить, — слабо, но убежденно вступила в разговор Феникс. — Его сторонники тоже могут попытаться с нами разделаться. Я как-нибудь смогу дойти до комнат Сопротивления.

— Тебе не нужно никуда идти, — успокаивающим тоном отозвался Доннел. — Мы отвезем тебя в крыло Сопротивления в инвалидном кресле, а затем отнесем наверх.

Он помолчал.

— Надира прикатит сюда кресло через минуту. Блейз, не забудь взять лекарства Феникс. Если скоро ей понадобится новая доза, то лучше дать ее сейчас.

Я стояла на коленях, просматривая вещи в тумбочке у кровати Феникс и обдумывая, как одеть больную. Сейчас я схватила куртку, встала и повернулась, чтобы ответить Доннелу.

— Лекарства и график лечения Феникс у меня в кармане. Она должна принимать лекарство только через три часа.

— Хорошо, — сказал Доннел. — Тэд, где информация от Блока и удалось ли тебе нарисовать карту?

— Да. Все здесь. — Тэд схватил стопку бумаг, лежавших у его кровати, и бросил их Доннелу.

— Спасибо. Заканчивайте сборы как можно скорее. Вам придется оставить свои вещи здесь и забрать их позже, поскольку сейчас каждая секунда на счету. Я должен срочно вернуться в зал. — Не дожидаясь ответа, Доннел вышел из комнаты.

Я старательно сформулировала в уме семь слов:

— Оружие, приказ: дисплей слежения на максимальную дальность.

Мое оружие ответило запутанной массой линий, которые показывали большую часть нижнего этажа Святилища. Три бирюзовые точки, обозначавшие иномирцев, находились рядом со мной. Две другие палаты уже опустели, но группа человек в двадцать шла по коридору, который вел через склады ко входу в зал. Эта группа включала оранжевую точку Надиры и две желтые точки других медсестер. К ним быстро приближался зеленый знак, соответствующий Доннелу.

Я повернулась к Феникс.

— Не хочу, чтобы ты потратила все свои силы на одевание, поэтому план таков: ты просто накинешь куртку на пижаму. Но первым делом нам надо натянуть на тебя носки и ботинки. Я помогу тебе сесть на край кровати.

Подошедший Тэд тревожно взглянул на Феникс.

— Не легче ли Феникс влезть в тапки?

— Важно, чтобы она нормально обулась, — твердо сказала я и указала пальцем на ноги Тэда. — И ты тоже.

Тэд нахмурился. Он имел привычку задавать вопросы в неподходящий момент, и я ожидала неуместного любопытства сейчас, но иномирец просто поспешил прочь.

Кажется, я бесконечно долго усаживала Феникс на край кровати и натягивала на нее носки. Когда же взялась за ботинки, подошел Брейден.

— Я полностью одет и обут. Могу я чем-нибудь помочь?

Я кивнула.

— Подержи Феникс, пока я натяну на нее обувь и куртку.

Послышался отдаленный крик, и Брейден нервно взглянул на дверь.

— Что там происходит? Не пора ли Надире с креслом быть здесь?

Я секунду рассматривала свой дисплей слежения. Группа Надиры остановилась в складском районе Святилища. Зеленая точка Доннела сейчас была впереди них и бегом направлялась к залу.

Я затолкала левую ногу Феникс в ботинок и заговорила, как надеялась сама, спокойным уверенным тоном.

— Надира скоро придет.

— А если не придет? — спросил Брейден.

— Тогда кому-нибудь придется отнести Феникс в крыло Сопротивления. — Я надела на иномирянку второй ботинок. — Думаешь, ты с этим справишься, Брейден?

— Да.

Когда я взяла куртку больной и накинула ей на плечи, к нам подошел Тэд.

— Я могу помочь нести Феникс.

— Брейден переболел зимней простудой гораздо легче, чем ты, — ответила я. — Если понадобится, он понесет Феникс, а ты перехватишь ее, когда Брейден устанет.

Вдалеке послышался еще крик.

— Надира не идет, — напряженно сказал Брейден. — Нам пора двигаться.

— Надира скоро придет, — повторила я, и на этот раз не пришлось изображать уверенность. Мой дисплей слежения показал, что группа желтых и белых точек неподвижна, но оранжевая точка Надиры направлялась обратно к нам. Когда она с инвалидным креслом появилась в дверях, Брейден вздохнул с облегчением.

— Мы с Брейденом возьмем Феникс под руки и усадим ее в коляску, — быстро сказала я.

Через мгновение иномирянка сидела в кресле. Надира вышла из комнаты, и Брейден вытолкал следом коляску. Я шла за ними, когда Тэд похлопал меня по плечу. Я повернулась к нему и нахмурилась, увидев приложенный к губам палец.

Тэд наклонился и прошептал мне на ухо:

— Дальность слежения твоего оружия достигает зала?

Я потрясенно взглянула на него и прошептала в ответ:

— Откуда ты знаешь о слежении? Ты не говорил о нем прежде.

Тэд пожал плечами.

— Я просмотрел подробную информацию об оружии агентов в земной сети данных. Было очевидно, почему вы с Доннелом держите возможности слежения в секрете, поэтому и я ничего не сказал.

Я улыбнулась.

— Ты явно набрал немного здравого смысла с тех пор, как прибыл в Нью-Йорк. Эта комната примыкает к задней двери Святилища, поэтому экран слежения моего оружия не дотягивается до зала, но я смогу увидеть, что там происходит, когда мы немного приблизимся. Давай двигаться.

Мы быстро догнали остальных. Надира провела нас через больничную часть Святилища до второй группы пациентов, стоявших у складских помещений. Я увидела, что группа включает в себя еще одну женщину на коляске и пару человек, шедших на костылях.

— Мы должны подождать здесь, пока Доннел не скажет, что входить в зал безопасно, — объяснила Надира.

Мы подошли достаточно близко к залу, чтобы мой дисплей слежения показал точки людей, столпившихся внутри. Я скривилась, увидев, что там собралось гораздо больше ста человек. Крики теперь звучали громче. Я не поняла ни слова, но кажется, узнала голоса Майора и Акулы.

Заговорила одна из сестер, бывшая, судя по тону, на грани паники:

— Мы не сможем пройти через зал. Мы здесь в ловушке!

— Мы не в ловушке, — поспешно возразила я. — Все внешние двери и окна Дома парламента сейчас заперты, но я могу их открыть. Если мы не сможем пройти через зал, я отопру заднюю дверь Святилища и по улице проведу людей до входов на территорию их подразделений.

— Нам нельзя выходить наружу, — произнес мужской голос из последних рядов толпы. — Там может поджидать Изверг со снайперской винтовкой.

— У меня есть оружие агента, — ответила я со всей возможной убедительностью. — Если Изверг окажется где-то возле нас, я его застрелю. Но я не выведу людей на улицу без крайней необходимости. Больным опасно выходить на мороз, к тому же, ступеньки там будут неудобны для людей в колясках и на костылях.

Я услышала бормотание Брейдена.

— Именно поэтому нам было важно надеть ботинки. На случай, если придется выходить на улицу в снег.

Минутой позже к нам подошел Доннел.

— Больные из Лондона и Бруклина должны пойти со мной.

— Почему не все мы? — спросил тот же мужской голос, что и раньше.

— Первыми я отведу людей из Лондона и Бруклина, потому что их подразделения не участвуют в споре и их крылья здания на этой стороне зала. — Доннел поманил меня к себе. — Блейз, ты мне нужна.

После недолгого замешательства группа разделилась надвое, а затем мы ввосьмером двинулись за Доннелом по коридору к залу. Отец остановился на большой открытой площадке у подножия лестницы Святилища.

— Мы с Блейз проведем вас через занавес, — сказал он. — Вы как можно скорее направитесь в свои части здания. Охрана Призрака и Льда готова вам помочь.

Он подошел к занавесу Святилища, и я встала рядом. Дисплей слежения моего оружия показывал, что за последние несколько минут количество людей в зале возросло. В основном, группы собрались в углах комнаты, принадлежащих Квинсу и Манхэттену и наверняка включали худших смутьянов обоих подразделений.

— Будь готова идти по моему приказу, — предупредил Доннел. — Три. Два. Один. Вперед!

Мы с Доннелом миновали занавес. Я была права — смутьяны находились здесь. Майор, Нерон и Лев возглавляли толпу в углу Квинса. На территории Манхэттена Акула, Злодей и Змееныш широко улыбались друг другу, а Блок неодобрительно смотрел на них. Офицеры Доннела, включая Аарона, стояли в центре комнаты. Очевидно, ночной отдых Аарона прервали так же, как и мой.

Увидев, как мы вошли в зал, люди затихли и медленно повернулись к нам. Глядя вперед, как и Доннел, я подошла к остальным офицерам в центре комнаты, и услышала за спиной шарканье ног. Дисплей слежения показал, что три белые точки и одна желтая сдвинулись направо и вошли в бруклинское крыло, а еще три белые точки переместились налево и вошли на территорию лондонского подразделения в передней части зала.

Со стороны Майора послышался хриплый смех.

— Доннел, нет необходимости стоять и охранять людей из бруклинского и лондонского подразделений. Кровь Бродяги на руках манхэттенцев.

— Убийство Бродяги злит меня так же, как и тебя, — отозвался Акула. — Но Манхэттен не несет ответственности за его трагическую смерть. Как повторяет тебе Блок, мы отказались от Изверга до того, как он убил Бродягу.

Блок взглянул на Акулу с явным раздражением, очевидно, желая накричать на смутьяна, но не зная, как критиковать человека, повторившего его собственные слова.

Доннел покачал головой.

— Учитывая, что и Майор, и Акула были ярыми сторонниками убийцы Бродяги, у них сейчас нет права выступать.

— Я поддерживал Изверга лишь потому, что он манипулировал и угрожал мне, — сказал Акула.

Я недоверчиво посмотрела на него. Меня не удивило, что Акула солгал о своей мотивации, но поразили использованные им слова. Я заметила, как Акула повернулся и посмотрел в принадлежащий Квинсу угол комнаты, и на какой-то странный момент они с Майором уставились прямо в глаза друг другу.

— Я благодарен, что Блейз освободила нас от власти страха перед Извергом, — продолжал Акула деревянным голосом человека, повторяющего старательно заученные слова. — Теперь я абсолютно лоялен Блоку. Манхэттену повезло, что его возглавляет такой сильный и опытный лидер.

Я едва успела заметить отвращение на лице Блока, как заговорил Майор.

— Изверг манипулировал и угрожал мне тоже. Теперь я целиком предан Квинсу.

Помедлив, он продолжил с чрезмерно подчеркнутым сожалением:

— Я бы выразил полную преданность и Раэни, но ее здесь явно нет. Понятно, что женщина может поддаться скорби, но Остров Квинс нуждается в сильном и опытном руководителе в это кризисное время.

Я услышала, как Доннел пробормотал себе под нос что-то подозрительно похожее на ругательство, которое он не одобрял у своих офицеров, а затем заговорил громче с едва сдерживаемым бешенством.

— Пациенты больницы желают вернуться в манхэттенское и квинское подразделения. Я напоминаю всем о правилах альянса, обеспечивающих безопасность больных. Пожалуйста, возвращайтесь в собственные крылья здания, чтобы дать им мирно пройти через зал.

Майор немедленно кивнул.

— Возможно, Изверг не уважает правила Святилища, но Остров Квинс — да. Наши люди вернутся в свою часть здания и пробудут там до утра.

— Я уверен, Блок желает, чтобы и Манхэттен выказал равное уважение, — сказал Акула.

Блок бросил на него убийственный взгляд.

— Блок может и сам отдавать приказы. Манхэттен вернется в свои помещения и прождет там до утра.

Люди в манхэттенском и квинском углах, похоже, смутились при столь резком изменении высказываний со стороны Майора и Акулы, но повернулись и ушли за занавес. Доннел дождался, пока зал не опустел, и проговорил злым тоном:

— Майору и Акуле следует пойти и осквернить себя.

— Если бы у меня оставались какие-то сомнения, что эти двое работают вместе, сейчас я бы в этом полностью убедился, — задумчиво протянул Мачико. — Интересно, как долго пришлось Майору учить Акулу словам о манипуляциях и угрозах.

— Теперь мы знаем, с чем связаны последние несколько часов старательно управляемого спора, — с горечью вступил Доннел. — Сторонники Изверга не пытались развязать войну между Квинсом и Манхэттеном. Они создавали кризис, чтобы дать Майору предлог для претензии на лидерство. Возможно, он уже созывает сход членов Острова Квинс.

— Нет, я так не думаю, — ответила я. — Майор особенно подчеркнул слова об ожидании до утра. Раэни отобрала у него главенство Квинсом здесь, в зале, на глазах у всего альянса. Я думаю, Майор хочет, чтобы весь альянс наблюдал, как он вернет себе власть.

Доннел ткнул в меня пальцем.

— Ты права, Блейз. Раэни публично унизила Майора перед всем альянсом, и он хочет восстановить свой статус, провернув то же самое с ней. Когда альянс соберется на завтрак, Майор захватит лидерство в подразделении, и вот тогда у нас действительно начнутся проблемы.

Глава 13

Доннел пробежался пальцами по волосам.

— Если Майор собирается захватить власть в Квинсе за завтраком, это означает, что у нас есть два часа, чтобы его остановить. Вероятно, мне стоит произнести речь и напомнить всем, как глубоко замешан Майор в борьбе Изверга за власть.

Мы с Мачико вздрогнули.

— Другие подразделения яростно настаивают на независимости, Шон, — сказал Мак. — Если ты со своей речью публично вмешаешься во внутреннюю политику Квинса, то оттолкнешь от себя весь альянс.

— Блока, Призрака и Льда перспектива возвращения Майором контроля над Квинсом пугает так же, как и меня, — возразил Доннел.

Мачико вздохнул.

— Еще больше их испугает, если ты займешь одну из сторон в споре за власть в Квинсе. Ты восемнадцать лет удерживал лидерство в альянсе благодаря тому, что жестко и справедливо следовал правилам, невзирая на лица, и никогда не вмешивался во внутренние дела подразделений.

— Мачико прав, но есть и другая причина, по которой ты не можешь выступить с речью. — Я поколебалась, пытаясь подобрать более дипломатичные выражения. — Майор явно строит свою претензию на власть на двух пунктах. Во-первых, Раэни руководит Квинсом всего несколько дней, а значит, неопытна. Во-вторых, она женщина, и это, как заявит Майор, ее слабость.

Я помолчала.

— Если ты начнешь вести битву Раэни вместо нее, чего никогда раньше не делал, это создаст впечатление, что ты сам веришь в ее слабость. Так ты скорее принизишь возможности Раэни, чем ей поможешь.

Доннел застонал.

— Ты права. Именно Раэни должна разобраться с Майором, но она несет вахту над телом Бродяги и, возможно, не знает о происходящем. Я не спровоцирую проблем, если пошлю ей сообщение о перепалке в зале? Я мог бы сформулировать его, как жалобу на поведение Майора, а не предупреждение.

— Есть опасность, что Майор перехватывает все письменные сообщения для Раэни, — заметила я. — Тебе лучше поговорить с Роком или Мадрой. Думаю, после смерти Бродяги это самые преданные сторонники Раэни.

— Как только мы обеспечим безопасность всех пациентов больницы, я попробую привлечь внимание кого-нибудь из Квинса, — согласился Доннел. — Ты можешь сейчас вернуться к больным? Сперва отправь через зал людей из Сопротивления, Квинса и Манхэттена, а затем проводи иномирцев на шестой этаж нашего крыла.

— Ты уверен, что их необходимо вести на шестой этаж? — спросила я. — Для Феникс было бы легче расположиться в одной из пустых комнат на первом этаже.

— Для иномирцев небезопасно, если их от зала отделяет лишь занавес, — мрачно отозвался Доннел. — Если Майор победит в борьбе за лидерство, он использует старую тактику объединения подразделения, возбуждая ненависть к внешним группам. Поскольку Майор тесно связан с Акулой и Злодеем, возможно, он не захочет заводить конфликт с Манхэттеном слишком далеко, а иномирцы — это очевидная альтернативная цель.

Я кивнула и поспешила через занавес в Святилище и дальше по коридору, где ждали больные. Надира склонилась над обмякшей в кресле Феникс, проверяя ее пульс, но сейчас беспокойно взглянула на меня.

— Крики внезапно прекратились. Это хорошо или плохо?

— Сейчас люди разошлись по своим частям здания, — сказала я. — Мы с Доннелом должны провести оставшихся больных через зал, пока тихо. Все из Сопротивления, Манхэттена и Квинса должны идти вперед. Через пару минут я приведу иномирцев.

— Ты не собираешься нас охранять, когда мы пойдем через зал? — спросил тот же мужской голос, который жаловался, когда пациенты из Бруклина и Лондона ушли первыми.

Я повернулась к выступавшему, увидела, что это Жало из Манхэттена, и постаралась сдержать смех. Всего несколько дней назад он расхаживал, отпуская насмешливые реплики о бесполезности женщины в качестве заместителя главы альянса. Затем ушел с охотничьей группой Виджея, залез на крышу, настрелять из лука гусей, та обвалилась под его весом, и он серьезно повредил ногу.

Поверхностные раны Жала легко излечили восстановительными средствами, но нам не хватало специальных знаний, необходимых для использования древних лекарств при внутренних повреждениях, поэтому те должны были исцелиться естественным путем. Сейчас, ковыляя на костылях, Жало явно понимал, насколько уязвим в схватке, и ныл, чтобы та самая презренная женщина-заместитель его защитила.

Что еще смешнее, он являлся одним из самых преданных сторонников Изверга и близким другом Акулы и Злодея. Сейчас Жало хотел спасения от проблем, вызванных его же приятелями, и боялся, вдруг Изверг пристрелит бывшего дружка по ошибке, если придется выходить на улицу.

Я ответила, очень стараясь сохранить ровный тон:

— Доннел и все его офицеры ждут в зале и готовы присмотреть за вами во время прохода. Я получила приказ охранять вас сзади. Теперь идите быстрее.

Жало поспешил прочь, громко цокая костылями по полу. Остальные пациенты двинулись следом. Медсестра толкала женщину в инвалидной колясе. Но Надира осталась с нами.

— Думаю, Доннел ожидал, что ты уйдешь с остальными, Надира, — сказала я.

Она упрямо покачала головой.

— Я остаюсь со своей пациенткой.

Я приняла ее ответ и выждала, пока дисплей слежения моего оружия не показал, что другие больные и сестра достигли своих частей здания.

— Теперь пора, — сказала я, прошла по коридору и через занавес в зал. Когда показалась наша группа, Доннел подошел посмотреть на Феникс и нахмурился.

— Феникс, сразу за входом в крыло Сопротивления есть несколько матрасов. Не хочешь прилечь на один их них? Ты могла бы отдохнуть час или два, а затем мы отнесем тебя на шестой этаж.

Феникс сгорбилась в своем кресле, но сейчас заставила себя сесть прямо.

— Нет. Я понимаю, что мы будем в большей безопасности за стальной защитной дверью на шестом этаже. Надо идти туда сейчас же.

— Если ты так хочешь. — Доннел повернулся к своим офицерам. — Я, очевидно, не могу рассчитывать, что Лютер и Жюльен прекратят споры, пока несут Феникс наверх, поэтому не могли бы ей помочь Уэстон и Виджей?

Я пошла вперед, придержать занавес Сопротивления, и увидела, что путь перекрывает пара матрасов, но Тэд поспешно миновал дверной проход и оттащил их в сторону. Брейден дотолкал кресло Феникс до подножия лестницы, а там Уэстон с Виджеем взяли его за подлокотники и подняли.

Тэд беспокойно посмотрел на них.

— Вы немного староваты, чтобы пытаться затащить Феникс наверх. Лучше позвольте нам с Брейденом это сделать.

Я поморщилась. Уэстона и Виджея явно задевали замечания об их возрасте.

— Виджей, ты придушишь Тэда? — спросил Уэстон. — Или хочешь, чтобы я это сделал?

— Я подумывал использовать его как мишень для тренировок в стрельбе из лука, — ответил Виджей.

Уэстон рассмеялся.

— Соблазнительная мысль, или мы можем просто вернуться к старой идее сбросить его с крыши.

Я услышала судорожный вздох Феникс, а Тэд нервно отступил на шаг.

— Пожалуйста, не шутите так, — попросила я.

— А мы шутили, Виджей? — спросил Уэстон.

— Я совершенно серьезно, — ответил тот.

— Хватит! — резко сказала я. — Вы пугаете Феникс.

— Да, ваша пара должна сейчас же прекратить расстраивать мою пациентку, — приказным тоном заявила Надира. — Иначе обнаружите что ваша следующая рана потребует необычно болезненного лечения.

Уэстон вздохнул.

— Мы могли бы договориться, что объясним Тэду несколько простейших фактов, а не убьем его.

— Вы можете объяснять свои простейшие факты, пока несете Феникс по лестнице, — сурово возразила Надира.

Уэстон и Виджей начали подъем, без всяких усилий неся Феникс между собой.

— Тэд, похоже, не понимает, — сказал Виджей, — что мы находились в первых рядах бойцов Сопротивления с тех пор, как Доннел впервые поднял флаг.

— Именно, — подхватил Уэстон. — И после тридцати лет борьбы мы все еще живы. Это доказывает, что мы не только невероятно симпатичны, остроумны и очаровательны, но и сильны, быстры и смертоносны во всех видах столкновений. Любой, кто небрежно отодвигает нас в сторону как стариков, совершает страшную и, возможно, фатальную ошибку.

— Вы правы, — поспешно ответил Тэд. — Я очень сожалею о своих глупых словах.

Уэстон взглянул на Виджея.

— Прощаем малыша?

— Полагаю, стоит проявить снисхождение к мальчику, едва покинувшему ясли, — ворчливо согласился Виджей.

Безупречно действуя в паре, они обогнули с креслом Феникс поворот лестницы и встали на следующий пролет.

— А куда вообще мы ведем иномирцев? — спросил Уэстон. — Обратно в их комнаты в коридоре Б6?

— Нет, — резко сказала Феникс. — Мы не можем туда вернуться. Мы были там, когда Тэда чуть не сбросили с крыши. Нам надо перейти в квартиру Блейз.

Я моргнула.

— Моя квартира состоит только из маленькой спальни и гостиной. До ухода альянса из Нью-Йорка еще больше двух месяцев. Вы не можете так долго спать у меня на полу в гостиной.

— Комнаты в коридоре Б6 подходят для больных в состоянии Феникс, — вступила Надира. — Только не такие тесные, как квартира Блейз. Я планировала устроить временную палату в одном из крупных конференц-залов.

— Но нам нужно пойти к Блейз. — Голос Феникс дрожал от расстройства. — Это единственное место, где я чувствовала себя в безопасности с момента приземления в Нью-Йорке.

— Тогда для начала пойдем в мою квартиру, — быстро сказала я. — Но Надира права — нам нужно больше места. Как тебе квартира рядом с моей? Она гораздо просторнее, с двумя спальнями и большой гостиной.

— Мы поселимся там все вчетвером? — спросила Феникс.

— Я думала остаться у себя, а вы втроем будете жить по соседству, — осторожно ответила я.

Феникс слабо охнула, выражая сомнение. В нынешнем лихорадочном состоянии ее явно заклинило на мысли, что моя квартира — единственное безопасное место не только в Нью-Йорке, но и на всей Земле.

— Помни, что сейчас, обладая оружием, я могу защитить вас гораздо лучше, — сказала я.

На протяжении двух лестничных пролетов, пока Феникс обдумывала предложение, стояло молчание.

— В твоей квартире на двери есть восемь задвижек для дополнительной безопасности, — задумчиво протянула она. — Можно поставить восемь задвижек и на нашу дверь?

— Конечно, — ответила я. — У меня есть много лишних комплектов. Если кто-нибудь попытается к вам вломиться, я услышу шум, тут же приду и разберусь.

Феникс отреагировала мягким вздохом, похоже, означавшим согласие.

Когда мы дошли до шестого этажа, я приложила ладонь к защитной плате, и толстая стальная дверь отворилась.

— Виджей, Уэстон, я не думаю, что нам еще нужна ваша помощь, вы можете вернуться к Доннелу в зал.

Офицеры аккуратно опустили кресло Феникс на пол и повернулись к лестнице.

— Уэстон, ты когда-нибудь думал о том, как сложилась бы наша жизнь, не будь Шон Доннели так поразительно хорош собой? — спросил Виджей. — Никому из нас даже в голову бы не пришло вступить в Сопротивление.

— Истинная правда, — согласился Уэстон. — Возможно, мы бы никогда не встретились, и ты бы женился на мужчине, который в меня стрелял.

— Он стрелял ненамеренно, — сказал Виджей.

Уэстон недоверчиво фыркнул.

Я задумалась, существовал ли этот мужчина на самом деле, или Виджей и Уэстон его только что выдумали. Их шутливые перепалки обычно включали элементы правды, но богато сдобренные чистейшей фантазией.

Я двинулась к своим апартаментам, Надира толкала следом коляску Феникс, а Брейден и Тэд замыкали процессию. Пройдя через противопожарные двери в последний отрезок коридора, я почувствовала болезненное ощущение в желудке.

Обещать иномирцам квартиру рядом с моей было ошибкой. После всего, что вскрылось за последние несколько недель, я думала, мол, без проблем войду в это помещение, но ошибалась. Всплыли воспоминания шестилетней давности, а мои новые знания лишь добавили им болезненности.

Я заставила себя шагать ровно, открыла дверь в свое жилище и включила свет.

— Феникс, ты можешь отдохнуть здесь, пока мы вымоем и подготовим твою комнату в другой квартире. Надира устроит тебя со всеми возможными удобствами.

— Спасибо, — ответила иномирянка.

Я достала из кармана лекарства и график лечения Феникс и вручила их Надире.

— Теперь я покажу Тэду и Брейдену соседнюю квартиру.

Надира кивнула, а оба иномирца двинулись вслед за мной к следующей створке. От одного вида дверной ручки я ощутила абсурдное напряжение, но постаралась проговорить спокойно:

— Эта квартира принадлежала Ханне до того, как ее поймали на воровстве и переселили вниз.

Тэд нахмурился.

— Почему Ханна получила квартиру больше твоей?

Я пожала плечами.

— Она хотела больше места, а меня это не настолько волновало, чтобы спорить. Здесь никто не был шесть лет, поэтому я думаю, что потребуется серьезная уборка.

— Я могу этим заняться, — оживленно предложил Брейден. — На Адонисе я работал уборщиком.

Я взглянула на него в замешательстве.

— Я думала, ты работал пилотом.

— Так и есть, но самолеты похожи на порталы. Старые ломаются, и даже на Адонисе нет технологий, чтобы построить новые. Работы для пилотов с каждым годом все меньше, а если мы когда-нибудь доберемся до Зевса, я сомневаюсь, что для меня найдется самолет. Я подумываю научиться уходу за больными.

— Это очень хорошая идея, — согласилась я. — Ты великолепно себя проявил, помогая Надире присматривать за Феникс.

Я потянулась к дверной ручке, и меня накрыло воспоминание об одном тяжелом дне. Ханну поймали на воровстве драгоценных лекарств, хранившихся здесь, на шестом этаже. Я точно помнила плаксивые ноты в ее голосе, когда она говорила, что это глупое недоразумение.

Ханна была моей лучшей подругой, поэтому я поверила в ее версию истории и попыталась переубедить Доннела. Но он остался непоколебим, лишив Ханну доступа на шестой этаж и приказав ей переселиться вниз.

Ханне даже не дали времени забрать из квартиры вещи. Я стояла в этом коридоре, беспомощно глядя, как Доннел и два его офицера зашли внутрь и появились через несколько минут с ее пожитками, распиханными по мешкам.

Когда они ушли, я зашла в грустную опустевшую квартиру и какое-то время стояла, молчаливо горюя из-за несправедливости отца, а затем развернулась и вышла. Я в бешенстве хлопнула за собой дверью и с тех пор ее не открывала.

Почему я не догадалась, что тогда произошло нечто до ужаса неправильное? Почему не поняла, что Ханна могла быть мне настоящей подругой в лондонском детстве, но теперь работала на Изверга? Почему оставалась предана Ханне следующие шесть лет, веря ее отравляющей лжи о Доннеле?

Я вспомнила сказанные Виджеем слова, о том, как могла повернуться иначе их жизнь. Моя жизнь и отношения с отцом тоже имели шанс сложиться по-другому.

— Что-то не так? — спросил Тэд.

Когда я открыла дверь и потянулась к выключателю, в нос мне ударила мерзкая вонь.

— Да. Мы не сможем воспользоваться этой квартирой, потому что ставни прохудились и пропускают воду.

— Мы не сможем починить ставни и убрать здесь? — спросил Брейден.

— Нет. — Я включила свет и указала на толстые пятна плесени на стенах и полу. — Это ты никогда не сможешь отчистить.

— Ты права, — грустно согласился Брейден.

Я отступила и вновь закрыла дверь. Квартира Ханны плесневела шесть лет и сейчас оказалась непригодна для жилья. Каким-то образом она символизировала нашу дружбу. Та тоже загнивала шесть лет, пока Ханна медленно убивала ее своей ложью, попутно шпионя для Изверга, и теперь наши отношения давно миновали точку, в которой их еще можно было спасти.

Брейден встревоженно взглянул на меня.

— Что теперь будем делать? Феникс рассчитывала, что мы сможем воспользоваться этой квартирой. По другую сторону от твоей есть еще помещение?

Я вздохнула.

— Да, есть.

— Тогда давай проверим, можно ли в нем жить, — быстро предложил Брейден.

Я заколебалась. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь туда заходил, но я не могла отказать и расстроить больную Феникс. Странно, но я винила Ханну в сложившейся ситуации. Она причинила мне так много боли в прошлом, а теперь из-за нее я должна встретиться с другой старой эмоциональной травмой.

— Я знаю, что другая квартира в хорошем состоянии и ванная работает. Ее использовали всего пару недель шесть лет назад, но я храню в ней вещи, поскольку там четыре больших комнаты.

— Звучит идеально, — заметил Брейден.

Я подошла к двери другой квартиры, заставила себя ее открыть, включила свет и поманила иномирцев внутрь. Брейден быстро оглядел гостиную, затем открыл двери других комнат и заглянул в них.

— Мне хватит нескольких часов, чтобы как следует вычистить это место. Две комнаты совершенно пусты, но мы с Тэдом можем принести мебель из наших старых, в коридоре Б6.

Брейден двинулся к меньшей из тумбочек в гостиной, но я поспешно заступила ему дорогу.

— Человек, который здесь жил, оставил в этой тумбочке вещи. Я бы хотела, чтобы вы их не трогали.

Тэд не всегда отличался пониманием, но сейчас, очевидно, сообразил, что происходит.

— Мы обещаем не открывать эту тумбочку.

Брейден, похоже, смутился.

— Блейз, владелец этой квартиры умер?

— Владелец этой квартиры не умер, — холодно ответила я. — Симус продал секреты альянса людям в Америке-межпланетной и помог им взорвать реле нью-йоркского портального центра в обмен на место в колониальном мире под названием Пайррус, в секторе Бета.

Я облизала губы.

— Предательство моего брата — причина, по которой не работают порталы в Нью-Йорке и мы не можем легко сбежать от приближающегося огненного шторма. Возможно, Симус еще жив, но наверняка я не знаю.

Последовало короткое молчание. Я раздумывала, правильно ли винить Ханну в шестилетнем разрыве между мной и Доннелом. Ведь огонь разожгло предательство Симуса, а Ханна лишь подкинула в него дров.

— Прости. — Брейден беспокойно посмотрел на мое лицо.

Я утерла ладонью глаза. Не имело значения, Симус, Ханна или они оба привели к разрыву между Доннелом и мной. Важнее то, что мы с отцом сейчас строили новые взаимоотношения.

— Не надо извиняться, — сказала я. — Просто не трогай маленькую тумбочку. Задвижки и дрель лежат в большой.

Брейден кивнул.

— Пойдем расскажем Феникс о квартире. Я полагаю, Надира захочет оценить мои усилия, прежде чем разрешать Феникс перебраться сюда.

Я выдавила мимолетную улыбку.

— Уверена, что Надира решит устроить весьма основательную проверку.

Я провела иномирцев в свою квартиру и увидела, что Феникс лежит на диване под одеялом.

Надира повернулась и посмотрела на нас.

— Брейден, проследишь, чтобы Феникс вовремя приняла следующую порцию лекарств? Я должна взять внизу комплект первой помощи на всякий случай.

— Конечно, — ответил Брейден.

Надира быстро ушла, а оба иномирца принялись рассказывать Феникс о соседней квартире. Я села на ближайший стул и прислушалась к ним, пока в голове проплывали призраки старых воспоминаний. Стук в дверь вернул меня в настоящее.

Феникс нервно взглянула на вход.

— Кто это? — прошептала она.

Я встала и громче повторила слова Феникс:

— Кто это?

— Блейз, это я, Аарон, — отозвался голос по другую сторону двери. — Доннел послал меня сказать тебе, что Майор никого не выпускает с территории Квинса.

Я скривилась и прокричала в ответ:

— То есть Доннел не смог отправить сообщение Раэни. Плохо.

— Очень плохо, — согласился Аарон. — Доннел говорит, ты понадобишься ему внизу на рассвете, и раз уж я здесь… — Он мгновение поколебался и продолжил: — Блейз, ты выйдешь за меня замуж?

Глава 14

Я открыла дверь квартиры и посмотрела на стоявшего в коридоре темноволосого Аарона. Он от природы обладал худощавым телосложением, но сейчас пересек границу между худым и тощим.

— Это толстая дверь, — сказала я. — И я, кажется, не расслышала, что ты сказал. Не мог бы ты повторить?

— Я сказал, что ты нужна будешь Доннелу внизу с рассветом, а потом попросил тебя стать моей женой, — ответил Аарон. — Знаю, сейчас не лучшее время для предложения, но я не мог откладывать. Если Майор вернет себя главенство в Квинсе, то ситуация станет еще хуже.

— Это правда, — растерянно согласилась я. — Я вернусь через минуту, и мы сможем все обсудить.

Я вновь закрыла дверь, повернулась к иномирцам и увидела на их лицах одинаково потрясенное выражение. Тэд открыл рот, желая заговорить, но я приложила к губам палец, а затем схватила иномирца за руку и утащила подальше от двери.

— Тэд, — прошептала я. — Тебе абсолютно нечего волноваться из-за Аарона и меня.

Прежде чем ответить, Тэд бросил безумный взгляд на дверь.

— Я это знаю. Просто думаю, что следую неправильному своду общественных норм. В прошлый раз, когда мы были в этой комнате, Лютер стучал в дверь и просил тебя выйти за него. Сейчас мы вернулись сюда, и Аарон просит твоей руки. На Адонисе, как правило, все происходит гораздо медленней, но если таков обычай…

Он сделал глубокий вдох.

— Блейз, ты…

— Нет. — Спеша перебить его, я ответила громче, чем хотела. И продолжила, постаравшись понизить голос: — Я имею в виду, что тебе не стоит спешить. Лютер просил меня выйти за него только потому, что думал, якобы это поможет ему получить пост заместителя. Не знаю, почему Аарон сделал мне предложение, но его явно потрясло убийство Извергом Бродяги, поэтому мне лучше пойти и поговорить с ним. Хорошо?

Тэд скривился, но кивнул. Я вернулась к двери квартиры и поймала себя на том, что автоматически потянулась за лишней курткой, висевшей у входа, но отдернула руку. Утром у меня не будет времени для обычного ритуала выхода на крышу Сопротивления и салюта флагу, а в здании куртка не требовалась. Сейчас, когда Тэд включил подачу электричества, везде стояло великолепное тепло.

Я открыла дверь, остановилась и, нахмурившись, подумала секунду, не прихватить ли все же куртку. Взяла, вышла в коридор и закрыла за собой дверь.

— Мне нужен потайной фонарь, — сказала я Аарону.

Он в замешательстве взглянул на меня.

— Фонарь?

— Да. Думаю, один должен быть на складе в коридоре А3. Мы можем поговорить, пока я схожу за ним. — Я двинулась по коридору. — Я знаю, что ты все еще горюешь из-за смерти твоей жены от зимней простуды, Аарон. Если ты просишь меня выйти за тебя замуж, то это должно быть из-за Ребекки.

Аарон подстроился под мой шаг.

— Да. Когда мы с женой заболели зимней простудой, то знали, что несколько человек уже умерло от нее, поэтому дали друг другу обещание. Если один из нас не переживет болезнь, другой должен немедленно снова жениться. Жизнь здесь слишком ненадежна, чтобы оставлять Ребекку под защитой лишь одного родителя.

Его лицо исказилось от расстройства.

— Я дал слово жене, но потом обнаружил, что не могу представить другую женщину на ее месте. В любом случае, я видел, что подходящей для меня свободной спутницы нет. Будь разница в возрасте между нами меньше, я бы подумал сделать предложение тебе, но десять лет — это, мне казалось, слишком. Я нарушил обещание жене, а вчера…

Аарон не договорил фразу. Я посмотрела ему в лицо и поняла, что должна дать ему время для объяснения. Пока он заставил себя продолжать, мы уже поворачивали в коридор А3.

— Вчера Изверг застрелил Бродягу. Очевидно, что ублюдок выбрал цель, желая разжечь новый кровавый спор между Квинсом и Манхэттеном. Также очевидно, что не будь Бродяга в моей охотничьей группе, Изверг убил бы меня и сегодня Ребекка бы осиротела.

Аарон остановился у двери склада и взглянул на меня.

— Сохранит ли Раэни лидерство в Квинсе, или Майор заберет его, альянс приближается к катастрофе. Кто бы ни победил, он продолжит кровавую распрю с Манхэттеном. Они разрушат альянс в то время, как Изверг свободно разгуливает со снайперской винтовкой, а будущий огненный шторм превратит Нью-Йорк в ад.

Аарон выглядел так, словно уже сейчас наблюдал кошмарные видения грядущего. Я почувствовала к нему глубочайшее сочувствие, поскольку образы пылающего Нью-Йорка неделями тревожили мои сны.

— Умрут люди, Блейз, — сказал он. — Я вполне могу оказаться одним из них и знаю, чем сиротство станет для Ребекки. Если кому-нибудь из альянса удастся сбежать из Нью-Йорка до начала пожара, возможно, это произойдет в последнюю минуту. Без помощи у Ребекки не будет шансов удержаться наравне с бегущей толпой.

Аарон бросил на меня отчаянный взгляд и настойчиво забормотал:

— Я должен жениться, чтобы у Ребекки остался второй родитель, способный помочь ей при пожаре. Из всех женщин альянса ты — мой первый выбор, Блейз. Ребекка знает и любит тебя с тех пор, как ты работала в яслях. Я уверен, ты хорошо позаботишься о ней, ведь помогала выхаживать ее во время зимней простуды. Я глубоко уважаю тебя. Надеюсь, и ты меня уважаешь, и чувствую, что со временем наше взаимное уважение вполне может перерасти в нечто большее.

Несколько недель назад я бы с радостью согласилась на предложение Аарона. Мне стоило согласиться и сейчас. Логика твердила, что отношения между Таддеусом Уолламом-Крейном и мной не имеют шансов на успех, поскольку мы буквально принадлежим к разным мирам.

Аарон выглядел гораздо более разумным вариантом. По планам Доннела, однажды я возглавлю альянс, а Аарон станет моим заместителем. И наш брак порадует тех, кому не нравится женщина-руководитель.

Я не собиралась соглашаться, но и отказывать не хотела.

— Аарон, я понимаю, что ты должен сдержать обещание жене, но на самом деле, речь же шла не о браке. Ты обещал найти ту, кто поможет тебе заботиться о Ребекке и станет ее защитником, если с тобой что-нибудь случится. Эта женщина не обязана быть женой. Она может стать и опекуном. Я с радостью соглашусь на опекунство Ребекки, пока ты не найдешь ту, на ком захочешь жениться, или пока малышке будет нужна моя помощь.

Аарон, похоже, поразился.

— Ты бы сделала это для меня, Блейз? Уверена, что тебе не нужно время обдумать решение?

— Я бы сделала это для Ребекки и уже успела все обдумать. Когда наша поисковая партия услышала насвистанное вами сообщение, мол, у Изверга снайперская винтовка, мы поняли: наверняка по крайней мере один человек умер. Я не могу думать, как Изверг, поэтому мне и в голову не приходило, что он убьет Бродягу, дабы разрушить альянс. Я подумала, что ты мертв, и тут же решила проследить, чтобы Ребекка получила наилучший возможный уход.

Я помолчала.

— Теперь я все осмыслила и решила, что если с тобой что-нибудь случится, то наилучшим решением для Ребекки будет удочерение. Я слишком хорошо понимаю, в каком положении она окажется, если потеряет тебя.

Я скривилась.

— В одиннадцать лет я потеряла маму в лондонском пожаре. Затем сбежала в Нью-Йорк с братом, Симусом, и лучшей подругой, Ханной, и мы втроем перешли из лондонского подразделения в Сопротивление. У меня было всего две недели на знакомство с отцом и привыкание к новой жизни, прежде чем Симус предал всех нас и ушел.

Показ иномирцам апартаментов, принадлежавших Ханне и Симусу, уже вернул воспоминания о том времени. Сейчас, продолжая говорить, я испытывала всю прежнюю боль и чувство потери.

— Технически, я не была тогда ни сиротой, ни физически ранимой малышкой, но потеряла маму, брата и дом. Предательство Симуса разрушило мои отношения с отцом, и я осталась лишь с Ханной, а она втайне шпионила за мной для Изверга.

Я пожала плечами.

— Если ты согласишься, Аарон, то я стану официальным опекуном Ребекки, но неважно, оформим ли мы это на бумаге. Если с тобой что-нибудь случится, я в любом случае позабочусь о ней.

Аарон взял меня за руку.

— Спасибо. Мне это безусловно подходит. Со временем, если никто из нас не найдет кого-то другого, то возможно…

Он не закончил фразу и отпустил мою руку. Я устала хранить секреты. Я абсолютно доверяла Аарону и хотела рассказать ему о наших с Тэдом отношениях, но в данный момент это было не слишком тактично. И потом, мне предстояло многое сделать до рассвета.

— Возможно. — Я твердо сменила тему. — Сейчас я должна найти потайной фонарь.

Аарон открыл дверь склада и включил свет.

— Зачем тебе нужен фонарь?

— Я иду на крышу, чтобы отсалютовать флагу Сопротивления Земли. Пока не рассветет, там будет темно.

Аарон поднял брови.

— Там будет не только темно, но и холодно. И думаю, все еще идет снег.

— Поэтому я взяла с собой куртку. — Я натянула куртку и изучила складские полки.

Аарон вздохнул и зашагал в заднюю часть комнаты.

— Фонари здесь.

Он взял один, включил, чтобы проверить, работает ли батарея, и вручил мне.

— Спасибо. Ты можешь спуститься и сказать Доннелу, что… — Я заколебалась. Почти невероятно, что моя идея сработает, значит, нет смысла и упоминать о ней. — Скажи Доннелу, я скоро приду.

Аарон кивнул, и я направилась к короткому лестничному пролету, ведшему на крышу. Поднявшись, я включила фонарь, сделала глубокий вдох, открыла дверь и шагнула под мягкий падающий снег.

Сейчас я стояла на крыше крыла Сопротивления в Доме парламента, и темные очертания знамени колебались на флагштоке прямо передо мной. С одной стороны от себя я могла видеть широкий провал, а за ним — затененное манхэттенское крыло. С другой стороны, такой же провал отделял крыло Квинса, но его крышу освещало полдюжины фонарей, окружавших покрытый снегом прямоугольный предмет.

Значит, первая часть моей идеи оказалась верна. Сейчас, с включением электричества, везде в Доме парламента было очень тепло. Слишком тепло для для хранения тела, которому, возможно, придется несколько дней дожидаться погребения. Люди из Квинса поставили гроб Бродяги на крышу.

Я сделала два шага вперед и повернулась. Да, во второй части своих предположений я тоже не ошиблась. Фигура, завернутая в черную куртку с капюшоном, сидела на стуле, укрывшись за дверью. Наверняка это Раэни бодрствовала над телом Бродяги.

Я еще раз шагнула вперед, чтобы свет фонаря позволил мне разглядеть лицо под черным капюшоном. Да, определенно Раэни. Она сидела в одиночестве, дверь за ее спиной была закрыта, но сейчас мне требовалось проявить исключительную осторожность. Если я сделаю что-то, по мнению Раэни, выказывающее неуважение к ее бдению или ее мертвому парню, то прежняя подруга мгновенно станет будущим врагом.

Я вновь посмотрела на флагшток, опустила свой фонарь и, приложив руку к сердцу, отсалютовала Сопротивлению Земли, как делала много раз прежде на этой крыше. Я простояла там целую минуту, затем достала из кармана шарф и прикрыла фонарь.

Подождала еще, несколько раз убрала и вернула на место шарф, чтобы фонарь послал одну длинную вспышку, одно короткую и еще одну длинную. В азбуке Морзе этот сигнал обозначал букву «К». Выходя на рыбалку, женщины альянса каждые пару часов устраивали проверки — убедиться, что все в целости и безопасности. Во время перекличек этот сигнал высвистывался всеми поочередно и разносился над рекой в одном направлении, а затем в обратном.

Отправив сообщение, я вновь подняла фонарь и подождала. Раэни не могла пропустить эти вспышки на темной крыше Сопротивления. Я надеялась, что глава Квинса примет мой сигнал за уважительный дружеский жест поддержки и сопереживания, но она могла и не ответить. А если так, я бы не решилась форсировать ситуацию.

Я увидела, как темная фигура встала, подошла к одному из фонарей и подняла его. Последовали вспышки света. Ко мне вернулась буква «К». Я не отрывала глаз от фонаря, надеясь на большее, но целую минуту ничего не происходило. Я пожевала нижнюю губу, раздумывая, не рискнуть ли отправить еще одно сообщение. Если да, то оно должно быть как можно короче.

Я еще обдумывала возможное послание, когда с крыши Острова Квинс пришла целая серия вспышек. Я внимательно смотрела на них, с параноидальным старанием расшифровывая текст.

Он состоял из двух слов: «Банкетный зал».

Я взяла свой фонарь, зашла в здание и спустилась по лестнице. Дойдя до шестого этажа крыла Сопротивления, я заколебалась. Рассказать ли кому-нибудь о происходящем? Доннел и его офицеры уже должны находиться внизу, в зале, но я могла зайти к себе и объяснить все Тэду. Это задержало бы меня всего на пять минут, но время уже опасно приближалось к рассвету.

Я решила, что не могу медлить, и направилась прямо к главной лестнице крыла Сопротивления. С топотом спустилась на пару лестничных пролетов, затем промчалась по коридору, ведущему в центральную часть Дома парламента. Все части здания имели высоту шесть этажей и состояли из лабиринтов комнат и коридоров, но центральная часть Дома парламента включала три крупных помещения с высокими потолками, одно над другим.

Внизу располагался зал — центр рутинной жизни альянса мусорщиков — со стеклянной стеной, бывшей, возможно, по причинам безопасности, единственным окном центральной части Дома парламента. Над залом — великолепный конференц-зал, некогда место встреч парламента объединенной Земли-Америки, используемый сейчас лишь для редких общих конклавов альянса. Выше — банкетный зал, вовсе не используемый нами, поскольку гораздо безопаснее было готовить на очаге в мраморной нише самого нижнего.

Дом парламента спланировали так, чтобы позволить людям добираться до каждого из этих помещений из всех частей здания. Если в дверных проемах зала раньше стояли проверочные пункты, а сейчас висели лишь занавесы, то две верхних комнаты охранялись такими же стальными защитными дверями, как и вход на шестой этаж крыла Сопротивления.

Дойдя до стальной двери в конце коридора, я приложила руку к защитной пластине, и замок открылся. Я вошла в черную, хоть глаз выколи, пустоту, заперла за собой тяжелую дверь, с помощью фонаря нашла ряд выключателей и зажгла несколько случайных ламп.

В прошлый раз я заходила сюда, по крайней мере, три года назад — приносила Мачико инструменты для починки одной из защитных дверей, но банкетный зал выглядел таким же, каким я его запомнила. Украшенные резьбой деревянные столы и кресла покрывал толстый слой пыли. Соответствующие им деревянные перегородки с коркой грязи разделяли зал поперек, отгораживая узкую площадку для приготовления еды в передней части здания. Сохранившиеся следы давних посетителей пересекали истертые напольные плитки.

По периметру комнаты располагалось семь стальных защитных дверей. Три с каждой стороны вели в отдельные крылья здания, а одна в центре задней стены выходила на старую лестничную клетку, связанную с залом. С тех пор, как ее превратили в трубу, щели вокруг запечатали толстым черным скотчем, чтобы они не пропускали дым.

Нет, поняла я, банкетный зал выглядел не совсем так, как я запомнила. Кресла у одного из дальних столов стояли в беспорядке, а пыльный пол покрывала масса новых следов. Странно, но большинство из них виднелись у центральной двери в дальней стене, которая вела в Святилище. Той самой, которую заварили после убийства восемнадцать лет назад.

Я нахмурилась и подошла изучить дверь. На полу валялись обломки стали и оплавленные куски металла — кто-то работал здесь огнем и острыми инструментами, стремясь прорезать крепления двери.

Я попыталась приложить ладонь к дверной пластине, но в ответ не увидела даже отблеска света. Возможно, механизм сломался, когда створ заваривали много лет назад. Защитные двери не имели ручек, поэтому я достала из кармана куртки перчатки и надела их, прежде чем рискнуть вставить пальцы в щель вдоль створки и потянуть.

Дверь распахнулась с поразительной легкостью, а при ближайшем рассмотрении оказалось, что она тщательно смазана. Мгновение я смотрела на нее, потом закрыла. Зачем кому-то утруждаться и прорезать старую сварку? Слова Доннела прошлой ночью показывали: он понятия не имел, что эта дорога из Святилища вновь открыта.

Я в замешательстве тряхнула головой и стянула перчатки. Позже надо будет сообщить Доннелу о тайне этой двери, но пока следовало сосредоточиться на том, что я скажу Раэни. Я надеялась, она придет сама, а не пришлет гонца. Гораздо легче было бы открыто говорить с ней, если бы я смогла видеть ее реакцию на мои слова.

Медленно шли минуты. Тот, кто собирался придти, явно не торопился. Мне уже становилось жарко, поэтому я поставила фонарь на ближайший стол, сняла куртку и повесила ее на спинку кресла. С надеждой взглянула на дверь Квинса, но она оставалась плотно закрыта.

Я вздохнула и начала беспокойно бродить по комнате, рассматривая висевшие на стенах портреты давних сановников, краски на которых потускнели под слоем пыли. Самая большая из картин изображала, конечно, первого Таддеуса Уоллама-Крейна, который изобрел портальную технологию. Кто-то воспользовался черной краской, чтобы добавить к портрету комичные усы и брови.

Я заинтересовалась, что бы подумал Тэд об этой выходке. Наверное бы посмеялся. Я уже жалела, что не задержалась сказать Тэду, куда иду. Доннел ждет меня внизу на рассвете, и если я опоздаю, то…

Я услышала за спиной поскребывание, обернулась и увидела, что из-за двери Острова Квинс появилась Мадра в черной куртке с широкими рукавами и капюшоном. В руках у нее был сверток черной ткани. Я почувствовала разочарование, что пришла не Раэни, и уже открыла рот, чтобы произнести тщательно сформулированное сообщение. Мадра заговорила первой.

— Надень это, быстро.

Она бросила мне черную ткань, и я поняла, что это такая же куртка, как на Мадре. Я растерянно взглянула на посланницу, но послушно оделась.

— Мы обе натянем капюшоны, — предупредила она, — и надвинем их на лоб, чтобы скрыть наши лица.

Она подняла капюшон, и я повторила ее действие, пытаясь понять происходящее. Я могла придумать только одну причину для желания посланницы вырядить меня таким образом, но это было совершенно невозможно.

— В правом кармане куртки есть перчатки, — сказала Мадра. — Надень их, чтобы не увидели огни твоего оружия.

Значит, это правда. Мадра собиралась отвести меня на личный разговор с Раэни на территорию Острова Квинс! Я покорно достала перчатки из просторного кармана куртки и натянула их.

Мадра вытащила из своей куртки две большие свечи и вручила одну мне.

— Почтительно держи ее двумя руками. Если встретим кого-нибудь, они решат, что мы идем на вахту у тела Бродяги. С нами не заговорят, но если что, наклони голову и позволь отвечать мне.

Мадра повернулась и двинулась к защитной двери Квинса. Я автоматически последовала за ней, но на пороге остановилась. Прошло больше шести лет с момента моего прибытия в Нью-Йорк. Каждый день из этих шести лет я покорно выполняла длинный список правил альянса, и они уже отпечатались где-то в глубинах моего мозга.

Самое важное из этих правил — никогда не пересекать линии на полу зала, отмечавшие территорию других подразделений, потому что расплата будет быстрой и жестокой. Даже мальчикам-посланникам разрешалось входить на территорию других подразделений в определенных, четко сформулированных ситуациях и делать всего лишь шаг за занавес, чтобы привлечь внимание и передать свое сообщение.

Я не была мальчиком-гонцом и, переступив неверную черту в зале или миновав занавес, совершила бы стандартный проступок, в сравнении с переступлением прохода через дверь передо мной. Я попаду на верхние этажи крыла Квинса, то есть, в сердце их владений.

Если что-то пойдет не так и меня там поймают, то по правилам альянса подвергнут любому наказанию. Я носила на руке оружие агента, вероятно, хотела и могла бы застрелить Майора, будь это необходимо, но не устроила бы бойню во всем подразделении.

Мадра повернулась и нетерпеливо взглянула на меня.

— Ты идешь или нет?

Раэни, очевидно, не хотела прерывать свое бдение у гроба Бродяги. Если я желаю поговорить с ней, то должна идти с Мадрой. Мне пришла в голову незваная мысль: я никому не сказала, что делаю. И если исчезну без следа, то Доннел, Тэд и все остальные, кто за меня переживает, никогда не узнают, что произошло.

Я напомнила себе, что вхожу на территорию Квинса по приглашению их лидера. По крайней мере, я надеялась, что Раэни все еще их лидер.

Миновав дверь, я вступила во владения Острова Квинс.

Глава 15

Коридор, соединяющий банкетный зал с крылом Квинса, выглядел так же, как тот, что вел отсюда в жилище Сопротивления, но все остальные мои чувства кричали: я на запретной территории. Что-то в звучащих фоном звуках, запахе и вкусе воздуха, даже в прикосновении ткани куртки к коже заставляло мое сердце биться с удвоенной скоростью.

Мадра провела меня мимо нескольких закрытых дверей, затем — в точности, как произошло бы, иди я по соответствующему коридору в крыле Сопротивления, — мы прибыли к главной лестнице. Теперь и зрение, подобно всем остальным чувствам, кричало мне о возможной опасности. Стены главной лестницы во владениях Сопротивления сохранили белый цвет со времен оригинальной покраски, а здесь их покрывали разноцветные изображения лодки, коллективно выбранного символа Квинса.

По мере нашего с Мадрой подъема, лодки на стенах сменились нацарапанными надписями. Среди них было несколько шуток, но в основном, обращения к членам подразделения, частью хвалебные, частью оскорбительные, а частью непонятные для чужака, вроде меня.

Мы дошли до поворота лестницы, и я увидела имена, написанные красной краской на стене. Мадра, проходя мимо, плюнула в них. Я в замешательстве нахмурилась, но прочитала пару имен и поняла. Здесь были записаны те, кого изгнали из Острова Квинс. Имя в конце списка замазали белой краской, но все же красный цвет проступал настолько, чтобы я поняла: Раэни тоже когда-то включили в перечень. Конечно, она была здесь. Майор изгнал Раэни из Острова Квинс, но она вернулась и забрала у него пост лидера.

Мы уже приближались к верху лестницы, и здесь виднелся более длинный список имен, на этот раз черный. Мадра послала им воздушный поцелуй, и вновь вид знакомых имен подсказал мне причину. Эти люди покинули Остров Квинс не из-за позора, а из-за смерти. Я прикусила губу, заметив, что имя Бродяги уже вписано в перечень.

Мадра повернула на лестничный пролет, ведущий на шестой этаж подразделения, и я увидела нечто, заставившее меня застыть в шоке. Здесь, как и в крыле Сопротивления, находилась стальная защитная дверь, но ее сняли с петель и прислонили к стене.

— Защитная дверь сломана, — в тревоге выдохнула я.

Мадра бросила на меня растерянный взгляд.

— Да. Ее сломали несколько лет назад.

Она продолжила путь. Я заставила себя отвернуться от сломанной двери и последовала за своей провожатой. Я напомнила себе, что нахожусь не в крыле Сопротивления. Это не та дверь, которая давала мне успокаивающее чувство безопасности, когда я доходила до верха лестницы своего подразделения. Не стоит паниковать из-за ее поломки.

Я задумалась, почему Остров Квинс не вернул дверь на место. Вероятно, такой ремонт мог провести лишь Мачико. Другие подразделения всегда обращались к нему, когда требовалось исправить поломки в дверях, ведущих из крыльев в парламентский или банкетный залы, но это означало, что Мак просто стоял в дверном проходе и чинил неисправности. Защитная дверь в глубине территории Острова Квинс — совсем другое дело.

Я услышала голоса и тут же забыла о двери. Двое мужчин стояли в коридоре, спиной к нам. Я поспешно опустила голову и вцепилась в свою свечу. Я ожидала, что Мадра остановится или даже свернет в одну из комнат по дороге, но она продолжала идти ровным шагом, и я заставила себя последовать ее примеру.

Мы приблизились к людям, полностью перекрывавшим нам путь и настолько углубившимся в беседу, что они нас не замечали. Я увидела, что один из них — это Нерон, самый ярый сторонник Майора. Я задержала дыхание, ожидая катастрофы, но Мадра кашлянула и проговорила подчеркнуто формальным тоном:

— Уважайте павшего.

Двое мужчин повернулись, пораженно взглянули на нас и, посторонившись, склонили головы. Мы с Мадрой миновали их, и я мягко выдохнула. Через минуту мы достигли короткой лестницы, которая вела на крышу Квинса.

Мадра указала мне на дверь наверху.

— Теперь иди на крышу. Я посторожу здесь.

Я кивнула и поднялась по ступенькам. Открыв дверь, увидела, что Раэни сидит прямо передо мной. Она не повернулась в мою сторону, лишь похлопала ладонью по свободному стулу рядом. Я села и осторожно заговорила:

— Для меня честь быть приглашенной сюда.

— Это просто подходящее место. Когда Майор изгнал меня из Острова Квинс, вы с Доннелом дали мне убежище как условному члену Сопротивления. — В голосе Раэни зазвучали ноты горького смеха. — Возможно, очень скоро мне вновь понадобится это убежище. По тому спектаклю, что Майор устроил этой ночью ты, должно быть, догадалась: он планирует захватить лидерство Квинсом утром за завтраком.

Я моргнула.

— То есть ты знаешь, что случилось в зале?

— Я следую традиции Квинса и своим желаниям, неся вахту у тела Бродяги от заката до рассвета, но преданные люди сообщают мне о происходящем. Я не знаю только, что планирует Доннел.

— Доннел хотел произнести речь и напомнить людям о неудачах Майора, но я сказала ему, что это плохая идея.

Раэни наконец повернулась ко мне.

— И ты была права. Любая полная хороших намерений попытка предложить мне поддержку лишь подчеркнет, что Доннел считает меня слишком слабой, чтобы справиться самой. Сегодня я могу одолеть Майора. Но не справлюсь с Майором и Доннелом вместе.

— Я уже объяснила это отцу.

Лицо Раэни исказилось.

— Если он хочет мне помочь, то, возможно, получит такой шанс позже. Как я сказала минуту назад, буду благодарна за убежище в случае, если проиграю в битве и Майор меня выгонит.

— Правило альянса о смещенном лидере говорит, что Майор не сможет тебя выгнать.

— Увы, — возразила Раэни. — Тебе все известно о моей удачной попытке захватить главенство в Острове Квинс. Поскольку Майор изгнал меня, мне пришлось нарушить обычай и провернуть все на публике в зале.

Она помолчала.

— Но ты не знаешь, что раньше я уже предъявляла претензию на власть в стенах крыла Острова Квинс. Когда та попытка провалилась, Майору пришлось дать нам с Бродягой один шанс избежать наказания.

Раэни скривилась.

— Но Майор сжульничал. Он подстроил для Бродяги обвинение в воровстве и наказал его по правилам общего правосудия. Затем и меня ложно обвинил в преступлении, чтобы оправдать мое изгнание. Теперь, если он захватит лидерство, Майору не придется ничего выдумывать, поскольку правила альянса позволят ему меня прогнать.

— Я не знала, что ты уже использовала свою возможность иммунитета от наказания, — пробормотала я. — Это меняет дело.

Раэни кивнула.

— Майор не решится злить Остров Квинс нарушением наших традиций уважения к павшему. Он должен сохранить мою неприкосновенность, пока я не похороню Бродягу, но затем обретет свободу изгнать меня и подстроить внезапную случайную смерть.

Я нахмурилась.

— Майор не рискнет тебя убить. Он должен понимать, что если с тобой что-нибудь произойдет, первым заподозрят его.

Раэни жестко усмехнулась.

— За последние десять лет по крайней мере трое врагов Изверга погибли в несчастных, но таких удобных случаях. Все подозревали, что их убили, но доказательств не нашлось, и Изверг избежал наказания.

Я помнила, как Доннел рассказывал мне об этих случайных смертях и предупреждал, что Изверг попытается так же убрать меня. Именно поэтому отец дал мне оружие агента для самозащиты.

— Майор скопирует тактику своего хозяина, — продолжала Раэни. — Он постарается, чтобы моя смерть выглядела прискорбной случайностью, и вместе с основными сторонниками найдет в Квинсе дюжины свидетелей, которые скажут, что в момент моей гибели он был в совершенно другом месте. Возможно, и вы с Доннелом окажетесь в числе этих свидетелей. Майор легко может подстроить разговор с тобой в тот самый момент, когда Акула, Злодей или Блок будут меня убивать.

Я находилась в прямом и переносном смысле на опасной почве и сознавала, что на востоке на горизонте показалось солнце, но должна была полностью использовать преимущества этого разговора с Раэни наедине.

— Да, Майор без колебаний подстроит убийство, если решит, что сможет остаться в стороне. Но в помощь ему Блока я не верю. И не верю, что Блок помогал или поможет в будущем Извергу. Ты видела выражение лица этого человека, когда он рассказывал, как Изверг угрожал Дымке. Ты правда веришь, что Блок настолько хороший актер, чтобы сыграть смесь стыда и бешенства?

Раэни вздохнула.

— Блок на удивление убедительно изображает ненависть к Извергу, но втайне наверняка помогает ему. Обдумай все логически, Блейз. Изверг не может в одиночку так легко передвигаться по городу Единства, когда воздух кишит падающими звездами. Кто-то должен ему помогать. Учитывая все дополнительные предосторожности по закрытию дверей и отслеживание подозрительного поведения, человек, помогающий Извергу, должен занимать высокий пост.

Она помолчала.

— Я не верю, что виноваты ты, Доннел или Призрак, а Лед может быть совершенно бездушным, но имеет свой кодекс чести. Остается только Блок.

— Мы с Доннелом обсуждали проблему передвижений Изверга с лидерами других подразделений, — с готовностью сказала я.

Раэни нахмурилась.

— Я понимала, что Доннел устроит встречу с главами других подразделений, как только я повернусь спиной. Полагаю, Блок не упустил шанс доказать свою невиновность.

Я твердо придерживалась темы передвижений Изверга.

— Блок предположил, что Изверг может путешествовать по туннелям старой подземки.

Раэни, похоже, поразилась.

— Я не думала о туннелях. Они же наверняка затоплены?

— Блок говорит, восемнадцать лет назад они были проходимы.

— Значит, у вас есть только слово Блока, якобы туннели проходимы, и абсолютно никаких доказательств, что Изверг ими пользовался, — заключила Раэни. — Блок мог рассказать вам о туннелях, чтобы скрыть факт помощи преступнику.

— Или потому, что так же, как и ты, хочет, чтобы Изверга поймали и казнили.

— Блок не может желать ему смерти так, как я! — рявкнула Раэни. — Он не собирается хоронить любимого, убитого Извергом.

— Блок уже похоронил одного из своих племянников, — грустно заметила я. — Мальчик умер от зимней простуды, пока Изверг держал в тайнике лекарство, которое могло спасти ребенка. В глазах Блока это делает Изверга виновным в убийстве.

Раэни промолчала.

Я аккуратно подбирала следующие слова:

— Изверг любит власть и месть, но его основная цель — выживание. Он знает, что если альянс останется единым, то подземных туннелей и снайперской винтовки надолго не хватит. В итоге, мы его убьем.

Я перевела дух.

— Изверг мог застрелить любого в той охотничьей группе. Он выбрал целью Бродягу, поскольку хочет расколоть альянс. Изверг хочет, чтобы мы боролись друг с другом, а не преследовали его. Бросая Блоку обвинения или унижая его, не пуская на похороны, в которых участвуют другие главы подразделений, ты делаешь именно то, что нужно Извергу.

Раэни слабо застонала.

— Вы с Доннелом собираетесь расследовать ситуацию с подземкой? Будете искать доказательства, что Изверг пользуется туннелями?

— Да. Пожалуйста, дай нам время выследить его и установить, помогал ли ему кто-нибудь. Мы должны быть уверены, что наказываем виновного, и сохранить единство альянса, иначе не сможем подготовиться к уходу из Нью-Йорка до пожара.

Раэни молча смотрела на покрытый снегом гроб.

— Бродяга не хотел бы, чтобы ты и остальные люди из Квинса сгорели заживо, так? — надавила я.

— Не хотел бы, — согласилась Раэни. — Хорошо. Я попытаюсь сохранять терпение, пока вы с Доннелом ведете расследование. Если обнаружите доказательства, что Блок помогал Извергу, я буду ожидать, чтобы он предстал перед судом и был казнен. Но если предположение насчет подземки приведет к смерти Изверга, я приму это как доказательство невиновности Блока.

— Спасибо.

— Но я не могу позвать Блока на похороны Бродяги, — твердо прибавила Раэни. — Я должна учитывать чувства своего подразделения. Даже если Блок точно неповинен в гибели Бродяги, он был главой Манхэттена, когда человека из Квинса убили на больничной кровати в Святилище. Виновника поймали и казнили, но в Квинсе считали, что он действовал по прямому приказу Блока. Мои люди не потерпят присутствия Блока на похоронах другой жертвы, принадлежащей к подразделению.

Я вспомнила слова Блока на вчерашней встрече. Он тоже говорил, что должен учитывать чувства членов подразделения. Старшие участники Сопротивления боролись на стороне Доннела, когда он впервые поднял флаг, и дарили ему безграничную преданность, идущую от сердца. Молодое поколение уже не проявляло такой беспрекословной верности, но все же мы были не в такой ситуации, как подразделения, сформированные из старых банд.

В тех группах действовала настоящая диктатура, и их лидеры навязывали своим подчиненным решения с помощью власти и страха. Блок и Лед возглавляли свои подразделения больше двадцати лет. Я слышала истории о жесткости Блока в начале правления, но с годами он смягчился, а Лед всегда был твердым, но безукоризненно справедливым начальником.

В Квинсе и Бруклине после создания альянса сменилось несколько жестоких лидеров. Около шести лет назад Призрак привнес в Бруклин новый, более мягкий стиль лидерства, и еще было слишком рано судить, как будет управлять Квинсом Раэни. Но какие бы методы ни использовали лидеры, они не могли, не утратив власти, пойти против общих, неистово исповедуемых взглядов подчиненных, а ненависть между Квинсом и Манхэттеном из-за убийства в Святилище существовала уже восемнадцать лет.

Я поколебалась, прежде чем продолжить.

— Я понимаю, что ты не можешь пригласить на похороны Блока, но нельзя ли предложить Дымке представлять Манхэттен? Она на год младше меня, так что убийство в Святилище произошло, должно быть, еще до ее рождения.

— Я это обдумаю. — Раэни помолчала и заговорила вновь. — Мне надо тебе кое-что сказать, Блейз, но ты должна поклясться, что сохранишь секрет. Если мои враги узнают об этом, то используют в качестве оружия против меня. Ты не должна никому рассказывать, даже Доннелу, если только я не потеряю свой пост и не буду вынуждена просить убежища в другом подразделении.

— Даю слово, — ответила я.

— Если я доживу, то через семь месяцев рожу ребенка от Бродяги.

Я моргнула.

— Ой.

— Если Майор победит в своей претензии на власть и изгонит меня из Квинса, я окажусь изолированной от друзей и крайне уязвимой. В такой ситуации, я верю, что единственный мой шанс выжить — это предложение со стороны Доннела укрыться в Сопротивлении. Лишь у вас нет активных сторонников Изверга. Лишь там мне не будет грозить опасность убийства. — Она помолчала. — Доннел дал мне убежище, когда меня просто выгнали из Квинса. Я знаю, что с политической точки зрения укрыть смещенного лидера другого подразделения Доннелу будет гораздо сложнее. Если он не захочет этого сделать, ты должна ему сказать, что на кону не одна жизнь, а две.

— Если мы окажемся в такой ситуации, я расскажу Доннелу.

— И выступишь в мою пользу? — спросил Раэни.

— Решение за ним, а не за мной.

— Прежде Доннел к тебе прислушивался. Он выслушает тебя вновь. Если согласишься меня поддержать, то я приглашу Дымку на похороны, как ты предложила.

— Я в любом случае тебя поддержу. Просто хотела прояснить, что решение будет принимать Доннел, а не я. — Я покачала головой. — Нам не нужна эта беседа. Ты не потеряешь свой пост. Люди в Квинсе знают, что представляет собой Майор, поэтому наверняка не будут так глупы, чтобы вновь выбрать его лидером.

— У Майора есть несколько ярых сторонников, — сказала Раэни. — Они есть и у меня, но невозможно предсказать, как отреагирует большинство членов подразделения. Я руководила ими лишь неделю, поэтому не успела проявить себя и заработать их преданность. Многие из тех, кто хотел принять меня бок о бок с Бродягой, засомневаются, поддерживать ли женщину в одиночестве. Остальные сочтут, что все более опасная ситуация меняет дело.

Раэни скривилась.

— Я узнаю, кому принадлежит истинная преданность моих людей, лишь когда им придется открыто выбирать между мной и Майором. Я должна учитывать нерожденного ребенка и подготовиться и к победе, и к поражению. Когда…

За нами послышался стук в дверь, и голос Мадры проговорил:

— Пять минут.

— Мадра, тебе лучше спуститься к остальным, — обернувшись, сказала ей Раэни и вновь обратилась ко мне: — Блейз, если Доннел будет охранять участников похорон Бродяги, то, полагаю, тебе придется остаться защищать Дом парламента.

— Так и есть.

— Мое бдение длилось с заката до восхода, — продолжила Раэни. — Уже встает солнце. Бродяга уважал тебя, Блейз. Поскольку ты не сможешь прийти на его похороны, постой со мной, чтобы почтить его память.

Мы обе встали. Я ожидала, что молчание продлится минуту или две, но Раэни заговорила мягким ностальгическим тоном:

— Помнишь день, когда ты бросила вызов Извергу?

— Конечно.

Раэни улыбнулась.

— Ты стояла на столе в зале и взывала к общему правосудию против Изверга, но представителям альянса не хватало храбрости, чтобы тебя поддержать. Бродяга забрался на стол и высмеял их трусость. Я подтолкнула женщин стучать по столам и пристыдить мужчин. Вместе мы заставили остальных выступить против Изверга. Это был день победы, и его надо запомнить навсегда.

Я кивнула.

— Его всегда будут помнить.

Раэни глубоко вздохнула и проговорила официальным тоном:

— Тело Бродяги мертво. Его дух живет в Острове Квинс.

Она помолчала, словно ожидая определенного ответа, но я не знала, что сказать.

Раэни постояла в тишине еще несколько секунд, затем повернулась к двери.

— Моя вахта закончена, а Майор соберет внизу все подразделение, чтобы вести его в зал. Лев получил приказ ждать по другую сторону двери, держа меня пленницей на этой крыше, чтобы я не могла защитить свое лидерство.

Я встревоженно посмотрела на нее. Если Лев охраняет дверь, то как мы вдвоем отсюда выберемся? Раэни ждет, что я застрелю Льва? Ее лидерство в Квинсе под угрозой, а мое присутствие здесь и так проблематично без всякой стрельбы.

Раэни увидела выражение моего лица и засмеялась.

— Не беспокойся Блейз. Майор раздавал людям приказы, но и я делала то же самое. Мадра приходила не только предупредить меня о времени, но и доложить, что мои распоряжения выполнены.

Раэни открыла дверь и спустилась по ступенькам. У подножия лестницы лежал мужчина с крепко связанными руками и ногами. Ему с таким энтузиазмом заткнули рот и завязали глаза, что я не могла разглядеть его лицо. Раэни пнула шпиона в живот, он застонал от боли и скорчился на полу.

— Значит, Лев еще жив, — светским тоном заметила Раэни. — Учитывая их с Мадрой прошлое, я бы не стала ее винить, если бы она поддалась соблазну и убила его.

Я не решилась ничего сказать и просто согласно фыркнула.

Раэни еще раз пнула Льва и зашагала по коридору к главной лестнице. Я осторожно переступила через лежащего и последовала за ней. Когда мы приблизились к сломанной защитной двери, Раэни подняла руку, призывая меня подождать, а затем вышла на лестничную площадку одна. Она закрыла глаза, и я поняла, что Раэни прислушивается к доносящимся снизу звукам.

Она открыла глаза и поманила меня к себе.

— Я слышу эхо напыщенного голоса Майора, — прошептала Раэни. — Он толкает одну из своих бессвязных речей, прежде чем ввести Квинс в общий зал. Все внизу будут слушать его, значит, путь в банкетный зал чист.

Она в молчании двинулась по лестнице, выказав к двум спискам на стене уважение и презрение теми же жестами, что и Мадра. Когда мы дошли до изображений лодки и повернули в коридор, ведущий к банкетному залу, я уловила краем глаза раскраску стены вдоль лестницы. Стену покрывали маленькие отпечатки ладоней, а среди них отдельные крошечные кружки.

Я нахмурилась и поспешила по коридору за Раэни. Я догадалась, что это за отпечатки и почему они малы. В двенадцать лет дети альянса принимали на себя взрослую ответственность, и в том же возрасте вне Сопротивления приносили клятву верности своим подразделениям. Судя по цвету отпечатков, они, очевидно, были сделаны кровью и являлись частью церемонии Острова Квинс, но маленькие кружки привели меня в замешательство.

Всплыли старые воспоминания из проведенного в Лондоне детства. Я сама не проходила церемонию верности подразделению, поскольку огненный шторм заставил нас бежать в Нью-Йорк, когда мне было одиннадцать лет, и одним из условий вступления лондонского подразделения в альянс стал мой и брата переход в Сопротивление к отцу.

Но брат был на четыре года старше меня. Я вспомнила, как стояла и смотрела на Симуса, приносившего клятву верности. В той церемонии тоже использовалась кровь, символизируя тот факт, что нарушение клятвы карается смертью. Технически, мой брат не изменил слову, когда покинул альянс. Лед освободил его от обещания лондонскому подразделению, а Сопротивлению брат никогда и не клялся, но я все равно считала его худшим из предателей.

Эта мысль дала мне ответ на загадку маленьких кругов среди отпечатков ладоней. Мужчины обещали верность подразделению на всю жизнь, но если женщина выходила замуж за человека из другой группы, то ей разрешалось присоединиться к своему партнеру. Эти кружки символизировали свадебные кольца женщин, оставивших Остров Квинс, и вновь использованный мощный символ крови показывал, что жены освобождались от прежней клятвы верности и получали разрешение на переход.

Я сообразила, что Раэни достигла защитной двери в банкетный зал. Пока она открывала дверь, я выкинула из головы мысли о кровавой клятве и своем брате и сосредоточилась на настоящем.

— Ты пройдешь в зал через крыло Сопротивления, — решительно сказала Раэни. — А мне придется вернуться на территорию Квинса и дождаться, когда Майор выведет наших людей, а затем спуститься вслед за ними.

Я покачала головой.

— Тебе лучше не идти в зал через владения Квинса. Майор может оставить внизу охранников, чтобы перекрыть тебе путь.

Раэни потрясенно взглянула на меня.

— Блейз, ты предлагаешь мне пройти через крыло Сопротивления? Я ценю это предложение, но войдя в зал через ваш занавес, я могу причинить неудобства и Доннелу, и себе.

— Я предлагала тебе пройти не через Сопротивление, а через Святилище. — Я указала через зал на стальную дверь Святилища. — Кто-то прорезал швы, и дверь снова открыта.

Раэни пересекла помещение, внимательно изучила створку и распахнула ее.

— Когда Доннел приказал вновь открыть эту дверь и зачем?

— Он об этом не знает, — ответила я. — Я обнаружила, что дверь открыта, лишь когда дожидалась Мадру. И планирую рассказать обо всем Доннелу позже.

— Тогда я пока придержу этот секрет, — согласилась Раэни. — При моем появлении из Святилища люди решат, что я раньше проскользнула через зал и укрылась там.

Я кивнула.

— Удачи в победе над Майором.

Раэни улыбнулась.

— Офицеры альянса должны относиться ко всем с беспристрастной справедливостью. Ты не должна принимать мою сторону против Майора, Блейз.

— Как заместитель главы альянса, я остаюсь нейтральной в схватках за лидерство в подразделениях, — сказала я. — Как человеку, Майор внушает мне отвращение.

Раэни рассмеялась, прошла через дверь в Святилище и закрыла ее с другой стороны. Я вернулась к двери в крыло Сопротивления и уже собиралась миновать ее, когда вспомнила, что все еще одета в одолженную куртку и перчатки из Квинса.

Я поспешно стянула их и бросила на ближайшее кресло, выключила свет в банкетном зале и, пройдя через дверь Сопротивления, закрыла ее за собой. Сознавая, что завтрак может начаться в любой момент, я припустила по коридору к главной лестнице и слегка замедлила шаг, лишь спускаясь по ступеньками. Мне требовалось оказаться внизу как можно скорее, но падение с нанесением себе увечий стали бы катастрофой.

Спеша по лестнице, я осознала простоту стен, сравнивая их в уме со стенами в крыле Квинса. Я дошла до конца лестницы, мгновение перевела дух, а затем шагнула через занавес в зал. Быстрый осмотр помещения показал, что угол Квинса пуст, но все остальные подразделения уже в своих частях комнаты.

Доннел стоял прямо передо мной, глядя в угол Квинса. Заметив меня, он нахмурился.

— Хаосовы слезы, Блейз. Ты должна была придти сюда с рассветом. Где ты была?

Я предусмотрительно понизила голос:

— Разговаривала с Раэни.

— Что? Как… — Доннел оборвал фразу. — Нет, потом расскажешь, как тебе это удалось. Мы можем чем-то помочь Раэни выиграть схватку за лидерство?

— Нет. Мы должны позволить ей справиться самой. — Я показала на занавес Квинса. — Смотри, Майор заходит.

Майор и Нерон миновали занавес, остальные члены Острова Квинс следовали за ними. Как только все оказались в зале, Майор залез на стул. Разговоры в комнате резко стихли, и все повернулись к нему.

— Со смертью Бродяги Остров Квинс понес ужасную потерю. — Майор оглядел комнату, удостоверяясь, что завладел вниманием всего альянса. — Перед нами долг крови. Нам нужен сильный опытный руководитель, чтобы взыскать этот долг сполна.

Он помолчал.

— Раэни отсутствовала во время ночных проблем. Некоторые утверждали, мол это простительно, поскольку она следовала обычаю и выражала почтение павшему, неся вахту над гробом Бродяги. Я согласился, хотя считал, что настойчивое желание нести эту вахту в одиночестве с сумерек до рассвета излишне, когда Остров Квинс отчаянно нуждается в своем руководителе.

Он театрально вздохнул.

— Раэни решила проигнорировать ночные события и сосредоточиться на своей скорби. С рассветом ее бдение закончилось, и я ожидал, что она вернется к своим обязанностям лидера, но Раэни не появилась. Я послал Льва просить ее прийти, сказать, как нуждается в ней подразделение, но она отказалась, настаивая, что продолжит в своей слабости плакать над гробом Бродяги.

Майор покачал головой.

— Я был лоялен к Раэни, но она охвачена горем и забросила свои обязанности. Место лидера Острова Квинс свободно. Кого вы выберете своим новым главой?

— Мы выбираем новым главой тебя, Майор, — тут же прокричал Нерон. — Мы не можем пострадать от другого новичка, подобного Раэни. Ты вел нас раньше и продолжишь нас вести. Ты опытный лидер, который нужен Квинсу.

Глава 16

— Майора в лидеры Квинса! — кричал Нерон. — Майор — опытный глава, который нам нужен. Майора в лидеры Квинса!

Я услышала стон Доннела.

— Если Майор или Нерон еще раз произнесут слово «опытный», меня вырвет, — пробормотал он. — Раэни управляла Квинсом всего неделю, но уже проявила себя лучшим лидером, чем Майор. Она заботится о своих людях, а Майор — только о себе.

Майор поднял руки над головой.

— Я буду вашим лидером. Я сумею защитить вас от Манхэттена. Я добьюсь, чтобы долг крови за смерть Бродяги был выплачен сполна. Остров Квинс, собирайтесь ко мне!

Новый голос прокричал:

— Раэни руководит Островом Квинс!

Майор презрительно взглянул на Рока.

— Раэни здесь нет, и ты не можешь защищать ее главенство без нее.

— Раэни здесь, — возразил Рок и указал в дальнюю часть комнаты.

Потрясенно перешептываясь, все повернулись и посмотрели на драматическую, закутанную в черное фигуру, стоявшую перед занавесом Святилища. Раэни прошла в угол Квинса, залезла на кресло, а с него — на стол. Стянула капюшон куртки, позволяя своим распущенным длинным черным волосам свободно лечь вокруг темного лица.

— Раэни здесь! — крикнула она. — Майор солгал, когда утверждал, будто лоялен мне. Солгал, когда заявил, что я забросила свои обязанности. Солгал, рассказывая, что послал Льва уговорить меня спуститься с крыши и управлять вами. Правда в том, что он отправил Льва охранять дверь с крыши, держа меня в ловушке, чтобы я не могла попасть в зал.

Она показала на Майора.

— Посмотрите теперь на лицо этого лжеца. Он утверждал, мол, хотел моего прихода, но вы видите, как он растерян от того, что я справилась со Львом и добралась до зала.

Майор в шоке уронил руки, но сейчас выпрямился и вызывающе прокричал:

— Раэни не в себе и от горя выдвигает ложные обвинения. Она явно слишком слаба, чтобы справиться с грузом лидерства. Я должен ей помочь и снять это бремя с ее плеч.

Послышался хохот Раэни.

— Майора поймали на лжи, якобы я забросила обязанности лидера. Теперь он меняет версию и утверждает, будто я слишком слаба, чтобы с ними справиться, а он великодушно помогает мне, отбирая пост.

— Я действую в твоих интересах, Раэни, — заявил Майор. — Я помогаю тебе и даю время, необходимое для восстановления после твоей тяжелой утраты.

— Ты помогаешь не мне, Майор, — возразила Раэни. — Ты, как обычно, помогаешь себе. Или признай меня перед всем альянсом главой Острова Квинс, или сознайся, что это просто соперничество за власть.

— Очень хорошо, — выплюнул Майор. — Это соперничество за власть. В такие времена Острову Квинс нужен руководитель с опытом, а не зеленый новичок. Острову Квинс нужен сильный руководитель, а не та, кто рыдает над гробами, когда наши люди схлестнулись с отбросами из Манхэттена в зале. Острову Квинс нужен я!

— Я слышала твою речь из-за занавеса Святилища, Майор, — сказала Раэни. — Ты все время твердишь о своем прежнем опыте, но все мы помним, каким лидером ты был. — Она помолчала. — Мы помним твою жестокость и твоих любимчиков. Помним, как ты выдвигал против людей ложные обвинения, чтобы несправедливо наказывать их. А самое главное, мы помним, как глубоко ты был замешан в козни Изверга.

Ее голос гневно возрос.

— Ты перед всем альянсом утверждал, что добьешься, чтобы долг крови за смерть Бродяги был выплачен сполна. Эти слова звучали оскорблением памяти Бродяги и чести Острова Квинс, поскольку все здесь знают, что ты виновен в сговоре с убийцей.

— Я никогда по своей воле не поддерживал Изверга, — ответил Майор. — Он манипулировал и угрожал мне, но то же самое правдиво для половины людей альянса.

— Но ты утверждаешь, что силен, а я слаба, — сказала Раэни. — Почему же Изверг угрозами и манипуляциями заставил тебя служить ему, а мне хватило смелости отказать в его требованиях?

Она покачала головой.

— Ты не понимаешь, что такое настоящая сила, и не способен ее узнать, когда она стоит перед тобой. Позволь мне рассказать тебе об истинной силе, Майор. Она в том, чтобы скорбеть над телом самого любимого тобой человека, поддаться отчаянию потери, но все равно найти разум и мужество завлечь врагов в ловушку.

Она улыбнулась.

— Вчера вечером Блок спросил меня, почему Майор, Нерон и Лев все еще принадлежат к Квинсу. Я ответила, что мои руки связаны правилами альянса о смене руководства в подразделении. Эти правила дают иммунитет от наказания людям, поддержавшим проигравшую сторону в борьбе за лидерство, так что те получают шанс мирно жить под управлением выигравшего. Но воспользоваться этим иммунитетом можно лишь раз, а ты и твои союзники это уже сделали.

Раэни презрительно взглянула на Майора.

— Ни один достойный член Квинса не попытался бы претендовать на власть, когда мы скорбим о павшем, но я знала, что в твоем теле нет ни капли чести. Я несла вахту на крыше, позволяя тебе, Нерону и Льву сговариваться, как лучше меня скинуть. Я позволила вам устроить фальшивые стычки с дружками из Манхэттена, поддерживающими Изверга, чтобы подготовить претензию на власть. Я позволила тебе выступить с этой претензией перед всем альянсом.

Ее голос возрос до крика.

— Я сделала это, потому что знаю, кто из нас действительно силен, а кто слаб. Я втянула тебя в демонстрацию твоей лжи, вероломства и неуважения к Квинсу и всему альянсу. Я завлекла тебя в ловушку, заставив бросить мне вызов, потому что знала, что ты провалишься, а я, по правилам альянса, получу свободу назначить тебе наказание, которого ты заслуживаешь.

Она подняла руки.

— Теперь все знают, каков ты и какова я. Ты слабый, бесчестный лжец, а я обладаю силой и целостностью, которых тебе не понять. Остров Квинс, собирайтесь ко мне!

Майор тоже поспешно поднял руки.

— Островом Квинс должен руководить мужчина, а не женщина. Остров Квинс, собирайтесь ко мне!

Я наблюдала за массовыми передвижениями. Большинство людей из Квинса сгрудились вокруг стола Раэни. Оставшиеся немногие поколебались, посмотрели на Майора и медленно направились к Раэни. Наконец, у стола Майора остался лишь Нерон.

Раэни опустила руки и триумфально посмотрела на соперника.

— Я управляю Островом Квинс. Ты уже воспользовался правом иммунитета и получил шанс мирно жить под моим руководством. Но ты решил бросить мне вызов, и теперь я могу дать тебе любое разрешенное подразделением наказание за твой мятеж.

Плечи Майора сокрушенно поникли.

— Каков мой приговор?

Раэни сделала вид, будто обдумывает вопрос, но было очевидно, что она уже все решила.

— Ты подстроил облыжное обвинение в воровстве для Бродяги, поэтому его привязали к позорному столбу и использовали как приманку для падающих звезд. Ты должен получить такое же наказание. Для твоих приспешников, Нерона и Льва, хватит нескольких часов в подходящий не морозный день, но тебя привяжут к позорному столбу с рассвета до сумерек.

Она пожала плечами.

— Конечно, наказание будет стандартно подготовлено, стоящие рядом мужчины убьют падающих звезд прежде, чем они тебя переварят, но я полагаю, стоит ждать множество атак до конца дня.

— Наказание падающими звездами всегда ограничивается количеством нападений, — возразил Майор.

Раэни покачала головой.

— Обычно — да, но оно может быть назначено и на определенное время, вплоть до целого дня. Я очень тщательно проверила правила альянса, Майор. Я знаю обо всех наказаниях, которым могу тебя подвергнуть, и с нетерпением жду шанса покарать за все преступления, что ты совершишь в дальнейшем. Уверена, их будет множество, потому что ты совершенно не заслуживаешь чести принадлежать к Острову Квинс.

На лице Майора появилось расчетливое выражение.

— Если я настолько не стою Острова Квинс, то почему ты меня не изгонишь?

Раэни улыбнулась.

— Потому что я не позволю тебе так легко ускользнуть, Майор. Единственный способ для тебя покинуть подразделение — нарушить клятву верности.

— Что сделает меня отступником и даст тебе право меня убить, — понял Майор.

Улыбка Раэни стала шире.

— Точно. Итак, ты встретишься с падающими звездами или умрешь. Теперь слезай со стула.

Майор угрюмо спустился на пол, и Рок многозначительно придвинулся к нему.

Раэни повернулась и вновь оглядела зал.

— Мы с Бродягой сражались заодно множество раз за время его жизни. Мы первыми поддержали Блейз, когда она воззвала к общему правосудию против Изверга. Мы отобрали у Майора руководство Островом Квинс. Сейчас Бродяга и я дрались вместе в последний раз, хотя он лежит в гробу.

Она помолчала и прокричала во весь голос:

— Тело Бродяги мертво! Его дух продолжает жить в Острове Квинс.

— Мы — Остров Квинс! — заорала в ответ толпа вокруг ее стола. — Мы — Остров Квинс! Мы — Остров Квинс!

Несколько секунд после этого стояла оглушительная тишина, затем Доннел заговорил громко, но спокойным тоном:

— Сегодня погода не подходит ни для похорон, ни для охоты за Извергом, но в Доме парламента много работы. У нас в подсобных помещениях отмокает в бочках большое количество мяса падающих звезд. Все его нужно будет промыть, измельчить и отварить, а бочки опустошить и отскрести, прежде чем использовать вновь.

Все застонали. Очистка этих бочек считалась грязной работой из-за вони желудочных соков падающей звезды.

— Остров Квинс в трауре, — продолжил Доннел. — Поэтому я прошу все остальные подразделения позволить им позавтракать первыми и на сегодня освободить их от работы.

— Манхэттен согласен, — быстро отозвался Блок. — И я предлагаю Акулу в добровольные помощники в очистке бочек. Мне кажется, человеку с его именем хорошо подходит работа, связанная с водой.

По всей комнате прокатились взрывы смеха, а затем члены Острова Квинс выстроились в очередь к раздаточным столам.

Доннел наклонился и прошептал мне на ухо:

— Уверен, главы подразделений захотят перекинуться со мной несколькими словами. Пойдем притворимся, будто наблюдаем за погодой.

Я последовала за ним к стеклянной стене зала, и мы встали возле нее, глядя на идущий снаружи снег. Всего через минуту к нам присоединился Лед, а через несколько секунд подошли Блок и Призрак.

— Поверить не могу, Раэни оказалась настолько хладнокровна, что воспользовалась смертью Бродяги, чтобы заманить Майора в ловушку, — сказал Блок.

— Бродяга тяжело потрудился, помогая Раэни занять пост лидера, — ответила я. — Она не собиралась растрачивать его усилия, дав Майору вновь украсть это место.

Лед кивнул.

— Как и сказала Раэни, она обладает истинной силой.

— Раэни не просто сильна, — заметил Призрак. — Она пугает. Мне почти жаль Майора.

— А мне нет, — проговорил Блок. — Когда его привяжут к позорному столбу, я раздобуду удобное кресло, усядусь здесь и стану наблюдать через стеклянную стену, радуясь каждой падающей звезде, которая на него накинется.

— К нам идет Раэни, — предупредила я их.

Она подошла и заговорила твердым официальным тоном:

— Все подразделения должны работать вместе ради поимки Изверга. Охоту, очевидно, должны возглавлять Доннел и Блейз, поскольку лишь у них есть продвинутое оружие.

Раэни помолчала.

— Блейз передала мне теорию, что Изверг пользуется туннелями метро. Мне кажется, никто из нас не должен спрашивать, как она и Доннел собираются изучать эту возможность и каковы детали других их планов. Шансы на успех вырастут, если мы позволим им работать в строжайшей тайне и рассказывать нам о происходящем, лишь когда потребуется наша помощь. Согласны?

— Согласны, — хором ответили остальные.

Раэни повернулась к Блоку, и он взглянул на нее, явно ожидая новых обвинений в свой и Манхэттена адрес.

— В данный момент мы не можем знать наверняка, кто помогает Извергу и кому можно доверять, — сказала Раэни. — Как только мы получим убедительные доказательства, необходимо предпринять действия против виновных. Независимо от ранга или подразделения, любой, кто помог Извергу в побеге от правосудия, является соучастником убийства Бродяги и должен быть предан смертной казни. Согласен?

На лице Блока появилось замешательство.

— Согласен.

Раэни повернулась и посмотрела через стекло.

— На земле уже лежит толстый слой снега, и метель продолжается. Похороны Бродяги можно отложить еще на несколько дней. Когда бы они ни состоялись, Остров Квинс желает пригласить на них Дымку как представителя манхэттенского подразделения.

Блок секунду смотрел на нее в пораженном молчании, прежде чем ответить:

— Да. Дымка придет.

Раэни обратилась к Доннелу:

— Ты сказал, что будешь охранять похоронную процессию, чтобы предотвратить нападение Изверга. Не споешь ли ты для нас одну из любимых песен Бродяги?

— Буду счастлив спеть все, что ты захочешь, — ответил Доннел. — Но если песня на одном из старых наречий, а не на новом общем Языке, нам придется заранее порепетировать. Не хочу исковеркать слова.

Раэни кивнула и взглянула на Призрака.

— Поскольку Доннел будет охранять скорбящих и петь, он может представлять Сопротивление. Остров Квинс желает пригласить на похороны Людмилу как представителя бруклинского подразделения.

Призрака это, похоже, позабавило.

— Я уверен, Людмила с радостью примет приглашение.

Раэни повернулась ко Льду.

— Остров Квинс хочет пригласить от лондонского подразделения Аннет.

— Я ей сообщу, — ответил Лед.

Раэни развернулась и двинулась в угол Квинса. Блок растерянно смотрел ей вслед.

— Это означает то, что я думаю? — спросил он. — Раэни только что согласилась на перемирие между Квинсом и Манхэттеном, чтобы альянс мог вместе работать над поимкой Изверга?

Глава 17

— Раэни определенно согласилась на перемирие между Квинсом и Манхэттеном, — подтвердил Призрак. — Не знаю, как Доннел ее на это уговорил, но я глубоко поражен.

Доннел рассмеялся.

— Я не имею к этому никакого отношения. Я просто покорно стоял здесь, пока Раэни твердо выставила условия для прекращения огня и приказала нам их принять.

Призрак повернулся ко мне.

— Значит, это ты все устроила, Блейз. Раэни упомянула, что ты сказала ей о теории, связанной с туннелями подземки. Это означает, вы должны были поговорить с ней между выносом тела Бродяги в крыло Квинса и утренним появлением Раэни. Как тебе это удалось?

— Мы с Раэни побеседовали, — встревоженно ответила я. — Детали не имеют значения. Важно то, что Раэни отбила претензию Майора на лидерство и хочет работать со всеми нами, чтобы поймать Изверга.

— Да, сегодняшний день оборачивается гораздо лучше, чем я ожидал, — оживленно заметил Призрак. — Я приготовился к открытой стычке, а вместо этого все мы будем мирно варить мясо падающих звезд. Какое удовольствие видеть разочарование людей, вроде Акулы и Нерона.

Он помолчал.

— Меня смущает лишь одно. Я понимаю, что Раэни уклоняется от проблемы приглашения на похороны Блока, попросив его племянницу Дымку и мою жену Людмилу представлять наши подразделения, но почему она выбрала Аннет от Лондона? Посколку у Льда нет семьи, я ожидал, что Раэни попросит прислать одну из старших лондонских женщин.

— Раэни выбрал Аннет, поскольку та — жена Рейнарда, — ответил Лед.

Призрак нахмурился.

— Полагаю, это должно нам все объяснить, но боюсь, я все еще не понимаю.

— Я тоже, — присоединился Доннел.

— Вчера днем Изверг воспользовался снайперской винтовкой, чтобы подстеречь одну из наших охотничьих групп, и убил Бродягу, — объяснил Лед совершенно бесстрастным тоном. — Я мог оказаться в этой партии. Изверг мог выбрать целью меня. Вчера вечером я сообщил лондонскому подразделению, что назначаю Рейнарда своим преемником на посту лидера.

Призрак поднял брови.

— Я этого не знал, но Раэни очевидно знала. Ты ей рассказала, Блейз?

— Я тоже об этом не слышала, — откликнулась я.

— Для человека, просидевшего всю ночь над гробом Бродяги, Раэни примечательно хорошо информирована, — заявил Призрак.

— Раэни выказала мастерство в управлении делами и железной рукой руководит Островом Квинс, — сказал Лед. — Блок проявил мудрость, сохранив прошлой ночью терпение перед лицом оскорблений со стороны Квинса, поскольку Раэни будет опасным противником.

— Мне удалось сдержать гнев лишь по одной причине: Майор и Акула выглядели такими разочарованными, когда я не ответил, — отозвался Блок. — Теперь, раз уж мы установили временное перемирие, можно сосредоточиться на преследовании Изверга. Каков твой план, Доннел?

Призрак поспешно покачал головой.

— Ты не можешь задавать Доннелу этот вопрос, Блок. По условиям прекращения огня, выдвинутым Раэни, мы позволяем Доннелу и Блейз работать втайне и сообщать нам о происходящем, лишь когда им потребуется наша помощь.

— Раэни сказала это лишь потому, что подозревает меня в соучастии в убийстве Бродяги, — ответил Блок. — Она не хочет, чтобы я знал о действиях Доннела и Блейз, поскольку думает, будто я найду способ передать информацию Извергу. У тебя я тоже в списке подозреваемых, Призрак?

Тот рассмеялся.

— Конечно, нет. Я просто не хочу подвергать опасности перемирие.

— Мы должны уважать соглашение с Раэни, — сказал Лед. — Доннел и Блейз будут работать тайно и скажут, когда понадобится наша помощь.

Блок издал подавленный вздох.

— Очень хорошо.

Это завершило дискуссию. Призрак, Лед и Блок вернулись в свои углы помещения, а Доннел повернулся ко мне.

— Теперь расскажи мне, как тебе удалось поговорить с Раэни, Блейз.

— Она несла вахту над гробом Бродяги на крыше крыла Острова Квинс. Я воспользовалась потайным фонарем, чтобы отправить ей сообщение морзянкой с крыши Сопротивления, и она сказала мне идти в банкетный зал.

— Мне следовало понять, что они поставят гроб на крышу, — пробормотал Доннел. — Значит, вы общались в банкетном зале?

— Нет, — нервно призналась я. — Раэни не хотела прерывать бдение. Она прислала Мадру встретить меня и отвести на крышу Квинса.

Доннел уставился на меня.

— Ты пошла в крыло Острова Квинс, чтобы поговорить с Раэни?

Я кивнула.

Доннел закрыл глаза и медленно посчитал до десяти, затем открыл их и заговорил напряженным тоном:

— Единственный раз, когда кто-то входил на территорию другого подразделения, был, когда Блок пригласил меня с тремя офицерами обыскать манхэттенское крыло, чтобы доказать, что Изверг там не прячется. Тебе не приходило в голову, что вход в крыло Квинса может быть опасен?

— Приходило, но меня пригласила Раэни.

Доннел застонал.

— Да, но ты знала, что Майор готовится захватить власть. Что, если бы он тебя поймал на территории Квинса?

— Я знала, что это единственный шанс поговорить с Раэни перед схваткой за лидерство. Если бы ты стоял в банкетном зале и получил приглашение подняться на крышу Квинса и побеседовать с Раэни, что бы ты сделал?

— Эта была бы совершенно другая ситуация, — заметил Доннел.

— Почему?

— Потому что я гораздо опытнее тебя. — Доннел нахмурился. — Почему ты строишь мне гримасы?

— Ты используешь тот же аргумент, что и Майор против Раэни. Да, я неопытна. Именно поэтому мне нужно иногда делать что-то самой, а не всегда зависеть от тебя. Если ты хочешь, чтобы однажды я возглавила альянс, то должен дать мне шанс набраться опыта.

Доннел скривился.

— Знаю, но лучше научиться ходить, прежде чем начинать бегать. Тебе следовало поговорить со мной до того, как предпринимать опасные действия, вроде входа на территорию Острова Квинс.

— Для разговора с тобой не было времени. Мне пришлось принять решение за долю секунды, и я решила пойти в Квинс. Как оказалось, риск того стоил. Я получила шанс сказать Раэни, как сильно Блок ненавидит Изверга.

— И это привело нас сегодня утром к перемирию вместо войны. — Доннел указал на меня пальцем. — Хорошо. На сей раз тебе повезло. Результат стоил риска. Но в следующий раз все может оказаться иначе. Позже мы устроим долгую беседу о рисках. Где-нибудь в приятном уединенном месте, чтобы я мог на тебя наорать.

Я нервно кивнула.

— Я должна упомянуть еще об одной вещи. Я сказала Аарону, что стану опекуном Ребекки и помогу ему о ней заботиться.

— Что? — Доннел в отчаянии тряхнул головой.

— Ты же не можешь осуждать мое опекунство над Ребеккой.

— Я не то, чтобы осуждаю, — ответил Доннел. — Но мы должны выследить Изверга, одолеть множество падающих звезд, не допустить новой вспышки вражды между Квинсом и Манхэттеном и подготовиться к уходу из Нью-Йорка до начала огненного шторма. Не думаю, что у тебя будет время еще и заботиться о малышах.

— Мне казалось, ты планировал, что со временем я сменю тебя на посту лидера альянса, а Аарон станет моим заместителем.

— Правильно, — подтвердил Доннел.

— Изверг застрелил Бродягу вчера днем. Наверняка половина мужчин альянса представляют, как могли попасть в ту охотничью группу, стать целью Изверга и лежать сейчас в гробу. Это заставило Льда задуматься о том, что произойдет с лондонским подразделением в случае его смерти и назвать преемника. Как, по-твоему, чувствует себя Аарон?

— Аарон, должно быть, понял, что Изверг не застрелил его лишь потому, что в группе оказался Бродяга. Это могло немного потрясти Аарона.

— Он не просто немного потрясен, — возразила я. — Аарон представлял, что случится с Ребеккой, если она останется сиротой, рисовал себе, как дочь пытается самостоятельно сбежать от пожара. Если я не успокою его, взяв на себя роль опекуна Ребекки, он может совершенно развалиться.

Доннел вздохнул.

— Я мог бы найти другого добровольца на эту роль. Например, Нацуми или Химеко.

— Они не сумеют поддержать Аарона так, как я. Во время своих кошмаров о сиротстве Ребекки он сможет представлять, что рядом с ней стоит заместитель главы альянса, готовая защищать ее оружием армейского агента.

— Возможно, ты права, — с сомнением заметил Доннел. — Но я все равно думаю, что у тебя не будет на это времени.

— Я должна его найти, — яростно проговорила я. — Если у нас нет времени помочь нашим ключевым людям в беде, то Извергу не придется нас уничтожать. Мы сами себя уничтожим.

Доннел покорно вздохнул.

— Хорошо. Теперь, если ты не планируешь никаких угрожающих жизни дел на ближайшие полчаса, я прошу тебя отнести наверх завтрак иномирцам. Хочешь сперва поесть со мной внизу?

Похоже, стоило дать отцу успокоиться, прежде чем вести дальнейшие разговоры.

— Думаю, я поем наверху с иномирцами. Только заберу несколько вещей из их старой больничной палаты и приду за завтраком.

Я сбежала в Святилище, дошла до палаты, проверила тумбочки и огорченно скривилась. Здесь осталось много одежды и других вещей, принадлежавших мне и иномирцам. Гораздо больше, чем я думала.

Я потратила десять минут, чтобы упаковать всю чистую одежду и прочее в одни сумки, а предназначенное для стирки в другие. Я не могла сразу забрать все наверх, особенно если собиралась нести еще и стазисную ячейку с едой. И решила взять сейчас чистую одежду Феникс, а за остальным вернуться позже.

Я подняла сумку, перекинула ее через плечо и двинулась обратно через Святилище, помедлив у подтекающей трубы в складской комнате, чтобы пристукнуть нескольких тараканов. И как раз уничтожила троих, когда сзади послышался ужасно знакомый голос Ханны.

— Блейз, мне надо с тобой поговорить.

Я застонала. И Ханна, и Изверг начинали напоминать мне тараканов. Как бы вы ни старались, от них не избавиться.

Я повернулась к ней.

— Если у тебя серьезная проблема и тебе нужна помощь офицера альянса, то советую поговорить с кем-нибудь другим, а не со мной. После всего, что между нами произошло, я не уверена, смогу ли отнестись к тебе справедливо.

— Я не прошу тебя помочь мне, — ответила Ханна. — Я предлагаю тебе помощь. Ты обязана меня выслушать, потому что у меня есть жизненно важная информация для тебя и Доннела.

Глава 18

Я презирала Ханну и не доверяла ей, но оставалась заместителем лидера альянса. Ханна была права — мой долг выслушать предложение важной информации. С раннего детства я гордилась, что всегда выполняю обязанности как можно лучше, поэтому сейчас не могла уйти от бывшей подруги.

Конечно, Ханна хорошо понимала, что я отреагирую именно так, и поэтому использовала слово «обязанность». Она шесть лет работала на Изверга, скармливая мне вранье и пользуясь эмоциональным шантажом, чтобы заставить меня поступить, как ей нужно, и стала экспертом в манипулировании мной.

— Какую информацию? — холодно спросила я.

Ханна протянула ладонь, чтобы взять меня за руку, но я поспешно отступила.

— Не трогай меня.

Ханна бросила на меня оскорбленный взгляд.

— Я просто хочу, чтобы мы зашли на склад верхней одежды. В любой момент кто-нибудь может пройти по этому коридору, а меня не должны видеть за разговором с тобой.

— Если хочешь, чтобы я пошла с тобой, то должна попросить, а не хватать меня за руку и тащить.

Ханна вздохнула с превосходством взрослого, потакающего малышу.

— Хорошо. Не могли бы мы зайти на склад и поговорить наедине? Пожалуйста.

Я взглянула на правую руку и увидела, что лампы оружия отражают мои чувства, вспыхивая быстрее обычного. Я побаловала себя быстрой фантазией, как подниму эту руку, направлю указательный палец на Ханну и выстрелю в нее. Вместо этого, я последовала за Ханной на склад.

— Теперь рассказывай свою информацию, но предупреждаю, что я не верю ни единому твоему слову.

Она вновь издала преувеличенный вздох.

— Блейз, всю жизнь мы были лучшими подругами. Я знаю, сейчас ты на меня сердишься, но…

— Сейчас? — перебила я. — Ты говоришь так, будто я перестану злиться завтра или на следующей неделе.

— Ты всегда так эмоциональна, Блейз. Прежде у нас были глупые ссоры, и мы их пережили. Если ты проявишь благоразумие, то, я уверена, мы справимся и с этой.

Я неверяще уставилась на Ханну.

— Ты живешь в совершенно отличной от моей реальности? Это была не детская стычка из-за игрушки. Ты крала лекарства для Изверга. Ты шпионила за мной для него. Ты рассказала Извергу, что мы с Тэдом отправляемся в верховья реки, чтобы он смог захватить нас в лодочном сарае.

Она покачала головой.

— Ты не можешь винить меня во всем этом. Изверг угрожал, и у меня не было выбора.

— Я думаю, у тебя был выбор, Ханна. Ты работала на Изверга с тех пор, как мы прибыли в Нью-Йорк. В любой момент за эти годы ты могла рассказать о происходящем Доннелу или мне. Ты решила этого не делать.

— Я слишком боялась Изверга. Это не моя вина, и случившееся в лодочном сарае — тоже. Я понятия не имела, что он планирует причинить тебе боль.

— Ты понятия не имела, что Изверг планирует причинить мне боль, — саркастически повторила я. — Ты думала, он хотел захватить нас с Тэдом и пожелать счастливого пути.

— Изверг обманом втянул меня в помощники, — сказала Ханна. — Он обдурил меня, заставил покинуть Сопротивление и перейти в Манхэттен. Я не понимаю, почему ты продолжаешь жаловаться на произошедшее в лодочном сарае, ведь я пострадала гораздо больше тебя.

На этот раз вздох Ханны прозвучал не высокомерно, а трагически.

— Ты пережила несколько неприятных моментов, но Изверг не причинил твоей руке долговременного ущерба. Ты остаешься в безопасности в Сопротивлении, и Доннел вручил тебе оружие армейского агента и пост заместителя главы альянса. А теперь сравни. Люди винят меня за помощь Извергу, и я ужасно живу в манхэттенском подразделении.

Слишком опасно было рассказывать Ханне правду, как сильно Изверг повредил мою руку и плечо. Я не могла объяснить, что Тэд связался с врачом в Америке-межпланетной и обговорил с ней лечение моих ран древней восстановительной жидкостью, не выдав факт его имплантации. Но я могла сказать многое другое.

— Ханна, мы продолжаем все тот же разговор. Ты пытаешься обвинить других людей в своих действиях, рассказываешь об отсутствии выбора или утверждаешь, будто не понимала происходящего.

— Я продолжаю твердить все эти вещи, потому что они правдивы, Блейз.

— Нет. Ты лгала мне с момента прибытия в Нью-Йорк. Я считала нас подругами и верила всему, что ты мне говорила, но теперь я знаю, как ты коварна.

Я скривилась.

— Ты помогла Извергу захватить нас с Тэдом, поскольку хотела вступить в манхэттенское подразделение. Ты думала, что сможешь вести там замечательную жизнь под защитой могущественного Изверга. Теперь он в бегах, твой план обернулся катастрофической ошибкой, поскольку запугиваемые им люди осложняют твою жизнь.

— Все было не так. Я…

— Нет! — перебила я Ханну. — Я не слушаю твою искаженную версию действительности. Раньше ты могла мной манипулировать, потому что я доверяла тебе и принимала все, что ты говорила. Теперь я знаю — ты лгунья и предательница, и твоя тактика со мной больше не сработает.

Я помолчала.

— Я знаю, почему мы ведем этот разговор. Ты хочешь, чтобы я помогла тебе покинуть Манхэттен и вернуться в Сопротивление. Я уже говорила тебе, что не собираюсь этого делать и нет смысла просить. Сколько бы ты меня ни преследовала, всегда получишь тот же ответ.

Ханна секунду поколебалась, затем на ее лице появилось расчетливое выражение.

— Если хочешь дать мне информацию, — нетерпеливо проговорила я. — то делай это сейчас же. Если нет, разговор закончен.

Ханна заговорила энергичным деловым тоном.

— Я не хочу дать тебе информацию. Я ее продаю. Моя цена — разрешение на возвращение в Сопротивление.

Попытки эмоционального шантажа закончились. Это было холодное предложение торговца. Я ответила так же холодно.

— Я не верю, что у тебя есть настолько ценная информация, чтобы купить место в Сопротивлении.

— Эти новости действительно ценны, Блейз.

Я покачала головой.

— Ты должна убеждать не меня. Тебе придется убедить Доннела. Как ты думаешь, получится ли, учитывая его презрение к тебе?

— Я не думаю, будто смогу заставить Доннела ко мне прислушаться. Если бы я считала, что способна на это, то направилась бы прямо к нему, а не разговаривала с тобой. План таков: я расскажу тебе, что у меня есть для продажи, затем ты перескажешь Доннелу и приведешь его сюда для разговора со мной.

— Доннел не согласится.

— Тебе следует выслушать, что я могу предложить, прежде чем утверждать это, Блейз. Вскоре после того, как вчера тело Бродяги принесли домой, состоялась тайная встреча сторонников Изверга из всех подразделений.

Я рассмеялась.

— Это невозможно. После того, как тело Бродяги вернули сюда, все подразделения разошлись по своим частям здания. Сторонники Изверга не могли собраться на тайную встречу, пока Доннел и его офицеры наблюдали за залом.

— Сторонники Изверга встретились в банкетном зале. Я подслушивала разговор из-за защитной двери манхэттенского подразделения.

Я перестала смеяться и направила указательный палец правой руки на Ханну, отчего красный огонек мишени сфокусировался на ее груди.

— Жди здесь.

Я вышла из комнаты и вернулась в зал. Доннел сидел за одним из столов Сопротивления с тремя старшими офицерами: Мачико, Уэстоном и Виджеем. Пустые тарелки перед ними показывали, что все четверо только закончили есть. Доннел заметил меня и указал на мою сумку.

— Если тебе нужно помочь отнести вещи наверх, скажи Жюльену и Лукасу. Они не спорили по меньшей мере пять минут и, должно быть, отчаянно нуждаются в новом поводе.

— Я отнесу сумку наверх позже, — ответила я. — Сейчас мне нужно, чтобы ты пошел со мной.

Доннел встал и последовал за мной через зал и за занавес Святилища. Как только мы оказались там, Доннел остановился и повернулся ко мне.

— Тебя явно что-то расстроило.

— Я не расстроена. Просто встревожена. Когда я возвращалась из больничной палаты, Ханна…

— Ханна! — перебил меня Доннел, произнеся ее имя как ругательство. — Да, это объясняет выражение твоего лица. Я знал, что Ханна скоро начнет вновь причинять трудности. Что она натворила на этот раз?

— Ханна хочет за информацию купить себе возвращение в Сопротивление. Она сказала мне, что вскоре после того, как тело Бродяги принесли домой, произошла секретная встреча сторонников Изверга из всех подразделений.

Доннел отреагировал так же, как и я.

— Я ожидал, что Ханна придумает более правдоподобную ложь. Как они могли встретиться, пока мои офицеры и я присматривали за залом?

— Ханна говорит, что приверженцы Изверга встретились в банкетном зале, и я ей верю. Когда я была там сегодня утром, то заметила, что стол и стулья сдвинуты, вдобавок кто-то прорезал сварной шов в защитной двери в Святилище. Теперь любой может открыть и закрыть эту дверь.

Доннел нахмурился.

— Я знаю, что следовало упомянуть об этом, когда я рассказывала тебе о встрече с Мадрой в банкетном зале, — виновато прибавила я. — Но меня так отвлекло…

— Это не имеет значения, — сказал Доннел. — Важнее то, что эта работа требовала больших усилий, и лишь у сторонников Изверга могла быть для нее причина. Все взрослые в альянсе обладают доступом в банкетный зал или конференц-зал парламента через защитные двери своих подразделений, и сторонники Изверга могли напрямую попасть в банкетный.

Он помолчал.

— Должно быть, они заново открыли защитную дверь в Святилище, потому что встречались достаточно часто и захотели обзавестись срочным путем отступления. Если во время собрания в комнату попадет чужак, они выключат свет и уйдут через Святилище.

Доннел застонал.

— Ханна годами работала на Изверга, но его сторонники только что провалили попытку захватить контроль над Островом Квинс, поэтому она решила, что пора перейти на другую сторону. Мне придется пойти поговорить с ней, так?

Я мрачно кивнула.

— Она ждет на складе верхней одежды.

Мы зашли на склад. Ханна с готовностью выступила нам навстречу, и Доннел смерил ее презрительным взглядом.

— Говори нам все, что знаешь, и постарайся, чтобы это была абсолютная правда.

Ханна неохотно подняла голову.

— Сперва договоримся о цене за мою информацию. Я хочу место в Сопротивлении.

— Я не даю обещаний насчет оплаты, пока не выясню точную цену покупаемой информации, — сказал Доннел. — Если она окажет нам существенную помощь, приведет к поимке Изверга или раскрытию заговоров его сторонников, то я подумаю о твоем возвращении в Сопротивление. Если информация будет бесполезна или я поймаю тебя хоть на малейшей лжи, пусть даже самой банальной, ты вообще не получишь награды.

— Это недостаточно хорошо, — заметила Ханна. — Мне нужна гарантия, что я смогу присоединиться к Сопротивлению. Уверена, что Блейз смогла бы уговорить Блока отпустить меня из Манхэттена.

— Не думаю, что его придется убеждать, — с горечью ответила я. — Блок будет счастлив от тебя избавиться.

— Значит, никаких проблем, — обрадовалась Ханна. — Я могу сегодня же вернуться в Сопротивление.

Доннел покачал головой.

— Тебе будет не так легко вернуться, Ханна. У меня есть причины тебе не доверять. Ты можешь или положиться на мое слово, что получишь награду, если твоя информация окажется ценной, или попытаться продать ее кому-нибудь вроде Блока. Не советую шантажировать сторонников Изверга, потому что они выберут простой вариант — убить тебя.

Ханна заколебалась.

— Блок не станет меня слушать.

— Меня и самого подмывает уйти, — согласился Доннел. — Или ты расскажешь мне свою информацию сейчас в обмен на возможную награду, или оставь ее себе и не получишь ничего. Выбор за тобой.

— Ладно, — мрачно ответила Ханна. — После того, как тело Бродяги принесли в зал, Блок приказал нам всем уйти в манхэттенское крыло. После этого он занялся составлением письма, и я увидела, как Акула воспользовался шансом ускользнуть. Я пошла за ним по коридору в банкетный зал, а потом услышала за спиной голоса еще пары мужчин.

— Кто это был? — спросил Доннел.

— Не могу сказать, они были в куртках с капюшонами и масках, — отозвалась Ханна. — Если бы меня поймали, то могли убить. Мне пришлось спрятаться в комнате и ждать, пока мужчины точно пройдут мимо. Затем я вышла в коридор и стала слушать у защитной двери в банкетный зал.

Она поморщилась.

— Это толстая стальная дверь, поэтому я смогла уловить лишь часть сказанного людьми внутри. В основном говорили Майор и Акула, но до меня донеслось, по крайней мере, еще полдюжины других голосов, и я уверена, что один из них принадлежал Нерону. Майор разглагольствовал, мол, надо создать проблемы между Островом Квинс и Манхэттеном, чтобы помочь ему вернуть лидерство.

— До сих пор ты не сказала ничего нового, — объявил Доннел. — И так до боли очевидно, что Майор и Акула тщательно подстроили стычки предыдущей ночью между Квинсом и Манхэттеном, а Нерон помогал Майору в его утренней попытке захвата власти. Мне нужна информация, кто еще был на встрече.

— Я не знаю, кто еще там был, — заныла Ханна. — Я говорила тебе, что защитная дверь оказалась слишком толстой. Я сумела узнать только самые громкие голоса и услышала упоминание Майора о двух планах.

— Двух планах, — резко повторил Доннел. — Один — это попытка Майора захватить лидерство в Квинсе. Каков другой?

— Майор не сказал, в чем тот заключается, просто если претензия на власть провалится, то Изверг будет ожидать, что они перейдут к плану «Бронкс».

Доннел нахмурился.

— Ты предполагаешь, что Майор связан с Извергом, и тот прячется где-то в Бронксе?

— Я ничего не предполагаю, — ответила Ханна. — Я лишь пересказываю слова Майора.

— Итак, ты не знаешь, кто еще был на встрече, и дала мне лишь крохи информации, о чем там говорили. — Доннел вздохнул. — Это вряд ли поможет нам настолько, чтобы купить тебе место в Сопротивлении. Если обнаружишь что-то еще, сразу сообщай Блейз или мне.

Ханна раздраженно фыркнула.

— Теперь у меня будет мало шансов узнать что-то еще, так? Раэни продержит Майора под замком до конца его наказания, и он не сможет устраивать никакие встречи.

Доннел засмеялся.

— Это не моя проблема.

Он махнул мне, мы развернулись и вышли из комнаты. Пройдя полкоридора, Доннел остановился и тревожно огляделся, прежде чем тихо проговорить:

— Что ты из этого вынесла, Блейз? Ханна говорила правду или врала?

— Думаю, что союзники Изверга действительно встречаются в банкетном зале. Как ты говорил, прорезать дверь в Святилище — большая работа. Ханна не смогла бы сделать ее сама.

Я пожала плечами.

— Не могу сказать, правда ли остальное. Ханна врала мне шесть лет, и она исключительно хороша в этом. Если так подумать, Ханна использовала тактику, имевшую нечто общее со смешными историями Касима и комическими сценками Уэстона и Виджея. Рассказывая мне важную ложь, она примешивала к выдумке элемент правды.

Доннел кивнул.

— При сочинении своих историй Касим вдохновлялся реальными фактами, а Уэстон и Виджей переняли у него этот трюк. Классический пример — их сцена о людях, создавших генетически модифицированную летающую свинью для Таддеуса Уоллама-Крейна. Она базируется на реальном факте, что Таддеус Уоллам-Крейн с помощью генетики способствовал спасению многих исчезающих земных видов.

— Точно. Касим, Виджей и Уэстон использовали эту тактику для развлечения людей, но Ханна прибегла к ней, чтобы обмануть меня и защитить себя. Ее метод — вставка в море лжи маловероятной правдивой детали. Несколько раз ее рассказы вызывали у меня подозрения. Естественно, я проверяла самое сомнительное. И обнаружив, что это правда, верила в остальное без вопросов.

Доннел нахмурился.

— Самое невероятное в рассказе Ханны — это новость, что Изверг скрывается в Бронксе. Это не может быть правдой, поскольку вчера днем он был в зоне отдыха, а совершать многократные путешествия между городом Единства и Бронксом невозможно. Изверг не способен пользоваться нашими лодками, поскольку Мачико вытащил из их моторов несколько важных деталей, а другие суда в Нью-Йорке небезопасны после многих лет гниения.

— Ханна сказала только, что Изверг ожидает действий по плану «Бронкс». Это ты предположил, что он там скрывается. — Мне пришла в голову ужасная мысль. — Я могу представить причину, по которой Майор дал плану такое название.

— Что за причина?

— Возможно, моя идея совершенно ошибочна, — сказала я. — Но…

— Что тебя беспокоит, Блейз?

Я облизала губы.

— Три подразделения, сформированные из остатков нью-йоркских банд, носят название районов города. Манхэттен. Бруклин. Квинс и Статен-Айленд слились и стали Островом Квинс. Я волнуюсь, что Майор не смог захватить власть в Квинсе, и его альтернативный план — основать со сторонниками Изверга новое подразделение и назвать его Бронкс.

— Хаосовы слезы. — Доннел потянул себя за волосы. — Это пугающая теория, Блейз. Нас расстреливает Изверг из снайперской винтовки, осаждает множество падающих звезд, а на подходе — огненный шторм. Альянс должен сохранить единство, чтобы у нас был хоть какой-то шанс выбраться из Нью-Йорка и найти новый дом. Худшее, что может сейчас случиться — объединение всех прежних приспешников Изверга в новое подразделение.

— Я говорила, что могу ошибаться.

— По моему горькому опыту, такая пугающая теория имеет серьезные шансы оказаться правдой. — Доннел мгновение постоял молча. — Я обсужу это с Мачико и разузнаю…

Он оборвал фразу и хмуро посмотрел на что-то за моей спиной. Я повернулась и увидела, что к нам по коридору идет Надира.

— Вы двое можете на несколько минут подняться на шестой этаж Сопротивления? — спросила она.

Я встревоженно взглянула на нее.

— Проблема с Феникс?

— Феникс на верхнем этаже крыла Сопротивления чувствует себя в большей безопасности, и это помогает ей справиться с напряжением переезда, — ответила Надира. — Температура больной ниже, чем вчера, и я оставила ее дремать под присмотром Брейдена.

Я расслабилась.

Надира повернулась к Доннелу.

— Таддеус просил меня пойти и найти тебя. Мол, ему нельзя самому спускаться в зал, но он должен поговорить с тобой о чем-то важном.

Глава 19

Моей первой реакцией на слова Надиры было предположение, что Тэд, должно быть, обнаружил какие-то следы передвижений Изверга. Затем я поняла другое. Она назвала Тэда Таддеусом!

Доннел поднял бровь.

— Надира, значит, мальчишка сказал тебе, кто он такой?

Она улыбнулась.

— Ненамеренно. Выхаживая людей, бредящих в жару, узнаешь много секретов. Именно поэтому я настояла на присмотре за тобой во время зимней простуды, Шон. Ты бормотал некоторые крайне личные детали.

Доннел бросил на нее нервный взгляд.

— Мне лучше не спрашивать, что я сказал.

— Со мной твои секреты в безопасности, — успокоила Надира. — Узнав о Тэде и его импланте, я нарушила свои обычные правила соблюдения тайны и сказала тебе, но твое и Блейз поведение показывает, что вы уже знали.

Она пожала плечами.

— Я не стала спрашивать, почему ты защищал мальчика, Шон. Мне это решение казалось странным, но ты, очевидно, придерживался его. Позже твои мотивы прояснились.

Она со значением взглянула в мою сторону, и я почувствовала, как вспыхнула от смущения. Надира всегда проявляла надежность и профессионализм, обсуждая со мной лишь медицинские вопросы, и я сочла, что она не заметила происходящего между мной и Тэдом. Я ошиблась.

Надира вновь посмотрела на Доннела.

— Сейчас я упомянула о личности Тэда, чтобы объяснить, почему хотела передать тебе сообщение от него.

— Спасибо, Надира, — ответил Доннел. — Мы сейчас поднимемся.

Мы втроем вернулись в зал, и Доннел настойчиво помахал рукой Мачико, Уэстону и Виджею, все еще сидевшим за столом на территории Сопротивления.

Мачико поднял брови и указал на свою грудь. Доннел кивнул, и Мак, взяв с соседнего стула стазисную ячейку, подошел к нам.

— Блейз, завтрак для тебя и иномирцев в этой коробке, — сказал он, протягивая мне ношу. — Нацуми говорит, что суп предназначен для Феникс.

Я попыталась забрать ячейку у Мачико, но Надира выхватила ее из моих рук.

— Блейз, ты какое-то время будешь занята. Я отнесу еду наверх и посмотрю, удастся ли убедить Феникс поесть суп.

Она поспешила через занавес Сопротивления, а я в замешательстве уставилась ей вслед.

— Почему Надира так сбежала?

Доннел скривился.

— Потому что не хотела рисковать угодить на одно из моих плановых совещаний. Надира говорит, что ее работа — сохранять жизни наших людей, и она не может участвовать в составлении планов, способных кого-то убить.

Доннел, Мачико и я миновали занавес более спокойным шагом и поднялись по лестнице на шестой этаж крыла Сопротивления. Тэд ждал нас сразу за защитной дверью. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но заколебался при виде Мачико.

— Не беспокойся, Тэд, — подбодрил Доннел. — Если хочешь поговорить со мной о теории подземки, можешь начинать свободно. Я все рассказал Мачико прошлой ночью.

— Хорошо, — ответил Тэд. — Ты просил сразу же сообщить тебе, если я найду свидетельства, что Изверг пользуется туннелями метро.

— Да. И где он сейчас? — подтолкнул Доннел.

— Я не знаю, где Изверг сейчас, — сказал Тэд. — Я только знаю, где он был позапрошлой ночью.

Я в замешательстве взглянула на Тэда.

— Не понимаю. Ты вроде установил что-то, способное предупредить тебя о перепадах энергии в туннелях. Как эта штука может предупредить о изменениях, произошедших две ночи назад?

Тэд смущенно кашлянул.

— Мой алгоритм слежения за туннелями подземки не предупреждает меня о скачках напряжения. На самом деле, он пока не посылал мне вообще никаких сигналов. Я только что вспомнил, что земная сеть данных каждый день проводит автоматическое резервное копирование. Мне следовало понять это вчера вечером, но я был слишком шокирован смертью Бродяги и не мог нормально думать.

Он пожал плечами.

— В любом случае, система контроля нью-йоркской электросети копируется каждую ночь за час до полуночи. Я сейчас сравнивал копии последних двух недель. Прошлой ночью в туннеле Ж1 не было света. За ночь до этого там горели две лампы. В последние две недели свет включался и выключался и в других местных туннелях.

Доннел потянул себя за волосы.

— Ты говоришь, что кто-то зажигал и тушил свет в туннелях местной подземки. Это должен быть Изверг, поскольку мы приняли меры предосторожности, чтобы не позволить никому ускользнуть. Кроме того, твой алгоритм не сообщал о происшествиях в метро с прошлого вечера.

— Да, — ответил Тэд.

— Значит, наша теория верна, — подытожил Доннел. — Последние две недели Изверг передвигался по туннелям, но сейчас, вероятно, его там нет. Давайте перейдем в мой конференц-зал и как следует все обсудим.

Он зашагал по коридору, а мы все — за ним. Доннел провел нас в свой конференц-зал, и все расселись за круглым столом.

Мы с Тэдом устроились по одну сторону от Доннела, Мачико — по другую. Меня накрыло яркое воспоминание о том, как я впервые оказалась за этим столом. Это произошло в день прибытия иномирцев в Нью-Йорк. Доннел допрашивал их, а я в молчаливом гневе наблюдала за происходящим. Я инстинктивно невзлюбила Тэда за принадлежность к привилегированной аристократии с Адониса, но совершенно не догадывалась, насколько именно он привилегирован. Я испытывала к нему отвращение, поскольку он стоял на вражеской стороне, но понятия не имела, что Тэд наследник семьи Уоллама-Крейна. Я смотрела на него со злостью, но если бы знала всю правду, то захотела бы его убить.

Странно было вспоминать мою старую ненависть сейчас, когда нас объединила общая цель — выживание. Выживание альянса. Выживание иномирцев. Выживание пяти сотен миров, которое зависело от способности Тэда построить новые межзвездные порталы.

Доннел потянулся в карман и достал несколько листов бумаги, сколотых в единое, гораздо более крупное полотно. Развернул его и разложил перед собой.

— Это сделанная Тэдом карта местности, показывающая туннели подземки.

Я хмуро взглянула на карту. Она представляла собой массу плохо прорисованных зданий и дорог, но Дом парламента, река Гудзон и мост Единства легко угадывались. Некоторые особенно длинные линии были старательно подчеркнуты, чтобы сделать их темнее, и я догадалась, что это пресловутые туннели метро.

— Какие туннели использовал Изверг, Тэд? — спросил Доннел.

— Большинство переключений света наблюдались на линии Ж1. Это туннель, который идет почти параллельно реке Гудзон от Нью-Джерси до Форт Ли. — Тэд указал на темную линию на карте. — Кроме того, несколько перепадов напряжения произошло в боковых туннелях, связанных с линией Ж1.

Доннел кивнул.

— Где зафиксированы последние изменения?

— Согласно копии системы контроля нью-йоркской электросети, с позапрошлой ночи в туннеле Ж1 горели две лампы. Вчера вечером они были выключены. — Тэд ткнул пальцем в карту. — Эти лампы находятся здесь, ниже Дома парламента по течению.

— Это близко к точкам рыбной ловли. — В обычно расслабленном голосе Мачико слышалось напряжение.

— Пребывание Изверга в туннеле Ж1 прошлой ночью выглядит совершенно понятно, — заметил Доннел. — В записях Блока упоминается выход рядом с рыболовными местами. Изверг пришел туда на рассвете, чтобы выпустить стрелу в дерево рядом с точкой Нацуми и Химеко. Зачем он стрелял?

— В качестве угрозы, — нетерпеливо проговорил Мачико. — Хотел нас напугать.

— Мак, прекрати паниковать из-за безопасности Нацуми и подумай, — сказал Доннел. — Зачем Извергу пытаться испугать нас той стрелой на рассвете, если он планировал днем стрелять в одну из наших охотничьих групп? Это бессмысленно. Убийство человека куда страшнее стрелы, застрявшей в дереве.

— Ты прав, — согласился Мачико. — Есть лишь один возможный ответ. Когда Изверг выпустил стрелу на рассвете, он не собирался обстреливать днем наших охотников. Затем произошло нечто, изменившее его планы.

— Вчера на рассвете стояла температура выше точки замерзания, — сказал Доннел. — Отправив стрелу, Изверг не стал бы дожидаться поблизости, пока падающие звезды проснутся и начнут охоту. Он бы немедленно вернулся в туннель Ж1. Чем бы занялся потом?

— Пошел бы куда-нибудь поспать, — предложила я. — С момента побега из Дома парламента Изверга постоянно подстерегает опасность нападения падающих звезд. Должно быть, ему приходится добывать еду по ночам и отсыпаться днем.

— Согласен, — ответил Доннел. — К этому времени Изверг наверняка устроил где-то базу. Вероятно, в здании, потому что это гораздо удобнее, чем в голом неотапливаемом туннеле. Я подозреваю, что база Изверга расположена где-то возле зоны отдыха.

Мачико достал из кармана пару очков, надел их и наклонился вперед, изучая карту. Тэд потрясенно взглянул на него.

— Я никогда раньше не видел, чтобы ты носил очки.

Мачико вздохнул.

— Я вынес несколько пар из квартир, но стараюсь не надевать их на публике. Показывать свою слабость людям из других подразделений — плохая идея. Пожалуйста, не упоминай о моих очках за пределами Сопротивления.

— Я вообще никому о них не скажу, — поспешно пообещал Тэд.

Мачико постучал по карте.

— Выпустив стрелу, Изверг направился на свою базу. Если он шел по туннелю Ж1 до моста Единства, то мог свернуть в боковой проход, который заворачивает за северо-восточной стороной зоны отдыха.

— Туннель Ц6, - уточнил Тэд.

— Записи Блока не упоминают о входах в систему подземки вблизи зоны отдыха, — сказал Доннел, — но Изверг мог такой найти. Его база должна находиться в ближайшем к этому входу здании, чтобы уменьшить риск нападения падающей звезды. Вероятно, он вышел из туннеля Ц6, увидел приближающуюся группу Аарона и решил зайти в жилой дом с обзором на зону отдыха и обстрелять их.

Мачико нахмурился.

— По времени непохоже. Я бы предположил, что Изверг добрался до зоны отдыха задолго до группы Аарона. И потом, Аарон говорил, что Изверг напал на них около полудня. Если ублюдок задумал атаку рано утром, то ему пришлось отложить ее на много часов.

— Изверг мог долго добираться до многоквартирного дома, если ему пришлось укрываться от падающих звезд, или… — Я щелкнула пальцами. — А что, если база Изверга на самом деле внутри того дома? Тогда он вернулся, поспал несколько часов, затем выглянул в окно и увидел охотничью группу Аарона.

— Это определенно объяснило бы произошедшее, — согласился Доннел. — Изверг не смог бы устоять перед соблазном выстрелить в охотников. Он понимал, что это выдаст его базу, поэтому ушел, как только температура упала ниже точки замерзания. Должно быть, Изверг забрал все важные вещи с собой и сейчас уже устроился на новой базе.

Доннел помолчал.

— Тэд, твой алгоритм по-прежнему показывает, что возле зоны отдыха все спокойно?

— Да. Вблизи этой территории нет необычных изменений энергии, а в системе метро не переключается свет.

— Изверг знает, что на время снегопада мы останемся в Доме парламента, — сказал Доннел. — У него нет причин разгуливать по холодным сырым туннелям. Сейчас он будет дожидаться таяния снега на своей новой базе, в какой-нибудь квартире с работающим отоплением.

Доннел взглянул на Мачико.

— Мы с Блейз только что узнали, что Майор устраивал встречи сторонников Изверга в банкетном зале. Позже я расскажу тебе детали и некоторые другие новости. Сейчас тебе нужно знать только то, что Раэни продержит Майора взаперти до конца наказания, поэтому он не сможет организовать встречи, а Акула вряд ли возьмет на себя ответственность.

Доннел побарабанил пальцами по столу.

— Это означает, что ни Изверг, ни его помощники не сделают ничего драматичного, пока не растает снег. Изверг знает, что когда это произойдет, нам придется пойти на кладбище, выкопать могилу и похоронить Бродягу. Я ожидаю, что он выберет следующую базу где-то поблизости и сможет легко перебраться в удобную точку, чтобы атаковать скорбящих.

Я вспомнила стоящий у кладбища ряд высоких зданий со множеством окон, где бы мог примоститься Изверг, и скривилась.

— До схода снега у нас есть время подготовиться к нападению Изверга на похоронную процессию, — сказал Доннел. — Стычка Майора и Акулы привела к тому, что я вообще не сомкнул глаз прошлой ночью. Блейз, когда позавтракаешь, мне нужно, чтобы ты спустилась и присмотрела за всем, пока я посплю. Мои офицеры будут дежурить по очереди. Я предлагаю тебе отдать под их ответственность Святилище, а самой устроиться в зале.

Я кивнула.

— Если я займусь помощью в яслях, то сделаю одновременно три дела: поработаю, пригляжу за происходящем в зале и побуду с Ребеккой.

Доннел с сомнением фыркнул.

— Работа в яслях не принесет тебе уважение мужчин альянса.

— Зато даст уважение женщин, — со значением возразила я. — Мужчины видели, как я больше недели несла охрану здесь, в Доме парламента. Я заместитель главы не только мужчин, но и женщин. Я должна показать им, что не отвернулась от них и их работы.

Лицо Доннела горестно вытянулось.

— Блейз, когда-то ты подчинялась моим приказам без споров.

— Именно этого ты хочешь от будущего лидера альянса, Шон? — вмешался Мачико. — Слепого повиновения?

Доннел покачал головой.

— Я хочу, чтобы у тебя были свои идеи, Блейз. Я просто не ожидал, что их будет так много. Но ты приняла хорошее решение, и я согласен с ним.

Он помолчал.

— Работа в яслях покажет, что ты представляешь и мужчин, и женщин, и детей альянса. Хорошо и то, что ты не устанешь и сможешь порадовать и Ребекку, и Отиса, рассказав вечернюю историю.

Я рассмеялась. Не от упоминания вечерней истории, а оттого, что Доннел считал работу в яслях, полных малышей, многие из которых еще ходили в подгузниках, неутомительной. Придется подождать лучшего времени, чтобы объяснить отцу суровую реальность.

— Я вернусь к дежурству за ужином, и ты сможешь поспать несколько часов вечером, — продолжал Доннел. — Я найду момент рассказать Уэстону и Виджею, что Тэд имплантирован. Они быстро приспособились его настоящему имени, поэтому и с новостью об импланте должны справиться.

Я нахмурилась.

— Я в них не сомневаюсь, но почему ты хочешь рассказать им об этом сейчас?

— Потому что как Изверг сочтет похороны лучшим шансом для нападения на нас, так и нам это лучшая возможность устроить засаду на него. Ты притворишься, будто остаешься охранять Дом парламента, а на самом деле ускользнешь, чтобы подстеречь Изверга и возьмешь себе в помощники Уэстона, Виджея и Тэда.

— Я? Подстерегу Изверга? — услышала я собственный писк. — Не разумнее будет мне сыграть роль приманки, а тебе захватить его? У тебя гораздо больше опыта в таких делах.

Доннел погрозил мне пальцем.

— Ты используешь аргумент Майора. Ты сказала, мол, если я хочу, чтобы однажды ты возглавила альянс, то должен сейчас дать тебе возможность приобрести опыт. Ты была права. Захват Изверга станет превосходным шансом узнать о руководстве группой в боевых условиях.

Я поперхнулась.

— Да, но…

Доннел перебил меня.

— Блейз, лишь у нас двоих есть оружие, способное противостоять снайперской винтовке Изверга, и именно тебе придется его подстеречь. Если ты будешь приманкой, то Изверг догадается, что я прячусь где-то поблизости, приглядывая за тобой. В прошлом он недооценивал женщин, особенно тебя, поэтому вряд ли заподозрит, что ты присматриваешь за мной.

Я грустно скривилась.

— Полагаю, ты прав.

— Но до похорон мы должны сделать некоторые приготовления, — сказал Доннел. — Я хочу, чтобы сегодня в полночь ты взяла Уэстона, Виджея и Тэда, выскользнула из Дома парламента и попыталась найти один из ближайших входов в метро.

Я моргнула.

— Сегодня в полночь? В снег?

— Да. — Доннел взглянул на окно. — Снег еще идет, но при малейшем изменении температуры начнет таять, значит, мы не можем рисковать, теряя время. В ту же секунду, как Изверг обнаружит, что ты, как и я, в районе похорон, он догадается о нашем плане. Ублюдок постарается сбежать в метро, и тебе придется последовать за ним.

Доннел покачал головой.

— Изверг пользуется этими туннелями для перемещения по городу Единства по крайней мере две недели. Сейчас он их хорошо знает, а мы понятия не имеем об условиях внизу. Твоей группе крайне важно исследовать туннели до похорон.

Я кивнула. Отец был прав. Доннел обычно во всем прав, не считая его пьянства.

— Вы, очевидно, сосредоточитесь на изучении туннелей вблизи зоны отдыха, кладбища и моста Единства, — сказал Доннел. — Еще я хочу, чтобы вы выяснили, что происходит, когда Тэд играет с подачей энергии на третий рельс, и поискали любые намеки на местонахождение новой базы Изверга.

Я хмуро посмотрела на сияющие завитки своего оружия. Я просила Доннела дать мне шанс набраться опыта, и отец взвалил на меня гораздо больше ответственности, чем я ожидала. Теперь вопрос в том, справлюсь ли я с ней, или моя первая попытка управления закончится такой же катастрофой, какая произошла с Мачико.

Глава 20

До полуночи оставалось пятнадцать минут, и я стояла у окна своей квартиры, глядя на мягко падающие снежные хлопья, когда услышала стук в дверь. Я надела свою лучшую зимнюю куртку и удостоверилась, что взяла хорошую шапку и перчатки. Наконец, я подхватила сумку, открыла дверь и вышла в коридор к Тэду.

— Как Феникс? — встревоженно спросила я.

— Она удобно устроилась в своей новой комнате и мирно спит.

— Замечательно. — Я повернулась и двинулась по коридору.

Тэд подстроился под мой шаг.

— Думаю, нам надо поговорить.

Это прозвучало зловеще.

— О чем? За завтраком я рассказала тебе обо всем произошедшем. О причинах предложения Аарона. О согласии стать опекуном Ребекки. О разговоре с Раэни. О неудавшейся претензии Майора на власть. Об информации Ханны насчет плана «Бронкс».

Я посчитала на пальцах, еще раз убедившись, что ничего не упустила.

— Ты сам был на встрече с Доннелом по поводу исследования туннелей метро. Что еще обсуждать? У тебя проблемы с моим согласием стать опекуном Ребекки?

— С этим никаких проблем, — ответил Тэд. — Я восхищаюсь Аароном, делающим все возможное для защиты Ребекки, и одобряю твое решение взять девочку под опеку. Я знаю, как ранимы дети после потери родителей. Моего отца похитили и убили, когда мне было шесть лет, а дедушка решил, что я должен пройти имплантацию в семь. Меня пугала мысль носить в мозгу украденный имплант.

Я нахмурилась.

— Что значит «украденный имплант»?

— Все имеющиеся импланты уже нашли владельцев, поэтому дедушка мог провести имплантацию отцу и мне только с использованием специально модифицированных извлеченных. Он хотел получить самые новые из возможных приборов, что означало поступление их от умерших детей, а родственники, естественно, неохотно соглашались на эксгумацию тел и извлечение имплантов из мозга. Мой дедушка устал от подачи запросов и от отказов, поэтому начал просто красть тела.

Я в шоке остановилась. Тед уже говорил мне о своем вторично используемом импланте и его прежней владелице — двенадцатилетней девочке по имени Элли, — но не упоминал что ее тело выкрали.

— Твой дед сделал поразительную вещь.

Тэд кивнул.

— Даже в детстве я это понимал и говорил, что не хочу вживления краденного импланта. Мама встала на мою сторону и отказалась дать согласие на операцию, тогда дедушка вызвал ее в суд. Он воспользовался своими деньгами и статусом, лишил ее опеки надо мной и вынудил переехать с Адониса на Аполлон, чтобы оборвать наше общение.

Тэд никогда прежде не говорил о матери. У меня создалось впечатление, что она больше не является частью его жизни, и я раздумывала, что с ней произошло. Теперь я знала: отца Тэда убили, а его дедушка силой оторвал внука от матери. Тэд тогда понимал происходящее или считал, что мать его бросила, и узнал правду лишь со временем?

Видя болезненное выражение на лице Тэда, я решила его не расспрашивать. Когда будет готов к разговору о прошлом, сам расскажет мне подробности, но я уже услышала достаточно, чтобы надеяться никогда не встретиться с дедушкой Тэда. Иначе у меня возникнет соблазн застрелить бездушного человека.

— Прости, — сказала я.

— Все это произошло очень давно, — отозвался Тэд. — Я упомянул о тех событиях лишь затем, чтобы ты знала, почему я так сильно поддерживаю все, что вы с Аароном делаете для Ребекки. Но я хотел поговорить с тобой совершенно о другом.

Я вновь сдвинулась с места.

— Да?

— Сейчас, в безопасности за защитной дверью шестого этажа, я думал, что мы сможем провести какое-то время наедине. Но, похоже, не получается.

— Мне пришлось между завтраком и ужином дежурить внизу, — защищаясь, ответила я. — Доннел провел больше двадцати четырех часов без сна и нуждался в отдыхе. После ужина мне самой требовалось немного поспать. Мы, возможно, будем исследовать туннели подземки всю ночь, а завтра я, вероятно, продолжу дежурство.

— Я все это понимаю, — сказал Тэд. — Но не понимаю, почему мы не могли сегодня поужинать в твоей квартире.

Мы достигли противопожарной двери в конце коридора, и Тэд открыл ее.

— Надира провела утро с Феникс в твоей квартире, а мы с Брейденом очищали более крупные апартаменты по соседству. Ладно, справедливо будет сказать, что убирал Брейден, но я помогал, как мог.

Он покачал головой.

— В любом случае, Надира проверила проверила более крупную квартиру и одобрила ее, поэтому днем мы переселили Феникс в ее новую комнату, и к ужину моя спутница была там совершенно счастлива. Она и Брейден не возражали бы, если мы с тобой поели в твоей квартире и провели несколько минут наедине.

— Я хотела поесть с остальными, потому что переживала за Феникс, — сказала я.

— Ты знала, что температура Феникс почти вернулась к норме, а если ей снова станет хуже, Брейден нам скажет.

Я не смогла придумать хороший ответ, поэтому сохраняла молчание, минуя противопожарную дверь.

— Я начинаю думать, что ты избегаешь оставаться со мной наедине, — раненым тоном проговорил Тэд.

— Ничего подобного. Просто сейчас наши отношения немного сложны.

— Можешь объяснить, в чем сложность? — спросил Тэд.

Я застонала.

— В целом ряде причин. Мы должны скрывать наши отношения от всех в альянсе. Ситуация исключительно опасна. Я занята помощью Доннелу. Это неподходящее время, чтобы во что-то ввязываться.

Тэд изучал мое лицо.

— Сегодня утром я было подумал, что следую неправильному своду социальных норм. Я воспользовался своим имплантом, чтобы исследовать земные обычаи, но там просто все — от невероятно долгих ухаживаний до браков между людьми, которые никогда не видели друг друга.

Он помолчал.

— По нынешней традиции Адониса, до брака отношения проходят несколько определенных стадий. После катастрофы с моим отцом дедушка жаждал, чтобы я как можно скорее женился и обзавелся детьми, поэтому он всегда проявлял желание, чтобы я быстро проскочил все эти стадии.

Тэд пожал плечами.

— Меня не волнуют обычаи Адониса или ожидания дедушки. Это прозвучит смешно, но в детстве я больше всех уважал одного из учителей боевых искусств.

— Не вижу в этом ничего смешного.

— Смешная часть в том, что он был рыцарем Адониса, — сказал Тэд. — По выражению твоего лица ты не знаешь, что это значит.

— Не знаю. — Я указала на помещение справа. — Мы должны зайти в комнату контроля безопасности. Доннел сказал, что установил для тебя второй уровень доступа к системе, так что ты можешь заходить и выходить с шестого этажа, а не посылать вниз Надиру с сообщениями для нас. Но ты не должен покидать крыло Сопротивления без нашего сопровождения.

Тэд взглянул на табличку на двери.

— Какая удача, что комната контроля безопасности находится в вашем крыле, а не в каком-то другом.

Я открыла дверь.

— Это не удача. Когда Сопротивление завладело Домом парламента, оно заняло это крыло здания, потому что здесь располагалась комната контроля безопасности. Другие подразделения прибыли гораздо позже.

Тэд вошел в помещение вслед за мной.

— Я рассказывал тебе о рыцарях Адониса. Семьи первых колонистов на Адонисе получили почетный титул рыцарей. Их члены сформировали ядро, которое придумало код чести и ряд испытаний, основанных на борьбе первых колонистов за выживание. Мой дедушка называет всю эту историю идеалистическим мусором, но меня в детстве она впечатлила. И до сих пор впечатляет.

Я хмуро взглянула на контрольный экран на стене. Бурные эмоции в голосе Тэда показывали, что его эта тема глубоко волнует, поэтому нам требовалось закончить разговор, прежде чем разбираться с уровнем доступа. Я повернулась к иномирцу.

— Я и сам хотел пройти испытания Адониса, — сказал Тэд. — Семья Уолламов-Крейнов, конечно, не принадлежала к первым колонистам, но после переезда получила почетное рыцарство. Это означало, что меня допустили к испытаниям, но дедушка не позволил мне их пройти. Он сказал, что у меня нет на это времени, а проверки слишком опасны.

Тэд покорно скривился.

— Я должен отправиться на Зевс в секторе Бета, чтобы продолжить исследования. Но все же код чести имеет для меня глубокое значение, поэтому я пытаюсь соответствовать его стандартам поведения в таких вопросах, как отношения, преданность, честность, справедливость, и использовать свою власть во благо, а не во вред другим.

Он помолчал.

— Возможно, ты думаешь, что мой дед прав и все это идеалистический мусор.

— Нет ничего плохого в старании хорошо относиться к другим. Я не встречала твоего деда, но судя по твоим рассказам он называет код чести мусором, поскольку его самого не волнует никто и ничто, кроме создания новых межзвездных порталов.

Я пыталась осознать, почему меня тянет к Тэду, и нашла несколько причин, но чувствовала — существует гораздо более важный, непонятный мне фактор. Сейчас Тэд его объяснил. Меня влекло к иномирцу, потому что он верил в идеалистический код чести, и это проявлялось во всех его поступках, особенно в том, что все время подмечал Доннел: почти смущающем желании Тэда помочь нам.

Какая ирония — я наконец поняла свое влечение к Тэду в тот момент, когда собралась закончить наши отношения. Я должна прекратить уклоняться от проблемы и принять происходящее. Тэд хотел проводить больше времени наедине, развивать отношения, а я не могла на это согласиться.

Тэд продолжал говорить, с жадностью глядя мне в глаза:

— Согласно моему кодексу чести, моим приоритетом в отношениях всегда будет желание дать тебе счастье. Пожалуйста, скажи мне, что тебе кажется излишней спешкой, а что осчастливит?

Лучше всего сказать ему прямо.

— Я согласна, главным в отношениях должно быть старание сделать друг друга счастливыми, но нет смысла объяснять, что для меня выглядит спешкой, потому что… Ладно, смерть Бродяги шокировала меня, и я решила, что должна закончить все между нами.

— Понимаю. — Казалось, Тэд подбирал слова с параноидальной заботой. — Его гибель потрясла и меня, но не вызвала желания прекратить наши отношения. Если на то пошло, она сделала их даже важнее. Можешь объяснить, почему ты почувствовала совершенно обратное?

— Я привыкла к смерти, Тэд. Я видела, как осенью умер человек. Я нянчила умирающего ребенка. Я ходила на слишком много похорон.

Я пробежалась пальцами по коротко подстриженным волосам и подумала, что они символизируют постоянную опасность ведомой мной жизни. Жизни, в которой я не смела отращивать длинные локоны, чтобы их не использовали против меня.

— Когда Бродягу застрелили, мне пришлось посмотреть в лицо фактам: у наших отношений нет шансов, — сказала я. — Раэни и Бродяга прекрасно подходили друг другу, у них были все причины прожить вместе счастливую жизнь, но она закончилась вахтой Раэни над его гробом.

Я пообещала сохранить секрет, поэтому не могла сказать Тэду о том, что меня волновало больше всего. Нерожденный ребенок Раэни уже потерял отца.

— Если Раэни и Бродяга не дождались счастья, — продолжила я, — то каковы шансы у нас, с нашими тайными отношениями? С самого начала все было против нас, и даже если мы приведем альянс в новый дом, то все равно должны будем преодолеть огромные проблемы на пути к общему будущему.

Я вздохнула.

— Тебе придется улететь на Зевс и помочь проекту «Фиделис» построить новые межзвездные порталы, а я не могу покинуть Землю с оружием на руке и не имею возможности снять его, не убив себя.

— После того, как лидеры подразделений решили всем альянсом оставить Нью-Йорк, я сказал тебе, что найду способ навещать тебя, а со временем навсегда вернусь на Землю, — ответил Тэд. — Ты согласилась, что это может сработать.

— Да. Я знала, что отношения с тобой станут огромным риском. Мне все еще хотелось верить, что ты найдешь возможность возвращаться на Землю ко мне, но сейчас ситуация стала гораздо хуже. Никто не может свободно выйти из Дома парламента, нас осаждает армия падающих звезд и преследует Изверг со снайперской винтовкой.

Я застонала.

— Я думала, что мы по крайней мере в безопасности в Доме парламента, раз уж Раэни удалось удержать лидерство в Острове Квинс, но сторонники Изверга просто создадут свое новое подразделение, и альянс в любом случае развалится. Я привыкла рисковать, Тэд, но мне нужен проблеск надежды на будущее, если я соберусь углубить наши отношения. Сейчас же я не вижу никакой надежды увести альянс из Нью-Йорка, прежде чем нас настигнет огненный шторм.

— Понятно, — пробормотал Тэд.

Я заставила голос звучать спокойно и практично, повернулась к контрольному экрану и включила его.

— Теперь давай разберемся с твоим уровнем доступа.

Тэд бросил на экран рассеянный взгляд.

— Почему он все еще работает, если все остальные настенные видики в Нью-Йорке просто показывают сообщение об ошибке и отсутствии сигнала?

Я пожала плечами, мол, не знаю.

Секундой позже Тэд сам ответил на свой вопрос:

— А, это потому, что мои предки были параноиками в вопросах безопасности. Они верили, что единственный способ избежать взлома защитных систем — это полная изоляция их от земной сети данных.

— Какое отношение твои предки имеют к этой системе безопасности?

Тэд смущенно кашлянул.

— Твой отец говорит, что во время объединенной Земли портальная компания Уоллама-Крейна владела всем миром. Хотя это не совсем правда, они действительно оказывали значительное влияние на правительство, поэтому защитные системы в региональных Домах парламентов созданы моей семьей.

Я ничего не сказала, но почувствовала, что это лишь подтверждает ширину пропасти между Тэдом и мной. Я была права, решив, что у нас не может быть общего будущего.

Тэд продолжал деловито говорить о системе контроля:

— Когда ты включаешь другие электроприборы, они автоматически пытаются связаться с техническим отделом земной базы данных и получить действующее программное обеспечение. Связь не удается, поскольку покрытие в этом районе было потеряно после крупной солнечной бури в две тысячи триста восемьдесят девятом году. Поскольку защитная система не имеет связи с земной сетью данных, ее контрольный экран обладает собственным действующим программным обеспечением и продолжает работать.

Дисплей показывал сообщение: «Пожалуйста, введите пароль».

Я наморщила нос.

— Когда Доннел сказал мне сделать это, он не упоминал о пароле.

— Он написал свой пароль на стене. — Тэд указал на стену рядом с экраном. — Мои предки вырвали бы себе волосы при виде такого явного нарушения правил секретности.

Я вбила пароль, и на экране появился отпечаток ладони. Я приложила к нему руку, и высветилось новое сообщение: «Блейз, командный уровень. Выберите требуемую опцию».

На экране выскочило множество вариантов. «Авторизация» звучало подходяще, поэтому я коснулась этой строки, затем ввела имя Тэда и записала двойку в графу «уровень доступа».

И нахмурилась, когда ничего не произошло.

— Я не уверена, что теперь делать.

— Я должен приложить ладонь к плате регистрации, а затем мы свяжем ее с системой. — Тэд прошел к ближайшему столу, опустил руку на нечто, похожее на дверную плату, затем принес ее и втолкнул в стенную нишу. — Теперь ты приложи руку к экрану, чтобы подтвердить настройки.

Очевидно, он нашел это в земной информационной сети. Я выполнила его инструкции, а затем сама сумела выйти из системы и выключить экран. Мы покинули помещение и направились к стальной защитной двери, выходившей на лестницу.

Я показала на дверную панель.

— Попробуй открыть дверь — убедимся, что я правильно установила тебе доступ.

Тэд не двинулся.

— Значит, ты хочешь прекратить наши отношения?

— Да.

— Но ты говоришь, что проблема не в нас с тобой, а в ситуации, в которой мы оказались?

— Да, — повторила я.

— Тогда мы должны улучшить ситуацию, — тут же отозвался Тэд.

Я не знала, хочу ли обнять его или ударить.

— Это все, что ты можешь сказать? Мы должны улучшить ситуацию?

Тэд приложил руку к плате защитной двери, и та распахнулась.

— Да. Я провел большую часть жизни, изучая невозможную задачу строительства новых межзвездных порталов. Иногда меня ошеломляет огромное количество препятствий, которые нужно преодолеть, но я научился искать пути продвижения и сосредотачиваться на мелких шагах.

Он повернулся и улыбнулся мне.

— Способ улучшить нашу ситуацию — это победа над Извергом и его приспешниками, а первый шаг — исследование туннелей подземки.

Глава 21

Мы с Тэдом очень старались не шуметь, спускаясь по главной лестнице Сопротивления, но наши шаги все равно звучали пугающе громко. Дойдя донизу, я увидела Мачико, сидевшего у занавешенного входа в зал. Он взглянул на нас и поднял руку, похоже, отправляя нам свои наилучшие пожелания.

Мы с Тэдом поспешили к черному ходу Сопротивления. Доннел уже ждал нас, а рядом с ним на полу стояли четыре незажженных потайных фонаря. Одну из раздвигающихся палок, которые мы использовали для поиска опасностей под снегом, он прислонил к стене. Там же, что странно, стояла метла, выкрашенная в белый цвет.

Доннел вручил Тэду и мне наши ремни с ножами. Когда мы застегивали их на поясе, подошли Уэстон и Виджей. Они уже взяли свои ремни и к тому же вооружились мечами и луками, а заодно прикрыли свои куртки необычайно тонкими белыми плащами. Уэстон вручил такие же плащи Тэду и мне, и я увидела, что они грубо вырезаны из белых простыней.

— Даже в полночь какой-нибудь зевака может выглянуть в окно, — объяснил Уэстон. — Мы же не хотим, чтобы кто-то из приспешников Изверга увидел, что мы уходим, и задумался, чем мы таким занимаемся. Белые простыни — не лучший камуфляж, но они сделают нас менее заметными на снегу.

Мы с Тэдом накинули плащи и попытались приспособить их, чтобы как можно лучше прикрыть свои темные куртки.

— У меня есть для вас потайные фонари и сигнальные огни. — Доннел вручил каждому по штуке. — Блейз за главную, — со значением сказал он. — Но я уверен, она прислушается к полезным советам Уэстона и Виджея.

— Конечно, — подтвердила я.

— Удачи в поисках. — Доннел приложил ладонь к дверной плате, отпирая заднюю дверь. — Я бы хотел, чтобы вы вернулись за час до рассвета.

Он выступил вперед и неловко мимолетно обнял меня, затем я взяла потайной фонарь и вышла на морозный воздух. Снаружи было светлее, чем я ожидала, поскольку стояла ясная ночь, и сияние почти полной луны отражалось от белого снежного покрывала. Там, где остановилась я, тепло от здания подтопило сугробы, но мне хватило всего двух шагов вперед, чтобы оказаться почти по щиколотку в снегу.

Я повернулась к остальным и увидела, что они тоже взяли фонари. Уэстон держал палку, которую растянул на всю длину, а Виджей нес метлу. Эти двое обменивались встревоженными взглядами. Похоже, они мало верили в мои лидерские способности.

— Я думала срезать дорогу через огород к старому сторожевому посту, — сказала я, стремясь показать, что не совсем бесполезна.

Уэстон кивнул.

— Ты считаешь, если случайный наблюдатель заметит следы, то решит, что Доннел послал кого-нибудь забрать оттуда батарею?

На это существовал лишь один умный ответ, и я его дала:

— Да.

Уэстон пошел вперед, проверяя почву под ногами палкой, и я последовала за ним. Взглянула через плечо, желая убедиться, что Тэд идет в ряду, и увидела причину, по которой мы взяли с собой метлу. Виджей легко проходился ею по нашим следам на снегу, чтобы скрыть их.

Когда мы добрались до маленького бетонного строения, где раньше находился сторожевой пост, а сейчас хранились батареи, я оглянулась и мрачно посмотрела на явную тропу, которую мы оставили.

— Невозможно полностью уничтожить следы в свежем снегу, — защищаясь, сказал Виджей. — Мы просто делаем менее очевидным, что сюда пришла группа, а не один человек.

Я отчаянно стремилась выглядеть компетентной перед офицерами. А сейчас внезапно поняла: они обменивались встревоженными взглядами, так же стараясь проявить себя передо мной. Я вспомнила, как оба отреагировали на слова Тэда об их возрасте и расхвастались силой и опытом, поднимая Феникс наверх по лестнице Сопротивления. Их шутливая лекция на самом деле предназначалась мне, а не Тэду? Они могли всерьез поверить, что я не осознаю их ценность?

— Вы великолепно делаете свою работу, — ответила я. — Я знаю, что могу положиться на вашу помощь в нашей вылазке.

Возможно, мне лишь почудилось, но они, похоже, расслабились.

— Теперь пойдем к лодочному сараю, — распорядилась я, — а затем повернем на запад между какими-нибудь зданиями, чтобы поискать вход в метро. Я права, что отсюда нас не увидят из Дома парламента?

— Да, — подтвердил Уэстон. — Мы можем оставить метлу здесь и забрать ее на обратном пути. Но лучше не снимать плащи. Теперь опасно не то, что один из сторонников Изверга увидит нас и задумается, чем мы заняты, а то, что он сам нас заметит и решит попрактиковаться с оружием. У снайперских винтовок пугающе большая дальность стрельбы.

— Доннел думает, что Изверг устроит себе удобную базу где-нибудь в здании возле кладбища и останется там, пока погода не станет лучше, — заметила я. — Я не рискну идти вверх по реке дальше лодочного сарая, если только мы не найдем вход в подземку.

— Похоже, Доннел считает, что Извергу не понадобится выходить из укрытия для добычи еды, — сказал Виджей.

Уэстон пожал плечами.

— Изверг не станет тратить боеприпасы к своей винтовке на гусей или уток, но он хорошо стреляет из лука. К этому времени ему наверняка удалось скопить небольшие запасы еды. По крайней мере, достаточные, чтобы хватило на несколько снежных дней.

— Я думаю, для Изверга проблема не убить, а приготовить гусей, — прибавил Виджей.

— Он не станет разжигать огонь, чтобы мы не заметили дым, — сказала я. — Но может найти действующую электроплиту и хранить приготовленную пищу в стазисных ячейках. Едва ли не в каждом брошенном доме есть такие коробки с вещами и прощальными посланиями от людей, покинувших этот мир.

— Я имел в виду, что Изверг понятия не имеет, как приготовить гуся. — Виджей широко улыбнулся. — Если нам повезет, он устроит себе пищевое отравление.

Я рассмеялась.

— Не думаю, что стоит на это рассчитывать. Уэстон, не мог бы ты показать дорогу к лодочному сараю?

Виджей бросил метлу в бетонное строение, а затем Уэстон повел нас, как и прежде.

— Итак, мы пытаемся найти входы в метро, которых не замечали прежде, — завел он разговор. — И делаем это в то время, когда они покрыты снегом глубиной до лодыжек.

— Ты не упомянул дополнительную деталь: все это происходит посреди ночи, — присоединился Виджей. — Существует ли хоть малейшая возможность, что Доннел недостаточно хорошо продумал этот план?

Уэстон покачал головой.

— Он не так плох, как в тот раз, когда Доннел повел нас в атаку через пляж и забыл проверить время наивысшего прилива.

Виджей издал короткий смешок.

— Мы были не земным Сопротивлением, а водным!

Я присоединилась к смеху.

— Доннелу пришлось послать нас на разведку туннелей сегодня, потому что мы должны найти путь через них до похорон Бродяги. Блок дал нам некоторые наметки, где находятся входы, и я выбрала тот из них, который легче всего найти. К тому же, Тэд нарисовал для нас карту туннелей.

— А, да. — Уэстон помолчал и повернулся к иномирцу. — Доннел сказал нам, что Таддеус Уоллам-Крейн Имплантированный сделал нам копию карты туннелей метро из земной сети данных. Виджей и я счастливы узнать, что Тэд может получать информацию, чтобы нам помочь. Мы не так счастливы слышать, что он способен использовать свой имплант, дабы отправлять сообщения людям.

— Не стоит об этом беспокоиться, — поспешила ответить я. — Тэд общался только с людьми в Америке-межпланетной и притворялся, будто он, Феникс и Брейден находятся с группой респектабельных гражданских, слишком упрямых, чтобы покинуть Нью-Йорк.

Виджей с сомнением фыркнул.

— Но есть одна очень тревожная проблема, о которой я должна вас предупредить, — прибавила я.

— Да? — обеспокоенно переспросил Уэстон.

Я широко улыбнулась.

— Тэд ужасно рисует карты, так что мы вполне можем потеряться.

До сих пор иномирец хранил опасливое молчание, но сейчас раздраженно вступил в разговор:

— Я изо всех сил стараюсь рисовать карты, но я эксперт в портальной технологии, а не в искусстве.

Виджей похлопал его по плечу.

— Я тоже никогда не отличался талантом к картографии, юный Таддеус. При первой встрече с Уэстоном мы великолепно поспорили из-за того, что я нарисовал план вражеских укреплений, который показывал все сторожевые посты, но забыл внести ограду из колючей проволоки.

— Исключительно высокую ограду, — многозначительно заметил Уэстон. — У меня до сих пор остался шрам на ноге после ее преодоления.

Мы шли по тропе, пока не приблизились к лодочному сараю.

— Теперь мы должны повернуть от реки под прямым углом, — сказала я, — и направиться к группе из шести зданий.

— Возможно, у меня получился не слишком четкий рисунок, — признал Тэд. — На самом деле, это группа из восьми зданий. По пути мы пройдем через сад между домами.

Я кивнула.

— Сейчас, покидая постоянно используемые тропы, мы должны использовать сигнальные огни. Есть слабый риск, что Изверг заметит свет, но бродя по неизвестным дорожкам в темноте, мы можем пораниться.

— Согласен, — заявил Уэстон. — В темноте легко пораниться. Особенно когда тебя преследуют сторожевые собаки, а впереди неожиданно возникает ограда из колючей проволоки. Я едва успел взобраться на нее и с тех пор боюсь собак.

Мы вытащили сигнальные огни и двинулись по тропе между двумя зданиями. Я взглянула наверх, на ярко освещенные окна. Сейчас, с огнями в руках, мы ужасно выделялись. Если логика Доннела неверна и Изверг в одном из этих зданий, ему достаточно выглянуть в окно, и через минуту я получу пулю в голову. После того, как я разрушила все его планы, он определенно сочтет меня предпочтительной целью.

Пока я представляла, как меня настигает пуля, лоб безумно ныл. Я подавила порыв почесать его, успокаивая себя мыслью, что логика Доннела никогда не ошибается. Затем в моем мозгу заговорил голос оружия.

Я мгновенно напряглась и уже открывала рот, чтобы приказать остальным бежать, когда оружие закончило свое предупреждение:

— Чужеродная враждебная форма жизни.

Появился экран слежения и показал знакомую пурпурную точку падающей звезды внутри одного из домов. Я сумела превратить готовый сорваться крик в кашель и почувствовала себя невероятной дурой. Я так сходила с ума от опасности, связанной с Извергом, что совершенно забыла о падающих звездах. Очевидно, сейчас они не угрожали нам, поскольку никогда не охотятся ночью, поэтому я тщательно сформулировала в голове предложение:

— Приказ оружию: пятичасовое прекращение предупреждений о чужеродных враждебных формах жизни.

— Пятичасовое прекращение предупреждений о чужеродных враждебных формах жизни принято, — ответило оружие.

Поскольку Уэстон вел группу, а Виджей шел где-то позади меня, никто из них не заметил моей секундной паники. Они продолжали перешучиваться друг с другом.

— Уэстон, по крайней мере, тебе не надо тревожиться о встрече с собаками в Нью-Йорке, поскольку их здесь нет, — сказал Виджей. — Держать собак и кошек в городах запретили в две тысячи двухсотом. Я все еще не понимаю, откуда взялись все нью-йоркские кошки.

— Запрет на что-то необязательно мешает людям это делать, — сказал Уэстон. — Несколько сотен лет назад наши отношения сочли бы незаконными, но не думаю, что это нас разделило бы.

— Верно, — согласился Виджей.

Уэстон остановился и указал своей сигнальной лампой на двор, плотно засаженный деревьями и кустами:

— Не думаю, что мы сможем здесь пройти.

— Как некстати, — заметил Тэд.

— Вот что происходит, когда сад десятилетиями не пропалывается, — заметил Уэстон. — У нас есть другой способ добраться туда, куда мы идем?

— Возможно, мы сумеем найти обходной путь вне зданий, — с сомнением предложил Тэд.

Мы отошли назад, повернули направо к углу зданий и вновь остановились. Впереди растянулась широкая полоса льда.

— Должно быть, засорение дренажной системы привело к затоплению этой территории, — сказал Уэстон. — Путешествие по льду может быть опасно, если мы не знаем, насколько глубока вода под ним.

Я вздохнула.

— Давайте попробуем вернуться и обойти здания с другой стороны.

Мы побрели обратно по снегу.

— Эта дорога внушает больше надежд, — заметил Уэстон.

— Тебе не стоило это говорить, — мрачно поддел Виджей. — Теперь мы наверняка наткнемся на непроходимые препятствия.

Мы прошли мимо покрытой плющом стены одного из домов, и Уэстон подозрительно вгляделся в следующий.

— Это здание начало терять свои окна. В такую безветренную ночь, как сегодня, на нас вряд ли упадет целое окно, но под снегом могут быть острые осколки стекла. Их не найти палкой, но они вполне могут воткнуться вам в ноги.

Я кивнула.

— Нам придется сделать крюк через через этот хвойный лесок справа. По крайней мере, непохоже, чтобы там был густой подлесок.

Через лес мы продвигались медленно. Там росло мало кустов, потому что хвойные деревья закрывали свет, но нам пришлось перелезать через корни и упавшие ветки. Наконец, мы оказались на другой стороне.

— Куда теперь? — спросил Уэстон.

— Мы ищем большую статую Таддеуса Уоллама-Крейна, — ответила я.

— У нас уже есть один Таддеус Уоллам-Крейн, — жалобно проговорил Виджей. — Зачем мы ищем другого?

— Записи Блока утверждают, что вход в подземку рядом с ним, прикрыт большим плоским куском дерева, — отозвалась я.

Мы огляделись.

— Не вижу никаких статуй, — сказал Уэстон.

— Думаю, мы должны на следующем повороте пойти направо, — предложил Тэд.

Мы прошли немного дальше и повернули направо. Уэстон замедлил ход, заметив, что оторвался от нас. Я нахмурилась и прикусила губу.

— Что мешает нам пройти? — спросил Тэд.

Уэстон заговорил ломким от напряжения голосом.

— Должно быть, ты слышал наши упоминания о битвах между преступными бандами и гражданскими в последние несколько лет до ухода из Нью-Йорка. Гражданские строили баррикады, чтобы защитить свои районы.

— О, — сказал Тэд. — Так это одна из их баррикад. К ней прислонен меч?

— Возможно, — ответила я. — В Нью-Йорке полно мечей. Строгие законы о контроле оружия сделали невероятно сложным приобретение огнестрельного, но гражданские могли покупать сколько угодно современных луков и копий древнего вооружения для защиты своих территорий.

— Я вижу статую, которую мы ищем, по другую сторону баррикады, — хмуро заметил Виджей. — Блейз, мы перейдем через заграждение или попробуем найти другой способ добраться до статуи?

Я заколебалась. Здания здесь были гораздо выше, чем у реки. Каким-то образом я почувствовала, что это увеличило вероятность укрытия в них Изверга.

— Поиск другой дороги может занять много времени, — ответила я. — Похоже, на одном из концов баррикады есть пролом, через который мы сумеем проскользнуть.

Виджей застонал.

— Да. Это достаточно широкий пролом. Тэд, будь очень осторожен и ни к чему не притрагивайся.

— Не понимаю, почему вы так волнуетесь из-за пересечения баррикады, — сказал Тэд. — Это действительно так опасно?

Уэстон и Виджей обменялись взглядами и предоставили отвечать мне.

— Баррикады строились так, чтобы увечить людей, пытающихся их пересечь, поэтому включают в себя много кусков стекла и зазубренного металла, — начала я. — Это означает, что трогать их опасно, но есть еще и вопрос уважения. На этих баррикадах боролись люди. Некоторые из них умерли. В каждом подразделении есть те, кто потерял таким образом друзей и членов семьи, часто тела так и не были найдены, поэтому баррикады стали памятниками им.

— Понимаю, — ответил Тэд.

Я знала, что на самом деле он не понимает. Иномирец и не мог понять, поскольку некоторые вещи мы оставили недосказанными. Энергоподачу в Нью-Йорке отключили, когда город был официально покинут, и прошло восемнадцать лет темных ночей, пока Тэд не включил электричество вновь.

Нью-Йорк был слишком опасен для всех, кто хотел выйти ночью, но иногда люди неправильно рассчитывали время или задерживались, поэтому возвращались в Дом парламента в темноте. Порой они рассказывали, как слышали крики возле старых баррикад, видели дерущихся на них призраков, или их преследовали по улицам фигуры, называвшие имена давно умерших мужчин и женщин.

Не то чтобы я верила в эти истории. У странных звуков и теней существовало множество объяснений: большое количество старого мусора, предметы, развевающиеся на ветру, чайки, способные издавать тревожные вопли. Я знала, что Уэстона и Виджея тяжело потрясла одна ночь тридцать лет назад. Они бегом, тяжело дыша, вернулись в Дом парламента и сказали, мол, увидели на баррикадах нечто странное, но не сообщили никаких деталей, что было нехарактерно для них.

На следующий день человек из охотничьей группы Уэстона посмеялся над ними из-за инцидента, а затем намеренно отправился на баррикаду и разбросал куски строения, крича призракам, чтобы те пришли и остановили его. Тот человек погиб от несчастного случая всего несколько недель спустя, и теперь все старательно избегали прикосновений к баррикадам.

Логика говорила мне, что та смерть была всего лишь совпадением, а призраков не существует, но я все равно нервничала, приближаясь к заграждениям. Я не заметила ничего странного, но как будто учуяла дым древних костров.

Уэстон проговорил уважительным, но смущенным тоном:

— Мы просим у мертвых позволения пройти.

Он подождал мгновение, словно отчасти ожидая ответа, затем проверил баррикаду палкой и протиснулся в пролом.

Я повторила его слова и прошла следом, держа руки высоко в воздухе, чтобы точно ничего случайно не задеть, затем повернулась и тревожно взглянула на Тэда. И удивилась, когда он произнес благоговейным тоном:

— Мы просим у мертвых позволения пройти.

Тэд миновал пролом, скопировав положение моих высоко поднятых рук, и я с облегчением улыбнулась ему.

— Спасибо за уважение к нашим традициям.

Он улыбнулся мне в ответ.

— Когда посещаешь другой мир, всегда следует уважать местные традиции поминовения.

Мы повернулись и посмотрели, как Виджей миновал препятствие. Присоединившись к нам, он мягко выдохнул и как раз начал что-то говорить, когда из близлежащего здания донесся нечеловеческий визг.

Виджей прервал речь и быстро огляделся. За внезапным порывом ветра последовал новый визг и звук, похожий на стук двери.

— Давайте двигаться, — резко проговорил Уэстон.

Он быстро пошел к статуе, а я поспешила за ним. Возможно, визжали дерущиеся одичавшие коты, а дверь захлопнулась от порыва ветра, но я все равно жаждала убраться подальше от баррикад.

Мы почти дошли до статуи, когда Уэстон судорожно вздохнул. Он закачался, чтобы не упасть куда-то глубоко в снег, а я инстинктивно схватила его за руку и потянула назад.

Уэстон восстановил равновесие и отступил на шаг, прежде чем сказать:

— Думаю, я нашел вход в метро.

Глава 22

Уэстон потыкал палкой снег впереди.

— Да, я определенно нашел вход в метро.

— Ты должен был найти его, проверяя почву палкой, а не спеша вперед и падая в яму, — огрызнулся Виджей тоном человека, пережившего сильный испуг.

— Это не яма, — ответил Уэстон, — а лестничный пролет, ведущий вниз. Блейз, я думал, ты говорила, что вход рядом со статуей, а не перед ней.

Я скривилась.

— Должно быть, в записях ошибка. Блок пользовался туннелями восемнадцать лет назад. Он говорил, что его воспоминания немного размыты.

Уэстон посветил вверх сигнальным огнем.

— И эта статуя кажется мне не очень похожей на Таддеуса Уоллама-Крейна.

— Это не Таддеус Александр Уоллам-Крейн, изобретатель портальной технологии, — сказал Тэд. — А его внук, Таддеус Кармихаэль Уоллам-Крейн, который был движущей силой формирования правительства объединенной Земли.

— Правда? — Уэстон хмуро посмотрел на статую. — Разве Таддеус Кармихаэль — это не тот, что с длинными лохматыми волосами?

— Вероятно, ты думаешь о его сыне, Таддеусе Игнатиусе, — ответил Тэд.

— Возможно, — с сомнением отозвался Уэстон.

Виджей пожал плечами.

— Я уверен, что Тэд знает своих предков лучше, чем ты, Уэстон. Я бы хотел спросить, что произошло с куском дерева, прикрывавшим этот вход. Думаете, его сдвинул Изверг?

Уэстон поставил фонарь, сложил раздвигающуюся палку, убрал ее в колчан со стрелами, затем опустился на колени и начал руками разгребать снег. Через минуту он остановился и поднял потертый кусок чего-то коричневого.

— Похоже, дерево просто сгнило за прошедшие годы.

— У меня есть складная лопатка для снега. — Я положила сумку на землю, достала лопатку и зафиксировала на месте части ручки.

Виджей выхватил у меня лопатку и начал отбрасывать с дороги снег. Через несколько минут мы смотрели на лестничный пролет, ведущий в темноту. Меня встревожили огни, исходившие из глубины.

— Это ты включил свет, Тэд? — нервно спросила я.

— Да, — ответил Тэд. — Я активировал цепь аварийного освещения на этом участке туннеля. Это перевешивает настройки ручного переключения, поэтому сейчас должны включиться все действующие лампы.

Я убрала лопатку в сумку и достала кусок веревки.

— Тогда я спущусь в туннель.

— Ты должна пустить вперед меня или Виджея, — сказал Уэстон. — У нас гораздо больше опыта в таких вещах.

Слово «опыт» неизбежно напомнило мне о Майоре.

— Стандартное правило гласит, что самый легкий человек спускается по веревке и проверяет потенциальные неровности почвы. Самый легкий человек — это я.

Виджей грустно потянул носом.

— Доннел убьет нас, если мы дадим тебе пораниться.

— Я пойду первой, — упрямо проговорила я. — Если попаду в беду, то вы двое сумеете быстро вытянуть меня наверх. Фонарь оставлю здесь, чтобы освободить обе руки.

Уэстон застонал.

— Блейз, ты начинаешь напоминать мне своего отца. Просто вспомни, что случилось на днях с Жалом. Проверь крепость ступенек, прежде чем переносить на них вес.

— Убедись, что и потолок выглядит крепким, — прибавил Виджей.

Я положила сигнальную лампу в карман, надежно завязала на поясе веревку и вручила другой конец Уэстону.

— Если закричу, быстро вытягивай меня. Три резких рывка за веревку будут означать, что вы можете безопасно последовать за мной.

Он кивнул.

Я двинулась вниз, отпихивая в сторону куски древесины и проверяя ногой каждую ступеньку, прежде чем вставать на нее всем весом. Слабо освещенная лестница тянулась дальше, чем я ожидала, но, наконец, я достигла дна и встала на мягкую кучу собравшегося за десятилетия мусора.

Коридор с потемневшими от копоти стенами и полом уходил вперед. Справа в нем виднелся как будто ряд удивительно маленьких металлических дверей, щедро покрытых пыльной паутиной. Я видела вкрученные через равные промежутки в потолок лампы, но лишь половина из них работала.

Я трижды дернула за веревку и услышала, как остальные спускаются по лестнице. Когда они добрались до дна, я спрятала веревку в сумку, и Уэстон вручил мне фонарь.

Я повернулась к Тэду.

— Не ожидала, что туннель подземки так выглядит.

— Это не туннель подземки и даже не настоящий вход в него. — Тэд указал на металлические двери. — Думаю, это ремонтный вход, а за дверьми — панели управления. Будем надеяться, этот коридор ведет к настоящему туннелю метро.

Виджей двинулся по коридору и дошел до места, где когда-то стояла дверь. Сейчас она свалилась с петель, оставив открытым проход в ярко освещенное место. Виджей осторожно глянул внутрь.

— Вот это больше похоже на туннель метро. Доннел предупреждал нас о каком-то смертельно опасном третьем рельсе. Тэд, ты точно, абсолютно точно уверен, что включил лампы, но не третий рельс?

— Да, — ответил Тэд.

— Поверить не могу, что вверяю свою жизнь слову наследника Таддеуса Уоллама-Крейна, — пробормотал Виджей.

Он прошел через дверной проем, и мы последовали за ним. Я инстинктивно прикрыла свободной рукой глаза, оглядываясь вокруг. Мы стояли у стены широкого арочного туннеля. Сверху сияли ослепительно яркие лампы, а под ногами я разглядела полдюжины металлических рельсов, бегущих вдоль стен поверх слоя гравия.

— К какому из этих рельсов мы не должны притрагиваться? — уточнил Уэстон.

— Здесь два набора рельсов, что обеспечить движение поездов в обоих направлениях, — сказал Тэд. — Когда к третьему рельсу подведена энергия, лучше не трогать ни один из них, и хорошо бы не вставать в лужи. Система подземки оставлена сто восемьдесят лет назад. За это время могло случиться многое, способное привести к несчастному случаю, например…

— Ты не обязан давать нам сложные объяснения, — перебил его Виджей. — Я с радостью поступлю, как ты сказал, и не стану трогать рельсы и лужи.

— Но сейчас не нужно ничего остерегаться, — продолжил Тэд. — Я не собираюсь включать энергию третьего рельса в этой части туннеля, пока мы здесь идем. Каков план теперь, Блейз?

— Думаю, мы находимся в туннеле Ж1, который идет вдоль этого берега Гудзона.

— Да, мы в секции 29 туннеля Ж1, - подтвердил Тэд.

— В таком случае, нас интерсует туннель, ведущий к мосту Единства, — сказала я.

— Тогда мы должны повернуть направо, — заключил Тэд.

Мы двинулись вдоль стен.

— Этот туннель в поразительно хорошем состоянии. — Уэстон хлопнул рукой в перчатке по серой стене. — Я не вижу ни единой трещины, и массив состоит скорее из камня, чем из бетона или бетонита. Как их строили?

— Их не совсем строили, — поправил Тэд. — Машина выкапывала туннели и использовала оплавленный камень, чтобы их выровнять.

Какое-то время мы шли в молчании. Я доверяла Тэду — правда доверяла, — но все равно обнаружила, что старательно переступаю по гравийным промежуткам между рельсами. Я бы избегала и луж, но здесь их не было. Я не могла сообразить, как это место оставалось таким сухим, если на поверхности затопило целые районы. Это из-за того, что туннели выровнены оплавленным камнем, или здесь действовала другая древняя магическая технология?

Я открыла рот, чтобы спросить об этом Тэда, но заметила в стене впереди затененные очертания.

— Что это слева?

— Перекресток с туннелем Ц5, - объяснил Тэд. — Я не могу включить в нем лампы, поскольку и освещение, и электрическая цепь третьего рельса сгорели.

Я дошла до перекрестка и заглянула в темный боковой туннель.

— Нам стоит потратить несколько минут на его разведку, поскольку я думаю, что он может привести к одному из входов, упомянутых в записях Блока.

Мы включили потайные фонари и двинулись по туннелю Ц5. Не считая темноты и спертого воздуха, он выглядел практически так же, как Ж1. Через пять минут нам пришлось остановиться, поскольку в свете фонарей показалась блокирующая проход большая масса бетона.

— Это объясняет, почему мертвы электрические цепи в туннеле, — заметил Тэд. — Их пробили фундаменты новых зданий.

— Я удивлена, что мы не наткнулись на что-то подобное в туннеле Ж1, - сказала я.

— Туннель Ж1 проходит глубоко под землей вдоль Гудзона, — объяснил Тэд. — Когда эту территорию перепланировали, высоту зданий у берега строго ограничили, чтобы не нарушить зрелищные виды Дома парламента и моста Единства. Лишь немногие из тех зданий нуждались в глубоком фундаменте.

Я кивнула.

— И это означает, что туннель Ж1 относительно цел. — Я вытянула указательный палец правой руки, и огни прицеливания моего оружия засветились на правой стороне фундаментов. — Взгляни туда. Думаю, именно это Блок описывал как грубо высеченный лестничный пролет, ведущий в инспекционный лаз.

Уэстон подошел к ступенькам и поднял фонарь, чтобы рассмотреть их вблизи.

— Очень грубо высеченный лестничный пролет. Блейз, можно, на этот раз я его проверю?

Я присоединилась к нему и, сморщив нос, посмотрела на лестницу.

— Да. Записи Блока утверждают, что до инспекционного лаза может добраться только высокий человек.

Уэстон поставил фонарь, достал сигнальный огонь и двинулся вверх. Я услышала стук, ругательство, а затем удовлетворенное фырканье.

— Я как раз выглядываю наружу, — проорал он нам.

Последовала пауза, снова стук, а потом появился Уэстон.

— Нетронутый снежный покров вокруг лаза показывает, что Изверг не пользовался этим входом, по крайней мере, день, но на верхней ступени я нашел большую кучу этого.

Он триумфально протянул мне несколько гусиных перьев, и я задохнулась.

— Это замечательно!

— Что такого волнующего в перьях? — спросил Тэд.

Я широко улыбнулась ему.

— Это не просто перья, Тэд. Это твердое доказательство, что Изверг пользовался туннелями. Никто другой не стал бы прятаться в подземке, чтобы ощипать гуся.

Тэд бросил на меня уязвленный взгляд.

— Но мы уже получили твердые доказательство, что Изверг бывал в туннелях. Я говорил, что здесь включается и выключается свет. Вы с Доннелом мне не верили?

Я рассмеялась.

— Мы тебе верили, но не могли рассказать о свете главам подразделений без уточнений насчет твоей личности и импланта. Теперь мы без проблем вручим им эти гусиные перья и скажем, где их нашли.

— Понятно. — Тэда, похоже, умиротворило мое объяснение.

— Теперь давайте вернемся в туннель Ж1 и продолжим путь в направлении моста Единства, — быстро предложила я. — Следующим боковым туннелем на нашем пути должен быть Ц6, проходящий под зоной отдыха. Записи Блока не упоминают никаких входов и выходов из него, но должно быть, по крайней мере, одно отверстие, которым воспользовался Изверг.

Мы вернулись по своим следам в Ж1. Я поразилась, обнаружив, что там так же темно, как в туннеле Ц5.

— Свет отключился? — спросила я.

— Нет, это я при переходах включал и выключал лампы, — ответил Тэд. — Сейчас зажгу все здесь.

Над головой внезапно вспыхнул свет, показавшийся даже более ослепительным, чем раньше. Я двинулась в направлении моста Единства.

— Скоро мы должны достичь станции метро, — сказал Тэд. — Там останавливались поезда, чтобы принять и высадить людей.

Через минуту мы дошли до места, где в стенах туннеля когда-то были проломы, но сейчас они оказались закрыты.

Виджей задумчиво изучил их.

— Возможно, таракан и сумел бы пробраться через эту стену, но не думаю, что у нас получится.

Я кивнула.

— Давайте пойдем дальше.

Ходьба по свободно лежащему гравию оказалась удивительно утомительной. Мы проковыляли мимо второй замурованной станции, а через какое-то время дошли до точки, где туннель проходил через середину просторной комнаты с поддерживаемым колоннами потолком.

— Это выглядит интересно, — заметил Уэстон. — Как далеко мы забрались в туннель?

— Мы на станции у моста Единства, — ответил Тэд. — Еще пять минут, и должны дойти до перекрестка с туннелем Ц6.

— Осмотрим эту станцию, прежде чем продолжать путь, — сказала я. — Интересно, почему ее оставили так, а две другие замуровали?

Любопытно, но пол комнаты располагался выше, чем рельсы, по которым мы шли. Я взобралась на него, остальные — следом.

— Не вижу причин, почему… — Тэд оборвал фразу и начал новую: — А, в Нью-Йорке разместили новые порталы, число пассажиров метро сократилось, и менее популярные станции закрылись еще до того, как систему полностью отключили. Думаю, эту станцию не запечатали, потому что она использовалась до самого конца.

Он вздохнул.

— Информация из земной сети данных постепенно передается в сети других миров, но это огромная работа, для завершения которой, возможно, понадобится еще столетие. Пользуясь сетью данных на Адонисе, я всегда натыкался на проблему нехватки информации. В земной базе данных хватает, но они теряются в наслоениях. Мне приходится искать детали в дюжинах различных версий Нью-Йорка, который изменялся и развивался от торгового форпоста в тысяча шестьсот двадцать четвертом году до многомиллионного города с высотками, а затем пустел вплоть до официального ухода населения в две тысячи триста восемьдесят девятом.

— Кто выиграл женский кубок мира по теннису в две тысячи триста шестидесятом? — спросил Виджей.

Тэд взглянул на него в замешательстве.

— Мантель побила Фоулс в финале: шесть — три, шесть — семь, семь — шесть, шесть — четыре. А что?

— Я просто проверял, не выдумал ли ты всю эту историю с имплантацией, — сказал Виджей.

Я засмеялась. На одной из колонн висела табличка. Я подошла к ней, чтобы стереть рукой пыль и прочитать, что написано, затем нахмурилась.

— Почему я не могу прочитать эту табличку?

— Систему подземки покинули до того, как семья Уолламов-Крейнов навязала человеческой расе единый Язык, — пояснил Уэстон подчеркнуто нейтральным тоном.

— О, конечно. — Я почувствовала себя дурой. — Табличка написана на одном из старых языков. Но буквы те же, что и в Языке, и я действительно могу понять некоторые слова, но не все.

— Это потому, что мои предки собирались создать для человечества совершенно новый общий Язык, — сказал Тэд. — Но естественно, они склонялись к тому, на котором говорили сами. Моя семья провела много времени в Америке, но Таддеус Александр Уоллам-Крейн, его сын и внук родились в Лондоне, как и ты, Блейз. Это означало, что в итоге основой общего Языка стал старый диалект, существовавший в Лондоне, с символическими добавками слов из других частей Земли.

Он пожал плечами.

— По историческим причинам, в этой части Америки использовалась вариация того же языка, на котором говорили в Лондоне. Именно поэтому ты отчасти смогла прочитать ту старую табличку.

Виджей рассматривал стены и потолок.

— Главный вход заложен, но в дальнем углу есть лестница.

— Мы сможем исследовать ее через минуту, — сказала я. — Доннел хотел, чтобы мы проверили, что может сделать Тэд с подачей электричества на третий рельс. Сейчас для этого идеальный момент, поскольку мы можем постоять в безопасности над путями.

Я заколебалась.

— Мы же будем здесь в безопасности, если ты включишь энергию в этой секции третьего рельса, Тэд?

— Определенно, — подтвердил тот. — Мне сделать это сейчас?

Уэстон, Виджей и я одновременно отступили подальше от путей.

— Да, — сказала я.

— Ток включен, — доложил Тэд.

Все мы расслабились.

— Рельсы выглядят так же, — заметила я.

— Они и не должны отличаться, — отозвался Тэд, — если только…

— Что это за шум? — перебил его Уэстон. — Он идет из дальней части туннеля.

Все мы повернулись и заглянули в туннель. Я тоже слышала шум: мягкий прерывистый рокот. Затем почувствовала внезапный порыв ветра.

— Думаешь, там рушится потолок туннеля? — спросил Виджей.

— До сих пор он казался безупречно крепким, — сказала я, — но…

Я прервалась, потому что по туннелю что-то двигалось. Огромный красный монстр с ярко блестящими глазами и языком, волочившимся по земле перед ним. Когда он проходил мимо нас, я увидела, что блестящие глаза продолжаются и на его боках. Затем монстр, должно быть, увидел нас, потому что замедлил ход и остановился.

— Хаосовы слезы, что это? — завопил Уэстон, выхватывая меч.

— Это поезд метро, — ответил Тэд.

«Поезд метро», — оцепенело подумала я. Не чудовище с блестящими глазами и языком, а поезд с ярко освещенными окнами и куском металла впереди, со скрипом волочившимся по земле.

В тот день, когда Тэд прибыл в Нью-Йорк, я увидела в небе его самолет. Сперва я не поняла, что это такое, поскольку представляла, будто у самолета есть хлопающие крылья. Я никогда не думала, как выглядит поезд метро, но не ожидала, что он будет зловеще красным и с таким множеством окон.

Меня настигла ужасная мысль, выдавив из головы мелочи, вроде количества окон. Я попыталась задать вопрос, но голос, похоже, меня не слушался. В любом случае, Виджей уже спрашивал странным высоким тоном:

— Кто ведет этот поезд?

— Технически, полагаю, я, — отозвался Тэд.

Уэстон угрожающе шагнул к нему.

— Зачем ты привел сюда этот поезд-призрак, Таддеус Уоллам-Крейн Восьмой? Это что, по-твоему, шутка?

— Я не знал о существовании этого поезда, пока он не подошел, — поспешно проговорил Тэд. — Должно быть, он стоял на путях дальше в туннеле. Поезда, вероятно, оставили внизу, когда метро закрылось, потому что они больше никому не были нужны. Этот двинулся с места, когда я включил ток на третьем рельсе.

Виджей вцепился себе в волосы.

— Ты имеешь в виду, что этот поезд простоял в туннеле около двух веков, а теперь снова начал двигаться?

Тэд кивнул.

— Поезда метро сконструированы так, чтобы их рабочая жизнь длилась порядка шестидесяти лет, но думаю, этот не слишком состарился, стоя в туннеле.

Поезд издал мягкий вздох, и двери в его боку открылись. Я порадовалась тому, что взвизгнул Уэстон, а не я.

— Поезда ходят автоматически, — сказал Тэд. — Если линия свободна, а энергия включена, они передвигаются от одной станции к другой, открывая ненадолго двери на каждой, чтобы впустить и выпустить людей.

— Значит, этот поезд двинется через минуту? — спросила я, как надеялась, совершенно спокойным тоном.

— Нет, он останется здесь, — отозвался Тэд. — Я подключил лишь эту секцию третьего рельса, а система безопасности поезда не позволит ему сдвинуться, если к следующей секции не подведен ток.

— Но как мы можем…

— Подожди! — резко прервал меня Тэд. — Кто-то только что включил свет в другой секции туннеля.

— Изверг! — задохнулась я. — Где он?

— В том же туннеле, что и мы, — сказал Тэд. — Мы вошли в туннель Ж1 в секции двадцать девять, а Изверг чуть ниже по реке в секции двадцать восемь.

Я покачала головой.

— Что он там делает? Если Изверг ниже по реке от места, где мы вошли в туннель, то не может быть где-то рядом с кладбищем или зоной отдыха.

— Двадцать восьмая секция туннеля Ж1 проходит совсем рядом с Домом парламента, — сказал Тэд.

Изверг был в секции туннеля рядом с Домом парламента! У меня возникло дурное предчувствие. Действительно дурное предчувствие. Мы устроили пожар в доме, который Изверг выбрал первой базой. Он собирается отомстить и поджечь Дом парламента, пока все спят? Я должна найти способ ему помешать, но как?

Я спрятала лицо в ладонях и быстро забормотала:

— Изверг в том же туннеле, что и мы, в секции возле Дома парламента. У нас нет способа предупредить Доннела. К тому времени, когда мы вернемся в точку, где ублюдок сейчас находится, он сделает все, что хочет, и уйдет. Если мы включим энергию на третьем рельсе рядом с Извергом, его может ударить током, но может просто…

Я оборвала фразу. Способ помешать Извергу был очевиден. Он стоял прямо передо мной.

Я подняла голову и закричала:

— Все в поезд!

Глава 23

Мы с Тэдом бросились к поезду и вскочили в одну из дверей. Я моментально почувствовала пустой и безжизненный вкус воздуха.

Я обернулась и увидела, что Виджей и Уэстон застыли в неподвижности и уставились на меня с потрясенным выражением на лицах.

— Залезайте в поезд! — вновь заорала я. — Мы доедем на нем по туннелю до Изверга.

— Мы не можем ехать на поезде-призраке. — Уэстон, очевидно, испугался.

Я тоже боялась, но к тому же ужасно тревожилась, что делает Изверг так близко к Дому парламента.

— Это не поезд-призрак, — рявкнула я на Уэстона. — Это древнее транспортное средство, такое же, как «Дух Нью-Йорка». Мы все время путешествуем по реке на «Духе Нью-Йорка». Езда на этом поезде — то же самое.

— Этот поезд старше, чем «Дух Нью-Йорка», — заметил Виджей.

— А ты старше меня, но я не считаю это проблемой. — Я отчаянно замахала руками. — Теперь залезайте в поезд, иначе мы оставим вас двоих здесь.

Уэстон и Виджей обменялись взглядами. Уэстон убрал меч, и парочка припустила ко мне. Я отступила, чтобы пропустить их в дверь, и повернулась к Тэду.

— Запускай поезд. Включи электричество на третьем рельсе на всем пути до двадцать седьмой секции.

— И в двадцать восьмой, где находится Изверг? — спросил Тэд.

— Да. Не включай свет, только энергию на третьем рельсе.

Сверху послышалось несколько гудков, двери вагонов медленно закрылись, и я почувствовала, как поезд тронулся с места. Я пошатнулась, села на ближайшее место, и ткань обивки рассыпалась подо мной, оставив лишь металлическую раму, покрытую кучкой цветной пыли.

Я выглянула в соседнее окно, и увидела, что стены туннеля проносятся все с большей скоростью. Остальные схватились за поручни, чтобы удержаться на ногах, а затем мы, должно быть, достигли новой секции туннеля, где не горел свет, потому что за окнами все почернело.

Я услышала отчаянный стон Уэстона:

— Хаос, хаос, хаос. Блейз еще хуже отца.

Я смутно удивилась, почему в вагоне есть свет, решила, что весь поезд, вероятно, получает электричество от третьего рельса, и задала более важный вопрос:

— Тэд, поезд остановится на двух замурованных станциях?

— Он должен останавливаться только на тех станциях, которые оставались открытыми, когда отключили всю систему.

— Тогда где будет следующая остановка?

— На станции, что ниже Дома парламента по течению. Рядом с рыболовными точками.

Я встала и прошла в начало поезда, вглядываясь в черноту впереди. Света хватало, чтобы я разглядела протянувшиеся перед нами рельсы.

— Клянусь, никогда больше не буду критиковать дикие идеи Доннела. — Виджей подошел ко мне и посмотрел в окно. — Что произойдет, если поезд попадет на затопленный участок, или мы достигнем точки, где рельсы отсутствуют?

Я напряглась. Виджей не зря тревожился. Мы знали, что этот туннель в хорошем состоянии вплоть до места, где мы в него вошли, но понятия не имели, каков он ближе к Дому парламента.

Я поняла, что мы можем достичь точки, где будет кое-что похуже отсутствующих рельсов. Мы исследовали боковой туннель, перекрытый фундаментом нового здания. И теперь могли врезаться прямо в опоры самого Дома парламента!

К нам подошли Уэстон и Тэд.

— Система контроля нью-йоркской энергетической сети показывает, что третий рельс под напряжением и действует на всем пути до следующей станции, — сказал Тэд. — Это значит, что на линии нет ни происшествий, ни серьезных структурных повреждений.

Я снова расслабилась.

— Тэд, как ты можешь так спокойно говорить о поездке на двухсотлетнем поезде? — спросил Уэстон.

— Это совсем не так страшно, как множество других вещей, произошедших со мной в Нью-Йорке, — отозвался Тэд. — Я до смерти испугался, когда падающая звезда схватила Блейз. Я знал, что если проиграю схватку, то Блейз умрет.

Несмотря на панику, Уэстон и Виджей, должно быть, уловили что-то в голосе Тэда, поскольку взглянули на него с любопытством.

— Есть способ остановить поезд до следующей станции? — поспешно спросила я.

— Да, — сказал Тэд. — Я могу или отключить электричество на третьем рельсе, и система безопасности мягко остановит поезд, или отправлю предупреждение об опасности, которое приведет к аварийной остановке.

— Хорошо, — откликнулась я. — Значит, сейчас в той секции туннеля, которую использует Изверг, третий рельс включен?

— Да, — подтвердил Тэд.

— Можешь сказать мне, не ударило ли его током? — спросила я.

— Система контроля энергетической сети должна помечать все инциденты, — ответил Тэд. — Пока никаких сообщений не поступало.

— Должно быть, Изверг идет по туннелю, не касаясь третьего рельса, — разочарованно заметила я. — Избегать рельсов естественно, поскольку легче идти параллельно им, но он должен касаться их, по крайней мере, время от времени. Он еще не перешел в другую секцию туннеля?

— Свет больше не переключался, — сказал Тэд. — Вообще ничего не происходит.

Я застонала.

— Скажи мне, когда приблизимся к двадцать восьмой секции.

После, казалось, бесконечно долгого молчания Тэд заговорил:

— Сейчас мы в двадцать девятой секции и проезжаем точку, где вошли в туннель.

Гораздо более краткий период тишины.

— Приближаемся к началу двадцать восьмой секции, — предупредил Тэд.

В двадцать восьмой секции горели лампы. Наш поезд вынырнул из темноты на яркий свет, и в моей голове зазвучал голос оружия:

— Обнаружена первостепенная цель.

Перед глазами появился экран слежения. Точки Тэда, Уэстона и Виджея находились вплотную ко мне, а две параллельные линии показывали туннель, растянувшийся впереди и позади нас. На самом краю диапазона слежения слева от туннеля я увидела яркую красную точку и несколько дополнительных линий вокруг нее.

Красная точка обозначала Изверга. Я пометила его первостепенной целью в своем оружии несколько недель назад. Дисплей слежения менялся поразительно быстро по мере продвижения поезда. Я уже открыла рот, чтобы приказать Тэду остановить поезд, когда заметила, что красная точка двинулась дальше в туннель.

Сейчас я видела Изверга своими глазами так же ясно, как на дисплее слежения. Фигура в темно-сером плаще выступила из боковины туннеля, двигаясь знакомой надменной походкой Изверга. Через его плечо было перекинуто что-то наподобие палки, должно быть, снайперская винтовка.

Похоже, в этот момент Изверг услышал приближение поезда, потому что внезапно повернулся к нам. Я не знала, действительно ли разглядела выражение ужаса на его лице при виде поезда или лишь вообразила его, но явно заметила, как ублюдок схватил свое оружие и прицелился в нас.

— Вниз! — заорала я и инстинктивно бросилась на Тэда. Мы вместе рухнули на пол вагона, и я услышала три громких хлопка, слившихся со звоном бьющегося стекла. Мгновением позже мой дисплей слежения показал, что красная точка Изверга отклонилась от пути движения нашего поезда.

Я встала, намереваясь выстрелить в Изверга, но увидела, что его задело передним углом нашего поезда и отбросило в сторону, как сломанную куклу. Продолжая движение по туннелю, я уловила ослепительные белые вспышки.

— Тэд, аварийная остановка! — крикнула я.

И беспокойно проверяла, целы ли Уэстон и Виджей, когда послышался оглушительный скрип и поезд резко затормозил, толкнув нас с Тэдом в переднюю стенку вагона.

— К счастью, этот сорт стекла разбивается на крошечные кусочки, а не на острые осколки, — поделился Виджей. — Я видел, что наш поезд ударил Изверга. Юные влюбленные в порядке?

Я почувствовала, как вспыхнула от смущения при последних словах. Глупо было беспокоиться о здоровье Уэстона и Виджея. Они не только успели укрыться на полу до выстрела Изверга и заметить удар злодея о поезд, но и обратили внимание, как я кинулась к Тэду.

— Юные влюбленные, похоже, не пострадали, — сказал Уэстон. — Изверг получил лишь скользящий удар, который, возможно, не оказался смертельным. Яркие вспышки после этого означают, что его ударило током от третьего рельса?

Я вспомнила предупреждение Доннела, что в боевых ситуациях комические сцены Уэстона и Виджея могут пересечь черту, поскольку те использовали юмор для снятия стресса. Очевидно, именно это офицеры сейчас и делали.

— Думаю, вспышки возникли, когда Изверг пострадал от электротока. — Тэд говорил так, словно его совершенно не трогали подколки Уэстона и Виджея. — Система контроля энергетической сети показывает значительный инцидент.

— Изверг, возможно, ранен, но не убит. — сказала я. Я точно знала, что он жив, поскольку следящий дисплей моего оружия показывал красную точку на расстоянии у нас за спиной, двигавшуюся в направлении моста Единства. — Тэд, можешь пустить поезд обратным ходом по туннелю?

— Система подземки не позволяет движение поездов в обратном направлении, — отозвался иномирец.

Красная точка Изверга покинула диапазон слежения моего оружия, и дисплей исчез. Я разочарованно стукнула кулаком в стену вагона, послав в воздух облако пыли.

— Тэд, отключи энергию от третьего рельса во всем туннеле, чтобы мы могли преследовать Изверга пешком.

— Третий рельс повсюду обесточен, — ответил Тэд.

Я встала с пола, дошла до ближайшей двери вагона и обнаружила, что она заперта. Я безуспешно подергала ее, а оглядевшись, поняла, что и другие под замком.

— Ты можешь открыть эту дверь, Тэд? — спросила я. — Или нам придется вылезать через разбитое переднее стекло?

Тэд подошел к двери, дернул красную рукоятку наверху, и створка с ворчанием открылась. Я спрыгнула на гравий посреди туннеля и помчалась вдоль поезда обратно, в направлении моста Единства. Через мару минут увидела впереди что-то черное, лежащее поперек рельсов, и остановилась посмотреть.

Спутники нагнали меня.

— Когда наш поезд ударил Изверга, он, должно быть, уронил свою винтовку на третий рельс, — сказал Тэд.

— Винтовка есть, а тела нет, — мрачно заметил Уэстон. — Изверг пострадал не слишком сильно, раз ушел своим ходом.

Виджей поднял винтовку.

— И очевидно, ушел очень быстро, потому что я не вижу его дальше в туннеле.

Тэд скривился.

— Если поезд лишь вскользь ударил Изверга, а виденные нами белые вспышки вызваны падением оружия на третий рельс, то мерзавец мог и вовсе не пострадать.

Я ничего не сказала, просто бросилась бежать дальше. Когда из-под ног выскользнул гравий, я запнулась и чуть не упала, но восстановила равновесие и помчалась вперед, пробормотав одно из тех ругательств, использование которых офицерами не одобрял Доннел.

— Скоро будем в двадцать девятой секции туннеля, — послышался рядом голос Тэда. — Мне включить там свет?

Я верила, что оружие предупредит меня, если Изверг окажется поблизости, и смотрела себе под ноги, чтобы не упасть. Сейчас я подняла голову и увидела вдалеке темноту. И выдавила лишь одно слово в ответ:

— Да.

Как только темноту впереди сменил свет, вновь заговорило мое оружие:

— Первостепенная цель обнаружена.

Появился дисплей слежения. Я увидела, что красная точка Изверга передвигается в путанице линий сбоку от туннеля.

— Возможно, Изверг вошел сюда так же, как и мы, — сказала я. — И попытается уйти тем же путем.

Уэстон за моей спиной выдыхал слова порциями стаккато:

— Если он вошел… через тот же вход… его не отпугнет… что мы раскопали снег?

Я лишь вскинула руки, мол, не знаю, и продолжила бежать. Теперь красная точка Изверга не двигалась. Почему он остановился? Через минуту или две я увидела, что Изверг вновь зашевелился, на быстрой скорости удаляясь от туннеля.

Я споткнулась и наконец добралась до дверного проема, через который мы вошли в подземку. Предупредила:

— Я пойду первой.

За спиной послышался протестующий возглас. Я не поняла, кто его издал, Уэстон или Виджей, но многозначительно подняла в ответ руку:

— Оружие только у меня. Я пойду первой.

Я прошла через дверь, протопала по знакомому, слабо освещенному коридору и вверх по лестнице. Все это время я осознавала, что Изверг быстро удаляется от меня. Когда я добралась до верхней ступеньки, он вышел за границы слежения моего оружия.

Я ожидала попасть под снег, но снаружи шел сильный дождь. Я в отчаянии оглядела баррикаду, статую Таддеуса Кармихаэля Уоллама-Крейна и дюжину зданий. Изверг мог оказаться в любом из них.

— Как типично, — проговорил за моей спиной Уэстон. — Именно тогда, когда снег мог помочь нам в выслеживании Изверга, температура поднялась на критические пару градусов, и начался дождь.

— На самом деле, дождь нам помог, — возразил Виджей. — Он смыл снег до прихода Изверга. Если бы снег еще лежал, Изверг заметил бы, что кто-то вошел в туннель до него. Повернул бы обратно, и мы лишились шанса его догнать.

— У нас был шанс догнать Изверга, но мы его упустили, — с горечью сказала я. — Он во второй раз ушел от меня.

— Да, Изверг сбежал, но мы захватили его снайперскую винтовку, и это победа, — подбодрил меня Тэд.

— Да, это крайне важная победа, — согласился Виджей, оживленно размахивая винтовкой. — Если кто-нибудь спустится обратно по лестнице, я покажу вам еще кое-что, оставленное Извергом на полу коридора.

Мы вернулись в коридор, и Виджей указал на лежавшую у стены окровавленную ткань. Я подняла ее и рассмотрела пятно.

— Похоже, ее использовали, чтобы забинтовать рану на руке, — сказала я. — Судя по количеству крови, рана серьезная.

Уэстон нахмурился.

— Удар током не мог вызвать такое кровотечение.

— Думаю, Изверг поранил руку при ударе поезда, — заметила я. — Возможно, он порезался о кусок металла. Что бы ни вызвало травму, Изверг уронил винтовку на третий рельс. Увидев искры, он не решился поднять ее и просто сбежал.

— Если ты права и Изверга ударил незакрепленный кусок металла, то его рука может быть сломана, а не только порезана, — предположил Тэд.

Я вспомнила, что ублюдок сделал со мной в лодочном сарае, и подумала: было бы забавно, сломай мы ему сегодня руку.

— Должно быть, Изверг на минуту присел на нижнюю из ступенек, перебинтовал рану, чтобы попытаться сдержать кровотечение, а затем вышел под дождь, — вступил Уэстон. — Попытаемся поискать его в ближайших зданиях?

Я покачала головой.

— Нет, возвращаемся обратно в туннель. Изверг вошел в систему метро здесь. Он не скрывался ни возле кладбища, как думал Доннел, ни возле лодочного сарая. Я хочу знать, зачем он остается на этой территории и что именно делал в секции туннеля, проходящей рядом с Домом парламента.

Глава 24

Я без сил брела по туннелю. Я ощущала подавленность, что Изверг ускользнул, но Тэд все время повторял, мол, захваченная нами снайперская винтовка — это победа, а Уэстон и Виджей радостно шутили друг с другом. Я понимала, что смех помогает им справиться со стрессом от столкновения с Извергом. Мне лишь хотелось, чтобы шутки не касались Тэда и меня.

— Блейз определенно хуже отца, — сказал Уэстон. — Шон иногда бьет людей кулаками, а Блейз — поездами метро.

— Да, — согласился Виджей. — А еще мы думали, что Шон выбрал самую неподходящую партнершу, когда мы прибыли в Лондон для заключения мирного договора между тамошним Сопротивлением и местными бандами, а Доннел влюбился в кузину Льда. Но ты должен признать: это ничто в сравнении с любовью Блейз к Таддеусу Уолламу-Крейну Восьмому.

— Возможно, у нас с Тэдом и были мимолетные отношения, но теперь все в прошлом, — раздраженно заметила я.

— Да, мы видели, как все в прошлом, когда ты бросилась на Тэда, чтобы спасти его от пуль Изверга, — поддел Уэстон.

Я взглянула на надоедливую пару.

— Вы никому не должны говорить о Тэде и мне.

Они ответили оскорбленными взглядами.

— Ты должна знать, что мы и словом не обмолвимся, не считая твоего отца и Мачико, — сказал Виджей. — Шону, очевидно, известно о происходящем. Мы не поняли, почему он так быстро переключился с желания сбросить Тэда с крыши на снисходительность к мальчику, но сейчас это выглядит разумным.

— И Мачико должен знать, поскольку Шон всегда все ему рассказывает, — прибавил Уэстон. — Это крайне раздражает.

— Да, Доннел и Мачико знают о нас с Тэдом, — слабо подтвердила я. — Хотя и знать нечего. Как я сказала, все кончено.

— И ты думаешь, что все кончено, Тэд? — спросил Виджей.

— Блейз чувствует, что нынешняя ситуации чересчур опасна для наших отношений, и разорвала их, — ответил Тэд неестественно деловым тоном. — Я принимаю ее решение, но надеюсь, она пересмотрит его, когда ситуация улучшится, поскольку я остаюсь искренне предан ей.

— Будто перед репортерами отчитывается, — заметил Виджей. — Полагаю, на Адонисе Тэд часто выступает с официальными сообщениями, но, вероятно, по поводу порталов, а не своей любовной жизни.

— На самом деле, за последний год мне пришлось трижды выступать с заявлениями о своей личной жизни, — с горечью заметил Тэд. — Репортеры выдумывают истории о девушках, которых я даже не видел. Когда они доходят до объявления дат свадеб, мне приходится давать официальные опровержения.

— Не могу представить орды девушек, преследующих Тэда, — сказал Уэстон. — У него нет ни красоты Лютера, ни мускулов Жюльена.

— Девушки преследуют не меня, — возразил Тэд. — Они гоняются за именем и состоянием Уолламов-Крейнов. И для протокола: я никогда не интересовался девушками, кроме Блейз, и надеюсь на длительные отношения между нами.

— Мы рады слышать твое утверждение — для протокола, — отозвался Виджей.

Тэд повернулся и уставился на парочку.

— Почему вы двое меня дразните? Разве не должны попытаться убить? Доннел предупреждал, мол, все в альянсе взбесятся, если узнают о нас с Блейз, и я думал, что члены Сопротивления особенно разозлятся.

Виджей и Уэстон обменялись взглядами.

— Тэд, нам уже какое-то время известно, что ты принадлежишь к семье Уолламов-Крейнов, — заявил Виджей. — У нас было время преодолеть первый шок и понять, что…

Он заколебался, и слово перехватил Уэстон.

— Если говорить абсолютно честно, мы поняли, что присутствие на нашей стороне Таддеуса Уоллама-Крейна Восьмого может означать разницу между жизнью и смертью для всего альянса.

Виджей кивнул.

— Мы должны покинуть Нью-Йорк этой весной или умереть в огненном шторме. Нашей первой проблемой будет довести больше семисот человек, включая множество малышей, до действующих порталов в Филадельфии. Нашей второй проблемой станет нахождение нового дома и обустройство там до следующей зимы. Третья проблема — продолжать прятаться от остатков правительства объединенной Земли. Какое бы укромное место мы ни выбрали для нового дома, со временем какие-нибудь гражданские на нас наткнутся.

Он пожал плечами.

— Правительство или не знало, что горстка повстанцев и преступников до сих пор живет в покинутом Нью-Йорке, или не настолько тревожилось, чтобы что-нибудь предпринять. Если они узнают, что мы оставили Нью-Йорк и основали где-то собственное поселение, они озаботятся этим и вполне могут послать войска нас захватить. После этого всех казнят, не утруждаясь судом.

— Казнят вас без суда? — нахмурился Тэд. — Правительство объединенной Земли не может этого сделать.

— Вполне может, — возразил Виджей. — Десятилетия назад они провели закон, признавший членство в Сопротивлении Земли преступной повстанческой деятельностью с автоматическим смертным приговором. Все старшие члены Сопротивления зарегистрированы как политические преступники, за большинством старших членов других подразделений числятся злодеяния, также наказуемые смертной казнью, а все остальные в альянсе будут признаны виновными в заговоре с целью укрывательства беглецов от правосудия.

— Мы увидели преимущества привлечения Таддеуса Уоллама-Крейна Восьмого на свою сторону еще до того, как обнаружили, что ты можешь делать все эти поразительные вещи с земной сетью данных, — продолжил Виджей. — И надеялись, что ты сумеешь договориться с правительством объединенной Земли о какой-то амнистии для нас.

— Да, наверняка я смогу что-то сделать, — медленно проговорил Тэд. — Я об этом подумаю.

Несколько минут мы шли по туннелю молча, затем я остановилась и огляделась.

— Сейчас мы в точке, где Изверг проник в туннель. Очевидно, через какой-то вход.

— Я не вижу здесь входа, — сказал Уэстон.

Я тоже не видела, но вспомнила, как мой дисплей слежения показал две линии туннеля и красную точку Изверга слева от него среди нескольких дополнительных. Я подошла к стене туннеля и тщательно продумала фразу: «Приказ оружию: включить дисплей слежения».

Появился дисплей, показывая что-то вроде коридора под прямым углом к туннелю. Он находился в нескольких шагах дальше вдоль стены, поэтому я притворилась, что рассматриваю место, где стояла, а затем двинулась к предполагаемому коридору. Стена по-прежнему казалась мне совершенно твердой, но тут подошли Виджей и Уэстон.

— В стене видна едва заметная, но подозрительно напоминающая по форме дверь трещина, — сказал Виджей.

Уэстон кивнул.

— Должно быть, потайная. Я не вижу способа ее открыть, но Виджей — эксперт по замкам, сейфам и потайным дверям.

Виджей рассмеялся.

— Я занимался этим десятилетия назад. Отойдите все, пожалуйста.

Он снял перчатки и медленно и аккуратно прощупал стену.

— Да, это потайная дверь. Прекрасно замаскированная под стену туннеля, но я чувствую легкое различие в текстуре.

Он проверил дюйм за дюймом стены, пока не достиг пола, затем выпрямился и немного потопал.

— Ничего, — пробормотал Виджей. — Умелец строил. Механизма управления нет ни на самой двери, ни в полу под ней, но он должен быть поблизости. Наверняка есть знак, чтобы помочь его найти.

Офицер посмотрел на яркие потолочные лампы.

— А вот и он. Вся осветительная арматура одинакова — длинные тонкие трубки, но одна заметно короче остальных.

Виджей встал под коротким светильником, несколько раз топнул, а затем прошелся ладонями по стене.

— Нашел!

Он надавил на стену, и передо мной открылась потайная дверь. Я зааплодировала и вгляделась через дверной проем в темный проход. Представила идущего по нему Изверга и вспомнила тараканов в главном коридоре Святилища. Они прятались в укромных местах под полом. Изверг тоже скрывался в дырах под полом.

— Этот проход должен вести в Дом парламента, — сказала я. — Изверг пользовался этой дорогой, чтобы обходить наши крепко запертые двери и окна, значит, может просачиваться и встречаться с друзьями.

Виджей заглянул через дверь.

— В коридоре, кажется, нет света, но если Изверг выбрался отсюда, здесь можно пройти. Проверим?

Дисплей слежения моего оружия ничего не показывал, но этот проход располагался на самом краю его диапазона.

— Да, веди, Виджей.

Мы включили потайные фонари и двинулись вдоль широкого, но совершенно бесцветного прохода со стенами и потолком из отшлифованного камня, как в только что покинутом туннеле метро. Я продолжала думать, что этот отрезок должен вести в Дом парламента, но что-то меня беспокоило.

Если Изверг пользовался этим путем для посещения Дома парламента, то оружие наверняка предупредило бы о нем Доннела или меня. Диапазон слежения вооружения агента покрывает размеры только одного крыла расползшегося здания, но Изверг должен быть очень удачлив, чтобы ни разу не попасться на глаза.

Пока мы шли, дисплей моего оружия показал, что коридор оканчивается квадратной комнатой с узлом перепутанных линий в одном из углов. Теперь я пришла в полное замешательство. На экране по-прежнему не появлялось ни следа Дома парламента. В чем смысл прохода, ведущего лишь в одну подземную комнату?

Затем мы зашли в нее, и я увидела, что узел спутанных линий на дисплее — это лестница в дальнем конце помещения. Рядом с ней в углу стояли три стула и стол, доверху заваленный синими защитными костюмами, покрытыми черными пятнами.

Когда я повернулась осмотреть костюмы, в нос мне ударил запах дыма, и стало ясно, что черные пятна — это сажа. На мгновение я растерялась, соображая, откуда она взялась, но потом поняла. Туннель подземки проходит глубоко под землей, за время путешествия по коридору мы не набрали высоты, значит, сейчас гораздо ниже Дома парламента. Я считала, что магическая древняя технология дисплея лишена недостатков, но, очевидно, твердая земля над нами ограничивала ее дальность.

Я подошла к лестнице и вгляделась в черноту вверху.

— Должно быть, она связана со старой лестницей в задней части зала. Той, которую заложили, чтобы отводить дым из кухонного очага на крышу. Дверь с той лестничной клетки ведет в банкетный зал, а его используют для встреч сторонники Изверга. Дверь просто заклеена черной лентой, ее легко сорвать и вернуть на место.

Уэстон отреагировал долгим свистом.

— Мы с Виджеем не знали, что приспешники Изверга встречаются в банкетном зале.

— Я обнаружила это сегодня утром. — Я обдумала свое утверждение. — Ну, уже прошло несколько часов после полуночи, значит, технически вчера утром. Доннел решает, что с этим делать.

— Полагаю, он обсудил вопрос с Мачико, — с горечью заметил Виджей. — Шон захочет сам взглянуть на это место. Я надену защитный костюм, поднимусь в банкетный зал, а затем в крыло Сопротивления и поищу его.

Я уже собиралась сказать, мол, иду с Виджеем, но лестница провоняла дымом, что неизбежно вызывало тяжелые воспоминания о лондонском пожаре. В любом случае, одного человека хватит, чтобы доставить Доннела, а Виджей казался лучшей кандидатурой, поскольку был экспертом в нахождении и отпирании потайных дверей.

— Да, давай, — согласилась я.

Виджей приставил снайперскую винтовку Изверга к стене, бросил на пол куртку и снаряжение и надел защитный костюм поверх одежды. Зажал подмышкой другой комплект, взял фонарь и начал подъем по лестнице.

Виджею требовалось время, чтобы привести Доннела, поэтому я села на нижнюю ступеньку и приготовилась ждать.

Тэд подсел ко мне.

— Захват снайперской винтовки Изверга серьезно улучшает ситуацию?

Я посмотрела на Уэстона, сидевшего у стола и с любопытством поглядывавшего на нас.

— Немного.

После этого мы сидели молча. Уэстон, похоже, задремал, и я сама боролась со сном, когда услышала на лестнице стук шагов.

— Не знаю, почему вы двое так ревнуете, когда я обсуждаю дела с Маком, — донесся до меня слабый голос Доннела.

— Мы не ревнуем, — жалобно ответил Виджей. — Мы просто чувствуем, что ты должен доверять нам так же, как Мачико.

Звук шагов затих.

— Я обсуждаю проблемы с Мачико, потому что он мой тактический советник, — сказал Доннел. — Я доверяю ему свои планы, а вам двоим — свою жизнь. Именно вы прикрываете мою спину в моменты опасности.

— Мачико и правда не слишком хорош под огнем. — Сейчас Виджей говорил гораздо более довольным тоном. — Никогда не забуду, как он развалился во время атаки на парламентский комплекс объединенной Земли в Азии.

Доннел вздохнул в ответ.

— С тех пор прошло больше тридцати лет. Но никто из нас не сможет это забыть, поскольку тот случай уничтожил уверенность Мачико в боевых ситуациях. Именно поэтому он ограничивается тактическими советами, а мы ведем настоящую борьбу. Вам стоит не ревновать к нему, а сочувствовать его проблемам.

Последовала недолгая пауза, затем Виджей заговорил вновь.

— Мы с Уэстоном немного беспокоились, что Блейз поведет себя, как Мачико. И раздумывали, не потому ли Изверг сбежал из Святилища, что она отреагировала на стычку так же тяжело, как на огонь.

Я моргнула, взглянула на Уэстона и увидела, что он или действительно продолжает спать, или невероятно хорошо притворяется. Задумчивое выражение на лице Тэда, сидевшего рядом со мной, показало, что он тоже слышит этот разговор.

— Но произошедшее сегодня ночью показало все в новом свете, — прибавил Виджей.

Я напряглась, ожидая очевидного замечания, что я упустила Изверга во второй раз.

— Я словно вернулся в первые дни Сопротивления, — продолжал Виджей. — Прыжок твоей дочери в поезд выглядел точно, как твой прыжок в подводную лодку. Она даже прокричала те же слова, угрожая оставить нас там, если мы не поднимемся на борт. Девчонка так же плоха, как и ты, Шон. На самом деле, Уэстон считает, что она даже хуже.

Послышался смех отца, а затем возобновился стук шагов. Через мгновение появились Доннел и Виджей в одинаковых защитных костюмах. Уэстон поспешно сел и зевнул.

Доннел быстро кивнул нам, а затем с жадностью пересек комнату и заглянул в проход.

— Должно быть, его построили для тайного побега из Дома парламента.

— У меня не было способа о нем узнать, — оборонительно проговорил Тэд. — Он не показан на изначальных планах здания.

— Потайные ходы обычно не отмечают на планах, — легко согласился Доннел. — Полагаю, мне следовало проверить пути отступления, когда Сопротивление только овладело Домом парламента, на случай, если на нас нападут. Но правительство объединенной Земли, похоже, не жаждало вернуть это место. Возможно, потому что оно находилось слишком близко к основным проблемным местам Манхэттена.

Он пожал плечами.

— Сложив трубу в зале и начав постоянно разжигать кухонный очаг, мы могли никогда не обнаружить этот проход. Возможно, Изверг наткнулся на упоминание о нем в кипах старых бумаг в Доме парламента. Интересно, он годами пользовался этим путем, чтобы пробираться в Дом парламента и из него, или только в последние несколько недель?

— Изверг не мог использовать запечатанную лестницу, пока горел кухонный очаг, — сказала я. — Ее заполнял горячий дым.

— Изверг, похоже, способен почти на все, — отозвался Доннел. — Но для нас важно не прошлое, а настоящее.

Он оглядел комнату.

— Здесь всего три стула, и это разумно. Не поверю, чтобы Изверг поделился со всеми своими сторонниками тайной этого входа или рискнул своей шеей, поднявшись в банкетный зал. Полагаю, Майор и Акула приходили сюда на встречи с ним. Изверг мог легко оставить сигнал — что-нибудь простое, вроде деревяшки в окне здания, — назначить встречу на ближайшую ночь и…

В этот момент Доннел, наконец, заметил прислоненную к стене винтовку. Голос отца затих, и он пересек комнату, взглянул на оружие и повернулся к Виджею.

— Ты говорил, вы воспользовались поездом метро, чтобы догнать Изверга, но ему удалось ускользнуть. Ты не упоминал, что вы захватили его снайперскую винтовку.

Виджей рассмеялся.

— Наверху я лишь обрисовал тебе историю, Шон. Я хотел сохранить самые волнующие части до встречи с остальными.

Я весело наблюдала, как Уэстон и Виджей взялись по очереди рассказывать историю с того момента, как Тэд подвел ток к третьему рельсу, добавляя к описанию поезда множество выдуманных призрачных деталей. Когда они закончили, Доннел взял винтовку и рассмотрел ее вблизи.

— Она повреждена, но отремонтировать, вероятно, можно. Придется Мачико воспользоваться сварочным аппаратом, чтобы превратить ее в бесполезный кусок металла.

Уэстон болезненно охнул.

— Шон, эта винтовка — произведение искусства. Превращать ее в лом — преступление.

— Я согласен, но у нас нет выбора, — ответил Доннел. — Нам придется рассказать альянсу, что Изверг ранен и мы захватили его снайперскую винтовку. Это означает, нам придется показать ее всему альянсу, а она не похожа на оружие агентов, которым обладаем мы с Блейз, привязанное к нам и настроенное на самоуничтожение после нашей смерти. Винтовкой может воспользоваться любой. И если ее хоть как-то можно отремонтировать, то подразделения начнут борьбу за нее.

Уэстон и Виджей мрачно кивнули.

Доннел вновь оглядел комнату.

— Думаю, мы должны притвориться, будто не обнаружили этот вход. Изверг не сможет узнать, что вы после его ухода нашли дверь, а мы используем ее, чтобы расставить ловушку его приспешникам.

Он рассмеялся.

— Хорошо бы воспользоваться этим входом и для поимки Изверга, но думаю, он в туннель и носа не сунет после встречи с вами и тем поездом. Теперь нам лучше вернуться на шестой этаж крыла Сопротивления, и вы все сможете пару часов поспать, пока Мачико ломает винтовку.

Он повернулся к Тэду.

— Завтра за завтраком мы разыграем драматическое появление Блейз, Уэстона и Виджея, героически вернувшихся домой после ранения Изверга и захвата его винтовки. Но боюсь, тебе, Тэд, придется пропустить минуту славы. Я очень ценю твою помощь, но мы не сможем объяснить, что ты делал в этом походе.

— Меня слава не волнует, — ответил Тэд. — Родившись с фамилией Уоллам-Крейн, я получил слишком большую известность и мечтал прожить хоть день обычной жизнью.

— Если мы не упоминаем Тэда и его имплант, то придется выкинуть из рассказа всякое упоминание о поезде и третьем рельсе, — сказала я.

Уэстон покачал головой.

— Мы не можем выкинуть из истории призрачный поезд. Это самая волнующая часть.

— Я согласен, что вы должны рассказать о призрачном поезде, — сказал Доннел. — Поделитесь, как все произошло, но скажите, мол, для подключения третьего рельса воспользовались батареей, а поезд по туннелю вела Блейз.

— Но невозможно электрифицировать третий рельс в нескольких секциях туннеля с помощью батареи, — возразил Тэд. — И никто не водит эти поезда. Они ходят автоматически.

Доннел растрепал волосы Тэда.

— Тэд, нью-йоркская подземка заброшена уже сто восемьдесят лет. Никто в альянсе не знает детали ее работы.

— Полагаю, так, — ответил Тэд.

Доннел улыбнулся.

— Определенно. А мы примем дополнительные меры предосторожности, позволив Уэстону и Виджею рассказать эту историю. Если люди заметят что-то странное, то просто решат, что парни, как обычно, преувеличивают.

Он помолчал.

— Всем вам лучше надеть защитные костюмы и подготовиться к подъему.

Я медленно стянула куртку. Мой разум уже представлял подъем по лестнице, которая около двадцати лет использовалась как труба, рисовал стены и пол, покрытые пеплом и копотью, и удушающий запах дыма.

Это будет похоже на поход через один из моих худших кошмаров, но я справлюсь. Виджей и Уэстон беспокоились, вдруг я замру во время боя, и ночные события их успокоили. Я не могу все испортить, показав, что боюсь горстки пепла.

— На самом деле, если подумать, Уэстон, Виджей и Тэд могут отнести винтовку наверх и объяснить план Мачико, — сказал Доннел, стягивая защитный костюм.

Виджей растерянно взглянул на него.

— А вы с Блейз с нами не идете?

— Блейз покажет мне поезд, а затем отведет меня туда, где Изверг вышел из туннеля, — ответил Доннел. — Виджей, одолжи мне куртку и фонарь.

Виджей взял куртку и бросил ее Доннелу.

Уэстон нахмурился.

— Ты думаешь, Изверг еще где-то поблизости?

— Нет, я просто хочу быстро взглянуть на эти туннели. — Доннел надел куртку Виджея. — Затем мы с Блейз вернемся по наземной тропе к задней двери крыла Сопротивления. Вам ни к чему идти с нами. Вряд ли мы найдем Изверга, но если что, двоих человек с оружием агента будет более чем достаточно, чтобы справиться с раненым.

Уэстон и Виджей обменялись взглядами, пожали плечами и двинулись вверх по лестнице. Тэд с сомнением взглянул на меня и последовал за ними. Я вновь надела куртку, закинула на плечо сумку и заколебалась, раздумывая, не рискнуть ли что-нибудь сказать.

Доннел поднял фонарь Виджея.

— Показывай свой поезд, Блейз.

Я тоже взяла фонарь и повела Доннела туда, где в туннеле стоял молчаливый и темный состав. Отец на мгновение залез внутрь, спрыгнул, и я, наконец, смогла заговорить:

— Я во второй раз упустила Изверга.

— Я послал тебя на разведку туннелей подземки, — ответил Доннел. — Думал, что Изверг благополучно улегся в постель на новой базе возле кладбища. Я считал, что у него нет причин входить в туннели, пока не растает снег. И полагал, что у тебя нет шансов его встретить, но ты можешь обнаружить намеки на местонахождение базы.

Он помолчал.

— Я ошибся во всем. Новая база Изверга не рядом с кладбищем, а он не собирался оставаться там, пока не сойдет снег. Изверг пошел в туннели подземки, чтобы встретиться с одним или несколькими своими сторонниками у секретного входа в Дом парламента. Ты воспользовалась поездом, вернулась по туннелю и настигла Изверга, когда тот уходил с встречи. Ты ударила его поездом и ранила. Захватила снайперскую винтовку. Обнаружила потайной ход в Дом парламента.

Доннел застонал.

— Я знаю, что не сказал тебе, как невероятно хорошо ты справилась, но это лишь потому, что мои отцовские чувства вступили в тяжелый конфликт с эмоциями главы альянса. Как твой отец я в ужасе от риска, на который ты пошла, и хочу наорать на тебя, чтобы ты была осторожнее. Как глава подразделения я в восторге от инициативы и решительных действий своего заместителя.

— О. — Я почувствовала, как вспыхнула от гордости, но оставалась еще одна проблема. — Ты притворился, будто хочешь увидеть поезд и вход в подземку, поскольку усомнился, сумею ли я подняться по лестнице, покрытой копотью и пропахшей дымом.

— Я совершенно уверен, что ты поднялась бы по этой лестнице, но два твоих самых крупных страха — это Изверг и огонь. Этой ночью ты уже встретилась с Извергом, поэтому мне кажется ненужным давлением подвергать тебя встрече с огнем. Я всегда сомневался, какой из этих двух опасностей ты боишься больше.

Я посмотрела на фонарь, прежде чем ответить:

— Через две недели после побега от лондонского пожара и прибытия в Нью-Йорк Изверг поднес меня к кухонному очагу и поджег мои волосы. Думаю, после этого мой разум всегда объединял его с огнем, поэтому ужас перед огнем и перед Извергом связаны.

— Изверг держал тебя над очагом, когда тебе было всего одиннадцать лет, и в тот день тебе понадобилась моя помощь, — отозвался Доннел. — За последние несколько недель ты трижды намеренно бросила ему вызов. Ты залезла на стол в зале, чтобы воззвать к общему правосудию против Изверга, и победила. Ты спровоцировала его на нападение в больничном районе Святилища. Блок расстроил твой замысел, но ты все равно заставила Изверга в страхе бежать из Дома парламента. Сегодня ты преследовала мерзавца на поезде, ранила его и забрала оружие. Не думаю, что тебе стоит продолжать бояться.

— Я все равно боюсь Изверга, — призналась я. — Но это другой вид страха. Рациональное знание, что даже раненый и безоружный, Изверг может быть смертельно опасен. Но теперь он не наполняет меня слепым ужасом.

Я пробежалась пальцами по шевелюре.

— Теперь я вновь отращу волосы. При каждом взгляде в зеркало они будут напоминать мне, что больше не нужно трепетать перед Извергом. Пусть он меня боится.

Глава 25

На следующее утро Уэстон, Виджей и я последовали приказам Доннела, выскользнув через черный ход крыла Сопротивления, пока все завтракали, и обойдя здание, чтобы эффектно вступить в зал.

Когда я вошла, держа в правой руке снайперскую винтовку Изверга, внезапно наступила тишина, а затем Раэни и еще дюжина людей принялись задавать вопросы. Я дождалась, пока все затихнут, и произнесла старательно подготовленную речь.

— Мы обнаружили, что Изверг прячется в туннелях подземки. Ему удалось сбежать, но мы ранили его и захватили снайперскую винтовку. — Я подняла оружие высоко над головой. — Изверг больше никогда ею не воспользуется. Никто ею не воспользуется. Она не поддается ремонту — ствол поврежден батареей, которой мы воспользовались, чтобы запустить поезд.

— Поезд? — недоверчиво переспросил Призрак.

— Блейз направила на Изверга поезд метро, — радостно подтвердил Виджей. — Через минуту мы вам все расскажем.

Я опустила винтовку и, пройдя по комнате, вручила ее Доннелу. Он торжественно осмотрел оружие, затем кивнул и вернул его мне.

— Я вижу, что ты подразумеваешь под повреждением. Согласен, эта винтовка больше не будет стрелять. Блок, что думаешь ты?

Я отнесла винтовку на проверку Блоку и половине мужчин Манхэттена, затем Призраку и бруклинскому подразделению, потом Льду и лондонцам. Когда все они согласились, что исправить повреждение нельзя, я встретилась с Раэни на границе территории Острова Квинс и официально передала винтовку ей.

— Думаю, ее нужно похоронить с Бродягой.

Раэни растерянно взглянула на меня и приняла подношение.

— Снег растаял, так что мы проведем похороны сегодня днем. Сейчас, когда Изверг лишился своей винтовки, вы с Доннелом сможете придти вдвоем?

Я покачала головой.

— Нельзя недооценивать Изверга. Тот факт, что мы его ранили и забрали оружие, вызовет в нем еще более отчаянное желание отомстить. Я останусь охранять Дом парламента, пока Доннел пойдет на похороны, но мыслями буду с Бродягой и с тобой.

— Спасибо. — Раэни бросила мимолетный взгляд на Блока и вновь повернулась ко мне. — Ты говоришь, вы нашли Изверга в туннелях метро?

— Да. — Я улыбнулась. — Уверена, Уэстон и Виджей расскажут эту историю лучше меня.

Я тихо сидела и ела, прислушиваясь к словам Уэстона и Виджея, и прервала их лишь раз, чтобы опровергнуть особенно вопиющее утверждение, будто поезд наполняли скелеты пассажиров, но осознавала, что в течение всего рассказа люди поворачивались и посматривали на меня.

Я почувствовала облегчение, когда Доннел отослал меня поспать несколько часов. В тот же день, как и планировалось, состоялись похороны Бродяги. Я была рада остаться на охране Дома парламента, поскольку в последнее время ходила на слишком много похорон, а эти сочла особенно болезненными.

В тот вечер в зале стояла странная тишина. Приспешников Изверга, похоже, угнетал захват его винтовки, а остальные ощущали подавленность после погребения. Единственная вспышка произошла за ужином, когда Доннел поймал Лютера на попытке подменить чашку с водой Жюльена на виски.

Лютер утверждал, что просто сыграл с Жюльеном безвредную шутку, но я не видела тут ничего смешного. Жюльен пытался отказаться от виски, что было достаточно сложно, поскольку другие мужчины постоянно пили у него на глазах. Ему не требовались еще и жестокие фокусы Лютера.

Доннел тоже не счел выходку смешной, возможно, потому что сам испытывал проблемы с алкоголем. Обычно он не отчитывал своих офицеров на публике, но на сей раз выразил свое мнение о Лютере тремя ядовитыми предложениями, которые мог слышать весь альянс, и отослал его на весь вечер отскребать бочки для падающих звезд.

Следующий день выдался ярким и солнечным. Температура поднялась заметно выше точки замерзания. Раэни объявила, что погода идеальна для наказания Майора, которому предстояло провести день у позорного столба в качестве приманки для падающих звезд.

Я собиралась как обычно охранять Дом парламента, а это означало, что мне придется наблюдать и за наказанием Майора. Я терпеть не могла смотреть, когда кого-то привязывали к позорному столбу. Отвратительно выносить это целый день, даже если жертва — Майор.

Я поразилась, когда Доннел объявил, что он остается в Доме парламента и берет на себя ответственность за кару Майора, а я буду охранять женщин, ловящих рыбу в реке. Сперва я подумала, что Доннел делает это, дабы уберечь меня от испытания, и не знала, радоваться или раздражаться, но потом увидела карательный взвод, волокущий Майора через зал.

Будь это наказание по правилам общего правосудия в альянсе, взвод включал бы по два человека от каждого крыла. Поскольку приговор был вынесен внутри подразделения, карательный взвод состоял лишь из шести человек, и все из Острова Квинс. Раэни сама возглавила их и выбрала себе в помощь пять близких друзей Бродяги.

Когда падающая звезда атаковала человека у позорного столба, каратели давали ей несколько секунд придушить жертву, а затем подходили и убивали хищницу. Здесь опасность была в том, что люди, окружавшие Майора, настолько ненавидели его, что могли просто стоять и смотреть, как падающая звезда убивает его. Сторонники Изверга отреагировали бы, подав на Раэни жалобу в общее правосудие из-за намеренного убийства Майора. Неудивительно, что Доннел сам хотел следить за потенциально взрывной ситуацией.

Прежде чем я увела женщин на рыбалку, на Майора напали две звезды. Несмотря на отдельные мрачные мысли о происходившем в Доме парламента, мне понравился день у реки. Я сама не рыбачила, только ходила взад-вперед между точками, но чувствовала, будто ненадолго вернулась в относительно мирную жизнь прежних лет.

Мое настроение резко испортилось, когда я привела женщин обратно в Дом парламента и увидела, что Майора срезают с позорного столба. Он выглядел полумертвой вонючей развалиной, и Нерону со Львом пришлось его унести. Когда они проходили мимо, Майор повернул голову и взглянул на меня, и я заметила ненависть на его лице.

На следующий день Доннел решил, что ситуация успокоилась, и Тэд с Брейденом могут вновь появиться на публике, поэтому мы вернулись к обычному распорядку: я несла охрану, а оба иномирца трудились в огороде. Закончив рабочий день и вернувшись в Дом парламента, мы обнаружили ожидавших нас за столом Сопротивления Надиру и Феникс.

— В последние пару дней Феникс замечательно поправлялась, — сказала Надира. — Сейчас она достаточно хорошо себя чувствует и может провести вечер в зале. Если же начнет уставать, вы должны сразу отвести ее наверх, но постарайтесь, чтобы она поднималась по лестнице очень медленно и осторожно.

— Мы как следует о ней позаботимся, — пообещал Брейден.

Надира встала и поспешила через занавес в Святилище.

Я улыбнулась Феникс.

— Замечательно, что ты наконец поправилась настолько, чтобы спуститься в зал на ужин.

Феникс нервно оглядела помещение.

— Такое количество народа немного обескураживает.

— Сейчас ситуация полностью под контролем, — успокоил ее Брейден.

Феникс нахмурилась.

— Она не может быть полностью под контролем, раз Надира еще не открыла больничные палаты в Святилище.

— Не о чем беспокоиться, — сказала я. — Если сторонники Изверга начнут устраивать проблемы, я немедленно отведу вас троих в крыло Сопротивления.

Я подошла к яслям забрать Ребекку, и она села рядом со мной, радостно бормоча что-то об истории на ночь. Тэд немного послушал и поинтересовался:

— Что это за история на ночь, которую так любят дети?

Я не удержалась от смеха.

— Что смешного? — спросил Тэд.

— Касим, предыдущий заместитель Доннела, рассказывал множество смешных историй, развлечь детей, — ответила я. — Нынешняя о том, как Таддеус Уоллам-Крейн воспользовался экскаваторами, чтобы попытаться написать свое имя на Луне.

Тэд придушенно фыркнул.

— Когда портальная технология достигла такого уровня, что Луна стала доступна, на ней проводились взрывы и сбросы опасного мусора. Это действительно немного изменило облик планеты, но уверяю тебя, никто из членов семьи Уолламов-Крейнов никогда не пытался написать на ней свое имя.

— Луна большая, — пропела Ребекка, разводя в стороны ручки. — Луна круглая. — Она описала ладошками шар.

— Время от времени в ходе рассказа дети поют и делают разные движения, — объяснила я.

Тэд застонал.

— А мне нравится, — оживленно заметил Брейден. — Ребекка, сделай так еще раз.

— Луна большая, — пропели в унисон Брейден и Ребекка, вытягивая руки.

Тэд простонал еще раз, а затем присоединился к строкам про большую и круглую Луну.

— Что вы делали сегодня в яслях, Ребекка? — спросила я.

— Отпечатки. — Малышка показала испачканную зеленой краской ладошку.

Я рассмеялась.

— Нам лучше это смыть перед ужином.

Я отвела Ребекку обратно в ясли, чтобы вымыть ей руки в миске с водой, и одна из дежурных женщин вздохнула:

— Я думала, мы всех отчистили.

— Один всегда выскальзывает из очереди, — сказала я. — Обычно это Отис, но на сей раз оказалась Ребекка.

Когда я отвела девочку обратно к нашему столу, с рыбалки вернулись оставшиеся женщины, а через пару минут начали появляться охотничьи группы. Аарон сел с другой стороны от дочки, и она недолго поболтала с ним о рисовании картинок с помощью отпечатков. Наконец, от столов в задней части комнаты послышался своеобразный стук, говоривший, что ужин почти готов.

Из-за занавеса Сопротивления показался Доннел и прошел к нам. Я думала, отец идет поговорить со мной, но он схватил стул и встал на него.

Все в комнате затихли и повернулись к нему. Я напряглась, ожидая услышать о каких-то новых проблемах, но увидела, как улыбнулся Доннел, начиная речь.

— Зимняя простуда оставила нас с отчаянно малыми запасами еды, поэтому нам пришлось ввести строгие пищевые ограничения. Растущее количество падающих звезд, пересекающих реку, сделало нашу жизнь опаснее, но и помогло вернуть припасы к приемлемому уровню. Последние несколько недель мы уже облегчали ограничения. Учитывая, что вчера Майор провел бурный день у позорного столба, я рад объявить: теперь мы можем окончательно отменить квоты. Ешьте сколько хотите, в разумных пределах.

Из всех концов комнаты послышались радостные крики, и Доннелу пришлось дождаться, пока они стихнут, прежде чем продолжить:

— Сегодня вечером у нас праздник с развлечениями и танцами. Веселитесь!

Люди поспешили в очередь к раздаточному столу. Я выждала, пока затихнет суматоха, и отвела за едой Тэда, Феникс и Брейдена. Порция неизбежно включала мясо падающей звезды и измельченную зимнеежку.

Тэд, Брейден и я наполнили тарелки едой, но женщин, дежурящих на кухне, явно предупредили, что придет и Феникс, поскольку они вынесли для нее плошку жаркого. Когда мы направились обратно к столу, я увидела, что Доннел, Аарон и Ребекка уже сидят за ним и едят, и малышка что-то бормочет о количестве еды в тарелке.

Когда мы сели, Доннел кивнул Феникс.

— Я рад, что ты поправилась и способна вновь показаться на людях.

— Спасибо. — Феникс поколебалась. — Прежде чем мы подхватили зимнюю простуду, ты помогал нам троим оставаться в безопасности, притворяясь, будто интересуешься мной, а Тэд и Брейден — мои кузены. Мы должны продолжать притворство?

— Сейчас, когда альянс планирует покинуть Нью-Йорк, это необязательно, — ответил Доннел. — Все понимают, что мы должны сохранить тебя, Тэда и Брейдена живыми и здоровыми, чтобы обменять вас на безопасный проход вдоль гражданских защитных сооружений.

— Людей не удивит, что ты потерял ко мне интерес? — спросила Феникс.

— Не сейчас, когда ты болела и долго не появлялась, — отозвался Доннел.

Отец мягко сформулировал ответ. Сейчас при взгляде на Феникс становилось очевидно, что никто не спросит Доннела о потере к ней интереса. После зимней простуды ее поразительно длинные светлые волосы выглядели слабыми и безжизненными, а из-за вызывающей тревогу худобы все косточки болезненно выпирали из-под кожи.

Доннел указал на меня вилкой.

— Блейз, ты должна принять участие в представлении.

Я застонала и начала есть, разделив внимание между поглощением еды и тайным присмотром за Феникс. И почувствовала облегчение, увидев, что она размеренно жует свое жаркое.

Появилась женщина с кучей бутылок в руках, оставляя по одной на каждом столе. Тэд поморщился, когда она уронила предназначенный для нас сосуд, а затем потрясенно вскинул голову, когда бутылка не разбилась.

Аарон засмеялся.

— В зале мы разрешаем пользоваться лишь небьющимися бутылками для виски, чтобы никто не мог использовать осколки как оружие.

Доннел поднял с пола бутылку, и налил немного ее янтарного содержимого в бумажный стакан. Затем предложил виски Аарону, но тот покачал головой. Я слегка удивилась, когда Брейден взял бутылку, плеснул немного в стакан и глотнул. Гораздо меньше меня удивил его мгновенный придушенный кашель и отвращение при взгляде в чашку.

— Из чего вы это делаете? — выдохнул иномирец.

— Лучше не знать. — Доннел отхлебнул из своего стакана. — Я, как обычно, начну выступление песней. Блейз, ты третья.

Я снова застонала.

— Не надо нервничать, — сказал Доннел. — Я поставлю тебя за Лютером, поэтому что бы ты ни делала, это станет благословенным облегчением для аудитории. Лютер унаследовал от отца немелодичный голос. Касим избегал проблем с вокалом, рассказывая истории, но Лютер такой же плохой рассказчик, как и певец.

Доннел сделал еще глоток из стакана и скривился.

— Эта новая партия самопального виски по вкусу даже хуже предыдущей.

Тэд нахмурился, выражая неодобрение пьянством Доннела, и открыл рот, желая что-то сказать. Я почувствовала облегчение, когда вопрос оказался невинным.

— То есть все офицеры альянса должны участвовать в представлении?

Я вздохнула.

— Да.

— Такой порядок выглядит необычным, — сказал Тэд.

— Традиция возникла давно, — пояснил Доннел. — Я в четырнадцать лет прославился исполнением песен сторонников Земли. Когда же основал Сопротивление, люди, естественно ожидали, что я продолжу петь для них эти песни. Я исполнял их и в те годы, что провел в Лондоне с матерью Блейз. Затем последние гражданские покинули Нью-Йорк, и я вернулся сюда на переговоры об альянсе между моими людьми из Сопротивления и остатками старых преступных банд.

Он болезненно скривился и мгновение угрюмо смотрел в стакан, затем продолжил:

— Именно тогда в технической части земной сети данных возникли проблемы. Все настенные видики и другие зависевшие от нее приборы перестали работать, и люди остались без развлечений, поэтому мое пение внезапно стало ключевым фактором, который содействовал в создании альянса. Пара моих первых офицеров также оказались талантливыми музыкантами, они помогли мне, и каким-то образом развлечение людей стало частью обязанностей офицеров альянса.

— Главы подразделений тоже участвуют в представлениях? — спросил Брейден.

В этот момент я пила воду. Представив, как Лед помогает веселить альянс, я не смогла удержаться от смеха и поперхнулась.

Доннел похлопал меня по спине.

— Нет, не участвуют. Главы подразделений слишком защищают свое достоинство.

— А офицерам альянса не нужно беспокоиться о своем достоинстве? — поинтересовался Тэд.

— Не так явно, — отозвался Доннел. — Лидеры подразделений — абсолютные диктаторы, навязывающие людям свои решения одной силой. Для них жизненно важно все время поддерживать статус. Они не могут допустить ослабления своих позиций в результате публичного осмеяния.

— Непохоже, чтобы Призрак так пекся о своем достоинстве, — сказал Тэд.

— Призрак использует более расслабленный стиль руководства, — пояснил Доннел. — Но даже он не рискнет стать предметом смеха на публике. Офицеры альянса совсем в другом положении. Они не должны никому навязывать собственные решения и лишь с безличной справедливостью применяют правила альянса.

Я заметила, что иномирянка опустошила миску жаркого.

— Феникс, хочешь съесть что-нибудь еще?

Она покачала головой.

— Я совершенно сыта.

Я подвинула к ней поближе кувшин с водой.

— Пей как можно больше. После зимней простуды твое тело сильно обезвожено.

Я дождалась, пока Доннел поест, затем мы с Тэдом отнесли грязные тарелки в мусорное ведро. Мы сходили в крыло Сопротивления за сумкой с флейтой и вернулись за стол. Через пару минут возобновился громкий стук, Аарон встал и отнес Ребекку в ясли.

Феникс в панике огляделась.

— Что происходит?

— Ничего плохого, — успокоила я ее. — Мы должны убрать столы Сопротивления, чтобы использовать это место для представления, а затем для танцев. Школьные уроки и танцы должны проводиться на территории Сопротивления, поскольку другие подразделения не позволят людям зайти на свою площадь.

Я встала и взяла свой стул.

— Теперь поставим стулья перед входом Сопротивления.

Я прошла туда, где расставлялись плотными рядами стулья. Следом Тэд нес свой, а Брейден два — для себя и Феникс. Шедшая за нами иномирянка, казалось, тревожилась сильнее, чем прежде.

— Я должна буду сесть в первом ряду с Доннелом и его офицерами, — сказала я. — Но вы втроем можете разместиться прямо за мной.

Я поставила стул в первый ряд. Через мгновение появился Доннел с бутылкой виски в одной руке и бумажным стаканчиком — в другой. Он сел рядом со мной и убрал выпивку под стул.

Другие офицеры Доннела подсели к нам, а остальные члены Сопротивления устроились за нашими спинами. В четырех углах комнаты люди из других подразделений пододвигали стулья к границам своих территорий. Когда скрип мебели, наконец, стих, Доннел встал, прошел вперед и хлопнул в ладоши.

— Дети, займите свои места!

Младшие дети из всех подразделений подбежали и расселись на полу рядами напротив входа в Святилище. Ребекка помахала мне из первого ряда, и я услышала шепот Тэда:

— Дети здесь невероятно хорошо себя ведут.

Я помахала в ответ Ребекке и шепнула Тэду:

— Еще бы. Они очень рано узнают, что плохое поведение может быть опасно.

Группа музыкантов из Сопротивления встала рядом с Доннелом. Я достала из сумки флейту и подумала, не присоединиться ли к ним, но решила этого не делать. Альянс традиционно проводил вечера развлечений и танцев в первый день каждого месяца, но от этих праздников отказались во время зимней простуды и ограничений в питании. Сегодня я впервые сидела в первом ряду с Доннелом и его офицерами, поэтому должна остаться на месте, чтобы подчеркнуть свой новый статус заместителя главы альянса.

Доннел запел свою самую известную песню — «Гимн Земли». Как всегда, первые три строки он вывел в одиночестве, завораживая всех своим невероятным голосом:

— Одни переменчивы, алчны другие.

Их гонит безденежье и страх стихии.

Но мы, кто остался, докажем трудом…

Я увидела, как метнулся вниз смычок ведущего скрипача, и присоединилась к наигрышу других музыкантов, а все в комнате хором пропели последнюю строку:

— Земля — наше сердце, любимый наш дом!

Обычно эта песня полностью поглощала меня, но на этот отвлекало беспокойство. Я достаточно хорошо владела флейтой, чтобы поучаствовать в чем-то подобном, где музыкантов из Сопротивления поддерживали таланты из подразделений, игравшие в своих углах комнаты. Но для соло мне не хватало мастерства.

Если я не смогу сыграть, значит, должна спеть, а я не унаследовала ни красоты, ни золотого голоса Доннела. Я мрачно наблюдала, как отец закончил песню и сел. Он потянулся за своей бутылкой виски, поймал мой взгляд и покачал головой.

— О нет, Блейз. Учитывая мои провалы, весь альянс глубоко благодарен, что ты не пьешь. Ты не можешь разочаровать всех, припав к виски, чтобы успокоить нервы перед выступлением.

Сейчас запел Лютер. Доннел был прав: голос Лютера оказался гораздо хуже моего. Мне определенно стоило что-то спеть, но я не знала, что выбрать. Песня должна быть очень хорошо знакомой, иначе в панике я могу забыть слова.

Я подумала об одной из очевидных популярных песен, с которой могла бы рассчитывать на помощь аудитории, но затем вспомнила ту, которую мама пела мне перед сном в лондонском детстве. Я никогда ни от кого ее не слышала, а людям понравится новинка.

Послышались жидкие аплодисменты. Лютер вернулся на свое место, и пришла моя очередь. Я встала, положила флейту на стул, а потом поняла, что никто из музыкантов не знает мелодию. Я вновь взяла инструмент, вышла в центр комнаты и поманила к себе ведущего скрипача.

— Вы не знаете эту мелодию, — сказала я. — Поэтому я один раз проиграю куплет и припев, а потом вы можете вступить, когда я запою.

Он взглянул с удивлением, но кивнул. Я поднесла флейту к губам и начала играть. Я могла положиться на вежливость своих, каким бы плохим ни было мое выступление, но другие подразделения меня беспокоили. Свержение Изверга принесло мне популярность у большинства людей, но его более преданные сторонники меня возненавидели. Если они получат хоть малейший предлог, то высмеют меня.

Я беспокойно посмотрела на людей в манхэттенском углу и увидела, что Акула сидит впереди толпы, а Жало и Змееныш — по сторонам от него. Акула с презрительным видом наклонился и что-то сказал Змеенышу. Я не смогла сдержать напряжение, и моя мелодия дрогнула, но Блок подошел и мрачно взглянул на подчиненного.

Я не знала, стоит ли успокоиться из-за готовности Блока удержать Акулу от проблем или разволноваться еще больше. Блок ожидает, что мое первое выступление станет полной катастрофой?

Я уже сыграла и куплет, и припев, поэтому бросила взгляд на скрипача, и он ответил ободряющей улыбкой, подтверждая, что готов мне аккомпанировать. Я убрала флейту от губ, скрипач сыграл первую ноту, и я запела.

В этой песне было что-то странное. Сама по себе музыка звучала не слишком хорошо, и в словах без сопровождения было не больше смысла, чем в дюжинах прочих любовных песен. Но если вы объединяли то и другое, сводили вместе музыку и текст, получалось нечто гораздо большее, чем две части.

На второй строке я заметила, как губы Блока искривились в нелепой сентиментальной улыбке. В конце первого куплета он повернулся и посмотрел на свою беременную подругу, Ташеку.

Я заметно ободрилась. Если мне удалось пронять этой песней Блока, то ее магия подействует на всех в зале, за очевидным исключением непробиваемого Льда. Я перешла к припеву о Хелене, горячо любимой девушке, наполняющей мир светом, перевела взгляд с манхэттенского угла на ряды членов Сопротивления и оборвала песню на полуслове.

Доннел вскочил на ноги и стоял с выражением недоверчивого шока на лице, вызвавшим у меня тошноту. Скрипач, должно быть, тоже его заметил, потому что резко прекратил играть, и в комнате повисла мертвая тишина.

До сих пор я лишь раз видела на лице Доннела такое выражение. Оно появилось, когда он услышал, что мой брат уничтожил реле нью-йоркского портального центра. Должно быть, и я сделала что-то ужасно, непоправимо неправильное. Мы с Доннелом наконец разобрались в отношениях, стали настоящими дочерью и отцом, но я каким-то образом все испортила.

Глава 26

— Блейз, откуда ты знаешь эту песню? — спросил Доннел.

«Песня», — оцепенело подумала я. Да, именно песня вызвала это потрясение на лице Доннела. Мне не стоило ее исполнять, совсем не стоило, но откуда я могла знать, что это приведет к катастрофе?

— Откуда ты знаешь эту песню, Блейз? — повторил Доннел.

Я облизала губы.

— Мама пела мне ее перед сном в детстве.

— Кейра пела ее тебе? — Доннел растерянно тряхнул головой. — Да, должно быть, так. Я написал эту вещь за две недели до отъезда из Лондона, и пел ее только Кейре.

— Ты написал мою вечернюю песню? — Я пришла в замешательство. Невозможно. Она о любви мужчины к ослепительной девушке по имени Хелена. Родители расстались до моего рождения, но все говорили, что Доннел не смотрел ни на одну женщину, кроме мамы. Отец сам мне это сказал.

Теперь Доннел улыбался.

— Да. Нет.

Он беспомощно всплеснул руками.

— Некоторые песни я писал, болезненно выводя в жизнь по слову и по ноте. Другие пришли из ниоткуда, словно уже полностью сформировались в альтернативной вселенной и только ждали того, кто может стать их дорогой в нашу. Эта песня как раз из них, поэтому я не уверен, я ли написал ее, или она — меня.

Значит, это правда. Эту песню написал Доннел. Внезапно я почувствовала не оцепенение и не завороженность, а бешеную злость. Предполагалось, что мои родители расстались из-за климатического спора, приведшего Доннела в Нью-Йорк. В итоге все оказалось не так. Здесь была замешана другая женщина.

Я подняла голову и взглянула на Доннела.

— Тогда кто такая Хелена?

Доннел как будто смутился.

— Конечно, Хелена — твоя мать. Ее звали Кейра Хелена О’Шонесси. Хелена означает «свет», и эта песня о том, как она наполнила мой мир светом.

На мгновение я почувствовала странное головокружение. Ослепительной Хеленой из песни была моя мама. Доннел написал эту вещь для нее.

— Я не знала мамино второе имя, — отозвалась я. — И не знала, что ты сочинил эту песню для нее. Она никогда не подпевала другим людям во время твоих песен. Никогда не называла мне твое имя. Не сказала ни слова о тебе. Как я могла догадаться, что каждую ночь она…

Я так тонула в эмоциях, что не смогла закончить фразу. Мама никогда не называла мне имя отца, но каждую ночь пела о его любви к ней.

Доннел утер слезы с глаз тыльной стороной ладони.

— Когда последние респектабельные граждане покинули Нью-Йорк, преступные банды обратились друг против друга и против моих людей из Сопротивления. Мне пришлось отправиться в Нью-Йорк, чтобы договориться об альянсе, пока они не стерли друг друга с лица земли. Я не мог рисковать и брать с собой твою мать и брата, поскольку путешествие предполагало использование взломанных порталов. Кейра сказала, что…

Доннел покачал головой.

— Да, мы оба много чего наговорили. Наши ссоры всегда проходили бурно. Переговоры о создании альянса заняли гораздо больше времени, чем ожидалось, и твоя мать прислала в Нью-Йорк сообщение, что…

Он недоговорил фразу и начал новую.

— Иногда я думаю, что мог стать блестящим певцом, блестящим лидером Сопротивления Земли или блестящим мужем. Попытка объединить все три роли привела меня к провалу в каждой из них.

Сейчас его голос наполняла скорбь.

— Я так и не вернулся в Лондон. Я думал, что мы с твоей матерью достигли конца. Я ошибался. Мне следовало знать, что я ошибаюсь. Огонь, разгоревшийся между нами, не мог угаснуть. Она пела тебе мою песню каждый вечер. Если бы я вернулся в Лондон… Если бы твоя мать спаслась от огня и попала в Нью-Йорк…

Минуту мы простояли в молчании, глядя друг на друга, а затем за моей спиной раздался нетерпеливый голосок Ребекки:

— Блейз поет.

Доннел повернулся и с забавным смущением взглянул в сторону Ребекки и других детей. Он явно забыл, что на нас смотрит весь альянс. Я тоже об этом забыла. Нет, не совсем забыла, но присутствие других людей казалось совершенно незначительным в сравнении с происходящим между отцом и мной.

Доннел быстро оглядел комнату и улыбнулся мне.

— Ребекка хочет, чтобы ты снова спела, Блейз. Я тоже этого хочу.

Внезапно пронесся шорох, словно в последние несколько минут все в зале испытывали слишком большое напряжение, чтобы двигаться, а теперь вновь расслабились. Я взглянула на лица членов Сопротивления и увидела на всех одинаковое выражение: глубокий страх, переходящий в облегчение. Пораженная, я по очереди осмотрела другие подразделения, и увидела то же самое.

На меня снизошло поразительное откровение. Годами все знали, что лишь сила личности Доннела сохраняет единство альянса. Неожиданная смерть давнего заместителя отца, Касима, от зимней простуды привела нас всех в ужас, наполнила страхом перед тем, что произойдет с альянсом, если мы потеряем и Доннела. Претензия Изверга на власть раздула этот страх до уровня кошмаров, но сейчас ублюдок ушел, а я стала заместителем главы альянса.

Прошла всего пара недель с важнейшей встречи руководства альянса, подтвердившей мое назначение. Во многом я была не лучшим кандидатом. Я не мускулистый боец. Я не блестящий харизматичный лидер. А хуже всего, я не Доннел.

У членов альянса было время проворчаться по поводу наших с отцом различий и перейти к мыслям о нашем сходстве. Я не мускулистый боец, но ношу на руке оружие агента, как и Доннел все эти годы. Я не блестящий харизматичный лидер, но все видели, как я стояла на столе и бросала вызов Извергу. Я не Доннел, но его дочь.

Из оставшихся забот людей больше всего волновало, что я не справлюсь с боевой ситуацией, и эта проблема ушла, когда я показалась в зале со снайперской винтовкой Изверга. Теперь члены альянса приняли меня не только как заместительницу отца, но и как человека, который со временем унаследует лидерский пост. Конечно, сторонники Изверга всегда будут мне противостоять, но явное большинство членов альянса решили, что могут доверять моей способности следовать отцовским нормам справедливости и обезопасить их будущее.

Большая часть людей сами этого не понимали, пока не увидели это столкновение между Доннелом и мной. Я испугалась, что потеряю зарождающиеся отношения с отцом. Членов альянса ужаснуло, что я лишусь поста заместителя главы альянса и они вернутся к прежней неуверенности в преемнике.

— Блейз? — потеребил меня Доннел.

Я постаралась овладеть голосом.

— Я не уверена, что смогу петь сейчас.

— Сможешь, — подбодрил Доннел. — Артисты не разочаровывают свою аудиторию, а я тебе помогу.

Он вышел вперед, взял меня за руку и кивнул скрипачу.

— С начала, пожалуйста.

Скрипач сыграл череду струящихся нот, и я вновь завела первый куплет. На некоторых словах мой голос срывался, но Доннел пел вместе со мной. К концу первого куплета я оправилась и осознала, что происходит нечто странное. Доннел пользовался золотистыми тонами своего несравненного голоса, чтобы поддержать мой, его талант придавал моему пению богатство и глубину, которых я не достигала прежде.

В начале второго куплета, подняв брови и сжав мою ладонь своей, Доннел подал мне сигнал о перемене. Теперь мы исполняли разные партии. Я думала, что эта песня написана для одного голоса, и она превосходна звучала, но ее можно было петь и дуэтом. Доннел исполнял в этом дуэте свою роль, а я ту, что предназначалась маме.

Мы вновь дошли до припева, и наши голоса объединились, произнося слова, написанные для женщины, которую мы оба любили и потеряли в лондонском пожаре. Все в комнате молчали до конца последнего припева и еще целую неловкую минуту после него. Затем они встали и разразились громом аплодисментов и стуком по столам. Члены альянса аплодировали одной из величайших песен, написанных Доннелом, и надежности своего будущего руководства.

Глава 27

В следующий момент я осознала, что снова сижу в первом ряду вместе с Доннелом. Я совершенно не помнила, как вернулась к своему стулу. На самом деле, я пропустила, должно быть, минут пять-десять, поскольку Мачико уже стоял в центре комнаты, притворяясь, будто потерял игральную карту, и ища ее в ушах детей из первого ряда.

Тэд прошептал за моей спиной:

— Я не знал, что ты можешь так петь, Блейз.

— Я тоже не знала, что могу так петь.

Мачико обнаружил недостающую карту в ухе восхищенной пятилетней девочки из Острова Квинс, и все малыши радостно захихикали. Мачико поклонился своей аудитории, подошел к Доннелу и состроил ироничную гримасу.

— После вас с Блейз невозможно выступать.

Доннел, похоже, не заметил друга.

Мачико помахал рукой у него перед глазами.

— Шон? Шон? Ты на той же планете, что и все мы?

По-прежнему, никакой реакции.

Мачико вздохнул, щелкнул пальцами прямо перед носом Доннела, и тот выбросил вперед правую руку и схватил офицера за запястье.

— Не делай так, Мак. Ты знаешь, я это ненавижу.

— А, ты вернулся к нам, возлюбленный лидер. — Мачико села на стул и посмотрел на неохотно поднимающегося Жюльена. — Удачи, Жюльен. Первую половину моего выступления толпа проболтала, но сейчас они вновь сосредоточились, так что у тебя получится лучше, чем у меня.

— Надеюсь.

Жюльен вышел в центр, прошептал что-то музыкантам, и они заиграли. Он обладал скорее сильным, чем мелодичным голосом, поэтому всегда выбирал песни, любимые толпой, выкрикивая слова во всю мощь и побуждая аудиторию петь вместе с ним.

Когда Жюльен запел на этот раз, по всему залу послышались громкие смешки. Моему растерянному разуму потребовалась минута, чтобы понять причину смеха. Жюльен, со своим пристрастием к спиртному, пел про мужчину, которого завело на кривую дорожку виски.

Жюльен дошел до припева, поощрительно взмахнул руками, и все в зале подхватили, насколько могли, громко. Я весело наблюдала, как он исполнил соло следующий куплет, выкрикивая извинения за прошлые грехи и обещая в будущем вести себя лучше.

К припеву вновь присоединился весь зал, и от громкого пения, похоже, задрожала комната. Я повернулась к Доннелу, подняв бровь, и он наклонился ко мне и проговорил на ухо, перекрикивая гам:

— Жюльен поступил мудро. Публичное извинение за прошлое поведение и обещание измениться, да еще в форме песни, которую любят люди. Думаю, последние события многому научили Жюльена, и в итоге он может стать хорошим офицером.

Песня закончилась просьбой к родителям о прощении. Триумфально прозвучал последний припев, а за ним — громкие аплодисменты. Я ожидала, что Жюльен вернется на место и сядет, но вместо этого он рванулся вперед, театрально упал на колени перед Доннелом и с мольбой склонил голову.

В зале вновь послышался смех, а затем люди затихли, ожидая реакции лидера.

— Хаосовы слезы, Жюльен, — сказал Доннел. — Не у меня ты должен просить прощения. Я и сам не вполне контролирую свое пьянство. Если хочешь поползать перед кем-нибудь и вымолить отпущение грехов, обратись к Блейз. Это ее квартиру ты пытался поджечь.

Жюльен развернулся ко мне и жалобно протянул руки. Я заколебалась, зная, что должна принять извинения и сделать это в соответствии с добрым юмором песни. Жюльен пел о родительском прощении и преклонил колени перед Доннелом, как перед отцом, значит я должна ему подыграть.

Я ворчливо погрозила олуху пальцем.

— Больше так не делай, иначе пойдешь спать без ужина. Понял?

— Да, мамочка, — с преувеличенным раскаянием ответил тот.

Я погладила его по голове, и Жюльен встал под людские аплодисменты. Доннел тоже поднялся, подождал, пока затихнет шум, и заговорил:

— Сейчас сделаем перерыв на танцы, а затем продолжим представление.

Жюльен наклонился ко мне.

— Потанцуешь со мной, мамочка?

— Конечно.

Сейчас вставали и другие мужчины. Если их предполагаемая партнерша принадлежала к тому же подразделению, они могли прямо пригласить ее на танец. Если нет, им следовало сперва официально попросить разрешения у соответствующего главы.

Доннел повернулся к Нацуми.

— Сможешь разобраться за меня с проверкой партнеров? Сейчас, когда Изверг ушел, формально в моем черном списке остались лишь Майор и Акула.

Нацуми кивнула.

Со стороны манхэттенского угла послышался стук. Я повернулась и увидела, что Жало встал, но уронил костыль. Акула поднял его и вроде как протянул больному, но убрал в последний момент, а Змееныш забрал второй костыль. Жало упал на пол, а Акула и Змееныш встали над ним, держа костыли вне пределов его досягаемости, и рассмеялись.

Я посмотрела на Блока, увидела, что он занимается очередью мужчин, ожидающих разрешения на танец с манхэттенскими девушками, и сама сделала несколько шагов в сторону подразделения.

— Змееныш и Акула, — обратилась я, — мы еще не открыли больничную территорию Святилища, но правила уважения к пациентам по-прежнему действуют. Верните Жалу его костыли.

Оба негодяя со злостью посмотрели на меня, но Блок уже недовольно поглядывал на них, поэтому они бросили костыли на пол рядом с Жалом и убрались. Я подождала, убедилась, что больной может встать сам, затем вернулась к Доннелу и мрачно взглянула на территорию Манхэттена.

— Почему Черт ждет в очереди, чтобы поговорить с Блоком? — спросила я. — Он член манхэттенского подразделения. Ему не надо просить разрешения потанцевать с девушкой оттуда.

Доннел посмотрел на Черта, говорившего с Блоком, и широко улыбнулся.

— Думаю, ответ в том, что Черт — храбрец, но не самоубийца. Он хочет пригласить на танец Дымку, но для пущей уверенности сперва просит разрешения.

— О. — Я увидела, как Блок зовет Дымку, а та идет к нему, уперев руки в бока. — Думаю, она предпочитает сама принимать решения о партнерах для танцев. Я ее понимаю.

— Какая неудача. Мне придется наложить некоторые ограничения на твой выбор, — сказал Доннел. — Теперь, став моим заместителем, ты должна учитывать политические последствия всех своих действий. Пожалуйста, сегодня танцуй только с членами Сопротивления. Если бы ты выбрала человека из подразделений, это был бы Блок, Лед или Призрак из уважения к их статусу. Тогда тебе пришлось бы танцевать и с двумя другими тоже, а мне — с Раэни. Я сегодня не в настроении после песни твоей матери.

Доннел наклонился поближе ко мне и понизил голос до шепота:

— И абсолютно никаких танцев с Тэдом. Несмотря на мои предупреждения о скромности на публике, он продолжает подвергать себя риску, глядя на тебя с обожанием.

Я покраснела от смущения и с облегчением услышала, что музыканты начали играть. Уходя с Жюльеном на обещанный танец, я услышала громкий крик Доннела:

— Не отдави мамочке ноги, Жюльен.

Со всех сторон послышался смех, а я жалобно взглянула на партнера.

— Гораздо вероятнее, что я отдавлю тебе ноги. Раньше меня едва приглашали на танцы.

Жюльен взял меня за руку.

— Не потому что с тобой не хотели танцевать, Блейз. После ухода твоего брата мы не понимали, что происходит между тобой и Доннелом.

— Не могу вас в этом винить. Я и сама не понимала. По крайней мере, ты не звал меня предательницей, как Лютер.

Жюльен широко улыбнулся, подхватил меня под руки и закружил, так что я повернулась лицом к рядам Сопротивления. Мои глаза автоматически нашли Тэда, сидевшего со смиренным выражением лица.

Жюльен притянул меня поближе и проговорил на ухо:

— Только взгляни на надутое лицо Лютера.

Я посмотрела на юного офицера, съежившегося на стуле.

— Что его так расстроило?

— Полагаю, он дуется, поскольку моя песня оказалась так популярна, — ответил Жюльен. — Я благодарен, что ты мне подыграла, Блейз. После того, как я вел себя в прошлом, ты имела полное право отомстить, отвергнув мое публичное извинение.

— Я счастлива забыть о прошлом, если ты искренне намерен вести себя лучше в будущем.

Лицо Жюльена вытянулось.

— Я очень стараюсь. Полностью отказаться от спиртного непросто, особенно когда Лютер издевается, подменяя мой стакан с водой виски, но это лишь мое мнение. Доннел говорит, что тоже не контролирует пристрастие к спиртному, и на самом деле, когда его что-то сильно расстраивает, он страшно напивается день или два, но большую часть времени пьет умеренно. Меня же виски держит мертвой хваткой. Если я выпью один стакан, то не могу сопротивляться желанию добавить еще и еще.

Жюльен начал выделывать какие-то модные танцевальные шаги, и в следующие пару минут мне пришлось сосредоточиться на том, что делали мои ноги. Когда я смогла немного отвлечься, то увидела, что Жюльен хмуро глядит на что-то за моей спиной.

— Есть проблемы? — спросила я.

— Не уверен. Лютер встал, словно хочет пригласить девушку на танец. Я не знаю, она из Сопротивления или одного из подразделений, потому что Доннел пошел за ним и схватил за руку, чтобы удержать. Сейчас они разговаривают.

В следующую минуту Жюльен сделал несколько несвязных танцевальных движений, явно отвлеченный происходящим между Лютером и Доннелом. Когда музыка остановилась, партнер отпустил меня, небрежно поблагодарил и вновь сосредоточился на сцене.

Я повернулась посмотреть, что происходит, и обнаружила, что Доннел и Лютер стоят перед стульями Сопротивления. Они находились всего в нескольких шагах меня, но их голоса звучали слишком тихо, и я не расслышала, о чем речь. Но даже без слов по их лицам и языку тела было очевидно, что оба на что-то злятся.

Ко мне подошел Аарон.

— Могу теперь я с тобой потанцевать, Блейз?

Я тревожно взглянула на него.

— Да, но надеюсь, это не означает, что я должна танцевать со всеми офицерами Доннела по очереди. Мачико захочет пригласить Нацуми, Виджей и Уэстон — друг друга, а Лютер в слишком глупом настроении, чтобы пожелать со мной возиться.

— Обещаю, ты обязуешься составить пару лишь мне. — Аарон печально улыбнулся. — Офицерам альянса более чем достаточно обязанностей по организации сегодняшнего представления. Драма с твоей песней, затем музыкальное извинение Жюльена, а сейчас, похоже, Лютер готовится устроить полномасштабную истерику.

Музыканты снова заиграли. Аарон подхватил одной рукой мою ладонь, а другую положил мне на талию, но во время танца тактично держался от меня на расстоянии.

— Доннел рассказал мне о тебе и Тэде, — тихо сказал он.

Я в шоке споткнулась, но Аарон удержал меня.

— Правда? Что именно он сказал?

— Мы говорили о твоем опекунстве над Ребеккой, и я сказал что-то о возможности нашей женитьбы в будущем, тогда Доннел объяснил мне, что вас с Тэдом влечет друг к другу. Я знаю, тебе тяжело придется, когда он покинет наш мир.

Я скривилась.

— Да. Нам обоим будет больно прощаться, но это лишь временная разлука. Позже Тэд вернется.

— Я уверен, что он попытается вернуться на Землю, но… — Аарон поколебался и притянул меня поближе, чтобы прошептать на ухо: — Тэд — наследник династии Уолламов-Крейнов. Это может все осложнить.

Нам предстояли даже большие осложнения, чем он себе представлял. Аарон знал, что Тэд — это Таддеус Уоллам-Крейн Восьмой, но понятия не имел об имплантации или о давлении, оказываемом на наследника династии необходимостью заново изобрести межзвездную портальную технологию.

— Я надеюсь, что…

Слова Аарона прервал взбешенный голос Доннела:

— Я велел тебе держаться от нее подальше!

Музыканты резко прекратили играть, и все танцоры повернулись к Доннелу и Лютеру, агрессивно смотревшим друг на друга.

— Я буду танцевать с той девушкой, которую выбрал, — вызывающе крикнул Лютер.

— Нет, не будешь! Ей всего пятнадцать лет.

Я моргнула и обменялась потрясенными взглядами с Аароном. Все знали, что Доннел яростно выступал в поддержку правил альянса, защищающих молодых людей от втягивания в отношения с могущественными взрослыми, вроде Изверга или Майора. Лютеру исполнилось всего девятнадцать, поэтому связанное с возрастом исключение из правил позволяло ему вступить в отношения с семнадцатилеткой, но он дурак, если думал, будто Доннел позволит ему встречаться с девочкой, которой всего пятнадцать.

— Ты офицер альянса, Лютер, — продолжал Доннел. — Твоя работа — поддерживать правила, а не нарушать их!

— Я не думал, что какое-то правило альянса запрещает мне танцевать с пятнадцатилетней девушкой, — надулся Лютер.

— Вы занимались гораздо большим, чем просто танцами, когда я вчера наткнулся на вас двоих в Святилище! — проорал Доннел во всю мощь. — Хаосовы слезы! Лютер, в прошлом я спускал тебе множество проделок, но я сказал, что это уже за гранью, и не шутил. Мои офицеры не пользуются неопытностью несовершеннолетних девушек.

Я услышала за спиной шорох и обернулась. Всего пару минут назад малыши радостно сидели рядами, наблюдая за танцами и хлопая в такт музыке. Сейчас они в молчаливой панике скорчились у стены.

Я бросилась вперед, опустилась перед ними на колени и успокаивающе распахнула руки.

— Не стоит волноваться. Вы в полной безопасности. На вас никто не сердится.

— Правильно. — Подошедший ко мне Аарон поднял дочку и сел на пол с ней на коленях.

Позади нас продолжался спор.

— Я не вижу проблемы! — кричал Лютер.

Доннел раздраженно фыркнул.

— Я скажу тебе, в чем проблема. Ты не просто взрослый, четырьмя годами старше девушки, но и офицер, обладающий над ней властью. Не говори мне, что это настоящая любовь. Всего несколько недель назад ты пришел ко мне и попросил разрешения жениться на Блейз.

— Это совсем другое, — ответил Лютер.

Сейчас дети снова расселись рядами, но все еще опасливо поглядывали мимо нас с Аароном на происходящее между Доннелом и Лютером.

— Я знаю, что там было совсем другое, — презрительно согласился Доннел. — Ты хотел жениться на Блейз, думая, что это даст тебе пост заместителя главы альянса. Ей хватило здравого смысла отказать тебе, и теперь ты хочешь потешить свое эго со взрослеющей девочкой, слишком неопытной, чтобы понять, что за твоей красивой внешностью скрывается поверхностная, себялюбивая натура.

— Не смей так со мной разговаривать! — проорал Лютер.

Я заметила встревоженные лица детей и взглянула через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лютер неумело замахивается кулаком на Доннела. Отец, естественно, уклонился от удара, а затем хуком в челюсть свалил наглеца на пол.

— Лютер, ты больше не офицер, — сказал Доннел. — Иди к себе и начинай собирать вещи. Я лишаю тебя доступа на шестой этаж крыла Сопротивления и переселяю в квартиру на втором этаже.

Лютер медленно поднялся, поколебался, словно желая вновь напасть на Доннела, но зашагал к занавесу крыла Сопротивления. Там он остановился, повернулся и прокричал Доннелу:

— Можешь пойти осквернить себя!

Я предположила, что Лютер собирается выказать храброе неповиновение, но он испортил эффект, немедленно ускользнув за занавес. Доннел обменялся красноречивыми взглядами с Уэстоном, и тот вместе с Виджеем ушли вслед за бунтарем.

— Прошу у всех прощения за то, что помешал, — сказал Доннел. — Пожалуйста, возвращайтесь к танцам.

Дети научились не только быстро реагировать на опасность, но и по максимуму использовать хорошие времена. С их точки зрения, Лютер был угрозой, и он ушел. Как только музыканты заиграли, к детям вернулась радость. Аарон посадил Ребекку обратно, посмотрел, как она устраивается с остальными, и вновь повел меня в танце.

Я вздохнула.

— Я думала, что Лютер начинает отходить от своих обид и истерик.

— Я тоже, — ответил Аарон. — Мы оба ошибались. Отец Лютера десятилетиями оставался лучшим другом и преданным заместителем Доннела. В память о Касиме Шон был готов вынести от Лютера многое, но на этот раз парень зашел слишком далеко. Твой отец никогда не согласится на его игры с несовершеннолетней.

Мы с Аароном молча танцевали до конца мелодии, а затем вернулись к стульям Сопротивления. Увидев измученное лицо Феникс, я нахмурилась.

— Ты хотела бы вернуться в комнату? — спросила я.

— Да, пожалуйста. — Она с трудом поднялась на ноги.

— Мне пойти с вами, чтобы помочь Феникс подняться по лестнице? — предложил Аарон.

Я покачала головой.

— Спасибо за предложение, но я уверена, что Брейден и Тэд окажут ей всю необходимую помощь.

Брейден с готовностью кивнул.

— Я возьму с собой стул, чтобы Феникс могла посидеть и отдохнуть после каждого лестничного пролета.

Брейден взял свой стул, и прошел через занавес в крыло Сопротивления. Они с Феникс начали подниматься по лестнице, но Тэд схватил меня за руку.

— Я должен сказать тебе нечто важное, — прошептал он.

— Что случилось? — спросила я.

— Я обнаружил, где прячется Изверг. Пока вы танцевали, один из моих алгоритмов предупредил меня о необычных колебаниях энергии за рекой в Манхэттене.

Глава 28

— Манхэттен? — уставилась я на Тэда. — Зачем Извергу рисковать, отправляясь в Манхэттен? Это место наводнено падающими звездами.

— Он…

Я подняла руку, останавливая его.

— Нет. Мне лучше привести Доннела, прежде чем ты расскажешь детали.

Я поспешила обратно через занавес туда, где сидел Доннел.

— Можешь пойти со мной на минуту?

Он поднял брови, но последовал за мной в крыло Сопротивления.

— Тэд обнаружил, что Изверг прячется в Манхэттене, — сказала я.

Доннел скривился.

— После летнего похода за припасами, окончившегося катастрофой, я поклялся больше не водить группы в Манхэттен, но мы не можем позволить Извергу свободно совершать новые убийства. Где именно он находится?

— Изверг в старом главном офисе портальной компании Уоллама-Крейна, — ответил Тэд. — Внезапные изменения в потреблении энергии в здании ни с чем нельзя спутать.

Доннел спрятал лицо в ладонях и застонал, а я пришла в замешательство.

— Что это за здание? — спросила я.

Доннел вновь поднял голову.

— Главный офис портальной компании Уоллама-Крейна больше известен как американская резиденция этой семьи. Официально он назывался «Цитаделью Уоллама-Крейна», но большинство людей говорили просто «Цитадель».

Он помолчал и с горечью добавил:

— Думаю, ты вспомнишь ее посещение, Блейз.

Я поморщилась. Да, я очень хорошо помнила поход в Цитадель. Это было крупнейшее здание в Манхэттене, нависающее над всеми остальными и занимающее большую площадь.

— Вы действительно были в Цитадели? — спросил Тэд.

Доннел кивнул.

— Именно это здание мы обследовали во время спасительной миссии на Манхэттене прошлым летом. Там Блейз сломала руку. Там умер отец Жюльена, Лунд. Он был одним из первых моих офицеров и старейших друзей.

Хмуро помолчав, Доннел заговорил вновь:

— Изверг тоже участвовал в той спасательной миссии. Полагаю, именно поэтому он решил укрыться в Цитадели. Ему достаточно выйти на крышу, чтобы безопасно настрелять столько гусей и уток, сколько душе угодно. Всем известно, что семья Уолламов-Крейнов устроила там имение, подходящее своей дворцовой роскошью правителям мира и окруженное нарядными озерами и садами. Поскольку крыша Цитадели выше всех окружающих зданий, падающие звезды не могут спланировать на нее для нападения.

— И сейчас Изверг живет в имении на крыше, — с нотами самобичевания в голосе подтвердил Тэд. — Мне следовало догадаться, где он, как только я услышал, что ублюдок раздобыл действующую снайперскую винтовку. Законы об обезвреживании всех старых ружей в музеях и частных коллекциях жестко соблюдались. И единственными людьми, к кому не заходили с проверками, оказалась сама семья Уолламов-Крейнов.

— Думаешь, эта винтовка происходит из Цитадели и принадлежала твоей семье, Тэд? — спросила я.

— Я не думаю, — уныло отозвался Тэд. — Я знаю. Я только что просмотрел семейные записи, относящиеся к такому оружию, и обнаружил, что одна винтовка была в музее имения. Ею воспользовались во время неудавшегося покушения на Таддеуса Уоллама-Крейна, изобретателя межзвездной портальной технологии.

Я инстинктивно взглянула на Доннела.

— Я тут вообще ни при чем, — поспешил заверить отец. — Таддеус Игнатиус Уоллам-Крейн умер от старости задолго до моего рождения.

— Попытка убийства произошла на научной конференции, когда Таддеус Игнатиус был еще ребенком, — объяснил Тэд. — На самом деле, убийца хотел застрелить его отца, Таддеуса Кармихаэля, чтобы тот не смог сформировать правительство объединенной Земли. В последний момент планы изменились, и на конференцию вместо Кармихаэля отправился Игнатиус, но убийца все равно решил продолжать.

Тэд пожал плечами.

— К счастью, охрана вмешалась вовремя, и стрелок промазал. Именно из-за этого покушения Кармихаэль настоял, чтобы на первой сессии правительства объединенной Земли приняли целый ряд законов о контроле над оружием. Игнатиус сохранил снайперскую винтовку как сувенир, и до конца жизни держал ее на стене спальни.

Я моргнула.

— Почему Игнатиус решил хранить эту винтовку в спальне?

Тэд вздохнул.

— Игнатиус… во многих отношениях был несколько эксцентричен. Я изучал его дневники, и похоже, математика казалась ему реальнее людей, поэтому он, в числе прочего, разговаривал с уравнениями. Винтовка забавляла его как символ всех альтернативных вселенных, где пуля поражала цель и он умирал.

Тэд вздохнул.

— В любом случае, у меня для вас плохие новости.

— Вряд ли они хуже укрытия Изверга в Цитадели, — заметил Доннел.

— Боюсь, хуже, — возразил Тэд. — Гораздо хуже. Огромный скачок в потреблении энергии, замеченный моим алгоритмом, может быть вызван только одним. Цитадель получила свое имя из-за смертоносных средств защиты, и Изверг их включил.

— Насколько страшны эти средства защиты? — спросил Доннел.

Тэд болезненно охнул.

— Там есть все, что только можно представить. Стальные двери, которые захлопываются и отрезают отдельные секции здания, комнаты-ловушки с гадкими сюрпризами вроде копий и отравляющего газа, а также целые участки, способные поразить нападающих током. Когда моя семья переселилась на Адонис, всю систему отключили, но Изверг, должно быть, получил контроль над средствами безопасности Цитадели и снова активировал их.

Доннел нахмурился.

— Ты говоришь, что Изверг оживил систему защиты Цитадели?

Тэд кивнул.

— Как мог Изверг получить над ней контроль? — спросил Доннел. — Когда Сопротивление заняло Дом парламента Америки, Мачико шесть недель пытался проникнуть в местную систему и так и не сумел. В итоге, ему пришлось попросить помощи у старого друга, который раньше работал в охране Дома парламента. Не понимаю, как Изверг за несколько дней сделал то, что мой технический эксперт не сумел и за недели.

— Единственное возможное объяснение в том, что в какой-то момент в Цитадели отключилось электричество, — сказал Тэд. — Когда энергоподача в Нью-Йорке прервалась восемнадцать лет назад, Цитадель перешла на внутренние резервы. Они предназначались для, по крайней мере, двадцатилетней работы, но, очевидно, истощились на несколько лет раньше, чем ожидалось.

Тэд отчаянно всплеснул руками.

— Когда Цитадель лишилась электричества, система безопасности тоже отключилась. Когда я вернул энергию в Нью-Йорк, средства защиты возвратились к изначальным настройкам. Извергу было достаточно зайти в комнату контроля в имении, приложить руку к регистрационной пластине и получить контроль над охранными системами Цитадели.

— Даже если Изверг захватил контроль над системой и включил средства защиты, я не вижу в этом серьезной проблемы, — заметил Доннел. — Ты наверняка сможешь их вновь отключить.

— Нет, у меня нет доступа, — отозвался Тэд.

— Но ты воспользовался старыми кодами семьи Уолламов-Крейнов, чтобы добиться власти над энергетической сетью Нью-Йорка, — напомнил Доннел. — Эти коды точно должны сработать в системе безопасности здания, принадлежавшего твоей семье.

— Проблема не в кодах безопасности, — возразил Тэд. — Говоря, мол, не могу проникнуть в систему защиты Цитадели, я имею в виду, что не вижу способа добраться до нее. Это тот же тип систем, что и в Доме парламента. Они не связаны с земной сетью данных.

— Я понимаю, что это предложение может тебя расстроить, поскольку Цитадель была домом твоей семьи, — осторожно начал Доннел, — но несколько дней назад мы подожгли жилой дом, чтобы выкурить оттуда Изверга. Можем мы воспользоваться той же тактикой и устроить пожар в Цитадели?

Тэд покачал головой.

— Это предложение меня не расстраивает. Моя семья покинула Цитадель задолго до моего рождения. Но устроить в ней пожар — совсем иное, чем поджечь тот дом. В Цитадели есть многочисленные впечатляющие противопожарные системы, которые потушат огонь за секунды.

Доннел потянул себя за волосы.

— Значит, мы не можем подпалить Цитадель; она настолько велика, что любой взрыв причинит ущерб лишь малой ее части; и ты не можешь взять под контроль ее системы безопасности.

— Единственный способ что-нибудь сделать с этой системой — это самому попасть в ее контрольный пункт, — сказал Тэд.

— А если мы попытаемся туда пробраться, Изверг использует против нас защиту Цитадели, — мрачно заключил Доннел.

Тэд кивнул.

— Да, и я никак не смогу остановить его. — Он поколебался, и выражение его лица внезапно изменилось. — Разве что…

— Разве что? — с надеждой подтолкнула его я.

— Перейдя по мосту Единства в Манхэттен, — с готовностью ответил Тэд, — ты попадаешь на открытую площадку, называемую площадью Уоллама-Крейна. Цитадель стоит на дальнем конце этой площади, и мои предки располагали системой общественного вещания, которой пользовались, чтобы произносить речи перед собирающимися там толпами. Возможно, службы безопасности Цитадели не связаны с сетью данных Земли, но во время эфиров система вещания создает с ней временную связь и может напрямую соединить Цитадель с земной сетью данных.

— Как это нам поможет? — спросил Доннел.

— И система защиты, и вещательная система контролируются из центра безопасности в имении, — сказал Тэд. — Они используют одни и те же внешние камеры, чтобы получить виды с площади Уоллама-Крейна, значит, можно изменить подключение камер так, чтобы создать связь между двумя системами.

Он помолчал.

— Если бы мы смогли заставить Изверга использовать систему общественного вещания, я бы проник в нее из земной сети данных, связался с защитой Цитадели и воспользовался кодами Уолламов-Крейнов, чтобы взять ее под контроль.

— Кажется, я смутно тебя понимаю, — сказал Доннел. — Где эти камеры?

— Большинство из них высоко на самой Цитадели, то есть совершенно недоступны, но несколько стоят на балконе на вершине памятника Уоллама-Крейна. Это массивная статуя настоящего Таддеуса Уоллама-Крейна, которая находится рядом с мостом Единства и…

Доннел перебил его.

— Все мы знаем о памятнике Уоллама-Крейна, Тэд. Он выходит на мост Единства и на Гудзон, так что никто не может пропустить эту громоздкую уродливую штуку. Ты говоришь, что мне придется подняться на вершину памятника, изменить что-то в одной из камер, а затем попытаться втянуть Изверга в использование системы общественного вещания. Это позволит тебе завладеть системой безопасности и отключить защиту, после чего мы без опаски войдем в Цитадель и выследим Изверга.

— Все правильно, но ты должен взять меня с собой, — ответил Тэд. — Я сам внесу изменения в камеру, потому что мне слишком сложно объяснить процесс кому-то еще.

Доннел застонал.

— Должна стоять просто безупречная погода, чтобы мы отправились на Манхэттен и попытались это проделать. Достаточно холодный день, чтобы падающие звезды спали, и безветрие, чтобы на нас не сыпались обломки с небоскребов.

Глава 29

Три дня мы дожидались ужасно холодно утра с едва ощутимым бризом — именно такие условия нам требовались для похода на Манхэттен. Я как обычно позавтракала с Аароном, Ребеккой и иномирцами, а затем отнесла малышку в ясли. Аарон, Тэд и я натянули многочисленные слои теплой уличной одежды и подошли к Доннелу, смотревшему сквозь переднюю стеклянную стену зала.

Отец прокричал во всю силу голоса:

— Уделите мне, пожалуйста, внимание!

Звуки разговоров стихли, и в зале повернулись к нему.

— В праздничный вечер я сделал объявление, касающееся одного из моих офицеров. — Доннел посмотрел на сидевшего за столом Сопротивления Лютера. — Люди все время задавали мне вопросы, и я хочу начать с повтора, что Лютер больше не офицер.

— И рад этому, — крикнул тот. — Я достаточно перед тобой унижался!

Виджей и Уэстон обменяли взглядами, прошагали к столу Лютера и сели по обе стороны от него. Язык их тел излучал угрозу.

— Мы должны преподать тебе урок манер, мальчик? — спросил Уэстон.

Лютер обиженно тряхнул головой.

Доннел продолжил речь.

— Сегодня утром я веду группу на поиски Изверга. И Блейз, и…

Его перебили шокированные крики из всех углов комнаты. Прежде, чем продолжать, ему пришлось дождаться тишины.

— Мы с Блейз отправляемся в эту вылазку, так что с нами будет две единицы продвинутого оружия, и я прошу каждое подразделение предоставить по три человека, как это было в прошлую поисковую операцию.

После короткой задержки все четыре лидера подразделений подошли к нам, каждый привел с собой двоих.

— Учитывая, что мы с Блейз уходим, — сказал Доннел, — я прошу всех, не связанных с поисками, оставаться в Доме парламента. Уверен, здесь можно сделать множество полезной работы, включая подготовку и варку падающих звезд.

Послышался общий стон.

Доннел рассмеялся.

— Я бы хотел, чтобы Аарон присоединился к поисковой партии, но существует легкое осложнение: мне нужно взять с собой одного из троих иномирцев для маленькой работы. Главы подразделений, готовы ли вы согласиться, что Тэд пойдет на правах всеобщего зануды, а не одного из трех представителей Сопротивления, чтобы Аарон тоже мог нас сопровождать?

Призрак бросил на Тэда растерянный взгляд.

— Согласен.

— У меня нет возражений, — присоединился Блок.

Лед и Раэни кивнули.

— Спасибо — сказал Доннел. — Сопротивление, как обычно, предоставит мечи и сигнальные огни.

— Зачем нам сигнальные огни? — спросил Блок. — Ты ожидаешь, что поиски затянутся до темноты, или мы идем в туннели подземки?

Доннел сверкнул глазами на Майора, сидевшего в углу Острова Квинс.

— Я бы предпочел не давать информацию о своих планах, пока мы не выйдем.

Несколькими минутами позже все вышли наружу. Пока мы не двинулись по тропе к лодочному сараю, стояла полная тишина.

— Значит, мы поднимаемся по реке, — заключил Лед.

— Мы идем в Манхэттен, — сказал Доннел. — А сигнальные огни на тот случай, если нам понадобится обследовать здания, где не горят лампы.

— Манхэттен смертельно опасен, — мрачно заметил Призрак. — У тебя есть доказательства, что Изверг там?

— В противном случае я бы не стал рисковать, ведя группу, — подтвердил Доннел. — Если кто-то хочет вернуться, пожалуйста, скажите об этом сейчас.

Никто не пожелал признаваться, что слишком боится идти в Манхэттен, и мы миновали лодочный сарай. Когда же добрались до нашей копии колесного парохода, «Духа Нью-Йорка», я закусила губу.

Я пыталась отгородиться от мыслей о месте, в которое мы шли, но сейчас мост Единства находился прямо перед нами. Он отличался легкомысленными ограждениями из сцепленных рук, расписанных золотом, и опирался обоими концами на пары элегантных башен.

Я очень хорошо знала этот мост. Я могла его видеть из окна спальни. Проходила мимо дюжины раз. Проплывала на лодке под его ржавыми внутренностями. Но пересекала лишь раз на пути к набитому небоскребами Манхэттену, и обратно меня унесли на импровизированных носилках со сломанной рукой и травмой головы. И я считала, что мне еще повезло, ведь отец Жюльена, Лунд, погиб в том же происшествии, в котором пострадала я.

Я не смогла удержаться и поглядела налево — туда, где на кладбище альянса лежал Лунд. Раэни и Аарон, естественно, тоже посмотрели в ту сторону, и я заметила, как Тэд бросил туда хмурый взгляд. Я забеспокоилась, что он может задать очередной бестактный вопрос, но иномирец молча прошел мимо.

Когда мы приблизились к мосту, мне захотелось замедлить шаг. Нет, неправда. Я хотела не просто замедлить шаг, а развернуться и сбежать в Дом парламента. Но не могла этого сделать. Заместитель главы альянса не должен удирать, как испуганный ребенок, поэтому я осталась рядом с Доннелом.

Затем наступил момент, когда мы достигли моста. Проходя между двумя башнями на этой стороне, я почувствовала, будто пересекаю зловещий барьер, и поколебалась, прежде чем идти дальше. Металлическая поверхность под ногами была расписана золотом, как и перила моста, но местами краска осыпалась, обнажая ржавчину.

Дойдя до таблички на середине моста, я остановилась, вспоминая, как стояла на этом месте в прошлый раз. Был жаркий летний день без малейшего дуновения ветра. Я, смеясь над цветистым языком, прочитала табличку, сообщавшую, что мост будет вечным памятником объединенному городу в объединенном мире, затем радостно двинулась дальше с остальными мусорщиками.

Я остановилась здесь и на обратном пути через мост. На этот раз я не стояла, а лежала на носилках. Мои воспоминания о возвращении домой слились в неясную путаницу. Я знала, что пострадала от несчастного случая, но не могла восстановить детали произошедшего. Сознание мутилось от боли, я защитным жестом поддерживала сломанную левую руку правой, а небо и мост, казалось, слабо покачивались.

Я четко помнила лишь то, что людям, державшим мои носилки, пришлось опустить их на этом месте, и я перегнулась через край в жестоком приступе рвоты. Закончив, я отвернулась от мерзкой массы и увидела, что рядом стоят другие носилки. Мгновение мне казалось, Лунд ранен, как и я, но затем я поняла, что смотрю в лицо мертвеца.

Затем я услышала голос Доннела, тяжелый от скорби и гнева. Отец клялся, что больше никогда не поведет людей за реку в Манхэттен.

— Блейз, ты как? — спросил голос Доннела из настоящего.

Я заставила себя улыбнуться ему.

— Все в порядке. Меня просто отвлекли помпезные слова на этой табличке.

Я снова двинулась с места, а когда мы достигли башен на той стороне реки, остановился Доннел. Мы стояли вплотную друг к другу, грозная громада памятника Уоллама-Крейна находилась слева от нас, а широкое открытое пространство площади — впереди.

В дальнем конце располагалась невероятно крупная Цитадель, в сравнении с которой другие небоскребы, теснящиеся на Манхэттене, казались гномами. В прошлый раз, когда я видела махину, ее бесчисленные окна были темны. Сейчас, когда энергоснабжение в Нью-Йорке восстановилось, все они сияли.

Я взглянула на головокружительную верхушку здания. Там жили предки Тэда. Меня заинтересовало, о чем думал сейчас Таддеус Уоллам-Крейн Восьмой, стоя здесь с горсткой мусорщиков и глядя на символ гордости своих праотцов.

Тэд сказал нам, что Изверг живет в семейном имении Уолламов-Крейнов на крыше Цитадели. Я ходила с группами мусорщиков в небоскребы, но мы никогда не трудились залезать по ступеням выше десятого этажа. Сколько же пришлось карабкаться раненому Извергу по лестнице на вершину Цитадели?

Я представила, как он с трудом лезет наверх, час за часом. Обычный человек и не подумал бы о таком подъеме при ранении, но Изверг нечеловечески упрям в достижении целей. Время от времени ему приходилось останавливаться на отдых. Он прерывал продвижение, чтобы обследовать по крайней мере один этаж и добыть из туалетных кранов капли воды с металлическим вкусом и заплесневевшие остатки еды, оставленные в давно покинутых кабинетах. А затем вновь продолжал карабкаться вверх.

Ступенька за ступенькой. Выше и выше. Должно быть, Изверг задумывался, наступит ли когда-нибудь конец лестничным пролетам, но в итоге добрался до верхушки. Оказавшись в семейном имении Уолламов-Крейнов, он обнаружил комнату контроля безопасности и включил охрану Цитадели.

Доннел поклялся никого больше не водить за реку в Манхэттен, но сейчас мы вернулись и смотрели на ожившую Цитадель, вооруженную для защиты от нас.

Глава 30

— Итак, мы на Манхэттене, — беспечно заметил Призрак. — Куда идем сейчас?

Доннел указал налево.

— Я хочу, чтобы все лидеры подразделений, Тэд и Блейз поднялись со мной на вершину памятника Уолламу-Крейну.

Мы все повернулись и посмотрели на колоссальную фигуру предка Тэда. Создатель памятника взял за основу статую Свободы и изобразил Таддеуса Уоллама Крейна увенчанным лавровым венком и стоящим на пьедестале с глобусом в руке.

Я украдкой перевела взгляд со статуи на Тэда и обратно. Я не заметила явного сходства, но Тэд был гораздо моложе человека с памятника и состоял из плоти, а не из камня.

Призрак нахмурился.

— Изверг не станет прятаться в монументе Уоллама-Крейна. Несколько лет назад я сунул туда нос. Это лишь оболочка здания. Голые каменные стены. Голые каменные лестницы. Изначально были стеклянные окна, но некоторые из них выпали, впустив внутрь ветер и дождь. В этом месте нет даже электричества, не говоря уж об отоплении, так что это неподходящее убежище для раненого.

— Я объясню все подробно на верхушке памятника, — пообещал Доннел. — Мы не хотим, чтобы Изверг рыскал вокруг или перекрыл нам подходы к мосту, поэтому оставшаяся часть группы будет сторожить внизу. Аарон, ты отвечаешь за охрану.

Блок взревел от смеха.

— То есть нам придется потрудиться, взбираясь на самый верх статуи? Уверен, оттуда открывается впечатляющий вид, но сейчас холодновато для осмотра достопримечательностей.

Доннел не отреагировал на это, просто направился ко входу в монумент Уоллама-Крейна, осторожно пробираясь между обломками стекла и другим мусором, упавшим либо с самого монумента, либо с ближайших небоскребов.

— Я не жажду лезть по всем этим ступеням, — заметил Призрак. — Но полагаю, у Доннела есть причина получше достопримечательностей, чтобы тащить нас туда.

Он пошел за Доннелом, а Лед, Блок, Раэни, Тэд и я — следом. Догнав Доннела у входа, я увидела в большом арочном проеме две изукрашенные двери. Одна, крепко запертая, стояла на месте, но другая слетела с петель и лежала на земле. Доннел наклонился поднять камень, а затем провел нас через образовавшуюся дыру в просторную комнату, куда проникал свет из огромных окон. Центральное окно украшал цветной витраж, изображавший Таддеуса Уоллама-Крейна, стоящего рядом с примитивным порталом. В каменной стене над ним были вырезаны слова, похоже, выложенные искусственным золотом и бриллиантами: «Таддеус Александр Уоллам-Крейн дал человечеству портальную технологию».

Доннел показал окну непристойный жест и направился к одной из двух впечатляющих лестниц, уходивших в сводчатый потолок. Мы поднялись во вторую комнату, почти идентичную с первой, но с другим витражом в окне. Он изображал человека с серьезным лицом, сидящего за столом. Я прочитала вырезанные над окном слова: «Таддеус Бенджамин Уоллам-Крейн дал человечеству порталы на каждом углу».

Доннел, не обратив никакого внимания на изображение Бенджамина, двинулся в комнату на третьем этаже. Здесь на окне был нарисован человек помоложе, стоявший — довольно рискованно, подумала я, — на груде ружей и мечей, а на его правой руке примостился белый голубь.

«Таддеус Кармихаэль Уоллам-Крейн дал человечеству Землю, объединенную в мире и благоденствии», — гласили слова, вырезанные над окном.

Доннел вновь сделал неприличный жест и отправился на следующую лестничную площадку. К этому времени я уже ожидала увидеть четвертую комнату. Человек на витраже здесь обладал сильным семейным сходством с первым Таддеусом Уолламом-Крейном, но его длинные вьющиеся волосы спускались ниже плеч. Он стоял, глядя в ночное небо, наполненное невероятным количеством планет, а вокруг вырезанных над окном звезд пышным цветом расцвели дополнительные бриллианты.

«Таддеус Игнатиус Уоллам-Крейн дал человечеству звезды».

На стене рядом с окном висела табличка. На ней было написано что-то неразборчивое о том, как недолговечные пятисекундные десант-порталы установили первый контакт с новыми мирами, а со временем была организована стационарная межзвездная портальная связь.

Я все еще пыталась понять прочитанное, когда Доннел бросил свой камень в голову Таддеуса Игнатиуса Уоллама-Крейна. Тэд поморщился, а камень отскочил, не причинив никакого вреда, и шлепнулся на пол.

Доннел вздохнул.

— Я подозревал, что стекло небьющееся, но попробовать стоило. Вероятно, стрелять в него из моего оружия слишком опасно.

— Крайне опасно, — поспешил согласиться Призрак. — Пошли дальше.

Мы продолжили путь наверх, миновав еще одну комнату, где цветной витраж изображал Таддеус Либерти Уоллам-Крейн. Я нахмурилась, но двинулась на верхние этажи, где в окнах стояли простые стекла. Строители этого памятника явно подготовили их, чтобы почтить достижения следующих поколений семьи Уолламов-Крейнов.

Я остановилась в восьмой комнате, а Тэд подошел ко мне. Остальные члены группы с топотом взбирались по каменным ступеням. Я дождалась, пока они исчезнут из виду, и тихо заговорила с Тэдом:

— Эту комнату построили для Таддеуса Уоллама-Крейна Восьмого.

Он кивнул.

— Этот монумент заброшен, но на Адонисе есть точно такой же. Однажды в его восьмой мемориальной комнате появится окно с моим изображением. Мой дедушка уже придумал, какие слова напишут над портретом. Предположительно, они будут гласить, что Таддеус Пол Уоллам-Крейн восстановил межзвездную портальную технологию и сохранил цивилизацию в пятистах мирах.

Он безрадостно хмыкнул.

— С тех пор, как дед рассказал мне о придуманных им словах, я вижу это окно в ночных кошмарах. Мне снится, будто в моей мемориальной комнате стоит толпа народа, разглядывая мое изображение и блестящие слова над ним. А эти слова утверждают, что Таддеусу Полу Уолламу-Крейну не удалось восстановить межзвездную портальную технологию, поэтому цивилизация в пятистах мирах пала.

— Тебе все удастся, Тэд, — сказала я. — Ты прибыл в Нью-Йорк, потому что нуждался в ответах из научного музея Уоллама-Крейна здесь, на Манхэттене. Сейчас ты получил эти ответы. Как только мы покинем Нью-Йорк, ты сможешь добраться до Америки-межпланетной и улететь на Зевс, чтобы построить свои межзвездные порталы.

Тэд вздохнул.

— Да. Логика говорит, что у меня есть структура действующего межзвездного портала, но временами я начинаю представлять, с какими проблемами могу столкнуться, учитывая ограничения доступной на Зевсе технологии. Обычно эти тревоги настигают меня посреди ночи, но стоя в этой комнате и глядя на это окно, я задумываюсь, каким история будет вспоминать Таддеуса Пола Уоллама-Крейна.

Я постаралась сменить тему.

— Значит, ты Таддеус Пол Уоллам-Крейн.

— Да. Первые несколько Уолламов-Крейнов по чистой случайности получили вторые имена согласно алфавиту. Учитывая, что обычно у нас одновременно живут представители нескольких поколений, вскоре обращение «Таддеус Уоллам-Крейн Четвертый» или «Пятый» стало вызывать неловкость и путаницу.

Он всплеснул руками.

— Мы начали включать вторые имена и в разговоры, и в официальные соглашения, и их более-менее алфавитный порядок оказался полезным для определения старшинства в семье. Глава семьи, Таддеус Уоллам-Крейн Старший, получил второе имя одним из первых.

— «Пол» кажется менее претенциозным, чем другие.

Тэд засмеялся.

— Вторые имена всегда выбирались в соответствии с прозваниями первого Таддеуса Уоллама-Крейна. Он был Таддеус Александр, а Александром звали знаменитого лидера из прошлого, поэтому нам всем пришлось подбирать цветистые исторические имена. Имя Либерти тоже звучало странно, но ее отец, Игнатитус, был… нестандартным человеком.

Я обрадовалась, что Тэд упомянул Либерти.

— Я заметила, что судя по изображению Либерти была женщиной, но все равно носила первое имя Таддеус.

— Да, семья Уолламов-Крейнов неизбежно столкнулась с ситуацией, когда старшей по прямой линии родилась девочка. Сочетание «Таддеус Уоллам-Крейн» уже превратилось скорее в титул, чем в имя, поэтому Игнатиус решил назвать свою дочь Таддеус Либерти Уоллам-Крейн в честь Статуи Свободы.

Тэд пожал плечами.

— После Либерти у нас в трех поколениях рождалось лишь по одному ребенку-мальчику. Моего дедушку зовут Таддеус Наполеон. К моему отцу прилипло ненавистное ему имя Таддеус Одиссей. Меня дедушка пытался назвать Таддеусом Птолемеем, но отец восстал и сумел записать меня Полом. Но дедушка не одобрял имя Пол, и поэтому люди начали называть меня Тэдом.

Он помедлил.

— Я всегда испытывал глубокую благодарность к отцу за благоразумное имя. Сам я сохранил о папе несколько ярких воспоминаний, например, как он сажал меня на плечи, как он читал мне каждую ночь перед сном. Я раз за разом просил послушать одну и ту же историю, а он ворчливо шутил по этому поводу.

Тэд со злостью тряхнул головой.

— Я часто думаю, насколько лучше была бы моя жизнь, если бы отца не убили. Его столь бессмысленная смерть стала трагедией не только для меня, но и для всего человечества. Если бы он остался жив, то построил новые межзвездные порталы много лет назад.

Бывают времена, когда любые слова совершенно неуместны. Я взяла ладони Тэда в свои.

— Я очень сожалею о твоем отце.

Мы простояли целую минуту, держась за руки, а затем Тэд осторожно склонился ко мне, и мы поцеловались. Он тут же отпрянул и тревожно взглянул на меня.

— Между нами снова есть отношения?

— У нас значительный момент, — ответила я.

— Это начало.

Тэд высвободил руки из моих ладоней, крепко обнял меня и поцеловал. Прошло еще несколько значительных моментов, прежде чем Тэд неохотно отступил.

— Думаю, мы должны догнать твоего отца и остальных.

Я вздохнула.

— Думаю, должны.

Глава 31

Пока мы с Тэдом спешили вверх по лестнице вслед за остальными, я чуть слышно пробормотала:

— Приказ оружию: включить слежение.

Перед глазами появилась перепутанная масса линий и точек. Линии показывали комнаты и лестницы на ближайших уровнях памятника Уолламу-Крейну. Бирюзовая точка Тэда, конечно, находилась рядом со мной. Зеленая точка отца и четыре белых, обозначавших Блока, Льда, Призрака и Раэни, были не так высоко над нами, как я ожидала.

Следующие несколько минут мы с Тэдом на полной скорости двигались по ступенькам. По пути встречались еще мемориальные комнаты с обычными окнами, а затем два параллельных подъема сменились одной широкой, мягко загибающейся в спираль лестницей с окнами с правой стороны и неравномерно расположенными комнатами — с левой. Я догадалась, что мы добрались до верха пьедестала и теперь продолжали идти вдоль галереи, окружающей саму статую снаружи.

Мы прошли полпути до точек, когда в моей голове заговорил голос оружия:

— Чужеродная враждебная форма жизни.

Пурпурная точка, обозначавшая падающую звезду, располагалась где-то над зеленой и белыми метками. Здесь стояла температура ниже точки замерзания, значит, падающая звезда пребывает в спячке. Я не могла сказать, прилепилась она с внешней стороны памятника или проникла внутрь через незастекленное окно.

В любом случае, я могла не переживать за безопасность других членов нашей группы. Доннел увидит падающую звезду на экране своего оружия.

— Вторая чужеродная враждебная форма жизни, — предупредило оружие, и немного выше первой появилась вторая пурпурная точка.

Мы забрались выше, и верхушка монумента вошла в поле слежения моего дисплея. Оружие проговорило в третий раз:

— Обнаружены третья и четвертая чужеродные враждебные формы жизни.

Секундой позже сверху послышались крики. Тэд остановился и тревожно взглянул туда.

— Что там происходит? Главы подразделений дерутся друг с другом?

Четыре белые точки на моем экране находились совсем рядом с пурпурной отметкой первой падающей звезды. Зеленая точка виднелась чуть в стороне от остальных.

— Думаю, главы подразделений борются с падающей звездой, — сказала я.

Мы вновь двинулись наверх. Шум над головой затих, и через пару минут мы миновали комнату, где на каменном полу распростерлось кожистое тело мертвой падающей звезды. Мы полезли еще выше и нашли Доннела, сидевшего на каменных ступенях.

При виде нас он встал и поднял бровь.

— Спасибо, что наконец присоединились к нам. Смею ли я спросить, какие дела внизу задержали вас так надолго?

— Я рассказывал Блейз о своих предках, — с достоинством ответил Тэд.

Доннел скептически посмотрел на него, двинулся дальше по лестнице и застонал, когда наверху снова разразились крики.

— Блок настаивает на убийстве падающих звезд.

Через минуту мы дошли до дверного проема слева. Я заглянула через него в большую комнату, где Блок с наслаждением колол ножом вторую падающую звезду. Трое других глав подразделений стояли и со смиренным видом наблюдали за ним.

— Нет смысла их убивать, — заметила Раэни. — Мы же не понесем туши вниз по лестницам и до самого Дома парламента, чтобы их сварить, правда?

Блок прервался.

— С каждой убитой падающей звездой уменьшается количество хищников, которые пересекут реку и нападут на нас.

Доннел выглянул из лестничного окна. Я подошла к нему и увидела остаток нашей группы далеко внизу. Некоторые прохаживались вокруг, а остальные сидели, прислонившись спинами к стенам башен.

Доннел рассмеялся.

— Они выглядят так, словно скучают, дожидаясь нас. И заскучают еще больше, пока мы доберемся до верха этого монумента, а потом пройдем всю дорогу вниз.

Четверка лидеров подразделений вышла из комнаты.

— Она мертва, — удовлетворенно сообщил Блок.

— Только помни, что я просил не убивать падающих звезд на лестнице, — сказал Доннел. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь поскользнулся на их кишечных соках, скатился и сломал руку или ногу. Особенно Блейз. В прошлый раз, когда я привел дочь на Манхэттен, мне пришлось тащить ее обратно через мост Единства на носилках, и я не хочу повторять это вновь.

Я потрясенно взглянула на отца. В том походе из Манхэттена я была так растеряна и парила на грани обморока, что не опознала в одном из державших мои носилки людей Доннела.

Мы продолжили подъем. Третья падающая звезда, как оказалось, прилепилась снаружи здания. Ее тело закрывало одно из лестничных окон, и я смогла отчасти разглядеть обратную сторону хищницы, включая пульсирующий округлый участок — эквивалент рта. Блок поколебался возле твари, но, похоже, решил, что атаковать ее в таком положении слишком сложно, и продолжил карабкаться по лестнице.

Четвертая падающая звезда находилась у входа в комнату. Доннел мрачно посмотрел на Блока.

— Это слишком близко к ступеням.

Блок недовольно фыркнул, но оставил звезду в покое. Минутой позже мы добрались до верха лестницы. И вышли через дверной подъем на широкий балкон, окруженный парапетом, высота которого менялась от уровня моих плеч до пояса.

Я дошла до одной из низких точек, небрежно глянула через край, увидела головокружительную пропасть и быстро отступила. Обернулась к вершине памятника, в замешательстве нахмурилась, а затем поняла, что смотрю на вырезанные из камня волосы. Должно быть, этот балкон составлял часть лаврового венка на голове Таддеуса Уоллама Крейна.

Доннел взглянул через площадь на чудовищную громаду особняка.

— Я привел вас всех сюда, потому что Изверг скрывается в Цитадели. Если точнее, он прячется прямо наверху, живя на ее крыше в имении, некогда служившем домом для семьи Уолламов-Крейнов.

— Откуда ты знаешь, что Изверг в Цитадели? — спросил Лед.

Я напряглась, раздумывая, как отец сможет это объяснить, не выдав личности Тэда.

Скорость ответа Доннела показала, что он готовился услышать от кого-нибудь этот вопрос.

— Когда Блейз захватила снайперскую винтовку Изверга, она также нашла выставочный ярлык, гласящий, что оружие принадлежит частному музею семьи Уолламов-Крейнов в имении на крыше.

Я моргнула.

— Винтовка использовалась при попытке убийства Таддеуса Игнатиуса Уоллама-Крейна, — сказал Доннел. — Должно быть, семья хранила ее как сувенир, и конечно, никто не решился настаивать, чтобы Уолламы-Крейны последовали правилам о дезактивации оружия.

Он помолчал.

— Мне следовало с самого начала догадаться, что Изверг обшарит Цитадель сверху донизу. Для человека с его эго естественно заинтересоваться прежним дворцом властителей мира. Дальнейшее расследование показало, что Изверг получил контроль над системой безопасности Цитадели и включил средства защиты здания. Мы не можем рисковать, входя в Цитадель, пока они действуют, поэтому пришли сюда, чтобы сделать работу для Мачико.

— Какую именно работу? — поинтересовался Блок.

Доннел явно приготовился и к этому вопросу.

— Когда-то члены семьи Уоллам-Крейн произносили речи перед обожающей толпой на площади. Мы должны найти камеры, которые использовала их старая система общественного вещания и внести в них изменения, которые, по мнению Мачико, позволят ему связаться с системой безопасности Цитадели. Смысл в том, что Мак знает о средствах безопасности больше, чем Изверг, поэтому сможет взять систему под контроль и отключить защитное оборудование.

Доннел пожал плечами.

— Пожалуйста, не спрашивайте меня больше, как это сработает, поскольку я не понял большую часть объяснений Мачико. Я просто принял, что мы должны переключить камеры, и это слишком сложная техническая задача для Блейз или меня. Тэд немного знаком с электроникой, поэтому он и займется делом.

Раэни нахмурилась.

— Почему Мачико сам не пришел выполнить эту работу?

— Мы должны заставить Изверга воспользоваться системой общественного вещания, а Мак сделает свою часть работы из комнаты контроля безопасности в Доме парламента, — бойко ответил Доннел. — А теперь скажите, кто-нибудь видит камеру?

— Думаю, одна вот там. — Тэд указал на предмет в форме куба и солнечную батарею, наполовину скрытые в каменных волосах. — Мне придется встать на что-нибудь, чтобы дотянуться до нее.

Призрак разулыбался.

— Можешь встать на плечи Блока.

Тот мрачным взглядом выразил недовольство этой идеей.

— По мне не будет топтаться иномирец.

— Я видела несколько контейнеров в одной из верхних комнат монумента, — поспешно вмешалась я.

Затем направилась обратно внутрь памятника и нашла коробки. Самая большая из них выглядела достаточно крепкой, чтобы на нее встать, поэтому я вынесла ее на балкон. Тэд залез на контейнер, достал из кармана инструмент и начал трудиться над камерой.

— Пока мы ждем, можем провести встречу лидеров подразделений, — предложил Доннел.

Призрак придушенно фыркнул.

— По-твоему, сейчас подходящее время?

— Наилучшее возможное, — отозвался Доннел. — У нас есть возможность устроить совещание, на котором мы сможем говорить абсолютно свободно и безопасно, зная, что никто об этом не прослышит. Давайте просто отойдем подальше от иномирца.

Мы продвинулись вдоль балкона.

— В прошлом мой заместитель Касим участвовал в этих совещаниях, — сказал Доннел. — Полагаю, никто из вас не станет возражать, если к нам так же присоединится Блейз.

— Понятно, что заместитель главы альянса должен участвовать во встречах глав подразделений, — ответил Призрак. — Он обязан владеть полной информацией на случай, если ты неожиданно… окажешься нездоров.

Блок не стал утруждаться вежливыми эвфемизмами:

— Да, если ты уйдешь и бессмысленно напьешься, то Блейз должна знать обо всем происходящем, чтобы она могла принять командование, пока ты не протрезвеешь.

Доннел вздохнул.

— Давайте поскорее перейдем к теме совещания. Все мы знаем, что большая часть альянса обрадовалась избавлению от Изверга, но его приспешники все еще скорбят. Влияние Изверга проникло во все подразделения. Даже Сопротивление не обладало иммунитетом к нему, так что мерзавец оставил нам в наследство значительное число смутьянов.

Доннел помолчал.

— Одна из наших крупнейших проблем — попытаться понять, кому мы можем доверять, а кому — нет. Некоторые сторонники Изверга очевидны, например, Майор, Акула и Нерон, а другие притворяются, будто рады уходу подонка, но втайне желают его возвращения.

Блок кивнул.

— Да, невозможно узнать наверняка, кто поддерживает Изверга, а кто нет.

— Скоро мы это выясним, — мрачно возразил Доннел. — И самым худшим возможным способом. Основные сторонники Изверга устраивают секретные встречи в банкетном зале. Изначально они планировали, что Майор отберет главенство в Острове Квинс у Раэни.

— Затея провалилась, — быстро вставил Призрак. — Что они планируют дальше?

— Сейчас, после отмены пищевых ограничений, мы будем снова проводить регулярные вечера развлечений и танцев, — ответил Доннел. — Следующий должен состояться первого марта, всего через десять дней. В ту минуту, как Сопротивление уберет столы и стулья, Майор и Акула выйдут на танцевальную площадку и объявят, что покидают свои подразделения.

— Если они это сделают, то станут мертвецами. — Блок пугающе улыбнулся. — В ту секунду, как Акула объявит, что отказывается от верности Манхэттену, я получу право его казнить и сделаю это. Раэни тоже может отдать приказ о казни Майора, и их смерть послужит серьезным уроком для других смутьянов, которым придется научиться себя вести.

— Все будет не так просто, — заметил Доннел. — Когда Акула и Майор объявят о своих намерениях, это станет сигналом для других сторонников Изверга присоединиться к ним на танцплощадке и заявить, что они тоже уходят из своих подразделений.

— Все? — резко спросил Призрак. — Казнь Акулы и Майора можно рассматривать как серьезный урок. Тридцать или сорок казней превратятся в правление террора.

— Да, и боюсь наши нарушители не просто объявят об уходе из нынешних подразделений, — продолжил Доннел. — Они собираются провозгласить создание нового.

Глава 32

— Ты уверен в этой информации, Доннел? — спросила Раэни.

— Абсолютно уверен. Наши мятежники планируют назвать свое новое подразделение в честь нью-йоркского района Бронкса.

Я пожевала нижнюю губу. Значит, мое гадкое предположение оказалось правдой. Лицо Льда оставалось, как обычно, загадочным, но выражения других глав подразделений показывали, что они обдумывают, какой катастрофой это может обернуться для альянса.

Призрак выдохнул со странным присвистом.

— Ты говоришь, что у нас есть время подготовиться только до первого марта?

— Именно так, — ответил Доннел.

— Мы могли бы попробовать отложить на неделю мартовский вечер представлений и танцев, чтобы получить больше времени, — предложил Лед. — А в качестве оправдания сказать, что и так устроили особое празднование после окончания пищевых ограничений.

— Сколько бы времени у нас ни было, к такому невозможно подготовиться, — возразил Блок. — Прошло шесть лет с тех пор, как альянсу пришлось уживаться с новым подразделением. Я очень благодарен Льду за то, что он и лондонцы вели себя, как могли, безупречно. Они согласились со всеми существующими правилами альянса и без жалоб приняли предложенное жилье, но их прибытие все равно причинило тысячу проблем.

Он раздраженно фыркнул.

— Бронкс не будет таким же лояльным, да и куда нам девать новое подразделение? Лондонцам мы могли предложить неиспользуемое крыло здания, которое требовалось лишь слегка отремонтировать и как следует убрать, чтобы приспособить под жилье. Бронкс нам поселить некуда.

— Они намерены захватить Святилище, — объяснил Доннел.

— И предполагают, что мы вручим им Святилище без споров? — с горечью спросил Блок. — А что будет с общими складами и больницей?

— По плану Бронкса, они переедут в крыло Сопротивления, — отозвался Доннел. — По их логике, раз уж мы охраняем все редкие и ценные припасы, то можем принять ответственность и за остальное.

— Ты говоришь об этом удивительно спокойно, Доннел, — заметила Раэни.

— Блейз неделю назад предупредила меня, что это может произойти, поэтому у меня было время преодолеть первый шок.

Лед бросил на меня совершенно непроницаемый взгляд.

— Если ты, Блейз, выяснила это неделю назад, то почему мы слышим обо всем только сейчас?

Я пожала плечами.

— Тогда это была лишь гипотеза, основанная на одном подслушанном слове. Доннел сказал мне, что попробует раздобыть еще информацию.

— Действительно, сейчас он получил, похоже, очень детальную информацию, — подтвердил Призрак. — Хотел бы я знать, как ему это удалось.

— Я догадываюсь, как, — внезапно разразился хохотом Блок. — Изверг использовал Ханну, чтобы шпионить за Сопротивлением. Теперь Доннел использует Ханну, чтобы следить за сторонниками Изверга.

Отец скривился.

— Как и все остальное, обсуждаемое на этом совещании, участие Ханны должно храниться в строгом секрете. Если подразделение Бронкс обнаружит, что она шпионит за ними, ей конец.

— Меня и самого подмывало убить эту девицу, — отозвался Блок. — Но лучше оставить ее в живых, пока она приносит нам пользу. Сможем разобраться с ней позже.

— Мы можем доверять информации от Ханны? — спросил Лед. — Она лгала с семи лет. Ее отец оспорил мое лидерство в лондонском подразделении и втянул меня в поединок на ножах, который проиграл. Одна из его ран воспалилась, и Ханна вместе с матерью принялись распространять ложь, якобы я дрался отравленным клинком. Когда через неделю этот человек умер, их кампания слухов привела к обвинению меня в умышленном убийстве. Я выдал этой паре последнее предупреждение, а затем изгнал их.

Я нахмурилась. Никогда не могла понять, почему Лед тогда изгнал Ханну с матерью из лондонской банды. Столь жестокое наказание за неудавшееся посягательство на власть казалось совершенно не в его характере. Сейчас оно обретало больший смысл.

— Мать Ханны умерла через два года, — продолжал Лед. — И я взял девочку обратно в подразделение при условии, что она будет лучше себя вести, но Ханна продолжала извращать правду для своих целей. Когда мои люди и лондонское Сопротивление прибыли в Нью-Йорк, я с радостью передал Ханну Доннелу вместе с Блейз и Симусом, но сейчас жалею об этом. Я предупреждал Доннела о вранье Ханны, но он, похоже, решил, что я преувеличиваю.

— Признаю, я не принял твое предупреждение всерьез, как следовало, — сказал Доннел. — Теперь я знаю и тебя, и Ханну гораздо лучше и не верю ни единому ее слову, но у меня есть и другие доказательства.

— Так кто будет лидером Бронкса? — спросил Призрак. — Пожалуйста, не говори мне что мы будем пытаться договариваться с Акулой. Нам придется все объяснять ему односложными словами.

— Мы будем договариваться с Майором, — ответил Доннел. — Акула станет его доверенным заместителем.

Блок застонал.

— А мы знаем, как плох Майор в роли лидера, поскольку уже видели это.

— Нет, не видели, — резко возразила Раэни. — Вы знакомы с лидерством Майора, когда его ограничивали мнения членов Острова Квинс. Подразделение Бронкс будет полно людей, побуждающих Майора причинять как можно больше проблем.

— Майор все время говорит, что приближающийся огненный шторм — лишь миф, — сказал Лед. — Он сделает все возможное, чтобы не дать нам покинуть Нью-Йорк.

Я прикидывала в уме некоторые числа.

— Подразделение Бронкс будет гораздо меньше остальных, что ограничит возможности Майора при голосованиях.

Блок скривился.

— Это да, но у него есть и другие способы создавать проблемы. Вспомните, как он раздул конфликт между Квинсом и Манхэттеном, чтобы поддержать свою претензию на власть.

— Именно поэтому мы ведем этот разговор здесь и сейчас, — заявил Доннел. — Каковы бы ни были различия между нами, я полагаю, что мы согласны в двух ключевых пунктах. Первое, Изверг — наш враг. Второе, альянс должен покинуть Нью-Йорк до лета.

Лидеры остальных подразделений кивнули.

— Мы не можем позволить Бронксу разделить альянс, — горячо сказал Призрак. — Этой зимой от простуды умерло тридцать два человека. Остальные приблизились к голодной смерти. Сейчас падающие звезды размножились, и появилась опасность, что они одолеют нас количеством.

Он болезненно скривился.

— Разгорится пожар этим летом или нет, я не верю, что альянс сможет выжить в Нью-Йорке еще год или два. Мы должны уйти, как только погода позволит путешествовать, самое позднее, в конце апреля. И из-за приближающегося огненного шторма, и потому, что нам нужно твердо обосноваться в новом доме до следующей зимы.

— Да, — согласился Доннел. — Если сторонники Изверга не дадут нам покинуть Нью-Йорк или хотя бы задержат нас на несколько недель, все в альянсе умрут. Именно поэтому я прошу вас действовать вместе со мной и разбить подразделение Бронкс, как только оно объявит о своем существовании.

— Каков план? — тут же спросила Раэни.

— Мы позволим Майору провозгласить новое подразделение, — ответил Доннел. — Поощрим всех сторонников Изверга, явных и тайных, поклясться ему в верности. Скажем, что это их единственная возможность освободиться от обещаний и преданности старым подразделениям. И так, наконец, узнаем наверняка, кто на нашей стороне, а кто нет.

— Я бы хотел выяснить, кому могу доверить прикрыть свою спину, а кто скорее вонзит в нее нож, — сказал Призрак. — Что мы сделаем дальше?

— Воспользуемся прецедентом отряда Льда по прибытии в Нью-Йорк, — пояснил Доннел. — Тогда существующие четыре подразделения решали, принимать ли лондонцев в альянс. Мы проведем такое же голосование, хотим ли видеть в альянсе Бронкс.

— И все выскажемся против, — тут же продолжил Лед.

— Именно, — подтвердил Доннел. — После этого мы, про правилам альянса, сможем приказать подразделению Бронкс покинуть Дом парламента. Они, естественно, откажутся, начнется схватка, но наши объединенные силы быстро одолеют их и возьмут в плен.

— И что мы будем делать со всеми этими пленными? — спросила Раэни.

Доннел улыбнулся.

— Они называют себя подразделением Бронкс, но я сомневаюсь, что многие из них провели там хоть день. Думаю, мы должны дать им шанс познакомиться с их самопровозглашенным домом. Отвезем бунтарей на «Духе Нью-Йорка» вверх по реке и выкинем на берег в Бронксе с удочками, но без оружия. После этого скажем, что они изгнаны с территории города Единства и если сунутся туда вновь, мы будем стрелять.

— Совсем без оружия? — уточнил Призрак. — Даже без ножей для борьбы с падающими звездами?

— Им не понадобятся ножи, потому что особи опасных размеров не достигают верховий реки, — ответил Доннел. — Подразделение Бронкс сможет рыбачить и получит в свое распоряжение достаточно зданий с действующим отоплением, чтобы не замерзнуть. Это решение не идеально. Очевидно, со временем они раздобудут ножи и другое оружие и нападут на нас, но нам нужно всего два месяца мирной жизни, чтобы покинуть Нью-Йорк.

Призрак кивнул.

— Бруклин голосует за изгнание смутьянов.

— Остров Квинс голосует за изгнание подразделения Бронкс, — сказала Раэни, — но вопрос выдворения Изверга в качестве наказания не стоит. Он убийца и должен умереть за свои преступления.

— Лондон согласен с Островом Квинс, — присоединился Лед. — Подразделение Бронкс может быть выслано, но Изверга все равно нужно казнить.

— Я не предлагаю изгонять Изверга, — уточнил Доннел. — Он гораздо более опасен, чем все подразделение Бронкс вместе взятое, и никто из нас не будет в безопасности, пока он жив.

Блок вздохнул.

— Я бы предпочел план, включающий заодно казнь Майора и Акулы, но удовлетворюсь и видом головы Изверга на столбе. Манхэттен голосует «за».

— Тогда мы все согласовали, — сказал Доннел. — Давайте посмотрим, как Тэд справляется с камерой.

Доннел вернулся по балкону к сидевшему на контейнере иномирцу.

— Ты уже закончил настройку камеры, Тэд?

— Да, но у меня нет способа узнать, работает ли связь, пока Изверг не включит систему общественного вещания.

Доннел повернулся и взглянул на Цитадель.

— Изверг, похоже, еще не заметил нашего появления. Давайте попытаемся привлечь его внимание.

Он открыл свою сумку и достал оттуда нечто, похожее на необычно толстую сигнальную ракету.

— Сейчас будет шумно, поэтому я предлагаю вам всем оставаться здесь.

Он отошел на несколько шагов, прислонил сигнальную ракету к парапету, потянул за язычок, чтобы ее запустить, и бегом вернулся к нам. Через десять секунд выжидательного молчания Блок кашлянул и заговорил:

— Мне неприятно об этом упоминать, но твоя ракета ничего не делает.

— Она долго запускается, — ответил Доннел. — Вам всем следует заткнуть уши.

Мы послушно зажали уши руками, последовало еще несколько секунд тревожного ожидания, а затем ракета взлетела вверх с воем, навеявшим мысли о конце света.

— Если я прав и Изверг в Цитадели, — оживленно заметил Доннел, — это должно привлечь его внимание.

— Я бы сказала, что это заметили даже люди на Адонисе, — откликнулась Раэни.

Доннел рассмеялся, вновь открыл сумку и вытащил оттуда черный предмет странной формы.

— Возможно, из окон дома на крыше открывается вид лишь на сады и озера. Изверг отправится в комнату контроля безопасности и проверит изображения с камер, чтобы выяснить, что вызвало весь этот шум.

— Что за… штуку ты держишь? — спросила я.

— Мегафон, — ответил Доннел. — Мне надо просто нажать черную кнопку, и мой голос усилится.

Он поднес предмет к губам, заговорил в него, и голос вырвался из рупора с оглушительной мощью.

— Эй, Изверг! Я знаю, что ты в Цитадели. Ты обладаешь камерами, просматривающими всю эту территорию, значит, должен разглядеть меня. Эти камеры передают звук так же хорошо, как и изображение, то есть ты способен меня расслышать сейчас, когда я кричу в мегафон.

Я взглянула вниз, на людей на мосту. Очевидно, они слышали Доннела, поскольку сейчас смотрели вверх на нас.

— Почему ты не отвечаешь мне, Изверг? — спросил Доннел. — Ты еще не понял, где я? Я на противоположной стороне площади Уоллама-Крейна, стою на балконе на верхушке монумента.

Он насмешливо помахал.

— Не хочешь поговорить с гостями, Изверг?

— Это не сработает, — заметил Блок. — Даже если ты прав и Изверг в Цитадели, он не настолько глуп, чтобы выдать свое местонахождение разговорами.

Доннел убрал мегафон от губ и заговорил настойчивым шепотом:

— Возможно, Изверг нас сейчас слушает. Говорите тише, или он обнаружит и вас.

Блок подавленно хмыкнул.

Доннел вновь приложил мегафон к губам.

— Эй, Изверг! Как твоя раненая рука? Ты повредил только ее или получил и другие ранения? Я все еще не понимаю, как ты оказался столь глуп, что столкнулся с поездом метро. Почему ты не увернулся быстрее?

Доннел подождал еще несколько секунд и заорал в мегафон так громко, что мы заткнули уши.

— Изверг, Изверг, поговори со мной, Изверг! Почему ты так тихо сидишь там? Наверное, слишком смущен, чтобы говорить. Надеюсь, тебя не съела падающая звезда. Ты бы причинил несчастной твари ужасное несварение желудка.

Доннел еще несколько минут продолжал дразнить Цитадель насмешливым тоном. Наконец, он остановился, чтобы перевести дух.

— Я тебе говорил, что не сработает, — пробормотал Блок.

— Дай я попробую поговорить с Извергом, — предложила я.

Доннел пожал плечами и вручил мне мегафон. Я прижала его ко рту и надавила на черную кнопку.

— Здесь Блейз, Изверг. Помнишь меня? Да, конечно, ты меня помнишь. Как ты мог забыть девочку, укусившую тебя за руку, когда ей было всего одиннадцать лет? Как мог забыть девушку, которая отвергла твое предложение о браке, поскольку скорее поцеловала бы падающую звезду, чем твое уродливое лицо? Как ты мог забыть девушку, стоявшую на столе в зале и натравившую на тебя общее правосудие? Как ты мог забыть ту, которая сбила тебя поездом метро?

Я представила Изверга, стоящего в комнате контроля безопасности на крыше Цитадели и слушающего все это с надутым лицом. Рассмеялась и услышала, как мой смех эхом прокатился через всю площадь Уоллама-Крейна.

— Почему бы тебе не показаться, Изверг? — проорала я. — Почему бы не ответить? Ты так боишься меня, что прячешься глубоко в подвалах Цитадели? Так испуган, что…

Я оборвала фразу, поскольку в мириадах окон Цитадели вспыхнули радуги света. Через мгновение все здание будто превратилось в голову Изверга. Голову, даже крупнее памятника Уоллама-Крейна. Она повернулась и посмотрела прямо на меня.

Колоссальные губы Изверга задвигались, а голос как будто шел со всех сторон:

— Нет, я не забыл тебя, Блейз. Я провел много приятных часов, планируя, как накажу тебя за отказ. Как заставлю страдать тысячу дней. И как ты будешь молить меня позволить тебе умереть.

Глава 33

Мне захотелось в панике сбежать от этого огромного образа Изверга. Умчаться обратно в монумент Уоллама-Крейна, скрыться в одной из множества его комнат и свернуться в клубок, закрыв глаза.

Я не имела права себе этого позволить. И не позволила. Заместителю главы альянса нельзя сбежать от картинки головы Изверга. Она действительно не походила ни на одно виденное мной изображение и выглядела, как настоящая человеческая голова ошеломляющего размера. Но если судить логически, не могла быть реальной.

Когда Тэд только включил электричество в Нью-Йорке, я испугалась при виде крупной девушки из ламп, танцующей на стене здания. Сейчас я наблюдала, должно быть, какую-то вариацию тех огней. Гораздо более убедительную и даже более впечатляющих размеров, но остающуюся просто изображением, созданным магической технологией прошлого.

Я сцепила руки в кулаки и неохотно вернулась взглядом к чудовищному образу. Оно разразилось громовым смехом, и я нервно подскочила.

— Изверг использует специальные визуальные эффекты старой системы общественного вещания, — сказал Доннел. — В детстве я сам приходил на площадь Уоллама-Крейна и видел одну из семейных речей. Визуальные эффекты производили впечатление. Цитадель обладала такими мощными динамиками, что никто не мог упустить ни слова. Единственный недостаток тех речей — невероятная скука.

Блок рассмеялся, и мои напряженные нервы расслабились.

— Визуальные эффекты действительно поражают. — Голос Раэни слегка подрагивал. Ей исполнилось всего двадцать четыре года, и она, вероятно, сохранила несколько детских воспоминаний о технологических чудесах. Возможно, Раэни, как и я, разнервничалась, когда Цитадель превратилась в голову Изверга.

Доннел забрал у меня мегафон, прижал его к губам и нажал на кнопку.

— Привет, Изверг. Если ты используешь систему общественного вещания, то должен быть в поместье Уоллама-Крейна на крыше Цитадели.

— Конечно, я в поместье, — подтвердил Изверг. — У меня здесь роскошный дворец, а всю вершину Цитадели занимает сад. Газоны сейчас немного разрослись, но мне нравятся полные рыбы озера. Не то чтобы мне требовалась рыбачить. Семья Уолламов-Крейнов сохранила достаточно еды в стазисных ячейках, чтобы кормить сотни людей годами, и все это мое.

На исполинском лице появилось неприятное злорадное выражение.

— Я ем продукты, которые ты не пробовал десятилетиями, Доннел. Как давно ты ел шоколад? Когда пробовал пирог и мороженое? А настоящее виски? Хочешь прийти и поужинать со мной?

Блок покачал головой.

— Думаете, Изверг действительно обнаружил в Цитадели запасы роскошной еды и питья или просто лжет, чтобы нас помучить? Странно, но из всей еды, которую я не пробовал годами, я скучаю по хлебу.

Блок проговорил эти слова обычным тоном, забыв, что должен шептать, и голова Изверга ответила смехом:

— Да, Блок. У меня здесь хватит еды на армию, включая бесконечное количество хлеба. Есть здесь и древние лекарства, поэтому простая царапина на моей руке полностью зажила.

Доннел опустил мегафон и пробормотал иномирцу на ухо:

— Тэд, Мачико сделал все необходимое?

— Связь установлена и останется открыта, как планировалось, — прошептал тот. — Но есть проблемы с контролем системы безопасности.

Доннел нахмурился.

— Если связь сохраняется, то полагаю, мне больше не надо разговаривать с Извергом. Но он продолжит использовать камеры как свои глаза и уши. Мы можем их как-нибудь отключить?

Тэд с жаром кивнул.

— Да, сейчас мы получили контроль над системой общественного вещания. Можем перекрыть Извергу входящий звук и изображение с камер, а также исходящий сигнал.

— Тогда отключай все по моему знаку, — велел Доннел.

Голос Изверга вновь накрыл нас:

— Ты как-то затих, Доннел. Тебя шокировало открытие, что я не оголодавший раненый беглец, как ты ожидал, а совершенно здоров и живу в роскоши?

Я поразилась виду гигантской руки, появившейся перед лицом Изверга. Казалось, эта рука протянулась через половину площади Уоллама-Крейна. Я жестко напомнила себе, что это лишь технологическая иллюзия, не более реальная, чем фокусы, которыми Мачико развлекал детей альянса.

Гигантская рука приблизилась ко рту Изверга, и я увидела, что она держит стакан с жидкостью. Ублюдок глотнул из стакана и довольно вздохнул.

— Лучшее виски, Доннел. Завидуешь?

Отец широко улыбнулся и проговорил в мегафон:

— Я ничему не завидую, Изверг. Я догадывался, что ты осквернишь Цитадель своим отвратительным присутствием. И пришел сюда убедиться в своей правоте. Я уже сделал это, поэтому возвращаюсь в Дом парламента. Спасибо, что ты послушно явился на зов.

Изверг покачал головой.

— Ты не можешь уйти, не сразившись со мной, Доннел. Я отобрал у тебя Манхэттен. Я провозгласил его своей территорией.

— И можешь оставить его себе, — ответил Доннел. — Этими словами я даю тебе право собственности на все разваливающиеся здания Манхэттена. Я наделяю тебя полной властью над всем населением тараканов, крыс и падающих звезд. Я провозглашаю тебя бессменным монархом пустого королевства.

Он отвесил насмешливый вычурный поклон.

— Прощай, Изверг. Надеюсь, тебе понравится править Манхэттеном.

— Ты никуда не пойдешь, Доннел. Я не отпускаю тебя. И не разрешаю уйти Блейз. Я никому не позволяю уйти. Я…

Доннел взглянул на Тэда и рубанул ладонью. Голос Изверга резко оборвался, изображение его головы пропало, и Цитадель вновь превратилась просто в массивное здание.

Я осела от облегчения. Сколько бы ни говорила я себе, что огромная голова — это просто иллюзия, созданная древней технологией, она все равно казалась мне крайне угрожающей.

— Теперь Изверг не может пользоваться камерами, чтобы видеть или слышать нас, — сказал Доннел. — Но Мачико все еще работает над захватом под контроль системы безопасности Цитадели. Мы ничем не способны ему помочь, поэтому давайте спускаться по ступеням памятника.

Он помолчал.

— Если Мачико сумеет отключить защитные средства к тому моменту, когда мы достигнем земли, можем подумать о проникновении в Цитадель и поимке Изверга. Но я думаю, умнее будет уйти и вернуться завтра, поскольку мы достаточно карабкались по лестницам для одного дня. Не стоит беспокоиться, что Изверг найдет другое укрытие, поскольку он слишком удобно устроился здесь, чтобы решиться на переезд.

Раэни выглядела растерянной.

— Полагаю, Мачико использует камеры, чтобы видеть и слышать, что мы делаем, но откуда Тэд может знать, что Мак…

Призрак перебил ее резким тоном:

— Что происходит на крыше Цитадели?

Я повернулась взглянуть на особняк и увидела, что имел в виду Призрак. На крыше что-то двигалось, но я не могла понять, на что смотрю.

— Это стая птиц? — спросил Блок.

— Эти штуки двигаются не как птицы, — мрачно возразил Доннел. — Не могут они быть и падающими звездами, поскольку поднимаются вверх с крыши.

— Тогда что они такое? — спросила Раэни.

— Я не уверен, но они направляются к нам. — Доннел застонал. — Тэд, что происходит с охранными системами?

— У нас по-прежнему проблемы, — напряженно отозвался тот. — Мы продолжаем входить в систему, а она продолжает нас выбрасывать. Такого не должно быть.

— Я знал, что приход на Манхэттен будет ошибкой, — пробормотал Доннел.

— Нам остаться здесь или укрыться в монументе? — спросил Лед.

Глаза Доннела не отрывались от странных объектов в небе.

— Медленное целенаправленное движение этих штук весьма своеобразно. Я думаю, это антитеррористические поисковые дроны-убийцы. В боевые дни Сопротивления правительство объединенной Земли использовала против нас этот тип аппаратов, но они никогда не запускали столько штук одновременно.

— Изверг не может наслать на нас беспилотники, — сказал Тэд. — Их не должно быть в Цитадели.

— Определенно может, — с горечью возразил Доннел. — Я вижу по крайней мере пятьдесят аппаратов, летящих прямо на нас. Сделай с ними что-нибудь!

— Я пытаюсь, — ответил Тэд.

— Я насчитал восемьдесят дронов, — вставил Призрак.

— Нам остаться здесь или укрыться в монументе? — повторил Лед.

Доннел во второй раз проигнорировал вопрос.

— Изверг больше не способен видеть и слышать происходящее здесь. То есть он не может сам управлять этими беспилотниками, а значит, для принятия решений они используют встроенный искусственный интеллект. Курс их движения показывает, что мы на балконе — для них первостепенная цель. Если они снимут нас, то продолжат убивать всех остальных в ближайших окрестностях.

— Тогда мы должны сейчас же убрать отсюда людей, ожидающих на земле, — сказала Раэни.

— Да. — Доннел подошел к парапету, прижал мегафон к губам и закричал: — Аарон, бегом уводи людей обратно в Дом парламента. Не останавливайтесь, пока не окажетесь внутри. Если мы не вернемся, ты новый глава альянса.

Я увидела маленькие фигуры на земле, глядящие на нас. Аарон качал головой.

— Хаосовы слезы, Аарон, — проорал Доннел. — Эти дроны сейчас целятся в нас, но затем придут за вами! Если вы сейчас не сбежите, они последуют за вами в Дом парламента и прикончат весь альянс.

Аарон повернулся к остальным, но никто не двигался. Похоже, внизу разгорелся спор.

Доннел бросил мегафон Раэни:

— Скажи им!

— Остров Квинс, уходите! — прокричала она.

Призрак выхватил у нее мегафон.

— Бруклин, уходите!

В свою очередь, Лед и Блок крикнули в мегафон. Лед просто отдал холодное распоряжение, а Блок добавил ругательство. Люди на земле наконец развернулись и помчались через мост Единства. Я вновь посмотрела на дроны. Сейчас они были гораздо ближе.

— Тэд и Раэни, зайдите в монумент и спрячьтесь на первом этаже, — рявкнул Доннел. — Всем остальным настроиться на бой, но будьте готовы по моей команде уйти внутрь. Зайдя в памятник, мы присоединимся к Тэду и Раэни в первой комнате.

Он помолчал.

— Беспилотники воспользуются теплом наших тел, чтобы выследить нас. Надо полагать, они проникнут в комнату через дверь и окна. Лучший метод борьбы с ними — набросить куртку на каждый дрон, как только он окажется в комнате. Это должно ослепить механизм прицеливания и сбить их на пол, чтобы вы могли ударить по центральной сфере и разбить ее.

Все четыре главы подразделений приготовили луки и стрелы. Тэд просто стоял на месте, глядя на объекты в небе и бормоча себе под нос. Я схватила его за руку, потянула к дверному проему и втолкнула внутрь.

— Иди в первую комнату, спрячься в углу и пригни голову, пока пробиваешься в систему защиты и останавливаешь эти дроны, — яростно велела я ему.

— Раэни, ты должна последовать приказу Доннела и тоже укрыться, — сказал Призрак. — Ты еще новичок в стрельбе из лука и не сможешь нам помочь.

— Я глава подразделения, а главы подразделений не бегут от схватки, — ответила Раэни.

— Остаться и бороться — твое право, — продолжил Призрак. — Но я прошу тебя принять более сложное решение, отдать нам стрелы, зайти в памятник и приготовиться прикрывать наш отход. Мы не можем восполнить здесь запас стрел, значит, каждая будет на счету.

Раэни застонала, вручила ему колчан и вошла в монумент. Призрак предложил ее оружие Льду и Блоку.

— Придержи дополнительные стрелы, Призрак, — сказал Лед. — Ты наш лучший лучник.

— Я более меткий, — поправил Призрак, — но вы оба стреляете с большей силой. Мы разделим стрелы.

Я вернулась к ограждению и встала рядом с Доннелом. Когда беспилотники вошли в поле слежения моего оружия, появился его дисплей с массой белых точек, а в моей голове послышался голос:

— Восемьдесят аппаратов поиска и убийства. Класс три. Оборудованы лазерным лучом.

Сейчас я четко видела беспилотники. Эти жутковатые аппараты состояли из сферы и множества металлических стержней и каким-то невозможным образом парили в небе.

— Хаосовы слезы, — сказал Доннел. — Эти дроны оборудованы лазерными лучами.

— Какова дальность действия лазеров, в сравнении с нашими ружьями и луками? — тут же спросил Призрак.

— Лучи мощнее, чем энергия импульсов наших ружей, — ответил Доннел, — но это оружие действенно на коротких расстояниях, а наносимый им ущерб зависит от удаленности от цели. Беспилотники начнут стрелять, как только окажутся на расстоянии полета стрелы, и вызовут серьезные ожоги, но вблизи они более смертоносны.

Он опустился на колени за высокой частью ограждения.

— Мы с Блейз откроем стрельбу, как только они войдут в радиус поражения. Мы будем целиться в ближайший аппарат, но стрелять по очереди. Нельзя растрачивать энергию оружия, сбивая вдвоем одну цель.

Доннел заглянул за край высокого отрезка ограждения и поднял руку, готовясь стрелять через щель. Я заняла позицию за следующим возвышением, а Лед, Призрак и Блок распределились вдоль парапета по другую сторону от меня.

— Команда оружию: пометить приближающиеся дроны как враждебные, — пробормотала я, и облако белых точек на моем дисплее слежения покраснело.

— Тебе следует отдавать приказы оружию мысленно, а не вслух, — заметил Доннел.

— Об этом я подумаю в другой раз, — мрачно откликнулась я. — Лучники смогут выпускать стрелы через такие узкие щели?

Послышался смех Призрака.

— Конечно. Ограждение построено наподобие стен средневековых замков. Эти щели — бойницы, созданные специально, чтобы лучники стреляли во врагов.

— Оставь уроки истории на потом, Призрак, — попросил Доннел. — Блейз, я стреляю первым. Как только услышишь звук, выбирай цель и сбивай. Чтобы уничтожить дрон, ты должна поразить его центральную сферу.

Через секунду первая красная точка замигала. Доннел выстрелил, дрон рухнул на землю, и его маячок исчез, начал мерцать следующий. Я прицелилась и сбила второй беспилотник, а Доннел — третий. Когда я ударила по четвертому, он привел меня в замешательство, продолжая двигаться, и Доннелу тоже пришлось в него стрелять.

— Крепкие, — рявкнул отец. — Некоторые из них нельзя сбить одним выстрелом. Блейз, продолжай чередовать удары с моими. Лучники, вы не сможете повредить эти штуки стрелами, так что уйдите внутрь монумента.

— Нельзя недооценивать хорошего лучника, — ответил Призрак. — По моему приказу мы должны втроем стрелять по ближайшему беспилотнику, чтобы увеличить шансы попадания.

Я полностью сосредоточилась на слежении за дисплеем оружия и пальбе по целям, но Доннел без усилий продолжал говорить и стрелять одновременно.

— Призрак, попробуем твою тактику. Начинай отдавать приказы лучникам, когда беспилотники окажутся на расстоянии полета стрелы. В этот момент мы с Блейз займемся вторым аппаратом.

Я сделала еще один выстрел, а затем услышала вопль Призрака:

— Стрела долетит. Лучникам стрелять по моему приказу.

— Приказ оружию: автоматическое выцеливание второго ближайшего врага, — затараторила я.

— Стрелять! — проорал Призрак, и к звукам пальбы нашего оружия присоединился свист стрел.

— Тактика нескольких стрел работает, — заметил Доннел. — Я впечатлен.

— Стрелять! — вновь приказал Призрак.

Первые несколько дронов летели взразбивку, поэтому мы сбили их достаточно быстро, не подпуская к себе, но сейчас к нам приближалась основная масса аппаратов и начинала вести огонь лазерными лучами.

Я услышала от Призрака судорожный вздох боли и поняла, что он ранен, но командир бруклинцев продолжил спокойно отдавать приказы. Я выстрелила в свою очередь и задумалась, можно ли приказать оружию пересчитать вражеские цели.

И поразилась, когда в ответ на мою мысль оно проговорило:

— Осталось тридцать девять вражеских целей.

Я сделала еще выстрел и поразила свою мишень, но лазерный луч другого дрона обжег мое плечо, пока я ныряла за ограждение. Я не смогла сдержать крик.

— Блейз, ты ранена? — спросил Доннел.

— Просто легкий ожог. Я слишком медленно уклонялась.

— Учись уклоняться быстрее, — жестко сказал отец и снова выстрелил.

Я постаралась не обращать внимание на боль в плече и, в свою очередь, ударила по нападавшим. Мое оружие продолжало подсчитывать враждебные цели. Число дронов уменьшилось до тридцати, потом до пятнадцати. Я начала думать, что мы сможем сбить их все, но когда количество опустилось до двенадцати, Призрак предупредил:

— У нас заканчиваются стрелы. Мы можем снять еще два.

Секундой позже я услышала голос своего оружия:

— Внимание, уровень энергии приближается к критическому.

Глава 34

— Лучники, используйте последние стрелы и убирайтесь внутрь памятника, — велел Доннел. — Блейз, мы прибережем остаток энергии ружей, чтобы прикрыть их отход, а затем последуем за ними.

Я укрылась за ограждением как раз в тот момент, когда в него ударил лазерный луч, расплавляя камень и посылая мне в лицо горячие брызги. Я стерла кровь со щеки, пока лучники выпускали последние стрелы. Затем послышался быстрый топот — это главы подразделений подчинились приказу Доннела и вошли в здание.

Отец сбил один дрон из своего оружия, в другой выстрелила я.

— Предупреждение: уровень энергии приближается к критическому, — проговорило мое оружие.

— Уровень энергия оружия? — спросил Доннел.

— Приближается к критическому, — ответила я.

Мы сделали еще по одному выстрелу. Мое оружие сообщило, что осталось шесть враждебных целей, затем добавило зловещие слова:

— Последнее предупреждение. Уровень энергии граничит с критическим. Рекомендуется крайняя осторожность.

— Уровень энергии оружия? — повторил вопрос Доннел.

— Граничит с критическим.

— Сейчас ты можешь сделать еще один выстрел, но после этого сворачивайся, — сказал Доннел. — Просто беги к остальным. Я тоже выстрелю, а затем пойду за тобой.

Я пальнула в ближайший дрон. Он рухнул на землю, а я с трудом встала на ноги и побежала в монумент.

— Сейчас уровень энергии критически опасен, — предостерегло оружие.

Я ощущала холод и одышку, а от приступа головокружения закачалась на лестнице. Я уже испытывала эти симптомы, когда впервые положила оружие на руку, и знала: они означают, что ружье разрядилось и вытягивает энергию тепла моего тела.

Топоча по лестнице, я услышала выстрел Доннела, и количество красных точек на моем дисплее снизилось с пяти до четырех. Дойдя до первого дверного проема, я инстинктивно посмотрела через плечо, чтобы проверить, идет ли Доннел, и увидела, как он появился на верхней лестничной площадке. Отец помчался вниз, но за ним маячили угрожающие очертания беспилотника. Его огни мигали яростным алым, означавшим, что аппарат собирается стрелять.

Я развернулась, подняла правую руку и крикнула:

— Пригнись!

Доннел бросился в сторону. Красный луч дрона не попал в него, прорезав длинную царапину в каменной стене лестницы. Доннел покатился ко мне по ступеням, и я увидела, что лазер вновь повернулся к цели.

— Не поднимайся! — проорала я.

Затем выстрелила в дрон, и он разбился о каменные ступеньки рядом Доннелом. Теперь я не просто мерзла, а будто погружалась в ледяную воду, и дисплей слежения оружия пропал.

Я думала с трудом, но было очевидно: что-то ужасно неправильно. Дисплей слежения не должен отключаться, когда три беспилотника еще охотятся на нас. Я опустила глаза к оружию и увидела, что перепутанные части основной секции безжизненно обвисли, а скобы совершенно перестали мигать.

Теперь к нам спускался другой дрон. Доннел с трудом поднялся на ноги, подхватил меня, протащил в комнату через дверной проем и запихнул в угол.

Я покачнулась, прислонилась к стене, чтобы удержаться, и оглядела помещение. Стоящий у дверного проема Лед стягивал с себя куртку. Призрак, Блок и Раэни расположились возле двух окон. Я слышала бормотание Тэда, но не видела его и не понимала слов.

Раэни указала в моем направлении.

— Мальчишка-иномирец бесполезен. У него серьезный приступ паники.

Я наконец поняла, что Тэд сидит на полу в углу рядом со мной, зажав руками уши.

Доннел проигнорировал замечание Раэни.

— Осталось три беспилотника. Они могут пробиться через каменные стены, но возможно, выберут более легкий путь и проникнут сюда через дверь и окна.

Доннел снял куртку и подошел ко Льду, оба заняли места по бокам от входа. Я вспомнила, что нам следовало набросить куртки на влетающие беспилотники. В этой комнате был открытый дверной проем и два окна. В окнах еще стояли стекла, но вряд ли они могли преградить дорогу дронам с лазерами.

Доннел и Лед охраняли дверь, значит, мне следовало помочь Призраку, Блоку и Раэни с защитой окон. Я попыталась снять куртку, но пальцы так онемели от холода, что я смогла лишь нащупать пуговицы.

Меня вновь накрыло головокружение. Комната как будто завертелась, и мои ноги подломились. Я бы упала, но Лед протянул руку, подхватил меня и усадил на пол рядом с Тэдом.

— Ты ранена, Блейз? — спросил Лед.

Я попыталась ему ответить, но застывшие губы не двигались. Теперь я могла расслышать, что говорил Тэд.

— Изверг не может отменить мои приказы. Не может. Это совершенно невозможно, но происходит. Я должен найти способ, чтобы…

— Ты ранена, Блейз? — повторил Лед.

Доннел повернулся к нему и яростно проговорил:

— Блейз не ранена. Она умирает. Оружие агентов не предназначено для долгих битв. К тому времени, когда мы покинули балкон, энергия наших ружей упала до критически опасного уровня, поэтому я приказал Блейз больше не стрелять. Впервые дав ей оружие, я предупредил, что стрельба в такой ситуации будет угрожать жизни. Дурочка все равно не повиновалась мне и сделала совершенно ненужный выстрел в один из дронов на лестнице, поэтому теперь оружие убивает ее.

Этот выстрел был нужен. Он спас Доннелу жизнь. Я подумала выругаться, но все еще не могла говорить. Никогда прежде я не чувствовала такого холода.

— О чем ты? — требовательно спросил Лед. — Почему оружие Блейз убивает ее?

— Оружие агента обычно перезаряжается, беря энергию от ближайших батарей и используя избыточное тепло тела своего владельца, — жестко объяснял Доннел. — Мы находимся внутри, возможно, единственного здания на Манхэттене, где нет батарей, поэтому оружию Блейз пришлось взять всю энергию для последнего выстрела из тела. Это резко понизило ее температуру, а оружие продолжает выкачивать тепло для своих простейших оперативных нужд, поэтому она умирает от холода.

— Ты говоришь, что мы должны согреть Блейз, — заключил Лед. — В этом здании нет обогревателей, значит, надо развести костер.

— Здесь нет ничего горючего, — с горечью ответил Доннел. — Но даже если бы мы развели костер размером с кухонный очаг альянса, его бы не хватило для спасения Блейз без энергии батарей.

Раэни многозначительно кашлянула.

— За этим окном беспилотник.

— Их там два, — поправил Призрак. — По одному у каждого окна.

— Еще один прячется за дверью, — прибавил Доннел. — Они оценивают ситуацию, прежде чем напасть.

Лед все еще смотрел на меня.

— Блейз — дочь моей кузины и моя единственная живая кровная родственница на этой планете. Есть ли какой-то способ заставить оружие брать энергию из моего тела, а не из ее?

— Хаосовы слезы, Лед! — заорал Доннел. — Если бы я мог заставить оружие Блейз заряжаться от кого-то другого, то уже давно установил его на подзарядку от меня. Это невозможно. Оружие связано с телом Блейз. И может брать энергию только оттуда.

Я подумала, что умираю. Это объясняло, почему я не могла ни говорить, ни двигаться. Мне следовало бояться или сердиться, что моя жизнь утекает, но и тело, и мозг слишком онемели от холода для каких-либо чувств.

— Должно же быть что-то, способное помочь Блейз, — сказал Лед. — Если в этом оружии нет механизма безопасности, останавливающего вытягивание такого большого количеста тепла из ее тела, то мы должны найти способ отключить его.

— Мы не можем отключить оружие, — возразил Доннел. — Оно связано с мозгом Блейз, поэтому, если его вырубить, она умрет. Именно поэтому оружие лишено механизма блокировки. Оно должно брать необходимую основную оперативную энергию из ее тела, или она все равно погибнет.

Доннел в отчаянии застонал.

— Я ничем не могу помочь Блейз. Я хочу сидеть на полу, баюкать ее в своих руках и выплакивать свою скорбь, но должен продолжать бороться, иначе мы все умрем.

Тэд поднял голову и закричал:

— В дронах есть энергетические блоки! Разбейте лазерное оружие дрона и достаточное количество проводов, чтобы его отключить, но оставьте центральную сферу с мигающими лампами.

Доннел повернулся к нему.

— Тэд прав. Если захватим дрон, возможно, оружие Блейз сумеет взять необходимую энергию из его блока, а не из ее тела. Лед, мы с тобой берем дрон, летящий к дверям. Призрак, Блок и Раэни займутся теми, что появятся в окнах.

— Дверь и окна, — пробормотал Тэд. — Вот ответ. Я должен перегрузить систему безопасности множеством одновременных команд. Сотнями команд. Изверг не сможет отменить их все.

— Приближаются! — заорал Призрак.

Я увидела, как стекла в обоих окнах засветились и растаяли. Все три беспилотника влетели в комнату одновременно.

Доннел со Льдом набросили куртки на аппарат, проникший через дверь, и сбили его на пол. При падении он успел выпустить один луч, но затем Лед наступил на лазер и разбил его в мелкие кусочки.

Возле окон Призрак накинул куртку на один из дронов и придавил его к полу так быстро, что тому не хватило времени на выстрел, прежде чем бруклинец и Раэни начали его топтать. Другой дрон повернул лазер к Раэни, но Блок накрыл его своей курткой и телом. Когда они свалились на пол, я увидела, как лазерный луч ударил вверх, в потолок, проделав дыру в Блоке.

Раэни издала что-то среднее между всхлипом и криком, повернулась и начала бить по беспилотнику. Блок перекатился на бок, подхватил свою левую руку правой, с трудом встал на ноги и присоединился к главе Квинса.

— Я думала, ты мертв, — сказала Раэни.

— Дрон лишь задел мое левое плечо. — Блок продолжал пинать аппарат. — Я доберусь до каждого его проводка.

Раэни коснулась небольшой дырочки в плече Блока, откуда сочилась кровь, затем отдернула руку и со странным растерянным выражением уставилась на красное пятно на пальцах.

— Мой дрон готов, — спокойно сообщил Призрак. — Сбитый Блоком и Раэни также выглядит мертвым. Доннел, тебе удалось захватить дрон с лестницы?

— Да. — Отец стоял на четвереньках, исследуя беспилотник. — Мы разбили лазер и несколько проводов, как сказал Тэд, но мигающие на центральной сфере огни показывают, что энергетический блок еще действует.

— Насколько близко к Блейз должна быть эта штука, чтобы все сработало? — спросил Лед.

— Не знаю. — Доннел поднял обломки дрона и понес ко мне. — Я понятия не имею, сработает ли она вообще. Я прежде не бывал в такой ситуации.

Он положил беспилотник на пол рядом со мной. Я видела, что огни центральной сферы мерцают ярко-красным цветом — аппарат все еще пытался выстрелить из сломанного лазера, а один из проводов дважды мотнулся туда и обратно, прежде чем снова затихнуть.

— Пока энергоподача в Нью-Йорке оставалась выключена, Дом парламента пользовался ограниченным количеством солнечной энергии, — продолжал Доннел. — Но Мачико добился, чтобы батарея в моей квартире получала хотя минимально возможный заряд. Я обнаружил, что если во время охоты использовал, в основном, лук и стрелял из своего ружья шесть раз, оно могло полностью перезарядиться за ночь.

Он опустился возле меня на колени и тревожно изучил обвисшие темные скобы моего оружия.

— Хаосовы слезы, я вообще не вижу улучшения.

— Есть! — триумфально прокричал Тэд. — Я наконец установил точку отсчета в системе безопасности и могу начать захват секций. Слишком поздно, чтобы помочь в бою, но…

Он встал на колени рядом с Доннелом.

— Давай попробуем установить настоящий физический контакт между Блейз и дроном.

Тэд мягко поднял мою правую руку и положил ее на центральную сферу беспилотника. Я ощущала, будто касаюсь разогретого на солнце тела гигантского жука. Сейчас огни аппарата мигали быстрее. Я знала, что это лишь машина и она не может испытывать эмоции, но чувствовала ее ненависть.

Огни моего оружия тоже замигали быстрее, и у меня возникло жуткое чувство, что ружье говорит с беспилотником или, возможно, спорит. Как бы то ни было, моя правая рука становилась все теплее и теплее.

— Эта сфера горячая. — Лишь произнеся эти слова, я поняла, что снова могу разговаривать. И теплела не только моя правая рука. Жар охватывал все тело.

— Значит, ты снова с нами, Блейз. — Доннел вгляделся в мои глаза. — Раньше я сомневался, в сознании ли ты.

— Я оставалась в сознании все время. По крайней мере, я так думаю. — Я нахмурилась. — Сфера становится даже горячей.

Лед прикоснулся к верхушке шара.

— Мне он кажется довольно холодным.

— Это твое оружие разогревается, а не сфера, Блейз. — Доннел немного отодвинулся, но по-прежнему не отводил глаз от моего лица. — Моя рука с оружием тоже ощущает тепло. — Думаю, наши ружья находятся в каком-то режиме аварийной зарядки, который…

Он оборвал фразу и начал новую:

— Да, мое оружие сейчас подзарядилось до уровня чуть выше критического. Похоже, моя правая рука возвращается к нормальной температуре, поэтому я думаю, что оружие вернулось в нормальный режим зарядки.

Сейчас все собрались вокруг и наблюдали за нами.

— Почему оружие должно вернуться в нормальный режим, если оно едва преодолело критический уровень энергии?

— Потому что аварийная скорость поглощения тепла опасна, — ответил Тэд. Он коснулся тыльной стороны моей правой ладони, затем лба. — Блейз из мертвенно холодной стала обжигающе горячей.

— Нам отодвинуть от нее дрон? — спросил Лед.

— Нет, — сказал Доннел. — Мы должны позволить оружию подняться выше критического заряда, иначе оно снова начнет тянуть энергию из тепла ее тела. Как ты себя чувствуешь, Блейз?

— Так, словно подхватила зимнюю простуду.

— Скажи нам, как только твое оружие зарядится выше критического уровня, — попросил Доннел.

— Как только ваши ружья преодолеют критический порог зарядки, вы оба сможете из них стрелять, если у нас начнутся проблемы? — спросил Призрак.

— Нет, — отозвался Доннел. — Зарядка оружия выше этого порога означает лишь то, что оно перестанет вытягивать тепло наших тел с угрожающей скоростью. Когда оно вернется к стандартному методу восполнения энергии, нам придется понянчиться с этим дроном еще пару часов, прежде чем мы сможем выстрелить хоть раз, а здесь задерживаться не стоит. Как только оружие Блейз наберет заряд выше критического, мы сможем начать спуск, даже если нам придется ее нести.

Раэни отошла в угол комнаты, взяла свою сумку и открыла ее.

— Пока мы ждем восстановления Блейз, надо позаботиться о других наших раненых. Блоку нужно наложить повязку на плечо. У кого-нибудь еще есть раны?

— Если у тебя найдется лишний бинт, я могу взять его для своей руки, — сказал Призрак.

— В моей сумке есть еще много бинтов, если нужно, — заметила я.

Раэни бросила один плотно скрученный бинт Блоку, а другой — Призраку.

— Надо перевязать еще ногу Льда, — напомнил Призрак. — По крайней мере, на его одежде видна небольшая дырка выше лодыжки, и я полагаю, это означает, что такая же есть и в его теле. Очевидно, захваченный нами андроид выстрелил в него, когда Лед его пинал.

Лед мрачно посмотрел на напарника.

— Это лишь маленькая ранка в мясе. Лазер едва задел меня.

Раэни бросила ему бинт.

— Перевяжи ее. Возможно, нам придется нести Блейз всю дорогу по ступенькам. Мы не хотим нести еще и тебя.

Она повернулась к Доннелу.

— У тебя есть раны?

Тот рассмеялся.

— Заработал несколько синяков, когда катился вниз по лестнице.

Последовала пауза — Раэни помогала остальным с перевязками.

— Блейз, а тебя разве не задело лазером, когда мы стреляли с балкона? — спросил Доннел.

Я чувствовала, что люди уже потратили на меня более чем достаточно сил.

— Дрон стрелял в меня с дальнего расстояния, поэтому я получила только небольшой ожог плеча. Не думаю, что бинт здесь поможет.

Раэни кивнула.

— Эти бинты — лишь временная мера. Когда мы благополучно вернемся в Дом парламента, Надира как следует обработает все раны.

Доннел и все главы подразделений встали и вновь натянули верхнюю одежду.

— Это была моя лучшая куртка, — посетовал Блок. — Теперь в ней полно дыр.

Я услышала в голове голос оружия:

— Уровень энергии выше критического. По-прежнему необходима исключительная осторожность.

— Мое оружие только что преодолело критический уровень заряда, — сказала я. — Жар, кажется, уменьшается, и это должно означать, что оно вернулось к стандартному режиму подзарядки.

— Хорошо, — быстро проговорил Доннел. — Я помогу тебе вернуться на балкон. Хочу проверить, что в Цитадели все спокойно, прежде чем мы начнем спуск по лестнице.

— А что с захваченным дроном? — спросил Призрак. — Мы берем его с собой?

Доннел взял меня за руку и подняла на ноги.

— Я не в восторге от идеи нести его в своем рюкзаке.

Тэд встал.

— Слишком опасно забирать с собой серьезно поврежденный беспилотник. Его батарея может взорваться.

— Тогда нам явно лучше оставить его здесь. — Доннел взял меня под руку и поддерживал на всем коротком лестничном пролете до балкона.

— Цитадель выглядит, как обычно, скучно, — оживленно заметил Блок.

Едва он проговорил эти слова, как что-то появилось над крышей Цитадели.

— Взлетают еще беспилотники? — резко спросил Доннел.

— Да. — Призрак деловито пересчитывал: — Сорок. Восемьдесят. Сто двадцать. Хаосовы слезы, на этот раз я насчитал сто шесть десят беспилотников.

Раэни застонала.

— У нас не осталось стрел. Оружию Доннела и Блейз не хватает энергии. Нам не справиться еще со ста шестьюдесятью дронами, бросаясь в них куртками.

Доннел закрыл глаза и уронил голову.

— Тогда все. Должно быть, система безопасности предупредила Изверга, что мы уничтожили первую волну беспилотников, и он поднял вторую, еще крупнее. Нам конец.

Я смотрела на массу приближающихся к нам дронов. Я хотела сказать, как это несправедливо, но не стоило тратить последние в жизни слова на бессмысленное нытье.

Доннел вновь открыл глаза.

— В прошлом у нас были конфликты, но мы только что доказали, что, работая вместе, составляем невероятную команду. Мой прежний заместитель, Касим, входил в элиту армейских вооруженных агентов безопасности, прежде чем примкнул с Сопротивлению Земли. Пару раз казалось, что мы близки к смерти. Тогда Касим использовал одну фразу, и я думаю, пришло время мне ее проговорить.

Доннел помедлил и официальным тоном произнес:

— Для меня было честью служить с вами.

— Действительно. — Лед без всякого выражения рассматривал приближающуюся массу дронов.

— Да, — напряженным тоном прибавила Раэни. — Я лишь надеюсь, что остальная часть альянса выберется из Нью-Йорка.

— Полагаю, это лестно, — сказал Блок. — Против нас, всего шестерых, послано сто шестьдесят дронов.

— Семерых нас, — поправил Тэд. — Доннел, могу я еще раз уточнить, оставил ли ты внизу захваченный аппарат?

Доннел повернулся и мрачно взглянул на иномирца.

— Да, оставил.

— Тогда нет проблем, — заявил Тэд.

Раэни неверяще посмотрела на него.

— Не понимаю, как ты можешь говорить, что нет…

Следующие ее слова потонули в грохоте многочисленных взрывов. Приближающиеся беспилотники разваливались на куски, их фрагменты дождем сыпались на просторную открытую территорию площади Уоллама-Крейна.

Глава 35

— Что сейчас произошло? — растерянно спросил Блок. — Я мог бы поверить, что у нескольких дронов с возрастом возникли повреждения, но как могли одновременно взорваться все сто шестьдесят?

— Они не взорвались, — возразил Призрак. — Их взорвал мальчишка-иномирец. Из слов, которыми обменивались во время боя Доннел с Тэдом, очевидно, что мы пришли сюда не для того, чтобы помочь Мачико взять под контроль систему защиты Цитадели, а для того, чтобы это сделал Тэд. Я думал подождать с вопросами до возвращения в Дом парламента, но сейчас мы должны узнать, не грозят ли нам новые атаки Изверга.

— Тэд, мы достигли точки, в которой должны рассказать о тебе главам подразделений, — сказал Доннел. — Мы врали, когда ты включил все электричество в Нью-Йорке, и сохранили в секрете твои магические трюки в метро, но существуют границы того, что мы можем прикрыть. Сто шестьдесят дронов, взрывающихся одновременно, выходят далеко за эти границы. Согласен?

— Да. — Голос Тэда звучал отстраненно. — Скажи им, что хочешь, но сейчас, пожалуйста, дай мне сконцентрироваться. Я проник в систему безопасности Цитадели, но еще должен найти дорогу через различные секции охраны, по одной отбирая их у Изверга. Сейчас я получил контроль над системой управления дронами и отдал им приказ самоуничтожиться, чтобы разрушить весь арсенал, но возможно, Изверг еще способен выпустить другое оружие.

— Используй все необходимое тебе время, — поспешно отозвался Призрак.

Тэд сел на пол, закрыл глаза, зажал уши руками и начал бормотать что-то себе под нос, как раньше в комнате. Лидеры подразделений с минуту смотрели на него, затем выжидательно взглянули на Доннела.

— Я бы хотел начать объяснения, выделив несколько моментов, — сказал тот. — Тэд влюблен в Блейз, поэтому сделает все возможное, чтобы ей помочь. Это означает, что он пойдет на все и для альянса. Тэд на нашей стороне, и как вы только что видели, для нас это может означать разницу между жизнью и смертью.

Доннел повернулся ко Льду.

— Лед, я знаю, что для тебя секс и романтика — темный лес, поэтому надеюсь, что ты положишься на мое слово в этом вопросе.

— Сам я не испытываю сексуального или романтического влечения, — ответил Лед. — Но полностью осознаю, что они могут оказывать значительное влияние на людей. Я полагаю, эти эмоции похожи на те, которыми я реагирую на узы дружбы, преданности и отношения кровного родства.

— Лед определенно испытывает сильные чувства из-за родства с Блейз, — сказал Призрак. — Он был готов отдать жизнь, чтобы ее спасти.

Лед проигнорировал эти слова.

— Доннел, я видел силу происходившего между тобой и моей кузиной Кейрой. Ты говоришь нам, что Тэд чувствует то же самое к Блейз?

— Сперва я сомневался в силе его любви, — отозвался Доннел. — Полагаю, я бы не согласился, что какие-то другие отношения сравнились бы со взрывной мощью связи между Кейрой и мной. Но постепенно мое мнение менялось. Сейчас я верю, что Тэд горячо предан своим отношениям с Блейз, а медленное горение может обеспечить более продолжительную связь, чем удар молнии.

Он помолчал, чтобы подчеркнуть сказанное.

— Тэд только что спас жизнь нам всем. Он может оказать грандиозную помощь альянсу. Крайне важно сохранить его безопасность. Я прошу вас всех принять эти три факта и дать слово, что вы не причините ему вреда.

— Даю слово, — сказал Призрак. — Я всегда хорошо расположен к людям, спасающим мне жизнь.

— И я даю слово, — присоединился Лед.

— И я, — согласилась Раэни.

Блок завороженно уставился на Тэда.

— И я даю слово, Доннел, к тому же, ты меня глубоко заинтриговал. Переходи к объяснениям.

— Призрак прав, и мы пришли сюда, чтобы помочь Тэду отобрать у Изверга контроль над системой безопасности Цитадели, — заговорил Доннел. — Тэд имплантирован. Его разум напрямую связан с земной сетью данных. Мы успешно установили связь, необходимую Тэду, поэтому он смог войти в систему безопасности, но добиться над ней контроля, очевидно, оказалось гораздо сложнее, чем ожидалось.

Призрак моргнул.

— Я слышал о древней технологии имплантации, но думал, что все старые приборы прекратили работать десятилетия назад. Трое наших иномирцев прибыли с Адониса, старейшего из колонизированных миров. Там снова начали имплантировать людей? Два других иномирца также обладают имплантами?

— Нет, Тэд — совершенно исключительный случай, — ответил Доннел. — Он происходит из чрезвычайно влиятельной семьи. Я вновь подчеркиваю, что его безопасность жизненно важна для альянса.

Раэни кивнула.

— Я удивлялась, почему ты проявлял такую уверенность, что мы сможем обменять иномирцев на безопасный проход вдоль гражданских поселений у Ограды. Теперь все обрело смысл. Эти трое — не обычная поисковая группа, присланная забрать артефакты из нью-йоркского музея. Тэд может воспользоваться своим влиянием, чтобы помочь нам спокойно миновать ограду.

— Тэд может помочь нам и иначе, — заметил Доннел. — Например…

Его прервала нечто, взмывшее вверх с крыши Цитадели. За первым объектом последовали несколько других, послышались оглушительные удары грома, и в небе появилось густое облако дыма.

Тэд с облегчением вздохнул и поднялся на ноги.

— Я беспокоился, что это может быть ядерное оружие, но в итоге там оказались лишь стандартные тактические ракеты короткой дальности.

Доннел на мгновение спрятал лицо в ладонях, потом напряженным тоном проговорил:

— Для меня глубокое облегчение услышать, что это не ядерное оружие. Изверг способен выстрелить в нас чем-нибудь еще?

— Нет. Эти ракеты были его последним наступательным оружием. Теперь я получил контроль над всеми средствами обороны Цитадели и отрезал от них Изверга. Я все еще не понимаю, как он мог так долго перебарывать мою власть.

— Важно не то, как он столько времени тебе сопротивлялся, а то, что сейчас ты контролируешь систему, — сказал Доннел. — Я бы хотел узнать, почему ты предупредил меня обо всех деталях, в том числе комнатах-ловушках в самой Цитадели, но не упомянул, что средства защиты включают кучу беспилотников и ракет?

— Потому что беспилотников и ракет там не должно было быть, — ответил Тэд. — Когда семья Уолламов-Крейнов перебиралась на Адонис, они передали все наступательное оружие правительству объединенной Земли. Полагаю, одну из пусковых площадок на крыше пропустили в сумятице переезда.

— Одну из пусковых площадок? — повторила я. — То есть изначально в Цитадели находилось еще больше беспилотников и ракет?

Тэд кивнул.

— Гораздо больше беспилотников и ракет на крыше, а в бункере под площадью Уоллама-Крейна — ядерные ракеты.

Доннел пробежался пальцами по волосам.

— Я думал, Таддеус Кармихаэль Уоллам-Крейн прославился уничтожением древнего оружия и объединением Земли в мире и процветании.

— Таддеус Уоллам-Крейн верил в уничтожение чужого оружия, но приберег немного для себя, — ответил Тэд. — Он не хотел, чтобы какой-то враг атаковал его резиденцию на крыше с воздуха.

Блок нахмурился.

— Тэд, пойми, пожалуйста, я не жалуюсь на уничтожение тех дронов и ракет. Я просто удивлен, что ты смог взять под контроль систему безопасности Цитадели. Даже если ты имплантирован, случайный человек не сумел бы просто связаться с системой безопасности и захватить ее.

— Единственный возможный ответ в том, что Тэд — не случайный человек, — отозвался Призрак. — Он смог овладеть системой безопасности Цитадели, потому что здание принадлежало его семье. Его зовут Тэд, и это краткий вариант Таддеуса Уоллама-Крейна.

Глава 36

— Да, я Таддеус Уоллам-Крейн Восьмой, — подтвердил Тэд.

Я в беспокойстве изучила лица четырех глав подразделений. Несколько недель назад Тэд признался Доннелу, что он — Таддеус Уоллам-Крейн Восьмой. Доннел отреагировал взрывом пугающего смеха, а затем потащил Тэда на крышу Дома парламента Америки. Я стояла там с офицерами отца, наблюдая, как он кричал об истории земного Сопротивления и семьи Уолламов-Крейнов и угрожал сбросить Тэда с крыши.

В итоге Доннел ушел в свою комнату и напился, но вызвал у Жюльена желание осуществить угрозу. Я предпочла сделать шаг вперед и спасти Тэда — решение, подтолкнувшее меня сперва к званию офицера, а потом и к должности заместителя главы альянса.

Сейчас казалось, что та сцена повторяется. На этот раз мы стояли не на крыше Дома парламента Америки, а даже выше, на балконе памятника Уоллама-Крейна. На этот раз жизнь Тэда зависела не от реакции офицеров Доннела, а от решения четырех лидеров подразделений. Слов может оказаться недостаточно для спасения, и нам с Доннелом придется защищать иномирца в бою.

Доннел, действительно, подчеркивал, как много может сделать для альянса Тэд, и все главы подразделений дали слово не вредить ему. Если они остановятся и подумают логически, то не станут нападать на Тэда.

Проблема в том, что эмоции могут пересилить логику, а имя Таддеуса Уоллама-Крейна способно вызвать исключительно сильную реакцию. Тэд говорил, что его имя стало скорее титулом, и был прав. Таддеус Уоллам-Крейн, который изобрел портальную технологию и тот, кто дал человечеству звезды, в умах людей слились вместе со всеми остальными.

Я догадывалась, что граждане ярких новых колониальных миров реагируют на это имя с обожанием. Члены отряда мусорщиков, навсегда отрезанные от новых миров, воспринимали его с ненавистью.

Я напряженно ждала, не попробует ли кто-то из командиров сбросить наследника семьи Уолламов-Крейнов с балкона памятника, построенного в честь его предков. Доннел, Тэд и я смогли бы одолеть пару нападавших, но всех четверых…

В такой ситуации мне пришлось бы принять решение вторично пренебречь приказом Доннела и выстрелить из своего оружия. Сейчас я точно знала, чем обернется для меня внезапное вытягивание тепла тела. Если я еще раз выстрелю, то наверняка умру. Захваченный нами беспилотник самоуничтожился вместе с остальными, значит энергетических батарей больше не осталось.

Стрельба убьет меня, но я понимала: если это единственный способ спасти Тэда, я все равно пойду на него. И принимала это решение не только потому, что беспокоилась за Тэда. Нынешней зимой альянс приблизился к голоду, а теперь огненный шторм изгонял нас из Нью-Йорка навстречу еще более непонятному будущему, но Тэд мог добиться, чтобы мы достигли нового дома, где построили бы лучшую жизнь. Колониальные миры человечества стояли на грани катастрофы, поскольку ни один из них не мог справиться без жизненно важных поставок от других, а Тэд мог спасти цивилизацию, построив новые межзвездные порталы.

Тэд — последний из волшебников. Последняя надежда человечества. Я без колебаний отдала бы за него свою жизнь.

Блок и Раэни, похоже, впали в слишком большой шок, чтобы говорить или двигаться. Лед, как обычно, оставался бесстрастен, но в его глазах стояла странная пустота. Призрак проговорил спокойным задумчивым тоном:

— В последний раз я слышал, что главой семьи Уолламов-Крейнов был Таддеус Наполеон Уоллам-Крейн. Думаю, он представлял шестое поколение династии, значит, был примерно твоим дедушкой.

Тэд кивнул.

— Мой дед все еще остается Таддеусом Уолламом-Крейном Старшим.

— Ты должен быть вторым в очереди на наследование, — заметил Призрак. — Какое впечатляющее многосложное имя присвоили тебе?

Тэд скривился.

— Мой отец умер, когда мне исполнилось шесть лет, так что я первый в ряду наследников. Мне дали имя Пол, но большинство зовет меня Тэдом.

Призрак рассмеялся.

— Должно быть, когда тебе выбирали имя, слогов не хватало. Зачем великий Таддеус Пол Уоллам-Крейн прибыл в Нью-Йорк? Замучила ностальгия, и ты решил навестить дом предков?

— Я прибыл, чтобы навестить музей науки Уоллама-Крейна в Манхэттене, — ответил Тэд. — Старые межзвездные порталы с возрастом ломаются. У нас больше нет технологии, чтобы построить новые, поэтому я должен изобрести более простой вариант, а для этого требовалось изучить некоторые древние компоненты в музее.

— Значит, твое путешествие провалилось, когда ты повредил свой самолет, — заключил Призрак. — Как же выдающийся Таддеус Пол Уоллам-Крейн совершил такую простейшую ошибку?

— Тэда мотает от настоящих чудес к полной некомпетентности, — заметил Доннел. — Похоже, где-то посередине он не останавливается.

Тэд бросил на него оскорбленный взгляд.

— Ладно, я понимаю, что привлечь на нашу сторону наследника династии Таддеуса Уоллама-Крейна будет невероятно полезно, — заявил Призрак. — Сегодня его помощь означала для нас разницу между жизнью и смертью. В будущем его действия могут обернуться решающими для всего альянса.

Я поняла, что Призрак на нашей стороне. Он явно понял, сколько может сделать для альянса Тэд, и вступился за него на словах. Если потребуется, глава Бруклина будет вместе с нами защищать Тэда и физически.

Я поспешно подхватила слова Призрака о потенциальной помощи иномирца.

— Правильно. Тэд способен вытащить из земной сети данных всю необходимую информацию, чтобы помочь нам выбрать хороший новый дом.

— Да, — с готовностью подтвердил Тэд. — А Виджей и Уэстон рассказали мне, что многих из вас ожидает казнь в случае поимки правительством объединенной Земли. Они подумали, я смогу договориться об амнистии, которая…

— А амнистия возможна? — перебил Лед.

— Проблема в том, что переговоры об амнистии привлекут внимание объединенного правительства Земли к вашему существованию, — ответил Тэд. — Если они откажутся даровать вам прощение, то пошлют свои силы вас захватить.

Он пожал плечами.

— Я не хочу играть вашими жизнями, поэтому планирую более безопасный вариант — подделать для вас в земной сети данных благопристойное прошлое. Я могу создать информацию о группе граждан, которым пришлось переселиться в новый дом после того, как старая дамба обвалилась и наводнение разрушило их поселения. Тогда вы сможете открыто построить новое поселение, и никто вас не заподозрит.

Доннел потрясенно взглянул на него.

— Ты действительно можешь приписать нам фальшивое прошлое?

— Я могу записывать новую информацию в сеть данных Земли так же просто, как и просматривать существующую, — сказал Тэд. — Я уже отменил старую блокировку сил безопасности, не позволявшую вам использовать порталы.

— Мне нравится идея просочиться обратно в цивилизацию с фальшивой биографией, — заметил Призрак. — Очень нравится. Прежде мы планировали достичь работающих порталов в Филадельфии, спорталиться в туманный новый дом где-нибудь в диком месте и надеяться, что никто не заметит нашего существования. А так мы сможем выбрать любой подходящий покинутый город и начать с дружеского приветствия ближайшим гражданским поселениям.

Раэни кивнула.

— Если мы расскажем, что из старого дома нас выгнало наводнение, соседи проявят сочувствие и помогут.

— А дружеский контакт с ближайшими населенными пунктами даст нам огромное преимущество, — согласился Лед. — Мы сможем установить с ними связь для торговли и взаимной помощи.

— Вам лишь придется избегать любых действий, способных втянуть вас в проблемы с властями, — предупредил Тэд. — Сличение генетической информации с системой регистрации преступников выявит ваши старые нарушения.

— Но представить нас респектабельными гражданскими — это не просто немного наврать о своем прошлом и стараться не попадаться. — Блок стянул перчатку и протянул правую руку, показывая фиолетовый номер на ее тыльной стороне. — У многих из нас на руках вытатуированы номера приговоров. Есть и еще одна проблема: большая часть человечества узнает Шона Доннели.

— Молодого бы меня узнали, но сейчас я старше и могу отпустить бороду, — ответил Доннел.

— Зимой вы могли бы прикрыть татуировки перчатками, — предложил Тэд. — А летом придется позволить молодому поколению представлять вас в контактах с другими подразделениями.

Он взглянул на правую руку моего отца.

— Доннелу и Блейз тоже придется носить перчатки, чтобы скрыть от чужаков оружие агентов. Если его увидят, вам зададут дюжины вопросов о том, где вы его приобрели, и вся легенда распадется.

Тэд помолчал, чтобы подчеркнуть свои слова.

— Кроме того, я очень рекомендую, чтобы вы допускали к контактам с чиновниками объединенного правительства Земли лишь молодых людей без судимостей. Особенно когда займетесь регистрацией детей как гражданских лиц. Если что-то вызовет подозрения регистрационных властей, они легко смогут воспользоваться своим оборудованием для генетического сканирования.

— Зарегистрировать детей как гражданских, — резко повторила Раэни. — Мы правда смогли бы это сделать?

— Да, — подтвердил Тэд. — В процесс регистрации входит генетическое сканирование, чтобы удостовериться, что данные человека еще не внесены в записи. Но проверки генетической связи с преступниками не делаются, поскольку у многих респектабельных граждан есть судимые родственники.

— Сколько детей можно записать гражданскими? — спросил Блок. — Только новорожденных или старших тоже?

— Тех, чьи генетические данные не упоминаются в записях, — ответил Тэд. — То есть всех детей и некоторых молодых взрослых, вроде Лютера и Жюльена. Поскольку структура правительства объединенной Земли постепенно разваливается, у изолированных поселений возникают проблемы с отказом порталов, растет нехватка оборудования для генетического сканирования, и многих граждан регистрируют с опозданием.

Он скривился.

— Блейз — единственное исключение, ее зарегистрировать нельзя. Она не сможет скрыть оружие агента во время сканирования.

Я лишь на долю секунды вообразила, что смогу официально записаться респектабельной гражданской, и подумала, не облегчит ли это наше с Тэдом положение. И все равно почувствовала момент разочарования, близкого к сожалению.

Эти чувства смешны. Принимая от Доннела оружие агента, я знала, что делаю необратимый выбор. Я отказалась от всех шансов стать достойной гражданской или покинуть Землю — в обмен на оружие, которое позволит мне защитить Доннела, Тэда, Феникс, Брейдена и весь альянс от Изверга. И совершенно не жалела об этом выборе.

Тэд продолжал говорить:

— Самым простым способом записать детей будет найти сочувствующее поселение, где вам помогут.

— В Олбани много старых членов Сопротивления, — заметил Доннел. — Я уверен, они будут рады нам помочь. Как только мы устроимся в новом доме с работающими порталами, сможем легко отправлять маленькие группы детей в Олбани на регистрацию.

— Всех детей можно будет записать гражданскими, — растерянно вступил Блок. — Дымка, Скороход, Отис и все остальные мои племянники и племянницы сумеют получить те же права и возможности, что и все достойные граждане.

Глядя на лицо Блока при этих словах, я знала что Тэду больше не грозит опасность. Блок будет защищать его любой ценой ради своих племянников и племянниц, Раэни подумает о будущем малыша, которого ожидает, а Лед и Призрак видели, что новое начало с достойной основой даст всем огромные преимущества.

Доннел, очевидно, тоже понял это, поскольку присоединился деловитым тоном.

— Для нас крайне важно сохранить личность и возможности Тэда в секрете, пока не избавимся от подразделения Бронкс. Согласны?

— Да, мы не можем рисковать, что Бронкс навредит парню, — подтвердил Блок. — Никто из нас не проговорится остальным ни словом. Принято?

— Принято, — хором ответил Раэни, Призрак и Лед.

— Теперь нам лучше вернуться в Дом парламента, — предложил Доннел.

Блок нахмурился.

— Зачем? Тэд сейчас контролирует оборону Цитадели, значит, ничто не мешает нам отправиться туда за Извергом.

Призрак недоверчиво посмотрел на него.

— Мы не в том состоянии, чтобы идти на поиски Изверга в здании размером с маленький город. Оружие Доннела и Блейз совершенно разряжено, и с нами раненые, которым нужно лечение. Тебя и самого задело!

Блок злобно взглянул на Цитадель.

— Мы не можем сейчас покорно уйти. Голова Изверга почти у нас в руках.

— Нужно сейчас же вернуться в Дом парламента, — возразил Доннел. — Все в нем услышат о дронах и запаникуют. Как-нибудь мы вернемся сюда и займемся Извергом.

Он повернулся ко мне.

— Блейз, ты достаточно окрепла, чтобы спуститься по лестнице, или мы должны тебя нести?

— Я могу идти.

— Тут же скажи нам, если потребуется отдых, — велел отец.

Мы вернулись в здание монумента и начали спускаться. Доннел шел по одну сторону от меня, Тэд — по другую, готовые подхватить меня, если подвернется нога или закружится голова. На полпути мне пришлось остановиться и присесть на каменные ступени на две-три минуты, и все равно спуск, похоже, занял гораздо меньше времени, чем подъем.

Когда мы проходили через мемориальные комнаты, Блок задержался у окна, изображавшего первого Таддеуса Уоллама-Крейна и быстро перевел взгляд с портрета на стекле на Тэда и обратно.

— Не вижу большого семейного сходства.

— Если посмотришь поближе, заметишь, что у меня ужасные уши Уолламов-Крейнов, — мрачно отозвался Тэд. — Все потомки Таддеуса Александра Уоллама-Крейна унаследовали уши, торчащие, как крылья самолета, кроме Бенджамина, а у него был крупный нос. В целом, я предпочитаю уши.

Я вгляделась в его лицо.

— Твои уши не так уж плохи.

— Я стараюсь отращивать волосы, чтобы прикрывать их, — признался Тэд.

Мы вышли за дверь, и Призрак припустил туда, где на земле валялось множество сломанных беспилотников, и склонился, чтобы поискать среди них стрелы.

— Я знаю, мы всегда стараемся забрать стрелы, когда охотимся на уток и гусей, — сказал Доннел. — Но здесь не можем задерживаться для поисков.

Призрак вернулся к нам и триумфально поднял пару дюжин стрел.

— Я лишь хотел найти несколько лучших диаменовых. Чувствую себя абсолютно голым, расхаживая здесь вовсе без них.

Доннел рассмеялся и двинулся к мосту Единства. Когда мы достигли башен на этой стороне, позади раздался странный скрежет. Мы поспешно развернулись, и я в шоке моргнула. На все бесчисленные тысячи окон Цитадели опускались стальные ставни.

Нет, эти ставни не просто прикрывали окна, но и распространялись по стенам. Я потрясенно наблюдала, как пластины растягивались, пока не заключили все здание в стальные доспехи, а затем появившийся металлический щит изогнулся над крышей.

Доннел застонал.

— Что Изверг делает?

— Это не Изверг, — ответил Тэд, — а я. Я перевел Цитадель в режим бункера.

— Я все-таки хочу, чтобы ты предупреждал меня, прежде чем делать подобные вещи, Тэд, — жалобно проговорил Доннел. — Зачем ты прикрыл Цитадель защитными пластинами?

— Режим бункера предназначен для защиты от нападений, он отрезает Цитадель от мира, так что никто не может проникнуть внутрь, — объяснил Тэд. — Я понял, что он также не даст Извергу выбраться наружу и найти новое укрытие, прежде чем мы вернемся и поймаем его.

— Тэд, ты говоришь, что Изверг абсолютно не в состоянии выйти из Цитадели, пока она в режиме бункера? — переспросил Доннел.

— Именно так.

Доннел всплеснул руками.

— В таком случае, нам вовсе не нужно возвращаться и ловить его.

— Да, — согласилась я. — Брейден все время говорит, что в идеальном мире Изверга надежно заперли бы в темницу, чтобы он больше никому не угрожал. Сейчас мы этого достигли.

— Я не хочу запирать Изверга, — сказал Блок. — Я хочу, чтобы он умер.

— Я не собираюсь преследовать Изверга в Цитадели, если это необязательно, — возразил Доннел. — Один из моих офицеров уже погиб в этом здании, и я хочу сохранить своих людей в живых больше, чем убить Изверга.

— Я согласен с Доннелом и Блейз, — присоединился Призрак. — Изверг получил свое прозвище за то, что давным-давно посадил гражданского в клетку и замучил. Меня забавляет мысль, что сейчас он и сам попал в стальную ловушку.

Лед кивнул.

— Если Изверг надежно заперт, то мы должны сосредоточить усилия на решении проблемы с подразделением Бронкс и уходе из Нью-Йорка до начала огненного шторма.

— Я хочу смерти Изверга, — сказала Раэни, — но Доннел прав. Если мы проникнем в Цитадель, чтобы поймать Изверга, он может найти способ убить кого-то из нас, и появится больше людей, скорбящих о любимых. Мы должны оставить Изверга под замком и сосредоточиться на преследовании Майора и Бронкса.

— Большинство в пользу решения оставить Изверга в Цитадели, — подытожил Доннел.

Блок нехотя вздохнул.

— Очень хорошо, но мне ненавистна мысль, что он сидит в дворце на крыше и наслаждается роскошной едой, которой хватило бы на целую армию.

Доннел уставился на особняк.

— Хорошее замечание, Блок. У Изверга в Цитадели большие запасы еды и всего остального. Если нам удастся справиться с подразделением Бронкс, то заточение их в Цитадели окажется более безопасным вариантом, чем высылка куда-нибудь в верховья реки.

Призрак засмеялся.

— Да, все они поддерживают Изверга и хотят жить под его властью, так выполним их желание. Возможно, они сочтут это гораздо менее приятным, чем ожидалось.

Я нахмурилась.

— Но если мы оставим подразделение Бронкс под замком в Цитадели, они все сгорят заживо в огненном шторме.

Блок внезапно оживился.

— Мне это кажется превосходным планом.

— Никому не придется сгорать заживо, — отозвался Тэд. — Как только альянс очистит Нью-Йорк, я могу вывести Цитадель из режима бункера, и Бронкс тоже сможет покинуть город.

Я улыбнулась.

— Если ты сможешь это сделать, Тэд, то решение превосходно.

Блок застонал, но Доннел не стал дожидаться, пока тот начнет новый спор, просто повернулся и направился через мост Единства. Я остановилась посреди дороги, чтобы взглянуть на табличку. Манхэттен оказался даже опаснее, чем я ожидала, но сейчас я возвращалась через мост Единства на своих ногах, а не на носилках.

Остальные тоже остановились, и Призрак задумчиво проговорил:

— Люди в Доме парламента захотят узнать, как мы выжили в нападении пары сотен дронов и десятка ракет. Как мы ответим на этот вопрос, не выдавая Бронксу секреты Тэда?

— Другие члены нашей группы видели всего восемьдесят беспилотников, — сказал Доннел. — Мы уничтожили их все без помощи Тэда и можем рассказать полную захватывающих деталей историю этой битвы. Просто не станем упоминать дополнительные волны летательных аппаратов и ракет.

Раэни рассматривала табличку на мосту.

— Мост был построен как символ объединенного города в объединенном мире. У нас есть шанс на новое будущее, но для этого альянс должен объединиться. Нам нужно избавиться не только от Бронкса, но и от прежних распрей.

Она повернулась к Блоку и протянула ему руку, еще испачканную в его крови.

— Манхэттен был обязан Острову Квинс долгом крови. Сейчас лидер Манхэттена спас мою жизнь, и Остров Квинс признает, что кровный долг выплачен полностью.

Она помедлила.

— Остров Квинс провозглашает мир с Манхэттеном.

Блок протянул правую руку и взял ладонь Раэни в свою.

— Манхэттен провозглашает мир с Островом Квинс.

Под нарядным рисунком из сплетенных ладоней на мосту Единства Раэни и Блок торжественно обменялись рукопожатиями.

Глава 37

Мы направились к Дому парламента. Ширина тропы до «Духа Нью-Йорка» позволяла идти дружеской группой.

— Доннел, ты знал, что впадаешь в гнев, когда думаешь, будто проигрываешь бой? — начал разговор Блок.

— Я впадаю в гнев, когда думаю, что теряю любимых людей. — Доннел остановился, несколько секунд смотрел на кладбище, а затем повернулся ко мне. — Блейз, ты уже дважды делала это, третьего раза быть не должно.

— Делала что? — тревожно спросила я.

— Бездумно рисковала своей жизнью, чтобы защитить мою. Ты бросила вызов Извергу, чтобы уберечь меня. Стреляла в дрон, чтобы меня прикрыть. Это превращается в угрожающую жизни привычку, от которой надо сейчас же отказаться.

Доннел обвел рукой кладбище.

— Слишком много людей в прошлом погибли, защищая меня. Слишком многие пожертвовали ради меня жизнью. Слишком многие умерли из-за меня совершенно бессмысленно от несчастных случаев и болезней.

Он покачал головой.

— Сейчас у нас появился шанс начать новую жизнь респектабельных граждан. Я не хочу, чтобы еще кто-то умер за меня, и особенно ты, Блейз. Стрельба по тому дрону чуть не убила тебя и была совершенно необязательна.

— Обязательна, — возразила я. — Тот дрон готовился тебя поразить.

— Я исключительно хорошо умею выживать в опасных ситуациях, — сказал Доннел. — И всю жизнь ввязываюсь в проблемы. Первый раз я подрался в баре всего в четырнадцать лет. Мой противник был в два раза старше и тяжелее, но я все равно выиграл.

Тэд нахмурился.

— Бар — это место, где вы пьете спиртное?

Доннел взглянул на него с состраданием.

— Да.

— Что ты делал в баре в четырнадцать лет? — спросил Тэд.

Доннел рассмеялся.

— Пел, пил виски и дрался. Вероятно, именно в таком порядке, но это было так давно, что я не могу точно вспомнить. Я имею в виду, что меня пытались убить с четырнадцати лет, но я все еще жив и не из-за случайной удачи.

Он наставил на меня указательный палец и повторил:

— Я исключительно хорошо умею выживать в опасных ситуациях. Ты больше не должна рисковать своей жизнью, чтобы спасти мою. Поняла?

— Я понимаю, о чем ты говоришь, — ответила я. — Но это не значит, что я не повторю того же в сходных обстоятельствах. Я не могу изменить основы своего характера.

Доннел застонал.

— Тэд тоже из тех, кто не может изменить основы своего характера. Что бы я ни говорил, сколько раз ни просил его предупреждать меня перед тем, как выкинуть что-то драматичное, это ничего не меняет. Он включает энергоподачу в Нью-Йорке, взрывает беспилотники и переводит Цитадель в режим бункера.

— Как по мне, Тэд может взорвать все беспилотники, какие захочет, — вмешался Призрак.

Мы миновали «Дух Нью-Йорка», дошли до лодочного сарая, а затем свернули на узкую тропу к Дому парламента. Дойдя до стеклянной стены здания, я обратила внимание, что зал закрыт от обзора перевернутыми столами.

— Аарон молодец, — сказал Доннел. — Он устанавливает защиту от нападения беспилотников.

Мы дошли до двери зала и обнаружили, что и ее загораживает нагромождение столов, тогда Доннел громко постучал в стекло. Моментом позже Аарон оттащил баррикаду, открыл дверь и уставился на нас с потрясенным видом.

— Мы думали, вы мертвы.

— Неправильно думали, — радостно отозвался Доннел. — Мы можем войти?

— О. Да. Простите.

Аарон посторонился, пропуская нас через дверь. Вид зала поразительно отличался от обычного. Все столы и стулья были составлены друг на друга, формируя баррикаду вдоль передней стеклянной стены. За ней стояли люди, вооруженные разношерстной коллекцией из бейсбольных бит и коротких широких мечей, а пол устилали стопки сложенных одеял.

Во главе толпы я увидела Феникс и Брейдена — оба размахивали битами. На секунду я смутилась от того, что пацифист Брейден тоже готовился к борьбе, но потом поняла, что у него нет моральных возражений против схватки с дронами, поскольку те — не живые существа.

Мачико поспешил вперед и обнял Доннела.

— Шон, ты жив!

Доннел рассмеялся.

— Да, Мак. Мы все живы. Местами слегка потрепаны, но определенно живы.

Мачико отпустил его.

— Но Аарон сказал, что к вам направлялись дюжины поисковых дронов-убийц. Эти штуки смертельно опасны и никогда не прерывают преследование целей.

— Там было восемьдесят поисковых дронов-убийц, вооруженных лазерами, — уточнил Лед.

— И ты прав — эти штуки смертельно опасны, — самодовольно прибавил Блок, — но не так опасны, как мы. Мы уничтожили все восемьдесят.

Теперь Ташека обнимала Блока, а Людмила, похоже, отчитывала Призрака за то, что он ее напугал. Виджей, Уэстон и Нацуми подошли, чтобы в свою очередь поприветствовать Доннела.

— Ты должен в подробностях поведать нам о схватке, — сказал Уэстон.

— Мы расскажем вам всю волнующую историю позже. — Доннел оглядел толпу вооруженных людей. — А где самые маленькие дети?

— Я отправил детей младше двенадцати лет в зал заседаний парламента и велел им забаррикадироваться изнутри, — ответил Аарон. — Кажется, для них это самое безопасное место, учитывая его стальные двери и отсутствие окон.

Людмила разглядела повязку на руке мужа.

— Ты серьезно ранен?

— Всего лишь легкий ожог, — успокоил ее Призрак. — У Блока, Льда, Блейз и Доннела тоже есть раны, требующие лечения.

— У меня нет, — отозвался Доннел.

— На пути в Дом парламента ты хромал, — напомнил Призрак.

Доннел пожал плечами.

— Это просто синяки от неэлегантного скольжения по лестнице.

— Надира устроила лечебный центр прямо на входе в Святилище, — сообщил Аарон.

— Хорошо, — сказал Доннел. — Блейз, пойди и скажи Надире, что нуждаешься в лечении лазерных ожогов и обморожения. Жюльен, не мог бы ты сбегать в зал заседаний парламента? Скажи детям, что сейчас все в порядке, но им стоит остаться на месте, пока мы не приберемся.

Жюльен умчался через вход в крыло Сопротивления.

— Полагаю, что одеяла со складов в Святилище, но откуда появилось все это оружие? — спросил Доннел. — Не могу поверить, что в крыле Сопротивления хранилось так много бейсбольных бит.

— Я попросил все подразделения вооружить своих людей, — объяснил Аарон. — Уэстон и Виджей сказали, что лучший способ одолеть дроны на близком расстоянии — набросить на них одеяла, а затем разбить их бейсбольными битами и мечами. Я предпочел короткие мечи тесакам и рапирам, потому что с ними у нас меньше шансов случайно поранить друг друга.

Доннел кивнул.

— В таком случае, подразделениям лучше возвратиться на свои территории зала, собрать оружие и вернуть его в арсеналы. А затем мы знатно повеселимся, пытаясь понять, где чьи стулья и столы.

Сопротивление собралось в центре комнаты, а остальные подразделения разошлись по своим углам. Главы отрядов начали раздавать приказы о сборе оружия.

Тэд нахмурился.

— Почему ты еще стоишь здесь, Блейз? Тебе следовало уйти к Надире на лечение.

Я застонала.

— Иду, иду.

Я прошла через занавес, отмеченный красным крестом. Надира поставила стол перед лестницей Святилища и нагрузила его лекарствами и бинтами.

— Что у тебя за рана, Блейз? — спросила она.

— Очень мелкий лазерный ожог. — Я показала поврежденный участок на куртке.

— И обморожение, — прибавил голос Тэда из-за моей спины.

Я взглянула через плечо и увидела, что в Святилище за мной отправился не только он, но и Феникс с Брейденом.

— Обморожение? — Надира посмотрела на стол. — Я не думала, что при нападении беспилотников потребуется градусник.

— Мне сейчас просто немного холодно, — сказала я. — А здесь так тепло, что я скоро вернусь в норму.

— И все же мне лучше…

Надиру перебил крик из зала:

— Я ухожу из Острова Квинс!

Это был голос Майора. Я быстро глянула в просвет на краю занавеса Святилища. Майор стоял всего в паре шагов от меня.

Следом прозвучал голос Акулы:

— Я ухожу из подразделения Манхэттен.

Через мгновение Акула стоял рядом с Майором, и раздавались другие голоса, кричавшие, что и они покидают свои подразделения.

Тэд подошел и прошептал мне на ухо:

— Почему они провозглашают создание Бронкса раньше, чем планировалось?

— Из-за оружия, — шепотом ответила я. — Они цепляются за шанс образовать подразделение Бронкс, пока вооружены.

Я беспокойно подсчитывала число людей, подходящих к Майору и Акуле. Плут довел его до двадцати трех. В основном, мужчин, но виднелось и несколько женщин. После нескольких секунд тишины я решила, что это все, но Майор и Акула начали выкрикивать имена, явно пытаясь заставить колеблющихся присоединиться к ним. Три человека выступили вперед, и я скривилась, увидев среди них Жало. Его нога зажила настолько, что ему не потребовались костыли, чтобы дохромать до Акулы.

И вновь я подумала, что на этом конец, но затем услышала голос Лютера:

— Я покидаю Сопротивление.

Я в шоке наблюдала, как он встал рядом с Майором.

— И что, по-твоему, ты делаешь, Лютер? — спросил Доннел.

Тот рассмеялся.

— А на что это похоже?

— Мы объявляем о возникновении в альянсе нового подразделения, — прокричал Майор. — Мы подразделение Бронкс и провозглашаем Святилище своей территорией!

Глава 38

Отряд Бронкс, вооруженный короткими мечами, собрался перед занавесом Святилища. Очевидно, они решили провозгласить появление нового подразделения именно на этом месте, поскольку претендовали на Святилище как на свою территорию. Возможно они не понимали, что Надира, иномирцы и я находимся здесь, но ситуация становилась опасной.

Сейчас фигуры членов Бронкса заслоняли зал, но я услышала голос Доннела:

— Все вы нарушили клятву верности своим старым подразделениям. Это действие карается смертной казнью. Главы подразделений пока желают предоставить вам амнистию, но это предложение больше никогда не будет повторено.

Майор засмеялся.

— Не думаю, что твоя амнистия соблазнит кого-нибудь из нас вернуться.

— Мы и не собирались никого соблазнять, — сказал Доннел. — Амнистия должна подвигнуть всех остальных, желающих вступить в Бронкс, сделать это сейчас.

— Да, — прокричал Призрак. — Определяйтесь со своей верностью сейчас, но выбирайте с умом, поскольку это необратимое решение.

— В дальнейшем никому не будет позволено перейти в Бронкс, — холодно и бесстрастно заметил Лед.

Блок оглушительно проревел:

— И никому не будет позволено вернуться в старые подразделения!

— Объявите о своей преданности сейчас или никогда! — крикнула Раэни.

К Бронксу присоединились еще два человека, и после паузы Доннел проговорил:

— Кто-то еще? У вас есть тридцать секунд передумать, прежде чем я узаконю новое распределение.

Последовала еще одна долгая пауза, затем Доннел заговорил вновь:

— Вы приняли свои решения, и принадлежность к подразделению Бронкс закреплена. Теперь перейдем к следующей проблеме. В этом альянсе нет подразделения Бронкс.

Майор засмеялся.

— Теперь есть.

— Нет, — возразил Лед. — Есть лишь новое подразделение, требующее вступления в альянс, как шесть лет назад его требовало лондонское.

— Главы существовавших отрядов голосовали за просьбу лондонцев о присоединении к альянсу, — вставила Раэни.

Образование Бронкса произошло раньше, чем ожидалось, к тому же возникло осложнение — все его члены были вооружены, но главы подразделений следовали согласованному плану. Когда Бронксу откажут в членстве в альянсе и скажут покинуть Дом парламента, начнется стычка.

Я схватила Тэда за руку и потащила туда, где стояли Феникс, Брейден и Надира.

— Надира, — спешно прошептала я, — мы единственные остались в Святилище?

— Да.

— Тогда ты должна провести иномирцев по лестнице Святилища, а затем в крыло Сопротивления. Ты не сможешь пройти через зал заседаний, поскольку там забаррикадировались дети. Идите на верхний этаж Святилища и через банкетный зал. Та защитная дверь сейчас открыта.

Надира кивнула и поспешила наверх по ступенькам, Феникс и Брейден — за ней.

Тэд нахмурился.

— А как же ты, Блейз?

— Я проверю, что происходит, и приду следом. — Я скорчила гримасу. — Скоро догоню вас. Феникс же не сможет взбежать по лестнице на шестой этаж, правда?

Тэд продолжал колебаться.

— Иди и помоги ей подняться! — прошипела я приказ.

Тэд застонал, повернулся и бросился наверх. Я вернулась к занавесу и прислушалась.

— Смешно говорить о необходимости голосования по присоединению Бронкса к альянсу, — заявил Майор. — Все члены подразделения уже в нем состоят.

Я старательно сформулировала в уме слова: «Команда оружию: включить дисплей слежения».

Появился дисплей, показал сотни точек в зале. Большинство из них сбились в пять групп по углам и в центре помещения, но прямо передо мной находилась кучка поменьше. Единственная зеленая метка, обозначавшая Доннела, казалась мучительно близкой ко мне и, в то же время, неизмеримо далекой.

— Все члены Бронкса отказались от верности прежним подразделениям, — возразила Раэни. — Это означает, что они больше не входят в альянс.

— Что оборачивается такой же ситуацией, как у лондонцев, — прибавил Призрак неуместно радостным тоном.

Если Доннел находился в пределах радиуса слежения моего оружия, то и он заметил меня на своем экране. Отец видел, как Надира и иномирцы поднимаются по лестнице. И знал, что я все еще стою здесь и прислушиваюсь к происходящему.

— Голосование не имеет смысла, — заявил Майор. — Вы должны принять Бронкс в альянс.

— Мы ничего не должны, — возразил Блок.

Я пересчитала ближайшую группу точек — их получилось двадцать девять — и продумала другой приказ. «Команда оружию: пометить ближайшие двадцать девять целей как враждебные».

— Когда Доннел начал переговоры об этом альянсе, он сказал, что мы должны работать вместе, дабы выжить, — заметил Майор. — Сейчас это даже важнее, чем тогда.

— Недостаток твоего аргумента в том, что подразделение Бронкс состоит из людей, постоянно доказывающих, насколько они неспособны работать с остальными, — проговорил Призрак.

Группа ближайших белых точек покраснела.

— Сейчас мы проголосуем, принимать ли подразделение Бронкс в альянс, — сказал Доннел. — Сопротивление голосует против.

Голоса лидеров других подразделений по очереди отозвались:

— Манхэттен голосует против.

— Остров Квинс голосует против.

— Бруклин голосует против.

— Лондон голосует против.

— Альянс отказывает подразделению Бронкс, — заключил Доннел. — Мы уже заперли Изверга в Цитадели. Теперь вы сдадите оружие, и вас проводят к нему.

— Где при этом окажемся мы с малышом? — спросил настойчивый женский голос. — После свадьбы с Плутом мне пришлось перейти из лондонского подразделения в манхэттенское. Пожалуйста, не выбрасывайте нас с ребенком вместе с ним. Клянусь, я ничего не знала о Бронксе.

— Никто в альянсе не должен бояться наказания за чужие проступки, — ответил Доннел. — Партнеры и дети смогут остаться в нынешних подразделениях.

— Правильно, — согласился Блок. — Диану и ее малыша с радостью примут в Манхэттене. Если она предпочтет вернуться в лондонское подразделение и Лед согласится пустить ее обратно, меня и это устроит.

— Моя жена должна пойти со мной, — крикнул Плут.

— Я не собираюсь никуда с тобой идти! — проорала в ответ Диана. — Ты никогда не думаешь, прежде чем что-то сделать. Какие условия есть в Цитадели? Сколько проживет наш ребенок без тепла и защиты Дома парламента? Месяц? Неделю? День?

— В лондонском подразделении Диана всегда отличалась хорошим характером, — проговорил Лед. — Если она и ее малыш пожелают вернуться к нам, я с радостью приму их.

— Диана, ты можешь подумать и сделать выбор между манхэттенским и лондонским подразделением, — предложил Доннел. — Те же условия относятся и к другим невиновным партнерам мятежников.

— Доннел, ты деловито раздаешь приказы, — сказал Майор. — Ты явно думаешь, что контролируешь ситуацию. Позволь мне объяснить пару деталей, которые ты проглядел.

В его голосе зазвучало злорадство.

— Во-первых, подразделение Бронкс состоит из лучших бойцов в альянсе, и у всех у нас мечи. Во-вторых, Блейз, Надира и три твоих иномирца попали в Святилище в ловушку и стали нашими заложниками. После того, как утром ты увел поисковую партию, я убедился, что задняя дверь в Святилище и обе двери в центр здания заварены. Окна Дома парламента сделаны из небьющегося стекла, так что им некуда бежать.

Он помолчал.

— Доннел, если хочешь, чтобы твоя дочь осталась жива, тебе придется согласиться на все мои требования.

— Кажется, ты забываешь, что у моей дочери есть оружие агента, — заметил отец.

— Я ничего не забываю, Доннел, — отозвался Майор. — Я годами изучал сигналы твоего оружия. Быстрые вспышки означают, что ты готовишься стрелять. Медленная пульсация — безопасный режим оружия. А после нескольких выстрелов свет ламп бледнеет.

Майор насмешливо улыбнулся.

— Когда вы с Блейз вернулись, я видел, что огни ваших ружей едва мерцают. Вы только что боролись с восьмьюдесятью дронами-убийцами, и я полагаю, слабость ламп вашего оружия означает, что оно полностью разряжено. Именно поэтому я воспользовался шансом провозгласить подразделение Бронкс сейчас.

Он триумфально рассмеялся.

— Акула, возьми десять человек и окружи наших заложников. Все остальные охраняют со мной вход в Святилище.

— Ты правда веришь, что сможешь защитить Святилище от совместной атаки всего альянса? — спросил Доннел.

Майор снова засмеялся.

— Ты не посмеешь на нас напасть, потому что иначе мы убьем заложников.

Акула уже шел, чтобы отдернуть занавес Святилища, поэтому я повернулась и припустила к лестнице. Хаосовы слезы! Я послала Надиру и иномирцев прямо в ловушку. Я сказала себе, что отправить их к заваренной задней двери — это еще хуже, и попыталась продумать для нас лучший выход.

Майор сообразил, что отсутствие огней на скобах моего оружия означает его разрядку. Я могла притвориться, будто это неправда, и пригрозить застрелить кого-нибудь, но они бы заставили меня доказать это, а у меня бы не получилось. Даже один выстрел мог меня убить, так что я использую это лишь как последний акт полного отчаяния.

Если иномирцы, Надира и я собираемся бороться в свою защиту, то должны это сделать без помощи моего оружия, а нас безнадежно мало. У меня возникла идея. Нам надо добраться до крыши!

Взбежав по второму лестничному пролету, я увидела на экране слежения десять красных точек преследователей и услышала за спиной тяжелые шаги. Красные точки остальных членов Бронкса миновали вход в Святилище, но угроза Майора убить заложников удерживала зеленую метку Доннела и белые метки альянса в зале.

— Убирайтесь с моего пути, — прокричал сзади голос Лютера. — Я могу взобраться по лестнице быстрее всех вас и хочу сам поймать Блейз. Она отвергла мое предложение. Сказала, что не выйдет за меня, даже будь я последним мужчиной в Нью-Йорке. Она об этом пожалеет.

Акула рассмеялся.

— Позабавься с Блейз, если хочешь, Лютер, но только не убивай ее. Мы должны оставить девчонку в живых, чтобы Доннел точно выполнил все, что мы ему скажем.

Я бежала наверх, хватая ртом воздух и паникуя от быстро нахлынувшей усталости. Я думала, что пришла в себя после того, как оружие вытягивало тепло моего тела, и смогу промчаться по этим ступеням на полной скорости, но ошиблась.

Красная точка, обозначавшая Лютера, быстро нагоняла меня и находилась пугающе близко, когда я достигла шестого этажа Святилища. Я увидела впереди Надиру и иномирцев. Медсестра как раз поворачивала в коридор, ведущий к стальным дверям в банкетный зал.

— Туда дорога закрыта, — крикнула я. — Идите на крышу!

Надира повернулась и побежала к узкой лестнице, шедшей на крышу Святилища. Иномирцы следовали за ней, Брейден наполовину нес Феникс, но красная точка Лютера сейчас находилась прямо за мной. Я достала с пояса нож. Он предназначался для убийства падающих звезд, но так же хорошо сработает и на человеке.

Я повернулась, держа наготове клинок, чтобы ударить Лютера, но увидела, как он поднял обе руки, словно сдаваясь.

— Я на вашей стороне.

Глава 39

— Что? — Я убрала нож и в замешательстве уставилась на Лютера.

— Я на вашей стороне, — повторил он. — Доннел отправил меня под прикрытием шпионить за Бронксом. Если мы собираемся на крышу, то пора двигаться.

Я развернулась и помчалась за Надирой. Сейчас, зная, что Лютер на нашей стороне, я испытывала больше надежды, но повернув к лестнице на крышу, увидела, что двери нет, и застонала. Я планировала устроить тут баррикаду, чтобы удержать подразделение Бронкс, но теперь требовалось придумать что-то другое. Я пробежала вверх по лестнице, выскочила через пустой дверной проем и увидела Надиру с иномирцами, стоявших группой на крыше.

— Лютер прямо за тобой, Блейз! — выкрикнула предупреждение Феникс.

— Все в порядке, — ответила я. — Лютер шпионил за подразделением Бронкс для Доннела и будет драться на нашей стороне.

— Все совсем не в порядке, — возразил Лютер. — Мы уступаем им в числе — шесть против десяти. Блейз не может использовать свое оружие, поскольку оно разряжено. А я единственный опытный боец. У нас нет шансов выиграть эту битву.

— Нам не нужно ее выигрывать, — сказала я. — Мы должны лишь задержать подразделение Бронкс, пока отец не найдет способ нам помочь.

Лютер покачал головой.

— Пока Майор угрожает тебя убить, Доннел не решится ничего сделать.

— Отец что-нибудь придумает. — Я изучила плоскую крышу. Она выглядела так же, как в крыле Сопротивления, без всяких особенностей, не считая прямоугольного бака для сбора дождевой воды.

По краю крыши шел низкий парапет, отделяющий ее со всех сторон от, казалось, отвесного обрыва. Между ней и соседними плоскими крышами, принадлежащими бруклинскому и лондонскому подразделениям, зиял широкий провал. Примерно такой же большой промежуток отделял верх Святилища от наклонного ската центральной части Дома парламента.

Но я провела много времени на крыше крыла Сопротивления и знала, что видимость обманчива. Брешь между этой крышей и той, что покрывала центральную часть здания, была лишь иллюзией, которую создало различие в высоте. Если заглянуть за ограждение, можно разглядеть внизу угловатый связующий участок.

— Вы вместе начнете драку с первыми людьми, которые минуют дверной проем, — сказала я. — Как только все поднимутся, я отвлеку их внимание, притворившись, будто прыгаю вниз. Вы не должны за меня волноваться, поскольку я просто упаду на чуть более низкую секцию крыши. Только дождитесь того момента, когда я скажу Акуле пойти и осквернить себя, и хватайтесь за шанс сбить еще нескольких противников.

Остальные кивнули. Мы с Тэдом еще оставались в куртках, но Надира, Феникс и Брейден носили лишь домашние вещи и уже дрожали от холода. Тэд снял куртку и протянул Феникс.

— Тебе лучше ее надеть.

— Я не могу взять твою куртку, — отказалась иномирянка.

— Если замерзнешь, Феникс, то снова опасно заболеешь, — заметила Надира.

— Я в любом случае не хочу, чтобы куртка стесняла меня в драке, — прибавилТэд.

Феникс сдалась, приняла и натянула одежду.

Надира разочарованно нахмурилась:

— У меня нет оружия.

— Можешь взять мою бейсбольную биту, — отозвался Брейден. — Я пацифист и не могу драться сам.

— Конечно, можешь, — возразила я. — Я помню, как ты говорил мне, что борьба во имя спасения человеческой жизни этически оправдана.

— Я сказал это, когда мы обсуждали борьбу с падающими звездами, Блейз, — с готовностью подтвердил Брейден. — Драка с людьми — совсем другое дело. Я могу убивать падающих звезд, могу разбивать дроны, но не сумею повредить иному человеческому существу.

— Как мило, что у тебя есть этические сомнения, — с горечью заметила Надира. — Но это означает, что нас будет не шесть против десяти, а пять.

Она схватила бейсбольную биту Брейдена как раз в том момент, когда на крышу ворвался Акула. Лютер двинулся ему навстречу, подняв меч. Акула, явно шокированный перебежкой Лютера на другую сторону, все же вскинул клинок для атаки, и послышался звон металла.

За Акулой из дверей появилось еще три человека: Злодей, Лев и Плут. Мой дисплей слежения подсказывал, что еще пятеро подойдут через несколько секунд, а шестой заметно отстал от них. Тэд шагнул вперед, и Злодей и Лев бросились на него, но Плут колебался, его лицо отражало неуверенность.

— Плут! — завопила я. — У тебя остался последний шанс. Борись на нашей стороне, и я помогу тебе вернуться в манхэттенское подразделение.

Плут повернулся ко мне. Злодей уже добрался до Тэда и замахнулся мечом, но не успел поразить цель. Тэд резко сдвинулся в сторону, а затем провел быструю серию ударов и движений руками, сперва разоружив противника, а затем опрокинув того навзничь.

Я не удивилась этому, потому что видела, как Тэд без усилий одолел в драке Изверга, но Лев остановился и бросил на иномирца тревожный оценивающий взгляд.

Плут еще смотрел на меня, и я продолжила кричать:

— Плут, борись с нами, если хочешь остаться со своей женой и малышом!

Он откинул с глаз светлые волосы, кивнул мне и, развернувшись, бросился на Льва. Ударил того по голове рукоятью меча и свалил на пол.

Акула с Лютером бросили недоуменные взгляды на Плута и двух людей на полу — один из них держался за ногу и кричал, а другой явно погрузился в беспамятство, — затем снова сосредоточились на своей стычке.

Надира бросилась вперед, схватила два упавших меча, а вернувшись, протянула один мне.

— Возьми, Блейз.

Я покачала головой.

— У меня есть нож. Мечи надо взять вам с Феникс.

Надира и иномирянка бросили свои бейсбольные биты и встали, размахивая мечами. Через дверной проем на крышу вбежали еще пять человек, все давние сторонники Изверга.

Не было смысла пытаться убедить присоединиться к нам таких людей, как Нерон и Змееныш, поэтому я побежала к краю крыши, ближайшему к центральной части Дома парламента. Акула все еще тяжело бился с Лютером, но потратил секунду, чтобы прокричать инструкции вновь прибывшим:

— Плут оказался предателем, а иномирский мальчишка умеет драться, как демон. Убейте обоих, но помните, что мы должны взять дочь Доннела живой.

Пять новоприбывших распределились. Я увидела, что трое собираются атаковать Тэда и Плута, а двое других побежали к группе из Брейдена, Надиры и Феникс. Брейден был невооружен и даже не поднял рук для сопротивления, поэтому его просто сбили парой небрежных пинков, а затем мятежники повернулись к Надире и Феникс. Медсестра стояла в позе человека, привыкшего пользоваться мечом, но вот Феникс явно никогда не держала прежде такого оружия.

Я вновь повернулась к Тэду и Плуту. Тэд занял оборонительную позицию на верху водного бака и, должно быть, уже провел свой обезоруживающий трюк, потому что двое мужчин, дравшихся с ним, лишились своих мечей. Но иномирец уже выдохся, а Плут так и вовсе лежал на спине, а противник приставил меч к его горлу.

Пришло время устроить мой отвлекающий маневр. Я вспрыгнула на парапет и закричала во весь голос:

— Опустите оружие, или я сигану с крыши!

Все прервали стычку и посмотрели на меня.

— Что нам делать, Акула? — спросил Змееныш. — Ты говорил, что Блейз нам нужна живой.

Акула, стоявший с поднятым мечом и не отводивший глаз от Лютера, рассмеялся.

— Не обращайте внимания на девчонку. Она блефует.

— Нет, не блефую, — прокричала я. — Если я умру, Доннел сможет свободно бороться и казнит всех вас.

Акула пренебрежительно фыркнул и махнул свободной рукой одному из людей, смотревших на Надиру и Феникс.

— Нерон, пойди и возьми ее.

Нерон бросился ко мне, и я выкрикнула кодовые слова:

— Оскверни себя, Акула!

Шагнув с крыши, я в последний раз бросила мимолетный взгляд на схватку. Сверкнул клинок Лютера, нацеленный на отвлекшегося Акулу. Плут откатился в сторону и тянулся за упавшим мечом. Тэд сбил одного из двоих своих противников. Феникс и Надира нацелили мечи на единственного человека, продолжавшего их атаковать.

Затем парапет закрыл мне обзор. Я упала всего на несколько метров вниз, но приземлилась на наклонный участок крыши, покрытый тонким слоем льда, и заскользила вниз. Отчаянно ища, за что схватиться, я подумала, как бы мой фальшивый смертельный прыжок не превратился в до ужаса реальный, но затем почувствовала резкую боль в правой руке — что-то острое резануло ладонь.

Я отчаялась настолько, что крепко вцепилась в предмет, и это остановило дальнейшее падение. Я подняла голову и увидела, что держусь за край сломанного водостока.

Еще секунду я полежала, распростершись на наклонной крыше, затем поползла обратно наверх, ощущая жжение в руке при каждом движении. Сейчас я не видела схватку, но слышала ее: металлический звон мечей, бешеный крик Акулы, мучительный вой, исходивший, кажется, от Брейдена.

Наконец, я добралась до верха уклона, схватилась за крепкую водосточную трубу скользкой от крови правой рукой и уже собиралась перелезть через парапет, когда увидела над собой потрясенное лицо Нерона. Он поднял меч, но затем, похоже, вспомнил, что должен схватить меня, а не убить. Отбросил в сторону клинок и, перегнувшись через ограждение, поймал мою левую руку двумя своими.

Я почувствовала, что Нерон тянет меня вверх, и инстинктивно отпрянула, крепче цепляясь за водосточную трубу больной правой рукой и пытаясь освободить левую. Нерон завопил и перелетел через парапет. Едва не приземлился мне на голову и заскользил по крыше, пытаясь найти опору, как делала я всего несколько минут назад. Но Нерон летел слишком быстро, чтобы остановиться, и рухнул на землю с последним отчаянным криком.

Мне пришлось схватиться за трубу обеими руками и переждать несколько секунд, пока не прекратится дрожь. Затем я вновь попыталась перелезть через ограждение. На этот раз я забралась на плоскую крышу, но увидела бегущего ко мне Змееныша, за которым хромал Жало. Это объяснило, почему последний из наших преследователей так отстал от остальных. Раненая нога Жала замедляла его подъем по лестнице.

Змееныш затормозил передо мной и, высунув язык, облизал верхнюю губу — эта привычка и обеспечила ему прозвище.

— Ты убила Нерона, Блейз. Ты за это ответишь.

Он уже тянулся ко мне, когда Жало яростно стукнул его в затылок, отчего Змееныш без сознания распростерся на полу рядом со мной.

— Что? — Я в полном замешательстве уставилась на Жало.

— Когда я был ранен, Акула и Змееныш забрали у меня костыли и посмеялись, а ты мне помогла, — сказал Жало. — Моя верность принадлежит девушке, управлявшей поездом-призраком.

Я неверяще тряхнула головой и огляделась, оценивая ситуацию.

Четверо членов подразделения Бронкс лежали на земле. Одним из них был Акула, и размеры раны на его голове показывали, что он мертв. Лютер, Тэд, Плут и Надира встали заслоном перед сидевшими на полу Феникс и Брейденом, и всего три державшихся на ногах члена Бронкса опасливо наступали на них.

С Жалом на нашей стороне и всего тремя противниками, мы определенно могли выиграть эту схватку. Особенно если я застану врагов врасплох нападением со спины. Я увидела на крыше упавший меч и подхватила его. И едва рванулась вперед, как в воздухе пролетела стрела и вонзилась в пол у ног людей из Бронкса. Я потрясенно взглянула на бруклинское крыло и различила стоявшую на ограждении стройную фигуру.

— Подразделение Бронкс, опуститесь на колени и сдавайтесь, — крикнул Призрак. — У вас есть пять секунд, затем я пристрелю всех, остающихся на ногах.

— Плут, Лютер и Жало на нашей стороне! — тут же проорала я.

Призрак засмеялся.

— Я заметил интересные изменения в расстановке сил.

Три человека из Бронкса поспешно опустились на колени и положили руки на головы.

— Учитывая, что Плут, Лютер и Жало перешли на другую сторону, на твоей крыше должно быть восемь членов Бронкса, Блейз, — позвал Призрак. — Я вижу только семь, включая убитых и раненых.

— Я стащила Нерона с крыши, — объяснила я.

— Тогда он должен лежать мертвым где-то на земле. — Призрак глянул через плечо. — Людмила, пошли Доннелу сигнал, что можно атаковать.

Вверх со скрежетом взлетела зеленая ракета.

— Доннел разберется внизу с членами Бронкса и через несколько минут подойдет к нам, — сказал Призрак.

Я кивнула и поспешила к сидевшим Феникс и Брейдену.

— Вы серьезно ранены?

— Просто царапина. — Феникс указала на порез на шее, откуда сочилась кровь.

Брейден опустил голову на ладони и ничего не сказал, но Тэд ответил за него:

— Брейден не ранен, но расстроен из-за убийства Акулы.

— Что? — Я недоверчиво уставилась на него. — Но Брейден не дрался. У него даже не было оружия.

— Он не дрался до того мерзкого момента, пока Акула не решил, что проигрывает в схватке на мечах с Лютером, — объяснил Тэд. — Акула подбежал и схватил Феникс. Думаю, он планировал использовать ее как щит в бою, но она ударила его мечом, и ублюдок собрался перерезать ей горло.

— Именно тогда Брейден взял биту, брошенную Феникс, и забил Акулу до смерти, — сказала Надира.

Брейден поднял голову.

— Я убил человека! Как я мог убить человека? Я не верю в насилие.

— У тебя не было выбора, — яростно заявила Надира. — Акула собирался убить Феникс, и лишь ты находился достаточно близко, чтобы ему помешать.

Теперь, заговорив, Брейден не мог остановиться.

— Я убил человека. Я убил человека. Я убил человека, — повторял он несчастным тоном.

Надира вздохнула.

— Будем надеяться, Брейден скоро успокоится. Кто еще ранен?

— Из правой ладони Блейз льется кровь, — сказал Тэд.

Я опустила глаза к мечу, который все еще держала в руке. Тэд преувеличивал количество крови, но не слишком. Я отбросила меч и осмотрела руку. В правой ладони виднелся глубокий порез, а одна из оружейных скоб на запястье разорвалась.

Тэд и Надира тоже наклонились, чтобы изучить мою руку, и едва не стукнулись лбами.

Надира хмуро посмотрела на иномирца.

— Кто из нас медсестра, а кто просто путается под ногами?

— Прости, — отступил Тэд.

Надира снова взглянула на мою ладонь.

— Блейз, у тебя глубокий порез, но он должен быстро зажить с восстановительным средством. Прижми рану, пока мы не отведем тебя вниз для лечения.

— А что со скобами оружия? — спросил Тэд.

— Если я соединю разорванные концы клейкой лентой, — ответила Надира, — то они быстро срастутся.

Тэд моргнул.

— Правда? Ты в этом уверена?

Надира кивнула.

— Мне уже приходилось чинить разорванные «усы» оружия. Доннел дрался десятилетиями и несколько раз повреждал правую руку. Есть другие раненые?

— Я ногу порезал, — отозвался Плут, — но не серьезно.

— Думаю, у остальных лишь синяки, — прибавил Лютер.

— Ты не заметил, что Акула задел мечом твою руку, Лютер? — спросила Феникс.

— Правда? — Он глянул на порез на обнаженной левой руке. — Я так окоченел, что не обратил на это внимания.

До сих пор я вовсе не осознавала холода, но слова Лютера заставили меня понять, что и я застыла, несмотря на куртку.

Надира осмотрела руку Лютера.

— Я не стану накладывать на раны грязные использованные бинты, если мы через несколько минут спустимся в дом с настоящими медикаментами.

Мгновение она мрачно смотрела на коленопреклоненных членов Бронкса, затем пошла проверить лежащих на земле.

— Акула мертв, у остальных раны, которые потребуют лечения. Если только Доннел не совершит, наконец, нечто разумное и не казнит их.

Брейден потрясенно взглянул на нее.

— Ты же этого не хочешь!

— Хочу, — возразила Надира.

— Но это бессмысленно. Ты медсестра, а не боец.

Надира посмотрела на него с сочувствием.

— Я и медсестра, и боец. Я стояла с Доннелом, когда он впервые поднял флаг Сопротивления Земли. Моя работа в боях — лечить наших раненых, но когда это необходимо, я защищаю своих пациентов.

Она указала пальцем на тело Акулы.

— Феникс — одна из моих пациентов. Акула собирался перерезать ей горло, когда ты его убил. Ты бы хотел, чтобы он остался жив, а Феникс погибла?

— Конечно, я не хочу, чтобы она погибла, — отозвался Брейден. — И все же для меня неправильно лишать человека жизни.

Надира бросила презрительный взгляд на тело Акулы.

— Я не оплакиваю Акулу. Да и других не стала бы. Если Доннел решит оставить мерзавцев в живых, я излечу их раны, поскольку остаюсь медсестрой, но предпочла бы вынесение им смертного приговора. Они представляют угрозу для жизней всех мужчин, женщин и детей альянса.

Она пожала плечами.

— Но Доннел, возможно, решит иначе. Он всегда совершал ошибки, проявляя излишнее сочувствие. Эта его мягкость в прошлом принесла нам много проблем, но в том числе и из-за нее мы его любим.

— А тебя мы любим в том числе и из-за твоей ярости, Надира, — послышался со стороны дверного проема голос отца.

Все мы повернулись и увидели, как Доннел вывел на крышу толпу людей. Я заметила среди них Блока, Льда и Раэни, а также нескольких офицеров альянса. Отец поспешил к нам, поднял правую руку в знак признательности Призраку, а затем опустил ее и на секунду коснулся моей щеки.

— Значит вы все дожили до того, как Призрак оказался на крыше бруклинского крыла. Как вам это удалось?

Лютер рассмеялся.

— Юный Тэд оказался опытным борцом, Блейз убедила Плута и Жало перейти на нашу сторону, а затем провела отвлекающий маневр, чтобы обернуть исход боя в нашу пользу.

Донелл поднял брови.

— Итак, Мачико и Аарон держат все под контролем внизу. Уэстон и Виджей, вы отвечаете за пленников. Жюльен, займись, пожалуйста, телами.

Он помолчал.

— На ночь мы оставим пленных в Святилище, под замком и с серьезной охраной. Сейчас я хочу забрать наших раненых с этой морозной крыши и перевести в больничный район для лечения.

Доннел повернулся и обратился к толпе:

— Если кто-то еще не понял, Лютер работал на меня под прикрытием. Мы тщательно подготовили несколько публичных ссор — фальшивую попытку напоить Жюльена спиртным и проблемы с выдуманной пятнадцатилетней девушкой, — чтобы я мог отобрать у Лютера офицерское звание. Это позволило ему убедить Майора в своем отступничестве и перейти в подразделение Бронкс. Но теперь Лютер возвращается на заслуженное место одного из моих офицеров.

— А что будет со мной? — спросил Плут.

Доннел повернулся к нему.

— Вы с Жалом решили драться на стороне Блейз. Думаю, это показывает, кому на самом деле принадлежит ваша преданность, поэтому сейчас я считаю вас своими людьми, а не заключенными.

— Блейз сказала, что я смогу вернуться в манхэттенское подразделение к своей жене и ребенку? — Интонация Плута превратила это предложение в вопрос, а не в утверждение.

Доннел взглянул на толпу.

— Блок, ты где?

— Здесь. — Блок выступил вперед. — В данных обстоятельствах я хочу позволить Плуту и Жалу условно вернуться в Манхэттен, но только Диана примет решение о будущих отношениях Плута с ней и малышом.

— Я советую тебе как следует полебезить, Плут, — заметил Доннел.

Тот скривился и кивнул.

— Я был дураком. Не только слова Блейз убедили меня сменить сторону, но и хладнокровные рассуждения Майора об убийстве заложников.

— На меня слова Майора тоже произвели сильное впечатление, — легко заметил Доннел и повернулся ко мне. — Блейз, ты сможешь спуститься по лестнице?

— Да. Я поранила руку, а не ногу.

— Меня беспокоит, что ты уже пережила переохлаждение, поэтому схватка на холодной крыше — наихудший возможный вариант для тебя. Ты ужасно выглядишь и явно потеряла много крови.

Я скорчила гримасу.

— Я чувствую себя так же ужасно, как выгляжу.

Я не стала признаваться, что страдаю скорее от шока, чем от переохлаждения и потери крови. Я все еще видела мимолетные образы лица Нерона, когда он перелетел через ограждение, и язык Змееныша, облизывающего верхнюю губу за секунду до того, как его ударил Жало.

Но Доннел не нуждался в моих объяснениях. Он знал все о последствиях боев и, должно быть, понял выражение моих глаз, поскольку обхватил меня рукой. Для остальных, посторонившихся, чтобы пропустить нас на лестницу, это должно было выглядеть небрежным объятием, но Доннел удерживал меня на ногах и принял на себя большую часть моего веса.

Он провел меня по узкому лестничному пролету и коридору, но когда мы дошли до главной лестницы, остановился и глянул через плечо:

— Почему бы тебе не шагать рядом с нами, Тэд?

— Я сомневался, что вы согласитесь на мое участие в этой ситуации.

Я оглянулась на иномирца.

— Конечно, соглашусь.

— А как насчет Доннела? — уточнил Тэд.

Отец рассмеялся.

— Теперь я думаю, что ты заслужил право участвовать во всем, Тэд, и пора тебе звать меня Шоном, а не Доннелом.

Мгновение Тэд простоял в замешательстве, затем подошел и встал по другую сторону от меня.

— Спасибо, Шон.

Глава 40

На следующий утро после завтрака офицеры Доннела, обнажив мечи, привели отряд Бронкс в зал. Пленники провели ночь взаперти в Святилище, поэтому попали в зал через выход из этого крыла и стояли плотной группой практически на том же самом месте, где вчера объявили о создании подразделения.

Тогда они размахивали мечами с агрессивной самоуверенностью. Сейчас же руки бунтовщиков были связаны впереди, а сами они выглядели испуганными или, по крайней мере, подавленными. Все, кроме Майора. Мне пришлось испытать невольное восхищение, когда он выступил из группы и застыл, мятежно глядя на нас.

Доннел встал перед Майором и подразделением Бронкс в точности, как накануне.

— Сперва мы думали отвезти вас вверх по реке на «Духе Нью-Йорка» и оставить на берегу Бронкса, но затем заперли Изверга в Цитадели и чувствуем, что лучшим решением будет проводить вас к нему. В крепости достаточно еды и воды, чтобы вы продержались, пока альянс не покинет Нью-Йорк, после чего мы позволим средствам ее защиты вас отпустить.

— А не рановато рассказывать нам о наказании? — спросил Майор. — Сперва вы должны провести суд, а по законам альянса у нас есть неделя, чтобы подготовиться к защите.

— Вы не заслуживаете суда, — ответил Доннел. — Вы объявили, что покидаете свои подразделения, и это сделало вас отступниками. Вы создали новое подразделение, не состоящее в альянсе, превратив себя в чужаков, лишенных прав, записанных в нашем своде. Вы подняли на нас оружие и стали нашими врагами.

— Это решение принимаешь ты один, Доннел? — насмешливо спросил Майор. — Лидеры других подразделений лишились власти или только голоса?

Блок, Призрак, Раэни и Лед вышли из своих углов зала и встали рядом с Доннелом.

— По этому вопросу мы приняли общее решение, — пояснил Призрак. — Если тебе, Майор, не нравится идея заключения в Цитадели, мы всегда можем казнить тебя за попытку убийства в Святилище.

Раэни с явным отвращением взглянула на Майора.

— Это сильный аргумент в пользу казни лидера Бронкса.

— Подразделение Бронкс будет заключено в Цитадель вместе с Извергом, — повторил Доннел. — Все вы его ярые почитатели, и вас порадует возможность к нему присоединиться.

На лице Майора появилось странное расчетливое выражение.

— Сейчас мы отдельное подразделение, а не сторонники Изверга. Мы не желаем идти в Цитадель. Мы бы предпочли возможность подняться по реке на «Духе Нью-Йорка» и создать новый дом в Бронксе.

— Майор имеет в виду, что он бы предпочел отправиться в Бронкс, — сказала Раэни. — Он получил свое прозвище, потому что любит отдавать приказы и, естественно, хочет сам остаться лидером, а не идти в услужение к Извергу. Но у меня впечатление, что остальные члены Бронкса думают совершенно иначе. Их преданность всегда принадлежала не Майору, а самому Извергу, поэтому они хотят уйти в Цитадель, а не следовать за человеком, который уже привел двоих из них к смерти.

Глядя на выражение лиц пленных, я подумала, что Раэни права, но Майор проигнорировал ее слова и продолжил говорить с Доннелом:

— Нам нужно взять с собой в Бронкс немного основных припасов, и мы больше никогда вас не побеспокоим.

— Решение о наказании принимать не вам, — возразил Доннел. — Я считаю, что мы проявили достаточно великодушия, излечив раны предателей и накормив их завтраком. Поскольку сейчас зима, я дам вам несколько старых курток и шапок на дорогу до Цитадели, но на этом наше великодушие заканчивается.

— Ты сможешь сделать для нас гораздо больше, — заявил Майор. — И сделаешь. Ты разыгрываешь тут сцену героического единства, но Изверг рассказал мне все о своих планах, включая тот факт, что он обладает секретом об одном из глав подразделений.

Майор сделал паузу, чтобы дать всем время проникнуться информацией.

— Изверг знал об этом лидере кое-что, способное вызвать открытую войну в альянсе. В прошлом Изверг воспользовался этим знанием, чтобы не дать лидеру бросить ему вызов. Возможно, Изверг собирался вновь использовать эту информацию на суде, но в итоге сбежал.

Майор оглядел по очереди глав подразделений.

— Сейчас я единственный знаю секрет. И буду рад промолчать о нем и оставить ваш альянс в счастливом неведении, но цена моего молчания — высадка моих людей на берегу Бронкса с достаточным запасом еды, одежды и оружия.

Майор очень старался не дать никаких зацепок, кого из лидеров отрядов имеет в виду, но я-то знала. Когда Изверг предъявил претензию на власть, Майор еще командовал Островом Квинс. Доннел, Мачико и я поняли, что Изверг шантажировал Майора и еще одного главу подразделения, чтобы получить их поддержку.

Я не знала, кого именно, пока не залезла на стол в зале и не обратилась к общему правосудию против Изверга. До тех пор я ни разу не видела эмоций на лице Льда, но его гнев и стыд в тот момент убедили меня, что жертвой шантажа стал именно он.

Правда, я все еще понятия не имела, что есть у Изверга на Льда. Я могла представить, что Лед делает многое, вплоть до убийств, если считает это необходимым для защиты членов лондонского подразделения. Но он всегда действовал открыто, публично объяснял свои мотивы и не уклонялся от наказаний.

Сейчас Раэни выступила вперед и глянула на Майора.

— Если ты планируешь высказать обвинения против Манхэттена и начать бой между ним и Островом Квинс, то зря теряешь время.

Она повернулась к Блоку и коснулась его забинтованного левого плеча правой рукой.

— Манхэттен был должен Квинсу, но Блок рискнул жизнью, чтобы спасти мою, оплатив долг своей кровью.

Она высоко подняла правую руку и повернулась к углу комнаты, принадлежащему Острову Квинс. Я видела, что члены подразделения также последовали ее примеру. Этот жест повторили Блок и члены Махэттена.

Раэни вновь посмотрела вперед.

— Остров Квинс и Манхэттен заключили мир, и я не стану слушать твою ложь, Майор.

— Я знаю о смерти кое-кого из дорогих вам людей, — ответил Майор, — но речь не о Бродяге или старом убийстве в Святилище. Грустно, что я не могу говорить точнее, чтобы не начать между вами войну.

Доннел вздохнул.

— Я не верю ни слову, но Мачико останется здесь за главного, пока я проведу отдельное совещание с главами подразделений.

— В этом нет необходимости, — вступил Лед. — Один раз я уступил шантажу Изверга, не стал навлекать на него общее правосудие и потом глубоко сожалел об этом. Больше я не стану поддаваться. Позвольте мне публично выслушать обвинение и встретить приговор.

Я помнила, как однажды Доннел сравнил Льда с гранитом, и сейчас видела в нем эту подспудную твердость. Временами Лед проявлял сочувствие к слабостям других. Сейчас, судя себя, он был совершенно безжалостен.

Лед повернулся к лондонскому подразделению.

— Вы уже знали, что я выбрал своим наследником Рейнарда, и однажды он станет главой подразделения. Этот день наступил раньше, чем кто-то из нас ожидал, потому что я передаю ему свой пост сейчас. Все знают, что Рейнард больше десяти лет проявлял себя достойным человеком и хорошо позаботится о вас.

Лед помедлил.

— Мой последний приказ Рейнарду — не защищать меня. Мой последний приказ лондонскому подразделению — никому из вас не защищать меня.

Весь альянс в потрясенном неверии наблюдал, как Лед вновь повернулся к Майору:

— Теперь обвиняй меня.

— Это совсем необязательно, — поспешно отозвался тот. — Все члены Бронкса хотят, чтобы нас подняли вверх по реке на «Духе Нью-Йорка» и оставили с небольшими основными припасами, которых не жалко альянсу.

— Я больше не поддамся шантажу, — повторил Лед. — Ты ничего не добьешься, угрожая мне, Майор. Ни миски еды. Ни удочки. Ни сломанного ножа. Рассказанные всем секреты не имеют власти, и я освобожусь от своей тайны сейчас. Если ты не обвинишь меня открыто, я сделаю это сам.

— Никто никого не обвиняет, — вмешался Доннел. — Подразделение Бронкс отведут обратно в камеры в Святилище, а мы немедленно проведем совещание лидеров. Лед объяснит, в чем дело, и мы примем общее решение, как с этим разобраться.

— Объяснение на совещании не спасет ситуацию, Доннел. Ты будешь там, Блейз будет там, и неважно, кто еще это услышит. — Лед помедлил секунду. — Я убил Кейру.

Я уставилась на него, пытаясь преобразовать сказанные им слова во что-то осмысленное. Он не мог убить маму. Это было совершенно невозможно.

— Я приму, если ты поднимешь правую руку и застрелишь меня за убийство твоей жены, — продолжал Лед. — Но ты не должен винить в моих действиях лондонское подразделение, а они не должны винить тебя. Альянсу необходимо сохранить единство, чтобы избежать приближающегося огненного шторма и найти новый дом.

На лице Доннела появилось странное растерянное выражение. Он поднял правую руку и посмотрел на нее так, словно никогда прежде не видел мерцающие усики своего оружия. Я не стала ждать каких-то слов или действий Доннела, просто подошла и встала между ним и Льдом.

— Теперь расскажи нам все остальное, Лед, — попросила я.

Он пожал плечами.

— Больше рассказывать нечего.

Я покачала головой.

— Есть что. Моя мама умерла в лондонском пожаре. Мои воспоминания о произошедшем тогда — это масса перепутанных фрагментов. Но в одном я совершенно уверена, Лед. Маму убил огонь, а не ты.

Он отрешенно взмахнул руками.

— Твою мать убил пожар, Блейз, но ее смерть — все равно моя вина. Я мог спасти Кейру, но оставил ее умирать.

— Брейден — убежденный пацифист, — сказала я. — И в первую очередь верит, что всякая человеческая жизнь священна. Вчера он ударил Акулу по голове бейсбольной битой и убил его. С того момента Брейден винит себя в том, что совершил нечто, по его мнению, в корне неправильное. Он мучается и все время твердит об убийстве Акулы, не упоминая того важнейшего факта, что сделал это ради спасения жизни Феникс.

Я вздохнула.

— Ты больше всего веришь во взаимную преданность, Лед. Именно поэтому члены лондонского подразделения тридцать лет доверяли тебе руководство. Они знают, что если будут верны тебе, то и ты ответишь им тем же. Моя мама была твоей кузиной, так что в ее случае связь была вдвое сильнее. Так расскажи нам все остальное, Лед. Расскажи, почему отказался от веры во взаимную преданность и оставил маму умирать в лондонском пожаре.

Лед поколебался, прежде чем говорить.

— Разве это не очевидно? Все боялись пламени.

— Нет, — сказала я. — Это гораздо серьезнее простого страха. Если бы ты в ужасе сбежал, то открыто признался бы в этом. Ты не хочешь говорить, что произошло на самом деле, потому что кого-то защищаешь. Возможно, Доннела, но я думаю, что меня.

Глава 41

Лед стоял и молча смотрел на меня. Он оставался бесстрастен, как обычно, но мне в его позе виделся намек на беспокойство.

— Да, я уверена, что ты защищаешь именно меня, — продолжала я. — Думаю, ты бы много месяцев назад подал жалобу на Изверга, но уступил шантажу, чтобы уберечь меня. И когда в итоге я сама воззвала к общему правосудию против мерзавца, ты горько пожалел о своем решении.

Лед сохранял молчание.

— Я годами проживала во сне воспоминания о лондонского пожаре, — говорила я. — В этих снах я вновь становлюсь испуганной одиннадцатилеткой. И нахожусь с братом. Дым душит меня, ослепляет, а жар вызывает слабость. Я слышу из-за двери крики мамы. Пытаюсь добраться до нее, но дверь обжигает мне ладони. Брат хватает меня за руки и велит бежать, но мои ноги не двигаются. Затем в моей памяти провал.

Я потерла лоб.

— Я всегда считала, будто отключилась из-за дыма, и брат отнес меня в комнату межконтинентального портала, потому что следующее, что я помню — это он рядом. Комната забита людьми, и кто-то отчаянно пытается взломать портал, чтобы мы смогли сбежать в Нью-Йорк. Все ждут, выживем мы или умрем, затем портал внезапно начинает светиться.

Я помолчала.

— Именно тогда брат поднимает меня и несет через портал. Я живо помню, как крепко держат его руки, но что-то в этом моменте мне мешает. Какая-то странность в ощущении удерживающих меня рук.

Я скривилась.

— Теперь я знаю, в чем дело. Раньше меня нес кто-то другой. Человек гораздо крупнее моего брата. Мое представление о произошедшем во время пожара было ошибочным. Я действительно отключилась из-за дыма, но в портальную комнату меня доставил не брат. Это был ты, Лед, правда?

Я ждала ответа Льда, но он продолжал молчать.

— Каким-то образом Изверг узнал, что был момент, когда ты мог попытаться спасти маму от огня, но не сделал этого. Естественно, Изверг подумал, будто ты решил сбежать от пламени и спастись самому, поскольку он бы на твоем месте именно так и поступил. Изверг правильно разгадал действие, но ошибся насчет личности. В страхе сбежал мой брат, и именно ты донес меня до портальной комнаты.

Я пожала плечами.

— Теперь ты можешь рассказать мне правду, Лед. Вероятно, я бы с трудом справилась с ней шесть лет назад, но я уже не ребенок. Брейден не хотел убивать Акулу, но то был единственный способ спасти Феникс. Ты не хотел оставлять на смерть мою маму, но это была единственная возможность вытащить меня.

Лед наконец заговорил:

— Я шел в ваши комнаты, пробираясь сквозь дым, когда со мной столкнулся твой брат. Я поймал его за руку, спросил, где ты и твоя мать, но он просто вырвался и в панике убежал. Я продолжил путь, нашел тебя лежащей на полу без сознания и услышал из соседней комнаты вопли Кейры. Она попала в ловушку огня. Потолок грозил обрушиться на нас, и я не знал, хватит ли мне времени добраться до Кейры, но понимал, что могу спасти тебя.

Он покачал головой.

— Вина выжившего — сознание, что ты жив, поскольку умер важный для тебя человек, — может быть ужасной штукой, Блейз. Я понимаю это, поскольку сам пострадал от нее в детстве. Ты можешь упрекать меня, что я предпочел спасти тебя, а не Кейру, но не должна винить себя.

— Я не собираюсь винить никого из нас, — возразила я. — Если бы и хотела, то выбрала бы своего брата. Симус был достаточно большим и сильным, чтобы отнести или оттащить меня в безопасное место, и тогда ты получил бы время спасти маму. Но Симусу было всего шестнадцать, он слишком перепугался огня и лишь накричал на меня, прежде чем сбежать самому.

Я прошлась пальцами по волосам.

— А когда мы прибыли в Нью-Йорк, ты позволил всем думать, будто мой брат герой. Ты сделал это, чтобы защитить меня и его. Но, должно быть, притворство оказалось слишком сложным для вас обоих, поэтому ты не протестовал, когда Доннел сказал, что хочет перевести нас с Симусом в Сопротивление.

Лед кивнул.

— Это казалось наилучшим решением для всех нас.

— Симус злился, что ему пришлось покинуть лондонский отряд, но, похоже, искренне полюбил Сопротивление. Я никогда не понимала, почему он предал нас, но сейчас все обретает гораздо больший смысл. Будучи в Сопротивлении, вдалеке от единственного человека, знавшего правду, Симус думал, что сможет забыть прошлое.

Я изучила ладонь правой руки. Надира намазала ее восстановительным средством и забинтовала на ночь. Древнее лекарство работало с магической скоростью, поэтому рана уже почти зажила. Я свободно двигала рукой, но блестящую новую кожу пересекал тонкий белый рубец, и Надира сказала, что шрам, возможно, останется навсегда.

— Увы, Симус обнаружил, что забыть прошлое не так легко, — продолжала я. — И физические, и эмоциональные раны оставляют следы. Перехода в Сопротивление оказалось недостаточно, чтобы освободить Симуса от чувства вины. Он решил, что единственная возможность избежать ее — покинуть саму Землю. Брат заключил сделку с людьми в Америке-межпланетной, согласившись разрушить реле нью-йоркского портального центра взамен на места для нас с ним в одном из колониальных миров.

Я поморщилась.

— Перед уходом Симус зашел поговорить со мной. Он рассказал, что договорился перевезти меня в один из новых миров. Когда я ответила, что не хочу оставлять Землю, брат заявил, мол, наша мама умерла в лондонском пожаре по вине Доннела. Что забери отец семью с собой, когда отправился в Нью-Йорк, она осталась бы жива.

Я покачала головой.

— Обдумывая тот разговор, я чувствую что-то неправильное в словах Симуса. Конечно, неправильное. Своими аргументами он пытался убедить не меня, а себя и переложить вину на плечи Доннела. Я все равно отказалась покинуть Землю, поэтому Симус ушел без меня. Я так глупо расстроилась из-за этого, что даже не подумала, чем ему придется отплатить за получение мест в колониальном мире. Затем взорвалось реле нью-йоркского портального центра.

После короткого молчания Доннел заговорил.

— Итак, Симус ушел в свой яркий новый мир, оставив мне полную ненависти записку, дочь с разбитым сердцем, выкрикивающую мне оскорбления, и город, полный мертвых порталов. Я никогда не спрашивал, что произошло во время лондонского пожара. Не видел смысла в выяснении деталей. Симусу не требовалось писать, как он винит меня в смерти Кейры. Я и сам чувствовал эту вину.

— Ты грыз себя, что не забрал маму с собой в Нью-Йорк, — отозвалась я. — Лед — что не спас ее от огня. Симус — что в страхе сбежал. Но в итоге, никто не виноват в ее смерти. Маму убил лондонский пожар.

Я повернулась к Майору.

— Ты использовал против нас мечи и проиграл. Ты шантажировал нас и провалился. Думаю, у тебя больше не осталось оружия, Майор, и нам пора проводить подразделение Бронкс к Извергу.

Майор осклабился.

— Очень хорошо. Проводите нас к Извергу, но разве не стоит отвести туда всех? Нам кое-кого не хватает.

— Если ты говоришь о Плуте и Жале, — ответил Доннел, — то на крыше они дрались на стороне Блейз и получили условное членство в Манхэттене, но Блок будет внимательно следить за их поведением.

Доннел взглянул на Лютера, охранявшего пленников.

— Если ты о Лютере, то он следовал моим приказам, уйдя шпионить за вами, и насколько я мог судить, хорошо повеселился.

Лютер широко улыбнулся Доннелу.

— Отец много вспоминал о тех днях, когда служил армейским агентом безопасности и работал под прикрытием. Теперь я понимаю, почему. Я великолепно провел время, разыгрывая ссоры с тобой и дуря подразделение Бронкс.

Доннел рассмеялся.

— Да, похоже, тебе особенно понравилось велеть мне осквернить себя.

Лютер радостно кивнул.

— Это был исключительно забавный момент.

— Что заставило тебя дойти до выражения преданности Бронксу, Лютер? — спросил Доннел. — Этого в плане не было.

— Я знал, что Блейз, Надира и иномирцы в Святилище. Догадался, что Майор захватит их, и за долю секунды принял решение присоединиться к Бронксу, чтобы суметь помочь.

— Превосходная работа.

Доннел подошел и растрепал волосы Лютера. Я заметила, что другие офицеры Доннела весело переглядываются, за исключением Жюльена, который смотрел на младшего товарища с удивительно завистливым выражением.

— Сказав, что кого-то не хватает, я имел в виду не твоего шпиона, — заметил Майор. — Я говорил о нашем. Изверг захочет, чтобы Ханна ушла с нами в Цитадель. Она была ему полезна в прошлом и может принести пользу в будущем.

Все повернулись к Ханне, сидевшей за одним из столов Манхэттена. Она вскочила на ноги и настойчиво заговорила:

— Вы не можете отправить меня в Цитадель с Бронксом. Я не их шпионка. Все знают, что я работала на Изверга до того, как Блейз обратила на него общее правосудие, но с тех пор я помогала Доннелу.

— Ханна действительно предупредила меня о встречах в банкетном зале, — подтвердил отец.

Майор потрясенно взглянул на него, а затем засмеялся.

— Это совершенно типично для Ханны. Итак, она предупредила тебя, что мы встречаемся в банкетном зале. Но говорила ли, что присутствовала на всех этих встречах? Призналась, что была одной из восьми членов ядра подразделения и получила это место, поставляя информацию о тебе?

Доннел нахмурился.

— Ты говоришь, что Ханна давала информацию нам обоим?

— Да, — сказал Майор. — Она работала одновременно на две стороны, чтобы при любом исходе оказаться с победителями. Всего несколько дней назад Ханна помогла Извергу получить контроль над системой безопасности Цитадели. Именно по этой причине он оказался в туннеле подземки возле Дома парламента в тот день, когда Блейз управляла поездом-призраком. Изверг приходил поговорить с Ханной.

— Майор лжет, — яростно вмешалась Ханна. — И глупо лжет. Как я могла помочь Извергу захватить контроль над системой безопасности?

Майор усмехнулся.

— Не знаю, как, Ханна, поскольку ты не стала делиться со мной своей драгоценной секретной информацией. Ты настаивала на личной встрече и разговоре с ним, чтобы наверняка в одиночку получить заслуженную награду.

— Это неправда! — крикнула Ханна.

— Правда, — возразил Майор. — Ты хотела заслуженную награду и получишь ее, попав под замок в Цитадели со всеми нами.

Доннел взглянул на Мачико.

— Мак и Блейз, идите со мной. Тэд, по твоим словам, тебе что-то известно об охранных системах, так что и тебе лучше пойти.

Мачико, Тэд и я прошли вслед за Доннелом через занавес Сопротивления, и отец повернулся к нам.

— Кому из них вы верите? И Ханна, и Майор — лжецы.

— Я верю Майору, — ответила я. — Но не понимаю, как Ханна могла помочь Извергу добиться контроля над системой безопасности Цитадели.

Тэд ударил себя правой ладонью по лбу.

— Я думал, что Изверг сумел завладеть защитными системами Цитадели, поскольку те какое-то время оставались без электричества и откатились к первичным параметрам. Это удивило меня, поскольку внутреннее энергохранилище Цитадели строилось так, чтобы продержаться более двадцати лет. Думаю, Майор говорит правду, и энергия вовсе не пропадала, но Ханна дала Извергу ключевую информацию, которая помогла ему захватить систему безопасности.

Тэд повернулся к Мачико.

— Доннел говорил мне, что ты получил контроль над системой безопасности Дома парламента лишь по одной причине — тебе помог старый друг, работавший там в прошлом. Кто был этот друг и что именно он сделал?

Мачико поколебался.

— Ладно, полагаю, я не причиню вреда, рассказав тебе, кто мне помог. Саванне Грейвс было хорошо за восемьдесят в две тысячи триста семьдесят пятом году, значит, сейчас она скорее всего мертва. Саванна была главой службы безопасности здесь, в Доме парламента объединенной Земли-Америки, и за несколько месяцев до нашей встречи ее вынудили уволиться из-за симпатии к Сопротивлению Земли.

Мачико пожал плечами.

— Так или иначе, она назвала мне невероятно сложный пароль, который мог включить практически все.

— У вас на стене комнаты контроля безопасности записана последовательность, — сказал Тэд. — Я считал, что это личный пароль Доннела. Но именно его дала тебе Саванна Грейвс?

— Да, — ответил Мачико. — И мы по-прежнему должны использовать его, чтобы подтвердить все свои действия.

Тэд застонал.

— Блейз говорила мне, что Ханна жила в соседней с ее собственной квартире на шестом этаже. Ничто не мешало Ханне зайти в комнату контроля безопасности и увидеть этот пароль.

— Ханна не смогла бы запомнить его на невероятно долгие шесть лет, — заметил Доннел. — Я сам и шести секунд не удержу его в голове.

— Ханна могла сообразить, что пароль обладает потенциальной ценностью и записать его, — с горечью возразила я. — Как член ядра Бронкса она, должно быть, узнала, что Изверг нашел в Цитадели снайперскую винтовку. Возможно, упоминание системы безопасности заставило ее предложить ему этот пароль. Полагаю, взамен ей пообещали что-то важное.

Я всплеснула руками.

— Меня смущает лишь то, почему пароль, подходящей для системы безопасности парламентского дома объединенной Земли-Америки, действует и на защитные средства Цитадели.

— Меня это тоже смущает, — согласился Тэд. — Если кто-то из вас напомнит мне последовательность, я постараюсь выяснить, что в ней особенного.

Мы с Доннелом обменялись беспомощными взглядами, но Мачико отбарабанил длинную серию букв и цифр.

На мгновение Тэд принял отстраненный вид, а затем отчаянно охнул.

— Я только что воспользовался этим паролем в системе безопасности Цитадели и получил приветственное сообщение, гласившее: «Добро пожаловать, Таддеус Уоллам-Крейн Старший». Неудивительно, что я столкнулся с такими проблемами, отбирая контроль над системой у Изверга. Я использовал старые семейные коды безопасности, но Изверг обладал одним из кодов, принадлежавших главе семьи, поэтому его власть перекрывала мою.

— Как могла Саванна Грейвс получить один из паролей главы семьи Уолламов-Крейнов? — спросила я.

— Не знаю. Я… — Тэд оборвал фразу и вновь отчаянно охнул. — Саванна Грейвс была главой отдела развития в компании «Защитные системы Уоллама-Крейна», которая располагалась в Цитадели. Когда моя семья переселилась на Адонис, компанию закрыли и Саванна Грейвс возглавила службу безопасности в Доме парламента объединенной Земли-Америки.

Тэд вздохнул.

— Должно быть, во время работы в отделе развития она или обнаружила, или от кого-то получила приоритетный код Старшего для систем безопасности.

— Саванна затаила зло на Уолламов-Крейнов за закрытие компании и переезд на Адонис, — сказал Мачико. — В том числе по этой причине она симпатизировала Сопротивлению.

— Итак, тридцать лет назад Саванна Грейвс дала этот код Мачико, а на прошлой неделе Ханна сообщила его Извергу, — яростно заключил Доннел. — Нам пришлось лезть в монумент Уоллама-Крейна и переключать ту камеру из-за Ханны. Из-за нее же нам пришлось драться со всеми теми дронами. Нас чуть не убили из-за Ханны.

Он застонал.

— Полагаю, нам лучше пойти и рассказать серьезно отредактированную версию этой истории.

Доннел двинулся обратно в зал, и мы с ним подошли к другим лидерам подразделений.

— Что там было? — спросил Блок.

— После обсуждения с Мачико я могу подтвердить, что Ханна дала Извергу пароль, который дал ему возможность захватить контроль над системой безопасности Цитадели, — сказал Доннел.

— Это неправда. — Ханна бросила отчаянный взгляд на меня. — Блейз, ты знаешь, что это не может быть правдой.

— Это правда, — подтвердила я. — Но я не понимаю, почему ты это сделала. Мы обе были в горящем Лондоне. Ты должна верить, что и Нью-Йорк сгорит, и хотеть сбежать, прежде чем это произойдет. Зачем ты помогала Извергу и Бронксу, если они не верят в приближающийся огненный шторм?

— Именно по этой причине я им не помогала, — настаивала Ханна.

— Я могу рассказать, почему, — раздался неожиданный голос.

Жало встал со своего места в манхэттенском углу комнаты, прохромал вперед и посмотрел на Ханну. На ее лице появилось знакомое хитрое выражение, вызывавшее у меня тошноту.

— Я тоже был одним из первых восьми членов Бронкса, — сказал Жало. — Множеством секретов Майор и Акула делились только с нами. Где-то через десять дней после бегства Изверга Доннел предупредил альянс о приближающемся пожаре. Майор считал, что Доннел просто выдумал эту историю, лишь бы запугать альянс и заставить подчиняться себе, но Раэни поверила Доннелу и воспользовалась опасностью подступающего огненного шторма, чтобы захватить лидерство в Острове Квинс.

Жало помолчал.

— Майор и Акула уже проводили постоянные тайные встречи с Извергом в месте, которое называли подземной комнатой. Акула рассказал мне, что произошло, когда они сообщили Извергу об угрозе пожара и потере Майором главенства в Квинсе. Изверг сказал, мол, даже дурак сообразил бы, что опасность огня реальна, поскольку у Доннела ума не хватит придумать подобное.

Отец рассмеялся.

— Как отреагировал на это Майор?

Жало тоже усмехнулся и послал злорадную улыбку Майору.

— Он взбесился из-за оскорблений, а Изверг — из-за потери управления Квинсом. Они страшно поспорили. Со временем Изверг убедил Майора в реальности огненного шторма и предложил план на будущее. Майору следовало притвориться, будто он по-прежнему считает пожар мифом, и держать всех в незнании относительно своих истинных мотивов. Затем он должен или вернуть контроль над Квинсом, или создать новое подразделение из сторонников Изверга.

Жало пожал плечами.

— Как только Майор вновь стал бы главой, они последовали бы совету Изверга и покинули Нью-Йорк. Ханна помогала Бронксу, потому что считала, что план Изверга по побегу от огня имеет больше шансов на успех, чем план альянса.

Доннел нахмурился.

— В чем заключался план Изверга?

— Они хотели дождаться, когда погода позволит путешествовать, затем Майор должен был воспользоваться статусом главы подразделения и получить доступ к подготовленному складу припасов. Они украли бы все необходимое, встретились с Извергом и пешком двинулись в Филадельфию.

— Но не считая кражи припасов и встречи с Извергом, они планировали абсолютно то же самое, что и альянс, — заметил Доннел.

— Майор указывал, что есть существенное различие между планами альянса и Изверга. — Жало грубо спародировал помпезный тон Майора: — «Возможно, между улучшением погоды и ударом огня останется очень мало времени. Мы не сентиментальные идиоты, вроде Доннела и Блейз. Мы не станем нагружать себя бременем — маленькими детьми, стариками и больными — поэтому сможем путешествовать гораздо быстрее альянса».

Жало взглянул на Майора.

— Когда я поранил ногу, ты заверил, что не бросишь друга, но я понимал: ты говоришь это лишь затем, чтобы я не передал Доннелу твои секреты. Правда же была в том, что если бы ко времени ухода у меня остался хоть намек на хромоту, ты бы оставил меня или убил.

Теперь и Плут вскочил на ноги, беспомощно глядя на Майора.

— Я ничего этого не знал. Ты собирался украсть все, что захочется, и уйти без альянса. Ты правда думал, будто я оставлю жену и ребенка?

— Изверг и Майор кормили тебя байками, чтобы оторвать от семьи, — удивительно сочувственным тоном сказал Жало. — Они считали, ты так наивен, что поверишь всем их словам. Если бы ты отказался уйти с ними, когда придет время, они избавились бы от тебя так же, как планировали избавиться от меня.

— Думаю, мы узнали все, что нужно, — прервал их Доннел. — Теперь мы должны решить, отправлять ли Ханну в Цитадель с подразделением Бронкс.

Ханна бросила на меня отчаянный взгляд.

— Блейз, ты должна помочь мне из этого выбраться!

— Думаешь, я могу тебя вытащить? — Я расстроенно всплеснула руками. — Думаешь, я хочу тебя вытаскивать?

Ханна с коварным видом повернулась к Доннелу.

— Я не отступница. Я никогда не заявляла, будто покидаю Манхэттен. Правила альянса гласят, что мне положена неделя на на подготовку к защите, а затем нормальный суд.

Доннел скривился.

— Технически, полагаю, это правда, но…

— Я и секунды лишней не хочу видеть эту девушку на манхэттенской территории, — вступил Блок, — не говоря уже о неделе.

— Согласен, мы должны разобраться с Ханной немедленно, — присоединился Лед.

— Мы могли бы полностью избежать процедуры суда, — предложил Призрак. — Существует правило, что общим решением всех глав подразделений можно выгнать человека из альяса. С Извергом этот вариант не подходил, потому что тогда Остров Квинс возглавлял Майор, но сейчас… Бруклин голосует за изгнание Ханны из альянса.

Блок кивнул.

— Манхэттен голосует «за».

— Лондон голосует «за», — прибавил Лед.

— Остров Квинс голосует «за», — сказала Раэни. — Теперь осталось лишь получить согласие Сопротивления.

Она выжидательно взглянула на Доннела, но он нахмурился и промолчал.

Раэни вздохнула.

— Доннел, альянс должен сохранить единство, чтобы мы сбежали из Нью-Йорка и нашли новый дом. Ты просил нас отложить прежние распри, и мы это сделали. Ты просил нас противостоять с тобой Бронксу, и мы согласились. Мы готовы принимать твои решения и подчиняться твоему руководству в будущем, но единство необходимо и с твоей стороны. Ханна помогла Извергу обрести контроль над защитными сооружениями Цитадели, и он смог послать против нас беспилотники. Она виновна так же, как и все подразделение, и должна получить то же наказание.

Доннел застонал и повернулся ко мне:

— Блейз, я знаю, Ханна была твоей лучшей подругой, но…

Я уловила испуганное выражение лица Ханны. Мы родились в Лондоне с разницей в несколько месяцев, и наши игры стали моими самыми ранними воспоминаниями. Возможно, тогда мы дружили по-настоящему, но с семи лет наши отношения начали меняться.

Как только Лед изгнал Ханну и ее мать, интерес ко мне подруги сконцентрировался на количестве еды, которую я им таскала. Я не могла ее за это винить, как и за просьбу о покровительстве после смерти матери Ханны. Но я винила ее во всех действиях после нашего прибытия в Нью-Йорк. Мне была ненавистна мысль, что шесть лет я считала Ханну подругой, а она шпионила за мной для Изверга.

Я узнала правду в тот день, когда Ханна помогла ублюдку устроить нам с Тэдом западню в лодочном сарае. И сейчас разрывалась надвое. Половина меня еще любила ребенка, игравшего со мной в Лондоне. Другая половина ненавидела девушку, которая хладнокровно завлекла меня в ловушку Изверга и помогла ему наслать на нас те беспилотники.

Доннел знал это и боялся произнести слова приговора Ханне, беспокоясь, что этим вызовет между нами новый раскол.

Но я не просто девочка, с которой играла Ханна. Я заместитель главы альянса. Ханна не постеснялась предать меня, она предала бы и весь альянс, и Раэни сказала правду. Ханна так же виновна, как и другие члены Бронкса, если не больше, и должна понести то же наказание.

Это следовало сделать сейчас же, а Доннел не решался огласить приговор. Поэтому я сказала вместо него:

— Сопротивление голосует за изгнание Ханны из альянса и отправку ее в Цитадель с подразделением Бронкс.

Глава 42

Доннел взглянул сквозь стеклянную стену зала.

— Сегодня такой же холодный безветренный день, как вчера. Идеальная погода для визита в Манхэттен. Думаю, мы должны сейчас же отвести подразделение Бронкс в Цитадель.

— Я абсолютно согласен, — сказал Призрак.

— Вы не можете так спешить с нашим наказанием, — возразил Майор.

— Я устал слушать голос Майора, — заявил Блок. — Никто не будет возражать, если я его заткну?

Я взглянула на напыщенное издевательское лицо Майора и вспомнила, как вчера он пытался взять меня в заложницы.

— Я возражаю. Я хочу сама заткнуть Майора. У кого-нибудь есть подходящая тряпка?

— У меня есть старая циновка, она сойдет, — отозвалась Людмила и кинула мне кусок потертой ткани, вонявшей рыбой.

Я улыбнулась.

— Да, превосходно.

Доннел хмурился. Он явно считал плохой идеей, чтобы я слишком близко подходила к Майору, и был прав. Руки Майора были связаны впереди, но он мог найти способ воспользоваться преимуществами своего роста и веса, чтобы мне навредить.

Я все равно приблизилась, встретилась глазами с бешеным взглядом Майора и наморщила нос от вони его немытого тела. Я не знала, почему настаиваю на собственном участии. Гораздо разумнее было предоставить Блоку, отцу или любому другому заткнуть Майору рот, но я несколько секунд простояла лицом к лицу с этим человеком, прежде чем зайти ему за спину. Из-за его роста мне пришлось тянуться, чтобы завязать кляп на месте.

Все это время я ждала, что Майор попытается боднуть меня, толкнуть локтями или укусить за пальцы. Но он не двинул и мускулом. Вернувшись к Доннелу, я поняла почему. Отец поднял правую руку и наставил указательный палец на пленника. Оружие Доннела успело перезарядиться, так что скобы вновь засветились, а красный огонек прицела сфокусировался на груди Майора.

Когда я вновь оказалась рядом с отцом, он опустил руку.

— Думаю, что группа, перешедшая вчера через мост Единства, должна сегодня отвести туда заключенных.

Он повернулся к Виджею и Уэстону.

— Раздобудьте пленным несколько старых курток и шапок. Вам придется развязать их, чтобы натянуть верхнюю одежду. Если Майор хотя бы моргнет, пока его руки свободны, разрешаю его убить.

Прошло, по крайней мере, двадцать минут, прежде чем наша группа и пленники собрались за дверью Дома парламента. Майор все еще оставался с кляпом, а его союзники, похоже, поняли: любые протесты приведут к тому, что и их лишат слова. Даже Ханна молчала, но я подозревала, что она планирует устроить последнюю попытку манипулирования мной, когда мы достигнем Цитадели.

— Думаю, мы пустим подразделение Бронкс вперед на пути к мосту Единства, — сказал Доннел. — Если кто-нибудь из них попытается сбежать, посмотрим, как хорошо они уклоняются от стрел и лазерного импульсного оружия.

Все простые раны пленников залечили, но более серьезные повреждения еще заживали, поэтому до моста Единства нам пришлось идти очень медленно. Только те из нас, кто участвовал в бою с беспилотниками, видели закованную в металл Цитадель. Все остальные затормозили на мосту и в шоке уставились на крепость.

Доннел засмеялся.

— Защита Цитадели предназначалась, чтобы отгородиться от всего мира, а теперь мы ей пользуемся, чтобы держать Изверга под замком.

— Я вижу, — потрясенным тоном заметил Черт. — Как вам это удалось?

Доннел улыбнулся.

— Позже объясним.

Мы продолжили путь через широкую площадь Уоллама-Крейна, пробираясь мимо мусора, включавшего обломки беспилотников, и остановились, приблизившись к главной двери Цитадели. Я заметила, как Доннел со значением взглянул на Тэда, а тот ответил кивком.

— Как мы проведем подразделение Бронкс внутрь, к Извергу? — спросил Аарон.

— Дверь уже открывается, — ответил Призрак. — Взгляни, как меняются покрывающие ее металлические пластины. Движутся, колеблются, что-то делают.

Все смотрели на Цитадель. Вчера я видела, как стальные щиты распространились на окна и двери крепости. Сейчас я наблюдала, как они вновь открылись вокруг главного входа.

Злодей мягко выдохнул.

— Вы не собираетесь нас развязать, прежде чем отправлять туда?

— Мы развяжем Ханну, — ответил Доннел. — По пути к двери она может подобрать несколько осколков стекла и воспользоваться ими, чтобы разрезать ваши веревки внутри.

Призрак выступил вперед и снял путы, стягивавшие запястья Ханны. Она растерла их, морщась, словно от боли, жалобно опустила плечи и умоляюще посмотрела на меня.

— Блейз, ты не можешь запереть меня в Цитадели на смерть от пожара.

Это была последняя просьба о милосердии, я ожидала ее и подготовила ответ:

— У всех вас нет причин умирать в огне. Как только альянс покинет Нью-Йорк, мы поднимем щиты Цитадели, и вы выйдете.

— Но это означает, что мы уйдем из Нью-Йорка через несколько дней после вас, — сказала Ханна.

— Да, — холодно подтвердила я. — Но вспомни, что Бронкс решил не обременять себя обузой, вроде маленьких детей, стариков и больных, и вы сможете путешествовать быстрее альянса. Я очень рекомендую вам не пытаться идти за нами в Филадельфию, поскольку, если вы догоните нас, то и Доннел, и я тут же откроем стрельбу и предупредим гражданские поселения у Ограды, чтобы вас высматривали.

Ханна мрачно взглянула на меня.

— Вы не можете так поступить…

— Хватит ныть, Ханна, — перебил Злодей. — Блейз не дура, чтобы тебя слушать. Реальность такова, что мы проиграли битву, а альянс выиграл, поэтому именно они устанавливают правила.

— Я советую вам идти через Йонкерс, а затем на северо-восток до прибрежного города под названием Бостон, — проговорил Доннел. — Это вдвое дальше Филадельфии, и город меньше Нью-Йорка, но там есть работающие порталы и река.

Злодей кивнул и, повернувшись, повел пленников к главной двери Цитадели. Ханна и Майор двинулись с места последними, и язык тела бывшего главы Квинс выдавал настороженность.

— Майора, похоже, беспокоит встреча с Извергом, — сказала я.

— Меня его беспокойство не удивляет, — ответил Доннел. — Изверг приказал Майору или вернуть контроль над Квинсом, или впихнуть в альянс новое подразделение. Майор не смог выполнить ни один приказ, а Изверг не любит тех, кто не справляется.

Подразделение Бронкс достигло главного входа в Цитадель и по одному зашло внутрь, снаружи осталась одна Ханна. Она повернулась ко мне, приложила руку ко рту и пожевала перчатку жестом, знакомым мне еще с детства в Лондоне. Я не знала, хочет она еще раз попытаться разжалобить меня или выкрикнуть оскорбление, но в любом случае, пришло время это остановить.

Я подняла правую руку и направила указательный палец на Ханну, так что красные огни прицела сфокусировались на ее груди.

— Заходи в Цитадель, — велела я. — Иначе я тебя застрелю.

— Иди и оскверни себя, Блейз! — прокричала она и нырнула в дверь.

Как только Ханна оказалась внутри, стальные щиты начали растягиваться, пока все здание вновь не покрылось доспехами.

— Что дальше? — лаконично спросил Призрак.

Доннел улыбнулся.

— Мы вернемся в Дом парламента и проведем общий конклав альянса. В последнее время мне пришлось скрывать от людей множество секретов, но сейчас я могу, наконец, рассказать всем правду.

— Включая объяснение, как ты превратил Цитадель в железную коробку? — спросил Черт.

Доннел улыбнулся Тэду.

— Да, теперь мы объясним все.

Глава 43

Альянс собрался в ярко освещенной Палате парламента с ее темным деревом и золотым блеском. Все подразделения расположились на своих рядах кресел, а я уселась с Доннелом и его офицерами на возвышении перед ними.

Отец наклонился вперед и проговорил в микрофон:

— Это совершенно необычный общий конклав, поэтому я думаю, что мы должны внести несколько изменений в привычный порядок рассадки.

Он посмотрел направо, на меня.

— Мы с Блейз останемся на своих местах. Остальные мои офицеры, пожалуйста, перейдите в первый ряд Сопротивления.

Мачико провел офицеров в зал. Доннел дождался, пока они рассядутся, и заговорил вновь:

— Главы подразделений и Тэд, пожалуйста, присоединитесь ко мне и Блейз на сцене.

Члены альянса начали потрясенно перешептываться, а лидеры подразделений и Тэд выступили вперед. Доннел жестом предложил иномирцу занять место Мачико слева от себя. Лед и Блок сели рядом со мной, а Призрак и Раэни — рядом с Тэдом.

Блок посмотрел вниз.

— Ты знал, что под этим креслом крысиная нора?

Доннел рассмеялся.

— Если оттуда вылезет крыса, мы отведем ее в Цитадель к друзьям. — Он вновь заговорил в микрофон: — До сих пор нам пришлось сохранять в секрете несколько важных вещей, поскольку мы не могли рисковать, чтобы о них узнал Бронкс. Пожалуйста, позвольте мне сначала все объяснить, а затем мы ответим на ваши вопросы.

Доннел начал рассказывать, кто такой Тэд, зачем прибыл на Землю, как получил имплант и чем может помочь нам найти новый дом и дать респектабельное прошлое. Поскольку я все это уже знала, то сосредоточилась не на словах, а на наблюдении за меняющимися лицами членов альянса. К тому времени, когда Доннел закончил говорить, шок на этих лицах превратился в воодушевление пополам с сомнением.

— Вопросы? — спросил отец.

Тут же поднялось множество рук, и Доннел указал на Черта, сидевшего в первом ряду Манхэттена.

— Сложно поверить, что Тэд — наследник Уоллама-Крейна, — сказал Черт. — Мы уверены, что он не лжет?

Блок засиял улыбкой.

— Я совершенно уверен, поскольку видел, как он взорвал сто шестьдесят дронов.

— И шесть тактических ракет малой дальности, — прибавил Призрак. — Правда, я думаю, что мы сможем уговорить Тэда повторить ту эффектную демонстрацию для остальных.

— Я уверен, что Тэд сумеет еще не раз нас впечатлить, — жизнерадостно заявил Доннел. — Хаос свидетель, парня, кажется, невозможно удержать от драматичных поступков. Как думаешь, Тэд, ты сможешь сегодня ночью устроить какие-нибудь магические фокусы с нью-йоркским освещением?

— Думаю, что-то должно получиться, — осторожно ответил иномирец.

Доннел указал на лондонское подразделение:

— Рейнард, у тебя есть вопрос?

— Как только мы расположимся в новом доме, Тэд улетит в другие миры. Что произойдет, если нам позже потребуется его помощь?

— Да, мне понадобится отправиться на Зевс в секторе Бета, чтобы работать над своим исследованием, посвященным межзвездным порталам, — подтвердил Тэд. — Возможно, пройдет восемнадцать месяцев, прежде чем я сумею вернуться на Землю, но все же вы сможете позвать меня на помощь.

Он помедлил.

— Если отправите в Америку-межпланентную сообщение, адресованное Таддеусу Полу Уолламу-Крейну в проект «Фиделис» на Зевсе, то его передадут мне с помощью системы регулярной курьерской доставки чипов с данными. Только помните, что расписание межзвездных порталов меняется и информация может идти до меня от дня до недели.

— Могу я уточнить одну деталь? — заговорила Раэни. — Если мы зарегистрируем детей как гражданских, это означает, что однажды они смогут отправиться в один из ярких новых колониальных миров?

Я прикусила губу. Понятно, что Раэни, задавая этот вопрос, думала о своем нерожденном ребенке.

— Да, — сказал Тэд. — Но возможно, им будет лучше остаться на Земле. Когда первые колонисты прибыли на Адонис, они заметили, как ярко выглядело небо без покрывавшей Землю дымки загрязнения. Именно поэтому все начали считать колониальные миры яркими и новыми. Но массовая убыль населения здесь привела к заметному снижению загрязнения, а вот в колониальных мирах появляются серьезные проблемы.

Раэни нахмурилась.

— Какого рода проблемы?

— Доннел объяснил, что межзвездные порталы отказывают, — отозвался Тэд. — Колониальные миры отрезаются один от другого и пока не смогли создать достаточную технологичную инфраструктуру, чтобы справляться самостоятельно. Сто колониальных миров в секторе Гамма находятся в наихудшем положении. Они остались совершенно без технологии, не считая простейшей медицины, а во многих случаях продолжают борьбу с враждебными природными созданиями своих миров. С местными эквивалентами падающих звезд.

Тэд застонал.

— Скоро мы потеряем контакт с остатком сектора Гамма и уже лишаемся военных сил в тех мирах, поскольку они отказываются вывести базы и покинуть колонистов.

Раэни, похоже, не заинтересовалась судьбой военных сил.

— Ты имеешь в виду, что жизнь в Гамма-секторе станет такой же отчаянной борьбой, как у нас в Нью-Йорке. Что с Альфа- и Бета- секторами?

— Весь сектор Альфа закрыт для колонизации, — объяснил Тэд. — В Бета двести три колониальных мира, и лишь около тридцати из них еще принимают переселенцев. Естественно, это самые непопулярные миры в секторе, но я могу выяснить, которые из них представляются лучшими опциями.

Раэни кивнула.

— Должно быть, вы захотите задать еще сотни вопросов, — сказал Доннел. — Я предлагаю главам подразделений собрать их у своих людей, и завтра вечером на встрече мы ответим на самые распространенные. Важно помнить: если мы поработаем все вместе, чтобы покинуть Нью-Йорк, то впереди нас ждет блестящее будущее. На самом деле, все, что нам еще понадобится для безупречной жизни — это несколько куриц.

Тэд придушенно фыркнул.

— Пожалуйста, не начинай снова говорить о обмене меня на куриц. Я не знаю, почему тебя так преследует эта идея, но если ты всерьез мечтаешь о курятине, уверен, я смогу договориться, чтобы тебе доставили несколько птиц.

— В отношении куриц я совершенно серьезен. Мои бабушка с дедушкой держали курятник, и в детстве я помогал кормить птиц и собирать яйца. — Доннел помолчал. — Когда ты думаешь устроить свое драматическое представление с огнями Нью-Йорка?

— Я не хочу ничего делать с огнями Нью-Йорка, — ответил Тэд. — Многие секции системы контроля энергетической сети уже сломаны. В настоящее время мы ожидаем, что в сети произойдут катастрофические нарушения и летом начнется огненный шторм. Если начну играть с переключением электричества, то могу вызвать дополнительные перегрузки и спровоцировать пожар прямо сейчас.

— Я совершенно согласен, что ты не должен рисковать, — поспешно проговорил Доннел.

— Но я думал показать людям другое световое представление, — продолжал Тэд. — Надеюсь, оно произойдет сегодня после ужина, но все зависит от безоблачного неба.

Глава 44

Тем же вечером, когда альянс закончил ужинать, Доннел встал и взглянул на Тэда.

— Небо ясное, как ты и хотел. Нам готовиться к твоему световому шоу?

— Да, — сказал Тэд. — До него еще более получаса, но чтобы как следует все разглядеть, все должны взять куртки и выйти на улицу. Наилучший вид откроется с тропы между огородом и берегом реки.

Доннел кивнул.

— Нам лучше взять с собой много сигнальных огней. Важно подтвердить твою личность, Тэд, но я бы не хотел, чтобы кто-нибудь в процессе сломал ногу.

Произошла задержка, пока все мы облачались в слои уличной одежды и проверяли, что малыши и дети постарше тепло закутаны. Виджей и Уэстон раздали сигнальные огни, а затем Доннел вывел нас в жуткий холод февральской ночи.

Тэд и я последовали за ним по тропе к речному берегу. Альянс выстроился за нами в длинный ряд, дети, которых выпустили на улицу в сумерках, возбужденно переговаривались.

— Сейчас, когда мы разобрались с Извергом и его приспешниками, у тебя достаточно надежды, чтобы между нами вновь возникли отношения, Блейз? — спросил Тэд.

Я нахмурилась.

— Я бы предпочла поговорить об этом наедине.

Тэд взглянул через плечо.

— Человек за нами слишком далеко, чтобы нас услышать.

— Человек за нами — Призрак, — со значением проговорила я.

— Я заметил, что у Призрака исключительное зрение, — отозвался Тэд. — У него и слух хороший?

— Призрак может расслышать восход солнца.

— Но поднимающееся солнце не производит никакого шума, так почему… — Тэд прервался. — А, я понял, о чем ты.

Когда все расположились между огородом и берегом реки, Доннел остановился и повернулся к Тэду:

— Каков план?

Иномирец поднял руку и указал на огород.

— Все должны смотреть на горизонт в этом направлении. Вы уже можете видеть множество звезд, но через несколько минут должна появиться новая. Она будет заметно отличаться, поскольку движется по небу.

Следующие пять минут мы выжидательно глядели на горизонт.

— Я все еще ничего не вижу, — заметил Блок. — Чего мы вообще ждем?

— Космической станции, — ответил Тэд. — Официально ее называют «Врата к звездам», но это название всегда сокращали до «Врат». Она была ключевой частью ранней программы межзвездных десант-порталов, поскольку зонды и корабли порталились на станцию по частям и собирались в космосе.

Тэд помолчал.

— Первый управляемый вручную полет в другую звездную систему при помощи десант-портала состоялся в две тысячи триста шестом году. Пилотом был майор Керр, и его миссия и корабль назывались «Отлет с Земли». Тогда десант-порталы оставались откровенно экспериментальной технологией, и для свертывания пространства так, чтобы кольцо портальной пыли появилось одновременно в местах отправки и приема, требовалось поразительное количество энергии. Существовал тревожно высокий риск, что корабль «Отлет с Земли» взорвется, но он благополучно прибыл в пункт назначения. Керр сказал, новый мир — это самое красивое, что ему доводилось видеть, и поэтому мой родной мир назвали Адонисом.

— Это потрясающий урок истории, — с холодком отозвался Доннел, — не считая того, что все присутствующие старше тридцати лет, вероятно, его уже слышали, а с точки зрения Сопротивления Земли, открытие технологии десант-порталов было сомнительным благословением.

Он вздохнул, и холод в его голосе сменился усталостью.

— Мы уже обсуждали это, Тэд, и я готов согласиться, что тогда Земля была серьезно перенаселена и загрязнена. Крупной ошибкой твоей семьи стало не предоставление человечеству звезд, а разрешение множеству колониальных миров выйти из-под контроля, и в результате земная инфраструктура рухнула от перенапряжения.

— И я с тобой совершенно согласен, — сказал Тэд. — Если бы я мог вернуться во времени и изменить историю, то оставил бы гораздо меньше колониальных миров и более чистую Землю во всем блеске прежней славы. К сожалению, мы должны разбираться с той ситуацией, которая уже сложилась.

Тэд покачал головой.

— Я начал говорить о Вратах и «Отлете с Земли» не затем, чтобы кого-то расстроить, но потому что ты попросил меня доказать, кто я. Я не решусь играть с энергией в Нью-Йорке. И не могу использовать порталы, чтобы провести впечатляющую диагностику, поскольку в Нью-Йорке нет действующих. Я не сумею ничего сделать с настенными видиками, ведь все они перестали работать, когда эта территория потеряла доступ к техническому участку земной сети данных в две тысячи триста восемьдесят девятом году.

Он пожал плечами.

— Я силился придумать хоть что-нибудь и ощущал, что не могу сделать вообще ничего, но затем понял: Врата проходят над нами каждую ночь. Учитывая, что монумент Керра стоит на берегу Гудзона возле Территона, ответ был очевиден.

— Неужели? — забавляясь, переспросил Доннел.

— Да, — с жаром ответил Тэд. — Когда майор Керр умер, моя семья в ночь похорон решила отдать ему дань уважения. Тогда миллионы людей стояли на улицах Нью-Йорка и наблюдали за происходящим. Я надеюсь воссоздать для вас то зрелище, чтобы и вы полюбовались им этой ночью. Врата должны набрать достаточно энергии, чтобы все получилось, но долгое время они были покинуты, поэтому есть риск, что поломка какого-то компонента испортит затею. Если это произойдет, мне придется придумать что-нибудь другое.

Тэд вновь указал на небо.

— Вот и Врата появились в поле зрения над зданием на горизонте.

Я различила движущуюся световую точку.

— Я уже замечал на небе эту точку, — сказал Призрак. — Мы ожидаем, что на сей раз она сделает нечто особенное?

— Да, — ответил Тэд. — Я начинаю обратный отсчет. Три, два, один… Сейчас!

Точка в небе внезапно разгорелась гораздо ярче и начала менять цвета от ярко-синего до белого.

— Никогда прежде такого не видел, — потрясенно заметил Призрак.

— Врата мерцают синим и белым, отдавая честь майору Керру основными цветами Земли, различимыми из космоса, — пояснил Тэд. — Теперь взгляните в верховья реки. Вы не сможете увидеть отсюда монумент Керра, но это неважно. Вы просто должны смотреть в небо над ним.

Он помолчал.

— На самом деле, я не уверен, смогу ли показать часть представления, связанную с монументом. Похоже, есть проблема с цепями контроля.

— Не думаю, что это имеет значение, — растерянно сказал Черт. — Что касается меня, драматичных вспышек в небе вполне достаточно, чтобы доказать твою личность. Ты не согласен, Плут?

— Согласен. — Плут издал булькающий звук. — Более чем достаточно.

— А, проблема была не с цепями контроля, — продолжил Тэд. — Тогда…

Над рекой вспыхнуло множество лучей и рассыпалось по небу бело-синими полосами. Я услышала общий судорожный вздох, а Ребекка прокричала:

— Красиво!

— Монумент Керра отвечает на приветствие станции, — проговорил Тэд отрывистым от волнения голосом.

Мы стояли и наблюдали огни Врат и свет, исходивший от монумента Керра. Я заметила, как Плут подошел к Диане, качавшей их малыша, и она в ответ придвинулась к мужу на такие важные дюйм или два.

Врата медленно двигались по небу. Когда станция исчезла за горизонтом, световое представление резко прервалось.

Все вздохнули, и восьмилетний племянник Блока, Скороход, с надеждой спросил:

— Тэд, мы можем посмотреть это еще раз?

— Боюсь, больше никто не сможет увидеть это зрелище, — скорбно ответил Тэд. — Станции нужно несколько лет, чтобы набрать достаточно солнечной энергии для повторения, а она лишена топлива и находится на затухающей орбите. Через два года Врата войдут в атмосферу Земли и сгорят.

Последовало долгое молчание. Мы стали свидетелями зрелища, которое никто никогда больше не увидит. Последний отсвет прежней магии, которая скоро уйдет навсегда.

Наконец Доннел живо проговорил:

— Теперь пора возвращаться в Дом парламента. Я понимаю, что головы у всех полны образами света в небе, но, пожалуйста, не забывайте смотреть, куда ставите ноги.

Все остальные зашаркали по старой, заросшей корнями тропе, но Тэд по-прежнему смотрел ввысь. Я оставила его в покое, пока люди не ушли, затем похлопала по руке.

Он бросил на меня потрясенный взгляд, словно забыл, что стоит здесь не один, затем глянул вслед удаляющейся толпе.

— Да, нам лучше вернуться в Дом парламента, пока ты снова не замерзла.

Я достала из кармана сигнальную лампу, направила ее на тропу, и мы двинулись в путь.

— Глупо с моей стороны так переживать, что Врата падают с орбиты, — сказал Тэд. — Они покинуты с две тысячи триста двадцатого года. Именно тогда Таддеус Игнатиус Уоллам-Крейн разобрал корабль майора Керра, а части спорталил на Адонис, чтобы соединить вновь. Сейчас «Отлет с Земли» заключен в стекло и выставлен во Дворах памяти.

Он пожал плечами.

— Игнатиус чувствовал: нереально сделать что-то подобное с таким крупным объектом, как Врата, и в любом случае думал, что людям лучше смотреть с Земли и видеть их на орбите. Игнатиус отправил две специальные миссии, перезарядить станцию и исправить ее орбиту так, чтобы она благополучно кружилась еще, по крайней мере, восемьдесят лет. Он ожидал, что его наследники проведут дополнительные подзарядки и коррекцию орбиты, но сейчас это невозможно. И даже будь это не так, необходимо спасать гораздо более важные вещи, чем старая космическая станция.

— У тебя есть полное право испытывать грусть из-за того, что Врата сгорят, — откликнулась я. — Это символ программы десант-порталов и «Отлета с Земли», которые дали человечеству звезды.

— Для меня это символ не только программы десант-порталов, но и межзвездной портальной технологии и человеческой цивилизации, — сказал Тэд. — Мы на грани потери этой технологии и если не сохраним ее, то цивилизация падет в пятистах мирах. Я не могу спасти Врата, но должен сберечь людей.

Он тряхнул головой и остановился.

— Теперь забудь о цивилизации и остальном человечестве. Я задал тебе вопрос, и ты сказала, что хочешь ответить наедине. Сейчас мы одни.

Тэд помолчал и протянул мне ладонь.

— Сейчас, когда мы справились с Извергом и его приспешниками, у тебя достаточно надежды на будущее, чтобы между нами вновь возникли отношения, Блейз Доннели?

Я улыбнулась и приняла его руку.

— У меня полно надежд на будущее, Таддеус Пол Уоллам-Крейн.

После этого мы продолжили идти в молчании. Когда же добрались до стеклянного фасада зала, я глянула в ярко освещенную комнату и увидела, что члены подразделений сняли куртки и разошлись по своим территориям.

Доннел и другие начальники отрядов стояли у стекла и смотрели на нас. Блок поднял руку и оживленно помахал нам, и я автоматически махнула в ответ.

— Главы подразделений, похоже, ждут нас, — сказал Тэд. — Есть идеи, зачем?

— Нет.

Я вошла в зал и увидела, что Доннел зовет нас. Мы с Тэдом сняли куртки, бросили их на пустые столы для ножей и луков и поспешили к лидерам подразделений.

— Есть проблемы? — спросила я.

— Нам осталось уладить последний вопрос. — Доннел повернулся к главам других подразделений. — Давайте сделаем это.

Блок кивнул и вытянул правую руку ладонью вниз.

— Манхэттен.

Раэни положила свою руку на его.

— Остров Квинс.

Она взглянула на Призрака, тот поспешно выступил вперед и добавил свою ладонь к двум другим.

— Бруклин.

Лед, в свою очередь, протянул руку.

— Лондон.

До сих пор я видела этот ритуал лишь раз, когда лондонское подразделение вступило в альянс. Я взглянула на Доннела, ожидая, что он завершит последовательность от имени Сопротивления, но отец указал на меня.

Я смешалась, но сделала глубокий вдох, двинулась вперед и положила правую руку поверх остальных.

— Сопротивление Земли.

Доннел поманил Тэда. Произошла секундная задержка, очевидно, означавшая, что Тэд просматривает альянсы в земной сети данных, затем я почувствовала тепло его ладони на своей.

— Таддеус Пол Уоллам-Крейн.

Доннел опустил руку на все наши.

— Альянс.

Мы держали руки вместе, пока все в зале аплодировали, а затем расслабились и отодвинулись один от другого. Доннел и главы остальных подразделений вернулись на свои территории, оставив нас с Тэдом в одиночестве у стеклянной стены.

Иномирец оглядел комнату.

— На нас смотрит множество людей, — прошептал он. — Мы точно больше не должны скрывать наши отношения?

— Больше мы не должны ничего скрывать, — подтвердила я. — Изверг и подразделение Бронкс заперты в Цитадели. Все оставшиеся здесь доказали свою преданность, а секреты, которые мы хранили, раскрыты. Теперь осталось просто сбежать из Нью-Йорка, и альянс получит свое золотое будущее. Нам с тобой придется подождать личного блестящего будущего чуть дольше, поскольку тебе предстоит отправиться на Зевс и построить свои межзвездные порталы, но в итоге мы окажемся вместе здесь, на Земле.

— В таком случае…

Я ожидала, что Тэд меня поцелует, но вместо этого он обхватил меня за талию и, радостно улыбаясь, поднял высоко в воздух.

— Не беспокойся, Блейз. Я не позволю тебе упасть.

Я улыбнулась ему. Я знала, что Тэд никогда не даст мне упасть. И не верила, что он допустит обрушение цивилизации. Магия прошлого быстро угасает и скоро будет потеряна навсегда, но последний волшебник с нами и создаст собственную новую магию будущего.

Перевод: lisitza

Редактура: Talita

Оформление: Анна Би

Content

Джанет Эдвардс
Кровь мусорщиков

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44