Антология истории спецслужб. Россия. 1905–1924

Вступ. статья А. А. Здановича

Предисловие

Знатокам и любителям, по-старинному говоря, ревнителям истории отечественных специальных служб предлагается совсем необычная книга. Здесь, под одной обложкой объединены труды трех российских авторов, относящиеся к начальному этапу развития отечественной мысли в области разведки и контрразведки. На рубеже XIX–XX веков российские и несколько позже советские специалисты негласной войны, как оказалось, имели общую историко-теоретическую и методологическую базу.

Некоторые замечания принципиального характера. Мы исходим из того, что хотя разведка и противодействие ей (контрразведка) стары как мир, системное построение и масштабная деятельность их — это детище двух мировых войн и более чем полувекового противостояния двух систем, получившее наименование «холодной войны». Именно в XX веке тайные войны органично вписались в мировую политику разного уровня, мало того, вошли в плоть и кровь, в глубины сознания людей планеты. В новом тысячелетии с занятых позиций они не намерены сходить. Более того, в постиндустриальный информационный век они обрели новый импульс. Пожалуй, стоит серьезно прислушаться к мнению английского публициста Филлипа Найтли, который убежден в том, что в современном мире «спецслужбы стали источником власти, эдаким тайным клубом элиты и привилегированных лиц», а отсюда его тревожный вывод: «Сообщество спецслужб в конце концов может перерасти самое себя. Будучи уже неподконтрольно правительствам, оно может выйти за рамки своего собственного контроля»[1].

Вернемся на столетие назад, чтобы определить роль и место российских спецслужб среди крупнейших европейских держав — Англии, Германии, Франции. Общепризнано, что наиболее агрессивной из них была Германская империя (после удачного исхода войны с Австрией и Францией в 60— 70-е гг. XIX века), возомнившая себя способной с помощью грубой силы стать европейским и мировым гегемоном. Остальные державы континента, включая Россию, не намеривались поступаться своими интересами перед лицом нараставшей угрозы, у каждой из них были свои интересы. Бурное развитие военной техники (на базе общего индустриального прогресса) обусловило появление невиданного доселе монстра, имя которому милитаризм.

Военно-политические союзы, массовые армии, генеральные штабы, военный психоз, раздуваемый с помощью печати, — вот та на редкость питательная среда, где размножались бациллы тайных войн. Они породили другого чудовищного монстра — спецслужбы, сердцевиной которых являлись системные организации военной разведки и контрразведки. Вполне естественно, что немецкие милитаристы первенствовали в этом деле. Они заслуженно считались «творцами военного шпионажа». В этих делах им потворствовал сам император. Государственная, военная и политическая элита умело пользовались разведывательной информацией. Французские специалисты, похоже, учились от противного, на собственных ошибках. Их учителями были те же немцы, и надо отдать должное: «острый галльский ум» быстро и успешно освоил чужие уроки. Англичане, имея вековые традиции держать в узде свою империю, в которой «не заходило солнце», с прикидкой на соседей (тех же немцев и французов), неторопливо, на базе собственного опыта, камешек за камешком, основательно возводили свое здание спецслужб.

А что же Россия? Она заметно отставала в этом деле от названных стран. Не в пример немцам, российские полководцы в войне с Турцией (1877–1878) как будто толком и не ведали, что помимо войсковой разведки уже народилась новая отрасль в военном деле — стратегическая разведка и контрразведка. Спустя четверть века — в Русско-японской войне 1904–1905 гг. — все повторилось снова, но в более трагических масштабах. И сами военные, и те, кто взирал на войну со стороны, свои и иностранные специалисты, единодушны во мнении, что Россия не изучила Японию силами стратегической разведки, а также не задействовала все необходимые средства для противодействия ее подрывным и разведывательным усилиям накануне и в ходе войны. Горькие уроки этой войны явятся самым сильным стимулом для энергичного строительства российской разведки и контрразведки. Они вошли в боевой строй русской армии и государства с определенным запозданием, лишь в 10-е гг. XX века.

В чем причины? Русский ли здесь менталитет, элементом которого является простодушие и доверчивость русских как нации? Смешно так думать, зная ее многотрудную тысячелетнюю историю. Привычка «работать» преимущественно грубыми военными методами, не жалея жизней солдатской «скотинки», зная, что на смену выбывшим из строя непременно придут выносливые, неприхотливые воины, которых бессчетно нарожают русские бабы? Такое суждение, может быть, и было отчасти справедливо для глухого средневековья, когда господствовало крепостное право, но обстоятельства-то изменились кардинально. Армии становились массовыми, каждый потенциальный воин заранее был занесен и подсчитан в соответствующих сводках мобилизационных подразделений Генштаба. «Тупость» царизма и, соответственно, бездарные его генералы как прямое свидетельство деградирующей политической системы? (Любимое объяснение большевистских идеологов.) Наивно и слишком просто. Государственная система была дееспособна. Доказательством тому является пусть половинчатая, но реальная модернизация политических структур, осуществленная под натиском мятежных сил (революции 1905–1907 гг.), успокоение страны и последовавший за этим бурный экономический подъем.

Историософская мысль о том, что темпы развития исторического сознания в разных культурах далеко не одинаковы, кажется слишком банальной без анализа действительных (конкретных) причин их проявления в той или иной сфере, В изучаемом вопросе, на наш взгляд, все сказанное, конечно, нельзя сбрасывать со счета, но глубинные причины «отставания» лежат в другом.

Россия жила и действовала среди хищников, по их законам, но сама не была хищницей, страной-агрессором. Российская империя давно уже достигла своих естественных границ. В ее геополитических очертаниях было лишь единственное слабое звено. Таковым являлся нерешенный пресловутый «восточный вопрос», т. е. возможность для России беспрепятственного выхода в Средиземное море через Черноморские проливы. Державе, лишенной гегемонистских устремлений, не было объективной необходимости без особой на то нужды заблаговременно строить органы тайной агрессии — спецслужбы. Для этого, полагали, достаточно иметь традиционную дипломатию, дееспособный институт военного атташата, надежные органы госбезопасности. (Как оказалось, это стало серьезным стратегическим просчетом.)

О последних надо сказать отдельно. Хотя разведка и контрразведка России строились в 10-е гг. начавшегося столетия на собственной правовой, организационной и кадровой основе, это не исключало их теснейшую связь с Департаментом полиции (ДП) всесильного МВД. Именно он в предшествующие десятилетия нес бремя будущих спецслужб. В определенном смысле можно даже утверждать, что разведка и в особенности контрразведка буквально отпочковывались от ДП, при этом сохраняя в себе как положительные, так и отрицательные стороны знаменитых органов сыска. Вот почему российская общественность, преимущественно либерального толка, негативно воспринимала доносившиеся до нее искаженные сведения о новых органах, которые создавались в военном ведомстве в глубокой тайне от потенциальных внешних врагов.

Из-за гибели империи военной разведке и контрразведке не удалось пройти самый ответственный участок своего эволюционного развития — превращения в многофункциональную спецслужбу государства. Они погибли, разделив трагическую участь русской армии. В бесславные месяцы правления Временного правительства не удалось вдохнуть в них новую жизнь. Большевистское руководство хотя и сравняло с землей их могильный холмик (до основания разрушило остатки организации и жесточайше расправлялось с прежними носителями информации), но зато реализовало железной рукой, как казалось прежде, немыслимое дело — собрало воедино госбезопасность, разведку и контрразведку и создало искомую службу. Под крышей ВЧК (позже ОГПУ) функционировали территориальные органы госбезопасности, специализированные органы — особые отделы (военная контрразведка) и иностранный отдел (политическая разведка). Именно так завершился полный исторический цикл развития разведки и контрразведки в специальную службу государства, занявший в общей сложности около двух десятков лет начавшегося столетия (1903–1920.

Руководители разведки и контрразведчики в штабных подразделениях были все сплошь прагматиками, менее всего способными к теоретизированию. К тому же материя, которой они владели, относилась к категории совершенно секретной: лишние бумаги могли оказать дурную службу самому делу, безопасности отечества. Учились преимущественно на своем опыте, а если удавалось, сверяли с чужим (своих противников), доставшимся по счастливому случаю. Да и сам приобретаемый опыт был недостаточен для глубокого теоретического осмысления всего содеянного. Вот почему до Первой мировой войны литература о шпионаже и всего производного от него весьма и весьма скупа. Например, в систематическом каталоге за 1832–1910 гг. библиотеки Императорской Николаевской военной академии в разделе «Разведка. Охранение. Тайная разведка. Криптография» значились такие книги на русском языке: Клембовский В. Н. Тайные разведки (Военное шпионство); Изместьев П. И. Значение военного секрета и скрытности (Из заметок офицера Генерального штаба); Лянуар. Немецкое шпионство во Франции; Рюдеваль Р. Разведка и шпионаж; Практические указания строевым офицерам[2]. Только по окончании войны 1914–1918 гг. как будто что-то прорвало плотину: книжный рынок с катастрофической быстротой стал наполняться «шпионской» литературой, среди которой достойными внимания профессионалов и историков были только считанные единицы.

Счастливое исключение составляют книги российских авторов, представленные в настоящей «Антологии». Мы выбрали три из них, знаменующие в определенном смысле вехи пройденного начального пути, о котором шла речь выше.

Первой в этом ряду заслуженно стоит книга Владислава Наполеоновича Клембовского. Современный историк разведки Михаил Алексеев в именном указателе своей книги дает следующую биографическую справку о нем:

Родился в 1860 г. Закончил Первую Московскую военную гимназию, военное Александровское училище, Николаевскую Академию Генерального штаба по первому разряду. Военная карьера его складывалась благополучно: прикомандирован к штабу 13-го армейского корпуса для исполнения обязанностей офицера Генерального штаба, старший адъютант штаба 1-й пехотной дивизии, командир роты, обер-офицер для поручений при штабе первой пехотной дивизии, преподаватель военных наук в Тверском кавалерийском юнкерском училище, назначен штаб-офицером при управлении 1-й стрелковой бригады, командир батальона, командир полка, начальник штаба пехотной дивизии; командир 122-го пехотного Тамбовского полка (с июня 1901 г.), во главе которого принял участие в Русско-японской войне 1904–1905 гг. Под Ляояном был ранен и контужен. После выздоровления вернулся в Маньчжурию. Начальник штаба последовательно 4-го и 10-го армейских корпусов. Начальник штаба 9-й пехотной дивизии, с которой вступил в Первую мировую войну. Командир 16-го армейского корпуса (август 1914 г. — декабрь 1915 г.), начальник штаба Юго-Западного фронта (декабрь 1915 г. — декабрь 1916 г.). Принял деятельное участие в проведении успешного летнего наступления фронта под командованием А. А. Брусилова. Помощник начальника штаба Верховного главнокомандующего, главнокомандующий Северным фронтом (июнь — август 1917 г.), старался поддерживать дисциплину, высказывался за упразднение комитетов солдатских депутатов. Генерал от инфантерии с 17 сентября 1915 г.

После Октябрьской революции участвовал в работе Военно-исторической комиссии по изучению опыта Первой мировой войны, в 1920 г. член Особого совещания при главнокомандующем Вооруженными силами Республики. Расстрелян 19 июля 1921 г. Автор книг: Тайные разведки (Военное шпионство), СПб., 1892 (переиздана в 1911 г.); Партизанские действия, 2-е. изд., Пг., 1919; Стратегический очерк войны, 1914–1918 (автор 5-й части), М., 1920; Подготовка пехоты к дозорной и разведывательной службе, М., 1921[3].

Из принципиальных соображений не хотелось сокращать объем биографических сведений об авторе первой в России научно-популярной книги, посвященной теме, которая очень скоро станет большим общегосударственным делом. Пусть перед читателем будет он весь на виду. Человек, отдавший отчизне на ратном поприще всю свою жизнь без остатка, достоин этого.

Как видим, едва перешагнув свое 30-летие, Владислав Наполеонович сразу стал знаменитым автором книги-первенца, предназначенной в первую очередь своим коллегам, офицерам, а также всей читающей России. Внимательные русские читатели получили полновесные сведения о том, что такое шпионаж во всех его проявлениях, роль и значение разведки в современной мировой практике, какой видится она в ближайшей перспективе. Хотя оригинальных российских источников в ней были лишь малые крупицы, но на общественную значимость труда это никак не повлияло. Собранные воедино сведения о шпионаже, извлеченные из книг иностранных авторов (преимущественно французских), под пером автора приобретали тревожное звучание, просвещали общественность, учили людей бдительности. Именно в этом своем качестве книга, увидевшая свет в последнем десятилетии XIX столетия, едва ли была оценена тогда обществом по достоинству. Не пришло еще время. Потребовалось без малого два десятилетия, чтобы извлечь ее из забвения. А в названный срок уместилось многое. После шпионского «дела Дрейфуса» во Франции европейская печать открыла шлюзы, по которым стали набирать силу потоки публикаций всевозможных материалов на шпионскую тему Появились первые романы с сюжетами, леденящими кровь читателей, где главными персонажами были шпионы (особенно отличались английские писатели). Репортажам из залов суда, где шли слушания по делам реальных разоблаченных разведчиков и шпионов, редакции не жалели газетных площадей. И это совсем неспроста. Разведки и контрразведки крупнейших континентальных стран Европы, в том числе и России, в эти сроки уже приобретали свои организационные очертания. Дел у них было невпроворот, они задыхались лишь от безденежья и дефицита кадров. В. Н. Клембовский как автор почти забытой в обществе, но не у военных, книги был востребован. В 1911 г., в год, когда начала на законных началах формироваться контрразведывательная система русской армии, она, значительно расширенная и дополненная, снова предстала перед читателями.

Второе явление книги было встречено доброжелательно общественным мнением, в первую очередь в военной среде. В официальном органе Генерального штаба, газете «Русский инвалид», рецензент книги, назвав ее «удивительно удачной», писал: «С неоскудевающим интересом читается эта книга, радушно встреченная военной средой при первом ее появлении. Нет сомнения, что и предлагаемое 2-е издание завоюет себе обширный круг читателей». И далее: «Мы знаем, какое значение тайным разведкам (шпионству) придавали японцы в минувшую войну и какую пользу они извлекли для себя этим путем. А все-таки — ни в нашей, ни в иностранной литературе не появилось новых трудов по этому вопросу, если не считать книги Лянуара, не имеющей характера систематического исследования». (Речь идет об уже упоминавшейся книге Лянуара «Немецкое шпионство во Франции».)

Составители «Антологии» предлагают сменившимся за последний век поколениям русских читателей книгу В. Н. Клембовского, ибо уверены, что любая подлинная история немыслима без знания трудов ее первопроходцев — открывателей нового. Эта книга, написанная чистейшим литературным языком, примечательна именно тем, что сохранила и поныне свежесть и глубину восприятия проблем разворачивавшейся масштабной тайной войны в начале XX века. После 1911 г. она ни разу не переиздавалась.

Вторая работа в «Антологии» уникальна по-своему. Во-первых, она извлечена нами из приснопамятного спецхрана, поэтому была известна лишь очень узкому кругу специалистов. Сейчас мы впервые открываем ей широкую дорогу в жизнь. Во-вторых, необычность содержания: в ней системно и подробно излагаются так сказать «технические» способы ведения разведки в мирное время и в условиях войны. Зачем непосвященному читателю знать «кухню» по приготовлению разведывательной «продукции», мы скажем чуть позже. А пока об авторе.

Разразившаяся в Европе Первая мировая война заставила русскую разведку и контрразведку совсем по иному, чем в мирное время, решать свои задачи. В ходе боевых действий, буквально под огнем врага их руководителям пришлось изыскивать новые пути, силы и средства для обеспечения внешней безопасности страны. Как водится, методом проб и ошибок. Среди этих специалистов был тогда еще полковник П. Ф. Рябиков.

Потомственный дворянин Павел Федорович Рябиков родился 24 марта 1875 г. в Приморской области. Он окончил Полоцкий кадетский корпус, Константинове кое артиллерийское училище, Николаевскую академию Генерального штаба. Служил помощником столоначальника Главного штаба, обер-офицером для поручений при управлении генерал-квартирмейстера 2-й Маньчжурской армии, где получил опыт разведывательной деятельности в боевых условиях, затем — в центральном аппарате военной разведки — помощником делопроизводителя 5-го делопроизводства части 1-го обер-квартирмейстера Управления генерал-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба (ГУГШ), с августа 1910 г. — на преподавательской работе в Императорской Николаевской академии, с ноября 1914 — на фронте. Сначала на должности старшего адъютанта (так именовалась должность начальника) разведывательного отделения штаба 2-й армии, потом — начальника разведывательного отделения управления генерал-квартирмейстера штаба Северного фронта. В феврале 1917 г. Рябикова назначают помощником 2-го обер-квартирмейстера отдела генерал-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба, а в марте ему присваивают генеральское звание. После Октябрьской революции Павел Федорович вместе с Военной академией Генштаба (передислоцированной в Екатеринбург) встал на сторону противников Советской власти.

28 апреля 1919 г. в Томском университете он досрочно защищает диссертацию на тему: «Разведывательная служба в военное время (Задачи Генерального штаба). По опыту Великой всемирной войны и отчасти Русско- японской войны 1904–1905 гг.». 7 мая Верховный правитель адмирал А. В. Колчак назначил П. Ф. Рябикова экстраординарным профессором Военной академии Генштаба, в типографии которой в двух частях издается его книга «Разведывательная служба в мирное и военное время». Первый экземпляр автор направил Верховному правителю, остальные были разосланы в штабы различных уровней колчаковской армии.

«Работая в Генеральном штабе главным образом по разведывательной службе, пройдя ряд должностей по этой отрасли как в мирное время, так и во время Русско-японской и последней европейской войн, ставлю себе целью использовать посильно опыт и имевшуюся в моем распоряжении литературу — дать труд главным образом прикладного характера, могущий быть полезным слушателям академии и офицерам Генерального штаба, призываемым к разведывательной работе, как по организации работы, так и по приемам и методам ее ведения», — написал генерал П. Ф. Рябиков в предисловии к своей книге. Далее Павел Федорович сделал немаловажное, на наш взгляд, уточнение: «…задача моя — не детальное изучение организации и деятельности отдельных органов разведки, а исследование вопроса об организации, сборе и обработке сведений о противнике как одной из задач Генерального штаба». Вынося вопросы изучения деятельности контрразведки за пределы данной работы, автор, в то же время, счел необходимым подчеркнуть, что контрразведка должна работать «в самом тесном контакте» с разведкой.

Обратим внимание на один немаловажный факт: вышеупомянутую монографию генерал Рябиков писал в условиях разразившейся в России гражданской войны. Поэтому ученый и разведчик стремился, чтобы обобщенный им громадный опыт, приобретенный отечественной спецслужбой ценою тяжелых ошибок и просчетов, пошел «на пользу нашей возрождающейся Родине и армии». По всей вероятности, под «возрождающейся Родиной» генерал имел в виду Белую Россию. Но судьба распорядилась иначе. Колчаковские вооруженные формирования были разгромлены Красной армией, и Павел Федорович вместе с десятками тысяч белогвардейских офицеров оказался в эмиграции.

Проживая сначала в Париже, а затем в Праге, Рябиков, конечно, не мог знать о судьбе своей монографии. В 1923 г. ее перепечатал разведывательный отдел штаба РККА. Чекист С. С. Турло и его соавтор И. П. Залдат в книге «Шпионаж», представленной в настоящей «Антологии», много цитируют вышеназванный труд. Так или иначе, по монографии царского генерала красные офицеры постигали азы разведывательной работы, которые им пришлось применить в 30-е годы и в Великую Отечественную войну, добывая важную военно-политическую информацию для высшего партийно-государственного руководства Советского Союза. Таким образом, книга Рябикова принесла большую пользу Родине.

Скончался Павел Федорович в 1932 г. в Чехословакии, оставив после себя около десятка неопубликованных работ, в которых отражены его взгляды на организацию разведки и контрразведки. После окончания Великой Отечественной войны рукописи из Праги были вывезены в СССР и сейчас хранятся в Государственном архиве Российской Федерации, ожидая своего исследователя.

Публикуя книгу П. Ф. Рябикова, содержанием которой является «голая техника» разведывательной работы, без «живых» примеров и «картинок», мы отчетливо сознаем, что ее «потребителей» будет немного. Специалисты-историки, может быть, литераторы и кино-телеработники. И тем не менее, она органична в нашей «Антологии». Ее историческая значимость несомненна хотя бы потому, что знаменует собой завершение целой эпохи в развитии отечественных специальных служб. В ней содержится цельный, осмысленный опыт разведывательной работы за 10 лет, который вместил в себя мирное время, Первую мировую, наконец, Гражданскую войну. Каждое суждение выношено умным автором, все детали громадного дела классифицированы по полочкам, систематизированы, находятся в тесной увязке друг с другом. Автор, по Пушкину, «поверил алгеброй гармонию». Знакомясь с трудом П. Ф. Рябикова, физически ощущаешь, какой громадный путь за столь короткий срок проделал «цивилизованный» мир (на примере России) в области тайных войн: от простого осмысления и познания современного шпионажа до утилитарного использования его в виде системных практических рекомендаций.

Широкому кругу читателей небесполезно вникнуть в ее содержание, если он желает быть на уровне века. Ведь через каждого из нас невидимо и неосязаемо, подобно радио- и электроволнам, проходят «излучения», генератором которых являются специальные службы. Стоит отчетливо знать их воздействие.

Интересно, кто из наших коллег-историков в дальнем зарубежье отважится опубликовать подобного рода труд своего корифея спецслужб того времени?

Что касается третьей книги в «Антологии», сообщим, что она также была извлечена из недр, правда, другого спецхрана и переиздана нашим Обществом в 2002 г. небольшим тиражом[4]. Других изданий ее мы не знаем. Сведения о главном авторе С. Турло содержатся в предисловии к этому изданию. Ограничимся воспроизведением наиболее существенных фрагментов из него.

Родился Станислав Турло в 1889 г. в Виленской губернии. Сын батрака, в младенческом возрасте лишившись отца, он рано пошел работать, сначала подпаском, затем подручным слесаря и конюхом у почтового чиновника. Переехав в Ригу, стал рабочим балтийской мануфактуры. В 1905 г. вступил в местную социал-демократическую организацию большевистской ориентации.

Своей партийной принадлежности никогда не менял, а в одной из анкет на вопрос: «Если беспартийный, то какой партии сочувствует?» ответил так: «Всех ненавижу, кроме РКП». В этой же анкете, в графе «образование» читаем: «в тюрьме и ссылке».

Современный читатель скажет, что безграмотный мол был человек, и здорово ошибется. Страсть к самообразованию, прекрасная память, данный природой аналитический склад ума — все это позволило Станиславу Турло выделиться из рядовой партийной массы, занять немалые по временам Гражданской войны должности заместителя председателя Ростовского горисполкома, председателя Донской ЧК, председателя Пензенского губисполкома, инспектора Особого отдела ВЧК.

Приход в центральный аппарат чекистских органов открыл наиболее интересные (с точки зрения историка) страницы биографии Турло.

Начнем с того, что он попал под начало своего оппонента, которого несколько месяцев назад «перековал» из меньшевиков в адепты большевистской идеологии. Более того, этот самый начальник был чуть раньше лишь заведующим земельным отделом, а Турло являлся его непосредственным руководителем как председатель губисполкома. Ясно, что в вопросах разведки и контрразведки он по своей должности в Особом отделе ничему научить Турло не мог.

Вскоре этого человека заменили, но и новый шеф не обладал оперативным опытом, слаб был и в политических вопросах, инициативы в работе не проявлял. «На все мои приставания к этому начальнику с разными вопросам, — писал позднее Турло, — он считал нужным в большинстве случаев отмалчиваться или давать ответы, которые не удовлетворяли меня. Наконец, он открыл шкаф, где были книги разных генералов и офицеров Генерального штаба о разведке и шпионаже. С его разрешения я начал читать сочинения генерала Клембовского и других». Во время частых командировок Турло брал с собой эти книги и вдумчиво штудировал, сопоставлял полученные знания с реальной деятельностью особых отделов, весьма далекой в период гражданской войны от «чистой» контрразведки.

Абсолютно никакой подготовки в вопросах работы спецслужб не имел и председатель Особого отдела ВЧ К Михаил Кедров, который, по словам Турло, восхищался всеми теоретическими выводами своего подчиненного, некоторые проекты принимал, другие отрицал, однако «ни одного не провел в жизнь»….

Станислав Турло, можно сказать, вздохнул, когда контрразведку молодой Советской республики возглавил непосредственно Феликс Дзержинский и его соратник Иван Павлуновский. Но все снова изменилось для него с приходом в Особый отдел Генриха Ягоды.

Стремящийся познать профессиональные секреты, независимый в своих суждениях сотрудник не смог сработаться с педантичным бюрократом, считавшим административные методы решения вопросов единственно возможными в управлении таким тонким инструментом, как органы госбезопасности вообще и контрразведка в частности.

В конце 1919 г. Станислава Турло фактически выжили из центрального аппарата, назначив заместителем начальника Особого отдела 15-й армии, созданной несколько месяцев ранее из войск советской Латвии.

Активно работая в области обеспечения безопасности армии, Турло вынужден был серьезное внимание уделять профессиональной подготовке своих подчиненных, поскольку ожидать от бывших рабочих и канцелярских служащих реальной отдачи не приходилось, ввиду отсутствия у них даже критического минимума знаний в области тайной борьбы. В педагогической деятельности Станислава Турло постоянно поддерживал его непосредственный начальник, знаменитый в будущем «командарм незримого фронта» — руководитель военной разведки штаба РККА Ян Карлович Берзин. Вот кто понимал натуру Станислава, его стремление строить работу на научной основе, добиваться интеллектуального превосходства над противником, не отказываясь в то же время и от жестких методов, присущих гражданской войне.

Когда член Реввоенсовета Западного фронта Иосиф Уншлихт поставил вопрос о переводе Турло в распоряжение Центрального комитета Литовско-Белорусской советской республики, Берзин резко возражал и отправил в Москву соответствующий доклад, в котором дал высокую оценку своему заместителю: «Турло коммунист с 1905 г., в особотделе работает с первых дней его существования, приобрел громадный опыт, и с его откомандированием особотдел теряет одного из лучших работников. Откомандировать его в данный момент немыслимо…»

Однако Генрих Ягода все же развел двух чекистов, удачно дополнявших друг друга. Турло уехал на Южный фронт, возглавил особый отдел конного корпуса, а затем Второй конной армии.

Столкнувшись с многочисленными нарушениями дисциплины в частях, самоуправством отдельных командиров и политработников, Турло повел с ними борьбу и даже завел дело на Ефима Щаденко, члена реввоенсовета армии, обвиняя его в попустительстве преступникам и разглашении секретных сведений. Чтобы понять, в каких условиях пришлось работать Станиславу Турло, приведем фрагмент его письма к начальнику административно-организационного отделения ОО ВЧК Климову: «Кавалерия дает себя чувствовать каждый час и на каждом шагу. Во-первых, в кавалерии слабо развиты сознание, партийность, политическая работа. Во-вторых, очень развито партизанство снизу доверху и слишком глубоко внедрился бандитизм, с которым бороться не так легко… Много требуется труда, чтобы перевоспитать эту публику, а трудиться над этим делом некому… Добровольцев, идущих в кавалерию, мало, и большинство из них искатели приключений и шкурники… И вот когда из такой публики, пройдя фильтр поарма (политотдела. — Авт.), попадают одиночки в Особый отдел, то прежде чем приучить их к такту и дисциплине, понятно, приходится много воевать. Приезжает человек буквально неграмотный, когда пишет одно слово, в нем недостает двух букв».

Такого рода наблюдения за пребывающими в особый отдел сотрудниками подтолкнули Станислава к написанию курса лекций, а фактически учебника под названием «Красная контрразведка». Это был первый учебник для молодых чекистов. К сожалению, его никто почти не успел прочесть. Турло обвинили в нарушении конспирации, объявили выговор, а еще пахнувший типографской краской труд сожгли. Турло незамедлительно направил в Москву рапорт на имя Феликса Дзержинского с просьбой расследовать происшедшее. Сразу заметим, что рапорт до председателя ВЧК не дошел, видимо был положен «под сукно» в аппарате Генриха Ягоды. Зато самого Турло в этом же аппарате признали «засидевшимся в Москве» (и это после восьми месяцев нахождения на фронте) и перевели по службе как можно дальше от столицы — в Туркестан и назначили председателем Ферганской ЧК. На этой должности он пробыл недолго. В середине марта 1921 г. произошла трагедия — секретарь ЧК, как потом выяснилось, психически больной человек, зашел в кабинет начальника и произвел в Станислава четыре выстрела из револьвера. Все пули попали в цель, и только волею Божьей он остался жив.

После длительного лечения Турло возвращается в строй и возглавляет контрразведывательное отделение в полномочном представительстве по Западному краю.

В Смоленске Турло трудился до августа 1924 г., когда настоял на своем увольнении из органов госбезопасности. Чтобы понять, почему он расстался с полюбившимся делом, достаточно прочитать его подробную автобиографию. Вот фрагмент из нее.

«На ограничение моей инициативы в работе никаких фактов не имею. Мой прямой начальник товарищ Апетер, как и все разумные администраторы, дает возможность проявлять инициативу. Однако существующая система кустарничества, бездарности и всяческих кавалерийских набегов с бесконечной канцелярской волокитой, которая из центра давит со всей тяжестью, разрушающей все намерения, нарушающей всякую планомерность в работе, вследствие чего не может быть успешной. Лично я слишком истрепался, устал от всей этой систему ГПУ, которая меня тяготит. Пришел в органы ВЧК полный энергии и энтузиазма, а в настоящее время во мне ничего не осталось…»

В завершение краткого биографического очерка не лишним будет отметить два факта.

Первый. Основополагающим документом, на котором следователи построили обвинение Станиславу Турло в контрреволюционной деятельности, явился протокол заседания Пензенского губкома за сентябрь 1918 г. Из его текста ясно, что председатель губисполкома Турло не поддержал резолюцию об объявлении красного террора в связи с убиством Урицкого и покушением на Ленина.

Второй. После указанного ранее инцидента вокруг напечатания брошюры «Красная контрразведка» Турло не оставлял попыток создать труд о борьбе со шпионажем и уточнить статьи советских законов того времени, имеющих отношение к этой борьбе. Он напечатал ряд материалов в еженедельнике «Советская юстиция» и на основании изложенных им доводов ВЦИК изменил диспозиции ряда статей уголовного кодекса.

А в 1924 г. в типографии полномочного представительства ОГПУ по Западному краю была отпечатана под грифом «Секретно» настоящая книга. Автор в силу природной щепетильности включил в качестве соавтора И. П. Залдата, помогавшего ему лишь в подборе и обработке материалов.

Теоретические выкладки чекиста Турло, добросовестно использовавшего соответствующие наработки своих предшественников преимущественно из чуждого ему лагеря, поражают сегодня не своим утопизмом (создать «красную», т. е. сугубо классовую, пролетарскую разведку и контрразведку, чего по определению быть не может). Он усвоил главное: государство, в том числе и коммунистического образца, в целях самосохранения должно иметь хорошо организованные спецслужбы, действующие на профессиональной основе. А для этого надо хорошо знать опыт прошлого. Пропагадистская риторика и коммунистическая фразеология, идеологемы и рекомендации в духе «мировой коммунистической революции», свойственные писаниям партийных авторов того времени, явно стушевываются в свете такого вывода. Кому-то из современных ученых принадлежит примечательная мысль, которую уместно привести здесь: «История не умирает. Она обладает такой плотью и тканью, что никакими революциями невозможно порвать эту связь, она живет в каждом из нас». История спецслужб в том числе, добавим мы.

Уместно дополнить наше предисловие сведениями биографического характера об А. И. Куке (возможно и другое написание: Кукк), на чьи «Конспекты лекций» по разведке Турло часто ссылается как на авторитетный источник.

Кук Александр Иванович (1886–1932) — сотрудник советской военной разведки. Эстонец, из рабочих. Окончил юнкерское военное училище. Участник Первой мировой войны, штабс-капитан. В 1918 г. окончил Академию Генерального штаба. (Возможно там могли пересечься его жизненные пути с П. Ф. Рябиковым.) С 1918 г. в Красной армии (начальник разве — дотделения штаба военного совета Смоленского района, затем штаба Западной армии). С марта 1919 г. начальник оперативного отдела штаба Эстляндской армии. В июле — начальник штаба южной группы войск 7-й армии, затем начальник оперативного отдела штаба 15-й армии, начальник штаба, командир 15-й армии. (В это время здесь были особистами и Берзин, и Турло.) Награжден орденом Красного знамени. С сентября 1920 по апрель 1921 г. — командир 16-й армии. После войны помощник начальника разведывательного управления (отдела) Штаба РККА. Считается одним из создателей Разведупра, поставил в нем работу информационно-статистического отдела. С 1931 г. на военно-дипломатической работе. С 1931 по 1932 г. — военный атташе в Японии[5]. Уверены, немногочисленные труды А. И. Кука могли бы стать частью очередного тома «Антологии», если бы соответствующее ведомство сочло возможным сделать их достоянием широкой общественности.

Три автора — три трагические судьбы переломной эпохи. Три книги — три вехи одного явления, история которого уместилась в короткие хронологические рамки — неполные полтора десятилетия. Ориентируясь по этим вехам, легко прослеживается путь, пройденный русской мыслью поистине семимильными шагами в познании специфической отрасли государственной деятельности. От осознания спецслужб как некоей объективной реальности планетарного масштаба до разработки прочных основ их функционирования, и даже первая попытка заглянуть, так сказать, «за горизонт», в коммунистическую даль. Только прикоснувшись к этим воскресшим из небытия книгам — замечательным документам прошлого, сгусткам беспокойной и ищущей человеческой мысли, по-настоящему осознаешь, каким без них плоским и серым был исторический ландшафт российских спецслужб. Любые их дела, все еще закрытые во многих аспектах, становятся осмысленными, понятными и многомерными, когда им сопутствует серьезная теоретическая мысль и добросовестный историко-аналитический анализ. Публикуемые работы служат этой цели.

Готовя настоящее издание, Общество историков отечественных спецслужб руководствовалось благой задачей — помочь исследователям расширить рамки познания одной из важных составляющих нашей отечественной истории.

Президент Общества историков отечественных спецслужб

кандидат исторических наук А. А. Зданович

В. Н. Клембовский

ТАЙНЫЕ РАЗВЕДКИ (ВОЕННОЕ ШПИОНСТВО)

В. Н. Клембовский

Предисловие к 1-му изданию

Во всех руководствах по тактике, стратегии, в пособиях для производства военных рекогносцировок и т. п., упоминается, что для получения сведений о противнике и местности можно пользоваться услугами шпионов. Наша военная литература не идет дальше подобных кратких указаний, между тем как в иностранной, в особенности французской, вопрос о военном шпионстве разработан довольно подробно. Имея это в виду, решаемся поделиться с читателем теми сведениями, которые нам удалось собрать. Вероятно, найдутся лица, которые скажут: «Как можно писать о столь позорном деле, как шпионство! Как можно проповедовать его!» — Почему же нет? Ведь сведения о противнике составляют основу каждого шага на войне, а следовательно все средства, клонящиеся к сбору их, должны быть разработаны возможно полнее, что послужит залогом успешного применения их наделе. Ведь в военное время начальник каждого самостоятельного отряда сочтет себя не только вправе, но и обязанным воспользоваться услугами лазутчиков, даже в том случае, если он не будет сочувствовать их ремеслу. А если это так, то желательно, чтобы вопрос о тайных разведках подвергся гласному обсуждению в мирное время. Читатель, который согласится с таким взглядом, наверно не осудит нас за первую попытку в этом направлении.

Да и самое шпионство не так позорно, как кажется с первого взгляда. Отрешившись от предвзятых убеждений и огульного осуждения, невольно приходишь к тому заключению, что могут быть случаи, когда деятельность лазутчика не заключает в себе ничего преступного и, скажем даже больше — достойна поощрения. Мысль эта не нова, она не раз высказывалась известными писателями и мыслителями.

С 1815 г. до 1871 г. во Франции почти совсем не пользовались услугами лазутчиков, и когда речь заходила о них, каждый считал долгом высказать свое негодование, подчас и напускное; лица, проповедовавшие тайные разведки, встречали сильный отпор и подвергались резкой критике. Но факты доказали справедливость их слов, и после франко-прусской кампании произошел решительный переворот: французы занялись изучением вопроса о военном шпионстве и поставили себе задачей не только не отстать в этом отношении от своих соседей, но даже превзойти их.

Нам могут сделать еще упрек в том, что мы придаем чрезмерное значение тайным разведкам. Во избежание этого оговариваемся, что отнюдь не равняем шпионства с кавалерийскими разведками, которые незаменимы. Но не всегда есть кавалерия под рукой, а с другой стороны, есть данные, которых не выяснит никакая кавалерия; так, например, в период стратегического развертывания армии пленные вместе со шпионами представляют чуть ли не единственное средство к сбору сведений о противнике (г. Леер). Следовательно, не возлагая чрезмерных надежд на тайные разведки, нельзя и отрицать пользы их.

В заключение позволим себе повторить слова г. А. Скугаревского: «В военное время надо пользоваться всеми средствами, всеми даже мелочными обстоятельствами, чтобы склонить успех на свою сторону; такие мелочи в сумме составляют нечто большое. Будет очень жаль, если мы, пренебрегая тем, о чем говорила нам военная литература в мирное время, увидим пользу предлагаемого лишь на войне, после удачных результатов его у противника. Тяжело учиться только собственным опытом…»

В. Клембовский.

Предисловие ко 2-му изданию

В течение 18 лет, протекших со времени первого издания труда о тайных разведках, военное дело значительно усложнилось, вооруженные силы почти всех государств увеличились и попутно с этим возросло и усовершенствовалось шпионство как средство узнать военные тайны соседей.

Минувшая Русско-японская война доказала, какое значение придавалось этому средству нашими тогдашними врагами и какую пользу они извлекли из него. Тем не менее, насколько нам известно, ни в нашей, ни в иностранной военной литературе новых трудов по этому вопросу не появлялось, если не считать отдельных газетных статей и книги Лануара, не имеющей характера систематического военного исследования. Все изложенное в связи с тем сочувственным приемом, который был оказан первому изданию Тайных разведок у нас и за границей, побудило нас пересмотреть его и выпустить второе издание, дополненное и в некоторых частях заново переработанное.

Рациональная постановка шпионства требует, как и всякая отрасль военного дела, предварительного основательного изучения вопроса.

Цель предлагаемой книги — помочь этому изучению.

В. Клембовский.

10 апреля 1911 г.

I

Цель военного шпионства. — Мнения военных писателей о пользе и необходимости его. — Краткие исторические данные о применении военного шпионства в различные эпохи. — Общие выводы

Пока идеи о всеобщем разоружении и о всесветном мире не вышли из области мечтаний, каждое государство должно быть готово к войне со своими соседями. Готовность выражается не только в соответственном вооружении, снаряжении, обучении и организации армии, в фортификационном усилении своей пограничной полосы, и т. п., но и во внимательном изучении средств борьбы сопредельных государств. Пренебрежение к силе соседа может иметь гибельные последствия для страны; так, в 1870 г. Франция не знала немецкой армии, опрометчиво ввязалась в борьбу и в результате была разгромлена; то же повторилось и с нами: семь лет тому назад мы не знали японцев, считали их армию слабой и плохо подготовленной, думали легко и быстро расправиться с нею и… потерпели полную неудачу.

Сильное развитие железнодорожных и телеграфных линий, прогрессирующий рост прессы, обсуждение государственных вопросов в парламентах и сеймах значительно облегчили изучение соседних стран, приподняли завесу над тем, что прежде держалось в секрете; так, например, производительность края, провозоспособность железных дорог, система комплектования армии и тому подобные сведения, имеющие большое значение на случай войны, могут быть почерпнуты теперь из официально объявляемых распоряжений и отчетов соответствующих министерств. Но наряду с этим существуют такие данные, разглашение которых недопустимо ради безопасности государства; и насколько одно государство заинтересовано хранением в тайне сведений, касающихся его, настолько соседнему правительству выгодно еще до войны раскрыть эту тайну.

Главнейшие секретные данные, которые желательно добыть еще в мирное время, могут быть сведены в четыре группы: сведения о вооруженных силах соседних государств, сведения о местности в предполагаемом районе военных действий, сведения о населении и, наконец, сведения о производительности края.

1) Вооруженные силы сопредельного государства должны быть изучены в отношении следующих секретных данных: степень обучения войск, дух каждой войсковой части, общая характеристика корпуса офицеров, подробная оценка высших начальствующих лиц, характер каждого из них, темперамент, недостатки и служебные качества; предполагаемый план перевозки войск к границе, пункты сосредоточения и время готовности к открытию военных действий; меры, которые предполагает принять соседнее государство, чтобы помешать нашей мобилизации и замедлить ее; состояние и вооружение крепостей и укрепленных пунктов; новейшие технические усовершенствования, например, в области воздухоплавания, и т. п.

Обязанность доставлять военным министерствам указанные сведения ложится на посланников[6], консулов, военных агентов и офицеров, официально командируемых в другие государства. Нои для этих лиц почти единственное средство получения нужных данных заключается в том, чтобы обратиться к услугам шпионов.

Полковник Роллен, стоявший одно время во главе бюро, ведавшего контршпионством во Франции, свидетельствует, что обстоятельные донесения германских дипломатов и консулов служат ценным подспорьем и дополнением к сведениям, добываемым тайной разведкой немецких военных властей; многие из названных лиц, не в пример нашим дипломатам, не особенно стеснялись в выборе средств для достижения преследуемой цели; некоторые из консулов и торговых представителей являлись настоящими руководителями тайной разведки.

Во время самой войны в отношении вооруженных сил врага капитальное значение приобретают следующие вопросы: где и в каких силах находится противник, что он делает теперь и что намерен делать в будущем? «Если бы знать всегда и заблаговременно намерения противника, то можно было бы заручиться превосходством даже при численно слабейшей армии»[7]. «Сведения о неприятеле ложатся в основу каждой идеи и каждого действия на войне»[8].

Бесспорно, что лучшее средство для выяснения этих данных заключается в высылке вперед кавалерии, составляющей глаза армии. Но нередко разрешение такой задачи в полном ее объеме не под силу кавалерии, не говоря уже о тех случаях, когда при отряде почему-либо нет кавалерии.

В кампании 1870–1871 гг. многочисленная германская кавалерия находилась в особенно благоприятных условиях: неприятель не оказывал никакого противодействия ее рекогносцировкам; французская кавалерия, не отходившая ни на шаг от своей пехоты или бесполезно слонявшаяся между колоннами, как бы совсем отсутствовала. Соответствовали ли этой обстановке результаты деятельности германской конницы?

3 августа начальство 3-й немецкой армии, авангард которой находился в 10 верстах от французов, не имело достаточных сведений о противнике, что ясно видно из диспозиции на 4-е число. Вследствие этого 4 августа под Вейсенбургом 8 французских батальонов в течение шести часов держатся против 32 прусских и затем спокойно отступают с поля сражения.

Тотчас после боя прусская кавалерия теряет след отошедшего противника. В результате на другой же день, 5 августа, не зная в точности, какие силы стоят у Верта, и совершенно ошибочно предполагая присутствие значительного отряда за Гагенауским лесом, начальство 3-й армии отдает очень неопределенную диспозицию и разбрасывает свои войска на два фронта. В разыгравшемся затем сражении не принял участия почти целый германский корпус, а армия Мак-Магона временно избавилась от плена.

15 августа главная немецкая квартира находилась в полном неведении относительно положения армии Базена, а между тем в ее распоряжении находилось 220 эскадронов, и расстояние, отделявшее немцев от ближайших неприятельских корпусов, равнялось только 6–8 верстам. В результате 16 августа 67 тыс. немцев приходится сдерживать натиск 130 тыс. французов.

Таких примеров в войну 1870 г. мы видим много. Правда, что неудовлетворительная работа немецкой конницы объясняется недостатком предприимчивости ее начальников и отчасти несоответственной ее организацией и плохим вооружением. Во вторую половину кампании кавалерийское начальство уже усвоило себе правильный взгляд на задачи конницы, и результаты не замедлили обнаружиться[9]. Но даже в первые периоды войны вышеуказанные недостатки с избытком вознаграждались крайне благоприятной обстановкой, на повторение которой впредь отнюдь нельзя рассчитывать.

В большинстве случаев даже самая предприимчивая кавалерия не сможет разгадать намерений противника, не сможет заглянуть вглубь его расположения; она только разъяснит его силы и расположение на фронте и на флангах (что мы замечаем у немцев в период их действий против Мак-Магона с 24 августа по 2 сентября). Между тем шпион имеет возможность забраться в тыл противника, рассмотреть все подготовительные работы, совершающиеся там, и своевременным извещением своей армии упредить донесения кавалерии.

Наглядное доказательство этому находим в минувшей нашей кампании. В декабре 1904 г. наши шпионы донесли о появлении значительных японских сил в д. Сяобейхэ, к западу от железной дороги Ляоян — Мукден; в январе 1905 г. шпионы же сообщили о подготовке японцами железной дороги Гаубандзы — Синминтин для массовой перевозки войск; наконец, 3 февраля они донесли о движении 4 тыс. японцев на Синминтин, в обход нашего правого фланга. Уже по этим данным можно было с уверенностью сказать, что японцы готовятся нанести главный удар на наш правый фланг. Первые же сведения от кавалерии о наступлении армии Ноги поступили только 14 февраля, когда обход вполне назрел.

Вторым средством для выяснения обстановки, т. е. сил, расположения и намерений противника, служат извлечения из иностранных газет, журналов и из перехваченной официальной и неофициальной неприятельской корреспонденции. Конечно, возможны случаи получения таким путем весьма важных сведений; так, о движении Мак-Магона из Реймса в 1870 г. немцы узнали из лондонской депеши. Но в общем подобные случаи очень редки и на них отнюдь нельзя рассчитывать.

Столь же малонадежно третье средство ориентировки, заключающееся в опросе местных жителей, дезертиров и пленных. Местные жители несведущи в военном деле и склонны к преувеличению; дезертиры рисуют все в мрачном виде, чтобы оправдать свою измену; пленные малоразвиты или обратно — интеллигенты; в первом случае их показания очень малосодержательны, во втором — они упорно молчат или же умышленно искажают истину.

На основании приведенных соображений едва ли нужны особые доказательства пользы правильно организованного шпионства в военное время. Оно безусловно необходимо при обороне, осаде или блокаде крепостей, укрепленных позиций и при подобных действиях, связанных с продолжительной остановкой войск на месте. Во всех остальных случаях оно составляет большое и необходимое подспорье к кавалерийским разведкам и имеет тем большее значение, чем слабее, численно или количественно, наша кавалерия по сравнению с неприятельской. Один надежный лазутчик, знакомый с военным делом, может добыть и передать такое важное сведение, которого не доставит целый ряд образцово организованных кавалерийских разведок. Шпион может не только увидеть, где и в каких силах находится в данную минуту неприятель, но и услышать, что именно он намерен предпринять. Если кавалерия — это глаза армии, то лазутчики — ее уши.

2) Знание местности оказывает также большое влияние на ход военных действий. Уже в мирное время необходимо тщательно изучить театры предполагаемых войн, отметить важные оборонительные линии, особенно сильные позиции, ознакомиться с сетью железных дорог и вообще путей сообщения, с проходимостью гор, рек, лесов и болот; короче — необходимо иметь подробные географические и топографические сведения о сопредельных с ними государствах, а также возможно полные планы и карты. Эти данные, полученные путем гласным, должны быть проверены и до мельчайших подробностей дополнены путем негласным, что возможно сделать в мирное время только через посредство лазутчиков.

«Для ознакомления с известной страной с военной точки зрения одних карт недостаточно, — говорит Рюстов[10]. — Они не могут дать тех подробностей, знание которых необходимо военному. Даже по лучшим топографическим картам нельзя составить себе достаточно ясного понятия о конфигурации гор и их доступности, о свойстве рек и их проходимости, о железных дорогах и искусственных сооружениях, наконец, об устройстве укрепленных пунктов. Соответствующие подробные данные могут быть добыты в мирное время посредством наведения всевозможных справок, изучения специально относящихся до этого сочинений и помощью рекогносцировок, производимых путешествующими офицерами».

Война 1870–1871 гг. убедительным образом доказала, что немцы умеют переходить от слов к делу. «Небезызвестно, — говорит генерал Войде[11], — что немецкое начальство простирало вообще прозорливость свою до того, что заблаговременно, еще до войны, изучило все обстоятельства так точно и подробно, до малейших мелочей, что оно не раз у Меца заранее указывало своим разъездам пункты, с которых открывался большой кругозор на окрестности».

Приведем еще два факта. 31 августа 1870 г., находясь с армией у Седана и рассчитывая отступить на Мезьер, Наполеон и Мак-Магон были уверены, что немцы не помешают этому движению, причем император особенно надеялся на то обстоятельство, что им неизвестно существование дороги из С.-Манж через С.-Альбер и Вринь-о-Буа, так что отступление французской армии по правому берегу Мааса будет для немцев полной неожиданностью. Император сам нанес эту дорогу на лежавшей перед ним карте, на которой она не была указана. «Но император сильно заблуждался, — замечает Официальная прусская история войны 1870–1871 гг., — эта дорога была уже обозначена на картах, выданных немецким войскам».

Несколько позже штаб французской Луарской армии руководствовался картой, изданной в Глогау и представлявшей копию с той же карты французского издания; но на первой были указаны все железные дороги, которыми пользовались французы для перевозки войск при объявлении войны, между тем как на второй, т. е. на составленной и изданной во Франции, железные дороги вовсе не были обозначены.

3 и 4) Последние две группы сведений, знание которых необходимо для правильного направления военных действий, составляют все данные, касающиеся населения и производительности известного края, как то: примерная густота населения, состав его по племенам и вероисповеданиям, настроение жителей, их нравы и обычаи, род занятий, степень зажиточности; административное устройство края, количество и характер населенных пунктов, и т. д.

Полиен говорит по этому поводу следующее: «Каждый полководец, начинающей войну с какой бы то ни было нацией, должен основательно изучить ее обычаи, учреждения и наиболее свойственные ей военные хитрости»[12].

Донесения посланников и военных агентов, географические, статистические и этнографические очерки, официальные отчеты и тому подобные документы дают обширный материал для ознакомления с населением и производительностью края. Но и в этом отношении деятельность шпионов может принести несомненную пользу. Живя за границей и действуя в известном, сравнительно ограниченном районе, они уже в период мира завязывают сношения с более влиятельными лицами, стараются приобрести их доверие, тщательно изучают характер населения, намечают лиц, которые могут быть полезны войскам в военное время в качестве проводников, заложников или шпионов; одним словом, они делаются своими людьми в этом крае и, доставляя важные сведения содержащему их правительству, тем самым создают себе прочное основание для деятельности во время самой войны.

Имея в виду именно такую цель, тайный агент Бисмарка, некто Штибер, в 1864 и 1865 гг. организовал в Богемии шпионство на строго обдуманных началах. Результат ярко сказался в 1864 г., во время австро-прусской войны. «По свидетельству Бисмарка, Мольтке, фон дер Гольца, бывшего германским послом, прусского консула Рамберга и корреспондентов всех газет, в том числе и французской le Siucle, следовавших при прусской армии, никак нельзя было рассчитывать, что ей окажет такие громадные услуги один человек, заблаговременно объездивший и изучивший театр военных действий и поставивший на всех стратегически важных пунктах своих надежных людей-шпионов, которые через шесть месяцев оказались на указанных им местах. На каждом ночлеге квартиры для генералов и их штабов были заранее отмечены; крестьянин в блузе и в сабо (деревянные башмаки) выходил на встречу авангардам, где ему связывали руки по заранее составленному уговору; затем этот «крестьянин», а в действительности шпион, под влиянием притворных угроз и побоев указывал начальнику отряда намеченные дома, давал определенные сведения о силах и расположении противника, о настроении населения и о продовольственных припасах всякого рода»[13].

Польза и необходимость шпионства сознавались писателями и мыслителями разных эпох.

В XVI столетии Макиавелли писал по этому поводу следующее: «Чтобы разведать намерения противника и узнать его распоряжения, некоторые полководцы отправляли к нему послов, которых сопровождали ловкие офицеры, переодетые лакеями; пользуясь случаем, эти последние осматривали неприятельские войска, замечали их слабые и сильные стороны и таким путем изыскивали средства для одержания победы. Другие полководцы подвергали мнимому изгнанию доверенных лиц, которые искали убежища у неприятеля, раскрывали его намерения и передавали их своим военачальникам». В другом месте Макиавелли выражается еще определеннее: «Отечество надо защищать честным или хотя бы бесчестным образом. Все средства хороши, лишь сохранена была бы целость его. Когда приходится обсуждать вопрос, от решения которого единственно зависит спасение государства, не следует останавливаться ни перед каким соображением справедливости или несправедливости, человечности или жестокости, славы или позора, но, отбросив всякие соображения, решиться на то, что спасает и поддерживает свободу»[14].

Знаменитый писатель XVII в. Гуго Гроций говорит, что, по установившимся взглядам, пользоваться лазутчиками можно, так как даже Моисей прибегал к их услугам, а Иосий сам принял на себя роль соглядатая[15].

Еще определеннее высказался не менее известный полководец той же эпохи Монтекуколли, по мнению которого шпионы и проводники столь же необходимы главнокомандующему, как глаза для головы[16].

В XVIII столетии, в течение которого совершились коренные преобразования в устройстве и в способе действий почти всех европейских армий, вопрос о шпионстве затрагивался многими писателями. Так например, Гримуар в своем сочинении Traitii sur le service de lUtat-majorgunuraldes armues говорит, что «государь, министр и полководец, не зная в точности, что происходит во враждебном или даже в дружественном государстве и в его армии, не должны пренебрегать никакими средствами, чтобы добыть хороших шпионов разных категорий, годных для всевозможных поручений».

Король прусский Фридрих Великий придавал большое значение заблаговременному сбору сведений о противнике через шпионов. Вот что мы читаем по этому поводу в его труде О военных учреждениях: «На войне приходится действовать то с отвагой льва, то с лукавством лисицы; где не берет сила, там возьмет хитрость. Поэтому безусловно необходимо пользоваться и той, и другой; это составляет один лишний шанс на успех. Часто сила не уступает силе, но часто также хитрость берет верх над силой».

Во вторую половину минувшего века вопрос о шпионстве получил особенно широкое развитие. Жомини, Бюжо, де Брак, Тибо, Лa-Рош-Аймон и другие писатели единогласно признают пользу и необходимость систематически организованного шпионства, служащего важным подспорьем к военным рекогносцировкам.

За последние двадцать лет в иностранной литературе, преимущественно французской, появилось несколько сочинений, довольно подробно и всесторонне обсуждающих вопрос о шпионстве и пытающихся наметить организацию этого дела, принимая за основу слова маршала Бюжо: «шпионство составляет весьма существенный отдел военного искусства; полководец, который сумеет воспользоваться им, извлечет большие выгоды: он избавит свои войска от лишних передвижений и боевых столкновений и очень часто без потерь и риску достигнет таких результатов, которые по неимении сведений он купил бы ценой крови и бесконечными маршами и контрмаршами… Было бы полезно завести в каждом корпусе специальный орган шпионства… Не следует ничем пренебрегать, чтобы подыскать лазутчиков все понимающих, все знающих и все угадывающих. Шпионство не импровизуется мгновенно; поэтому все штабные офицеры должны даже в мирное время выработать в себе сноровку обучать нижних чинов исполнению роли лазутчиков, посылать их в разных направлениях на разведки, сверять их донесения, и т. д. Следовало бы даже составить небольшое руководство по этой службе»[17].

Впрочем не все писатели признают важность шпионства уже после открытия военных действий. «К услугам шпионов, — говорит фон дер Гольц[18], — можно прибегать в подготовительный к войне период, когда они имеют еще возможность пользоваться обыкновенными средствами отправки корреспонденции и когда немедленная передача донесений не столь необходима, как в период военных действий. Для операций, столкновений и сражений имеют значение только совершенно свежие сведения, а их-то шпион не может доставить. Он не может пользоваться телеграфом для сношений с той стороной, которой служит. Если он пожелает сделать словесный доклад, ему придется совершить кружный обход, чтобы дойти до своих; следовательно, в большинстве случаев он запоздает. Он будет играть роль прежних шпионов только тогда, когда в военных действиях настанет временное затишье, при осадах и при расположении в укрепленных лагерях или на укрепленных оборонительных позициях».

О пользе шпионства довольно красноречиво свидетельствует военная история. Уже в древности почти все полководцы прибегали к услугам шпионов, чтобы выяснить все происходившее у противника. «Они имели сведения о местности, силах, расположении и даже о средствах неприятеля, между тем как последний не знал ничего или почти ничего. Этим объясняются успехи одних и неудачи других»[19]. Не задаваясь мыслью написать историю шпионства, ограничимся следующими примерами.

Во время борьбы с этрусками (298–290 гг. до P. X.), по поручению консула Кв. Фабия Максима, брат его отправился осмотреть лес, положение которого не было известно римлянам. Свободно владея местным наречием, он переоделся этруском, прекрасно выполнил свою задачу и даже привлек несколько городов на сторону римлян[20].

Лет тридцать спустя карфагенский полководец Ганнон, находясь со своими войсками в Сицилии, узнал, что четыре тысячи подчиненных ему галлов намерены перейти на сторону римлян вследствие неуплаты им жалования. Ганнон не наказал их, боясь вызвать этим открытый мятеж, но придумал следующую хитрость: он подослал к римлянам ложного шпиона, который предупредил их о месте, где карфагеняне предполагали произвести фуражировку; затем, временно успокоив волновавшихся галлов, Ганнон послал их в назначенный пункт на фуражировку. Предупрежденные шпионом, римляне напали на них из засады и истребили почти поголовно[21].

За 203 г. до P. X., во время войн с Карфагеном, Корнелий Сципион послал Лелиуса для рекогносцировки лагеря Сифакса. Лелиус взял с собой нескольких офицеров, переодетых слугами, и отправился к Сифаксу под предлогом каких-то переговоров. Когда один из сопровождавших его офицеров был случайно узнан неприятелем, Лелиус приказал дать ему публично несколько палочных ударов, чтобы убедить всех, что наказанный не более как простой лакей. Желая же подробнее высмотреть расположение врага, Лелиус тайно выпустил на свободу одну из своих лошадей и, под предлогом розыска ее, обошел весь лагерь нумидийцев[22].

По свидетельству Полибия, задолго до своего похода в Италию Ганнибал отправил туда шпионов, поручив им собрать самые точные сведения о плодородии долины По и подошвы Альп, о населении этих местностей и его боевой готовности, в особенности же о степени нерасположения или враждебности жителей к римскому правительству. Эти агенты были также обязаны склонить на сторону Ганнибала всех предводителей галлов по обе стороны Альп. Один из шпионов пробрался даже в самый Рим, где был схвачен только несколько дней спустя. Вообще шпионы Ганнибала, зная римское наречие и надевая римские одежды, не раз забирались в различные итальянские города и облегчали Ганнибалу взятие их.

Во время третьего похода Цезаря в Галлию (56 г. до P. X.) один из его подчиненных, Сабинус, прибыл с тремя римскими легионами в область унеллов и расположился в укрепленном лагере на очень удобном месте. Значительно сильнейшие войска галлов, под начальством Веридовикса, стали в двух милях от лагеря и ежедневно, хотя тщетно, вызывали врагов на бой. Желая окончательно убедить галлов в трусости римлян, Сабинус подослал к Веридовиксу ложного шпиона, который уверил его, что римляне собираются отступить ночью и двинуться на выручку Цезаря. При этом известии галлы бросились на неприятельский лагерь. Но римляне уже приготовились к отпору, быстро перешли в наступление двумя отрядами и наголову разбили врага[23].

Во время седьмого похода Цезаря, не рассчитывая победить римские легионы, Верцингеториск, вождь восставших галлов, приказал сжечь все населенные пункты в окрестностях Аварикума (нынешний Бурж в Оверне) и уничтожить продовольственные запасы, чтобы вызвать голод среди римлян. Но жители Аварикума упросили Верцингеторикса не жечь их город, обязавшись защищать его от римлян. Цезарь осадил Аварикум, а Верцингеторикс расположился в пяти милях от него, на очень сильной позиции, окруженной болотами и лесами. Преданные ловкие шпионы постоянно доносили Верцингеториксу обо всем происходившем в городе и передавали туда его повеления; они же подробно извещали его о тех пунктах, куда римляне посылали за продовольствием и фуражом[24].

Приведенные примеры доказывают, что в древние века шпионство применялось в широких размерах, и редкий полководец не прибегал к этому средству для сбора сведений о противнике. Отличительная черта шпионства той эпохи заключается в том, что оно практиковалось почти исключительно уже после объявления войны. Другую особенность составляет отсутствие какой бы то ни было организации шпионства, случайный характер его и простота мер для введения противника в заблуждение: в большинстве случаев шпионы проникали в неприятельский лагерь или в качестве слуг при лицах посылавшихся туда для фиктивных переговоров, или в качестве перебежчиков, подвергшихся истязаниям и побоям в своей армии; при втором способе, чтобы придать больше веры своим словам, шпионы добровольно истязали себя.

В средние века шпионство практиковалось в значительно меньших размерах; рыцари признавали только открытый бой, и тайные подсылки слишком противоречили понятиям о рыцарской чести. Тем не менее, изучая войны за этот период, мы встречаем несколько случаев шпионства. Так, например, король англосаксов Альфред Великий лично взял на себя роль шпиона и перед битвой при Эддингтоне в 878 г. под видом английского барда проник в лагерь датчан, где, забавляя их своими песнями, высмотрел положение и силы неприятеля, а затем разбил его наголову[25].

Во второй половине XIV в., с учреждением постоянных войск, шпионство входит в прежнюю силу и достигает наибольшего развития во Франции в правление Ришелье и Мазарини, а в Пруссии при Фридрихе Великом. Вместе с тем оно практикуется не только во время военных действий, но и в период мира, и из сферы исключительно военной переносится в область международных политических сношений. При помощи этого тайного органа Ришелье, Мазарини, Кромвель и другие государственные люди той эпохи внимательно следили за политической и военной организацией иностранных государств, сообразно с полученными сведениями направляли свою дипломатию и делали соответствующие приготовления в своих армиях.

К этому времени относится весьма любопытный и едва ли не единственный в своем роде документ, хранящийся в архиве французского военного министерства: это патент, подписанный собственноручно Людовиком XIV в 1652 г. и выданный известному шпиону, францисканскому монаху Франсуа Берто. В патенте указывалось что «ввиду добродетельной, разумной, верной и преданной службы Его Величеству королю Франции», Франсуа Берто разрешается «в случае необходимости, переодевание в какую ему заблагорассудится одежду, причем таковое не будет вменено ему в вину как нарушение духовных правил и королевских повелений».

Приведем несколько примеров шпионства в XVI и XVII столетиях.

В 1558 г., перед осадой Калэ, занятого англичанами, французский маршал Строцци и генерал Монлюк в переодетом виде проникли в крепость и подробно осмотрели ее[26].

В Тридцатилетнюю войну Тилли и Валленштейн пользовались очень часто шпионами. Во время осады Магдебурга имперцами в 1631 г., зная из донесений своих многочисленных шпионов, что граждане упали духом и что в сенате поговаривают о сдаче, Папенгейм настоял на том, чтобы был предпринят штурм города, окончившийся полным успехом.

В том же году, перед штурмом Вербенского укрепленного лагеря имперскими войсками, Тилли приказал своим шпионам, находившимся в лагере, заклепать шведские орудия. Но Густав-Адольф узнал об этом, задержал шпионов и отбил штурм[27].

Во время осады Арраса в 1640 г. переодетый французский маршал Фабер проник в крепость и высмотрел расположение противника.

В 1668 г. генерал Катина, начавший военную службу под начальством Тюренна, с целью рекогносцировки крепости Люксамбурга пробрался туда под видом трубочиста[28].

Один из замечательных полководцев этой эпохи, Люксамбург имел шпионом секретаря принца Оранского, который предупреждал его заблаговременно о всех намерениях принца[29].

План атаки Кремоны, составленный Евгением Савойским в 1702 г., был основан на показании шпиона Козоли, служившего священником в Кремоне. Он сообщил Евгению о существовании сухого подземного хода из погреба своего дома в крепостной ров, и в ночь с 30 на 31 января по этому ходу проник в город отряд из 600 человек под начальством Штаремберга[30].

Когда в 1710 г. главнокомандующий австро-сардинской армии граф Таун решил быстро вторгнуться через долину Барцелонетты, Людовик XIV был заблаговременно предупрежден об этом своими шпионами; несмотря на удаление маршала Бервика и на затруднительность сообщений, король успел дать знать маршалу о грозившей ему опасности[31].

Во времена регентства и в царствование Людовика XV пользование шпионами во Франции уменьшается, но зато оно возрастает в Пруссии, где достигает своего апогея при Фридрихе Великом, который посвятил этому вопросу целую главу в своем сочинении О военных учреждениях. Генерал Сухотин говорит по этому поводу[32]: «Приготовления коалиции и намерения союзников были очень хорошо известны Фридриху через посредство шпионов, бывших не только при дворах враждебных государству, но и в составе главных квартир неприятельских армий. Так, он получал подробные сведения о дислокации австрийских армий и передвижениях прямо из личной канцелярии главнокомандующего генерала Брауна; заведовавший главным магазином в австрийской армии тоже был подкуплен пруссаками. Весьма секретные переговоры Австрии с Францией, завершившиеся 14 ноября 1756 г., были известны королю через три недели (7 декабря 1756 г.); вообще наиболее определенные и ценные сведения получались таким путем».

Даже начальник нашей русской передовой конницы генерал-майор граф Тотлебен был «пособником» Фридриха II, т. е. прусским шпионом.

Сам Фридрих говаривал: «Маршал де Субиз требует, чтобы за ним следовало сто поваров; я же предпочитаю, чтобы передо мною шло сто шпионов».

Одни из противников Фридриха, французы, по свидетельству генерала Бардена, вовсе не употребляли шпионов в начале Семилетней войны, но вскоре убедились в пользе их и учредили в армии особую должность начальника шпионов.

У других противников, в русской армии, сбор сведений о театре военных действий и о неприятеле производился как через шпионов, называвшихся «конфидентами», так и через русских офицеров, отлично владевших немецким языком и знакомых с краем, например, майора Романиуса, поручиков Далегорского, Шрейдера и многих других. Фрейман, адъютант Юрия Ливена, все время разъезжал под видом польского офицера. Другой русский офицер, посланный Лопухиным, проехал через всю Пруссию до Данцига, «будучи в службе лакеем у одной женщины»[33]. С 1758 г. сведения о неприятеле доставлялись преимущественно конницей. «Нет сомнения в том, что у нас не пренебрегали другими средствами для того, чтобы узнать о положении неприятеля, но не в той мере, как принято думать; показаниям "конфидентов", служивших исключительно за деньги, ни Фермор, ни кто другой не придавали решающего значения. Фермор с начала войны имел наглядный пример ложности донесения самого верного конфидента Брауна (иезуита под литерой F.), уведомившего почти накануне падения Швейдница, что крепость сильна и "нечего опасаться", а потому понятно, что с его стороны мы не встречаем особого доверия даже донесениям ксендзов, которые по их образованию и убеждению, по-видимому, были опасными "конфидентами" врагов Фридриха II. Вообще все сведения, случайно получаемые в главной квартире стороной, проверялись разведками и донесениями постоянных конфидентов, которых в начале 1758 г. было не более 3–4. Значительное число тайных агентов русской главной квартиры появляется позднее, зимой 1758–1759 гг.»[34]

В конце того же столетия, 6 сентября 1794 г., после поражения поляков под Крупчицами, отряд Сераковского поспешно отступил к Бресту кратчайшим путем, через леса и болота. Суворов не преследовал его и к ночи 7 сентября, пройдя 40 верст, подошел к д. Трещин, верстах в шести от Бреста. Предполагая обойти позицию поляков справа, Суворов выслал 20 казаков под начальством подполковника Ивашева для рекогносцировки бродов через Мухавец и Буг и для сбора сведений о противнике. Не успел еще Ивашев вернуться, как казаки привели еврея, который сказался посланным от своих земляков-единоверцев. «По его словам, в Бресте ожидали скорого прибытия русских войск, и еврейское население, заботясь о своей участи при предстоявших военных действиях, предлагало русским свои услуги. Посланный показал, что войска Сераковского очень утомлены, что решено избегать нового боя и утром ретироваться по направлению к Варшаве, для чего обозы уже тронулись в путь. Кроме того еврей разъяснил, насколько мог, разные другие обстоятельства, важные для русских: о свойстве местности, ширине Мухавца и Буга, бродах, и предложил себя в проводники». Немедленно продиктовав диспозицию собравшимся генералам, Суворов выступил в час пополуночи 8 сентября, переправился вброд через Мухавец и Буг, заставил Сераковского принять бой и разбил его наголову[35].

Шпионство, почти совсем утратившее во Франции свое значение после Людовика XIV, получило новую силу и развитие при Наполеоне I. Великий полководец посвятил много времени, труда и денег, чтобы, с одной стороны, прочно поставить это дело в своей армии, с другой — оградить себя от подобных попыток своих врагов. Доказательством этому служить переписка Наполеона[36], из которой заимствуем следующие выдержки.

20 сентября 1797 г. из Пассериано генералу Дюма: «Пошлите шпионов в Гориц, Триест и Лайбах, чтобы узнать названия кавалерийских полков и пехотных батальонов, находящихся в этом крае. Поручите также своим агентам наблюсти, произведены ли какие-нибудь работы в Горицкой цитадели и поставлены ли туда орудия».

27 сентября 1798 г. из Каира генералу Дюпюи: «Прикажите обезглавить двух взятых шпионов и пронести их головы по улицам города с объявлением, что они были местными шпионами».

21 сентября 1805 г. из Сен-Клу генералу Лемаруа: «Вы выедете ночью, отправитесь в Базель, не раскрывая ни имени, ни звания своего. Вы должны собрать с большим вниманием самые точные сведения об австрийцах, находящихся в Штокахе, Шварцвальде и Форарльберге. Проезжайте вдоль Рейна с швейцарской стороны и дойдите до Шафгаузена, чтобы получить там те же сведения. Оттуда отправьтесь в Куар и вернитесь через Берн».

4 марта 1807 г. из Остероде генералу Морану: «По своему положению[37]вам удобно выслать шпионов. Не жалейте денег и посылайте мне два раза в день донесения о том, что узнаете».

20 декабря 1811 г. из Парижа герцогу Бассано: «Напишите шифром барону Биньону, что, если война возгорится, я предполагаю прикомандировать его к своей главной квартире и поставить во главе тайной полиции по части шпионства в неприятельской армии, перевода перехваченных писем и документов, показаний пленных и т. д.; поэтому необходимо, чтобы он немедленно организовал хорошую секретную полицию; чтобы он сыскал двух поляков, хорошо говорящих по-русски, военных, способных и заслуживающих полного доверия, одного — знающего Литву, другого — Волынь, Подолию и Украину, наконец третьего, говорящего по-немецки и хорошо знающего Лифляндию и Курляндию. Эти три офицера должны будут опрашивать пленных. Надо, чтобы они свободно владели польским, русским и немецким языками. Под их начальством будет человек двенадцать тщательно выбранных агентов, оплачиваемых соответственно важности добытых ими сведений. Желательно, чтобы они могли давать некоторые разъяснения насчет мест, где пройдет армия. Я желаю, чтобы г. Биньон тотчас занялся этой организацией. Для начала три указанные агента должны завести себе своих агентов на дорогах из Санкт-Петербурга в Вильно, из Петербурга в Ригу, из Риги в Meмель, на путах из Киева и на трех дорогах из Бухареста в Санкт-Петербург, Москву и Гродно; послать других в Ригу, Динабург, Пинские болота, Гродно, и иметь ежедневные сведения о состоянии укреплений. Если результаты будут удовлетворительны, я не пожалею ежемесячного расхода в 12 000 франков. В военное время размер вознаграждений лицам, доставляющим полезные сведения, не может быть ограничен».

Маршалы следовали примеру своего вождя. «Полководцу настолько же важно скрыть свои намерения, насколько проникнуть в намерения противника, — говорит Мармон[38]. — В этом отношении он не должен ничего упускать из виду. Ему следует держать шпионов, хорошо оплачивать их, хотя и не слепо доверять их показаниям. В особенности выгодно завязать сношения со служащими в штабах». А генерал Бельяр писал Ласаллю в октябре 1806 г.: «Добудьте, дорогой Ласалль, все возможные сведения о противнике; если удастся, пошлите шпиона в Наумбург; посулите ему крупную сумму денег: 3000, даже 6000 франков, если он доставит ценные сведения»[39].

Бюжо рассказывает между прочим следующий факт. В 1812 г. была минута, когда французская армия потеряла соприкосновение с русской и не имела никаких сведений о ней, несмотря на всевозможные попытки узнать что-нибудь. Тогда эту задачу взял на себя некий капитан Лафонтен, воспитанный в России и прекрасно говоривший по-русски. Переодевшись русским офицером, он проник в район, занятый нашей армией, разъезжал всюду на почтовых лошадях, требуя их по мнимому повелению государя, и вернулся несколько дней спустя с богатым запасом ценных сведений.

Марбо говорит в своих Мемуарах, что перед походом в Россию все французские генералы получили карты России; они были отпечатаны с медных гравировальных досок, несмотря на громоздкость выкраденных из русского архива французскими шпионами, а затем отосланных во Францию[40].

У нас в 1812 г. не раз пользовались шпионами, причем эту роль иногда брали на себя наши знаменитые партизаны. Достаточно вспомнить поиски Фигнера в окрестностях Москвы. Прекрасно владея французским языком, он смело отправлялся на французские биваки под видом то торговца, то бродяги, иногда даже переодевшись французским офицером. Немалым количеством важных сведений обязана была наша армия своему славному партизану Фигнеру.

Австрийцы также не пренебрегали услугами шпионов. По свидетельству де Брака[41], в день сражения при Эсслингене на французских биваках были обнаружены австрийские шпионы, пробравшиеся туда под предлогом скупки кож со скота, зарезанного для продовольствия войск.

Одним из самых верных и тайных агентов европейской коалиции, образовавшейся против Франции в 1793 г., был швейцарец Малле дю Пан, известный публицист и горячий приверженец Людовика XIV. Он был политическим агентом и по некоторым сведениям стоял во главе обширной сети шпионства. 20 февраля 1796 г. Малле дю Пан доставил императору австрийскому весьма определенное и ценное военное сведение: «Директория больше всего занята проектом во что бы то ни стало проникнуть в Пьемонт и Миланскую область. С этой целью уже предназначены и вновь назначаются большие силы для присоединения к Итальянской армии. Эти войска проходят ежедневно значительными отрядами через Лион; другие части, атакже большие артиллерийские парки и транспорты с боевыми припасами следуют из Лангедока в Ниццу. Хотят предупредить союзников и рано открыть военные действия решительным наступлением. Это положительный факт, который я узнал из первоисточника»[42].

В 1811 г. лорд Веллингтон содержал много шпионов и часто посылал в расположение французов переодетых офицеров. Из первого французского корпуса он получал сведения от состоявшего при испанском посольстве советника, а из Мадрида — от известного гитариста Фуэнтеса. Некто Стюарт, который вел морскую торговлю хлебом с Францией, держал под этим предлогом рыбака на Бискайском берегу и получал много сведений о неприятельской армии. Наконец, шпионом Веллингтону служил один башмачник, живший в хижине на оконечности моста у Бидассоа; он считал каждого французского солдата, вступавшего на испанскую территорию, и отправлял все эти сведения в Лиссабон через указанного выше башмачника.

После падения Наполеона повторилось то же явление, которое замечается в XVIII в., т. е. во Франции начинают относиться с пренебрежением к сбору сведений через шпионов, что продолжается до 1871 г. включительно, между тем как в Пруссии эта отрасль рекогносцировок постепенно расширяется.

Прежде чем перейти к пользованию шпионством в кампании 1866 и 1870–1871 гг., приведем один факт из войны Северо-Американских Соединенных Штатов[43]. 24 июня 1862 г. северяне, расположенные по обоим берегам р. Чикагомине, северо-восточнее Ричмонда, занятого южанами, получили от шпионов донесение, что генерал Борегар с частью западной армии присоединился к главным силам южан и что корпус Джэксона наступает также из долины Шенандоа к Ричмонду, чтобы отрезать северян от базиса, главным пунктом которого был Уайт-Гауз. В связи с рейдом Стюарта в тыл северянам эти сведения, оказавшиеся вполне верными, побудили Мак-Клелана перенести базу на р. Джемс. Вообще в эту войну обе стороны очень широко пользовались шпионами и не раз получали от них весьма важные сведения.

В кампании 1866 г. обе стороны не пренебрегали сбором сведений через посредство шпионов. По словам многих авторов, уже за 2–3 месяца до объявления войны в пограничной полосе Австрии обнаружены были прусские шпионы и офицеры, под разными предлогами объезжавшие будущий театр военных действий. Со стороны австрийцев особым умением в сборе сведений через шпионов и печать отличался эрцгерцог Альбрехт.

Кампания 1870–1871 гг. доказала также, что германцы вообще, и пруссаки в частности, по части шпионства не забыли уроков прошлого и наставлений «старого Фрица». Правда, что раздраженный неудачами французский народ готов был признать шпионом каждого иностранца, что дало повод ко многим прискорбным недоразумениям. Однако по единогласному свидетельству многих заслуживающих веры французских писателей и официальных лиц, как гражданских, так и военных[44], уже задолго до войны восточную Францию наводнил легион прусских шпионов и переодетых офицеров; одни под предлогом рыбной ловли измеряли глубину рек; другие под видом художников снимали окрестности Лангра, Бельфора и прочих крепостей[45].

В начале войны в Страсбурге появился какой-то человек, выдававший себя за уполномоченного американской компании по поставке в армию ружей и боевых припасов. Присутствие его в Страсбурге, где не было ни императора, ни штаба армии, возбудило подозрение. За ним стали следить и хотели уже арестовать, но он исчез. Дали знать его приматы военной полиции, которая задержала его при выходе из вагона в Меце. Тогда он сознался, что состоит одним из начальников германских шпионов и рассказал организацию этого дела. Преданный суду, он был вскоре расстрелян[46].

Немецкие шпионы были обнаружены также среди личного состава военно-врачебных заведений. Наибольшее число их открыто во время осады Парижа; двое из них, например, переоделись сестрами милосердия; один просил милостыню, а на дне своей фуражки делал чертежи парижских укреплений. Нашелся даже смельчак, который явился осмотреть форт Мон-Валерьян в форме морского лейтенанта с подложным пропуском за подписью военного министра; его допустили к осмотру, однако телеграммой уведомили о том военное министерство, которое предписало немедленно арестовать его; ответ запоздал, шпион успел уже скрыться[47].

Перед делом при Банье мимо французских аванпостов у Шатильона проехал офицер французского Генерального штаба, направлявшийся в сторону пруссаков. Полагая, что всадник сбился с пути, стоявший на аванпостах подпоручик вышел с несколькими солдатами из-за закрытия, чтобы указать ему настоящий путь. Штабной, как казалось, удивился этой внезапной встрече, но тотчас оправился и сказал подпоручику: «Вас-то я и искал; передайте губернатору эту весьма нужную и экстренную депешу». Он вынул из кармана запечатанный конверт, адресованный генералу Трошю, отдал его подпоручику и поехал дальше по направленно к пруссакам. Подпоручик немедленно сам снес пакет губернатору; по вскрытии в нем оказалась чистая бумага[48].

Были случаи, что роль шпионов играли даже изменники французы. Так, например, 28 августа 1870 г. житель из Нуара донес 12-й кавалерийской дивизии о силах и приблизительном расположении войск Мак-Магона 27 августа[49].

Французы вовсе не позаботились об организации разведочной части с помощью систематических кавалерийских рекогносцировок и через посредство шпионов. Поэтому они находились почти всегда в полном неведении о силах и намерениях германцев, причем верили самым нелепым, Бог весть откуда возникшим слухам. Однако генерал Дюкро говорить, что еще за несколько лет до войны он пользовался услугами, во-первых, одного лица, часто путешествовавшего по Германии; во-вторых, — отставного французского унтер-офицера, жившего в Ландау и часто ездившего в Майнц и Баден.

По словам автора L'espionnage militaire, во время войны французский шпион провел около двух месяцев при штабе одного из прусских корпусов, откуда изредка посылал весьма обстоятельные и подробные сведения. Другой тайный агент в декабре 1870 г. представил план осадных работ под Парижем, похищенный им у одного из офицеров прусского Генерального штаба.

До Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. шпионство в Турции нами организовано не было. Перед открытием военных действий тайный сбор сведений был возложен на Генерального штаба полковника Паренсова. Лишь в феврале 1877 г., благодаря его энергии, предприимчивости и знанию, удалось наладить дело и из разных пунктов от лазутчиков начали поступать ценные сведения. «Так, в Рущуке, — говорит г. Паренсов[50], — Карвонидес доставлял мне еженедельно, а иногда и по несколько раз в неделю, донесения, вроде срочных ведомостей о прибытии и уходе войск, орудий, разного военного материала, о постройке и вооружении фортов и о флоте. К этим ведомостям всегда и неизменно прибавлялось: "desbruits circulent que…"; в этой рубрике помещались всевозможные слухи, предположения и т. п. В том же Рущуке помощник начальника товарной станции Рущукско-Варненской железной дороги, болгарин, служа мне и получая определенное жалование, самым аккуратным образом сообщал в определенные сроки, через Начовича, о прибытии и отправке по железной дороге войск, артиллерии и грузов, причем, благодаря его служебному положению, точность была замечательная и служила мне проверкой сообщений, делаемых Карвонидесом. Убедившись опытом в целесообразности и практичности этой системы, а также в полной бесполезности получения отрывочных сведений одним только случайным путем, я составил проект учреждения постоянной агентуры и нашел для этого лиц, жителей разных мест Болгарии, знакомых Евлогию Георгиеву, Начовичу и другим, лично мне известным болгарам, с которыми я был в непосредственных сношениях».

Следующий документ дает право заключить, что и случайные шпионы доставляли иногда важные сведения[51].

Свидетельство

«Состоящей в распоряжении штаб-офицера над вожатыми в действующей армии, уволенный в 1856 г. из волонтеров Греческого легиона императора Николая I, кавалер ордена св. Георгия 4-го класса и серебряной медали за защиту Севастополя, Константин Николаевич Фаврикодоров, по приказанию его превосходительства начальника штаба Журженского отряда генерал-лейтенанта Скобелева 2-го, был послан 31 мая 1877 г. через Сербию в Рущук для разведывания об укреплениях, позициях и числе войск; по возвращении им сообщены были сведения: 1) о количестве пороха, привезенного из Салоник в Рущук; 2) о количестве запасов и продовольствия, приготовленного для турецких войск; 3) о числе арабов, ожидаемых в Рущук; 4) о составе армии отправленного в Черногорию Али-паши и числе лошадей, закупленных им для своей армии; 5) о прибытии турецкого главнокомандующего Абдул-Керима в Рущук и его свите, об отбытии его в Силистрию и, наконец, 6) подробная таблица батарей, траншей и сведения о количестве таборов низама, зейбеков, башибузуков и черкесов в крепостях и укреплениях: Виддине, Лом-Паданке, Рахове, Никополе, Систове, Рущуке, Сумонле, Ловче, Плевне, Враще, Клиссуре, Берковцах, Белградчике. 26 июня 1877 г. Фаврикодоров, посланный мной из города Систова для разведывания о положении неприятеля, сообщил о предполагаемом движении из Виддина Осман-паши в место, находящееся ниже Белградчика, с 50-тысячной армией, о встрече с египетским Хассан-пашей, шедшим в город Никополь во главе 15-тысячного войска с 32 пушками маленького калибра, о встречах в Этрополе 2000 черкесов и среди поля, где он ночевал, с 10 тыс. башибузуков, шедших в Плевну; наконец, пробравшись в Плевну, для распознания состава неприятеля, слышал английские и иностранные, нетурецкие слова; пытался проникнуть в лагерь под видом продавца рахат-лукума, но его туда не пустили; затем, сообщив о войсках, стоявших в местностях Сельви-Оглу и Жемаса, добрался до города Шумлы, осведомился об укреплениях, воздвигаемых англичанами, о запасах сухарей, заготовляемых в Проводах, и о движениях войск, сосредоточенных в Варне; оттуда отправился в Адрианополь, сообщил об укреплениях близ Адрианополя двух селений, Карагаче и Демирдече, о маршруте, коим доставляется провизия морем и сухим путем, и движении транспортов. По возвращении 3 августа в Горный Студень, Фаврикодоров был вновь послан мной в Плевну 6 августа — первый раз и 16 августа — второй раз, куда и пробрался с большими трудностями через три дня, в ночное время, через берег Вида; переодетый на мельнице в турецкий костюм и обойдя турецкие позиции, выходил на общую дорогу Сыр-Базар и оттуда вмести с турками входил в Плевну. Из Плевны сообщены в первое и второе его проникновение в укрепленную позицию сведения им лично, по возвращении, подробно. Посланный вновь из селения Горный Студень в Плевну 8 сентября, Фаврикодоров 24 сентября прислал уведомление, сообщавшее о положении армии Осман-паши, о продовольственном состоянии его войск, подробное сведение о помощи, поданной им Шефет-пашой, о количестве людей, лошадей, пушек и провианта, привезенного с ним в Плевну 14 сентября, о количестве запаса хлеба и фуража, заготовляемого ими и реквизируемого из семи сел, указанных им; в своем донесении подробно и обстоятельно сообщил о количестве вновь устроенных батарей, с подробным обозначением их местоположения и названий, известил штаб об устройстве к батареям сообщающих их между собой глубококопанных дорог для маскирования движения по направлению к оным и без опасения подвоза материала от обстреливания, о результатах бомбардирования с наших позиций, 21 сентября об ожидании из Константинополя вспомогательного отряда и зимнего одеяния; затем Фаврикодоров, оставаясь в Плевне, 27 октября вновь уведомил меня письменно о положении плевненской армии, о количестве уже уменьшившегося гарнизона, о нуждах, претерпеваемых им, потерях от перестрелок, о порционах, о дезертирах, о распоряжениях Осман-паши относительно жителей, о переменах в расположении лагерем турецких войск с подробным обозначением магал, о количестве годных к употреблению полевых и осадных орудий, о расположении пороховых складов, о числе батарей с указанием сильных и слабых позиций, наиболее удобных для бомбардирования; и, пробравшись с риском через усиленные турецкие форпосты 30 октября, последний раз был отправлен 2 ноября в Плевну и оттуда известил 14 ноября штаб о том, что Осман-паша решился прорваться на Софийскую дорогу.

Во все время служения Константин Фаврикодоров исполнял честно и добросовестно, по мере сил и возможности, возложенные на него важные поручения, рисковал жизнью, подвергался лишениям при исполнении своих обязанностей и оказал русской армии услуги, в особенности имевшие большое значение во время осады и взятия плевненских укреплений.

Означенный в сем свидетельстве К. Н. Фаврикодоров действительно доставлял мне те сведения, о которых он упоминает в этом свидетельстве, во время войны 1877–1878 гг. Удостоверяю моей подписью с приложением моей печати. 2 мая 1879 г. Подлинное подписал Генерального штаба полковник Артамонов».

По свидетельству Фаврикодорова, турки имели также своих шпионов, преимущественно болгар, занимавшихся этим ремеслом ради денег или давнишней своей дружбы с турками и нежелания их падения.

Война 1904–1905 гг. доказала, как обдуманно и рационально было поставлено военное шпионство у японцев. Ученики немцев в ратном деле, японцы не отстали в этом отношении от своих учителей и даже превзошли их. Теперь уже дознано, что до начала последней войны японцы наводнили своими шпионами все более или менее важные пункты намеченного ими театра действий и даже держали их во внутренних губерниях России. В Маньчжурии и в Уссурийском крае японские шпионы проживали под видом торговцев, парикмахеров, прачек, содержателей гостиниц, публичных домов и т. п.; во внутренних наших губерниях шпионством в пользу японцев занимались оплачиваемые ими евреи, греки, англичане и австрийцы.

Во время военных действий бывали случаи, что, не имея возможности проникнуть через наше охранение, нижние чины — японцы и даже офицеры переодевались в китайские костюмы и с привязными косами пробирались в наш район под видом местных жителей. Так поступил поручик 13-го кавалерийского полка Комаяси. Будучи послан 12 марта 1905 г. из Кайюаня на разведку к Гирину, он донес командиру полка, что дальше деревни Шеншипу пробраться разъезду нет никакой возможности. Командир полка ответил кратко: «Данная вам задача должна быть выполнена». Тогда Комаяси и унтер-офицер Кого переоделись китайцами, в сопровождении нанятого проводника прошли через нашу сторожевую цепь и добрались до деревни Тай-сухэ, в 20 верстах южнее Гирина. Там один из наших нижних чинов дернул унтер-офицера Кого за косу, которая осталась в руках солдата. Преданные полевому суду, поручик Комаяси, унтер-офицер Кого и их проводник китаец были расстреляны в Гунчжулине.

Хотя мы знали о деятельности японских шпионов до войны (еще в феврале 1899 г. японский шпион был пойман при съемке Порт-Артурских укреплений), однако со своей стороны ничего не предпринимали для изучения секретных данных наших будущих врагов. Когда уже начались военные действия, мы, по-видимому, считали дело тайной разведки совершенно третьестепенным, недостойным внимания и забот.

Вот, например, как поставлено было шпионство в северо-восточной Корее[52]: «В качестве заведывающего тайной разведкой был командирован призванный из запаса офицер, проживший перед войной в Сеуле около 10 лет. Это последнее обстоятельство придало ему первоначально большой вес в наших глазах, и добровольным его предложением мы поспешили воспользоваться. Ближайшим следствием этого явилась необычайная полнота сведений о противнике, с точностью до десятка определенные его силы, необыкновенная проникновенность даже в область его намерений. Фактическая проверка этих сведений разъездами зачастую обнаруживала однако их большую фантастичность, а ближайшее знакомство с этим офицером и его деятельностью убедило начальника отряда и штаб в полнейшем отсутствии сколько-нибудь основательной организации шпионства. Агенты оказались людьми случайными, а не заранее подготовленными, и вся разведка зиждилась исключительно на слепом к ним доверии, велась без системы и без уменья. Наконец, в заведующих разведкой не было ни призвания, ни энергии к такой сложной работе».

Тоже, или почти тоже, было у нас и в Маньчжурии: отсутствие системы, неподготовленность, случайный подбор работников и сверху, и снизу. «Все походило на то как будто мы, зная, что серьезные люди без тайной разведки войны не ведут, завели ее у себя больше для отбытия номера и очистки совести, чем для надобностей дела. Вследствие этого она играла у нас роль той же "приличной обстановки", какую играет роскошный рояль, поставленный в квартире не имеющего понятия о клавишах»[53].

Дело начало налаживаться только после Мукдена, но… было уже поздно.

Из всего сказанного можно вывести следующие заключения:

При правильной систематичной организации шпионства в мирное время оно будет приносить плоды с минуты объявления войны[54] и до окончания ее. Необходимость постоянной осведомленности о намерениях и силах, как материальных, так и нравственных, своих соседей и вытекающая отсюда неизбежность шпионства сознаются всеми государствами и не много найдется таких, которые не применяли бы шпионства в более или менее широких размерах.

В военное время на фронте и на флангах противника тайная разведка дополняет войсковую, в особенности при затяжных действиях; в тылу противника, в области его предначертаний и его подготовительных к бою работ, тайная разведка незаменима войсковой.

«Весьма важно знать намерения противника, но еще важнее не обнаруживать своих»[55]. Надо помнить, что шпионство соседа, по образному выражению одного из авторов, писавших об нем[56], это гриб, подтачивающий гранит крепостной и съедающий сталь оружия. Поэтому каждый начальник обязан принять все зависящие от него меры, чтобы раскрывать неприятельских шпионов; а для успешного разрешения этой задачи необходимо хотя бы поверхностное знакомство с организацией шпионства.

II

Кто называется шпионом. — Категории шпионов и их характеристика. — Вербовка и подготовка шпионов. — Обращение со шпионами. — Управление шпионством

Не лишены интереса вопросы: в чем состоят шпионство и кто может быть назван шпионом? Они разрешаются различно. В общежитии под именем шпиона подразумевается лицо, прокрадывающееся под ложным предлогом в местность, занятую неприятельской армией, для сбора сведений о силах и расположении противника.

В таком же смысле высказывается немецкий юрист Блюнчли в своем труде Vu,lkerrecht: «Шпионом считается тот, кто тайно или под ложным предлогом пробирается в район расположения армии, чтобы собрать сведения, полезные для противника, и сообщить ему таковые». По мнению Блюнчли тайный сбор сведений в мирное время об армии противника, о его крепостях и тому подобные действия, подсудные гражданскому, а не военному суду, не могут быть названы шпионством; «шпионство возможно только в военное время».

Почти такое же определение находим в декларации Брюссельской конференции, созванной в 1874 г. по почину покойного императора Александра II для выработки общеобязательных законов и обычаев войны: «Шпионом может быть признаваемо только такое лицо, которое, действуя тайным образом и под ложными предлогами, собирает или только еще старается собрать сведения в местности, занятой неприятелем, с намерением об открытом донести противной стороне».

Тайный образ действия и ложные предлоги, т. е. обман — таковы существенные признаки шпионства, наказываемого по военным законам[57].

Вышеприведенные почти совершенно тождественные определения по-видимому несколько односторонни, так как они предусматривают шпионство только военного времени. Гораздо более широкое определение дает Монтескье в своем сочинении Дух законов; по его мнению, шпионство заключается в подсматривании за фактами и положениями и в пересказывании таковых кому-либо, причем Монтескье причисляет также к шпионству всякие секретные изыскания одного государства в пределах другого.

Такое всестороннее объяснение более правильно. Разве секретный сбор политических данных, по существу самого деяния, отличается от сбора военных сведений? Весьма часто тайным политическим агентам приходится доносить о таких фактах, которые имеют исключительно военное значение. Где же граница между шпионством политическим и военным?

Итак, под шпионством приходится подразумевать факты и обстоятельства весьма различные. Единственное крупное отличие между ними заключается в том, что одни из них, как происходящие в мирное время, подлежат действию общеуголовных законов; другие, как происходящее во время войны, предусматриваются военными законами; но как первые, так и вторые деяния могут получить общее название шпионства, а лица, занимающиеся ими — общее наименование шпионов.

Можно ли считать шпионами офицеров, тайно пробирающихся к неприятелю для сбора сведений о нем? Ответ находим в статье 22-й Брюссельской декларации, которая гласить следующее: «Военные, проникнувшие в пределы действия неприятельской армии с целью рекогносцировки, не могут быть рассматриваемы как шпионы, если только они находятся в присвоенной им одежде (поп dftguisfts). Не считаются также шпионами взятые в плен военные (и невоенные, исполняющие открыто свое поручение), на которых возложены обязанности по передаче депеш или известий, предназначенных их армии или неприятельской. К этой же категории принадлежат также взятые в плен воздухоплаватели, производящие разведки и поддерживающие сношения между различными частями армии или территории».

Впрочем, в 1870–1871 гг. германцы не всегда признавали воздухоплавателей военнопленными и обращались с ними, как со шпионами. С другой стороны, вследствие наступивших вскоре политических замешательств, проект Брюссельской декларации 1874 г. не был утвержден.

В нашем официальном положении о законах и обычаях сухопутной войны[58], основанном между прочим и на постановлениях трех Гаагских деклараций 1896 г., указано, что не считаются лазутчиками лица, посылаемые на воздушных шарах для передачи депеш или вообще для поддержания сообщений между различными частями армии или территории. Но о воздухоплавателях-разведчиках вовсе не упоминается.

Таким образом, во взглядах на этот вопрос возможно некоторое различие; постепенно же возрастающая роль воздушного флота вызовет несомненно пересмотр соответственных положений на следующей международной конференции.

«Шпион» — слово нерусское и происходит от французского epier (бывшее espier), что значит подсматривать, тайно наблюдать. Во время Семилетней войны, как мы заметили выше, лица, состоявшие при нашей армии и занимавшиеся тайным сбором сведений о противнике и местности, назывались «конфидентами», что значит «доверенное лицо» (confident). Наконец, есть чисто русское слово «лазутчик».

Строго говоря, все три слова выражают одно и то же понятие; но, принимая во внимание, что в глазах общества имя шпиона неразрывно связано с представлением о личности безнравственной, даже подлой, нельзя не сочувствовать предложению генерала Леваля, который говорит, что, так как в случае поимки неприятелем офицеры, не носящие присвоенной им военной одежды, судятся как шпионы, а между тем решаются на такую опасную роль не из корыстолюбия, а из благородных побуждений (патриотизм, чувство долга, выручка своих и т. п.), то было бы более справедливым называть их не малопочтенным именем шпионов, a emissaire, т. е. тайными агентами или лазутчиками. Нам кажется, что можно пойти еще дальше в этом направлении и называть «лазутчиками» не одних офицеров, а вообще всех тех лиц, которые руководствуются такими же благородными побуждениями. Понятно, что подчас трудно точно разграничить эти две категории. Шпионы разделяются на: добровольных и подневольных; простых и двойных; временных и постоянных; подвижных и неподвижных, или местных.

Добровольные шпионы. По побуждениям, которые заставляют людей добровольно взяться задело шпионства, они могут быть подразделены на четыре вида.

Во-первых, некоторые смотрят на шпионство как на ремесло, которому они посвящают себя и в котором находят средство для удовлетворения своих материальных нужд. Таковы, например, агенты тайной пограничной полиции. Понятно, что степень их усердия зависит от количества получаемого ими содержания: чем лучше они оплачиваются или чем больше надеются на увеличение жалования или на награды, тем больше дорожат своим местом и тем ревностнее исполняют свои обязанности. В общем, так как эти люди уже испытаны, известны начальству и обладают опытом, то их показания заслуживают веры.

Во-вторых, есть люди, служащие из патриотизма или из ненависти к иноземцам. Их содержание обходится сравнительно дешево, так как они не стремятся к наживе, а сообщаемые ими сведения обыкновенно верны, ибо составляют результат добросовестной и усердной службы.

Иногда добровольно посвящают себя роли шпионов люди озлобленные несправедливостью, снедаемые завистью или увлеченные политическими страстями. На их постоянство труднее рассчитывать, а степень доверия к их показаниям должна быть тем больше, чем извинительнее повод, побудивший их принять на себя роль шпиона.

Мармон рассказывает в своих Мемуарах, что, находясь в Граце в период Аустерлицкой операции, он получал ежедневно сведения о месте расположения главной квартиры эрцгерцога и о численности его армии от некоего Гааса, стоявшего во главе какого-то благотворительного учреждения и госпиталя. «Этот человек, решительный революцюнер и враг австрийской династии, предавался политическим мечтам и страстно желал переворота».

Наконец, часто шпионничают люди низкой нравственности, обремененные долгами, бедные евреи и вообще подонки общества. Приманкой для них служат исключительно деньги, и они не колеблясь переходят на сторону того, кто им больше платить. Понятно, что к сведениям, сообщаемым подобными личностями, надо относиться крайне осторожно и давать им веру только тогда, когда они подтвердятся сообщениями из других источников.

Обыкновенно, как справедливо замечает генерал Леваль, такие шпионы сулят золотые горы и вместе с тем выпрашивают себе денег вперед под предлогом покупки одежды, на путевые расходы и т. п. Затем они возвращаются без всякого результата, красноречиво описывают лишения и опасности, которым подвергались, и в конце концов просят вознаграждения, вызываясь вторично отправиться на поиски.

Шпионы подневольные. Определение этой категории шпионов находим в следующих словах Фридриха II[59] «Когда нет никакой возможности добыть сведения о неприятеле в его же крае, остается еще одно средство, хотя оно и жестоко: надо схватить какого-нибудь мещанина, имеющего жену, детей и дом; к нему приставляют смышленого человека, переодетого слугой (обязательно знающего местный язык). Мещанин должен взять его в качестве кучера и отправиться в неприятельский лагерь под предлогом принесения жалоб на притеснения с вашей стороны. Вы предупреждаете его, что если он не вернется со своим провожатым, побывавши у неприятеля, то вы задушите его жену и детей, разграбите и сожжете его дом. Я должен был прибегнуть к этому средству, когда мы находились под Хлузитцем, и оно мне удалось».

Такие же указания находим у Бюжо: «Когда требуются агенты, чтобы добыть сведения о противнике, послать письма далеко за линию неприятеля или собрать какие-либо данные в районе, занятом им, тогда забирают в попутных селениях зажиточных крестьян и прежде, чем дать им поручения, запугивают угрозами сжечь их дома, увести жен и детей, и проч. Их же употребляют и для сообщения неприятелю ложных известий; для этого их посылают с письмами, заключающими эти сведения и адресованными на имя начальника какого-либо поста или начальника войск в каком-нибудь пункте, который занят еще неприятелем. Крестьянин отправляется туда, его схватывают, письмо прочитывают, и хитрость почти всегда удается. Богатые крестьяне способнее к этой роли, чем люди более образованных классов: они дорожат своим имуществом и более привычны к тяжелому труду; кроме того патриотизм в них меньше развит, чем в высших классах. Наконец, они возбуждают меньше подозрений. Если не встречаешь жителей, как это часто бывало в Испании, то надо уводить с собой встречающиеся стада; владельцы не преминут явиться за ними; тогда этим лицам предлагают выкупить их ценой шпионства, причем предупреждают, что возвратят стадо лишь после проверки добытых сведений».

Во время войны 1877–1878 гг. турки прибегали к этим средствам, чтобы заставить болгар шпионить в их пользу. Еще шире и чаще применялись понудительные меры японцами в 1904 и 1905 гг.: при вербовке шпионов среди китайского населения они действовали не столько золотом, сколько угрозами; так, если какой-либо китаец уличался в том, что он служил у нас в роли подрядчика, носильщика или погонщика, то он и вся его семья, попав в район, занятый японскими войсками, причислялись к подозрительным лицам и подвергались гонению; избавиться от этого китаец мог, только взяв на себя, хотя бы временно, роль шпиона; при его попытке бежать или обмануть японцев, ответственность падала на его семью, и все имущество отбиралось.

Сообщения таких людей, делаемые неохотно, бывают большей частью неполны, недостаточны. Вообще эти шпионы малополезны; они или вовсе не возвращаются, если слишком запуганы, или возвращаются, так сказать, с пустыми руками, т. е. без вестей, причем всегда умеют подыскать разные обстоятельства в свое оправдание, а проверить справедливость их слов трудно.

Простыми шпионами называются те, которые служат одной стороне; двойными — те, которые для получения двойного вознаграждения служат обеим сторонам. Последние скорее вредны, чем полезны, так как они всегда оказывают одной армии больше услуг, чем другой; их двойственная роль, обличающая низкую нравственность, не позволяет верить их сообщениям. Единственная выгода содержания двойных шпионов заключается, как увидим ниже, в том, что ими можно пользоваться для передачи неприятелю ложных известий.

Постоянные шпионы служат правительству или армии более или менее продолжительное время и исполняют не одно, а много поручений. Они лично известны, испытаны и потому заслуживают сравнительно полного доверия; к тому же продолжительная служба вырабатывает в них наблюдательность, изворотливость и вообще ловкость по отношению к шпионству. Часто они принимают на себя роль начальников и руководителей временных шпионов. К последней категории принадлежат люди, исполняющее только одно тайное поручение. От дальнейших их услуг приходится отказаться или вследствие их неспособности к роли шпионов, или потому, что они не решаются вторично идти к противнику, или, наконец, потому, что они могут выполнить только одну определенную задачу.

Генерал Леваль в своем труде Tactique des renseignements подразделяет еще всех шпионов на сознательных и бессознательных. К первым он причисляет лиц, сознательно относящихся к своей роли, знающих причины или цели своих поступков и размер следуемого им вознаграждения. Ко вторым принадлежат люди, сообщающие разные сведения из простой услужливости или из вежливости и не придающие им особенного значения; они играют роль шпионов совершенно бессознательно.

Но, по нашему мнению, да и с точки зрения закона, таких людей отнюдь нельзя назвать шпионами. Пленные и население той страны, где ведется война, одушевленные патриотизмом и проникнутые сознанием своего долга, могут совершенно невольно сообщить противнику важные сведения, что тем не менее не дает никому права назвать их шпионами. Если в данном случае есть «тайный образ действия» и «ложные предлоги», то скорее со стороны допрашивающего, чем со стороны допрашиваемого.

По способу действия шпионы делятся на две категории.

Одни действуют постоянно в одном и том же участке, проживая в нем или являясь туда очень часто под предлогом какого-нибудь дела, например, торгового, промышленного или научного. Tame шпионы могут быть названы неподвижными, или местными.

В мирное время большинство шпионов принадлежит к этой категории. Во время войны они могут оказать громадные услуги в тот период, когда действия будут перенесены в подведомственный им район, так как они изучили его в совершенстве, давно всем знакомы, имеют связи и не возбуждают никаких подозрений. Но если они живут постоянно в соседнем государстве, то должны делать письменные донесения, причем очень часто им приходится прибегать к содействию других лиц для передачи этих донесений. Личные доклады, влекущие за собой более или менее частые отлучки с места жительства, могут возбудить подозрения.

Подвижные шпионы переходят в мирное время из своего государства в соседнее, а в военное время проникают в район, занятый неприятельской армией, только в минуту необходимости, когда нужно собрать какие-либо сведения; по исполнении поручения они возвращаются к своим, где и остаются, пока не получат новой задачи. Так действует большинство шпионов в военное время. Перерядившись торговцами, пастухами, подводчиками, нищими и т. п., они отправляются к противнику, переходят из одного пункта в другой, избегая оставаться подолгу в одном месте или возвращаться туда вторично, в особенности если они меняют свой внешний вид, т. е. костюм. Исполнив задачу, шпион возвращается к своим войскам. Если срок его отлучки продолжителен, то с разных пунктов ему придется посылать донесения, следовательно прибегать к услугам посторонних лиц. Эти лица или гонцы не считаются шпионами. Передавая какое-нибудь донесение, они могут не знать, что содержится в нем и какое значение оно имеет. Они должны обладать решительностью, ловкостью, способностью преодолевать разного рода местные препятствия, двигаться не только днем, но и ночью, притом без дорог; но их умственное развитие не имеет особенного значения.

Не всякий человек может быть шпионом, так как для этой роли необходимы особые физические и нравственные качества. От всех вообще шпионов требуется: добросовестность, верность, наблюдательность, хитрость и умственное развитие; умение играть не только одну известную роль, но и находчивость во всяком положении, не допускающая потерянности и отчаяния[60]; знание языка, характера и обычаев населения той страны, где им приходится работать; наконец, общительность и умение располагать людей в свою пользу. «Тот, кто сумеет завоевать доверие и уважение местных высокопоставленных лиц, будет получать сведения верные и подчас чрезвычайно важные. В каждом чужеземном крае мы имеем своих приверженцев и своих врагов. Обязанность увеличить число первых и уменьшить число вторых лежит на начальниках лазутчиков. Как бы мал ни был населенный пункт, как бы враждебно ни относились к нам жители, всегда можно путем хорошего обращения заручиться друзьями и через их посредство положить прочное основание для местного шпионства. Эти друзья доставят вам агентов, пошлют их к своим приятелям и за линию аванпостов противника к лицам, с которыми они состоят в переписке, там их не только укроют, но и будут сообщать самые секретные данные»'.

В военное время сверх указанного требуется большая смелость, храбрость, хладнокровие, твердость воли и еще большая способность увлекаться взятой на себя ролью, так чтобы играть ее даже наедине с самим собой; шпион, не соблюдающий последнего условия и по временам сбрасывающий с себя маску, рискует быть узнанным именно тогда, когда он этого вовсе не ожидает[61].

Ясно, что выбор подходящего человека для исполнения трудных и опасных обязанностей лазутчика — задача далеко не легкая. Было бы большой ошибкой взять первого вызвавшегося на это дело охотника или рассчитывать на приобретение шпионов исключительно путем выдачи больших денежных наград; навербованные таким образом люди часто приносят больше вреда, чем пользы.

Выбирая шпиона, необходимо ознакомиться с его семейной обстановкой, с окружающими его лицами и через них с его нравственностью, а в военное время надо знать, какие сношения он имеет с противником.

«Во всех классах общества есть подходящие люди, надо только уметь найти и привлечь их»[62]. В мирное время наиболее полезны телица, которые, не возбуждая никаких подозрений, по роду своей деятельности могут вращаться в разных кругах или, вообще, слышать разговоры различных лиц. Таковы комиссионеры, торговцы, кондукторы, ремесленники, лакеи, артисты, художники, фотографы, банкиры и т. п. Музыканты и цыгане, странствующее пешком из города в город, из селения в селение, могут доставить важные сведения о местности, а во время войны послужить отличными проводниками.

Большую пользу могут принести лица духовного звания; по мнению Гримуара[63], в странах католических многие сведения можно, получить только через них. Некоторые военно-исторические факты, в том числе указанное нами взятие Кремоны Евгением Савойским и деятельность иезуитов во время Семилетней войны, подтверждают такой вывод.

Еще полезнее в мирное время женщины, как честные, так и продажные; они редко возбуждают подозрения и могут раскрыть тайну при такой обстановке, где мужчины оказались бы бессильными и недостаточно ловкими. В своем труде Малая война Деккер говорить: «Если партизан умеет влиять на женщин, он отнюдь не должен пренебрегать таким средством; он обязан будет этому полу самыми точными сведениями. Тайна, которую нельзя узнать через женщин или через духовных лиц, по всей вероятности останется навсегда тайной».

17 ноября 1797 г. Наполеон писал из Милана генералу Виньоль: «Принимая во внимание поведение княгини Альбани, которое дает повод к подозрениям, и ее интриги среди французских офицеров и в иностранных государствах, надо приказать поименованной княгине Альбани выехать из района, занятого французской армией, в пятидневный срок после объявления ей сего приказа; в противном случае с нею будет поступлено, как с уличенной в шпионстве».

Вообще в корреспонденции Наполеона часто упоминается о женщинах, занимавшихся этим делом.

Женщинами можно пользоваться двояко: или непосредственно прибегая к их услугам для шпионства, или подсылая особых шпионов, которые, выдавая себя в случае нужды за графов, князей или баронов и бросая деньгами, ухаживают за любовницами и женами высокопоставленных лиц и стараются выведать у них тайны, которые так или иначе они могли узнать от своих покровителей и мужей.

В 1909 г. на процессе австрийского поручика Дембовского, обвиненного в шпионстве, выяснилось, что он находился в интимной связи с женой одного высокопоставленного сановника и через нее узнавал различные военные секреты.

Из женщин-шпионов особенной известностью пользовалась Мария де Каула, бывшая на жаловании у Германии и по странной иронии судьбы вышедшая замуж за французского Генерального штаба полковника Юнга, одного из главных организаторов в 1872 г. Второго бюро французского военного министерства, которое ведало шпионством и контршпионством. Вот один случай из ее деятельности: Мария де Каула, обладавшая очень красивой наружностью, влюбила в себя французского военного министра де Сиссэ; однажды, в 1875 г., когда министр по своему обыкновению завтракал у баронессы, он по забывчивости оставил свой портфель в гостиной; этим воспользовались помощники Каулы и скопировали все секретные документы, бывшие в портфеле.

Любопытно, что осенью 1910 г. в Брюсселе было обнаружено особое женское шпионское бюро, созданное частными германскими агентами; оно пополнялось дамами, преимущественно из северных французских провинций, для шпионства в пределах Франции.

В военное время шпионами могут служить все вышеуказанные лица, но многие из них не в состоянии действовать на самом театре войны, как, например: артисты, банкиры, священнослужители и другие. Особенно пригодны для разведывательной службы при армии в качестве шпионов контрабандисты, пограничные стражники и лесничие; почти всегда они отличаются ловкостью, расторопностью, способностью запоминать местность и не теряться на ней, выносливостью и презрением к опасностям, т. е. теми именно качествами, которые необходимы шпиону, пробирающемуся в неприятельские ряды. Им недостает только верного военного взгляда и умения безошибочно судить о положении дел с военной точки зрения. Эти недостатки исчезнут в том случае, если мы возложим роль лазутчика на своего же офицера или если удастся подкупить неприятельского; вот почему принц де Линь говорит: «Если за миллион можно купить офицера штаба армии, то это недорого»[64].

Чтобы покончить с характеристикой разных категорий шпионов, остается только заметить, что в большинстве случаев национальность шпиона отражается на его работе. Воодушевляемый идеей о родине, о славе и патриотизме, француз горячо принимается за роль лазутчика; но он увлекается фантазией, а недостаток хладнокровия, экспансивность и дерзость часто губят его. Немец в этом деле, как и во всяком другом, работает методично, упорно и хладнокровно; он менее изворотлив, но более настойчив. Еврей — типичный шпион, назойливый, пронырливый, ради хорошего гешефта играющий на всех страстях человека и часто готовый продаться той стороне, которая даст больше вознаграждения.

Для получения в мирное время важных секретных сведений, касающихся соседнего государства, желательно подкупить высших чинов, ведающих составлением и хранением их. Однако это способ очень дорогой и не легко выполнимый, так как изменников своей родине трудно найти среди офицеров; подкупу легче поддаются нижние чины, зато и сообщаемые ими сведения в большинстве случаев малоценны.

Тем не менее практика военных судов доказывает, что факты предательства среди военных существуют. За последние десять лет особенно нашумели следующие дела.

Во Франции: мичмана Ульмо, который под влиянием своей расточительной содержанки, пользуясь тем, что он остался заместителем командира судна, выкрал из казенного секретного ящика документы и собирался продать их Германии; отставного офицера Андрау, намеревавшегося также продать Германии данные, касающиеся новой системы пулеметов.

В Австрии: поручика Дембовского, о котором мы уже упоминали выше; майора Карина, для оплаты туалетов своей красавицы-жены сообщавшего России разные сведения, известные ему по службе в австрийском военном министерстве и по детальному личному знакомству его с галицийской границей.

В Германии: лейтенанта Весселя, состоявшего в Торнском гарнизоне и похитившего важные документы, касавшиеся обороны этой крепости, с целью передачи их России; однако суд над ним не мог состояться вследствие его побега; моряка капитана Кайзера, обвинявшегося в продаже Франции секретных морских сигналов.

Наконец, в России еще не изгладилось из памяти дело служившего в Варшавском военном округе подполковника Гримма.

Изменники-военные во Франции не только продают иностранцам государственные тайны, но ухитряются даже выкрадывать и передавать за границу крупные предметы вооружения. Так, при содействии хозяйки соседнего с казармой кабачка, из гарнизона Шалон-на-Марне в 1909 г. дезертировал в Германии капрал Дэшан. Неделю спустя Дэшан вернулся в Шалон-на-Марне и поселился у той же хозяйки; затем, улучив минуту, он явился в казармы, снял пулемет со станка, положил его в мешок и вынес на заднюю улицу, где ждал автомобиль; через несколько часов Дэшан быль уже за границей и представил пулемет немецким властям.

Если путем подкупа высших служащих нельзя достать нужные документы, то остается прибегнуть к какому-нибудь другому средству, вроде примененных Марией де Каулой или Винделлем. Последний рассказывает, что в 1896 г. ему поручено было достать новый мобилизационный план, составленный генералом Буадефром. Для этого Винделль вместе со своим агентом-помощником стал неотступно следить за военным министерством. Однажды они увидели выходившего оттуда одного из старших чинов с портфелем в руках; он сел в карету и поехал на вокзал Восточных дорог; шпионы не отставали от него; на вокзале он положил портфель на стол, а сам отошел; Винделль тотчас схватил портфель и через 24 часа доставил его в Берлин.

Вернемся к вербовке шпионов путем подкупа. Для выполнения его, судя по процессам шпионов во Франции и Австрии, выработаны известные приемы. Чаще всего практикуется один из следующих двух способов. Стараются найти подходящего офицера или военного чиновника запутавшегося в долгах и вообще сильно нуждающегося в деньгах. Из-за границы ему посылается письмо с извещением, что дальний родственник, о существовали которого он не подозревал, завещал ему известный капитал; для переговоров и получения наследства без уплаты пошлин улавливаемому лицу предлагается приехать лично в ближайший заграничный город; назначается и день — воскресный или праздничный, чтобы не пришлось испрашивать отпуск у начальства. Жертва отправляется; вербовщик встречает его, выражает крайнее сожаление по поводу невыполнения некоторых формальностей, без которых выдача наследства невозможна, и предлагает приехавшему получить вперед под расписку сотню франков для покрытия дорожных расходов. Назначается и день второго свидания, на котором повторяется та же история, с выдачей денежного аванса включительно; при расставании вербовщик обращается к офицеру с просьбой привести ему в следующий раз кое-какие военные документы или планы, для начала — не составляющее секрета и имеющиеся в продаже. Если офицер соглашается — петля на шею ему накинута и высвободиться трудно; при первой к тому попытке вербовщик начинает действовать решительно, угрожая жертве выдать его начальству и вместе с тем соблазняя дальнейшими получками денег за выдачу военных тайн.

Второй способ вербовки путем подкупа заключается в том, что в газетах помещается объявление о том, что требуется устная и письменная практика (или переводы) на военные темы «с литературной целью» за высокую плату. Не подозревая злого умысла и не отдавая себе отчета в характере тех услуг, которые он может оказать своими изложениями на военные темы, офицер начинает работать и, как в предыдущем случае, попадает в сети лиц, заведующих шпионством.

Низших агентов-шпионов зачастую вербуют из нижних чинов-дезертиров соседней державы. С ними не церемонятся и жандармские власти, принимающие каждого дезертира, прямо предлагают ему записаться в число тайных агентов-разведчиков. Но при таком способе вербовки нужна осмотрительность, так как соседняя держава может иногда нарочно подослать подставных дезертиров, чтобы они служили ей шпионами.

Если нанявшиеся низшие агенты мало подготовлены к предстоящей им деятельности, то в Германии с ними производятся специальные занятия: их обучают немецкому языку, дают краткие понятия о топографических съемках, о фотографии, об организации соседней армии и пр.

Ученики немцев — японцы и в деле подготовки шпионов пошли дальше своих учителей: по словом иностранных газет, еще до войны они создали особую школу в окрестностях Шанхая, в Тун-уэне, для подготовки шпионов; курс ее довольно обширный и заканчивается учебной поездкой, во время которой японцы практически совершенствуются в шпионстве. Воспитанники этой школы находились при японских армиях во время последней войны и оказали большие услуги командующим армией.

Для пополнения кадра своих шпионов в России японцы, судя по нашим дальне-восточным газетам[65], применяют следующую меру: все японцы, подлежащие отбыванию воинской повинности, освобождаются от нее, если проживают в Сибири и Европейской России и представить своему консулу удостоверения о месте своего пребывания. Официально японцы объясняют эту меру исключительно дальностью расстояний; китайцы же, близко к ним стоящие, утверждают, что эта льгота дается из желания правительства иметь внутри России кадр своих людей, осведомленных о том, что делается у нас в войсках, и знающих наш язык, т. е. попросту шпионов.

При вербовке шпионов в военное время избыток осторожности лучше, чем недостаток ее, так как зачастую шпионы на первых порах проявляют большое старание, чтобы заслужить доверие, а затем, пользуясь им, обманывать своего начальника.

При сношениях со шпионами надо сообразоваться с их общественным положением, происхождением, степенью развития и с причинами, побудившими их взять на себя роль лазутчика.

В большинстве случаев в обращении со шпионами нужна значительная доля лукавства. Ко всем их словам надо относиться с большой осторожностью, не вполне доверяя им, но наружным образом отнюдь не показывать этого, а даже наоборот — проявлять полную веру и откровенность. Следует в особенности щадить самолюбие шпиона и никогда не позволять себе презрительного отношения к нему, каковы бы ни были побуждения, по которым он взялся за ремесло шпиона.

В начали франко-прусской войны один из французских полицейских комиссаров изъявил желание поступить лазутчиком. Он долгое время жил близ границы и мог оказать большие услуги. Его предложение было принято. Он вышел в отставку и прослужил некоторое время с значительной пользой для дела. Но всюду его принимали так высокомерно, с таким нескрываемым презрением, что, потеряв всякую энергию и охоту служить, он вскоре отказался от роли шпиона[66].

Понятно, что при таких условиях трудно найти мало-мальски порядочного и добросовестного лазутчика. С таким обращением может примириться лишь человек, лишенный всякого самолюбия и чувства собственного достоинства, преследующий только корыстные цели; а такие люди скорее вредны, чем полезны.

Впрочем, очень часто даже служащие ради денег желают, чтобы их роль составляла тайну для всех. Побудительную к тому причину составляет или боязнь огласки, благодаря которой они могут быть легче раскрыты неприятелем, или самолюбие и сознание той брезгливости, с которой общество относится к шпионам. Обе причины весьма уважительны, и желание шпиона, говорящее в его пользу, должно быть удовлетворено; таких шпионов следует принимать без свидетелей и выслушивать их доклады с глазу на глаз.

«Нет ничего хуже нашей манеры таскать шпионов от сторожевых постов к главным караулам, от главных караулов к полкам, а от полков по всем штабам, и всюду производить им один и тот же допрос, — говорит генерал Леваль, — лазутчиков водят по бивакам и по квартирам под конвоем, точно каких-то злоумышленников. Солдаты сбегаются, рассматривают их, критикуют и т. д. Имя шпиона, место откуда он прибыл, принесенное им известие, делаются всеобщим достоянием и служат темой для всех разговоров».

Если в военное время при отряде есть несколько шпионов, то нужно держать их порознь, чтобы не дать им познакомиться и сговориться; тогда легче будет получать верные сведения, сравнивая показания нескольких лиц по одному и тому же предмету. Это правило существует уже с давних пори, по свидетельству Полиена[67], применялось всегда Помпеем. Правда, что в конце концов шпионы по всей вероятности перезнакомятся; тогда надо постараться поселить между ними рознь и вражду; в результате явится соревнование между ними, взаимная зависть, что облегчит контроль и даст возможность легче раскрыть, кто из них умышленно вводит своего начальника в заблуждение.

В заключение остается помнить следующие слова опытного человека[68]:

«Способ обращения со шпионами имеет большое влияние на них. Благосклонность обязательна, но не должна исключать твердости. Строгость почти бесполезна, а угрозы составляют ошибку. Страх мало действует на шпиона: он отлично сознает, когда провинился; если он предчувствует, что его уличат, он больше не возвращается и легко уклоняется от наказания. Очень трудно захватить в свои руки шпиона, когда вина его уже доказана».

Очевидно, что если человек взялся за ремесло лазутчика из благородных побуждений, например, из преданности и любви к отечеству, или из ненависти к врагам, или, наконец, если шпионом служит человек из рядов нашей же армии, то в обращении с ним всякие хитрости излишни; надо только остерегаться одного — не задевать его самолюбия.

Управление шпионством представляет очень трудную задачу. «Легко понять, сколько нужно: проницательности, чтобы найти сведущих и полезных шпионов; ловкости, чтобы убедить их взяться за столь опасную роль; рассудительности, чтобы не скомпрометировать их; наконец, сколько нужно врожденного такта, знания людей и дела для управления всем, что касается шпионства, для привлечения честолюбцев, для устрашения и приманки трусов и корыстолюбцев, вообще для эксплуатации всех человеческих слабостей»[69]. Ту же мысль высказывает другой военный писатель, генерал Дюгэм[70]: «Чтобы хорошо управлять шпионством, недостаточно сорить деньгами направо и налево; необходимы старания, последовательность и опытность».

Коль скоро управление шпионством требует глубокого знания человеческой природы и проницательности, то очевидно, что оно не может быть поручено любому офицеру. Нужен человек находчивый, наблюдательный и не бесхитростный, знающий людей, обладающей способностью скрывать свои собственные мысли и чувства, наконец, человек который умеет внушить к себе доверие, действуя то добротой и лаской, то строгостью.

От офицера, имеющего дело со шпионами, требуется умение хранить тайну; не только болтливость, но простая откровенность с близкими людьми может вредно отразиться на порученном ему деле. Очень часто, как мы уже отметили, даже люди, служащие ради денег, желают, чтобы их роль составляла тайну для всех. Офицер, не умеющий соблюдать тайны, рискует отшатнуть от себя всякого шпиона. Мало того, вследствие своей несдержанности он может скомпрометировать своих начальников и даже вызвать дипломатические инциденты с иностранной державой.

Далее, офицер должен обладать большой проницательностью и глубоким знанием человеческой натуры. Только эти качества, в связи с основательным знакомством с изучаемой военной державой, обеспечат его от покупки искусственно сфабрикованных документов, от услуг двойных шпионов и вообще от риска быть обманутым.

Заведывание шпионами может заставить офицера вступать в общение с личностями, низко стоящими по происхождению и по своим нравственным качествам; гнушаться этим нельзя, иначе можно упустить случаи приобретения очень ценных сведений.

Наконец, от офицера, заведующего тайной разведкой, требуется безусловная честность и аккуратность в денежном отношении, потому что, как увидим ниже, ему вверяется бесконтрольное расходование сумм, ассигнованных для уплаты жалования и вознаграждений шпионам.

Одно перечисление главных качеств, требуемых от лица, которому поручена тайная разведка, указывает на необходимость весьма тщательного выбора этих лиц. Вместе с тем понятно, что при назначениях на такие должности надо отдавать предпочтение тем, кто добровольно вызовется исполнять их; личная склонность и желание более, чем в каком-либо другом деле, обеспечат успех работы.

Из сказанного вытекает еще одно условие правильной организации шпионства: личный состав органов, ведающих им, не должен быть многочисленным; ограниченность персонала гарантирует, с одной стороны, тайну, с другой — подходящий выбор работников.

По мнению Бюжо, для занятия должности начальника лазутчиков более пригодны люди долгое время жившие в деревне, чем городские обыватели; из последних предпочтительны те, которые по своему ремеслу чаще сталкиваются с посторонними лицами и привыкли читать их чувства по выражению лица, как, например: доктора, артисты, судьи; из офицеров более пригодны для управления шпионством те, которые сами обладают способностью быть лазутчиками. Генерал Гримуар находит полезным, чтобы все штабные офицеры были подробно ознакомлены с этой отраслью службы.

Начальник лазутчиков должен непременно знать всех подчиненных ему шпионов не только по именам и прозваниям, но и по их нравственным свойствам, по способности каждого к исполнению той или другой роли, того или другого поручения.

Крайне нежелательны частые перемены личного состава, ведающего шпионством: опытность в этом деле приобретается довольно медленно; доверие между шпионами и лицами, пользующимися их услугами, укрепляется с годами; есть шпионы, которые готовы служить только известному лицу, хорошо им знакомому. «Полезный и добросовестный шпион не любит менять начальника; он желает, чтобы его услуги и труды оценивались по достоинству, чтобы его невольные ошибки прощались без резкостей; он предпочитает говорить непосредственно с тем, кому служит, и не любит сноситься через третье лицо»[71].

Ill

Организация шпионства в мирное время. — Главные основания. - Краткие данные об организации германской. — Организация у японцев и китайцев. — Проект систематичной организации. — Денежные расходы

В настоящее время польза и необходимость шпионства никем не отрицаются, и почти все правительства содержат шпионов. В газетах постоянно попадаются известия о поимке шпиона то в одном, то в другом государстве; даже Китай находится под их наблюдением: три года тому назад там раскрыта целая хорошо организованная система продажи правительственных секретов одной державе. Не далее как 22 марта настоящего года в Петербурге в особом присутствии судебной палаты слушалось дело крестьянина Рафаила Поваже, бывшего некогда матросом, а затем служившего брошюровщиком в типографии морского министерства. Имея на руках для работы секретные документы, Поваже передавал их содержание агентам иностранных держав. Преступная деятельность обвиняемого была раскрыта охранным отделением, чины которого узнали о его частых посещениях двух иностранных агентов. Следствием было установлено, что еще в 1893 г. Поваже передал иностранному агенту сборник однофлажных сигналов русского флота, а в 1909 г. преемник того же агента получил сборник трехфлажных сигналов и номер «Морского Ежемесячника», где приводились тайные сведения, добытые русским правительством о состоянии морских сил некоторых иностранных держав. Сигнальные знаки, переданные Поваже, имеют чрезвычайную важность, так как служат для переговоров русских военных судов в открытом море и являются шифром, тайна которого особенно оберегается. Поваже приговорен к лишению всех прав состояния и к каторжным работам на 12 лет[72].

Чтобы принести максимум пользы, военное шпионство должно быть поставлено на прочных и серьезных основаниях; если же оно носит характер случайный, то добытые данные наверно не окупят произведенных расходов.

Сведения, важные в военном отношении, получаются в мирное время из двух источников: одни исходят от учреждений подведомственных Министерству иностранных дел, другие — от органов подчиненных Военному министерству. Наконец, к делу розыска и борьбы с иностранными шпионами прикосновенно также министерство внутренних дел, в ведении которого состоят полиция и жандармы.

Министерство иностранных дел получает военные сведения от своих агентов случайно и сравнительно редко; оно не в состоянии оценить степень достоверности и важности добытых данных и потому играет роль лишь передаточной инстанции, сообщая эти данные военным властям. Таким образом, заботы по сбору и разработке секретных сведений ложатся всецело на военное министерство, которое обязано организовать специальное военное шпионство. Само собой разумеется, что ведомство иностранных дел должно идти в этом отношении рука об руку с военным и оказывать ему полное содействие, например, не только сообщать о тех лицах, которые по собранным сведениям подходят к роли шпионов, но даже специально разыскивать их.

Такие же отношения должны существовать между военными властями, с одной стороны, и полицейскими или жандармскими — с другой, в деле контршпионства, т. е. розыска иностранных шпионов. О каждой подозрительной личности полиция сообщает военному ведомству и дальнейшее выслеживание производит уже по его указаниям и во всяком случае не без его ведома.

Конечно, возможно, что, в виде исключения в том или другом частном случае, в зависимости от обстоятельств или личностей, ведение дела останется до конца в руках министерств иностранных или внутренних дел, а не военного. Но как общее правило надо принять, что все нити военного шпионства должны сосредоточиваться в руках военных властей. Несколько лет тому назад французское военное министерство командировало в Брюссель очень ловкого агента, который вошел там в сношение с немецким шпионом и настолько завоевал его доверие, что был приглашен им на службу шпионом же в пользу Германии. Агент изъявил согласие на это предложение и в своей новой роли в короткое время узнал фамилии и адреса нескольких немецких шпионов, работавших во Франции; кроме того он стал постепенно знакомиться с организацией шпионства, установленной немцами. Но в дело вмешалось французское сыскное отделение (Sflrete generale): не предупредив Военное министерство и не доверяя его агенту, оно стало следить за немецким шпионом; результатом непрошенного вмешательства было расстройство всего дела и перерыв сношений с немецким шпионом.

Главные основания организации военного шпионства в мирное время отчасти намечены Наполеоном в его письме министру иностранныхдел Марэ 20 декабря 1811 г.1 Они заключаются в следующем: во главе военного шпионства должно быть поставлено одно высшее центральное учреждение; деятельность его имеет характер преимущественно распорядительный и сводится к направлению действий низших органов, к контролированию их и, наконец, к разработке и сводке в одно целое всех добытых данных.

Как уже сказано, самая широкая и тщательно продуманная организация шпионства применяется в настоящее время Германией; начало ее относится к шестидесятым годам прошлого столетия. Судя по судебным процессам немецких шпионов, схваченных во Франции, и по мемуарам французских агентов, поступивших на службу с целью контршпионства, тайная разведочная часть организована у немцев следующим образом[73].

Все секретные сведения об иностранных армиях поступают, проверяются и подвергаются общей сводке в так называемом «Разведочном бюро» (Nachrichten-Bureau), входящем в состав центрального отдела (Central-Abtheilung) Большого генерального штаба. Отсюда же даются указания исполнительным органам о тех данных, касающихся иностранных армий, которые желательно раздобыть. Начальник этого бюро, в чине генерала, делает доклады непосредственно императору и сносится со всеми отделами Генерального штаба.

При бюро состоит четыре отделения: одно ведает данными, касающимися Франции и Англии, другое — Австрии и Италии, третье — России, Швеции и Турции, четвертое — Дании, Греции, Швейцарии, Бельгии и Голландии, Испании, Португалии, Соединенных Штатов, Китая и Японии. Каждое отделение состоит из нескольких обер-офицеров, а во главе его поставлен штаб-офицер.

Бывший германский военный министр генерал Бронсар фон Шеллендорф еще в чине полковника очертил такими словами круг деятельности этих разведочных отделений: «Они обязаны внимательно следить за всеми важными в военном отношении фактами, происходящими как внутри государства, так и за пределами его: они должны быть точно осведомлены об организации, пополнении, вооружении и снаряжении различных армий, о военной географии государств, о постройке новых крепостей и упразднении старых, о развитии сети каналов, грунтовых и железных дорог. Каждый из офицеров Генерального штаба и прикомандированных должен заняться изучением специально одной издержав».

При пограничных корпусных районах существуют местные разведочные отделы, подчиненные особым офицерам (Bezirks-offizier); эти отделы служат связующими органами между центральным Берлинским бюро и теми агентами, которые посылаются за границу или проживают там. По образцу местных отделов организованы также местные бюро в Брюсселе, Антверпене и Берне.

Все эти органы имеют преимущественно характер направляющий и контролирующий, хотя конечно они сами не упускают случая приобрести какое-либо секретное сведение или завербовать нового шпиона. Исполнительная часть возлагается на шпионов различных категорий, густой сетью покрывающих сопредельные с Германией страны. Они вербуются из всех классов населения, разъезжают под видом комиссионеров по государству, поступают прислугой в те дома, где могут почерпнуть полезные сведения, изучают страну на месте в роли колонистов или торговцев, словом — проникают всюду. Главное же их занятие — обработка земли или, еще чаще, торговля. Путкаммер, будучи министром внутренних дел в Германии, высказался в этом отношении так[74]:

«Нашим местным тайным агентам не следует занимать во Франции платных должностей: в каждый данный момент они могут потерять их и лишиться возможности оставаться на своем посту под предлогом снискивания пропитания своим трудом. С другой стороны, занятие платных мест и должностей очень невыгодно для работы шпионов: оно парализует их свободу действий, мешает отлучкам и может возбудить подозрения о средствах, на которые они живут.

Ввиду всего этого надо при приеме местных агентов поставить условием, чтобы они занялись каким-либо торговым делом по их выбору, но вполне отвечающим потребностям края, избранным ими для жительства. Торговое предприятие, будь то контора по покупке и продаже земель и имений, или мелочная лавка, кофейная, ресторан, гостиница, страховая контора и т. п., должно быть хорошо оборудовано и иметь возможно больше клиентов.

Необходимо неукоснительно иметь в виду, что наши агенты должны внушать к себе доверие в своем районе действий и даже уместной щедростью завоевать в различных кружках и обществах прочное нравственное положение, быть везде хорошо принятыми и у всех на хорошем счету; тогда каждый из них будет везде в состоянии осведомлять нас о всем достойном внимания».

Задача местных шпионов в общих чертах сводится к следующему: 1) они должны определять степень обучения, состояние и дух каждой войсковой части, так, чтобы главный штаб, сопоставляя различные донесения, имел возможность составлять себе точное понятие о расследуемом; 2) они обязаны завязывать прочные знакомства в важных военных центрах, в управлениях и мастерских, имеющих большее или меньшее соприкосновение с армией, и таким путем немедленно узнавать о малейшем факте, могущем служить драгоценным указанием относительно ускорения или задержки производства на оружейных заводах, покупок лошадей, постройки укреплений, проведения телеграфных и телефонных линий и пр.

Местные шпионы, смотря по обстоятельствам, сносятся письменно особым шифром с отделениями Разведочного бюро и местными, или делают словесные доклады лицам, командированным от этих отделений.

По некоторым сведениям, важнейшие европейские державы разделены Германией на территориальные округа (например, Франция на шесть округов), в которых во главе тайной разведки поставлены преимущественно отставные и запасные немецкие офицеры.

Денежная отчетность по шпионству доведена до наименьших размеров. Приход и расход сумм вносятся в две книги, из коих одну ведет начальник Разведочного бюро, другую — секретарь. В конце каждой трети года эти книги передаются начальнику Генерального штаба, который представляет их в конце года императору; после просмотра последним они немедленно уничтожаются; таким образом ежегодный контроль императора является окончательным.

Прежде чем перейти к шпионству наших дальневосточных соседей, заметим, что организация местного шпионства не представляет особенных затруднений для немцев, так как во всех соседних им государствах они имеют много эмигрантов-колонистов. Вот что говорят, например, французы про шпионство германцев во Франции: «Их система весьма простая: на каком-нибудь месте вблизи форта или вообще на пункте, имеющем стратегическое значение, они (т. е. германцы) возводят фабрику или завод с многочисленным штатом немецких рабочих и, создавая грозную конкуренцию нашей торговле в мирное время, изучают окрестности, устраивают свои здания и подготовляются превратить их к открытию военных действий во временные укрепления».

Горячо отрицая подобные факты, немцы сами жалуются, что «в Германии есть много фабрик, во главе которых находятся переодетые французские офицеры, тайно создающие целые батальоны вольных стрелков (franc-tireur), солдат-рабочих и пр.».

По поводу выселения немецких колонистов из наших пределов в 1887 г. английский журнал Times писал: «Не надо забывать, что большинство выселенных колонистов состоит в резерве германской армии и что в случае войны они могли бы неожиданно образовать враждебные банды, уже знакомые с топографией края, с его средствами, и спокойно занимавшие самые важные стратегические пункты»[75].

Широко было поставлено шпионство и японцами в Маньчжурии перед войной 1904 г. Их шпионы под видом купцов, парикмахеров, прачек и т. п. поселились во всех больших городах и пунктах, важных в военном отношении; последние были разделены на несколько участков, причем каждый из них поручался особому шпиону. Центральное управление находилось в Токио. Шпионы вербовались в среде нижних чинов, отслуживших свой срок, и даже между офицерами.

Несколько иначе практикуется шпионство китайцев в наших пределах. Вот что пишет по этому поводу г. Гуровский[76]: в Семиреченскую и Ферганскую область ежегодно ранней весной направляется масса китайских подданных в поисках за работой. Вместе с ними пробирается несколько китайских офицеров и сотни нижних чинов. Каждый офицер с 5–8 нижними чинами образует одну рабочую группу, нанимающуюся только там, где есть возможность с пользой пошпионить, и часто попадающую на работы в укрепленных пунктах. Планы они снимают лишь в крайнем случае, а записывают только числа и имена, полагаясь в остальном на свою память. По накоплении материала один из рабочих отказывается от работы и возвращается на родину, причем приводит в порядок свой материал перейдя границу.

На основании сказанного можно наметить следующую примерную организацию шпионства в мирное время.

1. Высшее центральное управление тайными разведками. Оно состоит при военном министерстве и подразделяется на несколько отделений, причем каждое из них заведует сбором сведений в определенном районе, в состав которого входит одна из первоклассных сопредельных держав, или несколько второклассных, или хотя и первоклассных, но не пограничных. В центральном управлении собираются и обрабатываются все данные, добытые тайной разведкой; от него исходят руководящие распоряжения, касающиеся деятельности подчиненных ему окружных разведывательных отделений. В непосредственном ведении центрального управления должно быть несколько (в зависимости от числа и военной мощи соседних государств, считая на каждое от 1 до 3) тайных агентов, вербуемых из образованных классов населения, основательно знакомых с иностранными языками; по возможности бывших военных. Им поручаются важнейшие разведки, кои невозможно или почему-либо нежелательно передать для исполнения в окружные отделения. Они проживают в том городе, где находится высшее управление, и командируются по мере надобности в соседнее государство, или же живут в последнем, по столицам, большим городам и крепостям. В последнем случае, конечно, более выгодном для работы, они обязаны, исполняя поручения центрального управления, доносить ему по собственному почину и обо всем достойном внимания.

2. Окружные разведывательные отделения. Они формируются по одному при каждом пограничном военно-окружном или территориальном штабе и заведуют сбором и обработкой сведений, касающихся только пограничного с ними государства, донося в определенные сроки в центральное управление о всем добытом тайной разведкой. Военно-окружные отделения собирают сведения посредством органов двоякого рода:

а) постоянных окружных (штабных) агентов;

б) через пограничные разведочные отделы, во главе которых стоят начальники отделов.

Агенты    Агенты

1-го разряда. 2-го разряда.

Пограничные окружные или территориальные отделения вербуют тех и других, составляют инструкции для их деятельности, выдают им жалование и вознаграждения.

Окружные агенты по отношению к военно-окружному отделению и к пограничному с ним государству играют ту же роль, как агенты центрального управления — по отношению к этому последнему и ко всем сопредельным государствам.

3. Пограничные разведочные отделы. Пограничная с военным или территориальным округом полоса соседней державы разделяется на несколько отделов, в зависимости от ее военно-географических свойств. Во главе каждого отдела находится начальник его, вербуемый окружным отделением из интеллигентного сословия и, по возможности, из бывших военных. Желательно, чтобы начальники соседних отделов не знали друг друга.

Проживая в важнейшем пункте своего отдела, начальник его обязан периодически сообщать в окружной штаб те секретные сведения, которые ему удастся добыть; важнейшие из них он пересылает немедленно. Он должен также исполнять, лично или через своих агентов, те поручения, которые ему будут даваться, притом в кратчайший срок, и кроме того стараться раскрыть иностранных шпионов. Раз или два в год он обязан являться в окружное отделение за получением руководящих инструкций. Очень желательно, чтобы начальники отделов брали на себя обязательство продолжать свою деятельность и во время войны, конечно за усиленное вознаграждение.

Исполнительные органы начальников отделов состоят из агентов, которых они сами вербуют и содержат на свой счет. По роду деятельности эти агенты могут быть подразделены на две категории. Одни действуют на пространстве всего отдела, получая каждый раз определенную задачу, например, осмотреть и снять чертежи с такой-то крепости, добыть то или другое сведение, касающееся мобилизации какой-нибудь войсковой части, и т. д.; для этой цели они обязаны завязывать знакомства в войсках, штабах, военных мастерских и складах и пр. Эти агенты, которых можно назвать перворазрядными, вербуются из образованных лиц разных национальностей и разных классов общества. О результатах своей деятельности они лично докладывают начальникам разведочных отделов.

Агенты второго разряда состоят из местных шпионов, постоянно живущих в одном пункте, и из подвижных, по своему ремеслу часто меняющих местожительство. Второразрядные агенты набираются частью из местного населения, если в нем найдутся люди, готовые изменить отечеству, частью же из пришлого элемента, например из колонистов. Вербовать их следует преимущественно из низших классов населения, т. е. из крестьян, ямщиков, странствующих торговцев, мужской и женской прислуги, кондукторов на железных дорогах и пароходах, контрабандистов и т. п.

Обязанности этих агентов заключаются в том, чтобы давать ответы на определенные вопросные пункты, составленные в окружных разведывательных отделениях; кроме того, агенты, принадлежащие к категории подвижных, должны ознакомиться подробно с местностью, где им приходится разъезжать, и в случае необходимости передавать на границу пакеты начальников отделов.

Все агенты второго разряда делают только словесные доклады, для чего являются в определенное время в заранее указанные пункты, куда за приемом докладов командируется агент первого разряда или куда приезжают сами начальники отделов.

Пограничные отделы должны обратить особенное внимание на деятельность агентов второго разряда и иметь в своем распоряжении большее число таких местных и подвижных шпионов. Как увидим дальше, им предстоит важная роль после открытия военных действий.

Систематическая организация шпионства в мирное время конечно влечет за собой довольно крупные расходы. «Человек, который ради вас рискует быть повешенным, заслуживает хорошей награды», — говорит Фридрих Великий в инструкции своим генералам. Правда, в мирное время жизни шпиона опасность не угрожает, но и перспектива заточения в крепости или ссылки на каторжные работы малозаманчива. В том же смысле высказывается принц де Линь[77]: «Для узнания чего-нибудь существенно важного, весьма трудно находить шпионов. Даже если заплатить тысячу червонцев за доставленное хорошее известие, нельзя быть уверенным, что неприятель не даст две тысячи за то, чтобы это известие было сообщено с целью введения нас в заблуждение. Не следует скупиться ни на какие обещания и сдерживать их, если шпион сказал правду. Если за миллион можно купить офицера штаба неприятельской армии, то это недорого». Подобные же указания встречаем мы в трудах и переписке Наполеона[78], де Брака, Гримуара и вообще у всех лиц, писавших о шпионстве. Следовательно, для успешного шпионства нужны деньги. «Я выслал бы вперед и офицеров, и шпионов, — говорит генерал Бельяр в своем письме маршалу Бертье в 1806 году, — но вам известно больше, чем кому-либо, что у меня нет денег, а без них трудно достигнуть каких-нибудь результатов, в особенности по части шпионства». Получив через несколько дней подобное же письмо от Бернадотта, Бертье приказал выдать каждому маршалу по десять тысяч франков на секретные расходы.

Наметив правильно организованную, хотя и в скромных размерах, систему шпионства в Турции в начале 1877 г. еще до объявления войны, полковник Паренсов исчислил минимальную ее стоимость в 10 000 рублей золотом (около 15 000 рублей кредитных) в месяц. А между тем надо заметить, что вербовать лазутчиков приходилось при особо благоприятных условиях: болгары сочувствовали нам, рвались помогать и в большинстве случаев за оказанные услуги брали только то, что приходилось самим расходовать. Г. И. Бобриков находил цифру, определенную полковником Паренсовым, недостаточной и советовал просить 15 000 золотом на том основании, что по мере приближения войны, параллельно с увеличением риска и опасности при добыче сведений, будут расти и расходы[79].

Судя по французским газетам, Германия тратила прежде ежегодно 5 млн. марок (около 240 тыс. руб.) на сбор секретных сведений, политических и военных; но вознаграждение военным шпионам выплачивалось довольно скупо. В 1911 г. на секретные цели, т. е. на шпионство и подкуп печати, рейхстагом ассигновано 1 300 000 марок. Этот кредит отпущен в безотчетное распоряжение статс-секретаря по иностранным делам под титулом «расходы на нужды германской военно-осведомительной службы за границей».

Вознаграждение шпионам может выплачиваться двояким образом: или как постоянное жалование, независимо от количества и качества доставленных сведений, или за каждое поручение или донесение отдельно. Первый способ уплаты применяется преимущественно к постоянным шпионам, второй — к временным. Если шпион получает постоянное жалование, то полезно изредка выдавать ему особые денежные награды, так как подобной мерой можно подогреть его энергию и старание.

Конечно, никакой нормы вознаграждения определить невозможно; как размер постоянного жалования, если таковое выплачивается шпиону, так и размер вознаграждения за каждое поручение в отдельности зависят от совокупности многих условий: от общественного положения шпиона, от риска, которому он подвергается, от важности и степени достоверности доставляемых сведений, продолжительности службы шпиона, причин, побуждающих его заниматься этим делом, и проч.

Второразрядные шпионы получают в среднем от 50 до 100 рублей ежемесячно, перворазрядные — от 100 до 250 рублей. На оборудование торгового дела, если таковое предпринято ради шпионства, выдается особое единовременное пособие.

Отдельные поручения оплачиваются настолько различно, в зависимости от важности добытых результатов, что буквально никаких средних норм или рамок указать нельзя. Вот некоторые цифры, почерпнутые из следственных дел по шпионству:

За артиллерийский патрон нового французского орудия немцы уплатили шпиону 115 рублей, а за пачку патронов винтовки Лебеля — 230 рублей.

За вербовку опытного и надежного шпиона, служащего в одном из высших войсковых управлений сопредельного государства, платят от 400 до 500 рублей.

За обнаружение иностранного шпиона, в зависимости от его роли — от 100 до 500 рублей.

За секретное сведение, касающееся мобилизации войсковой части или сосредоточения ее при объявлении войны — от 25 до 100 рублей[80].

Контроль над расходованием сумм обязателен, но отнюдь не должен иметь мелочного характера. Действительно, как отмечено выше, многие шпионы, скрывая свою роль, соглашаются говорить непосредственно только с тем, кому служат, и не признают сношений через третьих лиц; есть шпионы, работающие под псевдонимами, буквами или номерами; конечно, нельзя в точности проверить расходы на вознаграждение таких категорий шпионов и приходится положиться на честность офицеров, которым отпущены суммы. Затем, надо мириться с тем, что иногда добытое сведение не окупит потраченных на него денег; промахи в таком деле возможны даже со стороны опытных лиц; в других случаях шпиону приходится давать хоть небольшое вознаграждение даже за ненужное сведение, ради того только, чтобы приохотить шпиона, придать ему энергии, в надежде на его будущую плодотворную деятельность. Не надо забывать, что при сборе тайных сведений, как говорит фон дер Гольц, «в куче мусора может оказаться крупинка золота», платить же приходится за всю кучу мусора. Деньги, употребленные на организацию и поддержание шпионства, надо считать не израсходованными, а вложенными в предприятие, дающее хороший доход.

IV

Организация шпионства в военное время — Общие основания. — Отправление шпиона (лазутчика) на работу и возвращение его. — Организация шпионства в кампании 1870~1871 гг. — Организация шпионства японцами в войну 1904–1905 гг. — Проект систематичной организации. — Денежные расходы. — Переход шпионства с мирного на военное положение (мобилизация)

Указав в предыдущей главе организацию шпионства в мирное время, рассмотрим тот же вопрос по отношении к военному времени.

Общие основания организации шпионства в военное время те же, что и в мирное. Главное условие заключается в заблаговременном установлении шпионства; поздно будет создавать тогда, когда уже назрела минута для пользования им. «Шпионство, — говорит генерал Леваль[81], — надо организовать до открытия военных действий; нельзя заранее предвидеть ни начала, ни направления их; а потому шпионство должно быть постоянным и повсеместным, так чтобы в минуту необходимости иметь налицо весь личный состав, притом вполне подготовленный к предстоящей ему роли. Шпионство — это дерево, плоды которого созревают очень медленно».

Непосредственно перед войной 1877–1878 гг. тайный сбор сведений, как сказано выше, быль возложен на полковника Паренсова. Ему пришлось присмотреться к обстановке, войти в новый и необычайный род деятельности, завести агентуру, упорядочить ее, на что потребовалось два месяца. «К этому времени, — говорит, однако, полковник Паренсов, — я уже окончательно убедился, что собирание сведений тем способом, каким я поневоле преимущественно до сих пор пользовался, т. е. посылка отдельных личностей в разные пункты для осмотра их и в них совершающегося, не достигает цели и пригодна в исключительных случаях, когда нужно осмотреть на месте что-нибудь существующее, неизменяемое и непеременяющееся, или когда нужно, не полагаясь на почту, передать что-либо через доверенное лицо другому лицу, в данном пункте находящемуся. Часто получал я приказания из главной квартиры узнать что-нибудь; например, сколько войска в Силистрее; приходилось отыскать лиц, которые согласятся туда поехать, притом таких, которые по своему развитию или образованию способны узнать и высмотреть, на что требовалось время; затем им необходимо туда и обратно проехать, да сверх того надо прибавить еще время для осмотра или получения сведений; к тому же, переезд через Дунай на турецкий берег был весьма затруднен, так как турецкие кордоны никого не пропускали, приходилось обмануть их бдительность и пробираться тайком. Кончилось тем, что проходило несколько недель и я, например, в конце января узнавал, что в Силистрии в конце декабря или в начале января было столько-то войск, таких-то таборов, орудий и т. п. В результате сведения получались запоздалые на целый месяц, а иногда и больше, когда они касались происходившего внутри Турции, за Балканами; о том же что происходило в данное время — ни я, ни главная квартира сведений не имели, а при существовании принятой системы собирания их — и иметь таковых не могли».

Второе и третье условия организации шпионства военного времени также сходны с условиями мирного времени: немногочисленный, но тщательно подобранный штат офицеров, ведающих этою отраслью разведок, и возможно продолжительная несменяемость их.

Прежде чем перейти к системе организации тайных разведок при действующей армии, в дополнение сказанному во II главе о подготовке шпионов и об обращении с ними, рассмотрим правила, которые необходимо соблюдать при отправлении подвижного шпиона или лазутчика на работу и при его возвращении.

Насколько трудно управление шпионством вообще, настолько же в частности трудно составление инструкции шпиону перед отправлением на поиски. При разрешении этой задачи надо помнить следующие три правила:

Соразмерять трудность поручения со способностями и с положением посылаемого шпиона. Не все шпионы одинаково смелы, вкрадчивы и ловки, а потому не следует употреблять их без разбора. Человек малоспособный никогда не выполнит поручения, если оно выше его сил; он или вовсе не доставит никаких сведений, или доставит известие смутное, бестолковое, подчас ложное, что может быть даже опасно. Поэтому необходимо хорошо знать, что можно поручить каждому шпиону.

Некоторые задачи, имеющие специальный характер, могут потребовать особых технических познаний от посылаемого шпиона. Так, например, если нужно обрекогносцировать железнодорожную линию противника, т. е. узнать силу, количество и местонахождение подвижного состава, устройство водоснабжения, сооружения для нагрузки и выгрузки войск, и т. д., то необходимо послать человека служившего на железных дорогах; путем личного осмотра и расспросами он добудет эти сведения гораздо скорее и основательнее, чем человек незнакомый с железнодорожной службой. Если производится разведка реки, лучше всего послать рыбака или лодочника.

Не следует слишком обременять внимание шпиона, а дать ему одну строго определенную задачу. Тогда, идя прямо к цели, он легче и скорее достигнет ее и доставит обстоятельное донесение. Мелкие побочные поручения, развлекая внимание шпиона, влекут за собою потерю времени и путаницу в известиях; если же шпион неясно понял свою главную задачу, то он может и вовсе упустить ее из виду. Лучше всего разделить всю работу между несколькими шпионами, дав каждому небольшую, легко и определенно разрешимую задачу. Впрочем, шпион обязан докладывать обо всем замеченном и вне рамок данного ему наставления.

3) Никогда не следует посвящать лазутчика в тайну своих планов: будучи схвачен противником, он из страха смерти может забыть свои обязательства и сообщить ему все, что знает о наших действиях.

На этом основании шпиону не следует давать письменных инструкций, за исключением того случая, когда предполагается сбить неприятеля с толку; тогда инструкция составляется таким образом, чтобы чтение ее ввело его в заблуждение.

Если шпион малонадежен, то, передавая ему словесно инструкцию, надо как бы мимоходом, невзначай, сообщить ему такие сведения о наших силах и намерениях, какие желательно было бы сделать известными неприятелю[82].

Чтобы не передавать тайны искомых сведений в одни руки и чтобы обмануть малонадежного шпиона, полезно посылать его в два места и давать две (но не более) задачи: одну настоящую, другую фальшивую.

Двойными шпионами можно пользоваться только для обмана противника. Передавая им словесно инструкцию, надо сообщить такие вымышленные сведения о нашей армии, которые могут побудить неприятеля сделать шаг выгодный для нас, но вредный для него; можно, например, сообщить шпиону о прибытии значительных подкреплений к пункту, угрожающему противнику, чтобы таким образом, быть может, заставить неприятеля очистить этот пункт без боя и т. п. Но шпион отнюдь не должен знать, что его двойственная игра разгадана; поэтому передавать ему ложные известия надо так, чтобы это было сделано как бы нечаянно, по неосторожности; уверенность, что вы проговорились, придаст в глазах шпиона большее значение сообщенному ему известию, и он поспешит передать его противнику как несомненный факт.

Вообще с двойными шпионами надо обращаться крайне осторожно и умело; если начальник шпионов не имеет навыка в этом, лучше вовсе не держать двойных шпионов.

Отдав приказание какому бы то ни было шпиону, начальник лазутчиков или его помощник должны проводить шпиона за цепь сторожевых постов и наблюсти, чтобы он не вступал ни с кем в разговоры. Если шпион предполагает вернуться в тот же день, начальнику пропускного поста следует дать соответствующие приказания для обратного его пропуска.

Прием шпионов должен быть также обставлен некоторыми мерами предосторожности. Де Брак говорит по этому поводу следующее: «Надо ожидать возвращения шпиона с такими же предосторожностями, как возвращения разъезда с рекогносцировки, ибо за шпионом может последовать противник и вы рискуете подвергнуться атаке тем более опасной, что она основана на верном изъяснении обстановки».

Если известно приблизительно время возвращения шпиона, отправленного на поиски, то следует принять за правило — выходить ему на встречу в условленный час и на заранее определенный пункт, выбирая таковой непременно за линией сторожевого охранения. Так поступил, например, Стюарт перед известным своим рейдом в июне 1862 г. В сопровождении одного офицера он отправился к уединенному дому в тылу неприятельских постов, где должно было произойти свидание со шпионом. Не дождавшись последнего, Стюарт поехал к самому жилищу шпиона, отстоявшему в четырехстах шагах от неприятельского лагеря, и расспросив шпиона, вернулся к своим войскам, никем не замеченный[83].

Но не всегда время возвращения шпиона может быть заранее предусмотрено даже приблизительно. В этих случаях, прибыв к сторожевой линии, шпион должен вызвать офицера, от которого получил поручение или с которым имеет дело.

Во время блокады Меца французские шпионы и передатчики депеш, возвращавшиеся в крепость, подробно допрашивались на французских же постах, задерживались там на продолжительное время, а иногда подвергались крайне дурному обращению. Вскоре даже их перестали пропускать; так, например, богатый англичанин Воклэр, добровольно взявшийся доставить в Мец весьма важную депешу, не был пропущен через аванпостную цепь по приказанию французского офицера, грозившего даже расстрелять его. Жандарм Камю и его сын, различными путями пробиравшиеся из Тионвилля в Мец, были встречены ружейным огнем с французских постов.

Во избежание указанных проволочек и неприятностей, уменьшавших число добровольных тайных агентов, комендант крепости выдавал лазутчикам письменный пропуск. Но этот способ оказался неудачным, так как, рискуя попасть в руки немцев и не желая компрометировать себя, лазутчики часто уничтожали эти документы. В октябре или сентябре 1870 г. рабочий Маршаль, пробиравшийся с депешами из Меца в Тюнвилль, был остановлен на немецких постах и затем отослан обратно в Мец; французская цепь задержала Маршаля, а так как он не мог представить свидетельства коменданта, которое он разорвал, попав в руки немцев, то его отвели в крепостную тюрьму, где продержали четыре дня по подозрению в шпионстве[84].

Гораздо рациональнее поступили немцы: всем своим шпионам они роздали небольшие металлические медали с разными знаками, которые носились на шее под одеждой в виде образков. Войска были предупреждены о значении этих медалей, так что, подходя к своим аванпостам или встречаясь с разъездами, шпион показывал свою медаль и без всяких опросов пропускался во все стороны. Эти сведения были переданы тем немецким шпионом, который был схвачен и расстрелян французами в Меце[85].

Рассказывая об этом факте, генерал Леваль замечает, что медаль могла бы быть заменена каким-либо условным знаком или словом (вроде пропуска). Невыгода такого способа заключается в том, что знак или слово пришлось бы часто менять, чтобы оно не узнавалось неприятелем, а это могло бы порождать путаницу. Наполеон I давал своим агентам специальные карточки.

Получив уведомление, что к сторожевой цепи подошел шпион, начальник лазутчиков отправляется немедленно на указанный пост, опрашивает шпиона и затем дает ему новую инструкцию. Для избежания проволочек шпион может быть проведен к начальнику; но желательно, чтобы для сопровождения его в сторожевой цепи находились всегда уполномоченные на то лица, т. е. офицеры или унтер-офицеры, выбранные начальником лазутчиков. Опрашивать шпионов надо всегда порознь, внимательно сопоставляя и сравнивая их ответы.

Малонадежных шпионов отнюдь не следует удерживать при своих войсках, а немедленно отправлять с новым поручением или, если работы в данную минуту нет, отсылать за линию охранения на то место, которое они сами выберут. Когда услуги их вновь понадобятся, за ними посылают кого-нибудь. При штабе можно держать лишь надежных шпионов, но лучше порознь, а не вместе.

Показание малоизвестного и неиспытанного шпиона может быть принято за основание для соображения о дальнейших действиях только тогда, когда оно подтвердится показаниями нескольких других шпионов[86]. Сведение, доставленное вполне верным и добросовестным шпионом или лазутчиком (офицером и нижним чином) принимается без проверки. Наконец, показание двойного шпиона не имеет никакой цены.

Рассмотрим, как организовано было шпионство у воевавших сторон в 1870–1871 гг. и у японцев в 1904–1905 гг. Имеющиеся данные, конечно, очень неполны, но не лишены интереса.

В 1870 г. во время войны всеми тайными разведками немцев руководило то же бюро Большого генерального штаба, которое выдало этим в мирное время. Майор Краузе, стоявший во главе бюро, устроил свою резиденцию в Майнце, где сосредоточивались все получаемые сведения. При немецкой главной квартире сформировано было особое полевое полицейское управление (Feldpolizei); оно подчинялось разведочному бюро и, сообразуясь с его директивами, занималось вербовкой шпионов и направлением их деятельности; оно же ведало контршпионством. В начале войны управление состояло из директора, трех лейтенантов и одного низшего агента. Впоследствии штат постепенно увеличивался и в конце октября, когда главная квартира находилась в Версале, управление состояло из 31 офицеров и чиновников и 1 цензора, на обязанности которого лежало редактирование корреспонденции для периодической печати. При штаб-квартирах армий были такого же рода полицейские управления, но более слабого состава. Штат служащих пополнялся лицами, еще в мирное время работавшими в местных разведочных отделах.

Шпионы были двух категорий: одни следовали при войсках и по мере надобности пробирались переодетыми в район французских армий; другие, навербованные еще в мирное время, жили в самой Франции и оттуда сносились с германскими военачальниками. Наибольшее число шпионов было обнаружено французскими властями во время осады Парижа. Они действовали очень смело, всюду проникали и даже были случаи переодевания их в форму французских офицеров. Офицер французской службы Ламарк рассказывает[87], что в 1870–1871 гг. он не раз встречался с подобным шпионом. При первой встрече шпион играл роль мясника и в разговоре с Ламарком заявил ему о своем желании поступить в ряды армии. Через несколько времени Ламарк встречает его уже рядовым, служащим в каких-то административных войсках (вспомогательного назначения), а еще позже — сержантом, причем шпион рассказывает Ламарку, что он хлопочет о переводе в строевую часть. Последняя встреча произошла почти в виду неприятеля, за полчаса до завязки боя. Одетый на этот раз уланом, шпион на глазах Ламарка выехал из селения, занятого французами, по направлению к неприятелю и уже на скаку послал ругательство по адресу французского офицера[88].

Во французской армии приступили к организации шпионства, как сказано выше, только с половины июля. При главной квартире разведкой заведовал полковник Леваль, помощниками которого были 1 подполковник, 2 эскадронных командира и 4 капитана Генерального штаба. При корпусах для управления разведочной частью состояло: 1 капитан Генерального штаба, в должности начальника разведок, и 2 строевых капитана, знавших немецкий язык. В предписании военного министра обязанности разведывательных органов были определены так: «Офицеры, заведывающие разведочной частью, должны завязывать сношения перед фронтом своих корпусов, находить шпионов и посылать их вперед на разные расстояния, так чтобы сеть шпионов предшествовала корпусу и своевременно извещала его о движениях неприятеля. Для получения надлежащих сведений денег не жалеть».

Наспех организованное шпионство не могло дать хороших результатов, несмотря на все усилия лиц, стоявших во главе его. Были, правда, случаи доставления ценных сведений французскими шпионами, но лишь в виде исключений. Так, один из них провел около двух месяцев при штабе прусского корпуса, откуда посылал изредка обстоятельные и подробные донесения; другой представил в декабре 1870 г. план осадных работ под Парижем, похищенный им у одного из офицеров германского Генерального штаба.

Перейдем к японской системе шпионства в минувшую войну. Наши противники находились в особо благоприятных условиях для производства тайных разведок: с одной стороны им содействовало наше добродушие, доверчивость и болтливость, с другой — родственные черты их с китайцами. Из этих последних они набрали себе обширный контингент шпионов. Китайцы свободно бродили по нашим бивакам и тыловым учреждениям, нанимались нами как погонщики мулов и даже как рабочая сила при возведении укреплений; они жили мелочной торговлей, нищенствовали, собирали остатки пищи около солдатских кухонь; многие из участников кампании помнят, наверно, труппу фокусников-китайцев, бродивших по линии наших резервов под Ляояном, на Шахэ и позже на Сыпингайских позициях; после представления они выпрашивали себе рекомендации от офицеров, с напускной гордостью показывая свидетельства, которыми успели заручиться в тех войсковых частях, где побывали раньше. Конечно, при таких условиях китайцы-шпионы тонули в общей массе населения и делались неуязвимыми, а работа их облегчалась донельзя.

Судя по данным, помещенным в печати и в наших судебных делах на Дальнем Востоке, шпионство у японцев было организовано следующим образом. В районе расположения наших войск и в нашем тылу учреждены были особые разведочные бюро. Во главе каждого бюро находился по возможности интеллигентный и знающий русский язык китаец, избираемый самими японцами. Помощниками и сотрудниками его были второстепенные шпионы, числом от трех до десяти, частью им вербовавшиеся, частью назначавшиеся японцами. Начальник бюро получал от японских властей известную сумму денег для приобретения оседлости в нашем районе. На эти деньги главный агент-китаец заводил какую-нибудь мелочную торговлю, обыкновенно булочную, где и заседал, внимательно прислушиваясь и приглядываясь к тому, что делалось у русских. Его помощники действовали на стороне, или оставаясь сами на одном месте, т. е. открывая в свою очередь мелочную торговлю, или передвигаясь в известном районе в роли носильщиков тяжестей, погонщиков и проч. Все сведения, добытые в китайском бюро, передавались японцам через посредство особых переносчиков, выбранных из числа неграмотных и беднейших китайцев. Пробравшись через наши линии и передав японцам донесение, такой переносчик возвращался назад и выжидал новое поручение.

Кроме указанных шпионских бюро японцы пользовались и отдельными шпионами, на которых возлагалось преимущественно наблюдение за передвижением наших войск в определенном районе. Чтобы облегчить эту работу шпионам, в особенности неграмотным, им давался лист бумаги, разделенный несколькими линиями на четырехугольники, соответствовавшие участкам на местности; шпион-китаец зарисовывал в каждом четырехугольнике изображение погон тех частей войск, которые находились в данное время на соответствующих местных участках.

Все сведения от шпионов поступали, сортировались и сводились в одно целое в особых японских бюро, которых было несколько вдоль фронта японских армий. Сопоставление данных, добытых от разных, друг друга не знавших шпионов служило контролем верности самого сведения и добросовестности шпионов. Во главе бюро находились японские офицеры.

При занятии японцами значительного или важного пункта, очищенного нами, немедленно вызывались шпионы, работавшие в этом же участке и знакомые с местными условиями. Под их наблюдением составлялись податные списки жителей, город или деревня разделялись на участки, с назначением в каждом из них старшины, ответственного за порядок и т. п.

На основании всего сказанного о шпионстве в военное время можно наметить следующую примерную его организацию.

1) Отделение тайных разведок при главной квартире. Штаб главнокомандующего должен обнимать весь театр военных действий, знать все происходящее не только на фронте противника, но и в тылу его и даже за пределами театра действий. Принимая же во внимание, что данные о силах и расположении неприятеля на фронте будут добыты и сообщены штабами армий, тайные разведки главной квартиры имеют важнейшей целью сбор стратегических сведений в глубоком тылу, а именно: о новых формированиях, об источниках комплектования, о порядке удовлетворения всех нужд армии и т. п.

По отношению к тайным разведкам штабов армий, корпусов, крепостей и отдельных отрядов на обязанности отделения главной квартиры лежит взаимная ориентировка, объединение деятельности их и лишь отчасти — контроль их работы.

При главной квартире должны состоять шпионы двух типов: подвижные и неподвижные, или местные. Первые проникают в район, занятый противником, только в минуту необходимости, когда нужно собрать какое-либо сведение; по исполнении поручения они возвращаются в главную квартиру, где и остаются, пока не получат новой задачи. Вторые, навербованные еще в мирное время, действуют постоянно в одном и том же участке, проживая в нем под каким-нибудь благовидным предлогом. Шпионы первой категории будут доставлять сведения сравнительно скорее, чем шпионы второй категории, зато последние будут более осведомлены. Очевидно, что главной квартире важнее и нужнее местные шпионы; замедление в получении их донесений не может иметь особенного значения, так как передаваемые сведения будут касаться передвижения и сосредоточения больших масс войск, укрепления тыловых позиций, устройства складов и тому подобных данных, имеющих не скоропроходящую ценность. Местные шпионы действуют или одни, или посылают уже от себя во все стороны своих агентов, причем вербовка последних и их содержание ложатся на местных шпионов, а не на попечение армии.

Определить раз навсегда потребное для главной квартиры число шпионов конечно немыслимо, так как оно будет зависеть от количества действующих неприятельских сил, обширности театра войны, имеющихся денежных средств, отношения населения к нам и проч.

Казалось бы возможным считать как минимум: по два местных шпиона на каждую коммуникационную линию противника и по два на главную и каждую промежуточную базу каждой неприятельской армии; подвижных шпионов по расчету: два на штаб главнокомандующего противника и по два на штаб каждой неприятельской армии[89].

Важность и сложность вопросов, подлежащих разъяснению, требуют шпионов отборных, т. е. опытных, наметанных и сведущих в военном деле.

Отделения тайных разведок при штабах армий имеют тот же круг деятельности, как отделение при главной квартире, но в несколько меньшем масштабе. Так, в тыл им достаточно разведывать до ближайшей промежуточной базы, впереди — на фронте только одной противостоящей им неприятельской армии; зато желательно, чтобы они имели шпионов при каждом неприятельском корпусе, входящем в состав этой армии[90]. Сообразно сказанному можно рассчитать минимум нужного числа шпионов, причем они должны быть тоже отборными. На обязанности разведывательных отделений штабов армий лежит ориентировка и объединение тайных разведок корпусов.

Схема распределения шпионов в военное время

Отделения тайных разведок при корпусах и отдельных отрядах должны стремиться к выяснению сил и положения противника на фронте (разведка тактическая), для чего при них состоят подвижные шпионы, высылаемые в район расположения неприятеля, не далее однако 2–4 переходов, иначе добытые ими сведения несвоевременно дойдут по назначению и потеряют цену. Таких шпионов при корпусе должно быть от 2 до 4. По сравнительной простоте данных, выясняемых корпусной тайной разведкой, и вследствие распределения отборных шпионов при главной квартире и по армиям, в корпусных отделениях могут быть менее ловкие и опытные шпионы. Необходимо облегчать их деятельность, составляя для них инструкции с указанием, в особенности, важности различных военных примет, по которым можно судить о силах, расположении и намерениях противника.

Эти инструкции должны быть твердо усвоены шпионами; иметь их у себя на руках в районе противника шпионам не следует, во первых, чтобы они не были уликой против него в случае его поимки, а во вторых, чтобы они не послужили противнику указанием на интересующие нас данные.

Дивизии, бригады и полки не нуждаются в особых органах тайной разведки, таккак данные о неприятеле сообщаются им штабами корпусов.

В крепостях надо иметь возможно больше надежных местных шпионов в районе двух-трех переходов вокруг всей крепости; подвижных шпионов достаточно 3–4.

Тайная разведка при каждом штабе — главнокомандующего, армий, корпусов и крепостей — должна поручаться одному специально назначенному для того офицеру Генерального штаба, который является ответственным за сообщаемые им сведения о противнике; весьма желательно, чтобы он знал язык противника и местного населения. При недостатке офицеров Генерального штаба в штабах корпусов и отдельных отрядов для заведывания тайной разведкой могут быть назначаемы строевые офицеры, вполне добросовестные, серьезные и способные к занятию этой должности.

Что касается денежных расходов на содержание лазутчиков и шпионов в военное время, то, конечно, они будут значительно крупнее, чем в мирное. Общих цифр, или хотя бы средней нормы, дать нельзя, так как все будет зависеть от обстановки, главным образом от отношения населения к нам и к противнику.

Во время франко-прусской войны французы организовали тайную разведку лишь с половины июля 1870 г., причем Военное министерство ассигновало на этот предмет 1 млн. франков (около 360 тыс. рублей). Но в частных случаях оно расплачивалось очень скупо. Для примера приведем несколько цифр, взятых из отчета о процессе маршала Базена[91].

30 сентября 1870 г. некто Крузем был отправлен из Меца, чтобы узнать, не получают ли германцы подкреплений из Страсбурга, только что сдавшегося неприятелю. Крузем обошел почти всю блокадную линию немцев на левом берегу Мозеля, причем на обратном пути к Мецу ему пришлось пройти ползком около трех верст. По возвращении он доставил сведение о приблизительной численности противника, о месте расположения его складов и принес найденную им прусскую газету. За все он получил только 40 франков.

Полицейский агент Флао отправлен 20 августа из Тюнвилля в Мец с двумя важными депешами от Мак-Магона к Базену. Прибыв благополучно в Мец и сдав депеши, он на другой день отправляется обратно в Тюнвилль с пятью важными депешами; прусский разъезд заметил его и преследовал на протяжении четырех верст. Чтобы избегнуть плена, Флао должен был оставить повозку, в которой ехал, и броситься в Мозель; пройдя водой около четырех верст, он вышел на берег и без дальнейших приключений достиг Тюнвилля. За исполненные поручения Флао получил 50 франков.

20 августа лесной сторож Дешю доставил из Тюнвилля в Мец семнадцать официальных депеш, причем на обратном пути он попал под огонь французов, обстреливавших прусских улан. Дешю дано 20 франков.

Матрос Донзелла за доставку депеш сначала из Тура в блокированный Тюнвилль буквально с такими же затруднениями, как Флао, а затем оттуда в Брюссель получил 200 франков.

Флао, Дешю и Донзелла не были шпионами, но ввиду важности доставленных ими сведений и риска, которому они подвергались (германцы не раз ровольцев-переносчиков или по почте через сопредельное нейтральное государство.

Со вступлением армии в район пограничного отдела, начальник его и все второразрядные агенты подчиняются непосредственно офицеру штаба армии, заведующему тайными разведками, и получают от него указания и поручения. Если второразрядных агентов много, то распоряжением штаба армии часть их может быть передана в ведение корпусов.

Разведывательные отделения при штабах корпусов и отдельных отрядов формируются вновь. Конечно, желательно, чтобы заведывание ими поручено было офицерам, хотя бы теоретически знакомым с тайными разведками.

При штабах крепостей должны быть намечены еще в мирное время все местные жители, которые способны и согласны взять на себя роль лазутчиков с переходом крепости на военное положение.

V

Способы сношения шпионов с войсками. — Оптические сигналы, условная и шифрованная переписки. — Способы секретной доставки донесений шпионов. — Контршпионство

Как замечено выше, не всегда шпионы имеют возможность лично доложить своему начальнику о результатах произведенной ими рекогносцировки. Поэтому интересно рассмотреть те способы, с помощью которых они могут передать по назначению добытые сведения. По существу своему эти способы подразделяются на три группы: 1) оптические сигналы; 2) условные письменные донесения; 3) шифрованные донесения.

1. Оптические сигналы. — При действиях на сильно пересеченной местности, не благоприятствующей разведкам кавалерии, или при действиях отрядов, состоящих из одной пехоты, разведывание, достигаемое высылкой дозоров по направлению к неприятелю, не может захватывать особенно широкую полосу перед фронтом войск. В подобных случаях на шпионов может быть возложена задача по доставлению простейших данных о неприятеле, например: присутствие или отсутствие его в известном направлении и в известном расстоянии; приблизительное количество его сил; находится ли противник на походе, на отдыхе или занимает позиции. Впрочем, подобные сведения полезно знать даже таким отрядам, при которых есть кавалерия, так как, имея хотя бы поверхностные данные о неприятеле, начальник отряда может правильнее организовать кавалерийские разведки, т. е. рассчитать силу и количество разъездов, дать им верное направление и облегчить их работу.

Для передачи подобных известий необходимы простейшие сигналы, которые, с одной стороны, не возбудили бы подозрений неприятеля, а с другой — не требовали особых приспособлений или приготовлений и много времени для подачи. Если местность, лежащая перед фронтом, допускает обширный кругозор, то высланный вперед шпион может развести костры, число и порядок размещения которых будут иметь заранее условленное значение[92]. В районе расположения противника разведение костров редко применимо, так как тотчас же возбудит подозрения. В этих случаях шпион может воспользоваться ясно видимыми издали домами, причем появление и исчезновение света в окнах, отпирание и запирание ставень будут иметь известный смысл и значение для войск, от которых он выслан.

В первые периоды нашей последней войны шпионы-китайцы очень часто и даже во время боя у нас же на глазах переговаривались с японцами с помощью белых и красных тряпок, привязанных к палкам. Мы сначала не обращали внимания на это, отчасти не придавая серьезного значения подобным сигналам, отчасти стесняемые постоянными напоминаниями начальства о необходимости гуманного обращения с китайцами. После Ляояна таких шпионов прикалывали или расстреливали на месте, и сигнализация почти совсем прекратилась.

Оптическая передача известий возможна даже на закрытой местности, если только войска наши наступают, а не отступают и не стоят на месте. Шпион, высланный вперед[93], может предупреждать наступающего различными условными знаками, например, заламывая или завязывая известным образом деревья и кусты, выжигая траву, чертя условные знаки мелом или углем на деревьях, заборах, домах и на больших камнях[94]. Контрабандисты в Пиренеях пользуются камешками, раскладываемыми у дорог, на холмах, на отдельно лежащих больших камнях и на древесных пнях; изменяя количество камешков и их укладку, контрабандисты сообщают друг другу важные сведения.

2. Условная переписка. — Иногда секретная переписка ведется в виде самых обыкновенных частных писем, в которых речь идет о делах семейных, торговых и т. д., так что лицо постороннее, не посвященное в тайный смысл некоторых слов, не придаст ему никакого значения. Такие письма адресуются лицам не выдающимся по своему общественному или служебному положению, например, купцам, и мелким чиновникам.

В июле 1887 г. в Лейпцигском Верховном суде разбиралось дело эльзасцев Клейна и Гребера по обвинению их в шпионстве в пользу Франции. В обвинительном акте значилось между прочим следующее:

«Обвиняемый Клейн никогда не переписывался непосредственно с тем бюро, во главе которого находился полковник Венсен; но он знал, что его донесения препровождаются в военное министерство. Чтобы не возбуждать подозрений, переписке придавали вид писем, которыми обмениваются родственники; в этом кроется причина частого повторения собственных имен и благопожеланий дяде, бабушке и т. п. лицам, вовсе не существовавшим, или таких, под именами которых подразумевались особы, хорошо известные французским шпионам».

В своем исследовании о германском шпионстве во Франции Поль Лянуар приводит списанный им весьма интересный образчик письма, при котором отправлено месячное жалованье швейцарцу-шпиону, проживавшему во Франции и работавшему для Германии. Вот перевод письма и условный смысл его:

Иногда отправитель корреспонденции заранее условливается с получателем относительно порядка, в котором надо читать письмо. Например, в 1560 г. принцу Конде, во время заточения его в тюрьме за участие в заговоре против Гизов и Екатерины Медичи, было прислано письмо, начинавшееся так:

«Поверьте мне, принц, приготовьтесь к смерти. Вам и не приходится думать о защите. Тот, кто хочет вас погубить, сторонник правительства. Есть ли кто виновнее вас…» и т. д.

Прочтение письма обыкновенным способом не могло возбудить никаких подозрений; но Конде должен был читать его через строчку, и тогда получался следующий настоящий смысл:

«Поверьте мне, принц, приготовьтесь к защите. Тот, кто хочет вас погубить, виновнее вас…» и т. д.[95]

Существует еще механический способ тайной переписки, для которого отправитель и получатель должны иметь совершенно одинаковые картонные или металлические четырехугольники, разграфленные на части, причем некоторые из этих частей вырезаны насквозь. Отправитель кладет на бумагу подобный четырехугольник и пишет обыкновенным шрифтом все нужное в вырезанных частях: затем он снимает его с бумаги и заполняет пустые места (которые были раньше закрыты невырезанными частями) произвольно выбранными словами, однако так, чтобы получился какой-нибудь смысл, затемняющий или искажающий мысль отправителя. Получив письмо, адресат кладет на него свой четырехугольник и свободно прочитывает все интересующее его, так как лишние слова, позже вписанные отправителем, закрыты невырезанными частями пластинки. Если поступить, как сказано, с письмом, текст которого не может внушить подозрений, то в вырезанных частях шаблона (или «решетки», как его называют) придутся следующие слова, далеко не лишенные подозрительного смысла: «План… перевозки… достал… обойдется… 500 руб.; передам… на вокзале… вторник… 5 час. дня».

Все указанные способы и сложны, и медленны, а потому применимы для шпионов разве только в мирное время.

Гораздо проще способ секретной переписки, примененный монахом Берто, служившим, как сказано выше, шпионом у Людовика XIV. В ноябри 1652 г. Берто был схвачен в Бордо восставшими дворянами и, чтобы избавиться от плена, решился написать герцогу Сен-Симону и г. де Бургону, стоявшим во главе королевской администрации в городе Блей. Секретный шифр Берто был перехвачен принцем Конти, почему Берто прибег к следующей хитрости: он адресовал письмо священнику в Блей, и, выдавая себя за его дядю, писал только о денежных делах, ни одним словом не намекнув о своем положении и намерении бежать. На полях Берто сделал следующую приписку: «Посылаю вам глазную воду; натрите ею глаза, и вы будете лучше видеть». Крестьянину, относившему письмо и пузырек, было приказано отдать все герцогу Сен-Симону, в случае же поимки противником показывать, что послан к священнику в Блей. Посланный благополучно дошел до Блея и передал все герцогу. Прочитав письмо и подозревая какую-нибудь хитрость со стороны Берто, Сен-Симон натер присланной водой четвертую неисписанную страницу письма[96], причем благодаря действию воды на бумаге ясно обозначились следующие слова: «Я схвачен принцом Конти и армией; пришлите как можно скорее лодочника, который перевозил меня из Блея в Бордо; пусть он привезет в своей лодке матросское платье. Торопитесь, иначе я погиб, а дело короля проиграно». Герцог исполнил желание Берто, и последнему удалось бежать.

Ввиду важного условного значения, которое может иметь самое невидимое, пустое письмо, в военное время принято за правило уничтожать всю перехваченную неприятельскую переписку. Этого же правила надо придержаться при арестовании каждой подозрительной личности.

3. Шифрованная переписка. Искусство тайной переписки с помощью особых условных знаков, цифр или букв известно под названием криптографии.

Существует очень много систем для шифровки. Все они могут быть подразделены на две группы. К первой принадлежат системы с постоянным основателем, т. е. те, в которых одно и то же слово изображается всегда одним и тем же способом. Тайну подобной переписки, при некотором навыке в дешифровке, разгадать довольно легко, а потому ее можно применять лишь в маловажных случаях.

Ко второй группе принадлежат все системы с переменным основанием, т. е. в которых одно и то же слово изображается каждый раз различно. Такую переписку разобрать очень трудно, и дешифровка требует массы времени и усидчивости.

Один из простейших по существу способов шифровки виден из следующего письма маршала Сульта генералу Мерлю от 26 сентября 1806 г.: «Его Величество желает, чтобы я условился с вами насчет какого-либо шифра, которым мы могли бы пользоваться впредь для всех сношений с начальником штаба армии.

Во исполнение сего вы можете по моему мнению воспользоваться брошюрой под заглавием La bataille dAusterlitz, раггсп miUtaire, temoin de la journee du 2 decembre 1805, attribuee au yeneral-ma-jor Stutterheim: парижское издание Файна.

1-й номер будет указывать № страницы;

2-й номер — строчку по порядку, считая сверху, с включением заглавия.

3-й номер будет служить указателем искомого слова или буквы и выражать его или ее место в строке, обозначенной вторым номером; причем если третий номер соответствует целому слову, то он должен быть подчеркнут; если же он соответствует только букве, то его не следует подчеркивать. Между указательными номерами необходимо ставить запятые.

Полагаю, что этот шифр может быть весьма полезен, и что в случае перехвата депеш очень трудно будет разгадать их содержание. Прошу вас руководствоваться им и имею честь предупредить, что копия с сего письма будет представлена мной его Сиятельству военному министру для сведения».

Советуя применять именно такую систему, де Брая прибавляет только, что между группами цифр, изображающих слова, не следует оставлять никаких промежутков, чтобы таким способом еще более затруднить неприятелю прочтениете перехваченного донесения.

Невыгоды указанной системы заключаются в медленности составления и дешифровки донесения и в слишком большом его объеме, так как почти всегда придется обозначать не целые слова, а каждую букву отдельно, причем для ее обозначения потребуются три цифры. Впрочем, чтобы избегнуть последнего неудобства, можно производить шифровку по какому-нибудь словарю, и тогда в большинстве случаев удастся заменить целое слово двумя цифрами.

Генерал Леваль предлагает составить с этою целью особый специально-военный словарь, наподобие существующих во всех государствах сводов военно-морских сигналов. В словарь можно вписать в алфавитном порядке все цифры, буквы, чаще встречающиеся слова и целые военные термины. Леваль полагает, что 3000 цифр будет вполне достаточно. Затем все внесенные в словарь числа, слова, буквы и т. д., номеруются по порядку до конца словаря. При составлении донесения одной цифрой можно обозначать число, букву, слог, а иногда целые слова и, пожалуй, даже фразы.

Недостаток такой системы заключается в том, что основание ее постоянно, а печатный словарь может быть тайно приобретен соседними государствами. Чтобы избегнуть этого, генерал Леваль предлагает несколько комбинаций, из которых мы укажем две.

Можно взять какое-нибудь произвольное число, которое будет служить ключом; при составлении донесения, к номеру, под которым значится в словаре искомое слово, надо каждый раз прибавлять ключ. Положим, что надо записать слово полк, поставленное в словаре под № 500; ключ 25; тогда в донесении указанное слово будет заменено цифрой 525 = 500 + 25. Понятно, что вместо приложения ключа, можно вычитать номер слова из него; например, ключ 4000; тогда слово полк обозначится цифрой 3500 = 4000 — 500.

Вторая комбинация заключается в том, чтобы иметь два разных ключа. В донесении слова заменяются цифрами поочередно, то по одному ключу, то по другому. При этом одно и то же слово, повторяющееся два раза в донесении, может обозначаться каждый раз различно; например, слово дивизия, записано в словаре под № 765; ключи 5000 и 6125; в первый раз дивизия изобразится цифрой 4235 (= 5000 — 765), во второй раз цифрой 5360 (=6125 - 765).

Невыгода всех указанных способов заключается в том, что книга или словарь, по которым производится шифровка, могут затеряться или не быть под рукой в нужную минуту.

В 1871 г. генерал фон Вердер получил телеграмму из главной квартиры и не мог тотчас же дешифрировать ее, так как словарь находился в повозке, отставшей от войск.

То же случилось с начальником французской территориальной дивизии Шалона-на-Марне, которому пришлось телеграфировать военному министру 23 августа 1870 г.: «По недоразумению мой шифр послан с архивом в Шато-Тьери; невозможно перевести депешу. Прошу прислать ее дешифрованной до 8 часов утра, так как иду тогда в Реймс по приказанию маршала Мак-Магона».

Наконец, в такое же положение попал и Мехмет Али-паша вследствие временного отсутствия одного из своих помощников.

Для шифровки донесений шпионов описанные системы невыгодны также потому, что большинство шпионов не могут держать при себе никаких книг.

Гораздо лучше и проще система, заключающаяся в следующем: для шифровки и дешифровки донесений устраивается прибор, состоящий из двух картонных кружков: большого А и лежащего на нем маленького Б. На окружности каждого из них написаны буквы по алфавиту, цифры от 1 до 9 и 0. Круг С держится неподвижно, круг Л вращается на одной оси с ним.

Для составления и прочтения тайного донесения служит какое-нибудь заранее условленное слово (ключ), известное только составителю и получателю донесения, т. е. в рассматриваемом нами случае — шпиону и его начальнику. Затем все донесение разделяется на группы, по столько букв в каждой, сколько букв в ключе. Положим, надо шифровать фразу: «Прибыло подкрепление 3 батальона». Если ключом служить слово бой, то означенную фразу надо разделить на группы, в 3 буквы каждая; получим: При|был|о по|дкр|епл|ени|е 3 б|ата|льо|на.

Затем шифруются первые буквы в каждой группе, для чего большой круг А поворачивается до тех пор, пока взятая на нем первая буква ключа б не придется против буквы а на малом кругу. Взяв первые буквы каждой группы (п, б, о, д, е, е, е, а, л, н) на малом неподвижном кругу Б, заменим их в шифрованном донесении теми буквами или цифрами, которые придутся против них на большом кругу А; получим буквы р, в, п, с, ж, ж, ж, б, м, о. Затем шифруют вторые буквы в каждой группе (р, ы, п, к, п, н, 3, т, ь, а), для чего круг А устанавливается так, чтобы взятая на нем вторая буква ключа о пришлась против а на малом кругу, как показано на чертеже; получаются буквы ю, 9, э, ч, э, ы, е, 1, ц, о. Наконец, точно таким же образом поступаем для шифровки третьих букв каждой группы, установив и большого круга (третья буква ключа) против а малого круга.

Все шифрованное донесение изобразится так: рюсв9уп — эцечшжэу-жысж — е — кб1имццоо.

Составленное таким способом донесение нельзя разобрать, не зная ключа, так как одни и те же буквы передаются каждый раз различно; например, в последнем слове буква а передана сначала буквой б, потом буквой и, и, наконец, буквой о. Обратно, в том же слове две различные буквы и и а переданы одинаково о и о.

Последняя система шифровки гораздо рациональнее прочих, так как, во-первых, криптограф (прибор для шифровки) может быть легко спрятан или даже уничтожен в том случае, если бы шпион был схвачен неприятелем; во-вторых, если криптограф пропадет, почти каждый шпион сам сумеет сделать себе новый[97].

Понятно, что каждый шпион должен иметь свой специальный ключ, известный и начальнику лазутчиков. Ключ необходимо менять через определенные промежутки времени, например, два раза в месяц.

Существует масса систем криптографий, но лишь немногие применимы к военному делу, так как для военного шифра обязательны следующие условия: простота и скорость шифровки и дешифровки, невозможность или, по крайней мере, трудность прочтения криптограммы без знания ключа и, наконец, простота шифрующего прибора (криптографа).

Если шпион не может лично доложить начальнику о результатах своей разведки, то, написав донесение обыкновенным образом или шифром, он должен подумать о средствах доставки его по назначению.

Разрешение этого вопроса не представляет особенных затруднений в мирное время. Однако пользоваться услугами почты несколько рискованно: письмо могут распечатать, подобрать ключ к шифру и прочитать; если же ключа не подберут, то во всяком случае письмо уничтожат. Вернее будет отправить донесение посылкой, с домашними или иными вещами, искусно спрятав в них само донесение, например, зашив его под подкладку пересылаемой одежды; известен из практике случай заделки донесения шпионом в отправленную почтой детскую куклу; вообще, это дело фантазии и находчивости.

Еще более простой и верный способ — пересылка через надежных лиц, хотя бы за плату; так как в пограничных таможнях карманов не досматривают, то донесение от перехвата гарантировано. Плата за перенос через границу колеблется от 5 до 10 руб.

Но совершенно иначе обставлен этот вопрос в военное время. Тогда шпион должен найти охотника, который взялся бы снести донесение по адресу; а подыскать охотника нелегко, ибо передача донесений — дело крайне рискованное, за которое можно поплатиться жизнью. К тому же от доставителя требуются особенные физические условия, указанные нами на странице 50. Особенно затруднителен выбор его при действиях в неприятельской стране. Человек, избранный шпионом и согласившийся на роль посланца, может взять донесете и затем безнаказанно, имея улику налицо, предать шпиона в руки правосудия.

Когда найден доставитель[98], надо изыскать средства скрыть само донесение, чтобы противник, в случае поимки доставителя, не обнаружил его. Интересны уловки, применявшиеся для этого в древние времена.

В 500 г. до P. X. тиран города Милета, Гистией, которого персидский царь Дарий содержал в почетном плене при дворе своем в Сузе, решился подстрекнуть своего зятя Аристагора, тирана Милетского, к восстанию против персов. Не решаясь писать Аристагору из опасения, чтобы его гонцы не были перехвачены дорожными стражниками, Гистией прибег к следующей хитрости: он обрил голову раба, в верности которого не сомневался, и наколол ему на коже слова: «Гистией Аристагору. Устрой восстание Ионии». Когда волосы отросли, раб выехал из Персии и, прибыв к Аристагору, вторично обрил голову и дал ему прочитать наколотые слова. Аристагор исполнил желание Гистиея и организовал восстание ионийцев[99].

Спартанский царь Дамарат (520–492 до P. X.), изгнанный из Спарты по проискам Клеомена и укрывшийся при дворе Дария, узнав о намерениях последнего покорить всю Грецию, решился уведомить о том своих соотечественников; для этого он написал спартанцам на особых пластинках и затем покрыл их тонким слоем воска, благодаря чему стража пропустила эти пластинки, не заметив написанного[100].

Во время осады Капуи римлянами один из жителей умышленно сдался осаждавшим и затем бежал к карфагенянам, которым передал письма, зашитые в перевязи его меча. Другие жители переносили письма в желудках зайцев и иных зверей; некоторые распарывали ножны своих мечей, писали на их внутренней поверхности и затем сшивали их вновь.

Римский консул Гиртий не раз входил в сношение с Брутом, осажденным в Модене Антонием. Он писал ему на оловянных пластинках, которые привязывались к руке воинов, переплывавших реку Скюльтен; иногда письма отправлялись через голубей[101].

Последний способ применяется шпионами и в наши дни, не только в военное, но и в мирное время, если верить следующему известию, напечатанному в Journal de Charhroi 27 апреля 1887 г.: «Вчера на одной из улиц Турле двое рабочих увидали, как упал голубь, раненый ружейным выстрелом. Подняв его, они заметили на нем две конкурсные печати, Меца и Кёльна. Под крылом у голубя была укреплена трубочка из гусиного пера со вложенным в нее фотографическим видом укреплений и несколькими шифрованными немецкими заметками[102].

Большую ловкость в скрытии депеш проявляли индейцы в Мексике. Они, например, продалбливали палку, служившую им тростью, и вкладывали туда депешу, свернутую наподобие папироски; вместо обыкновенной палки они пользовались иногда стеблями укропа, сердцевина которого может быть легко вынута и вложена обратно. Один из мексиканских курьеров вшил депешу во вьюк своего лошака; такой способ оказался менее выгодным, так как неприятель, схватив и обыскав гонца, отпустил его на волю, но конфисковал лошака и вьюк, вследствие чего депеша не дошла по назначению, хотя противник не заметил ее. В другом случае для скрытия депеши гонец расковал свою лошадь, вырезал желобок в копыте, вложил туда депешу, покрыл ее снаружи слоем сала и затем подковал лошадь; повторилось то же, что и в предыдущем случае: неприятель отпустил гонца, но задержал лошадь[103].

Из указанных фактов можно вывести два заключения: 1) посланный никогда не должен выпускать из рук депеши или донесения; 2) если в районе расположения войск в военное время будет задержана какая-нибудь подозрительная личность и затем выпущена на свободу по неимению улик, то во всяком случае надо конфисковать все ее вещи, как-то: трости, оружие, лошадей, экипажи и т. д.

Особенным разнообразием отличались те средства к скрытию депеш, к которым прибегали французы во время блокады Меца в 1870 г. Депеши зашивались в подкладку одежды, вкладывались между подошвами обуви, в козырьки фуражек, в сигары, во вставные зубы, в рукоятки ножей и т. д. Никоторые распиливали серебряные монеты на две части вдоль, выдалбливали середину, вкладывали туда депешу и склеивали части монеты, причем на время опускали ее в уксус, чтобы придать ей вид новой и сделать склейку менее заметной.

Передачей депеш занимались не только офицеры, солдаты, крестьяне, мещане, но даже женщины. 21 августа вдова Имбер, переодевшись мужчиной, выехала верхом из Меца в Тионвилль и скрытно перевезла в своих волосах три депеши от маршала Базена коменданту Тионвилля.

В большинстве случаев депеши вкладывались в гуттаперчевые или костяные шарики величиной в орех; попав в руки немцев, посланные проглатывали эти шарики незаметно для противника. Некоторым из них, как, например, полицейскому агенту Флао, приходилось по несколько раз проглатывать один и тот же шарик прежде, чем доставить его по назначению.

Депеши посылались иногда написанными обыкновенным способом, иногда шифрованными. Более важные отправлялись в нескольких экземплярах через разных агентов. Иногда посланных заставляли выучить наизусть содержание написанной депеши на тот случай, если бы им пришлось бесследно уничтожить ее, но самим благополучно добраться до лица, которому она была адресована[104].

Описанные способы секретной доставки бумаг могут быть применены шпионами и лицами, выбранными ими для передачи донесения. Вообще же никаких правил и указаний для подобной доставки дать нельзя; все зависит от личной находчивости и ловкости посланного.

Выше мы указали на размер вознаграждения переносчикам французских депеш в 1870–1871 гг. В войну 1904–1905 гг. японцы выдавали китайцам-переносителям (или, как их называли у нас, «почтальонам») 5–6 рублей за каждое поручение.

Весьма важно иметь хороших шпионов; но, пожалуй, еще важнее не допускать к работе в своей среде иностранных и неприятельских шпионов.

В Германии для контршпионства в мирное время, т. е. для распоряжений по обнаружению, выслеживанию и арестованию шпионов других государству при Разведочном бюро состоит особый полицейский комиссар, в большинстве случаев из отставных офицеров. В пределах указаний, полученных от начальника бюро, он действует совершенно самостоятельно через своих специальных агентов.

Во Франции те же обязанности лежат на Direction de la surete generate (Управление общественной безопасности), которое в своих действиях от военного министерства не зависит, что и составляет слабую сторону французского контршпионства, как мы указали выше[105]. Исполнительными органами названного управления являются, во-первых, специальные агенты, а во-вторых — пограничные комиссары, имеющие каждый свои определенные районы[106].

Как германские, так и французские агенты, предупрежденные о подозрительных действиях или сношениях какого-либо лица, начинают шаг за шагом и весьма искусно выслеживать его, буквально ни на минуту не ослабляя своего надзора, пока в их руках не будет неопровержимых доказательств его виновности; тогда его арестуют. Так именно попался Ульмо.

Иногда, в особенности если выслеживание подозрительной личности не дает желаемых результатов, к ней подсылают агента-заманивателя; притворным образом подружившись с подозреваемым, внушив ему полное к себе доверие, заманивагель сам предлагает шпиону свои услуги, облекая все в очень осторожную форму; обыкновенно шпион ловится на эту удочку и накрывается на месте преступления с поличным. Таким образом попался в 1908 г. Гарнист, желавший купить запирающий механизм французского 75-миллиметрового орудия, и многие другие. Роль «заманивателей» очень часто берут на себя и нижние чины, с которыми, видимо, желают ближе познакомиться шпионы. В этом случае инструкции нижним чинам дает их непосредственное начальство, в свою очередь руководимое указаниями Управления общественной безопасности.

Раскрытие иностранных шпионов составляет также обязанность своих собственных шпионов. Так, например, в 1903 г. торговец Балиге, бывший германским шпионом, выдал имена двух французских офицеров, занимавшихся шпионством в Эльзасе, и способствовал задержанию их немецкими властями. В 1893 г. в Уолочеве (Австрия) судили еврея Бериша Кримса из Брод; по обвинительному акту вина Кримса заключалась в том, что: 1) он занимался шпионством в пользу России; 2) вступив в 1891 г. в соглашение с главным австрийским шпионом Гринбергом с целью приобретения из России плана крепости Дубно и мобилизации русской армии, он, Кримс, выдал в России своих сообщников; 3) он указал русскому правительству имена тех посланных из Австрии в России шпионов, на которых была возложена в 1892 г. кража планов в Радзивиллове; 4) он помешал в том же году Гринбергу приобрести планы Кременца[107].

Самые элементарные правила, чтобы затруднить работу иноземных шпионов, заключаются в следующем:

Все военнослужащие, от генерала до рядового, должны соблюдать полную сдержанность и осторожность в разговорах о военных делах с иностранцами и вообще с посторонними.

О всех лицах, внушающих своими поступками подозрение в шпионстве[108], каждый военнослужащий должен докладывать своему начальнику. В тех случаях, когда факт шпионства не подлежит сомнению, уличенного надо задержать и представить военному начальству или, если это затруднительно, то местным гражданским (полицейским) властям.

Затем мерами предупредительными по отношению к иноземному шпионству в мирное время должны быть:

Возможно строгий контроль над корреспонденцией, проходящей через границу.

Установление самого строгого надзора за лицами, занимающимися контрабандой, а также часто и без явной необходимости переходящими границу.

В ином виде представляется вопрос о контршпионстве в военное время.

Для обнаружения и захвата шпионов Макиавелли советовал приказывать иногда людям разойтись по своим палаткам. Действительно, в древности такой способ применялся. Гкшен свидетельствует, что афинский полководец Шарес, живший в половине IV столетия до P. X., узнал однажды, что в его стане скрываются неприятельские шпионы. Тогда он поставил часовых вокруг укреплений, построил всех воинов и приказал каждому опросить своего соседа по строю, кто он и к какой части принадлежит. Таким образом шпионы были пойманы, потому что не могли ответить, к какому отряду или посту принадлежат, где помещаются и что пропуск. По словам генерала Марбо, тоже проделал и Наполеон на острове Лобау в 1809 г., когда получил анонимное сведение о присутствии шпиона среди 30 тыс. французов, сосредоточенных на острове; шпиона удалось обнаружить.

Понятно, что столь примитивный способ вовсе неприменим теперь при громадных современных армиях. Чтобы оградить себя от неприятельских шпионов, нужно прежде всего требовать от войск строжайшего исполнения всех правил полевой службы, чтобы никто не мог пробраться незамеченным через линию сторожевого охранения. Но и это средство малодействительно, так как при войсках очень много посторонних лиц, как то: подводчиков, подрядчиков, поставщиков, лиц, принадлежащих к отделениям общества Красного Креста, и т. д. В их среде всегда могут скрываться неприятельские шпионы.

Вот почему «следует относиться весьма подозрительно, если на биваке или в квартирном расположении появляется постороннее лицо под видом торговца или просто любопытного. Весьма часто публичные женщины исполняют ремесло шпиона. Платье священника или лохмотья нищего также часто укрывали злодея, забравшегося на бивак с целью вредить тем, которые осыпали его благодеяниями»[109]. Нижние чины и даже офицеры должны воздерживаться по возможности от всяких рассуждений о военных действиях с местными жителями и с невоенными лицами; в особенности надо избегать разговоров о положении отряда.

Неприятельского шпиона, по словам генерала Леваля, может выдать его изысканная вежливость, строгое соблюдение распоряжений начальства и военной полиции, умышленная скромность и стушевывание; его манера приглядываться и прислушиваться ко всему, стараясь сделать это незаметно для других; его обязательное присутствие всюду, где есть скопление людей; его равнодушный и даже глуповатый вид, когда он расспрашивает кого-нибудь; его рассудительность, изворотливость и находчивость при ответах на задаваемые ему вопросы; письменные документы, всегда в точности подтверждающее его слова; его напускная откровенность, бескорыстие в делах торговых, щедрость по отношению к нижним чинам, проявляемая у маркитантов и в лавочках, и т. д.

Иногда шпиона можно узнать по большому количеству имеющихся у него денег.

При малейшем подозрении в шпионстве за подозреваемым следует проследить, затем задержать его и подвергнуть нескольким строгим, сбивчивым допросам, замечая, нет ли путаницы в его ответах. Результат допроса представляется начальнику отряда.

Для обнаружения неприятельского шпиона Ла Шерр рекомендует[110] при появлении подозрительной личности на аванпостах неожиданно обвинить ее в сношениях с неприятелем и пригрозить расстрелять; по мнению Ла Шерра, настоящий шпион растеряется и, чтобы спасти себя, выскажет все, что знает о намерениях неприятеля.

Приблизительно так поступали германцы с тайными французскими агентами и шпионами во время блокады Меца и Парижа. Вот что показал во время процесса маршала Базена побывавший в руках немцев Андрей Крузем: «В селении С.-Реми я был схвачен пруссаками, которые обыскали меня, раздели донага и отобрали все мои деньги и даже нож. На следующий день меня допрашивал генерал; он хотел знать, что делается в Меце, я рассказал ему, что взбрело в голову, и прибавил, что никогда не был на военной службе и не знаю названий полков, находящихся в крепости. Он спросил о причине моего бегства из Меца; я ответил, что попал туда в качестве подводчика и что у меня на руках семья, состоящая из жены и пятерых детей, которых я должен прокормить. Мне сделали очную ставку с Мезиерским мэром; он признал, что где-то видел меня. Затем меня вывели, надели на шею веревку, перекинули конец ее через дерево и нарядили людей, чтобы тянуть ее. Я подтвердил все раньше сказанное и уверял, что больше ничего не знаю. Генерал спросил, есть ли в Меце продовольственные припасы? Я ответил, что нет, что едят конину. "Есть ли источник соленой воды ниже форта Сен-Кентен?", — спросил он. "Источник находится между фортами Сен-Жюльен и Белькруа", — ответил я. Генерал сказал, что в этих словах он видит доказательство моей правдивости». Затем Крузема отвезли в Корни, где продержали десять дней в тюрьме, после чего выпустили на свободу, снабдив пропуском на Нидервейсс, родину Крузема, и предупредив, что если он еще раз пройдет через аванпостную линию, то будет расстрелян.

Впоследствии, заметив вероятно, что пойманные французы часто проглатывали находившиеся у них депеши, немцы поступали так: тщательно осмотрев и раздев пойманного, они давали сильные слабительные средства и поручали его присмотру нескольких человек; дней через восемь, если не обнаруживалась виновность арестованного, его выпускали на свободу, пригрозив опять-таки расстрелянием в случае вторичной поимки[111].

Поймав неприятельского шпиона, можно иногда воспользоваться им для сообщения ложных сведений противнику. Из многих военно-исторических фактов приведем четыре.

Римский полководец Вентидий во время войны с парфянами (в 30-х годах до P. X.) узнал, что среди его войск есть шпион, передающей все его намерения неприятелю. Желая воспользоваться им для своей выгоды, Вентидий стал распускать слух, что он больше всего опасается наступления кавалерии парфян по дорогам, пролегавшим на равнине, так как тут его пехота будет бессильна, между тем как она задержит неприятеля, если он пойдет по горной дороге. Узнав об этом через шпиона, парфяне поспешили двинуться по первым, длиннейшим путям, употребив на этот марш сорок дней. Вентидий воспользовался этим временем для сосредоточения своих разбросанных войск, что исполнил в тридцать семь дней, и затем наголову разбил парфян[112].

Находясь в Шмидберге, Фридрих 11 поймал шпиона, служившего Карлу Лотарингскому, и уверил его, что отступит к Бреславлю, как только неприятель приблизится; шпион уведомил об этом Карла Лотарингского, который вполне дался в обман.

В 1692 г. секретарь принца Оранского служил шпионом у Люксамбурга и уведомлял его о всех планах и намерениях принца. Уличенный своим начальником в шпионстве, секретарь по его поручению донес Люксамбургу, что на другой день союзные войска предпримут некоторые передвижения, но не с целью наступления, а лишь для производства фуражировки. Люксамбург поверил этому и едва не был захвачен в своем лагере у Штейнкирхена.

Граф Парижский рассказывает, что в октябре 1862 г., во время осады Коринфа Ван Дорном, молодая женщина, мисс Буртон, исполнявшая в осажденном городе роль шпиона южан и одаренная замечательными военными способностями, написала Ван Дорну письмо, в котором сообщала, что самая слабая часть укрепленного лагеря была северо-западная сторона, и указывала с замечательной точностью, как именно надо было произвести атаку с этой стороны. Северяне перехватили письмо, немедленно укрепили слабые пункты, указанные шпионом, а письмо отправили по назначению, приняв вместе с тем все меры для устранения дальнейших сношений мисс Буртон с южанами. Ван Дорн атаковал северян в указанном ему направлении и был совершенно разбит ими.

Во всяком случае, до казни шпиона необходимо постараться узнать через его посредство прочих неприятельских шпионов и организацию этого дела у противника. С этой точки зрения крайне ошибочны действия французов, расстрелявших в сентябре 1870 г. немецкого шпиона Шульца, несмотря на выраженную им перед казнью готовность передать в подробности организацию немецкого шпионства и указать на своих сотоварищей по ремеслу.

В войну 1904–1905 гг. особых учреждений для контршпионства у японцев, по-видимому, не существовало. От русских лазутчиков, весьма впрочем немногочисленных. они гарантировали себя установлением строгих правил относительно прохождения китайцев через их линию охранения и присутствия на биваках и позициях. Что же касается нас, то мы не только не препятствовали японскому шпионству, но всемерно облегчали его, объявляя в издававшемся на театре военных действий «Маньчжурском Вестнике» о прибытии и местонахождении частей войск, обозначая особыми указательными столбами принадлежность дорог тому или иному корпусу, дивизии или полку, и т. д.[113]

Для розыска и ареста неприятельских шпионов в распоряжение начальников тайных разведок при штабах армий и корпусов должны быть даны чины полевой полиции или жандармерии. Розыск шпионов возлагается также на обязанность армейских и корпусных комендантов, действующих в этой отрасли не иначе, как по соглашению с начальниками тайных разведок.

VI

Шпионство и шпионы (лазутчики) с точки зрения нравственной. - Шпион с точки зрения юридической (по законам русским, французским, германским, австро-венгерским и международным)

Почти все люди привыкли смотреть на шпионство, как на дело крайне безнравственное и позорное, а название «шпион» получило значение бранного слова. Однако подобное огульное осуждение шпионства и шпионов несправедливо, так как «само шпионство не преступление и не всегда безнравственное дело»[114]. Впрочем, в частности оно имело своих защитников в разные времена и в разных сферах. Все полководцы, философы и юристы, высказывавшие свои мысли и взгляды по этому поводу, могут быть подразделены на два лагеря: безусловных врагов шпионства и лиц, признающих его в некоторых случаях средством дозволенным, а лазутчиков — людьми не только честными, но даже достойными уважения и подражания.

Лишь один знаменитый писатель открыто признает себя сторонником шпионства во всех его видах: это Макиавелли. Исходя из того основного положения, что для защиты отечества все средства хороши, он говорит: «Хотя употреблять обман в жизни было бы отвратительно, тем не менее, на войне этот поступок становится похвальным и достославным; и тот, кто побеждает этим неприятеля, заслуживает такую же похвалу, как тот, который побеждает оружием. Подобное суждение высказывают все писавшие истории великих людей: они хвалят Ганнибала и всех полководцев, которые отличались подобным образом действий».

Совершенно противоположного мнения придерживались Паскаль Фиоре, утверждавший, что «применение шпионства — бесполезная низость», и Монтескье, находивший, что «шпионство было бы, пожалуй, терпимо, если б оно исполнялось честными людьми; но неизбежная подлость таких лиц дает возможность судить и о подлости самого дела»[115].

В том же смысле высказался и Ваттель, один из известнейших юристов последнего столетия. «Обыкновенно шпионов казнят самым суровым образом, — писал он, — и это справедливо, так как нет других средств, чтобы избавиться от вреда, который они могут причинить. Поэтому честный человек, не желающий погибнуть от руки палача, не возьмет на себя роли шпиона; к тому же он сочтет ее несовместной со своим достоинством, ибо это ремесло неизбежно связано с некоторой долей измены»[116].

«У нас народные массы менее дисциплинированы, чем в Германии, но зато средние классы менее способны на низость, — писал уже после франко-прусской войны г. Ренан. — К чести Франции надо сказать, что во время последней войны почти невозможно было найти француза, способного хотя бы удовлетворительно сыграть роль шпиона: ложь, низость и распущенность слишком противны нам»[117].

Комментатор Ваттеля, Пинейро Феррейра, относится к шпионству с большей терпимостью и клеймит позором только тех лиц, которые злоупотребляют гостеприимством приютившей их страны. «Человека, старающегося доставить своему правительству важные и интересные для него сведения и не злоупотребляющего при этом доверием, нельзя смешивать, — говорит он, — с тем, кто за великодушное обращение какого-либо государства отплачивает ему нанесением вреда»[118].

Почти такого же мнения придерживается Карро: «Шпионство — одно из подготовительных средств прусских побед. Оно состоит не в мало применяемом во Франции, хотя вполне законном, искусстве освещать себя на войне, захватывать противника врасплох и не давать захватывать себя. Под этим позорным словом Кант понимал совершенно иное, хотя он не знал столь усовершенствованного теперь искусства опутывать целые государства гигантскими сетями тайной инквизиции, вовлекая в них не только политику и законы, производительные силы, труды и промышленность народов, но и самые сокровенные вещи, частные стороны его жизни, врываясь в тайны его домашних очагов, ведя точный счет богатствам его граждан, анализируя его стремления, симпатии и антипатии, одним словом, вторгаясь в область всего, что может быть доверено другу, но должно быть тщательно скрываемо от любопытства того, кто может сделаться завтра врагом. Что сказал бы строгий моралист о тех фанатиках, которые в течение многих лет, шаг за шагом, путем неусыпных забот вторгаются в душу народа, нарушая его сокровеннейшие тайны? Подобное ремесло может быть облагорожено сопряженной с ним опасностью; но безнаказанность делает его низким. С горделивой иронией, более обидной, чем бранное слово, Бисмарк спросил однажды, что особенного заключает в себе французская честь и в чем состоит ее отличие от чести других наций? Такой вопрос был неосторожен. Несомненно, что французская честь несходна с прусской, так как ее возмущают подобные картины. Последний французский солдат с отвращением отказался бы от той роли, которая ставится так высоко в ваших штабах. В этом сказывается разница этих двух народов»4.

Юрист Блюнчли, утверждающий, что по самому существу своему шпионство неразрывно связано с понятием о войне, выражается об нем так: «Действуя от имени своего правительства, шпионы могут быть искренны и полагать, что исполняют патриотический долг. Смертная казнь имеет целью устрашать их; принято даже позорным образом вешать шпионов. Однако такая мера должна применяться лишь в крайних случаях. Почти всегда она превышает степень преступности шпиона».

Еще больше сочувствия к шпионству военного времени слышится в следующих словах маршала Бюжо: «Английские, русские и американские офицеры, не колеблясь, переодеваются, принимают на себя какое-нибудь ложное звание или вымышленное занятие, чтобы проникнуть в тайны противника. Основываясь на таких действиях, можно ли обвинять их в лживости с большей справедливостью, чем обвинять в убийстве солдата, наносящего сабельный удар врагу? Нет! Они рискуют жизнью (так как лазутчиков вешают) за службу отечеству, и цель извиняет характер этой службы. Следовало бы поощрять их пример во французской армии, и тогда сведения, доставленные одним из своих, были бы полнее и вернее, чем сведения, добытые подкупленными евреями, женщинами и разносчиками… Если лазутчиками служат военные, то надо осыпать их чинами и наградами, ибо великое средство для достижения успеха на войне заключается в знании секретов противника, и если они раскрыли их, то этим оказали громадную услугу и проявили большую преданность». В другом месте Бюжо замечает, что «подкуп — печальное дело; но война влечет за собой целый ряд зол, нравственных и физических, а стараться разузнать путем подкупа, что делается у неприятеля, не преступнее, чем хитростью завлечь его в засаду для полного истребления»1. С нравственной точки зрения отнюдь нельзя подводить всех шпионов под один уровень; чтобы справедливо оценить каждого из них, необходимо всесторонне рассмотреть те поводы, которые побудили его взять на себя эту роль, и тот способ действий, которого он придерживается. На первом плане надо поставить людей, занимающихся шпионством в пользу своего отечества и не ради денег, а из патриотизма или по чувству долга. В военное время такие лица не только не подлежат осуждению, но, наоборот, достойны поощрения. Их роль скромная, малозаметная и очень неблагодарная: успех какой-нибудь операции всегда и всецело припишут войскам и их начальникам; редко кто подумает о пользе, принесенной лазутчиком, на показаниях которого был построен план этой операции. А что ожидает лазутчика в случае неудачи? Не почетная смерть на поле сражения, на виду у товарищей и начальников, а позорная казнь в какой-нибудь глухой деревушке, вдали от своих, по безапелляционному решению двух-трех лиц! А имя его будет также быстро предано забвению, как имя бедняка, с голоду повесившегося где-нибудь на окраине многолюдной столицы.

«Более или менее удачное выполнение обязанностей лазутчика требует столько же отваги и ловкости, как и схватка грудь с грудью с неприятелем, — говорит человек, сам испытавший все это, — но в последнем случае дышится гораздо легче и менее сознаешь опасность, которой подвергаешься; да наконец — на миру и смерть красна; я испытал и то и другое, а на бастионах Севастополя чувствовал себя гораздо спокойнее и менее переболел душою, чем в эту последнюю войну»'.

«Чтобы подвергнуться такому риску, чтобы среди опасностей сохранить полное хладнокровие и ясность взгляда, нужны высокие нравственные качества и большое самопожертвование»[119]. Роль таких лазутчиков почетна, и к ним вполне применимы слова Лаваренна: «Весьма печально, что название шпиона сопровождается всегда презрением, потому что в критических обстоятельствах преданность интересам отечества побудит вполне честных граждан пробраться в неприятельский лагерь, чтобы узнать, что грозит своей армии»[120].

Лица той же категории, но занимающиеся шпионством в мирное, а не в военное время, подвергаются гораздо меньшей опасности, так как в случае поимки рискуют только попасть под суд и затем отсидеть более или менее продолжительный срок в тюрьме или крепости. Их деятельность нельзя назвать почетной, но она не предосудительна, если только не основывается на предательстве, на злоупотреблении великодушными чувствами противника. «Я преклоняюсь перед офицером, который нанимается в качестве простого рабочего на постройку форта, чтобы ознакомиться с его положением; но я презираю того, который, заручившись доверием инженерного начальника, проникает в его управление, чтобы похитить план крепости. Солдат, проникший, хотя бы переодевшись, в неприятельский лагерь с опасностью для жизни — храбрец. Но я считаю подлым того купца, который, живя много лет в чужом городе, злоупотребляет гостеприимством жителей, чтобы безнаказанно передавать все своим соотечественникам»[121].

Ко второй категории шпионов с нравственной точки зрения принадлежат те лица, которые шпионничают не за и не против своего отечества, или те, которые занимаются этим делом хотя и на пользу своей родины, но не по чувству долга и патриотизму, а ради наживы. Если такие шпионы честно выполняют взятые на себя обязательства и не обманывают своих нанимателей, то ни в мирное, ни тем более в военное время их нельзя строго судить; можно не сочувствовать их конечной цели, т. е. корыстолюбию этих шпионов, но самая деятельность их не принадлежит к разряду бесчестных или позорных, если только, как и в предыдущем случае, она не основана на предательстве.

Если же шпионы этой категории обманывают тех, у кого служат, то очевидно, что они достойны лишь презрения.

Еще позорнее и преступнее деятельность шпионов третьей категории, т. е. лиц, служащих против своего отечества, на пользу врагам; никакими соображениями нельзя оправдать их гнусных поступков. Не лучше двойные шпионы, хотя бы они и не служили против своей родины.

К сожалению, число недобросовестных шпионов довольно значительно, и вот почему, быть может, не входя в подробное рассмотрите этого вопроса, общество огульно осуждает шпионов и относится к ним с нескрываемою брезгливостью. Впрочем, в критические минуты в настроении общества происходит перелом, и тогда оно справедливее оценивает их труд. Никому не придет в голову осуждать Фигнера за то, что он не раз являлся в Москве, занятой французами, и, вмешиваясь в толпы их, выведывал то, что ему нужно было; а между тем он в такие минуты в совершенстве разыгрывал роль лазутчика.

А кто кинет камнем в рядового Чембарского полка Рябова, который в минувшую войну переоделся китайцем и пробрался для разведки в район, занятый японцами, где был схвачен и расстрелян ими?

Австрийцы и пруссаки ненавидели Шульмейстера, знаменитого шпиона Наполеона I. Но мало-помалу негодование, возбуждавшееся в Германии при одном упоминании его имени, улеглось, а в 1853 г., когда умер Шульмейстер, Ферднанд Диффенбах посвятил ему безусловно симпатическое исследование, называя его величайшим шпионом всех времен, своего рода гением.

Таковы шпионы с нравственной точки зрения. Что касается самого шпионства или, точнее говоря, тех лиц, которые прибегают к этому средству, то и по отношению к ним надо установить некоторую разницу в оценке в зависимости от времени, когда они пользуются услугами шпионов. «В военное время считаются позволительными различного рода военные хитрости и применение необходимых способов к получению сведений о неприятеле и занимаемой им местности»1. Поэтому шпионство не может быть вменено в вину или даже поставлено в укор лицам, прибегающим к нему. С принципиальной точки оно, пожалуй, и безнравственно; но в таком случае безнравственна и самая война, а между тем почти весь цивилизованный мир считает ее явлением неизбежным. Бюжо вполне прав, утверждая, что шпионство ничуть не хуже, чем устройство засады; можно сказать даже, что второе гораздо преступнее первого, так как оно равносильно убийству из-за угла. Однако никто не осудит полководца, искусным образом организовавшего засаду; никто не назовет Блюхера безнравственным за то только, что он устроил засаду под Гайнау, трофеями которой были 1500 пленных и убитых.

А шпионство мирного времени, тайный сбор сведений и разоблачение секретов дружественной державы, разве оно может быть оправдано? На этот вопрос можно ответить только в отрицательном смысле. Но оно не делает чести только тому из двух соседних государств, которое первым прибегло к нему. Если одно правительство имеет неоспоримые доказательства, что другое применяет по отношению к нему шпионство, то, сознавая свою ответственность за безопасность страны и парода, оно обязано воспользоваться услугами шпионов, ибо в противном случае будет иметь меньше шансов на успех во время войны или купит этот успех ценой больших усилий и потерь. Общественное мнение почти единодушно осуждает не только государственную измену, но и склонение иностранных должностных лиц к подобной измене. Спору нет — измена государству составляет гнусное и подлое преступление; но относительно склонения к таковому поданных другого государства, полагаем, что мнения моралистов нисколько изменились бы, если б они сами попали в роль лиц, ответственных за жизненные интересы страны.

Наполеон не раз жаловался в мирное время на попытки подкупа его чиновников и вообще на шпионство, практиковавшееся другими державами; он утверждал, что такое средство позволительно только в военное время и по отношению лишь к неприятелю[122]. На деле же он сам широко пользовался шпионством в период мира и, как видно из его переписки, очень много заботился о тщательной организации этого дела. К рассматриваемому вопросу вполне применима русская поговорка: «с волками жить, по-волчьи выть». Основываясь на таких соображениях и убедившись в пользе шпионства (хотя и поздно, лишь после удачных результатов применения его у противника) с 1871 г. французы обратили серьезное внимание на это дело и, судя по мыслям, высказываемым в их литературе, поставили себе задачей не только не отстать в этом отношении от будущих противников, но и превзойти их. «Ввиду необходимости как для государства, так и для армии, знать все, что происходит у иноземцев или у противника, — говорят они, — надо признать бесполезными и неуместными то искреннее или напускное негодование, которое высказывается по поводу шпионства, и те громкие споры, которые возбуждаются этим вопросом»[123].

«Относительно преступлений, совершенных в пределах государственной территории, установился общий, никем не оспариваемый принцип, что в преследовании и наказании таких преступлений исключительно компетентна территориальная власть, простирающаяся в этом отношении одинаковым образом, как на постоянных, туземных подданных, так и на временных иностранцев»[124].

Итак, каждое государство имеет право наказывать шпионов, к какой бы национальности они ни принадлежали. Меры наказания за шпионство в мирное время, устанавливаемые различными законодательствами, далеко не одинаковы; но в военное время шпионство всегда влечет за собою смертную казнь.

Ответственность за выдачу военных тайн и за шпионство указаны у нас в России для гражданских лиц в статьях 108, 111, 112, 113 из и 119 Уголовного Уложения, а для чинов военного ведомства — в приказе по военному ведомству 1903 г., за № 79 и в статьях 243 и 271 кн. XXII С. В. П. 1869.

В нашем Уголовном уложении, Высочайше утвержденном 24 марта 1903 г., шпионство военного времени предусмотрено пунктом 6 ст. 108, в силу которого «российский подданный, виновный в способствовании или благоприятствовании неприятелю в его военных или иных враждебных против России действиях или против союзного с Россией по оружию иностранного государства, если такое способствование или благоприятствование неприятелю заключалось в шпионстве, наказывается смертной казнью».

Согласно ст. 119 тому же наказанию за шпионство в военное время подвергаются и виновные в том иностранцы во время пребывания в России.

Смертная казнь на общем основании совершается через повешение.

Шпионство в мирное время, под квалификацией государственной измены, предусмотрено статьями 111, 112 и 113 того же Уголовного Уложения, притом для всех вообще лиц, без разделения на Российских подданных и иностранцев.

Статьей 111 определено, что «виновный в опубликовании или в сообщении правительству или агенту иностранного государства, не находящегося в войне с Россией, плана, рисунка, документа, копии с оных или сведения, которые заведомо долженствовали, в видах внешней безопасности России, хранятся в тайне от иностранного государства, наказывается каторгой на срок не свыше 8 лет». Для чинов военного ведомства за то же преступление определяется ссылка в каторжные работы на время от 12 до 15 лет.

В тех случаях, когда перечисленные данные были вверены виновному по службе, или получены по его служебному положению, или, наконец, если ему было объявлено воспрещение сообщать или публиковать их, то он наказывается срочной каторгой, т. е. на срок от 4 до 15 лет[125]. Чины военного ведомства подлежат за сие ссылке в каторжные работы на время от 15 до 20 лет или без срока; если же виновный не мог не знать, что его преступление будет иметь особо вредные последствия для безопасности России, то он приговаривается к смертной казни.

Статьей 112 определено, что виновный в том, что без надлежащего разрешения снял план или составил рисунок или описание российского укрепленного места или установленных района или эспланады оного, военного судна или иного военного сооружения, предназначенного для защиты страны, наказывается заключением в тюрьме[126], чины же военного ведомства — отдачей в исправительные арестантские отделения на срок от 1,5 до 3 лет.

Если же виновный имел ввиду сообщить свою работу государству, не находящемуся в войне с Россией, то он наказывается заключением в исправительном доме на срок не свыше 3 лет, а лица военного ведомства — каторжными работами от 4 до 8 лет.

Тем же наказаниям подвергаются лица, снявшие копии с вышеуказанных данных или получившие подобные копии.

Так как ловкий шпион, пробравшись, например, в крепость, может, не делая ни планов, ни рисунков, только по памяти, дать ценные о ней указания лицам, пославшим его, то во избежание этого статьей 113 определено, что все лица, проникшие без разрешения в российское укрепленное место, военное судно или иное военное сооружение, предназначенное для защиты страны, наказываются заключением в тюрьме[127], а чины военного ведомства — отдачей в исправительные арестанские отделения на время от 3 до 4 лет. Однако, чтобы не подвергать такой каре лиц, проникших в одно из перечисленных мест без разрешения, но не со злым намерением, а из пустого любопытства или по неосмотрительности, ст. 113 признает наличность преступления лишь в тех случаях, когда проникновение было достигнуто «скрыв свое звание, имя, подданство или национальность или посредством иных уловок»; подобная же обстановка почти всегда служит приметой шпионства и доказательством виновности обличенной в том личности.

Кроме вышеуказанных видов государственной измены, по нашим законам существует еще специальная военная измена, предусмотренная военно-уголовными законами. По их определению, «всякое нарушение обязанностей службы с намерением способствовать или благоприятствовать неприятелю в военных или других враждебных его действиях признается государственной изменой», наказуемой смертной казнью и лишением всех прав состояния. Тому же наказанию подлежат неприятельские шпионы[128].

Итак, по русским законам шпионство в военное время для всех виновных без исключений, а для чинов военного ведомства — и выдача в мирное время вверенных им по службе государственных тайн с явно вредными последствиями для России, влекут за собой смертную казнь. Все прочие виды шпионства в мирное время наказуются для лиц гражданских — от заключения в тюрьме на 2 недели (minimum) до каторги на 15 лет (maximum), для лиц военного ведомства — от исправительных арестанских отделений на 1,5 года (minimum) до каторги без срока (maximum).

Особенность русского законодательства по сравнению с иностранным заключается в том, что:

У нас установлена ответственность различная для гражданского ведомства и для военного: первая значительно мягче второй. Логичность этой меры ясна сама по себе.

В наших наказаниях за шпионство совершенно отсутствуют денежные взыскания, которым отведено широкое место в законодательствах других европейских держав. Отсутствие денежной ответственности вполне рационально, так как для состоятельного человека штраф малообременителен, а для человека, не имеющего никаких денежных средств, он заменяется другим наказанием, сравнительно более тяжелым; в результате получается неравномерная ответственность, короче — несправедливость.

Первоначальный, так сказать основной, закон против шпионства мирного времени издан во Франции значительно позже, чем в других государствах, именно 18 апреля 1886 г.; потому, вероятно, он до сих пор пересмотру не подвергался, хотя французская пресса единодушно стоит за его переработку в смысле усилений наказаний, усматривая в этом единственное средство избавить Францию от той шпионской паутины, которой ее опутала Германия[129].

Все лица, прикосновенные к шпионству, разделены в нем на две категории: служащих, которые выдают тайны, вверенные им по службе, и французов или иностранцев, пытающихся разоблачить эти тайны. Для каждой категории определены особые наказания.

Всякий служащий, который обнародует, передаст или сообщит постороннему лицу, целиком или только частью, планы, бумаги или документы, вверенные или известные ему по службе и касающееся обороны территории или внешней безопасности государства, подлежит заключению в тюрьме на время от двух до пяти лет и денежному штрафу в размере от 1000 до 5000 франков (статья 1).

Всякое лицо, за исключением указанных в предыдущей статье, которое тем или иным путем добудет вышеупомянутые документы, бумаги или планы и опубликует их передаст или сообщит постороннему лицу, целиком или только частью, наказуется заключением в тюрьме на срок от одного года до пяти лет и денежным штрафом в размере от 500 до 3000 франков (статья 2).

Всякое лицо, которое, не имея на то права, добудет вышеуказанные планы или бумаги, подвергается тюремному заключению на срок от шести месяцев до трех лет и денежному штрафу от 300 до 3000 франков (статья 3).

Всякое лицо, которое подложным именем и видом проникнет в крепость, укрепленный пункт, на государственное судно, в сухопутное или морское сооружение или которое будет снимать планы и производить рекогносцировки или собирать сведения, касающиеся обороны территории или безопасности государства, подвергается заключению в тюрьме на срок от одного года до пяти лет и штрафу в 1000–5000 франков (статья 5).

Лица, занимающиеся съемкой в ближайших окрестностях крепости или какого-либо сухопутного или морского сооружения (ближе одного мириаметра, т. е. 9,5 верст), наказуются тюремным заключением на время от одного месяца до одного года и штрафом от 100 до 1000 франков (статья 6).

Наконец, всякое лицо, переходящее, с целью осмотра оборонительных сооружений, через ограды, палисады или другие преграды, устроенные на военной земле, заключается в тюрьму на срок от шести дней до шести месяцев и подвергается штрафу в размере от 16 до 100 франков (статья 7).

Все вышеуказанные наказания могут быть сопряжены, по решению суда, с потерей всех или некоторых семейных, личных и по состоянию приобретенных прав и преимуществ на срок от пяти до десяти лет, с воспрещением жительства в определенных пунктах (стать 12).

Шпионство военного времени предусмотрено французским военно-уголовным законом, в двух статьях которого указано, кто считается шпионом и какому наказанию он подвергается.

Статья 206 гласит, что шпионом считается и подвергается смертной казни с позорным лишением воинского звания:

Всякий военный, проникающий в крепость, укрепленный пункт, военное сооружение, лагерь, бивак или на квартиры армии для сбора каких-либо сведений в пользу неприятеля;

Всякий военный, доставляющий неприятелю какие-либо сведения, могущие повредить операциям французской армии или целости крепостей, укрепленных пунктов или других военных сооружений;

Всякий военный, заведомо укрывающий или способствующий укрытию шпионов или противников, посланных на рекогносцировку.

На основании статьи 207, всякий неприятель, проникающий в переодетом виде в одно из вышеозначенных мест, подвергается также смертной казни, но без лишения воинского звания.

Германский закон о наказаниях, налагаемых за шпионство, переработан 18 лет тому назад и утвержден 3 июля 1893 г.

В отношении редакции, т. е. по вопросу об определении преступлений, он несколько сходен с нашим, хотя отличается меньшей определенностью.

На основании 1-й статьи его, всякий, кто передает или сообщает другому лицу бумаги, чертежи или какие-либо иные документы, содержание коих в тайне необходимо для обороны страны, если притом виновный знал, что подобным разглашением он может повредить внешней безопасности государства, подлежит заточению на срок не менее 2 лет и, смотря по обстоятельствам, штрафу до 15 000 марок. При наличии смягчающих вину обстоятельств указанное наказание может быть заменено заключением в крепости не менее как на 6 месяцев и штрафом до 10 000 марок.

Согласно статье II, за передачу тех же тайн с обдуманным намерением определяется заключение в тюрьме или крепости не более как на 5 лет; сверх того может быть наложен штраф в 5000 марок. Наказуется и покушение на преступление.

По статье III каждый, кто добудет или ознакомится с содержанием документов, указанных в статье 1, для передачи этого содержания третьим лицам с целью, чтобы сии последние воспользовались им во вред внешней безопасности государства, подвергается заточению до 10 лет и, смотря по обстоятельствам, штрафу в 10 000 марок.

Если же (статья IV) виновный не имел намерения, указанного в предыдущей статье, то он наказуется заключением в тюрьме или крепости на 3 года; сверх того может быть наложен штраф в 5000 марок. При наличии смягчающих обстоятельств наказание может быть ограничено одним штрафом. Наказуется и покушение на преступление.

По статье VIII лицо, проникшее в укрепленный пункт, в военно-сухопутные или морские сооружения, на военные корабли или суда, на опытные или маневренные поля, несмотря на явное воспрещение военных властей, подвергается аресту или штрафу в 150 марок.

Шпионство в военное время предусмотрено в статье XI, в силу которой «виновный в сообщении неприятелю планов операций, крепостей или укрепленных позиций; виновный в шпионстве в пользу противника, в приюте, сокрытии или поддержке неприятельских шпионов — наказуется бессрочным заточением».

В Австро-Венгрии по отношению к шпионам действуют уголовные законы, изданные 28 мая 1878 г.

Шпионство в военное время предусмотрено главой 3 (статьи 143–151) под названием «неверности», что вполне соответствует нашему определению государственной измены. Виновными в этом преступлении считаются следующие лица: кто сообщает неприятелю военные операционные планы или планы лагерей, крепостей или каких-либо укрепленных мест; кто содействует неприятелю, стараясь поколебать верных лиц, принадлежащих к составу австро-венгерской армии; кто уведомляет неприятеля о расположении или движении армии и о местах, где происходят военные действия; кто принимает, сопровождает или укрывает неприятельских шпионов или отряды войск, отправленные для рекогносцировки, или в чем-либо, делом или словом, оказывает им содействие, и т. д. За подобные преступления австро-венгерские подданные подлежат пожизненному заключению в смирительном доме. В некоторых случаях закон допускает смягчение наказания при наличности уменьшающих вину обстоятельств. Что касается иностранцев, уличенных в шпионстве в военное время, то они, по определению австро-венгерского уложения, подлежат действию «международных военных законов».

Шпионство в мирное время рассмотрено в трех статьях (455, 456 и 458) главы XLI под названием «преступлений и проступков против армий». По этим статьям подлежат тюремному заключению на срок не более пяти лет и денежному штрафу в 4000 флоринов все лица, как австро-венгерские подданные, так и иностранцы, которые: 1) обманным образом или хитростью добудут, для сообщения иностранному правительству, сведения, касающиеся военного могущества или обороны Австро-Венгерской монархии; 2) разгласят путем печати сведения о расположении, передвижениях, силах и операциях австро-венгерской армии, о положении крепостей или укреплений и о их вооружении или о других средствах нападения или обороны и т. д., если притом такое разглашение произведено вопреки состоявшемуся по сему воспрещению или если виновный мог предусмотреть явный от сего вред для Австро-Венгерской империи.

Итак, австро-венгерские уголовные законы о шпионстве по определению преступления весьма сходны с нашими, также как германские; по отношению же к строгости наказания они занимают середину между нашими и германскими, будучи мягче первых и суровее вторых.

В австро-венгерских уголовных законах о шпионстве упоминаются между прочим «международные военные законы». В чем же состоят эти последние? В сущности говоря, до сих пор нет никаких постановлений, соблюдение которых составляло бы не дело личного усмотрения военачальников, но их обязанность. Попытка регламентировать обычаи и правила войны была произведена, как известно, в 1874 г. на созванной по почину императора Александра II Брюссельской конференции. Но выработанный ею проект декларации не был утвержден и, следовательно, не получил силы закона. «Но тем не менее он должен быть признан наилучшим выражением правил и обычаев войны, которые могут теперь считаться обязательными. Авторитет Брюссельской декларации стоит выше всякого сомнения, ибо в составлении ее принимали участие как представители военной практики, так и дипломатии и науки»[130].

Вопросу о шпионстве Брюссельская конференция посвятила сравнительно мало внимания. Он подробно разработан только в Полевых инструкциях для армий Соединенных Штатов, составленных профессором Либером по поручению президента Соединенных Штатов Линкольна во время американской междоусобной войны[131].

Как Брюссельская декларация, так и американские инструкции указывают прежде всего, кто именно должен считаться шпионом[132]. Затем американский закон определяет, что шпион может быть повешен независимо от того, удалось ли ему или нет исполнить поручение, данное ему неприятелем (статья 88). Согласно же статьи 20 Брюссельской декларации, «захваченный на месте преступления шпион предается суду и наказывается по законам, действующим в армии, которой он захвачен».

«Отсюда следует, что лазутчик не должен быть наказан суммарным порядком, без судебного разбирательства»[133].

В нашем Положении о законах и обычаях сухопутной войны, составляющем приложение к ст. 1 Конвенции, подписанной в Гааге 17 июля 1899 г.[134], также категорически указывается, что «лазутчик, пойманный на месте, не может быть наказан без предварительного суда».

Во время войны 1870–1871 гг. французами был арестован мелочный торговец Арбине, шпионствовавший сначала в пользу пруссаков, а затем пытавшийся сыграть роль двойного шпиона. Получив уведомление об этом, г. де Серр телеграфировал генералу Кремеру: «Удостоверьтесь, при помощи гражданских властей, в личности и звании арестованного и прикажите расстрелять его сегодня же». За расстреляние шпиона (таковое ремесло Арбине было вполне доказано свидетельскими показаниями) без суда де Серр и Кремер были преданы 15 июля 1872 г. военному суду и приговорены каждый к тюремному заключению на один месяц «за смертоубийство по неосторожности»[135].

По определению американских законов, Брюссельской декларации и Гаагской конференции, лазутчик, исполнивший свою задачу и благополучно вернувшийся к своей армии, не может быть наказан, если впоследствии будет захвачен противником, но должен считаться военнопленным.

Вообще конференции старались смягчить участь лазутчиков. Высказывалось даже пожелание, чтобы смертная казнь лазутчиков была заменена заключением их в крепости или тюрьме до окончания военных действий. Надо надеяться, что с течением времени подобный проект не останется в области благопожеланий и получит практическое осуществление.

В заключение остается заметить, что общепринятая строгость наказаний, которым подвергаются шпионы, служит еще одним доказательством крайнего вреда и опасности их занятий для одной стороны и, следовательно, несомненной пользы для другой, т. е. для своих войск. Понятно, что на шпионов не следует возлагать чрезмерных надежд: они никогда не заменят кавалерию, но могут облегчить и дополнить все существующие приемы разведывания в военное время, а в мирное — они сами ничем не заменимы.

П. Ф. Рябиков

РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНАЯ СЛУЖБА В МИРНОЕ И ВОЕННОЕ ВРЕМЯ

Часть I

Разведывательная служба в мирное время и тайная агентура в мирное и военное время

Предисловие

«Все говорят о разведке, хвалят предусмотрительность тех, кто ее имеет и бранят пренебрегающих ею, а однако наука разведки, ее изучение и применение являются до сих пор наиболее заброшенной отраслью… На разведку смотрят, как на нечто второстепенное, не нуждающееся в изучении, каждый считает себя в ней компетентным».

Так начал свой труд «Tactique des renseignements» генерал Леваль, вложивший в него опыт войны 1870–1871 гг., во время которой он занимал должность начальника разведывательного отделения французской главной квартиры.

После издания книги Леваля прошло около сорока лет, но слова его сохранили во многом свою силу и теперь…

Работая в Генеральном штабе главным образом по разведывательной службе, пройдя ряд должностей по этой отрасли, как в мирное время, так и во время русско-японской и последней европейской войн, — ставлю себе целью, использовав посильно опыт и имеющуюся в моем распоряжении литературу, — дать труд, главным образом прикладного характера, могущий быть полезным слушателям академии и офицерам Генерального штаба, призываемым к разведывательной работе, как по организации работы, так и по приемам и методам ее ведения.

Считаю необходимым отметить, что задача моя — не детальное изучение организации и деятельности отдельных органов разведки, а исследование вопроса об организации, сборе и обработке сведений о противнике как одной из задач Генерального штаба.

Труд мой подразделяю на разведывательную службу в мирное и в военное время и тайную агентуру, причем «Разведывательная служба в военное время» выпускается отдельным изданием.

Используя, по возможности, всю имевшуюся в моем распоряжении литературу и личный опыт — главнейшие выводы и приемы по организации и ведению разведывательной службы буду основывать главным образом на опыте последней всемирной войны и отчасти русско-японской; современная эпоха, выдвинув целый ряд новых органов разведки, сделав громадные шаги вперед в вопросах техники, создала тот масштаб «всемирной» войны, ту «всемирную» международную заинтересованность народов во время войн, которых прежние эпохи не знали…

Все развивающаяся техника, вовлечение в войны мировых коалиций, громадное значение для войны вопросов политических и экономических, — наконец крупнейшие по значению последствия войн, — все это повышает значение осведомленности в мирное и военное время и властно вызывает необходимость быть на уровне современных требований, предъявляемых к разведывательной службе, дабы не платиться за отсталость «большой кровью» и громадными материальными потерями.

Наши промахи и ошибки в разведывательной службе отмечаются не в целях критики или обвинении кого бы то ни было, а исключительно из желания, чтобы мы, использовав громадный опыт, выпавший на долю Генерального штаба и армии, извлекли из него поучения для будущего и приложили все силы к тому, чтобы наши знания, приобретенные ценой тяжелых и кровавых уроков, пошли на пользу нашей возрождающейся Родине и армии.

Перечень источников 1-й части

Lewal. Tactique des renseignements. 1881.

FromentA. L'espionnage militaire et les fonds secrets de la guerre en France et a l'etranger.

Numa de Chilly. L'espionnage. 1888.

Rustow. L'art militaire au XIX siecle.

Correspondance de Napoleon I. T. 10, 11, 14, 15, 17 и 23.

Frederic II. Instruction militaire du roi de Prusse pour ses generaux.

Лянуар П. Немецкое шпионство во Франции // Пер. с фр. И. М. Лагова. 1910.

Клембовский В. Тайные разведки (военное шпионство). 1911.

Роллэн. Военно-разведывательная служба в мирное и военное время. Пер. с фр. 1909.

Михневич Н. П. Стратегия. Кн. I и II.

Медведев. Статистика России.

Иностранцев. Конспект «Стратегии».

Гиссер. Конспект курса «Контрразведка». Подлинный экземпляр.

Гейсман. История военного искусства.

Гейсман. Генеральный штаб // Военный Сборник. 1902. Кн. 3.

Сухотин. Фридрих Великий.

Агапеев А. Война наверняка.

Шильдер Н. Св. кн. Александр Иванович Чернышев. Военный Сборник. 1902 г. № 2 и 4.

Рязанов. Понятие шпионства по иностранным законодательствам // Военный Сборник. 1911. № 9.

Гревс К. Тайны германского Главного штаба. 1915.

Германская попытка распоряжаться Россией. Изд. Американского правительственного бюро печати. Владивосток.

Тиссо В. Прусская тайная полиция.

Шульмейстер К. Шпионство при Наполеоне I.

Русско-японская война 1904–1905 гг.: Работа военно-исторической комиссии по описанию русско-японской войны. СПб., 1910.

Stegemann Н. Geschichte des Krieges. 1917.

СТАТЬИ Ф. ЧЕРНОЗУБОВА «СЛУЖБА ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА»:

Военные агенты // Военный Сборник. 1911 г. № 11.

Официальные командировки заграницу // Военный Сборник. 1912 г. № 3.

Секретные командировки офицеров // Военный Сборник. 1918 г. № 4.

Дипломатический корпус // Военный Сборник. 1912 г. № 8.

Пресса // Военный Сборник. 1912 г. № 8.

Шпионы // Военный Сборник. 1914 г. № 2.

Японские тайные разведчики до войны // Военный Сборник. 1914 г. № 2.

Шпионство // Военный Сборник. 1918. № 2.

Служба связи тайного разведывания // Военный Сборник. 1914 г. № 11.

Тайные агенты // Военный Сборник. 1912. № 12.

Разведывательное отделение Французского Генерального штаба по процессу Дрейфуса // Военый Сборник. 1913. № 5.

Тайная военная разведками борьба с шпионством во Франции. Секретно. Берлин, 1908. Добыто агентурно штабом Варшавского военного округа и переведено в 1912 г. полковником Генерального штаба Батюшиным.

СЕКРЕТНЫЕ ОТЧЕТЫ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫХ ОТДЕЛЕНИЙ ШТАБОВ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО И МАНЬЧЖУРСКИХ АРМИЙ

Отчет Управления генерал-квартирмейстера при главнокомандующем. Разведывательное отделение.

Отчет о деятельности разведывательного отделения Управления генерал-квартирмейстера 1-й Маньчжурской армии.

Отчет Управления генерал-квартирмейстера штаба 2-й Маньчжурской армии.

Отчет по разведывательному отделению Управления генерал-квартирмейстера 3-й армии.

СЕКРЕТНЫЕ БРОШЮРЫ, ИЗДАННЫЕ НАШИМИ ШТАБАМИ ВО ВРЕМЯ ПОСЛЕДНЕЙ ВСЕМИРНОЙ ВОЙНЫ

Сводка № 1 агентурных сведений об организации шпионажа в Австрии против России по данным контрразведывательного отделения штаба главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта. По данным к 1 сентября 1915 г.

Тайная разведка в Австрии и Германии против России / Сост. контрразведывательным отделением штаба 4-й армии. 1917.

Немецкий шпионаж на Румынском фронте. Издание развед. отделения штарма IV. 1917.

Некоторые указания по тайной агентуре, добытые агентурой штаба 11-й армии.

Личный опыт автора на должностях по разведывательной службе во время Русско- японской войны 1904–1905 гг. и последней Всемирной войны, а также в мирное и военное время — во разведывательном органе Главного управления Генерального штаба.

Введение

Значение и необходимость разведки в мирное и военное время

Как бы не была красива идея о постоянном всесветном мире, как бы к ней не стремились народы, суровая действительность показывает, что войны еще не изжиты, что они и в современную нам эпоху являются обычным явлением в жизни народов и будут таковым и в последующие времена.

Пока войны возможны, долг каждого государства так подготовить страну и вооруженную силу, чтобы в случае неминуемости войны провести ее в возможно выгодных для нас условиях и победить в короткий срок с наименьшими потерями и затратами сил и средств.

Грандиозный масштаб современных войн, захватывающих все стороны жизни государств, вовлекающих в борьбу не только армии, но и весь народ, особенно при крайне развитом и все развивающемся состоянии техники, заставляет особенно серьезно относиться к подготовке к войне.

Только строго продуманная, планомерная, всесторонняя и стоящая на высоте современных требований техники подготовка страны и ее вооруженных сил может послужить прочным фундаментом к победе, столь необходимой при настоящих войнах, результаты и последствия коих имеют громадное мировое значение.

Подготовка к войне, захватывая все области жизни государства, должна отводить и должное место всестороннему исследованию стран и вооруженных сил возможных противников, а также всех возможных театров борьбы.

Чем шире и всестороннее мы будем знать своих возможных врагов, тем плодотворнее будем вести свою подготовку, тем целесообразнее составим план войны и тем успешнее проведем его в жизнь. Недостаточное же знание возможных противников, неучитывание развития их вооруженных сил и состояния техники, недостаточная осведомленность в планах и замыслах государств на мировой арене — все это может привести, в случае возникновения войны, к ведению ее в крайне невыгодных для нас условиях, к излишним жертвам и затратам и к громадным потрясениям всего государственного организма (как примеры — Франция в 1870–1871 гг., Россия в Русско-японскую войну и, в конечном результате, Германия в последнюю войну).

Учитывая мировой коалиционный характер современных войн и международное влияние всех имеющих значение государств как на самый ход войн, так и на их результаты, недостаточно ограничиваться изучением только возможных противников, но и надлежит изучать и союзников и нейтральные государства, могущие иметь на мировой арене то или другое значение.

Знание иностранных государств и их вооруженных сил не может быть приобретено с началом военных действий, а покупается ценой продуманной, прочно организованной, систематической и непрерывной работы в мирное время.

Работа эта, обнимая собой целый ряд областей изучения, заключается как в изучении стран по доступным всем официальным данным, отчетам, статистическим сборникам, литературе, прессе и пр., так и в стремлении проникнуть в те области жизни государств и их армий, которые держатся в секрете, но знание которых особенно важно идейно.

Итак, в мирное время приходится для получения всех нужных для государства сведений собирать их всеми возможными путями, нужно разведывать; дабы не пропустить ни одного явления в жизни государств разведку необходимо вести непрерывно, особенно напрягая усилия по выяснению всего происходящего перед началом военных действий в период мобилизации, сосредоточения и стратегического развертывания.

В этот период разведка мирного времени мобилизуется, переходит на условия работы во время войны, расширяется, усиливается и претерпевает некоторые изменения в своей организации.

Разведка в военное время есть продолжение разведки мирного времени, но с участием целого ряда новых органов, работа коих в мирное время была невозможна.

Когда война началась, ни одна операция, ни одно положение не может обходиться без изучения обстановки, одной из данных которой является противник и его воля; чем достовернее, шире и своевременнее раскрывает разведка обстановку начальнику, тем легче ему принимать правильные и наиболее для нас выгодные решения; всего на войне предусмотреть немыслимо, всегда известная невыясненность обстановки будет налицо и, как бы хорошо предприятие не было соображено, «случайности» неизбежны. Задача разведывательной службы и заключается в том, чтобы, имея всегда целесообразно налаженную разведку комбинацией всех имеющихся органов, сводить до минимума случайности и способствовать начальнику сохранять за собой свободу действий.

Разведка в течение ряда эпох претерпевала свою эволюцию и, в зависимости от роста армии, от развития технических средств, от постепенного перехода от войн армий к войнам вооруженных народов, захватывающим уже все отрасли жизни государств, приобретала все большее и большее значение, организация разведки утрачивала случайный характер и становилась на прочные, глубоко продуманные основания.

В настоящее время все страны, преследующие государственные цели, стремятся, не жалея средств и труда, изучать еще в мирное время иностранные государства, их армии и подготовку к войне, дабы, в случае войны, обеспечить наиболее благоприятное ее течение для своей страны.

Необходимость разведки признавалась с древнейших времен — но особенно ясно оценивали ее значение, правильно ее организовали и искусно использовали великие мастера и знатоки военного искусства.

Обращаясь к взглядам военных полководцев и выдающихся военных писателей на значение и необходимость разведки, остановлюсь лишь на наиболее характерных: еще Полибий — историк походов Аннибала писал: «Только невежда и слепой в деле вождении армий может думать, что есть что-нибудь более важное, как познание склонностей и характера своего противника»[136]. Наш великий Суворов так говорил о необходимости разведки: «Никогда не презирайте вашего неприятеля, каков бы он ни был и хорошо узнавайте его оружие, образ действовать им и сражаться, свои силы и его недостатки»[137]. Наполеон, придававший разведке громадное значение, дававший личные указания и инструкции по разведке, отзывается так о важности для успеха операций разведки: «Ничто не придает столько храбрости и уверенности в действиях, как знание расположения противника»[138], а также «всякий генерал, который действует не в пустыне, а в населенном крае и не будет достаточно осведомлен о противнике, не знаток своего дела»[139].

Генерал Тибо в своем труде „Manuel des Etats Majors" пишет: «Ничто так не важно в армии, как организация разведывательной службы. Сведение, полученное вовремя может дать победу и предотвратить поражение»[140].

Интересен и отзыв маршала Мармона в его сочинении «De Gesprit des institutions militaries». «Знать расположение неприятеля, быть вовремя осведомленным в его передвижениях, собрать достаточно данных для проникновения в его проекты, — является одной из труднейших задач, которая выпадает на долю командования. Нельзя ничем пренебрегать в этом отношении…»[141].

Жомини в нескольких словах дает целую программу разведывательной службы: «Начальник ничем не должен пренебрегать, чтобы быть ориентированным в движениях неприятеля и организовать разведки, посылать шпионов, высылать легкие отряды под начальством способных офицеров, пользоваться сигнализацией и, наконец, командировать в передовые части подготовленных офицеров для опроса пленных»[142].

Один из серьезных исследователей и знатоков вопроса разведывательной службы, сам прошедший большую школу в этой области — генерал Лeваль, настаивая в своем труде «Tactique des renseignements» на необходимости прочно разработанной системы разведки говорит: «Ничто не должно иметь столько системы и порядка, как разведывательная служба, если хотят, чтобы она давала удовлетворительные результаты…» Для войны все должно быть предусмотрено, подготовлено и организовано…[143]

Нужно создать систему и привычку к разведке, как она уже имеется для производства походных движений, расположения на отдых, для боя…

Эту систему нужно изложить, разъяснить и практиковать в ней войска и Генеральный штаб в мирное время»[144].

Участие Генерального штаба в разведывательной службе

Разведывательная служба в современных условиях, при целом ряде выдвинутых техникой новых органов разведки, а также при все расширяющихся объектах разведки, захватывающих как в мирное, так и военное время все отрасли жизни государств, крайне осложнилась, расширилась и особенно нуждается теперь в прочной организации, системе и порядке, о которых так настойчиво говорит в своей книге Леваль.

При современных условиях управление войсками стало настолько сложным, что командный состав не имеет никакой возможности непосредственно руководить разведкой и разбираться в массе получаемых от самых различных органов разведки донесений и сведений, часто противоречивых, иногда даже исключающих одно другое, требующих для их обработки времени и особого технического навыка.

Командование должно давать лишь идеи, общие указания, а вся громоздкая организационная и техническая сторона, вся исполнительная часть дела должна быть с него снята и возложена на особые инстанции разведывательной службы, которые обязаны направлять и объединять работу всех различных органов разведки, ставя им задачи в полном соответствии с ведущимися операциями.

Для наиболее продуктивной, живой и активной работы, допускающей и требующей проявления постоянной инициативы, лица, стоящие во главе разведывательных инстанций, будучи всегда в полном курсе всех оперативных действий войск и замыслов начальников, должны понимать, что и когда наиболее важно знать командованию, на что разведка должна при данных операциях обращать особое внимание, должны наконец понимать моменты, когда необходимо доведение разведки до высшего напряжения, не жалея труда, средств и даже жизней.

Вся работа по обработка и оценке сведений, столь обширная и сложная при современных условиях, лежит также на разведывательных инстанциях, которые должны представлять командованию сведения уже в обработанном виде (конечно, в полной зависимости от срочности и важности сведений) и обязательно с мотивированной оценкой, основанной на внимательном изучении всех получаемых материалов, на сопоставлении их, на отличном знании армии противника и способов его действий, а также на понимании свойств и особенностей всех органов разведки и степени продуктивности работы каждого из органов.

Дело начальника окончательно оценить все то, что известно, составить по имеющимся данным свое заключение и о том, что гадательно и туманно, и принять свое решение, основанное прежде всего на проведении в жизнь наших целей и задач, нашей воли («чего я хочу»).

Правильно оценить всю сумму добытых сведений и принять решение — наиболее тяжелая и ответственная задача командования, требующая отличного знания противника, — известного дара предвидения, чутья — проявления смелости и таланта[145]. Даже великий Наполеон говорил, что «когда мне предстоит важное решение — нет более малодушного человека, чем я»[146]; и в другом месте: «в хаосе донесений выдающийся ум распознает истину, а ум посредственный теряется»[147].

Кто же именно должен стоять во главе разведывательных инстанций штабов, ведущих работу по подготовке командованию решения в смысле сбора и обработки сведений о противнике?

Наиболее подготовленными для этого дела являются офицеры Генерального штаба, получившие специальное высшее образование, имеющие должную оперативную подготовку и являющиеся вообще ближайшими и доверенными помощниками командования в деле управления войсками. Лeваль приводит в своем труде «Tactique des renseignements» следующие слова профессора высшей военной школы Альтмайера о задачах по разведывательной службе чинов Генерального штаба[148]: «Чины Генерального штаба, или, лучше сказать, помощники командования, должны ведать разведывательной службой и организацией разведки, обрабатывая и изучая сведения, кои необходимо представлять начальнику во всей их полноте и в изученном виде».

Крайне полезно для дела, чтобы офицеры Генерального штаба, привлекаемые для работы по разведывательной службе, имели бы к ней особую склонность и специальную подготовку, стоящую на высоте современных требований, специализируясь во время своей службы на изучении определенных иностранных государств и театров войны; к ответственным должностям начальников разведывательных отделений они должны привлекаться, будучи уже вполне подготовленными и именно на тех театрах, кои ими изучены.

Нахождение офицеров Генерального штаба во главе разведывательных инстанций различных штабов мирного и военного времени не исключает включения в состав различных отраслей разведывательной службы, а также и для выполнения особых задач и поручений по разведке — специалистов военных и гражданских (востоковедов, военных инженеров, артиллеристов, экономистов и пр.); техника разведывательной службы при большом количестве органов разведки настолько теперь осложнилось, что не говоря уже о корпусе и дивизии, даже в рамках полка сам командир полка не имеет возможности непосредственно вести все дело по организации и направлению разведывательной службы, а должен иметь особо подготовленного строевого офицера, специально отвечающего за этот отдел.

Основываясь на всех изложенных выше соображениях, можно прийти к заключению, что на Генеральный штаб в области разведывательной службы как в мирное, так и в военное время в общем ложатся следующие задачи:

Организация сбора сведений о странах и армиях иностранных государств, а также возможных театрах военных действий в мирное время и о противнике и о местности в военное комбинацией всех возможных органов разведки.

Систематическое направление и объединение работы этих органов для достижения общей цели — получения своевременных, возможно полных, достоверных, дополняющих и поверяющих друг друга сведений.

Обработка и оценка получаемых сведений.

Представление сведений начальнику в обработанном, проверенном и оцененном виде, а при срочности и в сыром виде, но обязательно с оценкой.

Издание и своевременное сообщение получаемых сведений всем надлежащим штабам, войсковым частям и заинтересованным учреждениям.

Значение службы контрразведки и связь ее с разведкой

В круг обязанностей разведывательной службы, составляя ее особый отдел, входит и служба контрразведки, которая, по определению профессора генерал-майора Г. Г. Гиссера[149], состоит в «принятии всех возможных мер к противодействию деятельности неприятельских тайных разведчиков (шпионов), а также к раскрытию самих шпионов и организации неприятельской тайной разведки. Эти задачи и ставит себе контрразведка.

Все другие дела, не касающиеся шпионажа, как, например, политический и военно-полицейский сыск, слежка за лицами, замешанными во всевозможных других преступлениях, никоим образом не должна обременять контрразведки».

Деятельность контрразведки имеет для государства громадное значение, и на правильную научную и систематическую ее организацию и ведение должно быть обращено самое серьезное внимание как в мирное, так и в военное время.

Генерал Леваль в своей «Tactique des renseignements» так отзывается о значении контрразведки:

«Для противодействия чужестранным шпионам нужна особая бдительность и энергия. Эта служба до настоящего времени не находилась на должной высоте. Часто мы проявляем известную небрежность, которой пользуется наш враг; в этом отношении чрезмерная наша доступность может повести к серьезным последствиям. Если признают полезным проникать в чужие замыслы, то не менее важно уметь скрывать свои»[150].

Составляя отдел разведывательной службы, имея общее с разведкой высшее руководство, контрразведка должна вести свою работу в самом тесном контакте с разведкой, для успешного разрешения задач, входящих в круг ведения контрразведки, необходимо основательное знакомство с организаций шпионажа и с задачами, которые поручаются тайным агентам[151]; с другой стороны, разведка, выбирая сотрудников, имея дело с массой людей, недостаточно известных, должна всегда всесторонне выяснять в контрразведке, не является ли данное лицо, с которым приходится соприкасаться по разведке или услугами коего предположено пользоваться, подозрительным по шпионажу или не имеет ли оно каких-либо подозрительных связей; наконец, агенты контрразведки, работая по своей специальности, могут попутно получать и ряд интересных сведений чисто разведывательного характера, почему все агенты контрразведки должны быть ознакомлены и с задачами разведки, хотя бы в общих чертах.

В военное время выясняемая контрразведкой картина разведывательной работы противника, проявляемое противником напряжение разведки в том или другом районе или направлении дает нашей разведке крайне важные указания и признаки нате или другие готовящиеся операции и на цели, намечаемые врагом.

Исследуя и своем труде вопросы чисто разведывательного характера, подробное исследование вопросов контрразведки считаю выходящим за пределы моей работы.

Глава 1

Разведывательная служба в мирное время

Задачи разведки мирного времени

Общая задача разведки мирного времени состоит в самом всестороннем изучении иностранных государств и их вооруженных сил, а также возможных театров военных действий.

Дабы быть в случае возникновения войны возможно шире ориентированными в состоянии армии и страны, с которой вступаем в борьбу, необходимо тщательно, неослабно и организованно следить за всем тем, что служит в изучаемой стране подготовкой к войне в широком смысле; современная же подготовка государств к войне[152] обнимает собой почти все стороны жизни, захватывая в главнейшем области чисто военную, военно-статистическую, экономическую, дипломатическую, политическую и государственную; все эти факторы подготовки оказывают свое влияние и во все время хода войны, и от той или другой степени знания их в значительной мере зависит успешность наших действий.

Отсюда следует, что для всестороннего и возможно полного изучения иностранных государств в мирное время нельзя игнорировать ни одну из перечисленных областей, продолжая свою работу и после начала войны.

В зависимости от разных областей изучения и разведку можно разделить на чисто военную, военно-статистическую (и военно-географическую), экономическую и политическую (дипломатическую и внутреннюю), включая в работу разведки и исследование вопросов по подготовке общегосударственной и общественной.

Уже самый перечень перечисленных областей исследования указывает, что при широте и всесторонности задач разведки мирного времени для ее работы необходимо привлекать не только лиц военных, но и целый ряд других специалистов.

Как уже упоминалось, в мирное время надо изучать не только то, что доступно открытому наблюдению и изучению, но и принимать меры для проникновения в те действия, планы и намерения, которые держатся в тайне и имеют особенно важное значение для нашего государства в случае возникновения войны.

Рассмотрим в подробностях, каковы же задачи разведки мирного времени по каждой из областей изучения?

Задачи военной разведки

а) Сведения чисто-военные

При изучении иностранных государств в военном отношении необходимо исследовать всесторонне вооруженные силы государства, определив, что именно данное государство может выставить при объявлении войны и во время войны, а также какими запасами (людскими, конскими, материальными всех видов) располагает страна, чтобы определить, какого высшего напряжения' она может достигнуть при ведении войны, т. е. какой срок война может продолжаться.

Для более успешного ведения войны с меньшими с нашей стороны потерями и затратами необходимо отличное знакомство со стратегией, тактикой, уставами, инструкциями, вообще всем тем, что определяет способ и характер действий противника; надо тонко знать «обращения неприятеля».

Весьма большое значение имеет проникновение в мирное время в планы мобилизации, перевозок, сосредоточения и развертывания, а также выяснение организации, управления и подразделения армии при переходе на военное положение; серьезным подспорьем для проникновения в планы сосредоточения служит детальное изучение сети железных дорог государства. Переходя к подробностям вопросов, подлежащих изучению в мирное время, можно наметить следующую программу исследования иностранных государств в чисто-военном отношении:

Состав сухопутных вооруженных сил страны в мирное и военное время.

Устройство и организация вооруженных сил.

Комплектование армий.

Численность армии мирного и военного времени.

Устройство военного управления мирного и военного времени.

Тактическая и административная организация военных соединений мирного и военного времени.

Дислокация армий.

Высшие начальники и их характеристика.

Военные учреждения и заведения.

Обучение армий. Маневры. Военно-учебные заведения.

Военная подготовка населения (бойскауты, стрелковые, фехтовальные, гимнастические и пр. общества).

Моральное состояние армии. Связь армии с народом.

Стратегия, тактика, инструкции, наставления, точный учет всех имеющихся карт, производство новых съемок.

Разведывательная служба мирного и военного времени. Организация, ее методы и приемы ведения. Имеющиеся инструкции по разведке. Составы разведывательных отделений.

Организация контрразведки. Проникновение в систему, методы и приемы работы контрразведки. Составы контрразведывательных отделений.

Оборона страны. Подготовка страны в инженерном отношении. Крепости и укрепленные пункты. Воздушная оборона страны.

Снаряжение, вооружение, снабжение и обмундирование.

Устройство органов снабжения.

Устройство и подготовка баз в продовольственном, артиллерийском, вещевом и других отношениях.

Бюджет государства. Военный фонд. Расходы по военному ведомству.

Технические средства и новости в военной технике. Авиация, радио-телеграф. Учет аэродромов; выяснение аэродромов и авиационных баз вблизи границы[153]; учет радиостанций и точное выяснение их систем, мощности и работы. Раздобывание радиошифров.

Мобилизация армии, планы перевозок, сосредоточения, развертывания (крайне важно получение агентурными путями документов).

Изучение путей сообщения с точки зрения подготовки противника к войне и проникновения в планы его сосредоточения; развитие и направление железнодорожных линий; оценка их в смысле их подготовки к стратегическим переброскам, развитие станций, разъездов, платформ, мест и емкости складов при железнодорожных линиях и пр.

Судоходство. Военный и коммерческий флоты. Транспортные средства[154]. При изучении каждого данного государства составляется в соответствии с общей — особая программа применительно к особенностям страны и ее вооруженной силы.

б) Сведения военно-географические и военно-статистические

Ведя подготовку к возможным войнам, Генеральный штаб обязан уделять серьезное внимание и военно-статистическому и военно-географическому изучении иностранных государств.

Наш глубокочтимый профессор граф Д. А. Милютии так определял задачи военной статистики[155]:

«1) Обозрение целого государства в военном отношении, т. е. рассмотрение общих основных сил его или так называемых элементов (территория, народ, государственное устройство) с военной точки зрения и в той степени, сколько может она влиять на военную силу целого государства.

Исследование вооруженных сил сухопутных и морских, равно как и всех способов к устроению их, снабжению, содержанию и приготовлению к военному времени.

Главные вопросы — сколько и каких именно войск в мирное время, мобилизация войск и средств и сосредоточение.

Частное исследование стратегического положения государства по театрам войны против той или иной державы с различными более вероятными целями и обстоятельствами.

Театры определяются на основании существующих политических комбинаций в связи с естественными рубежами».

Программа изучения вооруженных сил иностранных государств приведена выше; общая же программа исследования иностранных государств в военно-географическом и военно-статистическом отношении может быть такова: 1) границы; пространство; 2) поверхность: а) рельеф, б) почва, в) болота, д) леса; 3) климат; 4) пути сообщения; 5) административное устройство; 6) население; 7) средства[156].

Особенно детально должны быть изучены и разведываемы приграничные полосы и все возможные театры военных действий; исключительное внимание должно быть уделено главнейшим вероятным операционным направлениям.

При изучении возможных театров необходимо изучение сведений о всех элементах театров[157]: 1) путях сообщения (железные дороги, грунтовые и водные пути); 2) оборонительных линиях (реки, горы, пустыни); 3) стратегически важных точках (столицы, торговые и другие центры, крепости, укрепленные пункты; 4) стратегических фланговых позициях.

Детальное всестороннее изучение путей сообщения, особенно железных дорог, при современных условиях приобретает крайне важное значение, так как железные дороги являются мощным фактором при всевозможных операциях — при мобилизации, перевозках, сосредоточении, стратегическом развертывании и при всякого рода стратегических перебросках и перевозках.

При исследовании железных дорог надлежит обращать внимание на их оборудование, влияющее на провозоспособность; также необходимо определять на железных дорогах те сооружения, порча которых может серьезно влиять на эксплуатацию дороги; весьма важно знать количество и состояние подвижных составов.

Важность значения железных дорог требует организации еще в мирное время особой тайной железнодорожной агентуры.

Материалами для военно-статистического изучения государств могут служить: 1) имеющиеся военно-топографические карты и вновь составляемые командированными лицами кроки и маршруты, 2) описания и военно-статистические данные, 3) материалы и данные обшей статистики[158], 4) сведения, добываемые работой лиц, командируемых с официальными или тайными поручениями, а также работой негласных агентов и шпионов.

Задачи экономической разведки

Экономическое состояние современных государств оказывает громадное влияние как на возможность вступления в войну, так и на продолжительность ее ведения; наконец, постоянная экономическая борьба государств за рынки, за мировые торговые пути может являться причиной, заставляющей государства путем вооруженной борьбы добиваться своих притязаний.

Громадные миллионные армии, грандиозный расход снарядов и патронов, колоссальные расходы по содержанию армии и ведению войны — все это требует небывалого в прежние войны экономического напряжения воюющих стран, требует подготовки еще в мирное время к переходу различных предприятий в случае войны на работу исключительно для нужд войны, выдвигает вопрос мобилизации промышленности.

Для ведения войны нужно иметь достаточные денежные средства, нужно иметь возможность обеспечивать армию и народ продовольствием и обладать такой промышленностью, которая бы снабжала армию всеми необходимыми для борьбы средствами и материалами, а страну всем необходимым для жизни.

Каждое государство, дабы не быть застигнутым врасплох в случае возникновения войны, должно готовиться к возможным войнам и в экономическом отношении, создавая прочную финансовую систему, обеспечивая себя необходимыми денежными и продовольственными средствами и принимая все меры к тому, чтобы была возможность снабжать в достаточной мере и возможно продолжительное время армию и всю страну всем необходимым; для своевременного и планомерного распределения средств имеет весьма серьезное значение должное и планомерное развитие железнодорожной сети, сильно влияющей на экономическое состояние государств.

Внимательное и непрерывное изучение экономической жизни иностранных государств дает возможность нашей стране, с одной стороны, вести свою экономическую политику с наибольшей для нас выгодой, а с другой — определяет способность государств к ведению войн и выясняет, хотя бы приблизительно, какой срок данное государство может выдержать борьбу при своей экономической системе.

В частности, главнейшие вопросы, подлежащие исследованию при экономической разведке, таковы[159]:

Общее состояние экономической и торговой жизни страны, падение и рост отдельных ее отраслей.

Количество запаса продовольственных припасов и цены на продукты первой необходимости.

Накопление определенных товаров или продуктов в каких-либо районах страны.

Недостаток определенных товаров вообще.

Кредитные операции государств, займы, отношение к ним населения.

Денежное обращение в государстве. Количество золота, выпуск бумажных денег.

Промышленность обрабатывающая.

Промышленность добывающая.

Внешняя торговля; роль в ней различных государств.

Все сведения по вопросу подготовки к мобилизации промышленности.

Значение колоний.

Значение путей (сухопутных и водных) для экономического состояния государств.

Выяснение взаимной экономической зависимости государств, так как экономическая политика в современных условиях ведется в международном масштабе.

Целый ряд сведений экономического характера добывается путем тщательного и систематического изучения литературы, отчетов парламентов, сборников министерств, отчетов банков и пр., но есть много и таких данных, которые безусловно хранятся в секрете и получить которые возможно только путем тайной агентуры.

Громадное общегосударственное значение изучения экономического состояния иностранных государств требует, чтобы его вели заинтересованные гражданские министерства, организуя свою официальную и тайную заграничную агентуру (торгово-экономическую); важное военное значение экономических вопросов вызывает, однако, необходимость ведения «экономической» разведки и Генеральным штабом при условии тесного взаимодействия с заинтересованными гражданскими ведомствами и учреждениями.

Специальный характер этого отдела исследования требует привлечения к работе как в руководящих разведывательных инстанциях, так и на местах, в роли агентов, лиц со специальным образованием, с должной практической подготовкой, с широким пониманием вопроса в его мировом международном значении.

Задачи политической разведки

Одной из важнейших отраслей подготовки государств к войне есть подготовка политическая, стремящаяся создать для стратегии наиболее выгодную политическую обстановку.

Политика определяет необходимость вступления в войну и отражается на всем ходе ведения войны; по словам фон дер Гольца, «бездельной политики счастливое ведение войны невозможно»[160].

Задача государства, будучи в непрерывном и широком курсе мировой политический жизни, следя за значением отдельных государств на мировой арене, за их взаимоотношениями и намерениями, создать для себя наиболее выгодные условия политического существования.

В случае подготовки какого-либо иностранного государства или коалиции государств к войне, необходимо не пропустить этой подготовки, не дать застать себя врасплох, а определить подготовку своевременно; при неминуемости же военного столкновения надлежит создать себе наиболее благоприятные для ведения войны условия как в смысла обеспечения себя союзниками, так и в смысле создания для государства благоприятных нейтралитетов.

Главнейшие вопросы, относящееся к дипломатической разведке, таковы[161]:

Внешняя политика изучаемого государства, истинные ее цели.

Взаимоотношения между государствами; группы государств, преследующих одинаковые цели; искренность отдельных государств, объединившихся в группы.

Заблаговременное выяснение тайных договоров, соглашений или выступлений.

Быстрое получение текстов договоров по их совершении.

Определение секретных пунктов договоров.

Составление характеристик выдающихся дипломатов и государственных деятелей. Взаимоотношения между дипломатами различных стран. Отношение их к нашему государству.

Выяснение целей, состава и результатов съездов дипломатов или представителей иностранных государств.

Содействие созданию благоприятной для нас политической комбинации государств.

Привлечение на свою сторону в случае возникновения войны нейтральных государств.

Способствование охлаждению между странами враждебных групп. 10) Пропаганда за границей идей, выгодных нашему государству.

11) Стремление к устранению от руководящих ролей государственных деятелей, работающих во вред нашему государству (путем работы прессы, пропаганды, слухов)[162].

Вопросы, исследуемые при изучении внутренней политики иностранных государств, примерно таковы:

Постоянная ориентировка во всех подробностях внутренней политики страны: составы правительств, взаимоотношения партий, программы партии и политических групп, парламентская и партийная борьба.

Выяснение готовящихся перемен в составе правительств.

Отношение к правительству и к его отдельным членам — парламента, населения и отдельных политических групп.

Настроение широких народных масс в случае подготовки к войне — отношение к ней правительства, народа, партий и групп.

Неудовольствия в стране, причины их.

Окраинная и инородческая политика правительства.

Колониальная политика. Отношение колоний к метрополии.

При определяющейся подготовке к войне — внесение различными способами в страну дезорганизации; расстройства железных дорог и пр., ослабляющих оборону страны.

Ведение иностранной политики, а также организация и направление политической разведки лежит на Министерстве иностранных дел, причем обширнейший материал по изучению иностранных государств в политическом отношении дают наши дипломатические представители за границей и консулы; часть же сведений должна добываться путем тайной дипломатической и политической агентуры.

Все сведения, получаемые Министерством иностранных дел, как из официальных, так и других источников должны обязательно сообщаться Генеральному штабу, так как только при полном понимании задач политики своего государства и при самой широкой осведомленности в политической жизни иностранных государств может быть поставлено на должную высоту дело обороны государства.

Кроме политических сведений наши представители за границей должны немедленно сообщать Генеральному штабу и все сведения чисто военного характера, получаемые ими. Перечень вопросов, интересующих Генеральный штаб, должен быть известен всем дипломатическим и консульским представителям.

Громадное влияние политики на все вопросы по обороне государства и на подготовку к войне в смысле создания для нашей стратегии наиболее выгодных условий требует полной осведомленности Генерального штаба во всех вопросах политики иностранных государств, а потому и вызывает необходимость не довольствоваться исключительно сведениями Министерства иностранных дел, а организовать и свою самостоятельную агентурную разведку дипломатического и политического характера.

Результаты разведок всех видов сосредоточиваются в центральном разведывательном органе Генерального штаба и соответственных местных органах — изучаются, обрабатываются и своевременно распространяются между заинтересованными ведомствами, штабами и войсками.

В соответствии с разработанной программой по каждому из иностранных государств должны быть издаваемы центральным органом подробные «Сборники», включающие в себя политическое устройство государства, военно-географическое и военно-статистическое описание страны и театров, а также и все сведения о вооруженных силах; «Сборники» эти должны постоянно освежаться всеми новыми данными, получаемыми из печатных источников путем различного рода официальных и тайных командировок, а также из донесений негласных агентов.

Все вновь получаемые сведения срочного характера немедленно сообщаются заинтересованным инстанциям, несрочного — выпускаются или в виде периодических «сводок» или же как добавления к «Сборнику», или, наконец отдельными очерками.

Для распространения сведений об иностранных государствах между войсковыми частями все главнейшие данные об армиях и способах ихдействий, а также о возможных театрах издаются в сокращенном популярном изложении и широко и быстро рассылаются в войска.

Органы разведки мирного времени

Перечисленный выше перечень областей и задач, подлежащих исследованию об иностранных государствах в мирное время, уже указывает, что широта и всесторонность задач разведки требует применения самых разнообразных средства и способов для возможно полного изучения иностранных государств и проникновения в те стороны деятельности стран и армий, которые составляют тайну.

Проследим, каковы же эти средства (органы), применение которых доступно при условиях современности.

Прежде всего значительный ряд данных по исследованию иностранных государств может быть получен изучением всех печатных материалов, кои можно получить вполне открыто, совершенно легальными путями; к таким материалам относятся общая и военная литература данной страны, различные официальные сборники, статистические издания, отчеты министерств и учреждений, парламентские отчеты, пресса общая и военная, уставы, инструкции, приказы и пр.; много сведений о жизни страны, о течениях в ее политике, о настроениях в государстве, об особенностях жизни армии, ее дисциплины и отчасти об ее обучении могут получаться путем опять-таки вполне легального и непосредственного наблюдения официальными лицами, находящимися в данной стране, как то: дипломатами, консулами, военными агентами и лицами различных ведомств, командируемыми официально за границу с различными задачами; кроме этого наблюдения, от которого неизбежно ускользает целый ряд весьма интересных данных; необходимо и тайное наблюдение нашими вполне доверенными лицами («тайными агентами»[163], «сотрудниками», в старину «конфидентами»), которые или живут постоянно в данной стране, или же командируются на время с различными секретными задачами и поручениями по выяснению той или иной отрасли жизни иностранных государств или же их вооруженных сил; для большего удобства работы и приобретения свободы наблюдения, тайные агенты принуждены прикрываться различными «ложными предлогами» и работать сплошь и рядом под вымышленными фамилиями и с подложными документами[164].

Тайными агентами могут быть как наши подданные, так и подданные нейтральных стран, и далее подданные государства, которое мы разведываем.

Завербование в агентуру подданных нейтральных государств и стран разведываемых совершенно необходимо, дабы обеспечить себя наличием агентурной сети после возникновения войны, когда все наши подданные будут высланы.

Для проникновения в секретные планы, замыслы и сведения, а также для получения имеющих государственное или важное военное значение секретных документов, приходится прибегать и к секретным сношениям с лицами, осведомленными по своему служебному положению с интересующими нас вопросами или же причастными к хранению нужных нам документов. Приобретение секретных словесных сведений и документов представляется для государства фактором громадной важности, дающим возможность получать достоверные сведения о тех наиболее серьезных планах, намерениях и действиях, знание которых облегчает нашему государству правильное ведение политики, разумное ведение подготовки к войне и в значительной мере успешное ведение войны в случае неминуемости ее возникновения.

Например, в политической разведке крайне желательно приобретение секретных договоров, проникновение агентурными путями в истинные пружины международной политики, а в военном отношении получение мобилизационных планов, планов сосредоточения и развертывания, вообще проникновение во все, что касается плана войны данного государства; весьма важно и получение планов крепостей, всех сведений о новом вооружении, о применении или изобретении новых технических средств и пр.

Обладание секретными сведениями и документами настолько облегчает нашему государству ведение наиболее выгодной политики, а в случае войны настолько сокращает жертвы и затраты и способствует быстрому и успешному окончанию войны, что разведывательная служба обязана прилагать все усилия к добыче всех необходимых секретных данных от вербуемых лиц, соглашающихся давать нам сведения из жажды наживы или из-за каких-либо других побуждений.

Ряд секретных сведений можно получать и от дезертиров армий соседних с нами государств, бегущих из-за национальных побуждений, из-за жестокого обращения и т. п.; также захватываемые шпионы иностранных государств при искусном ведении опросов дают ряд ценных данных, особенно по организации, ведению и личному составу иностранных служб разведывания.

При существовании в мирное время военной цензуры, можно из изучения частной корреспонденции из заграницы получать ряд интересных сведений по иностранным государствам. Наконец, военно-географическому изучению государств и возможных театров военных действий способствует приобретение и изучение всех имеющихся карт (и секретных изданий), а за отсутствием или неполнотой их, — производство съемок и рекогносцировок нужных нам районов, пунктов и направлений, причем эта работа по большей части будет производиться секретным способом.

Обобщая изложенное о средствах разведки мирного времени, можно уже наметить те органы (средства) разведки, кои находятся в распоряжении разведывательной службы при современных условиях, — а именно:

Военная агентура за границей.

Официальные командировки доверенных лиц за границу

Секретные командировки за границу

Работа по разведке дипломатического и консульского корпусов.

Изучение прессы, литературы и всевозможных военных и общегражданских печатных изданий и документов.

Опросы дезертиров армий соседних с нами государств.

Сведения от арестуемых шпионов иностранных государств.

Приобретение сведений разведывательного характера, пользуясь военной цензурой, если она существует.

Изучение картографического материала. 10) Тайная агентура.

Общие требования от разведывательной службы в мирное время

Наиболее полные результаты разведывания получаются при условии, что разведывательная служба, объединяемая и направляемая центральным органом Генерального штаба, систематически организуется и ведется на основании глубоко продуманного общего плана разведки; разведывательная работа мирного времени ведется непрерывно комбинацией всех органов разведки, взаимно друг друга поверяющих и дополняющих; задачи всем органам разведки ставятся не случайно, а в полной зависимости от развития общего плана и в соответствии с нашими оперативными соображениями и намерениями.

Все получаемые сведения изучаются и обрабатываются в соответственных разведывательных инстанциях и затем своевременно и широко распространяются как между заинтересованными ведомствами, так и между штабами и войсковыми частями.

Развивая и систематизируя высказанные мысли, можно наметить следующие общие требования от разведывательной службы в мирное время, вполне сохраняющие свое значение и во время войны, но с добавлениями, вызываемыми ведением непосредственной разведки полевыми штабами и войсковыми частями[165].

1) Вся разведывательная работа мирного времени должна вестись по глубоко продуманному и систематически проводимому в жизнь общему плану разведки, составленному в Центральном органе Генерального штаба в полном соответствии с задачами нашей политики и с нашими стратегическими предположениями.

2) Разведывательная служба в государстве объединяется и направляется центральным разведывательным органом Генерального штаба, получающим идейные указания от начальника Генерального штаба; разведка министерств морского, иностранных дел, финансов, торговли и промышленности и пр. должна вестись в тесном единении и взаимодействии с работой Генерального штаба, преследуя общие основные идеи и задачи и постоянно обмениваясь получаемыми сведениями.

3) Органы всех разведывательных инстанций мирного времени подчиняются в своем специальном деле соответствующим органам высших инстанций.

4) Во главе разведывательных инстанций должны стоять вполне подготовленные к этому делу и обладающие всеми необходимыми качествами и доверием люди; набор все сотрудников должен делаться особенно внимательно и осторожно.

5) Для правильного и наиболее продуктивного направления работы необходимо достигнуть единства взглядов и приемов.

6) Разведка в мирное время ведется непрерывно.

7) Работа всех разведывательных органов и сотрудников разведки должна вестись интенсивно, с проявлением широкой частной инициативы, в рамках общего плана работы.

8) Разведка ведется комбинацией всех органов, которые должны своей работой друг друга дополнять и поверять.

9) Между разведывательной и оперативной службой должна существовать все время тесная связь; также в тесном взаимодействий ведется работа разведки и контрразведки.

10) Задачи по разведке должны даваться вполне определенные и, по возможности, немногосложные, яри постановке задач надлежит всегда указывать на главнейшие, что надлежит выяснить и убедиться, что задача понята.

11) Сведения разведки всех органов должны быть своевременны, достоверны, правдивы, ясны, точны и беспристрастны.

12) Доставка всех сведений должна быть обеспечена прочной, надежной и быстрой связью.

13) Все данные, получаемые от различных органов разведки, систематизируются, изучаются, обрабатываются и оцениваются в соответственных разведывательных инстанциях и после доклада начальству широко и своевременно распространяются в надлежащей обработке между заинтересованными ведомствами, штабами и войсковыми частями.

14) Одной из серьезных забот разведывательной службы мирного времени является разработка плана мобилизации разведки, т. е. перехода разведывательной работы с мирного на военное положение в предположении различных комбинаций возможных столкновений (в связи с нашими планами войны и общими мобилизационными планами).

При разработке мобилизации разведки должен быть прочно организован вопрос связи с разведывательными органами после объявления войны.

15) В соответствии с общим планом разведки составляется ежегодно проект расходов на разведку мирного времени, утверждаемый законным порядком; успех разведки во многом зависит от должного денежного отпуска на ее организацию и ведение, почему излишняя экономия вредна и является лишь кажущейся и временной, так как в случае возникновения войны недостаточная организация разведки мирного времени вызовет во много раз превышающие затраты во время войны.

Исследование свойств и задач отдельных органов разведки мирного времени

Органы разведки мирного времени продолжают свою работу и при возникновении войны, вносящей в деятельность этих органов лишь некоторые особенности, которые будут рассмотрены при исследовании «Разведывательной службы в военное время».

Вопросы «тайной агентуры» будут рассматриваться в особой главе, без разделения на агентуру мирного и военного времени, так как основы организации и ведения агентуры во время мира и войны одни и те же, и агентура военного времени, базируясь на готовую прочную организацию мирного времени, из нее логически вытекает, лишь дополняясь и несколько видоизменяясь в зависимости от условий войны и работы полевых штабов.

Перехожу к исследованию свойств и задач органов разведки мирного времени.

1) Военная агентура за границей[166]

Одним из главных органов разведки мирного времени являются наши военные агенты заграницей.

Громаднейшим преимуществом этого органа служит то, что военные агенты вполне доверенные люди, имеющие специальное военное образование, позволяющее им с подобающей оценкой относиться ко всему ими наблюдаемому и получаемому и обращать внимание на те стороны жизни страны и армии иностранных государств, которые действительно важны и характеризуют материальную и моральную стоимость армий и подготовку их к войне.

Большим же тормозом работы военной агентуры служит то официальное, видное положение военных агентов, находящихся под постоянным наблюдением контрразведки, которое очень затрудняет пользование агентурными средствами разведки и настоятельно выдвигает необходимость наличия у военных агентов большого такта, ума и ловкости.

В прежние времена главнейшие сведения об иностранных армиях доносили дипломаты, причем, конечно, сведения эти не носили систематического характера, а являлись результатами случайных наблюдений часто вовсе некомпетентных в военном деле людей.

Придававший весьма серьезное значение изучению стран и армий возможных врагов Наполеон командировал в посольства и миссии офицеров главного штаба, обязанных доносить императору все собранные сведения, которые лично изучались им и обрабатывались.

При подготовке к войнам Наполеон усиливал разведку путем посылки ряда офицеров и даже генералов с различными задачами, носившими зачастую характер тайных разведок.

В России в эту эпоху сведения об иностранных армиях получались главным образом дипломатическим путем, были несистематичны, неполны и не все доходили до военного министерства.

Военный министр Барклай де Толли, начав уже с конца 1810 г. подготовку к войне, просил наших посланников в Пруссии, Австрии, Франции, Швеции и Саксонии собирать сведения «о числе войск держав, при которых аккредитованы, об устройстве и вооружении их, расположении, духе войска, о состоянии крепостей и запасов, способностях и достоинствах лучших генералов, а также о благосостоянии, характере и духе народа, о месторасположениях и произведениях земли, о внутренних источниках держав или средствах к продолжению войны и разных выходах, предоставляемых к оборонительным и наступательным действиям…»

В помощь посланникам для работы по чисто военным вопросам в «значительные миссии» были командированы офицеры, временно зачисленные в различные дипломатические звания; в Париже уже находился полковник Чернышев, — были офицеры при миссиях в Берлине, Вене, Касселе, в Дрездене и Мюнхене.

Отправляя офицеров к посланникам, Барклай рекомендует посылать их под разными служебными предлогами в командировки, интересные в военном отношении[167].

Отлично ориентировал Барклая полковник Чернышев, находившийся в Париже и сумевший не только организовать агентуру, но даже вошедший в негласные сношения с одним из чиновников военного министерства.

Политическая обстановка все осложнялась — чувствовалось приближение войны, чувствовалась необходимость быть возможно шире осведомленными в приготовлениях армии Запада к войне.

«Добывайте сведения во что бы то не стало и какой угодно ценой», — пишет вновь Барклай посланникам за границей.

Но пролетел ураган Отечественной войны, после Венского конгресса наступило политическое затишье и постепенно ослаблялся интерес к военным мероприятиям иностранных государств, и только политика Наполеона III и возрождающейся Пруссии снова стали угрожать политическому спокойствию, — и снова усилился интерес к более интенсивному изучении иностранных государств.

В 1864 г. состоялось официальное признание офицеров, прикомандированных к дипломатическим миссиям, за военных и морских уполномоченных; они стали числиться в составе дипломатического корпуса и пользоваться всеми преимуществами, присвоенными его чинам; они, пользуясь правом экстерриториальности, неприкосновенны и не подлежат законам страны, в которую аккредитованы; все их вещи и бумаги неприкосновенны, также не подлежат осмотру и посылаемые ими донесения с особыми курьерами[168].

Каковы же задачи военных агентов?

Военный агент, являясь в иностранном государстве представителем армии, его командировавшей, обязан внимательнейшим образом изучать армию и страну, в которой находится, и те соседние страны и армии, какие ему будут указаны.

Главнейшая задача военного агента изучать страну и армию в чисто военном отношении по общей программе изучения, указываемой главным управлением Генерального штаба для каждой страны, постоянно освежаемой и дополняемой в зависимости от эволюции военного дела; военный агент обязан изучить в совершенстве вооруженную силу государства, правильно учесть ее материальную и моральную стоимость, следить за всеми новостями в армии, за ее развитием и усилением, приложить все силы к проникновению в подготовку страны и армии к войне и в планы войны, к выяснению количества и категории всех сил, могущих быть выставленными страной при полном напряжении и пр.; необходимо изучение высшего командного состава армии и офицерства, а также быта и настроения армии; непрерывно следить за военной прессой, литературой, приказами, уставами, наставлениями и пр., будучи в полном курсе стратегии, тактики и способов действий армии, которую изучает.

Имея главной задачей чисто военное изучение государства, военный агент попутно доносит и все получаемые им и лично приобретаемые сведения политического характера, отнюдь не вмешиваясь в ведение политики, которая предоставлена дипломатическому представителю; также не должны ускользать от изучения военного агента и сведения экономические.

Кроме работы разведывательного характера, военные агенты должны всегда оказывать в нужных случаях свое содействие нашим офицерам, находящимся за границей в командировках.

Средствами военного агента для выполнения возложенной на него обширной и ответственной государственной задачи являются: личные наблюдения за армией на маневрах, учениях, парадах; за отдельными ее представителями — в обществе и при случайных встречах; изучение всей выходящей военной литературы и прессы и, наконец, при возможности, тонкое, осторожное и ловкое пользование агентурными связями в такой мере, дабы не быть скомпрометированным.

Польза, которую может принести военный агент своей родине на своем ответственном посту, почти исключительно зависит от его личных качеств и той подготовки, которой он обладает.

Служба военного агента требует от него большого и живого ума, такта, наблюдательности, отличного общего и военного образования, широкого знания и понимания военного дела, большой работоспособности, отличного знания языка и страны, в которой находится[169]; характеру военного агента должна быть присуща объективность в суждениях и заключениях, уживчивость, умение снискать к себе уважение и доверие. Крайне полезен военному агенту и боевой опыт, облегчающий суждение о боевой подготовке армии.

Немецкий писатель Рюстов так говорит о военных агентах[170]: «мы часто слышали, что военные агенты должны быть салонными шаркунами, которым в сущности самим нечего серьезно наблюдать и которых главные обязанности состоят в прикрывании деятельности других офицеров, официально или тайно временно командируемых для изучения необходимого. Мы другого мнения… Самое важное — это хорошо выбрать военного агента. Конечно, не следует пренебрегать внешними преимуществами разного рода, потому что они весьма облегчают полезные сношения; но одних этих преимуществ недостаточно; необходимо их подкрепить широким знанием военного дела, политики и истории, природным даром наблюдательности и желанием хорошо видеть».

Перечисленные требования от военных агентов показывают, насколько серьезно и внимательно должно относиться к назначениям на эти должности.

Весьма полезно, чтобы назначаемый уже заранее отлично знал страну, куда командируется, бывал бы в ней и знал бы ее язык, быт и армию; желательно кандидатов на военные агенты проводить через соответственные должности по изучению иностранных государств в Центральном управлении Генерального штаба, где, с одной стороны, они будут в полном курсе уже имеющихся сведений по данной стране, а с другой — годность их по подготовке и личным качествам будет определена высшими чинами Генерального штаба[171].

Военную агентуру за границей надо обставить так. чтобы она могла с успехом выполнять возложенную на нее большую и ответственную работу; в крупных государствах необходимы помощники из офицеров Генерального штаба, а быть может, и других специалистов; военный агент должен иметь секретаря, переписчиков и переводчиков — русских подданных: также важно в целях соблюдения тайны его работы дать возможность содержать весь штат русской прислуги. Каково положение военных агентов при незнании ими языка и письменности страны и неимении знающих доверенных переводчиков — русских подданных, ярко характеризует донесение военного агента в Японии от 21 марта 1898 г.:

«Китайские идеографы составляют самую серьезную преграду для деятельности военного агента, направленной к изучению военного устройства этой страны (Японии). Не говоря уже о том, что эта тарабарская грамота исключает возможность пользоваться какими-либо случайно попавшимися в руки негласными источниками, она ставит военного агента в полную и грустную зависимость от добросовестности и от патриотической щепетильности японца-переводчика, вообще даже в самых невинных вещах. Положение военного агента может быть поистине трагикомическим. Представьте себе, что вам предлагают приобрести весьма важные и ценные сведения, заключающаяся в японской рукописи и что для Вас нет другого средства узнать содержание этой рукописи, при условии сохранения необходимой тайны, как послать рукопись в Петербург»[172].

Материальное обеспечение военных агентов должно вполне соответствовать условиям жизни в данной стране и быть таково, чтобы на должности военных агентов могли назначаться не только богатые люди, но и вполне подготовленные и подходящие поличным качествам выдающиеся офицеры Генерального штаба.

Одним из больших требований является нечастая сменяемость военных агентов, зарекомендовавших себя отлично и вполне изучивших страну и армию[173]; с другой стороны, должны быть беспощадно удаляемы военные агенты, не проявившие на этой должности должного умения и работоспособности.

Отчетная сторона работы военных агентов заключается в присылке, во исполнение требований общей программы работы, донесений телеграфных и письменных, причем срочное и важное сообщается по телеграфу, секретное — шифром; при рассмотрении донесений наших военных агентов в Японии в последние периоды перед войной бросается в глаза, что многие весьма важные и срочные донесения посылались рапортами, отчего терялась своевременность донесений; кроме донесений о всем текущем агенты должны систематизировать все получаемые сведения по данной армии по отделам программы, дабы облегчать центральному органу составление «общих сборников о вооруженных силах иностранных государств».

Свои наблюдения и заключения о маневрах, учениях, стрельбах и пр. военные агенты должны представлять в виде законченных отчетов, сообщая важнейшие заключения и выводы по телеграфу.

Вся работа военного агента должна вестись неустанно в строгой планомерности и системе с аккуратной регистрацией всего делопроизводства и с самым тщательным соблюдением во всей работе тайны, как в смысле хранения шифров, дел и документов, так и в отношении сдержанности в разговорах всех служащих агентуры и, наконец, в аккуратном уничтожении (сжигании) всех ненужных черновиков, заметок и пр.

Центральный орган Генерального штаба, ведающий работой военных агентов, должен относиться к этой работе весьма внимательно, все время ее направляя и давая очередные задачи и указания.

Каждое донесение должно по изучении и сопоставлении со сведениями из других источников оцениваться, и мотивированная оценка сообщаться агенту. В мирное время должен быть обдуман и решен вопрос о том, куда в случае возникновения войны с данной страной должен переезжать для продолжения работы агент, или же он обязан возвратиться в Центральный орган Генерального штаба.

Заслуживает быть отмеченной работа японского военного агента в Петербурге полковника Акаши после объявления войны. После разрыва, Акаши, очевидно, имея инструкции заранее, переехал в Стокгольм, где стал во главе тайной агентуры в России, по которой был разбросан целый ряд агентов резидентов[174].

Для проверки некоторых заключений и наблюдений агентов, а также для дополнения и расширения их работы полезно командировать в иностранные государства и других доверенных лиц для официального и тайного присутствия на маневрах и пр.

Переходя к наиболее деликатному отделу работы военных агентов — к пользовании тайной агентурой, отмечу, что по этому поводу существуют два взгляда, согласно которых одни полагают, что военные агенты, являясь официальными представителями, должны быть совершенно устранены от ведения агентуры, а другие считают, что искусная и тонкая работа по агентуре, очень обогащая сведения военного агента, может быть очень полезна для дела.

Трудность ведения военными агентами как лицами вполне официальными непосредственной агентуры, постоянный риск быть скомпрометированными и, по установившемуся международному обычаю, отозванными на родину, наконец, возможность и вполне легальной работой давать обширную и ценную ориентировку об армии и государстве, в котором находятся, заставляют прийти к выводу, что непосредственная организация и ведение тайной агентуры для военных агентов весьма затруднительна[175].

Казалось бы, для заведывания тайной агентурой в иностранных государствах должны назначаться особые вполне доверенные лица с необходимым образованием и подготовкой (например, офицера Генерального штаба с личными свойствами, вполне удовлетворяющими требованиям, предъявляемым к лицам, стоящим во главе агентуры; будучи свободны от какого-либо официального положения в государстве, занимаясь профессией, допускающей вполне легальное положение и вместе с тем облегчающей работу по агентуре, эти лица будут вести свое дело, всецело за него отвечая и получая указания от центрального разведывательного органа, в тесном, но обставленном полной тайной, контакте с военными агентами; для надежной сохранности и быстроты получения донесений от заведывающего негласной агентурой, они могут доставляться через военного агента шифрованными телеграммами и с курьерами; передача донесений военному агенту должна обставляться конспиративно и никоим образом не лицом, стоящим во главе тайной агентуры, а через доверенных посредников.

У заведывающего тайной агентурой должны быть испытанные, вполне надежные помощники — подданные нейтральных государств, могущие в случае возникновения войны остаться для продолжения работы в данной стране.

История дает нам много интересных примеров работы военных агентов различных государств, как вполне легальной, так и при помощи агентурных связей, к которым большинство агентов прибегали.

В России в эпоху, предшествующую Отечественной войне, громадные услуги Родине оказал уже упоминавшийся полковник Чернышев, состоявший с 1809 г. при Наполеоне I.

Человек большого ума, такта и наблюдательности, Чернышев, пользовавшийся полным доверием императора Александра, отлично ориентировал государя в вопросах не только чисто военных, но и дипломатических; доверие к Чернышеву было таково, что многие ответственные поручения передавались Наполеону не через нашего посла князя Куракина, а через Чернышева, несколько раз ездившего с личными письмами императоров.

О всех, иногда очень продолжительных, беседах с Наполеоном Чернышев представлял обстоятельнейшие донесения с собственными суждениями и заключениями о необходимых наших действиях; на одном из таких донесений была императором Александром положена резолюция: «Зачем не имею я побольше министров, подобных этому молодому человеку»[176].

Будучи человеком крайне наблюдательным, Чернышев, все расширяя круг светского знакомства, отмечал в своих донесениях все значительные явления политической жизни; ничто не ускользало от ока Чернышева, считавшегося в Париже не более как «grand mangeur de соеиг», он доносил о всем касавшемся Наполеона, о его путешествиях, о войне на Пиренейском полуострове, об общественных толках и настроениях; войдя в агентурные связи с одним из чиновников военного министерства, Чернышев добывал весьма точные сведения о приготовлениях Франции к войне с нами, выясняя численность французской армии, ее вооружение, передвижения, наконец, им были получены весьма серьезные документы громадного значения — боевое расписание французской армии и дислокация[177].

В 1810 г. Чернышев получил приказание императора Александра на обратном после выполненного поручения пути из Петербурга в Париж — заехать в Стокгольм к принцу Бернадотту для выяснения политических взглядов Швеции.

Завязав еще в Париже дружеские связи с Бернадоттом, тогда еще маршалом, Чернышев блестяще выполнил поручение, положив основание самой тесной дружбе между Россией и Швецией, так облегчившей положение России на севере в 1812 г.[178]

В течение 1811 г. Чернышев доносил канцлеру и военному министру Барклаю де Толли о том, что Наполеон ищет лишь выигрыша времени, пока не исправятся дела в Испании; поступал от Чернышева и целый ряд донесений о численном составе армии, ее вооружениях и передвижениях, о ходе действий в Испании, доносил он и о политических шагах Наполеона, клонившихся к вовлечению Австрии и Турции на сторону Франции.

После резкой выходки в августе 1811 г. Наполеона с нашим послом князем Куракиным, Чернышев донес, что все приготовления к войне с Россией окончены и что нам надо сосредоточить все силы и средства, чтобы побороть единственного врага — Францию[179].

Донося весь 1811 год о неизбежности войны с Францией, Чернышев вел тайные сношения с некоторыми австрийскими офицерами, склоняя их на организацию в России немецкого легиона; вел Чернышев и секретные переговоры с известным писателем Жомини, уговаривая его перейти на русскую службу, что позже и состоялось[180].

Наполеон, догадывавшийся о тайной работе Чернышева, поручил министру иностранных сношении Марэ установить за ним надзор; стал наблюдать за Чернышевым и министр полиции Савари; указанным лицам долго не удавалось изобличить Чернышева, но, наконец, была установлена секретная связь Чернышева с военным министерством[181].

3 марта 1812 г. министром иностранных сношении Марэ под диктовку самого Наполеона было написано письмо русскому посланнику в Париже князю Куракину с жалобой на полковника Чернышева, «которому император оказывал полное доверие, долго и непосредственно с ним беседуя и будучи далек от мысли, что он вел разговоры со шпионом и агентом, идущим на подкуп»; в этом письме высказывается неудовольствие Наполеона, что человек, по своему положению стоявший так близко к императору, оказался тайным агентом[182].

Под предлогом доставки собственноручного письма Наполеона императору Александру Чернышев был отправлен в Петербург, причем и в последнем с ним свидании Наполеон обнаруживал к нему доверие и поручил ему выразить государю последние предложения для сохранения мира[183].

Весьма поучительно проследить секретную и плодотворную работу другого военного представителя при русском посольстве во Франции, полковника Альбединского, в годы после Крымской войны.

Из крайне интересного письма агента французской тайной полиции некоего Тоннеллье от 12 марта 1859 г.[184] выясняется почти весь ход деятельности Альбединского по добыванию нужных сведений; приведу лишь наиболее характерные выдержки из этого письма: «В конце декабря 1856 г. зашел ко мне под каким то ничтожным предлогом Г. Гроти, атташе русского посольства в Париже, которого я еще знал в Брюсселе во время Восточной войны.

Он повел меня в Hotel Sinet, в предместье С. Оноре, где представил полковнику Альбединскому — русскому военному агенту в Париже. Сказав несколько слов о своей миссии, он признался в затруднительности своего положения и кончил тем, что попросил меня оказывать ему некоторые услуги по приобретении книг и карт, необходимых ему для выполнения задачи, а также по доставлению из военно-книжных магазинов новых сочинений по мере выхода их в свет.

Найдя все это весьма невинным, я согласился оказывать ему услуги, отчего наши сношения стали почти ежедневными: мне удалось выяснить те средства, благодаря которым он добывал материал для донесений царю. Прежде всего он делал широкие позаимствования из „Annuaire militaire", Almanach Napoleon, „Moniteur de Гагтёе", „Journal des faits", „Journal de l'armee" и „Spectateur militaire" для составления дислокации армии.

Вскоре, благодаря светским сношениям, он сблизился с высшими военными чинами, у которых искусно выпытывал сведения об организации войск и усовершенствовании огнестрельного оружия.

Все эти сведения, однако, далеко еще не удовлетворяли желаниям полковника Альбединского.

Около марта 1857 г. он подружился, не знаю каким образом, с одним из ординарцев императора и с этого момента стал постоянно получать весьма ценные документы. Последние сведения, доставленные ординарцем, были очень точны: он передал данные о новом способе комплектования, о новой пуле, предположенной для всех корпусов, о количестве ружей образца 1845 г., имеющихся в арсеналах, о материальной части инженерных войск и артиллерии, о количестве лошадей по донесениям генерал-инспекторов, о запасах оружия, продовольствия, обмундирования и палаток, имеющихся в магазинах и арсеналах; наконец, в сентябре месяце он доставил полковнику очень интересный доклад о моральном состоянии армии и пр.».

Во Франции отмечается выдающаяся работа подполковника Стоффеля, бывшего военным агентом в Берлине перед Франко-прусской войной.

Внимательно наблюдая за всем происходящим в Пруссии, Стоффель присылал целый ряд донесений о приготовлениях Пруссии к войне, но его рапортам не придавали значения, а Наполеон III настолько был уверен в расположении Пруссии, что даже отозвал Стоффеля.

После нового назначения в Берлин в 1868 г. Стоффель, правильно оценив обстановку, вновь стал посылать весьма серьезные и точные донесения о положении дел, но опять-таки ни Наполеон, ни военный министр Рандон ему не верили.

Прусский военный агент в Париже Гольц перед войной 1870 г. организовал пересылку в Пруссию через посредство немецких банкиров целых тюков карт. «Гольц имел в своем распоряжении все средства осведомления; то, чего он не узнавал в салонах, где часто из хвастовства с больший беззаботностью разглашались самые секретные вещи, ему сообщали те подозрительные личности, которые проникают в наши дома, всё слушают, вмешиваются в наши споры и агитируют против нашей дипломатии»[185].

После войны 1870 г. главным руководителем тайного разведывания во Франции был германский военный агент в Париже подполковник Вильом, попавшийся в работе агентуры и переведенный затем в Петербург. Заместителем его был майор Гюне, также попавшийся в секретных сношениях с чиновником французского военного министерства д'Эйроллем; негласный обыск в квартире Гюне открыл, что он имел сношения не только с д'Эйроллем, но и с некоторыми довольно высокопоставленными лицами.

Дело Дрейфуса открыло великолепно организованную работу по тайной агентуре военных агентов — немецкого полковника Шварцкоппена, австрийского и итальянского майора Паницарди, действовавших сообща[186]. Начальник французского разведывательного отделения Генерального штаба полковник Сандгер напал на след организации, а неосторожность Шварцкоппена, верившего всем служащим германского посольства, облегчила розыск; через горничную дочери германского посла графа Мюнстера французский Генеральный штаб получал бумажные отбросы из корзины Шварцкоппена, среди которых нашлось и знаменитое «бордеро», разорванное на мелкие клочки, давшее толчок всему делу.

Австрийские военные агенты также не чужды работы тайной агентуры. Так за несколько лет до последней войны был уличен в шпионстве в Петербурге некто барон Унгерн-Штернберг, работавший для австрийского военного агента майора графа Спанноки; Штернберг имел в своем распоряжении до десяти помощников агентов; с графом Спанноки свидания устраивались или в «Аквариуме», или в салоне одной француженки; шпион был пойман с поличным; выяснилось, что он передавал Спанноки секретные доклады Комиссии по государственной обороне со сведениями о численности русской армии и флота, о количестве недобора новобранцев и пр.

Штернберг был журналистом, имевшим большие связи в дипломатическом, чиновном и финансовом мире Петербурга[187]; много доверчивых русских людей, по нашей преступной болтливости, сообщали ему ряд секретных сведений, попавших в австрийский Генеральный штаб.

Остается еще упомянуть о так называемых негласных военных агентах в пунктах, где военные уполномоченные не имеются, но военное наблюдение важно; в таких случаях прибегают к помощи Министерства иностранных дел, которое назначает избранных офицеров, фиктивно выходящих в отставку, на должности консулов и вице-консулов; офицеры эти обязаны нести всю службу Министерства иностранных дел и вместе с тем доносить как военные агенты Генеральному штабу.

Наиболее широкое применение этого способа, хотя бы в виде прикомандирования к консульствам на низшие должности офицеров-специалистов, будет весьма полезно расширять нашу ориентировку об иностранных государствах.

Переходя к заключению по военной агентуре за границей как органу разведки можно, руководствуясь изложенным очерком, прийти к следующим выводам:

Военная агентура является одним из главнейших органов разведки, так как это орган наиболее доверенный и вполне компетентный во всех военных вопросах.

Громадное значение для государства работы военных агентов требует крайне внимательного выбора военных агентов исключительно из лиц вполне, во всех отношениях подготовленных и по своим личным качествам удовлетворяющим требованиям, предъявляемым к военным агентам.

Работа военных агентов должна вестись по программе, составленной центральным органом Генерального штаба с полной планомерностью и систематичностью при проявлении самой широкой инициативы.

Участие военных агентов в агентурной работе обусловливается обстановкой и во всяком случае требует большой осторожности, ловкости и умения.

В планы мобилизации разведывательной службы на случай войны с данным государством должен быть подробно разработан вопрос о дальнейшем направлении деятельности военного агента в случае возникновения войны, причем весьма желательно, чтобы военный агент мог продолжать свою работу или из нейтральной территории, или же был бы использован возможно продуктивнее в соответственных штабах, наиболее заинтересованных в знаниях и опыте военного агента по данному иностранному государству.

Возможно широкое развитие негласных военных агентур весьма желательно.

Официальные командировки офицеров за границу

Необходимость непрерывного изучения иностранных государств и их армий заставляет пользоваться всякой возможностью посетить данную страну сведущими лицами и заглянуть в ту или иную отрасль работы армий.

Постоянные международные взаимоотношения между государствами дают при современных условиях самые разнообразные случаи для посещения государств при различной официальной обстановке; к таковым посещениям относятся: командировки на маневры, для изучения иностранных языков, в различного рода международные комиссии, в составе всякого рода депутаций и пр.

Лица, командируемые в официальные командировки, являясь представителями своей армии и пользуясь известным содействием и гостеприимством иностранного государства, должны вести свою работу вполне легальным способом, стараясь, конечно, возможно больше видеть, слышать и наблюдать, но избегая прибегать к агентурным сношениям[188], сплошь и рядом инсценируемым в целях скомпроментирования представителей известной армии.

Успех всякой заграничной командировки в значительной степени зависит от качеств командируемых лиц и от их соответствия задачам, на них возлагаемым.

Главнейшие требования от лиц, командируемых за границу, почти те же, что и предъявляемые к военным агентам: достаточное образование, ум, такт, наблюдательность, объективность суждений, умение себя держать, сдержанность и корректность, отличное знание языка данной страны[189] и, конечно, должная подготовка к выполнению именно той задачи, с которой предпринимается командировка.

При организации заграничных командировок центральный орган Генерального штаба или соответствующие местные органы должны дать точные указания командируемым по поводу возлагаемой задачи, отметив, на что следует обратить наиболее серьезное внимание и что именно подлежит особому выяснению.

При организации командировок для топографических и научных работ необходимо снабжение всеми необходимыми, вполне пригодными инструментами с запасными частями.

Каждый командируемый, кроме точного выполнения порученной задачи, должен отмечать и все то, что ему удается наблюдать, хотя бы наблюдение не относилось к области его задачи.

Интересен отзыв о заграничных командировках немецкого писателя Рюстова: «государства, желающие быть готовыми к отражению наступления неприятеля или же собирающиеся сами наступать, должны поощрять путешествия своих офицеров за границу для изучения иностранных армий. Необходимо только, чтобы эти командировки были разумно организованы и чтобы командировались вполне подходящие лица.

Являлось бы излишней роскошью командировать за границу недостаточно подготовленных для производства правильных заключений о виденном и не говорящих на языке данной страны.

Они будут упускать действительно важное, а будут поражены второстепенными мелочами и сделают выводы по обедам, на которых их будут стараться поразить. К сожалению, часто выбор делается по протекции или в целях соблюдения экономии. Посылают богатых людей, думая сохранить государству несколько тысяч рублей и соблюсти представительство без расходов от казны. Однако и в этом ошибаются, так как богатые весьма часто бывают более экономны, чем бедные. Желательно, чтобы государство избирало достойных людей и не было бы скупо в отношении к ним, помня, что в командировке самый расчетливый человек не может жить, как у себя в гарнизоне; нельзя ставить командируемых в положение, принуждающее их к смешной скаредности, слухи о которой будут относиться и ко всей стране, командировавшей офицера»[190].

Перед всеми заграничными командировками необходима предварительная серьезная подготовка к наилучшему выполнению задачи; весьма полезно также ознакомиться с обычаями страны и армии, дабы, попадая в общество офицеров, избегать неловкостей и тяжелых, а иногда и обидных положений, которые всегда возможны при незнании уклада жизни данной страны и армии.

При прибытии в официальную командировку в пункт, где имеется наш военный агент, надлежит прежде всего посетить его и попросить указаний и советов по всем подробностям формальной стороны командировки, а именно, кому и когда надлежит представляться, кому делать визиты, в какой форме, какие меры надлежит принять для наиболее плодотворного использования командировки и пр.

Во время всякой командировки приходится всегда помнить, что командируемый офицер является весьма заметным, за ним следят, его промахи и неловкости учитывают; во всех разговорах и действиях следует всегда проявлять корректность и сдержанность, так как весьма часто иностранные офицеры пробуют, особенно во время обедов и завтраков с винами, вызвать командируемых на обмен мнений с целью получить сведения о нашей армии.

Командировки на маневры

При командированиях на маневры совершенно обязательно заблаговременное изучение данной армии, ее организации, тактики, уставов, предстоящего района действий и пр., дабы, следя за ходом маневров, не делать всем уже известных «открытий», а серьезно наблюдать за проведением армией в жизнь теоретических требований тактики и уставов, за всеми техническими нововведениями и их употреблением, за дисциплиной в строю, на марше и во время боев, за взаимоотношениями начальников и солдат и пр.

Во время хода маневров, при официальных командировках необходимо подчиняться всем требованиям и правилам, предъявляемым иностранными офицерами, сопровождающими командируемых, а также указаниям жандармерии и полиции: какие-либо попытки к уклонению от требований или к получению интересующих данных агентурными путями ведут обыкновенно к весьма неприятным осложнениям, могущим иметь весьма тяжелые последствия не только для данного лица, но и для государства, его пославшего; все командируемые офицеры находятся под непрерывным наблюдением контрразведки, что надо всегда помнить.

Присутствуя на маневрах, надо стараться быть всегда в полном курсе оперативных событий дня, осведомляясь у военного агента и прочитывая все отчеты в газетах, в которые за границей часто попадают довольно подробные описания; весьма трудно следить за ходом маневра, не будучи ориентированным в общей обстановке и задачах дня.

Карта района действий должна быть отлично изучена, чтобы иметь возможность всегда, при всех передвижениях быстро ориентироваться.

Какой-либо критики и громкой оценки действий надо избегать и больше смотреть, прислушиваться и запоминать, чем говорить.

Относительно записывания своих наблюдений можно посоветовать не записывать на виду у всех, на месте, а немедленно по прибытии на квартиру, пока свежесть впечатлений еще не изгладилась.

При наблюдениях надо быть крайне внимательным, не пропуская никаких мелочей, так как иногда ряд замеченных мелких подробностей, притом особенно при повторности наблюдений у нескольких командированных, приводит потом к интересным обобщениям и выводам.

Очень полезно командировать офицеров различных специальностей для распределения областей наблюдения (по пехоте, артиллерии, техническим войскам, авиации и пр.), так как в таком случае и легче наблюдать, и ценнее будут заключения опытных специалистов.

В своих выводах и заключениях следует стремиться к полной объективности и самостоятельности, а не прислушиваться к мнениям военного агента, воспроизводя их затем в отчете. Громадный смысл командировок на маневры именно и заключается в ценности самостоятельных и беспристрастных наблюдений свежих людей, у которых еще не составилось о данной армии заблаговременно вполне определенное, а может быть и предвзятое мнение.

Например, во время присутствования на маневрах в Японии в 1901 г. у Сендая взгляд большинства из командированных офицеров, бывших первый раз в Японии, но словам отчета одного из присутствовавших, «зависел больше от взглядов, высказываемых нашим военным агентом в Японии, который, прожив в Японии несколько лет; пользовался, понятно, известным авторитетом»[191].

При возвращении из командировки надлежит представить отчет, главным достоинством которого должна быть правдивость. По этому поводу интересно привести слова Фридриха Великого: «Пишите все, что вы знаете, что вам кажется, но никогда не лгите»[192].

Командировки для изучения иностранных языков

Будучи командируемы для изучения иностранных языков, офицеры должны, по возможности, заняться предварительно изучением языка на родине, дабы не терять излишнее время на самую элементарную работу за границей; полезно также заранее ознакомиться со всеми условиями командировки, дабы провести ее наиболее разумно и плодотворно. Совершенно необходимо также основательно изучить страну и армию данного государства, так как даже при вполне легальном внимательном наблюдении за время командировки за страной и армией, при неизбежных встречах с отдельными представителями армии в обществе, в собраниях, при возможных наблюдениях за парадами, учениями и пр., накапливается большой материал.

Изучая самым основательным образом иностранный язык, как на практике, так и в теории, необходимо изучать и военную литературу и технический военный язык, переводя и читая специальные военные сочинения по стратегии, тактике и пр.

Во время нахождения в официальной командировке каждый офицер обязан помнить, что он является представителем своей армии, почему и поведение его должно быть соответственно корректно и выдержанно.

По возвращении надлежит представить подробный отчет о своем пребывании за границей, отметив в нем все наблюдения и заключения о данной стране и ее армии.

В изучении языка и данной армии должен быть по возвращении командированного произведен в центральном органе Генерального штаба экзамен, так как, к сожалению, не все командируемые используют целесообразно свое время за границей.

Командировки в международные комиссии

Командировки в различные международные комиссии (например, разграничительные и др.) требуют прежде всего детальнейшего изучения всего имевшегося ранее материала по вопросу и точного выяснения тех взглядов и требований, коих надлежит держаться при отстаивании наших интересов; в подобные командировки следует назначать особо тактичных выдержанных, твердых и настойчивых, нетеряющихся, находчивых офицеров, умеющих отстоять порученные интересы; неподготовленность, неполное владение вопросом особенно вредны в таких командировках, так как учитываются другой стороной и создают неуверенность в действиях; конечно, при участии в международных комиссиях надлежит тонко владеть данным иностранным языком, дабы не дать себя провести при составлении протоколов и заключений, когда от точности и определенности выражений иногда зависит существо вопроса.

Командировки в иностранные армии во время ведения войн

Существенное значение для изучения иностранных армий имеет командирование офицеров в эти армии во время ведения ими войны, особенно при разрешении находиться при полевых штабах и войсковых частях; ценность таких командировок заключается главным образом в том, что во время войны можно сделать самые широкие, всесторонние и наиболее правильные выводы о боевой стоимости данной армии, о ее командовании, Генеральном штабе, моральных силах и пр.

Какова бы наблюдаемая армия не была — союзная или нейтральная, — изучение ее должно вестись одинаково полно и систематично, так как при колебаниях международной политики сегодняшний друг может сделаться завтрашним врагом…

Выбор офицеров для командирований в иностранные армии во время ведения ими войн должен производиться особенно тщательно, дабы командировка была наиболее плодотворна; офицеры должны быть с боевым опытом[193], дабы скорее и легче разбираться во всех наблюдениях и оценивать, что именно было бы полезно принять и для нашей армии, особенно если она также ведет войну.

Для полноты наблюдений желательно иметь представителей[194] при штабах различных инстанций, а также и при войсковых частях; дабы иметь больше наблюдений для наиболее обоснованных выводов командируемые офицеры должны стараться иметь побольше случаев присутствовать в различных штабах, при операциях в разных районах, при позиционной же войне объезжать возможно больше разнотипных участков.

Каждый командируемый должен вести свою работу очень корректно и тактично, без назойливости и стараясь поддерживать с офицерами данной армии самые лучшие отношения; события каждого дня должны заноситься в подробнейший дневник с делаемыми на свежую память оценками и заключениями, в него же полезно помещать и характеристики начальствующих лиц и офицеров генерального штаба; дневник держать всегда при себе, помня, что внимательная и искусная контрразведка, даже союзная, весьма любопытна и не откажется от возможности поинтересоваться дневником; все возможные сводки, приказы и другие документы, кои удается получать, подбирать систематически по дням.

Не ограничиваясь сидением в штабах, стараться участвовать и в боях, т. е. бывать в такой обстановке, когда все стороны армии и ее командного состава обрисовываются во всей своей наготе: нечего и говорить, что держать себя в бою надо так, чтобы родная армия могла гордиться своим представителем.

Отношение к иностранным представителям, командируемым во время войны в данную армию, должно быть корректное и предупредительное, но все же осторожное, включающее полную откровенность и полное открытие всех наших карт; для оказания постоянного содействия[195] в различных вопросах иностранным офицерам надлежит к ним назначать наших офицеров, через которых они и должны получать всю возможную ориентировку; непосредственное же общение с оперативным и разведывательным отделениями нежелательно.

Конечно, при отношениях с командированными офицерами всегда приходится учитывать международное политическое положение (заглядывая и в будущее) и степень дружественности с данной державой.

Нельзя, например, не пожалеть об излишней нашей откровенности и добродушии, проявлявшихся во время Русско-японской войны к германским и австрийским офицерам, прикомандированным к нашим полевым штабам, все видевшим и знавшим в то время, как Германия и Австрия уже готовились к войне с нами.

Командировки в иностранные государства военными инструкторами, в жандармерию и пр

Неевропейские государства, развивая свои армии и флот, а также некоторые другие учреждения, приглашают военными инструкторами офицеров тех или других европейских держав в зависимости от международного положения данной страны и ее политических симпатий. Военных инструкторов мы видели в Японии, Китае, Персии, Афганистане, Турции. В Японию сначала были приглашены французские инструкторы, а затем немецкие, в Персии работали наши инструкторы, в Турции с начала девятнадцатого столетия деятельно работали немцы, неустанно стремившиеся втянуть Турцию в орбиту германской политики и готовившие себе союзную армию; был в составе немецкой миссии в Константинополе и Мольтке, немало поработал фон дер Гольц, Грумбков и пр.

Естественно, что все европейские инструкторы, находясь в иностранной державе, не только исполняют свои прямые обязанности, но и всеми силами изучают данную страну и армию, о всем тщательно и своевременно донося своему генеральному штабу.

Выводы

Для полноты изучения иностранных государств, кроме постоянной работы военных агентов, необходимо возможно частое командирование офицеров за границу, пользуясь различными представляющимися случаями.

Командирования должны вестись не случайно, а планомерно и систематически в соответствии с намеченной общей программой разведывательной работы в государстве.

Офицеры, избираемые в командировки, должны по своей подготовке и личным качествам вполне соответствовать возлагаемым на них задачам.

Задачи должны ставиться вполне определенные, с указанием главнейшей цели командировки.

Командируемые лица и миссии должны быть обставлены как деньгами, так и всем необходимым в мере, способствующей наилучшему выполнению задачи.

Отчеты по окончании командировок должны быть прежде всего правдивыми, самостоятельными, беспристрастными и, по возможности, обстоятельно отвечающими на все вопросы поставленной задачи.

Секретные командировки офицеров за границу

Работа военных агентов и лиц, посылаемых в официальные командировки за границу, давая целый ряд наблюдений и сведений об иностранных государствах и армиях, всегда оставляет области, куда им проникнуть не удается и куда стараются заглянуть тайным образом, «под ложными предлогами», командируемые с секретными поручениями офицеры и тайные агенты различных категорий и назначений.

Особенно ценна секретная работа офицеров, так как сведения и отчеты, доставляемые ими, как вполне надежными и компетентными лицами, заслуживают полного доверия и дают не случайный, а систематизированный и сопровождающейся должной оценкой материал.

Работа офицеров, отправляющихся в секретные командировки, сопряжена с большим риском в случае неудачи, так как они принуждены часто для наилучшего выполнения задачи ехать под ложными фамилиями и прикрываясь ложными званиями или положениями, обеспечивающими успех; во всяком случае, работа их ведется тайно и под вымышленными (ложными) предлогами, что характеризует уже понятие шпионства, а следовательно, во всех государствах строго карается и в мирное время.

Нет сомнения, что эта тяжелая, ответственная и рискованная работа, сопряженная сплошь и рядом с весьма унизительными положениями, предпринимаемая офицерами исключительно из любви к Родине, из желания принести ей пользу, должна заслуживать полного уважения; пора перестать считать работу тайного разведывания из лучших побуждений позорной, а всех без исключения тайных разведчиков называть презрительной кличкой «шпионов».

Распределение командировок и выработка задач делается центральным разведывательным органом Генерального штаба и местными органами (у нас разведывательными отделениями приграничных окружных штабов) в соответствии с общим планом разведки данного государства в целях или поверки каких-либо важных, но недостаточно надежных сведений, или для выяснения таких данных о государстве и его армии, о сооружениях, укреплениях и пр., которые безусловно требуют для продуктивной работы и верных выводов лиц со специальным образованием и вполне надежных; большое значение имеют также секретные командировки для выяснения вопросов военно-географического и военно-статистического характера; все предполагаемые возможные театры войн должны быть обязательно в деталях изучены лицами со специальным образованием и должной подготовкой (офицерами Генерального штаба, инженерами, топографами и пр.); изучение театров производится планомерно и в полном соответствии с нашими оперативными намерениями и планами.

На офицеров могут возлагаться и длительные командировки за границу по тайной разведке резидентурного характера.

Задача командируемым лицам должна ставиться вполне точная и определенная и немногосложная. При постановке задач обязательно должен быть указан способ надежной и прочной связи с лицом или учреждением, посылающим данное лицо, а при надобности и с этим лицом (связь в обе стороны).

Для большей безопасности едущих в секретные кратковременные командировки, желательно при малейшей к тому возможности не обременять их требованием присылки донесений во время работы, а лишь ограничиться отчетом по возвращении; естественно, при длительной агентурной работе резидентурного характера присылка донесений неизбежна и во время работы; в таком случае должна быть всесторонне обдумана и налажена связь способом, обеспечивающим тайну, быстроту и надежность получения сведений, а также безопасность доносящего.

На выбор лиц для секретных командировок должно быть обращено самое серьезное внимание, так как, если даже при официальных командировках успех выполнения задачи зависит во многом от личности командируемого, при секретных командировках почти все зависит от личности исполнителя.

Кроме безупречного знания языка и обычаев страны, ума, отличного знания той области изучения, которая разведывается, командируемые с секретными поручениями должны обладать смелостью, решительностью, наблюдательностью, рассудительностью, самообладанием, находчивостью, умением, не теряясь при неожиданностях, быстро и бесповоротно решаться.

Перед поездкой в секретную командировку необходимо самым внимательным образом к ней подготовиться, как в смысле наилучшего выполнения задачи по существу, так и в смысла обдумывания всех подробностей способа исполнения поручения; мелочей в этой подготовке нет, необходимо тщательно предусмотреть все, начиная от роли, в которой поедет командируемый, до костюма и содержимого кошелька и бумажника, в которых не может быть никаких компрометирующих записок или документов, открывающих истинное звание или фамилию командируемого, в случае поездки под вымышленной фамилией[196].

При начале выполнения поручения надо всегда иметь в виду, что хорошо организованная иностранная контрразведка имеет свои органы и у нас в стране и может взять под наблюдение командируемого не только по переезде границы, но еще на своей Родине.

Во время пребывания в стране, в которой производится работа, надо держать себя крайне осторожно, не нарушая законов и обычаев страны, не привлекая на себя внимания и избегая каких-либо столкновений, могущих вызвать вмешательство полиции.

Бронзар фон Шеллендорф в своем труде «Служба Генерального штаба» так говорит по поводу секретных командировок: «прежде всего надо стараться привлекать на себя возможно меньше внимания и в особенности не нарушать законов страны…

Чем имеешь меньше права смотреть на себя, как на туриста, тем более следует быть осторожным в своих поступках и поведении.

Рекогносцировка иностранной крепости может быть вообще произведена лишь поверхностно; следует заранее знать возможно подробнее историю крепости и тщательно изучить уже имеющиеся планы и чертежи…

Следует избегать делать слишком быстрые заключения о войсках, с которыми имеешь лишь поверхностное дело. Чтобы завоевать себе право высказать суждения об армии, надо долго с ней жить, действительно понять и оценить ее и ее обычаи.

Только в таком случае можно будет дать себе ясный и здравый отчет о ее деятельности и духе».

Перечислить все возможные задачи для секретных командировок не представляется возможным, также нельзя и шаблонировать какие-либо указания по каждому из видов секретных поручений; все зависит от обстановки и находчивости командируемого; можно только сказать, что лицу, впервые посылаемому за границу с секретной командировкой, должна ставиться немногосложная и легкая задача, а людям, зарекомендовавшим себя искусным исполнением поручений, можно давать уже ответственные задачи.

Можно посоветовать при предположении командирования кого-либо за границу, обязательно наводить негласные справки в центральном контрразведывательном органе о неимении каких-либо указаний на причастность данного лица к связям с лицами, причастными или подозреваемыми в шпионстве.

Обращаясь к примерам применения различными государствами в мирное время секретных командировок офицеров — остановимся, на следующих[197]:

В России, как уже упоминалось, перед войной 1812 года военным министром Барклаем де Толли был послан ряд офицеров под видом дипломатических чиновников в главнейшие посольства в Западной Европе.

После турецкой кампании 1828–1829 гг. граф Паскевич, вырабатывая общий план покорения Кавказа, приступил к собиранию возможно полных и точных исторических, этнографических, статистических и топографических сведений; работа по добыванию сведений в сложных условиях жизни Кавказа намечалась весьма тяжелая, требовавшая от исполнителей неутомимости, смелости, высокой добросовестности и опытности.

Паскевичем был выбран поручик артиллерии Георгий Васильевич Новицкий, человек с громадным самообладанием; задача, поставленная ему, была весьма широкая и трудная: «сделать общее обозрение края на обоих склонах Кавказского хребта на всем протяжении от истоков Кубани до Анапы, собрать сведения о населении и составить маршруты путей, пролегающих вдоль и поперек хребта, составить карту страны, избрать место в окрестностях Анапы для учреждения станиц и указать способы защиты от горцев, сделать заключение о выгодах и неудобствах поселения, сделать вывод о том, действительны ли были меры, употреблявшиеся со времени устройства Кубанской линии».

Воспользовавшись дружбой с горцами, Новицкий предпринял путешествие с несколькими проводниками, переодетый горцем; подвергаясь страшным опасностям, Новицкий пропутешествовал месяц, делая путевые заметки, по которым затем были разработаны маршруты; кроме того им был составлен топографический очерк края, статистика черкесских племен и карта, снятая частью глазомерно, частью по расспросам.

За свою блестящую работу Новицкий был произведен в капитаны и переведен в Генеральный штаб[198].

Для изучения малоисследованных областей Средней Азии нами посылался целый ряд офицеров Генерального штаба и др., доставлявших ценные сведения по Афганистану, Хиве, Бухаре, Хороссану и пр.

Выдающейся по смелости и собранным сведениям была командировка в 1837 г. прапорщика Виткевича, проехавшего под видом хивинского купца в Афганистан; задача, поставленная ему, заключалась в указании проникнуть в Кабул и Персию с тем, чтобы разузнать планы этих государств в случае нашего похода в Хиву.

После целого ряда опасностей и рискованных положении Виткевич проник в Кабул, откуда и привез много весьма ценных сведений.

С 1881 по 1884 г. целый ряд наших офицеров под видом путешественников изучал пути от Асхабада в Афганистан, Хороссан, Мерв, Хиву и Бухару[199].

Перед Турецкой войной 1877 года были командированы на Болгарский театр войны полковники Генерального штаба Артамонов и Бобриков, имевшие задачей рекогносцировать условия переправы через Дунай и далее операционное направление на Тырново — Габрово — Адрианополь.

На Кавказском театре в последние перед войной 1877 г. годы для изучения предстоящего театра военных действий были посланы с целью секретных рекогносцировок: в Армению — полковники Генерального штаба Малама, Филиппов и Войнов, и на Приморский театр, в Аджарию и к Батуму — полковник Генерального штаба Казбек и полковник князь Гуриели.

Непосредственно перед началом войны полковник князь Гуриели был послан с официальной миссией к паше в Батум; интересно отметить, что в свите Гуриели под видом прислуги ехал полковник корпуса топографов, производивший по пути от Озургет до Батума и обратно незаметно маршрутную съемку на листах книжечки папиросной бумаги[200].

Изучение Кореи и Маньчжурии перед Русско-японской войной велось, главным образом, путем официальных командировок и лишь отчасти предпринимались и секретные разведки. Изучение пограничной Германии и Австрии велось нами уже давно путем ряда секретных командировок офицеров Генерального штаба пограничных Виленского, Варшавского и Киевского округов; отмечу ряд таких командировок в Виленском округе в начале девятисотых годов, результатом одной из которых явилось подробнейшее исследование Мазурских озер.

Во Франции секретные командировки офицеров и даже генералов особенно широко применялись перед готовящимися войнами, а также во время войн в эпоху Наполеона.

Великий полководец придавал командировкам доверенных лиц настолько серьезное значение, что сплошь и рядом ставил лично задачи к командируемым и давал подробные инструкции по способу выполнения.

Перед открытием военных действий против Австрии в 1805 г., в конце августа, Наполеон командировал маршала Мюрата, под именем полковника Бомона, и генерала Бертрана на рекогносцировку путей, ведущих на Вену левым берегом Дуная, крепостей в долине Дуная, позиций и пр.; обоим были даны подробнейшие инструкции с указанием маршрутов и задач; Бертрану указывалось распускать слухи о неминуемости экспедиции в Англию и о начавшейся уже посадке, а также о малой вероятности войны с Австрией, так как объявление ее Австрией не имело бы смысла[201].

Через три дня после отправки Мюрата и Бертрана был послан в командировку Савари с задачей разведать дороги из долины среднего Рейна к Дунаю[202].

Перед Прусской кампанией 1806 г. Наполеон был отлично и подробно осведомлен о состоянии прусской армии по донесениям дипломатов; в распоряжение французского посланника в Берлине были командированы выдающиеся офицеры для выяснения передвижений и сосредоточения пруссаков.

Для рекогносцировки предстоящего театра военных действий, путей, укрепленных пунктов, а также для выяснения настроения народа было послано несколько офицеров по различным направлениям; последующие события подтвердили правильность добытых из разных источников сведений.

Примером подробных и точных инструкций, даваемых Наполеоном при командированиях, могут служить приводимые ниже письма: 30 декабря 1804 г. Наполеон писал из Парижа маршалу Бертье[203]: «Мой кузен, отправьте майора Ромье с секретным поручением под видом путешественника. Он должен отправиться прямо в Констанс, а оттуда в Линдау и во все австрийские владения в Швабии. Он обязан собрать точные сведения о числе пехотных и кавалерийских корпусов, о их силе и о стоящих во главе генералах. Далее, пусть он поедет в Инсбрук, Ботцен, Виллах, Клагенфурт, Грац, Лайбах, Гориц и Триест. Он должен выяснить, какие войска прошли три месяца тому назад по направлению в Италию, ему надлежит также собрать слухи об ожидаемых войсках; пусть он Вам чаще доносит о всех передвижениях войск и вообще о всем им получаемом, передавая письма через моих резидентов в Швейцарии и в Мюнхене и через коменданта Вероны. Если он заметит передвижения значительных сил, более 30 тыс. человек, он должен Вас уведомить с особым курьером. Ему необходимо во время своей миссии соблюдать большую тайну и не забывать, что он путешествует для своего удовольствия».

Интересна инструкция, данная маршалу Ожеро 21 сентября 1806 г. относительно командировки в Гессен: «Пошлите интеллигентного инженерного офицера в Гессен — Кассель под видом отвоза писем г. Биньону, на самом же деле с целью выяснить все, что представляется возможным… Он должен наблюдать за всем с осторожностью… Пусть донесет об укрепленных пунктах и скрокирует все, что представится важным»[204].

Перед войной 1870 года французы также не пренебрегали рекогносцировками офицеров; так, например, комендант Страсбурга еще за несколько лет до войны, пользуясь близостью Германии, послал офицеров на разведку для выяснения всего там происходящего: еще 7 декабря 1866 г. Дюкра доносил генералу Трошю о вооружениях Германии, о ее враждебности Франции и общем желании пруссаков объявить войну Франции; обращалось также внимание на присутствие значительного числа немецких агентов между Мозелем и Вогезами, напоминавшее период Богемской кампании, когда немецкие шпионы наводнили Богемию и Селезию[205]. Как уже упоминалось, донесениям о близости войны и подготовке пруссаков не верили…

После войны 1870–1871 гг. французы, убедившиеся на опыте в громадной важности всестороннего изучения возможных противников, стали усиленно командировать в Германию своих офицеров.

В одной немецкой газете был опубликован список французских офицеров-разведчиков, пойманных и арестованных во время работ; были названы: моряк Реклю, арестованный во время поездки в Киль и Стральзунд и приговоренный к пяти годам тюрьмы за крокировку укреплений; лейтенант Тиссо, генерал Мирабель с его ординарцем Пистором и др.[206] В 1904 г. были арестованы два французских военных инженера при рекогносцировке крепостного района Вильгельмсгафена.

Наконец, по сведениям английской газеты, приведенным у Froment'a (р. 110), один из французских военных министров генерал Тибоден, переодетый простым инвалидом, в третьем классе железной дороги отправился на юго-восточную границу Франции с целью произвести личные разведки; поездку пришлось прекратить, так как выяснилось, что в Лионе генерала поджидали уже два переодетых германских офицера, сопровождавшие затем его негласно до Гренобля.

Относительно секретных командировок французов в Германию дает сведения весьма интересная секретная немецкая брошюра, изд. 1908 г. «Der militarische Nachrichtendienst und die Bekampfung der Spionage in Frankreich», добытая агентурным путем штабом Варшавского военного округа и переведенная в 1912 г. на русский язык.

Согласно этой брошюре, французское военное министерство придает большое значение ознакомлению возможно большего числа офицеров с немецким языком, жизненными условиями и топографическими данными Германии, для чего не только организует специальные секретные командировки с определенными задачами, но и всячески поощряет заграничные поездки под видом отпусков, выдавая значительные пособия на поездки.

Разведывательное отделение Центрального управления Генерального штаба ведет точный учет всем офицерам, ознакомившимся с заграницей, отмечая кто и какие районы, гарнизоны или учебные поля посетил.

Каждый увольняемый в отпуск в Германию офицер обязан представить по возвращении подробное донесение о всех интересных в военном отношении наблюдениях.

В 1905 г. немецкой полицией зарегистрировано прибытие в Северную Германию 85 и в Баварию 81 французских офицеров; в 1906 г. Германию посетило всего 236 французских офицеров. Нет сомнения, что целый ряд других офицеров посетил Германию под другими званиями, почему и не попал в регистрацию.

В Пруссии секретным командировкам офицеров, особенно в периоды подготовки к войнам, придавалось весьма серьезное значение.

Перед австрийской кампанией 1866 г. многие переодетые офицеры генерального штаба рекогносцировали Богемию, перед войной 1870–1871 гг. разведчики-офицеры наводнили Восточную Францию — одни из них рекогносцировали крепости, другие, под видом рыбной ловли, исследовали реки и пр.[207]; сам Мольтке в 1868 г. посетил тайно, с разведывательной целью, некоторые приграничные области, причем негласное наблюдение, установленное за ним французской контрразведкой, было в полном курсе характера его работ; в рапорте капитана Самуэля от 9 апреля 1868 г. из Форбаха значилось: «С понедельника я следую за генералом Мольтке, который осматривает границу Франции и изучает позиции. В понедельник он был в Майнце; во вторник прибыл в Биркенфельд и делал заметки о высоте близ руин старого замка; переночевал в Саарбрюкене… Вчера был в Саарлуи, где еще находится и теперь. Сегодня, несмотря на плохую погоду, он выходил из кареты, чтобы осмотреть окружающие высоты с Водеванг и с Беруса…»[208]

Немецкий Генеральный штаб организовывал секретные командировки вполне планомерно и систематично; в начале каждого года составлялись соответственными отделами Большого генерального штаба проекты необходимых командировок; окончательное утверждение командировок и их организации производилось лично Мольтке; на заграничные командировки отпускались широко средства из секретного фонда[209].

После окончания войны 1870–1871 гг. энергия немцев по разведыванию возможных западных и восточных врагов не ослабевала; целый ряд германских офицеров-разведчиков был арестован во Франции; каждый германский офицер или унтер-офицер, бывавший или живший за границей, являлся уже «Kiiniglicher Informator'oм"; он обязан, занимаясь даже совершенно частными делами, внимательно замечать все происходящее; каждый информатор имеет свой участок (Revier), который им изучается во всех отношениях и во всех деталях; он обязан давать точные сведения о населении, о запасах, о всех явлениях военной жизни и т. п. Такие «информаторы» лишь запротоколирывают внимательнейшим образом все, что видят и слышат, но в работу подкупа, вербовки шпионов и пр. входить не должны; для этой цели имеются уже специальные надежные тайные агенты.

О секретных командировках английских офицеров имеется целый ряд сведений, главным образом об их весьма планомерной и интенсивной разведывательной работе в Средней Азии, где сталкивались интересы России и Англии.

Уже начиная с двадцатых годов XIX столетия английское правительство стало периодически посылать офицеров под видом путешественников для исследования Средней Азии.

Нам были известны поездки капитана Муркфорта, проникшего в 1824 г. через Кабул в Бухару; Артура Коноли, также дважды посетившего Бухару и в ней казненного; лейтенанта Стоддорта, открывшего английской торговле путь по Инду в Центральную Азию; капитана Аббота, посетившего в 1840 г. Хиву, а оттуда проехавшего в Оренбург; интересна работа полковника Ральфа Киббольда, в 1897 и 1898 гг., разъезжавшего под видом охоты по русскому и афганскому Туркестану, заглядывавшего на наши памирские посты и весьма деятельно все разузнававшего и выведывавшего; удавалось ему пользоваться гостеприимством и у начальников наших отрядов, которых он старательно обо всем расспрашивал[210].

Относительно секретных командировок японских офицеров приходится указать, что, придавая крупное государственное значение разведывательной службе, японцы широко пользуются этим наиболее надежным и доверенным органом разведки, причем офицеры командировались не только с кратковременными рекогносцировочными задачами, но и на роли чисто агентурного характера; во время этих командировок офицеры для облегчения своей работы и создания ей наиболее благоприятных условий не гнушались никакими профессиями и положениями.

Выводы

Переходя к обобщениям, можно прийти из изложенного к следующим выводам:

Секретные командировки офицеров — лиц вполне доверенных и компетентных по исследуемым вопросам изучения иностранных армий — совершенно неизбежны как для поверки получаемых сведений, так и для добывания таких данных, которые требуют особых специальных познаний.

Рискованная и тяжелая работа во время выполнения секретных поручений, выполняемая из самых лучших побуждении патриотизма, заслуживает полного уважения и должна быть поощряема и награждаема.

Выбор очередных задач для командировок и распределение их должны быть не случайны, а производиться планомерно и систематически в строгом соответствии с общим планом разведывательной службы и, конечно, в зависимости от международной политико-военной обстановки, выдвигающей иногда срочные задачи.

Задачи командируемым лицам должны ставиться точные, определенные и немногосложные.

Необходимо при всех командировках точно разрабатывать вопрос связи с командируемыми, устанавливая ее способами, обеспечивающими тайну, быстроту и надежность доставки донесений и безопасность командированного.

Успех выполнения задач почти всецело зависит от личности и подготовки исполнителя, почему на должный выбор командируемых и соответствие их данным задачам должно быть обращаемо самое серьезное внимание.

Отправляющиеся в секретные командировки должны к ним тщательно и всесторонне подготовляться, стремясь своей предусмотрительностью обеспечить наибольший успех выполнения командировки.

Способы действия и поведения во время командировок не поддаются никакому шаблону, а вполне зависят от обстановки и находчивости командируемого.

Донесения и отчетность по командировке должны быть вполне правдивые, своевременные, достоверные, точные и ясные.

Разведывательная работа дипломатического и консульского корпусов[211]

В столицах всех иностранных государств, а также и в целом ряде других городов, каждая страна имеет своих дипломатических и консульских представителей различных рангов — послов, посланников, министров-резидентов, уполномоченных в делах, консулов, вице-консулов, консульских агентов и пр.

Дипломатические агенты пользуются правом экстерриториальности и не подлежат законам страны, в которой находятся; их бумаги и корреспонденция неприкосновенны также, как и посылаемые ими через официальных курьеров донесения; они имеют право сноситься со своим правительством шифром.

Через дипломатических представителей поддерживаются все внешние сношения, причем они отстаивают интересы и права своего государства; консульские учреждения защищают интересы торговые, промышленные и имущественные отдельных лиц, находящихся в пределах данного иностранного государства.

Цель работы дипломатов — осведомление своего правительства обо всем, происходящем в государстве, в котором они аккредитованы, а также и вообще по вопросам мировой политики, а кроме того, создание своими действиями наиболее выгодного политического положения для своей страны.

Осведомленность дипломатов приобретается прежде всего сведениями, которые они официально получают от правительств, при коих аккредитованы, затем изучением страны по литературе, прессе, официальным отчетам и изданиям, сведениям, получаемым при посещении общества, и, наконец, путем работы тайной дипломатической агентуры, не останавливающейся иногда и перед подкупом для приобретения важных секретных документов.

Так как официальные сведения, получаемые дипломатами, естественно, являются такими, которые правительства не считают нужным скрывать, для добывания данных более секретного характера, для проникновения в тайные планы и замыслы государств надлежит прибегать к другим путям. Прежде всего дипломаты стараются бывать в обществе, в котором можно встречать людей, стоящих у власти и где среди светских незначащих разговоров можно услышать много важного и интересного в международной политике: сплошь и рядом сами правители и люди, входящие в правительство, грешат болтливостью, и от них самих можно узнавать иногда много интересного; так, например, император Наполеон III в разговорах открывал часто больше, чем следовало; особенно успешно ведут дипломатическую игру дамы на приемах в своих «салонах»; можно указать, как на один из многочисленных примеров, на умение жены австрийского посла в Париже в эпоху Наполеона III — Меттерниха узнавать самые секретные вещи в своем салоне[212].

В целях сбора сведений, естественно, работает не только один глава посольства, но и все его чины. В германских дипломатических миссиях принято, чтобы все члены их докладывали о всем виденном и слышанном начальнику, который уже использует доклады в своих донесениях в зависимости от их ценности[213].

Для приобретения секретных сведений дипломаты прибегают и к услугам организованной агентуры, всегда официально отвергая свою какую бы то ни было причастность к ней. Авторитеты международного права высказываются против участия дипломатов в подкупах и тайной агентуре, но практика жизни говорит другое.

Конечно, дипломаты, пользующиеся услугами тайной агентуры, должны быть крайне осторожны и все сношения с негласными агентами вести никоим образом не лично, а через посредство особо надежных доверенных лиц.

История дает громадный материал по тайной агентуре дипломатов, из которых многие весьма тонко и искусно добывали очень ценные сведения секретными путями.

Будучи раскинуты по всему земному шару, собирая сведения по самым различным отраслям жизни государств, дипломатические и консульские учреждения могут быть весьма полезны и военному министерству, давая сведения по интересующим его вопросам.

В прежние времена, до учреждения при посольствах военных агентов, в прямую обязанность дипломатов входило осведомление своего правительства и по вопросам чисто военной жизни иностранных государств, причем иногда к посольству прикомандировывались офицеры под видом дипломатических чиновников.

В настоящее время в главнейших посольствах имеются военные агенты, обязанные специально доносить по всем военным вопросам, но громадное большинство дипломатических миссий и все консульские учреждения специалистов военных в своих составах не имеют и обязаны ориентировать правительство и по вопросам военным.

Для наиболее продуктивной работы необходимо, чтобы согласно общего плана разведки всем дипломатическим и консульским учреждениям, коим желательно поручить доставление сведений военной разведки, были бы составлены вполне определенные инструкции о тех задачах, кои желательно выполнять, и отпускались военным ведомством особые средства на разведку; для ведения такой разведки весьма полезно прикомандирование к дипломатическим миссиям, где нет военных агентов, а также к консульствам в важных в военном отношении пунктах офицеров-специалистов (Генерального штаба, восточников) под видом дипломатических и консульских чиновников; прикомандирования эти должны проводиться действительно конспиративно, и разведывательная работа этих офицеров должна обязательно сопровождаться прямой работой в миссиях и обставляться возможно секретнее.

Дипломатические и консульские учреждения будут тогда приносить большую пользу Генеральному штабу своими сведениями, когда они проникнутся сознанием государственной важности военной разведки и их помощи общему делу к организации сбора нужных военному ведомству данных.

Разведывательная работа Министерства иностранных дел и Военного министерства должна вестись в тесном взаимодействии при постоянном обмене сведениями и их взаимной поверке.

Весьма важно еще в мирное время Министерству иностранных дел при участии Генерального штаба решить вопрос, в какой пункт надлежит переезжать дипломатическому представительству в данной стране в случае возникновения войны с ней, дабы находясь в выгодных условиях иметь возможность продолжать наблюдение за этой страной.

Обращаясь к историческим примерам участия дипломатических и консульских учреждений в военно-разведывательной работе мирного времени, прежде всего приходится указать на великого Наполеона, придававшего разведывательной работе дипломатов и консулов большое значение.

В целом ряде своих писем и указаний Наполеон требует от дипломатов сбора чисто военных сведений и даже иногда ставит дипломатов во главе агентурных организаций, как, например, посланника Биньона, поставленного во главе тайной разведки в России; после Биньона с мая 1812 г. агентурой в России ведал опять посланник архиепископ Малин.

В своих указаниях в сентябре 1810 г. министру внешних сношений Шампаньи о консулах Наполеон говорит, что «консулы должны быть расположены в виде цепи часовых, которые должны освещать все, что может интересовать».

Интересно письмо Наполеона к Марэ (министру внешних сношений) от 25 апреля 1812 г.[214], в котором он определенно называет консульские учреждения разведывательными бюро: «Герцог Бассано, я думаю, что вы имеете консула в Кольберге; однако я никогда не получаю от него донесений. Я вам уже сообщал, что необходимо, чтобы он имел отличную связь; эта небрежность очень вредна. Назначьте туда скорее доверенного человека, которого снабдите шифром и пусть доносит ежедневно. Мне необходимо наличие консулов и в Эльбинге, Кенигсберге, Мемеле и пр.

Эти должности очень важны, так как они являются разведывательными бюро и служат ценной связью между жителями и французской армией. Необходимо назначить также надежных людей в Ригу, Либаву и на всем протяжении этого берега. Когда они должны будут эвакуироваться, необходимо, чтобы они присоединились в ближайшей главной квартире, потому что знание ими данной страны будет нам полезно. Мне больше чем когда-либо необходимы консулы в Роштоке, Висмаре, Штральзунде и в различных датских городах в целях получения частых донесений о том, что творится на берегу моря. Необходим консул и в Альтоне.

Консулы должны доносить ежедневно».

Перед войной с Пруссией 1806 г. французские посольства в Берлине и Дрездене давали точнейшие сведения о приготовлениях Пруссии и о ее войсках особыми военными бюллетенями (Bulletin militaire)[215].

Из новейшей эпохи можно указать на военно-разведывательную деятельность японских дипломатов перед войной 1904–1905 гг., неутомимо следивших в различных точках земного шара не только за политикой, но и за вопросами чисто военного характера.

Есть данные предполагать, что и немецкая организация разведывательной службы предусматривает военно-разведывательную работу дипломатических и консульских учреждений, являющихся немецкими разведывательными бюро, раскинутыми по всему земному шару.

Итак, доставление дипломатами и консулами сведений об иностранных государствах, интересующих и военное ведомство, крайне желательно; для большого успеха работы необходимо ориентировать Министерство иностранных дел, какие именно сведения важны Генеральному штабу в различных странах и пунктах; от работы в этом направлении дипломатов и консулов можно ждать большой пользы только тогда, когда они, проникаясь государственной важностью дела, будут сами охотно идти навстречу военному ведомству; для полной ориентировки центрального органа Генерального штаба во всех делах международной политики крайне полезно копии «дипломатической переписки»[216] присылать на прочтение в разведывательный отдел, который главнейшие и интереснейшие донесения представляет на просмотр начальнику Генерального штаба; эта мера полезна еще и потому, что в целом ряде донесений чисто дипломатического характера захватываются нередко и вопросы, имеющие большое значение для военной разведки.

Изучение прессы, литературы, всевозможных печатных изданий, уставов, инструкций и пр

Пресса[217]

Изучая в мирное время иностранные государства во всех отношениях, стремясь вникнуть возможно полнее в их жизнь, интересы и замыслы, нельзя не изучать самым внимательным и систематическим образом прессу.

Пресса, по одному остроумному выражению, «новая и самая великая держава света»; ежедневная пресса, как биение пульса мировой жизни, отражает эту жизнь; современные же средства связи — радиотелеграф, телеграф и телефон еще больше поднимают значение прессы, давая возможность крайне быстро доводить до сведения читателей новости и события даже из самых отдаленных уголков земного шара.

Привычка всякого мало-мальски интеллигентного человеке к ежедневному чтению газет и громадная конкуренция между газетами заставляет их иметь целые армии корреспондентов в главнейших точках мира с тем, чтобы доставлять своим читателям возможно быстрее новости.

Как бы не были строги правила цензуры, как бы не был развит патриотизм нации, не допускающей обнародования вредных для государства данных, современная печать в погоне за постоянным стремлением давать публике самое новое и свежее всегда дает внимательным разведывательным органам громадный материал не только для изучения общего состояния государства, но и по вопросам, имеющим специальное военное значение; так из общей прессы можно черпать сведения по политике государства, следить за парламентской работой, борьбой партии, настроением народа, за экономической жизнью страны, встречаются сведения о постройках новых железных дорог, проектов каналов и пр.; по чисто военным вопросам встречаются весьма подробные описания маневров, заметки о поверочных мобилизациях, о переменах в квартировании войсковых частей, о новых назначениях, о новостях техники и пр.

Если даже из прессы и не получаются исчерпывающие документальные данные, то она всегда дает намеки и признаки, заставляющее соответственно направлять другие органы разведки для более детального изучения вопросов, обративших наше внимание.

При пользовании сведениями из прессы надо относиться к ним весьма осторожно, поверяя их из других источников, так как прессой легко пользоваться и для распространения выгодных государству ложных известий; история дает очень много примеров весьма искусного направления правительством прессы, при помощи которой подготавливалось общественное мнение.

Отлично пользовался прессой Наполеон I, часто лично дававший указания, что и как следует помещать в газетах; но особенное искусство в этом смысле проявлял Бисмарк, весьма тонко подготавливавший нужное ему общественное мнение не только в своей стране, но и в иностранных государствах: в Пруссии существовало особое «бюро печати», имевшее целью помещение в самые различные, даже оппозиционные органы, мыслей правительства; бюро прессы, все развиваясь, было разделено на иностранный и внутренний отделы. Иностранный, имевший многих агентов за границей и руководимый Министерством иностранных дел, имел целью помещать в иностранных газетах нужные немцам статьи, которые затем переводились и помещались в немецких газетах как отзывы о Пруссии других народов; эти статьи тотчас же затем переводились на немецкий язык и преподносились публике в немецких газетах как мнения иностранцев о прусской политике. Внутренний — при Министерстве внутренних дел обрабатывал общественное мнение Германии.

Прусские дипломаты за границей имели приказание поддерживать секретные сношения с немецкими заграничными корреспондентами.

На бюро прессы отпускались крупные средства из особого фонда, называвшегося «Reptilien Fond», «фонд пресмыкающихся», само название которого указывает на тот нравственный облик, который имели агенты бюро прессы.

Особенно интенсивно работало бюро прессы по указаниям Бисмарка перед кампанией 1870 г., когда знаменитым канцлером проводились свои планы за границей и внутри государства. Прусское правительство несколько раз субсидировало агентство Гаваса; агентство Вольфа было основано одним из чиновников бюро прессы и работало в тесном взаимодействии с агентствами Гаваса и Рейтера. Не довольствуясь государственным бюро прессы, Бисмарке 1870 г. завел при себе частное бюро под главенством журналиста доктора Буша; сплошь и рядом канцлер под различными псевдонимами посылал и написанные им лично статьи во враждебные ему газеты; не только редакторы не подозревали о сотрудничестве Бисмарка, не знал этого и сам император Вильгельм I.

Во время войны 1870–1871 гг. Бисмарк взял с собой в поход и доктора Буша, продолжавшего свою работу.

Зная, какую пользу приносит иностранным государствами изучение прессы, особенно в период подготовки к войне и во время начавшейся мобилизации, перевозок и сосредоточения — правительства должны принимать все меры к сдержанности в прессе и к проведению в ней мыслей и известий, могущих привести противную сторону к ложным выводам о намерениях и действиях; например, за несколько месяцев до Прусского похода 1806 г. Наполеон писал королю Голландскому: «Делайте побольше шума около вашего корпуса; прикажите сообщить в голландских газетах о том, что прибудут из Франции на соединение с вами новые дивизии. Распространяйте уверенность, что ваша армия будет из 80 000 человек»[218].

Во время движения французской армии в 1805 г. к Рейну великий полководец распускал слухи, что двигает только 30 тыс.; министру полиции Наполеон писал: «Запретите там говорить об армии, как будто ее в действительности вовсе не существует»[219].

Поучительно, но к сожалению, в отрицательном смысле, поведение нашей прессы перед Русско-японской войной, совершенно не понимавшей значения военных секретов. Приведу выдержку из отчета по разведывательному отделению Управления генерал-квартирмейстера 3-й армии[220] весьма характерную: «Печать с каким-то непонятным увлечением торопилась объявить все, что касалось наших вооруженных сил, мобилизации частей войск, отправляемых на Дальний Восток, времени их отъезда и прибытия».

Если мы зададимся целью проследить за газетами периода войны и возьмем из них выдержки, касающиеся описания проводов частей, отправляющихся на Дальний Восток, приведем в систему ряд телеграмм о переходе их через Урал, о достижении Байкала, о прибытии даже на театр военных действий, то будем в состоянии составить довольно верный график пропускной способности нашей дороги и картину постепенного сосредоточения нашей армии.

Не говоря уже о неофициальных органах, даже специальная военная газета «Русский Инвалид» считала возможным и полезным помещать на своих страницах все распоряжения Военного министерства. Каждое новое формирование возвещалось с указанием срока его начала и конца. Все развертывание наших резервных частей, перемещение второочередных вместо полевых, ушедших на Дальний Восток, печаталось в «Русском Инвалиде».

Внимательное наблюдение за нашей прессой приводило даже иностранные газеты к верным выводам; надо думать, что японский Генеральный штаб, достаточно изучавший нашу прессу и имевший агентов в России, сообщавших главнейшие сведения телеграфно, делал по сведениям прессы ценнейшие заключения о нашей армии.

Французская газета «La France militaire» еще летом 1904 г. говорила о предстоящем отправлении на Дальний Восток 5-го и 6-го Сибирских корпусов.

Распоряжение об их отправке еще не отдавалось, но уже в «Инвалиде» появилось назначение командиров корпусов и начальников дивизии; исходя из этого, французская газета совершенно правильно наметила состав корпусов.

Для того чтобы изучение прессы иностранных государств было продуктивно и давало наибольшие результаты, оно должно быть целесообразно организовано, должно вестись непрерывно и в высшей степени систематически и внимательно; лица, ведающие изучением прессы, должны в совершенстве владеть языком данной страны, знать ее особенности, организацию и устройство армии и пр.

Изучение прессы ведется центральным разведывательным органом в государстве, местными (окружными) органами и военными агентами.

В центральном органе пресса исследуется в соответственных отделениях (германском, австрийском, скандинавских и пр.), отвечающих за изучение данной страны; в центральном органе изучаются все главнейшие столичные издания разных направлений и имеющие более крупное и общее значение провинциальные газеты; окружные штабы следят за прессой соседних областей, обращая внимание на все детали жизни в них, на все касающееся военных вопросов и возможных театров военных действий.

При наличии ряда работников по изучению прессы, отдельные газеты и журналы распределяются между офицерами, дабы они могли, отлично уже зная особенности каждого органа, легче находить в нем все, могущее быть интересным.

Все сведения из прессы регистрируются и представляются в виде ежедневных сводок сведений из печати или докладов начальнику, который уже дает указания, что подлежит полному переводу и распространению, что нуждается в поверке и пр.

Военные агенты следят за прессой государства, в котором состоят, сообщая главнейшие данные для скорости шифрованными телеграммами.

Литература, уставы, инструкции, карты

Должна изучаться и литература, освещающая вопросы чисто-военные, политические, экономические и пр.

Сюда же можно отнести и ознакомление с различными военными журналами, сборниками, отчетами и прочими изданиями, представляющими интерес при изучении данного государства.

Имеет значение просмотр и беллетристической литературы, иногда дающей более верную бытовую картину о стране и армии, чем изучение ее по официальным источникам; упомяну о целой серии романов Фрейхерра фон Шлихта, дающего крайне верную картину быта, жизни и занятий немецкой армии, о книге Бильзе «В маленьком гарнизоне» и пр.

На военных агентов ложится обязанность вести точный учет всей литературы, могущей в той или другой мере быть интересной при изучении данной страны и ее армии', о всех выходящих и заслуживающих внимания изданиях доносится, главнейшие из них, полезные для изучения или перевода, посылаются в центральный орган.

Для полного и всестороннего знакомства с данной иностранной армией необходимо отличное знание и всех ее уставов, инструкций, наставлений, необходимо наблюдение за течением жизни армии путем непрерывного и систематического изучения приказов, отдаваемых различными управлениями и учреждениями (желательно раздобывание и приказов, не подлежащих оглашению).

Все действующие уставы, инструкции, наставления и пр. должны сосредоточиваться в соответствующих отделениях центрального органа, причем наиболее важные и интересные переводятся и рассылаются для самого широкого распространения в войсках и штабах.

Должны подлежать точному учету и сбору и все картографические материалы каждого иностранного государства, причем секретные издания добываются агентурными путем. Карты приграничных полос и возможных театров военных действий полезно постепенно приобретать в большом количестве, доставляя их в Центральный Орган Генерального Штаба[221]; на обязанности разведывательных отделений пограничных округов лежит забота о приобретении в нужном количестве всех необходимых карт приграничной полосы, могущей стать театром военных действий.

Обобщая изложенное, к заключению, что для всестороннего знания данного иностранного государства и его армии — изучение прессы, литературы и всех официальных изданий, имеющих значение для жизни, подготовки и быта армии, является совершенно необходимым и требует большого к себе внимания, систематичности и непрерывности в работе; прессу и литературу надо не только читать, но и уметь читать, уметь выбирать из нее все действительно важное, достойное внимания, а также уметь оценивать достоверность и истинную стоимость излагаемого. Используя прессу и литературу для научной работы по детальному изучению иностранных государств, весьма полезно широко популяризировать между штабами и войсками наиболее интересные и могущие быть полезными данные о странах, возможных театрах военных действий, армиях, их уставах и обычаях, а также о способах и приемах действий.

Опросы дезертиров армий соседних с нами государств

Одним из вспомогательных органов разведки мирного времени является опрос дезертиров соседних с нами иностранных армий.

Так как большинство дезертиров бежит из армий или из национальных побуждении, или из-за дурного обращения, или, наконец, в целях укрыться от грозящих им наказаний, они являются озлобленными и охотно дают показания по всем интересующим нас и известных им вопросам.

Предложить какой-либо шаблонный опросник для дезертиров не представляется возможным, так как каждый частный случай дает самые различные возможности для опроса в зависимости от армии, пункта и района квартирования, личности дезертира и пр.

Опросы дезертиров производятся в разведывательных отделениях штабов приграничных округов по обшей схеме программы изучения иностранных государств, но с учетом наиболее интересующего округ в данном приграничном районе. Сведения в копиях представляются в центральный разведывательный орган.

До последней мировой войны главнейший контингент дезертиров давала австро-венгерская армия, из которой довольно часто дезертировали солдаты в приграничные Варшавский и Киевский военные округа.

Сведения, получаемые от опросов арестуемых иностранных шпионов

При поимке и аресте иностранных шпионов, захватываемых с поличным или же арестуемых только по подозрению, начинается судебное дело при деятельном участии контрразведки.

Кроме желания возможно глубже проникнуть в работу захваченного шпиона, исчерпывающе выяснить все его связи, дабы не только ликвидировать одного шпиона, но по возможности с корнем ликвидировать всю организацию, в которой он состоял, большая задача контрразведки состоит в том, чтобы заставить арестованного раскрыть возможно шире и детальнее организацию разведывательного дела в данном иностранном государстве.

С другой стороны, при всех шпионских процессах надо всегда вести их так, чтобы наша организация разведывательной и контрразведывательной службы оставалась бы невыясненной и не попадала бы на страницы печати; в этом отношении полезно вспомнить столь нашумевший в свое время процесс Дрейфуса, когда французы, особенно во время пересмотра этого дела, невольно открыли почти всю свою организацию разведывательной службы, с таким трудом и старанием налаженную после франко-прусской войны[222].

При опросах иностранных шпионов заинтересованы и разведка, и контрразведка; разведка стремится возможно подробнее проникнуть в общую идею и схему организации тайной агентуры и, в частности, в задачи, ставящиеся агентам: выясняет районы, пункты и направления, куда усиленно посылается иностранная разведка; попутно, конечно, выясняются и другие данные об иностранном государстве и его армии: контрразведка заинтересована, главным образом, в выяснении, по возможности, всех причастных к делу лиц, в проникновении в способы разведывательной работы, в систему вербовок и подкупа и пр.

Для участия в шпионских процессах должны обязательно привлекаться в виде членов суда или экспертов знатоки разведки и контрразведки, так как для неспециалистов дела многое пройдет незамеченным и непонятным.

Глава 2

Тайная агентура

1) Значение и необходимость тайной агентуры как органа разведки в мирное и военное время

Самое внимательное и всестороннее изучение всех средств борьбы иностранных государств еще в мирное время и непрестанная разведка во время войны совершенно необходимы.

Все, что не составляет тайны в перечисленных в главе 1 задачах разведки мирного времени, узнается путем наблюдения военных агентов или командируемых за границу доверенных лиц, изучением прессы, литературы, приказов, уставов, и пр.; все же, что носит характер секрета, тайны — может быть добыто только хитростью, ловкостью, обманом, подкупом, вообще приобретено тайными путями; отсюда и лица, занимающиеся тайной агентурой, носят название тайных агентов, или шпионов[223] от французского слова epier (espier) — подсматривать, следить.

В мирное время во всех областях разведки чисто военной, военно-статистической, экономической и политической имеется громадный ряд вопросов, кои хранятся в тайне, но получение которых является особенно существенным для нашего государства.

Так, в области чисто-военной разведки крайне важно проникнуть в степень совершенства вооруженных сил иностранных государств, в его материальные и технические средства, выяснить вопросы мобилизации, сосредоточения, предполагаемого стратегического развертывания, узнать организацию и состав армии военного времени, количество могущих быть выставленными сил различных категорий, наконец, попытаться проникнуть в план войны и пр.; по разведке военно-статистической, кроме самого широкого изучения всех доступных источников, необходимо добывать и секретный издания, а также всесторонне тайно разведывать приграничные полосы, важные районы, могущие стать театром военных действий, железнодорожные линии, шоссе и пр.; в сфере разведки экономической весьма многие стороны экономической жизни государств держатся в тайне, и дело прочно налаженной тайной разведки дать истинную картину экономического состояния страны и подготовки ее к войне, а также выяснить вопросы мобилизации промышленности; наконец, в деле разведки политической, как чисто дипломатической, так и внутренне-политической, перед тайными агентами открывается широкое поле деятельности: выяснение тайных договоров и секретных статей в договорах, заключенных между иностранными государствами, заблаговременное выяснение директив, получаемых дипломатами при ведении различного рода переговоров, определение настроения правительств и различных политических групп, отношения народных масс к правительству и его политике и пр.

В военное время вся перечисленная глубокая агентурная разведывательная работа продолжается во всех отраслях разведки, причем происходит лишь видоизменение задач в зависимости от развивающихся событий и наших намерений и действий; на театрах военных действий, как бы многочисленна и великолепна наша конница не была, как бы не были самоотверженны и искусны наши авиаторы, как бы высоко не стояла войсковая разведка, только от тайных агентов мы можем получать сведения о глубоких тылах, о стратегических перебросках, о новых формированиях, о готовящемся сосредоточении крупных сил на том или ином участке фронта или направлении, наконец, только тайная агентура может получать и давать сведения о намерениях противника.

Знаток разведывательной службы генерал Клембовский так говорит в своем труде о значении тайной разведки: «Один надежный лазутчик, знакомый с военным делом, может добыть и передать такое важное сведение, которого не доставит целый ряд образцово организованных кавалерийских разъездов. Шпион может не только увидеть, где и в каких силах находится в данную минуту неприятель, но и услышать, что именно он намерен предпринять. Если кавалерия — это глаза армии, то лазутчики — ее уши»[224].

Громадные преимущества тайной разведки — беспредельная глубина ее проникновения и возможность узнавать и намерения противника; главнейшие, большие минусы тайной разведки — трудность обладания вполне надежной агентурой, отчего к большому числу донесений приходится относиться с известным недоверием, требующим проверки сведений другими органами, а также трудность такой быстрой и надежной связи с агентами, которая бы обеспечивала своевременность получения донесений.

Задача разведывательной службы и заключается в том, чтобы продуманной, прочной и заложенной еще в мирное время организацией агентуры добиться такого ее состояния, чтобы она, давая возможность широко использовать ее преимущества, сводила к минимуму ее отрицательные свойства.

Значение и необходимость тайной агентуры признавалось во все века, начиная с древнейших времен; краткие сведения по истории агентуры будут даны в особом очерке, здесь же лишь приведу отзывы о тайной агентуре некоторых военных авторитетов и писателей, оговорившись, что великие полководцы Аннибал, Цезарь, Фридрих, Наполеон и пр. придавали службе разведывания, и в частности шпионства, весьма серьезное значение, уделяя ей много внимания и личных указаний.

По указаниям Рюстова, в армиях Наполеона «начальник штаба имел специальное бюро для работ по секретным делам и подведомственной ему дипломатической переписке. Ему были назначены секретные суммы, отчасти и для оплаты в широком масштабы шпионства»[225].

Во многих своих письмах Наполеон отдает приказания по организации шпионства, причем иногда даже ставит сам весьма подробные задачи.

Весьма характерно мнение о шпионстве Бюжо, говорящего в своем труде: «Aper;us sur quelques detailes de la guerre; maximes, conseiles et instructions sur l'art de la guerre»[226]:

«Шпионство составляет весьма существенный отдел военного искусства; полководец, который сумеет воспользоваться им, приобретет большие выгоды: он избавит свои войска от излишних передвижений и боевых столкновений и очень часто без потерь и риска достигнет таких результатов, которые, не получив сведений, он купил бы ценой крови и бесконечными маршами и контрмаршами… Умение находить, обучать и использовать шпионов скорее дар природы, чем продукт размышления.

Было бы полезно завести в каждом корпусе специальный орган шпионства… Сведения всегда более точны, если они даются людьми интеллигентными и обученными. Не следует ничем пренебрегать, чтобы подыскивать лазутчиков все понимающих, все знающих, все угадывающих.

Шпионство не импровизируется мгновенно; поэтому все штабные офицеры должны даже в мирное время вырабатывать в себе сноровку, обучать нижних чинов исполнению роли лазутчиков, посылать их в разных направлениях на разведки, сверять их донесения и пр…. Следовало бы даже составить небольшое руководство по этой службе».

Генерал Тибо пишет[227]: «Ничто так не важно в армии, как организация службы шпионства. Сведение, получаемое вовремя, может дать победу и спасти от поражения; война только потому сомнительна в своих результатах, что нельзя всегда знать передвижения противника. Те, кто получает о них вовремя определенные сведения, не имеет шансов к досадным случайностям».

Жомини советует «употреблять хорошо организованное и щедро оплачиваемое шпионство»[228].

Совершенно определенно о необходимости шпионства говорит и маршал Саксонский:

«Расход на хороших шпионов никогда не будет слишком велик; этих людей надо выбирать в той стране, где ведется война; необходимо, чтобы они были развитыми, ловкими, умными, их надо распространять повсюду, особенно среди поставщиков провианта…»[229].

В более современные нам эпохи можно напомнить громадные результаты заранее подготовленного шпионства со стороны пруссаков во время Австро-прусской и Франко-прусской войн; свежи еще переживания Русско-японской войны, когда почти полная неподготовленность наша в смысле тайной агентуры столкнулась с отлично организованной службой шпионства у японцев. Неналаженность тайной агентуры в мирное время, невозможность получать весьма жизненные и важные сведения о японский армии секретными путями привели к колоссальнейшей ошибке в подсчете всех сил, кои могла выставить Япония и к совершенному игнорированию резервных войск, неожиданно появившихся на театре войны.

Полная неподготовленность театра войны Маньчжурии в агентурном отношении и лишь постепенное налаживание агентуры во время войны имело следствием нашу слабую осведомленность в стратегических группировках и передвижениях японцев, что крайне вредно отражалось на наших действиях, связывая их инициативу и порождая неуверенность.

Последняя мировая война коалиционного международного масштаба еще более подтвердила совершенную необходимость прочной организации агентуры как мирного времени, так и во время войны.

С самого начала войны стало ясно, какое громадное значение имеет в современных условиях глубокая стратегическая агентура, которая только и может давать сведения о стратегических перебросках с театра на театр и с фронта на фронт на отдельных театрах; сразу почувствовалось, что наша разведка со своими органами, стратегической конницей и с едва начинавшей развиваться авиацией коротка', высшее командование часто не предупреждалось заранее о рокировках неприятеля, и войска натыкались иногда своей войсковой разведкой на новые группы противника неожиданно', так, например, во время Варшавской операции 1914 г. и, особенно во время октябрьского отхода Гинденбурга от Варшавы, отсутствие заранее заложенной агентуры в приграничной полосе и в более глубоких тылах территории противника или, быть может, ее неудовлетворительность крайне тяжело отразилась на наших действиях. Армия Гинденбурга, начавшая свой отход на юго-запад и оторвавшаяся от нашей отставшей войсковой разведки в ночь с 24 на 25 октября (с 6 на 7 ноября) 1914 г., начала посадку в районе Крейцбурга на железную дорогу, затем в течение трех дней была переброшена в район Вржешена — Иноврацлава, а 28 октября (10 ноября) под командой генерала Маккензена начала наступление против правого фланга нашей II армии[230].

Наша конная и воздушная разведки сведений о посадке и перевозке не дали, сфера их влияния опять-таки оказалась коротка; первые сведения о, будто бы, предстоящей посадке на железную дорогу частей одной из колонн, шедшей от Злочева на Лютутов, относившиеся к 22 октября (4 ноября), были получены в штабе II армии от агента-ходока 27 октября (19 ноября), т. е. уже после окончания всей переброски, 28 октября (10 ноября) было получено новое донесение от случайного агента о происходившей посадке на железную дорогу на ст. Розенберг.

Наша значительная конница, бывшая на правом фланге II армии, заметила начало проявления некоторой активности противника против правого фланга армии 27 октября (9 ноября), а с 29 октября (11 ноября) установила сосредоточение крупных сил и начало их наступления; до 1 (14) ноября наша кавалерия брала пленных только из конной завесы, в которой обнаружены 5-я и 8-я германские и 7-я австрийская конные дивизии и только с 1 (14) ноября взятыми пехотинцами определилось, что против правого фланга II армии наступают части армии, переброшенной по железной дороге из района Ченстохова в район Вржешен — Иноврацлав.

Итак, благодаря отсутствию заранее налаженной прочной агентуры на важных железнодорожных узлах приграничной полосы или ее неудовлетворительности, сведения о посадке отступившей из-под Варшавы германской армии и переброски ее против правого фланга II армии получены несвоевременно, с большим опозданием, что, конечно, весьма тяжело отразилось на оперативных распоряжениях командования II армии, принужденного производить необходимый контрманевр при весьма трудных условиях близости противника и с вынужденным отказом от инициативы в действиях, которой мы владели. Кто знает, какой оборот приняла бы вся крайне дерзкая операция Гинденбурга, если бы мы, владея превосходством в силах, вовремя получили сведения о посадке и начавшейся переброске?

Итак, необходимость тайной агентуры сознавалась со времен древности; шпионство, или тайная агентура, как орган разведки давно известно, испытано и отлично использовалось великими полководцами и выдающимися государственными деятелями; последняя же всемирная война еще больше подчеркнула, что грандиозный масштаб коалиционных войн, постоянные железнодорожные переброски, допускающие быстрые сосредоточения сил к определенным фронтам, делают глубокую стратегическую, а также прифронтовую агентуры, заблаговременно, прочно и планомерно заложенные, совершенно необходимыми, так как разведки конными массами и авиасредствами, имея сравнительно слишком короткий радиус работы, часто запаздывают в донесениях стратегического характера, что очень неблагоприятно отражается на оперативных распоряжениях высшего командования.

2) Определение понятия шпионства. Различие между тайной агентурой и шпионством

«Тайными агентами, или шпионами, называются лица, способствующие иностранному государству в собирании тайным образом или под какими-либо вымышленными предлогами всех необходимых им сведений. Для признания данного лица шпионом совершенно безразлично его подданство, а кроме того, вовсе не требуется, чтобы оно действовало непременно в пределах того государства, о силах и средствах которого производится разведка… При выяснении понятия шпионства важно иметь в виду, что характеризует его только способ деятельности неприятельских агентов, а отнюдь не характер сообщаемых шпионом сведений.

Для признания наличности шпионажа не требуется непременно, чтобы шпион сообщал пославшему его государству сведения, известные небольшому кругу лиц и составляющие так называемую "военную тайну". Для признания данного лица шпионом необходимо только, чтобы оно само при сборе предположенных к посылке сведений действовало тайно под вымышленными предлогами».

Эти существенные признаки шпионства устанавливает профессор Мартене в своем труде «Современное международное право цивилизованных народов»[231].

В декларации Брюссельской конференции, созванной в 1874 г. по почину покойного императора Александра II для выработки общеобязательных законов и обычаев войны, понятие шпионства определено так:

«Шпионом может быть признаваемо только такое лицо, которое, действуя тайным образом и под ложными предлогами, собирает или только еще собирается собрать сведения в местности, занятой неприятелем с намерением об открытом донести противной стороне»[232].

Таким образом важнейшими признаками шпионства являются тайный образ действий и ложные предлоги.

Во всех государствах шпионство, направленное против него, строго карается по законам, причем законоположения каждого государства определенно указывают, что именно почитается за шпионство.

Первые законоположения о шпионстве изданы Наполеоном I в так называемом Code рёпаlе.

Рассмотрение законов о шпионстве в рамки моего труда не входит, так как является уже областью контрразведки.

Контрразведка должна вести беспощадную борьбу с иностранным шпионством, помня, что «если весьма важно знать намерения противника, то еще важнее не обнаруживать своих»: для контрразведки совершенно безразлично, являются ли шпионами, работающими против нас, наши же подданные — предатели, или же иностранцы, — все они, как в мирное, так и в военное время преследуются со всей суровостью действующего закона.

Разведка, имеющая своей задачей сбор сведений об иностранных государствах, нуждается в сотрудниках, которые могли бы добывать тайными путями и под ложными предлогами необходимые сведения; как же называть этих лиц, работающих для нашего государства; являются ли все они презренными «шпионами» или существует между ними какое-либо различие.

Различие безусловно существует и основывается главным образом на моральной стороне вопроса, на побуждениях, кои двигают лицами, соглашающимися работать по тайной разведке.

Для прочной организации глубокого заграничного тайного разведывания и руководства различными ответственными центрами и отделами работы нужны безусловно надежные, верные, преданные Родине и своему делу люди; нужны надежные вполне доверенные лица и для выполнения различных кратковременных секретных задач и поручений, как в мирное, так и в военное время; эти люди работают из самых чистых побуждений, желая оказать пользу Родине, вознаграждение их является лишь средством к жизни, а не целью.

К этой категории относятся доверенные военные и гражданские лица — наши подданные, занимающие различные руководящие должности по тайной разведке за границей и живущие там постоянно под разными ложными предлогами, а иногда и вымышленными фамилиями, или же отправляющиеся в различные временные командировки; у перечисленных лиц может быть целый ряд более мелких сотрудников, также наших подданных, ведущих свою опасную и тяжелую работу на пользу свого государства.

Могут ли эти лица носить презренную кличку «шпиона»? Конечно, нет, работа их отнюдь не позорна, а заслуживает полного уважения и поощрения.

Особенно рискованна, тяжела, ответственна, а подчас и унизительна тайная разведывательная работа во время войны наших воинских чинов, проникающих к неприятелю в переодетом виде.

Только любовь к Родине и сознание долга двигает этих героев, идущих в случае неудачи сознательно на бесславную смерть, так как, согласно ст. 22 Брюссельской декларации, переодетые военные, проникшие к неприятелю, считаются шпионами. Автор труда «L'espoinnage» Numa de Chilly так определяет работу лиц, идущих на службу тайного разведывания из патриотизма: «Каково бы ни было их положение и обстановка выполняемого поручения, они рискуют постоянно: в мирное время судом и тюрьмой, а в военное — смертью и не славной на поле брани, а смертью изменника, расстреливаемого в ближайшей деревне…

Чтобы подвергаться такому риску, чтобы сохранять посреди постоянно грозящих опасностей полное хладнокровие и ясность ума, нужно обладать известными нравственными качествами и большим самопожертвованием…»[233].

Интересно привести и слова бывшего в 1877–1878 гг. лазутчиком человека, раненого в Севастопольскую кампанию и награжденного орденом Св. Георгия 4-й степени: «Более или менее удачное выполнение обязанностей лазутчика требует столько же отваги и ловкости, как и схватка грудь с грудью с неприятелем, но в последнем случае дышится гораздо легче и менее сознаешь опасность, которой подвергаешься»[234].

Маршал Бюжо очень образно и верно определяет значение тяжелой работы тайного разведывания: «Английские, русские, американские офицеры не колеблются переодеваться и под ложным званием и ложными именами проникают в замыслы противника. Совершают ли они, действуя так, обман, как совершает ли солдат убийство, нанося в бою удар саблей? Нет. Они жертвуют своей жизнью (потому что шпионов вешают), чтобы послужить своей Родине, а цель оправдывает средства. Их примеры должны бы встретить подражание во французской армии, которая была бы лучше и надежнее осведомлена своими людьми, посвятившими себя службе шпионства, чем евреями, женщинами, разносчиками…

К какой бы категории шпионы не принадлежали, они должны быть щедро вознаграждаемы.

Если это военные — пусть они будут осыпаны чинами и отличиями, так как большой данной для успеха на войне служит проникновение в секреты противника, и если эти люди проникли в секреты, они сослужили большую службу и оказали громадную услугу»[235].

С чувством глубокого уважения относимся и мы к памяти Василия Рябова, производившего в китайском платье разведку и так мужественно погибшего, достойны подражания примеры офицеров-партизан 1812 г., переодевавшихся и производивших тайные разведки во французских войсках; наконец, нельзя иначе, как с благодарностью, вспомнить тяжелую ответственную работу офицеров Генерального штаба, производивших «под ложными предлогами» тайные разведки в мирное время или же живших в непривычных условиях во время войны в нейтральных странах для руководства агентурной работой в известных районах.

Тайная разведывательная работа офицеров и интеллигентных лиц в общем не пользовалась уважением у нас и во Франции, нося характер деятельности отдельных лиц, — зато весьма широко и с большой пользой для своей Родины практикуется секретная работа офицеров и вообще интеллигентных доверенных сотрудников в Японии и Германии.

При настоящих условиях современности, при возрастающей технике военного дела, при все расширяющихся областях разведки, особенно ценно и необходимо участие в работе тайной агентуры как мирного, так и военного времени офицеров и вообще интеллигентных, образованных специалистов различного рода.

Ограничиться в тайной агентуре одними агентами-профессионалами, сплошь и рядом невысокой нравственности и небольших познаний — немыслимо, если, конечно, стремиться поставить разведку на должную высоту для получения компетентных и ценных сведений, могущих способствовать успеху.

Итак, в работе тайной агентуры целый ряд задач должен выполняться вполне доверенными лицами, нашими подданными, работающими из чистых побуждений на пользу Родине и, конечно, не заслуживающими клички шпиона, а называемыми «сотрудниками», «тайными агентами», «эмиссарами», «конфидентами» (в старину).

Кроме наших подданных, неизбежно привлечение к работе по тайной агентуре за границей и лиц нейтральных подданств, дабы в случае войны обеспечить себе сохранение резидентуры в стране, с которой воюем, так как все русские подданные из нее будут удалены.

Лица нейтральных подданств соглашаются на работу по тайной агентуре из самых разнообразных побуждений, начиная от самых чистых — идейных, до самых низменных, исключительно из-за наживы; последние, естественно, большого уважения и доверия не заслуживают; вообще, при большом количестве сотрудников разного рода по службе тайной разведке — является совершенно немыслимым иметь всех тайных агентов вполне доверенных, надежных и порядочных, идейно работающих; при широком развитии дела всегда найдется ряд весьма подозрительных лиц, шантажистов и вообще людей самой низкой нравственности, охотно примазывающихся к службе тайного разведывания; дело руководителей этой службы уметь подбирать надежных сотрудников и, во всяком случае, на всех более или менее ответственных постах иметь вполне доверенных людей[236].

Для проникновения в особо секретные планы и замыслы, а также для приобретения имеющих государственное или важное военное значение документов неизбежно приходится прибегать к секретным сношениям с лицами, осведомленными по своему служебному положению или связям с интересующими нас вопросами или причастными к хранению документов.

Приобретение важных словесных сведений от сведущих лиц, а также добыча письменных, печатных или фотографических документов — дело настолько большой важности для государства, что руководители разведки должны принимать все зависящие от них меры, чтобы завербовывать лиц, могущих доставлять важные сведения или нужные нам документы.

Лица, которые из-за материальных благ продают вверенные им тайны или способствуют получению нужных нам сведений о государствах, подданными коих они состоят, являются безусловно шпионами, предателями своего отечества.

Нет никакого сомнения, что эти люди заслуживают полного презрения, но та громадная польза, которая может быть принесена нашему государству сведениями, от них получаемыми, принуждает руководителей разведки к самой тяжелой, неприятной, щекотливой и деликатной работе по вербованию и использованию шпионов; дело это требует особой ловкости, умения, смелости, находчивости, а вместе с тем и осторожности, так как в этой области разведывательной службы легче всего попасть в ловушку со стороны мнимых агентов, желающих поймать с поличным наших вербовщиков или же войти в сношения с двойными шпионами или шантажистами[237].

Подкуп как средство разведки известен в истории давно; еще Фридрих Великий сказал:

«Как не существует такого неприступного города, в который нельзя было бы ввести мула, нагруженного золотом, так нет и армии, в которой не нашлось бы подлой и продажной души».

Принц де Линь полагает, что «если в главной квартире противника можно найти подходящего человека за миллион, то это вовсе не дорого»[238].

Переходя к обобщению изложенного в очерке, можно прийти к выводу, что для нашей контрразведки все лица без различия подданства, категорий, убеждении и пр., ведущие тайную разведку против нашего государства, являются шпионами, привлекаемыми к суровой ответственности по законам.

Для руководителей же разведывательной службы в смысла существа дела совершенно безразлично, как именовать тех или других сотрудников по тайной агентуре, работающих по добыче сведений для нашего государства.

Если это не имеет значения для существа дела, то небезразлично с моральной точки зрения; для лиц, посвящающих себя всецело или временно работе по тайной агентуре, особенно для людей идейных, честных, идущих на тяжелую неблагодарную работу исключительно из побуждении патриотизма, крайне обидно и тяжело, если они именуются иногда «шпионами», кличкой, являющейся синонимом предательства и измены, но даже люди более низких категорий, да и подлинные «шпионы», продающие нам свое отечество, в сношениях с руководителями или агентами нашей разведки обыкновенно крайне неохотно слышат это наименование, а стремятся быть названными «сотрудниками», «агентами» и пр.

Казалось бы, предоставив контрразведке устанавливать шпионов, работающих против нас и сурово карать их, можно порекомендовать руководителям разведывательной службы, учитывая человеческую натуру, не наименовать своих сотрудников «шпионами», а называть их агентами, сотрудниками и пр., тем более что по существу для разведки это никакого значения не имеет.

Особенно бережно и внимательно надо относиться к честным, идейным интеллигентным сотрудникам, взявшимся за работу в целях оказания услуг своему государству.

3) Эволюция тайной разведки с древнейших времен и до наших дней по кратким примерам (Исторический очерк)

Не задаваясь целью исследовать историю тайной агентуры, что может послужить темой совершенно особого труда, приведу лишь ряд примеров из различных эпох, устанавливающих наиболее характерные этапы в эволюции агентуры и ее организации.

Агентура в древности

Применение шпионства находит свое начало в глубокой древности; уже за сотни лет до Рождесгва Христова различные полководцы пользовались тайной агентурой, причем агенты посылались к неприятелю или во время войны, или перед самым открытием военных действий', никакой систематической организации службы агентуры не было; она носила случайный и весьма примитивный характер; агенты часто проникали к противнику или сопровождая в качестве слуг послов, отправлявшихся для переговоров, или же под видом перебежчиков, бежавших от истязаний.

Великие полководцы древности пользовались агентурой и в период мира, как например, Ганнибал, задолго до своего итальянского похода пославший в Италию агентов с задачей «собрать точные сведения о плодородности подошвы Альп и долины По, о населении этих местностей и его боевой подготовке, а также прежде всего о степени ненависти, которое население питало к правительству Рима; агентам было указано также не скупиться на обещания для склонения на сторону Ганнибала галльских предводителей в Альпах и за Альпами»[239].

Одному из агентов удалось пробраться в самый Рим, где он был арестован лишь спустя несколько лет после тайного там пребывания[240].

Весьма поучительна в смысле сбора противника и деятельность Цезаря; во время подготовки к операциям им собирались сведения о стране, жителях, о деталях местных условий, о гаванях и пр.

После окончания седьмого похода против германцев Цезарь двинулся к берегам Лa Манша для переправы затем в Британию; для предварительного сбора всех сведении в Британию был послан военный трибун Гай Волусен, известный своей храбростью, опытностью и искусством в военном деле, который должен был через несколько дней вернуться; произведя разведку, Волусен на пятый день вернулся к Цезарю[241].

Относительно осведомленности великих полководцев древности Леваль в своей «Tactique des renseignements» отзывается так: «Все великие полководцы были хорошо осведомлены. Они знали местность, силы, позиции, средства, а часто и намерения их противников, которые со своей стороны не знали ничего или почти ничего.

Этим и объясняются успехи одних и поражения других»[242].

Шпионство в средние века

В средние века, в эпоху развития рыцарства, в эпоху столкновений кавалерии, применение шпионства на Западе почти исчезло; посылка агентов к неприятелю слишком противоречила понятиям рыцарей, признававшихлишь открытый бой.

Отдельные случаи посылки агентов отмечаются все же и во время этой эпохи[243].

Сбор сведений о противнике на Руси в эпоху владычества татар производился еще в мирное время, для чего пользовались послами, тайными разведчиками, служилыми людьми, переезжавшими от одного князя к другому, и купцами, посещавшими чужие земли. Иногда такая организация сбора сведений в мирное время тесно связывалась с разведкой и в случае возникновения войны.

Примером тайной агентуры на Руси в указанную эпоху могут послужить сведения, добытые «второй сторожей», посланной в 1380 г. в Придонскую степь для получения сведений о татарах; сведения, очевидно, агентурного характера, добытые «сторожей» были таковы: «татары несомненно наступают на Русь со всей ордой, Ягайло и Олег действительно с ними в союзе, Мамай, видимо, не спешит, выжидает соединения с союзниками и имеет в виду окончание уборки хлеба»[244].

Шпионство в новое время. Век Людовиков XIII, XIV и XV[245]

С учреждением постоянных войск шпионство снова начинает приобретать права гражданства и получает во Франции наибольшее распространение при Людовиках XIII и XIV — под руководством Ришелье и Мазарини.

Весьма сложная для Франции эпоха, как в смысле внутренней, так внешней политики, давала широкое поле для работы шпионажа, и не только узковоенного, а главным образом международного — дипломатического.

Ришелье уделял большое внимание шпионажу, но его преемник Мазарини, человек тонкий и гибкий, особенно способствовал развитию широкой и весьма умно налаженной агентуры.

Борьба с врагами внутри страны, весьма сложное внешнее положение в связи с Испанской войной, все это требовало широкой осведомленности; не останавливаясь подробно на агентурных организациях Мазарини, отметим лишь наличие у Мазарини агентов в Лондоне, среди которых наиболее выделялись англичане (особенно полковник Мортимер), а также агента Дю Парка, переводчика у де Кюньяка и у де Баррьера — агентов принца Конде в Англии.

Интересно отметить, что если Дю Парк, этот двойной шпион, сообщал Мазарини о всех секретах принца Конде, то вполне осведомленным обо всем, что передавалось Мазарини и обо всем, что происходило при свиданиях Дю Парка с агентами, был и Кромвель; Кромвель не только был в курсе всей этой сложной агентуры, но он давал ей общее направление, конечно, в интересах Англии; главная цель его была внушить Мазарини необходимость союза Франции и Англии на условиях, выгодных для последней.

На юге Франции в эту эпоху подвизался известный шпион, монах Франц Берто, получивший весьма курьезное удостоверение за личной подписью Людовика XIV, в котором Берто разрешалось переодеваться в любую одежду.

После смерти Мазарини традиции сохранились и поддерживались военным министром Людовика XIV — Лувуа, не жалевшим на шпионство денег; так, например, в мемуарах герцогини Орлеанской указывается, что все французы, отправлявшиеся в Германию и Голландию в роли учителей танцев и фехтования, обязаны были за известное вознаграждение сообщать обо всем происходящем в этих странах.

Время крайне неудачного управления Францией Людовиком XV, приведшее Францию к ряду поражений и дипломатических неудач, не дает никаких ярких примеров по организации и работе агентуры.

Людовик XVI, играя весьма малую роль в фактическом управлении государством и не доверяя своим министрам и представителям за границей, организовал под личным руководством свою весьма конспиративную секретную агентуру, которая занималась, главным образом, внутренними интригами и наблюдением за деятельностью своих же официальных лиц.

К этой негласной работе привлекались не только французы (принц де Конти, Брольи, Терсье. кавалер д'Эон), но и иностранцы, как, например, англичанин Дуглас, имевший миссию в России и располагавший многими второстепенными агентами — весьма темными личностями.

Традиции Ришелье и Мазарини забывались, и в последние десятилетия существования французской монархии разведывательная служба во Франции, падая все ниже и ниже, дошла до состояния, значительно уступавшего постановке дела в Пруссии и Англии.

Агентура в Пруссии при Фридрихе II

Большого значения, систематичности и прочной организации достигла тайная агентура в Пруссии в эпоху короля Фридриха Великого.

Отлично сознавая всю важность шпионства, Фридрих широко организовал его, и не только во время военных действий, но и до их начала, и был прекрасно осведомлен обо всем происходящем у противника.

«Маршал де Субиз требует, чтобы за ним следовало сто поваров; я же предпочитаю, чтобы передо мною шло сто шпионов», — известные слова Фридриха, показывающие уже его отношение к агентам.

Насколько широкие и важные сведения о войсках коалиции получались Фридрихом, видно из следующих строк профессора генерала Сухотина в его труде «Фридрих Великий»': «Приготовления коалиции и намерения союзников были очень хорошо известны Фридриху через посредство шпионов, бывших не только при дворах враждебных государств, но и в составе главных квартир неприятельских армий.

Так, он получал подробные сведения о дислокации австрийских армий и передвижениях прямо из личной канцелярии главнокомандующего генерала Брауна; заведывающий главным магазином в австрийской армии тоже был подкуплен пруссаками.

Весьма секретные переговоры Австрии с Францией, совершившиеся 14 ноября 1756 г., были известны королю через три недели (7 декабря 1756 г.); вообще, наиболее определенные и ценные сведения получались таким путем».

В своей инструкции генералам[246] Фридрих Великий говорит: «Если бы всегда заранее удавалось бы узнавать намерения противника, можно было бы побеждать с худшей армией.

Все генералы стараются приобрести это преимущество, но мало кто в этом преуспевает».

Далее в инструкции приводятся указания относительно шпионства, указываются категории агентов и пр.

Агентура во Франции и государствах коалиции в эпоху великой революции[247]

События во Франции в эпоху революции, как внутри, так и на границах, развивались с головокружительной быстротой: быстро менялись события, быстро менялись и люди у власти.

Ведение систематической, прочно организованной разведывательной работы в государственном масштабе было затруднительно, тем более, что большое внимание Франции привлекала борьба с разведкой коалиции. В эпоху великой революции повсюду видели шпионов, часто воображаемых, всюду искали «измену», но все принимаемые меры контрразведки не мешали государствам коалиции и особенно Англии быть отлично осведомленными обо всем, творившемся во Франции. Среди агентов коалиции особенно выделялся своими наиболее серьезными и верными донесениями агент Малле дю Пан — швейцарец, весьма образованный публицист; с конца 1794 г. он давал сведения королю прусскому, императору австрийскому и португальскому посланнику в Турине. Главная работа Малле дю Пана велась для австрийского императора; насколько ценны были доставлявшиеся им сведения, свидетельствует письмо от 20 февраля 1796 г.: «Проект проникновения во чтобы то ни стало в Пьемонт и Миланскую область занимает теперь Директорию больше всего. С этою целью уже предназначены и вновь назначаются большие силы для присоединения к Итальянской армии. Эти войска проходят ежедневно значительными силами через Лион; другие части, а также большие артиллерийские парки и транспорты с боевыми припасами следуют из Лангедока в Ниццу.

Предполагают предупредить союзников и возможно раньше открыть военные действия решительным наступлением. Это положительный факт, узнанный мной из первоисточника»1.

Будучи выдающимся политическим и военным тайным агентом, дю Пан работал не исключительно из-за материальных выгод, а по убеждению, в частной жизни этот знаменитый агент был весьма почтенным человеком.

Дю Пан стоял во главе обширной и надежной агентурной сети, имевшей агентов в Париже и в других пунктах Франции, причем агенты размешались «на театре событий» и «поближе к актерам».

Среди сотрудников дю Пана были умные, наблюдательные и деятельные агенты, умевшие оценивать важность происходивших событий.

Общей стройной организации тайной агентуры, заложенной в мирное время в полевых штабах французской армии, не было, и они пользовались случаями во время кампании посылать в расположение противника агентов.

В 1794 г. во французских войсках, действовавших на севере, в каждой армии управление разведывательной службой было сосредоточено в руках особого генерала, заведывавшего «секретной частью»; генералы Тарро и Ниве заведывали секретной частью в Арденской и Северной армиях.

Генералы, командовавшие строевыми частями, имели также свою особую разведывательную часть.

Интересно отметить, что суммы на разведку приобретались реквизицией у местного населения.

Агентура во Франции в эпоху консульства и империи Наполеона

Период консульства во Франции был весьма сложен и ознаменовывался целым рядом международных осложнений и интриг.

Первый консул при помощи двух больших знатоков человеческого сердца — министра полиции Фуше и министра внешних сношений Таллейрана организовал прочную разведывательную и контрразведывательную службу; воскресли забытые традиции; разведывательная служба является уже не случайным делом, а стройно продуманной, прочно организованной[248].

Деятельность Наполеона еще в бытность его командующим армией, а затем первым консулом и императором указывает, какое важное значение придавалось им правильной организации разведывательной и контрразведывательной службам. Переписка Наполеона с министрами полиции и внешних сношений, а также его письма и инструкции различным генералам полны указаний и советов по вопросам о сборе сведений о противнике и о борьбе с иностранным шпионством; положительно поражает, насколько внимательно и глубоко, до деталей входил Наполеон в вопросы разведки, а в частности, и в дела тайной агентуры, на которую он не жалел ни усилий, ни средств; политическая международная агентура велась непрестанно, причем как дипломаты высших рангов, так и консулы были обязаны способствовать и военной разведке, собирая и доставляя сведения, интересующие военное ведомство.

Тайная военная разведка велась не только во время самого хода военных действий, но и в мирное время в предвидении войн.

Во главе служб тайной агентуры были поставлены вполне доверенные лица, занимающие высокое положение, например, Савари, Дюрок, барон Биньон; тайные разведки офицеров очень поощрялись, причем в секретные командировки посылались и высшие начальствующие лица, например Мюрат, Бертран, генерал Лемаруа и пр.

Об общей организации агентуры и об управлении агентурной службой можно судить по следующим словам Бонналя[249]: «Наши эмиссары были многочисленны, хорошо оплачиваемы, надежны; управление ими было поручено столь заслуженным людям, как Савари и Белльярд».

Переходя к примерам агентурной работы перед кампаниями и во время их ведения, остановимся на следующих:

Во время Итальянских походов Бонапарт, приказывая своим генералам вести агентурную разведку, посылая шпионов в различных направлениях, не гнушался вести и личную непосредственную работу с агентами. Художник Биожи, находившийся при Бонапарте, говорит: «Трудно себе представить ту массу лиц, которые каждый день имели к нему (Бонапарту) доступ; тут были и изящно одетые дамы и лица разных сословий. Он им хорошо платил, а потому и знал все».

Во время походов 1796 и 1800 гг. одним из известных тайных сотрудников Бонапарта был итальянец Франческо Толи, про которого в одном из писем, найденных в Миланской библиотеке, встречается фраза: «Генерал Бонапарт принимает шпиона Франческо Толи, который выдал Вурмзера и провел Меласса»[250].

В кампанию 1805 г. громадные услуги по делу тайной разведки оказывал Наполеону знаменитый шпион Карл Шульмейстер (Шарль, барон Мейнау), работавший под руководством Савари.

Шульмейстер, работая в пользу Франции, сумел очень ловко войти в доверие к австрийцам и поступил на службу к генералу Макку, которого весьма тонко и искусно проводил, подготавливая его поражение.

Подкупив капитана Венда, стоявшего во главе тайной разведки австрийской армии, Шульмейстер получал какие угодно пропуска и переезжал свободно из одной армии в другую, ухитряясь даже попадать на военные советы. Ведя очень ловкую двойную игру, Шульмейстер вводил Макка в заблуждение, скрывая о передвижениях французской армии с берегов Рейна к Дунаю; часть ложных сведений, как, например, об отступлении французов, Шульмейстер внушал Макку через подкупленного Венда[251].

В распоряжении Шульмейстера были опытные помощники-агенты, из коих одному даже удалось обедать у одного купца с австрийскими генералами, от которых он получил весьма важные подробности о проектах эрцгерцогов Карла и Иоанна[252].

Весьма подробные и точные сведения об австрийской армии Шульмейстер получал от Венда; пользовался он услугами и своего знакомого, вероятно, также им подкупленного, адъютанта генерала Кинмайера — Рульцкого; от этого офицера Шульмейстер получил точнейшие сведения о корпусе Кинмайера и о русской армии генерала Кутузова.

Донесения Шульмейстера составлены в высшей степени обстоятельно, точно и ясно; в них видно понимание, что надо наблюдать и чувствуется уменье, как надо наблюдать; эти донесения могут служить образцами и для офицеров генерального штаба. Как пример донесений Шульмейстера, прилагаю его рапорт Савари от 26 октября 1805 г. (Приложение № 1)[253]

В штабах французских корпусов были свои особые бюро службы шпионства.

Относительно роли Шульмейстера в кампании 1805 г. упоминает в своих мемуарах Фуше, говоря: «Наполеон замечательно искусно сбил с толку Макка, который точно окаменел на своей Ульмской позиции.

Все австрийские шпионы были очень легко подкуплены, тем более, что большинство из них уже изменили своим в Италии, немало содействовали поражениям Альвинчи и Вурмзера.

Теперь стали действовать на более широкую ногу, и точно, все австрийские штабы оказались обманутыми.

Я отдал Савари, заведывающему шпионством при главной квартире, все мои секретные записки о Германии, и он быстро с большим успехом разобрал их с помощью знаменитого Шульмейстера — истинного Протея по части розыска и субординации… Раз бреши были таким образом пробиты — все остальное было пустяком для наших храбрых солдат»[254].

После занятия французами 13 ноября 1805 г. Вены Шульмейстер был назначен полицейским генеральным комиссаром, но продолжал заниматься, главным образом, делами тайной разведки, отлично организовав разведочное бюро, производя и личные разведки — Шульмейстер имел целый ряд весьма ловких агентов, умевших всюду пробираться и имевших в каждой армии неприятеля знакомых офицеров[255].

Готовясь к войне 1806 г. с Пруссией, Наполеон принимает все меры тайной разведки для изучения страны и армии будущего противника и предстоящего театра военных действий; отлично работают и дипломаты, давая ценные сведения о приготовлениях Пруссии и передвижениях ее войск; для проверки всех сведений и изучения театра и настроения народа посылаются перед войной в различных направлениях на тайные рекогносцировки офицеры Генерального штаба[256]. Состояние Прусской армии и двора было известно до последних мелочей…. Прав был Наполеон, когда, начиная эту «войну наверняка», он писал королю Неаполитанскому: «Через несколько дней она (Пруссия) будет обезоружена и раздавлена»; такой же взгляд высказывается им и в письмах к принцу Евгению и королю Голландскому[257].

Проявляет Наполеон осведомленность о состоянии Прусской армии и во время операций; так, в 3-м бюллетене от 12 октября сообщается: «…Все перехваченные письма доказывают, что в Эрфурте, где находятся еще король, королева и герцог Брауниивейгский, царит полное смятение и что все спорят о том, что предпринять, не будучи в силах прийти к какому-либо соглашению»[258].

Говорят об осведомленности Наполеона в эту кампанию и его слова: «Дела идут здесь точь-в-точь, как я рассчитывал два месяца тому назад в Париже, — движение за движением, событие за событием, я ни в чем не обманулся»[259].

Кстати напомнить, что ориентировка Пруссии как до войны, так и во время операций была далеко не удовлетворительной; до войны Луккезини, прусский посол при французском дворе, человек плохо разбиравшийся в военных вопросах, дипломат старой школы, доносил весьма мало и несерьезно; во время операций у пруссаков все время отсутствовали сведения о расположении и движении французов, что в большой степени порождало неуверенность, нерешительность и смятение командования.

В последующие годы за кампанией 1806 г. продолжается постоянная, неутомимая работа Наполеона по организации и ведению тайной агентуры; так, из корреспонденции великого полководца за 1807 и 1808 гг. можно привести целый ряд его указаний по агентуре, например:

4 марта 1807 г. Наполеон пишет генералу Морану: «Ваше положение весьма удобно для посылки шпионов. Не жалейте денег и доносите мне два раза в день обо всем, что узнаете»[260].

28 мая 1807 г. — генералу Кларку: «Если вы можете найти в Берлине какого-нибудь хорошего агента, которого можно было бы послать морем в Кёнигсберг, это было бы очень полезно»[261].

8 мая 1808 г. — Бертье: «Напишите префекту высоких Пиренеев, чтобы он послал шпионов в Саргоссу и другие пункты Аргонов, дабы выяснить, что там говорится, что делается, определить, не вооружаются ли там, и наконец-то получить донесения об этой стране. Необходимо послать туда восемь или десять человек местных жителей, привычных к торговле и несколько переодетых жандармов»[262].

10 июня 1808 г. — вице-королю Итальянскому: «Мой сын, я полагаю, что вы уже послали кого-либо из доверенных лиц, чтобы проверить, действительно ли идет сосредоточение австрийских войск со стороны Пиаве»[263].

1 июля 1808 г. — Бертье: «Мой кузен, напомните Дарю и маршалу Даву, чтобы они послали агентов в Богемию, дабы выяснить действительные передвижения австрийцев»[264].

Отметим, что в кампании 1806 и 1807 гг., по-видимому, продолжал свою работу по тайной агентуре и Шульмейстер, состоявший при главной квартире[265]; во время Фридландского сражения он находился вблизи от Наполеона и был ранен пулей в лоб; во время Эрфуртского свидания 1808 г. Шульмейстер заведывал полицейской частью, весьма искусно следя — лично и через многочисленных агентов — за собравшимися высокими особами и их свитами, проникая в их политику и намерения, а также определяя настроение народа[266].

Во время кампании 1809 г. главным центром работы агентуры была главная квартира Даву в Эрфурте, куда поступали донесения из Эрфурта, Байрета, Мюнхена, Дрездена, Варшавы и др.

Некто К., по-видимому состоявшей во главе одного из отделов службы шпионства, был в секретных сношениях с тайными австрийскими и английскими агентами Мюнхена, Аугсбурга, Швейцарии и Швабии[267].

Относительно организации агентуры в предвидении войны с Россией в 1812 г. в высокой степени поучительно письмо Наполеона Марэ, герцогу Бассано — министру внешних сношений еще от 20 декабря 1811 г.»[268]

«Герцог Бассано, напишите шифром барону Биньону, что если начнется война, я намерен прикомандировать его к главной квартире и поставить во главе секретной полиции, понимая под этим шпионство в неприятельской армии, перевод захватываемых писем и документов, показаний пленных и т. д.; необходимо, чтобы он немедленно и хорошо организовал секретную полицию; чтобы он подыскал двух поляков, хорошо говорящих по-русски, военных с боевым опытом, интеллигентных и заслуживающих доверия, одного знающего Литву, другого — Волынь, Подолию и Украину, и третьего — говорящего по-немецки и хорошо знающего Лифляндию и Курляндию. Эти три офицера должны будут опрашивать пленных. Они должны отлично говорить по-польски, по-русски и по-немецки. Им необходимо иметь под их начальством человек двенадцать хорошо выбранных агентов, которые будут оплачиваться в зависимости от доставляемых ими сведений. Желательно, чтобы они были в состоянии доносить о пунктах, через которые будет проходить наша армия.

Я желаю, чтобы г. Биньон занялся тотчас же этой большой организацией. Для начала три указанных агента должны заложить своих агентов на путях из Петербурга в Вильно, из Петербурга в Ригу и из Риги в Мемель, на путях из Киева и на трех дорогах, ведущих из Бухареста в Петербург, Москву и Гродно; надо послать агентов и в Ригу, Динабург, в Пинские болота, в Гродно и доносить ежедневно о состоянии укреплений.

Если донесения будут удовлетворительны, я не пожалею 12 000 франков в месяц. Во время войны вознаграждение лицам, могущим давать полезные сведения, не может быть ограничено. Между поляками есть лица, знающие укрепления, которые могут из различных мест доносить о состоянии укреплений».

В мае 1812 г. барон Биньон был сменен в Варшаве архиепископом де Малином, к которому и перешло заведывание всеми агентурными организациями. Наполеон лично продиктовал герцогу Бассано весьма подробную инструкцию новому представителю в Варшаве, причем в ней даются указания о ведении политики в Польше, о создании общественного мнения и о поднятии партизанской войны против русских; относительно чисто разведывательных вопросов в этом письме говорится так[269]:

«Барон Биньон, резидент императора, создал службу по добыче сведений об организации, состоянии, расположении и передвижениях войск. При помощи этих сведений, а также донесении министерств удалось выяснить общее положение, каковое и сообщается вам в прилагаемой копии. Вам надлежит продолжать эту работу и смотреть на нее, как на одну из самых важных из доверенных вам. Непосредственное ведение работы возложите на первого секретаря. Г. Биньон разъяснит методы его работы и средства. Г-ну посланнику надо дать этому делу еще более широкое развитие.

Необходимые средства будут предоставлены в его распоряжение. Необходимо иметь с дюжину агентов-поляков в различных пунктах по границе, на путях, в странах, соседних с Россией и даже, если возможно, в неприятельской стране. Варшава — отличный центральный пункт, где будет все стекаться, оттуда надлежит вести быструю корреспонденцию с бюро, которое находится в главной квартире и ведает этими делами под моим руководством.

Местные жители, искусно используемые и умело опрашиваемые, также будут давать посланнику полезные и обширные сведения.

Необходимо также вступить в сношения с префектами и супрефектами пограничных областей, с австрийскими властями во Львове, с французскими посланниками в Вене и Константинополе и с консулами в Яссах и Бухаресте. Надо предложить вступить им в переписку с посланником и сообщить все, что может давать данные о проектах и передвижениях неприятеля в различных странах, где могут быть военные действия.

Г. Биньон получит приказание оставаться в Варшаве столько времени, сколько эту будет необходимо для получения от него ориентировки в местной обстановке, которую он отлично знает. Г-ну посланнику необходимо выбрать двух переводчиков польского и русского, причем в этом выборе, имеющем большое значение, может помочь г. Биньон».

Надежды возлагавшиеся Наполеоном на архиепископа Малина, герцога де Прадта, видимо не оправдались, так как уже 4 декабря 1812 г. император пишет герцогу Бассано из Молодечно: «Посланик де Прадт не проявил не только никакого таланта, но даже ни капли здравого смысла».

Делая выводы о постановке агентуры в эпоху Наполеона, приходим к следующему:

Прочной и систематической организации тайной агентуры Наполеон придавал весьма серьезное значение, давая ей общие личные руководящие указания, а иногда — даже входя и в детали исполнения.

Агентурная политическая разведка производилась непрерывно, военно-агентурная же разведка велась обыкновенно в предвидении войн и во время хода военных действий.

Придавая агентуре важное значение по подготовке к войнам и в успехе операций, Наполеон во главе служб агентуры ставил вполне доверенных и надежных лиц.

Для управления агентурой был центральный орган при главной квартире и ряд подчиненных ему агентурных центров и агентурных бюро в полевых штабах.

Для выполнения отдельных секретных задач привлекались весьма широко офицеры; относительно набора более мелких агентов — неоднократно давались указания о необходимости выбора надежных и подготовленных лиц.

Чины дипломатического и консульского корпусов широко привлекались к военно-разведывательной работе как в мирное, так и в военное время.

Судя по руководящим указаниям Наполеона перед войной 1812 года, пункты агентуры и направления для разведки намечались в соответствии с общей идеей разведки и в зависимости от оперативных намерений.

На ведение агентуры отпускались «необходимые» средства, при высказанном Наполеоном взгляде, что во время войны «вознаграждениелицам, могущим давать полезные сведения, не может быть ограничено».

Тайная агентура во Франции после падения Наполеона[270]

После падения Наполеона I агентурная разведывательная служба во Франции стала постепенно приходить в упадок; не было выдающихся двигателей этого дела, а сама по себе работа «тайной агентуры» не по душе французу; необходимость непрерывного систематического разведывания иностранных государств и в мирное время не сознавалась достаточно в армии и народе.

Леваль в «Tactique des renseignements» говорит: «Рыцарский характер нашей нации плохо поддается этому средству (шпионство), которое имеет в себе что-то предательское и бесчестное. Предпочитают открытый бой с оружием в руках, не отдавая себе отчета, что против положительного врага приходится быть неизбежно одураченным».

Несочувствие такому роду службы мало способствует заблаговременной и прочной организации дела и, когда вспыхивает война, приходится все создавать вновь, налаживать дело наспех, с громадными расходами и с весьма нескорыми и неполными результатами.

В таком тяжелом положении оказался французский Генеральный штаб перед войной 1870–1871 гг.

По словам бывшего начальника разведывательного отделения главной квартиры Леваля, «наспех нашли несколько агентов, могущих принести пользу; число агентов было ограничено, они не имели никаких связей у противника, и надо было положить много труда, чтобы получать хотя бы и посредственные результаты».

Только 16 июля 1870 г. дежурный генерал полевого штаба армии писал генералу Фроссару: «Организуйте шпионство, я вам назначу специальные суммы, — вы будете глазами армии».

Относительно организации разведки был отдан следующий приказ военного министра: «Офицерам, служащим по разведывательной части, озаботиться устройством сношений впереди корпусов армии, находить шпионов, которых посылать в различных направлениях, чтобы постоянно иметь целую сеть агентов впереди войск и быть вовремя предупрежденными о движениях неприятеля.

Для получения нужных сведений разрешается не стесняться в средствах».

В главной французской квартире разведка была возложена на полковника Леваля; кроме него в разведывательном отделении состоял один подполковник, два командира эскадронов и четыре капитана Генерального штаба; отдельно был открыт миллионный кредит на разведку.

Как главная квартира, так и корпуса всячески стирались наладить агентуру, но неподготовленность ее в мирное время, конечно, сказывалась, и только мало-помалу тайная разведка стала налаживаться и давать серьезные результаты.

После войны 1870–1871 гг.[271] французский Генеральный штаб, учитывая опыт войны, а отчасти и уроки, полученные от знакомства с системой германского шпионства, обратил самое серьезное внимание на систематическое и планомерное развитие агентурной работы.

Руководство всей разведывательной службой в государстве находилось в разведывательном отделении Центрального управления Генерального штаба. Работа отделений шла в тесном контакте с Министерством иностранных дел, доставлявшим все интересные в военном отношении сведения об иностранных государствах от дипломатического и консульского корпусов.

Для связи между Военным министерством и Министерством иностранных дел находился особый чиновник Министерства иностранных дел.

Кроме центрального разведывательного отделения существовал ряд местных разведывательных отделений в некоторых пограничных пунктах и крепостях, а также и на территории нейтральных государств; так, известны были разведывательные отделения в Бельфоре, Нанси, Безансоне, Эпинале, Вердюне, Седане, а также в Швецарии и Бельгии.

В целях завербования шпионов для приобретения важных секретных сведений и документов была создана обширная и прочная организация.

Работа контрразведки велась так называемой «специальной полицией» и «полицией общественной безопасности», работающей, видимо, под общим руководством разведывательного отделения в самом тесном с ним взаимодействии.

Согласно указанной секретной немецкой брошюре, исследующей шпионство во Франции, чиновники указанных полиций «помогают ведающим разведкой офицерам, вербуют по их поручению, но по своему усмотрению агентов и поддерживают сношения с заграничными агентами; кроме того отправляются за границу особенно способные, надежные и словоохотливые чиновники, которые под предлогом изучения иностранного языка или под видом путешественников, студентов или знакомства с условиями торговли изучают имущественное положение, образ жизни и доступность офицеров, унтер-офицеров, рабочих в складах, уволенных со службы военнослужащих и чиновников, которые, быть может, могут пригодиться в целях шпионства; после выяснения наиболее подходящих лиц, к ним уже обращаются с предложением оказывать услуги по разведке».

На основании все той же секретной немецкой брошюры можно прийти к выводу, что во всех крупных центрах Германии и Австрии были уже в мирное время заложены агенты-резиденты; так, они были в Берлине, Бреславле, Кенигсберге, Гамбурге, Бремене, Ганновере, Магдебурге, Франкфурте-на-Майне, Дрездене, Штутгарте, Мюнхене, Вене, Праге и пр.; донесения от этих резидентов в случае войны должны были идти через нейтральные пункты, как то: Амстердам, Роттердам, Базель и пр. в виде условных телеграмм.

Особое внимание тайной агентуры было уделено переправам через Рейн и Зарейнскому району; руководство агентами в этом районе было возложено на доверенных лиц, получавших донесения от агентов с переправ, при которых состояло по несколько агентов связи; всей агентуре рейнской полосы указывалось быть особо внимательной в период мобилизации и сосредоточения германской армии, причем заведывающие районами агентуры доверенные лица должны были в эти периоды объезжать свои участки и собирать сведения у наблюдателей переправ.

Резиденты, не имевшие иногда в мирное время никакой работы, все же получали определенное жалованье, сильно увеличивающееся (до 150 марок вдень) с объявлением войны[272].

Агентурная разведка немцев, начиная с подготовки к Австро-прусской войне 1866 и по 1871 г

Если французы, да и мы, русские, в большинстве не чувствуем особого призвания и любви к службе тайного разведывания, ведя ее, главным образом, вследствие ее совершенной необходимости, из чувства долга перед Родиной, то немцы проявляют большую прирожденную склонность к этого рода деятельности. Почти всякий германец, находящийся за границей, хотя бы по совершенно частным делам и проездом, стремится донести о всем виденном и слышанном; работа офицеров и доверенных интеллигентных лиц, выполняющих различные секретные поручения, очень всеми ценится и заслуживает полного уважения и поощрения.

Дипломатические и консульские учреждения за границей с большой охотой ведут и чисто военную разведку об иностранных государствах.

Проявлявшаяся до сих пор любовь нации к системе, порядку, организации, к взаимной поддержке друг друга, а также и сильно развитое национальное чувство — сильно помогали систематической и планомерной организации шпионства.

Достигшая блестящего расцвета при Фридрихе Великом — организаторе систематической и прочной агентуры, служба тайного разведывания в Пруссии после периода упадка приобретает вновь громадное значение при Бисмарке и Мольтке, выдающихся государственных деятелях, глубоко понимавших широкое государственное значение разведки, умевших выбирать сотрудников и не жалевших на это дело его главного двигателя — денег.

Перед намеченной войной с Австрией 1866 г. тайную агентуру в Богемии организовал знаменитый начальник прусской тайной полиции Штибер, этот, по словам Бисмарка, «король шпионов». Работа Штибера продолжалась два года (с апреля 1864 г. по май 1866 г.), причем за это время он, подвергаясь постоянному риску, лично изучал предстоящий театр войны, а кроме того разместил в Богемии целый ряд «вех» — агентов, по меткому выражению Штибера; агенты в большинстве были вполне доверенные лица, по преимуществу прусские подданные, отставные военные, коммерсанты и пр.

Сведения, представленные Штибером Бисмарку, были настолько ценны и определенны, что при начале военных действий Штибер был назначен «начальником полевой полиции». Глубоко продуманная и систематически и планомерно проведенная в жизнь организация агентуры дала блестящие результаты и в громадной мере способствовала быстрому и победному окончанию кампании.

Даже скупой на похвалы Мольтке не удержался, чтобы не сказать Бисмарку: «Молокосос Штибер или кто другой организовал эту важную службу, но она выполняется хорошо, хорошо и хорошо»[273].

После австро-прусской кампании Штибером предлагается Бисмарку план новой организации тайной агентуры во Франции, которая должна строиться «на основании Богемского похода, но с большей методичностью и благоразумием и в более обширных размерах».

Для успеха организации Штибер просит у Бисмарка только двух вещей — денег и carte blanche (свободы действий, фр. — Ред.) для своих действий, основываемых, конечно, на общих директивах свыше.

Началась энергичная, неутомимая, систематическая работа по организации тайной агентуры во Франции.

С этого времени мы уже видим не подготовку агентуры перед данной войной, а методическое, глубоко продуманное насаждение агентуры в стране возможного противника на случай войны.

В чем же заключалась организация агентуры во Франции?[274]

На протяжении с сентября 1866 г. по октябрь 1869 г. Штибер лично насадил агентуру в департаментах Верхнего и Нижнего Рейна, Мозеля, Мерты, Вогезов, Юры, Арденнов, Марны, Верхней Марны, Верхней Савойи, Дубса, Северном, Сены и Уазы; размещение сети велось в соответствии с намечавшимися оперативными направлениями', всей сети была придана стройная организация в иерархическом отношении, причем центральному разведывательному органу подчинялись два доверенных лица — полицейских поручика, у которых в подчинении находилось четыре областных инспектора, имевших резиденцию в Берлине, Брюсселе, Лозанне и Женеве; районы инспекторов разделялись на бригады.

Были приняты меры Штибером и для непрерывности разведки после объявления войны, для чего значительная часть агентов под разными предлогами должна была оставаться на местах и по объявлении военных действий.

Во время своих путешествий Штибер проконтролировал личным посещением 1850 человек уже насажденных агентов в перечисленных департаментах, дал им новые указания и увеличил содержание; кроме уже имеющихся агентов было им еще насаждено до 13,5 тыс. тайных агентов, в числе коих намечалось — от 4 до 5 тыс. прусских сельскохозяйственных рабочих, от 7 до 9 тыс. немецкой женской прислуги для кофеен, ресторанов, пивных и гостиниц, от 7 до 9 сот отставных унтер-офицеров с маленьким начальным образованием, пристраиваемых в различных торговых фирмах, 46 молоденьких и хорошеньких пруссачек для размещения по военным буфетам и, наконец, 200 человек женской прислуги для размещения у адвокатов, врачей, чиновников, офицеров; немецкую прислугу французы брали охотно, так как, помимо своей прямой работы, они служили детям первыми учителями немецкого языка. Кроме всех перечисленных агентов Штибер предполагал к насаждению еще до 20 тыс. шпионов, т. е. всего должно было быть внедрено около 35 тыс. агентов, которые должны были покрыть все операционные пути из Бельгии и Берлина в Париж.

Кроме насаждения тайной агентуры, в период перед войной 1870 г. для детального и компетентного изучения будущего театра военных действий немецким Генеральным штабом был командирован для секретных рекогносцировок приграничной полосы целый ряд переодетых офицеров, производивших свою важную и ответственную работу под разными предлогами.

К лету 1870 г., видимо, все планы Штибера были проведены в жизнь, и сеть агентуры во Франции налажена; война началась; систематическая работа тайной агентуры продолжалась и во время войны, во главе «3-го бюро разведок» стоял майор Краузе, у которого сосредоточивались все сведения; в тесной связи с этим бюро работала «полевая полиция» с Штибером во главе, ведавшая специально вопросами тайной агентуры и борьбой с шпионством.

На обязанности полевой полиции лежало: по разведке оказывать содействие военным властям по доставлении сведений[275]:

а) о размещении, численности и передвижениях каждой неприятельской части;

б) о возрасте, характере и репутации каждого из начальников боевых единиц;

в) о том, что происходит, о настроении умов, о средствах тех областей, через которые предстояло проходить немецкой армии;

г) доставлять разведке в каждой из этих областей лиц, могущих сообщать полезные сведения;

д) пользоваться уже имеющимися постоянными шпионами, нанимать новых и, наконец, подкупать изменников.

По контрразведке:

а) наблюдать за иностранцами внутри и вне расположения главных квартир;

б) просматривать письма и журналы по особому указанию;

в) контролировать и наблюдать за деятельностью корреспондентов газет, имеющих доступ в главную квартиру, и за тем, чтобы содержание их корреспонденции и депеш было в той определенной редакции, которая устанавливалась штабом армии;

г) наблюдать за различными лицами по указанию штаба армии;

д) охрана лиц высшего командного состава.

Тайная агентура немцев во Франции после войны 1870–1871 гг.[276]

По окончании войны Штибер, оставшийся во главе службы тайного разведывания, продолжает свою работу против Франции, все ее расширяя и захватывая новые области.

Агентура начинает уже преследовать не только чисто военные цели, т. е. добывание сведений, необходимых для успешного ведения войны, но стремится уже к активной деятельности в смысле ведения пропаганды, порождая классовую борьбу среди рабочих и пытаясь разрушить дисциплину в армии.

С 1880 г. Штибер принимается за насаждение специально железнодорожной агентуры, дабы в момент мобилизации и перевозок войск начать разрушение железных дорог; какое громадное значение для планомерного проведения в жизнь сосредоточения армии и ее развертывания имеет безотказность работы железных дорог — не нуждается в доказательствах, почему и ясно, какие надежды возлагал Штибер на удачное выполнение своего грандиозного замысла; в 1883 г. уже очень большое количество немцев-шпионов сумело устроиться на французских железных дорогах; в феврале 1881 г. французскому Военному министерству удалось напасть на след немецкой шпионской железнодорожной организации, и был отдан приказ поставить в известность всех иностранных подданных, служащих на железных дорогах о необходимости «немедленно принять французское подданство под страхом немедленного расчета и исключения из службы».

Из 1641 человека иностранных подданных, служивших на железных дорогах, только 182 отказались натурализоваться и вернулись в Германию.

В начале девяностых годов была вновь открыта серьезнейшая пропаганда на французских железных дорогах, имевшая целью всеобщую железнодорожную забастовку; кроме питаемой немецкими деньгами словесной пропаганды велась и печатная пропаганда, на что был открыт особый кредит из секретного фонда в сумме 80 тыс. талеров на «оплату иностранных изданий, полезных для имперской политики».

Тайная агентура немцев в России в мирное время

Ярким показателем систематической и планомерной работы немецкого шпионства в России является колонизация немцев в нашем Западном крае[277].

Производя колонизации, немцы преследовали постепенное мирное завоевание России, подготовку отличного разведывательного аппарата как мирного, так и военного времени и, наконец, способствовали созданию благоприятных тактических условий для ведения боев на наиболее важных направлениях и у крепостных районов.

Заселение производилось, очевидно, по строго продуманному плану вдоль важнейших операционных направлений, вдоль железных дорог, по прибрежью Вислы, вблизи крепостных районов и пр.; немецкие колонии мы видим в важнейших районах Польши, Литвы, Волыни, Подолии; вокруг весьма важной крепости Ковно постепенно вырос целый ряд колоний и немецких фабрик, даже между Ковенскими фортами, лагерем и железнодорожным мостом; много колоний было на путях к Варшаве, у крепости Ивангорода, у Дубно и пр.

Особенный наплыв немцев в Россию начался с 1831 г., когда русское правительство стало оказывать большие льготы иностранцам при их переселении в Россию; немцам — фабрикантам и ремесленникам, желавшим переселяться, выдавались деньги на путевые расходы, отводились даром участки и выдавался на весьма выгодных условиях лес и кирпич; после 1863 г. русские наместники Берг и Коцебу оказывали немцам исключительное покровительство.

В 1901 г. в Привисленском крае немцев было уже 500 тыс. человек, т. е. 5 % обшей населенности края, в Гродненской, Ковенской и Виленской губерниях — 40 тыс., т. е. 1 %, в Волынской — 60 тыс., т. е. 2 %, и в Подольской — 15 тыс., т. е. 0,5 % населения; всего проживало в России до двух миллионов немцев.

События последней войны доказали, насколько далеки были немцы-колонисты от обрусения и принятия наших обычаев; колонисты остались чистейшими немцами, сохранившими свой язык, обычаи и преданность своему «фатерланду»; русские войска встречались с затаенной ненавистью, при малейшей неудаче, колонисты не раз оказывали немцам и активное содействие, обстреливая наши проходящие части, портя телефоны и, конечно, все время стремясь ориентировать противника о наших действиях.

Немецкое правительство принимало в мирное время все меры пропаганды германских идей и патриотизма среди колонистов, оказывало содействие поездкам в Германию, помогая деньгами, рассылая пангерманские брошюры и немецкие газеты и пр.; образование и воспитание в школах велось по точным указаниям и при поддержке Берлина.

Сильно объединяло немцев и поддерживало в них немецкий дух, спайку и дисциплину и наличие целого ряда чисто немецких обществ и союзов с разными невинными названиями (певческих, гимнастических и пр. обществ), но с политическими и даже военными целями немецкого патриотизма.

Вся эта плеяда колонистов, обрамлявшая нашу пограничную полосу, гнездившаяся по главнейшим операционным направлениям и у важных в стратегическом и тактическом отношениях пунктах, являлась прекрасным осведомительным аппаратом германского Генерального штаба; нет никакого сомнения, что существовала вполне определенная организация шпионства во всей пограничной полосе (понимая ее весьма широко) с точным иерархическим устройством управления и с самыми точными указаниями о задачах и характере работы. Кроме настоящих доверенных и ответственных тайных агентов, громадная масса немецких колонистов, да и вообще немцев, разбросанных по всей громадной территории России, являлись исправнейшими «королевскими информаторами», не за страх, а за совесть (да и не брезгуя денежным вознаграждением) осведомлявшими германское военное министерство о всем, творящемся в России.

После ряда указов императора Александра III, вышедших в 1887, 1888 и 1892 гг. и вводивших ограничения в права иностранцев на покупку земель в России, германское правительство ввело закон о «двойном подданстве», согласно которого немец, принимавший русское подданство, сохранял за собой все права и обязанности, лежащие на немецком подданном. Также не подлежит сомнению военно-разведывательная работа германских дипломатических учреждений и консульств, разбросанных во множестве по разным уголкам России; есть данные предполагать, что некоторые чины германских консульств, покидая с объявлением войны Россию, остались в сношениях, через нейтральные страны, с оставленными на местах доверенными лицами нейтральных подданств, вероятно доносивших немало интересного о России и ее армии под видом невинных торговых или частных телеграмм и писем.

Общие выводы об организации германского шпионства в мирное время

Ознакомление с деятельностью Штибера и других работников по тайной агентуре, а также сведения, попадавшие в прессу по поводу процессов, захватываемых немецких шпионов, дают возможность сделать некоторые, конечно, весьма отрывочные и неполные выводы об организации немецкого шпионажа в мирное время.

Во главе всей агентурной работы в Германии стоит Разведывательное бюро (Nachrichten Bureau), входящее в состав Центрального отдела (Central Abteilung) Большого Генерального штаба; контрразведка также подчиняется начальнику Разведывательного бюро в лице ее начальника, обыкновенно одного из чинов государственной полиции, получающего общие указания от начальника бюро; в способах ведения контрразведки он имеет полную свободу[278].

При пограничных корпусных округах состоят особые разведывательные отделения, имеющие зоной своей работы определенные пограничные районы; во главе этих отделений стоят Bezierks-Officiere, получающие общие указания от Центрального разведывательного бюро[279]; в различных пограничных городах имеются, кроме того, специальные шпионские бюро, из коих были известны в Кёнигсберге, Познани, Меце, Страсбурге, Седане, Нанси, Бельфоре и Гренобле; в нейтральных государствах имеются также особые шпионские бюро, ведающие вербовкой, подготовкой и работой агентов и шпионов в определенных районах[280].

Для управления тайной агентурой создана строгая иерархическая система; по-видимому, разведываемые страны делятся на районы, подчиняемые областным инспекторам. Районы инспекторств разделяются на бригадные участки; для контроля существуют особые разъездные контролеры.

К руководству службой различных отделов агентуры, а также и вообще к исполнению различных обязанностей по тайной разведке, немцы привлекают доверенных, надежных лиц — немецких подданных; широко практикуются у них и тайные командировки офицеров.

На ответственные посты начальников шпионских бюро обыкновенно назначаются лица, вполне для этого дела подготовленные и ведущие его с любовью, а иногда и с виртуозностью в технике своей работы.

Из особенно талантливых начальников бюро, ставших известными по разным шпионским процессам, можно назвать Ричарда Куера и Мюллера, бывших в Брюсселе, Вильда, Келлермана, Фоинси и др.

Начальники бюро проявляли большую личную деятельность, объезжая вверенные им районы под разными псевдонимами и гримами и имея в различных городах ряд конспиративных квартир; так, например, для вовлечения французов в шпионство Мюллер принимал иногда вид агента французской контрразведки, ищущего помощи в поимке шпиона; некоторым из начальников германских бюро удавалось входить даже в весьма ловкие сношения с главными агентами французской разведки[281].

Составление схемы сети агентур, судя по работе немцев перед войнами 1866 и 1870 гг., а также по работе колонизации в России, велось вполне систематически и планомерно в полной зависимости от оперативных соображений.

Для заполнения резидентурной сети и выполнения целого ряда других более мелких обязанностей по тайной агентуре немцами привлекается целый сонм сотрудников различных категорий всевозможных классов общества, проникающих повсюду под видом комиссионеров, коммивояжеров, торговцев, колонистов, бонн, учителей, артистов и артисток, прислуги и пр.

Кроме агентов — немецких подданных, стремящихся путем натурализации, «двойного» подданства и пр. оставаться в стране в случае объявления войны, привлекаются на службу и агенты — подданные нейтральных государств, а также вербуются шпионы-предатели, о чем свидетельствует ряд процессов.

О количестве агентов говорит уже цифра 30 400, коей стремился достигнуть Штибер, организуя шпионство во Франции еще перед войной 1870 г. Можно быть вполне уверенным, что перед всемирной войной и Россия, и Франция были буквально наводнены шпионами.

Ставя задачи своей агентуре, немцы интересуются всеми отраслями жизни иностранных государств и их армий, состоянием и духом войсковых частей, командным составом, состоянием укреплений, железных дорог, средств связи и пр.

Относительно сбора сведений немцами о личном составе армий иностранных государств Поль Лянуар в своем труде «Немецкое шпионство во Франции» говорит[282], что громадное количество агентов-резидентов в различных гарнизонах Франции собирает сведения о личном составе французской армии, заполняя на отдельных чинов особые карточки, постоянно освежаемые; карточки сосредоточиваются в Центральном разведывательном бюро, где и располагаются в порядке частей французской армии; карточки ведутся на 1) «всех генералов и высших чинов, 2) на всех, кончающих военные школы в первой четверти, 3) всех директоров, профессоров, начальников и их помощников военных школ, а также оружейных и снарядных заводов, 4) всех офицеров Генерального штаба и адъютантов, 5) всех офицеров и чиновников Военного и Морского министерств и Главного штаба, 6) всех офицеров или чиновников, дела которых запутаны и частная жизнь которых хоть немного сомнительна».

Наличие всех этих карточек; кроме осведомления о командном составе, дает и очень важные отправные данные для завязывания сношений с теми лицами, которые могут быть наиболее подходящими для вовлечения их в шпионство.

Судя по многим данным, можно предположить, что бюджет на тайную агентуру составляется широко, и отпуск средств вполне отвечает ставящимся разведке задачам.

Отчетность по расходам на разведку крайне проста. Приход и расход вносится вдве книги, из коих одну ведет начальник разведывательного бюро, а другую — секретарь; в конце каждой трети года книги сдавались начальнику Генерального штаба, который в конце года представлял их императору, после просмотра коего книги сжигались[283].

Заканчивая этот краткий очерк об организации немцами шпионства в мирное время считаю уместным привести весьма верные слова подполковника Роллэна[284] о том, что «преимущества немецкой разведки составляют совершенство ее организации, последовательность и упорство высших властей в достижении поставленных целей, добровольное патриотическое содействие многочисленных германских поданных; проживающих за границей, опора, которую она встречает во всех государственных учреждениях и, главное, умение соблюсти безусловную тайну во всем, ее касающемся».

Работа агентуры германо-австрийцев во время последней войны против России[285]

Каких-либо документальных сведений по организации германо-австрийцами шпионажа во время последней мировой войны не представляется возможным получить, почему приходится основывать изложение этого очерка, главным образом, на сведениях, добытых нашими разведывательными и контрразведывательными отделениями при опросах захваченных и сознавшихся шпионов; по всем имеющимся сведениям можно прийти к заключению, что система и организация агентуры, принятая германским и австрийским генеральными штабами основана, в общем, на одинаковых принципах и началах.

Высшим учреждением, руководящим в Германии и Австрии организацией тайной агентуры, вербовкой агентов и их подготовкой и во время войны являются центральные разведывательные органы Большого Генерального штаба.

Кроме центрального руководящего органа имелся целый ряд постоянных разведывательных (агентурных) пунктов в более крупных центрах, расположенных вблизи театра военных действий, причем в зависимости от наступательного или отступательного образа действий центры разведки соответственно переносились; так, поданным контрразведки к декабрю 1915 г. против нашего Северного фронта имелись следующие бюро разведки: Главное бюро в г. Шавли с отделениями в Тильзите, Бауске, Экенгравене и Аже, бюро в Либаве, Митаве, Прекульне (ст. Либ. Ром. ж.д.), Гольдингене, Цабельне (северо-западнее Туккума), в Туккуме и Окнистах.

По данным к 1 сентября 1915 г. против нашего Юго-Западного фронта были разведывательные бюро в Жолкиеве, Львове, Стрые, Черновицах, Кракове, Н.-Снедеце, Мезо-Лаборче, Мункаче и Оршове.

Наша контрразведка путем опросов сознающихся шпионов неприятеля и двойных агентов (иногда специально подсылавшихся к врагу) постепенно выясняла личные составы разведывательных бюро, их руководителей, адреса бюро и, отчасти, конспиративных квартир, местонахождение школ агентов и способы их подготовки, методы вербовки, фамилии многих агентов, а также, временами, задачи, кои ставились агентам высылавшими их различными бюро и пр.

Кроме постоянных разведывательных пунктов, ведавших, видимо, агентурой в определенных районах (секторах), полевые штабы различных войсковых единиц также вели свою самостоятельную агентуру в интересующих их районах.

Нет никакого сомнения, что заполнение агентурной сети в России, во всех наиболее важных и интересных в политическом и военном отношении пунктах, производилось не во время войны, а заблаговременно в мирное время, причем резидентам были даны положения и профессии, вполне оправдывавшие лояльность их пребывания в известных пунктах и облегчавшие им выполнение задач.

С успехом использовали немцы для своей шпионской работы и нейтральные страны, откуда происходило отчасти внедрение агентов во время войны в Россию, а также через которые шла телеграфная и почтовая связь между агентами и руководящими бюро. Немецкие бюро в нейтральных странах обнаружены в Стокгольме, Христиании, Копенгагене, Швейцарии и, до вступления Румынии в войну, в этой стране.

Задачи, ставившиеся агентам, были крайне разнообразны; разведка немцев обнимала собой все отрасли жизни — политическую, чисто-военную и экономическую; кроме требований от своих заграничных (глубоких) и прифронтовых тайных агентов всесторонних сведений чисто осведомительного характера[286], германо-австрийцы в эту последнюю войну довели до неслыханных размеров свою пропаганду и причинение вреда нашему государству и армии, как в области военной, так и дипломатической и внутренне-политической.

Причинение вреда велось в смысле организации взрывов и пожаров пороховых погребов и оружейных и орудийных заводов, различных складов и мастерских; для подготовки агентов специально для устройства взрывов, в Шавельском разведывательном отделении, например, было организовано особое «подрывное отделение»[287]; в Россию были командированы агенты-пропагандисты для ведения специальной политической пропаганды, развития пацифистских идей, призыва к забастовкам и демонстрациям и пр.; проникали агенты и в различные популярные общественные учреждения, где под видом «общественной работы» занимались разложением армии; агентура на фабриках и заводах, особенно работающих на оборону, стремилась прекратить или замедлить работу, а также способствовать выпуску снарядов и других изделий, совершенно негодных к своему назначению[288].

Среди наших военнопленных велась вполне организованная, систематическая пропаганда, преследовавшая стремление разделить Россию на ряд государств и способствовать вражде и обострению сепаратизма между ними; во многих лагерях мы видим «украинские», «мусульманские», «латышские» и прочие отделы, деятельно ведущие свою разрушительную работу; даже в мелких разведывательных бюро, как, например, в Шавельском, был выяснен латышский отдел для пропаганды «Литовско-Латышского королевства»; агитаторы появились под видом лиц, командированных Литовско-латышским комитетом в Стокгольме[289].

Велась постоянная и систематическая вербовка наших военнопленных для выполнения и шпионских задач под видом побега из плена — и, к сожалению, не всегда безрезультатно.

События нашей революции и развитие большевизма с наглядностью указали, что все усиливавшийся развал России и армии и засилие большевиков происходили при громадном участии широкой и систематической немецкой пропаганды, не жалевшей золота. Из брошюры «Германская попытка распоряжаться Россией», изданной американским Правительственным бюро печати, явствует, что в октябре 1917 г. в Петрограде было открыто тайное разведывательное отделение германского Генерального штаба, пришедшее «к соглашению о работах» с большевиками[290].

Соглашение это гласило: «Согласно договору, заключенному в Кронштадте в июле месяце сего года между представителями нашего Генерального штаба и руководителями русско-революционной армии и демократии Лениным, Троцким, Раскольниковым и Дыбенко, отделение нашего Генерального штаба, оперирующее в Финляндии, назначает в Петроград офицеров, которые будут состоять в распоряжении осведомительного отдела штаба».

Между упомянутыми офицерами находились майор Люберц и лейтенант Гартвиг; по надписи на указанном письме одного из членов Совета Народных Комиссаров явствует, что германские офицеры явились в Петроград и «пришли к соглашению относительно условий из взаимной деятельности»[291].

В чем же заключалась эта «совместная деятельность» предателей Родины — большевиков с небрезгающим никакими средствами для развала Русской армии и страны германским Генеральным штабом?

Германский Генеральный штаб, деятельно помогая большевикам, стремился, разваливая армию, свергнуть Временное российское правительство, заключить позорнейший для России мир и ввести контроль над всей русской промышленностью, удаляя из России английский, французский и американский капиталы[292].

На проведение в жизнь своих планов немцы денег не жалели; так, письмо директора германского имперского банка от 8 января 1918 г. комиссару иностранных дел гласит: «Весьма секретно. Согласно сведений, полученных мной сегодня из Стокгольма, 50 000 000 рублей золотом переведены в распоряжение Совета народных комиссаров. Эти деньги посылаются русскому правительству для покрытия расходов по содержанию красной гвардии, большевистских революционных войск и агитаторов в стране. Императорское правительство считает своевременным напомнить Совету народных комиссаров о необходимости усилить пропаганду большевизма в стране, так как германское правительство обеспокоено враждебным настроением Малороссии и Сибири по отношении к существующему (большевистскому) правительству»[293].

Через четыре дня большевикам переведено еще 5 000 000 рублей с письмом, в котором указывается, что часть этой суммы должна быть употреблена на посылку одного из русских революционных вождей во Владивосток для овладения военными материалами Америки и Японии и, в случае необходимости, для уничтожения их[294].

Интересно отметить, что даже выборы в большевистский Центральный исполнительный комитет были произведены по указанию германского Генерального штаба, приславшего список фамилий русских большевистских вождей, «удовлетворявших по своим характеристикам требованиям германского Генерального штаба»5.

Этот список начинался фамилиями Ленина и Троцкого.

По указанию того же германского Генерального штаба большевики организовали посылку агентов-агитаторов и агентов-разрушителей из Владивостока в порты Соединенных Штатов, Японии и Британских колоний в Восточной Азии с целью возбуждения беспорядков в этих странах. Для германских офицеров были приготовлены подложные паспорта по приказанию Троцкого, с тем, чтобы они могли отправиться в Англию, Францию и Америку под видом граждан русского большевистского правительства и действовать там в качестве шпионов[295].

Всестороннее исследование позорнейшей работы германского Генерального штаба в трогательном единении с предателями своей Родины — большевиками — дело будущего.

Изложенные выдержки из американской брошюры в связи с совершившимися уже фактами, вполне подтвердившими совместную работу немцев с большевиками, уже свидетельствуют, до какой неслыханной чудовищной низости мог дойти германский Генеральный штаб в своем стремлении победить союзников, хотя бы и не в честных боях, а самой грязной, неразборчивой пропагандой.

Можно с уверенностью сказать, что вся история агентуры с древнейших времен не давала примера политической пропаганды, доведенной до таких колоссальных размеров и с применением таких низких и неразборчивых средств.

Обращаясь к категории агентов и шпионов, работавших во время войны для германо-австрийцев, надо прежде всего остановиться на секретной работе офицеров:

1) офицеры, посылаемые в секретные разведки, разделялись на три категории[296]: а) офицеры Генерального штаба, б) специальные разведывательные офицеры и в) офицеры, временно несущие разведывательную службу.

«В первой группе состоит немного лиц, но лиц наделенных чрезвычайными полномочиями, каждое слово которых является чуть ли не законом, на доверии к которым зиждется благополучие и успех армии, так как благодаря своевременно данному ими сигналу для осуществления маневра, перегруппировки войск и т. п. почти всегда зависит успех известной операции». От этих офицеров требуются самые разносторонние сведения — стратегические, политические и пр.; их донесениям и советам безусловно верят и им следуют.

Ко второй категории относятся офицеры, посылаемые от высших войсковых соединений через фронт, или оставляемые на покидаемой при отступлении территории, или офицеры, оставленные в известных пунктах с объявлением мобилизации, или же, наконец, офицеры, бежавшие из плена (иногда симулировавшие попадание в плен и бежавшие для выполнения задачи в определенном районе); весьма часто офицеры второй категории служат для связи с офицерами-разведчиками Генерального штаба.

Офицеры, временно командируемые в районы противника, высылаются в моменты наиболее серьезных операций — крупных наступлений, отходов, перегруппировок и пр. Цель посланных офицеров — выяснение стратегического положения, группировки и передвижении русских войск.

Перед наступлением офицеры посылаются для сбора необходимых сведений, непосредственно относящихся к известному фронту, причем они обязаны сигнализировать или вообще доставлять вовремя сведения.

При отходах — разведчики-офицеры оставляются в известных пунктах, где ожидают подхода противника, выясняют его группировку и дальнейшие намерения, затем быстро возвращаются к своим войскам для доставления сведений для перехода в контратаки или вообще для дальнейших действий.

При получении сведений о подходе к противнику подкрепления для проверки этих сведений и всестороннего выяснения обстановки также высылаются офицеры.

По выполнении задачи офицеры немедленно возвращаются с докладом.

Высылаются иногда офицеры и с фискальными целями для наблюдения друг за другом и выяснения степени их верности правительству.

Какие мотивы заставляют офицеров идти на столь опасные и рискованные поручения?

Прежде всего воля начальства, которой надо подчиняться во что бы то ни стало; отказ от опасного поручения невозможен и постыден и безусловно отзовется на всей службе офицера и отношениях к нему товарищей. Многих офицеров соблазняет также надежда на быстрое продвижение по службе и награды, и, наконец, иногда является причиной принятия самых опасных командировок запутанность в делах или большой карточный долг.

Необходимо отметить, что при удачной службе и подтверждающихся сведениях офицеры-разведчики награждаются, поощряются, повышаются по службе, но зато при ошибках и неверностях в донесениях такие офицеры предаются суду. Так, известен случай, когда майор К. был предан суду в Кашау, в Венгрии, за ошибку по службе тайного разведывания, и расстрелян.

Кроме особо доверенных тайных разведчиков-офицеров, внутренняя и прифронтовая Россия была наводнена всевозможными агентами-резидентами и кишела агентами-ходоками с самыми разнообразными задачами.

Среди немецких шпионов можно было встретить артисток и артистов разных варьете, шулеров, коммивояжеров, фокусников, нищих-калек, рабочих, железнодорожных агентов, инженеров, воров, преступников разного рода, проституток и пр.; особенно много было шпионок среди кафе-шантанных артисток и проституток; среди последних избирались красивые, изящные и интересные женщины, которые, посещая лучшие рестораны, старались приобретать знакомых среди военной молодежи.

Таким агентам-женщинам рекомендовалось бывать в кампании военных, устраивать попойки и прислушиваться к спорам и разговорам между собой офицеров, которые всегда что-либо «выбалтывают»; проститутки низшего пошиба применяли те же приемы к штабным писарям и солдатам, среди которых рекомендуется избирать наиболее осведомленных и интеллигентных — радиотелеграфистов, автомобилистов и пр.

Неприятельские агенты всегда стремились бывать в различных общественных местах, где присутствует много военных, а также в поездах железных дорог и/или, при возможности, заводили знакомства, или же просто внимательно прислушивались, что, к сожалению, при нашей невоздержанности давало иногда богатый материал по разведке.

Многие разведчики, окончившие специальные разведывательные школы, проникали в наше расположение переодетыми в солдатскую форму и снабженные подложными документами.

При всяком отступлении противник всегда оставлял многих тайных агентов на покидаемой территории, причем австрийцами оставлялись большей частью агенты парами — взрослый резидент и мальчик-бегун для связи.

Очень много было выслано агентов мальчиков 13–16 лет под видом беженцев, нищих и русских солдат-добровольцев, отбившихся от своих частей; пользуясь нашей доверчивостью и добродушием, они выведывали нужные сведения, причем им рекомендовалось выспрашивать все, что можно, у раненых солдат, ездить в санитарных и воинских поездах и пр.; при малейшей возможности они должны были воровать воинские документы. Сплошь и рядом немцы советовали своим агентам поступать в число наших разведчиков.

Крупные, интеллигентные тайные агенты с более ответственными задачами внедрялись в Россию из нейтральных государств и были снабжены паспортами швейцарских, шведских, греческих и других граждан.

Такие агенты являлись большей частью под видом коммерсантов; можно с уверенностью сказать, что приехавшие без серьезной гарантии от известных нейтральных торговых фирм — все являлись шпионами и подлежали самому тщательному обследованию, должна была цензуроваться и вся их телеграфная и почтовая корреспонденция.

Многие агенты появлялись под видом корреспондентов и журналистов, профессия которых весьма облегчает работу шпионства.

Организация немецкого шпионажа построена так, чтобы случаи предательства или невольного обнаружения шпионов возможно менее отражались на всей организации и не раскрывали бы ни идеи работы, ни других сотрудников или руководителей; дело тайной агентуры обставляется большой конспирацией, руководители стремятся достигнуть того, чтобы агенты друг друга не знали и пр.

Выводы

Из изложенного краткого очерка об организации немецкой агентуры во время последней войны можно сделать следующие выводы:

Во всю службу агентуры вложена строго продуманная и настойчиво проведенная в жизнь система.

Во главе всей работы шпионажа стоит центральный орган и ряд подчиненных ему местных и войсковых органов.

К службе тайного разведывания, как в роли руководителей, так и для непосредственного выполнения секретных командировок привлекаются доверенные лица — офицеры и, в частности, офицеры генерального штаба.

Большую роль в управлении агентурой играли разведывательные бюро в нейтральных странах, служившие и центрами связи.

Судя по шпионским делам, проходившим во время войны, обращает на себя внимание колоссальное количество шпионов самых разнообразных категорий, коими наводнялась наша Родина.

Во время войны установлена работа германо-австрийцев в области всех отраслей разведки — дипломатической, военной, экономической и внутренне-политической; в постановке задач замечалась большая детализация и стремление проникнуть во все мелочи жизни нашей страны и армии.

Стремление немецкой коалиции добиться во чтобы то ни стало победы над союзниками для достижения своих планов о мировом владычестве — хотя бы и не в честных боях с врагами, а другими более низкими путями — привело немецкую тайную агентуру к пользованию разнообразными и до этой войны неслыханными средствами для причинения вреда врагу и к чудовищной, не жалеющей золота, политической пропаганде; Германская империя нашла себе союзников в лице предателей-большевиков, но при всей своей систематичности и методизме ошиблась в конечных расчетах и, разбитая в честных боях нашими союзниками, пожинает теперь в своей стране посеянные ею плоды в России.

Общее заключение об эволюции тайной агентуры

Из рассмотрения постепенной эволюции службы тайной агентуры с древнейших времен и до наших дней намечаются следующие выводы:

Тайная агентура как орган разведки применялась во все времена, начиная с древнейших.

Агентура в древние века, за небольшими исключениями, велась лишь во время военных действий и носила случайный, не имевший общей организации и системы характер.

Средние века можно отметить почти полным прекращением применения тайной агентуры, как средства, противоречившего рыцарским понятиям века.

Новая история с ее все осложняющимися международными отношениями между государствами вызывает развитие дипломатического, а также и военного шпионажа; широкое применение политико-военного шпионства особенно отмечается во Франции при Ришелье и Мазарини.

Расцветом тайной агентуры, выливающейся уже в стройную систему, применяемую не только во время войн, но и при подготовках к войнам, является в Пруссии — эпоха Фридриха II, а во Франции — Наполеона I.

Личное участие названных великих полководцев в организации и руководстве агентурой указывает, какое громадное влияние на организацию и искусное пользование агентурой оказывает талантливое, систематическое и энергичное руководство этой отраслью службы.

Важным этапом в эволюции тайной агентуры является половина прошлого столетия, когда агентура стала применяться Пруссией в виде прочной и систематической организации, действующей не только в виду предполагаемой войны, но и вообще на случай войны'; с этой эпохи агентура мирного времени получает непрерывность работы.

Примеры кампании 1866, 1870–1871 гг. и Русско-японской 1904–1905 гг. дают блестящие доказательства важности заблаговременной, прочной и систематической организации агентуры на случай возможных войн.

На примерах Германии и Японии, сумевших высоко поставить службу агентуры, выясняется, что успех службы разведывания в большей мере зависит от отношения нации к этому делу и от участия в непосредственной агентурной работе вполне доверенных, надежных и интеллигентных лиц, идущих на тяжелое и ответственное дело тайной разведки исключительно из высоких побуждений патриотизма и самоотверженной любви к Родине.

10) Все усложняющаяся мировая обстановка, взаимная заинтересованность и зависимость государств друг от друга, все возрастающая техника военного дела в связи с мировым характером войн, имеющих последствия громадного значения, свидетельствуют об особенной необходимости в современной обстановке непрестанной и всесторонней осведомленности государств в широком всемирном масштабе, а следовательно выдвигают и важность прочной организации агентуры как одного из органов осведомления.

4) Организация тайной агентуры в мирное и военное время

Общие основания организации

Рассмотрение эволюции и работы тайной агентуры с древнейших времен и до наших дней дает возможность сделать целый ряд выводов об организации и наиболее желательной и продуктивной постановке агентуры как органа разведки.

События войн различных эпох прежде всего доказывают, что только агентура, основанная на правильных и прочных принципах, глубоко продуманная и систематически заложенная еще в мирное время, может давать политике и стратегии все необходимые данные для наиболее целесообразной подготовки к войнам и затем, с началом войны, будет непрестанно ориентировать командование во все периоды военных действий, начиная с мобилизации, сосредоточения и развертывания и кончая мирными переговорами и демобилизацией противника.

Агентура, налаживаемая лишь с открытием военных действий, наспех, хотя бы и с широкими денежными затратами на ее организацию, никогда не будет в состоянии давать непрерывные систематические и своевременные сведения о противнике; главнейший недостаток тайной разведки — недоверие к донесениям — будет особенно сильно проступать при организованной наспех агентуре, так как личный состав агентов будет неизбежно случайный, непроверенный и малоизвестный, а отсюда сплошь и рядом даже правдивым и ценным донесениям не будет придаваться должного значения, как это и имело неоднократно у нас место в Русско-японскую войну.

Агентура, создаваемая только во время войны, базируется долгое время главным образом на отрывочных сведениях агентов-ходоков, так как во время войны подыскать резидентов, внедрить их в пункты, занятые неприятелем и создать им должное положение в этих пунктах крайне затруднительно и требует очень большого времени и удачи.

По весьма меткому выражении Леваля, «шпионство есть дерево, приносящее плоды спустя много лет после посадки»[297].

Нив одной деятельности, ни в одной отрасли службы так не важна система и организация, как в области разведывательной службы и, в частности, в отделе тайной агентуры; но если и требуется система, то никоим образом не мертвая, канцелярская, создающая неподвижные шаблоны и образцы, а организация и система живая, гибкая, отвечающая все изменяющейся обстановке жизни народов и приемам войны, система, учитывающая тонко тот сложный и разнообразный материал, с которым приходится иметь постоянное дело тайной агентуре, т. е. человека.

Тайная агентура, как и всякое другое дело, при своей организации требует прежде всего определенного установления тех идей и задач, которые она должна преследовать, создания необходимых руководящих органов, привлечения в должном количестве сотрудников, вполне удовлетворяющих своему назначению и, наконец, организации такого аппарата, который допускал бы систематическое и планомерное проведение в жизнь составленного плана работы, обеспечивающего наибольшую продуктивность в ее результатах.

Развивая и деталируя изложенные общие основания, приходим, основываясь на широком опыте истории, к заключению, что для создания государством должной организации тайной агентуры и ее наиболее плодотворного проведения в жизнь необходимо соблюдение следующих условий:

А) Общие идейные задачи разведке в государстве должны ставиться соответствующим ведомствам правительством, причем задачи эти должны быть в полном соответствии с целями политики и стратегии, выдвигаемыми общей международной политической и военной обстановкой; преследуя вполне определенные цели, правительство принимает все меры к объединению и взаимодействию разведывательной работы различных министерств, одухотворяемой общими идеями и задачами.

Б) Работа тайной агентуры для стройного и правильного ее направления должна объединяться центральным руководящим органом, являющимся в военном ведомстве разведывательным органом Центрального управления Генерального штаба.

Для наибольшей продуктивности работы — высшим органом разведки должно широко проводиться единство взглядов и приемов в работе, выдвигаемых жизнью и техникой.

В) Для систематическая проведения в жизнь задач агентуры с учетом и всех местных условий должен быть создан ряд низших органов управления агентурой как в мирное, так и в военное время, причем организация этих органов должна быть строго продумана и прочно и систематически налажена.

Г) Во главе центрального органа и всех ответственных отделов агентуры должны стоять лица, вполне по своей подготовке и качествам отвечающие этой сложной, тонкой и ответственной службе.

Д) Организация агентурных сетей, т. е. выбор точек агентурной работы, как центрального органа, так и органов всех других инстанций, необходимо производить в соответствии с общим планом разведки и при обязательной оценке пунктов разведки с точки зрения их оперативного, чисто военного, экономического или политического значения (в зависимости от задач разведки).

Е) Набор ответственных сотрудников по различным отраслям службы агентуры и агентов должен быть в высшей степени внимательный и осторожный, в полном соответствии качеств и особенностей лиц с даваемыми им задачами.

Ж) Необходима самая широкая подготовка сотрудников и агентов к безотказному и наилучшему выполнении возлагаемых на них задач.

З) Размещение агентов в точках сети должно производиться с полным вниманием к особенностям стран и условий жизни в них, а также к личным качествам агентов, коим надлежит создавать положение и профессию, обеспечивающие наибольшей успех.

И) Постановка задач агентам и опросы агентов, возвращающихся с донесениями требуют большого искусства и находятся в полной зависимости от личности агента, его подготовки, способностей и особенностей ума и характера.

К) При организации тайной агентуры как в мирное, так и в военное время должны быть приняты все меры к установлению быстрой, простой, надежной и безопасной связи со всеми разведывательными организациями и отдельными агентами; особенное внимание должно быть уделено достижению непрерывности связи после перерыва дипломатических сношений — в период мобилизации противника, перевозок, сосредоточения и развертывания, а также и во все время военных действий.

При разработке мобилизации разведки вопрос связи является основным, и неумение его решить или непринятие заблаговременно всех мер к надежному обеспечению связи совершенно обесценивает всю организацию агентуры мирного времени.

Л) Средства на ведение агентуры должны отпускаться совершенно достаточные для возможности безотказного проведения в жизнь общего плана разведки в государстве.

М) Для обеспечения возможно более плодотворной деятельности агентуры и сведения до минимума возможного обмана, необходимо установление за работой агентурных сотрудников должного контроля.

Н) Вопросы регистрации, систематизации, обработки и распространения кому следуют агентурных сведений должны быть детально разработаны и с настойчивостью и требовательностью проводимы в жизнь во всех руководящих агентурой инстанциях.

О) Одним из весьма важных элементов организации тайной агентуры является детальная разработка еще в мирное время плана мобилизации всех руководящих инстанций мирного времени, а также исполнительных органов агентуры в предвидении возникновения войн в той или другой комбинации врагов и союзников.

Установив главнейшие общие элементы, входящие в понятие организации агентуры, остановимся на отдельном рассмотрении этих элементов.

А) Общее идейное направление разведки в государстве

Разведка в государстве служит целям политики и стратегии, стремясь своей осведомленностью об иностранных государствах облегчить удачное проведение в жизнь задач политики и стратегии; ведя непрерывную общую работу по изучению всех имеющих значение в международной политике государств и их армий, разведка, в зависимости от очередных целей, преследуемых государством, и от тех или иных факторов международной жизни, направляет свою усиленную деятельность на определенные иностранные государства или на определенные театры, оперативные направления или отрасли жизни. Общие идейные указания по очередным крупным задачам разведки даются ведомствам, ведущим разведку (мининистерствам военному, иностранных дел, торговли и промышленности и пр.), правительством, стоящим во главе управления государством.

Государство, преследующее известные цели, должно заблаговременно подготавливаться к их проведению в жизнь, постепенно создавая условия, облегчающие достижение этих целей с меньшими для страны и народа затратами и потерями и с большими шансами на успех; одним из факторов всех начинаний государства является должная и современная его осведомленность в мировой политике и в военном состоянии иностранных государств.

Важность заблаговременной подготовки государств к известным его начинаниям международного характера вызывает совершенную необходимость своевременных указаний аппаратам, ведающим разведкой, о тех или иных очередных задачах.

Не останавливаясь вновь широко на уроках истории, упомянем лишь о постоянной своевременной постановке идейных задач осведомительным органам Наполеоном при тех или иных его международных начинаниях.

Остановимся на разведывательной работе Пруссии, готовившей постепенными этапами объединение Германии, когда разведка получала от правительства определенные государственные задачи: подготовка аннексии Шлезвиг-Голштинии, подготовка к войне с Австрией в 1866 г., подготовка к войне с Францией в 1870 г. и, наконец, грандиозная подготовка в разведывательном отношении проведения в жизнь «пангерманского плана», требовавшего напряжения разведывательного аппарата на ряде театров — восточном, западном, балканском, турецком и пр.

Подготовка эта, получавшая идейные задачи от правительства, разрабатывалась в деталях соответственными руководящими разведывательными органами и систематически, настойчиво и планомерно проводилась в жизнь; разведывательная работа различных ведомств шла в полном взаимодействии и, имея общие цели и задачи, объединялась, можно думать, главным образом Генеральным штабом.

Примером планомерной государственной постановки дела разведки может служить и подготовка Японии к ее продвижению на Азиатский материк, когда разведка этап за этапом получала вполне определенные очередные задачи, вылившиеся в блестящую заблаговременную подготовку в разведывательном отношении к давно задуманной войне.

Б) Центральный орган агентуры

Весь сложный и обширный организм тайной агентуры может плодотворно и целесообразно действовать только в том случае, если работа агентуры будет соответственно управляться и руководиться.

Государственное значение агентуры требует объединения ее работы в каком-то высшем центральном органе, находящемся в полном курсе общих задач политики и стратегии и получающим очередные задачи от правительства; таким органом является Центральное управление Генерального штаба, возглавляемое начальником Генерального штаба, являющимся всегда осведомленным во всех государственных задачах страны; непосредственное руководство и объединение разведывательной (а в частности и агентурной) работы ложится на особый центральный разведывательный орган Генерального штаба, носящий то или иное название в разных государствах и занимающий то или иное место в схеме военного управления.

Ни в одной отрасли службы так не важно объединение работы, как в разведке и, в частности, агентуре; все разведывательные органы и инстанции собирают постепенно по кусочкам разнообразнейшие сведения об иностранных государствах в мирное время и о противнике в военное, общая же картина получается в центральном органе; с другой стороны, в деле агентуры, в котором принимает непосредственное участие целый ряд людей и организаций, должен существовать контрольный аппарат, который бы знал все организации, всех участников работы, дабы обеспечить службу от шантажа, от участия одних и тех же лиц в разных организациях, от доставления сведений одним и тем же источником, но разным инстанциям под видом совпадающих сведений различных органов; таким аппаратом также является центральный орган.

Наконец — на центральном органе лежит разработка и распространение в виде инструкций и указаний методов и приемов работы, отвечающих требованиям современной жизни и технике состояния разведывательного дела.

Для наибольшей продуктивности работы и ее цельности весьма желательно, чтобы в руках лица, стоящего во главе разведывательной службы, сосредоточивалось высшее управление чисто разведывательной частью, добывающей сведения, и частью статистической, обрабатывающей их, а также контрразведкой, обеспечивающей наше государство, армию и разведывательную работу от шпионства; на нем же лежит и самое тесное взаимодействие с оперативной частью в государстве, дабы разведка всегда получала направление, обеспечивающее наиболее продуктивное выполнение задач стратегией; тот же центральный орган отвечает и за поддержание самой тесной связи с другими ведомствами, ведущими разведку, дабы вся разведывательная работа в государстве преследовала общие задачи и общие идеи.

Уже само перечисление главнейших функций центрального органа показывает, насколько этот орган важен для государства и насколько необходимо поставить во главе этого органа вполне безупречное доверенное лицо, облеченное полным доверием и по своим личным способностям и качествам вполне отвечающее своему назначению; важен и соответственный подбор всего личного состава центрального органа, облекаемого исключительным доверием государства.

На центральный орган возлагается кроме общего руководства работой всех разведывательных местных инстанций и собственная работа по глубокой заграничной разведке, а также руководство работой наших военных агентов за границей.

В) Необходимость низших (местных) инстанций управления агентурой

Особенные, чисто местные жизненные условия различных наших пограничных областей, а также соседних приграничных полос иностранных государств и тех районов, пунктов и направлений, кои в случае войны могут иметь для данного театра стратегическое или тактическое значение, вызывают необходимость в создании местных разведывательных руководящих органов, ведающих агентурой в странах и полосах (секторах) по указанию центрального органа; местные органы, получая общие идейные задачи, преследуют выполнение и ряда своих частных заданий, вытекающих из особенностей данного пограничного района и общего плана разведки; кроме местных (скажем окружных) руководящих органов может быть организован и ряд еще более низших инстанций, в виде разведывательных приграничных пунктов, на которые возлагается детальное исследование определенных секторов, районов и пунктов.

Вся организация управления агентурой в государстве должна быть глубоко обдумана и прочно проведена в жизнь в мирное время с непременным учитыванием того, насколько эта организация изменяется при вступлении в войну в той или иной комбинации врагов.

Весь вопрос организации агентурной (и вообще разведывательной) работы в полевых штабах, а также переход местных разведывательных органов в ведение тех или иных штабов военного времени должен быть детально разработан в мирное время и внесен в план мобилизации разведывательной службы, подробности коей будут исследоваться ниже.

Местные разведывательные органы, работающее по изучению государств, не вовлеченных в войну, и в случае начала войны на других театрах, продолжают свою непрестанную агентурную работу в порученных им центральным органом странах и областях, отнюдь ее не ослабляя и тонко и гибко учитывая всю мировую политику, международное положение и задачи своей страны.

Г) Требования от руководителей тайной агентуры

Служба тайной агентуры, весьма сложная, тонкая, основанная на понимании самых тайных изгибов человеческой души, требует весьма искусного и умного руководства.

Успех работы тайной агентуры в громадной мерее зависит от личного состава, как руководителей, так и рядовых работников.

Никакие инструкции, указания, приемы и методы не помогут, не сдвинут с мертвых канцелярских основ этого живого дела, если во главе служб агентуры не будут стоять люди с преданностью и любовью к делу, честные, работающие с сердцем, обладающие умом, нужными познаниями, инициативой, энергией, знанием людей и умением подбирать сотрудников.

Область агентуры для искусного ее ведения требует, кроме того, ловкости, решительности вместе с осторожностью, проницательности и знания человеческой натуры'.

Весьма характерные определения требований от руководителей службы агентуры дают писатели Бижо, Тибо и Дюгем.

Бюжо говорит: «Лица, ведающие этой службой, должны быть выбраны из числа хитрых и ловких, обладающих скрытным и эластичным умом. Их взгляд должен быть то кроток, то смел; они должны уметь читать по выражениям лиц и отлично скрывать происходящее в их собственной душе. Внешность их должна быть одновременно и приветливо-симпатичной и внушительной, легко поддающейся исполнению любой роли»[298].

Тибо отзывается так: «Легко понять, сколько нужно проницательности, чтобы найти сведущих и полезных шпионов; ловкости, чтобы убедить их взяться за столь опасную роль; рассудительности, чтобы не скомпрометировать их; наконец, сколько нужно врожденного такта, знания людей и дела для управления всем, что касается шпионства, для привлечения честолюбцев, для устрашения и приманки трусов и корыстолюбцев, — вообще для эксплуатации всех человеческих слабостей»[299].

Дюгем пишет: «Чтобы хорошо управлять шпионством, недостаточно сорить деньгами направо и налево; необходимы последовательность, старание и опытность»3.

Кроме того, обязательное требование от руководителей агентуры — достаточное военное и общее образование, а для некоторых отделов — и специальное.

Совершенно необходимо также, чтобы все лица, причастные к управлению агентурой, умели молчать, умели при всякой обстановке хранить вручаемые им тайны; малейшее лишнее слово, малейшая неосторожность может скомпрометировать дело разведки, а также и отдельных лиц, работающих по агентуре, не говоря уже о том, что болтливость руководителей может быть очень полезна противной стороне.

Постоянные сношения с людьми ловкими, часто стремящимися обмануть, заставляет лиц, ведающих агентурой, не быть излишне доверчивыми и простодушными, а тонкими психологами быстро разгадывающими людей.

Необходимость для пользы дела входит в соприкосновение с людьми иногда весьма невысокой нравственности, принуждает руководителей агентуры скрывать свое истинное отношение к подобным элементам, дабы, хотя бы проскользнувшим презрением, не испортить наиболее благоприятного хода дела и не сделать из сотрудника врага.

Дабы умело и искусно ставить задачи, толково разбираться в донесениях и правильно оценивать их, лица, причастные к руководству тайной агентурой в различных странах, должны отлично знать эти страны, их язык, обычаи, особенности, должны быть в совершенстве ознакомлены с организацией их вооруженных сил; при постановке специальных задач (по инженерному делу, технике, экономике и пр.) желательно инструктировать агентов (отвечающих, конечно, возможности выполнить поручение) соответственными специалистами, которые должны оценивать и представляемый материал; недостаточное знание руководителями изучаемой страны и армии может всегда повлечь к приобретению устарелых или не имеющих никакого значения документов или неправильной оценке доставляемых (иногда двойными шпионами или подсылаемыми специально лицами) сведений.

Насколько дурно отражается незнание языка страны дли ведущего в ней разведку, весьма характерно указывает уже упоминавшееся донесение военного агента в Японии, относящееся к 1898 г.; агент писал[300]: «Китайские идеографы составляют самую серьезную преграду для деятельности военного агента, направленной к изучению военного устройства этой страны. Не говоря уже о том, что эта тарабарская грамота исключает возможность пользоваться какими-либо случайно попавшими в руки негласными источниками, она ставит военного агента в полную и грустную зависимость от добросовестности и патриотической щепетильности японца-переводчика, вообще даже в самых невинных вещах. Положение военного агента может быть по истине трагикомическим. Представьте себе, что вам предлагают прибрести весьма важные и ценные сведения, заключающаяся в японской рукописи, и что для вас нет другого средства узнать содержание этой рукописи, при условии сохранения необходимой тайны, как послать рукопись в Петербург, где проживает единственный наш соотечественник, знающий настолько письменный японский язык, чтобы быть в состоянии раскрыть содержание японского манускрипта. Поэтому для военного агента остается лишь один исход — совершенно и категорически отказаться от приобретения всяких quasi-секретных письменных данных, тем более, что в большинстве случаев предложения подобных сведений со стороны японцев будет лишь ловушкой».

Остается еще указать на необходимость, чтобы руководители агентуры были людьми безупречной честности, не допускающей и тени каких-либо подозрений, а также от них требуется самая щепетильная аккуратность в ведении денежных дел; требования эти тем более необходимы, что условия агентурной работы, сопровождаемой постоянным обращением с крупными казенными суммами, сплошь и рядом не допускают возможности строгой и точной отчетности.

Частая смена лиц, ведающих агентурой, раз они вполне удовлетворяют своему назначению, крайне нежелательна и вредит успеху дела; агентура — это такая отрасль службы, которая не ограничивается для искусного ее ведения одними теоретическими познаниями, а требует большого опыта и времени для изучения всех сотрудников, без отличного знания индивидуальных особенностей которых плодотворное направление работы немыслимо; хорошие, честные сотрудники и агенты также не любят смен руководителей; Леваль по этому вопросу отзывается так[301]: «Полезный, добросовестный шпион не любит часто менять своего начальника. Он хочет, чтобы оценивали услуги, которые он оказывает, и трудности, которые он переживает, а также, чтобы умели без грубостей прощать его невольные ошибки. Он предпочитает говорить непосредственно с лицом, которому служит, а не через переводчика. Наконец, он привыкает к своему руководителю, он его лучше понимает, чувствует себя с ним легко, испытывает даже привязанность к нему и проявляет некоторую фамильярность, но зато работает с большим усердием».

Выполнение всех очерченных требований от руководителей тайной агентуры едва ли достижимо в жизни во всей своей полноте: к удовлетворению этих условий надо стремиться и крайне внимательно и осторожно относиться к выбору руководителей, назначая на должности исключительно достойных лиц, необходимых для работы и обладающих в достаточной мире хотя бы главнейшими из перечисленных качеств.

В высшей степени полезно привлекать на службу тайной агентуры подходящих офицеров Генерального штаба и востоковедов, соответственно подготовляя их для должностей начальников разведывательных отделений, их помощников, начальников агентурных организаций за границей или даже заведывающих агентурными центрами в наиболее важных пунктах.

Д) Составление общего и частных планов разведки и схем агентурных сетей

Для широкого планомерного и систематического изучения иностранных государств и их армий в мирное время и для целесообразной подготовки к разведывательной работе в случае возникновения войны, центральным разведывательным органом должен быть еще в мирное время глубоко продуман, разработан и систематически проводим в жизнь общий план разведки, составленный по общим идейным указаниям правительства; в полном соответствии с задачами политики и стратегии; отсутствие такового плана неизбежно ведет к разведке случайной, не одухотворяемой общими идеями и преследованием вполне определенных государственных целей, — к разведке, не учитывающей важности тех или иных стран, театров или направлений, получающей те сведения, которые удается агентам добывать, а не те, в коих мы при данных политико-военных условиях международной жизни нуждаемся.

Получив общие идейные руководящие указания от правительства в смысле наиболее желательного направления разведки для облегчения выполнения задач политики и стратегии государства, центральный разведывательный орган разрабатывает общий план разведки при непременном участии центрального оперативного органа, а также учитывая разведывательные задачи морского ведомства, Министерства иностранных дел и других ведомств, ведущих также разведывательную работу.

Разведка может иметь только тогда широкий государственный масштаб, когда разведывательная работа всех ведомств будет вестись в полном взаимодействии, преследуя общие государственные задачи.

Рассмотрим, какие именно элементы должны учитываться при разработке общего плана разведки?

Общий план разведки должен установить:

а) какие иностранные государства подлежат изучению, а вместе с тем и агентурной разведке,

б) каковы общие задачи изучения каждого государства и что именно при данной[302] международной обстановке должна особенно преследовать разведка в каждом из изучаемых государств,

в) какие задачи преследует центральный орган своей непосредственной разведывательной работой и каковы и где должны быть заложены организации центрального органа для проведения в жизнь намеченных задач;

г) какие страны (районы, полосы, направления, пункты) подлежат изучению всех подчиненных центральному органу разведывательных инстанций: военных агентов, разведывательных отделений окружных штабов, отдельных разведывательных организаций и пунктов за границей и пр.; каковы главнейшие задачи всех перечисленных разведывательных инстанций;

д) в связи с преследуемыми задачами должна быть установлена схема иерархического управления агентурной разведкой как на территории своего государства, так и за границей,

е) должен быть разработан общий план перехода на военное положение всех разведывательных руководящих инстанций и план мобилизации агентуры в предвидении войн с различными комбинациями врагов[303]; в планы мобилизации агентуры должны входить и задачи в период мобилизации, развертывания и начала военных действий,

ж) при междусоюзнической агентурной работе общий план разведки должен учитывать разведывательную связь с союзниками и путем взаимного соглашения установить задачи агентуры, имеющей междусоюзническое политическое и стратегическое значение.

В полном соответствии с общими задачами разведки и распределением их между центральным органом и различными подчиненными инстанциями — каждой из инстанций разрабатываются свои частные планы разведки, в зависимости от которых уже намечаются схемы сетей агентур.

Выборы точек агентуры вполне зависят от задач, преследуемых данным разведывательным органом, и от тех стратегических и тактических условий, кои находятся налицо на территории, обслуживаемой известной разведывательной инстанцией; направления и пункты, подлежащие разведке, должны быть обязательно оценены в смысле их оперативного значения, вытекающего из того или другого плана действий в случае войны.

Центральный орган, ставя общие задачи подчиненными инстанциям, согласно выработанного общего плана разведки в государстве, не должен вмешиваться в способы проведения этих задач в жизнь, предоставляя это вполне данному местному органу.

Для достижения большого идейного единства в работе, весьма полезны периодические съезды руководителей главнейших местных разведывательных инстанций (у нас, например, начальников разведывательных отделении штабов пограничных округов), устраиваемые центральным органом; на этих съездах устанавливаются задачи, выясняются личным общением особенности работы в тех или иных областях, определяются те требования и нужды, которые подлежат разрешению, выясняется, наконец, насколько соответствуют жизненным условиям и ставящимся задачам те денежные отпуски, кои ассигнуются данному разведывательному органу, и пр.

Е) Набор сотрудников по агентуре. Категории их. Требования от сотрудников. Вербовка агентов. Прием на службу агентов

Набор сотрудников по агентуре

Самые разнообразные области, кои изучает разведка в мирное и военное время, самые различные задачи, кои преследует агентура при современной весьма сложной мировой обстановке и при настоящем высоком состоянии техники военного дела, требуют самых разнообразных сотрудников по агентуре, лиц всевозможных положений и профессий.

Главное требование при наборе сотрудников — это соответствие данного лица даваемой ему задаче: если для дипломатической агентуры нужны люди, принадлежащее к высшим слоям общества, то для чисто военной агентурной разведки — пригоднее всего специалисты с соответственным образованием — офицеры Генерального штаба, инженеры, артиллеристы и пр., с другой стороны, для выяснения во время боя месторасположения артиллерии противника, его резерва и пр. может быть использован любой местный житель — какой-либо мальчик-пастух.

Для выполнения разнообразнейших задач по разведке надо искать агентов во всех классах общества, среди людей всевозможнейших профессий и положений — надо только, по словам Леваля, «уметь их найти и привлечь».

Для ценности и продуктивности агентуры весьма важно, чтобы донесения, доставляемые ею, были достоверны, точны, ясны, определенны и своевременны.

От каких же агентов представляется более вероятным получать сведения, удовлетворяющие перечисленным условиям? — Нет сомнения, что такие донесения скорее всего будут получаться от доверенных, надежных, интеллигентных лиц, берущихся за тяжелое и опасное дело агентуры из высоких побуждений для пользы Родины; чем больше в распоряжении агентурного аппарата будет таких агентов, тем надежнее и продуктивнее будут работать агентурные организации, тем ценнее и достовернее будут их донесения; но мыслимо ли при современных международных, а также и чисто житейских отношениях иметь сотрудниками агентуры исключительно вполне доверенных лиц наших же подданных; нет, и прежде всего потому, что наши подданные после перерыва дипломатических сношений оставаться в стране, с которой мы вступаем в войну, не могут; является таким образом необходимость пополнять агентуру иностранными подданными, надежность коих будет не всегда обеспечена; наконец, необходимость приобретения секретных документов и важных словесных данных влечет за собой совершенную неизбежность завербования кадра «шпионов», могущих доставлять требуемые нам сведения.

Категория агентов[304]

Точная классификация агентов по категориям большого практического значения не имеет и не поддается точному определению, так как жизнь выявляет иногда такие побуждения, такие формы агентуры, которые бумажными терминами предусмотреть невозможно.

Разделяя агентов и шпионов, служащих нашему государству, на категории, можно установить подразделения в зависимости от побуждений, заставляющих идти на службу агентуры, а также в зависимости от характера выполняемой деятельности; лица, поступающие на службу по собственному желанию, называются добровольными агентами, лица же, принуждаемые силой обстоятельств выполнять агентурные поручения, носят названия агентов по принуждению.

Добровольные агенты, в зависимости от двигающих ими побуждений, могут быть подразделены на:

а) людей, идущих на работу исключительно из патриотизма, из желания своей ответственной работой принести пользу Родине.

К этой рубрике относятся все офицеры и другие доверенные лица всевозможных профессий — наши подданные, работающие из высоких побуждений; категория эта самая надежная и наиболее желательная в службе агентуры;

б) агенты, работающие из-за озлобления по разным причинам, против страны или ее правительства; люди, принадлежащие к политическим партиям, враждебным при данной обстановке стране, наконец, люди авантюристической складки, жаждущие опасностей, приключений, перемен мест и пр. Агенты перечисленных категорий могут быть русскими или иностранными подданными и даже подданными той страны, против которой ведется агентура. Степень надежности и продуктивности работы таких лиц зависит в большой мере от чистоты их побуждений, качества, натуры и степени интеллигентности и подготовки.

в) Люди невысокой нравственности, работающие исключительно из корыстных побуждений[305].

К этому сорту агентов могут относиться лица всех национальностей, положений и профессий; все они одинаково требуют внимательного к себе отношения и осторожности к доставляемым сведениям; при оплате их, в зависимости от ценности доставляемых сведений, такие агенты могут давать и важные данные. Жажда наживы при нравственной неустойчивости легко делает этих агентов двойными, почему работа их должна вестись под неослабным контролем.

г) Ремесленники дела.

Эти люди посвящают себя тайной разведке, как ремеслу, как службе, дающей определенный и верный заработок; среди них встречаются люди честные, опытные, любящие свое дело и относящиеся к нему с сердцем, но, наравне с ними работает целый ряд малозначащих, серых людей, годных лишь к исполнению самых незначительных поручений; встречаются и мелкие шантажисты, стремящиеся проводить руководителей и извлекать лишь выгоды, не разбирая средств, из службы агентуры.

Умелое руководство, соответственные поощрения и наказания могут в значительной мере поднять продуктивность работы людей этой категории. При сложности агентурного аппарата и обширности его функции обойтись без второстепенных сотрудников типа ремесленников дела — не представляется возможным.

К агентам по принуждению относятся лица, посылаемые на разведку насильно под различными угрозами; пользование агентами по принуждению возможно почти исключительно во время войны и, главным образом, в маневренный период, когда возможно прохождение агентов через неприятельские линии.

Агентами по принуждению широко пользовался Фридрих Великий, упоминающий об этом сорте агентов в своей «Instruction militaire du roi de Prusse pour ses generaux»[306].

По роду задач, ими выполняемых, агентов, в главнейшем, можно разделить на:

а) Резидентов, живущих в определенных пунктах и имеющих постоянную задачу, относящуюся к данному пункту или району.

б) Ходоков (ездоков, подвижных агентов), получающих временные отдельные задачи для исследования известного пункта, направления или района, или же для выполнения какого-либо особого поручения.

Задачи подвижных агентов в мирное время могут быть как чисто разведывательного характера, так и в целях контроля агентов-резидентов, передачи им вознаграждения и пр.

В военное время ходоки получают отдельные задачи по осмотру известных пунктов, направлений или районов в прифронтовой полосе, допускающей скорое выполнение задач пешком.

в) Агенты связи служат для передачи донесений агентов или приказаний руководителей; при работе во время войны глубокой заграничной агентуры, — для связи с организациями, работающими в странах противников, — в нейтральных государствах закладываются промежуточные центры связи между агентами и руководящими инстанциями.

г) Агенты-вербовщики, имеющие целью вербовку агентов и шпионов.

д) Агенты-контролеры, поверяющие работу различных организаций и отдельных лиц.

Контролеры избираются из людей, заслуживающих полного доверия руководящих инстанций.

Главнейшие требования от агентов

Весьма широко и полно перечисляет требования от агентов генерал Клембовский, говоря в своем труде «Тайные разведки»: «От всех вообще агентов требуется: добросовестность, верность, наблюдательность, хитрость и умственное развитие, умение играть не только одну известную роль, но и находчивость во всяком положении, не допускающая потерянности и отчаяния; знание языка, характера и обычаев населения той страны, где им проходится работать; наконец, общительность и умение располагать людей в свою пользу… В военное время сверх указанного требуется большая смелость, храбрость, хладнокровие, твердость воли и еще большая способность увлекаться взятой на себя ролью, так, чтобы играть ее даже наедине с самим собой; шпион, не соблюдающий последнего условия и по временам сбрасывающий с себя маску, рискует быть узнанным именно тогда, когда он этого вовсе не ожидает»[307].

Агент должен быть добросовестен, умен, наблюдателен, хитер, находчив, никоим образом не болтлив, предусмотрителен и осторожен; находясь во главе какой-либо организации, — должен не быть излишне доверчивым и весьма осторожно и тонко выбирать себе сотрудников; в агентах-женщинах ценится красота, ум, знание света и людей, умение очаровывать, выдержка и такт.

Громадное значение для выполнения тех или иных задач имеет профессия и положение в обществе агента.

Иметь в своем распоряжении агентов, удовлетворяющих всем требованиям, недостижимо, необходимо лишь подыскивать людей наиболее соответствующих по своим качествам и положению наилучшему выполнению задач, могущих быть на них возложенными.

Для занятия должностей по руководству агентурными сетями, а также наиболее ответственных агентов-резидентов и других более важных сотрудников агентуры, крайне желательно привлечение вполне доверенных, надежных и интеллигентных лиц с соответствующим образованием и подготовкой; резидентурные пункты за границей не могут быть заняты исключительно русскими подданными, так как при объявлении войны они все будут высланы; еще в мирное время, согласно общего плана агентуры, целый ряд резидентур должен быть заполнен подданными нейтральных государств, руководимых, по возможности, русскими подданными из нейтральных стран.

Всем сотрудникам агентуры должно быть создано то положение, которое гарантирует возможность наилучшего и удобнейшего выполнения задачи; для постоянных резидентур весьма полезна служба в различных торговых конторах, обществах, наличие в данном пункте своего самостоятельного дела (отеля, лавки, ресторана, кафе и пр.); для агентов подвижных желательна служба коммивояжера, профессия артиста или артистки и др.

О положении резидентов в стране, которая разведывается, весьма характерно высказался один из немецких министров внутренних дел Путкаммер[308]: «Надо требовать, как условие приема в постоянные шпионы, обязательство для всех держать по их выбору какую-нибудь лавочку, по внешности вполне отвечающую торговым или другим потребностям той местности, куда каждый из них командирован на жительство.

Всякое такое дело, будь это какая-нибудь бухгалтерская или комиссионная контора по посредничеству или продаже земли, наконец, просто мелочная лавочка, кофейная, ресторан, гостиница или страховая контора… все это должно быть солидно и комфортабельно поставлено и обставлено.

Никогда не следует упускать из виду, что наши агенты всегда должны на месте своей деятельности внушать доверие всеми внешними признаками своей буржуазной жизни.

Они должны покупать в свою пользу общественное мнение, оказывая услуги всякого рода центрам, группам и обществами, должны завоевать себе общественное расположение, дабы быть везде хорошо принятыми, быть у всех на виду и таким образом обо всем целесообразно осведомлять по службе».

Вербовка агентов

Для выполнения различных задач по агентуре необходимо наличие сотрудников разнообразнейших категорий: заведывающих различными агентурными организациями, агентов-резидентов крупных и мелких, подвижных агентов разных назначений, агентов связи и, наконец, шпионов, могущих раздобывать секретные письменные или печатные документы или сообщать словесно секретные данные.

Надо для выполнения задач найти подходящих и, по возможности, надежных людей; вербовка агентов и заполнение точек, разработанных согласно общего плана разведки сетей, требует времени, внимания и осторожности; организовать агентурные сети наспех, с объявлением войны — если и фактически можно, то можно с уверенностью сказать, что сети будут ненадежны, а сведения или малоценны, или вздорны, так как навербованные наспех агенты будут мало известны и не подготовлены.

Вербовку агентов ведут сами руководители разведывательной службы и разных отделов агентуры, а также особые доверенные лица — агенты-вербовщики.

Руководители разведывательной службы подыскивают главным образом вполне доверенных интеллигентных сотрудников (офицеров и лиц гражданских различных профессий), могущих выполнять наиболее ответственные — постоянные и срочные задачи по агентуре; подыскивая нужных людей, необходимо заинтересовать их работой, выяснить всю важность этой работы для государства; целый ряд лиц, живущих по своим личным делам за границей, может быть попутно также привлечен к агентурной работе для пользы Родины; многие лица, по разным побуждениям сами предлагают свои услуги по разведке; их нужно только тонко обследовать и, в зависимости от собранных о них справках и их качеств и особенностей, или принять на службу, дав подходящую очередную задачу, или же отклонить их желание.

Для приобретения важных секретных сведений и документальных данных приходится завербовывать лиц, обладающих этими данными или же могущих иметь к ним доступ; отыскание таких агентов-шпионов, могущих своими сведениями принести громадную пользу нашему государству, весьма трудно и требует особой деликатности и тонкости в работе; при вербовке таких лиц очень легко попасть в ловушку, получить ничего не стоящие документы и т. п.

Конечно, чем подкупаемое лицо выше по своему положению, чем более оно осведомлено, тем ценнее его работа; принц де Линь говорил, что «если за миллион можно купить офицера штаба армии, то это недорого».

Если вербовка шпионов и трудна, — то и не невозможна, так как, к сожалению, и до сих пор остаются справедливы слова Фридриха Великого, что «нет армии, в которой не нашлось бы подлой и продажной души».

При вербовке шпионов надо прежде всего подыскать тех людей, кои по своим качествам подходят к выполнению намечаемых задач[309] и имеют по своему положению возможность дать те или другие требуемые секретные сведения.

Способы вербовки весьма разнообразны и зависят от самых различных нюансов жизненной обстановки, почему и не поддаются каким-либо шаблонам; многое зависит от ловкости и знании людей вербовщиками и, особенно, вербовщицами, постепенно заманивающими в свои сети намеченные жертвы.

Примерами вербовки, заимствованными из шпионских процессов, могут служить следующие: намеченное, сильно запутавшееся материально, лицо втягивается вдело о будто бы неожиданном наследстве из-за границы; сначала это лицо вызывается для переговоров в ближайший заграничный город, причем дело затягивается из-за каких-либо формальных причин; вызванному лицу дается аванс в счет наследства; происходят все новые и новые вызовы; затем агент-вербовщик просит привезти какие-либо военные документы или планы, для начала несекретные и имеющиеся в продаже; раз это сделано — намеченное лицо постепенно затягивается и делается шпионом.

Весьма практикуется способ объявлений в газетах, причем обыкновенно публикуется объявление, требующее переводчика, корреспондента и пр.; с агентом-вербовщиком, предлагающим труд, начинает завязывать переписку целый ряд лиц, ищущих куска хлеба, и постепенно многие из них затягиваются в шпионство.

Особенно удачно производится вербовка шпионов женщинами, вовлекающими намеченных мужчин, нуждающихся в деньгах, на путь предательства; кроме явного шпионства, путем женщин-агенток разузнается от целого ряда лиц, указываемых руководителями агентуры, большое количество важных и ценных сведений, бессознательно пробалтываемых женщинам при их умелой и тонкой игре. В этом отношении очень большую роль играют как дамы высшего светского общества, так и кокотки и артистки различных кабаре и кафешантанов, переезжающих из одного государства в другое. Умелое, тонкое и непрерывное руководство работой таких женщин-агенток может давать отличные результаты.

Весьма интересные сведения по приемам вербовки дает немецкая секретная инструкция «Der militarischt Nachrichtendienst und die Bekampfung der Spionage in Frankreich». Berlin, 1908. Geheim. Инструкция эта добыта тайной агентурой Варшавского округа и издана в 1912 г.

В указанной инструкции (с. 11) говорится: «Уже установлено, что вербовщики ездят по нашей стране (по Германии) и выискивают подходящих агентов. Под видом коммивояжеров или под другой личиной останавливаются они по гарнизонным городам, заводят знакомства в ресторанах, где обедают унтер-офицеры, особенно занимающее писарские должности в управлениях ландверных округов или в высших штабах, отыскивают среди них более легкомысленных по виду, одаряют их и после должного изучения личности их делают им предложение. Если кто-либо из них принял хоть раз деньги — тот погиб.

В больших игорных местах: Остенде, Монте-Карло — имеются особые вербовщики агентов, которые пытаются достигнуть своей цели при содействии дам полусвета и во время игры. Стараются познакомиться с немецкими офицерами и втянуть их в игру таким образом, чтобы им ничего другого не оставалось, как пуля или измена».

Германским Генеральным штабом, по сведениям тех же шпионских процессов[310] — в целом ряде пограничных городов — в Меце, Страсбурге, Кёнигсберге, Познани, Седане, Нанси, Бельфоре и Гренобле, а также в нейтральных государствах — в Брюсселе, Базеле и Женеве, были открыты в мирное время шпионские бюро, имевшие целью вербовку агентов, их подготовку, а затем и агентурную работу в определенных районах; одним из наиболее искусных немецких вербовщиков был начальник одного из указанных бюро Ричард Куэр, которого французский Генеральный штаб знал с 1891 г. и неоднократно пытался подкупить.

Куэр весьма искусно вербовал шпионов и направлял их «сонмища» во Франции; также известен, как отличный вербовщик и начальник германского шпионского бюро в Брюсселе, — Мюллер, ведавший разведкой в северо-восточной Франции.

Во время войны вербовка глубоких загран ичных агентов производится по тем же принципам, причем вербовщиками в странах противника могут быть, естественно, только лица тех подданств, кои имеют свободный доступ в эти страны.

В прифронтовой полосе набор агентов-резидентов (кроме уже заложенных в мирное время) и ходоков производится из тех национальностей и элементов, кои по условиям политическим, национальным и особенностям жизни в стране наиболее подходят для роли агентов; без отличного знания местных условий, быта и языка, как со стороны вербовщиков, так и агентов, работа их не дает положительных результатов.

По некоторым газетным данным, германцы во время последней войны значительную часть своих агентов вербовали в Швейцарии, причем завербовывались лица самых разнообразных национальностей; избегались лишь евреи. Профессии агентов были самые разнообразные: коммивояжеры, кельнеры, торговцы, кафешантанные артисты и артистки и пр.

Побуждения большинства этих агентов были исключительно корыстные, тем более, что немцы оплачивали работу очень щедро.

Выводы

Делая выводы из изложенного о наборе агентов, приходим к следующему:

Агентов можно находить во всех слоях и классах общества среди людей всех положении и профессий.

Главнейшим требованием при наборе агентов является соответствие агентов возлагаемым на них задачам; при выполнении задачи надо создать агенту положение, облегчающее это выполнение.

К агентам предъявляется целый ряд требований (наличие ума, ловкости, находчивости, добросовестности и пр.), при наличии коих только и можно рассчитывать на продуктивную работу.

Среди различных категорий агентов наиболее ценны лица, берущиеся за работу агентуры из-за любви к Родине или же из-за каких-либо чистых побуждений, двигающих их на агентурную работу против данного государства.

Необходимость приобретения секретных документов и нужных сведений, известных лишь ограниченному кругу лиц, вызывает неизбежность в работе агентуры подкупа, вербовки шпионов.

Приемы вербовки должны служить всегда указанием для нас на совершенную необходимость полной осторожности в сношениях с неизвестными людьми, как к своей стране, так и во время пребывания за границей.

Прием на службу агентов

Вследствие полной возможности подсылки к нам двойных шпионов, а также ввиду частого предложения услуг различными шантажистами и аферистами, при приеме на службу предлагающих свои услуги лиц надо быть крайне осторожным и разборчивым.

Прежде принятия агента он должен был внимательно, всесторонне, во всех отношениях обследован и о нем должны быть наведены справки в регистрационных бюро контрразведки, не был ли он когда-либо причастен в той или другой мере к делам шпионства'; необходимо внимательно осмотреть его документы, убедившись в их подлинности и действительной принадлежности их агенту и, подробно опрашивая кандидата в агенты, занести все данные о нем в весьма секретную книгу «Предложения услуг по агентуре»; требуемые сведения таковы: имя, отчество, фамилия, звание, род занятий, вероисповедание, лета, судимость, отбывание воинской повинности, место рождения, настоящее местожительство с точным обозначением адреса, каково семейное положение, где находятся семья и родные, чем занимается, кто знает агента из достойных уважения лиц и мог бы за него поручиться, какое и где получил образование, какие языки знает, какие города, страны и районы особенно хорошо известны агенту, есть ли и какие именно связи в странах и районах, подлежащих разведыванию и, наконец, какие побуждения заставили данное лицо решиться на службу по тайной агентуре.

Все полученные от агента сведения проверяются в течении некоторого времени совершенно негласными путями, причем никоим образом не должно быть обнаружено желание данного лица поступить в агентуру; лучше, если и агент не знает о факте наведения о нем справок, а особенно о тех путях, кои приняты для получения справок.

Только после получения вполне благоприятных результатов негласного обследования агент принимается на службу, и начинается его подготовка к выполнению намечаемых ему задач.

Естественно, что все сношения с агентами должны вестись совершенно скрытно на конспиративных квартирах или в таких местах, где свидания могут происходить совершенно незаметно и не вызывая никаких подозрений; совместные появления на улицах и в общественных местах руководителей агентуры и агентов совершенно недопустимы, разве только если агент является личным знакомым руководителя и по своей профессии не вызывает никакого подозрения в причастности к агентуре.

Изложенное подробное обследование не всегда удается при вербовке агентов — иностранных подданных; во всяком случае, посильное обследование, обеспечивающее непринятие двойного шпиона или шантажиста, должно быть произведено.

' Эту справку необходимо производить решительно о всех лицах, привлекаемых на службу агентуры, даже о чинах, намеченных в руководители и в различные командировки.

Во время воины обследование вновь принимаемых глубоких прифронтовых и заграничных агентов должно производиться указанным способом; подробное же и детальное обследование прифронтовых ходоков не всегда возможно, и руководителям прифронтовой агентуры надлежит лишь принимать все зависящие от них меры, чтобы не брать на службу двойных шпионов, а по возможности, добросовестных и надежных лиц.

Ж) Подготовка агентов

Как бы добросовестен и надежен агент не был, как бы он не хотел честно выполнить свою задачу, если он не подготовлен, если он не знает, что и как надо наблюдать, на что обращать особое внимание, работа его будет почти безрезультатна. Подготовка агентов всех видов совершенно необходима; чем задача серьезнее и важнее, чем агент интеллигентнее, тем он должен быть шире подготовлен; подготовка ответственных агентов глубокой заграничной агентуры является уже подготовкой почти офицеров Генеральная штаба; они должны не только знать организацию вооруженных сил и основы военного дела, но в некоторых задачах — должны разбираться даже в вопросах стратегии.

Вообще говоря, подготовка агента зависит в полной мере от возлагаемой на него задачи, для наилучшего выполнения которой он и готовится. Подготовлены должны быть все агенты до самых последних рядовых агентов-ходоков, которые обязаны знать кратко организацию противника, главнейшие основы его тактики, обмундирование, число людей в ротах, батальонах, полку, системы орудий и число их в батареях, признаки присутствия и отсутствия войск, как находить штабы, артиллерии, что наблюдать при встрече с частями, обозами, парками, лазаретами и пр.

Необходимо, чтобы агенты знали, как наилучше пробраться к противнику и обратно, как работать и вести себя в районе неприятеля, что высматривать, на что обращать внимание и как это делать, не вызывая подозрений, что показывать и как вести себя в случае ареста.

Штабами Северного и Западного фронтов были составлены инструкции для подготовки агентов, прилагаемые в копиях с некоторыми выпусками, касающимися организации германской армии (Приложение № 2).

Особенно обстоятельно и неторопливо надо вести как в мирное, так и в военное время подготовку агентов, командируемых для резидентуры или с особыми задачами за границу; эта подготовка ведется или самими начальниками разведывательных отделений, или их помощниками, стоящими во главе агентуры. При посылке лица за границу крайне важно выяснить решительно все вопросы, кои могут встретиться по отъезде агента; выяснив ему главную цель работы, сговориться о деталях работы, научив, что именно нас интересует в данной задаче, точно выработать порядок связи и способ сношений (условная переписка, шифр…); от недоразумений в вопросах связи и от недостаточного изучения обеими сторонами способов сношений бывают весьма неприятные последствия, сводящие к minimum'у работу агента; нельзя забывать и обследование вопроса о внедрении агента в намеченную точку, причем иногда одно лишь незнание особенностей правил и формальностей для въезда за границу приводит к возвращению или аресту агента.

Вопросом весьма серьезной важности при посылке агентов в страны противников или нейтральные является принятие агентом на себя той или иной роли или профессии и создание себе положения и всего антуража, вполне отвечающего этой роли. В этом отделе подготовки мелочей нет — все должно быть предусмотрено до деталей, причем условия жизни в данной стране и ее особенности должны быть строго учтены.

Подготовка более мелких агентов ведется ведающими агентурой, а во время войны подготовка ходоков может поручаться и надежным опытным старшим агентам.

Подготовка агентов может вестись в школах или одиночным порядком и небольшими группами.

Школьная подготовка имеет громадным недостатком то, что все ученики знают друг друга и легче доступны наблюдению контрразведки противника, проникающей часто в школы под видом учеников; в смысле же выигрыша времени — подготовка в школах дает много преимуществ перед одиночной.

Интересно отметить факт раскрытия нашей контрразведкой значительного числа агентов организации германского майора Клеймана зимой 1915 г. во время стояния на Бзурских и Равских позициях — исключительно благодаря совместному обучению агентов в школе в Скерневицах.

После захвата на позициях одного из агентов, он указал все подробности о школе и дал все данные до примет включительно о тех агентах — учениках школы, которые должны еще были пытаться пробраться в нашу сторону. Контрразведка 2-й армии, сообщив все указанные сведения войскам, отдала распоряжение об усилении бдительности и постепенно захватила целый ряд клеймановских посланцев.

Новые захваты давали нити еще для дальнейших арестов.

Гораздо конспиративнее и надежнее работа с отдельными лицами или с небольшими группами, состоящими лишь из родственников или знакомых, предложивших совместно услуги разведке.

Подготовка должна вестись обязательно на так называемых «конспиративных» квартирах, обеспечивающих тайну свидания; каждое разведывательное отделение должно иметь целый ряд квартир, как для приема агентов, возвращающихся по выполнении задач, так и для приема кандидатов и подготовки агентов. Ряд квартир необходим для того, чтобы не все агенты знали адрес квартиры и чтобы затруднить контрразведке противника выяснение адресов квартир, а с ним и личностей наших агентов и лиц, готовящихся стать агентами.

Особо секретные свидания желательно обставлять так, чтобы и агенты не знали мест свиданий; это достижимо при пользовании закрытыми автомобилями.

Отделы тайной агентуры, как в мирное, так и в военное время, не следует держать в помещениях общих с другими отделами штабов, так как этим облегчается работа лиц, желающих вести ее на две стороны.

Изложив главнейшие теоретически положения о подготовке агентов, посмотрим, как этот вопрос разрешается в Австрии и Германии[311].

Судя по целому ряду материалов, добытых нашей контрразведкой, и австрийцы, и немцы не пренебрегали школьной подготовкой — надо полагать, из-за обилия агентов, не допускавшего исключительно одиночную подготовку. Не подлежит, однако, сомнению, что все важнейшие и ответственные агенты готовятся отдельно.

Для подготовки агентов в Австрии имелись специальные школы в Вене в других городах внутри страны, а также школы на театре военных действий при штабах армии, корпусов, дивизий, и даже полков.

Курс школ для более серьезных агентов — 2–3 недели, а для мелких ходоков — 8—10 дней, после чего прошедшие курсы школ направлялись для выполнения различных задач как в глубь России, так и в места расположения наших войск на театре войны.

Начальниками этих школ, вообще, являются офицеры, иногда даже генерального штаба, практически и теоретически знакомые с агентурой, а инструкторами служат большей частью жандармские вахмистры.

Преподавание в школах состоит из ознакомления: 1) с организацией неприятельской армии; 2) со способами распознавания частей войск различных родов, 3) с определением по внешнему виду калибра орудий, 4) с ознакомлением с характером укреплений, 5) в обучении чтению карт и умении ориентироваться на местности по местным предметам, часам, звездам и пр., 6) в изучении подрывного дела, 7) в инструктировании, как держать себя на допросах в случае задержания.

Кроме словесного обучения идет и изучение различного рода печатных инструкций.

После экзамена выдержавшие испытание отправляются на разведку.

Профессии лиц, поступающих в школы, самые разнообразные[312]: актеры, фабричные рабочие, парикмахеры, шансонетки, проститутки и даже воры; широко пользовались австрийцы и услугами мальчиков, посылавшихся главным образом для порчи проводов.

Нашей контрразведкой определен целый ряд школ, среди которых можно назвать:

1) в Вене — отделение Императорской и Королевской украинской стрелковой добровольческой школы, комплектуемой преимущественно «мазепинцами».

Вербовщиком школы являлся один украинец, проживающий в Вене. После окончания школы агенты распределялись по штабам армий по требованию последних.

В Кракове имелась при разведывательном бюро школа, которой заведывал офицер Генерального штаба.

Для набора в школу имелся особый вербовщик, а также вербовали по объявлениям частного характера и газетах.

В Кашау существовала школа, в которой проходилось и подрывное дело.

Интересно отметить, что по данным, добытым нашей контрразведкой[313], при военной академии в Вене имеются особые курсы разведки и контрразведки, прием офицеров на которые производился непосредственно по назначению военного министра; офицеры, находясь на курсах, проходят в академии и весь курс, необходимый для офицера Генерального штаба.

Обучение на курсах длится два года по следующей программе: 1) исторический обзор разведки и контрразведки в своей стране и других государствах; 2) организация разведки и контрразведки в Австро-Венгрии; 3) разведывательная тактика в мирное и военное время; 4) инженерные сведения, необходимые при разведывательной службе; 5) розыск; 6) психология; 7) фотографирование и дактилоскопия; 8) антропометрия; 9) иностранные языки — французский, английский и один из славянских.

Перед окончанием курсов офицеры получают продолжительную командировку за границу и определенную задачу, успешное выполнение которой имеет решающее значение для их служебного будущего.

Офицерами, окончившими военную академию попутно с курсами, комплектуется высший центральный орган разведки в государстве «Осведомительное бюро императорского королевского Генерального штаба», называемое также и тайной канцелярией Военного Министерства; осведомительное бюро делится на верхнее и нижнее отделения, причем верхнее отделение, играющее руководящую роль, состоит исключительно из офицеров Генерального штаба (около 14 человек); нижнее отделение является как бы исполнительным органом верхнего; нижнее отделение комплектуется лицами, отчасти прошедшими академию и упомянутые курсы, отчасти же людьми со специальными знаниями по ведению розыска и по другим отраслям разведывательной службы; общий состав служащих в нижнем отделении до 70 человек.

Поданным контрразведки, дело подготовки агентов в Германии поставлено так же высоко, как и в Австрии; имеется также целый ряд школ как внутри государства, так и в нейтральных странах, а во время войны были открыты школы при большом числе местных прифронтовых бюро.

Во время войны, между прочим, были получены сведения о школе агентов в Антверпене, возглавлявшейся офицером Генерального штаба. В школе изучалась организация армий противников и данные, касающиеся железнодорожных перевозок; по-видимому, школа готовила агентов для наблюдения за глубокими стратегическими железнодорожными перебросками. Курс обучения продолжался около одного месяца, после окончания которого агенты посылались за границу по преимуществу с подложными паспортами на имя подданных нейтральных государств.

Выводы

При выполнении каких бы то ни было агентурных задач необходима тщательная предварительная подготовка к наилучшему выполнению работы.

Кроме подготовки по существу работы, необходимо всесторонне подготовиться к исполнению задачи в смысле создания для агента положения, наилучше обеспечивающего успех работы.

Размер и сущность подготовки всецело зависит от существа задачи и личной подготовленности и качеств агента. Выполнение специальных поручений требует занятий с соответственными специалистами.

При отправке агента должны быть всесторонне и безотказно разработаны вопросы внедрения агента в намеченный пункт, связи с ним и способов сношения (условная переписка, шифр и пр.).

Широкая организация подготовки агентов в Германии и Австрии.

Необходимость серьезной организации подготовки работников агентуры у нас; как перед Русско-японской, так и перед всемирной войнами, подготовке агентов уделялось у нас недостаточно внимания; неподготовленность агентов заблаговременно отражалась весьма отрицательно на их работе во время войны, когда возможна лишь весьма спешная и недостаточно систематическая работа по подготовке.

З) Размещение агентов в точках сети

Как уже указывалось выше, схема сети агентуры в различных иностранных государствах и на различных театрах составляется в мирное время в соответствии с общим планом разведки, разрабатываемым в центральном органе разведки.

Основываясь на идеях общего плана, местные разведывательные органы составляют частные планы разведки и проекты своих агентурных сетей.

Заполнение точек сети агентур, как центрального органа, так и местных, должно производиться[314] в порядке важности точек, районов и направлений, подлежащих разведыванию и с полным вниманием к особенностям стран и условий жизни в них; самое назначение тех или других агентов для выполнения тех или иных агентурных задач (агенты-руководители агентурных групп из нескольких более мелких агентов, отдельные резиденты в важных пунктах, агенты в центрах связи и пр.) должно делаться в полной зависимости от личности имеющихся сотрудников и их подготовленности к выполнению возлагаемых работ; о том, что каждая агентурная организация, каждый отдельный резидент должны быть поставлены в положение по их профессии, облегчающее их деятельность, говорилось неоднократно.

Создание таковых положений и вообще систематическое и планомерное налаживание нужных нам сетей и центров разведки требует большого труда, внимания, терпения и времени (да отчасти и «счастья», «удачи»).

При закладке каждой организации надлежит всегда детально продумать и провести в жизнь вопрос связи, а также вопрос мобилизации, т. е. тех действий, кои должна предпринять данная организация в случае объявления войны стране, в которой она работает; непрекращение работы и после начала военных действий — одна из главнейших работ руководителей и агентов.

Налаженные в мирное время сети, имея свои определенные задачи, продолжают свою работу и в периоды мобилизации, перевозок, сосредоточения и развертывания противника, а также и после открытия боевых действий.

Весь разведывательный заграничный аппарат и во время войны продолжает свою работу под руководством по принадлежности центрального органа и местных разведывательных инстанций, причем работа расширяется и видоизменяется от все новых и новых задач, кои вносит все изменяющаяся стратегическая обстановка и могущие возникать новые объекты исследования и новые факторы, создаваемые войной.

Полевые прифронтовые штабы для выполнения своих задач организуют и ведут свою ближнюю прифронтовую агентуру, пользуясь центрами разведки, заложенными еще в мирное время.

Все подробности организации сетей мирного и военного времени будут исследоваться ниже в особых очерках после отдельного изучения всех элементов, кои входят в понятие об «организации» агентуры.

Будет подробно разработан и вопрос «мобилизации» разведки вообще и агентуры в частности.

И) Постановка задач агентам

Главнейшее условие при постановке задач агентам — это соответствие даваемой задачи силам, способностям и вообще личным качествам агента.

Задачи должны ставиться вполне определенные, ясные, немногосложные и обязательно с указанием, что именно в каждой задаче почитается за важнейшее.

Руководителям агентуры, ставящим задачу, надлежит всегда убедиться, понята ли идея, сущность задачи, насколько уяснены подробности и насколько все указанное агенту удержится в его памяти.

Постановка задач должна вестись неторопливо, к вопросам агента следует относиться терпеливо, не запугивая его, а стараясь все, что можно, разъяснить.

Ориентировать агентов в нашей стратегической обстановке и наших оперативных планах не следует, ограничиваясь лишь необходимыми для исполнения задачи сведениями о наших войсках и нашем положении; в военное время полезно иногда давать агентам даже и ложную ориентировку о наших войсках и планах, особенно, если есть сомнение в надежности агента.

При обращении с агентами, по словам де Брака[315], нужно вообще «проявлять большое внимание, большую тонкость; иначе приходится опасаться, что наши секреты скоро станут известны противнику».

Для более одухотворенного выполнения задачи агентом — нашим подданным необходимо стараться увлечь его работой, выяснить всю ту пользу Родине, которую он принесет успешной работой; конечно, чем чище побуждения лица, взявшегося за агентурную работу, чем оно интеллигентнее, тем легче его заинтересовать и увлечь работой.

Задачи, даваемые агентам в мирное и военное время, настолько разнообразны, настолько зависят от каждого частного случая, условий страны, местности, личности агента и пр., что давать какие-либо шаблоны или образцы задач было бы делом неблагодарным.

Можно только сказать, что чем задача более продумана руководителем, чем она яснее понята агентом и больше он ею заинтересован, тем больше шансов на успешное выполнение.

Давая задачу, требуя известные сведения, руководитель не должен навязывать агенту технику и способы исполнения, так как условия жизни могут создать совершенно непредвиденную обстановку при выполнении задачи.

При командировании резидентов им дается обыкновенно инструкция, включающая главнейшие обязанности агента в данном пункте или районе; конечно, инструкция предусмотреть всех возможных случаев работы не может, и опытный и ловкий агент, имея общую задачу, будет работать по собственной инициативе; при постановке задач резидентам должно быть обязательно точно установлен вопрос связи и способы сношений, а также и вопрос техники получения денежного вознаграждения (как пример инструкции резиденту прифронтовой полосы прилагается инструкция разведывательного отделения Штаба II армии; приложение № 3).

Задачи агентам специальных назначений[316] никакому шаблону не поддаются и зависят всецело от обстановки и личности исполнителей.

При командировании прифронтовых агентов-ходоков им дается обыкновенно или маршрут, или указывается район, или же пункт, который они должны посетить, и дается задача, что именно агент должен выяснить и на что обратить особое внимание.

Агентам всех категорий и назначений должно внушаться, что для осмысленной и продуктивной работы они должны не только, проникнув в расположение противника, умело все высматривать и разузнавать, но и быть крайне наблюдательными и все виденное и слышанное отлично запоминать, не упуская и мелочей.

Хороший агент — это кинематографический аппарат, все запечатлевающий на своем пути и проявляющий затем ленту иногда спустя долгое время.

Насколько продуманы и систематизированы у немцев вопросы при разного рода задачах, свидетельствует перечень вопросов, подлежащих исследованию при разведке железнодорожной станции, заимствованный мной из секретной немецкой инструкции агентам Познанского бюро, добытой в мирное время штабом Варшавского военного округа.

Разведка железнодорожной станции X.

План станции X.

План станции, построек и главных учреждений.

Расписание пассажирских и товарных поездов; время стоянки на станции.

Количество военных постов на станции и где они расположены.

Какова связь станции с городом (телеграф, телефон).

Расстояние станции в шагах от центра города.

Длина станции в шагах между крайними переводными стрелками.

Сколько путей на станции.

Сколько переводных стрелок и скрещений поперечных путей.

Есть ли депо, какое и на сколько паровозов.

Охраняется ли водокачка и водяные паровозные краны.

Есть ли кроме машинной водокачки вблизи колодцы и где (обозначить их на плане).

Какая сигнализация по станции:

а) телеграф, сколько линий;

б) телефон, в каком направлении и сколько линий;

в) блокпосты;

г) семафоры, какие, где?

Какое расстояние от соседних станций.

Общие и частные знаки станции.

Обобщая изложенное по вопросу о постановке задач агентам, можно прийти к заключению, что при постановке задачи необходимо прежде всего, чтобы она соответствовала силам, способностям и подготовке агента; чемяснее, определеннее, проще и точнее задача, тем легче ее выполнить; при постановке задач должны быть точно разработаны и определены вопросы связи и денежного вознаграждения. Весьма важно, чтобы агент умел читать карту и ориентироваться по ней, так как в этом случае постановка задач очень облегчается.

И1.) Опрос возвращающихся агентов

Тайная разведка способна дать результаты громадной важности, но лишь при исполнении следующих условий:

Достоверности сообщенных сведений.

Своевременности сведений.

Точности, ясности и определенности сведений.

Во всяком случае, каждое, хотя бы и маленькое, но достоверное и своевременное сведение уже важно, так как из большого количества маленьких, незначительных сведений постепенно вырисовывается целая картина о противнике.

Опрос возвращающихся после выполнения задачи прифронтовых агентов, дело непростое, требующее опыта, умения, терпения, тонкого понимания психологии человека и, конечно, безукоризненного знания языка, на котором говорит агент.

Опрос агента подготовленного, опытного и добросовестного особых затруднений не представляет, так как такой агент обстоятельно и систематически доложит все виденное и потребует лишь незначительных дополнительных вопросов.

К сожалению, такие очень ценные агенты крайне редки. В большинстве случаев агенты требуют весьма тщательного и долгого опроса; такой опрос служит и отличной школой для агента, так как наглядно указывает на все его недостатки и промахи.

При опросе каждого агента путем самого внимательного и неослабного наблюдения за ним надо прежде всего добиться, был ли действительно агент там, где говорит, или его донесение является плодом фантазии.

Средства и способы для этого весьма различны, но зависят от ловкости и находчивости опрашивающего, а также и от личных качеств агента.

Опрашивать надо шаг за шагом, останавливаясь на чисто житейских обывательских мелочах, сопровождавших работу агента; сплошь и рядом агенты ловятся именно на мелочах, на чисто житейских несообразностях в смысле быстроты движения, неверности описания города или местности (известной опрашивающему) и пр.

Агент в докладе должен обязательно точно указывать дату наблюдения, место наблюдения, когда именно и что наблюдал и при какой обстановке.

Агенты должны точно разделять, что сами видели, что слышали и от кого и при каких обстоятельствах.

Наблюдая войсковые части, штабы, артиллерию, парки, обозы, лазареты, авиастанции, искровые станции, хлебопекарни и пр., агенты должны прилагать все усилия к тому, чтобы определить, какие именно части или какие учреждения или заведения замечены и к каким высшим организационным единицам они принадлежат.

Определение организационных единиц и номеров частей, как показал опыт и Русско-японской, и Всемирной войн, весьма затруднительно и часто не под силу неопытным, неловким и малоразвитым агентам; громадное значение при определении номеров частей играет и подготовка агентов в смысле понимания организации вооруженных сил и подразделения их на различные категории войск, немалую роль играет и знание форм одежды, или, хотя бы, отличительных признаков, характеризующих принадлежность к частям войск. Подготовленный агент по маленьким внешним признакам, по двум, трем фразам солдат определит, что это за часть, — активная или резервная и какого номера. Агент плохо подготовленный, мало разбирающийся в организации — принесет бесполезный ряд номеров у людей одного и того же полка только потому, что солдаты идут с разнообразными номерами на погонах мундиров, полученных в различных запасных батальонах.

При опросе надо крайне внимательно относиться ко всем показаниям об организационной принадлежности частей, дабы постепенно добиться не ложной, а истинной картины всего виденного агентом; весьма осторожно надо относиться и к показаниям о численности войск, так как понятия «много» и «мало» у агентов весьма растяжимы.

Большим подспорьем является опрос агента по карте, особенно если он умеет читать карту и хорошо ориентируется.

Если агент может представить какие-либо документальные доказательства своего пребывания у неприятеля, он обязан это сделать, принеся газеты, счета, билеты в театр и проч.

Это требование предъявлялось как во время Русско-японской, так и во время последней войны.

Для примера весьма толкового доклада агента-ходока, давшего вполне правильную картину группировки противника перед 2-й армией в январе 1915 г., привожу копии сводки штаба 2-й армии от 14 января 1915 г. № 79 (Приложение № 4).

И2) Письменные донесения агентов

Подготавливая агентов, необходимо очень серьезно останавливаться на вопросе донесений; очень многие, даже вполне интеллигентные, образованные и умные агенты не умеют доносить, чем сильно уменьшают производительность своей работы и вызывают излишнюю корреспонденцию, сильно затягивающую выяснение иногда срочных и важных данных.

Донесения могут быть телеграфные и письменные. При современных войнах, когда события благодаря высокому состоянию техники развиваются и изменяются с большой быстротой, только телеграфные донесения могут быть своевременными, да и то часто опаздывают; письменные донесения могут охватывать лишь вопросы совершенно несрочного характера.

Во всех донесениях, как и при словесных докладах, необходимо, чтобы агенты отмечали дату наблюдения, (когда), где, кого или что и при какой обстановке наблюдали; редакция телеграфных донесений должна быть сжатая, но не слишком, дабы стремление писать короче не приводило к потере полноты и ясности донесения; в каждом донесении указывается, кроме того, степень достоверности наблюдения (лично видел, слышал, читал в прессе, видел документ и пр.).

При донесениях о перевозках войск следует доносить когда, кого, через какой пункт и в каком направлении перевозили; перечисление только числа проходящих вагонов в ту или иную сторону, по большому опыту получения такихдонесений, почти ничего не дает для оперативного командования; выяснение движения вагонов с пехотой, кавалерией, артиллерией, обозами и пр. уже более ценно, но самые ценные сведения — это данные об определенных организационных единицах, проходящих в определенные дни через известные станции в данном направлении.

Всякое донесение должно быть точное, ясное, определенное, редактированное так, чтобы не могло быть никакого сомнения в смысле его содержания.

Кроме умения, как доносить, надо знать и что доносить; есть агенты, заваливающие разведывательные инстанции газетными материалами, передаваемыми срочно по телеграфу, а есть агенты, о важнейших срочных событиях сообщающие почтой; для правильной оценки важности и срочности событий опять-таки крайне важна подготовка агента, и чем она выше, тем толковее и своевременнее донесения.

Для предупреждения излишних запросов агентам полезно выполнять и требование полевого устава о донесениях, кратко указывая в конце донесений, что они намерены делать дальше', конечно, опасность раскрытия шифра заставляет эти предположения высказывать осторожно.

При всех своих донесениях агенты должны учитывать важность скорейшего получения донесений, почему никакого откладывания посылки телеграмм не допускается; в виду особой важности получения данных не об уже совершившихся фактах, а о намерениях, проектах и планах противников — все таковые сведения особенно срочно сообщать, конечно, отмечая источник получения и достоверность.

Так, например, наиболее ценно донесение не об уже совершившейся переброске, а о подготовке к ней или, еще лучше, только о решении произвести известную переброску.

Большое количество агентурных донесений носит лишь исторический характер, только подтверждая уже известные совершившиеся факты и имея потому весьма малое значение для командования.

Громаднейшей работой руководителей агентуры и агентов должно быть стремление к присылке своевременных донесений, могущих иметь существенное оперативное значение для командования, налаживая всеми мерами быструю и прочную связь.

Донесения письменные носят всегда несрочный характер и по большей части являются законченными докладами или очерками по той отрасли, которую разведывает агент (очерки политические, экономические, о состоянии внутри стран противников, подробные организационные данные и пр.).

При посылке донесений, как телеграфных, так и письменных, должна всегда соблюдаться та осторожность, которую предписывают местные условия. Лучше всего, конечно, телеграммы из неприятельских стран, составленные кодом, посылать в нейтральные страны по известным условным адресам, а затем уже передавать их по назначению.

Из стран союзных или нейтральных желательна посылка агентских донесений шифрованными телеграммами через наши миссии, куда теми или иными секретными путями должны стекаться донесения различных сетей. Возможна и посылка телеграмм, составленных кодом, от агентов в разведывательные инстанции непосредственно, частным порядком, по известным условным адресам; опыт, однако, показал, что частные телеграммы во время войны идут из-за границы очень медленно и, несмотря на принимаемые меры, часто задерживаются цензурой, почему связь частными телеграммами с агентами в нейтральных и союзных странах не всегда быстра и надежна.

К) Способы связи (сношений) с агентами

Самая отличная работа тайной агентуры не будет иметь никакого практического значения, если сведения, добываемые агентами, не будут передаваться вовремя по назначению; с другой стороны, совершенно необходимо, чтобы и руководители агентуры могли безотказно передавать агентам свои указания, и так для успеха агентурной работы должна существовать с агентами связь, удовлетворяющая следующим предъявляемым к ней требованиям:

Связь должна быть быстрой, допускающей возможность скорой доставки донесений, обеспечивающей их своевременность.

Она должна быть надежной, обеспечивающей верность доставки и, по возможности, не сложной, а простой.

Связь должна организоваться так, чтобы пользование ею было безопасно для агента.

Организация связи должна быть такова, чтобы при провале кого-либо из агентов и обнаружении способа связи не раскрывалась вся система организации связи и не нарушалась связь с другими агентами.

Организуя связь с агентами в мирное время, необходимо принимать все меры, чтобы она не прекращалась и после объявления войны.

Связь должна действовать в обе стороны, т. е. от руководителя к агенту и обратно.

Большие изменения, вносимые в сношения между государствами после объявления войны и полное прекращение непосредственной связи между воюющими государствами уже указывают на то, что способы связи в мирное и военное время не вполне одинаковы, почему и должны рассматриваться отдельно.

Связь с агентами в мирное время

В мирное время связь с заграничными агентами очень облегчается открытыми границами, допускающими полную свободу телеграфных сношений. Способами связи с агентами в мирное время могут служить:

Телеграф.

Почта.

Голубиная почта.

Объявления в газетах.

Связь путем личных свиданий руководителей с агентами или с посредниками агентов.

Рассмотрим свойства всех перечисленных средств связи:

1) Телеграф является самым быстрым средством связи, обеспечивающим наибольшую своевременность донесений.

Для наибольшей быстроты и верности доставки телеграфных агентурных донесений можно рекомендовать доставление донесений в посольства и военные агентуры за границей, которые, являясь надежнейшими центрами связи, передают донесения немедленно по телеграфу шифром; для избежания свиданий агентов с чинами посольств донесения могут опускаться незаметно в ящики для писем посольств и военных агентов за условными подписями, причем для соблюдения тайны вообще должно быть принято за правило держание ящиков для писем на ключе и выем из них корреспонденции обязательно доверенным лицом — чиновником посольства или миссии, а не швейцаром, сплошь и рядом иностранцем.

При невозможности или неудобстве доставления агентских донесений для дальнейшей пересылки в посольства и миссии, агенты посылают свои донесения телеграммами au claire[317], но, конечно, условными фразами (кодом), носящими семейный или торговый и пр. характер, не могущий вызвать подозрении контрразведки.

Редакция этих телеграмм должна быть весьма осторожной, и сущность их, совпадающей с деятельностью или семейным положением агента.

Более осторожно сдавать агентские телеграммы не на территории страны, в которой ведется разведка, а уже в нашей стране, вблизи границы, причем телеграммы могут сначала передаваться агентам связи, живущим вблизи границы, которые передают их затем по назначению с русской территории.

Телеграммы посылаются по адресам так называемых конспиративных квартир («условные» адреса, «deckadresse»), причем весьма важно иметь большое количество разнообразных адресов как для избежания раскрытия большого числа корреспондентов в случае провала, так и в целях меньшей бросаемости в глаза частой корреспонденции по одним и тем же адресам; адреса конспиративных квартир должны быть не ложные (например улица с несуществующими номерами домов), а действительные и, лучше всего, принадлежащие совершенно частным лицам, не имеющим никакого отношения к разведке (частные знакомые служащих по разведке или их товарищей по службе, мелкие служащее, сторожа и т. п.). При заблаговременном секретном оборудовании радиостанций возможна передача депеш и по радио, но она очень рискованна ввиду возможности перехвата депеш (хотя и шифрованных) и обнаружения тайных радиостанций.

Понта. Почта, при отсутствии в мирное время той срочности донесений, которая нужна в военное время, является одним из наиболее простых и верных способов передачи донесений, тоже, конечно, написанных условным языком (кодом) или тайнописью, проявляемой известными способами.

Письма, отправляемые агентами, адресуются, как и телеграммы, на «условные» адреса.

Весьма желательно письма, посылаемые агентам, опускать в почтовые ящики не в нашей стране, а в государстве, где работает агент; для такой отправки писем, кроме использования случаев поездки за границу доверенных лиц, могут быть привлечены специальные агенты-почтальоны для сдачи писем и телеграмм в любом пункте.

По имеющимся сведениям, в Париже существует «частное корреспонденционное бюро», через посредство которого могут быть сданы письма в любом значительном пункте Европы[318].

Как уже упоминалось, донесения, посылаемые почтой, заключают в себе несрочные донесения и законченные отчеты об областях, порученных исследованию агента, как то: об экономическом и политическом состоянии, сведения об изменениях в организации, подробные данные об укрепленных пунктах, заводах и т. п.

Наиболее безопасное, скорое и надежное направление письменных донесений агентов — опять-таки через наши посольства, миссии, военные агентуры, при условии полной конспирации передачи; личное знакомство агентов различных наших организаций с дипломатическими или военными представителями нежелательно, а необходима только автоматическая передача донесений за подписью известными руководителям инициалами или псевдонимами.

Голубиная почта. Не имея специальных личных познаний, а также и источников по вопросу о голубиной почте, ограничиваюсь лишь указанием, что, при условии полной тайны содержания голубей, агенты, не слишком удаленные от своей территории, могут пользоваться и этим средством связи.

Объявления в газетах. Часто практикуются в мирное время, как способ сношений для вербовки агентов, для назначения свиданий агентам, а также и для сообщения некоторых коротких сведений. Для успеха этого рода связи нужно очень умелое редактирование вполне правдоподобных, не могущих вызвать сомнения объявлений и большая осторожность в использовании их.

Из процесса лейтенанта французского флота Ульмо, предлагавшего Германии купить секретные документы с миноносца «Карабин», выяснилось, что Ульмо попался благодаря обратившим на себя внимание контрразведки объявлениям в газетах, через посредство которых он вел торг о цене за сведения. Чиновник контрразведки Сюльсбах, придя в назначенное место по объявлению, поймал Ульмо с поличным[319].

5) Связь путем личных свиданий руководителей разведки непосредственно с агентами или с их посредниками.

Личные доклады заграничных агентов у руководителей, живущих на территории своего государства, имеют то неудобство, что происходит большая потеря времени и создаются лишние шансы к расшифрованию агента: приезды агентов к руководителям должны практиковаться в самых исключительных случаях: для решения каких-либо важных вопросов дальнейшей работы агента, при нарастании каких-либо новых факторов в этой работе или же, наконец, при срочном вызове недобросовестного или опасного агента для его ликвидации (вызываемого, конечно, под другим предлогом).

Для решения дел, требующих личных свиданий, командируются иногда агентами и их доверенные посредники, руководителями — их представители.

Личные свидания неизбежны и при вербовке новых агентов, а также для получения от шпионов важных письменных и словесных донесений или же секретных документов. При всех личных свиданиях с агентами и шпионами совершенно необходимо принимать все меры конспирации, не забывая, что контрразведка заинтересованных государств работает не только в своих странах, но и за границей.

Наиболее безопасны свидания на территориях нейтральных государств (Швейцария, Монако…), конечно, под вымышленными фамилиями и предлогами, о чем заранее должны быть тайно уведомлены агенты; большим недостатком таких свиданий является излишняя потеря времени и большие денежные расходы.

Получение секретных документов выгоднее производить на своей территории, где-либо вблизи границы, в условленных конспиративных квартирах, так как поездка за документами в государство, откуда добывают сведения, весьма рискована, особенно при переезде границы; сношения ведутся большей частью через посредников.

Из дела предателя Гримма выяснилось, что секретные документы штаба Варшавского округа привозились для снятия копии посредницей Гримма в Александрово (в Германии) на одну из конспиративных квартир германской тайной агентуры. Австрийский полковник Редль, доставлявший секретные сведения нашему Генеральному штабу, вел сношения главным образом через посредницу — одну изящную светскую даму; приезжал Редль и сам в Варшаву, пользуясь своим служебным положением[320].

Особенно осторожно должны вести свои свидания с тайными сотрудниками военные агенты, если они ведут агентуру: малейшая неосторожность, а часто и шантаж со стороны иностранной контрразведки ведут к провалу и отозванию военного агента; особенно стараются наши враги устранять талантливых и деятельных военных агентов. Учитывая изложенное, военным агентам следует совершенно отказаться от личных сношений с тайными агентами, а работать через доверенных и надежных посредников, так обставленных, чтобы даже их провал не отзывался на деятельности военного агента, остающегося вне подозрений.

Для встречи агентов-контролеров и разъездных инспекторов, получающих словесные и письменные донесения агентов, в Германии существует обычай встречи на железнодорожных станциях во время кратковременных остановок поездов; агенты, конечно, предупреждаются о точном времени проезда через данную станцию контролера или инспектора[321].

Способы связи в военное время

Связь с агентами во время войны значительно затрудняется как перерывом непосредственных почтово-телеграфных сношений между воюющими странами, так и созданием боевого фронта, затрудняющего проход и проезд агентов связи.

Способами связи в военное время могут быть:

Телеграф и понта с глубокими заграничными агентами, причем сотрудники, находящиеся на территории противников, посылают свои условные донесения агентам связи в нейтральных государствах, которые, перешифровав донесения, направляют их по условным адресам соответственным руководителям разведки. Лучше всего, конечно, донесения, получаемые с территории врагов, передавать конспиративными способами в наши дипломатические учреждения[322] в нейтральных и союзных странах, которые передают их немедленно шифром по телеграфу.

Несрочные донесения посылаются через дипломатические учреждения с курьерами, что вполне обеспечивает надежность доставки.

Для связи с прифронтовыми агентами существуют следующие способы сношений:

а) Более глубокие прифронтовые агенты могут также доносить условными телеграммами и письмами на имя агентов связи в нейтральных государствах; для успеха такого рода связи имеет громадное значение заблаговременное (в мирное время) и прочное насаждение сетей агентуры с вполне легальной и действительной деятельностью в странах возможных врагов и в нейтральных государствах; деятельность эта может выражаться в различных торговых конторах, банках, пароходствах и пр., имеющих свои отделения по многим точкам земного шара; если не все такие учреждения будут созданы нами исключительно в шпионских целях, то в подобные конторы и предприятия должны постепенно внедряться наши агенты, которые могут, ведя свою непосредственную деловую работу, выполнять и дело агентуры; конечно, для таковой работы в странах возможных противников необходимо привлечение иностранных подданных нейтральных государств, интеллигентных, подготовленных и, по возможности, работающих не исключительно из-за корыстных побуждений, а и из каких-либо политических, национальных или личных стремлений;

б) Личный доклад возвращающихся агентов.

Личный доклад практикуется при работе прифронтовых агентов-ходоков, посылаемых с определенными задачами на короткий срок.

в) Посылка донесений через агентов связи (агентов-передатчиков).

К этому способу прибегают ближние агенты-резиденты; передача донесений ведется как словесная (что более безопасно), так и проносом письменных донесений. Способы тайных проносов донесений бесчисленны и вполне зависят от ловкости и изобретательности проносчика: в Русско-японскую войну японские агенты-китайцы заплетали донесения в косы, закладывали в подошвы, зашивали в швы платья, в хомуты и пр.; о способах проноса донесений можно судить по прилагаемой (Приложение № 5) германской инструкции «Основы распознавания и обезвреживания лиц, подозреваемых в шпионстве», добытой и изданной штабом Северо-западного фронта.

г) Оптическая сигнализация, возможная лишь при близкой к фронту работе агентов для передачи самых простых донесений о присутствии или отсутствии противника в известных районах, о приблизительном количестве сил, месте его артиллерии и пр.

В Русско-японскую войну японские агенты деятельно применяли оптическую сигнализацию, сигнализируя флагами, фонарями, поджогами известного количества фанз и пр.; немецкие агенты в последнюю войну сигнализировали по ночам зажиганием костров, обозначая расположение нашей артиллерии и пр.

д) Голубиная почта. При заранее оборудованных секретных голубиных станциях — способ связи вполне возможный.

е) Объявления в газетах.

Условные объявления в газетах, заключающие краткие донесения, возможны для глубоких заграничных агентов при обязательном условии, что определенные газеты получаются агентами связи в определенных нейтральных государствах.

Одна из шведских газет во время всемирной войны поместила статью, в которой утверждала, что наши союзники получали часть сведений из Германии путем объявлений в газетах; таким путем сообщались сведения о перебросках войск, причем движение на запад отмечалось объявлением в «Hamburger Fremdenblatt», а движение на восток — в «Berliner Tageblatt»; — так в «Hamburger Fremdenblatt» — объявлялось: «заграничный купец желает купить 600 пар дамских ботинок; предложения адресовать Ганновер — Банхофсотель» это означало: «через Ганновер на запад прошло шесть поездов пехоты».

Объявление в «Berliner Tageblatt» гласило: «покупаю за наличные 400 пар поношенных высоких сапог; представитель оптового торгового дома в Майнце; справиться в Кейзер-Отеле»; — означало: «через Майнц на восточный фронт прошло четыре поезда тяжелой артиллерии»[323].

ж) Связь подземным телеграфом и телефоном.

Возможна при заблаговременном оборудовании в ожидании наших отходов из занимаемой полосы при наличии опытных специалистов телеграфистов и при не слишком большом удалении от закладываемых секретных станций.

Оборудование линии (прокладка кабеля) должно производиться, в большой тайне и под видом работ совершенно другого назначения, так как разглашение смысла прокладки кабеля неминуемо приведет к провалу всего дела.

з) Связь по радио возможна при заблаговременном устройстве тайных радиостанций, передающихдонесения шифром.

Способы связи за границей между агентами различных иерархических степеней

Примером связи между агентами, входящими в различные тайные агентурные сети, может послужить организация связи, приведенная Ф. Чернозубовым в статье «Служба связи тайного разведывания»[324], заимствованной из труда A. Galanti «Das Wesen der Spionerei an der franzusischen Granzc und der unbestrafte strassenraub in Elsass».

Приведенная в статье организация такова: несколько агентов-резидентов, входящих в состав одной бригады, сдают свои донесения агенту — «почтовому ящику», направляющему их работу; донесения от нескольких «почтовых ящиков» стекаются к «почтовому отделению», т. е. к старшему агенту, обыкновенно уже вполне интеллигентному, развитому и подготовленному человеку, стоящему во главе работы нескольких «почтовых ящиков»; «почтовые отделения», по обработке донесений, пересылают их уже в «почтовые конторы», которые являются или консульствами, или крупными фирмами, или, наконец, банкирскими конторами; областные инспектора, стоящие во главе агентурной работы целых больших районов, обыкновенно находятся при «почтовых конторах»; почтовые конторы направляют все материалы уже в «почтамты», т. е. посольства в странах, где производится разведка (в мирное время), или же в посольства в соседних нейтральных государствах; последние передают все шифром соответственным руководящим разведывательным инстанциям.

Способы секретной переписки

Так как пользование для тайных агентов при посылке ими депеш шифром или криптографией невозможно[325], им приходится прибегать или а) к условной переписке (коду), или б) к механическим способам переписки, или же, наконец, в) к тайнописи.

а) Условная переписка

Под условной перепиской понимается написание донесений под видом самых обыкновенных торговых или частных писем или телеграмм, раскрытие истинного смысла которых возможно лишь при знании обозначения фраз или слов.

Составление кодов для условной переписки дает самый широкий простор изобретательности и не поддается никаким шаблонам.

Перед началом составления кода для данного агента надлежит прежде всего принять во внимание задачу, которая возлагается на агента и, в зависимости от нее, составить те фразы и слова, которые будут полезны для донесений, и затем уже подставлять фразы в слова кода.

При пользовании условной перепиской полезно принять во внимание следующие требования:

1) Телеграммы и письма должны иметь вид самых обыденных частных или торговых писем или телеграмм.

2) Система кода должна быть проста и легко запоминаема, дабы могла, по возможности, уложиться в памяти агента.

3) Код не должен иметь очень схожих слов, легко искажаемых на телеграфе, а по существу имеющих различное значение.

4) Дешифрирование условных донесений должно быть быстрым, простым и не допускающим искажение текста.

5) Код не должен возбуждать подозрений цензуры и контрразведки, будучи составлен из фраз и слов, относящихся к действительной деятельности агента (коммерческий, аптечный, по торговле лесом, колониальными товарами и пр.).

6) Применение кодов, основанных на семейных отношениях, нежелательно, так как контрразведка отлично знакома с этим приемом и легко может напасть на след обмана, тем более, что при частых донесениях правдоподобное варьирование текстовых «семейных» телеграмм весьма затруднительно.

7) При составлении кода необходимо иметь условные обозначения для даты наблюдения и степени достоверности донесения (документально, по личным наблюдениям, по слухам, из прессы и пр.).

8) Код должен быть возможно короток, означая целые понятия одним словом.

9) Как отправляющий агента руководитель, так и сам агент должны отлично владеть кодом и во время подготовки агента проверить друг друга в умении шифровать и расшифровывать, проделав целый ряд примерных донесений; кстати, агент практикуется в составлении донесении.

10) Код, кроме донесений по существу задачи, должен предусматривать и фразы о личных делах агента: о получении денег, о переезде из одного пункта в другой, о необходимости высылки денег и пр.

Механические способы сношений

К механическим способам сношений могут быть отнесены следующие:

а) Отправитель и получатель имеют совершенно одинаковые картонные или металлические четырехугольники, разграфленные на части, причем некоторые из этих частей вырезаны насквозь. Отправитель письма кладет на бумагу точно по образу четырехугольник (лучше иметь и листы бумаги точно по размерам четырехугольника) и пишет все, что нужно по существу в вырезанных местах; затем снимает решетку и заполняет пустые места текстом, не имеющим значения для донесения, но составляющим общий смысл письма, конечно, совершенно невинного характера. Получающий письмо кладет на него точно по образу четырехугольник и в вырезанных местах проступает донесение.

Примером такого письма может служить следующее, — заимствованное из книги «Тайные разведки» генерала Клембовского (с. 134):

«Дорогой Костя!

План удался и тетя на брак согласилась. Конечно, перевозки вещей не избежать; но я достал справки: все обойдется не дороже 500 рублей; передам подробности лично. Опущу это письмо на вокзале и во вторник получишь его не позже 5 часов дня. Целую Тебя. Твой Андрей.»

В вырезанных местах решетки проступает донесение: «План перевозки достал. Обойдется 500 рублей. Передам лично на вокзале вторник 5 часов дня».

б) Иногда донесение пишется на внутренней стороне конверта, под почтовой маркой, между двумя склеенными открытками и т. п.

в) Короткие заранее обусловленные донесения можно сообщать в виде расположения в известном порядке на конверте известного числа почтовых марок.

Тайнопись

Не занимаясь специально вопросами «тайнописи» и не имея достаточных материалов, исследовать этот вопрос не нахожу возможным.

Л) Отпуск средств на агентуру и вознаграждение агентам

Значение денег в агентуре

Одним из главнейших двигателей работы тайной агентуры являются деньги.

Какие бы отличные проекты организаций агентурных сетей не составлялись, проведение их в жизнь немыслимо без отпуска необходимых средств.

Расход на разведку, конечно, организованно и умело ведомую, — не напрасная потеря денег, а, по меткому выражению известного Штибера, «лучшее для них помещение»; Штибер высказался так: «Обеспечивать своей стране полезную службу шпионства — не значит зря тратить деньги, а наоборот — это лучшее для них помещение»[326].

Фридрих Великий, уделявший серьезное внимание тайной агентуре, говорит в своей инструкции генералам: «Человек, который ради вас рискует быть повешенным, заслуживает хорошей награды»[327].

Весьма меткое выражение об агентурных сведениях фон дер Гольца, говорящего, что «в куче мусора может оказаться крупинка золота», также указывает на то, что расходы по агентуре не могут быть невелики, так как для получения «золотых крупинок» неизбежно приходится оплачивать и весь «мусор».

Целый ряд примеров из истории подтверждает непреложное значение денег в тайной разведке и невозможность ее ведения без должных отпусков; так, например, весьма характерно донесение в 1806 г. начальника штаба Мюрата Бельяра Бертье[328]: «Я бы выслал вперед офицеров и шпионов, но вам известно более, чем кому-либо, что у меня нет денег, а без них трудно достигнуть каких-нибудь результатов, в особенности по части шпионства».

Техника ассигнований на ведение агентуры

Техника ассигнований на ведение разведки должна быть возможно проста, проводиться быстро и при соблюдении тайны — без раскрытия подробностей организации агентуры и сетей разведки различным лицам, причастным к проведению кредитов.

Проведение кредитов, казалось бы, могло совершаться так: центральный разведывательный орган в государстве составляет ежегодно проект расходов на разведку, как непосредственно своих, так и всех подчиненных разведывательных инстанций[329]; проект сметы докладывается начальнику Генерального штаба, причем, по его приказанию точно поясняются все подробности расходов по всем статьям сметы[330], а также мотивируются и расходы, предположенные для намеченного развития сетей.

По окончательном утверждении сметы начальником Генерального штаба она вносится секретным порядком через соответственные учреждения на утверждение правительства, причем секретные подробности сметных соображений и ее подразделения не открываются ни Министерству финансов, ни Контролю; соответствие или несоответствие намечаемых расходов по существу определяется единственно начальником Генерального штаба, докладывающим необходимые соображения правительству, которое и разрешает ассигнование, конечно, в зависимости от общего состояния финансов в государстве и сметных требований по другим отраслям.

Отчетность по агентурным (секретным) расходам

Отчетность по расходованию сумм «на секретные расходы» должна вестись самая аккуратная и точная; каждая копейка должна быть на учете, но канцелярское выполнение всех тонкостей бухгалтерии и контроля в этом живом деле, основанном на доверии к руководителям работы, невозможно.

Поверка должна производиться ежемесячно самим начальником Генерального штаба или кем-либо по его приказанию, или же особо доверенными комиссиями из старших чинов Генерального штаба, что все же менее желательно, так как при такого рода поверке излишне расширяется круг лиц, посвящаемых в тайны организации агентуры.

Отчетность по «секретным суммам» представлению в Государственный контроль не подлежит.

Разрешение на право расходования сумм дается в центральном органе начальником Генерального штаба, а в местных органах — начальниками соответственных штабов; для снятия с высших начальников мелочной обязанности по разрешению на расход каждой суммы казалось бы целесообразным разрешать расходы не свыше известной нормы и не выходя из сметных подразделений самим начальникам разведывательных отделений.

Для специального заведывания отчетностью и приходо-расходом «секретных сумм» как в центральном органе, так и в местных, должны назначаться особые вполне доверенные и надежные лица.

От правильного функционирования «денежной части» разведывательных отделений во многом зависит успех агентурной работы; только при своевременном (доведенном до пунктуальности) выполнении всех денежных обязательств, при своевременном ассигновании необходимых сумм сетям и отдельным сотрудникам, при возможности быстрой оплаты предлагаемых срочных услуг или документов возможно ожидать от агентуры крупных результатов.

Введение в «денежные части» сухого, чисто канцелярского формализма, стремящегося лишь обеспечить законность форм работы, а не существо ее, совершенно недопустимо; от заведывающих «денежными частями» в разведывательных отделениях требуется, кроме отличного знания ведения денежных дел и отчетности (а в центральном органе и техники международного финансового дела), и большая энергия, жизненность, увлечение работой, инициатива и находчивость в различного рода денежных комбинациях; недостаточно, например, выписав известную сумму в расход, перевести ее по назначению — надо учесть, когда сделать перевод, чтобы сумма дошла вовремя, как перевести, чтобы меньше терять на переводе, в какой валюте выгоднее совершить перевод и т. д.; отдав распоряжение о переводе, надлежит убедиться, что он фактически сделан, а затем проследить, что он вовремя получен на месте.

Переводы денег сотрудникам агентуры надо производить не в определенные сроки, а рассчитывая на получение денег на местах к известным срокам.

Начальники разведывательных отделений должны иметь весьма секретные таблицы с указанием, каким подчиненным штабам, организациям и отдельным сотрудникам, по какому назначению, какие суммы и к каким срокам должны переводиться; строго следя за таблицей, начальник разведывательного отделения дает своевременные наряды заведующему денежной частью; неизбежность знакомства заведующих денежными частями с многими тайнами организации агентуры вызывает необходимость, повторяю, особенно внимательного назначения на эти должности вполне надежных лиц, умеющих хранить проходящие через них тайны.

Оплата работы агентов

Что касается до оплаты работы агентов, то можно рекомендовать не установление определенного жалованья агентам, а, при наличии известного вознаграждения, обеспечивающего возможность существования, широкую оплату наградными сведений, оправдывающихся ходом событий. Оплата агентурной работы определенным месячным жалованьем сводит работу агентов на чиновничий шаблонный труд, не давая им импульса к работе; системаже наградных вызывает больший интерес к работе и стремление добиваться действительно ценных и важных сведений и документов, которые будут оплачены особо. Как-либо шаблонировать агентский прожиточный минимум не представляется возможным, так как содержание агента всецело зависит от личности агента, положения, которое он должен занимать, от условий жизни в данной стране и, наконец, от курса наших денег: для того чтобы агент мог спокойно работать, он должен жить безбедно согласно занимаемого им положения, — агент должен видеть заботу о нем, а при надобности, и о его семье; затягивание выплаты жалованья и несоразмерно низкие оклады ведут лишь к потере хороших агентов, бросающих службу, а часто и начинающих за лучшую оплату служить противнику.

У более крупных и ответственных агентов должен быть всегда известный фонд на предвиденные расходы, как то: на покупку важных сведений и документов, на завербование подходящих сотрудников, на необходимую взятку, экстренную поездку и пр. Ставить агентов в необходимость для каждого срочного и выгодного для существа работы дела запрашивать разрешение на расход — это заведомо губить дело, так как упущенное время сплошь и рядом ведет к потере сотрудников, сведений или документов.

Дабы не поощрять агентов к излишне широким побочным тратам, можно устанавливать каждому агенту определенную сумму, которую он может тратить на непредвиденные расходы без запроса начальства', о всех расходах выше названной суммы надлежит запрашивать.

Относительно размера наградных за доставляемые сведения можно лишь указать, что сумма наградных зависит в полной мере от ценности сведений и от той непосредственной пользы, которую принесло доставление их нашему командованию; особенно следует вознаграждать за своевременные сведения предупредительного характера, а не за сведения, хотя и верные, но запоздалые, носящие лишь исторический характер.

Приходится отметить, что бывают случаи, когда получаемым сведениям (на самом деле верным) руководители разведки не верят, считают их иногда даже вздорными, а развертывающиеся события через некоторое время эти сведения вполне подтверждают; в таких случаях руководители агентуры должны, хотя и запоздало, но вознаградить агента; такое отношение к агентам весьма полезно для дела, так как, видя к себе серьезное и внимательное отношение, агенты удваивают старание; небрежное, легкомысленное и невнимательное отношение к работе агентов имеет всегда следствием таковую же работу агентов.

Есть данные предполагать, что в Германии практикуется правило: при выдаче агентам премии за удачно выполненные задачи и порученья, известный процент удерживать и класть на хранение — в целях, с одной стороны, держать агентов в руках, а с другой стороны — суммой, которая таким образом накапливается, вознаграждать семью агента в случае какого-либо несчастья с агентом, прекращающего его работу[331].

При оплате предлагаемых секретных документов, для того чтобы определить, какую сумму следует заплатить, необходимо определить ценность документа и его полезность вполне компетентными лицами, привлекая для экспертизы вполне надежных и доверенных специалистов; при предложении секретных документов приходится всегда опасаться обмана, умышленного представления заведомо ложных документов, специально сфабрикованных противной стороной для введения в заблуждение иностранной разведки; на таких «документах» встречаются иногда подлинные подписи не только высших официальных лиц, но даже и высоких особ.

Что касается до способа оплаты агентов, то нужно отметить, что главное требование от этих способов — своевременность доставки сведений и сохранение при передаче тайны.

Всем заведующим крупными разведывательными организациями или известными агентурными районами деньги могут переводиться через дипломатические и консульские учреждения или через военных агентов, которые и передают деньги конспиративными путями особо указанным доверенным лицам; при существовании агентур в виде банковых, торговых или промышленных предприятий деньги могут переводиться и непосредственно на эти учреждения, но, конечно, не от Главного управления и прочих штабов, но от «частных лиц» — различных «клиентов» предприятий, под псевдонимом которых скрываются штабы; отдельным агентам переводятся иногда деньги под видом переводов от родственников, должников и пр.

Способы уплаты денег руководителями организаций за границей более мелким агентам вполне зависят от особенностей страны, положения агентов и пр.

При разработке способов оплаты агентов совершенно необходимо учитывать возможность непрерывности оплаты, почему лучше снабжать агентов авансами на более продолжительные сроки, чем рисковать невозможностью их обеспечения.

Интересно ознакомиться со способами оплаты агентов, практиковавшимся в Германии[332]. До 1868 г. Штибер оплачивал заграничных агентов чеками на крупные банки; как оказалось, способ этот не обеспечивал тайны, и французский префект полиции раскрыл таким образом всех шпионов, пребывавших в Париже и в Сенском департаменте.

Пришлось способы изменить, и с 1875 г., по словам Поля Лянуара, в Германии принята новая система, действующая будто бы и теперь: агентам, работающим в известных районах, жалованье развозится так называемыми разъездными контролерами, которые, кроме уплаты денег, контролируют наличие агента на месте и его работу; бездеятельность агентов или ошибки и промахи в донесениях влекут за собой понижение, а иногда и прекращение окладов.

Разъездные контролеры являются под видами, оправдывающими посещение агентов тех или иных профессий: так, к агенту-лавочнику контролер является поставщиком или покупателем, к комиссионеру — в качестве клиента и пр.

Агентам, не входящим в определенные сети (районы), подчиненные особым руководителям, а находящимся в непосредственном ведении центрального органа, деньги пересылались из нейтральных стран — из Брюсселя, Лозанны, Женевы… Деньги посылались особыми доверенными лицами заказными письмами под различными, в зависимости от положения агента, формами («формулами»).

Например, практиковалась посылка от родственников процентов с одолженной суммы, возвращение долга и пр.

Пересылки денег сопровождались письмами условного характера, включающими одобрение или неодобрение работы, указания дальнейших задач и пр. Внешняя форма писем не должна вызывать никаких подозрений; конечно, если такое письмо попадется в руки внимательной контрразведки, то агент может быть поставлен в весьма тяжелое положение, так как едва ли докажет наличие различных богатых родственников, действительное существование всяких Шарлей, Шарлотт и Фредерик…

Примеры отпуска кредитов на секретные расходы

Обращаясь к примерам отпуска денег на агентуру, можно прийти к выводу, что сумма расходов на разведку, постепенно все увеличивающаяся, в большой мере зависит от общих условий, от постепенного вздорожания жизни, цены денег и, наконец, все разрастающейся работы тайной агентуры.

В Пруссии в сентябре 1866 г. бюджет, назначенный правительством на «обеспечение государству полезных сведений», заключался в сумме 160 000 талеров, а в октябре того же года был повышен до 350 000 талеров[333].

Громадное развитие тайной агентуры перед войной 1870–1871 гг. и во время этой войны повело к увеличение бюджета «тайной полиции» сразу после Франко-прусской войны до 19 500 000 франков[334].

После войны 1870–1871 гг. бюджет на разведку в Германии сильно возрос из-за широкого развития немцами политической пропаганды во Франции; так, один из видных представителей германской администрации как-то сказал: «если бы знали, во что обходится нам каждые четыре года ихняя (т. е. французская) избирательная кампания»[335].

О сумме расходов на подготовку японской тайной агентуры перед Русско-японской войной указывает Ф. Чернозубов в своей статье «Японские тайные разведчики до войны»[336], называя эту сумму в 12 млн. рублей; величина этой суммы особенно бросается в глаза, так как у японцев было громадное число почти даровых деятелей агентуры, исполнявших различные задачи из побуждений любви к Родине и патриотизма.

Следует, однако, оговориться, что сведения о цифрах отпусков иностранных государств на «секретные расходы» вообще весьма гадательны, так как они всегда проводятся в бюджетах государств в замаскированном виде и составляют тайну.

Кредиты на агентуру в военное время

При объявлении мобилизации все полевые штабы, начиная от Ставки и кончая корпусными, должны сразу же получить кредиты на агентуру, причем суммы первоначальных отпусков выводятся из соображений плана мобилизации разведки, разрабатываемого еще в мирное время и предусматривающего, в какой мере предстоит развитие прифронтовой агентуры в соответствии с уже имеющимися сетями мирного времени.

Принципы отчетности, оплаты агентов и документов совершенно те же, что и в мирное время. Агенты-ходоки, получая подъемные, суточные, — вообще средства для существования во время исполнения поручения, — получают наградные в прямой зависимости от результатов их работы.

Выводы

1) Отпуск денег на тайную агентуру должен вполне обеспечивать проведение в жизнь того общего плана разведки, который утвержден начальником Генерального штаба.

2) Смета расходов на разведку является тайной государственного порядка и, будучи утверждена начальником Генерального штаба, вносится на усмотрение соответственной высшей власти в государстве, никоим образом не подвергаясь рассмотрению по существу ни представителями Министерства финансов, ни Государственного контроля.

3) Излишняя скупость на расходы по агентуре в мирное время ведет к совершенно непроизводительным расходам в военное время, когда крупными затратами стремятся заменить прочную, заранее заложенную организации и систему.

Если для агентуры крайне вредна скаредность в расходах, то и бессистемное бросание денег на создание агентуры наспех, в нужный момент, плодотворных результатов не дает.

4) При распределении сумм на разведку между центральным и местными органами, а также на оплату тех или иных организаций, за выполнение различных задач, на секретные командировки и пр., надо, основываясь на общем плане разведки, тонко учитывать значение для разведки тех или иных иностранных государств, театров и направлений, а также те оперативные планы, достижения коих преследует наша стратегия.

5) Возможность выявления задач агентуры, не предусмотренных сметой, принуждает к необходимости наличия особого фонда на непредвиденные секретные расходы.

6) Какая-либо нормировка оплаты сотрудников и получаемых документов никакому шаблону не поддается, а зависит от весьма многих данных, которые надо учитывать в каждом частном случае.

Оценка стоимости предлагаемых документов требует весьма тщательной экспертизы их вполне надежными и доверенным и специалистами.

7) При оплате работы агентов — система широкого применения наградных гораздо целесообразнее определенного месячного содержания, превращающего агентов в ремесленников дела, мало заинтересованных в результате работы.

8) Кредиты на развитие агентуры после объявления войны должны быть предусмотрены «планами мобилизации разведки» еще в мирное время.

9) Отчетность по денежной части агентуры должна быть самая строжайшая, допускающая возможность проверки в любой момент состояния сумм агентуры.

Совершенно особый характер агентурной работы не допускает мелочного контроля, оправдывающего документами каждую сумму расхода.

Работа агентуры только тогда будет идти нормально и давать продуктивные результаты, когда руководителям агентуры оказывается полное доверие; при отсутствии доверия нормальная работа немыслима, так как условия агентуры все равно не дают возможности начальству иметь точный контроль за всеми отраслями работы и денежными расходами[337]; исходя из изложенного, выбор лиц на должности руководителей агентуры должен делаться в высшей степени осторожно, причем могут назначаться лишь люди с должной специальной подготовкой, вполне по своим качествам подходящие к этого рода службе и известные как люди безупречной нравственности, обладающие безукоризненной честностью, ставящей их вне подозрений во всех денежных делах.

10) Успех тайной агентуры мирного и военного времени в значительной мере зависит от безотказного функционирования денежной части в руководящих инстанциях.

М) Контроль и наблюдение за агентами. Пропуск и прием агентов через боевые линии в военное время

Одним из главнейших недостатков тайной агентуры является недостаточная надежность этого органа разведки; только сотрудники агентуры, работающие из патриотизма или каких-либо других высоких побуждений, вполне надежны и заслуживают доверия, громадный же контингент агентов, не внушая полного доверия, нуждается в наблюдении как за их деятельностью, так и за поведением; если вредны агенты-лентяи, агенты-шантажисты, то особенно опасны двойные агенты, работающие по указаниям руководителей агентуры противной стороны.

Контроль и наблюдение за агентами именно и необходимы, чтобы обеспечить возможно большую продуктивность работы и обезопасить нашу агентуру от проникновения в нее агентов противной стороны.

Контроль начинается с момента детального обследования лица, предлагающего свои услуги агентуре, и продолжается во время всей службы агента.

За работой агентов, главным образом, в смысле ее результатов по существу, следят руководящие инстанции, а кроме того, за работой агентов на местах и их поведением должны наблюдать особые агенты-контролеры (инспектора и пр.), состоящие исключительно из лиц интеллигентных, заслуживающих полного доверия и стоящих выше возможности быть втянутыми агентами в совместные сделки и шантаж. Агенты-контролеры должны объезжать под разными предлогами порученных их наблюдению агентов и проверять их присутствие на местах и работу. Встреча контролеров с агентами должна, конечно, обставляться вполне конспиративно, не возбуждая подозрений; в Германии, например, практикуется встреча агентов-контролеров с агентами на станциях железных дорог во время остановки поездов, причем агенты предупреждаются о точном времени проезда контролера; при таких свиданиях агенты сдают письменные доклады, а контролеры дают необходимые указания, уплачивают жалованье и пр.

Такие свидания были открыты французской контрразведкой в Лионе, Марселе, Тулоне, Канне и пр., причем контролерами оказывались и дамы[338].

Для проверки работы агентов в особо важных случаях предпринимаются и специальные командировки лиц, облеченных исключительным доверием, которые под вымышленными предлогами, званиями, а иногда и фамилиями посещают пункты работы агентов и выясняют их добросовестность, связи, правдоподобие истинных условий работы с излагаемыми в донесениях и пр.

Применение наблюдения за нашими агентами — агентами контрразведки может практиковаться только в особо важных случаях и то лишь при посредстве вполне доверенных и опытных агентов контрразведки', широкое пользование этим способом наблюдения за агентами разведки путем обыкновенных офицеров весьма часто приводит к шантажу, к совершенно излишним арестам и к раскрытию агентов разведки.

Для обезврежения агентов в военное время во время их пребывания в прифронтовой полосе (после возвращения с разведки и перед выполнением новых задач) необходимо держать их в таких условиях, чтобы они не могли свободно посещать различные пункты по их желанию, не имели возможности наблюдать за нашими штабами и войсками и не входили бы в сношения с офицерами, писарями и солдатами.

Лучше всего агентов держать изолированно в различных конспиративных квартирах под наблюдением испытанных старших агентов и при условии, чтобы агенты не узнавали друг друга; при исключительной необходимости агентов посетить какой-либо пункт, полезно посылать их, если это будет признано возможным, под наблюдением старших агентов или, наконец, при условии негласного наблюдения надежными сотрудниками разведки, неизвестными в лицо агенту.

Одной из обязанностей прифронтового контроля при отправлении агентов на работу является необходимость точной установки факта прохода агентами наших линии.

Во время последней всемирной войны нашими штабами практиковалось доставление агентов к точкам прохода через линии старшими агентами, причем агенты доставлялись преимущественно ночью, с завязанными глазами и минуя промежуточные штабы; завязывать глаза надо не на передовой линии, а с места отправления, помня, что чем меньше агент видит и слышит на нашей стороне, тем он безопаснее, даже как возможный двойной агент.

При прибытии агентов с разведки надлежит с самого момента его появления на нашей линии завязать ему глаза, и никакие разговоры при нем не вести; агент быстро опрашивается только в пределах сведений, интересных для данной части, и направляется затем под конвоем на подводе или на автомобиле в штаб дивизии, откуда телеграфируется в штаб корпуса его кличка или номер (фамилия не должна спрашиваться) и краткое содержание главнейших его существенных показаний, могущих иметь срочный оперативный характер. Какие-либо излишние задержки в промежуточных штабах крайне вредны для дела, также вредны и всевозможные частные разговоры с агентом. Обращение с агентом должно быть вежливое и не оскорбительное, так как чем хуже будет обращение с агентами, тем меньше интеллигентных и порядочных лиц будет рисковать браться за это тяжелое и ответственное дело.

Опыт Русско-японской и последней войны, к сожалению, показал, что в способах обращения с агентами мы сплошь и рядом повторяли ошибки французов во время войны 1870–1871 гг., когда, по словам Леваля, наблюдалось следующее: «Нет ничего хуже нашей манеры таскать шпионов от сторожевых постов к главным караулам, от главных караулов к штабам полков, а от полков по всем штабам и всюду производить им один и тот же допрос; лазутчиков водят по бивакам и по квартирам под конвоем, как каких-то злоумышленников; солдаты сбегаются, рассматривают их, критикуют… Имя шпиона, место, откуда он прибыл, принесенные им известия делаются всеобщим достоянием и служат темой для всех разговоров».

По данным «сводки № 1 агентурных сведений по организации шпионажа в Австрии против России», составленным контрразведывательным отделением штаба главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта, австрийцами практиковались следующие способы водворения агентов в наши пределы: все разведчики, отправляющиеся в районы наших армий, снабжались особыми пропусками — «пассиршейнами» для свободного следования до передовых линий, где пропуски отбирались; на обратный проход через передовые линии разведчики снабжались маленькими пропусками, напечатанными на папиросной бумаге; пропуски эти прятались в пряжки подтяжек, в мундштуки для курения, зашивались в подкладку платья, всовывались между пальцами ног, вкладывались в вату, которая клалась в ухо и т. п.[339]

Разведчики проходили наши линии большей частью переодетыми в крестьянское платье под видом беженцев, снабженных подложными паспортами или пропусками для беженцев, похищенных в большом количестве во Львове из канцелярии Главного краевого благотворительного комитета; для придания правдоподобности побегу «беженцев» в наши пределы австрийцы иногда открывали по ним огонь в момент перебегания по направлению к нашим окопам.

Более серьезные глубокие агенты, водворявшиеся в Россию через нейтральные страны, снабжались подложными французскими, английскими и американскими паспортами; шпионы для следования в союзные нам государства снабжались подложными русскими паспортами и направлялись через Швейцарию в Италию или во Францию.

Выводы

Вследствие частой ненадежности агентов, контроль над ними необходим.

Для контроля за агентами служат специальные агенты-контролеры, старшие агенты — особые доверенные лица, командируемые специально в целях контроля, и пр.

В прифронтовой полосе во время войны особо внимательному наблюдению должны подлежать агенты во время их пребывания в наших районах после возвращения с работы и до получения новых задач. Чем агент в этот период более изолирован от общения с нашими войсками и чем он меньше видит — тем он безопаснее даже при двойной работе.

Контролю подлежит и факт перехода агентами наших линий и водворение его в пределы противника.

При возвращении агентов с работы должно соблюдаться требование возможно быстрой его доставки в штабы, их командировавшие, и срочное сообщение по телеграфу главнейших наблюдений агентов, могущих иметь оперативное значение[340].

Н) Регистрация, систематизация, обработка и распространение сведений, полученных от агентуры

Вопросы регистрации и обработки сведений агентуры будут мной исследованы в брошюре «Разведывательная служба в военное время» в особом очерке об обработке всех сведений, получаемых от различных органов разведки.

О) Мобилизация разведывательной службы

Основное правило разведки — это ее непрерывность; разведка никогда, ни при каких обстоятельствах не может прекращаться.

Осведомленность наша, столь важная в мирное время, приобретает исключительное значение в период мобилизации, перевозок, сосредоточения и стратегического развертывания противника и далее во все время ведения войны.

Организация разведывательной службы только тогда будет прочной и стоящей на должной высоте, когда будет достигнута не только непрерывность ведения разведки, но и непрерывность получения сведений, что может быть обеспечено только путем установления прочной, быстрой, надежной и непрерывной связи со всеми агентурными центрами и отдельными агентами.

Задачи тайной разведки с начала мобилизации за весь период войны значительно расширяются и усложняются, почему и требуется соответственное усиление и расширение всего аппарата тайной агентуры.

Сформирование с началом мобилизации разведывательных отделений полевых штабов — Верховного командования, фронтов и армии, нарушая организацию управления агентурой мирного времени, требует вполне определенных, заранее предусмотренных и глубоко продуманных указаний о том, как именно при данной войне будет организовано управление разведывательной службой во время войны, какие задачи будут выполнять штабы мирного времени и какие задачи возлагаются на вновь формируемые штабы военного времени.

Мобилизация разведывательной службы распадается на мобилизацию органов управления разведывательной службой и мобилизацию исполнительных органов разведки мирного времени, среди которых первое и довлеющее место занимает агентура. В соответствии с изложенным мобилизация разведывательной службы должна предусматривать вполне организованный, планомерный и безболезненный переход от управления разведкой мирного времени к управлению в военное время, а также всесторонне разработанный проект развитая и усиления агентурных сетей при непременном условии сохранения непрерывности работы и непрерывности связи.

Рассмотрим, в чем именно заключается мобилизация органов управления разведкой?

С началом мобилизации формируются штабы Верховного командования, фронтов и армий; во всех этих штабах организуются разведывательные отделения согласно штатов, предусматриваемых положением о полевом управлении войск в военное время.

Первым условием продуктивности работы разведывательных отделений является подбор личного состава отделений, долженствующего по своим качествам, знаниям и подготовке вполне соответствовать современным требованиям, предъявляемым к разведывательной службе.

Мобилизационные планы мирного времени должны обязательно предусматривать личные составы разведывательных отделений полевых штабов, причем выбор лиц должен быть не случайный, а обеспечивающий наилучшую работу на данных фронтах и театрах'.

Все намеченные чины должны в мирное время готовиться к предстоящей им роли, дабы в случае начала войны сразу приступить к плодотворной работе, а не к преступному обучению своему делу опытным путем во время боевых операций.

Весьма желательно, чтобы разведывательные отделения в составах, намечаемых мобилизационными планами, собирались иногда для практики в работе на производящихся больших маневрах.

В штабах мирного времени, при которых мобилизуются разведывательные отделения полевых штабов, должны быть еще в мирное время заготовлены все необходимые справочники, книги, бланки, опросные листы всех видов, все материалы для фотограмметрии и пр.

Как же следует организовать управление агентурой в военное время?

В случае возникновения войны центральный разведывательный орган, оставаясь на месте, продолжает свою работу по направлению и ведению глубокой заграничной агентуры в странах противников и в нейтральных, а также не прекращает разведку и у союзников, дабы быть в полном курсе их истинных намерений и знать истинное состояние их сил и средств.

Центральный орган должен работать в самом тесном, неразрывном взаимодействии с разведывательным отделением штаба Верховного командования, получая от него очередные задачи по глубокой агентуре и все время его ориентируя; обе эти разведывательные инстанции должны быть всегда, непосредственно соединены прямым проводом.

Разведывательные отделения штабов фронтов и армии формируются, согласно мобилизационных расписаний, из разведывательных отделений пограничных округов с добавлением необходимого числа офицеров и из неслуживших в этих штабах, но, как указывалось выше, обязательно подготовленных к службе разведки на данном театре.

Полагалось бы весьма полезным для дела, чтобы разведывательные организации штабов пограничных округов, обслуживающие известные секторы, оставались бы и при объявлении войны в подчинении у лиц, ведающих агентурой в разведывательном отделении данного штаба пограничного округа.

Означенный заведующий агентурой остается на месте и в том случае, если штаб, коему он подчинялся в мирное время, переформировавшись в полевой штаб, уходит согласно плана сосредоточения в какой-либо другой район.

Оставаясь на месте, руководитель тайной агентуры данного приграничного сектора входит в подчинение разведывательного отделения штаба той армии, которая в этом районе находится; получая от разведывательного отделения задачи в зависимости от оперативных требований, руководство тайной агентуры, смотря по ходу событий, или продвигается вперед, или отодвигается назад, но при происходящих перемещениях и перегруппировках никоим образом из обслуживаемого сектора не уходит.

Такая «территориальная», или «секторальная», система управления агентурой в прифронтовой полосе, казалось бы, сохраняя полную преемственность работы мирного времени, имея постоянных руководителей, известных агентам, и пользуясь заранее налаженной связью, имеет все преимущества перед случайной организацией агентуры полевыми штабами армии, оперирующими в известных районах.

Преимущества секторальной системы тайной прифронтовой агентуры особенно дадут себя чувствовать при перебросках армий, при уводе армий с фронта или при движении новых армий на фронт.

При такой системе агентуры она всегда ведется опытными руководителями[341] с уже имеющимися в секторах резидентами и кадрами ходоков из местных жителей; все переброски армий с их штабами при такой системе на работе прифронтовой агентуры не отразятся.

При организации же агентуры каждым штабом армии могут быть случаи, когда штаб, переброшенный с одного фронта на другой, должен организовать агентурную разведку в совершенно неведомых новых условиях, причем, если штаб переезжает на новый фронт со своими агентами, то они обыкновенно ни по национальности, ни по знаниям местных особенностей совершенно к работе неподготовлены[342]; если же штаб, уходя из известного фронта, произведет передачу своих агентурных сотрудников новому разведывательному отделению, то эта передача, возможная в теории, на практике жизни положительных результатов не даст: агенты не будут знать новых руководителей, а руководители не будут знать агентов, какие бы им передаточные «аттестации» не давались; уведомить резидентов о перемене руководства весьма трудно. Надо отметить, что агенты, как почтовые голуби, шлют донесения в насиженные места к своим им известным руководителям.

При заведующем агентурой в штабах пограничных округов мирного времени (в пограничных «секторах») должен быть известный штат помощников, переводчиков и пр., расширяемый при мобилизации.

Эти же руководители организуют в мирное время школы агентов и готовят агентов как для работы в мирное время, так и для выполнения задач во время войны.

Во время войны руководители прифронтовой «секторальной» агентуры продолжают и работу по вербовке и подготовке агентов, снабжая ими, при надобности, и штабы корпусов.

Рассмотрим теперь, как же отражается переход на военное положение непосредственно на агентах, и в чем именно заключается мобилизация этого исполнительного аппарата агентурной службы?

Как военные агенты, ведущие агентурную разведку, так и другие руководящие агентурой лица должны еще в мирное время иметь точные инструкции о направлении своей деятельности в случае возникновения войны; в инструкциях должно быть указано, куда руководители должны переезжать из страны, с которой вступаем в борьбу; на кого именно возлагается руководство агентурой в этой стране; каковы задачи, подлежащие выполнению после объявления войны; а также должны быть установлены способы надежной, быстрой, прочной и безопасной связи с агентами, оставляемыми в стране противника.

Все руководители агентурных сетей мирного времени, имея соответствующие указания разведывательных инстанций, должны еще в мирное время выработать планы мобилизации своих районов, т. е. должны наметить, в каких пунктах надо усилить агентуру, где заложить новые центры, с какими задачами и как наладить связь; агенты, предназначенные для усиления сетей, должны быть избраны еще в мирное время и в главнейших пунктах должны быть уже на местах, получая уменьшенный гонорар и подготовляясь к работе.

Надо озаботиться, чтобы в случае войны обязательно в стране противников оставались агентурные сети из агентов нейтральных подданств (или стран, воюющих с нами), причем в высшей степени желательно иметь кадр агентов, работающий не исключительно из-за корысти, а из-за каких-либо других, более высоких побуждений; особенно труден вопрос связи с агентами в странах противников, подлежащий тщательному продумыванию и весьма внимательному налаживанию; было бы крайне полезно иметь связь через дипломатические учреждения нейтральных держав во враждебных государствах; в таких случаях сведения громадной важности прямо из враждебных стран могли бы быстро передаваться шифром в соответственные дипломатические учреждения в нашей столице.

Вопросы денежных кредитов на мобилизацию разведки должны быть также решены еще в мирное время.

Для всех штабов должны быть рассчитаны нужные кредиты — авансы на разведку, которые отпускаются немедленно с объявлением мобилизации.

Для всех военных агентов и руководителей агентурных организаций, а также для отдельных агентов должны быть произведены соображения, какие суммы им будут необходимы на развитие дела при мобилизации и какие затем примерные ежемесячные авансы будут нужны; весьма желательно у военных агентов и руководителей агентур иметь еще в мирное время соответственные фонды — авансы на мобилизацию агентуры.

Выводы

1) Вопрос о мобилизации разведывательной службы, имеющий громадное значение для непрерывности и правильности функционирования разведки, распадается на мобилизацию органов управления разведывательной службой и на мобилизацию агентуры.

2) Мобилизация разведывательных руководящих инстанций (разведывательных отделений) должна предусматривать назначение в них вполне подходящего личного состава, намеченного и подготавливаемого в мирное время.

3) Мобилизация агентуры состоит в усилении ее и некотором видоизменении ее деятельности, а также в организации непрерывной связи, обеспечивающей постоянное и быстрое получение донесений из любых агентурных центров даже в странах противников.

4) Агентуру мирного времени пограничных штабов округов полагалось бы с объявлением мобилизации превращать в секторальную (местную, территориальную) агентуру прифронтовой полосы, которая несет работу во время войны в известном секторе, подчиняясь тому штабу армии, который в данной полосе находится и передвигаясь своим руководящим органом в пределах полосы в зависимости от оперативных событий. При надобности руководящий секторальный орган выдвигает вперед и более мелкие ячейки агентурного управления.

Видоизменения агентурных сетей в военное время

Как уже излагалось выше, с объявлением войны вся глубокая заграничная агентура остается на местах, лишь усиливаясь и видоизменяясь в зависимости от новых условий и задач, выдвигаемых войной.

Во главе заграничной агентуры продолжает оставаться центральный разведывательный орган в государстве.

Все высшие полевые штабы ведут прифронтовую агентуру[343], пользуясь готовыми аппаратами разведки мирного времени штабов пограничных округов, превращающимися в «секторальные» органы руководства агентурой.

Полевые штабы более мелких единиц (корпусов, а иногда и дивизий) организуют, при надобности, и свою агентуру почти исключительно агентами-ходоками, вербуемыми во время войны при соблюдении условий, кои были изложены в отделе организации агентуры.

Централизация управления всей глубокой заграничной агентурой в центральном разведывательном органе вызывается необходимостью объединения и направления агентуры в целях выполнения общих задач, а также в виду необходимости контроля за всей глубокой заграничной агентурой, которая при закладке ее многими полевыми штабами ведет к работе одних и тех же агентов на разные штабы, к излишнему скоплению агентов в одних и тех же точках, к шантажу, к сыску агентов одних штабов за другими и пр. неурядицам, лишь тормозящим планомерную работу.

Общие выводы по организации службы агентуры

Во главе службы агентуры в государстве стоит разведывательный орган Центрального управления Генерального штаба, направляющий всю разведывательную деятельность, а в частности и агентуру, и объединяющий к достижению общих целей агентурную работу всех разведывательных инстанций как внутри государства, так и за границей.

Руководя агентурной работой всех подчиненных инстанций, центральный орган организует и свою непосредственную разведку, преследуя цели изучения иностранных государств и их армий в общегосударственном масштабе; детальное же изучение всех соприкасающихся с нашими границами стран, областей и направлений, могущих иметь в случае войны то или иное значение, лежит в мирное время на разведывательных органах соответственных пограничных штабов (у нас — штабов пограничных округов), ведущих свою работу в полном соответствии с общим планом разведки и под руководством центрального органа.

Общие идейные задачи для агентуры в государстве ставятся правительством, преследующим те или иные цели в международной политике и в нашей стратегии.

В соответствии с общими идейными задачами разведки составляется центральным органом общий план разведки, согласно которого определяются иностранные государства и районы, подлежащие изучению, и распределяются задачи агентуры между центральным органом и подчиненными ему разведывательными инстанциями.

Агентурные задачи общего плана разведки развиваются в частные планы агентур, составляемые всеми разведывательными инстанциями, ведающими агентурной работой; каждая инстанция разрабатывает схему сети агентуры, которая является распределением обследуемых стран или районов на известные участки, поручаемые особым руководителям агентуры, а также намечает и те наиболее важные разведывательные пункты или центры, кои должны оставаться в непосредственном подчинении руководящего разведывательного органа.

Как центральный, так и местные разведывательные органы ставят вполне определенные задачи всем подчиненным им руководителям известных агентурных участков (районов) и отдельным разведывательным центрам, причем задачи ставятся во исполнение детально разработанных программ изучения каждого иностранного государства по всем отраслям разведки (чисто военной, военно-географической, экономической и политической).

Все руководители агентур (заведующие работой в известных странах и в соответственных районах), агенты-инспектора (контролеры), главнейшие вербовщики и агенты в пунктах особо важного значения, подчиненные непосредственно руководящим разведывательным инстанциям, избираются, подготавливаются и назначаются этими инстанциями (по принадлежности — центральными или местными).

Более мелкие агенты, долженствующие заполнять точки сетей в участках (районах), подчиненных особым руководителям, вербуются этими последними в полном соответствии качеств и познаний агентов с особенностями задач.

При установлении иерархических взаимоотношений между сотрудниками агентуры различных степеней надлежит так организовать сети, чтобы агенты, даже принадлежащие к одной организации, не знали друг друга', даже руководители агентур не должны знать других организаций и тем более всей схемы агентурной разведки.

Чем более изолирован каждый сотрудник в выполнении своей задачи, тем больше шансов на успех работы и на сохранение в тайне ее организации и личностей исполнителей от врагов.

Во главе агентурных организаций за границей должны быть поставлены вполне доверенные, интеллигентные лица, обладающие должными качествами и познаниями; всем руководителям агентурных организаций, а также и сотрудникам более низких степеней должны быть созданы такие положения и профессии, которые бы легализировали их положение за границей и вместе с тем облегчали исполнение возложенных задач.

Весьма желательно привлечение к работе в агентуре, хотя бы на должностях руководителей агентурой в известных странах, важных районах и пр., действительно вполне интеллигентных, образованных, надежных и, конечно, соответствующих поличным качествам лиц (например, офицеров Генерального штаба, числящихся фиктивно в отставке и живущих под разными предлогами за границей или же несущих обязанности при консульствах, офицеров родов войск, отвечающих по своей специальности характеру задач, интеллигентных гражданских лиц, живущих по своим делам за границей и соглашающихся для пользы родины оказывать услуги разведке, и пр.).

При назначении как руководителей агентур, так и агентов разных категорий, надо всегда учитывать, что сотрудники — русские подданные не могут оставаться в стране, с которой возникает война, а потому значительная часть агентов должна вербоваться из лиц нейтральных подданств или даже, если возможно, стран, против которых ведется разведывательная работа.

Желательно, чтобы люди этих категорий работали не исключительно из-за корысти, а побуждаемые какими-либо другими, более высокими стимулами.

Находить таких сотрудников очень трудно, но при любви руководителей агентуры к делу, их энергии, при подвижности, широких знакомствах за границей и хорошем кадре агентов-вербовщиков — возможно.

Еще в мирное время должны быть заложены руководящее разведывательные центры в нейтральных странах для агентурной работы в странах возможных врагов.

Кроме насаждения продуманной и планомерной сети агентур должно пользоваться и кратковременными командировками доверенных лиц за границу с различными задачами, как то: для инспектирования руководителей агентур и отдельных разведывательных центров, для специальных разведывательных поручений (по рекогносцировкам театров, крепостей, железных дорог, для негласного присутствования на маневрах и пр.).

При выборе районов и точек агентуры в мирное время преследуются не только задачи мирного времени, но и работа агентов в случае возникновения войны; например, ряд железнодорожных узлов, не имеющих значения в мирное время и приобретающих крупнейшую важность во время войны, должен быть все же заполнен агентами и в мирное время, так как внедрять в них агентов с возникновением войны будет уже поздно.

Выбор точек перебросочной агентуры и вообще пунктов широкого междусоюзнического стратегического значения должен производиться совместной работой союзных государств в зависимости от общих стратегических соображений.

В полосах нашей территории, могущих послужить ареной отходов наших войск, должна быть насаждена агентура в мирное время, хотя бы она до возникновения войны и бездействовала.

Всеми инстанциями должно быть обращено серьезное внимание на связь, которая никоим образом не должна прекращаться с объявлением войны.

Работа по организации агентуры центральным органом и местными (окружными…) инстанциями в общем вполне аналогична, различаясь лишь задачами и масштабом работы.

Необходимо лишь всегда помнить, что приграничная агентура окружных органов с объявлением войны превращается в прифронтовую, почему выбор точек агентуры, задачи, личности агентов, могущих продолжать работу и после возникновения войны, а также и организация связи должны быть соображены и организованы в полном соответствии с оперативными соображениями и должны обеспечивать возможность безотказного и непрерывного действия разведывательных аппаратов как во все периоды, предваряющие начало военных действий (мобилизация, перевозки, сосредоточение и развертывание), так и во все время войны.

Еще в мирное время составляется план мобилизации разведывательной службы, предусматривающий как мобилизацию руководящих органов разведки, так и мобилизацию агентурных сетей.

В военное время центральный разведывательный орган продолжает свою работу по объединению и направлению всей глубокой заграничной агентуры, а инстанции, ведающие агентурой в штабах пограничных округов, как указывалось, превращаются в секторальные центры агентур, подчиненные тому штабу армии, который в данном районе находится.

Штабы корпусов, а иногда и дивизий при надобности ведут тайную разведку главным образом агентами-ходоками.

Приложение № 1

Рапорт Карла Шульмейстера господину Савари, дивизионному генералу, адъютанту его величества императора и короля, полковнику выборной жандармерии[344]

Ваше Превосходительство.

«Во исполнение данных Вами приказаний я отправился в час дня 23 октября и прибыл в 6 часов вечера 24-го к неприятельским аванпостам. которые находились в 1 лье от Мюльдорфа, по сю сторону Инна. Лишь с массой предосторожностей мне удалось перейти реку и достигнуть Мюльдорфа, так как австрийцы были более бдительны, чем когда-либо, приготовляясь к отступление на Бранау.

Случайно я встретил офицера гусар Лихтенштейна, исполняющего должность адъютанта при генерале Кинмайере; я в дружбе с ним со времени последней кампании; его фамилия Рульцкий.

Через этого офицера я получил сведения не только о корпусе Кинмайера, но и об армии русского генерала Кутузова, за исключением названий полков, которых я запомнить не мог.

25-го утром я отправился в Бранау со своим другом, который был тем более покладист, что ваша щедрость, генерал, дала мне возможность отплатить ему.

Я оказался в обществе нескольких штабных русских офицеров, и все они утверждали, что их генерал избегает боя ранее соединения с генералом Михельсоном, находящимся в четырех переходах, и что ради более верного достижения этой цели Кутузов отступит на один переход.

Армия этого генерала Кутузова была расквартирована частью в самом Бранау, частью в селениях по нашу сторону, в Мукендорфе и других.

В полдень полки стали выступать на Бранау. Я видел движение большей части их. Как пехота, так и кавалерия прекрасны, хорошо содержаны, сильны, отлично обмундированы, больных мало. Конский состав в кавалерии очень хорош, лошади живые, но очень худые.

Орудия большого калибра, но зарядные ящики очень коротки и малы. Обозы весьма ограничены.

Вся пехота одета в темно-зеленые мундиры, артиллерия тоже, и все нижние чины в высоких сапогах. Ружья тяжелые, и шомпола очень длинные.

Казаки одеты в темно-синее. Лошади у них плохие, седла деревянные с подушками. Вооружение их состоит из двух пистолетов, сабли турецкого образца и длинного шеста (пики) с железным острым наконечником.

Многие русские офицеры утверждали, что они займут позиции на реке Зальце.

В три часа я направился к Мюльдорфу, и в трех лье за Альт-Этингеном встретил авангард армии генерала Кинмайера, главная квартира которого переходила в Бранау; вся его армия прошла перед моими глазами.

В Альт-Этингене мне сообщают, что Мюльдорфский мост разрушен. Я принужден был вернуться через Ней-Этинген и Ландсгут, где встретил батальон граничар и драгун эрцгерцога Иоанна, отступавших к Апьт-Этингену.

Батальоны граничар численно сильнее батальонов австрийцев, люди кажутся более воинственными и здоровыми, но плохо обучены.

Австрийцы не имеют никаких известий об эрцгерцоге Фердинанде и его армии; следовательно, бедствия, постигшие Ульмскую армию, им неизвестны; их уверяют, что большая часть ее укрылась в Тироле. Офицерам война опротивела; виной своего поражения они считают Макка. Они безусловно ничего не знают о положении Итальянской армии эрцгерцога Карла.

Русская армия под начальством Михельсона сильнее армии Кутузова; ей надо сделать еще четыре перехода для соединения с последней.

Третья армия под начальством Буксгевдена, по-видимому, самая сильная; двинута вся русская гвардия; по слухам, в ней от 15 000 до 16 000 человек. Русские армии, предназначенные для действий в Германии, в обшей сложности доходят, вероятно, до 160 000 человек».

Мюнхен, 26 октября 1805 г.

Привет и глубокое уважение.

Карл Шульмейстер.

Приложение № 2 (1)

Из учебника для тайных разведчиков (резидентов и ходоков) и лазутчиков, составленного одним из старших агентов штаба Западного фронта в марте 1916 г

ИНСТРУКЦИЯ агентам-резидентам

§ 1. Чтобы агент-резидент мог хорошо выполнять принятые на себя обязанности, он должен уметь собирать сведения, для чего ему необходимо хорошо выучить учебник для тайных разведчиков, ибо в нем он найдет все указания, что нам необходимо знать о противнике и как различать его части.

§ 2. Агент-резидент обязан ни под каким видом не отлучаться из района, назначенного ему для наблюдения, а в случае надобности проследить за кем-либо или за чем-либо вне своего района, агент-резидент должен его поручить ходоку.

§ 3. Агент-резидент должен иметь всегда заранее обдуманное и готовое оправдание как для своих действий, так и для постоянного или временного пребывания в районе наблюдения.

§ 4. Вся работа агента-резидента зависит от умелого подбора хороших, преданных делу и верных ходоков; поэтому раньше, чем их выбирать, агент-резидент обязан сначала проверить нравственные качества намеченных им людей, а затем обязательно обучить их для того, чтобы ходок не только доставлял нам сведения резидента, но и сам умел бы по пути собирать таковые.

§ 5. Главной задачей агента-резидента является установление прочной и надежной связи с нами для пересылки донесений, а установив таковую, агент-резидент должен, приняв все меры предосторожности и возможной безопасности как себя, так и тех, с которыми донесения будут доставляться, сохранять эту связь.

§ 6. Агент-резидент должен помнить, что он оставлен в данном пункте для связи с нами, а потому он обязан не менее как два раза в месяц посылать к нам не менее двух ходоков (но не вместе и не одной дорогой). Такая периодическая посылка ходоков даст нам уверенность, что связь с резидентом прочна, что резидент находится в назначенном ему пункте и что в данном районе без перемен.

§ 7. Агент-резидент должен принять все меры к тому, чтобы донесения его доставлялись нам своевременно, ибо только такие сведения могут быть полезны делу.

§ 8. Для пересылки донесений ни в коем случае не следует употреблять каких бы то ни было записок, а все сведения, посылаемые резидентом через ходока, должны быть последним выучены наизусть. Рекомендуется агенту-резиденту при отправке ходока лично убедиться, нет ли у него каких-либо записок.

§ 9. Агент-резидент, отправляя ходока, не должен загромождать его обилием сведений, а стараться составить таковые возможно просто и кратко и в понятных для ходока выражениях, легких для запоминания.

§ 10. При занятии неприятелем района, наблюдение за которым поручено агенту-резиденту, он должен стараться как можно скорее собрать нужные нам сведения и немедленно переслать их к нам с ходоком, направляя его так, чтобы тот мог следить за дальнейшим передвижением неприятельских войск.

§ 11. С особо важными донесениями, как, например, о перевозках, движении или перегруппировке войск противника, агент-резидент должен высылать донесение немедленно, не полагаясь на одну дорогу и одного ходока, а разными дорогами и с несколькими ходоками, отправляя последних в промежутки шести часов одного за другим.

§ 12. Рекомендуется агенту-резиденту, при вербовке ходоков, принимать все меры к тому, чтобы они друг друга не знали; поэтому не следует ни при обучении, ни при отправке собирать их вместе, а каждого отдельно, назначая свидания в разных местах. Агент-резидент не должен сразу набирать более 3–4 ходоков, и только обучив хорошо таковых и отправив в дорогу, набирать новых, заранее себе их наметив и ознакомившись с ними.

Глава 1

Меры соблюдения тайны и безопасности разведчика

Разведчик должен соблюдать тайну

1. Разведчик должен быть одет так, чтобы его одежда не бросалась в глаза и вполне согласовалась с одеждой жителей той местности, где он действует.

Главное, чтобы одежда разведчика вполне соответствовала избранной им роли: чернорабочего, лакея, извозчика, газетчика, нищего и т. п.

Разведчик всегда должен иметь готовое, хорошо обдуманное объяснение для оправдания своего пребывания в данной местности, откуда и куда он идет и где его постоянное местожительство.

При задержании он должен сохранить спокойствие и хладнокровие, не выдавая испуга, и должен быть смелым и храбрым.

На допросе нужно быть очень осторожным и внимательным, и, давая показания, все сказанное хорошо запомнить, дабы сколько бы раз ни допрашивали, показывать одно и тоже.

2. В случае задержания разведчика неприятелем и допроса, если ему будут обещаны даже свобода, награды или будут даваться какие бы то ни было обещания или сулиться большие деньги, будут стараться извлечь у него сознание путем угроз или насилия, разведчик должен твердо помнить, что если он сознается в чем-либо, то безусловно будет повешен.

Если бы разведчику были предъявлены снимки (фотографии) знакомых ему других разведчиков, он должен отвечать наотрез, не задумываясь, что их не знает; при очной ставке с другими задержанными, отрицать наотрез знакомство с ними.

3. Разведчик, наблюдая за чем-либо или за кем-либо, должен не присматриваться слишком внимательно, а только мельком, чтобы не обращать на себя внимания, и должен держать себя совершенно спокойно.

Встречаясь со своими начальниками на улице, разведчик не должен раскланиваться и подходить к ним, наблюдая лишь, не будет ли ему подан знак.

Если таковой последует, то он должен держаться сзади на некотором расстоянии, следуя за начальником.

При встрече со своими сотрудниками — разведчиками на улице или на видном людном месте, он ни в коем случае не должен останавливать их и вступать в разговор, а в случае надобности указать им глазами следовать за собой сзади.

Разговаривая с сотрудниками где бы то ни было, нужно быть осторожным и помнить, что и стены имеют уши.

4. Разведчик при наблюдении должен твердо и точно запомнить все, что он увидит, название местности, где он что-либо видел, число и день, когда это было, ничего не записывая, а запоминая твердо все виденное и слышанное.

Он не должен иметь при себе никаких записок и карандашей. Денег следует иметь лишь самую необходимую сумму, стараясь разменять их при отправке на старые бумажки и мелочь.

5. Разведчик не должен сразу входить в города, большие центры и на станции, а сперва в окрестностях выяснить у местных жителей, как можно туда без риска проникнуть и какие там порядки; как можно получить пропуск или вид от неприятельских властей.

Рекомендуется разведчику покупать от населения, в тылу неприятеля, его реквизиционные квитанции на скот, лошадей и прочее, каковые могут служить оправданием его пребывания в данной местности.

Имея квитанции (квитки), он может ходить по штабам и клянчить об уплате по ним денег, жалуясь на обиду высшему начальству.

Эти же реквизиционные квитанции могут служить иногда разведчику, если они выданы недавно, указанием на то, какие части стоят в данной местности.

Их он должен предъявить по возвращении с разведки в подтверждение своих показаний.

6. Разведчик при проходе через неприятельскую линию в одну и другую сторону должен хорошо изучить местность, расспросив разведчиков при полках и местных жителей, должен применяться ко времени и обстоятельствам.

В этом отношении общие указания даны быть не могут — однако чаще всего выгодно стараться пройти по болотистой или лесистой местности, вечером, ночью или на рассвете; вечером — когда подвозятся кухни и обедают, в темную или дождливую ночь, снежную метель, когда плохо видно, и на рассвете, когда часового клонит ко сну.

Разведчик не должен проходить неприятельской линии во время смены неприятельских постов.

Разведчик должен стараться сразу уйти как можно дальше от неприятельского фронта, для того чтобы он мог вернее сойти за местного жителя.

При проходе неприятельской позиции, даже в тылу, разведчик должен остерегаться полицейских собак, специально обученных.

Полицейская собака не бросается на человека, не лает, а напротив, ласкается, обнюхивает, уходит к своим и лаем дает знать, что проходил чужой.

По следу этой собаки едут верховые и указанного собакой человека задерживают.

Поэтому разведчик должен всех ласкающихся к нему собак убивать ножом или отравой.

Рекомендуется разведчику, при проходе неприятельский линии туда или обратно, в морозные дни обертывать сапоги тряпкой, чтобы ступать тихо и не вызывать скрипа снега под ногами.

Рекомендуется разведчику в тылах у неприятеля набирать себе сотрудников по работе из толковых, смелых местных жителей, исключительно русских, поляков или латышей, на которых, в случае задержания разведчика неприятелем, он мог бы ссылаться и даже их местожительство выдавать за свое.

Запрещается разведчику входить в какие-либо сношения с евреями, так как они почти все германские шпионы и преданы Германии.

Рекомендуется разведчику при переходе позиции выслеживать, где проходит неприятельская конница, ибо там может не быть проволочных заграждений и окопов.

Глава 2

Что нужно разведать разведчику

Разведчик должен возможно скорее донести о виденном

7. Разведчик, наблюдая за армией неприятеля, должен разузнать и твердо запомнить: какие штабы расположены в данном районе и количество таковых; где находятся склады снарядов и интендантские, искровые станции, аэродромы, помещения для аэропланов, ангары цеппелинов; не устроены ли и где именно фабрики и заводы для выделки снарядов, удушливых газов и вообще предметов военного снаряжения.

Если разведчик заметит, что на известном участке установлены приспособления для действия ядовитыми газами или подвозятся металлические цилиндры с ними, то он должен точно установить место, где эти работы производятся.

Разведчик обязан выяснить, не строят ли в данной местности железных или шоссейных дорог, откуда они ведут и куда, узкая или широкая колея, не перешивают ли пути на узкоколейные, и если перешивают, то не обрезают ли шпал.

Разведчик должен наблюдать за постройкой и починкой мостов и проследить, какая при железной дороге охрана.

8. Разведчик должен разузнать, не строятся ли укрепления или окопы, и если строятся, то где и какие.

Запомнить название местности, где они и направление этих укреплений, как они устроены: обшиты деревом или бетоном; есть ли блиндажи; сколько рядов этих укреплений; есть ли проволочные заграждения, во сколько рядов и есть ли решетки над окопами.

Если разведчик находится в районе крепости, то он должен разузнать, не восстанавливают ли разрушенных фортов, какие, и не строят ли новых и где?

9. Самое важное для разведчика — разведать, какие части неприятельских войск проходят в данной местности, сколько их, откуда и в каком направлении эти части двигаются по железной дороге или по шоссе?

Какие войска стоят и где, в резерве и на позиции?

Нужны сведения о потерях, болезнях и настроении войск противника, имеется ли продовольствие в достаточном количестве для людей и лошадей, чего не достает, гонится ли за войсками скот, в каком количестве, и подвозят ли фураж и продовольствие?

10. Разведчику следует как можно скорее возвращаться в свой штаб с важными донесениями, особенно о передвижении или перевозке неприятельских войск; однако если разведчик будет выслан для наблюдения в определенную местность, особенно узловой железнодорожный пункт, и не найдет там сразу ничего серьезного, заслуживающего внимания, то должен пробыть там некоторое время.

Если разведчик идет с донесением о передвижении войск или о позиции, занимаемой противником, то он безусловно обязан сдать это донесение начальнику штаба ближайшей своей дивизии и получить от него расписку.

11. Для старших бойскаутов и объездных агентов.

На разведчика возлагается обязанность: оповещать местных жителей в тылу неприятеля о ложности слухов, распространяемых неприятелем о плохом, будто бы, состоянии нашей армии, о размерах и значении их войск; оповещать о том, что в России сочувствуют населению временно занятых врагами областей и думают и трудятся над их освобождением; что правительство и народ широко помогают беженцам и что вся Россия, вместе с союзниками, уверена в окончательном торжестве нашего оружия.

Разведчик всеми способами должен стараться убеждать население портить в тылу у неприятеля мосты, телеграфные и телефонные сети, скрывать продовольствие и фураж, перевозочные средства и вообще все, что может служить на пользу неприятелю; он должен стараться поднять дух в народе, воодушевить его и настроить против немцев.

Глава 3

Как производить разведку

Разведчик должен быть внимательным и правдивым

12. Разведчик, для облегчения себе задачи по розыску войсковых частей противника, входящих в состав его армий, корпусов и дивизий, должен изучить и запомнить, каковы флаги неприятельских штабов.

Они могут быть прикреплены при входе в те помещения, где помещаются штабы неприятеля: на воротах, домах пли палатках.

Разведчик должен выследить, в каком направлении в сторону боевой линии проложены от помещения штаба армии провода телеграфные и телефонные.

Провода могут быть проложены на столбах, шестах и по земле.

Разведчик должен проследить эти провода, следуя боковым или обходным путем, но только не упуская их из виду.

Выйдя же из пределов жилых помещений, т. е. из города, местечка или деревни, он должен заметить направление этих проводов в поле и, следуя за ними, но не прямо, а обходным путем, чтобы не быть замеченными, повернуть затем вправо или влево, пройти несколько верст, пока не удостоверится, что больше нет уже проводов, и тогда уже направиться в сторону, куда ведут провода.

Пройдя таким образом опять две или три версты (смотря по надобности), повернуть затем наперерез проводам, идя по подысканной дороге, и сосчитать сколько пар проводов проложено.

Таким образом, разведчик может установить, сколько корпусов входит в состав данной армии, так как штаб армии соединен отдельной парой проводов с каждым своим корпусом.

Этот же способ может быть применен разведчиком для определения, сколько дивизий входит в состав корпуса; тогда остается определить, какие это корпуса?

Если не удается узнать этого от жителей, то можно узнать по автомобилям следующим образом:

13. На автомобилях имеются цифры, и если они арабские (обыкновенные), то это номера штабов дивизии или полков, а если римские, как например:

(1) (2)(3) (4) (5)(6) (7) (8)(9) (10) (11)

I, II,III, IV, V,VI, VII, VIII, IX, X, XI,

(20)(40)(50)(60)

XX,XL,L,LX,

то они означают номера штаба армии или штаба корпуса.

Следует обращать внимание на флажки на передней части автомобилей.

По формату и по цветам флаги различаются следующим образом: флаг штаба германской армии или фронта имеет форму квадрата, обведенного красной полосой, в середине которого находятся еще четыре квадрата: два черных или два белых, расположенных в шахматном порядке.

Флаг штаба корпуса имеет форму конверта, у которого верхняя часть черного цвета, нижняя — красного, а боковые — белые.

Флаг штаба дивизии имеет форму остроконечного треугольника, у которого верхняя часть черная, нижняя — красная, а средняя — белая.

Разведчик должен подыскать себе, так чтобы не возбудить подозрения, дня на два или на три наблюдательный пункт, дабы оттуда следить за прибывающими в штаб армии автомобилями, опознавая их принадлежность к корпусу по цвету и форме флажка и римской цифре.

Таким образом, разведчик получит точные сведения, какие именно корпуса входят в данную армию.

Рекомендуется также узнавать, кто командует армией, корпусом или дивизией.

При вышеупомянутых наблюдениях, разведчик должен иметь уже заранее обдуманный, готовый ответ и объяснение, куда и зачем он идет; давая же эти объяснения, должен твердо их запомнить и, сколько бы раз его ни спрашивали, показывать одно и то же.

14. Разведчик, желая знать, какие части войск находятся на данном участке позиции, и не имея возможности приблизиться к ней или к окопам, занятым этими частями, должен, приняв все меры предосторожности и имея, как всегда, готовый и обдуманный ответ на случай задержания, пройти несколько верст вокруг и около позиции или окопов, и он безусловно найдет дорогу, по которой производится подвоз как снарядов, так и продовольствия.

Избрав, осторожно, хороший наблюдательный пункт, разведчик должен проследить зарядные ящики и патронные двуколки и твердо запомнить номера на них и надписи перед номерами.

Это дает ему возможность выяснить, какой полк или полки расположены в данной местности, а также состав их.

По количеству кухонь он может определить состав частей, так как каждая рота, эскадрон и батарея имеют отдельную солдатскую кухню, на которой написан номер полка (при солдатских кухнях возят кипятильники для кофе и офицерские кухни).

15. Разведчик, наблюдая за полетами аэропланов и цеппелинов, определит, наши они или неприятельские, зная и помня их наружный вид и отличительные знаки.

Так: германский цеппелин имеет форму большой толстой сигары.

Германский аэроплан имеет под крыльями черные кресты.

Русский аэроплан имеет под крыльями круги национальных цветов (красный, синий, белый).

Искровая станция или станция беспроволочного телеграфа имеет вид очень высокого четырехугольного столба из железных полос и наверху этого столба имеется большое железный шпиц; станция беспроволочного телеграфа может быть устроена также на высоком здании, а если высоких зданий или фабричных труб нет, то на высоком дереве, прикрепляя к верхушке большой железный шпиц.

Далее идут указания, как отличать по внешним признакам германские части.

Приложение № 2 (2)

Руководящие указания для агентов-ходоков, составленные в штабе 2-й армии

1. Каждый ходок должен знать о противнике: его организацию, тактику, обмундирование, штаты, число людей в роте, батальоне и полку, какие признаки присутствия или отсутствия частей, как находить штабы, артиллерийские парки, обозы, артиллерийские позиции.

Как надо выглядеть и как объяснить свое пребывание в данной местности, как, о чем и кого опрашивать.

I. Организация войск

Здесь приводятся краткие сведения по организации войск данного государства.

II. Как находить штабы

При каждом батальоне, полку, бригаде, дивизии и корпусе имеется свой штаб. Чрезвычайно важно определить точно место нахождения штаба, его название и личный состав начальников, ибо где находится штаб, в том районе расположены и войска, управляемые этим штабом, почему и различают например штаб № полка, штаб X дивизии, штаб М корпуса и т. д.

Штаб полка (на передовых позициях) располагается в 1–2—5 верстах позади линии окопов, штаб дивизии дальше, за штабом полка, около 4–8— 10 верст от передовых окопов, штаб корпуса еще дальше, в верстах 10–20 позади окопов.

Какой штаб находится в данном пункте: полка, дивизии, корпуса, и каких именно, можно узнать по следующим признакам:

Старшие начальники в штабе полка — полковник, в штабе бригады и дивизии — генерал, в штабе корпуса — 2 генерала, в штабе армии — 3 и более генералов.

2. Телеграфные и телефонные провода — чем крупнее штаб, тем большее количество проводов подходит к зданию, занимаемому штабом, тем чаще и в большем количестве подъезжают и дежурят у входа автомобили, мотоциклетки, конные ординарцы, экипажи, тем больше и чаще туда приезжают высшие начальники, полковники и генералы, тем больше в них работает писарей.

Около штабов дивизии и корпусов (а также полков) располагается иногда часть войск (резерв), тем крупнее, чем крупнее штаб, например, при штабе полка несколько рот, при штабе дивизии несколько батальонов.

3. Кроме резерва, в районе штабов располагаются обозы (парки артиллерии, интендантские склады и т. п.).

4. В штаб приводятся часто пленные для допроса.

5. Располагаются штабы обыкновенно в более населенных крупных пунктах (при дорогах, занимают лучшие дома и здания, имения, замки и т. п.).

6. Наткнувшись на какой-либо штаб (в населенных пунктах всегда подробно разузнать, нет ли и не было ли здесь какого-либо штаба), следует, не жалея времени, постепенно и подробно выяснить:

а) название штаба (какого полка, дивизии, корпуса, категории части, управляемой штабом, активный, резервный и т. д.);

б) когда, откуда прибыл штаб, каким путем, не собирается ли уходить, куда именно и когда это предполагается и почему;

в) сопровождалось ли передвижение штаба передвижением войск, каких именно полков и в каком количестве проходили войска, когда, откуда, куда;

г) совпало ли передвижение штаба с передвижением артиллерии (какой и сколько), обозов, транспортов, лазаретов, госпиталей и т. д., когда, откуда, куда и в каких размерах; при этом стараться выяснить надписи и цифры на повозках, автомобилях, флажках, брезентах и т. д.;

д) состав штаба — начальники в каких чинах, фамилии полковников и генералов, их наружные приметы, сколько приблизительно писарей и остальных служащих штаба;

е) приезжающие лица, какие, откуда приезжают, часто ли и надолго ли, их должности;

ж) если возможно, стараться поближе сойтись с писарями, денщиками, служителями и от них разузнать постепенно все сведения; под видом продавца куриц, яиц, масла, сена, картошки или просить продать хлеба, остатков обеда, табаку, папирос и т. д., или за разрешениями выезжать. Можно и самому лично не являться, а действовать через надежных и лично знакомых местных жителей.

III. Обозы, лазаретные линейки

Расположены ли они на месте или передвигаются куда-либо, подробно и внимательно рассмотреть и запомнить:

1. Все надписи и цифры на повозках, брезентах, ящиках и тюках.

2. Чем гружены, откуда, куда прибыли, часто ли пополняют или увозят запасы, откуда и в каком количестве.

3. Кто охраняет и конвоирует обоз (транспорт), №№ на погонах и фуражках, какой силы охрана.

4. То же самое разведывать об артиллерийских парках и складах, как часто и в каком количестве совершается подвоз и увоз боевых материалов, откуда и куда.

5. На автомобилях и грузовиках — то же самое — особенно запомнить все номера и надписи.

IV. Уход и возвращение агента

1. Заблаговременно по карте ознакомиться с районом, через который придется пройти германские передовые позиции, и с районом, где придется собирать сведения; подробно изучить все дороги и расположенные около них населенные пункты, дома, здания, леса, рощи, болота, ручейки, имения и церкви (кирки) как ориентировочные пункты.

2. Передовую цепь пройти ползком, осторожно прислушиваясь к шагам, кашлю, разговорам часовых, стараясь пробраться подальше от них; на окрик в темноте не отвечать, а лежать неподвижно; дальше пролезать, когда часовые успокоятся.

3. Наткнувшись на проволочные заграждения, проползая вдоль, постараться найти или проход или где проволоки выше от земли, пролезать под низ, не торопясь и осторожно, после каждого неосторожно произведенного шума подождать минут 5—10 и лезть дальше.

4. Наткнувшись на окоп, стараться, пролезая вдоль него, найти конец окопа, где начинается ход сообщения (обыкновенный ров), слабо наблюдаемый; через него и перебраться быстро, но тихо, предварительно прослушав и убедившись об уходе солдат.

5. Надо иметь в виду, что ночью обыкновенно солдаты ходят не по ходу сообщения, а поверх, около его края.

6. Пробравшись до населенного пункта, выжидать в скрытном месте наступления дня, рассмотреть, имеются ли в нем жители, и стараться встретить их, не заходя в дома, а предварительно разузнать об имеющихся в селении войсках через жителей.

7. Во время следования по дорогам, стараться сесть на подводу жителей или иногда даже солдат, прося подвезти.

8. Наблюдательному ходоку много расспрашивать не приходится, почти достаточно читать цифры на погонах, касках, какого цвета погоны и цифры, вид вооружения, определять возраст солдат, и уже ясно, к какой части принадлежит солдат.

9. Надлежит побольше расспрашивать местных жителей, особенно подробно проживающих около дорог, перекрестков, железнодорожных станции, пристаней и т. д.; расспросы солдат вести осторожно и у одного и того же солдата много не спрашивать. Лучше двум солдатам задать по вопросу, чем одному задать два вопроса.

10. Расспросы жителей и особенно солдат надлежит вести не серьезным, а добродушно-шуточным тоном или же подобострастно-наивно.

11. Для собирания сведений пользоваться почаще и обязательно солдатскими дешевыми чайными, лавочками, кинематографами, театрами и, особенно, где производится продажа спиртных напитков, заходя по несколько раз и изучая нумерацию и вооружение посещающих военных.

12. Весьма полезно посещать публичные дома; часто публичные женщины дают ценные указания о расположении полков и штабов, а также о намерениях неприятеля и перегруппировках, о расположении тыловых резервных частей, обозов и т. п.

13. Находясь в крупных населенных пунктах, надлежит забрать с собой в виде доказательства действительного своего пребывания в пункте лекарства с рецептом за подписью врача, счета магазинов (куда завернуть мыло, гребенку), папиросы, спички, деньги (боны) того города, где находился, и т. п., взять с собой газеты, но обязательно завернув в них, например, белье, хлеб, колбасу и т. п., чтобы газеты служили в качестве оберточной бумаги.

14. О каждом явлении запомнить дату и место наблюдения и при какой обстановке; что сам лично видел и что слышал от других и от кого и при каких обстоятельствах.

15. При следовании по дорогам отмечать, есть ли оживление, как часто передвижение по дорогам, в каком размере следуют обозы, повозки, команды или части.

16. Около складов, обозов, штабов, станций, переправ и т. д. отмечать №№ на погонах и цвет их, например, зеленый номер или красный и название части охраняющих солдат, а также их возраст.

17. Тоже отмечать у всех частей, занимающих в тылу гарнизон, а также вооружение и носят ли шпоры.

18. Если по пути агент заметит передвижение крупных частей и обозов (или артиллерии), то стараться непременно узнать название и номер части, а также категорию (актив, резерв, ландшурм), откуда и куда следуют. Руководящие указания на категории может дать возраст солдат.

19. Разузнать, где в тылу имеются укрепления или строятся, какого типа.

20. Железные дороги, откуда, куда, какой тип.

21. Настроение войск, потери, болезни, эвакуация раненых, каких частей, сколько, где ранено и т. д.

22. Лаборатории ядовитых газов и искровые станции — точно определить места их нахождения.

23. Наметив и убедившись обстоятельно в важных, крупных, новых перегруппировках сил неприятеля, ходок должен немедленно дать знать, а если нельзя через других, то сам возвращается обратно, хотя и не успев исполнить данную задачу.

24. О железных дорогах и станциях, время прибытия и отбытия поездов, число поездов, пропускаемых в разных направлениях, и что они перевозят.

25. Мосты и переправы, когда и как устроены, сколько переправ и мостов в данном пункте.

26. Для более удобного запоминания всяких цифр пользоваться мнемоникой, т. е. стараясь запоминаемую цифру свести на другую, легче запоминаемую, например, видел цифру 43, свести ее на свои лета или лета других родных и знакомых, прибавляя или убавляя такое-то число (тоже года знакомых, номер знакомого дома и т. п.).

Примечание: попутно, при удобном случае, можно поинтересоваться также о том, какие лица, крестьяне, помещики, священники, пасторы, чиновники и т. д. перешли на сторону немцев и какие оказывают услуги, о частной жизни оставшихся жителей, о ценах на продукты.

27. Отправляясь на разведку, агент должен подробно обдумать и помнить, что он будет показывать в случае, если попадется немцам.

28. Попавшись в плен, на допросах ни в коем случае не отступать от однажды уже данного показания, ибо изменение показаний — явная улика в ненадежности арестованного. На допросах обдумать ответы и держать себя спокойно.

29. Раз навсегда запомнить, что в плену ходоку будут сулить всякие блага, чтобы он сознался в шпионстве, а после сознания — безусловно будет повешен, ибо никто не может поручиться и поверить в свою безопасность и добрые намерения немцев относительно хотя бы сознавшегося шпиона — и всегда их вешают без исключения. Если же агент не сознается, немцы ограничиваются угрозами, вплоть до демонстрации расстрела, но, не имея никаких улик, не могут казнить, а, в случае хотя бы крайней подозрительности задержанного, вынуждены, в конце концов, в худшем случае ограничиться высылкой агента в лагерь военнопленных под наблюдение.

30. Всяким удобным случаем надлежит пользоваться для побега из плена.

31. Во время содержания под арестом часто немцы сажают с задержанным под видом также арестованных — преданных немцам людей, для разведывания о задержанном. Поэтому — никому не доверяться, помня, что откровенность, хотя бы неполная, может стоить головы.

32. Где бы ходок не находился, хотя бы под арестом, продолжать наблюдение и сбор сведений о неприятеле, рассчитывая на освобождение или побег или на возможность передать сведения другому лицу для передачи по назначению.

33. Если нет других средств вернутся назад и германцы предлагают поступить на службу к ним агентом, можно, в крайнем случае, на это согласиться, чтобы пройти обратно, но виновный в сокрытии своего перехода (фиктивного) к неприятелю будет повешен как шпион германский, скрывший свое занятие.

34. Находясь в тюрьме, продолжать разведку и сбор сведений о неприятеле можно следующим образом:

35. Постараться подружиться с охраной, угощая, где возможно, папиросами и т. д., заслужить ее расположение и заводить осторожно разговоры о прибытии и отбытии товарищей, стараться почаще быть на дворе, у окна, у ворот, т. е. на таких пунктах, откуда удобнее наблюдать за всеми проходящими войсками, обозами, отдельными солдатами, стараясь рассмотреть форму одежды, головных уборов, цвет и нумерацию на погонах, вооружение и т. д.

36. Заболеть и проситься в госпиталь на осмотр врачей, по возможности посещая разные госпитали; при этом замечать нумерацию посещающих солдат, раненых и т. д., вступая с ними в беседу и осторожно выведывая, откуда они, где и когда ранены, высказывая им полнейшее сочувствие и сострадание, если возможно, то угощая их папиросами и т. п.

37. Почаще стараться наблюдать у окна, стоя немного поодаль от него или сбоку, за всеми передвижениями и всеми явлениями, происходящими кругом и на улицах. Если проходит колонна войск или обоз, сосчитать, по сколько солдат идет рядом в ряд или по сколько повозок, и по часам определить, как долго проходили войска или обозы, принимая во внимание, что пехота шагом проходит в час около 4 верст, обоз шагом также около 4 верст, а рысью около 5–6 верст. Итак, по времени (часам) определить длину (глубину) проходящей части. Этим же способом определять глубину проходящих частей, находясь на воле.

38. Ночью (а также в помещениях, не выходящих на улицу) прислушиваться к каждому шуму, стараясь определить характер шума: топот ног проходящей пехоты, топот коней, обозов или артиллерии; по времени — как долго наблюдаемый шум длится, количество проезжающих мимо здания автомобилей, какого типа (легковые или грузовые, в последнем случае по скорости хода определить, гружены ли они или едут пустые).

39. Наблюдение вести беспрерывно, во всяком месте (даже в отхожем, особенно если здесь имеется возможность видеть что-либо и расспрашивать о чем-либо), имея постоянно в виду со временем как-нибудь попасть обратно, где каждое наблюдение будет оценено, и если накоплено достаточно много важных наблюдений, стараться убежать из заключения.

40. Если в тюрьме будут еще посторонние люди, возможно другие задержанные агенты, никоим образом никому не говорить о себе ничего, но постараться запомнить их фамилии, наружный вид, особые приметы, как одет, как относятся к германцам и как германцы относятся к ним, о чем между собою говорят и т. д.

41. Находясь в шпионских бюро во время допросов, наблюдать за всеми служащими бюро, стараясь запомнить: фамилии всех служащих и национальность, особенно начальников, особые их приметы, наружный вид, одежду, характер, манеры, особенно запомнить все предлагаемые вопросы и свои ответы.

42. Также запомнить всех приходящих и выходящих из бюро, разговоры между собою служащих и т. д.

43. Запомнить точно месторасположение бюро (на какой улице, какой дом, каменный или деревянный, сколько этажей) и расположение в нем комнат, обстановку комнат и их назначение. Запомнить все имена и фамилии, упоминаемые в бюро.

44. Не только во время задержания, но и во время свободного передвижения, где представляется возможность, разузнавать немецких агентов, стараясь разузнать их фамилии, клички, способы прохождения через нашу линию, особые приметы германских шпионов, вербовщиков, шпионов и лиц, стоящих во главе или имеющих сношения с германскими шпионскими организациями.

45. Равно те же сведения собирать о наших агентах, перешедших на службу к немцам.

46. Не доверяться ни одному человеку, хотя бы он уверял, что состоит нашим агентом, но о всех таких лицах запоминать их фамилии, особые приметы и когда и кем посланы, старясь разузнать это постепенно и под разными невинными предлогами.

47. Что агент состоит нашим разведчиком, должен знать лишь начальник, его пославший, и больше никто на свете, даже ни родители, ни жена, ни родственники и т. д.

48. Агенты-разведчики подвергаются наказанию вплоть до высылки в Сибирь или предания военному суду за: а) открывание кому бы то не было своего положения и службы по разведке, б) за скрытие сведений о неприятеле или передачу их посторонним людям, в) за принесение и дачу ложных показаний.

49. Точно предусмотреть все способы собирания справок, а равно подробно перечислить все, зачем агент должен наблюдать, о чем собирать сведения нет возможности; поэтому каждый агент должен постоянно иметь открытыми глаза и уши, интересоваться всем окружающим и сам должен, имея голову на плечах, постоянно думать и соображать во всяком месте и при всякой обстановке.

50. При возвращении обратно, пройдя немецкую передовую линию, если наши передовые части не заметят прошедшего агента, тот обязательно немедленно должен явиться на ближайший наш пост, доложив, что прошел германскую линию в таком-то направлении (указать проход), отнюдь не открывая, что он агент, и попросить, чтобы его конвоировали в ближайший штаб.

Блуждать в тылу наших войск строго запрещается, и за самостоятельный приход к пославшему начальнику, помимо ближайшего штаба, агент не получает за сведения вознаграждения, увольняется и высылается из района военных действий.

51. В ближайшем штабе должен заявить о своем проходе через неприятельскую линию, заявить, кем был командирован, и попросить немедленно его доставить под конвоем с завязанными глазами к пославшему агента начальнику.

52. Собранные о неприятеле сведения сообщает исключительно лишь своему начальнику и без его разрешения никому ни из нижних чинов, ни из офицеров и ни в каком штабе. Также ни в коем случае не сообщает никому из штатских, друзей или родных, даже намеками, где он был, что видел и что слышал.

53. Если сведения весьма срочны и экстренны, например, о готовящемся немедленном наступлении неприятеля в том районе, где он прошел, то об этом немедленно обязан доложить в ближайшем штабе офицеру, причем подробно рассказать все, что ему известно про это наступление и про силы, предназначенные для этого.

54. После прихода к своему начальнику не имеет права никуда отлучаться без заявления и проводника из отведенного ему помещения, не посещать без проводника публичных собраний, театров, кинематографов, ресторанов и т. д., пока снова не будет отправлен на разведку или не будет дано начальником право свободного проживания в городе.

Несоблюдение всего этого влечет немедленно увольнение агента и выселение его из района военных действий и отдачу под надзор полиции.

Приложение № 3 Краткая инструкция по разведке агенту-резиденту

1) Агент должен иметь в данном пункте такое занятие, которое позволяло бы ему свободно проживать, не вызывая подозрений (лавочка, ресторан и т. п.).

2) Агент должен не только наблюдать, но и давать нам свои сведения, приняв все меры к тому, чтобы его донесения доставлялись своевременно и с верными людьми.

Установление прочной связи с нами — одна из главных забот агента. При отсутствии связи работа агента сводится к нулю, и вознаграждение ему не выдается.

3) При прибытии в данный пункт войск противника постараться выяснить, части какого корпуса, дивизии, полка пришли. Если прошли дальше, в каком именно направлении.

4) Какие штабы расположились в данном пункте (армии, корпуса, дивизии).

5) Есть ли склады, аэродромы, артиллерийские парки, искровые станции.

6) Какие части остались гарнизоном в пункте.

7) Какие части проходят через пункт и в каком направлении (активные], резервные], ландв[ерные], ландшт[урм], запасные, пополнения). Откуда эти части прибывают и каким путем.

8) Если пункт на железной дороге, то какие части и в каких направлениях провозят по железной дороге. Какой состав поездов проходит.

9) Не строят ли железную дорогу у данного пункта, откуда и куда, какой тяги.

10) Не строят ли вблизи пункта укрепления, и если да, то где и какие.

11) Как велик подвоз огнестрельных и других припасов.

12) Каково настроение войск, потери, болезни.

13) Сведения о подготовке к действию ядовитыми газами, подвоз металлических цилиндров с газами и пр.

14) Ко всему происходящему в районе пребывания агента он должен относиться крайне внимательно, стараясь разузнавать побольше; в донесениях обязательно отмечать, откуда именно получено сведение.

15) При присылке донесений с посланными ходоками будут резиденту посылаться наградные, причем, чем сведения серьезнее и полнее, тем больше.

16) Если даже новых сведений не будет поступать, то надо периодически посылать ходока для того, чтобы мы были уверены, что агент на месте и связь с ним есть, а также чтобы мы знали, что в данном районе «без перемен».

Приложение № 4

Секретно генералу Гулевичу.

Сводка сведений о противнике к 6 часам вечера 14 января

«Войсковая разведка». Около 9 ч. вечера 13 января немцы после короткого пулеметного и ружейного огня перешли в наступление в районе Воля Шидловецка, но были отброшены в свои окопы. В районе деревни Грабе была неудачная попытка противника, силой около роты, окопаться у берега Равки. На остальных фронтах немцы как днем, так и ночью оставались пассивными; по определению войсковой разведки правый фланг 36-й резервной дивизии находится у Буды Грабске, котирую занимают по-прежнему части 231-го резервного полка.

«Агентурные сведения»

Из надежного агентурного источника получены следующие сведения: Первое. В Липно 9 января ст. стиля наблюдались 107-й ландверный полк, два батальона 49-го ландверного полка и 2 эскадрона 2-го драгунского полка; около Липно велись окопные работы фронтом на юг. Замечены и проволочные заграждения. Второе. Того же числа в Шпетале-горном замечены 38-й ландверный полк, 17-й саперный батальон, два эскадрона 2-го драгунского полка и два батальона, как назвал агент, «11-го стрелкового полка». Третье. Влоцлавск — сборный пункт немецких шпионов, которые собираются обыкновенно в гостинице «Вояжер» на Пекарской улице; на этой же улице в доме № 6 канцелярия заведующего разведкой поручика Покшевницкого; на его печати «8-я армия, 17-й корпус». В Влоцлавске моста на Висле нет, а сообщение производится на маленьких пароходах; во Влоцлавске 8 января агент видел саксонсний ландштурм и чинов 15-го саперного батальона. Четвертое. 7 января агент хотел быть в Торне, но его с вокзала в город не пустили. Пятое. В Ловиче 18 декабря стояли штабы 17-го и, будто бы, 2-го резервного (?) корпусов; около Ловича станция для аэропланов, причем постоянно производятся учебные полеты; в Ловиче агент видел специальный отряд, человек в 200, для бросания ручных бомб. Шестое. В Скерневицах 22 декабря стоял штаб 25-го резервного корпуса, помещающийся во дворце; войск мало; встречались лишь одиночные люди; комендант города майор Лохман; живет в магистрате. Седьмое. В Дембова Гура — полевые хлебопекарни 25-го резервного и 20-го армейского корпусов. Восьмое. В Желязна — штаб 20-го корпуса. Девятое. В Глухове — 25 декабря наблюдался штаб одной из дивизий 11-го корпуса, а в Прусы — штаб 11-го корпуса. Десятое. В Раве 24 декабря замечены части 32-го и 83-го полков; между Александровым (2-в[ерстовая] карта) и Пукининым стояли на позициях одна тяжелая и одна легкая батареи. В прикрытии были части 71-го полка. Одиннадцатое. В Ежове — станция аэропланов. Двенадцатое. В Брезинах — ландштурм с номером 48. Тринадцатое. В Лодзи 20 декабря — штаб 9-й армии; разведкой в штабе армии ведает капитан Генерального штаба Лидере, помощнике его — Хут. Караульную службу в Лодзи несет ландштурм, преимущественно саксонский; комендант города — полковник Гершлиц; эпидемии не было; дороговизна большая: фунт хлеба — 15 коп.; курс на австрийские деньги пал; комендантом назначено: крона — 42 с половиной копейки, торговцы дают 38. Четырнадцатое. В начале января агент был в районе Калиша и наблюдал две линии сильных земляных укреплений между Опатовец и Виняры, а также по линии Камень — Козминек — Став. Из разговоров с солдатами-поляками агент вывел заключение, что для прорыва нашего фронта намечаются 11-й и 20-й корпуса. Некоторые устаревшие сведения приводятся в подтверждение уже имевшихся, так как получены от надежного и внимательного агента. От одного из корпусных агентов получено донесение, основанное на слухах, о предполагаемой перевозке с левого берега Вислы к Торну двух корпусов, причем один из них, будто бы, уже перевезен.

79 Кондратович.

Приложение № 5

Из германской инструкции

Основы распознавания и обезвреживания лиц, подозреваемых в шпионстве

Ж. Как производится обыск?

Карманы должны быть вывернуты. Все части одежды должны быть ощупаны, чтобы убедиться, не зашиты ли в нее записки; большей частью пользуются шпионы для этого воротником верхней одежды, подкладкой шляпы, поясом брюк, галстуком. Следует заставить снять брюки, сапоги и чулки (носки). Подошвы и каблуки нужно исследовать, чтобы убедиться, нет ли в них полых мест.

Разные заметки в бумажниках, кошельках и записных книжках, особенно написанные на иностранном языке, должны быть тщательно проверены. В случае необходимости привлекаются переводчики.

Каждая обнаруженная запись (даже отдельное имя или название) может иметь важное значение. Рекомендуется, в случае сомнений, обращаться по телефону к ближайшему офицеру, заведующему связью.

Обыск женщин производится женщинами или врачом.

Лифчики и корсеты должны сниматься и исследоваться, с целью убедиться, не вшито ли в них что-нибудь.

Шляпы, накладки волос, меховые вещи, муфты и месячные повязки должны быть исследованы. Верхние подрубленные края дамских чулок нужно ощупать. Необходимо обращать внимание на фотографические аппараты, которые часто прячутся шпионами: таковые могут быть незаметно вделаны в карманные часы, ручные чемоданы и дамские мешочки, в ручки тросточек, в верхнюю часть мягкой шляпы, в подзорную трубу или бинокль, в верхнюю петлицу пиджака или пальто.

Пластинки или пленки отнюдь не выставлять на свет, а отдать тщательно закрытыми фотографу для проявления. Имеющийся при задержанном или найденный в номере гостиницы багаж должен быть обыскан. (Чемоданы с двойным дном. Каждую туалетную принадлежность рассмотреть в отдельности.)

Неизвестные жидкости часто предназначаются для тайного письма или обнаружения такового.

П. Ф. Рябиков

РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНАЯ СЛУЖБА В МИРНОЕ И ВОЕННОЕ ВРЕМЯ

Часть II

Разведывательная служба в военное время

Предисловие

«Никогда не презирайте вашего неприятеля, каков бы он ни был, и хорошо узнавайте его оружие, образ действовать им и сражаться, свои силы и его недостатки».

Суворов

«Ничто не придает столько храбрости и уверенности в действиях, как знание расположения противника».

Наполеон I

Необходимость разведывательной службы признавалась с древнейших времен — все великие полководцы и знатоки военного искусства ясно понимали ее значение, правильно ее организовали и отлично использовали.

Переживаемая нами эпоха «великих» войн «всемирного» значения, ведущихся целыми народами на громадных полях сражения с применением новейших технических средств борьбы и разведки, особенно выдвигает значение осведомленности о противнике, так как неумение разведывать, незнание врага влечет за собой излишние потери во время операций и, в конечном результате, тяжелые последствия для государства.

Разведка необходима как командованию, так и войскам; первому она дает данные для принятия правильных, наиболее выгодных для нас решений, вторым — обеспечивает безопасность, спокойствие, осмысленность и уверенность в действиях.

Важностью непрерывной, правдивой и неутомимой разведки при всякого рода положениях на войне должны быть проникнуты все без исключения чины армии.

Для того чтобы получать ценные результаты от разведки, надо уметь ее организовать и вести, надо хорошо понимать значение в разведывательной службе всех органов разведки, их свойства, особенности, взаимодействие и применение.

Кровавые уроки Русско-японской и великой всемирной войн дали нашей армии богатейший опыт и знания по службе разведывания; остается только воспользоваться ими и широко и умело применять на пользу Родине и Русской армии.

Перечень источников II-й части

А. ТРУДЫ, ПОСЛУЖИВШИЕ МАТЕРИАЛАМИ ПО ОБЩИМ ВОПРОСАМ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЙ СЛУЖБЫ В ВОЕННОЕ ВРЕМЯ

Lewal. Tactiqne des renseiguements.

Froment. L'espionnage militaire et les fonds secrets de la guerre en France et a l'etranger.

Fix. H. C. Service des renseignements.

Raoul du Rudeval. Etude pratique du service des renseignements. Spectateur militaire. 1910.

Роллэн. Военно-разведывательная служба в мирное и военное время. Пер. с фр. 1909.

Михневич. Стратегия. Кн. II.

Головин Н. Служба Генерального штаба.

Андогский А. Встречный бой.

Б. МАТЕРИАЛЫ ПО РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЙ СЛУЖБЕ ВО ВРЕМЯ РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЫ

Русско-японская война 1904–1905 гг. Работа военно-исторической комиссии по описанию Русско-японской воины. СПб., 1910.

Секретный отчет управления генерал-квартирмейстера при главнокомандующем. Разведывательное отделение.

Секретный отчет о деятельности разведывательного отделения Управления генерал-квартирмейстера 1-й Маньчжурской армии.

Секретный отчет разведывательного отд. Управления генерал-квартирмейстера 2-й Маньчжурской армии.

Секретный ответ по разведывательному отделению Управления генерал-квартирмейстера 3-й Маньчжурской армии.

Опыт автора по должности помощника старшего адъютанта разведывательного отделения штаба 2-й Маньчжурской армии.

В. МАТЕРИАЛЫ ПО РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЙ СЛУЖБЕ ВО ВРЕМЯ ВЕЛИКОЙ ВСЕМИРНОЙ ВОЙНЫ 1914–1918 гг.

Сводки сведений о противнике Главного управления Генерального штаба, штабов Северного, Западного и Юго-Западного Фронтов и штаба 11-й армии.

Наставление по организации разведывательной службы в действующей армии. Издание Штаба Верховного Главнокомандующего. Утверждено генерал-лейтенантом Духониным 3 октября 1917 г.

Разведывательная служба в полку. Изд. Штаверха. 1917.

Указания армиям Западного Фронта по организации разведки. 1917.

Наставление по разведывательной службе армии Юго-Западного Фронта.

Наставление по разведывательной службе армиям Румынского Фронта.

Наставление по разведывательной службе Кавказской армии. 1917.

Наставление по службе разведывания. Изд. развел, отд. штаба VII армии. 1916.

Инструкция по ведению разведки. Изд. разв. отд. штаба армии. Одесса. 1914 г.

Наставление по ведению разведки в корпусах армии. Изд. раз. отделения штаба XII армии. 1915.

Руководящие указания для организации и управления воздушной разведкой при помощи малых аппаратов. Изд. разв. отд. штаба XII армии. 1915.

Инструкция по ведению разв. службы разв. отделения штаба II армии.

Заметки и практические указания для офицеров, заведывающих разведкой и опросом пленных. Изд. разв. отд. штаба Кавказской армии. 1917.

Сводка о радиостанциях противника по сведениям, полученным с фронтов за время с 15 августа по 1 сент. 1917 г.

Организация неприятельской разведывательной службы. Приложение 3-е к сводке № 11561/4818 р. разв. отд. штаба Западного Фронта.

Дюсиметьер. Заппски Академии Генерального штаба по воздушной разведке.

Instruction sur la recherche et l'etude des renseignements. Au G.Q.G, le 2 Juin. 1916. Paris.

Note sur la recherche, la coordination et l'exploitation des renseignements en vue de la bataille. Varmee, 2 bureau. Q.G; le 17janvier 1917.

Documents de renseignements. Capitaine Orthlieb. Decembre 1916— Janvier 1917.

Instruction sur le fonctionnement du service des reiiseignements dans les С. A. V armee. Etat major. 2 bureau. Q.G. le 15 Janvier. 1917.

Опрос, обыск и обращение с пленными. Перев. с фр. штаба Румынского фронта. 1917.

Методы подробного изучения неприятельских оборонительных сооружений. Пер. с фр. развел отдел, штаба Румынского фронта. Август. 1917.

Инструкция по изысканию сведений для подготовки к операции. Пер. с фр. штаба Румынского фронта. Август 1917.

Заметки об использовании документов, взятых у военнопленных. Пер. с фр. Приложение к развед. сводке штаба Северного Фронта № 4749/р.

Работа разведывательного отделения штаба 11 французской армии во время наступления 11 октября и 2 декабря 1916 г. под Верденом. Пер. с фр. Приложение к сводке штаба Скверного Фронта № 5855/р.

Заметка об осмотре различных вещей и документов, находимых на германских солдатах. Пер. с фр. разв. отд. штаба Западного Фронта. 1917.

Stegemann И. Geschichte des Krieges. 1917.

Опыт автора труда во время великой войны 1914–1918 гг. на должностях: начальника штаба дивизии, старшего адъютанта разв. отд. штаба II армии, начальника разв. отделения Штаба Главнокомандующего армиями Северного Фронта, командира 199-го пехотного Кронштадтского полка и в Главном управлении Генерального штаба.

Разведывательная служба в военное время

Разведка в мирное время есть явление подготовительное', вся задача этой разведки сводится к принятию всевозможных мер для того, чтобы в случае войны иметь широкую и всестороннюю осведомленность как о стране противника и театре военных действий, так и о его армии и планах; чем полнее будет осведомленность к началу войны, тем меньше будет ошибок при ее ведении, тем победа может быть куплена быстрее и с меньшими потерями и затратами.

Результаты разведки мирного времени, незаметные во время мира, начнут быстро сказываться с началом военных действий.

Когда война началась, противник из какого-то отдаленного, изучаемого издали элемента, превращается в близкую, постоянно ощущаемую силу, с которой приходится непрерывно считаться уже не только высшим штабам, но и всем полевым штабам и войсковым частями, как бы малы они не были.

С началом войны разведывательная работа входит неотъемлемой составной частью во все действия войск; ни одно положение, ни одна операция не может обходиться без изучения противника, и чем скорее, правильнее и полнее ориентируются о противнике начальники и войска, тем легче будут приниматься начальниками выгодные решения и тем разумнее будут они проводиться в жизнь войсками.

Как бы энергичны и активны наши действия не были, противник будет всегда стараться мешать нашей воле, будет стремиться рядом мер выхватить из наших рук инициативу и ограничить нашу свободу действий; естественно, что чем мы скорее разгадаем, как противник нам мешает, чем мы глубже и заблаговременнее проникнем нашей разведкой к неприятелю, тем будет легче принимать соответственные меры против действий противника.

В прежние эпохи, при незначительных армиях, при крайне нешироких полях сражений и ограниченности огневого действия, даже старшие начальники имели возможность постоянно вест личную разведку и ставили часто решения на основании личных впечатлений, лишьдополненныхдонесениями.

В современной обстановке при небывалом развитии огня и техники, при широко раскинутых полях сражении личная разведка даже мелких начальников уже недостаточна для принятия решений, и их приходится основывать на целом ряде донесений самых разнообразных органов разведки; сложная природа современного боя для его успеха требует выяснения самых разнообразных явлений у противника, необходимо проникать в мельчайшие детали происходящего у врага.

Разведка во время войны, пользуясь все новыми и новыми средствами техники, все развивается и осложняется, разведывательный аппарат становится сложнее и тоньше, а, следовательно, управление им все осложняется и требует самого серьезного к себе отношения, подготовки и системы.

Сравнивая Русско-японскую войну с войной современной, мы уже видим, насколько за какие-нибудь пятнадцать лет техника разведывательной службы усложнилась и дала ряд новых органов разведки, как то: авиации, радиослежку, телефонное подслушивание и пр.

Каждый орган разведки, в зависимости от его свойств и преследуемых им задач, дает отдельные, отрывочные данные о противнике, и только разумная комбинация работы всех органов, взаимно дополняющих друг друга, может давать наиболее полные сведения о противнике, может представлять начальнику более или менее законченную картину.

Работа по организации и управлению разведывательной службой, в смысле наиболее плодотворного использования всех органов разведки, и в военное время ложится на офицеров Генерального штаба, как лиц, получивших соответственную подготовку и находящихся в полном курсе замыслов и оперативных решений начальников.

Минувшая всемирная война вновь особенно рельефно подчеркнула громадное значение разведки на войне и важности своевременного получения сведений от разведки.

Не приводя большого числа примеров из последней войны, которые бы доказывали важность разведки, обращу внимание лишь на пример значения разведки для оперативного командования, который дает операция Гинденбурга под Варшавой в октябре и ноябре 1914 г.

После ожесточенных боев под Варшавой, обессиленный противник вечером 6/19 октября начал отход с позиций под Варшавой, причем наша разведка момента отхода не уловила и, допустив противника за ночь отойти на значительное расстояние, не дала возможности нанести врагу решительный удар подведенными и вполне готовыми резервами.

Противник быстро отошел за р. Равку, а 15/28 октября снова отступил, опять незаметно для нашей разведки, и вновь выскользнул из-под удара превосходными силами[345].

18/31 октября армия Гинденбурга была уже за реками Бартой и Видавкой, непреследуемая в достаточной мере нашей конной и воздушной разведками.

В ночь с 24 октября (6 ноября) на 25 октября (7 ноября) опять-таки совершенно незаметно для нашей разведки армия Гинденбурга начала посадку на железную дорогу в районе Крейцбурга для переброски в район Торна; первые агентурные сведения от агента-ходока о посадке были получены в штабе 2-й армии 27 октября (9 ноября) в день уже окончания переброски и приказа о наступлении. (Сводка II армии от 27 октября.)

Наша конная разведка 27 октября (9 ноября) определила начало активности против правого фланга 2-й армии[346], но выяснение группировки наступающей группы и определение того, что наступление ведется переброшенными от Варшавы войсками Гинденбурга, состоялось лишь 1/14 ноября.

Если бы отход Гинденбурга от Варшавы, а затем от р. Равки был захвачен разведкой своевременно, то было бы, вне сомнения, организовано немедленное преследование, и на фланг Гинденбурга обрушились бы наши резервы, которые не дали бы произвести безнаказанный отход к границе и посадку на железную дорогу, а, следовательно, противник не получил бы столь желанную свободу действий для нового маневра, чреватого крайне тяжелыми для нас последствиями.

Наконец, если бы, при условии наличия заложенной еще в мирное время резидентуры в пограничной полосе, мы бы получили своевременно сведения о посадке на железную дорогу, наше командование успело бы, совершив необходимые перегруппировки и сохраняя за собой свободу действий, предпринять соответственную операцию против весьма слабых сил, оставленных на границе, или даже, при условии своевременного преследования, обрушиться на части неприятеля, совершавшие весьма хрупкую операцию посадки.

Отсутствие своевременных сведений о противнике привело к тому, что дерзкий план Гинденбурга вполне удался и результатом победоносного Варшавского сражения явился не разгром превосходными силами ослабленного врага, а наоборот — отказ от начатого широкого наступления, потеря свободы действий и тяжелая, навязанная нам Лодзинская операция. Можно с уверенностью сказать: если бы наша разведка во время варшавских боев и отступления Гинденбурга была бы на большей высоте — весь ход кампании принял бы совершенно другой оборот, гораздо более для нас благоприятный.

Связь между разведывательной и оперативной работой

Разведывательная служба, ведая сбором и обработкой сведений о противнике, должна давать оперативному командованию все данные о неприятеле, необходимые для принятия решения; командование, все время преследуя известные оперативные цели и задачи и ориентируя в них руководителя разведывательной службы, должно давать ему идейные указания о том, какие сведения в данное время, при данной операции наиболее важны, какие данные по ходу операции ожидаются, в каких направлениях разведка должна быть усилена и пр.

Руководители разведывательной службы для вполне осмысленного и идейного руководства комбинацией работы всех имеющихся в их распоряжении органов обязаны, в свою очередь, не только обладать техническими познаниями по своей специальности, но быть широко военно-образованными, обладать должным военным кругозором, уметь отлично разбираться во всей обстановке и чутко и тонко проникаться замыслами командования; наиболее подготовленными к такой работе являются по своему образованию офицеры Генерального штаба, коих и желательно ставить во главе руководства разведывательной службой; с другой стороны, и лица, ведающие операционной частью в штабах, должны быть всегда всесторонне и широко ориентированы во всех имеющихся сведениях о противнике, так как — как бы энергичны и активны наши действия не были, влияния воли противника, всегда пытающегося мешать нашим замыслам, не избежать ни при какой обстановке; чем начальнику и оператору картина о противнике вырисовывается яснее и заблаговременнее, тем, естественно, и принимаемые решения будут целесообразнее, ведя к быстрейшему достижению наших целей (нашего «чего я хочу») с меньшими потерями и затратами и с большими результатами.

Работа оперативного и разведывательного отделений должна идти в самом тесном и стройном взаимодействии и согласии[347], объединяемая и направляемая одним лицом, одним начальником, которым в штабах армий и выше является генерал-квартирмейстер, а в низших штабах — начальник штаба.

Начальник, объединяющий оперативно-разведывательную работу, глубоко понимая эти обе важнейшая отрасли службы Генерального штаба, должен быть в каждый данный момент не только в полном курсе всех оперативно-разведывательных данных, необходимых для очередных решений, но обязан все время ставить этим службам те новые задачи, кои выдвигаются оперативными замыслами.

О необходимости единения между оперативной и разведывательной работой так высказывается в § 18 французская инструкция «Instruction sur la recherche et L`etude des renseignements», утвержденная французской главной квартирой (G.Q.G.) 2 июня н. ст. 1916 г.:

«Опыт войны показал необходимость тесного единения между 2-м и 3-м бюро[348]; связи между ними часто не доставало, почему и потребовалось ее определенно организовать.

В некоторых штабах корпусов 2-е бюро подчиняется 3-му, и это решение, по утверждению корпусных командиров, дало хорошие результаты.

В штабах армий такое подчинение трудновыполнимо, вследствие широкого развития 3-го бюро; связь в этих штабах налаживается путем постоянных сношений между начальниками и упрочивается начальником штаба.

В принципе, начальник 3-го бюро должен ставить в известность 2-е бюро о всех операциях и обо всем, что ему важно выяснить о противнике. Ориентированный таким образом начальник 2-го бюро, незамедлительно сообщает 3-му бюро все результаты своей работы».

Обращаясь к опыту оперативно-разведывательной работы наших штабов во время Русско-японской войны, приходится указать на недостаточную связь в работе между оперативными и разведывательными отделениями в некоторых штабах; оперативные адъютанты часто не ориентировали разведывательных в оперативных замыслах и решениях, отчего работа разведки не получала должного идейного направления, а носила иногда случайный характер; на совещания оперативного характера разведывательные адъютанты по большей части не приглашались, отчего данные о противнике не получали должного освещения лицами, наиболее в вопросе осведомленными.

Как часть начальствующих лиц, так и некоторые оперативные адъютанты не стремились глубже проникать в данные о противнике, не разбирались в его организационных единицах, определяемых разведкой, а лишь ограничивались беглым прочтением разведывательных «сводок», не дающих ежедневно полной картины всех имеющихся сведений.

Во время последней войны уже замечалось гораздо больше связи в оперативной и разведывательной работе, особенно наладившейся после нескольких месяцев опыта этой мировой войны; недочеты в неполном взаимодействии работ оперативных и разведывательных отделений все же, конечно, встречались, что всегда крайне неблагоприятно отражалось на общей работе и, конечно, на ведении операции.

Прежде чем перейти к исследованию свойств и задач органов разведки в военное время, остановимся на общих положениях, предъявляемых к организации и ведению разведывательной службы, выведенных на основании опыта войн; положения эти в общем аналогичны с требованиями, коим должна удовлетворять разведка мирного времени и лишь дополняются данными, вызываемыми условиями боевой обстановки.

Общие положения по организации и ведению разведывательной службы в военное время

1) Вся глубокая агентурная работа, как в странах противников, так и в нейтральных и союзных, в военное время, как и в мирное, направляется и объединяется органом разведки Центрального управления Генерального штаба; глубокая агентура в странах и театрах, не затронутых войной, должна также интенсивно продолжаться, так как международная политика при современных мировых условиях далеко не устойчива и может подвергаться различным колебаниям.

2) Руководство всей прифронтовой разведывательной службой лежит на разведывательном органе штаба Верховного командования, ведущего свою работу в непрерывной и теснейшей связи с центральным разведывательным органом.

3) Во всех полевых штабах, начиная от штабов фронтов и до штабов дивизий должны существовать разведывательные инстанции, направляющие и объединяющие разведывательную работу всех органов разведки, имеющихся в распоряжении каждого данного штаба; все строевые части должны иметь особых офицеров, заведующих в них разведывательной службой.

4) Разведывательная служба распадается на ряд отдельных специальных служб, объединяемых и направляемых к общей цели разведывательными отделениями и лицами, ведающими разведкой в низших войсковых соединениях.

5) Органы различных разведывательных инстанций подчиняются в своем специальном деле соответствующим органам высших инстанций.

6) Во главе разведывательных инстанций должны стоять лица вполне подготовленные и обладающие всеми необходимыми качествами и доверием; весь состав разведывательных инстанций и их сотрудников различного рода должен комплектоваться весьма внимательно и осторожно.

7) Для правильного и наиболее продуктивного направления разведывательной работы необходимо достигнуть единства взглядов и приемов.

8) Между разведывательной и оперативной службами должна существовать теснейшая связь. Точно также в полном взаимодействии должна вестись работа разведки и контрразведки при объединении этих двух служб одним начальником.

9) Ведение разведки обязательно для всех штабов и всех частей', разведка ведется непрерывно под руководством соответственных штабов.

10) Работа всех разведывательных органов должна носить характер полной активности, все органы разведки и войсковые части должны добывать сведения, а не ждать получения их от высших инстанций.

11) Разведка всегда ведется комбинацией различных органов, которые должны друг друга дополнять, проверять и взаимно ориентировать во всех получаемых сведениях; между различными органами разведки должна существовать теснейшая связь.

12) Все разведывательные органы перед отправлением их на работу должны быть возможно полнее ориентированы в обстановке[349] и осведомлены, какие уже сведения имеются от других органов, что надо дополнить, что проверить и на что обратить особое внимание.

13) При возможности органы разведки, уже высланные на работу, должны ориентироваться в сведениях, получаемых в это время от других органов; так, например, выброшенная вперед конница должна все время осведомляться о данных авиаразведки, так как эти сведения будут помогать более целесообразному направленно разведки конницы.

14) Задачи по разведке должны ставиться вполне определенные, немногосложных и ясные', необходимо всегда убедиться, что задача понята по существу.

15) Разведка всех органов должна быть своевременна, достоверна, правдива и беспристрастна', донесения должны отличаться точностью, ясностью и возможной полнотой', каждый орган разведки, производя свою работу, должен всегда точно отмечать время наблюдения, кто, где, в каких силах и в каком положении наблюдается.

16) Доставка донесений разведки должна быть обеспечена быстрой, прочной, надежной и безопасной связью.

17) Получаемые сведения должны быть прежде всего оценены лицом, организовавшим разведку данным органом.

18) Все данные, получаемые от различных органов разведки, в соответственной разведывательной инстанции зарегистровываются, систематизируются, сопоставляются и оцениваются начальником данной инстанции, и в обработанном виде[350] с оценкой и выводами докладываются начальнику и сообщаются, кому следует; по всем сведениям, нуждающимся в проверке, отдаются соответствующие распоряжения.

19) Сведения о противнике должны быстро и широко распространяться между штабами и войсковыми частями для своевременного их оперативного использования.

20) Средства на разведку должны отпускаться в размере, обеспечивающем наиболее плодотворное развитие разведывательной службы[351].

Органы разведки в военное время

Кроме органов разведки мирного времени, продолжающих свою работу по глубокой разведке иностранных государств и с объявлением войны, боевые условия, приводящие к непосредственному соприкосновенно наших сил с противником, дают возможность принять участие в разведывательной работе как самим войскам, так и целому ряду технических средств разведки, применение которых в обстановке мирного времени невозможно.

В военное время сведения о самых глубоких тылах противника и о творящемся в его стране, а также о намерениях и планах неприятеля может давать агентурная разведка — беспредельная по глубине своей работы.

Учитывая коалиционный характер современных войн, наличие целого ряда театров борьбы и громадное значение стратегических перебросок войск с театра на театр и с фронта на фронт в пределах театров, приходим к выводу, что агентура в современной войне приобретает особенное значение как орган стратегической разведки, могущий давать высшему командованию крайне важные сведения.

Недостатки агентуры — частая ее ненадежность и запоздалость донесений — вызывают необходимость в привлечении к работе в агентуре возможно большего числа надежных, доверенных людей и к самой внимательной организации вопроса связи, обеспечивающей быстроту передачи донесений.

Роль тайной агентуры как прифронтового тактического средства разведки значительно уменьшилась вследствие крайней трудности прохода агентов через боевые линии, особенно в периоды позиционной войны.

Успехи техники авиации сильно пришли на помощь разведке, создав новый орган весьма крупного значения — воздушную разведку, дающую возможность надежному войсковому глазу не только определять фронт противника, но и, перелетая через его линии, заглядывать глубоко в его тылы.

Воздушная разведка имеет как стратегическое значение для высших начальников, так и тактическое для более мелких единиц; чем будет выше стоять техника авиации, чем глубже к противнику будут проникать авиасредства, тем воздушная разведка будет приобретать все большее значение для крупных начальников; с другой стороны, усовершенствование фотографирования с аппаратов усиливает и тактическое значение авиаразведки, могущей быстро и вполне точно давать сведения о всех фортификационных постройках противника, его батареях, тылах и пр. Громадные преимущества авиаразведки — быстрота работы и быстрота донесений — еще увеличиваются при снабжении всех авиасредств радиостанциями.

Приобретает авиаразведка большое значение и как воздушный авангард конницы, наводящий ее на объекты разведки, указывающий ей цели при преследовании и пр.

Обстановка современных боев, когда личные разведки начальников, даже мелких, не могут по большей части служить основой для принятия решеий, выдвигают большое значение войсковой разведке, стремящейся войти в соприкосновение с противником, увидеть его и наблюдать собственным глазом; будучи достоверным органом, войсковая разведка имеет главнейший недостаток — малую глубину проникновения к противнику, причем особенно стеснена войсковая разведка при условиях позиционной войны; громадным подспорьем войсковой разведки является опрос пленных, перебежчиков, неприятельских шпионов, местных жителей и пр.; опросы пленных и рассмотрение захватываемых документов и предметов, принадлежащих противнику, дают часто весьма ценные сведения, позволяя определять организационные единицы противника и иногда получать данные и о его намерениях; техника телефонного дела допускает теперь возможность вести разведку, подслушивая телефонные разговоры неприятеля, а техника радио — выдвинула как орган разведки — радиослежку.

Каждый из органов разведки имеет свои особенности, свои преимущества и недостатки; работа отдельных органов разведки дает отрывочные и ограниченные сведения о противнике, и только лишь взаимодополняющая работа различных органов может давать более полную и законченную картину.

Умелое направление работы отдельных органов разведки в разумной, дополняющей и поверяющей друг друга комбинации и составляет важнейшую часть разведывательной службы, как бы отлично не работали отдельные органы разведки, если каждый из них работает без взаимодействия с другими, работа их будет приносить общему делу лишь ограниченную пользу; опыт последней войны вполне определенно доказал, что результаты работ отдельных «разведок» недостаточны, а необходима «разведывательная служба», объединяющая и направляющая работу «разведок» (войсковой, воздушной, агентурной и пр.) и затем обрабатывающая полученные результаты в общую картину; именно стремлением поставить на должную высоту «разведывательную службу» и вызвано создание во всех штабах до полковых включительно особых специальных органов, заведующих этой службой (разведывательные отделения в высших штабах и офицеры, заведующие разведкой в низших штабах и войсковых частях).

Переходя к исследованию свойств, задач и особенностей различных органов разведки, оговариваюсь, что более подробному изучению будут подвергнуты органы, работа коих ведется непосредственно разведывательными отделениями; работа же специальных технических средств разведки будет рассматриваться главным образом в смысле использования этих средств разведывательными инстанциями и направления их работы, а отнюдь не преследуя дели детального изучения их технических особенностей.

Органами разведки исключительно военного времени являются:

1) Войсковая разведка.

2) Опрос пленных, дезертиров, наших чинов, бежавших из плена, захваченных шпионов и местных жителей.

3) Добыча документов и предметов, дающих документальные сведения о противнике.

4) Подслушивание в передовых линиях и телефонослежка.

5) Радиотелефонная разведка (слежка).

6) Воздушная разведка.

Органы разведки, работающие в мирное и в военное время:

7) Тайная агентура, уже исследованная в особом труде.

8) Изучение прессы и литературы.

9) Военная агентура за границей.

10) Сведения, получаемые от военной цензуры.

Официальные командировки за границу.

Секретные командировки за границу.

Разведывательная работа дипломатического и консульских корпусов.

Сведения, получаемые от изучения картографического материала.

Работа последних семи органов разведки (начиная с 8-го) в мирное время уже рассмотрена; в настоящей главе будут очерчены лишь те особенности работы этих органов, кои вызываются военным временем.

К рассмотрению отдельных органов разведки в военное время и перехожу.

Войсковая разведка

Войсковая разведка имеет своей задачей непосредственное наблюдение за противником своим собственным глазом', войсковая разведка может определять места, занятые противником, и места, от него свободные, фронты занимаемых участков при расположении противника на месте, и полосы, занятые им при движении, укрепления, искусственные препятствия и вообще все детали расположения неприятеля, поддающиеся рассмотрению глазом (усиленным оптическими приборами); громадным подспорьем войсковой разведки является захват пленных и документов, дающих весьма ценные сведения об организационных единицах неприятеля.

С усилением значения огня, с расширением полей сражения и фронтов боевых порядков, личная разведка начальников, не только старших, но даже и мелких войсковых (например, командира полка, а иногда и батальона), не всегда дает достаточно данных для принятия решений, которые основываются наличных наблюдениях, а главным образом, на донесениях различных органов разведки, а в частности, на донесениях войсковой разведки, органом которой является уже отдельный солдат, наблюдающий за противником; чем начальники старше, тем менее они могут базировать свои распоряжения на личных наблюдениях и впечатлениях, могущих иметь место лишь урывками и на отдельных весьма ограниченных участках полей сражения.

При современных условиях боя начальники принуждены большей частью передоверять личное наблюдение за противником различным органам разведки и, особенно, войсковой, значение которой вследствие этого очень возросло; уже из сказанного можно сделать заключение, насколько важна точная, правдивая, беспристрастная и своевременная ориентировка начальников войсковыми частями.

Все войсковые единицы, все чины армии, до идущего в дозор рядового, должны быть глубоко проникнуты сознанием важности разведки и быстрой и точной ориентировки начальников.

Войска еще в мирное время должны быть приучены к необходимости всегда, при всякой обстановке производить разведку, внимательно относиться ко всей окружающей обстановке и обо всем вовремя и точно доносить начальству и ориентировать соседей.

Чем скорее, полнее и точнее будут ориентированы о противнике начальники, тем легче будут достигаться успехи отдельными частями, тем планомернее и плодотворнее может вестись управление и крупными единицами.

При значительном удалении от противника войсковая разведка ведется конницей, которая, будучи выброшена возможно дальше вперед, должна стремиться разыскать противника, определить его группировку, силу, состав, а также организационные единицы; при встрече с конной завесой неприятеля наша конница обязана не ограничиваться доставлением сведений лишь о коннице врага, а должна принимать все меры к проникновению своей разведкой до пехотных частей противника; разведка конницей ведется наблюдением, а также захватом пленных и документов, которые дают весьма ценные сведения по определению организационных единиц противника, а иногда раскрывают и намерения противника.

При дальнейшем сближении начинается и непрерывная пехотная разведка (пешая и конная), приближающаяся все ближе и ближе к противнику и имеющая целью выяснить все детали происходящего у противника, причем, кроме работы наблюдением, и пехотная разведка должна прилагать все усилия к захвату пленных и документов.

При возможности вступления в бой начинает свою разведку и артиллерия, имеющая целью «полный сбор всех сведений, необходимых для решения боевых задач артиллерии, точную систематизацию полученных данных разведки»; кроме того, артиллерийская разведка попутно получает и все сведения, полезные командованию и другим родам войск.

При необходимости и, главным образом, в позиционной войне ведется и специальная инженерная разведка, «имеющая целью собрать возможно полные и правильно оцененные данные о расположении и техническом оборудовании неприятельской укрепленной позиции, а также о подступах к неприятельской и нашей позициям»[352].

При достаточном сближении противников начинаются личные разведки начальников, кои обязаны при малейшей возможности, лично знакомиться со всем происходящем перед их частями.

При ведении войсковой разведки должно всегда соблюдаться указание полевого устава о том, что «каждый начальник должен всегда сам заботиться, чтобы быть осведомленным обо всем, что может обеспечить выполнение задачи и безопасность вверенных ему войск».

Все сведения о противнике должны добываться энергично, разведка должна быть активной.

Как бы внимательно и энергично войсковая разведка не велась, проникать ей далеко вглубь неприятельского расположения удается лишь в исключительных случаях (например, при успехе в маневренной войне и при удачном прорыве в позиционной); в большинстве же случаев войсковая разведка, даже кавалерийская, определяет лишь линию фронта противника, за которую он ее обыкновенно не пускает, и тот ближайший тыл, который поддается непосредственному наблюдению глазом.

Особенно стеснена войсковая разведка при позиционной войне, когда сплошная линия окопов противника, усиленная препятствиями, дает возможность только «наблюдать», «прислушиваться» и «подслушивать», что говорится у неприятеля по телефону. Стремление к тому, чтобы не только детальнейшим образом наблюдать все, что творится у неприятеля, но и проникнуть вглубь, заглянуть за окопы, выяснить, кто именно стоит перед нами и что есть у него сзади, приводит к поискам разведчиков и даже боям единиц различной силы в зависимости от задач разведки.

Во время боев войсковая разведка может давать наиболее ценные и серьезные сведения, так как противник волей неволей открывает свою группировку, обнаруживает ближайшие тылы и дает хотя бы и незначительное число пленных, достаточных для выяснения организационных единиц неприятеля, всегда своими показаниями более или менее подробно способствующих раскрытию обстановки.

Иностранные уставы придают большое значение разведке во время боев, требуя скорейших и хотя бы кратких донесений о том, какие неприятельские части обнаружены, в какой группировке, в каком состоянии и др.; японский полевой устав 1907 г., воспользовавшись опытом Русско-японской войны, так отзывается о важности разведки во время боя: «Самые важные данные о противнике дает бой; поэтому старшему начальнику особенно важно немедленно получать донесения от тех частей, которые имели столкновение с противником»[353].

Все войсковые начальники до самых младших включительно должны понимать, что, как бы тяжела обстановка боя ни была, они обязаны всегда определять, с кем ведется бой, с какими силами и в какой группировке, и незамедлительно и правдиво доносить о всем выясненном.

Во время Русско-японской войны наши части во время боев часто не отдавали себе отчета в важности донесений о противнике, считая это каким-то второстепенным делом, лишь мешающим вести бой.

В отчете разведывательного отделения штаба 2-й Маньчжурской армии говорится так о разведке во время боев[354]: «Огромное большинство донесений или совсем не содержало сведений о противнике, или содержало их в такой обшей форме, что они совершенно не давали возможности составить общую картину боя. Даже через несколько дней боя по донесениям частей, непосредственно ведущих бой, нельзя было приблизительно определить силу неприятеля на данном участке позиции.

Сведения о неприятеля во время боев получались от пленных, которые всегда (хоть и в незначительном числе) попадаются, и из рассмотрения предметов, взятых с убитых».

Во время боев в последнюю войну войсковая разведка, стоявшая на значительно большей высоте, чем в Русско-японскую войну, все же особой тонкостью не отличалась, и случалось, что войска, увлекаясь боем, забывали учитывать изменения, происходившие у противника, и медлили, а иногда и совсем забывали доносить о весьма важных фактах.

Войсковая разведка, являясь важнейшим и достовернейшим[355] органом разведки, может давать ценные сведения только в том случае, если они будут дополняться сведениями из других органов; между различными видами войсковой разведки — пехотной, кавалерийской и артиллерийской — должна существовать теснейшая связь, взаимный обмен сведениями и взаимная проверка.

Задачи войсковой разведки во время различного вида операций в главнейшем примерно таковы:

а) Во время нашего наступления необходимо выяснить присутствие противника, его группировку, силу и состав; при расположении противника на позиции — войсковая разведка должна выяснить ее фронт, фланги и все возможные детали расположения на позиции, а также укрепления и препятствия; войсковой же разведкой исследуются подступы к позиции противника.

б) При отступлении противника.

Непрерывность и чуткость войсковой разведки должны служить залогом точного определения момента начала отступления врага; определив начало отступления противника, войсковая разведка, никоим образом не теряя соприкосновения с врагом и неотступно за ним следуя, должна определить пути отступления, группировку на путях и наружные фланги всей отступающей группы; остановка противника и начало им фортификационных работ также должно быть своевременно определено.

Наша конница должна, пользуясь непрерывностью фронта, проникать возможно глубже, стараясь не только лишь определить линии арьергардов, но выяснять силы и расположение главных сил, стараясь проникать в признаки готовящихся перегруппировок противника.

При отходе противника конная разведка должна вестись в высшей степени активно, энергично, при условии прорывания боями конной завесы, если неприятель ее успел выставить, и при постоянном стремлении к захвату пленных.

в) При нашем отходе, войсковая разведка должна считать своей священной обязанностью никоим образом не потерять соприкосновения с противником', фронт двигающегося неприятеля, а по возможности, и группировка его сил должны все время определяться; для определения группировки совершенно необходим захват пленных.

Примерами работы войсковой разведки при нашем отступлении может служить отличная работа нашей войсковой разведки во время отступления 2-й армии из-под Лодзи, в конце ноября 1914 г. на позиции за р. Мязгой и затем отход в начале декабря на Бзуро-Равские позиции.

Отход в ночь с 22 на 23 ноября от Лодзи был произведен настолько искусно и незаметно, что 23 ноября между 8 и 10 утра противник обстреливал Лодзь артиллерийским огнем и занял ее лишь днем[356]; во время отхода почти ежедневно захватывались пленные, так что уже к 26 ноября определилась против 2-й армии группировка частей XI, XXII, XXV резервного и XVII корпусов. (Сводка Штаба 2-й армии от 26 ноября 1914 г. № 960. Приложение № 1).

Во время дальнейшего отхода 2-й армии за реки Бзуру и Равку[357] войсковая разведка также отлично выясняла группировку противника, и уже к 8 декабря были определены почти все части противника, бывшие перед фронтом 2-й армии (а также и против 1-й и 2-й армий).

Сравнивая наши сведения о группировке противника, изложенные в сводке 2-й армии от 8 декабря с истинным расположением неприятеля, приведенном на с. 429 труда Штегемана «Die Gescnichte des Krieges», приходим к выводу, что все наши сведения по группировке почти точно совпадали с действительностью.

г) При позиционной войне войсковая разведка сводится почти исключительно к самому внимательному, непрерывному и систематическому наблюдению за противником пехоты и артиллерии, а также органов наблюдения штабов (наблюдательные пункты и привязные шары); в целях получения сведений о группировке организационных единиц противника совершенно необходим и захват пленных и документов, для чего организуются поиски разведчиков, а также атаки небольшими, а иногда даже и более значительными частями.

При позиционной войне войсковая разведка принимает все меры к самому тщательному выяснению:

боевого порядка противника, его сил, численности, группировки,

оборонительных сооружений неприятеля, их характера и значения, и

артиллерии противника, ее численности и распределения по участкам[358].

Войсковая разведка при позиционной войне должна неутомимо следить за всем происходящим у противника, не пренебрегая никакими мелочами даже обиходной жизни неприятеля: чем тоньше мы будем обо всем осведомлены, тем меньше может быть неожиданностей и тем легче будет куплен успех при нашем переходе к активным действиям.

Как и всегда, войсковая разведка и при позиционном стоянии должна направляться к общей цели разведывательными инстанциями и заведующими разведкой, которые должны создавать вполне продуманную систему наблюдения при самой тесной связи между наблюдателями пехоты и артиллерии; заведующие разведкой в дивизиях должны лично и неоднократно посещать наблюдательные пункты, проверять их расположение и несение на них службы, а также проверками на местах выяснять, насколько хорошо налажена и тесна связь между пехотой и артиллерией.

Работа войсковой разведки во время позиционной войны отлично исследована в инструкции «Разведывательная служба в полку», изданной штабом Верховного главнокомандующего в начале октября 1917 г., прилагаемой в копии. (Приложение № 2).

Инструкция эта обнимает собой и подробнейшие указания по устройству и работе наблюдательных пунктов.

Обращаясь к требованиям, кои желательно соблюдать при устройстве наблюдательных пунктов, а также и во время службы на них, можно остановиться на следующем:

1) В каждой части, стоящей на позиции, должно быть организовано непрерывное и неослабное наблюдение за противником с особых оборудованных наблюдательных пунктов.

2) Первое условие, которому должен удовлетворять наблюдательный пункт — много видеть, а самому быть невидимым и укрытым от действий неприятельской артиллерии.

3) Наблюдательные пункты должны быть расположены так, чтобы соседние поля (секторы) наблюдений перекрещивались.

4) Связь с наблюдательными пунктами должна быть отлично и надежно оборудована; кроме телефонов, необходимо применение простой и отчетливо заметной сигнализации.

5) На каждом пункте должен быть во всякое время дня и ночи ответственный дежурный наблюдатель (офицер, подпрапорщик, толковый унтер-офицер), заносящий в особый дневник свои наблюдения и в нем расписывающийся с точным указанием времени наблюдений; все наблюдательные пункты занумеровываются, и в донесениях всегда должен указываться номер пункта; при таком порядке станут невозможными донесения, неизвестно откуда исходящие, и всегда можно будет установить, с какого именно пункта, кем и когда дано то или другое сведение.

6) На наблюдательных пунктах должны быть отличные бинокли, или, что еще лучше, трубы, планшеты для панорам, дневники и пр.

7) С наблюдательных пунктов днем и ночью должно зорко следить за всем происходящим у противника, изучая весь порядок его жизни, смены, производство работ, расположение пулеметов, минометов и пр.; мелочей в наблюдениях быть не может.

8) Схемы наблюдательных пунктов с очерченными на них полями видимостей должны быть у соответственных начальников.

Выводы

1) Войсковая разведка заключается в наблюдении противника войсками собственным глазом', большим подспорьем наблюдения является захват пленных и предметов, дающих документальные сведения о противнике.

2) В зависимости от рода войск ее производящих — войсковая разведка делится на кавалерийскую, пехотную (пешую и конную), артиллерийскую и инженерную.

3) Войсковая разведка, являясь основным и достовернейшим органом разведки, имеет большим недостатком малую глубину проникновения к противнику, определяя главным образом линию его фронта и получая сведения лишь о ближайших тылах. Кругозор войсковой разведки весьма ограничен.

4) Войсковая разведка должна вестись при полном взаимодействии с другими органами, могущими по своим свойствам расширить и дополнить ее сведения.

5) Войсковая разведка будет давать ценные результаты лишь при ее непрерывности и точности, ясности, правдивости, беспристрастности и своевременности донесений.

6) Для успеха в работе требуется проникновение всех чинов сознанием ее важности, подготовка к работе еще в мирное время и инициатива и активность в разведывательных действиях во время войны.

7) Задачи войсковой разведки крайне разнообразны и зависят от тех видов операции, кои войсками производятся; для самой возможности ведения войсковой разведки — она должна прежде всего найти противника, войти с ним в соприкосновение и это соприкосновение поддерживать; не довольствуясь определением лишь присутствия противника и линии его фронта, войсковая разведка должна принимать все усилия к наиболее глубокому проникновению к противнику и к определению захватом пленных и документов организационных единиц врага.

Одним из средств проникновения к противнику и захвату пленных служат поиски и бои частями различной силы и состава в зависимости от обстановки и разведывательной задачи.

8) Войсковая разведка должна вестись не случайно, а продуманно и планомерно в полном соответствии с стоящими на очереди задачами.

Направление и руководство войсковой разведки ведется разведывательными инстанциями в штабах и заведующими разведывательной службой в войсковых частях, ведущими свою работу по указаниям и под руководством командиров частей.

Опрос пленных

Опрос пленных и ознакомление с захваченными при них документами дают большей частью в высокой степени ценные сведения.

Как во время Русско-японской, так и последней всемирной войны, сведения от пленных являлись одним из самых главных данных разведке[359].

Если даже пленный никаких существенных показаний не даст, то уже самый факт взятия в плен чина определенной части в данном месте является важным фактором для дела разведки; взятие же ряда пленных на известном фронте дает целую картину расположения противника.

Пленные — настолько важный орган разведки, что все штабы и все войсковые части должны стремиться к захвату пленных при малейшей к тому возможности.

Для наиболее продуктивного и всестороннего использования пленных надо уметь их правильно и систематически опрашивать, необходимо также опрашивающим отлично знать язык пленного, его страну, организацию его армии и все имеющиеся уже сведения о противнике.

Весьма полезно для успеха опроса и наличие у опрашивающего известного чутья, умения разобраться в характере пленного и применить к нему ту или другую манеру опроса.

Какого-либо определенного шаблона для опроса пленного дать нельзя — все зависит от умения опрашивающего, который должен приложить все силы, чтобы получить возможно больше правдивых сведений.

Наполеон так отзывается об искусстве опроса пленных: «Искусство опроса является результатом опыта и такта».

Интересно вспомнить и слова Наполеона одному генералу по поводу опроса пленных: «Вы думаете, что выведали все возможное от Вашего пленного — и все, что он говорил Вам, показалось не имеющим значения; однако если бы я его опрашивал — я бы нашел самые важные сведения»[360].

Какое большое значение придавал Наполеон захвату пленных, свидетельствует его приказание от 18 февраля 1814 г. Мармону: «Ваши авангарды должны каждый день захватывать пленных, чтобы иметь известия; нет других более действительных средств»[361].

Французская инструкция об опросе пленных говорит: «Все должно быть применено для достижения главной цели — извлечения из пленных сколь возможно больших сведений».

Действия после захвата. Опросы в штабах различных инстанций

При захвате пленных надлежит немедленно, не дав уничтожить, отобрать от них все письменные и графические документы, в том числе и все частные письма и дневники; все документы укладываются в пакет с надписью фамилии и части пленного и передаются старшему в конвой, назначенному для сопровождения пленного.

Если пленных несколько, немедленно по взятии всякие разговоры между пленными воспрещаются', это требование должно проводиться в жизнь строжайшим образом, так как при разговорах между собой пленные сговариваются о тех ложных сведениях, которые намереваются давать.

Первый предварительный опрос производится офицерами, заведующими разведкой в полку, которые при возможности ведут опрос на позиции, дабы пленный мог указывать свои данные по местным предметам.

В полку пленных можно задерживать не дольше нескольких часов (по французской инструкции, не больше 2 часов).

Опрос пленных в полку' должен касаться только главнейших нижеприводимых данных, могущих иметь значение для полка; никаких других вопросов более широкого характера задавать не следует, так как для удовлетворения любопытства опрашивающих, не имеющих достаточных знаний и данных для поверки, пленными часто выдумываются различные сведения, а потом во всех штабах они продолжают на них настаивать, боясь наказания в случае перемен в показаниях.

Опросные пункты в полку примерно таковы:

1) Какой части (полк, батальон, рота; выше полка не разбираться, так как для проверки показания нужны знания и справки, коих в полку может не оказаться).

2) Откуда прибыла часть; когда; кого сменила; кого видели в пути к данному месту.

3) Ближайшие задачи противника на данном участке или в данной полосе (наступление, оборона, отступление).

4) Подробности расположения (фланги, стыки, резервы, соседи и пр.).

5) Подробности оборонительных сооружений в позиционной войне (пулеметные гнезда, пулеметы, минометы, бомбометы, огнеметатели, газовые цилиндры и т. п.).

6) Сведения об артиллерии.

7) Нет ли приготовлений к газовой атаке.

8) Имя, фамилия, звание, национальность, вероисповедание, возраст пленного.

Первый опрос имеет громадное значение, так как пленный еще взволнован, еще не успел обдумать, как надо отвечать и в большинстве случаев боится неверно показать.

Заведующие разведкой в полках должны это учитывать и уметь производить опросы, получив соответствующую подготовку, хотя бы в виде прикомандирования на курсы разведывательной службы при штабах армий.

О всех взятых в плен немедленно сообщается телефонограммой в штаб дивизии, в которую включаются важнейшие показания пленного с указанием тонной принадлежности его к данной части; по опросе — пленные без задержки отсылаются в штаб дивизии; пленных, дающих особо важные показания, желательно послать на подводе или верхом (если есть — на автомобиле).

Опрос в штабе дивизии не выходит из рамок интересов дивизии; штаб корпуса опрашивает уже шире, но также не вдаваясь в вопросы общего организационного характера, так как и штаб корпуса недостаточно компетентен в этих вопросах.

Документы все время пересылаются одновременно с пленными; документы промежуточными штабами лишь просматриваются и из них берется только имеющее непосредственное значение для данного штаба; изучение документов ведется в штабах армий', если какой-либо документ, имеющий интерес для данной части, оставляется временно в соответственном штабе, об этом делается оговорка в донесении.

Все главнейшие сведения от пленных, имеющие оперативное значение, особенно о прибытии новых частей, о важных перегруппировках, о готовящихся оперативных действиях, о газовых атаках, каждый штаб немедленно по получении доносит высшему, не ожидая включения сведений в очередную сводку.

В донесениях о взятых пленных обязательно указывать точно, где именно, когда и кем взяты.

Своевременное донесение показаний пленных имеет громадное значение, особенно во время боев, когда иногда на показаниях пленных базируются срочные оперативные распоряжения.

Высшие штабы, получив важные сведения, имеющие оперативное значение, сообщают их сейчас же вниз и соседям.

Целый ряд примеров указывает, что неумелое, нетонкое отношение к опросу пленных, а также неумение использовать сведения из опросов приносит большой ущерб делу, и не один раз мы проиграли бой или недостаточно легко и с малыми потерями его выиграли только потому, что не сумели толково справиться с опросами пленных. Например: полк успешно прорвал три линии укреплений и ночью окапывается на захваченном рубеже; пленные, взятые полком, на более подробном опросе в штабе дивизии показывают, что ожидаются такие-то части для контрудара; полку эти сведения не сообщаются срочно, а в обычном порядке уже после того, как указанный контрудар состоялся и удачно для противника.

Офицеры, заведующие разведкой в штабах ниже армейского, должны воздерживаться от общих выводов' из показаний, иногда ложных, так как эти офицеры не обладают достаточными данными и сведениями для общих оценок.

Разведывательное отделение штаба армии производит уже подробный опрос пленных, касаясь и общих, и организационных вопросов, а также и всех вопросов тыла; при захвате частями большого числа пленных все пленные пропускаются через армейский этап, но о более интересных, словоохотливых и толковых штабы корпусов доносят особо, так как опросить всех в штабе армии немыслимо.

В штаб фронта посылаются лишь наиболее интересные пленные или те, о коих последует особое приказание.

Исследуем теперь вопрос, как нужно опрашивать, как обращаться с пленными и что опрашивать при подробном опросе.

Подготовка к опросу[362]

Как и при опросе агентов, опрашивающим пленных приходится всегда считаться с возможностью обмана, почему и необходимо принимать все меры к тому, чтобы добиться правды и обнаружить обман.

Дабы возможно серьезнее отнестись к опросу и не быть ничем застигнутым врасплох, опрашивающие пленных должны подготавливаться к опросу; подготовка эта выразится примерно в следующем:

1) Опрашивающий каждого высшего штаба перед опросом должен ознакомиться по полученной телеграмме или по опросным листам, если они уже дошли, с тем, каких частей пленные и с каких участков, для того чтобы сообразить, на что именно надо будет при опросе обратить внимание, что на данном участке требует особого выяснения.

2) Подготовить прежние опросные листы тех же частей.

3) Подготовить соответственную карту, по возможности, на языке неприятеля, и аэрофотоснимки соответствующих участков позиции и тыла для возможно более детальных опросов по этим снимкам[363].

4) По получении из низшего штаба документов пленных (а они должны пересылаться одновременно с пленными) просмотреть их, чтобы при опросе проявлять перед пленными свою осведомленность.

5) Для опросов пленных должны быть особые помещения или комнаты при разведывательных отделениях, допускающие отдельный опрос каждого в связи с отдельным же содержанием групп неопрошенных и групп, уже опрошенных.

Обращение с пленными и техника опроса

1) Пленных офицеров, унтер-офицеров и рядовых держать изолированно, никоим образом не разрешая никому разговаривать между собой; охотнее всего показывают рядовые, почему и нельзя допускать на них влияния начальников, подговаривающих или не говорить вовсе, или же получающих, что именно говорить. Пленных держать не по частям войск, а перемешивая.

2) Опрашивать всегда по одному, при условии, что другие не могут слышать опроса.

3) На опросах присутствовать только опрашивающим; излишние любопытные только смущают пленных и мешают своими замечаниями опрашивающему.

4) Опрос не делать слишком торжественным, официальным, а производить его в виде простого разговора.

5) По вводе пленного, до начала опроса по вопросным пунктам, в частной короткой беседе постараться выяснить характер, воспитание, образование, семейное и общественное положение пленного и, в зависимости от результатов наблюдений, вести опрос: с одним приходится говорить мягко, дать закурить, позволить написать открытку домой, вернуть частные письма (определив после просмотра их ненужность) и пр.; другой — требует самого сурового, даже грубого отношения, особенно если выясняется, что говорит неправду.

6) Не записывать сразу фамилии пленного, а делать вид, что она и не будет включена в опросный лист и останется неизвестным, кто давал показания, так как многие боятся ответственности потом.

7) Для получения самых точных и верных сведений о наименовании части, к которой принадлежит пленный (особенно в сомнительных случаях) полезно заставить пленного самого написать имя, фамилию, подробное наименование части с указанием и высших организационных соединений, а также его домашний адрес, объяснив, что это совершенно необходимо для направления его писем на родину и для правильного получения им писем.

8) Опрос офицеров и наиболее интеллигентных унтер-офицеров или вольноопределяющихся вести в виде беседы и ничего не записывать, а иметь в соседней комнате с открытой дверью отлично владеющего языком помощника, невидимого пленному и записывающего весь разговор (незаменим стенограф).

9) Крайне важно опрашивающему, отлично зная организацию противника и имея под рукой все прежние опросы данной части, давать понять свою широкую осведомленность, не допускающую ложных показаний; знание из предыдущих опросов или дневников фамилий даже мелких начальников, их особенностей, мелочных фактов из боевой и походной жизни части (праздник части там-то, смотр, точное передвижение части, взятое из дневников; ранение начальников, отъезд их в отпуск, клички начальников или некоторых частей и многое другое…) — все это, умело и вовремя вставляемое в опрос, сильно действует на психологию пленных, убеждает их в нашей осведомленности и заставляет говорить правду.

Английский устав говорит: «полезно заставлять пленных думать, что вы знаете о неприятеле гораздо больше, чем на самом деле, и предлагаете некоторые вопросы только с целью проверить, говорят ли пленные правду».

10) Опрашивать пленных в высших штабах (начиная с штаба армии) не только о ближайшем фронте, но и о глубоких тылах, как бы нашего агента, вернувшегося с работы.

Для таких опросов особенно ценны недавно прибывшие из отпусков, из командировок, из лазаретов, только что пришедшие с исполнениями из глубины страны и пр.

Сведения от таких даровых «агентов», доставляемых самим врагом, весьма и весьма часто по обилию и обстоятельности материала не уступают, а иногда и превосходят донесения весьма дорого оплачиваемых наших агентов.

Заканчивая этот очерк, еще раз повторяю, что дело опроса тонкое, сложное, предъявляющее массу требований к опрашивающему, почему вручение опросов лицам, только хорошо говорящим на языке врага, совершенно недостаточно; опросы должны производиться или самими начальниками разведывательных отделений, или их помощниками (под контролем начальников), вполне подготовленными.

Вопросные пункты при опросах

Для выводов и установления истины необходимо возможно большее число показаний пленных и сосредоточение их в одних руках — именно в разведывательных отделениях штабов армий, где возможна более спокойная работа и где есть все материалы и справки, а также и нужная компетенция.

Для облегчения изучения сведений от пленных необходимо известное однообразие в опросах, нужны опросные листы.

Опросные листы, отнюдь не являясь незыблемым шаблоном для опросов, полезны и для напоминания опрашивающим тех данных, которые нужно затронуть при опросах.

При опросах — опрашивающим предоставляется широкий простор для использования каждого данного случая, каждой специальности.

Специалисты (летчики, автомобилисты, радиотелеграфисты, захваченные с танков и пр.) должны опрашиваться при обязазательном участии специалистов.

Прилагая примерный опросный лист (Приложение № 4), оговариваюсь, что полное его заполнение возможно лишь в высших штабах, начиная с штабов армий; можно им пользоваться и в штабах корпусов, но опуская общие и организационные вопросы.

Получение ответов на все рубрики, конечно, невозможно; разные люди, разные обстоятельства их службы и жизни дадут возможности заполнять подробно то те, то другие рубрики. Общая сводка ряда опросов дает ценнейший материал.

В штабах дивизий опросные листы уже значительно упрощеннее, предусматривающие лишь вопросы, интересующие фронт дивизии, а в полках опросы ведутся по пунктам, указанным выше, в размерах интересов полка.

Во время боев, при большом количестве пленных и при громадной срочности использования важнейших оперативных данных от пленных, даже в штабах армии опросы производятся более сокращенные, приуроченные к существу момента. Но наиболее интересные пленные задерживаются и детально опрашиваются по мере освобождения чинов разведки от срочной, имеющей неотложное для боев значение работы.

Умелые толковые опросы во время боев, а также и срочные донесения важнейших данных из них особенно важны, так как дают возможность сейчас же использовать данные в смысле отдачи того или иного оперативного распоряжения.

Описав приемы опроса неприятельских пленных, направленные к извлечению из пленных наиболее подробных сведений, следует упомянуть, что чины нашей армии, имеющие несчастье попасть в плен к врагу, должны твердо знать, что они не имеют права ничего показывать, что бы вредило интересам нашей Родины и армии.

Из различного рода захваченных немецких приказов и инструкций видно, что наш противник, признавая, что разведка союзников и наша[364] часто бывала слишком осведомлена, принимал ряд мер к затрудненно разведки.

Так, приказ по 1-й германской армии 17 ноября 1916 г., полученный с французского фронта и приведенный в приложении № 4 к сводке штаба Северного фронта за период с 13 по 19 июля 1917 г. гласит: «Мы имеем новые данные, что противник постоянно и точно осведомлен о распределении и перемещениях наших сил. Мы знаем также, что получаемые им сведения добываются не столько через шпионов, оставленных в занятых нами местностях, сколько из следующих источников:

1) Внезапный опрос пленных.

2) Из записных книжек, писем, приказов, знаков, находимых противником на наших пленных и убитых.

3) Вследствие неосторожного применения нами телефонов в передовой линии.

4) Благодаря легкомыслию, с которым многие офицеры и солдаты сообщают своим семьям и даже своим пленными товарищам новости, которые следовало бы держать в тайне.

Многочисленные приказы, отданные по этому поводу для борьбы с этой вредной привычкой или вовсе не исполнялись, или исполнялись лишь недолго.

Необходимо в этом отношении строго предупредить войска и принять суровые меры.

А. Следуя существующим инструкциям, нужно втолковать офицерам и солдатам ниже приводимые положения:

Противник устроил на сборных пунктах и в лагерях для военнопленных скрытые аппараты, позволяющие тайно подслушивать разговоры между пленными. Разговоры эти часто дают противнику весьма ценные указания.

Б. Во всех случаях при производстве крупных или мелких разведывательных операций, следует принять все меры, дабы офицеры и солдаты не имели на себе ничего, что могло бы дать противнику возможность установить принадлежность их к войсковым частям (погоны, клейма на одежде, личные знаки и т. п.). На людях, принимающих участие в операциях, не должно быть никаких писем или документов. В момент подготовки к операции следует напомнить всякому участнику о том, как он должен вести себя, если он будет взят в плен.

Штабы приглашаются точно проверять исполнение отданных ими распоряжений, касающихся соблюдения военной тайны.

Никакая организация контрразведки, никакие стеснения в сношениях с тылом и на занятых территориях не помогут, если начальники и войска не будут сознательно и с полной энергией препятствовать противнику собирать сведения о том, что делается на нашем фронте и за ним.

Привожу и выдержку из инструкции командира одного из баварских полков от 5 августа 1917 г., приложенную к сводке штаба Западного фронта № 11702/4364р от 2 ноября 1917 г.: «Если вы попадете в плен, старайтесь произвести впечатлите глупых, но прямодушных людей, сообщайте кое-какие сведения, которые противнику уже и без того должны быть известны относительно войск, занимающих первую линию, относительно соседних частей и т. д. Говорите, что численность роты колеблется между 100–200 человек, но что точной цифры вы не знаете, что многие солдаты находятся в отпуске и заняты весьма тяжелым трудом, что позади линии слышен сильной огонь германской артиллерии, но что нет возможности, определить где расположены артиллерийские позиции…»

Выводы

1) Опрос пленных является одним из самых главных органов разведки, почему и требует к себе внимательного и серьезного отношения.

2) Опросы для наибольшей продуктивности должны производиться лицами подготовленными к этому ответственному и важному делу, а также и обладающими качествами ума и характера, облегчающими задачу опроса.

3) Обращение с пленными и техника опроса требуют соблюдения известных правил, обеспечивающих наибольшую пользу опроса и сводящих на минимум возможность обмана.

4) Опросы производятся во всех штабах, начиная с полкового, причем каждый штаб до корпусного включительно опрашивает в пределах интереса данного войскового соединения и лишь, начиная с штаба армии, ведется детальный опрос во всех отношениях, затрагивающий и вопросы общего и организационного характера.

Опросы пленных должны срочно и умело использоваться командованием в оперативном отношении; все штабы должны сознательно помогать в этом командованию, прилагая к делу живой интерес и сердце, а не смотря на опросы, как на отбытие номеров, как на скучную канцелярскую волокиту, нужную лишь высшим штабам.

Тонкое и жизненное отношение к опросам не раз облегчит наш успех и сохранит много крови защитников Родины.

Опросы неприятельских дезертиров

Дезертиры — те же пленные, только добровольные, почему и опросы дезертиров ведутся совершенно также, как и пленных. При принятии дезертира — главное постараться выяснить, какие причины побудили данное лицо дезертировать и не является ли он подосланным неприятелем в целях введения нас в заблуждение ложными сведениями.

Указать точно, как проверить истинные побуждения дезертира, немыслимо, настолько жизненные приемы разнообразны; главные причины дезертирства — или национальная ненависть, или оскорбление жестоким обращением, иногда желание во чтобы то ни стало спасти жизнь.

Опросы дезертиров ведутся особенно внимательно, причем все сообщаемые ими сведения тщательно проверяются и сопоставляются; при наличии факторов, указывающих на искреннее желание помочь нам в ущерб врагу, опрос должен быть настолько подробен и разносторонен, насколько ему соответствуют познания дезертира.

Дезертиров, вызывающих доверие, очень полезно опрашивать в передовой линии, дабы они возможно шире и на местности дали ориентировку.

Опросы дезертиров, внушающих сомнение, вести очень осторожно и на их показаниях, недостаточно проверенных, не делать общих выводов или важных оперативных распоряжений.

Агентурный опрос пленных и агентура среди пленных

Стремление возможно шире использовать пленных, проникнуть возможно глубже в их души, в их осведомленность, которую они, быть может, скрывают, породило совершенно естественным путем агентурный опрос пленных, намеки на который были в Русско-японскую войну и который получил в некоторых штабах во время последней войны уже широкое применение, дававшее неоднократно самые положительные результаты.

В чем же заключается этот опрос и как его применять?

Среди пленных выбирается лицо, внушающее доверие, как человек, по тем или другим причинам[365] относящийся враждебно к своей армии; намеченное лицо искусными разговорами наводится на мысль принести нам пользу осведомительной службой среди пленных. В случае его согласия, он задерживается при штабе под каким-либо естественным предлогом в то время, как его партия отправляется в тыл; для соблюдения полной конспиративности в этом деле, а она положительно необходима, лучше партию пленного отсылать не всю сразу, оставив его одного, а малыми пакетами, дабы задержание пленного не бросилось в глаза.

Оставленный помещается на конспиративной квартире под надзором вполне доверенных лиц, умеющих хранить тайну.

При прибытии новых пленных (обязательно только не одного с нашим агентом — пленным полка), после первого их опроса, агент, получив секретную инструкцию, какие вопросы наиболее интересно выяснить, вводится под конвоем, под видом вновь взятого, в помещение пленных, где и ведет свою работу[366].

Естественно, что для этой работы лучше всего люди, из чистых побуждений вредящие врагу, и по своему уму и личным качествам годящиеся для этого дела. Как бы искренно не ненавидел врага глупый, неразвитой человек, не умеющий обходиться с людьми и внушать им доверие, — он не сумеет узнать многого.

Должен отметить из личного опыта о весьма полезном применении этого приема на практике во время последней войны, причем один из агентов — пленных, серьезно заинтересовавшийся работой, делал весьма интересные доклады, основанные на разговорах с пленными; человек интеллигентный, с образованием, он умел весьма искусно выведывать то, что пленные скрывали на официальных опросах; события несколько раз убеждали в добросовестности его работы. Побуждение к работе — национальная ненависть к немцам.

Второй способ агентуры среди пленных — подсылка к пленным под видом конвойных, уборщиков и прочих лиц отлично владеющих языком пленных, но, конечно, это скрывающих.

Для такой подсылки в группу офицеров весьма полезно использовать и офицера, соглашающегося для пользы дела стать на несколько дней уборщиком.

Во время русско-японской войны, когда незнание языка особенно тяжело отражалось на опросах, при одном из штабов был рядовой, вполне интеллигентный, знавший Японию и японский язык, который подсылался к японцам в качестве служителя или конвойного в помещение и давал ценные сведения.

Наконец, возможно и использование пленных в качестве наших агентов, отпускаемых обратно, под видом бежавших из плена, конечно, с обязательством опять вернуться с докладом.

Способ этот широко практиковался нашими врагами — и немцами, и австрийцами, которые заагентуривали ряд наших солдат и пытались агентурить даже офицеров, играя главным образом на национальных и политических струнах.

Целый ряд наших чинов брался за работу чисто фиктивно, немедленно по прибытии докладывая обо всем; но, к сожалению, попадались и предатели, изменявшие своему долгу.

Посылка пленных как агентов — дело очень тонкое и обоюдоострое, так как многие соглашаются, как уже и сказано, только чтобы уйти из плена и, наоборот, дать сведения обо всем виденном у противника.

Опрос бежавших из плена

Опрос наших чинов, бежавших из плена, также необходим, как и опросы пленных и агентов.

Многие из бежавших из плена побывали в глубоких тылах противника, побродили и по ближайшим тылам — и могут дать многие и ценные сведения о противнике.

Наконец, указывая точки незаметного перехода фронта, бежавшие из плена могут открыть удобные места перехода и для наших агентов-ходоков.

При опросе бежавших из плена пользоваться каждый раз каким-либо шаблоном для опроса невозможно, так как сферы наблюдений бежавших весьма разнообразны; как на примерный образец опросника, лишь напоминающий опрашивающему те данные, кои интересно выяснить о противнике, можно указать на опросный лист, выработанный летом 1917 г. в разведывательной части Главного управления Генерального штаба {Приложение № 5).

При опросе всех бежавших из плена совершенно необходимо обследовать их и контрразведкой, дабы быть уверенными в полной непринадлежности их к агентуре противника.

Опросы местных жителей при оставлении противником занимавшейся им местности

При занятии нашей армией местностей, покидаемых противником — сведения от местных жителей могут быть иногда весьма ценны, так как, живя среди войск и учреждений армии противника, жители не могут не иметь сведений о неприятеле.

Очень полезно при занятии пунктов, покидаемых противником, сейчас же уже в передовых штабах вести опросы местных жителей, направляя затем наиболее осведомленных жителей в высшие штабы. Для полноты и проверки опроса следует избирать для опроса лиц разного общественного положения, разных классов и профессии[367], начиная с лиц, занимающих видное официальное положение; опросы местных жителей надлежит производить при операциях как в стране противника, так и в нашей (например, удачное продвижение вперед после отступления внутрь своей территории).

При необходимости — не стесняться брать заложников из семей опрашиваемых для получения более ценных и верных сведений.

Вопросы, кои могут быть предложены местным жителям вновь занимаемых нами местностей, могут быть примерно таковы:

1) Какие войска и штабы стояли в данном пункте или в его районе, откуда пришли и куда и когда ушли. Фамилии начальников; их качества.

2) Были ли резервы, какие, куда ушли.

3) Какая артиллерия стояла в данном районе, где и куда ушла.

4) Были ли и где станции искрового телеграфа, проволочного телеграфа, телефона, почты.

5) Какие и где производились фортификационные работы; не посылались ли на них местные жители. Нет ли позиций в тылах и где.

6) Не было ли аэродромов, разных складов и пр.

7) Не было ли где-нибудь брошенных орудий, оставленных складов оружия, продовольствия и пр.

8) Каково было настроение войск, отношение к войне, отношение к жителям; как войска кормились и пр.

9) Что было слышно о дальнейших планах противника и об ожидаемых подкреплениях.

10) Все, что знает о функционировании железных дорог.

11) Каковы были сведения о внутренних событиях государства. (Газеты.)

12) Сведения о шпионаже противника, о местных жителях, бывших агентами, о тайных станциях (радиотелеграфных, телефонных и пр.).

13) Кроме того, все важное при данной обстановке.

Опрос местных жителей при нашем продвижении вперед весьма важен и ценен и для передовых полков, о чем заведующие разведкой в полках забывать не должны; внимательный опрос жителей может дать весьма ценные сведения, а иногда оградить и от больших неожиданностей и неприятностей. Часто опросы оказываются весьма важными и для высших штабов.

Местные жители, при условии оставления заложников из их семей, могут быть и отличными проводниками (если нужно) при дальнейшем наступлении.

Опрос жителей, проникающих из расположения противника

Все жители, проникающие в наше расположение со стороны противника, обязательно задерживаются нашими передовыми частями и опрашиваются; при позиционной войне, каждый человек, пытающийся проникнуть через наши окопы, задерживается и препровождается в высшие штабы с завязанными глазами при соблюдении совершенно тех же требований, какие предъявляются к препровождению агентов. Каждое такое лицо рассматривается как случайный агент, могущий дать сведения разведке, и как человек, подозреваемый в шпионстве, почему и опросы их ведутся как в разведывательном, так и в контрразведывательном отделениях.

Добыча предметов и документов, дающих документальные сведения о противнике

Кроме личных непосредственных наблюдений за противником и захвата пленных, для разведывательной службы имеет громадное значение и захват всевозможных документов и вообще всего того, что может дать те или другие сведения о противнике.

Уже указывалось, что все документы, найденные у пленных, у них отбираются и пересылаются одновременно с пленными в штабы.

Все найденные и снятые с убитых документы и имеющие разведывательное значение предметы немедленно представляются в штабы с отметкой где, когда и кем найдены; без указанных отметок ценность найденных документов значительно падает.

Решительно все чины армии должны сознавать, что все документы и предметы противника, как бы они на вид не казались ничтожными, могут оказать большую услугу разведке; открытка в несколько строк является иногда важнейшим документом, почему и является положительно преступным брать себе «на память» открытки, карты, письма, а не представлять их по команде.

Немцы в одном из приказов так отзываются о важности документов: «Необходимо помнить, что наиболее ценные сведения, если не считать показания пленных, дают письма и документы, находимые у них». (Из сводки штаба Западного фронта от 26 октября 1917 г.).

После каждого боя, каждой стычки и поиска — сейчас же пересылать в штаб все найденные документы и предметы, не забыв отметить, где именно они взяты.

Все позиции, деревни, города, брошенные неприятелем, надо тщательно осматривать, и все найденные документы, даже мелкие записки, бандероли, газеты, частные письма, представлять.

Особенно тщательно надо осматривать пункты, где стояли штабы, не пренебрегая печками, чердаками и разными потайными уголками, куда иногда запрятываются в спешке документы.

Телеграфные станции и почтовые конторы немедленно по их захвате арестовываются и организуется систематический разбор и изучение корреспонденции. Если масса корреспонденции будет и незначащей, то ценность некоторых документов уже окупит всю работу.

К документам, найденным на убитых, надо относиться весьма осторожно, стараясь определить точно часть, к которой принадлежал убитый, а по датам на документах выяснить, когда именно данная часть в районе находилась; иногда находятся убитые частей, которые были в районе несколько месяцев тому назад, а войска доносят, как о только что убитых, что сильно спутывает разведку.

Изучение документов производится в штабах армии и выше, низшие же штабы, совершенно не задерживая документов, их только просматривают для выяснения, нет ли в них чего-нибудь имеющего срочного значения для данной части.

При получении документов они прежде всего рассортировываются и докладываются начальнику разведывательного отделения, который их просматривает и дает указания о порядке их обработки, а именно, что идет к срочному переводу полностью, что к переводу в выдержках, что к рассмотрению и пр.

Работа по обработке документов, кроме безукоризненного знания языка, требует еще отличного знакомства с организацией данной армии, ее военными терминами, сокращениями и пр., а умение быстро извлекать важнейшее зиждется на полной ориентировке во всех имеющихся сведениях и на понимании, что нам нужно.

Документы можно подразделить на следующие виды[368]:

1) Официальные печатные издания (уставы, наставления, инструкции, приказы, сводки и пр.).

2) Официальные писанные документы: приказы, приказания, телеграммы, телефонограммы, сводки и пр.

3) Солдатские записные книжки.

4) Дневники.

5) Частные закрытые и открытые письма. Конверты с адресами.

6) Различные объявления местных военных и гражданских властей.

7) Всевозможные графические документы: карты, схемы, диаграммы и пр.

8) Газеты.

Рассмотрим значение каждого из документов.

1) Официальные печатные издания.

Громадное значение этого рода документов, особенно секретных, не требует доказательств.

Своевременный захват вновь выходящих инструкций, наставлений и пр. сильно облегчает тактическую работу наших войск, знакомя с приемами действий противника.

Казалось бы весьма необходимым для урегулирования работы по переводу и изданию захватываемых печатных материалов при Главном управлении Генерального штаба или Ставке иметь при разведывательном отделении Центральное бюро печати и документов, которое бы, получая сведения о всех захватываемых печатных изданиях, распределяло бы работу по обработке их между штабами, конечно, и само принимая участие в ней.

Без общего руководящего органа — ряд штабов, захватывая одни и те же материалы, теряет время на их перевод и издание.

Как на весьма ценные документы этого рода, захваченные в последнюю войну, укажу на изданные штабом Северного фронта — военную секретную германскую инструкцию: «Из опыта войны по укреплению полевых позиций» (июнь 1915 г.) и секретные «Руководящие данные по укреплению позиции».

К категории печатных приказов относятся приказы Военного министерства и высших штабов, значение захвата которых ясно; также представляют громадный интерес и печатные сводки высших органов разведки.

Официальные писанные документы.

Для наших оперативных распоряжений особенно важен захват оперативных приказов и приказаний, причем особую важность приобретает свежесть полученных документов; документы, запоздало полученные, сохраняют безусловный интерес для разведки, внося документальные поправки в наши сведения, но срочное оперативное значение утрачивают.

Желание получать распоряжения противника заблаговременно и приводит к телефонно- и радиослежкам, о чем речь будет ниже…

Как пример своевременно полученного оперативного немецкого приказа громадного значения, укажу на захват финляндскими стрелками в октябре 1914 г. у офицера, ехавшего в автомобиле, следующего приказа: «Корпус Моргена сегодня наступает. Нам необходимо во что бы то ни стало сохранить положение — в противном случае все будет потеряно. Отряд Боссе наступает левее; в д. Польская 3-й батальон 44-го полка, наступающий левым крылом по шоссе Сувалки — Августов, 45-й полк примыкает. Общее положение таково: отряд Моргена наступает с северо-запада, тесно примыкая к 1-й дивизии, правее 36-я резервная дивизия направляет атаку на восток. Последняя 1 — я резервная дивизия подходит с юга».

Размеры труда не дают возможности привести еще множество приказов и приказаний, захваченных как на нашем, так и на Западном фронте.

Захватывались и ценные книжки телеграмм, как, например, «Книга телеграмм 2-й роты 61-го пехотного резервного полка германской армии», найденная западнее озера Свентен 3 ноября 1915 г. и изданная P.O. 5-й армии.

Книга представляла как оперативно-тактический, так и бытовой интерес.

Солдатские записные книжки являются весьма ценным документом, так как документально устанавливают принадлежность к известной части и известному высшему соединению. Различные армии имеют разной системы записные книжки. Дело еще разведки мирного времени иметь точные образцы книжек различных армий и издать указания по использованию их в разведывательном отношении.

Германские записные книжки (Soldbuch) давали очень важные документальные сведения о частях, о прохождении службы, о запасных частях и пр.

Частная корреспонденция. Дневники.

Все сведения, получаемые из частной корреспонденции, ценны главным образом их откровенностью, правдивостью и непосредственностью; в частности, захват дневников, особенно обстоятельно и подробно день за днем ведущихся, является отличным подспорьем разведке, помогая опросу пленных и проверяя многие ранее полученные сведения; наконец, дневники дают многочисленные сведения по деталям боевой жизни, тактическим приемам и сноровкам, дают картины быта, состояния духа, отношения к войне и пр.

«Свежие» дневники сплошь и рядом полезны и в оперативном отношении, особенно если они захвачены у пленных и ими самими могут быть пояснены и развиты.

В германской армии, несмотря на ряд запрещений, дневники велись весьма и весьма многими и в высшей степени подробно, до мелочных деталей жизни и без соблюдения особой осторожности в наименованиях частей, планов на будущее, описаний боев и пр.

Как примеры немецких дневников привожу выдержки из дневников офицера и рядового (Приложение № 6).

Постоянное нежелание пленных указывать точно боевые составы частей делают особенно полезным захваты документальных сведений по численности частей.

Примером такого документа может служить записная книжка командира роты 227-го германского резервного полка, захваченного в плен во время январских боев 1915 г. у Могел; этот ротный командир вел почти ежедневные отметки о численности роты.

Частные закрытые и открытые письма.

Письма, отбираемые от пленных и находимые у убитых, дают очень много самого разнообразного материала для разведки; письма и открытки можно подразделить на письма от лиц военных и от лиц гражданских; корреспонденция лиц военных, имея весьма часто на конвертах и открытых письмах точные указания войсковой части отправителя, номер почтовой конторы, почтовую печать и точное наименование войсковой части получателя, уже тем самым дает интересные данные разведке; содержание писем и открыток от военных большей частью касается боевой жизни, потерь, прибыли укомплектований, сведений о прибытии подкреплений, данных об уводе некоторых частей с фронта, о перебросках и пр.

Письмалиц гражданских полны сведений о жизни внутри страны, о призыве различных сроков службы, о ценах на продукты и пр.; из этих писем легко сделать выводы о настроении в стране, о взглядах на войну и т. п.

Весьма интересен захват у пленных и убитых писем, не успевших быть отправленными, так как эти письма дают самые свежие данные о фронте противника[369].

Также весьма интересное, только что написанное письмо было захвачено 199-м пехотным Кронштадтским полком у дозорного-австрийца во время боев в июне 1916 г. под Геленовкой. Письмо указывало на громадные потери австрийцев, понесенные во время ряда отбитых атак.

Для получения ценных и правильных выводов из писем необходимо самое тщательное и внимательное их изучение и обработка, о подробностях которой будет изложено особо в главе об «обработке сведений».

Для облегчения обработки закрытые письма никогда не следует отделять от конвертов, так как сличение адресов отправителя и получателя с содержанием письма большей частью имеет серьезное значение.

Среди массы писем, прошедших через разведывательные отделения в минувшую войну и давших большой материал, ниже приводится несколько выдержек из писем для характеристики того, какие сведения можно извлекать из писем:

а) из неотосланного письма германского офицера 54-го пехотного полка 36-й резервной дивизии, захваченного в плен 20 октября 1915 г. севернее озера Ильмень (Приложение 3 к сводке Штасева № 842 р. за период с 21 по 28 октября 1915 г.):

«В качестве офицера нужно перед нижними чинами казаться всегда в бодром настроении. Но зато в своем костяке чувствуешь все те ночи, которые приходилось провести на маршах, верхом на лошади и на позициях без укрытия. Притом еще мы, офицеры, имеем одеяла и разные другие принадлежности. Наши солдаты теперь далеко не те нижние чины, каких мы имели раньше. Прибывающие пополнения состоят исключительно из запасных в возрасте 35—38 лет. За последний месяц я получил взамен убитых и раненых 70 человек. Каждое утро приходит несколько человек с заявлением о болезни.

Сегодня привезли люди 42-см пушки — колоссальные чудовища…»

б) Из письма от 6 октября 1915 г. нижнего чина 54-го резервного полка к нижнему чину 223-го полка (Приложение к сводке Штасева за период с 28 октября по 4 ноября 1915 г.): «Поскорее бы кончилась эта война, но пути Господа Бога неисповедимы. Весь 9-й корпус предполагают отправить в Сербию».

в) Из письма жены унтер-офицера 265-го резервного полка дивизии Бекмана к мужу (Приложение к той же сводке): «г. Висмар. 8 октября 1915 г. Скоро ли кончится война? 3-й армейский корпус отправляется на Сербский фронт».

г) Из письма жены рядового 24-й резервной дивизии к мужу из Ней-Кёльна (близ Берлина). (Приложение 3 к сводке Штасева за период от 26 ноября по 2 декабря): «10 сентября 1915 г. Вчера отсюда ушло 17 тысяч человек, и в казармах освободилось место; теперь дошла очередь до признанных негодными к службе по болезни… Недавно дети не учились по приказу кайзера по случаю подписки на военный заем, который дал 12 миллиардов».

д) Выдержка из письма к рядовому 24-то резервного полка от 28 августа 1915 г.:

«Могу тебе сообщить, что призыв 96-го года взят и обучается в Саарбрюкене, а 97-й год призывается на днях».

Целый ряд подобных писем вносил почти ежедневно те или другие, иногда весьма ценные новые данные о противнике; документы поступали, несмотря на ряд приказов, запрещавших брать в передовые окопы письма и документы; так, захваченный 29 июня 1915 г. частями 2-й армии приказ по 228-му резервному полку от 19 июня 1915 г. гласит, что воспрещается брать письма и документы в передовые окопы, так как «неприятель делает из них правильные выводы о группировке».

Польза получения различных объявлений местных военных и гражданских властей, а также захвата всевозможных графических документов не требует доказательств.

При исследовании захваченных карт и схем обращать самое серьезное внимание на все решительно пометки на них; внимательное изучение пометок, подчеркиваний, стрелок и пр. иногда дает возможность сделать серьезные выводы.

Добыча предметов, дающих документальные сведения о противнике

Кроме документов, очень ценно и получение разного рода предметов, могущих документально установить присутствие в данном месте той или другой части; к таким предметам относятся наружные отличия частей на головных уборах, мундирной одежде, клейма на одежде, снаряжении и вооружении, надписи на материальной части войск, бросаемой при отступлении и пр.

Для толкового использования этого органа разведки необходимо, чтобы заведующие разведкой отлично знали все особенности форм одежды, способы клеймения мундирной одежды, снаряжения и вооружения, способы надписей на автомобилях, двуколках, передках, орудиях, санитарных и обозных повозках и пр. Еще в мирное время Главное управление Генерального штаба и местные штабы должны иметь соответственные справочники и таблицы по армиям иностранных государств. В военное время такие справочники и таблицы должны быть широко распространены по всем штабам и войсковым частям. Незнание перечисленных особенностей армии врага даже иногда и штабами приводит к весьма досадным недоразумениям, влекущим за собой крупные промахи в разведывательной службе, а иногда ведет и к неверным оперативным распоряжениям, основанным наложных показаниях разведки.

Для предупреждения подобных случайностей во французской армии была издана относительно немецкой армии «Заметка об осмотре различных вещей и документов, находимых на германских солдатах», переведенная и изданная в 1917 г. разведывательным отделением штаба Западного фронта.

Выводы

1) Документы и предметы, дающие документальные данные о противнике, имеют весьма большое значение для дела разведки.

2) Все войсковые части должны при всякой возможности захватывать документы и предметы, принадлежащее противнику, и немедленно их представлять, ничего не задерживая.

При представлении всегда точно отмечать, где, когда и кем взяты.

3) Польза от захвата документов и предметов может быть только тогда, когда они правильно обработаны, а результаты быстро сообщены кому следует.

Изучение прессы и литературы

Изучение прессы и литературы иностранных государств, ведущееся в мирное время, не только не прерывается в военное время, но усиливается самым интенсивным образом; в военное время пресса и литература изучается тем же центральным органом, получающим все необходимые газеты, журналы и книги, как через наших военных, так и через негласных агентов. На Главном же управлении лежит и обязанность иметь агентов за границей, специально следящих за прессой и телеграфно сообщающих все, достойное внимания; весьма полезно иметь агентами корреспондентов нейтральных держав при армиях врагов, которые бы, помещая свои корреспонденции и телеграммы с полей сражения в известных органах, сообщали бы в них условным кодом нужные нам сведения; сведения эти могли бы передаваться агентами связи, специально следящими за данными газетами.

Для изучения прессы и литературы в Главном управлении должен быть при разведывательном отделении создан особый отдел, исключительно ведающий этой работой. Получаемые газеты, журналы и книги, представляющие интерес, распределяются между сотрудниками, которые должны специализироваться на определенных изданиях; для работы составляется определенная. программа по каждому государству, указывающая, на что именно надлежит обращать внимание; ход событий заставляет время от времени давать новые указания по выяснению тех или других вопросов или же по определению реагирования прессы на известные события.

В газетах обращается внимание на все данные, способствующие определению организационных подробностей противника, его группировки, техники, потерь, настроения, финансово-экономического состояния и пр. Различного рода объявления требуют также внимательного к себе отношения (о смерти военных, о вызове наследников, о приеме подарков лицами, возвращающимися на фронт и пр.).

Работа по изучению прессы требует прежде всего систематичности и аккуратности ее ведения и только при этом условии будет давать удовлетворительные результаты.

Все срочные сведения из прессы должны сообщаться телеграфно военными и негласными агентами.

Штабы Верховного командования, фронтов и армии едва ли могут систематически в широком смысле изучать прессу и литературу, за исследование которых казалось бы, отвечает центральный орган, но при возможности быстрого получения из прифронтовых полос противника прессы, соответственные штабы, конечно, обязаны добывать все возможные издания и их изучать. Обращаясь к историческим примерам поданному вопросу, можно указать на следующие: во время войны Севера и Юга Америки генерал Грант получал из прессы Юга весьма точные и ценные сведения не только об операциях южан, но и об их планах.

В 1866 г. начальник штаба 1-й Прусской армии генерал Фойгт-Ретц имел своего агента в Лондоне, который уведомлял телеграфно о сведениях, печатавшихся в одной большой газете корреспондентом при австрийской армии, также прусским агентом. Во время сражения под Садовой Фойгт-Ретц получил телеграфное подтверждение сведений разведки, произведенной накануне.

Во время войны 1870–1871 гг. немцы черпали массу материала из французских журналов, газет и пр., получая иногда и весьма ценные сведения о противнике; так, например, первое известие о начавшемся движении маршала Мак-Магона от Реймса на восток было получено по телеграфу через Лондон и заимствовано из одной парижской газеты; главная немецкая квартира, не поверив сразу сведению, организовала проверку конными частями, вполне подтвердившими известие[370].

Во время Русско-японской войны японский Генеральный штаб, имея, несомненно, агентуру, следящую за нашей прессой, мог получать, благодаря отсутствию минимальной осторожности с нашей стороны, громадной важности сведения.

Наша печать в Русско-японскую войну проявила полное непонимание интересов Родины и армии, а военная цензура, видимо, действовала слишком слабо и, очевидно, тоже не отдавала себе отчета в том вреде, который приносился прессой.

Отчет разведывательного отделения штаба 3-й Маньчжурской армии говорит: «Печать с каким-то непонятным увлечением торопилась объявить все, что касалось наших вооруженных сил, мобилизации частей войск, отправляемых на Дальний Восток, времени их отъезда и прибытия». Внимательное изучение движения воинских частей с момента «перевала через Урал» до момента прибытия, так часто оповещаемых газетами, могло не только указывать, какие части двигаются, но и давало отправные данные для вычисления пропускной способности дороги.

Даже «Русский Инвалид» печатал все распоряжения Военного министерства, каждое новое формирование — даже развертывание резервных частей отмечалось в этой газете; после боев в «Инвалиде» печатались списки потерь с указанием войсковой принадлежности убитых и раненых; насколько это было важно для японцев, показывает, что вскоре после боев под Сандепу было ими составлено боевое расписание русских войск с ссылками на номера «Инвалида» со списками потерь.

В «Инвалиде» же печатались полностью все назначения высших начальников, что внимательному исследователю данных прессы также давало серьезные данные.

«Насколько „Русский Инвалид" не стеснялся в помещении сведений, появление которых надлежит считать вредным и неуместным, служит хорошим примером напечатание приказа войскам 17-го армейского корпуса от 18 июля 1905 г. (5 августа. № 107).

Прочтя этот приказ, противник наш мог из него извлечь следующее: «1) На фронте стоят 1-я и 2-я армии, а 3-я в резерве.

В состав 3-й армии входит 17-й корпус, штаб которого в Сяочензе.

Конный отряд 3-й армии стоит в Чженцзянтуне, поддерживая связь с отрядом генерал-адъютанта Мищенко[371]».

Выводы

1) Изучение иностранной печати, как союзников, так и нейтральных и врагов, должно вестись самым интенсивным образом и в военное время.

2) Наиболее желательно бюро печати иметь при Разведывательном отделении Главного управления Генерального штаба, где работа должна быть прочно и определенно организована и систематически налажена; это же бюро печати может объединять и все вопросы по переводам и изданиям всех захватываемых на фронтах печатных документов — инструкций, уставов, наставлений и пр.

3) Все наши военные агенты, а также, соответственно, назначенные в крупные центры стран противника агенты должны следить за прессой, сообщая по телеграфу все сведения, носящие срочный характер.

4) В целях проведения за границей нужных нам идей и взглядов бюро печати должно иметь солидную корреспондентскую агентуру в крупных центрах; бюро же печати, по получении должных инструкций от оперативного командования, принимает меры к распространению в прессе ложных сведений и слухов, могущих ввести в заблуждение командование противника.

5) Для возможного препятствования противнику проникать во все мероприятия государственного и военного значения, а также в те стороны жизни, кои желательно скрывать от противника — в газетах, журналах и различных изданиях должно соблюдать осторожность; аппаратом контролирующим как прессу, так и частную переписку, является военная цензура.

Сведения, получаемый от военной цензуры

Работа военной цензуры должна вестись в самом тесном взаимодействии с работой разведки и контрразведки; проникая, с одной стороны, в различные сведения, сообщаемые иногда в заграничных письмах, военная цензура может давать иногда разведке ценные, хотя и случайные сведения — о странах противников, союзников и нейтральных, а именно, о различных слухах, об экономических проблемах, а также и по военным вопросам.

С другой стороны, военная цензура, внимательно относящаяся к своим задачам, обращает внимание на телеграммы и письма, подозрительные по шпионству.

Для правильной и плодотворной работы цензура должна руководиться чинами, обладающими военным образованием и компетентными в вопросах разведки и контрразведки.

Как разведка, так и контрразведка должны давать цензуре по своим специальностям руководящие указания, дабы, с одной стороны, не пропадали ценные материалы, а с другой — чтобы разведка и контрразведка не загромождались документами, не имеющими никакого значения.

Подслушивание в передовых линиях и телефонослежка[372]

Для возможно более подробного выяснения всего происходящего у противника, при малейшей возможности необходимо, кроме зрительного наблюдения, применять и наблюдение слуховое, т. е. прислушиваться к звукам, характеризующим то или иное явление у противника, например, по языку, наречию можно судить о принадлежности к тем или иным частям, топот ног может характеризировать смену, металлический звон может означать прибытие цилиндров с газами, наконец, необходимо отмечать и шум работ, грохот артиллерии, свистки узкоколеек и пр.

Для специального и систематического слухового наблюдения, в частях организуются команды слухачей, выставляющих слуховые посты, выдвигаемые, по возможности, вперед; в слухачи надлежит выбирать людей наблюдательных, с тонким слухом и придавать им обязательно лиц, знающих хорошо разговорный язык неприятеля.

Еще более ценные сведения могут давать хорошо организованные и правильно обслуживаемые посты телефонной слежки или подслушивания.

Службой станции подслушивания ведает непосредственно разведывательное отделение штаба армии через особого специалиста-офицера.

Станции должны составлять принадлежность определенных участков, а не войсковых частей и, по возможности, реже менять места; так как открытие станции влечет провал ее работы — надлежит принимать все меры к сохранению секретности работы.

Посты подслушивания, соответственно технически оборудованные и снабженные необходимым личным составом из начальника поста, помощника начальника поста, телефонистов, знающих отлично язык неприятеля, и людей связи, располагаются в передовых окопах и ведут непрерывно свою работу подслушивания, записывая в дневник дословно все разговоры, со всеми отрывками, задержками, неполными фразами и пр.

Сведения, могущие быть использованы войсками немедленно (извещение о предстоящем обстреле, о взрыве мин, о предположительных атаках, о выпуске разведывательных частей, о подготовке к газовой атаке и пр.), передаются начальником поста без всякого замедления офицеру, заведующему разведкой в полку, и ближайшему командиру батальона.

Все несрочное посылается ежедневно в виде сводки.

Чины подслушивательных станций должны быть отлично подготовлены к своей работе, в которой проверяются во время расположения на отдыхе.

Они обязаны отлично понимать, на что особенно обращать внимание при подслушивании и о чем срочно доносить.

Офицер, заведующий разведкой в полку, ведет общую сводку всех интересных для полка разговоров, составляет перечень фамилий неприятельских офицеров, унтер-офицеров и телефонистов, записывает номера частей, упоминаемых в разговорах, а также номера позывных; обобщая и сопоставляя все полученное подслушиванием, — он старается возможно подробнее выяснить все детали жизни неприятеля; все сведения, полезные артиллерии (разговоры наблюдателей противника, все данные, полезные для корректирования и т. д.), сообщаются ей безотлагательно; сведения телефонного подслушивания представляются и в высшие штабы, которые найдут в них ряд полезных данных, как то: установление номеров частей, разговоры об ожидаемых сменах и факты состоявшихся смен, маршруты следования отпускных, а иногда и прибывших пополнений и пр.

Дело оценки всех результатов телефонослежки весьма ответственное, так как неприятель, несомненно, пользуется телефонами и для введения нас в заблуждение; окончательные и общие выводы из донесении телефонослежки делаются поэтому лично и исключительно старшими адъютантами разведывательных отделений штабов армии.

На посты подслушивания было обращено весьма серьезное внимание в германской армии; путем подслушивания они получали ценные сведения о сменах и пр. Насколько внимательно они работали, свидетельствует следующее донесение (Приложение 3 к сводке штазапа от 26 октября № 11561/ 4318 р.): «Согласно донесений с постов подслушивания, мы можем ожидать сегодня более интенсивной деятельности неприятеля. Французский артиллерийский офицер, который, по-видимому, является главным наблюдателем у неприятеля, сегодня снова находится на своем наблюдательном посту»; очевидно, прослежена фамилия офицера и из сопоставления предыдущих разговоров сделан вывод о том, что он главный наблюдатель.

Учитывая, что и нас неприятель подслушивает, необходимо принимать все меры к тщательной проверке телефонных линий в целях лучшей изоляции и предупреждения утечек в землю.

Необходимо также быть возможно осторожнее с разговорами по телефону во избежание попадания к неприятелю сведений, могущих нам вредить.

Радиотелеграфная разведка (слежка)[373]

Радиотелеграфная слежка как орган разведки определяется исчерпывающе «Наставлением по организации разведывательной службы в действующей армии», изданной штабом Верховного главнокомандующего в начале октября 1917 г.; наставление в § 14 говорит: «Радиотелеграфная разведка служит вспомогательным средством при ведении общей разведки сил противника и его намерений; она заключается в следующем:

а) в определении районов расположения работающих станций противника;

б) в постоянном наблюдении за работой радиостанций противника для суждения о группировке сил противника и характере радиосвязи между различными группами;

в) в систематическом приеме оперативных и служебных радиотелеграмм противника для использования полученного материала с целью открытия кодов и шифров противника;

г) в приеме официальных сообщений и агентских радиотелеграмм, а также отдельных нешифрованных радиопереговоров радиостанций противника».

Для более сосредоточенной и внимательной радиослежки, работу эту надлежит вести особо установленными станциями с подготовленным составом.

Для более определенных и точных выводов желательна работа большого числа пеленгаторных, радиокомпасных и радиотелеграфных станций.

Радиослежку ведут штабы фронтов и армий под руководством особых офицеров-специалистов, ведающих радиотелеграфной разведкой.

В периоды затишья радиотелеграфная разведка дает весьма мало результатов, так как противник пользуется большей частью проволочным телеграфом и телефоном; в периоды же маневренной войны, во время перегруппировок и полевых операций ведется противником и усиленная радиотелеграфная работа, а потому и радиослежка в эти периоды должна быть особенно внимательна.

Все перехватываемые телеграммы и разговоры записываются в особые дневники; как все перехваченные телеграммы, так и результаты радиослежки по определению группировки и работы станции противника, представляются заведующими радиоразведкой начальникам разведывательных отделений, после обмена мнений с которыми и составляется окончательное заключение по радиослежке для включения в общую сводку.

Наблюдения корпусных радиостанций докладываются офицеру заведующему разведкой в штабе корпуса.

Все получаемые шифрованные телеграммы немедленно направляются в штабы, где ведется расшифрование (особое бюро расшифрований организуется или при Главном управлении Генерального штаба или при штабе Верховного командования).

Идеалом успеха радиослежки было бы немедленное расшифрование оперативных телеграмм; в таком случае мы были бы и в курсе намерений противника, но работа по расшифрованию (кроме случая получения путем шпионства ключа) требует очень много времени и достигает успеха лишь в некоторых случаях, почему даже расшифрованные телеграммы, будучи всегда запоздалыми, не имеют срочной оперативной ценности, но все же весьма важны для разведки как документальная поверка имеющихся сведений.

Как пример расшифрованного оперативного приказа, привожу извлечение из немецкого приказа от 1 августа н. ст. 1915 г., переданного по радио (Приложение № 6); текст приказа показывает, что даже запоздалое его получение было весьма важно, давая документальные сведения о всей группировке крупных войсковых единиц противника перед нашим Риго-Двинским фронтом.

Для достижения успеха в расшифровании должна, с одной стороны, вестись в бюро все время непрерывная работа над получаемыми шифрованными телеграммами, а с другой — тайная агентура должна пытаться доставать коды и шифры шпионскими путями.

Радиотелеграфная разведка, кроме перехвата депеш шифрованных и нешифрованных, определяет районы расположения станции, их тип и позывные, напряжение работы, а также и передвижение уже определенных станций. По всем этим данным можно получать признаки группировки противника, его передвижений, усиления или ослабления его групп.

Все данные, получаемые радиоразведкой, надо подвергать самой серьезной обработке и критике, учитывая возможность проявления неприятелем искусственной радиоработы, исключительно в целях введения нас в заблуждение.

О том, какие данные может давать радиослежка, свидетельствует «Сводка данных о радиостанциях противника по сведениям, полученным с фронтов за время с 15 августа по 1 сентября 1917 года», изданная штабом Верховного главнокомандующего; рассматривая ее, можно прийти к заключению, что против всех фронтов были определены слежкой мощные станции (Берлин, Науэн, Константинополь и др.), тыловые станции, полевые, морские и судовые; выяснены позывные, типы станций, работа станций, связь между ними; сводкой отмечалось и оживление, проявляемое станциями.

Выводы

1) Радиослежка — вспомогательный орган разведки, могущий давать данные громадной важности, особенно при возможности быстрого расшифрования депеш.

2) Наибольшие результаты радиоразведка дает при маневренной войне.

3) Заведующие радиоразведкой должны работать в самом тесном взаимодействии с начальниками разведывательных отделений и давать окончательные выводы из работы станций противника только по совместном обсуждении результатов радиослежки.

4) Обработка данных радиослежки должна быть весьма внимательная и вдумчивая, так как всегда возможно использование противником работы своих станций в целях ввода нас в заблуждение.

Воздушная разведка

Значение воздушной разведки как органа разведки

Развитие авиационной техники выдвинуло новый, громадного значения орган разведки — «воздушную» разведку, дающую возможность проникать глубоко в тылы противника, быстро разведывать и быстро доносить', воздушная разведка создала новую эру в разведывательной службе, значительно расширив ее рамки и восполнив те недостатки, которые присущи как войсковой, так и агентурной разведке; как не стремится войсковая разведка, даже конная, заглядывать возможно глубже в тылы противника, ей это не удается, а если и удается частично, то видит она лишь кусочки картины о противнике и не может быстро донести; как ни старается агентура, находясь в самой глубине расположения неприятеля, быстро донести о всем виденном, она не может, — и лишь человек, поднятый высоко на воздух и быстро, в любом направлении передвигающийся над расположением и территорией, занятыми противником, заглядывая в тылы противника и видя не отдельные ограниченные уголки в его расположении, а сразу большую картину, может быстро, точно и достоверно ориентировать начальников и войска.

Обладая особыми, присущими только ей свойствами, которые будут рассмотрены ниже, авиация не может заменить собой другие органы разведки, а является лишь отличным средством разведки, имеющим колоссальное значение в разумной комбинации с другими органами разведки; воздушная разведка в современной войне совершенно необходима как высшему командованию для выяснения данных, имеющих стратегическое значение, так и самым малым войсковым частям, давая им мельчайшие детали в расположении неприятеля, имеющие тактическое значение; нет ни одного вида операции[374], во время которой воздушная разведка, правильно организуемая и разумно направляемая, не играла бы громадной роли: уже в период сосредоточения и стратегического развертывания неприятеля авиаразведка, работающая впереди конницы и в полном с ней взаимодействий, определит пункты высадок, сосредоточения и первоначального развертывания, проверяя имеющиеся донесения наших глубоких заграничных агентов; при начале операций опять-таки прежде всего воздушная разведка разыщет группы противника, определит их расположение, проследит за их передвижениями, выяснит подходы резервов и пр.; в периоды различных фазисов маневренной войны неутомимая и хорошо налаженная воздушная разведка оказывает неоцененные услуги как командованию, так и войскам, стремясь своевременно открывать группировку противника и его маневры; наконец, в период позиционной войны только воздушная разведка совместно с фотографированием дает точнейшую картину не только расположения передовых частей, но и всей сети укреплений противника, определяет места его батарей и подробности устройства тыла; авиация же принесет свое крупное значение и при подготовке к прорыву и будет облегчать работу командования и войск при развитии операций после удачного прорыва — предупреждая об укреплениях в тылах, о подходе резервов, о перегруппировках противника и пр.

Особенное значение приобретает воздушная разведка во время боев, когда она изучает и быстро передает точные, подробные и полные сведения о противнике, имеющие громадное значение для управления, которое решает, и для войск, которые исполняют[375].

Нельзя не согласиться со словами полковника Генерального штаба Дюсиметьера, много поработавшего в области авиации, как теоретически, так и на практике во время войны, что в настоящее время, при современном состоянии техники авиации «победа невозможна без сильного, хорошо обученного и правильно использованного воздушного флота»[376].

Быстрота развития техники авиации будет все расширять и расширять ее значение как органа разведки, но, с другой стороны, будет и вызывать меры к сокрытию всего происходящего от взоров воздушных наблюдателей и к препятствованию разведки путем создания сильных боевых воздушных флотов, долженствующих составлять завесу против проникновения за боевые линии неприятельских аппаратов.

Всемирная война является первой войной в истории, во время которой авиация получила громадное развитие и доказала, каким могучим органом разведки является «воздушная» разведка.

Во время Русско-японской войны 1904–1905 гг. «воздушную» разведку выполняли привязные аэростаты воздухоплавательных рот, бывшие в крайне ограниченном числе и в общем принесшие весьма мало пользы; отчет разведывательного отделения штаба 2-й Маньчжурской армии[377] так характеризует результаты разведки с воздушного шара: «Кроме охотничьих команд и разъездов производилась разведка с воздушного шара, но пользы она не принесла; при современных низких профилях окопов и дальности шрапнельного огня, даже привычному наблюдателю с сильным биноклем рассмотреть подробности даже передовых укреплений почти невозможно, и грубые ошибки весьма вероятны.

Для примера можно привести кроки селения Холентай, сделанное с шара; по этому кроки селение укреплено весьма сильно, начерчены различные искусственные препятствия и окопы… В действительности, когда оно было взято ночным нападением охотников, оказалось, что все его усиление состояло в том, что в стенке были пробиты бойницы и был выкопан небольшой окоп.

Ожидаемая от шара польза во время операции — что с него видно движение неприятельских колонн за передовыми линиями — также не оправдалась».

Судя по отчету 3-й Маньчжурской армии[378], в составе 3-й армии была одна воздухоплавательная рота, которая работала при расположении армии на позициях реки Шахэ в период с 10 по 30 января 1905 г.

Работа этой воздухоплавательной роты была продуктивнее работы таковой же, бывшей при 2-й армии: «За указанное время было произведено десять подъемов, во время которых поверены данные, добытые разведками охотников, осмотрены пункты, к которым охотникам не удавалось проникнуть; нанесены места неприятельских батарей, была вновь открыта целая укрепленная линия, которая, по массе расположенных на ней окопов, батарей и сомкнутых укреплений, была принята за главную позицию противника».

Уже из приведенных двух примеров видно, что воздушной разведки в современном значении в Русско-японскую войну не было, а производилось лишь несистематическое и не всегда удовлетворительное наблюдение с привязных аэростатов.

Последняя всемирная война, благодаря достаточно высокому состоянию техники авиационных средств, выдвинула воздушную разведку совместно с фотографированием на одно из самых первых мест среди органов разведки, значение которого все время увеличивается.

Особенно широко и продуктивно пользовались своими воздушным флотом наши союзники, не жалевшие средств на его создание, усиление и техническое усовершенствование; обращено было союзниками и громадное внимание на установление принципов правильного использования воздушных средств.

Несмотря на значительную нашу техническую отсталость, авиация приносила громадную пользу и нашей армии во время последней войны; опыт войны, а также знакомство с развитием авиации у союзников постепенно поставили вопрос «воздушной разведки» на правильные и прочные основания, как в смысле организации авиационных средств, так и в смысле разумного руководства их работой; «воздушную разведку» стали понимать, ценить, а вместе с ней и начали предъявлять к ней разумные требования, основанные на понимании основных свойств авиации.

Целый ряд наших летчиков блестяще зарекомендовал себя своей беззаветно храброй и неутомимой работой; многие сложили свои головы во время воздушных боев, атакуя иногда и сильнейшего врага.

Было обращено большое внимание и на фотографирование с аппаратов, но в этой области мы остались позади наших союзников, доведших вопросы фотографирования до степени совершенства.

Средства воздушной разведки

Средствами для современной воздушной разведки являются дирижабли, аэропланы и привязные аэростаты.

Громадная уязвимость дирижаблей делает их работу днем над расположением противника невозможной, а ночью разведка дает минимальные результаты.

Привязные аэростаты играют роль поднятых на воздух наблюдательных вышек и служат как для разведки, так и для корректирования стрельбы, а также иногда для сигнализации; преимущество работы аэростатов над аэропланами заключается в непрерывности наблюдения, но зато очень ограниченного, и в непосредственной связи аэростата телефоном с землей.

Вся разведывательная служба над расположением противника и в его тылах ложится на аэропланы различных систем, техническое исследование коих не входит в программу настоящего труда.

Основные свойства авиации как органа разведки

Авиация как орган разведки обладает следующими свойствами:

1) Воздушная разведка является той же войсковой разведкой, при которой доверенные, соответственно обученные лица производят с воздушных аппаратов наблюдение собственным глазом, а следовательно, и сведения, получаемые от них, достоверны.

2) Особенностью воздушной разведки является ее способность проникать глубоко и быстро за передовые линии противника, быстро и в любом направлении разведывать и быстро доносить (особенно имея на аппаратах беспроволочный телеграф).

3) Воздушная разведка в значительной мере зависит от атмосферных явлений и времени суток и непрерывной быть не может; наличие значительного числа аппаратов, допускающее повторность разведки, до некоторой степени ослабляет этот недостаток, но достигнуть полной непрерывности работы невозможно[379].

4) Успех воздушной разведки и глубина проникновения в громадной мере зависят от технического состояния аппаратов и от искусства пилотов и наблюдателей.

5) Давая сведения о группировках противника, его передвижениях, укреплениях, насыщении тыла и пр., воздушная разведка никоим образом не может давать сведений об организационных единицах противника.

6) Существенным и весьма ценным дополнением воздушной разведки является фотографирование с аппаратов; систематическое и непрестанное фотографирование дает возможность иметь вполне точные сведения об оборонительных сооружениях противника и его позициях, определяет местоположение артиллерийских позиций, переправ через реки и пр.

Руководство разведывательной службой авиации

Успех авиаразведки и наиболее полное продуктивное использование всех наличных воздушных средств в громадной мере зависит от правильного и разумного руководства службой авиации.

Воздушная разведка только тогда дает наилучшие результаты, когда она направляется в полном соответствии с работой всех других органов разведки, когда она получает не случайные, а вполне продуманные, отвечающие данной обстановке и данным воздушным средствам задачи; вся работа воздушной разведки должна быть строго систематична, преследуя вполне определенные и ясно поставленные цели.

Как один из органов разведки, работающих параллельно с другими органами, воздушная разведка должна получать общее направление и руководство от разведывательных отделений штабов различных инстанций (армии, корпусов…); непосредственное же руководство работой авиации должно лежать на офицерах-специалистах, получивших теоретическую и практическую авиационную подготовку, но вместе с тем и достаточно тактически образованных.

На обязанности штабов лежит[380]:

1) постановка общих задач; 2) определение степени важности и очереди выполнения задач; 3) принятие всех необходимых мер для обеспечения авиационным частям наилучших условий для выполнения поставленных задач; 4) наблюдение за постоянной осведомленностью наблюдателей и летчиков в обстановке, так как широкое ориентирование летающего личного состава авиации является одним из лучших и главнейших условий успешности их работы; и 5) тщательное и систематическое изучение всех результатов работы авиации и соответственное использование их.

Для правильного руководства воздушной разведкой штабами совершенно необходимо полное понимание современного состояния авиационных средств, дабы знать, что и при какой обстановке можно требовать от воздушной разведки и что является невыполнимым и лишь выматывает физические и духовные силы летчиков.

При постановке задач воздушной разведки надлежит прежде всего широко ориентировать летчиков как в нашем положении, так и обо всех уже имеющихся сведениях о противнике; ставя задание, необходимо пояснить наблюдателю, какие именно сведения при данной оперативной постановке особенно важно получить штабу.

Задачи фотографирования ставятся, учитывая наши очередные оперативные планы; общее руководство фотографированием лежит на разведывательных отделениях штабов армий, распределяющих задачи между армейскими и корпусными авиасредствами.

Способы выполнения задач, назначение тех или иных летчиков и аппаратов — все это вполне предоставляется соответственным авиационным начальниками.

Авиационные начальники должны быть в постоянной и тесной связи с штабами, при которых работают, дабы быть вполне и всегда ориентированными в обстановке, в полном соответствии с коей и ставятся ими непосредственные задачи.

Авиационные начальники должны быть хорошо ознакомлены со степенью опытности и искусства и личными свойствами каждого летчика, а также со свойствами всех аппаратов, дабы поддерживать работу на том высшем пределе, при котором возможно сохранение на более продолжительное время работоспособности летчиков и исправности аппаратов[381].

Во время операции при данных, дающих основание считать, что добытые или проверенные воздушной разведкой сведения о противнике могут иметь решающее значение для хода операции, «воздушная разведка должна быть произведена, несмотря на всю сумму неблагоприятных условий, так как даже риск повреждений или гибели нескольких аппаратов оправдывается результатами, добытыми хотя бы одним из них».

Для полного успеха воздушной разведки задачи летчикам должны ставиться вполне продуманно, они же, зная обстановку, должны понимать всю важность и необходимость их работы, должны всегда чувствовать, что работают не из прихоти начальства, а в силу необходимости.

Каждая задача перед ее исполнением должна быть тщательно продумана летчиком и наблюдателем; исполнена она будет тем лучше, чем шире ориентирован наблюдатель, чем он более образован в военном отношении, чем он скорее и правильнее разбирается в обстановке; большое значение для успеха задачи имеет и искусство пилота.

Изучение и обработка сведений, добываемых воздушной разведкой[382]

Результаты воздушной разведки могут быть в виде отчетов о замеченных наблюдениях и в виде произведенных фотографических снимков.

Первоначальная разработка сведений производится в авиаотрядах офицерами, заведующими разведкой в отрядах, при участии летчиков и наблюдателей, совершавших полет; в авиа же отрядах производится и первоначальное истолкование воздушных снимков, так как крайне важно участие в работе лица, производившего снимок и лично видавшего сверху снятое; обработанные в авиаотрядах донесения и снимки с первоначальным истолкованием представляются в разведывательные отделения; в необходимых случаях командируются в штаб и офицеры, производившие разведку.

Окончательное истолкование воздушных снимков производится в фотограмметрических отделениях соответственных штабов.

Громадное значение имеет быстрое издание снимков и самое широкое их распространение в войсках.

Между разведывательными и фотограмметрическими отделениями[383], а также и авиаотрядами должна существовать непрерывная и теснейшая связь; необходимо всеми силами стремиться к скорейшему проявлению, отпечатанию, истолкованию и изданию снимков.

Сведения воздушной разведки после первоначальной обработки в авиаотрядах, как было указано, поступают в разведывательные отделения, где изучаются, сверяются с другими данными разведки, окончательно обрабатываются и — или включаются в очередную сводку, или, при срочности, немедленно докладываются и сообщаются кому следует. Сплошь и рядом сведения, получаемые от воздушной разведки, вызывают необходимость новой авиаразведки, а также и ряда распоряжений по другим органам разведки для наиболее полного выяснения полученных данных.

Между разведывательными отделениями, службами авиа (авиационные дивизионы, корпусные отряды) и аэродромами должна быть всегда отлично налаженная прямая телефонная связь; на аэродромах должны быть всегда дежурные офицеры.

Задачи, выполняемые воздушной разведкой во время различного рода операций

Для выполнения задач воздушной разведки штабы пользуются теми воздушными средствами, которые находятся в их распоряжении, так — штабы армии — авиационными дивизионами, штабы корпусов — корпусными авиационными отрядами и штабы дивизии — приданными им аэропланами.

Каждый штаб ведет воздушную разведку в своих интересах, т. е. более крупные штабы ведут и более глубокую, скажем, стратегическую разведку, более мелкие — свою тактическую разведку, преследующую чисто местные интересы данного войскового соединения.

Задачи, возлагаемые на воздушную разведку, в значительной мере зависят от рода производящейся операции, а также и от данных, получаемых от других органов разведки, так как иногда авиаразведка проверяет сведения других органов, например, агентуры и показания пленных о каких-либо сосредоточениях, об укрепленных линиях, строящихся переправах и пр.

Особенности задач авиаразведки во время различного рода операций таковы:

А) В период сосредоточения и стратегического развертывания

После перерыва дипломатических сношений и при начале противником перевозок, сосредоточения и, наконец, стратегического развертывания, для высшего командования является вопросом первостепенной важности своевременно проникнуть во все эти операции, производящиеся врагом.

Сведения о мобилизации, перевозках и сосредоточении получаются от глубокой заграничной агентуры, конечно, при ее прочной налаженности и безотказном и быстром действии связи; органом же разведки, который может проверять получающиеся сведения и давать свои наблюдения по всей стратегической работе в приграничной полосе — является авиаразведка.

Еще в мирное время вблизи границ должны быть заложены авиабазы с мощными разведывательными и истребительными эскадрильями, которые немедленно с объявлением войны[384] начинают свою работу под завесой сильнейших истребителей по выяснению сосредоточения и развертывания врага.

Авиаразведка является как бы авангардом нашей стратегической конницы, выбрасываемой в главнейших направлениях немедленно после объявления войны и работающей в самой тесной и непрерывной связи с авиа.

Еще в мирное время должен быть всесторонне разработан вопрос связи с выдвинутыми вперед авиагруппами (конечно, соответственно прикрытыми), которые безотлагательно, по радио, доносят все сведения высшему командованию и выдвинутой вперед коннице.

Точки связи должны быть организованы еще в мирное время.

Громадное значение наблюдений воздушной разведки в периоды, предшествующие началу военных действий, выдвигает вопрос о необходимости особо тщательного выбора летчиков и наблюдателей на аппараты, предназначенные для этой работы; желательно, чтобы наблюдателями были офицеры Генерального штаба, отлично подготовленные к производству наблюдений, хорошо знающие всю пограничною полосу неприятеля и имеющие широкий военный кругозор.

Ввиду возможности неожиданного и быстрого открытия войн, казалось бы, чтобы передовые авиагруппы, вполне готовые к работе, были сформированы и существовали еще в мирное время, а не организовывались после объявления войны.

Авиаразведка прежде всего направляется на главнейшие железнодорожные магистрали, определяет пункты высадки войск, расхождение их по фунтовым путям и первоначальную группировку; всеми мерами надо стремиться не упускать из наблюдения раз замеченные группы противника, а «передавать» их для соприкосновения с войсковой разведкой.

Воздушная разведка, внимательно следящая за развертыванием неприятеля, не должна упустить начала операции противника, его первоначальные движения и группировку сил во время первых маневров.

Чем яснее и быстрее наше командование проникнет в первоначальные основные стратегические планы противников, тем увереннее и плодотворнее будут проводиться в жизнь наши собственные оперативные начинания.

Большую помощь командованию в этом отношении может оказать именно активная и правильно направляемая воздушная разведка.

Б) Встречная операция

При встречных операциях воздушной разведке отводится также весьма крупная роль; выброшенная на предельную глубину воздушная разведка должна прежде всего выяснить группировку крупных сил противника и его действия, т. е. ведет ли он наступление, какими путями, в каких силах, или же где-либо приостановился, отказавшись от активности.

Кроме определения группировки передовых частей противника совершенно необходимо и выяснение положения в тылах и на флангах, определение подхода подкреплений, перегруппировок, работы тыла, укрепленных позиций в тылах и пр.

Если воздушная разведка необходима во встречной операции старшему начальнику, то также нужна она и колонным начальникам для скорейшего и более детального выяснения положения неприятеля перед каждой колонной и против ее флангов.

При встречной операции, когда главное — сохранить инициативу в своих руках и действовать решительно, когда нет времени для детальной и длительной войсковой разведки, особенно важна, по возможности непрерывная, глубокая и на широком фронте, воздушная разведка, могущая быстро обнять своим глазом поле предстоящих действий и быстро обо всем доносить, предупреждая какие бы то ни было «неожиданности»; если при действии войсковых частей при встречной операции требуется инициатива, то необходима инициатива и активность и при встречной авиаразведке.

Для сокрытия наших передвижений от глаз противника и для свободного наблюдения за неприятелем крайне важно при встречных операциях обладать господством в воздухе, сопровождая наши разведывательные аэропланы мощными истребительными аппаратами и создавая впереди наступающих частей авиационную завесу. Условия встречных операций таковы, что ограничиться передвижениями только по ночам невозможно, почему для авиаразведки всегда найдутся объекты наблюдений.

В) Наступление против остановившегося противника

Воздушная разведка обязана определить фронт расположения противника, его фланги, места резервов, выяснить детально его укрепления, как передовые, так и дальнейших линий, определить места артиллерии и представить ясную картину насыщенности и работы тыла; все достойное внимания фотографируется и быстро распространяется в войска.

Г) Отступление противника

При отступлении противника разведка прежде всего не должна пропускать начало отхода, а стремиться заранее уловить его признаки по деятельности в тылах, по постепенному его разряжению и пр.

При установлении факта отхода, авиаразведка, бросаемая вдоль всех главнейших направлений, должна выяснить группировку отступающих колонн, силу их и состав, подготовленные позиции, перегруппировки в тылах для каких-либо новых операций, а также пути отступления обозов и тыловых учреждении. Сведения авиаразведки при отступлении неприятеля весьма ценны и нашей коннице, могущей получать от авиа объекты для действий.

Широкое поле при отходе противника открывается и для нашего бомбометания.

Д) Авиаразведка во время нашего отступления

Во время нашего отхода — разведывательное соприкосновение с противником никоим образом не может быть потеряно; в частности, авиаразведка должна выяснить группировку и состав сил противника, наступающих за нашими частями и тщательно обеспечивать воздушной разведкой наши фланги от неожиданного появления пехотных или конных частей противника.

Следя за продвигающимися передовыми частями неприятеля авиаразведка должна следить за перегруппировками в тылах, проникая в идею новых планов врага, выяснять и работу тыла, постепенное продвижение обозов и тыловых учреждений, их осадку и группировку на местах, постройку железнодорожных ветвей, узкоколеек, переправ и пр.

Е) Воздушная разведка при позиционной войне

Воздушная разведка при позиционной войне приобретает особую важность, так как проникновение других органов разведки за непрерывные оплетенные проволокой и усиленные другими искусственными препятствиями линии особенно трудно, а часто и совсем невозможно; агентура же, уже находящаяся в районе противника, по большей части дает запоздалые сведения.

Воздушная разведка в позиционный период заключается в наблюдениях с аэропланов и в фотографировании.

Задача воздушной разведки — точно определить (и сфотографировать) все укрепленные линии противника и выяснить его батареи, а также получить полную картину тыла и его работы.

При нашей подготовке к прорыву, воздушная разведка особенно усиливается, стараясь до деталей выяснить расположение и обороноспособность атакуемого участка и его тыл, дабы не встретить при развитии наступления никаких неожиданностей; ожидая возможность активной деятельности неприятеля, воздушная разведка должна тщательно следить за всеми признаками подготовки неприятеля к прорыву, за его фортификационными работами, усилением и группировкой частей, за артиллерией, работой тыла, железных дорог в тылах и пр.

Как уже указывалось, громадным подспорьем воздушной разведке является фотографирование с аппаратов.

Фотографирование неприятельских укреплений, батарей и важных пунктов в тылах должно производиться не бессистемно, случайно, а в соответствии со строго продуманной программой[385].

Путем фотографии необходимо получить детали оборонительных сооружений первой, второй, третьей линий, места батарей и важных тыловых пунктов — складов, командных постов, телефонных центров, железнодорожные станции, разъезды и этапы и пр.

Фотографии способствуют детальному изучению всех оборонительных сооружений противника и помогают следить за всеми вновь появляющимися сооружениями, батареями и пр.

Фотографирование производится авиационными средствами штабов армии и корпусов в соответствии с их интересами и в строгом развитии программы фотографирования, зависящей от обстановки и оперативных намерений.

Из полученных фотографий составляются: общий основной план, карта неприятельских оборонительных сооружений, карта неприятельских батарей; в предвидении прорыва — отдельные подробные карты увеличенного масштаба атакуемых линий, опорных пунктов, деревень и пр., которые обязательно и в большом количестве должны рассылаться атакующим войскам и резервам.

Разведка с привязных аэростатов

Привязные аэростаты употребляются для корректирования стрельбы, для разведки и для сигнализации.

Большое значение непрерывного наблюдения за противником на довольно значительном пространстве с аэростатов, казалось бы, вызывает необходимость при позиционной войне назначения особых аэростатов специально для наблюдений высших штабов — хотя бы по одному на каждый корпус (лучше на дивизию).

Непрерывное наблюдение в отличные оптические приборы с шаров явилось бы отличным дополнением и коррективом к войсковому наблюдению с наблюдательных пунктов.

Успех наблюдения в значительной мере зависит от погоды, состояния атмосферы и пр., и, конечно, полной непрерывности наблюдений достигнуть нельзя.

Выводы

1) Воздушная разведка является одним из наиболее важных органов разведки, имеющим главными свойствами — глубину проникновения, быстроту работы и быстроту донесений.

2) Воздушная разведка дает наиболее полные результаты только при использовании этого органа разведки в тесном взаимодействии с другими органами разведки.

3) Для достижения наиболее продуктивной работы воздушных средств необходима продуманная организация службы и умелое руководство ею, основанное, с одной стороны, на понимании задач разведки в зависимости от оперативных соображений, а с другой — на понимании техники авиации.

4) Большое значение для работы авиации имеет тесный контакт и взаимное понимание между руководящими штабами и авиаотрядами.

Чем больше войска и штабы будут понимать воздушную разведку и чувствовать ее пользу и чем чины авиа будут тактически образованнее, тем больше результатов будет давать воздушная разведка; практика в организации и ведении воздушной разведки нужна и в мирное время на больших и отрядных маневрах.

5) Дабы воздушная разведка во время войны приносила непосредственную пользу и войскам, не жалеть средств для наиболее широкого распространения данных разведки и особенно фотографирования среди войсковых единиц.

При атаке укрепленных позиций — все атакующие части обязательно должны быть снабжены фотографиями позиций.

Особенности работы в военное время органов разведки мирного времени

Органы разведки, действующие в мирное время, продолжают свою работу и с объявлением войны, учитывая лишь те новые задачи, которые выдвигаются ходом военных событий.

Так, военные агенты, находящиеся в союзных и нейтральных странах, интенсивно ведут свою работу, стремясь получать возможно больше сведений о государствах и армиях противников; военные агенты, бывшие в странах, с которыми возникла борьба, переезжают, согласно полученных заранее распоряжений и во исполнение плана, разработанного еще в мирное время, или в те нейтральные государства, откуда можно будет продолжать работу, или же получают назначения в тех наших высших штабах, где знание ими данной страны и армии будет особенно ценно.

Командировки за границу, как официальные, так и секретные во время войны, особенно полезны; необходимость полного оперативно-разведывательного взаимодействия с союзниками вызывает требование посылки во все союзные армии наших представителей, как Генерального штаба, так и других родов войск; с другой стороны, крайняя важность проверки нашей агентурной работы в нейтральных странах имеет следствием посылку ряда вполне доверенных лиц для направления и контроля этой работы; наконец, то значение, которое может иметь пребывание вполне надежных лиц в странах противников, определяет важность посылки в эти страны для выполнения особо важных задач офицеров и других особо доверенных лиц — наших подданных, конечно, снабженных паспортами нейтральных держав, безупречно владеющих языком этих стран и имеющих положение, которое могло бы легализировать пребывание их в неприятельских государствах; командировки этого сорта являются особо трудными, ответственными и опасными и требуют длительной (иногда годами) подготовки к выполнению поручений.

Работа дипломатического и консульского корпусов во время войн достигает своего наивысшего напряжения, причем, ведя свою чисто дипломатическую работу, наши представители за границей должны зорко учитывать и все факторы, могущие иметь значение для нашего Генерального штаба.

Прикомандирование к посольствам и консульствам опытных офицеров, могущих вести чисто военную разведку, особенно желательно.

Круг деятельности разведывательных отделений штабов различных инстанций

Для стройной и наиболее продуктивной работы организация и ведение разведывательной службы сосредоточивается как в мирное, так и в военное время в особых разведывательных отделениях штабов различных инстанций; в низших полевых штабах (до полкового включительно) в военное время[386] ведают разведкой особо назначенные лица.

Объединяя и направляя работу различных органов разведки и специальных служб по разведке, разведывательные отделения и лица, ведающие разведкой в низших штабах, в своем специальном деле подчиняются соответствующим органам высших инстанций, чем достигается систематическое ведение разведывательной работы, а также единство взглядов и приемов.

Круг деятельности разведывательных отделений наше «Положение о полевом управлении войск в военное время» очерчивает так:

«В разведывательном отделении организуется и ведется разведка противника и местности, а равно и борьба с шпионством; собираются данные, полученные разведкой штабов и других органов; обрабатываются все эти данные и своевременно сообщаются соответствующим полевым управлениям и войскам».

Гораздо шире и определеннее говорит о роли разведывательных отделений французская «Instruction sur la recherche et Letude des renseignments», изданной французской главной квартирой 2 июня 1916 г.; в § 5 инструкции сказано:

«Старший начальник должен иметь возможность получать в любой момент обработанные сведения о противнике по следующим отделам[387]:

1) Группировка противника.

Количество, расположение, резервы частные и общие, качество войск, командный состав и пр.

2) Переброски войск противника по железным дорогам.

3) Организация обороны (позиции 1, 2 и 3-й линий, тыловые позиции): в штабе должна вестись ежедневно освежаемая карта с указанием успеха оборонительных работ противника.

4) Сведения о минных работах.

5) Цели для стрельбы нашей артиллерии, для бомбометания аэропланов и дирижаблей: заводы, железнодорожные узлы, станции, склады снабжений, артиллерийские склады, различные парки, аэродромы.

6) Расположение неприятельских батарей с графическим указанием деятельности неприятельской артиллерии поданным арторазведки, по разведкам и фотографиям с аэропланов и по ежедневным наблюдениям пехоты.

7) Расположение неприятельских аэродромов и количество аппаратов на них.

Деятельность неприятельской авиации в наших пределах и в районе противника. Деятельность противоаэропланной артиллерии противника.

8) Состояние материальное и моральное как захваченных областей, так и всей территории противника».

Организация и круг работы каждой из разведывательных инстанций различных штабов заключаются в частности в следующем:

А) Разведывательный орган Центрального управления Генерального штаба (Ц.О.)

Для правильной и систематической работы разведывательной службы в Центральном управлении Генерального штаба должен быть создан и целесообразно организован особый орган разведки; этот орган, имеющий своей задачей всестороннее и широкое изучение иностранных государств и их армий, отвечает за правильную постановку дела разведки в государстве.

Центральный разведывательный орган в мирное время ведает организацией и сбором всех сведений, оценкой их и обработкой, изданием, представлением их начальству и сообщением всем заинтересованным учреждениям и ведомствам, а также самым широким распространением среди штабов и войск, дабы в случае войны и войсковые части были отлично ознакомлены со странами противников, их армиями и особенностями их боевых действий.

Ведя свою непосредственную разведку через военных агентов и ряд разведывательных организации, Ц.О. направляет и руководит работой подчиненных ему местных органов — разведывательных отделений штабов округов.

В зависимости от различных областей изучения, исследование иностранных государств распадается на: 1) чисто военное', 2) военно-статистическое и военно-географическое', 3) экономическое и 4) политическое.

Для наиболее продуктивной работы разведки в широком государственном масштабе составляется общий план разведки, при разработке которого принимает обязательное участие и ведающий оперативной частью в государстве, а также принимаются во внимание и политические задачи и предположения государства.

Крайне полезно, чтобы другие ведомства, также работающие по разведке, как то: министерства иностранных дел, финансов, торговли и промышленности и пр., работали бы в самом тесном единении и взаимодействии с центральным органом в разведке общего идейного плана разведки.

На центральном разведывательном органе также лежит разработка плана мобилизации разведывательных инстанций мирного времени и плана мобилизации разведки.

При возникновении войны сейчас же является вопрос, какие функции будет исполнять разведывательный орган Центрального управления Генерального штаба и разведывательное отделение штаба Верховного главнокомандующего, а также в какие взаимоотношения они станут друг к другу?

Основываясь на опыте последней всемирной войны, можно прийти к заключению, что руководство всей глубокой заграничной агентурной разведкой должно быть централизовано, должно оставаться в одних руках и именно в тех руках, кто эту разведку вел в мирное время, т. е. в ведении разведывательного органа Центрального управления Генерального штаба.

Руководство разведкой всей прифронтовой полосы ложится на разведывательный орган штаба Верховного главнокомандующего, объединяющий и направляющий разведывательную работу штабов фронтов и армий.

Между разведывательными инстанциями Центрального управления Генерального штаба и штаба Верховного главнокомандующего должна существовать теснейшая связь и единство в работе.

В плане мобилизации разведывательной службы еще в мирное время должен быть совершенно определенно разработан вопрос о высших руководящих органах разведки (с указанием и их личного состава) в предположении возможных войн при той или иной комбинации врагов.

Разведывательный орган Центрального управления Генерального штаба, продолжая во время войны неослабную разведку всех имеющих значение иностранных государств в общегосударственном масштабе, должен все время учитывать требования и задачи Верховного командования, направляя разведку в соответствии с очередными задачами политики и стратегии.

При коалиционном характере войн, разведка центрального органа ведется в полном контакте с союзными разведывательными отделениями при постоянном обмене сведениями и при направлении работы в соответствии с очередными стратегическими задачами всех союзных армий.

Особенно внимательно надлежать следить за стратегическими перебросками противников с фронта на фронт, стараясь определить их возможно заблаговременнее, лучше всего еще в стадии подготовки.

В междусоюзническом же масштабе ведется и общий учет войск противников на всех театрах военных действий; все союзники постоянно по телеграфу обмениваются сведениями об установках войск противника в известных районах с указанием, каким именно органом разведки произведена установка (пленные данных частей, показания пленных о других частях, документы и пр.).

Систематическое ведение установок очень облегчает определение группировки противника на всех театрах и фронтах; данные о группировках должны быть всегда нанесены на соответственные, постоянно освежаемые схемы.

Центральным же органом ведется и систематическое изучение организационных данных армий противника, исследуются им и вопросы комплектования и пр.

Экономическая разведка во время войны приобретает особенно важное значение, так как, по возможности, точный учет всех экономических средств дает возможность делать выводы о том напряжении, которое может вынести данная страна.

Политическая разведка, ведомая в тесном единении с Министерством иностранных дел, должна все время способствовать тесной связи политики со стратегией, столь важной во время войны.

Центральный орган располагает во время войны следующими средствами разведки;

Сведения от военных агентов.

Сведения от дипломатического и консульского корпусов.

Тайная агентура.

Изучение документов.

Изучение литературы и прессы.

Сведения, получаемые от военной цензуры.

По регистрации, обработке и оценке всех получаемых сведений — они сообщаются как Ставке, так и фронтам, военным агентам и в главные квартиры союзников, причем срочные сведения идут особыми телеграммами, а все другие перерабатываются частью в телеграфные, частью в передаваемые по почте сводки.

Сводки могут быть таких видов:

а) Сводки агентурных сведений, выпускаемые телеграфно по мере накопления материала, группируемого по театрам военных действий.

б) Перебросочные сводки, включающие все сведения о перебросках, в виде:

первых признаков ухода частей с фронта, определившегося снятия с фронта, агентурных сведений о посадках на железную дорогу, о проездах через известные станции, о прибытии в известные районы и, наконец, об установках переброшенных частей на том или ином фронте.

в) Установочные сводки, включающие исключительно уже определившиеся установки частей.

г) Сводки несрочных общих сведений о странах и армиях противников, рассылаемые в виде печатных сводок.

Разведывательная служба в штабе Верховного главнокомандующего[388]

Начальник P.O. штаба Верховного главнокомандующего объединяет и направляет разведывательную службу всех фронтов по указаниям, полученным от своего начальства.

Он собирает, изучает и обрабатывает все поступающие материалы по разведке и составляет разведывательные сводки; у него же сосредоточиваются все данные специальной разведки, получаемые в специальных отделах штаба.

Он изучает агентурные сведения, полученные от центрального разведывательного органа Главного управления Генерального штаба, в котором сосредоточивается организация и ведение всей глубокой заграничной агентуры, и сообщает эти сведения штабам фронтов.

Им же по указаниям начальства и по предложениям штабов фронтов ставятся очередные задачи центральному органу для заграничной агентуры; на нем также лежит руководство распространением ложных слухов оперативного характера.

В разведывательном отделении ведется общий учет войск противника на всех театрах военных действий, составляются обзоры изменений в организации и группировке, зачитываются и проверяются все сведения о перегруппировках и составляются боевые расписания по всем театрам военных действий.

В разведывательном же отделении изучаются и обрабатываются для рассылки в войска материалы, касающиеся вопросов комплектования, обучения, стратегии и тактики войск противника.

Разведывательное отделение собирает и изучает также все материалы по политическому и экономическому состоянию государств противника и других заинтересованных в борьбе стран.

Результаты своей работы разведывательное отделение штаба Верховного главнокомандующего выпускает в виде периодических сводок.

Разведывательная служба в штабе фронта[389]

Начальник разведывательного отделения штаба фронта является руководителем и объединителем разведывательной службы во всех армиях фронта по указаниям, получаемым от генерал-квартирмейстера.

Он собирает и обрабатывает все материалы, поступающие как из армий, так и от специальных разведывательных органов фронта, от соседних штабов фронтов и от агентуры; на него же возлагается составление ежедневных и еженедельных сводок.

Он ведет точный учет сил и средств противника и всего, имеющего боевое значение; ведет подробную разработку вопросов о тыле противника и о его путях, обращая особое внимание на изучение сети железных дорог и на их работу.

Периодически составляет схему тыла противника. При позиционной войне под его руководством составляются описания укрепленных позиций противника с приложением соответствующих схем.

По указанию генерал-квартирмейстера начальник разведывательного отделения дает общее направление и очередные задачи по разведке разведывательным отделениям штабов армий.

Начальник разведывательного отделения организует агентурную разведку перед своим фронтом в районах, имеющих значение для данного фронта.

На разведывательном же отделении лежит также руководство по работе радиоразведки в штабах армий и самостоятельная слежка радиостанцией штаба фронта.

В разведывательном отделении производится опрос наиболее интересных пленных, присылаемых из штабов армии и изучение и обработка документов.

Разведывательная служба в штабе армии

Разведывательное отделение (P.O.) объединяет деятельность всех органов разведки армии и руководит ими по указаниям генерал-квартирмейстера, не вмешиваясь в техническую сторону работы специальных органов.

Кроме материалов, поступающих непосредственно в отделение, P.O. использует данные, получаемые от следующих специальных органов:

1) чина Генерального штаба для поручений по авиации.

2) начальника артиллерийской разведки армии.

3) лица, ведающего радиоразведкой в армии.

4) станций телефонного подслушивания.

P.O. дает общее направление и очередные задачи разведки низших инстанций и органам специальной разведки.

Для проведения единства взглядов и выработки однообразных методов и объема работы старший адъютант P.O. возможно чаще созывает чинов разведывательной службы низших инстанций, а также сам посещает эти инстанции для ознакомления с их работой.

Для согласования сведений и общего направления работы по мере надобности, созываются на совещание представители специальных органов разведки армий.

Чем связь между органами разведки теснее, чем больше взаимного понимания, тем продуктивнее будет идти работа по комбинации сбора сведений всеми органами.

P.O. поддерживает тесную связь с P.O. соседних армий и со своим оперативным отделением, работая с ним в самом полном единении. В подробностях на P.O. лежат следующие задачи:

1) Постановка задач войсковой разведке в интересах армии — между прочим понуждение к взятию пленных на тех участках, где это необходимо по ходу операций.

Использование всех данных войсковой разведки и наблюдения.

2) Детальный и подробный опрос пленных, перебежчиков, задержанных на позиции лиц и пр.

Организация агентурного опроса пленных.

3) Изучение и обработка документов.

4) Тайная агентура в ближайших районах[390]. Подготовка агентов.

5) Постановка задач и направление работы авиаразведки. Наблюдение за постоянным ориентированием авиачинов. Принятие мер к предоставлению авиаотрядам наилучших условий для работы.

6) Использование данных арто- и инженерной разведок; в случае надобности постановка им задач в интересах армии.

7) Использование данных радиослежки и телефонного подслушивания.

8) Руководство и постановка задач фотограмметрической части штаба армии.

9) Изучение иностранной прессы.

10) Использование сведений от военной цензуры.

11) P.O. систематизирует, регистрирует и обрабатывает все получаемые сведения, выпуская ежедневные и еженедельные сводки.

12) На P.O. кроме того лежит составление и широкое распространение среди войск противника и населения занятой им территории прокламаций и воззваний всякого рода, соответствующих данному моменту.

В смысле сбора сведений о противнике P.O. обязано:

а) Вести точный и подробный учет сил и средств противника на фронте армии с отметками о всяких изменениях в группировке.

б) Следить за всеми передвижениями и перебросками войск.

в) При позиционной войне — собирать и обрабатывать сведения об укрепленных позициях противника и расположении на них различных средств борьбы (пулеметы, бомбометы, минометы, огнеметы, газовые средства, танки и пр.).

г) Обрабатывать сведения о группировке и деятельности неприятельской артиллерии.

д) Собирать сведения о тыле противника, о железнодорожной сети и о наиболее выгодных целях для обстреливания дальнобойной артиллерией и бомбометания с аэропланов.

е) Собирать сведения о материальном и моральном состоянии войск противника, а также и внутреннем состоянии захваченных областей и всей страны.

ж) Организовать по указаниям оперативной части передачу ложных сведений оперативного характера с целью ввести противника в заблуждение относительно наших действий на фронте армий.

В предвидении крупных операций разведывательное отделение должно:

а) При участии представителей всех специальных органов разведки разработать план разведки во время предстоящей операции.

б) Доложить начальнику о необходимости усиления разведывательных органов активной группы специалистами из других штабов армий и фронта.

в) В случае сформирования особых групп управления озаботиться организацией при них разведывательных отделений, снабженных всем необходимым для работы.

г) Озаботиться выдвижением вперед части фотографической лаборатории и специалистов по фотограмметрии.

д) Озаботиться о подготовке помещений, допускающих размещение пленных по категориям и изоляцию опрошенных.

е) Принять заблаговременно меры к быстрой доставке пленных с фронта.

ж) Озаботиться организацией скорейшего разбора и просмотра документов для быстрейшего использования их по существу еще во время операции. Во время боев необходимо принятие всех мер для ускорения получения сведений о противнике от всех подчиненных разведывательных органов, также надо озаботиться о скорейшей передаче их в войска для немедленного оперативного использования.

Разведывательная служба в штабе корпуса

В штабе корпуса разведкой ведает и является за нее ответственным один из чинов штаба, на которого не следует возлагать никаких других обязанностей[391]. В помощь ему полезно назначать несколько переводчиков. В отношении разведки он получает указания от начальника штаба корпуса.

От старшего адъютанта разведывательного отделения штаба армии он получает дополнительные указания по технике дела в случае необходимости развить сбор разведывательных данных в желательном для армии направлении.

По указаниям начальника штаба и дополнительным ориентировкам старшего адъютанта P.O. дает общее направление разведывательной работе и ставит очередные задачи лицам, заведующим разведкой в штабах дивизии, а также специальным органам разведки в корпусе.

Заведующий разведкой в корпусе должен возможно шире практиковать живое общение с лицами, заведующими разведкой в дивизиях и с заведующими специальными органами разведки, причем полезны как собрания в штабе корпуса, так и посещение штабов дивизий и специальных органов разведки.

На заведующем же разведкой в штабе корпуса лежит поддержание самой тесной связи по всем вопросам разведки и с соседними штабами. Работа его ведется в полном единении с оперативной частью.

У лица, ведающего разведкой в штабе корпуса, сосредоточиваются сведения:

1) От штабов дивизии и от корпусной конницы, если она придана корпусу.

2) От начальника арторазведки корпуса.

3) От ведающего разведкой в управлении корпусного инженера.

4) От ведающего разведкой в корпусном авиационном отряде и от наблюдателей привязных аэростатов.

5) Из опросов пленных, перебежчиков, бежавших из плена наших военнослужащих, от задержанных агентов противника и от местных жителей.

6) От просмотра[392] документов и предметов, представляющих интерес для корпуса в данный момент.

7) От станции телефонного подслушивания.

8) От лица, ведающего радиоразведкой в корпусе.

9) От негласных агентов корпуса, если агентурная разведка организована.

10) От фотограмметрической части штаба корпуса.

11) От высших инстанций и соседних штабов.

Заведующий разведкой должен стараться иметь возможно точные сведения о группировке, передвижениях и действиях противника перед корпусом, о его боевом расписании, его тылах и наиболее выгодных целях для дальнобойной артиллерии и бомбометания с аэропланов.

Все получаемые сведения регистрируются, систематизируются и обрабатываются; все нуждающееся в поверке поверяется; срочное и важное немедленно докладывается и кому нужно сообщается.

В точно определенное время заведующим разведкой составляется сводка сведений о противнике для ориентирования начальников, войск корпуса и соседей.

Заведующий разведкой следит, чтобы все сведения, получаемые от различных органов разведки, обязательно использовались и доходили возможно скорее до войск.

Особенно это важно во время операции, когда быстрая ориентировка войск и начальников в получаемых сведениях дает возможность гибко управлять войсками и принимать выгодные для нас решения.

Также крайне важно во время операции постоянно направлять работу различных органов разведки в их полном взаимодействии и в зависимости от тех оперативных задач, кои выполняются или же еще только намечаются к выполнению.

Разведывательная служба в штабе дивизии

В штабе дивизии разведкой ведает и отвечает за нее один из офицеров Генерального штаба, на которого желательно никаких других обязанностей не возлагать; в помощь ему необходимо назначить переводчика.

Заведующий разведкой получает указания по разведке от начальника штаба дивизии и от заведующего разведкой в корпусе.

Он дает общее направление работе разведки, давая указания офицерам, ведающим разведкой в полках, начальнику артиллерийской разведки в дивизии и командиру инженерной роты.

Направляя службу разведки в дивизии, офицер, заведующий разведкой, должен быть возможно чаще в общении с чинами, ведающими разведкой в полках, и лицами, ведающими отделами специальных разведок.

Заведующий разведкой в дивизии должен возможно чаще проверять на местах работу означенных лиц и добиваться полного взаимодействия в их работе.

При позиционной войне он отвечает за правильную и систематическую организацию службы наблюдения.

На нем же лежит обязанность проводить при посещении частей правильные взгляды на разведывательную службу и выяснять ее значение для общего дела; сведение, даже самое незначительное, найдет свое место в обработке и дополнит общую картину о противнике.

У заведующего разведкой в дивизии сосредоточиваются сведения от:

а) ведающих разведкой в полках;

б) ведающих артиллерийской и инженерной разведкой;

в) из опроса пленных, дезертиров, наших бежавших из плена, задержанных агентов противника и местных жителей;

г) от телефонного подслушивания;

д) от аэроснимков, получаемых из корпуса;

е) от высших инстанций и от соседних штабов, с которыми должен быть непрерывный обмен сведениями и, когда возможно, взаимная проверка их.

Все получаемые сведения регистрируются и обрабатываются, как и в штабе корпуса.

Заведующий разведкой в дивизии должен иметь возможно точные сведенья о группировке, передвижениях и действиях противника перед фронтом дивизии, возможно полное боевое расписание частей неприятеля, сведения о его укреплениях, артиллерии, тылах и пр.

При позиционной войне важно выяснять точно стыки частей, стоящих на позиции, при маневренной — полосы работы отдельных тактических единиц.

Ответственность за быстрое и своевременное использование всех получаемых сведений также лежит на обязанности ведающего разведкой в дивизии.

Все сведения, имеющие срочное оперативное значение, немедленно, не ожидая обычных сводок, докладываются начальнику штаба, доносятся высшему штабу и сообщаются войскам.

Стремясь иметь возможно полную картину о противнике, ведающий разведкой в дивизии докладывает начальнику штаба о тех участках, где необходим захват пленных.

На нем же лежит налаживание толкового опроса пленных немедленно[393]по их захвате, как в штабах полков, так и в штабе дивизии, причем он же отвечает за быстрое (на автомобиле) доставление важных пленных и других интересных захваченных лиц в штаб корпуса.

Сведения от пленных по опросе их в штабе дивизии сейчас же сообщаются полкам, артиллерии и доносятся в штаб корпуса.

Небрежное отношение к опросу пленных и несвоевременное сообщение результатов опросов в войска очень вредно отражаются на ведении операций, не давая, с одной стороны, возможности своевременно воспользоваться слабостью и промахами неприятеля, часто выясняемыми на опросах, а с другой стороны, подводя в некоторых случаях наши войска под неожиданные удары и маневры неприятеля, о которых пленные показывают, но войска не ставятся в известность или же извещаются с большим опозданием.

Разведывательная служба в полку

Разведывательной службой в полку ведает особый офицер, который не должен быть отвлекаем от дела разведки другими обязанностями; в помощь ему назначаются переводчик и по одному развитому солдату в каждом батальоне и роте.

Офицер, ведающий разведкой, получает указания по разведке от командира полка и офицера, ведающего разведкой в штабе дивизии, и направляет деятельность всех органов разведки и наблюдения в полку, стремясь к тому, чтобы ни одна сколько-нибудь имеющая значение данная о противнике не была упущена.

Он собирает сведения:

а) личным посещением передовых частей полка и наблюдательных пунктов;

б) от батальонов, рот и начальников команд пеших и конных разведчиков;

в) от чинов инженерной роты, кои придаются к полку для инженерной разведки;

г) от наблюдателей полкового наблюдательная пункта;

д) от артиллерийских наблюдательных пунктов на участке полка;

е) опросом пленных, перебежчиков, наших чинов, бежавших из плена, местных жителей и задержанных шпионов;

ж) от аэроснимков, полученных в полку;

з) от высших инстанций и соседей;

и) от станций телефонного подслушивания.

При сборе сведений ведающий разведкой стремится к тому, чтобы в полку были постоянно самые свежие, подробные и обработанные данные:

1) о расположении противника против полка, его частях, силах и средствах, о его действиях и передвижениях;

2) при позиционной войне — детальнейшие сведения о позициях противника и его ближайшем тыле, о повседневной жизни противника, его работах, занятиях;

3) о подступах к неприятельской позиции и об укрытых от взоров противника местах в полосе между окопами нашими и неприятельскими.

Все собранные сведения заведующий разведкой в полку докладывает командиру полка, обрабатывает и наносит их на имеющиеся схемы, постоянно их пополняя; составляет сводки собранных сведений и, по утверждении их командиром полка, представляет в штаб дивизии; содействует скорейшему распространению сведений, получаемых от высших инстанций и ориентирует батальоны и роты в положении противника.

При недостаточности каких-либо сведений или сомнительности их, а также при наблюдении признаков появления новых частей перед полком — докладывает командиру полка о необходимости захвата пленных.

Ввиду чрезвычайной важности организации службы разведки и наблюдения в полку как первоисточника всех данных, офицер, ведающий разведкой, лично организует службу наблюдения в полку, подготовляя наблюдателей; возможно чаще посещает передовые окопы и наблюдательные пункты, лично проверяя добытые сведения и налаживая работу наблюдения.

На офицере, ведающем разведкой в полку, лежит также обязанность по оказанию содействия для пропуска наших агентов, присылаемых на участок высшими разведывательными инстанциями.

Систематизация, регистрация, изучение и обработка сведений, получаемых о противнике

Общие положения

Во время военных действий поступает все время ряд донесений о неприятеле от самых разнообразных органов разведки — сведений самых различных, часто совершенно противоречащих друг другу, иногда даже друг друга исключающих.

Для того чтобы разобраться во всем получаемом материале, отбросить все ложное и преувеличенное и составить наиболее приближающуюся к истине картину, нужна большая, кропотливая и систематическая предварительная чисто техническая работа по систематизации регистрации и обработки сведений, необходимо и непрерывное руководство деятельностью всех органов разведки в смысле направления их работы для взаимной поверки и дополнения сведений.

Вся эта работа ложится на разведывательные отделения, которые, будучи в полном курсе всех оперативных замыслов и начинаний, должны, находясь на высоте всех требований современной разведывательной техники, облегчать своей внимательной, систематической, быстрой и толково налаженной работой деятельность начальников, представляя им обработанные и оцененные данные о противнике, необходимые для принятия решений.

Наполеон так образно высказался по вопросу о получении сведении[394]:

«Нет ничего более противоречивого, более запутанного, как эта масса донесений агентов и офицеров, высланных на разведку; одни доносят о неприятельских корпусах, когда они видели лишь отряды, другие указывают небольшие отряды там, где обнаружены корпуса.

Часто доносят о том, чего не видели собственными глазами, а лишь основываясь на болтовне жителей — или испуганных, или восторженных.

В этом хаосе донесений выдающийся ум находит истину, а ум посредственный теряется…»

Как уже указывалось, разведывательные отделения, изучив и обработав все получаемые материалы, представляют их со своими оценками и выводами командованию, которое производит высокого значения и трудности творческую работу по составлению окончательного заключения об обстановке; профессор генерал Михневич в своей «Стратегии»[395] так говорит о работе начальника: «Для составления правильного представления о совершающихся событиях полководец должен обладать особого рода даром прозрения, угадывания того, на что нет иногда никаких указаний. В этом-то и заключается высшая часть военного искусства».

Техническая сторона обработки сведений

Все получаемые сведения о противнике систематизируются, регистрируются, обрабатываются и оцениваются начальниками разведывательных отделений в высших штабах и заведующими разведкой в низших.

Систематизация и регистрация сведений совершенно необходимы для облегчения процесса обработки и оценки сведений, а также для быстрого получения справок по любому вопросу.

Быстрые разведывательные справки по самым разнообразным вопросам постоянно необходимы самим чинам разведывательных отделений при их различных работах — во время опросов пленных и агентов, при постановке задач агентам, при изучении захватываемых документов, при разборе корреспонденции и пр.; кроме того разведывательные справки требуются в любое время как начальникам, так и оперативным отделениям; чем в разведывательных отделениях налаженнее регистрация и систематизация всего получаемого разнообразного и обширного материала, тем быстрее и полнее могут быть нужные справки и тем скорее и плодотворнее может вестись работа по обработке и оценке сведений.

Все решительно получаемые сведения о противнике, даже включаемые в оперативные донесения, должны обязательно проходить через начальников разведывательных отделений или заведующих разведкой.

Все срочное и важное, имеющее срочное оперативное значение[396] немедленно докладывается начальнику, доносится в высший штаб и сообщается подчиненным войскам и соседним штабам.

О всем нуждающемся в проверке немедленно отдаются соответственные распоряжения, причем для проверки используется наиболее выгодная для каждого данного случая комбинация органов разведки. (Пример: агентура доносит о сосредоточении противника в известном районе; для проверки в этот район высылается авиаразведка; при обнаружении авиаразведкой движения колонн по нанравлению к фронту об этом предупреждаются аэростаты, дабы, захватив в сферу наблюдения колонну, неотступно следить за ней; войсковые части, извещенные о возможности появления на фронте новых частей, должны стремиться захватить пленных для окончательной установки частей).

Сведения, получаемые от различных органов разведки, первоначально систематизируются и обрабатываются заведующими работой этих органов и отделов разведки (опросом пленных, изучением документов, агентурой, авиаразведкой, арторазведкой и пр.), а затем уже окончательно систематизируются по отдельным вопросам изучения противника (группировка, организация, укрепленные позиции, тыл и пр.).

Обработка сведений по органам разведки по опыту последней всемирной войны может быть, примерно, такова:

1) Все сведения войсковой разведки заносятся в журнал войсковой разведки, в котором отмечается: от какого числа и часа донесение, номер его, от кого донесение, краткое его содержание, к какому времени относится наблюдение, когда получено, степень достоверности сведения.

Во время операций совершенно необходимо иметь в оперативном отделении офицера от разведывательного отделения, который бы, прочитывая все оперативные донесения, заносил выборки из них, касающиеся противника, в журнал войсковой разведки.

Также весьма полезно иметь чистые литографированные схемы районов действий, на которые ежедневно наносить все получаемые сведения о противнике.

2) Результаты опросов пленных заносятся в опросные листы, примерная форма которых уже приводилась выше.

Опросные листы для легкости и быстроты наведения справок не следует подшивать в хронологическом порядке поступления пленных различных частей в дела о пленных, а нужно вкладывать в хронологическом порядке в особые папки по дивизиям противника, группируя листы в общих дивизионных обложках по полкам и другим частям дивизии.

Для выяснения наличного состава частей и исследования вопросов комплектования весьма полезно для каждой части (по полкам) вести особые карточки, примерно по следующей форме, принятой штабом Северного фронта во время всемирной войны:

3) При изучении документов и корреспонденции полезно вести следующие ведомости, куда вносить главнейшие данные, характеризующие документы.

А. ВЕДОМОСТЬ[397]

разбора документов (кроме корреспонденции)

Б. ВЕДОМОСТЬ

На оборотной стороне ведомости пишутся выдержки из наиболее интересной корреспонденции.

4) Обработка сведений агентурной разведки ведется при посредстве аккуратного внесения всех данных агентуры в регистрационные листы агентов и в журнал агентурной разведки.

Данные от каждого агента, при приеме его на службу вносятся в особо секретную алфавитную регистрационную книгу примерно по следующей форме.

Особо секретно

РЕГИСТРАЦИОННАЯ КНИГА АГЕНТОВ[398]

Для каждого из агентов необходимо иметь несколько листов журнала, занося все поручаемые задачи агентам с их оценкой.

По этому журналу наглядно видна вся работа каждого агента и степень его пригодности.

5) Подробности регистрации и обработки сведений, получаемых от авиа-, арто-, радиоразведок и др. не приводятся, так как эти органы разведки относятся к специальным органам разведки; можно лишь повторить, что все сведения специальных органов разведки должны представляться в разведывательные отделения не в сыром виде, а в первоначально обработанном, подвергающемся окончательной обработке и оценке в разведывательных отделениях.

Все сведения, доставляемые различными органами разведки, по их первоначальной обработке следует группировать по главнейшим отдельным вопросам изучения противника, группируя сведения так, чтобы была возможность быстро, без длительной выборки выделять все данные о каждом войсковом соединении противника или по каждому отдельному вопросу.

Полезно выделять в особую регистрацию следующие вопросы:

1. Учет войск противника[399], их организация и группировка.

Для точного учета войск противника, их организации и группировки ведутся или особые журналы войсковых соединений с особыми страницами для каждой отдельной части, на которых отмечаются все сведения о части, о ее организации, группировке, передвижениях с указанием из какого именно источника получено каждое сведение (взятие пленных, показание пленных, документы, агентура…), или же карточки для каждой дивизии и частей, входящих в ее состав.

Группировка войск заносится во всех известных подробностях на схемы группировок, периодически издаваемые и обязательно рассылаемые в войска.

2. Сведения об укреплениях заносятся на подробную карту, с обозначением, какими путями сведения получены: фотографией, наблюдением с аэропланов, войсковой разведкой, агентурой и пр. При позиционной войне весьма желательно постепенно снять фотографически все позиции противника, ведя съемку систематически в зависимости от важности участков.

Схемы укреплений обязательно рассылаются в войска в возможно большом количестве экземпляров.

Кроме схем укреплений желательно вести и журнал укреплений, в который вносить все сведения о них, полученные от пленных, от агентов, из документов и пр.

3. Сведения об артиллерии противника[400], изучаемые артиллерийской разведкой, наносятся на карты неприятельских батарей, выпускаемых периодически[401].

На картах неприятельских батарей отмечаются:

а) местоположение позиции батарей, безусловно занятых;

б) позиции, занятие коих точно не выяснено;

в) места запасных позиций;

г) калибры орудий.

Карта батарей представляет не только специальный артиллерийский документ, но и документ разведывательного отделения, дающий ориентировку начальствующим лицам о деятельности неприятельской артиллерии, о ее скученности в известных районах, соотношении калибров, ее подкреплениях и перемещениях.

4. Сведения о тыле.

Все сведения о тыле — пути сообщения (железные дороги, узкоколейки, строящиеся железные дороги, шоссе…), места штабов, артиллерийские и интендантские склады, госпитали, радиостанции, аэродромы, аэростаты, зенитные батареи — все это наносится на подробную схему, постоянно освежаемую, и кроме того включается по отделам в книгу тыла, в которой отмечается, откуда каждое сведение получено.

Сведения о тыле периодически издаются для широкого распространения в войсках.

5. В высших штабах полезно особо регистрировать и сведения о перебросках, занося их на особые схемы перебросок; желательно схемы перебросок издавать хотя бы раз в неделю, отмечая на них части, переброска коих установлена документально, части предположительно перебрасываемые и, наконец, части, о которых имеются лишь признаки, указывающие на возможность переброски.

Ориентировка начальников соседних штабов и войсковых частей

Все получаемые срочные сведения о противнике немедленно после их доклада начальнику и оценки доносятся высшему штабу и сообщаются соседям и войскам.

Сведения, не имеющие срочного характера, требующего немедленных распоряжений, включаются в ежедневные и периодические (еженедельные) сводки сведений о противнике.

Ежедневные сводки

Ежедневно, в строго определенные часы, устанавливаемые высшими штабами, все разведывательные сведения по их обработке включаются в «сводки сведений о противнике», которые доносятся по телеграфу высшему штабу и передаются соседним штабам и войсковым частям; совершенно необходимо, чтобы «сводки» имели самое широкое распространение и доходили до самых мелких войсковых единиц; штабы должны принимать все зависящие от них меры для скорейшего распространения сводок.

Чем войска будут шире и своевременнее ориентированы, тем они будут осмысленнее и с большим интересом разведывать, тем они будут лучше разбираться в сведениях и тем правильнее и полнее учитывать при операциях данные о неприятеле.

Чем штаб выше, тем сводка, издаваемая им, обобщеннее, шире, с меньшими деталями; чем штаб ниже, тем и сводка делается все детальнее, мелочнее, тем больше в ней подробностей, имеющих тактическое значение для войск.

Общие требования от ежедневных сводок, издаваемых полевыми штабами

Сводка каждого данного штаба должна включать все то, что полезно высшим штабам и интересно для войсковых единиц, обслуживаемых данным штабом.

Сводка отнюдь не представляет собой перечисления всего сырого материала, полученного за день о противнике, а является сведением этого материала после его внимательного изучения, обработки и оценки.

Точно также сводка каждого данного штаба никоим образом не должна представлять собой простой передачи сведений низших инстанций; сведения эти должны перерабатываться, дополняться, имеющие общее значение данные подчеркиваются, и таким образом должна получаться все более общая картина и более широкая оценка всего обнаруженного.

Сводка должна быть систематична и немногословна, но достаточно полна.

Телеграфные сводки составляются сжатым телеграфным стилем.

Помещая разведывательный материал, необходимо указывать на источник получения сведений, различая сведения, добытые: а) войсковой разведкой; б) опросом пленных; в) опросом дезертиров, бежавших из плена, местных жителей, задержанных шпионов противника и пр.; г) документальными данными о противнике; д) воздушной разведкой; е) агентурой; ж) радио; з) прессой; и) случайными источниками.

Районы действий противника указывать не по названиям своих частей, а по населенным пунктам и местным предметам, причем пункты надлежит указывать, начиная от своего правого фланга к левому.

Каждый штаб в своей сводке делает выводы из всего приведенного материала и в связи с имевшимися прежде сведениями.

Выводы должны быть не беспочвенными «гаданиями» за противника, но предположениями о его группировке, смысле действий и возможных дальнейших планах, основанными на внимательном, непрерывном и систематическом изучений сведений, на отличном знании армии противника и способах и особенностях ее действий, на понимании всей обстановки и, наконец, на известном чутье.

При составлении ежедневных сводок полезно принять в частности к руководству следующее: 1) В сведениях войсковой разведки надлежит указывать:

а) примерно, линию, занятую противником к отчетному времени (особенно важно при маневренной войне);

б) примерно, силы и состав противника, развернувшегося перед данным войсковым соединением;

в) характер действий противника, не увлекаясь описаниями боевых действий;

г) сведения об укреплениях противника, его артиллерии, технических средствах и пр.

При включении сведений от пленных, перебежчиков и пр., а также из добытых документов, обязательно точно указывать — какой части, где именно (точно пункт по карте), когда и кем взят пленный, или какой, где, когда и кем захвачен документ или предмет, принадлежащий противнику.

При помещении сведений воздушной разведки точно указывать, в какое время, где именно[402] и что или кто наблюдался; обязательно отделять сведения вполне определенные и положительные от предположений и ощущений наблюдателей.

При помещении агентурных сведений следует указывать, насколько они достоверны и насколько агент, их доставивший, надежен.

Весьма полезно включать в сводки особо выдающиеся подвиги по работе разведки, имевшие ценные результаты, как то: захват пленных лихими поисками, выдающиеся авиаполеты и воздушные бои и пр.; упоминание в сводках фамилий лиц, особо отличившихся по разведывательной службе, сильно подбадривает к дальнейшей работе и вызывает столь полезное соревнование.

Полковая сводка

Полковая сводка, являясь первоисточником сведении войсковой разведки, должна давать самые детальные, самые мелкие сведения тактического характера о противнике, не оставляя без внимания ни одной черты его действий и жизни.

Сведения, подлежащие в полку сбору и включению в сводки таковы[403]:

Сведения о составе, группировке, передвижении и расположении противника. Наименование и расположение частей, полосы их действий или стыки при расположении на месте. Линия, занимаемая противником к отчетному времени. При позиционной войне — расположение войск первой и второй линии, резервы, способы смены, наблюдательные пункты, выдвинутые вперед посты. Места штабов. Заключение об обычной деятельности противника за день.

Оборонительные сооружения.

Характер окопов при закреплении во время маневренной войны и подробности позиции первой, второй и третьей линий при позиционной войне. Степень развития каждой линии; искусственные препятствия, фугасы, пулеметные и бомбометные гнезда, блиндажи, убежища; опорные пункты; минные галереи; прожектора; новые работы противника.

Артиллерия противника.

а) Сорт снарядов, коим стреляет противник, б) калибр снарядов, в) направление стрельбы, г) наши участки и местные предметы, наиболее обстреливаемые противником.

Пулеметы, бомбометы, минометы, траншейные орудия.

Обнаруженное число, места, какие цели обстреливали.

Все сведения о признаках готовящейся газовой атаки. Не забывать опрашивать о газах всех пленных.

Все данные о тылах противника, доступные полковому наблюдению.

Сигналы, подаваемые противником — звуковые, световые и пр.

Сведения от пленных, перебежчиков, местных жителей и пр.

Сведения слуховой слежки и телефонного подслушивания.

Главное достоинство полковых сводок и разведывательных донесений — полная их правдивость. При захвате пленных стремиться к правильной установке частей и быстрому опросу по существу, имеющему значение для данной операции.

Сводка штаба дивизии

Систематизируя вопросы согласно общих требований от сводок, штаб дивизии изучает и обрабатывает полковые сводки, отбрасывая неинтересные корпусу мелочи и обобщая явления, замеченные на всем фронте дивизии; сведения дополняются опросами пленных, перебежчиков, личными разведками чинов штаба дивизии и наблюдениями с дивизионных наблюдательных пунктов, а также и дивизионной авиаразведки, если она имеется.

Штаб дивизии отвечает за точность установок частей пленных и за правдивость полковых донесений о противнике.

Заведующие разведкой в дивизиях все сомнительное выясняют по телефону, а при необходимости и лично поверяют в передовых частях.

Сводка дивизии — картина всего происшедшего у противника на фронте дивизии за день или за ночь (в зависимости от сроков издания сводок).

Сводка штаба корпуса

По изучении, а в нужном случае и по проверке сводок дивизии составляется корпусная сводка со включением данных от воздушной разведки, агентуры, различных опросов, просмотра документов и вообще от органов разведки, имеющихся в непосредственном подчинении штаба корпуса.

Корпусные сводки, будучи передаваемы в штаб армии должны немедленно передаваться и в низшие штабы до полков включительно, дабы войсковые части не вели боев или не располагались на позиции, живя исключительно своими узкими местными интересами, а работали бы осмысленно при своевременном учитывании всей обстановки, хотя бы на фронте корпуса.

Сводка штаба армии

Штабом армии составляется согласно общих требований, предъявляемых к сводкам, ежедневная телеграфная сводка, основанная на сводках корпусов и донесениях всех подчиненных штабу армии органов разведки.

Все сомнительные места в корпусных донесениях и в донесениях различных специальных органов разведки должны быть разъяснены телефонными переговорами, а при возможности живым общением с заведующими отделами специальных разведок.

Французская инструкция, изданная в январе 1917 г. разведывательным отделением штаба Уармии[404] указывает на необходимость ежедневного собрания по вечерам всех чинов разведывательного отделения штаба армии и всех заведующих специальными отделами разведки, а именно: офицеров, заведующих артиллерийской разведкой в армии, авиаразведкой, радиотелеграфной разведкой и начальника фотограмметрического отделения; заведующие специальными отделами разведки приносят с собой все результаты работы их органов за день.

Совместным обсуждением устанавливаются все данные, кои надлежит включить в сводку, а также исправляются соответственно имеющиеся карты и схемы (батарей, укреплений тылов и пр.) и, наконец, намечается план дальнейшей работы по каждому органу разведки.

Такие ежедневные собрания весьма полезны и в штабах корпусов.

На выводы в армейских сводках должно обращаться особо серьезное внимание, так как, относясь уже к широкому фронту противника, они могут иметь крупное оперативное значение, отражаясь на предпринимаемых нами действиях.

Сводка штаба фронта

Все указанное про составление сводок штабами армий относится и к штабу фронта. Очень большой фронт противника заставляет лишь в штабе фронта группировать все сведения по главнейшим операционным направлениям или же по участкам фронта при позиционном периоде кампании.

Сводки штаба Верховного главнокомандующего

Штаб Верховного главнокомандующего ежедневных разведывательных телеграфных сводок обыкновенно не издает[405], выпуская лишь периодически печатные сводки и обзоры, охватывающие группировки и боевые расписания на всех театрах, сведения по организационным данным, по вопросам комплектования обучения, тактики войск противника и пр.

Периодические (еженедельные) сводки сведений о противнике

Высшими штабами, начиная от штаба армии, издаются периодически (примерно раз в неделю) печатные сводки несрочных сведений за отчетный период, дающих целый ряд подробностей и обобщений о противнике, не вошедших в ежедневные сводки.

Еженедельные сводки распадаются обыкновенно на:

а) Собственно сводку, обобщающую все происшедшее у противника за неделю с выводами о характере действий и о возможных дальнейших планах противника.

б) Боевое расписание частей противника на данном фронте, составляемое примерно по следующей форме:

[406]

в) Схему расположения противника с подробностями его группировки и с ближайшим тылом. Периодически издаются подробные схемы всего тыла перед данным соединением (перед войсками фронта, армии).

г) Приложения, в которые включаются сведения о противнике на других фронтах и театрах, подробности опросов пленных и изучения документов, касающиеся тактических и организационных вопросов, характеризующие настроение и быт, сведения о перебросках за неделю со схемой, данные из иностранной печати, выдержки из наиболее интересных писем, дневников и пр.

д) К этой же сводке обыкновенно прилагается и недельная авиационная сводка, характеризующая деятельность нашей и неприятельской авиации за отчетный период, отмечающая наиболее выдающиеся воздушные бои и подвиги летчиков и наблюдателей и пр.

е) Весьма полезно при недельной сводке выпускать и сводки данных, добытых контрразведкой об организации шпионства противником, о направлениях и районах наиболее им обследуемых, о выясненных разведывательных бюро с фамилиями служащих в них, о школах разведчиков, о способах прохода через наши линии и проноса документов и пр.

Чем шире ориентируются штабы и войска в организации о приемах шпионства противника, тем легче с ним бороться.

Еженедельные сводки, дающие очень много полезных материалов по армиям противника, отмечающие методы и способы борьбы неприятеля, употребление им технических средств и пр., весьма нужны и интересны и младшим войсковым начальникам, почему и надлежит их распространять возможно шире и быстрее (на автомобилях, мотоциклетах) с расчетом, чтобы их обязательно получал хотя бы по одному экземпляру каждый полк-, в таком случае заведующий разведкой в полку, изучив сводку, ориентирует всех офицеров, а по нужным вопросам и унтер-офицеров полка.

Применявшейся во время последней войны обычай посылки одного экземпляра недельной сводки на все полки дивизии обходом приводил к тому, что некоторые полки получали сводку через месяц и более после ее издания, т. е. тогда, когда данные сводки приобретали лишь исторический характер.

Главнейшие задачи разведывательной службы во время операций различного вида

Разведывательная работа ведется непрерывно, как в мирное время, так и во время войны с самого ее возникновения и до конца; разведка необходима при всяком положении войск, во время самых различных боевых операций; характер наших действий и деятельности противника лишь отражается на способах применения различных органов разведки, на постановке им задач и на той или иной комбинации разведывательных средств, дающих при данной обстановке, при данных наших действиях наилучшие, наиболее полные результаты.

Руководство разведывательной службой, лежащее на обязанности Генерального штаба, всецело отвечает за постоянное гибкое направление работы органов разведки в тесном между собой взаимодействии и в полном соответствии с действиями наших войск и с нашими оперативными планами и замыслами.

Главнейшие задачи разведки при различного рода операциях могут быть в общих чертах намечены примерно в следующем виде.

Начало войны. Периоды мобилизации, сосредоточения и стратегического развертывания[407]

Наиболее трудным для разведки периодом является время после прекращения дипломатических сношений с данным государством, когда уже всякая нормальная непосредственная связь телеграфом и почтой прекращается; между тем этот период: время мобилизации, перевозок, сосредоточения и затем стратегического развертывания, является крайне важным в смысле необходимости возможно широкого и своевременного проникновения во все происходящее у противника.

Чем больше и скорее мы будем ориентированы во всех действиях противника, предшествующих началу операции, тем тоньше и целесообразнее будут наши планы, тем с большим успехом и с меньшими затратами мы будем в состоянии провести их в жизнь.

Каковы же задачи разведки в этот период и какие органы разведки в состоянии их выполнить? Задачи разведки — не пропустив начала мобилизации, проследить весь ее ход и затем перевозки войск по железным дорогам на различные фронты, определяя какие, когда, куда и по каким путям части перевозятся, выяснить пункты высадок и проследить затем производящееся расхождение войск для стратегического развертывания.

Все эти задачи могут быть выполнены только глубокой тайной заграничной агентурой, прочно и целесообразно налаженной в мирное время и обеспеченной надежными, быстрыми и безопасными способами связи, прочно установленными в мирное время.

Агенты прифронтовой полосы, заблаговременно заложенные еще в мирное время, в периоды, предшествующее началу войны, должны особенно внимательно наблюдать за всем происходящим у противника и быстро доносить разведывательным центрам приграничной полосы.

Воздушные средства, заранее сосредоточенные под надлежащим прикрытием к границе, начинают свою работу при первой к тому возможности, выполняя задачи стратегического характера, получаемые от высшего командования; все сведения агентуры должны быть известны руководителям авиаразведки, которая в этот период имеет своими задачами следить за перевозками к станциям высадок[408], за высадками и расхождением колонн для развертывания. а затем и за началом операций.

Для возможности глубокого проникновения в районы противника разведывательные аппараты должны сопровождаться истребителями, могущими создавать нашей авиации господство в воздухе.

Армейская конница, обязательно ориентируемая в сведениях агентуры и воздушной разведки, ведет свою работу перед фронтом наших развертывающихся армий, стремясь возможно скорее войти в соприкосновение с противником и выяснить его группировку уже с точным определением организационных единиц (захватом пленных и документов).

Громадное значение имеет в периоды, предшествующие открытию военных действий, и систематическое и внимательное изучение иностранной прессы, наиболее срочные данные из которой должны обязательно передаваться по телеграфу.

Маневренная война. Встречная операция[409]

Своевременная осведомленность старшего начальника, а также и начальников колонн во время встречной операции приобретает особо важное значение.

При подготовке к встречному бою весьма важно сохранить за собой свободу действий, что в значительной мере достигается своевременным выяснением обстановки; отсутствие сведений о противнике, незнание обстановки — может привести при наступлении к случайным встречным боям, когда, не имея свободы действий, войска могут быть принуждены принимать бой в крайне невыгодных для них условиях.

Целый ряд исторических примеров указывает на то, что сплошь и рядом, благодаря плохо организованной разведке, встречные бои являлись случайными', так, например, во время Балканской войны 1912 года 3-я болгарская армия, наступая на Лозенград, предполагала турок на укрепленной позиции, а турецкая Фессалийская армия, не имея в свою очередь сведений о наступлении болгар, начала наступление от Лозенграда с задачей ударить во фланг 1-й болгарской армии, считая его совершенно необеспеченным[410].

При Ш ахейском наступлении генерала Куропаткина в конце сентября 1904 г. наше главное командование имело о противнике весьма скудные сведения и, составляя свой план, основывало его главным образом на «гадании» за противника и притом гадании, весьма выгодном для нас[411]; между тем японцы, имея своевременные агентурные данные о нашем предполагаемом наступлении и получив затем 23 сентября от «надежного шпиона» точные сведения о переходе 21 сентября Маньчжурской армии на южный берег Хуньхэ и ее движении на юго-восток, сами перешли 27 сентября в наступление, которое выливалось для них в преднамеренную встречную операцию[412].

Если при слабом развитии техники разведки еще могли находиться какие- либо оправдания тому, что войска шли в темноте и «случайно» ввязывалась в невыгодные бои, то при современном состоянии техники разведки, при той, в частности, высоте, которой достигла воздушная разведка, «случайность» армейских столкновений — «преступление, ничем не оправдываемое»[413].

Каковы же задачи разведывательной службы в современной встречной операции и каковы органы разведки, могущие с успехом их выполнять?

Старшему начальнику, ведущему операцию, крайне важно возможно ранее выяснить стратегическую обстановку, определить присутствие и группировку противника, а также характер его действий, т. е. остается ли он на месте или наступает: чем раньше будет определена группировка противника и способ его действий, тем больше приобретается свободы, тем легче будет начальнику проводить в жизнь свое решение постановкой соответственных задач подчиненным войскам.

Обстановка встречного боя, требующего прежде всего активности, захвата, почина в действиях, не позволяет терять времени на выжидание результатов разведок и принуждает решаться и действовать даже при ограниченных сведениях о неприятеле; но не подлежит никакому сомнению, что сторона, своевременнее и шире ориентированная, имеет большие преимущества против противника, идущего в темноте, принужденного принимать бой врасплох, случайно, в той обстановке и в том районе, которые выгодны стороне, идущей с открытыми глазами и с определенным решением.

Современное состояние разведывательной службы при умелом руководстве ею должно обеспечивать начальнику выяснение группировки противника не с началом боевого соприкосновения, с началом завязки боя, а заблаговременно, за такое количество переходов до противника, чтобы вся наша операция протекала при полной свободе принятия тех или иных решений, вытекающих из нашего плана, и из тех действий противника, которые он будет предпринимать с целью помешать нашей воле.

При современных условиях в руках старшего начальника имеется мощный орган — воздушная разведка, которая, проникая глубоко к противнику (до предела технической возможности), может определить его группировку и способ действий, т. е. стоит ли он на месте, возвел ли оборонительные линии или же двигается — куда и как; как бы противник не скрывал своих передвижений от глаз авиации — всего не скроешь — и безрезультатной воздушная разведка, особенно интенсивная и повторная, быть не может; при обнаружении наступления неприятеля — опять-таки дело воздушной разведки возможно скорее определить фронт наступления, направление движения и силу колонн, колонны, идущие в резервах, перегруппировки в тылах, интенсивность работы тыла; на воздушной же разведке лежит и обеспечение наших флангов от неожиданностей.

Для того чтобы глубоко проникать и летать свободно по тем направлениям, кои нужно обследовать, наши разведывательные аппараты должны сопровождаться истребителями, расчищающими им путь в воздухе.

Руководство глубокой воздушной разведкой должно идти из штаба старшего начальника, находящегося в полном курсе всех оперативных начинаний.

При заблаговременно налаженной прочной сети агентов-резидентов, имеющих надежную и быструю связь, они также окажут большое подспорье ориентировке, сведения от них должны обязательно передаваться для проверки и дополнения в авиа.

Конница, подчиненная старшему начальнику, непрерывно ориентируемая во всех донесениях авиаразведки[414], заглядывающей много глубже, чем конница, ищет соприкосновения с передовыми частями противника и, стремясь проникать и вглубь, выясняет группы наступающих войск и организационные единицы, из коих они состоят (захватом пленных, для чего придется вести и бои, особенно с передовыми разведывательными и охраняющими частями).

Колонны, получившие частные задачи, организуют свою воздушную и конную разведку, преследуя уже свои более узкие тактические цели и стремясь получить все более и более детальные сведения.

При более тесном соприкосновении начинает свою работу и пешая разведка, а также при первой возможности организуется личная разведка колонных начальников, а затем и наблюдение за полем боя с одного или нескольких командных пунктов.

Весьма полезен будет и подъем аэростатов, открывающих довольно значительный кругозор для наблюдения за полем боя.

При завязке боя разведка должна дать командованию ответы на следующие вопросы[415]:

По каким направлениям происходит движение неприятеля?

Где именно находятся передовые части?

Не обнаруживаются ли у противника уступы за уже определенными частями; их сила и состав?

Где намечаются резервы?

Где заметна наибольшая группировка пехоты?

Какова группировка артиллерии?

Ответы на все эти вопросы может дать воздушная разведка (уже не только старшего начальника, но и колонная (корпусная, дивизионная), а также отчасти и конная разведка.

Воздушная разведка, по возможности ведомая непрерывно (сменами аппаратов), должна все время наблюдать и за более глубоким тылом, следя за интенсивностью его работы и стремясь уловить признаки для определения дальнейших намерений противника (подходы подкреплений из глубоких тылов, перегруппировки за фронтом, признаки отхода и пр.).

При встречных операциях, стоящая на должной высоте разведывательная служба, гибко и умело направляемая в тесном взаимодействии всех органов и в полном соответствии с нашими оперативными задачами — принесет громадную услугу командованию, облегчив управление и способствуя выполнению принятых решений с меньшими потерями и в наиболее короткий срок.

Для полного успеха работы разведывательной службы должна быть всесторонне разработана и безотказно налажена служба связи со всеми разведывательными органами; крайне желательно применение средств, допускающих наиболее быструю связь.

Наступление против остановившегося противника

Воздушная разведка прежде всего определяет грубо фронт остановки противника, его фланги и полосы возводимых или же заблаговременно возведенных укреплений, группировку артиллерии и пр. При определившейся остановке неприятеля, воздушная разведка приступает к планомерному фотографированию расположения противника; та же авиаразведка ведет систематическое наблюдение за тылом неприятеля, определяя его устройство и деятельность и стараясь не пропустить подходов подкреплений, перегруппировок, признаков отходов и пр.

Заблаговременно налаженная агентура уточняет сведения о тылах, о происходящих в них передвижениях, определяя организационную принадлежность частей и учреждений; выясняет места штабов различных инстанций и старается получить сведения о возможных дальнейших планах неприятеля.

Конная разведка, устанавливая соприкосновение с передовыми частями противника и стремясь проникать глубже за них, определяет линию фронта, незанятые пространства, фланги, стараясь захватить пленных и документы, а также опросами жителей выяснять организационную принадлежность частей противника.

Пешая разведка по достаточном сближении с противником займется детальным изучением фронта противника, его укреплений, препятствий, подступов к позиции противника; путем же захвата пленных пешая разведка будет определять наименование частей, занимающих известный фронт, будет стараться выяснить стыки, расположение резервов, намерения противника, слабые места в его позиции и пр.

Вообще при разведке остановившегося противника надо, выяснив во всех отношениях полосу остановки с ее тылом и подробности расположения противника, определить наиболее выгодные направления для наших ударов, а также следить за всеми признаками, характеризующими тот или другой характер действий противника (перегруппировки, признаки отхода, сосредоточение частей, подход резервов, сосредоточение артиллерии и пр.).

Отступление противника

Первоначальная цель разведки — не пропустить начала отступления противника; как воздушная, так и агентурная разведки должны вовремя дать признаки готовящегося отхода, а войсковая разведка обязана точно уловить фактическое начало отступления, дабы операция преследования была своевременно и толково организована.

При начавшемся уже отходе противника воздушная разведка, быстро и глубоко забираясь в расположение противника, должна выяснить, по каким путям организован отход, определить примерно силы и составы колонн, не подходят ли резервы, нет ли в тылах укрепленных линий, где быть может осядет противник, и наконец выяснить, не происходят ли перегруппировки для создания новой операции; железнодорожные линии в тылах, как продольные, так и поперечные, должны внимательно обследоваться в целях выяснения интенсивности движения, возможности высадок новых частей, посадок отходящих частей на железную дорогу и пр.

Конница, работая в самой тесной и непрерывной связи с авиацией, старается выполнять в общем те же задачи, что и воздушная разведка (кроме получения сведений о глубоком тыле), стремясь захватами пленных и документов точно выяснять организационную принадлежность отходящих войск, а также иногда и дальнейшие намерения противника. К захвату пленных и документов должны приниматься все меры как преследующей конницей, так и пехотой.

Связь между авиа и конницей особенно важна, так как весьма часто в зависимости от сведений авиа направляется боевая работа конницы. (Например, авиация определяет скопление частей и обозов на переправе — конница туда бросается, авиация выясняет ночлеги обозов или артиллерии — конница направляется в этот район и пр.)

Агентура, будучи при отступлении противника в благоприятных условиях относительно доставки донесений, должна работать интенсивно, отвечая в общем на те же вопросы, что и авиация, но стараясь давать сведения об организационных единицах и возможных планах противника, настроении, материальном состоянии после отхода, о тех полосах, где предположено приостановить отход, о подходе или подвозе подкреплений и пр.

Главная цель разведки при уже производящемся отходе противника: возможно скорее комбинацией всех органов разведки выяснить фронт и пути отхода и уловить идею дальнейших намерений противника.

Разведка при отступлении наших войск

Стремясь уйти от противника незаметно, оторвавшись от него, никогда не следует отрываться от неприятеля разведкой, нельзя потерять с ним соприкосновения.

Разведка должна выяснить, как противник организует движение вслед за нашими отходящими частями, какими путями, какими силами, какими именно организационными единицами.

Воздушная разведка должна определить колонны противника, подходящие подкрепления, перегруппировки, обязана обеспечивать наши фланги от неожиданностей и определять новое налаживание тылов противника, их работу и насыщение.

Как конница, так и пехота должны всеми силами стремиться к захвату пленных и документов, прибегая иногда для этого к боям, дабы возможно скорее выяснить направление преследующих организационных единиц противника.

Агентура, заблаговременно заложенная в полосе отступления, должна ориентировать во всех подробностях об организации продвижения противника за нашими отходящими частями и, по возможности, о дальнейших планах неприятеля.

Вообще, разведка при нашем отступлении должна возможно скорее выяснить группировку преследующих войск, идею его маневра, тот фронт, на котором противник осядет, и то взаимное расположение частей, которое неприятель примет на новом фронте; во все время отхода разведка обеспечивает отходящие части от неожиданностей.

Позиционная война[416]

Задачи разведывательной службы во время позиционной войны — изучив во всех деталях расположение противника, с одной стороны, готовить все сведения для нашего перехода в наступление для прорыва, а с другой — не пропустить подготовки противника к активным действиям, а, вовремя захватив эту подготовку, выяснить, в чем именно она заключается и в каких направлениях намечаются противником удары.

При позиционной войне органам разведки необходимо вообще выполнять следующие задачи:

а) выяснить группировку противника, стараясь определить точно, как его передовые части, занимающие окопы (номера частей, принадлежность к высшим войсковым соединениям, стыки), так и резервы и их местонахождение; внимательно следить за всей жизнью противника, его сменами, перегруппировками, усилением и пр.

б) Точно определить все фортификационные сооружения противника, сфотографировав не только первую укрепленную полосу, но и ряд тыловых полос и укреплений, на глубину, достижимую для проникновения авиаразведки.

в) Выяснить точную картину расположения артиллерии, определив наблюдательные пункты, места артиллерийских позиций и их занятие, калибр и характер деятельности артиллерии; зорко следить за усилением артиллерии, ее перегруппировками, сосредоточением в известных районах тяжелых калибров и пр. (достигается разведкой аэропланов, фотографированием, наблюдением аэростатов, пехоты и артиллерии, опросом пленных и проч.).

г) Сведения о тыле противника как в смысле выяснения расположения штабов и всех тыловых учреждений, так и по определению деятельности в тылах.

Крайне важно иметь регулярное авианаблюдение за работой железных дорог и деятельностью на станциях.

Сведения о тылах добываются авиаразведкой, агентурой, опросами пленных и изучением документов.

д) Сведения о глубоких перебросках противников с театра на театр и с фронта на фронт, добываемые глубокой заграничной агентурой (при коалиционных войнах — междусоюзнической).

е) Сведения о местностях, занятых противником, добываемые агентурой, опросом пленных, местных жителей, захваченных агентов противника, из документов и прессы и пр. (состояние экономическое, управление занятыми областями, настроение населения, отношение к нему войск…).

ж) Сведения о неприятельском воздухоплавании.

При позиционной войне, несмотря на кажущееся затишье, разведывательная служба не ослабевает, а должна работать крайне интенсивно при самой разнообразной комбинации всех органов разведки, направляемых систематически к общей цели — к возможно полному и точному выяснению как всей картины расположения противника, так и к проникновению в его планы и намерения.

В зависимости от наших оперативных планов и от деятельности противника, при позиционной войне разведке приходится сосредоточивать свое внимание или на подготовке к нашим активным действиям, или, при нашей пассивности, на выяснение подготовки противника к активным действиям.

Особенности разведки при подготовке к прорыву неприятельской позиции[417]

При подготовке наших войск к прорыву неприятельской позиции интенсивность разведки увеличивается, средства разведки на активных участках усиливаются с пассивных (особенно авиаразведка).

При подготовке к прорыву командование и войска должны обладать исчерпывающими сведениями по следующим вопросам:

Группировка противника с учетом всех сил, могущих быть введенными в бой; выяснению подлежат: а) неприятельские силы на участке перед фронтом атаки, их состав, качество, комплектование; распределение на позиции войск первой линии, поддержек и резервов; б) резервы частей, занимающих соседние с районом атаки участки, содействие коих представляется вероятным, и время их подхода; в) крупные боевые единицы в тылу атакованного участка, которые могут быть своевременно введены в бой; время, необходимое для присоединения к первоначальным войскам, участвующим в сражении.

Все перечисленные сведения добываются: а) опросом пленных, б) захваченными документами, в) постами телефонной слежки, а при возможности радиостанциями, г) авиационными разведками, д) сведениями агентуры.

Оборонительные сооружения противника.

Перед атакой необходимо детально, до мельчайших подробностей изучить позиции противника и его сооружения на атакуемом фронте; в частности, требуется изучение позиции по следующим пунктам:

а) начертание оборонительных линий; эти сведения получаются от воздушной разведки, фотографических снимков и перехваченных документов;

б) детальное изучение неприятельских позиций и опорных пунктов: пулеметы, минометы, траншейные орудия, укрытия, наблюдательные пункты, командные посты, телефонные станции и другие вспомогательные сооружения.

Все эти данные получаются фотографированием, войсковым наблюдением, поисками разведчиков, опросами пленных, из документов.

Войскам должна быть обязательно роздана подробная карта неприятельских укреплений.

Тыл противника, пути и ходы сообщения, используемые сменами и подкреплениями, для подвоза продовольствия; железнодорожные линии; узкоколейки; станции; склады продовольствия и др.

Тыл противника должен быть детально изучен и издан в виде отдельных карт, розданных в войска.

Знание тыла и наиболее уязвимых и интересных для захвата точек принесет при удачном развитии операции громадную пользу, облегчая постановку задач при преследовании.

Все сведения о тыле получаются главным образом аэрофотографией, наблюдением с аэростатов и наблюдательных пунктов, агентурой, опросами пленных и пр.

Артиллерия противника.

Громадное значение артиллерии в современных боях требует самого детального изучения артиллерии противника перед прорывом; атакующий не может рассчитывать на успех, если не сумеет обезвредить и уничтожить неприятельские батареи, противодействующие продвижению пехоты.

Борьба с неприятельской артиллерией требует, прежде всего, основательного знания месторасположения неприятельских батарей и сверх того: выяснения запасных артиллерийских позиций, пока не занятых, но могущих быть занятыми артиллерией противника; знакомства с расположением батарей на позициях (казематы, простые закрытия); осведомленности относительно наблюдательных пунктов батарей, телефонной связи, складов припасов, путей подвоза, узкоколейных железных дорог, группировки неприятельских батарей на участке в связи с направлением их стрельбы и рода обстреливаемых целей, калибров и пр.

Сведения об артиллерии противника получаются фотографией, с наблюдательных пунктов, донесениями артиллерии и пехоты относительно калибров и направления выстрелов, наблюдениями разведывательных партий, дальномерными звуковыми командами, авиацией, наблюдениями с аэростатов, агентурой и опросом пленных, иногда из документов (схемы, карты с отметками).

Неприятельские авиация и воздухоплавание.

Неослабное и систематическое наблюдение за деятельностью неприятельского воздухоплавания, совместно со сведениями из других источников разведки, дает ряд признаков, могущих способствовать определению намерений противника.

Так, увеличение числа неприятельских аппаратов, ведущих разведку нашего фронта, число, высота и продолжительность полетов, число произведенных аэропланами корректирований стрельбы артиллерии, число наблюдающих привязных шаров — все это представляет собой указания, которые путем сличения со сведениями из других источников позволяют обнаруживать намерения противника и удостоверяться, не подготавливается ли противником атака на данном участке.

Перед началом атаки необходимо определение разрушений, произведенных у противника нашей артиллерией.

Особенности разведки при ожидании удара противником

При нашей пассивности и ожидании атаки противника главнейшее внимание разведки должно сосредоточиваться на выяснении подходящих для удара частей, на определении сосредоточения артиллерийских групп, на выяснении фронта, куда удар готовится, и на обнаружении плацдарма, создаваемого для штурмующих войск.

Чем мы раньше разгадаем подготовку к удару и выясним его направление, тем больше шансов на успешную ликвидацию операции противника.

От правильно и умело организованной разведки в громадной мере зависят наши подготовительные к контрударам оперативные распоряжения.

Во время ожидания наступления противника и уже после начавшейся операции крайне важен захват пленных, так как их показания помогают выяснять намерения противника.

Все части должны стремиться захватывать пленных и быстро и искусно использовать их показания, сплошь и рядом точно указывающие на вводимые в бой силы, устанавливающие подходы новых частей и определяющие идею и масштаб операции.

При активных операциях противника воздушная разведка должна все время стремиться заблаговременно выяснять подходящие подкрепления и перегруппировки в тылах.

Общее заключение

Подготовка государств к возможным войнам, захватывая все области жизни, должна отводить соответственное место в изучении стран и вооруженных сил иностранных государств, а также всех возможных театров войны.

Разведывательная служба мирного времени имеет своей задачей всестороннее исследование иностранных государств и театров; работа разведки должна быть систематически и прочно организована в полном соответствии с теми задачами политики и стратегии, которые преследуются государством.

Разведывательная служба в военное время является продолжением разведки мирного времени, но лишь с участием целого ряда новых органов разведки, работа коих в мирное время была невозможна.

Если разведка имела серьезное значение в прежние эпохи, то при современных коалиционных войнах мирового масштаба, при все развивающейся технике средств борьбы и разведки, при тех грандиозных последствиях, которые несет за собой тот или иной исход войны, постановка разведывательной службы на должную высоту, могущую способствовать благоприятному исходу войн, является долгом государства и армии.

Разведывательная служба в современном значении является крайне ответственной и разносторонней отраслью военного искусства, требующей специальных знаний и подготовки.

Важность разведки признавалась давно, но служба ее изучалась мало, ей не придавалось того серьезного значения, которое она заслуживает. Французский военный писатель, знаток разведки, генерал Леваль, еще после франко-прусской войны 1870–1871 гг. писал, что «ничто не должно иметь столько системы и порядка, как разведывательная служба, если хотят, чтобы она давала удовлетворительные результаты… нужно создать систему и привычку к разведке, как она уже имеется для производства походных движений, расположения на отдыхе, для боя… Эту систему нужно изложить, разъяснить и практиковать в ней войска и Генеральный штаб в мирное время».

Целью заканчиваемого труда и являлась посильная попытка, использовав литературу по разведке и опыт во время Русско-японской и последней великой войн, изложить в известной системе задачи разведывательной службы в мирное и военное время в современных условиях.

Приложение № 1

Сводка сведений о противнике штаба 2-й армии к 7 часам вечера 26 ноября 1914 г

(Карта 2-верстная)

Войсковая разведка. Противник укрепляет позицию по линии Милеш ки — Янов — Олехов — Феликсин. У Феликсина и Вистова-Гура заметно усиление противника. В ночь с 25 на 26 ноября по стуку колес и огням было установлено движение какой-то колонны от Мовосольно к северу. Днем сегодня противник пытался атаковать господский двор Бедонь. Перед фронтом 23-го корпуса обнаружено развертывание около бригады пехоты. Противник окапывается вдоль шоссе Буковице — Куровице — Казионная. Артиллерия неприятеля обнаружена в двух группах у опушки леса севернее Феликсин и в районе высоты 106,7 у деревни Чарноцин.

Пленные. Из опроса пленных в штабе 4-го корпуса и по формам убитых устанавливается, что севернее шоссе Лодзь — Андреек наступает 82-й, а южнее — 83-й полки 22-й дивизии XI корпуса.

Разъезды, замеченные в этом районе, принадлежат к кирасирскому полку; правее обнаружены части 147-го полка XX корпуса. В направлении на госп. дв. Бедонь замечены части II корпуса. По сообщению 2-й сибирской дивизии против нее обнаружены части 48-й резервной дивизии. 25 ноября в районе 23 корпуса взято в плен два немецких летчика с аппаратом; летчики принадлежат 4-му запасному авиационному отделению; судя по их документам авиационная станция находится на железнодорожной станции Остров, что к западу от Калита. Летчики в штабе армии еще не опрошены.

Агентурные сведения. 1) Из Пабианиц на Шонтек через Згерж проходили 23 ноября крупные колонны противника; 2) 24 ноября в Пионтеке наблюдались части 21-го и 176-го полков, а в Бяле части 61-го полка XVII корпуса; 3) у Гловно 23 ноября наблюдались части XXV резервного корпуса; 4) в районе Ловича 21 ноября был замечен артиллерийский полк; 5) в Лодзи встречается много солдат 83-го полка.

Выводы. Против корпусов II армии обнаруживается пока присутствие частей 22-й дивизии XI корпуса, намечаются также и части XX и II корпусов. Противник по-прежнему пассивен, укрепляясь на занятом фронте и делая лишь попытки к наступлению, вероятно, разведывательного характера. Судя по некоторым данным войсковой и тайной разведки, можно предположить, что противник усиливает свою левофланговую группу 960.

Подлинную подписал Посохов.

Приложение № 2

Наставление офицеру, ведающему разведкой в полку[418]

В развитие общих указаний, изложенных в отделе «Разведывательная служба в полку», офицеру, заведывающему разведкой в полку, для правильной постановки дела разведки и сбора разведывательных материалов необходимо руководствоваться следующим:

А) По сбору и обработке сведений

Прежде всего, должны быть приняты все меры для подготовки надежных сборщиков сведений в батальонах, ротах и командах; эти сборщики должны точно знать, что им собирать и как передавать сведения.

Работа по сбору сведений, важная и интересная в обычное время, приобретает особую ценность в те дни, когда погода не позволяет производить воздушную разведку и наблюдение с привязных шаров. В такие дни сведения будут поступать только от офицера, ведающего разведкой: сведения должны быть своевременно собраны, проверены, сопоставлены и затем своевременно доложены и переданы в высшую инстанцию. Важные сведения, особенно во время боев или ведения активных операций (хотя бы не на фронте полка), должны быть передаваемы возможно скорее.

В сводках сведений должны быть с особой подробностью изложены данные, на основании которых можно предполагать смену у противника, перегруппировку или вообще нарушение обычной жизни.

Получаемые из высших и соседних штабов сведения о противнике должны быть изучены: данные из них, касающиеся полкового участка, выбираются и докладываются командиру полка.

Для проверки сведений и работы сборщиков сведений и наблюдателей, офицер, ведающий разведкой, как можно чаще посещает каждую роту, находящуюся в передовой линии. Здесь он лично собирает сведения, беседует с офицерами, наблюдателями, участниками поисков, дает указания наблюдателям, подбадривает их; докладывает командиру полка о всем, что заметил и слышал.

Подлежат сбору сведения:

А) СОСТАВ ВОЙСК ПРОТИВНИКА ПЕРЕД УЧАСТКОМ ПОЛКА

Наименование и расположение частей противника (корпус, дивизия, полки, батальоны, роты), занимающих позицию против полка.

Откуда прибыла данная часть и время ее прибытия. Свойства противника; обычная деятельность противника (наблюдение, патрули, выдвинутые вперед посты, траншеи, занятия днем, ночью и проч.). Сигналы у противника, их виды и значение. Где и когда подаются.

Распределение войск противника: первой линии, во второй линии, резервы, места отдыха войск, способ смены, биваки и расположение штабов.

Посты подслушивания.

Наблюдательные пункты.

Б) ОБОРОНИТЕЛЬНЫЕ СООРУЖЕНИЯ ПРОТИВНИКА

Позиции (1, 2 и 3-я линии).

Степень развития каждой линии: окопы, ходы сообщения, убежища (число, глубина и вместимость), искусственные препятствия; проволочные заграждения (способ устройства, сколько полос, сколько рядов кольев в полосе, электризация проволоки); границы участков, фугасы, пулеметные и бомбометные гнезда, убежища для наблюдателей, блиндажи, прожектора.

Опорные пункты (выяснить точно устройство}.

Минные галереи, если таковые имеются.

Для собирания этих сведений необходимо привлекать придаваемых полку сапер.

В) ПОДСТУПЫ к ПОЗИЦИИ ПРОТИВНИКА

Где именно и какая часть может подойти незаметно как к позициям противника, так и к нашим.

Г) АРТИЛЛЕРИЯ ПРОТИВНИКА

Пехота может собирать лишь небольшое количество сведений об артиллерии, но ее данными не следует пренебрегать; от пехотных наблюдений нельзя ожидать большой точности.

Она должна собирать внимательно и настойчиво сведения о:

сорте снарядов, которыми стреляет противник (шрапнели, бризантные с замедлителем, фугасные, слезоточивые или удушливые);

калибре снарядов;

направлении, откуда стреляет противник (если возможно);

окопах, ходах сообщения и участках в тылу, чаще всего обстреливаемых артиллерией противника.

Офицер, ведающий разведкой, должен объяснить войскам важность доставления найденных осколков в штаб полка для передачи в артиллерию, отнюдь не трогая неразорвавшихся снарядов, о которых немедленно докладывать своему начальству.

Д) ПУЛЕМЕТЫ, БОМБОМЕТЫ, МИНОМЕТЫ, ТРАНШЕЙНЫЕ ОРУДИЯ

Надо выяснить их число, систему, расположение и какие цели чаще всего обстреливаются и когда; особое внимание следует обращать на все участки, где будет замечено большое увеличение числа минометов, так как по этому увеличению можно иногда судить о подготовке противника к атаке.

Е) МЕСТА ВЫПУСКА ГАЗОВ

Надо знать, где всего вероятнее могут быть выпущены газы; при появлении признаков подготовки к газовой атаке принимаются все меры для оповещения о ней войск в передовой линии, резервах, соседей и артиллерии. При опросе пленных, особенно перебежчиков, непременно выяснить, не знают ли они о подготовке к газовой атаке, хотя бы на других участках.

Ж) ТЫЛ ПРОТИВНИКА

Дороги и тропинки в тылу противника, места переходов, часы, в которые наблюдается движение, род и характер движения. Железные дороги, узкоколейки, ветки, постройки, станции, характер и значение движения, нормальные часы движения.

Отыскивание удобных мест для прохода наших и неприятельских агентов.

Назначенные в помощь офицеру, ведающему разведкой в полку, для сбора сведений чины (в каждой роте и батальоне по одному) должны возможно чаще обходить окопы и наблюдательные пункты. Во время обходов путем опросов и разговоров с наблюдателями, часовыми, унтер-офицерами и личным наблюдением выяснить и проверять все, что делается у противника.

Б) По устройству и работе наблюдательных пунктов

НАБЛЮДЕНИЕ

Помимо высылки разведчиков и получения сведений чисто боевым путем необходимо иметь непрерывное и неослабное наблюдение за противником. Независимо обычного охранения, необходимо устройство особых, оборудованных наблюдательных пунктов.

Участок местности, находящийся перед фронтом полка, должен быть разделен на участки наблюдения так, чтобы каждый участок наблюдения захватывал часть соседнего участка. Каждый наблюдательный пункт должен иметь свой совершенно определенный участок наблюдения, за который ответственны наблюдатели пункта.

Для осуществления изложенного, на каждом ротном, батальонном и полковом участках должны быть устроены наблюдательные пункты.

РОТНЫЕ НАБЛЮДАТЕЛЬНЫЕ ПУНКТЫ

На каждом ротном участке надо иметь не менее одного ротного наблюдательного пункта. Ротные наблюдательные пункты должны устраиваться в прочных блиндажах, выдерживающих попадания тяжелых снарядов, в местах, удобных для наблюдения. При невозможности устройства блиндированного наблюдательного пункта необходимо при пункте иметь надежное убежище.

В некоторых случаях полезно устраивать наблюдательные пункты на разного рода вышках, деревьях, в роще, налесных опушках, т. е. везде, откуда открывается хороший обзор. Ротный наблюдательный пункт состоит в непосредственном ведении ротного командира, который наблюдает за несением службы в нем и за своевременной передачей результатов наблюдения как ему, так и на батальонный наблюдательный пункт.

Наблюдательный пункт должен быть снабжен: биноклем, перископом, щитами, часами, подробными планом участка наблюдения, каской и прибором для поднятия тревоги.

В ротные наблюдатели назначаются одни и те же люди, развитые и грамотные и соответственно обученные и проверенные в знании службы офицером, ведающим разведкой в полку.

Они наблюдают посменно; в помощь им, для передача письменных и словесных донесений, а также для переговоров по телефону с батальонным наблюдательным пунктом, назначаются один или два солдата роты.

Ротный наблюдатель, должен быть точно осведомлен о высланных от взводов наблюдательных постах, сообщающих ему результаты своих наблюдений, дозорах, работах перед фронтом, а также о противнике, а именно:

а) о выдвинутых неприятельских постах;

б) местах пулеметов и минометов;

в) артиллерийских позициях;

г) о том, какая часть противника занимает участок ротного наблюдения.

Он должен обращать внимание на следующее:

а) не ведет ли противник у себя работ;

б) где больше всего происходит движение;

в) не заметно ли накапливания;

г) каково действие неприятельской и своей артиллерии; число выстрелов; тяжелая или легкая; откуда стреляет; по каким целям; какими снарядами;

д) обнаружив наступление, немедленно поднимать тревогу;

е) в особенности не должен опоздать с открытием тревоги во время газовой атаки.

Возложение на ротного наблюдателя обязанности открытия тревоги во время газовой атаки — отнюдь не исключение необходимости выставления особых постов для наблюдения за выпуском противником газов и для своевременного извещения войск на тех участках, где по данным разведки устанавливается возможность газовой атаки противника.

БАТАЛЬОННЫЕ НАБЛЮДАТЕЛЬНЫЕ ПУНКТЫ

Батальонные наблюдательные пункты устраиваются по образцу ротных наблюдательных пунктов; особое внимание должно быть обращено на соответственный выбор места для батальонного пункта, обеспечивающего наблюдение сравнительно широкой полосы местности.

Помимо данных самостоятельного наблюдения, на батальонном наблюдательном пункте сосредоточиваются результаты наблюдений ротных пунктов.

Батальонный наблюдательный пункт состоит в непосредственном ведении батальонного командира.

Для обслуживания батальонного наблюдательного пункта назначаются солдаты от одной из рот, находящихся в батальонном резерве.

Служба на батальонном наблюдательном пункте отправляется применительно к порядку, указанному для ротного наблюдательного пункта.

Батальонный наблюдатель о всех наблюдениях, сделанных им лично и полученных с ротных пунктов, помимо доклада командиру батальона, немедленно сообщает сборщику сведений в батальоне.

О более важных явлениях, замеченных им лично, сообщает на тот ротный наблюдательный пункт, на участке которого он заметил важное явление.

ПОЛКОВЫЕ НАБЛЮДАТЕЛЬНЫЕ ПУНКТЫ

Полковые наблюдательные пункты должны:

а) иметь надежное укрытие от огня тяжелой артиллерии;

б) быть хорошо замаскированы от наблюдения противника и иметь кругозор, вполне достаточный для наблюдения за участком, им вверенном;

в) на полковом пункте должны быть сосредоточены все сведения о противнике и местности, касающейся участка наблюдения данного пункта, для полного ориентирования в обстановке каждого начальника, прибывшего на этот пункт;

г) каждый пункт должен иметь: призматический бинокль, перископ, компас, планшет, часы, телефон, сигнальные ракеты, карту, панорамные снимки, схему видимости позиции противника с наблюдательного пункта и два дневника, которые поочередно посылаются офицеру, ведающему разведкой в полку и в которые заносятся данные непосредственного наблюдения, а также наблюдений, полученных с соответствующих батальонных наблюдательных пунктов и в соседних полковых.

Полковые наблюдательные пункты состоят в непосредственном ведении офицера, заведывающего разведкой в полку, который наблюдает за выполнением службы всеми наблюдательными пунктами, расположенными на участке полка, и является непосредственным докладчиком командиру полка по несению службы наблюдения; он заботится о надлежащем оборудовании полковых наблюдательных пунктов и по приказанию командира полка поверяет оборудование остальных пунктов (батальонных и ротных).

Он же заботится об установлении прочной телефонной и иной связи как между полковыми наблюдательными пунктами своего полка с соседними, так и между каждым полковым наблюдательным пунктом с соответствующим батальонным.

В полковые наблюдатели назначаются обер-офицеры, преимущественно от рот полкового резерва.

Офицеры-наблюдатели работают посменно; в помощь им назначаются наблюдатели из числа ротных и кроме того для передачи письменных и словесных донесений, а равно для переговоров по телефону со штабом полка, с соседними полковыми и артиллерийскими, а также с соответствующими батальонными наблюдательными пунктами, назначаются один унтер-офицер и два рядовых.

Полковой наблюдатель должен быть точно осведомлен о боевой обстановке на вверенном ему полковом участке наблюдения. Имея больше данных для критической оценки наблюдаемых у противника явлений, наблюдая сам, он вместе с тем руководит наблюдением батальонных и ротных наблюдательных пунктов; он обращает внимание наблюдателей, входящих в его участок наблюдений, на замеченные им в расположении противника явления для усиления наблюдения затем или иным районом.

Полковой наблюдатель о всех наиболее важных наблюдениях сообщает немедленно офицеру, заведывающему разведкой в полку, и на соседние полковые и артиллерийские пункты, а также на те батальонные (своего участка наблюдения), которых замеченное явление касается.

Помимо изложенного, он заносит все наблюдения на карту и схему видимости, а также в дневник, представляя, при смене, общую сводку наблюдений с наглядной схемой в штаб полка.

В) По опросу пленных и сбору документов

ОПРОС

На офицера, ведающего разведкой, возлагается предварительный опрос пленных.

Разрешается задерживать пленных на участке полка лишь на несколько часов; опрос должен касаться исключительно следующего:

какой части (полк, батальон и рота);

когда, где и кем взят или где добровольно сдался;

откуда прибыла часть; когда; кого сменили; кого видели по пути к позиции;

ближайшие задачи противника на данном участке (наступление, оборона, отступление);

подробности расположения (фланги, резервы, соседи и пр.);

подробности оборонительных сооружений (расположение пулеметных гнезд, пулеметов, бомбометов, минометов, газовых цилиндров и т. п.);

имя и фамилия пленного, национальность, вероисповедание, возраст.

Очень полезно, чтобы пленный, особенно перебежчик, с наблюдательного пункта или из окопов указал на местности, что знает. На допросе могут присутствовать, кроме переводчика, командир роты, батальона, саперный офицер и артиллерийский.

Офицерам, ведающим разведкой в полку, не следует задавать пленным других вопросов, кроме указанных выше[419]. Это потому, что пленные часто склонны выдумывать всякого рода сведения, чтобы удовлетворить любопытство опрашивающих, не имеющих достаточных данных для проверки их правдивости, чем вводят в заблуждение, а затем, боясь наказаний, на опросе в высших штабах неохотно изменяют свои показания.

ДОКУМЕНТЫ

Все документы, кроме личных знаков, денег и ценностей, должны быть отобраны от пленного немедленно по захвате его; кроме того производится подробный обыск в присутствии офицера разведки.

Все бумаги, карты, переписка, солдатские книжки, если это позволяет время и средства, связываются в пакет с обозначением фамилии пленного и его части и передаются начальнику конвоя для доставления через промежуточные штабы в штабы армии.

В случае обнаружения трупа неприятеля, немедленно через промежуточные штабы препровождаются в штаб армии все предметы и документы, дающие возможность определить часть убитого.

Офицер, ведающий разведкой, должен следить за тем, чтобы ни один документ не был оставлен офицером или солдатом. Он должен разъяснить всем значение, которое имеют для штаба армии малейшие предметы, по которым можно выяснить части войск противника.

ДОНЕСЕНИЯ

По окончании опроса офицер, ведающий разведкой, немедленно по телефону сообщает в дивизию: число пленных, полк, дивизию пленного, место, где взят и когда взят. После этого пишет все, что удалось выяснить и отправляет в штаб дивизии.

ОТПРАВКА ПЛЕННЫХ

Если имеется много пленных, то офицер, ведающий разведкой, не опрашивает подробно всех, а в случае надобности проверяет показания первого пленного беглым опросом остальных. После опроса без задержки отправляет всех пленных в штаб дивизии. Передает начальнику конвоя записку с указанием фамилий пленных, № части, где и когда взяты.

Г) По организации поисков

Данные войскового наблюдения необходимо проверять работой разведывательных партий. Это особенно важно, когда будут замечены признаки смены, или изменений в образе жизни противника на позиции.

В этом случае офицер, ведающий разведкой, представляет командиру полка свои соображения по организации поисков. При неуспехе мелких поисков необходимо организовать более крупные.

Д) По подслушиванию разговоров в окопах и телефонных переговоров

Одновременно с наблюдением весьма ценные сведения по изучению противника могут быть добыты при организации подслушивания его речи и шума в окопах, доносящихся на близкое расстояние. Это будут всякого рода команды и распоряжения, передаваемые голосом, сигналы тревоги, шум, производимый при смене и подходе частей, подвозе артиллерии, материалов, шум при работах по усовершенствованию позиций, при постройке новых плацдармов и т. п.

Наречие, на котором противник ведет разговоры, может указать на национальность той части, которая находится перед нами.

Для этого полезно устраивать в окопах особые слуховые посты и вменять в обязанность всем часовым и наблюдателям прислушиваться.

При нахождении на участке полка станции телефонного подслушивания, офицер, ведающий разведкой в полку, получает от станции 1 экземпляр ее донесения, который направляет в штаб дивизии: важные сведения, переданные по телефону устно, немедленно передаются по телефону же в штаб дивизии.

Принимает меры, чтобы его переговоры по телефону с постом для подслушивания не могли быть перехвачены противником.

Е) По изучению фотограмметрических схем и фотографий

Получаемые фотограмметрические схемы должны быть изучены и проверены на местности, насколько это возможно с наблюдательных пунктов.

Если будут замечены погрешности, один экземпляр схемы посылается в штаб дивизии с соответствующими исправлениями и объяснениями. Очень полезно иметь фотографии участка против полка.

В штабе полка должны быть всегда наготове схемы позиции противника в масштабе 100 саж. в дюйме, исправленные и пополненные по всем полученным в полку данным. На схемах должны быть указаны: а) род заграждений перед окопами; места пулеметов, бомбометов, минометов, газовых баллонов, блиндажей; в) места наблюдательных пунктов.

Из вышеизложенного видно, какое значение имеет офицер, ведающий разведкой в полку, и, с другой стороны, насколько он должен быть деятельным, чтобы добыть нужные сведения. Поэтому на выбор такого офицера должно быть обращено особое внимание, причем для успеха дела он должен возможно дольше оставаться в своей должности.

ДНЕВНИК[420]

полкового наблюдательная пункта «  » полка

Подписал: генерал-квартирмейстер при Верховном главнокомандующему генерал-майор

Дитерихс.

Скрепил: начальник II отдела Управления генерал-квартирмейстера, генерал-майор

Скалон.

Приложение № 3

Сводка сведений о противнике штаба 2-й армии к вечеру 9 ноября 1914 г

По сведениям, полученным от захвата пленных и их опроса, а также и из документов, принадлежащих пленным, выяснилась: перебросив быстро по железных дорогам после отступления из Варшавы 11, 17, 20-й, гвардейский резервный и 25-й резервный корпуса, немцы произвели их сосредоточение с целью прорыва между 1-й и 2-й армиями и затем глубокого обхода 2-й армии с юга. Во время последних боев под Лодзью выяснилась постепенно группировка немцев: части 25-го резервного и гвардейского резервного корпуса немцы бросили для глубокого обхода Лодзи с юга, причем вполне определилось присутствие 3-й гвардейской резервной дивизии к востоку от Рзгова и 49-й резервной дивизии 25-го резервного корпуса в районе Рзгова. В полном ли составе эти корпуса установить пока не удалось. На фронте — против 1-го армейского и части 2-го сибирского корпусов действует 20-й армейский корпус, на направлении примерно на Рожки — фольварк Марусин — 22-я дивизия 11-го корпуса, вдвинутая между 20-м и 17-мкорпусами придействиях наших под Ленчицей.

На Згержском направлении действует 35-я дивизия 17-го корпуса и в направлениях на Александров и Константинов — 36-я дивизия 17-го корпуса.

По сведениям, имеющимся от 5-й армии, против 5-го сибирского корпуса — 38-я дивизия 11 — го немецкого корпуса.

По показаниям пленных, части утомлены, последние дни голодают, патронов мало, сильно терпят от огня нашей артиллерии, а также при попытках к штурмам, перед которыми войска иногда напиваются, что подтверждается захватом пленных в пьяном виде. Чувствуется, что напрягают последние усилия.

Подлинную подписал: Чагин.

Приложение № 4

ОПРОС ВОЕННОПЛЕННОГО[421]

Опрошен «»191 года в штабе

Опрос производил

[422]

Порядок опросных пунктов о тыле заимствован из инструкции VII Армии, изд.1916 г., стр.18. Прилж. №1-А.

Приложение № 5

ОПРОСНОЙ лист

Приложение № 6 (1)

Из дневника убитого нижнего чина 21-го резервного пехотного полка 36-й резервной германской дивизии

(Переведено в штабе V армии)

2 сентября. Вчера после полудня поехали из Тильзита в Мемель. Путешествие совершалось медленно. По дороге встретили много транспортов. В час ночи мы приехали и поместились в доме помещика. Здесь мы ожидаем новых приказаний. Куда-то нас направят?

Далее по дням описывается весь поход под Двинск.

17 сентября. В 8 час. мы занимаем нашу вчерашнюю позицию. Здесь мы стоим за возвышенностью. На фланг выехало много артиллерии. Теперь она начинает свою ужасную музыку. Она все время стреляет через наши головы. В это время подходит 54-й полк. Как говорят, предполагается сделать прорыв. Огонь нашей артиллерии принимает огромную силу, ужасно слушать. Приказывают начинать наступление. Начинается сильный артиллерийский огонь со стороны русских: нас увидали, и мы, нагнувшись, спешим на закрытую позицию. Пока мы здесь лежим на животе, за нами в расстоянии 10 м ложатся тяжелые снаряды, образуя огромные воронки. После долгого промежутка времени огонь наконец прекращается. Наша артиллерия снова работает за нашей спиной. К 5 часам бой все еще продолжается; иногда нам приходится искать защиты и от пулеметного огня. Вечером приказывают расположиться лагерем на ночь. Начинается сильный дождь. Мы все ложимся, укрываемся с головой одеялами, а поверх них полотнищами от палаток. Счастливый день; если бы русская артиллерия не давала перелетов, дело бы вышло иначе.

18 сентября. В 5 часов мы опять стоим наготове; сперва все совершено тихо, потом начинается ружейный огонь и тотчас же после этого артиллерийский огонь. Противник, видимо, предполагает произвести контратаку. Она отбита 54-м полком. Затем сравнительная тишина, если не считать того, что враг нас несколько беспокоит своей артиллерией. В 11 часов говорят, что первая рота должна двинуться на поддержку 54-го полка, но приказание это отменяется. Затем наша первая рота вся выступает на присоединение к 54-му полку, а вслед за ней выступаем и мы все. Идем долго, порой застревая в грязи. Встречаем наших раненых, частью идущих, частью едущих. Проходим также мимо убитых русских. Печальная вещь эта война. При совершеннейшей темноте мы приходим в маленькую усадьбу; расположенная на возвышенности всего в 12 км от Двинска, эта усадьба находится под сильной угрозой русской артиллерии. Мы избегаем зажигать свет и двигаться. Ночью уходит 18-й полк, части которого находились вместе с нами. Сплю на воздухе, завернувшись в мое одеяло.

27 сентября. Утром, в 3 часа, пошел за кофе той же дальней дорогой; конечно, холодное. К кухне из-за большой опасности запрещено подходить ближе. Неделями едим все сухой хлеб, так как из дому ничего не приходит, а здесь купить ничего нельзя. Сегодня необыкновенно сильный артиллерийский огонь. Мы сидим в окопе совсем согнувшись, так как то и дело рвутся снаряды. Вчерашний день стоил нашей роте 12 человек убитыми и ранеными. Батальон потерял 31 человека. Артиллерийский огонь становится все ужаснее. Всходит солнце, и туман рассеивается. Ах, если бы уже Двинск был нашим! Однако, увы, у русских много артиллерии и они так хорошо стреляют. Вдруг враг открывает из противоположного леса неслыханный пулеметный и ружейный огонь. Раздается затем сильнейший орудийный огонь, и тот и другой достигают силы ураганного. Огонь все возрастает, и нам ничего другого не остается, как укрыться самым поспешным образом. Положение становится весьма критическим, и нам приказывают быть наготове. Наконец самым энергичным образом начинает отвечать наша артиллерия. От грома орудий душа трепещет. Так продолжалось несколько часов, потом огонь стал затихать; предположенное русскими наступление не состоялось. О, если бы скорее прозвучало: «Отдохни воин, война окончена, спи и пусть тебя ничто не будит». Я молился и думал про своих. Потрясен до глубины души. Я испытываю сильный голод и думаю об еде. После обеда господствует относительная тишина. Поднимаются привязные шары для производства разведки. Наши и вражеские летчики кружат в высоте, желая разузнать, каковы позиции. День склоняется к вечеру. Небо чистое и звездное. Опять взлетают светящиеся ракеты; справа и слева горят мызы. Стою на часах в окопе, оберегая спящих товарищей, и думаю, как всегда, про жену и детей.

Приложение № 6 (2)

Выписка из дневника лейтенанта 21-го резервного германского пехотного полка

«5 декабря[423] двинулись через Лович но направлению на Скерневицы. Впереди шел 61 — й резервный полк и наш 1-й батальон. Мы должны были остаться в резерве, если начнется бой. Пока не было слышно русской артиллерии. К вечеру мы остановились в деревне.

6 декабря мы входим в лес, где находились позиции[424], покинутые русскими. Позиции были великолепные. Наш бригадный командир полковник Эммануэль не мог нахвалиться окопами русских. Мы рассыпались и пошли цепью через лес. Вправо от нас шла 9-я рота. Когда прошли дальше, увидели артиллерию 25-го резервного корпуса. В то же время начали падать русские снаряды. Мы продвинулись вперед и впереди артиллерии окопались. Русские стреляли очередями. Удивляюсь, что меня не ранило. Перед нами была пехота 25-го резервного корпуса. Наконец мы отошли назад и узнали, что многие были ранены. В лесу собралась вся рота, и мы окопались.

7 декабря. Сегодня опять воскресенье. Стрельба страшная. Полчаса тому назад несколько шрапнелей разорвались над нами. Один убит и несколько раненых. Ужасно. Еще не были в бою, а уже столько потерь. К вечеру, говорят, 3 батальона должны продвинуться дальше и, перейдя через 3 мостика, атаковать. Офицеры говорят, что это бессмыслица. Штурм не состоялся, так как русские сильно стреляют, а это доказывает, что они занимают свои позиции, которые, как мы уже видели, сильно укреплены. Мы спокойно вместо штурма спим в наших окопах.

8 декабря. Огонь такой же, как и вчера. Наша артиллерия стреляет усиленно по русским окопам. День проходит спокойно.

9 декабря. Мы меняем свою позицию, так как уже много пострадали. Мы окапываемся за штабом батальона. День приносит много новостей, отчасти неприятных. Одна граната попала в хату, где был убит весь штаб 18-го пехотного полка. Потом получилось известие, что якобы Италия объявила войну Австрии. Хорош подарок к Рождеству. Настроение упало, так как никто не ожидал такого свинства со стороны Италии. Русские, как всегда, стреляют из своих окопов всю ночь, по-видимому, это приказано.

10 декабря. Ночью справа была большая перестрелка. Как я узнал? 25-й резервный корпус[425] должен был пойти в атаку. Нам оставаться на месте и открыть огонь, так как русские по берегу Равки укрепились. Страшная музыка «концерт ада» опять началась. К обеду огонь затихает. По-видимому, ничего не вышло из атаки.

11 декабря. Мой взвод занимает позицию 9-й роты[426]. Я немедленно приказываю вырыть ходы сообщения. Ночью я впервые видел ручные гранаты. Их разрыв сильнее тяжелой гранаты.

13 декабря. День прошел как прошедшие.

15 декабря. Уже в 4 часа утра должен был пойти в окопы.

16 декабря. К вечеру должна была прийти смена, но ничего из этого не вышло. Как я потом слышал, предполагалось двинуть нас на север. Смена не пришла вечером.

17 декабря. В 4 часа утра нас сменила рота 25-го резервного корпуса. Мы двинулись через Боровины в Вулька-Ласецка. В Вульке Ласецкой нас представили корпусному командиру генералу фон Моргену. Он вызвал самых отличившихся солдат к себе и благодарил их. Он нам всем сказал прочувствованную речь. Эта любезность показалась нам подозрительной — наверно ожидают нас тяжелые дни; так в действительности и оказалось: нам приказано штурмовать русские позиции. Мы пошли на квартиры, где стояла уже наша артиллерия. Было что-то ужасное: целый корпус в этой маленькой деревне.

18 декабря. Мы идем на Болимов и затем через Равку. Страшный туман и болотистая местность. Наконец дошли до возвышенности, которая занята артиллерией. К ней мы подошли и вблизи от нее окопались. Мы в резерве. Соседство артиллерии неприятно: нас немедленно стали обстреливать тяжелой артиллерией. Одна граната ударила в 10 метрах от нас.

19 декабря. Ночью в 2 ночи меня позвали к лейтенанту Вернеке, где обсуждали предстоящую атаку 61 — го пехотного полка. Мы должны были поддерживать, находясь в резерве. Но ни черта не вышло. Сегодня чудный день — русская артиллерия нас не беспокоила, несмотря на то что наша усиленно стреляла.

20 декабря. Сегодня должны были продвинуться вперед. По дороге мы остановились, так как были сильно обстреляны русской артиллерией. Потом пошли на возвышенность. Нас обстреливали тяжелой артиллерией. На скате возвышенности мы окопались. Наша артиллерия открыла страшный огонь, но, по-видимому, безрезультатно, так как огонь русских не слабел. Теперь мы лежим в полной готовности, так как ожидается русская атака.

21 декабря. День проходит довольно спокойно. Две роты 3-го батальона проходят мимо нас, а затем нам приказали идти в окопы 61-го резервного полка, который был в прошлую ночь атакован и страшно пострадал и потерял 5 пулеметов. Мы стояли в окопах очень тесно. Тогда началась страшная стрельба «музыка ада». Артиллерия, пулеметы — все стреляло вперемешку. По-видимому, наш огонь не причинял русским вреда, так как штурм не состоялся.

22 декабря. Во что бы то ни стало должны были взять Могелы, и теперь пошли вперед 61-й резервный полк и некоторые роты 21-го полка. Ужасные потери. Нашу роту потребовали вперед и мы должны были всю ночь быть в охранении. Все время обстреливали русские нас тяжелой артиллерией, но все по одному и тому же месту — по Могелам, и нам никакого вреда не причинили».

Приложение № 7

Выдержка из германского шифрованного приказа по армии от 1 августа 1915 г., перехваченного радиослежкой

I-й кавалерийский корпус удачно сражался сегодня севернее Коварска, а также у Трашкун.

Неприятель всех родов оружия шел с обеих сторон Лавены на запад. Он приблизился к Поневежу на 10 километров. Здесь наступает ему навстречу 78-я резервная дивизия.

Между Лавеной и Пивессой двигается ему навстречу 1-й резервный корпус.

Севернее Пивессы стоит кавалерий корпус Шметтова… Имения, Груд- зишки, Содамишки, Александровка (?), Натишки, Нарышки (?), Дундяуни (?), Данилишки в бою; Бауск и Мезотен сегодня рано после обеда взятые 6-й резервной дивизией…

Дивизия Бекмана выступит рано и достигнет Кракинова в районе Ремиголы.

Приложение № 8[427]

Положение о контрразведывательных отделениях[428]

Секретно

§ 1

Контрразведывательные отделения учреждаются для борьбы с военным шпионством и вообще для воспрепятствования тем мерам иностранных государств, которые могут вредить интересам обороны империи.

§ 2

Контрразведывательные отделения учреждаются в следующих пунктах:

1. В С.-Петербурге: а) Петербургское городское — для города С.-Петербур- га и окрестностей и б) Петербургское окружное — для Петербургского военного округа. Независимо сего, при особом делопроизводстве отдела генерал-квартирмейстера Генерального штаба учреждается центральный регистрационный орган, для заведывания которым, а равно текущей перепиской по контрразведке (см. параграф 5) делопроизводителю названного выше делопроизводства придается помощник из числа офицеров корпуса жандармов, назначенный на эту должность в общеустановленном порядке (см. ниже параграф 6).

2. В Москве — для Московского и Казанского военных округов.

3. В Вильне — для Виленского военного округа.

4. В Варшаве — для Варшавского военного округа.

5. В Киеве — для Киевского военного округа.

6. В Одессе — для Одесского военного округа и области войска Донского.

7. В Тифлисе — для Кавказского военного округа.

8. В Ташкенте — для Туркестанского военного округа.

9. В Иркутске — для Омского и Иркутского военных округов.

10. В Хабаровске — для Приамурского военного округа.

§ 3

Районы деятельности каждого из вышеупомянутых отделений определяют прилагаемой при сем ведомостью.

В указанных районах контрразведывательные отделения должны в одинаковой мере обслуживать как интересы военного, так и морского ведомств.

Разграничение районов и сферы деятельности петербургских контрразведывательных отделений городского и окружного, определяется особыми указаниями Главного управления Генерального штаба.

§ 4

Все контрразведывательные отделения, кроме Петербургского городского, состоят при соответствующих штабах военных округов, в ведении которых они всецело находятся. Петербургское городское отделение состоит при отделе генерал-квартирмейстера Генерального штаба; Московское контрразведывательное отделение находится в ведении штаба Московского военного округа; Иркутское отделение находится в ведении штаба Иркутского Военного округа.

§ 5

Все делопроизводство по контрразведывательным отделениям и переписка вообще по вопросам о борьбе с военным шпионством сосредоточивается в Особом делопроизводстве отдела генерал-квартирмейстера Генерального штаба.

§ 6

Во главе каждого контрразведывательного отделения находится начальник его, который избирается начальником Генерального штаба из штаба или обер-офицеров Отдельного корпуса жандармов, подготовленных своей предыдущей службой к предстоящей им деятельности, и назначается на должность по соглашению начальника Генерального штаба с командирам Отдельного корпуса жандармов.

§ 7

Начальники контрразведывательных отделений остаются в списках офицеров Отдельного корпуса жандармов и числятся в командировке. В отношении удовлетворения причитающимся им содержанием (жалованьем по чину, квартирными деньгами и деньгами на наем прислуги — по положению) они числятся в прикомандировании к ближайшему к месту их службы губернскому жандармскому управлению.

§ 8

Состав контрразведывательных отделений устанавливается согласно прилагаемой при сем ведомости.

§ 9

Помощники начальников контрразведывательных отделений избираются начальником Генерального штаба по проставлению генерал-квартирмейстера Генерального штаба и начальников окружных штабов по принадлежности, из строевых офицеров; эти офицеры назначаются в установленном порядке офицерами для усиления в Главное управление Генерального штаба и окружные штабы по принадлежности.

Часть помощников начальников контрразведывательных отделений может быть назначаема из офицеров Отдельного корпуса жандармов, в каковом случае выбор их и назначение производятся тем же порядком, как указано в параграфе 6 настоящего положения, а равно к ним относится все изложенное в параграфе 7.

§ Ю

Все прочие чины контрразведывательных отделений, как то: чины для поручений, старшие и младшие наблюдательные агенты, переводчики, сотрудники и пр., избираются, определяются на службу, а равно и увольняются начальниками контрразведывательных отделений за их ответственностью.

§ 11

Начальники контрразведывательных отделений непосредственно подчиняются: петроградскому городскому генерал-квартирмейстеру Генерального штаба или одному из ближайших помощников последнего в соответствии с указанием начальника Генерального штаба, прочих отделений — окружному генерал-квартирмейстеру того военно-окружного штаба, при котором отделение состоит.

§ 12

Начальники контрразведывательных отделений представляют свои доклады и соображения генерал-квартирмейстеру Генерального штаба или одному из ближайших помощников его, как это указано в параграфе 11, и окружным генерал-квартирмейстерам через делопроизводителя Особого делопроизводства (Петроградского городского отделения) и старших адъютантов разведывательных или отчетных отделений окружных штатов по принадлежности; через этих же лиц начальники контрразведывательных отделений получают все распоряжения и приказания генерал-квартирмейстера Генерального штаба или, соответственно, его ближайшего помощника и окружных генерал — квартирмейстеров.

Изменения изложенного порядка могут быть устанавливаемы с соответствии с местными условиями лишь с разрешения начальника Генерального штаба и начальников окружных штабов по принадлежности.

§ 13

В отношении технической постановки деятельности начальники контрразведывательных отделений руководствуются инструкцией, выработанной Главным управлением Генерального штаба по соглашению со штабом Отдельного корпуса жандармов и Департаментом полиции Министерства внутренних дел.

§ 14

Начальники контрразведывательных отделений обязаны докладывать о всех своих служебных отлучках из постоянного местопребывания в пределах вверенных им районов с указанием своих временных адресов.

Для выезда за пределы вверенных им районов, начальники контрразведывательных отделений обязаны каждый раз испрашивать разрешение тех лиц, которым они подчинены непосредственно.

§ 15

Начальники контрразведывательных отделений ведут непосредственные письменные сношения со всеми другими контрразведывательными отделениями и с жандармскими, полицейскими властями своего района. При необходимости сношений с жандармскими и полицейскими властями других районов, они должны вести таковые через соответствующие контрразведывательные отделения за исключением экстренных случаев, не терпящих проволочки.

Все письменные сношения с прочими учреждениями, а также со всеми военными властями, должны вестись исключительно через отдел генерал- квартирмейстера Генерального штаба (по Особому делопроизводству) и штабы военных округов по принадлежности.

В случае необходимости получить сведения от чинов и учреждений морского ведомства, начальники контрразведывательных отделений делают соответствующие сношения с иностранной частью Морского генерального штаба, причем в обыкновенных условиях сношения делаются через Главное управление Генерального штаба, а в особо экстренных случаях допускаются непосредственные телеграфные сношения с Иностранной частью Морского генерального штаба.

В виде исключения, начальники контрразведывательных отделений имеют право непосредственно сноситься с Отделом генерал-квартирмейстера Генерального штаба (по Особому делопроизводству) по текущим вопросам справочного характера, относящимся к регистрации лиц, причастных к разведке и контрразведке[429].

§ 16

При возникновении наблюдения за лицами, заподозренными в военно- морском шпионстве, Отдел генерал-квартирмейстера Генерального штаба и окружные штабы должны своевременно сообщить об этом в Иностранную часть Морского генерального штаба.

§ 17

В отношении порядка расходования и хранения отпускаемых денежных ассигнований, а также отчетности по ним, начальники контрразведывательных отделений должны строго руководствоваться прилагаемой при сем инструкцией и частичными указаниями генерал-квартирмейстера Генерального штаба или одного из ближайших его помощников (параграф 11) и окружных генерал-квартирмейстеров по принадлежности.

§ 18

С разрешения начальника Генерального штаба и командира Отдельного корпуса жандармов начальники контрразведывательных отделений и их помощники из офицеров Отдельного корпуса имеют право носить по своему усмотрению форму одежды, установленную для адъютантов, а также и партикулярное платье.

Таковое же разрешение в отношении ношения партикулярного платья прочими помощниками начальников контрразведывательных отделений дается начальником Генерального штаба.

Подписали нач. Генерального штаба генерал от кавалерии

Жилинский

и генерал-квартирмейстер Генерального штаба генерал-майор

Данилов

Верно: подполковник Васильев

ЦГИА. Ф. 6с/102. Д. 356. Л. 82–85.

Стеклографический экземпляр

С. С. Турло, И. П. Залдат

ШПИОНАЖ

Глава 1 Разведка

Значение разведки

Социально-экономические противоречия, толкавшие в минувшую эпоху на путь войны народ против народа, государство против государства, одну коалицию государств против другой коалиции и один общественный класс против другого класса, в капиталистических странах не нашли до сего времени положительного разрешения. Экономическое неравновесие, которое образовалось в Европе в результате мировой войны 1914–1918 гг. и Версальского трактата, стремится вылиться в новое вооруженное столкновение. Рост революционного движения во всех странах неизбежно ведет к борьбе пролетариата против отживающего свой век капиталистического государственного строя за создание с оружием в руках строя социалистического. Пока существуют захватнические стремления отдельных государств или коалиций государств, пока не будет изжито угнетение и эксплуатация одних государств другими, одного общественного класса или группы другим классом или группой — будут существовать ненависть и вражда, которые неизбежно приведут человечество к новым войнам.

Поставленное перед возможностью новых войн всякое государство подготавливает свою страну и свою армию так, чтобы провести ее в наиболее для себя выгодных условиях, добиться победы в возможно короткий срок с наименьшими потерями и затратами сил и средств. В современную эпоху, когда грандиозный масштаб войн захватывает все стороны жизни государства и вовлекает в войну не только армии, но и весь народ, требует чрезвычайного напряжения всех сил и колоссальные средства, а проигрыш войны ведет к экономическому порабощению, всесторонняя подготовка государств к войне ведется особенно планомерно, продуманно, хитро и обнимает области военную, экономическую, политическую и дипломатическую.

Как бы великолепно не были подготовлены, вооружены, снабжены армия и флот государства, как бы тщательно не был разработан план мобилизации, стратегического развертывания армии, пополнения и перевозки ее, как бы велики не были материальные богатства государства, обеспечивающие вооруженные силы всеми необходимыми продовольственными, техническими и другими запасами, как бы не были преданы правительству и проникнуты патриотизмом народ и армия и как бы выгодно не было международное положение государства — эта всесторонняя, детальная подготовка, проделанная только в своей собственной стране и в отношении только своей армии, не обеспечивает государство от поражения в будущей войне, не гарантирует ему победы и господства над побежденным противником. Все эти мероприятия и вся подготовка обеспечивают за данным государством то положение, что оно при возникновении войны не будет застигнуто врасплох противником. Чем лучше будет организация армии, чем лучше развита экономическая жизнь государства, устойчивее его внутреннее политическое и международное положение, тем больше несомненно шансов на победу. Но чтобы добиться тех преимуществ, на которые указывалось выше, создать для себя во время войны наиболее выгодные условия, обеспечить за собою победу при наименьших затратах людей и средств и в наиболее короткий срок — не достаточно только свою армию и страну привести до возможного могущества. Такое государство, вступившее в войну, такой полководец, ведущий свою армию в бой, уподобится слепому, вступающему в борьбу с противником, быть может и менее сильным, но подверженному всякого рода случайностям.

Чтобы оградить себя от таких неожиданностей и случайностей, действие которых непременно будет гибельным, чтобы наиболее целесообразно и выгодно для себя использовать свои преимущества и предохранить от ударов свои слабости, необходимо всесторонне знать своего противника, его силы и слабости, способности и недостатки, планы и средства для их осуществления. Подготовка к войне должна также отводить должное место всестороннему исследованию стран и вооруженных сил возможных противников и возможных театров войны. Должно быть уделено должное внимание постановке разведывательной службы.

Рябиков[430] в своей книге «Разведывательная служба в мирное и военное время», часть I пишет: «Чем шире и всесторонне мы будем знать своих возможных врагов, тем плодотворнее будем вести свою подготовку, тем целесообразнее составим план войны и тем успешнее проведем его в жизнь. Недостаточное же знание возможных противников, неучитывание развития их вооруженных сил и состояния техники, недостаточная осведомленность в планах и замыслах государств на мировой арене — все это может привести в случае возникновения войны к ведению ее в крайне невыгодных для нас условиях, к излишним жертвам и затратам, к громадным потрясениям всего государственного организм».

Разведывательная служба не должна ограничиваться только изучением предлагаемых будущих противников. Деятельность ее должна распространяться также на нейтральные государства и даже на своих союзников, ибо при коалиционном характере современных войн на ход и результаты их влияют все государства, имеющие значение в международной конъюнктуре.

Познание иностранных государств достигается организованной, систематической и непрерывной работой уже в мирное время путем изучения доступных всем официальных данных, отчетов, статистических сборников, прессы и пр. и проникновением в тайные области жизни государств и их армий. Сведения приходится собирать непрерывно и всеми доступными путями, дабы ни одно явление, имеющее значение, не ускользнуло от внимания. Разведка в военное время есть продолжение разведки мирного времени, переведенной на условия работы во время войны с участием ряда новых органов, невозможных в мирное время.

Военный специалист А. И. Кук в своей брошюре «Канва агентурной разведки» так говорит о значении разведки и способах работы: «Все эти соображения (о плане войны), детально разрабатываемые и осуществляемые каждым государством, проникнуты идеей и преследуют цель: при возникновении войны в кратчайший срок с наименьшей потерей и затратой сил и средств и при наименьшем расстройстве внутренней жизни своей страны подчинить противника своей воле, обеспечив тем или отстояв жизненные интересы данного государства. Нет сомнения в том, что целесообразность и планомерность составления и проведения в жизнь плана войны в значительной степени обуславливаются:

Знанием плана войны вероятного противника (противников) данным государством, степени успешности фактического его осуществления.

Сохранением в тайне всего задуманного и проводимого в жизнь данным государством в отношении своего плана войны. Соблюдение этих условий диктуется тем, что успех на войне данным государством над своим противником (противниками) наилучшим образом одерживается неожиданным решительным выставлением своих сильных сторон при уклонении всех слабых сторон. Ясно, что неожиданное выставление превосходных по численности и подготовке вооруженных сил, не учтенных и не изученных противником в мирное время, проявление и применение в действиях войск форм, порядков, способов и приемов, противнику незнакомых, неожиданное появление новых технических средств борьбы, изобретенных и в тайне хранимых перед войной, противнику же неизвестных, переход в лагерь противника вчерашнего союзника, неожиданное открытие враждебных действий государством, считавшимся нейтральным, открытие враждебных действий значительно ранее, чем предполагалось и т. п. — все это таит в себе явные признаки поражения неосторожного и неосведомленного государства. В этом одна из главных причин настоятельной необходимости раскрытия данным государством плана войны вероятного противника (противников) уже в мирное время, дабы, будучи осведомленным (информированным), иметь возможность наиболее планомерно составить свой план войны, вносить в него диктуемые обстановкой коррективы и осуществить его полностью или в крайнем случае важнейшую часть этого плана ко времени открытия враждебных действий. Всемерное сохранение каждым из государств в тайне своих планов и их осуществление, особенно в нашу эпоху, крайне ограничивает эту осведомленность. Хотя в наше время прогрессивный рост прессы и связанное с этим фактором частичное случайное разоблачение тайн различных государств, усиливающаяся оживленность международных сношений и общений, открытое обсуждение в парламентах и советах вопросов, ранее считавшихся секретными, опубликование отчетов и докладов отдельных министерств, статистических сведений о добывающей и обрабатывающей промышленности, о торговых оборотах, финансах, населении и сельском хозяйстве, подвижном составе и работе железных дорог, торговом и воздушном флотах, о проектируемых новых железнодорожных линиях, шоссе и каналах, об открытии новых заводов и фабрик, равно и предполагаемых к открытию и пр. дают заинтересованному государству более ясную и полную картину состояния и положения интересующих его государств, чем в минувшие эпохи, но тем не менее главного и важнейшего оно не найдет в этих данных, особенно о намерениях и задуманных средствах, способах и приемах проведения этих намерений в жизнь. Осведомленность в важнейших и главных данных достигалась и достигается раскрытием тайны тайным же образом, основанным на обмане хитростью, хищении тайком и ловкостью, тайном подкупе ценностями, лаской и любовью, убийстве тайно живых существ, хранителей тайны, до или после ее извлечения и пр.»

«Знание противника — залог успеха на войне». Эту истину познали все выдающиеся полководцы уже в седой древности.

«Ни одна операция, ни одно положение не может обходиться без изучения обстановки, одной из данных которой является противник и его воля; чем достовернее, шире и своевременнее раскрывает разведка обстановку, тем легче принимать правильные и наиболее для нас выгодные решения; всего предусмотреть немыслимо, всегда известная невыясненность обстановки будет налицо и, как бы хорошо предприятие не было соображено, случайности неизбежны. Задача разведывательной службы и заключается в том, чтобы, имея всегда целесообразно налаженную разведку, комбинацией всех имеющихся органов сводить до минимума случайности и способствовать сохранить за собой свободу действий» (Рябиков). К этому можно еще добавить — и парализовать действия противника.

Как в течение ряда эпох менялась численность армий, развитие технических средств, ведение войны, характер и размер самих войн, так эволюционировала и разведка, переходя постепенно от примитивного узнавания численности противника и его местонахождения к проникновению во все отрасли жизни государств и во все самые затаенные уголки этой жизни и деятельности, не довольствуясь ролью пассивного созерцателя, а переходя часто к активным действиям.

Нет в настоящее время в мире страны, которая бы не стремилась, не жалея ни средств, ни труда, изучать еще в мирное время иностранные государства, их армии и подготовку к войне и этим обеспечить для себя наиболее благоприятное положение при ведении войны.

А. И. Кук в цитированной выше брошюре так говорит о развитии разведки:

«Уже с древних времен этот фактор — раскрытие тайны тайным же образом — играет серьезную роль в военной истории государств и классов человеческого общества последних.

Слабое в сравнении с нашей эпохой развитие государственной жизни, небольшой масштаб войн и сравнительно небольшое количество вооруженных сил, слабое развитие технических средств борьбы, затрагивание войной лишь некоторых сторон государственной жизни — периодов до мировой войны допускали возможность ограничиваться небольшим масштабом в работе по раскрытию (разведыванию, выведыванию) тайн противной стороны; самая работа до мировой войны хотя и носит уже признаки постоянства организации и исполнения, но все же налицо случайный характер, бессистемность. В нашу эпоху величайших достижений человеческого ума, широкого развития государственной жизни и необычайного развития военного дела и военной техники масштаб разведывания тайн резко изменился. Уже в период мировой войны выступили резкие признаки постоянства организации и ведения тайной разведки, резко выявилась строго продуманная противными сторонами система этой разведки, причем противные стороны уже не ограничивались только разведыванием тайным образом, а по раскрытии тайн стремились всячески тайным же образом подорвать осуществление, проведение в жизнь этих тайн — тайная разведка приобрела активный характер. V Эта черта тайной разведки как носящая признаки терроризации, дезорганизации государственной жизни и военной системы противной стороны является чрезвычайно серьезной и ставит тайную разведку в совершенно иную плоскость, чем до мировой войны. Возросшая серьезность и сложность задач государств по раскрытию тайн современных обширных планов войн своих вероятных противников в мирное время и противников в военное время и по подрыву осуществления обнаруженных тайн, естественно, повлекла за собой большую сложность организации и ведения работы по раскрытию тайн, а также связанное с этим большее расходование денежных средств, чем до мировой войны. В седые времена речь шла о привлечении к этой работе десятков, много сотен людей, ко времени мировой войны были данные о сотнях и тысячах и намеки на десятки тысяч, в период последней число возрастало. Все признаки налицо, что это число в государствах прогрессирует и в наши дни, а тем более в будущем речь может идти уже о тысячах и десятках тысяч людей — об армиях тайных разведчиков, пронизывающих решительно все области государственной жизни противной стороны. Денежные расходы на тайную разведку в древности и средние века расходовались небольшие, ко времени мировой войны они достигли в различных государствах Европы от 500 000 — I 000 000 и более денежных единиц, что считалось чрезвычайно большим. В период мировой войны и после нее этот расход быстро прогрессирует, характерными в этом отношении кажутся секретные фонды Англии на 1920 г.: военного министра — 22 млн. ф. стерлингов, министра иностранных дел — 17 млн. ф. стерлингов (курс мало изменился против довоенного времени).

Нам неизвестны секретные фонды Франции на 1921 г., но субсидирование Стокгольмского французского бюро тайной разведки 15 млн. франков достаточно убедительно само по себе. Секретные расходы Франции также довольно рельефно характеризуются единовременным ассигнованием 2 млн. франков на пропаганду в оккупированных областях, намекая на отпуск 45 млн. франков ежемесячно — на поддержку русской контрреволюции.

Вообще вопрос о тайной разведке, уже теперь крайне серьезный, имеет тенденцию в будущем развернуться во всей широте, преследуя цель — уже в мирное время тайной войной до того подорвать мощь соседа, что вооруженная рука последнего в решительную минуту останется или неподвижной, или же удары поднятой руки будут бессильными».

Разведка в мирное и военное время

Для капиталистических хищников старая военная истина «мир есть подготовка к войне» осталась основой их политики. Поэтому разведка мирного времени преследует цель всевозможными мерами добиться наибольшей и всесторонней осведомленности о всех возможных противниках, состоянии их страны, армий и планах. Подготовка к войне затрагивает почти все стороны жизни страны, поэтому разведка должна проникать не только в чисто военную сферу, но и в экономическую, дипломатическую, политическую и другие сферы. Цель и задача разведки в мирное время заключается в том, чтобы всесторонне осветить все те факторы, которые так или иначе оказывают влияние на подготовку к войне и на ведение ее. В начале войны разведка должна представить своему правительству и военному командованию противника во всей его наготе со всеми положительными и отрицательными его качествами. Чем больше имеется о противнике верных сведений, тем легче уязвить его. Чем лучше разведка опутает противника невидимыми сетями, тем скорей он будет доведен до капитуляции, тем меньше будут собственные потери и жертвы.

«Тайная разведка противника — это гриб, подтачивающий гранит крепостной и съедающий сталь оружия» (Резанов. Немецкое шпионство).

Разнообразие факторов, влияющих на военные действия, диктует необходимость привлечения к разведывательной работе не только военных специалистов, но и специалистов других отраслей. Наблюдению и изучению подлежит не только то, что доступно для открытого наблюдения, необходимо кроме того проникнуть в планы, действия и намерения, которые особенно важны в случае возникновения войны, но держатся в тайне.

«Разведка в мирное время есть явление подготовительное, вся задача этой разведки сводится к принятию всевозможных мер для того, чтобы в случае войны иметь широкую и всестороннюю осведомленность как о стране противника и театре военных действий, так и о его армии и планах; чем полнее будет осведомленность к началу войны, тем меньше будет ошибок при ее ведении, тем победа может быть куплена быстрее и с меньшими потерями и затратами.

Результаты разведки мирного времени, незаметные во время мира, начнут быстро сказываться с началом военных действий.

Когда война началась, противник из какого-то отдаленного, изучаемого издали элемента, превращается в близкую, постоянно ощущаемую силу, с которой приходится непрерывно считаться уже не только высшим штабам, но и всем полевым штабам и войсковым частям, как бы малы они ни были.

С началом войны разведывательная работа входит неотъемлемой составной частью во все действия войск; ни одно положение, ни одна операция не может обходиться без изучения противника, и чем скорее, правильнее и полнее ориентируются о противнике начальники и войска, тем легче будут приниматься начальниками выгодные решения и тем разумнее будут они проводиться в жизнь войсками.

Как бы энергичны и активны наши действия не были, противник всегда будет стараться мешать нашей воле, будет стремиться рядом мер выхватить из наших рук инициативу и ограничить нашу свободу действий; естественно, чем мы скорее разгадаем, как противник нам мешает, чем мы глубже и заблаговременнее проникнем нашей разведкой к неприятелю, — тем будет легче принимать соответствующие меры против действий противника» (Рябиков. Разведывательная служба в мирное и военное время. Ч. I).

Итак, разведка в мирное время есть подготовка к разведке в военное время. В период времени перед началом войны и после открытия военных действий разведка мобилизует свои силы, работа ее приобретает особую важность и принимает характер ударности. Разведка предшествует всякому новому предприятию своего военного командования, не только разоблачает, но и предупреждает своевременно замыслы противника.

Для иллюстрации приведем пример, на который указывает Рябиков в своей упомянутой книге:

«После ожесточенных боев под Варшавой обессиленный противник вечером 6/19 октября 1914 г. начал отход с позиций под Варшавой, причем наша разведка момента отхода не уловила и, допустив противнику за ночь отойти на значительное расстояние, не дала возможности нанести врагу решительный удар подведенными и вполне готовыми резервами.

Противник быстро отошел за реку Равку, а 15/28 октября снова отступил, опять незаметно для нашей разведки, и вновь выскользнул из под удара превосходными силами.

18/31 октября армия Гинденбурга была уже за реками Вартой и Видавкой, не преследуемая в достаточной мере нашей конной и воздушной разведками.

В ночь с 24 октября (6 ноября) на 25 октября (7 ноября), опять-таки совершенно незаметно для нашей разведки, армия Гинденбурга начала посадку на железную дорогу в районе Крейцбурга для переброски в район Торна; первые агентурные сведения от агента-ходока о посадке были получены в штабе 2-й армии 27 октября (9 ноября) в день уже окончания переброски и приказа о наступлении.

Наша конная разведка 27 октября (9 ноября) определила начало активности против правого фланга 2-й армии, но выяснение группировки наступающей группы и определение того, что наступление ведется переброшенными от Варшавы войсками Гинденбурга состоялось 1/14 ноября.

Если бы отход Гинденбурга от Варшавы, а затем от реки Равки был захвачен разведкой своевременно, то было бы, вне сомнения, организовано немедленное преследование, и на фланг Гинденбурга обрушились бы наши резервы, которые не дали бы произвести безнаказанный отход к границе и посадку на железную дорогу, а следовательно, противник не получил бы столь желанную свободу действий для нового маневра, чреватого крайне тяжелыми для нас последствиями.

Наконец, если бы при условии наличия заложенной еще в мирной время резидентуры в пограничной полосе мы бы получили своевременно сведения о посадке на железную дорогу, наше командование успело бы, совершив необходимые перегруппировки и сохраняя за собой свободу действий, предпринять соответственную операцию против весьма слабых сил, оставленных на границе, при условии своевременного преследования, и обрушиться на части неприятеля, совершавшие весьма хрупкую операцию посадки.

Отсутствие своевременных сведений о противнике привело к тому, что дерзкий план Гинденбурга вполне удался, и результатом победоносного Варшавского сражения явился не разгром превосходными силами ослабленного врага, а наоборот — отказ от начатого широкого наступления, потеря свободы действий и тяжелая, навязанная нам Лодзинская операция. Можно с уверенностью сказать: если бы наша разведка во время Варшавских боев и отступления Гинденбурга была бы на большей высоте, весь ход кампании принял бы совершенно другой оборот, гораздо более для нас благоприятный».

Продолжая работу, начатую в мирное время, разведывательная служба в военное время опирается на созданную в мирное время базу. Но с открытием военных действий в деле разведывательной работы принимает участие новое орудие работы, применение которого в мирной обстановке не было возможным, — войсковая разведка.

Войсковая разведка ведется самими войсками путем непосредственного соприкосновения с противником, наблюдения и осмотра, а часто боя и распадается по родам войск на пешую, конную, воздушную, артиллерийскую и пр. К этому прибавляется опрос пленных, изъятие у них документов и предметов, дающих документальные сведения о противнике, телефонное подслушивание, опрос местных жителей и пр.

Поисковая разведка ведется с оружием в руках фронтовыми войсками, пресечение действий неприятельской войсковой разведки также лежит на обязанности самих войск, борьба с ней в круг задач контрразведывательных органов не входит, и далее мы на ней останавливаться не будем. Поскольку речь будет о разведке, мы будем иметь в виду тайную разведку, проводимую специально для этого созданными разведывательными и другими подсобными органами, с вредным и разлагающим действием которой призвана вести беспощадную и неусыпную борьбу контрразведка.

Виды и задачи разведки

Область работы разведки весьма широкая и разносторонняя и охватывает почти все стороны государственной жизни. Нет почти такого явления, которое не интересовало бы разведку иностранного государства. Соперничество отдельных государств или целых коалиций государств между собой, стремление их к захвату новых территорий, расширению сферы экономического или политического влияния, неравноправие общественных классов — все это ведет к вооруженному столкновению, к войне между ними. До сего времени человечество не додумалось до другого средства кроме войны для разрешения политических, дипломатических и экономических конфликтов и, чтобы сохранить и развить свою мощь в этих отраслях, прибегает, как к наиболее действенному способу, — развитию и укреплению своей военной мощи. Война, являясь продолжением внутренней (хозяйственной, внутриполитической) и иностранной (дипломатической) политики государства, коалиции или класса, в свою очередь базируется на последних, получая от них средства и силы. Разведка, имеющая целью облегчить путем разоблачения явных и тайных обстоятельств, действий и намерений противника борьбу своего государства или класса с другими государствами или классами, должна проникнуть во все области их жизни. И сообразно этому она распадается на виды: военную разведку, экономическую, политическую и дипломатическую. Кроме этих видов существует еще разведка психологическая, упускаемая ныне из виду всеми теоретиками разведывательной службы.

Разведывательная служба разоблачает перед своим правительством все силы, недостатки, действия и замыслы уже активно действующего или только предполагаемого противника, пользуясь для этого средствами и способами, которые нами будут рассмотрены в дальнейшем. В своей работе она может довольствоваться собиранием сведений и добыванием документальных данных обо всем ее интересующем, оставаясь пассивной, не прибегая к активному нарушению нежелательных для своего государства явлений и обстоятельств у противника. Но разведка прогрессирует и уже не довольствуется ролью пассивной наблюдательницы, а прибегает к действиям активным, вредительным. Поэтому имеются две основные тактики разведки: пассивно наблюдательная и активно вредительная.

Имея достоверные данные о настоящем или будущем противнике, легче будет борьба с ним, больше будет шансов на успех в войне, целесообразнее можно построить свой собственный план действий. Но еще выгоднее расстроить планы противника активным вмешательством, расшатать его международное и подорвать внутреннее политическое положение, ослабить его экономическое благосостояние, уничтожить запасы военных материалов, внести разложение в ряды войск и командного состава, скомпрометировать или путем террора устранить государственных или общественных деятелей, наиболее вредных для разведывающего государства. Разведка является составной частью армии, но ее средства борьбы достигают дальше, чем штык, пуля или дальнобойное орудие. То, что недосягаемо для пехоты, кавалерии, артиллерии, воздушного или морского флота, досягаемо для разведки. Разведка, как и действующая армия, ставит себе целью нанесение противнику возможно большего вреда и поражения, не стесняя себя выбором средств и изощряясь в применении самых разнообразных способов борьбы.

А. И. Кук в брошюре «Канва агентурной разведки» пишет об активной тайной разведке:

«Дерзкая, жестокая, нося все признаки террора, будучи направлена в полной мере и особенно настойчиво и последовательно против государства — наиболее вероятного противника данного государства в мирное время — или противника в военное время, активная разведка преследовала и преследует цель: внесение дезорганизации в военную, экономическую, политическую системы и в работу дипломатии противной стороны с тем, чтобы, подорвав мощь последней, 1) устранить фактическую возможность вооруженного выступления или отдалить это выступление на более отдаленное время, выгодное для заинтересованного государства по тем или иным причинам; 2) обеспечить по крайней мере для себя превосходство над силами и средствами противной стороны ко времени перерыва дипломатических сношений и возникновения войны, так и во время последней, всемерно стремясь к возможно решительной дезорганизации вооруженных сил и внутренней жизни страны противника.

Активная и тайная разведки, составляя существенную часть плана войны каждого из вполне самостоятельных и жизнеспособных современных государств, выявляют признаки нового вида войны — тайной; она опаснее и изнурительнее открытых вооруженных столкновений».

На практике пассивная и активная разведки иногда выполняются одним и тем же лицом, а иногда разделяются между разными лицами, из коих одни только выясняют обстоятельства, а другие действуют активно, нанося данной стране тот или иной вред. Пассивная разведка причиняет противнику вред при условии, что добытые ею сведения будут использованы при военных действиях или активной разведкой. Активная разведка использует сведения, добытые пассивной разведкой или предварительно самим активным исполнителем, наносит вред самостоятельно и непосредственно.

Активная, или вредительная, разведка наравне с пассивной, или наблюдательной, может касаться тех же вышеперечисленных четырех областей жизни государства и области психологической.

К рассмотрению установленных видов разведки мы вернемся еще в дальнейшем. Теперь рассмотрим те задачи, кои возлагаются на разведку в каждой из вышеперечисленных областей.

А. Задачи военной разведки

Задачу разведки в военном отношении составляет всестороннее наследование вооруженных сил данного государства и определение того, что оно в случае войны может выставить на поле сражения, какого может достичь высшего напряжения при ведении войны, какими обладает людскими, конскими, материальными и другими запасами. Необходимо точное знакомство с стратегией, тактикой, уставами, инструкциями и всем тем, что может определить способы и приемы действий противника.

Конкретно выяснению военной разведкой подлежит следующее:

Состав и численность вооруженных сил в мирное и военное время, как сухопутных, так и морских и воздушных.

Устройство, организация и комплектование вооруженных сил; нововведения и совершенствования.

Устройство военного управления.

Дислокация армий.

Военные учреждения, заведения, склады, морские базы, аэродромы, радиостанции, почтово-голубиные станции, прибрежные наблюдательные пункты.

Учет и характеристики военачальников.

Обучение армий, маневры, военно-учебные заведения.

Скрытые вооруженные силы в виде гимнастических, стрелковых обществ и пр.

Моральное состояние армий и связь с народом.

Стратегия, тактика, уставы, наставления, учет карт, новые съемки.

Крепости и укрепленные пункты.

Вооружение, снаряжение, снабжение, обмундирование армии.

Устройство органов снабжения, продовольственных, артиллерийских, вещевых и других баз.

Военный бюджет.

Технические средства и новости в военной технике.

Планы мобилизации, перевозок, сосредоточения и развертывания вооруженных сил, эвакуация.

Географические и топографические данные о местностях, имеющих стратегическое значение и могущих стать театром военных действий.

Изучение позиций и местностей, прилегающих к укрепленным районам.

Статистические данные о населении страны и числе военнообязанных.

Деятельность мобилизационных отделов.

Запасы и их использование.

Пополнение фронтовых частей.

Новые формирования и переформирования.

Данные о технических научных силах.

Охрана границ.

Военная цензура.

Примерами задач активной разведки в области военной являются следующие и им подобные действиям:

Дезорганизация работы штабов, военных учреждений и заведений путем введения в число служащих агентов противной стороны.

Разложение армии путем распространения панических слухов, сеяния смуты, возбуждения вражды и недоверия солдат к командному составу.

Распространение в армии заразных болезней, отравление пищи и воды колодцев.

Компрометирование, убийство и терроризация командного состава.

Взрывы, поджоги и прочие уничтожения и порча складов, мостов, железнодорожных станций, линий связи и других важных в военном отношении сооружений, устройство крушений воинских поездов, военных судов и проч.

Оборудование тайных площадок для тяжелой артиллерии, радиостанций, аэродромов, прокладка телефонных и телеграфных проводов, образование складов оружия и взрывчатых веществ, оборудование баз для десанта и стоянки подводных лодок на территории иностранного государства — вероятном будущем театре военных действий, или в тылу противника.

Военная разведка в свою очередь подразделяется на стратегическую, тактическую, тыловую и морскую.

Стратегической разведкой называется собирание военных сведений о противнике, касающихся всего государства и необходимых своему высшему командованию для принятия специальных мер стратегического характера с целью использовать выгодные и парализовать невыгодные для себя условия.

Тактическая разведка добывает сведения о частях, находящихся на фронте, с которыми происходит непосредственное столкновение, и местности, этими частями занимаемой.

Тыловая разведка освещает вопросы, связанные с оборудованием и организацией тыла действующей армии в смысле снабжения, перевозок, средств связи и пр.

Морская разведка преследует выяснение вопросов, специально касающихся морских вооруженных сил и всего остального, сюда относящегося.

Представленное деление военной разведки на виды сообразно вопросам стратегии, тактики, тыла и морского военного флота наиболее приемлемо для военного времени, когда каждый из этих вопросов выступает более обособленно и рельефно. В мирное время грань между ними стушевывается, и вся военная разведка приобретает характер стратегический, разве только оставляя отдельно морскую разведку, если рассматривать морские вооруженные силы государства как особую категорию, имеющую свои специальные признаки и особенности, и разведку пограничных воинских частей, носящую характер тактической разведки.

Б. Задачи экономической разведки

Во время войны для разжигания патриотических чувств народов и для отвлечения внимания населения от той ответственности, которую несут правительственные круги за возникновение войны, в империалистических странах пускаются в ход всевозможные басни о покушении на отечество, веру, цивилизацию, культуру и пр. Однако какими благозвучными лозунгами и какими вымышленными высокими идеями не прикрывался бы кошмар войны, последняя всегда являлась результатом экономических осложнений или притязаний в виде борьбы за мировые рынки, колонии для сбыта продуктов своего производства и извлечения оттуда материальных богатств, мировые торговые пути или, наконец, за сохранение существующего капиталистического государственного строя и порядка производства.

Война, являясь средством для достижения экономических целей, черпает свои силы из экономики. Содержание миллионных армий, колоссальный расход предметов вооружения, снаряжения, транспорта, продовольствия, медикаментов, технических средств и пр. требует от государства наивысшего напряжения всех экономических сил вплоть до мобилизации промышленности для военных нужд, дабы обеспечить армию всеми теми средствами, которые необходимы для ведения войны и содержания живых сил. Поэтому каждое государство уже в мирное время должно экономически подготовиться настолько, чтобы во время войны иметь прочную финансовую систему и достаточные денежные, продовольственные и другие средства для снабжения в достаточной мере на возможно продолжительное время всем необходимым как армии, так и населения, и обеспечить возможность планомерного распределения посредством достаточно развитого транспорта.

Содержание армии и ведение войны немыслимо и невозможно без материальных средств. Потому изучение экономической жизни страны противника дает возможность с наибольшей выгодой нести свою экономическую политику и определить хотя бы приблизительно, насколько противник способен к ведению войны и как долго он может ее вести при своем экономическом состоянии и системе.

В области экономической разведки выяснению подлежит следующее:

Состояние промышленной и торговой жизни страны, падение и рост отдельных ее отраслей.

Запасы продовольствия и цены на предметы первой необходимости.

Неправильное распределение продуктов в стране.

Недостаток определенных товаров.

Кредитные операции, заемы, отношение к ним населения.

Денежное обращение, количество золота, выпуск бумажных денег.

Промышленность добывающая, обрабатывающая и военная.

Внешняя торговля, роль в ней других государств, ее обороты, характеристика фирм, ведущих торговлю.

Значение колоний.

Изучение сухопутных и водных путей сообщения.

Материальная помощь союзных и нейтральных государств.

Волнения населения на экономической почве.

Задачи активной разведки в экономической области таковы:

Порча орудий производства.

Способствование выработке негодных военных припасов.

Выпуск фальшивых денежных знаков.

Искусственное понижение денежного курса путем распространения тревожных слухов и посредством других мер.

Агитация против государственных займов.

Скупка и вывоз за границу ценностей и запрещенных к вывозу товаров.

Препятствование правильному распределению предметов первой необходимости путем расстройства путей сообщения и перевозочных средств, скупки и сокрытия крупных партий товаров.

Искусственное использование недовольства масс населения на экономической почве.

В. Задачи политической разведки

Армия, которую государство в случае войны выставляет против противника, составляется из населения. При тех колоссальных размерах, какие принимают современные войны, к участию в них кроме армии косвенно привлекаются самые широкие слои прочего населения. Разнообразные технические средства, в широких размерах применяемые на войне и играющие в ней громадную роль, равно как машины в производстве, представляют собой как бы вспомогательные органы человека, продление этих органов. Ими управляет, их регулирует живой человек как единственный центр, откуда исходит всякое живое, осмысленное действие. Без человеческого труда невозможно создание ни одной пули, орудия, танка или броненосца, и ни одна пуля не полетит, ни одно орудие не выстрелит, ни один танк или броненосец не двинется на противника, если их не направит живой человек-солдат.

Было бы совершенно излишне доказывать исключительную роль населения и людского состава армии. Поэтому для ведения войны крайне важна моральная сила армии, а равно и всего населения, эта моральная сила является продуктом политики государства.

Особо важное значение приобретает разведка в политической области в эпоху гражданской войны, в эпоху борьбы классов, которые не разделены никакими государственными или национальными границами. При классовой войне на территории, которой обладает противник, всегда будут единомышленники и сочувствующие, на поддержку которых можно опираться. Поэтому внутреннее политическое состояние государства как фактор, влияющий на военные действия, составляет предмет изучения разведки, которое сводится к следующему:

1) Настроение правительственных кругов, групп населения и широких масс.

2) Отношение их к войне, к правительству и к союзникам.

3) То же по отношению к парламенту.

4) Перемены в правительстве.

5) Рост недовольства в стране и причины его.

6) Состояние политических партий, их программы, действия и пр.

7) Колониальная политика, отношение колоний к метрополии.

8) Окраинная, инородческая политика государства.

9) Моральное состояние войск и преданность их правительству.

Задачи активной разведки в области политической:

1) Использование пропаганды недоверия к правительству и командному составу, агитации против войны и так далее.

2) Способствование росту всеобщего недовольства.

3) Компрометирование членов правительства или насильственное их устранение.

4) Создание и провокация общественных волнений и беспорядков.

5) Разжигание политической и национальной вражды.

6) Материальная поддержка враждебных государству политических группировок.

7) Дезорганизация правительственной партии и дискредитирование ее в глазах населения.

Г. Задачи дипломатической разведки

Дипломатия есть иностранная политика государства. Последняя есть одна из важнейших отраслей подготовки к войне. Посредством иностранной политики всякое государство стремится создать для себя наиболее выгодное положение на международной арене. Иностранная внешняя политика определяет необходимость вступления в войну, она подготавливает почву для войны и создает ту международную политическую обстановку, в которой придется ее вести. По выражению немецкого фельдмаршала фон дер Гольца, «без дельной политики ведение войны невозможно». Война является продолжением политики, только иными средствами — штыками и пушками.

Задача дипломатической разведки состоит в том, чтобы беспрерывно быть в курсе мировой политической жизни, выяснить взаимоотношения государств, создание союзов, степень прочности существующих коалиций. Исходя из этих данных, государство может строить свою иностранную политику, обеспечивать себе на случай войны союзников и определять их надежность, поощрять существующие коалиции или направлять свои действия к разложению их, во всем соблюдая одну конечную цель — поставить себя в наиболее выгодные условия.

В области дипломатической разведка выясняет:

Внешнюю политику государства и ее цели.

Взаимоотношения между государствами и группами государств.

Выяснение тайных договоров и соглашений, целей и результатов прибытия правителей или представителей иностранных государств, съездов дипломатов и других представителей.

Взаимоотношения между дипломатами разных стран и отношение их к разведывающему государству.

Трения союзников между собой и с нейтральными государствами.

Коллективные дипломатические выступления союзников.

Секретные директивы дипломатам при ведении переговоров о заключении союза, мира и пр.

Меры, принимаемые союзниками для привлечения на свою сторону нейтральных государств.

Активно разведка действует в дипломатической области следующими приемами:

Создание трений между союзниками и нейтральными государствами.

Пропаганда идей, выгодных для своего государства.

Стремление к устранению нежелательных дипломатических деятелей посредством клеветы, распространения ложных слухов, убийства.

Компрометирование посольств и представительств. Приведенный здесь краткий перечень задач, преследуемых разведывательной службой, конечно, не исчерпывает всех требований, на нее возлагаемых, а представляет собою лишь пример. Область работы разведки необъятна и никаких границ не знает, возлагаемые на нее задачи бесчисленно и бесконечно разнообразны. Настолько же разнообразны методы, приемы и способы работы, применяемые в деле разведки. Она не знает никаких законов — ни нравственных, ни моральных, и преследуя свою цель, пускает в ход все средства без выбора, если только применение их для нее выгодно и полезно.

Полибий — историк походов Ганнибала писал: «Только невежда и слепой в деле вождения армий может думать, что есть что-либо более важное, как познание склонностей и характера своего противника». Эту сторону разведывательной работы попытаемся разобрать при рассмотрении последнего выдвинутого нами вида — психологической разведки.

Д. Сущность и задачи психологической разведки

Разведка в числе своих основных практических задач всегда имела психологию, но эта область совершенно неразработана теоретиками, изучающими вопросы разведки.

В древние времена, когда военная техника и искусство ведения войны были слабо развиты благодаря скудному научному опыту, разведка не могла быть детально специализированной. Когда не было даже науки топографии, тогда разведке приходилось заменять и ее. С развитием военного искусства и техники разведка меняла свои функции, и часть таковых отпала. Корпус топографов, воздухофлот, а также радио и другие технические организации присвоили себе многие функции разведки. Разведке остается исполнение тех задач, с которыми не может справиться весь технический аппарат современных армий. Поэтому функции разведки все более и более отодвигаются в область сложнейшего и важнейшего предмета современной войны — психологии.

Старый генеральный штаб, великолепно справлявшийся в вопросах тактики, стратегии, военной истории, философии, — мало уделял внимания психологии, а потому в вопросах разведки его теория отстала, несмотря на стратегическое значение разведывательной службы. Хотя и многие видные полководцы, и иные знатоки военного дела признали важное значение морального состояния войск в деле войны, однако дальше признания в этом деле не двинулись.

Наша эпоха богата величайшими сотрясениями. Общественные катастрофы заставляют усиленно шевелить мозгами и самых закоренелых консерваторов. Опыт гражданской войны показал, что, несмотря на то что в теории генштаба психологическая разведка почти не затронута, однако на практике она велась в значительной степени. И не только велась, а в настоящее время, пользуясь передышкой, немало работают над созданием практической организации для осуществления этой задачи. Чего не сделали полковники генерального штаба, то доделывают прапорщики и коммерсанты.

Придерживаясь мнения Суворова не презирать неприятеля, каков бы он ни был, стараться всегда хорошо узнать его, помня ту истину, что от противника нужно ожидать всегда разумных действий, необходимо уделить должное внимание вопросу психологической разведки.

Всякое познание противника имеет целью отыскать в нем опасные для себя качества на предмет обезвреживания их и одновременно с этим находить его слабые стороны для нанесения ему решительного и наиболее чувствительного удара.

Нет сомнения, что психология массы в войне играет решающую роль, однако она зависит от экономических, политических, социальных, национальных и иных свойств этой массы. К этим основным условиям во время войны присоединяются еще второстепенные, но довольно важные — сила действия неприятеля, ловкость, превосходство его техники и всякие неожиданности, могущие деморализовать армию. Опытность командного состава, умелый подход к массам, создающий авторитет в их среде, может служить средством поддержания энтузиазма, без которого победа невозможна.

Стимулы, вызывающие энтузиазм, силы, направляющие его, и способы регулирования таковых — вот задача, которую должна разрешить психологическая разведка. В этой области, более чем в какой-либо другой, разведка может активными действиями достигнуть максимальных результатов при минимальных потерях со своей стороны.

В гражданской войне активно-психологической разведкой пытались заниматься армии Колчака и Деникина. Но у них эта работа велась примитивно-кустарным способом. Посылались лазутчики в прифронтовую полосу красных, которые выкрикивали: «нас командиры продают», «мы окружены», «враг в тылу» и т. д. Подобные действия способны на первых порах вызвать замешательство в войсках, но подобный обман часто повторяться не может, и сами войска начинают расправляться с подобными крикунами.

Совершенно иное, когда своя артиллерия обстреливает свои окопы, когда свой аэроплан на свои цепи сбрасывает бомбы, когда свои резервы атакуют фронт или командный состав откроет фронт и пропустит неприятеля в тыл. Подобные факты деморализуют самые устойчивые войска.

Это может сделать агентурная разведка при наличии хорошей организации, созданной еще в мирное время задолго до войны.

В этом заключается задача активно-психологической разведки во время войны. Но для осуществления этой задачи она должна проделать долгую осведомительную работу в мирное время.

Психологическая разведка изучает характеры командного состава персонально, отмечая у каждого из них все преимущества и недостатки, отыскивая слабые струны, играя на которых можно прибрать к рукам человека. Подчиняя своей воле отдельных командиров, используя их в своих целях, а тех из них, на кого не удалось повлиять разнообразнейшей массой способов и средств, которых беспредельное множество в распоряжении психологической разведки, — она удаляет. Одних — посредством провокации сдает судебно-следственным властям, других — компрометирует в глазах массы, третьих — в глазах высшего начальства, четвертых — среди своего круга и т. п. Удаляя из армии противника одну часть командного состава и прибирая к рукам другую, психологическая разведка подходит вплотную к разрешению главной стратегической задачи, которая решалась всеми родами оружия. Если главная задача — разбить армию противника в поле, после чего легко сделать все остальное, то первая задача — разбить командование этой армии, а тогда легче будет справиться с армией.

Итак, в наше время, когда появляются чуть не ежедневно новые открытия и изобретения во всех родах оружия, не следует забывать старый, но не могущий устареть, вечно обновляющийся живой род оружия — психологию. И кто беднее материальной техникой, тому в силу необходимости приходится противопоставлять ей технику ума, энергии и силы воли.

Область деятельности психологической разведки не ограничивается армией — она может проникать во все области жизни страны. На политической и дипломатической арене она не менее применима, чем в военном деле. Так же она применима и в деле народного хозяйства.

Психологическая сторона в деле разведки не новшество, не открытие; она также стара, как и сама разведка. Весь вопрос в том, что она не была систематизирована, не была в достаточной мере научно обработана, но на практике каждый агент разведки был по-своему психологом в силу необходимости. Непонимание психологии людей, неумение применяться к таковой и воздействовать на нее всякую агентурную разведку делает немыслимой. Поэтому каждый агент в известной мере — психолог. Но в настоящее время идет усиленная работа над организацией этой области работы, над систематизацией ее.

В настоящем изложении невозможно даже в кратких чертах описать психологию. Следует лишь отметить, что основные факторы, определяющие психологию масс, могут изучаться и мирное время по разным источникам. Для этой цели даже не следует загромождать агентурную разведку. Насколько же будет известен социальный, национальный состав армии и известна психология масс данной страны, можно до некоторой степени определить психологию войск, если принять во внимание их условия быта, дисциплину, воспитание и т. п.

Агентурная разведка не может разбрасываться, стараясь все решительно знать. Она сосредоточивает свою работу на главном элементе, посредством которого может оказать активную поддержку своему государству.

Из всего вышесказанного вытекают следующие основные задачи психологической разведки:

Прежде всего она стремится наследовать быт, мировоззрение, настроения, обычаи, традиции, стремления, нравственные качества, материальные и семейные обстоятельства командного состава, дипломатов, крупных чиновников, политических и общественных деятелей разных партий и групп, крупных коммерсантов, артистов, художников, поэтов, преступников.

Выясняет стремления и настроения отдельных национальностей и, учитывая причины антагонизма, разжигает национальную вражду, искусственно поддерживает автономные вожделения и поощряет стремления к отделению.

Зорко следит за всеми проявлениями классовых противоречий, искусственно обостряет взаимную вражду, толкает классы на борьбу друг с другом, разрушая единство, разлагая массы населения и армию.

Организация разведывательной службы

Выше мы неоднократно подчеркивали значение и необходимость разведки и указывали на обширное поле ее деятельности. Сказанное нами подкрепим несколькими мнениями компетентных людей.

«Никогда не презирайте вашего неприятеля, каков бы он ни был, и хорошо узнавайте его оружие, образ действовать или сражаться, свои силы и его недостатки» (Суворов).

«Ничто не придает столько храбрости и уверенности в действиях, как знание расположения противника» (Наполеон).

«Начальник ничем не должен пренебрегать, чтобы быть ориентированным в движениях противника» (Жомини).

«Знать расположение неприятеля, быть во время осведомленным в его передвижениях, собрать достаточно данных для проникновения в его проекты — является одной из труднейших задач, которая выпадает на долю командования. Нельзя ничем пренебрегать в этом отношении» (Маршал Мармон).

«Ничто не так важно в армии, как организация службы шпионства. Сведение, полученное вовремя, может дать победу и спасти от поражения; война только потому сомнительна в своих результатах, что нельзя всегда знать передвижения противника. Те, кто получает о них вовремя определенные сведения, не имеют шансов зависеть от досадных случайностей» (Генерал Гибо).

«Все великие полководцы были хорошо осведомлены. Они знали местность, силы, позиции, средства, а часто и намерения их противников, которые со своей стороны не знали ничего или почти ничего. Этим и объясняются успехи одних и поражения других» (Генерал Леваль).

«Сведения о противнике составляют основу всех идей и действий на войне» (Клаузевиц).

«Всякий генерал, который действует не в пустыне, а в населенном крае и не будет достаточно осведомлен о противнике, не знаток своего дела» (Наполеон Г).

«Если бы всегда заранее удавалось узнать намерения противника, можно было бы побеждать с худшей армией» (Фридрих Великий).

«В современной войне все таинственно, рассеяно, далеко, невидимо, отвлеченно. Это соперничество отважных охотников и опытных наблюдателей, разведчиков и шпионов. Это борьба ума, хитрости, сообразительности и проникновения» (Людовик Нодо).

Бесспорно, что военные авторитеты всех национальностей и всех времен признавали необходимость разведывательной службы. Однако цитированные выше мысли страдают односторонностью в том отношении, что переносят центр тяжести почти исключительно на чисто военную разведку, а разведку в других областях оставляют без внимания. В современную эпоху война прежде всего ведется на экономическом, политическом, дипломатическом фронтах, а в последнюю очередь на фронте военном. Поэтому значение современной разведки выросло до громадных размеров, и наряду со значением расширилась и область задач разведки. Все перечисленные области жизни государств тесно переплелись между собой, одна другую дополняет и одна от другой зависит как в мирное, так и в военное время. В связи с этим разведывательная служба расширилась до грандиозных размеров и крайне осложнилась и нуждается в прочной организации, системе и порядке.

«Ничто не должно иметь столько системы и порядка, как разведывательная служба, если хотят, чтобы она давала удовлетворительные результаты… Для войны все должно быть предусмотрено, подготовлено и организовано» {Генерал Леваль).

Оперативное командование при современном сложном управлении войсками не может руководить разведывательной службой и не может разбираться в массе сведений, поступающих от самых разнообразных источников, в необработанном, несистематизированном и непроверенном виде, сведения эти могут быть использованы лишь после тщательной проверки и сопоставления с массой других сведений. Оперативное командование должно давать общие указания, ставить ближайшие задачи разведке и использовать добытые ею данные, а вся исполнительная часть, кропотливая и громоздкая организационная и техническая стороны дела с него снята и возложена на специальные разведывательные органы. Эти последние объединяют всю разведывательную работу, ставят задачи в полном соответствии с требованиями момента, заботятся об исполнении этих задач и проделывают всю работу по проверке, оценке и систематизации полученных сведений и уже в готовом, обработанном виде представляют в распоряжение оперативного командования.

Разведывательные органы стремятся быть полностью осведомленными о всех действиях, намерениях и планах своего правительства и командования и, исходя из этого, определяют, что в данный момент наиболее необходимо знать правительству или командованию, на что при данном положении вещей следует обращать разведке особое внимание, в каком направлении напрягать свои силы, проявляя постоянно самую широкую инициативу. При всем этом они базируются на всестороннем знании противника, на понимании свойств всех органов разведки и степени продуктивности и работоспособности каждого из них.

Не менее сложна задача сделать правильный вывод, окончательно оценить всю массу поступающих сведений. Наполеон говорил, что «в хаосе донесений выдающийся ум распознает истину, а ум посредственный теряется».

Обширность задач разведки и сложность ее аппарата требуют от руководителей и разведывательной службы обширных познаний специального характера и оперативной подготовки и, кроме того, склонность к разведывательной работе. В одинаковой мере от них требуется достаточная политическая подготовка. Вот какие требования предъявляет к руководителям разведывательной службы А. И. Кук: «Широкое развитие всех областей жизни современного государства, и тесно, глубоко связанного с этой жизнью военного дела, беспрерывное развитие техники, сложность и крайнее непостоянство политической обстановки, психологии и взглядов отдельных граждан, осложнение в связи с этим деятельности в области тайной разведки и сопряженный с ней расход больших материальных средств — предъявляют, соответственно, лицу, стоящему во главе организации и руководства тайной разведки, требования: широкое и всестороннее образование, широкий кругозор и личная инициатива, объективность в суждениях и заключениях, знаток и фанатик своего дела, умение снискать к себе уважение и доверие, безусловная преданность своему правительству, работоспособность, энергия и настойчивость, такт и выдержка, молчаливость, безукоризненность поведения и безусловная честность, особенно в денежных делах и в хранении тайн».

Чаще всего руководителями разведки являются лица, получившие высшее военное образование и имеющие опыт в оперативном отношении, каковые качества позволяют им ориентироваться в своей сложной работе. В состав различных отраслей разведки часто вводятся и исполняют специальные поручения и задачи лица других профессий, например, инженеры, экономисты, востоковеды и другие.

Рябиков в таком виде суммирует задачи разведывательных органов:

Организация сбора сведений о странах и армиях иностранных государств, а также возможных театрах военных действий в мирное время и о противнике и местности в военное — комбинацией всех возможных органов разведки.

Систематическое направление и объединение работы этих органов для достижений общей цели — получения своевременных, возможно полных, достоверных, дополняющих и проверяющих друг друга сведений.

Обработка и оценка получаемых сведений.

Предоставление сведений начальнику в обработанном, проверенном и оцененном виде, а при срочности — и в сыром виде, но обязательно с оценкой.

Издание и своевременное сообщение получаемых сведений всем надлежащим штабам, войсковым частям и заинтересованным учреждениям». При громадном общегосударственном значении изучения экономического и внешне[го] и внутренне[го] политического состояния соседних государств разведку в этих областях могут вести соответствующие гражданские ведомства, организуя тайную заграничную агентуру, однако при условии самого тесного взаимодействия с военными разведывательными органами ввиду важности этих вопросов для военной подготовки и абсолютной необходимости, чтобы военное командование было вполне осведомлено об экономическом и политическом положении иностранных государств и на этой почве строило бы дело обороны своей страны. Однако военное командование помимо гражданского ведомства организует свою самостоятельную разведку экономического, политического и дипломатического характера.

Проведение весьма сложного дела разведки — работа крайне трудная, и успех в ней возможен только при наличии удачно выработанного плана, положенного в основу всей работы. План организации и ведения разведки должен быть тщательно разработан и внимательно продуман, при разработке плана непременно должны быть учтены и взвешены все данные до последних мелочей той обстановки, в которой этот план предстоит осуществить, и все возможности и случайности, могущие мешать его осуществлению. Разведывание противной стороны чаще всего протекает на чужой территории и от руководящего органа отделено известным расстоянием, а отсюда связана с расходом времени, сопряжена с случайностями как стихийными, так и создаваемыми искусственно противной стороной, стремящейся предохранить свои тайны от разоблачения.

Цель разведывательной работы заключается в сборе сведений для применения и использования их в нужный момент. Наступление этого момента можно приблизительно учесть, но всегда могут неожиданно возникнуть осложнения в международном положении, нарушающие нормальный ход событий, и момент этот может наступить раньше, чем этого ожидали. Особенную остроту приобретает вопрос при современной шаткости политической обстановки в мировом масштабе и внутри отдельных государств. С другой стороны, действительно ценные результаты разведка достигает лишь в процессе длительной работы. Поэтому осуществление плана начинается заблаговременно, работа ведется беспрерывно, не приостанавливаясь ни на миг, систематически добиваясь достижения намеченных в плане работы целей и проникая во все области жизни, связанные с подготовкой к войне и с введением ее во все слои и классы общества, во все профессии, промыслы и предприятия, применяя все силы, средства, способы и приемы. Результаты осуществления плана добываются своевременно, ибо только своевременность получения сведений дает возможность воспользоваться ими в нужный момент; если же момент упущен, сведения теряют ценность, а часто и всякое значение.

Способы осуществления плана вырабатываются соответственно условиям той обстановки, в которой придется план проводить в жизнь. При выработке способов избегают шаблона, бесконечно их видоизменяют, дабы избежать раскрытия их противником, беспрерывно следящим за работой иностранной разведки и стремящимся выяснить применяемые ею способы.

Рябиков устанавливает нижеследующие общие требования от разведывательной службы в мирное время:

«1) Вся разведывательная служба мирного времени должна вестись по глубоко продуманному и систематически проводимому в жизнь общему плану разведки, составленному в центральном органе Генерального штаба в полном соответствии с задачами нашей политики и с нашими стратегическими предположениями.

Разведывательная служба в государстве объединяется и направляется центральным разведывательным органом Генерального штаба, получающим идейные указания от начальника Генерального штаба. Разведка заинтересованных гражданских ведомств должна вестись в тесном единении и взаимодействии с работой Генерального штаба, преследуя общие основания, идеи и задачи и постоянно обмениваясь получаемыми сведениями.

Органы всех разведывательных инстанций мирного времени подчиняются в своем специальном деле соответствующим органам высших инстанций.

Во главе разведывательных инстанций должны стоять вполне подготовленные к этому делу и обладающие всеми необходимыми качествами и доверием люди. Набор всех сотрудников должен делаться особенно внимательно и осторожно.

Для правильного и более продуктивного напряжения работы необходимо достигнуть единства взглядов и приемов.

Разведка в мирное время ведется непрерывно.

Работа всех разведывательных органов и сотрудников разведки должна вестись интенсивно с проявлением широкой частной инициативы в рамках общего плана работы.

Разведка ведется комбинацией всех органов, которые должны своей работой друг друга дополнять и проверять.

Между разведывательной и оперативной службой должна существовать все время тесная связь. Также в тесном взаимоотношении ведется работа разведки и контрразведки.

Задачи по разведке должны даваться вполне определенные и по возможности немногочисленные; при постановке задач подлежит всегда указывать на главнейшее, что надлежит выяснить, и убедиться, что задача понята.

Сведения разведки всех органов должны быть своевременны, достоверны, правдивы, ясны, точны и беспристрастны.

Доставка всех сведений должна быть обеспечена прочной, надежной и быстрой связью.

Все данные, получаемые от различных органов разведки изучаются, обрабатываются и оцениваются.

Одной из серьезных забот разведывательной службы мирного времени является разработка плана мобилизации разведки, т. е. перехода разведки с мирного на военное положение.

Органы разведки мирного времени продолжают свою работу и после начала войны, и общие требования от разведывательной службы в мирное время вполне сохраняют свое значение и во время войны, но с добавлениями, вызываемыми ведением непосредственной разведки полевыми штабами и войсковыми частями».

Средства, или органы разведки

В предыдущем изложении мы бесконечно твердили о широком поле действия разведки, о важности ее значения и бесчисленности и всесторонности задач, на нее возложенных, по изучению иностранных государств и проникновению в их тайны. Теперь рассмотрим те средства или те органы, которые разведка использует при исполнении своей обширной и сложной задачи.

Многие данные, необходимые для изучения иностранных государств, получаются совершенно открытым, легальным путем. Такими источниками сведений являются всевозможные печатные материалы, доступные всем и каждому без всяких хитростей и лукавства. Сюда относятся: пресса общая и специальная данной страны, общая, военная и другая специальные литературы, официальные сборники, статистические издания, отчеты разных ведомств, учреждений и парламента и многое другое.

Далее, многие сведения о жизни страны, политических течениях, настроениях и событиях, о жизни армии, ее дисциплине и пр., которые по тем или другим причинам не проникают в общедоступную печать и литературу, добываются официальными представителями, консулами, агентами своего государства, находящиеся в данной стране, опять-таки путем вполне легального и непосредственного наблюдения.

Многие секретные сведения получаются от дезертиров армии соседних государств, бежавших из-за каких-либо побуждений, а в военное время — от военно идейных.

При искусном допросе захватываемых шпионов иностранных государств можно получить весьма ценные сведения об организации, системе работы и личном составе иностранной разведки.

Некоторые сведения добываются при посредстве цензуры корреспонденции, если таковая существует.

Но эта официально проводимая разведка далеко не достаточна, дает слишком ничтожные результаты по раскрытию тайн иностранного государства. В истинные тайны она может проникнуть лишь в очень редких случаях благодаря какой-либо случайности. Официальным путем разведка никогда не проникнет в истинные тайны международной политики, ей никогда не будут доступны планы мобилизации, сосредоточения и развертывания армий и другие секретные документы, добыча коих является для разведки задачей первой важности. В начале войны официальные представители из данного государства будут удалены и работа их прекратится, доступ к печатным материалам станет более затруднительным. Эти недостатки и пробелы заполняет специальный аппарат тайной агентурной разведки, в задачу коего входит проникновение в тайну тайным же образом и который является главным и основным органом разведки, действующим как в мирное, так и в военное время.

На основании сказанного можно наметить следующие средства или органы, которыми пользуется разведывательная служба:

а) изучение печатных материалов;

б) разведывательная работа дипломатического и консульского корпусов;

в) заграничная военная агентура;

г) официальные командировки за границу;

д) секретные командировки за границу;

е) опрос дезертиров;

ж) военная цензура;

з) тайная агентурная разведка.

А. Изучение печатных материалов

Пресса во всех культурных государствах получила самое широкое распространение. По одному остроумному выражению, она является «новой и самой сильной державой». Ежедневные газеты дают полное отражение жизни и вникают во все происшествия, интересы, замыслы. Поэтому при изучении жизни иностранных государств нельзя обходить прессу, а следует изучать ее самым внимательным и систематическим образом. Современное развитие средств связи: радиотелеграфа, телеграфа, телефона — еще более поднимают значение прессы, давая ей возможность быстро передавать сведения в самые отдаленные уголки земного шара. Это с одной стороны. С другой стороны, громадная конкуренция между газетами заставляет их содержать в разных странах целые армии корреспондентов, чтобы возможно быстрее доставлять сведения и соперничать между собою преподнесением самого нового, интересного, редкого и сенсационного.

Как бы строги ни были условия, препятствующие опубликованию не подлежащих широкому разглашению сведений, пресса всегда дает богатый материал для изучения иностранного государства во всех отношениях. Из прессы можно черпать сведения о политике государства, деятельности законодательных учреждений, борьбе партий, настроении народа, экономическом состоянии страны, о постройке новых железных дорог, о разнообразных проектах; можно установить отношение к другим государствам, встретить описание маневров, поверочных сборов, узнать о новых назначениях, о новостях техники и пр. Если пресса и не дает исчерпывающих данных, то в ней всегда встречаются намеки, куда следует направлять работу других органов разведки.

Иногда из печати можно черпать подлинные тайны. Во время Русско-японской войны официальный орган «Русский Инвалид» регулярно печатал сообщения о формированиях с указанием срока начала и конца, назначениях, перемещениях, все распоряжения военного министерства и пр. Одна из французских газет летом 1904 г. говорила о предстоящей отправке на театр военных действий пяти или шести сибирских корпусов, хотя распоряжение об отправке еще не отдавалось. Но в «Русском Инвалиде» было опубликовано назначение командиров корпусов и дивизий, из чего французская газета вывела совершенно правильное заключение о составе корпусов. В то же время в газетах можно было встретить целое изобилие объявлений вроде следующего: «Перевалив за Урал, шлем привет родным и знакомым». Подпись — «Офицеры такой-то части». Неприятельской разведке только это и требуется.

Наряду с прессой изучаются специальная литература, журналы и сборники, в которых печатаются статьи, отчеты по военному, экономическому, политическому вопросам и пр. Даже беллетристика иногда может дать верную бытовую картину о стране, народе, классе и армии.

На обязанности официальных представителей за границей лежит знакомство со всей литературой, могущей быть интересной для изучения, и доносить о ней.

Тщательному сбору и изучению подлежат приказы, инструкции, уставы, картографические материалы, из коих секретные и не подлежащие оглашению следует добывать агентурным путем. Наиболее важные и интересные из них переводятся и распространяются широко в штабах и войсках.

Изучение печатных материалов производится систематически и беспрерывно специальными лицами. При изучении необходимо умение из хаоса выбрать именно то, что составляет ценность, определить истинную ценность и достоверность излагаемого, отделить зерна от плевел.

К добытым из прессы сведениям относятся с большой осторожностью, проверяя их посредством других органов разведки и сличая с другими источниками, ибо пресса представляет собой крайне удобное средство для распространения ложных и выгодных государству известий. Кроме того, пресса весьма часто состоит на службе известной партии, группы и т. д. от которой она материально зависит и послушно исполняет все предначертания ее, сравнительно мало заботясь о нравственном достоинстве.

Германский имперский канцлер Бисмарк весьма искусно посредством прессы подготовлял нужное для него общественное мнение не только в своей стране, но и за границей. При нем в Пруссии существовало особое «Бюро печати», которое по указанию его помещало даже в оппозиционные газеты мысли правительства. Иностранный отдел Бюро помещал в иностранных газетах нужные немцам статьи, которые затем переводились и перепечатывались в немецкой прессе под видом отзыва иностранцев о Пруссии и ее политике. Внутренний отдел обрабатывал общественное мнение Пруссии. На «Бюро прессы» отпускались крупные средства, которые назывались «фондом пресмыкающихся», каковое название красноречиво характеризует нравственный облик прессы.

Сказанное только что наводит на мысль, что и разведка в тех же целях может очень удобно пользоваться прессой в своих целях для распространения ложных сведений.

Б. Разведывательная работа дипломатического и консульского корпусов

Всякое государство имеет в столицах иностранных государств, с которыми оно находится в мирных и дружеских отношениях, официальные представительства — посольства, через которые поддерживает с данным государством внешние отношения и отстаивает интересы и права своего государства, своими действиями создает наиболее выгодное политическое положение для последнего и осведомляет обо всем, происходящем в том государстве, в котором они аккредитованы. Кроме посольств, в ряде других городов иностранных государств учреждаются консульства, на обязанности коих лежит защита интересов отдельных граждан, подданных своего государства, живущих за границей.

Посольства и консульства пользуются правом экстерриториальности, не подлежат законам страны, в которой находятся, корреспонденция и донесения их своему правительству неприкосновенны.

Осведомленность дипломатических представителей приобретается официальным получением сведений от иностранных правительств, изучением страны по печатным материалам и добыванием сведений, вращаясь в широких кругах общества, где можно встречать людей, стоящих у власти, и среди болтовни услышать много важного и интересного. По сбору сведений работают наравне с главой посольства и все его служащие.

Официальным путем дипломаты, естественно, получают только те сведения, которые правительства не считают нужным скрывать, а для добывания секретных данных прибегают к созданию тайной агентуры, которая в своей работе пользуется, как и вообще всякая тайная агентура, подкупом, обманом и другими тому подобными средствами. Пользуясь тайной агентурой, дипломаты должны соблюдать при этом самую исключительную осторожность во избежание раскрытия их секретной разведывательной работы, могущей привести к международному скандалу. Официально причастность дипломатических представителей к тайной агентуре всегда отвергается. Принципиально против этого высказываются и авторитеты международного права, но практика жизни показывает совершенно обратное, и история дает обширный материал о тайной агентуре дипломатов.

Раскинутые широко во многих странах дипломатические и консульские учреждения могут быть весьма полезны своему государству по сбору сведений, и в частности — военному ведомству. Очень часто в состав посольств и консульств под видом членов или служащих вводятся специалисты военного дела или разведывательного для ведения военной разведки в иностранном государстве. Истинное назначение их должно обставляться возможно секретнее и обязательно сопровождаться прямой работой в учреждениях, к коим они прикомандированы.

В случае возникновения войны и при перерыве дипломатических сношений все официальные представительства из данной страны должны уехать (в худшем случае могут быть арестованы), поэтому еще в мирное время надлежит выбрать пункт, куда в таком случае они должны переехать и откуда они наиболее удобно могут продолжать наблюдение заданной страной.

Большое значение придавал разведывательной работе дипломатов и консулов Наполеон I, который требовал от дипломатов сбора чисто военных сведений и иногда ставил их во главе агентурных организаций. О консулах Наполеон I говорил, что они «должны быть расположены в виде цепи часовых, которые должны освещать все, что может интересовать… Консулы должны доносить ежедневно».

В. Заграничная военная агентура

В 1864 г. состоялось официальное признание офицеров, прикомандированных к дипломатическим миссиям, на военных уполномоченных, и с того времени они считаются в составе дипломатического корпуса и пользуются всеми правами и преимуществами этого сословия за границей. Они являются в иностранном государстве представителями своей армии и обязаны изучать страну, где находятся, а также и соседние по необходимости и особому указанию. Главной обязанностью военного агента, конечно, является изучение в совершенстве всех вопросов чисто военного характера, выясняя количество и качество вооруженных сил, быт и настроение армии, командный состав, материальные средства, развитие и усиление армии, следя за всеми изменениями в армии, проникая в подготовку к войне, постоянно освещая и дополняя все добытое в зависимости от развития военного дела. Попутно с главным предметом изучения военный агент, конечно, добывает и сведения другого характера.

В военном отношении крупное преимущество военных агентов составляет то обстоятельство, что таковыми являются люди со специальным военным образованием, что дает им возможность уловить именно то, что важно и интересно, и сделать компетентную оценку всего наблюдаемого. Как и по отношению к дипломатическим представителям, пользование военными агентами средствами агентурной разведки чрезвычайно затрудняется их официальным, видным в обществе положением и непрерывным наблюдением со стороны контрразведки данного государства. Официальные средства военных агентов для добывания сведений: личные наблюдения за армией на маневрах, учениях, парадах, за отдельными ее представителями в обществе и при случайных встречах, изучение военной литературы и прессы, а неофициальное средство — пользование тайной агентурой с соблюдением наибольшей ловкости и осторожности.

Служба и возлагаемые на него задачи требуют от военного агента превосходных личных качеств, дара наблюдательности, отличного общего и военного образования и знания языка той страны, куда он командирован. Поэтому выбор военного агента производится с наибольшей внимательностью.

История дает много примеров работы военных агентов, которые в большинстве случаев прибегали к помощи тайной агентуры.

Из русской истории можно указать на полковника Чернышева, состоявшего с 1809–1812 гг. при Наполеоне I и пользовавшегося полным доверием последнего. В Париже Чернышев слыл не более как «искусным сердцеедом», а между тем сумел проникнуть во всю политическую обстановку и планы Наполеона и еще задолго до возникновения отечественной войны уведомлял русское правительство о неизбежности ее. Александр I на одном из донесений Чернышева наложил резолюцию: «Зачем не имею я больше министров, подобных этому молодому человеку».

Для наблюдения в пунктах, важных в военном отношении, но где не имеются официальные военные агенты, прибегают к командированию туда в качестве консулов и пр. избранных офицеров, фиктивно выходящих для этого в отставку.

Г. Официальные командировки за границу

Необходимость непрерывного изучения иностранных государств и их армий заставляет использовать всякую возможность посетить эти страны и взглянуть на ту или иную отрасль их жизни. Взаимоотношения между государствами при современных условиях дают самые разнообразные поводы для посещения иностранных государств при совершенно официальной обстановке. К таким случаям относится посылка в иностранные армии во время войны, для изучения языков и пр.

К лицам, посылаемым в официальные командировки за границу, предъявляются те же требования, что и к военным агентам или дипломатическим представителям. Являясь лицами официальными и пользуясь известным гостеприимством иностранного государства, они бывают вынуждены вести свою работу вполне легальным способом, личным наблюдением. Применение агентурных способов разведки для них чрезвычайно затруднительно, так как эта работа требует навыка и опыта, что при сравнительной краткосрочности командировки едва ли осуществимо.

А. И. Кук в сжатом, но богатом по содержанию изложении так характеризует роль и значение для разведки официальных представителей:

«Пользующиеся на основании общепризнанного международного права экстерриториальностью, являясь вполне официальными органами, распространяемыми предусмотрительными государствами по всему земному шару, маленькие и дерзкие учреждения — консульства представляют из себя надежную опору и приветливые базисы агентурной разведки государств, их учредивших. В этом отношении Франции и Англии можно присудить первый приз.

За консульствами следуют: миссии, комиссии, делегации и депутации, экскурсии и официальные командировки и путешествия с различной целью, экспедиции, концессии и предприятия и т. п. Наконец, посольства дополняют и завершают общую официальную картину. В этом отношении Японии принадлежит первое место. Упомянутые выше учреждения и лица нами понимаются как легальные (официальные) органы шпионажа. Они учреждены самой жизнью, санкционированы международным правом, без них нормальные взаимоотношения между государствами немыслимы.

1) Силы подбираются лучшие. Вполне официальное положение, к тому же почетное, гарантирует им возможность личных общений с лицами, занимающими в иностранных государствах ответственные посты (военные и гражданские), стоящими во главе предприятий государственного значения (фабрики, заводы, доки, верфи, мастерские и пр.), и маленькими, но компетентными во многих вопросах. В этом отношении ловкость и хитрость в разговорах, особенно в так называемых салонах, равно и званных вечерах, где языки обыкновенно развязываются, дают поразительные результаты, причем наблюдательность, выдержка, такт и умение настоятельно необходимы; иностранца обычно стараются побольше завлекать и занимать, поменьше ему показать и объяснить, но при наличии в иностранце нужных агенту качеств везде и всюду, будь то какое угодно предприятие, официальное торжество, смотр, учение или маневр, просто бал-вечер, званный обед или ужин — он извлечет для него нужное самым легальным и невинным путем — наблюдением, прислушиванием и запоминанием. Беспрерывное изучение всех официальных изданий, отчетов прессы и вообще иностранной литературы дополняет картину. Военные агенты (атташе) при посольствах, офицеры-агенты консульства играют большую роль, на их подбор обращается во всех государствах больше внимание. О них немец Рюстов пишет так: «Мы часто слышали, что военные агенты должны быть салонными шаркунами, которым в сущности самим нечего серьезно наблюдать, и главные обязанности которых состоят в прикрывании деятельности других офицеров, официально или тайно временно командируемых для изучения необходимого. Мы другого мнения. Самое важное — это хорошо выбрать военного агента. Конечно, не следует пренебрегать внешними преимуществами разного рода, потому что они всегда облегчают полезные сношения, но одних этих преимуществ недостаточно; необходимо их подкрепить широким знанием военного дела, политики и истории, природным даром наблюдательности и желанием хорошо видеть».

Мы считаем, что эти люди кроме того должны быть, по возможности, компетентными и в вопросах экономических и дипломатических.

Не требует доказательств то, что главные лица посольств, консульств и пр. должны, так сказать «собаку съесть» в своем деле.

Но для того, чтобы работа упомянутых выше учреждений и лиц являлась бы планомерной и дала бы положительные результаты, необходимо: а) перед отправлением в иностранное государство дать личному составу вполне определенные инструкции, указания, директивы или программу деятельности, особенно различного рода специальным комиссиям, командируемым для обсуждения и разрешения тех или иных вопросов; требовать и дать возможность личному составу изучить уже имеющийся в данном государстве материал об иностранных государствах по тому или иному вопросу, дабы эти люди, зная историю вопросов, имели бы твердый фундамент для дальнейшей кропотливой работы по прибытии в иностранное государство; дать указания, куда должны переместиться эти учреждения и лица из данного иностранного государства в случае перерыва с последним дипломатических сношений; б) после командирования в иностранное государство постоянно регулировать их деятельность дачей дополнительных указаний инстанциями, их пославшими; возможно реже сменять и заменять личный состав, ибо новичок нескоро войдет в курс дела и нескоро приобретет знакомства и установит необходимые связи.

Место (пространство). Обыкновенно столицы, морские порты, оживленные торговые и промышленные города, административно-политические центры, колонии, спорные области, укрепленные районы и пр. — притягивают посольства, консульства и прочие учреждения и официальных лиц иностранных государств.

Время. Пребывание легальных учреждений и лиц данного государства в иностранных бывает большей частью длительно, что гарантирует спокойствие и планомерность в организации и ведении работы; большим минусом, однако, является то, что пребывание их в иностранном государстве мыслимо лишь в мирное время, с возникновением войны они удаляются из пределов иностранного государства, или же, в худшем случае, арестовываются.

Случайности возможны и мыслятся при неумелой и неосторожной работе личного состава; неизбежны они также при вторичном командировании в иностранное государство лиц, ранее там уже бывших и себя скомпрометировавших; козни государств, еще не установивших нормальных дипломатических сношений с данным иностранным государством, равно и государств — вероятных противников данного государства, не говоря уже о враждебных данному государству политических группировках, находящихся в пределах того или иного иностранного государства. Неожиданности вполне возможны, и их учитывать нужно всегда.

5) Средства и способы — дипломатические печати скрывают всякую тайну. Если учесть еще вполне легальное постоянное курсирование дипломатических курьеров, периодические поездки ответственныхлиц посольств, консулств и прочих для личных докладов своим высшим инстанциям, отпуска личного состава и т. п., равно телеграфные и радиосношения этих учреждений и лиц со своими государствами — шифрованными телеграммами и радиотелеграммами, то более надежной и быстрой связи и придумать нельзя. Деньги и пр., носящие наружные признаки средств страны, в которой ведется работа, изыскиваются и приобретаются самым легальным образом на месте (в иностранном же государстве). Вполне естественно, что легальная агентура без риска себя скомпрометировать не может дать высшим инстанциям всех нужных сведений, особенно секретных.

Личные наблюдения лиц легальных органов, изучение ими доступных материалов, получение от официальных учреждений или лиц иностранных государств официальных же ответов, объяснений, разъяснений и справок по тому или иному вопросу — слишком недостаточны и не могут фактически удовлетворить заинтересованные государства. Постоянное стремление к исчерпывающему осведомлению неизбежно привело к непременному участию лиц посольств, консульств и пр. в тайной агентуре, ее организации, прикрытии и поддержке, всегда самым решительным образом отвергая и отрицая это официально перед иностранным государством при малейших намеках со стороны последнего на указанное зло.

Умело и прочно пущенные этими органами корни, широкие знакомства или связи, иногда даже сроднение с ответственными лицами иностранных государств, содействие в открытии торговых или иных частных предприятий гражданами своего государства, колонизации, двойные подданства и пр. в целях тайной разведки за период пребывания в чужой стране (в мирное время) обеспечивает связь с этой страной и нужную информацию даже в период войны, хотя бы через нейтральные государства. Задачи и заслуги легальных органов в отношении организации и ведения тайной агентурной разведки — громадны. Задачи сводятся к раскрытию планов войны в широком смысле».

Д. Секретные командировки за границу

Работа официальных лиц за границей, дающих обильные сведения и материалы по изучению иностранных государств, всегда оставляет области, куда им не удается проникнуть. Заполнение этих пробелов необходимо, и туда стараются проникнуть тайным образом. Для раскрытия таких тайн пользуются агентурной разведкой, но иногда характер задачи требует от исполнителя ее специальных познаний, например, изучение местности предполагаемого будущего театра военных действий, и по этим причинам приходится возлагать эти задачи на подготовленных в этих отраслях людей, офицеров генерального штаба, военных топографов и пр.

Работа секретно командированных с разведывательной целью лиц сопряжена с большим риском, так как они вынуждены действовать тайно, под вымышленными предлогами и фиктивными именами и по всем признакам подходят под категорию шпионов. Поэтому эти лица должны в совершенстве знать язык той страны, в которой они работают, обычаи и порядки, чтобы ничем не отличаться от рядовых граждан и не навлечь на себя внимания. От них требуются, кроме специальных познаний в данной области, ум, решительность, самообладание, находчивость и умение быстро решаться и не теряться при неожиданностях и случайностях.

Военная история новейшего времени знает бесконечную массу примеров секретных командировок офицеров за границу для выполнения весьма трудных и сложных задач по разведке.

Е. Опрос дезертиров

Большинство дезертиров, перебегающих из армий иностранных государств, рекрутируется из лиц, совершивших свой поступок из-за национальных побуждений, дурного с ними обращения или укрывающихся от грозящих им наказаний. Таким образом, эти лица, будучи до некоторой степени озлоблены и враждебны к покинутой ими стране, охотно дают показания по интересующим и известным им вопросам, и ответы их являются подсобным средством для разведки.

Ж. Военная цензура

Военная цензура, если таковая существует, также может быть использована как подсобное средство по добыванию разведывательных данных из корреспонденции, часто заключающей в себе интересные с точки зрения разведки сведения.

3. Тайная агентурная разведки

Основным способом раскрытия тайн иностранных государств является тайная разведка. Разведывательная «работа дипломатов», военных агентов и пр. отчасти также проводится тайным образом. Но она страдает недостатками. Самая официальность ее и видное, почетное до некоторой степени положение лишает ее возможности пользоваться всеми средствами, а с началом войны действие ее прекращается. Этот вид разведки может быть назван легальной тайной разведкой.

Перечисленные выше органы или средства тайной разведки (в отличие от войсковой разведки) являются подсобными, вспомогательными средствами. Главным, основным, самым сложным и ценным аппаратом разведывательной службы являются тайная и агентурная разведки. Они существуют параллельно с органами легальной тайной разведки и могут частично на них опираться.

Во-первых, агентурная разведка не разграничивает понятий о мирном и военном времени. Основы организации и ведения агентурной разведки в мирное и военное время остаются без изменений. В военное время агентурная разведка продолжает свою работу, базируясь на созданную в мирное время организацию, дополняясь и видоизменяясь в зависимости от условий, вызванных открытием военных действий, и в свою очередь к ним применяясь.

Во-вторых, официальные представительства крайне связаны в выборе и применении средств по ведению разведывательной работы. Во всех своих действиях они должны соблюдать самую исключительную осторожность, чтобы не нарушить юридические и моральные законы и не подорвать престиж своего государства и свой собственный авторитет.

Агентурную разведку охарактеризуем в этом отношении словами Л. И. Кука:

«Невидимая, неуловимая, дерзкая до чрезвычайности, не признающая никаких догматов, законов, правил нравственности и морали, считающая всё дозволенным при преследовании цели, не знающая границ, пределов проникновению, не знающая и не признающая препятствий, лишь постольку поскольку считающаяся со временем и пространством — агентурная разведка является истинно стратегической разведкой, лучшим средством обеспечения государства».

Все сказанное о разведке в этой части представляет собой беглый обзор предмета и должно дать общее понятие о сущности, значении и задачах ее. Основным видом разведки является агентурная разведка или, как ее обыкновенно называют, шпионаж. Последний является тем объектом, бороться с которым призваны контрразведывательные органы. Сущность его рассмотрим в следующей части.

Глава 2 Шпионаж

Сущность агентурной разведки

Все бывшие до сих пор войны и не только войны, а и вообще борьба между нациями, группами и впоследствии между классами имели две стороны. С одной стороны, вооруженные массы людей выступали в открытом бою одна часть против другой или путем стачек и демонстраций открыто вели борьбу друг против друга; с другой же стороны, велась тайная борьба, скрытая, затаенная подготовка к открытым действиям, а также во время войны узнавались силы противника. Тайный способ борьбы применялся всегда там, где вообще существовала вражда и ненависть между частями человеческого общества.

Национальные войны, в дальнейшем империалистические войны, а также все до сих пор бывшие гражданские войны и, наконец, последняя освободительная гражданская война не могут обойтись без учета сил противника, который каждой воюющей стране или классу также необходим, как учет собственных сил. Одновременно с этим каждой воюющей стороне, будь это нация или класс, необходимо для успешных военных действий знать все планы и намерения противника.

Для учета сил противника, выяснения его целей и задач, а также тактики каждая из воюющих сторон имеет орган, который можно назвать «глазами и ушами» армии, или, как его обычно называют, выражаясь деликатно — разведку.

«Сведения о противнике составляют основу каждого шага на войне». Сознавая это значение и необходимость познания противника, всякое государство стремится использовать все средства и способы для наиболее успешного и полного осуществления этой задачи. Войсковая разведка страдает тем недостатком, что она может проникнуть в расположение противника лишь на очень ограниченное расстояние и видеть только то, что доступно для глаза, простого или вооруженного оптическим прибором. Воздушная разведка хотя и проникает глубже в тыл, имеет более широкий кругозор и пользуется большей свободой действий, но все же слишком неразрывно связана со своей базой, зависит от многих посторонних условий и в сущности немного разнится от кавалерийского разъезда или другой единицы войсковой разведки. Сведения, добываемые от пленных, будут поступать лишь тогда, когда удастся взять пленных, и не всегда последние смогут и будут давать то, что требуется для разведки. Изучение печатных материалов не откроет разведке тех тайн, которые не подлежат разглашению ввиду государственной безопасности. Все, что носит характер тайны, может быть добыто только тайными путями, хитростью, ловкостью, обманом и подкупом. Для раскрытия тайн обычно употребляются способы, не считающиеся ни с законами, ни с нравственностью. Таким средством разведки является агентурная разведка, или шпионаж.

Разведывательная работа дипломатического и консульского корпусов, или, как мы ее называли — легальная тайная разведка, ограничена в своих действиях законами, обычаями и пр. и не применима в военное время.

Войсковая разведка за редкими исключениями дает сведения только тактического значения. Ее средства имеют слишком короткий радиус. В стратегические действия противника, в его тайны, планы и замыслы она проникнуть не может. Изучая печатные материалы, можно из них почерпнуть лишь то, что в них содержится. Собственная инициатива разведки в этом отношении проявлена быть не может, а зависит целиком от объекта.

Какими средствами пользуется тайная агентура для осуществления своих задач, какие она применяет способы и приемы в своей работе, об этом речь будет ниже. В выборе средств и способов работы агентурная разведка не ограничивает себя никакими условиями в самом широком значении этого слова. Будь то действие преступное с точки зрения законности или безнравственное, подлое и недостойное с точки зрения существующей морали — она не дает себя стеснять ни законом, ни предрассудками, если только эти действия могут способствовать достижению цели. Нет такой задачи, которой не могла бы выполнить агентурная разведка, нет такой тайны, до которой она не могла бы добраться. Другой вопрос — насколько сумеет выполнить эту задачу тот или другой работник, но для агентурной разведки в целом невозможного нет. Район деятельности, глубина проникновения агентурной разведки беспредельна. В противовес войсковой разведке агентурная разведка является разведкой стратегической. Агентурная разведка действует как в мирное, так и в военное время. Ее нельзя выдворить из пределов страны как любого дипломата или консула, ибо она существует тайно от закона и не подчиняется ему. Агентурная разведка не довольствуется сбором случайных материалов, а работает по твердо выработанному плану, систематически, шаг за шагом идет к намеченной цели и сохраняет свою собственную инициативу.

Генерал Клембовский в книге «Тайные разведки» пишет: «Один надежный лазутчик, знакомый с военным делом, может добыть и передать такое важное сведение, которое не доставит целый ряд образцово организованных кавалерийских разъездов. Шпион может не только увидеть, где и в каких силах находится в данную минуту неприятель, но и слышать, что именно он намерен предпринять». В этих словах признается высокое значение агентурной разведки, но, с другой стороны, она изображается как будто в виде пассивного соглядатая. Эта ошибка сквозит по всей упомянутой книге Клембовского с начала и до конца. Он недооценивает агентурную разведку. Клембовский приводит тысячу примеров из военной истории всех времен, наглядно показывающих превосходство агентурной разведки перед войсковой, но это не мешает ему тут же заявлять, что агентурная разведка является превосходным дополнением войсковой разведки.

История показывает, что разведывательные данные широкого значения могут быть добыты только посредством агентурной разведки. Все выдающиеся полководцы, чей кругозор не ограничивался полем сражения, а охватывал события и обстоятельства и за пределами его, прибегали к услугам агентурной разведки. Эволюция агентурной разведки свидетельствует о том, что она принимает все более крупные размеры и захватывает все более широкое поле деятельности, а отсюда увеличивается и ее значение. Последние войны показали, что без преувеличения мы можем говорить о целых тайных невидимых армиях, а современная напряженная мировая конъюнктура с ее политическим и экономическим равновесием и противоречиями, толкающими на борьбу одну часть мирового общества против другой, еще более подтверждает это. Если еще и не вспыхнула открытая война, то ведется напряженная борьба крупными скрытыми силами и в крупных размерах. Все другие средства разведки, стесненные в своих действиях условностями, могут играть в деле разведки только дополнительную, подсобную роль по отношению к агентурной разведке, колоссальные размеры и значение коей только еще более подчеркиваются при сравнении ее с этими другими средствами.

Из военной истории мы можем почерпнуть массу примеров, свидетельствующих о том, что тайная разведка, или шпионаж, применялся уже в седой древности, постепенно принимая все более постоянную и систематизированную форму. Напротив, о способах работы шпионов прежних времен осталось слишком мало данных. Имеется кое-какой материал, собранный военными специалистами, кое-какая литература, пытающаяся осветить шпионаж, но их мало. И это вполне естественно. Ибо всякая разведка слишком заинтересована в том, чтобы не раскрыть своих методов и приемов работы и этим обнаружить перед неприятелем свое оружие, предназначенное для нанесения тайного удара. Чем дальше мы идем в область прошлого, тем большую мы видим ненависть к шпионажу и брезгливость по отношению к нему. Поэтому никто не старался вникать в это дело в целях его разоблачения и изучать его сущность. В большинстве случаев всякий командир, захватив на войне неприятельского шпиона, считал своим долгом покончить с ним на месте. И только в новейшее время можно встретиться с фактами, из которых видно, что люди заинтересовались шпионажем и делали попытки изучить его. Здесь мы видим, что в некоторых случаях удавалось расшифровать неприятельских шпионов, поймать их, влезть в их среду. Но и здесь масса пробелов, недоговоренностей и темных мест и нет ничего цельного с научной точки зрения.

Данные о методах и приемах шпионажа, ставшие достоянием широких масс в результате судебных процессов, или показания пойманных шпионов об этих методах, даже не выходящие из стен контрразведывательных учреждений, не могут быть рассматриваемы как непреложная твердая теория. Само разоблачение этих методов послужит для всякой тайной разведывательной организации предостережением к тому, чтобы отказаться от них. Напротив, они настоятельно требуют изъятия этих методов из употребления и замены их другими, и сами по себе дают толчок к изысканиям новых приемов и способов.

Равным образом каждый отдельный шпион старается скрыть свою работу, не говорит о ней и не пишет, а если пишет, то совершенно секретно. Он скажет только часть, но своей профессиональной тайны не откроет. С другой стороны, этого нельзя изложить, как бы ни старались. Обычно, когда посылают шпиона, ему дается только задание, но не указываются никакие способы для исполнения, потому что неизвестны условия, в каких будет находиться шпион и какие мытарства он должен будет пройти. Нельзя предсказать, показать и доказать всего.

Для примера возьмем книгу руководителя германской контрразведки во время европейской войны Николаи «Германская разведка и контрразведка в мировой войне». Из нее ничего не понять, в ней Николаи ничего не говорит о своей работе, а между тем несомненно мог бы рассказать много интересного. В этой книге говорится, что германский шпионаж был мало развит, потому что французами было поймано мало германских шпионов, в то время как французских шпионов попадало в руки германской контрразведки несравненно больше, стало быть, Франция имела шпионов больше, чем Германия. Но отсюда же можно сделать обратный вывод: если французы ловили мало германских шпионов, их контрразведка работала плохо, а германский шпионаж был лучше организован, шпионы более ловки, умны и развиты; французские шпионы были настолько непригодны для дела, что германская контрразведка их легко ловила. Этот последний вывод как нельзя лучше подтверждается книгой Резанова «Немецкое шпионство».

В своей книге Николаи задается вопросом, по какой причине был казнен полковник Мясоедов? По его мнению, последний работал очень хорошо и причинил немцам громадный вред. Есть возможность уничтожить кого угодно и спровоцировать всякого человека так, что свое собственное правительство его расстреляет. И нет ничего невозможного, что сам Николаи подвел Мясоедова и царское правительство его казнило. Здесь много есть возможностей, и многим даже не снится, как работают шпионы.

То, чего можно добиться от захваченных шпионов и чего от них добивались при следствии, не является еще непреложным законом и теории на нем строить нельзя. Отсюда и всякие печатные материалы по шпионажу не могут быть рассматриваемы как руководство, а лишь как пособие для изучения вопроса. Последние могут только осветить основные положения, присущие шпионажу как всякой организации вообще и подчеркнуть специфические особенности его. В области шпионажа требуется самая широкая изобретательность. Главной основой в работе служит постоянный учет своего собственного опыта и оценка своих действий. Для того, чтобы понять и усвоить работу шпионажа, мало выслушать лекции, побыть на курсах, прочесть воз литературы, а надо вникнуть в него и почувствовать его всем существом, понять инстинктивно, а не только мозгом.

Чем отличается шпионаж от агентурной разведки

До сего времени в своем изложении мы употребляли почти исключительно слово «разведка», бегло разобрали ее виды и в качестве наиболее действительного вида выдвинули тайную агентурную разведку. Последняя часто носит название шпионажа, который является основным объектом работы контрразведки, а отсюда и основным объектом изучения. Равным образом лиц, занимающихся тайной, агентурной разведкой, называют шпионами. Название это происходит от французского слова «espler», что означает подсматривать, следить.

В чем же заключается разница между разведкой и шпионажем?

Возьмите любого обывателя в любой стране и скажите ему, что вблизи него находятся шпионы, он придет в ужас. Но спросите его, что такое шпион, он не сумеет этого объяснить. Но он его боится и не столько боится, сколько презирает. Члены любого правительства в какой угодно стране (не будем говорить о Советской стране) всегда скажут, что шпиона следует обязательно повесить. Лишь иногда шпиону делают такую честь, что его расстреливают, а обычно вешают. Ненависть, презрение к шпиону — общепринятое правило. В момент подготовки к войне и во время войны всюду стараются видеть шпионов, везде идут о них разговоры, все страдают шпиономанией. Всюду о них отзываются с презрением, но в то же время всякое правительство стремится иметь наибольшее количество шпионов. Всякий полководец повесит иностранного шпиона, и каждый из них стремится иметь своих. Прусский король Фридрих Великий, намекая на комфортабельность обстановки, которой окружал себя в походе его противник, сказал: «Маршал де Субиз требует, чтобы за ним следовало сто поваров; я же предпочитаю, чтобы передо мною следовало сто шпионов». Принц де Линь говорил, что иметь одного своего человека в неприятельском штабе за миллион весьма выгодно. Если готовы были дать за шпиона миллион, то он что-нибудь да стоит, а если он в то время стоил миллион, то даже трудно вычислить, что он должен был бы стоить теперь.

«Для прочной организации глубокого заграничного тайного разведывания и руководства различными ответственными центрами и отделами работы нужны безусловно надежные, верные, преданные своему делу люди; нужны надежные, вполне доверенные лица и для выполнения различных кратковременных секретных задач и поручений как в мирное время, так и в военное время; эти люди работают из самых чистых побуждений, желая оказать пользу родине, вознаграждение их является лишь средством к жизни, а не целью. К этой категории относятся доверенные, военные или гражданские лица, наши подданные, занимающие различные руководящие должности по тайной разведке за границей и живущие там постоянно под разными ложными предлогами, а иногда и вымышленными фамилиями, или же отправляющиеся в различные временные командировки. У перечисленных лиц может быть целый ряд более мелких сотрудников, также наших подданных, ведущих свою опасную тяжелую работу на пользу своего государства.

Могут ли носить эти лица презренную кличку шпиона? Конечно нет, работа их отнюдь не позорна, а заслуживает полного уважения и поощрения. Только сознание долга двигает этих героев, идущих в случае неудачи на верную смерть».

В таком возвышенном тоне пишет Рябиков о подданных своего государства, занимающихся тайной разведкой. Он называет их героями, а работу их — достойной уважения. Но этот же Рябиков, поймав неприятельского тайного агента, вовсе не стал бы справляться о его побуждениях, а повесил бы его на первой осине.

Отсюда следует, что неприятельскую тайную разведку как причиняющую громадный вред, ненавидят, презирают и именуют шпионажем, свою же называют разведкой. Своих тайных разведчиков называют агентами, секретными сотрудниками и прочими названиями, а лиц, причастных к агентурной разведке противной стороны, клеймят кличкой шпионов.

На этом мы наглядно видим проявление двойной морали и силу диалектического способа мышления, что все относительно. Насколько неприятельских шпионов стараются поймать и повесить, настолько же все заинтересованы в сокрытии своих.

Кем бы мы ни были, чем бы мы ни занимались, мы не должны забывать, что мы марксисты. В разведке и контрразведке мы не должны забывать доктрины марксизма, подойти к шпиону с марксистской точки зрения и изучить его, отбросив все обывательские предрассудки.

Маркс учит, что вся история человеческого общества является историей классовой борьбы. Каждый общественный класс ведет беспрерывную борьбу не только с другими классами общества, но и внутри самого класса борются отдельные группы его. В этой борьбе иногда часть класса пользуется другими классами для поражения своего противника. Но в конце концов, какая бы ни была борьба — борьба классов или национальностей — будет ли это война национальная, империалистическая или гражданская — борющиеся стороны не могут обойтись без средств, которые им помогают в войне.

Шпионаж является одним из средств войны, это один из способов ее. Борьба идет то открытая, вооруженная, то скрытая, затаенная. И в тот момент, когда нет еще сил или не назрели еще условия для открытой вооруженной схватки, борьба производится скрытая, затаенная, тайная, в шапках-невидимках, распознают силы неприятеля и скрывают свои силы, свои планы, свои тайны. Другое дело, когда эта борьба принимает формы открытой вооруженной схватки. Тогда опять необходимо знать, куда неприятель движется, что делает, что предпринимает. Таким образом шпионаж предварительно действует перед войной и в дальнейшем содействует той же войне другими — тайными, скрытыми способами и средствами.

Поэтому не следует ни возмущаться, ни негодовать, услышав слово шпионаж, а отнестись к нему, как ко всякому другому действию своих врагов, совершенно спокойно, здраво обсудить его, разобраться в чем его суть, как он действует, насколько он опасен, как с ним бороться и обезвредить его. Шпионаж как явление, занимающее известное место во взаимных отношениях между государствами и действующее против безопасности того или иного из них, получил вследствии этого определенное выражение в международном и уголовном праве.

«Тайными агентами, или шпионами, называются лица, способствующие иностранному государству в собирании тайным образом или под какими-либо вымышленными предлогами всех необходимых ему сведений. Для признания данного лица шпионом совершенно безразлично его подданство, а кроме того, вовсе не требуется, чтобы оно действовало непременно в пределах того государства, о силах и средствах которого производится разведка; при выяснении понятия шпионства важно иметь ввиду, что характеризует его только способ деятельности неприятельских агентов, а отнюдь не характер сообщаемых шпионом сведений.

Для признания наличности шпионажа не требуется непременно, чтобы шпион сообщал пославшему его государству сведения, известные небольшому кругу лиц и составляющие так называемую «военную тайну». Для признания данного лица шпионом необходимо только, чтобы оно само при сборе предположенных к посылке сведений действовало тайно под вымышленными предлогами (профессор Уартенс. Современное международное право цивилизованных народов).

В декларации Брюссельской конференции, созванной в 1874 г. для выработки общеобязательных законов и обычаев войны, говорится о шпионаже:

«Шпионом может быть признано только такое лицо, которое действует тайным образом и подложными предлогами, собирает или только еще собирается собирать сведения в местности, занятой неприятелем, с намерением об открытом донести противной стороне».

Согласно ст. 22 той же Брюссельской декларации, переодетые военные, проникшие к неприятелю, считаются шпионами.

Так характеризует понятие шпионажа международное право. (Обе цитаты и примечание заимствованы у Рябикова.) Из этих определений следует, что главными признаками шпионажа являются действия тайным образом в пользу противника под ложными предлогами. Законодательство каждой страны устанавливает строгую кару для шпионов, действующих во вред этой стране, причем законоположения определенно указывают, какие именно действия считаются шпионажем.

Контрразведка каждой страны, ведя борьбу со шпионажем, преследует личности или организации, действующие в целях раскрытия тайн этой страны другой стране. Но как законодательство, так и контрразведка должны учитывать для признания наличия шпионажа в первую очередь то, что целью собирания сведений была передача их противнику. При наличии этого условия всегда будет налицо тайное действие или ложный предлог, или то и другое вместе. Для законодательства и контрразведки при этом совершенно безразлично, действуют ли шпионы в нашей стране или против нашей страны из пределов другого государства, являются ли они своими или иностранными подданными. Так же безразлично, сумел ли шпион уже осуществить свои намерения или только собирается еще осуществить. Определяющим мотивом является то обстоятельство, что данное лицо имеет отношение к разведке противника, которая действует в ущерб безопасности нашего государства.

Итак, агентурная разведка и шпионаж — суть понятия тождественные. Разница заключается лишь в терминологии, а последняя зиждется на том презрении и той ненависти, которые питали и теперь еще питают к шпионам не только обывательщина, но и более осведомленные и понимающие сущность и необходимость шпионства. Корни этого презрения и ненависти кроются в сознании того вреда, который наносят неприятельские шпионы, и в брезгливости к тем действительно «грязным и неблагородным» приемам, которые в своей работе применяют шпионы. Но с другой стороны, ни одно государство или общественный класс не может отказаться от пользования шпионажем, абсолютно необходимым для защиты своих интересов, и в силу этого вынуждены к своим собственным шпионам относиться поощрительно. Оттого свою собственную агентурную разведку называют теми или другими терминами, считающимися с точки зрения существующей нравственности менее позорными, чем шпионаж, а агентурную разведку противника называют шпионажем. Своих собственных шпионов называют разведчиками, агентами, секретными сотрудниками, информаторами, осведомителями и пр., а чужих — шпионами, изменниками, предателями и другими кличками.

Если у нас в СССР мы также яро ненавидим вражеских шпионов и всеми силами против них боремся, то не от того, что они являются именно шпионами, а от того, что они, как и всякие другие слуги мировой буржуазии, вредят делу пролетарской революции и подрывают мощь рабоче-крестьянского государства.

Развитие шпионажа

Шпионаж при ведении войны применялся с самых древнейших времен, освещенных историей. Думается, что не ошибемся, если скажем, что шпионаж существовал всегда, где только были соревнование и борьба между частями человеческого общества. Ибо необходимость шпионства подсказывается не только самой сущностью борьбы, больше того, его польза и необходимость чувствуются инстинктивно. Поглядим на детей, играющих в прятки: мальчик скрывается за угол, пока его товарищи не спрячутся, и тут же мальчик норовит выглянуть из-за угла и подсмотреть, куда они прячутся.

В древности в прямом смысле шпионаж применялся почти исключительно во время военных действий. Шпионаж вто время не имел еще цельной организованной системы. К шпионажу прибегали в случаях непосредственной необходимости, чтобы узнать место расположения противника и его численность.

В Средние века — эпоху рыцарства — отмечается пренебрежительное отношение к шпионажу. Рыцари превозносили благородство и моральное достоинство открытой борьбы с противником, и пользование шпионажем противоречило их понятиям о долге и нравственности. Однако и Средние века рыцарства не чужды шпионажу.

Все более и более осложняющиеся международные отношения между государствами в начале новой эпохи вызвали широкое развитие военного и дипломатического шпионажа, получившего особо широкое применение во Франции «при королях Людовике XIII и XIV. Прусский король Фридрих II и Наполеон I возвели шпионаж в стройную систему и пользовались им не только во время войны, но и при подготовке к войнам, сами лично участвуя в организации и руководстве им.

В последнюю половину XIX в. в Пруссии шпионаж стал применяться в виде прочной и систематической организации. С этого времени шпионаж получает непрерывный характер, действуя не только ввиду предполагаемой войны, но и войны вообще. Из Пруссии эта система перебрасывается в другие страны и прививается там с большей или меньшей легкостью и быстротой. Мировая обстановка все более осложняется, возрастает заинтересованность и зависимость государств друг от друга, все более развивается военная техника; войны приобретают мировой характер, гигантским пятном растет революционное движение во всех странах. Всякое государство в этом водовороте событий, меняющейся обстановки, грядущих возможностей непрестанно сознает опасность и напрягает все силы и внимание для укрепления своей собственной силы и для выяснения и подрыва сил других государств, совершенно справедливо сознавая шаткость всяких коалиций, союзов и соглашений. Необходимость непрестанной и всесторонней осведомленности государств в мировом масштабе настоятельно требует организации шпионского аппарата, охватывающего все стороны жизни государств в возможно обширном пространственном масштабе. Громадное преимущество и колоссальные успехи, выпавшие на долю заблаговременно лучше осведомленной стороны, в войнах — Прусско-австрийской 1866 г., Прусско-французской — 1870–1871 гг., Русско-японской 1904–1905 гг. и мировой 1914–1918 гг., дали всем другим государствам могучий толчок в сторону наиболее широкой организации и применения шпионажа.

Постановка шпионажа в дореволюционной России не соответствовала никогда требованиям того времени. В Русско-японскую войну японцы были прекрасно осведомлены о силах, передвижениях и планах русских, а прекрасно организованному японскому шпионажу русские не могли противопоставить ничего или почти ничего. В начале войны местные жители на глазах у русских сигнализировали японцам, и прошло немало времени, пока русское командование наконец поняло эти проделки и стало их преследовать. Писатель Вересаев, участвовавший в Русско-японской войне в качестве врача, в своих воспоминаниях о последней, озаглавленных «На войне», приводит по этому поводу два характерных анекдота:

В штаб полка приводят пленного японского офицера. В это время командир полка отдает приказание ординарцу доставить пакет в штаб энного полка. На вопрос ординарца, где расположен штаб этого полка, оказывается, что командир полка не может припомнить китайское название деревни. Тогда японский офицер, беря под козырек, говорит: «Разрешите доложить, штаб энного полка находится в деревне такой-то».

Казак доставил в штаб русского офицера, заявляя, что это переодетый японский шпион, и никак не соглашается с неоднократными указаниями, что приведенный им самый неподдельный русский офицер. На вопрос, почему он его считает японским шпионом, казак доложил, что тот, во-первых, хорошо говорит по-русски, а во-вторых, прекрасно знает расположение русских войск.

Проследим развитие шпионажа, а равно и насущную необходимость его по историческим примерам, заимствованными из упоминавшихся выше сочинений Клембовского, Рябикова и Кука.

А. Древняя эпоха

«По свидетельству Полибия, задолго до своего похода в Италию Ганнибал отправил туда шпионов, поручив им собрать самые точные сведения о плодородии долины По и подошвы Альпов, о населении этих местностей и его боевой готовности, в особенности же о степени нерасположения или враждебности жителей к римскому правительству. Эти агенты были также обязаны склонить на сторону Ганнибала всех предводителей галлов по обе стороны Альпов. Один из шпионов пробрался даже в Рим, где был схвачен несколько дней спустя. Вообще шпионы Ганибала, зная римское наречие и надевая римские одежды, не раз забирались в различные итальянские города и облегчали Ганнибалу взятие их» (Клембовский).

«Лет тридцать спустя карфагенский полководец Ганнон, находясь со своими войсками в Сицилии, узнал, что четыре тысячи подчиненных ему галлов намерены перейти на сторону римлян вследствие неуплаты им жалования. Ганнон не наказал их, боясь вызвать этим открытый мятеж, но придумал следующую хитрость: он подослал к римлянам ложного шпиона, который предупредил их о месте, где карфагеняне предполагали произвести фуражировку. Предупрежденные шпионом, римляне напали на них из засады и истребили почти поголовно» (Клембовский).

«За 203 г. до P. X., во время войн с Карфагеном Корнелий Сципион послал Лелиуса для рекогносцировки лагеря Сифакса. Лелиус взял с собою нескольких офицеров, переодетых слугами, и отправился к Сифаксу под предлогом каких-то переговоров. Когда один из сопровождавших его офицеров был случайно узнан неприятелем, Лелиус приказал дать ему публично несколько палочных ударов, чтобы убедить всех, что наказанный не более как простой лакей. Желая же подробнее высмотреть расположение врага, Лелиус тайно выпустил на свободу одну из своих лошадей и под предлогом розыска ее обошел весь лагерь нумидийцев» (Клембовский).

«В 217 г. до P. X. Ганнибалом у Тразименского озера была уничтожена армия римского консула Фламиния: 15 000 римлян убито, 15 000 взято в плен, 10 000 рассеялось и спаслось; потери Ганнибала не превышали 1500 человек. Это поражение нанесено Ганнибалом силами, уступавшими римским численностью. Где причина катастрофы? Наряду с талантливостью Ганнибала, закаленностью его войск, главным фактором не можем не считать незнание консулом Фламинием, что у Тразименского озера Ганнибалом была устроена засада целой армии: неизвестность привела к катастрофе. Между тем речь идет об армии римлян, которые сознавали необходимость разведки».

Кн. Н. О. Голицын так пишет о римском правительстве:

«Втайне решив вести войну с тем или другим народом или государством, оно еще до объявления ее установленным порядком всячески старалось втайне же тщательно и обстоятельно разведать о военных силах, средствах и способах этого народа или государства, о расположении умов в них, о личности, способностях и характере их полководцев, о свойствах страны их, словом, о всем, что ему необходимо было знать для того, чтобы сообразовать с этим свои политические или военные действия». Казалось бы, что все это не должно было быть чуждым консулу, командующему армиями.

О Ганнибале Голицин пишет: «Еще в 219 г. по расположении своей армии на зиму в Новом Карфагене он начал принимать меры для успеха исполнения своего предприятия в 218 г. Прежде всего он послал доверенных людей по тому пути, которым намерен был следовать от Нового Карфагена к Пиренеям и Альпам через земли трансильванских галлов, с приказанием разведать пути через горы и расположение гальских племен и их вождей. Посланные им люди, воротясь, передали ему, что галлы обнаруживают подозрительность, горы необычайно высоки, а пути через них чрезвычайно трудны».

«В 218 г. в Альпах выслал находившихся при нем галлов вперед для разведывания местности и неприятеля. Воротясь, они сообщили ему, что неприятель занимал высоты над ущельем только днем, на ночь же возвращался в близлежащий город».

В том же году у Треббии: «Зная очень хорошо свойства консулов Семпрония и Сципиона, и их поиск, и галлов, легкомысленных и непостоянных, уведомляемый гальскими лазутчиками обо всем, что происходило в римском лагере, и хорошо изучив местность между обоими армиями — открытую равнину, на правой стороне которой протекал ручей в глубоком овраге, поросшем густым и колючим кустарником, он расположил в нем на ближайшем расстоянии от римского лагеря в засаде младшего брата своего Магона с 1 000 человек пехоты и 1000 человек конницы».

В 217 г. переход Ганнибала через реку Арно: «по собранным им сведениям, разлив и болото реки Арно имели твердое дно… Первой заботой его по переходе через разлив было собрать обстоятельные и верные сведения о крае, о его жителях и способах и о неприятеле».

В 260 г. до P. X. «консул Дуилий одержал над карфагенянами полную и совершенную победу с помощью изобретенного им ворона, или большого крюка, которыми римские триремы сцеплялись с карфагенскими на абордаж, и римские воины сражались с карфагенскими на их триремах так же, как и на сухом пути. Карфагеняне, вовсе не ожидавшие этого и занятые исключительно маневрированием, были разбиты, но после того изобрели кажется средство противодействовать Дуилиеву ворону и обращать его в ничто». (И. О. Голицын). Но через три года эти люди наткнулись на новый сюрприз:

«В 257 г. до P. X. Карфагенский флот был разбит римским консулом Регулом; 50 карфагенских галер потоплено со всеми находившимися на них людьми, 64 галеры взяты в плен, людей погибло больше 30 000. Причина поражения: карфагеняне не знали морской тактики римлян, которая заключалась в действии клином с целью прорезывания флота противника, составляя полную противоположность карфагенской морской тактике — действию дугой с целью обхвата.

В 280 г. до P. X. у Гераклей (ныне г. Поликорно в Италии) эпирским царем Пирром была наголову разбита римская армия консула Левина — 15 000 римских воинов убито, 2000 взято в плен, между тем как резкого численного превосходства эпирцев над римлянами в этом бою не было, самая победа перед самой катастрофой начала было склоняться на сторону римских легионов. Где причины поражения? Вот они: наряду с незнанием римлянами греческой тактики, малочисленностью римской конницы и худшей ее подготовкой и другими возможными факторами, участь римской армии предопределило неожиданное появление слонов (50) Пирра, никогда римлянами до этого не виданных, приведших римлян в ужас своим грозным видом, необыкновенной силой и сильным действием стрельцов из помещенных на них башен. Испуганная слонами, римская конница первая отхлынула, приводя свою пехоту в расстройство, чем блестяще воспользовался противник» (Кук).

«Во время третьего похода Цезаря в Галлию (56-й г. до P. X.) один из его подчиненных, Сабинус, прибыл с тремя римскими легионами в область унеллов и расположился в укрепленном лагере на очень удобном месте. Значительно сильнейшие войска галлов под начальством Веридовикса стали в двух милях от лагеря и ежедневно, хотя тщетно, вызывали врагов на бой. Желая окончательно убедить галлов в трусости римлян, Сабинус подослал к Веридовиксу ложного шпиона, который уверил его, что римляне собираются отступить ночью и двинуться на выручку Цезаря. При этом известии галлы бросились в неприятельский лагерь. Но римляне уже приготовились к отпору, быстро перешли в наступление двумя отрядами и наголову разбили врага.

«Во время седьмого похода Цезаря, не рассчитывая победить римские легионы, Верцингеториск, вождь восставших галлов, приказал сжечь все населенные пункты в окрестностях Аварикума (нынешний Бурж и Оверне) и уничтожить продовольственные запасы, чтобы вызвать голод среди римлян, но жители Аварикума упросили Верцингеторикса не жечь их города, обязавшись защищать его от римлян. Цезарь осадил Аварикум, а Верцигеторикс расположился в пяти милях от него на очень сильной позиции, окруженной болотами и лесами. Преданные ловкие шпионы постоянно доносили Верцингеториску обо всем происходившем в городе и передавали туда его повеления; они же подробно извещали его о тех пунктах, куда римляне посылали за продовольствием и фуражем» (Клембовский).

Б. Средние века

«В средние века шпионство практиковалось в значительно меньших размерах; рыцари признавали только открытый бой, и тайные подсылки слишком противоречили понятиям о рыцарской чести. Тем не менее, изучая войны за этот период, мы встречаем несколько случаев шпионства. Так, например, король англо-саксов Альфред Великий лично взял на себя роль шпиона и перед битвой при Эрдингтоне в 878 г. под видом английского барда проник в лагерьдатчан, где, забавляя их своими песнями, высмотрел положение и силы неприятеля, а затем разбил его наголову» (Клембовский).

«В 1302 г. под Куртре в "битве шпор" прекрасно по тому времени вооруженные, снаряженные и подготовленные 45 000 французских войск (в том числе 6000 рыцарей) были разбиты фламандцами (восставшие рабочие-ткачи), вооруженными «гогендагами» (палка, имевшая на конце тяжелый шар и нож, допускавшая и действовать, какпикой, и бить, как дубиной), к тому же малоподготовленные и в два с половиной раза, уступавшие французам численностью; результат: почти поголовное уничтожение 6000 рыцарей, общая потеря французов — 50 %, отступление в неописуемом беспорядке. Причина? Главная причина в том, что командующий французскими войсками граф д'Артуа не пожелал считаться с донесениями начальников передовых частей, убедившихся в несоответствии местности для действий конницы (болотистые долины рек Лис и Грининг и безымянного ручья, за которым расположились ткачи), и решимостью ткачей принять бой, ибо блестящее дворянство считало позором уклониться от боя с презираемыми бандами рабочих; к тому же высылка шпионов для изучения боевых качеств восставших противоречила понятиям рыцарей, признававших только открытый бой. В этом счастье ткачей и несчастье рыцарей» (Кук).

В. Новое и новейшее время

«С учреждением постоянных войск шпионство снова начинает приобретать права гражданства и получает во Франции наибольшее распространение при Людовиках XIII и XIV — под руководством Ришелье и Мазарини.

«Весьма сложная для Франции эпоха как в смысле внутренней, так и внешней политики давала широкое поле для работы шпионажа и не только узковоенного, а главным образом международного — дипломатического.

Ришелье уделял большое значение шпионажу, но его приемник Мазарини — человек тонкий и гибкий особенно способствовал развитию широкой и весьма налаженной агентуры.

Борьба внутри страны, весьма сложное внешнее положение в связи с испанской войной, все это требовало широкой осведомленности; не останавливаясь подробно на агентурных организациях Мазарини, отметим лишь наличие у Мазарини агентов в Лондоне, среди которых наиболее выделялись англичане (особенно полковник Мортимер), а также агента Дю-Парка, переводчика уде Кюньяка и уде Боррьера — агентов принца Конде в Англии.

Интересно отметить, что если Дю-Парк — этот двойной шпион, сообщал Мазарини о всех секретах принца Конде, то вполне осведомленным обо всем, что передавалось Мазарини, и обо всем, что происходило при свиданиях Дю-Парка с агентами, был и Кромвель; Кромвель не только был в курсе всей этой сложной агентуры, но он давал ей общее направление, конечно в интересах Англии; главная цель его была внушить Мазарини необходимость союза Франции и Англии на условиях, выгодных для последней.

На юге Франции в эту эпоху подвизался известный шпион монах Франц Берто, получивший весьма курьезное удостоверение за личной подписью Людовика XIV, в котором Берто разрешалось переодеваться в любую одежду.

После смерти Мазарини традиции сохранились и поддерживались военным министром Людовика XIV — Лувуа, не жалевшим на шпионство денег; так, например, в мемуарах герцогини Орлеанской указывается, что все французы, отправляющиеся в Германию и Голландию в роли учителей танцев и фехтования, обязаны были за известное вознаграждение сообщать обо всем происходящем в этих странах.

Время крайне неудачного управления Францией Людовиком XV, приведшего Францию к ряду поражений и дипломатических неудач, не дает никаких ярких примеров по организации и работе агентуры.

Людовик XV, играя весьма малую роль в фактическом управлении государством и не доверяя своим министрам и представителям за границей, организовал под личным руководством свою весьма конспиративную секретную агентуру, которая занималась главным образом внутренними интригами и наблюдением за деятельностью своих же официальных лиц.

К этой негласной работе привлекались не только французы (принц де Коптли, Брогли, Терсье, кавалер Д'Эон), но и иностранцы, как, например, англичанин Дуглас, имевший миссию в России и располагавший многими второстепенными агентами — весьма темными личностями.

Традиции Ришелье и Мазарини забывались, и в последние десятилетия существования французской монархии разведывательная служба во Франции, падая все ниже и ниже, дошла до состояния, значительно уступавшего постановке дела в Пруссии и Англии» (Рябиков).

«В 1558 г., перед осадой Кале, занятого англичанами, французский маршал Строцци и генерал Монлюк в переодетом виде проникли в крепость и подробно осмотрели ее.

В Тридцатилетнюю войну Тилли и Валленштейн пользовались очень часто шпионами. Во время осады Магдебурга имперцами в 1631 г., зная из донесений своих многочисленных шпионов, что граждане упали духом и что в сенате поговаривают о сдаче, Паренгейм настоял на том, чтобы был предпринят штурм города, окончившийся полным успехом.

В том же году перед штурмом Вербенского укрепленного лагеря имперскими войсками Тилли приказал своим шпионам, находившимся в лагере, заклепать шведские орудия. Но Густав Адольф узнал об этом, задержал шпионов и отбил штурм.

Во время осады Арраса в 1640 г. переодетый французский маршал Фабер проник в крепость и высмотрел расположение противника.

В 1668 г. генерал Катина, начавший военную службу под начальством Тюренна, с целью рекогносцировки крепости Люксембурга пробрался туда под видом трубочиста.

Один из замечательных полководцев этой эпохи Люксембург имел шпионом секретаря принца Оранского, который предупреждал его заблаговременно о всех намерениях принца.

План атаки Кремоны, составленный Евгением Савойским в 1702 г., был основан на показании шпиона Козоли, служившего священником в Кремоне. Он сообщил Евгению о существовании сухого подземного хода из погреба своего дома в крепостной ров, и в ночь с 30 на 31 января по этому ходу проник в город отряд из 600 человек под начальством Штаремберга.

Когда в 1710 г. главнокомандующий австро-сардинской армии граф Таун решил быстро вторгнуться через долину Барцелонетты, Людовик XIV был заблаговременно предупрежден об этом своими шпионами; несмотря на удаленность маршала Бервика и на затруднительность сообщений, король успел дать маршалу знать о грозившей ему опасности» (Клембовский).

«Большого значения, систематичности и прочной организации достигла тайная агентура в Пруссии в эпоху короля Фридриха Великого.

Отлично сознавая всю важность шпионства, Фридрих широко организовал его не только во время военных действий, но и до их начала и был прекрасно осведомлен о всем происходящем у противника» (Рябиков).

Король прусский Фридрих Великий придавал больше значение заблаговременному сбору сведений о противнике через шпионов. Вот, что мы читаем по этому поводу в его труде о военных учреждениях: «На войне приходится действовать то с отвагой льва, то с лукавством лисицы; где не берет сила, там берет хитрость. Поэтому безусловно необходимо пользоваться и той и другой, что составляет один лишний шанс на успех. Часто сила не уступает силе, но часто также хитрость берет верх над силой».

«Во время регентства и в царствование Людовика XV пользование шпионами во Франции уменьшается, но зато оно возрастает в Пруссии, где достигает своего апогея при Фридрихе Великом, который посвятил этому вопросу целую главу в своем сочинении "О военных учреждениях". Генерал Сухотин говорит по этому поводу: "Приготовления коалиции и намерения союзников были очень хорошо известны Фридриху через посредство шпионов не только при дворах враждебных государств, но и в составе главных квартир неприятельских армий. Так он получал подробные сведения о дислокации австрийских армий и передвижениях прямо из личной канцелярии главнокомандующего генерала Брауна; заведующий главным магазином в австрийской армии тоже был подкуплен пруссаками. Весьма секретные переговоры Австрии с Францией, совершившиеся 14 ноября 1756 г., были известны королю через три недели (7 декабря 1756 г.); вообще более определенные и ценные сведения получались таким путем".

Даже начальник нашей русской передовой конницы генерал-майор граф Тотлебен был «пособником» Фридриха II, т. е. прусским шпионом.

Сам Фридрих говаривал: "Маршал де Субиз требует, чтобы за ним следовало сто поваров; я же предпочитаю, чтобы передо мною шло сто шпионов".

Одни из противников Фридриха, французы, по свидетельству генерала Бардена, вовсе не употребляли шпионов в начале Семилетней войны, но вскоре убедились в пользе их и учредили в армии особую должность начальника шпионов.

У других противников, в русской армии, сбор сведений о театре военных действий о неприятеле производился как через шпионов, называвшихся "канфидентами", так и через русских офицеров, отлично владеющих немецким языком и знакомых с краем, например, майора Романиуса, поручиков Далегорского, Шрейдера и многих других. Фрейман, адъютант Юрия Ливена, все время разъезжал под видом польского офицера. Другой русский офицер, посланный Лопухиным, проехал через всю Пруссию до Данцига, будучи на службе лакеем у одной женщины.

В конце того столетия, 6 сентября 1794 г. после поражения поляков под Крупчицами, отряд Сераковского поспешно отступил к Бресту кратчайшим путем через леса и болота. Суворов не преследовал его и к ночи 7 сентября, пройдя сорок верст, подошел к деревне Трещин, в верстах шести от Бреста. Предполагая обойти позицию поляков справа, Суворов послал двадцать казаков под начальством подполковника Ивашева для рекогносцировки бродов через Мухавец и Буг и для сбора сведений о противнике. Не успел еще Ивашев вернуться, как казаки привели еврея, который сказался посланным от своих земляков-единоверцев. По его словам, в Бресте ожидали скорого прибытия русских войск, и еврейское население, заботясь о своей участи при предстоявших военных действиях, предлагало русским свои услуги. Посланный показал, что войска Сераковского очень утомлены, что решено избегать нового боя и утром ретироваться по направлению к Варшаве, для чего обозы уже тронулись в путь. Кроме того, еврей разъяснил насколько мог разные другие обстоятельства, важные для русских: о свойстве местности, ширине Мухавца и Буга, бродах, и предложил себя в проводники. Немедленно продиктовав диспозицию собравшимся генералам, Суворов выступил в час по полуночи восьмого сентября, переправился вброд через Мухавец и Буг, заставил Сераковского принять бой и разбил наголову». (Клембовский).

В эпоху революции ведение систематической, организованной разведывательной работы было затруднительно, тем более, что большое внимание Франции привлекала борьба с разведкой коалиции.

«Среди агентов коалиции особенно выделялся своими наиболее серьезными и верными донесениями агент Малле Дю-Пан — швейцарец, весьма образованный публицист; с конца 1794 г. он давал сведения королям прусскому, австрийскому и португальскому посланнику в Турине. Насколько ценны были доставлявшиеся им сведения, свидетельствует письмо от 20 февраля 1796 г.: "Проект проникновения во что бы то ни стало в Пьемонт и Миланскую область занимает теперь директорию больше всего. С этой целью предназначены и еще назначаются большие силы для присоединения к итальянской армии. Эти войска проходят ежедневно значительными силами через Лион; другие части, а также большие артиллерийские парки и транспорты с боевыми припасами следуют из Лангедока в Ниццу. Предполагают предупредить союзников и возможно раньше начать военные действия решительным наступлением. Это положительный факт, узнанный мною из первоисточника".

Дю-Пан стоял во главе обширной и надежной агентурной сети, имевшей агентов в Париже и других пунктах Франции, причем агенты размещались "на театре событий" и "поближе к актерам".

Среди сотрудников Дю-Пана были умные, наблюдательные и деятельные агенты, умевшие оценивать важность происходивших событий.

Общей стройной организации тайной агентуры, заложенной в мирное время в полевых штабах французской армии, не было, а они пользовались случаями во время кампании посылать в расположение противника агентов.

В 1794 г. во французских войсках, действовавших на севере, в каждой армии управление разведывательной службой было сосредоточено в руках особого генерала.

Генералы, командовавшие строевыми частями, имели также свою особую разведывательную часть.

Интересно отметить, что суммы на разведку приобретались реквизицией у местного населения» (Рябиков).

«Деятельность Наполеона еще в бытность его командующим армией, а затем первым консулом и императором указывает, какое важное значение придавалось им правильной организации разведывательной и контрразведывательной службы. Переписка Наполеона с министрами полиции и внешних сношений, а также его письма и инструкции различным генералам полны указаний и советов по вопросам о сборе сведений о противнике и о борьбе с иностранным шпионством; положительно поражает, насколько внимательно и глубоко входил Наполеон до деталей агентуры, на которую он не жалел ни усилий, ни средств; политическая международная агентура велась непрестанно, причем как дипломаты высших рангов, так и консулы были обязаны способствовать и военной разведке, собирая и доставляя сведения, интересующие военное ведомство.

Тайная военная разведка велась не только во время самого хода военных действий, но и в мирное время в предвидении войн.

Во главе служб тайной агентуры были поставлены вполне доверенные лица, занимающие высокое положение, например, Савари, Дюрок, барон Биньон; тайные разведки офицеров очень поощрялись, причем в секретные командировки посылались и высшие начальствующие лица, например, Мюрат, Бертран, генерал Лемаруа и прочие.

Об общей организации агентуры и об управлении агентурной службой можно судить по следующим словам Бонналя: "Наши эмиссары были многочисленны, хорошо оплачиваемы, надежны; управление ими было поручено столь заслуженным людям как Савари и Бельярд"».

Переходя к примерам агентурной работы перед кампаниями и во время их ведения, остановимся на следующих:

«Во время итальянских походов Бонапарт, приказывая своим генералам вести агентурную разведку, посылая шпионов в различных направлениях, не гнушался вести и личную непосредственную работу с агентами. Художник Биожи, находившийся при Бонапарте, говорит: "Трудно себе представить ту массу лиц, которые каждый день имели к нему доступ; тут были и изящно одетые дамы и лица разных сословий, он им хорошо платил, а потому и знал все"».

«Во время походов 1791 и 1800 гг. одним из известных тайных сотрудников Бонапарта был итальянец Франческо Толи, про которого в одном из писем, найденных в миланской библиотеке, встречается фраза: "Генерал Бонапарт принимает шпиона Франческо Толи, который выдал Вурмзера и провел Мелиса"».

«В кампании 1805 года громадные услуги по делу тайной разведки оказывал Наполеону знаменитый шпион Карл Шульмейстер (Шарль барон Меннау…), работавший под руководством Савари.

Шульмейстер, работая в пользу Франции, сумел очень ловко войти в доверие к австрийцам и поступил на службу к генералу Максу, которого весьма тонко и искусно проводил, подготавливая его поражение.

Подкупив генерала Венда, стоявшего во главе тайной разведки австрийской армии, Шульмейстер получал какие угодно пропуска и переезжал свободно из одной армии в другую, ухитряясь даже попадать на военные советы. Ведя очень ловкую двойную игру, Шульмейстер вводил Макса в заблуждение, скрывая о передвижениях французской армии с берегов Рейна к Дунаю; часть ложных сведений, как, например, об отступлении французов. Шульмейстер внушал Максу через подкупленного Венда.

В распоряжении Шульмейстера были опытные помощники — агенты, из коих одному даже удалось обедать у одного купца с австрийскими генералами, от которых он получил весьма важные подробности о проектах эрцгерцогов Карла и Иоанна.

Весьма подробные и точные сведения об австрийской армии Шульмейстер получил от Венда; пользовался он услугами и своего знакомого, вероятно также им подкупленного, адъютанта генерала Кипмайера-Рульцкого; от этого офицера Шульмейстер получил точнейшие сведения о корпусе Кинмайера и русской армии генерала Кутузова.

Донесения Шульмейстера составлены в высшей степени обстоятельно, точно и ясно; в них видно понимание, что надо наблюдать и чувствуется уменье, как надо наблюдать.

Относительно роли Шульмейстера в кампании 1805 года упоминает в своих мемуарах Фуше, говоря: "Наполеон замечательно искусно сбил с толку Макса, который точно окаменел на своей ульмской позиции.

Все австрийские шпионы были очень легко подкуплены, тем более что большинство из них уже изменили своим в Италии, где немало содействовали поражениям Альвинчи и Вурмзера.

Теперь стали действовать на более широкую ногу, и точно, все австрийские штабы оказались обманутыми.

Я отдал Саварини, заведывающему шпионством при главной квартире, все мои секретные записки о Германии, и он быстро с большим успехом разобрал их с помощью знаменитого Шульмейстера — истинного протоиерея по части розыска и субординации… Раз бреши были таким образом пробиты, все остальное было пустяком для наших храбрых солдат".

После занятия французами 13 ноября 1805 г. Вены Шульмейстер был назначен полицейским генеральным комиссаром, но продолжал заниматься главным образом делами тайной разведки, отлично организовав разведочное бюро, производя и личные разведки. Шульмейстер имел целый ряд весьма ловких агентов, умевших всюду пробираться и имевших в каждой армии неприятеля знакомых офицеров.

Готовясь к войне 1806 года с Пруссией, Наполеон принимает все меры тайной разведки для изучения страны и армии будущего противника и предстоящего театра военных действий; отлично работают и дипломаты, давая ценные сведения о приготовлениях Пруссии и передвижениях ее войск; для проверки всех сведений и изучения театра и настроения народа посылаются перед войной в различных направлениях на тайные рекогносцировки офицеры Генерального штаба. Состояние прусской армии и двора было известно до последних мелочей… Прав был Наполеон, когда, начиная эту "войну наверняка", писал королю Неаполитанскому, что "через несколько дней она (Пруссия) будет обезоружена и раздавлена". Такой же взгляд высказывается им и в письмах к принцу Евгению, и королю Голландскому.

Проявляет Наполеон осведомленность о состоянии прусской армии и во время операций; так, в третьем бюллетене от 12 октября сообщается: "все перехваченные письма доказывают, что в Эрфурте, где находится еще король, королева и герцог Брауншвейгский, царит полное смятение и что все спорят о том, "что предпринять, не будучи в силах прийти к какому-либо соглашению".

Говорят об осведомленности Наполеона в эту кампанию и его слова: "Дела идут здесь точь в точь как я рассчитывал два месяца тому назад в Париже, — движение за движением, событие за событием, я ни в чем не обманулся".

Кстати напомнить, что ориентировка Пруссии как до войны, так и во время операций была далеко неудовлетворительной; до войны Луккезини, прусский посол при французском дворе, человек плохо разбиравшийся в военных вопросах, дипломат старой школы, — доносил весьма мало и несерьезно; во время операций у пруссаков все время отсутствовали сведения о расположении и движении французов, что в большой степени порождало неуверенность, нерешительность и смятение командования».

В последующие годы за кампанией 1806 г. продолжается постоянная неутомимая работа Наполеона по организации и ведению тайной агентуры; так из корреспонденции великого полководца за 1807 и 1808 гг. можно привести целый ряд указаний по агентуре, так, например:

4 марта 1807 г. Наполеон пишет генералу Морану: «Ваше положение весьма удобно для посылки шпионов. Не жалейте денег и доносите мне два раза в день обо всем, что узнаете».

28 мая 1807 г. — генералу Кларку: «Если Вы можете найти в Берлине какого-нибудь хорошего агента, которого можно было бы послать морем в Кёнигсберг, это было бы очень полезно».

8 мая 1808 г. — Бертье: «Напишите префекту высоких Пиринеев, чтобы он послал шпионов в Саргоссу и другие пункты Аргонов, дабы выяснить, что там говорится, что делается, определить, не вооружаются ли там, и наконец-то получить донесения об этой стране. Необходимо послать туда восемь или девять человек местных жителей, привычных к торговле, и несколько переодетых жандармов».

10 июня 1808 г. — вице-королю Итальянскому: «Мой сын, я полагаю, что вы уже послали кого-либо из доверенных лиц, чтобы проверить, действительно ли идет сосредоточение австрийских войск со стороны Пиаве».

1 июля 1808 г. — Берте: «Мой кузен, напомните Дарю и маршалу Даву, чтобы они послали агентов в Богемию, дабы выяснить действительные передвижения австрийцев».

«Отметим, что в кампании 1806 и 1807 гг., по-видимому, продолжал свою работу по тайной агентуре и Шульмейстер, состоявший при главной квартире; во время Фридланского сражения он находился вблизи от Наполеона и был ранен пулей в лоб; во время эрфуртского свидания 1808 г. Шульмейстер заведывал полицейской частью, весьма искусно следя лично и через многочисленных агентов за собравшимися высокими особами и их свитами, проникая в их политику и намерения, а также определяя настроение народа.

Во время кампании 1809 г. главным центром работы агентуры была главная квартира Даву в Эрфурте, куда поступали донесения из Эрфурта, Байрста, Мюнхена, Дрездена, Варшавы и др.

Некто К., по-видимому состоявший во главе одного из отделов службы шпионства, был в секретных сношениях с тайными австрийскими и английскими агентами Мюнхена, Аугсбурга, Швейцарии и Швабии.

Относительно организации агентуры в предвидении войны с Россией в 1812 г. в высокой степени поучительно письмо Наполеона Маре, герцогу Бассано, министру внешних сношений, еще от 20 декабря 1811 г.:

"Герцог Бассано, напишите шифром барону Биньону, что, если начнется война, я намерен прикомандировать его к главной квартире и поставить во главе секретной полиции, понимая под этим шпионство в неприятельской армии, перевод захватываемых писем и документов, показаний пленных и т. д.; необходимо, чтобы он немедленно и хорошо организовал секретную полицию; чтобы он подыскал двух поляков, хорошо говорящих по-русски, военных с боевым опытом, интеллигентных и заслуживающих доверия, одного — знающего Литву, другого — Волынь, Подолию и Украину, и третьего — говорящего по-немецки и хорошо знающего Лифляндию и Курляндию. Эти три офицера должны будут опрашивать пленных. Им необходимо иметь под их начальством человек двадцать хорошо выбранных агентов, которые будут оплачиваться в зависимости от доставленных ими сведений. Желательно, чтобы они были в состоянии доносить о пунктах, через которые будет проходить наша армия.

Желаю, чтобы г. Биньон занялся тотчас же этой большой организацией. Для начала три указанных агента должны заложить своих агентов на путях из Петербурга в Вильно, из Петербурга в Ригу и из Риги в Мемель, на путях из Киева и на трех дорогах, ведущих из Бухареста в Петербург, Москву и Гродно, и доносить ежедневно о состоянии укреплений.

Если донесения будут удовлетворительны, я не пожалею 12 000 франков в месяц. Во время войны вознаграждение лицам, могущим давать полезные сведения, не может быть ограничено. Между поляками есть лица, знающие укрепления, которые могут из различных мест доносить о состоянии укреплений"».

В мае 1812 г. барон Биньон был сменен в Варшаве архиепископом де Малин, к которому и перешло заведывание всеми агентурными организациями. Наполеон лично продиктовал герцогу Бассано весьма подробную инструкцию новому представителю в Варшаве, причем в ней даются указания о ведении политики в Польше, создании общественного мнения и поднятии партизанской войны против русских. Относительно чисто разведывательных вопросов в этом письме говорится так:

«Барон Биньон, резидент императора, создал службу по добыче сведений об организации, состоянии, расположении и передвижениях войск. При помощи этих сведений, а также донесений министерств удалось выяснить общее положение, каковое и сообщается Вам в прилагаемой копии. Вам надлежит продолжать эту работу и смотреть на нее, как на одну из самых важных из доверенных вам. Непосредственное ведение работы возложено на первого секретаря. Г. Биньон разъяснит методы его работы и средства. Г-ну посланнику надо дать этому делу еще более широкое развитие.

Необходимые средства будут предоставлены в его распоряжение. Необходимо иметь с дюжину агентов-поляков в различных пунктах на границе, на путях, в странах, соседних с Россией, и даже, если возможно, в неприятельской стране. Варшава отличный центральный пункт, куда будет все стекаться; оттуда надлежит вести быструю корреспонденцию с бюро, которое находится в главной квартире и ведает этими делами под моим руководством.

Местные жители, искусно используемые и умело опрашиваемые, также будут давать посланнику полезные и обширные сведения.

Необходимо также вступить в сношения с префектами и упрефектами пограничных областей, с австрийскими властями в Львове, с французскими посланниками в Вене и Константинополе и с консулами в Яссах и Бухаресте. Надо предложить вступить им в переписку с посланником и сообщить все, что могут давать данные о проектах и передвижениях неприятеля в различных странах, где могут быть военные действия.

Г. Биньон получит приказание оставаться в Варшаве столько времени, сколько это будет необходимо для получения от него ориентиров в местной обстановке, которую он отлично знает. Г-ну посланнику необходимо выбрать двух переводчиков, поляка и русского, причем в этом выборе, имеющем большое значение, может помочь г. Биньон"» (Рябиков).

Маршалы следовали примеру своего вождя. «Полководцу настолько же важно скрыть свои намерения, насколько проникнуть в намерения противника, — говорит Мармон. — В этом отношении он не должен ничего упускать из виду. Ему следует держать шпионов, хорошо оплачивать их, хотя не слепо доверять их показаниям. В особенности выгодно завязать сношения с служащими в штабах». А генерал Бельяр писал Ласаллю в октябре 1805 г.: «Добудьте, дорогой Лассаль, всевозможные сведения о противнике; если удастся, пошлите шпиона в Наумбург, посулите ему крупную сумму денег, 3000, даже 6000 франков, если он доставит ценные сведения».

«Бюжо рассказывает между прочим следующий факт: "В 1812 г. была минута, когда французская армия потеряла соприкосновение с русской и не имела никаких сведений о ней, несмотря на всевозможные попытки узнать что-нибудь. Тогда эту задачу взял на себя некий капитан Лафонтен, воспитанный в России и прекрасно говоривший по-русски. Переодевшись русским офицером, он проник в район, занятый нашей армией, разъезжал всюду на почтовых лошадях, требуя их по мнимому повелению государя, и вернулся несколько дней спустя с богатым запасом ценных сведений".

Марбо говорит в своих мемуарах, что перед походом в Россию все французские генералы получили карты России; они были отпечатаны с медных гравировальных досок, несмотря на громоздкость выкраденных из русского архива французскими шпионами, а затем отосланных во Францию.

В 1811 г. лорд Веллингтон содержал много шпонов и часто посылал в расположение французов переодетых офицеров. Из первого французского корпуса он получил сведения от состоявшего при испанском посольстве советника, а из Мадрида — от известного гитариста Фуннтеса. Некто Стюарт, который вел морскую торговлю хлебом с Францией, держал под этим предлогом рыбака на Пискайском берегу и получал много сведений о неприятельской армии. Наконец, шпионом у Веллингтона служил один башмачник, живший в хижине на оконечности моста у Бидассоа, он считал каждого французского солдата, вступавшего на испанскую территорию, и отправлял все эти сведения в Лиссабон.

У нас в 1812 г. не раз пользовались шпионами, причем эту роль иногда брали на себя наши знаменитые партизаны. Достаточно вспомнить поиски Фигнера в окрестностях Москвы. Прекрасно владея французским языком, он смело отправлялся на французские биваки под видом то торговца, то бродяги, а иногда даже переодевшись французским офицером. Немалым количеством важных сведений обязана была наша армия своему славному партизану Фигнеру.

Австрийцы также не пренебрегали услугами шпионов. По свидетельству де Брака, в день сражения при Эсслингене на французских биваках были обнаружены австрийские шпионы, пробравшиеся туда под предлогом скупки кож со скота, зарезанного для продовольствия войск.

После падения Наполеона во Франции начинают относиться с пренебрежением к сбору сведений через шпионов, что продолжается до 1871 г. включительно, между тем как в Пруссии эта отрасль рекогносцировок постепенно расширяется» (Клембовский).

«Достигшая блестящего расцвета при Фридрихе Великом служба тайного разведывания в Пруссии после периода упадка приобретает вновь громадное значение при Бисмарке и Мольтке, глубоко понимавших широкое государственное значение разведки, умевших выбирать сотрудников и не жалевших на это дело его главного двигателя — денег.

Перед намеченной войной с Австрией в 1866 г. тайную агентуру в Богемии организовал знаменитый начальник Прусской тайной полиции Штибер — этот, по словам Бисмарка, «король шпионов». Работа Штибера продолжалась два года (с апреля 1864 г. по май 1866 г.), причем за это время он, подвергаясь постоянному риску, лично изучал предстоящий театр войны, а кроме того разместил в Богемии целый ряд «вех» — агентов, по меткому выражению Штибера; агенты в большинстве были вполне доверенные лица, преимущественно прусские подданные, отставные военные, коммерсанты и пр.

Сведения, представленные Штибером Бисмарку, были настолько ценны и определенны, что при начале военных действий Штибер был назначен начальником Полевой полиции.

Глубоко продуманная, систематически и планомерно проведенная в жизнь организация агентуры дала блестящие результаты и в громадной мере способствовала быстрому и победному окончанию кампании.

Даже скупой на похвалы Мольтке не удержался, чтобы не сказать Бисмарку: "Молокосос Штибер или кто другой организовал эту важную службу, но она выполняется хорошо, хорошо и хорошо".

После Австро-прусской кампании Штибером предлагается Бисмарку план новой организации тайной агентуры во Франции, которая должна строится "на основании богемского подхода, но с большей методичностью и благоразумием и в более обширных размерах".

Для успеха организации Штибер просит у Бисмарка только двух вещей — денег и carte blanche для своих действий, основанных, конечно, на общих директивах свыше.

Началась энергичная, неутомимая систематическая работа по организации тайной агентуры во Франции.

С этого времени мы уже видим не подготовку агентуры перед данной войной, а методическое, глубоко продуманное насаждение агентуры в стране возможного противника на случай войны.

В чем же заключалась организация агентуры во Франции? Штибер лично насадил агентуру в департаментах Верхнего и Нижнего Рейна, Мозеля, Мерты, Вогезов, Юры, Арденнов, Марны, Верхней Марны, Верхней Савойи, Дубсы, Северном, Сены и Уазы; размещение сети велось в соответствии с намечавшимися оперативными направлениями, всей сети была придана стройная организация в иерархическом отношении, причем центральному разведывательному органу подчинялись два доверенных лица — полицейских поручика, у которых в подчинении находилось четыре областных инспектора, имевших резиденции в Берлине, Брюсселе, Лозанне и Женеве; районы инспекторов разделялись на бригады.

Были приняты меры Штибером и для непрерывности разведки после объявления войны, — для чего значительная часть агентов под разными предлогами должна была оставаться на местах и по объявлении военных действий.

Во время своих путешествий Штибер проконтролировал личным посещением 1850 человек уже насажденных агентов в перечисленных департаментах, дал им новые указания и увеличил содержание; кроме уже имеющихся агентов было им еще насаждено до тринадцати (?) тысяч тайных агентов, в числе коих намечалось — от четырех до девяти тысяч немецкой женской прислуги для кофеен, ресторанов, пивных и гостиниц, от семи до девяти сот отставных унтер-офицеров с маленьким начальным образованием, пристраиваемых в различных торговых фирмах, сорок шесть хорошеньких и молоденьких пруссачек для размещения по военным буфетам и, наконец, двести человек женской прислуги для размещения у адвокатов, врачей, чиновников, офицеров; немецкую прислугу французы брали охотно, так как помимо своей прямой работы они служили детям первыми учителями немецкого языка. Кроме всех перечисленных агентов, Штибер предполагал к насаждению еще до 20 тыс. шпионов, т. е. всего должно было быть внедрено около 35 тыс. агентов, которые должны были покрыть все операционные пути из Бельгии и Берлина в Париж.

Кроме насаждения тайной агентуры, в период перед войной 1870 года для детального и компетентного изучения будущего театра военных действий немецким Генеральным штабом был командирован для секретных рекогносцировок приграничной полосы целый ряд переодетых офицеров, производивших свою и важную, и ответственную работу под разными предлогами.

К лету 1870 г. видимо все планы Штибера были проведены в жизнь, сеть агентуры во Франции налажена, война началась; систематическая работа тайной агентуры продолжалась и во время войны; во главе "3-го бюро разведок" стоял майор Краузе, у которого сосредоточивались все сведения, в тесной связи с этим бюро работала полевая полиция с Штибером во главе, ведавшая специальными вопросами тайной агентуры и борьбой с шпионством.

На обязанности полевой полиции лежало: в разведке оказывать содействие военным властям по доставлению сведений:

а) о размещении, численности и передвижениях каждой неприятельской части;

б) о возрасте, характере и репутации каждого из начальников боевых единиц;

в) о том, что происходит, о настроении умов; о средствах тех областей, через которые предстояло проходить немецкой армии;

г) доставлять разведке в каждой из этих областей лиц, могущих сообщать полезные сведения;

д) пользоваться уже имеющимися постоянными шпионами, нанимать новых и, наконец, подкупать изменников.

По контрразведке:

а) наблюдать за иностранцами внутри и вне расположения главных квартир;

б) просматривать письма и журналы по особому указанию;

в) контролировать и наблюдать деятельность корреспондентов газет, имеющих доступ в главную квартиру, содержание их корреспонденции и депеш в определенной редакции, которая устанавливалась штабом армии;

г) наблюдать за различными лицами по указанию штаба армии;

д) охрану лиц высшего командного состава.

По окончании войны Штибер, оставшийся во главе Службы тайного разведывания, продолжает свою работу против Франции, все ее расширяя и захватывая новые области.

Агентура начинает уже преследовать не только чисто военные цели, т. е. добывание сведений, необходимых для успешного ведения войны, но активизирует деятельность в смысле ведения пропаганды.

С 1880 г. Штибер принимается за насаждение специальной железнодорожной агентуры, дабы в момент мобилизации и перевозок войск начать разрушение железных дорог; какое громадное значение для планомерного проведения в жизнь сосредоточения армии и ее развертывания имеет безотказность работы железных дорог, не нуждается в доказательствах, почему и ясно какие надежды возлагал Штибер на удачное выполнение своего грандиозного замысла; в 1883 г. уже очень большое количество немцев-шпионов сумело устроиться на французских железных дорогах; в феврале 1884 г. французскому военному министерству удалось напасть на след немецкой шпионской железнодорожной организации — и был отдан приказ поставить в известность всех иностранных подданных, служащих на железных дорогах, о необходимости "немедленно принять французское подданство под страхом немедленного расчета и исключения из службы".

Из 1641 человека иностранных подданных, служивших на железных дорогах, только 182 человека отказались натурализоваться и вернулись в Германию.

В начале девяностых годов была открыта серьезнейшая пропаганда на французских железных дорогах, имевшая целью всеобщую железнодорожную забастовку; кроме питаемой немецкими деньгами словесной пропаганды велась и печатная пропаганда, на что был открыт особый кредит из секретного фонда в сумме 80 тыс. талеров на "оплату иностранных изданий, полезных для имперской политики"» (Рябиков).

«Кампания 1870–1871 гг. доказала также, что германцы вообще, и пруссаки в частности, по части шпионства не забыли уроков прошлого и наставлений "Старого Фрица". Правда, что раздраженный неудачами французский народ готов был признать шпионом каждого иностранца, что дало повод ко многим прискорбным недоразумениям. Однако по единогласному свидетельству многих заслуживающих веры французских писателей и официальных лиц, как гражданских, так и военных, уже задолго до войны восточную Францию наводнил легион прусских шпионов и переодетых офицеров. Одни под предлогом рыбной ловли измеряли глубину рек; другие под видом художников снимали окрестности Лангра, Бельфора и прочих крепостей.

В начале войны в Страсбурге появился какой-то человек, выдававший себя за уполномоченного американской компании по доставке в армию оружия и боевых припасов. Присутствие его в Страсбурге, где не было ни императора, ни штаба армии, возбудило подозрение. За ним стали следить и хотели уже арестовать, но он исчез. Дали знать его приметы военной полиции, которая задержала его при выходе из вагона в Меце. Тогда он сознался, что состоит одним из начальников германских шпионов и рассказал организацию этого дела. Преданный суду, он вскоре был расстрелян.

Немецкие шпионы были обнаружены также среди личного состава военно-врачебных заведений. Наибольшее число их открыто во время осады Парижа; двое из них, например, переоделись сестрами милосердия, один просил милостыню, а на дне своей фуражки делал чертежи Парижских укреплений. Нашелся даже смельчак, который явился осмотреть форт Мон-Валерыш в форме морского лейтенанта с подложным пропуском за подписью военного министра. Его допустили к осмотру, однако телеграммой уведомили о том военное министерство, которое предписало немедленно арестовать его; ответ запоздал, шпион успел уже скрыться.

30 сентября 1870 г. некто Крузем был отправлен из Меца, чтобы узнать не получают ли германцы подкреплений из Страсбурга, только что сдавшегося неприятелю. Крузем обошел почти всю блокадную линию немцев на левом берегу Мозеля, причем на обратном пути к Мецу ему пришлось пройти ползком около трех верст. По возвращении он доставил сведения о приблизительной численности противника, о месте расположения его складов и принес найденную им прусскую газету. За все он получил около 40 франков.

Полицейский агент Флао отправлен 20 августа из Тионвилля в Мец с двумя важными депешами от Маг-Нагона к Базе ну. Прибыв благополучно в Мец и сдав депеши, он на другой день отправляется обратно в Тионвилль с пятью важными депешами; прусский разъезд заметил его и преследовал на протяжении четырех верст. Чтобы избежать плена Флао должен был оставить повозку, в которой ехал, и броситься в Мозель; пройдя водой около четырех верст, он вышел на берег и без дальнейших приключений достиг Тионвилля. За исполнение поручения Флао получил 50 франков.

20 августа лесной сторож Дешю доставил из Тионвилля в Мец семнадцать официальных депеш, причем на обратном пути он попал под огонь французов, обстреливавших прусских улан. Дешю дано 20 франков.

Матрос Донзелла за доставку депеш сначала из Тура в блокированный Тионвилль, буквально с такими же затруднениями, как у Флао, а затем обратно в Брюссель получил 200 франков.

В кампанию 1870–1871 гг. французское начальство, щедрое на обещания, оказалось скупым, когда пришлось расплачиваться за исполнение поручения: вознаграждения за передачу депеш через неприятельские линии колебались между 50 и 200 франков; но неоднократно платили только по 5— 20 франков.

Относительно денежных расходов немцев на шпионство в 1870–1871 гг. сведений мы не имеем» (Клембовский).

«1 сентября 1871 г. в Седане капитулировала французская армия, числившая в своих рядах в последний день боя 124 000 человек (из которых убито и ранено 17 000, взято в плен в боях 21 000, сдалось по капитуляции 83 000, обезоружено на бельгийской территории 3000). Причины, приведшие к такой катастрофе? Их много, но читатель соблаговолит вникнуть хотя бы в суть приводимых ниже данных. Задолго перед Франко-прусской войной Франция основывала свою внешнюю политику на слабости Германии, свысока смотрела на союз германских государств, игнорируя их как что-то неестественное; перед войной французами считалось, что Германия может выставить в случае войны лишь 350 000 войск, в то время как Германия уже в войне 1866 г. выставила столько, после чего вооруженные силы приросли на три корпуса и 50 батальонов ландвера, не считая саксонского корпуса и гесенской дивизии, которые должны были, естественно, присоединиться в случае войны к Германии. В общем Германия фактически выставила в начале войны 1870–1871 гг. 531 000 действующих войск. Полному и обстоятельнму донесению отличного французского агента в Берлине подполковника Стоффеля о приготовлениях Пруссии к войне, ее вооруженных силах и командовании не верили ни военный министр, ни Наполеон III, причем последний настолько был уверен в дружеском расположении Пруссии к Франции, что отозвал было Стоффеля, но в 1868 г. вновь назначил последнего в Берлин. После Седанского разгрома в Париже даже носились слухи, что донесения Стоффеля были найдены нераспечатанными, хотя частью. Наконец красноречива выдержка из боевого приказа Наполеона 111 от 4 августа 1870 г.: "Всегда надо ожидать от неприятеля действий самых разумных. В английских журналах значится, что генерал Штейнмец занимает центральную позицию между Саарбрюкеном и Саарлюи; он поддерживается сзади корпусом принца Фридриха Карла, а слева он соединяется с армией последнего принца, который находится в Рейнской Баварии. Цель их — идти прямо на Ланей. Фактически: 1-я армия Штейнмеца составляла правое крыло прусской армии, 2-я армия принца Фридриха Карла — центр, а не поддержка Штейнмеца, 3-я армия наследного принца Прусского — левое крыло, соседка слева не Штейнмеца, а 2-й армии. Цель — "отыскать главные силы противника (французов) и разбить их", а не "идти прямо на Нанси".

Нам кажется, что уже эти краткие данные об игнорировании французами разведки, особенно тайной, предопределили судьбу французской армии.

Прошло шесть лет, разыгралась Русско-турецкая война 1877–1878 гг. — война двух слепых, из которых один (Турция) безнадежнее другого (Россия). Как они оба грешили против разведки вообще, тайной же в особенности, читатель прочтет в "Упущенных моментах…" Извед-Фуад-Паши» (Кук).

«До русско-турецкой войны 1877–1878 гг. шпионство в Турции нами организовано не было. Перед открытием военных действий тайный сбор сведений был возложен на Генерального штаба полковника Паренсова. Лишь в феврале 1877 г. благодаря его энергии и предприимчивости и знанию удалось наладить дело, и из разных пунктов от лазутчиков начали поступать ценные сведения. Так, в Рущуке, говорит Паренсов, Карванидес доставлял мне еженедельно, а иногда и по несколько раз в неделю, донесения вроде срочных ведомостей о прибытии и уходе войск, орудий, разного рода военного материала, о постройке и вооружении фортов и о флоте. В этих ведомостях всегда в особой рубрике помещались всевозможные слухи, предположения и т. п. В том же Рущуке помощник начальника товарной станции Рущукско-Варненской железной дороги, болгарин, служа мне и получая определенное жалованье, самым аккуратным образом сообщал в определенные сроки через Пачовича о прибытии и отправке по железной дороге войск, артиллерии и грузов, причем благодаря его служебному положению точность была замечательной и служила мне поверкой сообщений, делаемых Карвонидесом. Убедившись опытом в целесообразности и практичности этой системы, а также в полной бесполезности получения отрывочных сведений одним только случайным путем, я составил проект учреждения постоянной агентуры и нашел для этого лиц, жителей разных мест Болгарии, знакомых Авлогию Георгиевичу Пачовичу и другим, лично мне известным болгарам, с которыми я был в непосредственных сношениях» (Клембовский).

«Война 1904–1905 гг. доказала, что обдуманно и рационально было поставлено военное шпионство у японцев. Ученики немцев в ратном деле, японцы не отстали в этом отношении от своих учителей и даже превзошли их. Теперь уже ясно, что до начала последней войны японцы наводнили своими шпионами все более или менее важные пункты намеченного ими театра действий и даже держали их во внутренних губерниях России. В Маньчжурии и Уссурийском крае японские шпионы проживали под видом торговцев, парикмахеров, прачек, содержателей гостиниц, публичных домов и т. п.; во внутренних наших губерниях шпионством в пользу японцев занимались оплачиваемые ими евреи, греки, англичане и австрийцы.

Во время военных действий бывали случаи, что не имея возможности проникнуть через наше ограждение, японцы — нижние чины и даже офицеры — переодевались в китайские костюмы и с привязанными косами пробирались в наш район под видом местных жителей. Так поступил поручик 13-го кавалерийского полка Комаяся. Будучи послан 12 марта 1905 г. из Кайюаня на разведку к Гирину, он донес командиру полка, что дальше деревни Шеншину пробраться разъезду нет никакой возможности. Командир полка ответил кратко: "Данная вам задача должна быть выполнена". Тогда Комаяся и унтер-офицер Кого переоделись китайцами, в сопровождении нанятого проводника прошли через нашу сторожевую цепь и добрались до деревни Тайсухе, в 20 верстах южнее Гирина. Там один из наших нижних чинов дернул унтер-офицера Кого за косу, которая осталась в руках солдата. Переданные полевому суду, поручик Комаяся, унтер-офицер Кого и их проводник китаец были расстреляны в Гунчжулине.

Хотя мы знали о деятельности японских шпионов до войны (еще в феврале 1899 г. японский шпион был пойман при съемке Порт-Артурских укреплений), однако со своей стороны ничего не предпринимали для изучения секретных данных наших будущих врагов. Когда уже начались военные действия, мы, по-видимому, считали дело тайной разведки совершенно третьестепенным, недостойным внимания и забот.

Вот, например, как поставлено было шпионство в северо-восточной Корее: " В качестве заведующего тайной разведкой был командирован призванный из запаса офицер, проживающий перед войной в Сеуле около десяти лет. Это последнее обстоятельство придавало ему первоначально большой вес в наших глазах, и добровольным его предложением мы поспешили воспользоваться. Ближайшим следствием этого явилась необычайная полнота сведений о противнике, с точностью до десятка определены его силы, была необыкновенная проникновенность даже в область его намерений. Фактически проверка этих сведений разъездами зачастую обнаруживала их большую фантастичность, а ближайшее знакомство с этим офицером и его деятельностью убедило начальника отряда и штаб в полнейшем отсутствии сколько-нибудь основательной организации шпионства. Агенты оказались людьми случайными, а не заранее подготовленными, и вся разведка зиждилась исключительно на слепом к ним доверии, велась без системы и умения. Наконец, у заведующего разведкой не было ни призвания, ни энергии к такой сложной работе".

То же или почти то же было у нас и в Маньчжурии: отсутствие системы, неподготовленность, случайный подбор работников и сверху, и снизу. Все выходило на то, как будто мы, зная, что серьезные люди без тайной разведки войны не ведут, завели ее у себя больше для отбытия номера и очистки совести, чем для надобностей дела. Вследствие этого она играла у нас роль той же "приличной обстановки", какую играет роскошный рояль, поставленный в квартире не имеющего понятии о клавишах» (А. А. Носков).

«Дело начало налаживаться только после Мукдена, но… было уж поздно» (Клембовский).

«Ярким показателем систематической и планомерной работы немецкого шпионства в России является колонизация немцев в Западном крае.

Производя колонизацию, немцы преследовали постепенное мирное завоевание России, подготовку отличного разведывательного аппарата как мирного, так и военного времени и, наконец, способствовали созданию благоприятных тактических условий для ведения боев на наиболее важных направлениях и у крепостных районов.

Заселение производилось, очевидно, по строго продуманному плану: вдоль важнейших операционных направлений, вдоль железных дорог, по прибрежию Вислы, вблизи крепостных районов и пр.; немецкие колонии мы видим в важнейших районах Польши, Литвы, Волыни и Нодолии, вокруг весьма важной крепости Ковно постепенно вырос целый ряд колоний и немецких фабрик, даже между Ковенскими фортами, лагерем и железнодорожным мостом; много колоний было на путях к Варшаве, у крепости Ивангорода, Дубно и пр.

Особенный наплыв немцев в Россию начался с 1831 г., когда русское правительство стало оказывать большие льготы иностранцам при их переселении в Россию; немцам, фабрикантам и ремесленникам, желавшим переселяться, выдавались деньги на путевые расходы, отводились даром участки и выдавался на весьма выгодных условиях лес и кирпич; после 1863 г. русские наместники Берг и Коцебу оказывали немцам исключительное покровительство. Сильно объединило немцев и поддерживало в них немецкий дух, спайку и дисциплину наличие целого ряда чисто немецких обществ и союзов с разными невинными названиями (певческих, гимнастических и пр. обществ), но с политическими и даже военными целями немецкого патриотизма.

Вся эта плеяда колонистов, обрамлявшая нашу пограничную полосу, гнездившаяся по главнейшим операционным направлениям и у важных в стратегическом и тактическом отношениях пунктов — являлась прекрасным осведомительным аппаратом германского Генерального штаба.

Германское правительство ввело закон о "двойном подданстве", согласно которому германец, принимавший русское подданство, сохранял за собой все права и обязанности, лежащие на германском подданном.

Также не подлежит сомнению военно-разведывательная работа германских дипломатических учреждений и консульств, разбросанных во множестве по разным уголкам России; есть данные предполагать, что некоторые чины германских консульств, покидая с объявлением войны Россию, остались в сношениях через нейтральные страны с оставленными на местах доверенными лицами нейтральных подданств, вероятно доносивших немало интересного о России и ее армии под видом невинных торговых или частных телеграмм и писем» (Рябиков).

Широко организованный в мирное время шпионаж германцев продолжал блестяще свою работу во время войны. В книге Резанова «Немецкое шпионство» нарисована картина шпионажа, которая поражает своей колоссальностью. Возможно, что многое (как и у Рябикова) здесь преувеличено распаленной патриотизмом фантазией, но нет никакого сомнения, что Германия правильно оценила значение шпионажа и потратила на его организацию много сил, средств и ума и соткала поразительно густую и прочную шпионскую сеть. В этой сети беспомощно билось и металось русское командование, но вырваться из нее ему не удалось.

Кроме центрального разведывательного органа при большом Генеральном штабе имелся целый ряд постоянных разведывательных агентурных пунктов, расположенных близ театра военныхдействий, и велась самостоятельная агентурная разведка полевыми штабами различных войсковых единиц в интересующих их районах.

Заполнение агентурной сети во всех наиболее важных и интересных пунктах было произведено заблаговременно в мирное время. Во время войны часть агентов внедрялась через нейтральные государства; через последние же шла связь между агентами и руководящими органами.

Много внимания обращали немцы на изучение психологии и характеристик командного состава неприятельских армий от командиров полков и выше. «Германский Генеральный штаб перед мировой войной серьезно изучал этот вопрос, дав следующую оценку русскому командованию: " Быстрого использования благоприятной оперативной обстановки от русского командования ожидать так же трудно, как и быстрого и точного исполнения войсками отданных приказов. Время, текущее во всех случаях от момента создавшейся обстановки до момента издания приказа, от последнего до момента его передачи, а от последнего до момента его исполнения — более чем значительно. Поэтому немецкое командование может в борьбе с русскими армиями прибегать к таким маневрам, которые конечно не могли бы остаться безнаказанными по отношению к другому противнику". Исходя из этой оценки русской армии, генерал Людендорф и предложил генералу Гинденбургу план маневра, который привел к сражению под Танненбергом. Это было необыкновенно смелое и дерзкое решение — снять перед фронтом, находящимся лишь на расстоянии двухдневных переходов, армии Ренненкампфа все войска, сосредоточив их против армии Самсонова. Лишь две кавалерийские бригады были оставлены между Мазурскими озерами и рекой Прегель против 24-й пехотной и 4-й кавалерийской дивизий. Немногие полководцы решились бы на подобное. Но вся суть заключалась в том, что армия противника была правильно оценена, и в итоге — величайшая победа всех времен» (Кук. Конспект лекций).

Эта эпоха вчерашних событий еще слишком мало исследована, и мы не располагаем материалами, откуда заимствовать примеры для иллюстрирования размаха германского шпионажа и убожества русского. По свидетельству немцев, шпионаж Антанты был организован великолепно.

«Мировая война 1914–1918 гг. — это война сюрпризов, война изобретений и хитростей умов, из которых русский ум самостоятельно ничего не выдумал и не дал — о нем говорить не стоит. Ум германца все предусмотрел, предвидел, изобрел, но недооценил значение пропаганды, не вполне учел значение нефти в современной войне и уже после поражения воскликнул в отчаянии: "На волнах нефти наши враги доплыли до победы"» (профессор Щвале. Нефть, мировая политика и Германия). Но было поздно, а агентура, сравнительно хорошо налаженная, своевременно не подсказала, почему именно англичанина, француза, американца так тянуло (тянет и теперь) кнефти. Действительно, какими иными средствами как не нефтью были движимы тучи аэропланов, воздушных кораблей, мрачных танков, легковых и тяжелых автомобилей, подводных лодок союзников, сломившие сопротивление германцев.

«Русские: 17/30—18/3 августа 1914 г. в Грюнфлиском лесу, восточнее Нейденбурга (в Пруссии) погибли части 13, 15 и 23 корпусов 2-й русской армии во главе с командующим армией штаба генералом от кавалерии Самсоновым. Германцами убито 40 000, взято в плен 30 000 раненых, 95 000 не раненых, 500 орудий — за период операций.

"Игра в поддавки" — так метко характеризует эту операцию А. А. Свечин. Но прискорбнее всего здесь то, что эта игра разыграна русскими почти вслепую. Разведка?! Упущение в этом отношении было бы простительно, если бы армией, корпусами и дивизиями командовали неграмотные или малограмотные в военном деле люди; но удивительно и непростительно, если учесть, что 77 % высшего командного состава и старших начальников этой армии — офицеры Генерального штаба, что-нибудь да знавшие и понимавшие в деле разведки, в частности — тайной.

Гражданская война в России: реакция разбита. Причины? Она, особенно ее правое крыло, не знала и не знает и теперь, что отжившими свой век идеями, обещаниями и лозунгами нельзя уже в наше время двинуть русский народ против самого себя. Хорошая агентура могла подсказать безнадежность против революционной борьбы, унесшей бесцельно столько человеческих жизней.

Так погибали десятки и сотни тысяч людей, будучи водимы на смерть во мраке и полумраке слепыми вождями, никем и ничем не осведомленные своевременно и вовремя» (Кук).

Приведенный исторический обзор показывает, как развивался шпионаж, постепенно принимая все более и более обширные размеры. Цитированные примеры свидетельствуют о том, что к шпионажу прибегали во все времена все выдающиеся полководцы; одновременно они показывают, как жестоко расплачивались народы и государства, не пользовавшиеся шпионажем по небрежности или по умственной ограниченности своей, а также недостаточно противодействовавшие ему.

Уроки истории научили все государства осознать тот колоссальный вред и те гибельные последствия, которые им причинял неприятельский шпионаж, и принять меры к ограждению себя от него. Всякое государство устанавливает законы, определяющие понятие о шпионаже, часто весьма обширные, и налагает на шпионов суровое наказание. Эта свирепость законодательства по отношению к шпионам объясняется именно тем громадным уроном, который причиняют государству иностранные шпионы. Кроме того, суровая кара является средством предупреждения для каждого гражданина, она предостерегает от шпионской деятельности в пользу врагов своей страны.

Шпионы

А. Категории шпионов

Шпионы подразделяются на несколько категорий по признакам, которые определяются характером исполняемых ими задач и теми побуждениями, которые заставили их взяться за шпионскую работу. Однако такая классификация шпионов по категориям не имеет с практической точки зрения большого значения и даже не поддается точному определению. Ибо слишком разнообразны бывают побуждения и формы агентурной разведки, чтобы учесть и предусмотреть их все.

В зависимости от причин, побудивших шпионов взяться за свое дело, таковые подразделяются на добровольные, подневольные и невольные.

Добровольными шпионами называются люди, принявшиеся за шпионскую деятельность добровольно, без всякого принуждения. Мотивы, побудившие их к этому, могут быть различные. В первую очередь, к этой категории принадлежат люди, взявшиеся за работу исключительно из желания принести пользу своей стране, из-за патриотизма или преданности своему долгу. Эта категория шпионов самая надежная и наиболее желательная, так как служат добровольно и усердно, без всяких корыстных целей. Сюда же могут быть отнесены подданные иностранного государства, идейно преданные целям и стремлениям страны, на службе у коей они состоят в качестве шпионов.

Наемными шпионами называются добровольные шпионы, посвятившие себя этой деятельности как источнику добывания средств к существованию, превратившие шпионаж в ремесло. Среди них находятся люди иногда и честные, опытные и любящие свое дело, но большинство из них авантюристы, подчас гениальные в своей изобретательности и любящие сильные ощущения. При сложности агентурного аппарата и обширности его функций эта категория агентов играет весьма существенную роль. Степень усердия наемных шпионов зависит главным образом от получаемого ими содержания. При умелом руководстве, соответствующем поощрении и учете психологии каждого отдельного агента из этой категории лиц для агентурной разведки может быть извлечена крупная польза.

Часто добровольно берутся за шпионаж люди невысокой нравственности из корыстных побуждений, подонки общества. Сюда могут относиться люди всех национальностей и всех профессий, все они требуют по отношению к себе от руководителей шпионажа большого внимания и осторожности. Единственной приманкой для них служит только нажива, поэтому при хорошей оплате доставляемых ими сведений последние могут быть ценны, задачи могут ставиться им ответственные. Но при нравственной неустойчивости и жажде к деньгам никогда не исключается возможность, что они не перейдут на службу к той стороне, которая будет больше платить.

Существует категория подневольных шпионов, которые вынуждены работать, которых втягивают в шпионскую работу и держат в вечном страхе перед выдачей их же правительству или перед местью. Особенно часто прибегают к услугам подневольных шпионов во время военных действий, используют для этой цели подцаных того государства, против которого ведется война, проживающих в районе театра военных действий.

Им дается задание чаще всего временного, оперативного характера. Таких людей запугивают угрозами сжечь имущество, увезти семью в случае невыполнения задания, для запугивания им предъявляют фиктивное обвинение в шпионаже и предлагают искупить свою вину, исполнив известные поручения, и т. д. В шпионаже все средства признаются пригодными, лишь бы они способствовали достижению цели.

Но кроме того имеет место систематическое затягивание людей в шпионскую работу. Способы такого втягивания бывают крайне разнообразны.

Человеку случайно оказывают услугу и этим добиваются от него взаимной услуги, хотя и незначительного характера, но которую можно истолковать как преступный акт, берут от человека, находящегося в невменяемом состоянии, данные, могущие являться серьезными уликами против него, или же у обладателя известных секретов просто похищают таковые и заставляют его под страхом ответственности сделаться шпионом и т. д., и т. п.

При этом важным бывает первый шаг. Вовлеченный однажды в шпионскую деятельность, человек вынужден продолжать ее, и отступление ему отрезано.

Постепенно к нему предъявляются все более широкие требования, вознаграждение выдается мизерное или вовсе не выдается. Вечно дрожа за свою безопасность, находясь между двух огней, они скоро проваливаются. Однако и ими не брезгают, ибо все дороги ведут в Рим. Подневольным шпионом пользуются до тех пор, пока он дает сведения. Когда же он их давать перестал, от него отделываются. Неприятельский шпион, чтобы попасть в правительственный орган, непременно будет стараться добиться доверия, хотя бы для этого пришлось выдать кого-нибудь другого.

Кроме того бывают шпионы невольные, даже не осознающие того, что они способствуют шпионажу. Ловкий шпион в повседневном общении с людьми и искусным ведением разговора может выпытать много весьма ценных для себя сведений. При этом данное лицо и не подозревает, что оно способствует шпионажу, а на самом деле быть может никогда не согласилось бы на шпионскую работу.

Различаются простые шпионы, т. е. такие, которые работают только для одной страны, и двойные, которые служат двум разным сторонам одновременно. На практике бывает, что множество шпионов, работавших в начале добросовестно и честно, в конце концов сделались двойниками. Сама служба шпионов такова, что легко ведет к этому. В начале работы шпион обыкновенно более осторожен. Благодаря ловкости и другим причинам он добывает ценные материалы, работа его оплачивается хорошо, неприятельская контрразведка его еще не знает, и работа его протекает в сравнительной безопасности. Но в дальнейшей работе шпион становится более самоуверенным и менее осторожным, по этой причине бывают ошибки, ведущие к расшифровке его, неприятельская контрразведка нападает на его след, работа шпиона затрудняется, результаты ее делаются менее обильными и уменьшаются, поэтому уменьшится получаемое вознаграждение. Слежка контрразведки неминуемо приводит наконец к провалу, так что появление и пребывание такого шпиона в той стране, где он прежде работал, делается абсолютно невозможным. Однако шпиону нужны средства к жизни; чтобы выйти из положения и иметь возможность продолжать работу в той же стране, оставаясь на службе у прежнего работодателя, такой шпион предлагает свои услуги государству, против которого прежде работал. Такую двойную роль шпион исполняет до тех пор, пока наконец одна из сторон или обе не убедятся в образе его действий. Тогда от услуг его отказываются или обезвреживают. Помимо такой категории людей бывают двойные шпионы, которые служат двум сторонам из-за материальной выгоды. Обыкновенно бывает, что двойные шпионы оказывают одной стороне больше услуг, чем другой — именно той, которая больше денег платит; их двойственная роль, изобличающая низкую нравственность, не позволяет верить их сообщениям и требует за ними установления постоянного тщательного контроля; требует сугубой осторожности при постановке им задач, так как они могут передать противнику, что о нем известно и что неизвестно, ставит им всяческие препятствия, дабы изолировать их от собирания сведений в данной стороне. Двойные шпионы являются удобным средством для передачи противнику через них ложных, вводящих его в заблуждение сведений.

В инструкции германского военного командования, изданной для офицеров разведывательной службы во время мировой войны, о пользовании двойными шпионами говорится следующим образом: «Необходимо применять агентов, которые работают только для нас. Где это невозможно — могут быть допускаемы двойники, т. е. такие, которые работают на обе стороны (например, жители из областей противника, перебежчики, военнопленные). В отношении двойников должна соблюдаться большая осторожность. Необходимо принять соответствующие меры, чтобы они не могли быть использованы противником больше, чем нами. Главными условиями для хороших результатов являются: целесообразная вербовка, одиночное обучение, постановка понятных заданий и хорошее вознаграждение… В армиях, ведущих позиционную войну, агентура может вестись исключительно двойниками. При применении двойников начальник агентуры может рассчитывать на возвращение большей части высланных агентов… Агент-двойник может нам вредить тем, что 1) может выдать противнику сведения о немецкой армии и организации нашей агентуры, может сообщить противнику, что нам известно про него и что неизвестно; 2) может нам давать об армии противника неверные сведения.

Эта опасность может быть устранена или по крайней мере начальником ограничена следующими мерами: 1) по меньшей мере за две недели до командировки агента-двойника необходимо изолировать в особой секретной квартире (под наблюдением агента тайной полиции), отправлять на фронт с завязанными глазами или заклеивать окна в автомобиле; 2) соблюдать осторожность при инструктировании и постановке задач; 3) для проверки ложных сведений сравнивать их с уже имеющимися.

Как бы вески ни были аргументы против применения агентов-двойников и как ни тяжелы условия для проведения этой службы, однако все может быть преодолено начальником агентуры, убежденным в ее необходимости».

По роду исполняемой работы шпионы подразделяются на постоянных и временных, местных и подвижных.

Постоянные шпионы — это лица, служащие более или менее продолжительное время, исполняющие многие поручения, даваемые по мере исполнения и необходимости. Продолжительная служба вырабатывает в них качества, предъявляемые шпионам, делает из них мастеров своего дела в большей или меньшей степени; также продолжительной службой создается круг связей и знакомств, являющихся источником добываемых сведений. Далее в процессе продолжительной работы определяется надежность постоянств шпионов, служащая критерием для оказываемого им доверия.

Временные шпионы вербуются для исполнения одной определенной задачи; по миновании надобности, когда данное им поручение исполнено, связь с ними обыкновенно прекращается.

К разряду постоянных шпионов принадлежат так называемые местные шпионы, или резиденты. Резиденты живут в определенных пунктах или приезжают туда часто под разными благовидными предлогами, например, в качестве коммерсанта. На их обязанности лежит постоянная задача по ведению шпионской работы в своем районе, или же поручаются отдельные задачи, связанные с их районом или вне такового. Обычно резидентура прикрывается каким-либо предприятием, по возможности более приспособленным к требованиям шпионской деятельности и дающим вполне благовидный предлог резиденту для пребывания в данной местности. Таковыми могут быть торговое заведение, ресторан, гостиница и пр. или личная служба резидента во вполне лояльном учреждении или заведении.

Один из германских министров высказался о положении резидентов в стране, которая разведывается, следующим образом: «Надо требовать как условие приема в постоянные шпионы обязательство для всех держать по их выбору какую-нибудь лавочку, по внешности вполне отвечающую торговым или иным потребностям той местности, куда каждый из них командирован на жительство.

Всякое такое дело, будь это какая-нибудь бухгалтерская и комиссионная контора по посредничеству или продаже земли, наконец, просто мелочная лавочка, кофейная, ресторан, гостиница или страховая контора — все это должно быть солидно и комфортабельно поставлено и обставлено.

Никогда не следует упускать из виду, что наши агенты всегда должны на месте своей деятельности внушать доверие всеми внешними признаками своей жизни.

Они должны подкупать в свою пользу общественное мнение, оказывая услуги всякого рода центрам, группам и обществам, должны завоевать себе общественное расположение, дабы быть везде хорошо принятыми, быть всегда на виду и таким образом обо всем целесообразно осведомлять по службе».

Резидент обязан заводить знакомства с людьми, кои могут быть ему полезны при добывании сведений, и вербовать себе в свою очередь подсобных шпионов лично или через специальных людей, и периодически делать донесения обо всем установленном. Крайне важно иметь резидентуры в тех местностях, которые в случае войны могут стать театром военных действий; в таком случае резидент, изучивший подробно свой район, имеющий там связи и не внушающий подозрения противнику как постоянный местный житель, сумеет оказать весьма ценные услуги.

В противоположность местным шпионам существует категория шпионов подвижных. Эти последние посылаются в мирное время в другие государства, а в военное время — в тыл неприятельской армии, или с самостоятельной задачей по сбору необходимых сведений, или для связи с резидентами. По исполнении данного поручения подвижный шпион возвращается обратно к пославшему его; в случае продолжительной отлучки он может прибегать к услугам других лиц для пересылки донесения. Такие подвижные шпионы называются ходоками; служба их крайне необходима для проверки добросовестности резидентов и даваемых ими сведений, равно и сведений, полученных от других таких же ходоков. При исполнении работы ходоки маскируются под видом лиц, чье положение более оправдывает и делает незаметным его пребывание в данном районе и служит наилучшим прикрытием при добывании сведений. Обширность роли, исполняемой подвижными шпионами, зависит от системы, какой придерживается данная организация агентурной разведки. Бывает, что вся тяжесть работы лежит не на резидентах, а именно на ходоках, которые беспрерывно в большом числе курсируют через границу, создают в неприятельской стране свою собственную шпионскую сеть и заменяют собой таким образом резидентов. При неожиданном возникновении войны, когда не установлены резидентуры, вся шпионская работа исполняется ходоками. Резиденты в воинских частях в отношении места службы являются местными шпионами, в отношении территориальности — подвижными.

Еще различают между шпионами вербовщиков, контролеров для связи. Само название достаточно ясно определяет обязанности и указывает, какие они имеют назначения.

Б. Набор шпионов

Требования, предъявляемые агентурой разведке во всех пяти намеченных выше областях, весьма и весьма обширны. Военное дело бесконечно осложнилось применением в нем изобретений колоссально развившейся техники, возникновением новых родов войск и введением новых средств борьбы. Экономическое, внешнее, внутреннее и политическое положения государств, тесно и неразрывно связанные с военным делом, представляют громадные трудности для более или менее детального их освещения и правильной оценки.

Еще необходимо правильно уловить и оценить характеристику и степень преданности своему правительству руководящих лиц военного и других ведомств разведываемых государств, настроение, стремление и другие психологические черты широких масс населения и армий этих государств. При таком положении дела естественно не может быть речи о таких людях, которые были бы настолько способны и развиты, чтобы хоть приблизительно ориентироваться во всех этих отраслях, и обладали бы достаточными специальными познаниями в каждой из этих областей. Отсюда вытекает необходимость набирать для агентурной разведывательной работы в качестве шпионов людей из самых разнообразных слоев общества, из всех возможных профессий и положений. Работой, построенной на таком базисе, когда в разных областях работают люди — специалисты своего дела, достигаются результаты. Притом такая постановка дела дает сбережения средств и труда, потребных для проверки общих и поверхностных результатов.

Однако из этого не следует, что в качестве шпионов могут набираться только специалисты по дипломатическим, военным, хозяйственным и другим вопросам. Наоборот, насколько разнообразны предъявленные разведке требования, настолько же разнообразна квалификация лиц, используемых разведкой, настолько же разнообразен подбор шпионов. Есть множество сведений, которые можно добыть только от лиц, занимающих высокие должности и принадлежащих к высшим слоям общества или обладающих специальными познаниями. Но есть задания, которые с успехом может выполнить любой человек, не имеющий ничего общего с первой категорией людей.

«Как не существует такого неприступного города, в который нельзя было бы ввести мула, нагруженного золотом, так нет и армии, в которой не нашлось бы подлой и продажной души» (Фридрих Великий). Люди, которых можно было бы использовать в шпионских целях, имеются во всех классах общества, среди всех профессий, во всякой стране; другое дело разыскать этих людей и суметь их привлечь к шпионской работе. Эта задача крайне трудная, и исполнение ее сопряжено с крупным риском. Она требует от исполнителя особых способностей.

Чтобы работа разведки была более продуктивна и ценна, требуется, чтобы добытые ею сведения были достоверны, точны, ясны и своевременны. Нет сомнения, что эти качества добываемых сведений находятся в прямой зависимости от лиц, их доставляющих. Поэтому для агентурной разведки весьма важно, чтобы состоящие у нее на службе агенты обладали высокими нравственными, интеллектуальными, а также и физическими качествами. Требуется, чтобы агенты были люди надежные, развитые, взявшиеся задело агентуры, тяжелое и опасное, из высоких, самоотверженных побуждений, а не движимые корыстью или другими низкими страстями. Такими людьми были бы вполне преданные подданные своего государства и идейные сторонники ведущего разведку государства, хотя и живущие в другой стране. При таких обстоятельствах агентурная разведка располагала бы наибольшими шансами на успех. Но на практике такое идеальное положение немыслимо при современной сложности всех тех вопросов и положений, в которые должна проникать агентурная разведка. При этом обычно учитывается, что свои собственные подданные могут быть выселены из другого государства после разрыва дипломатических отношений в начале войны или подвергнутся другого рода гонениям и работа их прекратится, далее, собственные подданные не могут иметь доступа к секретным документам или сведениям, получение коих для агентурной разведки совершенно необходимо. Таким образом является неизбежная необходимость вербовать шпионов из числа подданных чужого государства, могущих благодаря своему общественному или служебному положению давать эти данные. Приходится подвергаться риску быть обманутым и эксплуатированным людьми, за надежность которых нельзя поручиться.

Таким образом набор шпионов распадается на две разнообразные группы лиц, посылаемых из своей страны в разведываемую с определенными заданиями периодически или на продолжительное время и вербуемых из постоянных жителей разведываемой страны. В числе первых обыкновенно преобладают свои собственные подданные, но среди них имеются также подданные или разведываемого или нейтрального государств. Вторая группа состоит из подданных разведываемой страны и проживающих постоянно в этой стране подданных своего или нейтрального государств.

Как уже указывалось, в числе первых обыкновенно имеется ряд специалистов по разным специальностям. Таковыми могут быть военные специалисты разных родов войск, генштабисты, инженеры и пр. На практике секретные командировки в шпионских целях разных специалистов, преимущественно военных, применяются весьма часто.

Для иллюстрации приведем выписку из «Конспекта лекций по общим вопросам разведки» JI. И. Кука:

«Характерными примерами могут служить данные о японских офицерах перед Русско-японской войной: среди парикмахеров, мелочных торговцев и других частных служащих на Дальнем Востоке было много офицеров, в частности специальных родов войск, которые всегда что-нибудь измеряли, с большой тщательностью и точностью все фиксировали. В Порт-Артуре было их несколько. «Пойдем в японский Главный штаб», — шутили русские офицеры, идя в японские парикмахерские, не подозревая, сколько истины было в этих словах.

Некий англичанин, торговавший во Владивостоке, имел в качестве служащего японца. Незадолго перед войной последний заявил, что он должен оставить службу. Высоко ценя работу японца, торговец предложил последнему остаться на службе, обещая втрое повысить оклад содержания, однако японец не согласился. Спустя некоторое время англичанин поехал в Токио и удивлению его не было конца, когда он встретил своего бывшего служащего на улице в форме морского офицера.

В том же Владивостоке русский офицер оскорбил японского парикмахера, который заявил, что он такой же офицер, как его оскорбивший.

У казачьего офицера в качестве кучера служил японец, с которым первый обращался не особенно деликатно. За два месяца до войны кучер заявил, что он должен уехать домой и в одну ночь исчез. Спустя неделю казак поехал в Тян-Тцин и встретил своего кучера в лучшем ресторане, обедающего в обществе американских дам и пьющего шампанское. Казак остолбенел. Японец встал и обратился к казаку: "Дабы положить конец всяким неясностям, разрешите представиться — Генерального штаба капитан такой-то". — "Но… как обстоит с тем, что я к Вам относился не особенно деликатно?" — "Это неважно, в интересах своего отечества я готов пойти на худшее. Здесь каждый удар иной".

Японские офицеры не пренебрегали ни условиями жизни, ни своим положением при исполнении поставленных задач. Прежде всего они в совершенстве изучали какое-нибудь ремесло, много тратили труда на изучение русского языка. Так, у московского купца Смирнова служил некий японец, бесследно исчезнувший накануне Русско-японской войны. Хозяин объяснил исчезновение японца тем, что в последнее время "с басурманом грубо обращался". Но среди вещей, оставленных японцем, обращали на себя внимание книги, в частности русско-японский словарь, изданный в Токио. В нем много места было уделено разговорам, например, "как называется эта деревня", "приведите ко мне сельского старосту", "дайте нам проводника", "мы оставляем у вас больных солдат" и т. п.».

Понятно, что ввиду бесчисленного множества задач, подлежащих выяснению шпионами, в качестве таковых не могут применяться только специалисты. Огромная масса работы выполняется шпионами-профессионалами, а часто даже и случайными людьми. Моральные требования, предъявляемые к таковым, были вкратце указаны.

К этой же первой группе относятся резиденты, которые отправляются в иностранные государства на продолжительное время и ведут там свою работу в определенном заранее районе согласно данным им инструкций и директив, и шпионы, отправляемые за границу в целях проникновения на службу в органы, интересующие агентурную разведку.

Вторая группа шпионов, как было сказано, состоит из постоянных жителей разведываемого государства. К ним относится часть резидентов, завербованных из числа таковых лиц. Эта категория шпионов по чисто техническим соображениям редко имеет непосредственные сношения с органом разведки, в пользу коего работают, так как сопряженные с этим их отлучки послужили бы причиной привлечения внимания к ним со стороны контрразведки и легко привели бы к провалу.

При насаждении шпионов в иностранном государстве обращается внимание на сеть расстановки их и на расставляемые личности. Сеть эта как паутина опутывает со всех сторон объект разведывания. Она захватывает все учреждения, заведения и другие объекты, все явления и происшествия военного, политического и экономического характера и всех лиц так или иначе подлежащих освещению агентурной разведкой. Чем эта сеть гуще и крепче, тем больше даст она результатов. Густота и прочность ее зависит от опытности личного состава, от средств и от времени, затраченных на создание ее. Схема сети строится в зависимости от требований, даваемых правительственными органами государства. Для заполнения сети, для расставления в нужных местах нужных людей производится отправка в разведываемое государство своих шпионов с заданиями проникнуть в нужные места, устроиться на службу в соответствующих учреждениях и оттуда вести свою шпионскую работу. Последнее, как уже указывалось, не всегда представляется возможным, поэтому производится вербовка в шпионы лиц, постоянно проживающих в разведываемой стране, в том числе и подданных этой страны.

Как по отношению ко всем вообще шпионам, так и по отношению к этим последним принято держаться того правила, что наиболее подходящими для этой цели являются специалисты разных отраслей. Этот метод гарантирует большую точность работы и сокращает расход средств, заложенных на шпионаж и на обучение агентов. При этом необходимо принять во внимание, что обучение шпионов, находящихся в чужом государстве, сопряжено с громадными трудностями или даже совершенно невозможно. Кроме того, искусственный подбор шпионов и искусственная их маскировка как бы осторожно и тщательно они не были проделаны, скрывает в себе зачатки расшифрования и провала, в то время как люди, продолжающие оставаться на своих местах по-прежнему без каких-либо наружных изменений, в гораздо меньшей степени подвергаются этой опасности. Исходя из этого, предпочитают вербовать в шпионы таких лиц, которые по роду свей работы и породу занимаемого ими положения в обществе или государстве являются хранителями тайн или имеют прикосновение к этим последним или к их хранителям; лиц, которым известны или доступны данные, необходимые для агентурной разведки.

К этой категории лиц относятся чины воинских штабов и учреждений и всех родов войск, члены дипломатического корпуса, государственные и политические деятели, лица администрации промышленных предприятий и железных дорог, которым лично известны крупные тайны и другие сведения, весьма ценные для разведки, или которым по роду своей службы таковые могут стать известны и доступны. Обычно лица, занимающие высокие посты, являются людьми, обеспеченными материально, и часто обладают выдающимися нравственными качествами, чем сильно затрудняется вовлечение их в шпионскую деятельность. Поэтому некоторые рекомендуют перенести центр тяжести работы на средних служащих этих же отраслей, которые, во-первых, вполне компетентны в делах вследствие постоянного непосредственного общения с ними в служебном порядке, а во вторых, имеют широкие возможности добыть все подробности по нужным вопросам, хотя и не вверенным им по службе. Такое мнение глубоко правдиво; однако проник же иностранный шпионаж в царской России и в Генеральный штаб, и в кабинеты министров, и даже в покои самого царя, в то время как царская контрразведка только и знала, что ловить шпионов в кабаках, домах терпимости, рабочих кварталах и среди еврейского населения. Если уж такой заядлый слуга дома Романовых, как Суворин, в своих воспоминаниях перечисляет, сколько и за что такой-то и другой великий князь взяток взял — приходится этому верить.

Весьма полезны могут быть родные и другие близкие лица этих людей, имеющие возможность влиять на них, имеющие с ними тесное общение, частые встречи и разговоры, пользующиеся их доверием. Эти лица могут не только узнать нужное устно, но и присвоить его скрытно. За ними следуют домашние врачи, учителя и наемная прислуга как отдельных высокопоставленных лиц, так и учреждений.

Далее, много пользы извлекается от служащих железных дорог, типографий, в особенности военного ведомства, квалифицированных рабочих военных предприятий, писарей штабов и вообще всех категорий служащих тех органов, которые интересуют разведку.

Широко применяется насаждение шпионов в заведениях, где вращается много публики, причем в первую очередь внимание обращается на те заведения, которые посещает так называемая высшая публика, например, рестораны, кафе, столовые, дома терпимости и пр.

В заключение к этой категории необходимо прибавить людей, по своей профессии имеющих возможность бывать во многих местах и сталкивающихся с широкой публикой, например: кельнеров, торговых агентов, проституток, странствующих музыкантов, лиц артистического мира, врачей, банкиров, полицейских и т. п.

Через некоторое время работы все шпионы, завербованные в иностранном государстве, могут до известной степени стать подневольными, и чем выше занимаемая таким шпионом должность и ценнее он сам по себе для органа агентуры, для которого работал, тем вероятнее. Напротив, оказавшиеся бесполезными или неспособными минуют этой судьбы, ибо с ним порывают связь как с лишним элементом. Может случится, что такое лицо ликвидируют, если от него можно ожидать причинения вреда для дела. Раз оказавши услугу шпионской организации иностранного государства, человек превращается в ее раба. Постепенно его начинают терроризировать. От него уже нет нужды выпрашивать необходимые материалы — их требуют, причем требования постоянно возрастают. Отказаться от работы нет возможности, ибо его хозяева, даже не прибегая сами к расправе, располагают достаточными и неопровержимыми данными для того, чтобы разоблачить перед его правительством его шпионскую деятельность.

Сентиментальности здесь места нет. А затем следует обвинение в измене, в предательстве, позор и суровая кара. Единственная возможность, это продолжать работу и таким способом оттянуть гибель, которая почти неминуемо когда-то все же наступит — до поры до времени. Ибо не всегда есть возможность избавиться от принятого на себя ярма, а мужества для открытия своей деятельности перед органами власти хватает не у всех.

В. Качества, требуемые от шпионов

В высшей степени сложная, тонкая служба тайной агентуры, требующая понимания самых тайных и разнообразных сторон человеческой души, требует от руководителей этой службы много ума и большого искусства.

От личного состава агентурной службы как руководителей, так и рядовых работников зависит в громадной мере ее успех. Если во главе агентурной службы не будут находиться люди, преданные своему делу и любящие его, честные, обладающие умом, необходимыми познаниями, работоспособные, энергичные, настойчивые, то не помогут никакие инструкции и указания.

Работа шпионажа основывается преимущественно на изобретательности, на постоянном изыскании новых способов и приемов, которые не могут быть твердо предопределены, поэтому от руководителей требуется самостоятельность и широкая инициатива. Многочисленность получаемых материалов требует способности логического мышления, объективности и большой осторожности при вынесении заключений и выводов. При постоянной напряженности работы необходимо крепкое здоровье и стальные нервы. Лица эти имеют постоянное сношение с людьми ловкими, стремящимися часто к обману, им приходится иметь дело с людьми весьма невысокой нравственности; разглашение малейшего секрета, касающегося вверенного им дела, влечет за собой сильный ущерб для такового. Поэтому у них сильно должна быть развита способность хранить секреты, умение молчать. Неподкупность и безусловная политическая устойчивость — обязательные к ним требования.

«Лица, ведающие агентурной службой, должны быть выбраны из числа хитрых и ловких, обладающих скрытным и гибким умом. Взгляд их должен быть то кроток, то смел; они должны уметь читать по выражениям лиц и отлично скрывать происходящее в их собственной душе. Внешность их должна быть одновременно и приветливо-симпатичной, и внушительной, легко поддающейся исполнению любой роли» (Бюжо).

«Легко понять, сколько нужно проницательности, чтобы найти сведущих и полезных шпионов, ловкости, чтобы убедить их взяться за столь опасную роль, рассудительности, чтобы не скомпрометировать их, наконец, сколько нужно врожденного такта, знания людей и дела для управления всем, что касается шпионства, для привлечения честолюбцев, для устрашения и приманки трусов и корыстолюбцев, — вообще для эксплуатации всех человеческих слабостей» (Тибо).

«Руководитель и вербовщик должны быть тонкими психологами, виртуозами в игре на всех высоких и низменных страстях человека. Ясно, что заурядный человек не может быть ни вербовщиком агентов, ни руководителем агентуры. В этом — гвоздь и фундамент здания» {Кук).

Клембовский в книге «Тайные разведки» перечисляет требования к шпионам:

«От всех вообще агентов требуется: добросовестность, верность, наблюдательность, хитрость и умственное развитие, умение играть не только одну известную роль, но и быть находчивым во всяком положении, не допускать потерянности и отчаяния; знание языка, характера и обычаев населения той страны, где им приходится работать, наконец, общительность и умение располагать людей в свою пользу… В военное время сверх указанного требуете  большая смелость, храбрость, хладнокровие, твердость воли и большая способность увлекаться взятою на себя ролью так, чтобы играть ее даже наедине с собой; шпион, не соблюдающий последнего условия и по временам сбрасывающий с себя маску, рискует быть узнанным именно тогда, когда он этого вовсе не ожидает».

А. И. Кук к этому прибавляет («Канва агентурной разведки»):

«Если к указанному прибавить решительность, способность быстро и бесповоротно решаться, исключительную выдержку и такт, умение молчать, то кажутся не басней слухи, что бывали агенты, доносившие даже из тюрьмы перед самой казнью».

Эти нравственные качества, предъявленные к шпионам, вытекают от обстоятельств и условий, в которых им приходится работать. Работа их происходит почти всегда без непосредственного контроля и наблюдения, поэтому добросовестность, верность и честность являются непременными требованиями.

Беспрестанно подвергаясь опасности быть пойманным, попасть в тюрьму или потерять жизнь, шпион должен обладать изобретательностью, находчивостью, сообразительностью, решительностью и способностью не теряться и притворяться, чтобы застраховать себя по возможности от изобличения и в критическую минуту не потерять самообладания и уметь выйти из положения. Одновременно с этим необходимо хладнокровие и стальные нервы, способные выдержать постоянное напряженное состояние. Д-р Гревс, автор книги «Тайны германского Главного штаба» так характеризует это состояние: «Обыкновенно это постоянное напряженное состояние, необходимость состязаться с самыми острыми умами современности, сознание постоянных опасностей и мысль о том, что малейшая оплошность может стоить потери свободы, а то и жизни — все это по меньшей мере изнурительно. Я знал мужчин и женщин безгранично храбрых, которые были совершенно разбиты от постоянного напряжения. Раньше или позже, но все изнемогают и поддаются». (Цитировано по «Конспекту лекций» Кука).

В общем сама сущность шпионской работы требует от исполнителя одаренности большими умственными способностями, а наравне с этим необходима хорошая память, зрение и слух. Наконец работа сопряжена очень часто с всевозможными лишениями и трудностями, для перенесения коих необходимо крепкое здоровье и большая выносливость.

Понятно, что намеченный здесь так сказать идеальный облик шпионов на практике редко достижим. К этому совершенству, однако, необходимо стремиться и набирать таких людей, которые по своим качествам к ним приближались. К шпионажу предъявляется все больше и больше требований, армия шпионов постоянно растет. Разумеется, что при таких обстоятельствах нельзя прилагать столь строгих мер ко всему этому множеству людей. Довольствуются меньшим и обходят этот недостаток тем, что «неквалифицированному» шпиону дают лишь отвлеченное задание, отнюдь не посвящая его в суть дела, так что провал такой пешки нечувствителен; недостаток качества покрывается количеством, а в крупном предприятии для всякого найдется дело. Иногда работа по шпионажу поручается людям, далеко не отвечающим этим требованиям и даже не обладающим никакими познаниями в этой области, но бывают такие задачи и такие условия, когда известное поручение может быть исполнено совершенно непосвященным человеком. В частности, по части активного шпионажа, принимающего нередко довольно-таки отвратительные формы, задания поручаются иногда людям развращенным. Хотя и здесь нравственное мерило может быть приложено двояко как и к шпионам вообще; известное действие, глубоко безнравственное с точки зрения потерпевшего, может рассматриваться стороной, совершившей это действие, как акт вполне достойный.

При выборе шпионов большое значение имеет возраст, так как лица, не достигшие зрелого возраста, а равно и вышедшие из такового, обыкновенно не отвечают тем физическим и умственным качествам, которых требует эта профессия. В частности же, особенно для исполнения несложных заданий, могут быть привлечены не только подростки и люди престарелые, но и калеки и увечные. Они обладают большим преимуществом в том смысле, что несравненно меньше внушают подозрений, а отсюда в меньшей степени подвергаются всем сопряженным со шпионской работой трудностям, и эти качества им оттого менее необходимы.

В качестве шпионов часто выступают женщины, как честные, так и продажные. Они обладают тем преимуществом, что менее возбуждают подозрений и как женщины могут раскрыть тайну при таких обстоятельствах, где мужчины оказались бы бессильными и недостаточно ловкими. Во время мировой войны германцы много вербовали в качестве шпионов женщин разных национальностей, самым обычным прикрытием шпионажа в таких случаях являлся наряд сестры милосердия.

Мнения авторитетов на пригодность женщины к шпионской деятельности расходятся:

В книге «Малая Война» Деккер говорит: «Если агент умеет влиять на женщин, он отнюдь не должен пренебрегать таким средством; он обязан будет этому полу самыми точными сведениями. Тайна, которую нельзя узнать через женщин или через духовных лиц, по всей вероятности останется навсегда тайной».

А. П. Кук в упомянутом выше «Конспекте лекций» приводит по этому вопросу мнения и факты из других источников:

«Женская работа в разведке никогда не может быть сравнима с мужской. У женщины замечается отсутствие систематичности, терпения и выдержки. Женщина труднее удерживается в границах нравственности. Самым главным препятствием считается неуверенность в том, что в большинстве случаев сердце не возьмет у нее перевес над рассудком. Бывало также много примеров, когда женщина своей чувствительностью портила все дело. Поэтому англичане избегают приема в разведку женщин» («Тайны шпионажа в период войны 1914–1918 г.»),

«Весьма подходящим элементом для работы, в особенности вспомогательной — поддержании связи, перевозки донесений, приказов, инструкций, денежных средств и т. п. — являются женщины» («Временные правила ведения разведывательной службы в польской армии»),

«Бело-латыши нашли целесообразным базироваться при организации агентуры на женщин».

Его собственное мнение:

«Женщина всюду, везде и всегда играла и играет большую роль: если она молода, красива, хорошо сложена, прекрасно одета, хитра, умна, полна огня — в агентуре ценится высоко; история и сама жизнь отчасти вертелась и вертится на этой точке» (Кук А. П. Канва агентурной разведки).

«Если в агентуре согласна работать женщина…, то надлежит это только приветствовать. Женщины, зачастую ничем не уступая мужчинам в отношении выполнения принятых на себя обязательств, способны на большой героизм и риск при преследовании своих целей. Также нет никакого основания отказаться от услуг женщин — наемной прислуги, конечно, для выполнения простых задач. Что же касается женщин, принадлежащих к буржуазному классу, молодых и привлекательных, то не следует пренебрегать мнением англичан, людей практичных, но отказаться вовсе от их услуг не надлежит: они, как показал опыт, являются прекрасным орудием, подспорьем для вербовки агентов среди иностранцев и должны быть использованы, но умело. Работа должна быть организована так, чтобы данная женщина играла нам в руки, сама не сознавая на первых порах истинной своей роли. Вместе с тем как орудие активной тайной агентуры женщины, больные венерическими болезнями, незаменимы. Нельзя также упускать из виду участие в будущей войне в более широком масштабе, чем в минувшие войны, женщин в качестве врачей и санитарок, в качестве военнослужащих вспомогательных учреждений и частей. Этот фактор должен быть учтен нами, учитывается и нашими противниками» (Кук А. И. Конспект лекций).

Г. Характеристика шпионов

Шпионов в общем принято считать людьми безнравственными, подлыми, им приписывают все дурные качества, какие только имеют название на человеческом языке. Таковы они действительно в процессе работы и есть. На самом деле трудно или даже невозможно придумать такой поступок, которого не применил бы шпион для достижения своей цели. Шпион совершит обман, подлог, прелюбодеяние, провокацию, шантаж, кражу, убийство; вечно занятый изобретением новых способов и приемов, он найдет сотню тому подобных поступков, безнравственных и преступных с точки зрения морали и закона. Здесь цель оправдывает средства, и для ее достижения все эти средства допускаются, хороши и похвальны. И чем больше он сумеет учинить таких подлостей и преступлений, тем больше его ценят. Но зато тем больше будет презирать и ненавидеть противная сторона.

Однако несколько иначе обстоит дело с теми людьми, которые не являются подданными разведываемого государства, но приезжают туда для шпионской работы. Эти люди, прежде всего, рискуют несравненно больше, чем первые. И между ними несомненно есть люди без всяких нравственных принципов, но есть и люди, много их, идущие на это опасное и трудное дело из самых чистых побуждений и беззаветной преданности своему государству. И вот эти безупречно нравственно люди на своей службе на каждом шагу сталкиваются с обстоятельствами, где высоконравственные качества сочетаются и сплетаются неразрывно с шантажом, предательством, изменой. Ни одного шага они не могут сделать, чтобы не врать, не обманывать, не развращать кого-либо и совершать еще тысячу поступков, находящихся в прямом противоречии с их истинной натурой. Много ли найдется людей, которые при таком образе жизни не развратятся сами, и легко ли устоять перед нравственным падением? Очень часты случаи, что самые добросовестные и честные шпионы после продолжительной развращающей службы и гонимые неприятельской контрразведкой сделались двойниками.

Однако как ни тяжела и опасна служба шпиона, в каждой стране в достаточном количестве находятся люди для этого рискованного дела. Не один, а десятки раз шпион переходит фронт, сотни раз рискует быть повешенным и почти наверное знает, что когда-нибудь да будет повешен. Иные работают за идею, другие по патриотическому убеждению, но большинство для того, чтобы получить деньги, а затем промотать их. Он перейдет фронт, в течение некоторого времени будет подвергаться опасностям, будет рисковать быть пойманным и повешенным. Но когда он благополучно вернется, он получит деньги, пойдет и прокутит их. После месячного риска, потеряв голову, он в течение нескольких дней дает полную волю своим влечениям и страстям, наслаждается жизнью, а затем снова несет свою шею в петлю. Нужна большая сила воли, большое напряжение ума, большие хитрость и лукавость, большая вера в себя, чтобы быть шпионом. В каждом человеке, которого встречает шпион на улице, в ресторане, вагоне, — он должен подозревать агента, который может задержать его. Всегда у него должен быть готов ответ и благовидное объяснение своих поступков и своей личности. Он не может скрываться от этой беспрестанной опасности, ибо, скрываясь, ничего не увидит и не узнает, а должен бывать везде, говорить со всеми и обо всем. Чем красноречивее и развязнее он будет, тем больше он получит сведений и тем больше денег, а на них он получит больше забвения для себя. Работа чрезвычайно трудная и на нее идут люди необыкновенно смелые. Не всякий на это пойдет. Есть много храбрых людей, готовых смело принять смерть за идею, но не все из них пойдут на шпионскую работу, и один только фальшивый паспорт в кармане не дает им заснуть по ночам. Но тут все-таки многие работают, часто долгие годы, и дорабатываются до того, что один шпион произвел смотр неприятельскому корпусу вместо генерала, который этот смотр должен был производить.

Методы шпионской работы

Шпионаж всегда работает тайно, так как вынужден скрываться от преследования контрразведки той страны, в которой он работает. Контрразведка ежеминутно зорко следит за работой иностранного шпионажа и старается его тайны раскрыть, сорвать с него маску и, выведя его таким образом на солнышко, обезвредить. Всякое государство, чтобы успешнее бороться с шпионажем своих противников, стремится всеми способами выяснить методы и приемы, которые применяются в работе, посредством которых осуществляются планы. Если удастся раскрыть, к каким средствам прибегает, какие приемы применяет шпионаж, под каким видом скрывается, борьба с ним пойдет успешно. Поэтому шпионаж прежде всего и больше всего скрывает свои методы и старается предохранить их от расшифрования. В этой области не ведется борьба такая, где выступает открыто человек против человека, армия против армии, где побеждает физическая сила или сила оружия. Здесь борьба ведется между умом и проницательностью, находчивостью и изобретательностью, хитростью и лукавством и другими психологическими методами. Чем больше шпионаж проявит инициативы в выборе методов, способности изменить их и заменить другими, тем больше застрахует себя от неудач и тем успешнее будет его работа.

Методы шпионской работы не представляют собой чего-то твердо обоснованного, непреложного. Здесь нет и быть не должно никаких определенных законов, а все меняется в варьируется до бесконечности и беспрестанно. Как бы не были хитры применяемые способы, если они будут повторяться, превращаясь в определенную систему, они неизбежно будут раскрыты противником и приведут к провалу. Сведующие, понимающие дело люди, когда писали о шпионаже, могли дать только самые наиболее важные элементарные сведения, изложить общие места. В дальнейшем все зависит от каждого отдельного лица, каждого сотрудника, каждого агента и от условий, в которых ему приходится работать. Шпион представляет только результаты своей работы, собранные им материалы, докладывает о завербованных им агентах. Но каким образом он эти сведения добыл, как он подошел к человеку, где он прятался, как лгал, лицемерил, льстил, этого он не расскажет, и в большинстве случаев этим никто не интересуется. Бывают люди с такими способностями, что совершенно не представляется возможным постичь их работу. В этом деле нельзя дать никаких предопределений, никаких инструкций, никогда нельзя определить наперед способы действия. Все зависит от инициативы человека, как он сумеет приспособиться к обстоятельствам дела и какой изберет метод. И даже он не всегда сумеет толком объяснить свои действия.

Органы шпионажа, которые имеют более или менее определенные линии, которых они придерживаются, сохраняют их в самой глубокой тайне. Было бы совершенно праздным делом добиваться от рядового шпиона сведений об организации разведки, потому что ему ничего неизвестно и ничего ему об этом не говорят. Обыкновенно он знает только одно лицо, от которого он получил задание, деньги на расходы и документы. В крайнем случае он знает только то лицо, к которому он направляется, но часто бывает, что ему поручают самостоятельно собрать определенные сведения и возвратиться. Обычно он не знает никого из других шпионов, так как их друг от друга скрывают. Нет никакой возможности предусмотреть и описать все методы, применяемые шпионами, нельзя предугадать всего, что способен изобрести ум человека. На примерах прошлого надо учиться понимать, как разнообразны и гибки эти методы, как велика изобретательность отдельных шпионов.

Определение категории подневольных шпионов находим в следующих словах Фридриха II: «Когда нет никакой возможности добыть сведения о неприятеле в его крае, остается только одно средство, хотя оно и жестоко: надо схватить какого-нибудь мещанина, имеющего жену, детей и дом, к нему приставляют смышленого человека, переодетого слугой (обязательно знающего местный язык). Мещанин должен взять его в качестве кучера и отправиться в неприятельский лагерь под предлогом принесения жалоб на притеснения с Вашей стороны. Вы предупреждаете его, что если он не вернется со своим провожатым, побывавши у неприятеля, то вы задушите его жену и детей, разграбите и сожжете его дом. Я должен был прибегнуть к этому средству, когда мы находились под Хлузитцем, и оно мне удалось».

Такие же указания находим у Бюжо: «Когда требуются агенты, чтобы добыть сведения о противнике, послать далеко письмо за линии неприятеля или собрать какие-либо данные в районе, занятом им, тогда собирают в попутных селениях зажиточных крестьян и, прежде чем дать им поручения, запугивают их угрозами сжечь дома, увести жен и детей и пр. Для сообщения неприятелю ложных известий их посылают с письмами, заключающими эти сведения и адресованными на имя начальника какого-либо поста или начальника войск в каком-нибудь пункте, который занят еще неприятелем Крестьянин отправляется туда, его схватывают, письмо прочитывают, и хитрость почти всегда удается. Богатые крестьяне способнее к этой роли, чеу люди более образованных классов; они дорожат своим имуществом и более привычны к тяжелому труду; кроме того патриотизм в них меньше развит, чем в высших классах. Наконец они возбуждают меньше подозрений. Если не встречаешь жителей, как это часто бывало в Испании, то надо уводить с собой встречающиеся стада, владельцы не преминут явиться за ними; тогда этим людям предлагают выкупить их ценой шпионства, причем предупреждают, что возвратят стадо лишь после проверки добытых сведений.»

«Двойными шпионами можно пользоваться только для обмана противника. Передавая им словесно инструкцию, надо сообщить такие вымышленные сведения о нашей армии, которые могут побудить неприятеля сделать шаг выгодный для нас, но вредный для него; можно, например, сообщить шпиону о прибытии значительных подкреплений к пункту, угрожающему противник), чтобы таким образом, может быть, заставить неприятеля очистить этот пункт без боя и т. п. Но шпион отнюдь не должен знать, что его двойственная игра разгадана, поэтому передавать ему ложные известия надо так, чтобы это было сделано как бы нечаянно, по неосторожности; уверенность, что вы проговорились, придаст в глазах шпиона большее значение сообщенному ему известию, и он поспешит передать его противнику как несомненный факт.

«Вообще с двойными шпионами надо обращаться крайне осторожно и умело; если начальник шпионов не имеет навыка в этом, лучше вовсе не держать двойных шпионов».

«Вот что говорят, например, французы про шпионство германцев во Франции: «Их система весьма простая: на каком-нибудь месте вблизи форта или вообще в пункте, имеющем стратегическое значение, они (т. е. германцы i возводят фабрику или завод с многочисленным штатом немецких рабочих и. создавая грозную конкуренцию нашей торговле в мирное время, изучают окрестности, строят свои здания и готовятся превратить их к открытию военных действий во временные укрепления».

«Горячо отрицая подобные факты, немцы сами жалуются, что в Германии есть много фабрик, во главе которых находятся переодетые французские офицеры, тайно создающие целые батальоны вольных стрелков солдат-рабочих и пр.».

По поводу выселения немецких колонистов из наших пределов в 1887 г. английский журнал писал: «Не надо забывать, что большинство выселенных колонистов состоит в резерве германской армии и что в случае войны они могли бы неожиданно образовать враждебные банды, уже знакомые с топографией края, с его средствами и спокойно занимающие самые важные стратегические пункты».

«Любопытно, что осенью 1920 г. в Брюсселе было обнаружено особое женское шпионское бюро, созданное частными германскими агентами; оно пополнялось дамами, преимущественно из северных французских провинций, для шпионства в пределах Франции».

«Вот что пишет о шпионстве китайцев в России Туровский: «В Семиреченскую и Ферганскую область ежегодно ранней весной направляется масса китайских подданных в поисках работы. Вместе с ними пробирается несколько китайских офицеров и сотни нижних чинов. Каждый офицер с пятью — восемью нижними чинами образует одну рабочую группу, нанимающуюся только туда, где есть возможность с пользой шпионить, и часто попадающую на работы в укрепленные пункты. Планы они снимают лишь в крайнем случае, а записывают лишь числа и имена, полагаясь в остальном на свою намять. По накоплении материала один из рабочих отказывается от работы и возвращается на родину, причем приводит в порядок свой материал, перейдя границу».

«Японцы находились в особо благоприятных условиях для производства тайных разведок: с одной стороны, им содействовало наше добродушие, доверчивость и болтливость, с другой, — родственные черты их с китайцами. Из этих последних они набрали себе обширный контингент шпионов. Китайцы свободно бродили по нашим бивакам и тыловым учреждениям, нанимались нами как погонщики мулов и даже как рабочая сила при возведении укреплений; они вели мелочную торговлю, нищенствовали, собирали остатки пищи около солдатских кухонь; многие из участников кампании помнят наверно труппу фокусников-китайцев, бродивших по линии наших резервов под Ляояном, на Шахэ и позже на сыпингайских позициях; после представления они выпрашивали себе рекомендацию от офицеров, с напускной гордостью показывая свидетельства, которыми успели заручиться в тех войсковых частях, где побывали раньше. Конечно, при таких условиях китайцы-шпионы тонули в общей массе населения и делались неуязвимыми, а работа их облегчалась донельзя».

«Судя по данным, помещенным в печати и в наших судебных делах на Дальнем Востоке, шпионство у японцев было организовано следующим образом: в районе расположения наших войск и в нашем тылу учреждены были особые разведочные бюро. Во главе каждого бюро находился, по-возможности, интеллигентный и знающий русский язык китаец, избираемый самими японцами. Помощниками и сотрудниками его были второстепенные шпионы числом от трех до десяти, частью им вербовавшиеся, частью назначавшиеся японцами. Начальник бюро получал от японских властей известную сумму денег для приобретения оседлости в нашем районе. На эти деньги главный агент-китаец заводил какую-нибудь мелочную торговлю, обыкновенно булочную, где и заседал, внимательно прислушиваясь и приглядываясь к тому, что делалось у русских. Его помощники действовали на стороне или оставались сами на одном месте, т. е. открывая в свою очередь мелочную торговлю или передвигаясь в известном районе в роли носильщиков тяжестей, погонщиков и пр. Все сведения, добытые в китайском бюро, передавались японцам через посредство особых переносчиков, выбранных из числа неграмотных и беднейших китайцев. Пробравшись через наши линии и передав японцам донесение, такой переносчик возвращался назад и выжидал новое поручение».

«Кроме указанных шпионских бюро японцы пользовались и отдельными шпионами, на которых возлагалось преимущественно наблюдение за передвижением наших войск в определенном районе. Чтобы облегчить эту работу шпионам, в особенности неграмотным, им давался лист бумаги, разделенный несколькими линиями на четырехугольники, соответствующие участкам на местности; шпион-китаец зарисовывал в каждом четырехугольнике изображение погон тех частей войск, которые находились в данное время на соответствующих местных участках».

«Все сведения от шпионов поступали, сортировались и сводились в одно целое в особых шпионских бюро, которых было несколько вдоль фронта армий. Сопоставление данных, добытых от разных, друг друга не знавших шпионов, служило контролем верности самого сведения и добросовестности шпионов. Во главе бюро находились японские офицеры».

«При занятии японцами значительного или важного пункта, очищенного нами, немедленно вызывались шпионы, работавшие на этом участке и знакомые с местными условиями. Под их наблюдением составлялись податные списки жителей; город или деревня разделялись на участки с назначением в каждом из них старшины, ответственного за порядок и т. п.».

«Мария де Каула, бывшая на жалованье у Германии, по странной иронии судьбы вышла замуж за французского Генерального штаба полковника Юнга, одного из главных организаторов в 1872 г. Второго бюро французского военного министерства, которое ведало шпионством и контршпионством. Вот один случай из ее деятельности: Мария де Каула, обладавшая очень красивой наружностью, влюбила в себя французского военного министра де Сиссэ; однажды, в 1875 г., когда министр по своему обыкновению завтракал у баронессы, он по забывчивости оставил свой портфель в гостиной; этим воспользовались помощники Каулы и скопировали все секретные документы, бывшие в портфеле».

«Перед делом при Баньо мимо французских аванпостов у Шатильона проехал офицер французского Генерального штаба, направлявшийся в сторону пруссаков. Полагая, что всадник сбился с пути, стоявший на аванпостах подпоручик вышел с несколькими солдатами из-за укрытия, чтобы указать ему настоящий путь. Штабной, как казалось, удивился этой внезапной встрече, но тотчас оправился и сказал подпоручику: "Вас-то я и искал, передайте губернатору эту весьма нужную и экстренную депешу". Он вынул из кармана запечатанный конверт, адресованный генералу Трошю, отдал его подпоручику и поехал дальше по направлению к пруссакам. Подпоручик сам немедленно снес пакет губернатору; по вскрытии в нем оказалась чистая бумага».

«Примером находчивости и хитрости может служить следующий факт, рассказанный в исповеди Людовика Винделла, отставного прусского офицера, бывшего шпионом Германии во Франции: «В 1893 г. отправился в Тулон, так как капитан Борзен сообщал мне о своем подозрении, что французам удалось достать недавно приобретенный германским флотом аппарат Мюллера для управления торпедами. Я сделал несколько попыток забраться в арсенал, но все неудачно. Наконец, придя в отчаяние, я нанял маленькую лодку и проник в порт на веслах. Я находился уже в каких-нибудь ста метрах от дока, как вдруг часовой замахал руками, приглашая меня удалиться. Я повернул лодку, причем нарочно опрокинул ее. Мне оставалось только вплавь добраться до дока. Погода была скверная, и я совсем выбился из сил. Начальство доков было очень раздосадовано, но простая человечность побуждала вытащить меня из воды. Меня внесли в здание, дали коньяку и привели в чувство. Все время я исподтишка озирался и видел множество торпед, однако к великому моему удовольствию убедился, что там не было мюллеровского аппарата».

Вот образчик выдержки: «Проехав Телиш, я через час пути въехал в так называемый Туфарнов лес; дорога шла все в гору извилинами, проехав немного лесом, я вдруг заметил, что моя лошадь чего-то боится; я ударил ее нагайкой, но этим только заставил ее подняться на дыбы и сделать скачок в сторону; недоумевая, что это значит, я слез с лошади, привязал ее к дереву, а сам свернул с дороги и пошел вперед по узкой тропинке; пройдя немного и выйдя на небольшую поляну, я был поражен представившейся мне страшной картиной, объяснившей причину испуга лошади. На небольшой дикой груше висели два болгарина; они еще качались и конвульсивно вздрагивали ногами, лица их были ужасны; первой моей мыслью было спасти несчастных, обрезав веревку, но благоразумие взяло верх; в самом деле, играя роль турка и спасая наказанных собак, гяуров, я легко мог выдать и погубить себя, так как ничто не ручалось, что палачи скрываются где-нибудь в кустах и зорко следят за мною. Приняв равнодушный вид, я вынул табак, закурил папиросу и, взглянув еще раз на повешенных, вернулся к своей лошади и полной рысью продолжал путь». (Воспоминания лазутчика Русской армии в войну 1877-78 гг. Клембовский).

Имеются некоторые предположения, что известная компания Зингера, торговавшая швейными машинами и имевшая магазины не только в городах, но и в сельских местностях России, была шпионским предприятием. Агенты этой коммерческой фирмы шныряли по всем углам и закоулкам, предлагая свои машины, а затем собирали рубли и полтины за проданное в долг. Как официальные представители популярного и всем известного предприятия они могли входить всюду, все услышать и узнать и заводить нужные знакомства.

Когда Россия собиралась заключить союз с Францией и русский царь для этой цели решил ехать в Париж, германское правительство задалось целью воспрепятствовать заключению этого невыгодного для нее договора. Перед этой поездкой шпион Штибер донес германскому имперскому канцлеру Бисмарку, что какой-то поляк-революционер собирается совершить покушение на русского царя во время его пребывания в Париже. Бисмарк поручил шпиону обставить дело так, чтобы поляк свое покушение действительно совершил, но одновременно предписал во что бы то ни стало воспрепятствовать убийству царя. Бисмарк, как монархист, дорожил жизнью русского царя, а ему нужно было только расстроить союз, который ставил Германию между двух огней. В Париже поляк действительно произвел выстрел в царя, но промахнулся, так как германские шпионы, окружившие его при этом, толкнули его. Царь остался жив, но не захотел заключать союза с страной, где покушаются на его жизнь.

Бывали случаи, что некоторым шпионам не давались никакие задания и они не совершали ничего преступного с точки зрения законности. Такие шпионы вели себя умышленно подозрительно и нарочно привлекали к себе внимание контрразведки. Характер их задачи заключался в том, чтобы шаг за шагом расшифровывать следивших за ними агентов контрразведки и таким образом сделать их негодными к работе.

Для достижения своей цели шпионы применяют самые утонченные способы, при помощи которых им удается поймать на удочку иногда самых честных работников и порой провести опытных людей. В этом отношении шпионы не останавливаются ни перед чем, они используют все слабые стороны каждого лица, которое так или иначе могло бы быть им полезным. Шпионы бывают инициаторами всевозможных трений, конфликтов, интриг как на служебной, так и на семейной почве. Стремясь к своей цели, шпион поссорит мужа с женой, подставит мужчине женщину, женщине мужчину, не говоря уже о том, что в интересах получения нужных ему сведений он готов споить человека, усыпить его, а если понадобится, и убить. Чаще всего в этом отношении играет роль подкуп, когда денег ради служебное лицо склоняется на измену своему государству.

Способ этот обходится очень дорого и нелегко выполним, так как изменников, в особенности среди высших служащих, находить трудно. Тем не менее случаев таких очень много, из которых приведем несколько, указываемых Клембовским и почерпнутых из наиболее нашумевших в свое время шпионских судебных дел:

«Во Франции: мичмана Ульмо, который под влиянием свой расточительной содержанки, пользуясь тем, что он остался заместителем командира судна, выкрал из казенного секретного ящика документы и собирался продать их Германии; отставного офицера Андруу, намеревавшегося также продать Германии данные, касающиеся новой системы пулеметов».

«В Австрии поручика Дембовского и майора Карина. Для оплаты туалетов своей красавицы-жены последний сообщил России разные сведения, известные ему по службе в австрийском военном министерстве и по детальному личному знакомству его с галицийской границей».

«В Германии лейтенанта Веселя, состоявшего в Торнском гарнизоне и похитившего важные документы, касающиеся обороны этой крепости с целью передачи их России, однако суд над ним не мог состояться вследствие его побега; моряка капитана Кейзера, обвинявшегося в продаже Франции секретных морских сигналов».

«Наконец, в России дело служившего в Варшавском округе подполковника Гримма».

«В Китае в 1908 г. была раскрыта целая хорошо организованная система продажи правительственных секретов одной державе. 22 марта 1911 г. в Петербурге в особом присутствии Судебной палаты слушалось дело крестьянина Рафаила Поваже, бывшего некогда матросом, а затем служившего брошюровщиком в типографии морского министерства. Имея на руках для работы секретные документы, Поваже передал их содержание агентам иностранных держав. Преступная деятельность обвиняемого была раскрыта охранным отделением, чины которого узнали о его частых посещениях двух иностранных агентов. Следствием было установлено, что еще в 1893 г. Поваже передал иностранному агенту сборник однофлажных сигналов русского флота, а в 1909 г. преемник того же агента получил сборник трехфлажных сигналов и номер «Морского Ежемесячника», где приводились тайные сведения, добытые русским правительством о состоянии морских сил некоторых иностранных держав. Сигнальные знаки, переданные Поваже, имеют чрезвычайную важность, так как служат для переговоров русских военных судов в открытом море и являются шифром, тайна которого особенно оберегается. Поваже приговорен к лишению всех прав состояния и каторжным работам на 12 лет» (Клембовский).

В двух из вышеприведенных примеров играли роль любовные отношения, которые шпионаж не преминул использовать в своих целях. Вот еще образчик шпионской работы, где средством достижения цели была любовная связь:

«В 1909 г. на процессе австрийского поручика Дембовского, обвиненного в шпионстве, выяснилось, что он находился в интимной связи с женой одного высокопоставленного сановника и через нее узнавал различные военные секреты. Если путем подкупа высших служащих нельзя достать нужные документы, то остается прибегнуть к какому-нибудь другому средству.

Германский шпион Винделль рассказывает, что 1896 г. ему поручено было достать новый мобилизационный план, составленный генералом Буадефром. Для этого Винделль вместе со своим агентом-помощником стали неотступно следить за военным министерством. Однажды они увидели выходившего оттуда одного из старших чинов с портфелем в руке он сел в карету и поехал на вокзал Восточных дорог, шпионы не отставали от него, на вокзале он положил портфель на стол и сам отошел, Винделль тотчас схватил портфель и через 24 часа доставил его в Берлин» (Клембовский).

Для добывания сведений шпионы всеми способами стараются завести знакомства, сношения и дружеские связи с военными и гражданскими чинами, пуская в ход лесть, угощения, подарки, оказывая им изысканное внимание. Добившись расположения или доверия данного лица, шпион при встречах в разговоре выпытывает необходимое; имея вход в дома этих лиц, облегчается доступ к документам. С этих последних снимаются копии или фотографии, а подлинники водворяются на место. С большим успехом можно действовать через ближайших к этим лицам служащих, секретарей и адъютантов и через других близких лиц — через родственника, друга, любовницу, через жену или детей. Большие услуги может оказать шпионам наемная прислуга видных лиц. В истории шпионажа известен случай, когда после безуспешных домогательств раскрыть дипломатическую тайну была подкуплена горничная иностранного посла и через нее получались бумажные отбросы из корзины. Посредством составления разорванных клочков бумаги был восстановлен черновик важного донесения посла своему государству.

Шпионы под видом рыбной ловли исследовали глубину рек, отыскивали броды и удобные для переправы места; под видом фотографов-любителей и художников делали съемки укрепленных пунктов, стратегических и тактических сооружений, в качестве охотников производили исследования целых местностей.

В военное время шпионы, переодетые в военную форму противной страны и снабженные необходимыми документами, под видом срочных командировок разъезжали в воинских и санитарных поездах. Пребывание в среде солдат давало им обширные сведения о маршрутах следования воинских частей, о формированиях в тылу, понесенных частями потерях, дислокации, о настроении армии и многое другое. Езда в воинских эшелонах делает иногда крайне легким хищение документов из походных канцелярий и дает возможность порчи воинских грузов. В мировую войну австро-венгерское командование перебрасывало в Россию целые толпы мальчиков-подростков, которые под видом добровольцев легко проникали в эшелоны, так как пользовались любовью солдат. Не вызывая никакого подозрения, они без всякого опасения распрашивали решительно обо всем и очень часто похищали документы у зазевавшихся писарей.

Шпионы стараются по-возможности больше посещать разные публичные места и бывать на торжествах и пр., где скапливается народ. Одним из таких мест является театр, где знакомства завязываются с большой легкостью. Посещение митингов, собраний, присутствие на погребениях и при открытии памятников дает возможность знакомиться с общественным мнением и настроением населения. Особенно удобны публичные лекции, где часто разбираются злободневные вопросы, часто разгораются страсти и высказываются вещи, которые при обыкновенных условиях остались бы невысказанными; при дискуссиях же часто люди, заинтересованные спором, выбалтывают известные им тайны, чтобы доказать свою правоту или блеснуть своей осведомленностью.

Увлечение спортом является удобным средством для завязывания знакомств. Это тем более удобно, что спорт обыкновенно составляет монополию буржуазии и так называемых высших кругов общества. Но кроме этого спорт является удобным средством для непосредственной разведки, в особенности авто-, мото- и велогонки, которые дают возможность знакомиться с путями, изучать состояние дорог, топографические свойства местности и местные предметы.

Пожар, наводнение и другие стихийные бедствия или несчастья, в особенности если от таковых пострадали правительственные учреждения, представляют собой подходящий случай для хищения нужных документов под видом помощи. Несчастный случай на улице с интересующим шпиона лицом, быть может преднамеренно инсценированный, даст возможность извлечь необходимое также под видом оказания помощи.

Приняв вид калеки, пострадавшего от какого-либо бедствия или потерпевшего несправедливость, заручившись необходимыми удостоверениям, рекомендательными письмами или другими атрибутами, шпион назойливо проникает в учреждения, добивается доступа в кабинеты или квартиры влиятельных особ, прислушивается, подсматривает или извлекает ему нужное.

Широко применяется ввод шпионов в штабы и учреждения в качестве служащих, где они и собирают необходимые сведения, похищают документы и данные о деятельности учреждения, а иногда могут достать таковые о деятельности и состоянии целого рада подведомственных органов или целой области военного, хозяйственного или другого дела. Вводятся шпионы также в правящие партии, хотя бы и в качестве пассивных деятелей, в партии оппозиционные. Равным образом вводятся свои агенты в разведывательные и контрразведывательные органы противной страны или подкупаются агенты этих органов, чтобы через них сообщать пославшему их государству ложные сведения, дезорганизовать работу этих органов, расшифровывать других агентов и проникнуть в другие их тайны, равно и узнать, насколько эти иностранные государства осведомлены о своем противнике.

«Французское военное министерство командировало в Брюссель очень ловкого агента, который вошел там в сношения с немецким шпионом и настолько завоевал его доверие, что был приглашен им на службу шпионом же в пользу Германии. Агент изъявил согласие на это предложение и в своей новой роли в короткое время узнал фамилии и адреса немецких шпионов, работавших во Франции; кроме того он стал постепенно знакомиться с организацией шпионства, установленной немцами» (Клембовский).

Иногда шпионам ставятся устные задачи и ими же делаются устные доклады; сведения не фиксируются, а хранятся в памяти. Однако все наиболее важное должно фиксироваться, документальные данные, цифровые сводки, планы, чертежи, снимки должны представляться в подлинном виде. Отсюда возникает вопрос о хранении их, так как шпион ежеминутно должен опасаться обыска или хотя бы случайного обнаружения хранимого. Ум его снова должен изощряться в изыскивании способов хранения. Здесь возможностей так много, что перечислить хоть часть из них будет трудом совершенно напрасным. Нет также нужды перечислять дальше методы, к которым прибегают в своей работе шпионы. Всякий раз приходится их разгадывать на основании изучения имеющихся налицо материалов, стараться своим умом перехитрить ум и изобретательность шпиона. Шпионаж разрастается все более и более, а наряду с этим изыскиваются новые и более сложные способы работы, ибо повторение старых приемов в этой области чрезвычайно опасно.

Следует лишь помнить, что нет такого деяния, недостойного или преступного с точки зрения законности и морали, от которого отказался бы шпионаж, если он посредством этих деяний может извлечь для себя пользу. Чтобы исполнить свое дело, он пустит в ход, с одной стороны, мнимую дружбу, великодушие, любовь и ласку, сострадание, поддержку и другие якобы благородные приемы для того, чтобы заручиться необходимым ему доверием, расположением и использовать их для своей выгоды, а с другой стороны, обманет, подкупит, украдет, толкнет на преступление, соблазнит, развратит, скомпрометирует, спровоцирует, посеет вражду, ненависть, создаст трения, конфликты, интриги, возбудит недоверие, ревность, совершит подлог, устроит скандал, споит, отыграет, убьет, отравит, сожжет, взорвет, утопит и придумает много других средств, ненавистных, преступных и презренных, но доблестных с точки зрения той общественной организации, для которой он работает, если только они приведут к желанным результатам.

Выступая в роли, принятой для маскировки своей шпионской работы, шпион должен решительно все до последних мелочей приспособить к этой роли; бывали случаи, что шпионов, производивших разведку под видом крестьян или нищих, ловили на том, что чистое или тонкое белье их не соответствовало грубой одежде или лохмотьям. Следует обращать внимание на то, чтобы монограммы на портсигарах, портфелях, часах, инициалы на белье, носовых платках соответствовали присвоенным шпионом имени и фамилии. Расходы шпиона не должны превышать размеры, соответствующие его профессии или положению. Следует во всем приспособиться к принятой на себя роли и ничем не выделяться из общей массы себе подобных.

Приемы шпионажа и профессии, под которыми маскируются шпионы, поражают своим разнообразием:

«Сестры и братья милосердия, акушерки, зубные врачи, врачи по венерическим болезням, лечащиеся в иностранных больницах больные и раненые, духовные отцы всех религий и толков, монахи и монахини, просто пилигримы и странники, нищие калеки, солидные общественные деятели различных областей, ученые, художники, изобретатели, писатели, студенты и ученики, профессора и просто учителя, гувернантки, бонны, артисты и артистки оседлые и бродячие, со славными именами и малоизвестные, больших и малых театров, фотографы, собственники, руководители, приказчики и коммивояжеры фирм и предприятий, лесники и лесничие, арендаторы и управляющие имениями, прислуга различных категорий, инженеры и техники, рабочие-специалисты различных квалификаций, чудаки-фокусники, полусумасшедшие, профессиональные воры и разбойники, проститутки, кокотки-содержанки и, наконец, почти отжившие и отработавшие свой век музыканты и певцы-развлекатели, укротители зверей, — дополняя серию масок, однако далеко их не исчерпывают» (Кук).

Существенным является вопрос о снабжении шпионов, отправляемых в другое государство, документами, обеспечивающими им проживание в данной стране. Чистые бланки для заготовления документов добываются от подкупленных лиц, работающих в известных учреждениях и имеющих к таковым доступ, или путем хищения. Заполняются бланки разведывательными органами и снабжаются поддельными подписями и печатями, если действительных подписей и печатей на бланках нет. Кроме того шпионы иногда снабжаются тем или иным путем добытыми документами других лиц (например, отнятыми у нелегально перешедших границу). Такие документы могут быть промыты и заполнены другим текстом для большей безопасности.

Документы промываются щавелевой кислотой и марганцевым калием. Этими средствами смываются всякие чернила, также литографские, не смывается типографская краска, тушь, химический и простой карандаши. Промытые документы следует полоскать в воде, затем в молоке и снова в воде пока вода не станет совершенно чистой. После просушки на промытый бланк наносится нужный текст. В процессе промывки и полоскания бумага теряет некоторые составные части и делается дряблой, поэтому чернила на ней расплываются и промытые документы пишутся предпочтительно тушью, которая не расплывается. Старая бумага при промывке разъедается еще более, и, чтобы сделать ее более прочной, таковую покрывают жидким раствором желатина, вкладывают между двух листов эластичной бумаги и сушат утюгом. Просушку следует производить осторожно, чтобы бумага не пристала к засыхающему желатину и не испортила бы бланк.

При фабрикации фальшивых документов, если нет бланков с надлежащими печатями, употребляются поддельные печати, практикуется срисовывание подлинных оттисков. Для этого берется оттиск подлинной печати на каком-либо документе, по возможности менее пересеченный текстом или подписями скрепивших документ лиц (если чистый отпечаток недоступен) и наиболее отчетливый, и тщательно срисовывается на пергаментную бумагу, наложенную на оттиск, литографской краской или смоченным химическим карандашом. Заготовленный таким способом рисунок переводят на ленту шапирографа, а затем на бланки фабрикуемых документов. Отличительным признаком такого оттиска является то, что его нельзя скопировать на копировальную бумагу и очертания его менее четкие, расплывчатые; для устранения последнего недостатка литографированный оттиск осторожно поправляется одноцветными литографскими чернилами или смоченным химическим карандашом.

Фабрикация поддельныхдокументов, печатей и подписей производится в так называемых «черных кабинетах».

Говоря о методах, посредством которых проводится шпионская работа, приходится упомянуть значение денег, которые являются одним из главнейших ее двигателей. Содержание целых армий шпионов и подкуп иностранных подданных поглащают массовые денежные средства, не говоря о расходах, с какими сопряжено исполнение шпионских задач помимо этого.

Как всё, относящееся к тайной разведке, так и ассигнуемые на это дело средства содержатся в тайне и труднодоступны.

В составлении смет на агентурные расходы ассигновка и контроль израсходования производится при участии возможно меньшего числа людей из самых надежных и доверенных. Конечно, расходы эти в мирное время несравненно меньше, чем в военное. С развитием шпионажа растут и расходы на его содержание.

«В Пруссии в сентябре 1866 г. бюджет, назначенный правительством на "обеспечение государству полезных сведений", заключался в сумме 160 тыс. талеров, а в октябре того же года был повышен до 350 тыс. талеров.

Громадное развитие тайной агентуры перед войной 1870–1871 гг. и во время этой войны привело к увеличению бюджета тайной полиции сразу после франко-прусской войны до 19,5 млн. франков».

«После войны 1870–1871 гг. бюджет на разведку в Германии очень возрос из-за сильного развития немцами политической пропаганды во Франции; так, один из видных представителей германской администрации как-то сказал: если бы вы знали, во что обходится нам каждые четыре года их (т. е. французская) избирательная кампания».

«О сумме расходов на подготовку японской тайной агентуры перед русско-японской войной указывает Чернозубов в своей статье: "Японские тайные разведчики до войны", называя эту сумму в 12 млн. рублей; величина этой суммы особенно бросается в глаза, так как у японцев было громадное число почти даровых деятелей агентуры, исполнявших различные задачи из-за побуждений патриотизма».

«Следует однако оговорится, что сведения о цифрах отпусков иностранных государств на "секретные расходы" весьма гадательны, так как они всегда проводятся в бюджетах государств в замаскированном виде и составляют тайну» (Рябиков).

«Расходы эти быстро растут в период войны и после нее и в Англии. В 1920 г. достигли суммы в 22 млн. фунтов стерлингов для военного министерства и 17 млн. фунтов стерлингов для министерства иностранных дел. В 1921 г. Францией было отпущено на содержание одного только Стокгольмского бюро тайной разведки 15 млн. франков» (Кук).

Принимая в расчет, что шпионаж в случае войны может привести к колоссальным сбережениям как материальных средств, так и человеческих жизней, расходы на его содержание никогда не будут слишком велики и никогда не могут достичь таких крупных размеров, которые хоть приблизительно сравнялись бы с теми издержками, какие повлечет проигранное сражение, лишний период времени затянувшейся войны или поражение, которые часто бывают прямым последствием отсутствия шпионажа или плохой его организации. Знаменитый немецкий шпион Штибер по этому поводу выразился, что «обеспечивать своей стране полезную службу шпионажа не значит зря тратить деньги, а наоборот — это лучшее для них помещение».

Вознаграждение, выдаваемое отдельным шпионам, не поддается более или менее точному определению и зависит от положения, какое играет в чужой стране тот или иной шпион, от степени его специальной подготовки — надежности, успешности работы, ценности и важности добытых документов и сведений, их своевременности, и от других качеств и условий.

Фридрих Великий, придававший громадное значение шпионажу, писал в своей инструкции генералам: «Человек, который ради вас рискует быть повешенным, заслуживает хорошей награды». Генерал фон дер Гольц, говоря об агентурных сведениях, сказал, что «в куче мусора может оказаться крупинка золота», а поэтому необходимо оплачивать всю «кучу мусора», чтобы получить «золотые крупинки».

Система оплаты труда агентам не всегда одинакова. В одних случаях устанавливается определенное месячное жалование соответственно категориям агентов, а ввиду поощрения иногда выдаются премии за особо ценные сведения, в других случаях практикуется оплата сообразно ценности доставленных сведений и материалов (так называемое пожетонное вознаграждение). Рекомендуется система пожетонного вознаграждения, причем устанавливается известное постоянное жалование, приблизительно соответствующее прожиточному минимуму, с уплатой расходов, сопряженных с исполнением задания, а за проделанную работу выдается премия, размеры коей определяются результатами работы. Установление определенного месячного жалования сводит работу агента к шаблону, убивает инициативу, лишает его импульса к работе, превращает его в чиновника. Премиальная же система вызывает интерес к работе и стремление добиваться возможно ценных материалов, каковые сообразно их ценности будут оплачены. Кроме того, определить прожиточный минимум агента крайне трудно, ибо таковой зависит от целого рода условий: от личности агента, положения, которое он занимает, условий жизни в данной стране и др. Вознаграждение агента должно иметь такие размеры, чтобы он не был стеснен недостатком средств для ведения образа жизни согласно того положения, которым он себя маскирует. Противное приводит к потере агентов или превращает их в двойников. Резиденты и более крупные агенты снабжаются авансами на непредвиденные расходы, сопряженные с их деятельностью. Таковыми расходами могут быть случайная покупка нужных документов и сведений, экстренные поездки, вербовка новых сотрудников и пр.

Размер премии зависит всецело от ценности доставленных данных и от той непосредственной пользы, которую они принесли своему командованию, причем особое внимание должно быть обращено на своевременность сведений.

«При оценке разных сведений, особенно документов различного рода — руководитель должен обладать основательным опытом и нюхом, быть знакомым с азбукой экспертизы; фабрикация агентами ложных сведений и документов имели место. История агентуры знает случай, когда ложные документы специально изготовлялись противной стороной, до мелочей соблюдались бланки, дата времени и места составления, адреса, печати, подлинные подписи должностных лиц до высокопоставленных включительно. При малейших сомнениях необходимо привлекать к экспертизе надежных, вполне компетентных лиц. Оплата важного донесения или документов, произведенная первоначально по тем или иным причинам по строгой низкой оценке, должна дополняться особой премией, когда впоследствии их ценность и важность подтверждается. Такое внимание не может не подбодрить агента».

«Диагноз добросовестности работы агента, связанной с оплатой труда, французы ставят так: если в течение трех месяцев из общего числа представленных агентом донесений и сделанных докладов 50 процентов выпадает на достоверные, 50 процентов наложные, то работа считается удовлетворительной и оплата труда продолжается, если число ложных донесений или докладов превышает хоть на один процент число достоверных — то оплата автоматически прекращается, т. е. от услуг агента отказываются» (Кук).

Уплата жалования резидентам или более мелким агентам производится разными замаскированными способами в зависимости от занимаемого агентом положения и от других условий.

Германский шпион Штибер оплачивал своих заграничных агентов чеками на крупные банки, но этот способ привел к тому, что французская полиция раскрыла всех его парижских агентов и многих находившихся в провинции. После этого провала способ оплаты был отменен, и жалование развозилось агентам контролерами, одновременно контролировавшими деятельность агентов. Контролеры являлись к агенту под видом, оправдывавшим их посещение: к агентам-торговцам в качестве поставщика или покупателя и т. д. Иногда деньги посылались из третьих стран, в зависимости от положения агента, например, под видом жалования служащему фирмы или предприятия, под видом денежных переводов от родственников, возвращения долга, процентов с капитала или вырученных от продажи имущества и пр. Такие переводы сопровождались письмами условного характера, в которых высказывалось одобрение или неодобрение работы, ставились дальнейшие задачи, давались указания и пр.

А. Вербовка шпионов

Из каких элементов вербуются шпионы и какие к ним предъявляются требования, в общих чертах рассматривалось в главе о «наборе шпионов», поэтому остается указать некоторые из способов самой вербовки.

Выбор подходящего человека для исполнения трудных и опасных обязанностей шпиона — задача трудная, и к ней следует относиться с самой исключительной осторожностью. Нет никакой возможности безошибочно взвесить все достоинства и свойства человека и правильно оценить те побудительные причины, которые двигали им при поступлении на шпионскую службу; у всякого человека есть свои достоинства и недостатки, которые проявляются различно в разной обстановке и не сразу, а частично, поэтому разгадать их чрезвычайно трудно, подлинное же лицо агента выявляется обыкновенно лишь в процессе работы. Деликатное и сложное дело вербовки требует от руководителя или шпиона-вербовщика большой проницательности и знания психологии людей. Ошибки и промахи в этой области неизбежны, однако некоторые исходные данные дают вербовщику сведения о биографии вербуемого, социальных условиях его жизни, материальных обстоятельствах в момент вербовки и прежде, умении располагать своими средствами, семейном положение и отношениях между членами семьи, отношении к своему правительству и к иностранным, прежней судимости и характере преступления, связях в своей стране и в той, куда предположено отправить его для работы, других особенностях и по возможности все черты характера, выявившиеся в прежней жизни. Все это необходимо учесть, так как рассчитывать на приобретение шпионов исключительно посредством большого вознаграждения было бы ошибочно. Работа по вербовке исключает поспешность и является процессом длительным, сопряженным с негласным надзором и изучением объекта. Нельзя также строить расчеты исключительно на идеальных агентов, ибо таковых слишком немного, приходится определять минимальные качества, потребные для успешного выполнения задачи.

«Вся сложность и трудность задачи по вербовке заключается в том, что нужно не только найти человека, который по своему служебному и общественному положению мог бы добывать нужные нам сведения, но и который в моральном отношении способен сочетать противоречия между голосом совести и сознанием служебного дела, но этого мало: нужно довести до преступления и именно так, чтобы он преждевременно не открыл рта и не выдал своего искусителя».

«При вербовке агентов в своей стране надлежит чрезвычайно серьезное внимание обратить на семейные, дружеские и деловые связи данного лица с соответствующими должностными лицами в иностранном государстве, куда это лицо отправляется на работу, в крайнем случае — хорошие семейные, дружеские и деловые связи с гражданами данного иностранного государства, находящимися на хорошем счету у местных властей и ничем себя раньше не скомпрометировавшими» (Кук).

Способы вербовки шпионов крайне разнообразны, они находятся в зависимости от самых различных условий жизненной обстановки и не поддаются шаблону. Никакая инструкция не может установить правила, как завлекать людей и толкать их на преступления, тем более, что применявшиеся раньше способы, хотя и оказались хорошими, должны заменяться другими в предупреждение расшифрования их. Многое зависит от самого вербовщика, заманивающего постепенно жертву в свои сети.

Иногда при вербовке все же применяется открытый способ. Он допустим при вербовке в партийных кругах (в частности среди представителей сочувствующего или дружеского класса при существующем ныне классовом расслоении общества), при вербовке лиц, ранее работавших в разведке, и при предложении работы лицам, попавшим в тяжелое материальное положение, а так же при подкупе нуждающихся материально или неустойчивых лиц. Естественно, что применение открытого способа вербовки в широком масштабе недопустимо, ибо привело бы к расшифрованию работы.

Основным способом вербовки является тайный способ, когда намеченное лицо втягивают в шпионскую работу незаметным для него образом, пуская в ход всевозможные средства. Нужного человека вовлекают в работу путем объявлений в газетах с предложением заработка, заводя с ним знакомство, давая анонимные предложения и намеки, используя его интимные отношения, честолюбие, отношение к семье, страсть к крепким напиткам, к игре, женщинам, заводя интриги и пр., и пр.

А. И. Кук в «Канве агентурной разведки» так излагает этот процесс:

«Запутанное материальное положение данного лица вследствие широкой, не по средствам жизни или иных обстоятельств, просто безработицы; легкомысленность или слабохарактерность лица, стоящего у важного дела или имеющего дружеские или родственные связи с лицами, занимающими ответственные посты; совершенное данным лицом преступление, скрываемое от судебных властей, но сделавшееся известным руководителю агентуры или вербовщику; озлобленность или ненависть данного лица к тому или иному иностранному государству, членам правительства, должностным лицам, могущие вылиться в жажду мести; страсть к деньгам и вообще к наживе, склонность данного лица к рискованным предприятиям; увлечение женщинами и разными играми на деньги, спиртными напитками и пр. — все это служило базисом для работы по вербовке. Тактику и способы подхода к вербовке описать невозможно, настолько они разнообразны и многочисленны и в каждом отдельном случае должны соответствовать обстановке, в которой вербовка проводится. Во всяком случае от вербовщика требуется большая осторожность, такт, хитрость и ум. Тут и невинные обычные предложения работы, мнимые наследства с выдачей авансом, и описывание тяжелого положения близких родственников вербуемого с обещанием помочь им, и дача денег взаймы с неожиданным требованием возврата через короткое время, зная что должник платить не в состоянии, и официальные давления на торговые и другие предприятия, и обещания славолюбивым артистам и артисткам, художникам и поэтам поддержки в печати в отношении возвеличивания их имен и талантов и пр., — словом, эксплуатация страстей и тяжелого положения намеченного к втягиванию в агентурную работу лица».

«История шпионажа подчеркивает базисы работы по вербовке: а) завязка — знакомства личные или через других доверенных лиц под различными, носящими деловой или иной вид предлогами, переписка или газетные объявления личного или делового характера, особенно последнего; б) втягивание или вовлечение — дача взамен денег или товаров без указания срока возврата или уплаты, спаивание и взятие с невменяемого человека (пьяного) расписок весьма серьезного характера, дача просто взятки данному лицу непосредственно или через других доверенных лиц, различные обещания об устройстве карьеры и прославлении имени при хорошем запоминании того, как на эти обещания реагирует вербуемый, особенно в отношении устранения с пути соперников и конкурентов, обещания об устройстве нуждающихся родных (протекция), в последних случаях — случайное присутствие свидетеля из доверенных лиц, обещания в соучастии в намеченном к совершению преступлении (хищении, подлоге, провокации и так далее); в) эксплуатация — угроза выдать ту или иную тайну или намерение данного лица, требование о немедленном возврате долга, угроза компрометировать данное лицо и его родственников в обществе, опираясь на материал, которым вербовщику удалось заручиться в период втягивания, обещая во всех случаях очень большую материальную поддержку данного лица [в случае] согласия принять на себя выполнение того или иного поручения по агентурной разведке» (Кук. Канва агентурной разведки).

При столь сложной игре, вовлечение в работу намеченного лица совершенно немыслимо без тщательного и всестороннего ознакомления с характером и нравственными качествами его, а также и биографией, материальным и семейным положением и со всей окружающей его обстановкой. Только тогда, когда взвешена личность с ее достоинствами и недостаткам и прочие обстоятельства, оказывающие свое воздействие, представится прочная основа для постройки плана действия; далее следует хитрость, ум и выдержанность вербовщика.

Вербовщик под видом представителя коммерческого предприятия заводит деловые сношения с владельцем завода, работающего на оборону, поставляя ему свои товары на выгодных условиях и оказывая обширный кредит. Изучив материальные ресурсы заводчика и выбрав момент, когда последний связан другими денежными обязательствами, вербовщик прекращает поставку товаров в кредит до уплаты старого долга, который между тем искусственно доведен до размеров, превы шающих платежеспособность дол — жника в данный момент. Такое положение дел может привести к крупным убыткам или банкротству, чего заводчик всеми средствами будет стараться избежать. В такой момент предлагают ему сообщить некоторые сведения, которые ему доступны благодаря связям с государственными учреждениями, обещая за это возобновить кредит. При этом необходимость сведений можно объяснить чисто коммерческими соображениями, не раскрывая пока целей шпионажа. Когда вовлеченный связан уже данными им сведениями, ему предъявляются конкретные требования и таковой эксплуатируется в полном размере.

Тот же шпион-вербовщик может вступить в сделку по поставке товаров для государственного предприятия, воинской части или учреждения с должностным лицом. Заключение такого рода сделок обыкновенно сопровождается угощениями, а нередко и дачей взятки представителю государственного учреждения. В случае отказа от взятки можно на принятие таковой склонить, доведя данное лицо до опьянения и ослабив его силу сопротивления, или даже прислать на квартиру взамен взятки ценную вещь, причем в последнем случае будет и свидетель в лице посыльного. Принятием взятки или подарка данное лицо до известной степени закабаляется. Если пока рискованно предложить ему на этой почве сделаться шпионом, можно по крайней мере поставлять недоброкачественные товары, причиняя ущерб государству, за что ответственность падает на то же лицо, и завлечь его таким способом дальше. Доведя дело до известной точки, склоняют вербуемого к шпионаж) под угрозой раскрытия его преступлений.

Вербовщик устанавливает, что намеченное им к вербовке лицо имеет пристрастие к азартной игре. Завязав с данным лицом знакомство в игорном доме, он в течение некоторого времени регулярно проигрывает ему известную сумму денег, разжигая этим, с одной стороны, страсть к игре, а с другой стороны, создавая привычку к большим расходам, чем позволяют его нормальные доходы. Но затем дело меняется, и вербовщик начинает обыгрывать его. Вербующий вынужден изменить свой образ жизни и впадает в долги. Вербовщик его до поры до времени ссужает деньгами, а затем требует возвращения долга, чего тот не в состоянии выполнить. За отсрочку долга вербовщик просит об оказании взаимной услуги в виде сообщения некоторых сведений, известных должнику благодаря его служебному положению, хотя бы на первых порах даже маловажного характера. При этом вербуемый сначала может и не подозревать истинного назначения этих сведений, во всяком случае сделка с совестью и сознанием долга не будет трудной. Далее эксплуатация вербуемого, понятно, усиливается.

Очень благодарный элемент для вербовщика составляют лица, подверженные употреблению алкоголя. Опьяненного человека легко довести до растраты казенных денег, закабалив его затем дачей денег взаймы на покрытие израсходованной суммы. Его легко заставить выболтать известные ему тайны, украсть у него ценные документы и обратить затем таковые в орудие его завлечения. Если лицо, склонное к употреблению спиртных напитков, и будет бороться всеми силами с искушением, вербовщик обставит дело так, что жертва его буквально отовсюду будет чувствовать запах вина, пока наконец не будет сломлено его сопротивление.

Вербовщик, узнав, что намеченное им к вербовке лицо собирается жениться, но имеет на стороне ребенка, каковое обстоятельство тщательно скрывает от своей невесты и от ее семьи, является к нему хотя бы под видом отвергнутого соперника и угрожает расстроить свадьбу, сообщив о существовании ребенка. Вербуемый покупает молчание вербовщика ценой дачи шпионских сведений.

Жена человека, ценного для шпионских целей, изменяет ему. Вербовщик узнает это, быть может, даже достает неопровержимые доказательства и дает при случае понять ему это, намекая, что может это обстоятельство разгласить. Чтобы не дать себя обесчестить, вербуемый склоняется на выдачу вербовщику какой-либо служебной тайны и еще более закабаляет себя. Если даже и нет измены жены, можно при помощи доверенных людей создать фикцию измены.

Вербовщицы-женщины завлекают интересующих их лиц на любовной почве и выпытывают от них нужное, прибегают к хищению, нуждающихся в деньгах толкают на путь предательства и таким способом связывают их и втягивают в шпионскую работу.

Вербовщик-мужчина с таким же успехом использует таких лиц, подсылая им женщин-шпионок. Выбираются женщины красивые, изящные и интересные. Они посещают все перворазрядные рестораны, стараются приобрести побольше знакомых среди военной молодежи и других интересующих шпионов кругов и во время кутежей и попоек разузнают благодаря болтливости и несдержанности все то, что им интересно и поручено узнать. Женщинам-шпионкам рекомендуется заводить знакомства с отдельными лицами или целыми компаниями, так как в разговоре между собой легче разбалтывается то, о чем следовало бы умолчать. С неразговорчивыми вступают в спор по поводу той или другой тайны и заставляют их высказаться. Проститутки более низкого пошиба применяют те же меры к менее ответственным работникам. Такой способ добывания сведений может послужить началом для окончательного завлечения известного лица в шпионские сети, по меньшей мере, способствует сбору необходимых данных о личности намеченного к вербовке. Часто шпионы пользуются содействием проституток для вербовки себе агентов из среды преступного мира, с которым публичные женщины всегда хорошо знакомы. Преступники используются для кражи документов у нужного лица, для убийства вредных иностранным шпионам деятелей и т. п.

Честные женщины могут быть отлично использованы для предварительной подготовки к вербовке в целях выяснения характеристики и жизненных условий намеченного к вербовке лица. Если вовлечение данного лица неосуществимо по какой-либо причине, прибегают к вербовке приближенных к немулиц или членов семьи. Если, например, жена интересующего шпиона лица не особенно твердых нравственных правил, он попытается сделаться ее любовником и будет действовать через нее.

Вербовка посредством подкупа достаточно ясна сама по себе.

Совершенно понятно, что попытка хоть до некоторой степени перечесть способы, применяемые при вербовке шпионов, была бы делом напрасным, ибо здесь нет абсолютно никаких рамок или границ. В заключение приведем несколько выписок из сочинений о шпионаже.

«Для вербовки шпионов путем подкупа, судя по процессам шпионов во Франции и Австрии, выработаны известные приемы. Чаще всего практикуется один из следующих двух способов. Стараются найти подходящего офицера или военного чиновника, запутавшегося в долгах и вообще сильно нуждающегося в деньгах. Из-за границы ему посылается письмо с извещением, что дальний родственник, о существовании которого он не подозревал, завещал ему известный капитал; для переговоров о получении наследства без уплаты пошлин вербуемому лицу предлагается приехать лично в ближайший заграничный город; назначается и день — воскресный или праздничный, чтобы не пришлось испрашивать отпуск у начальства. Жертва отправляется, вербовщик встречает его, выражает крайнее сожаление по поводу невыполнения некоторых формальностей, без которых выдача наследства невозможна, и предлагается приехавшему получить вперед под расписку сотню франков для покрытия дорожных расходов. Назначается и день второго свидания, на котором повторяется та же история с выдачей денежного аванса включительно; при расставании вербовщик обращается к офицеру с просьбой привести ему в следующий раз кое-какие военные документы или планы, для начала не составляющие секрета и имеющиеся в продаже. Если офицер соглашается — петля на шею ему накинута и высвободиться трудно; при первой к тому попытке вербовщик начинает действовать решительно, угрожая жертве выдать его начальству и вместе с тем соблазняя дальнейшими получками денег за выдачу военных тайн».

«Второй способ вербовки путем подкупа заключается в том, что в газетах помещается объявление о том, что требуется устная и письменная практика или переводы на военные темы "с литературной целью" за высокую плату. Не подозревая злого умысла и не давая себе отчета о характере тех услуг, которые он может оказать своими изложениями на военные темы, офицер начинает работать и как в предыдущем случае попадает в сети лиц, заведывающих шпионством».

«Низших агентов-шпионов зачастую вербуют из нижних чинов — дезертиров соседней державы. С ними не церемонятся, и жандармские власти, принимающие каждого дезертира, прямо предлагают ему записаться в число тайных агентов-разведчиков. Но при таком способе вербовки нужна осмотрительность, так как соседняя держава может иногда нарочно подослать подставных дезертиров, чтобы они служили ей шпионами».

«Для пополнения своих шпионов в России японцы, судя по нашим дальневосточным газетам, применяли следующую меру: все японцы, подлежащие отбыванию воинской повинности, освобождаются от нее, если проживают в Сибири и Европейской России и представляют своему консулу удостоверение о месте своего пребывания. Официально японцы объясняют эту меру исключительно дальностью расстояний, китайцы же, близко к ним стоящие, утверждают, что эта льгота дается из желания правительства иметь внутри России кадры своих людей, осведомленных о том, что делается у нас в войсках, и знающих наш язык, т. е. попросту шпионов (Клембовский).

«Немцы про французов в 1908 г.: «Уже установлено, что вербовщики ездят по нашей стране и выискивают подходящих агентов. Под видом коммивояжеров или под другой личиной останавливаются они по гарнизонным городам, заводят знакомства в ресторанах, где обедают унтер-офицеры, особенно занимающие писарские должности в управлениях ландверных округов или высших штабов, отыскивают среди них более легкомысленных по виду, одаряют их и после должного изучения личности — делают им предложения. Если кто-либо из них принял хоть раз деньги, тот погиб».

«В больших игорных местах — Остенде, Монте-Карло — имеются особые вербовщики агентов, которые пытаются достигнуть своей цели при содействии дам полусвета и во время игры. Стараются познакомиться с немецкими офицерами и втянуть их в игру таким образом, чтобы им ничего другого не оставалось, как только пуля или измена».

«Немцы про французов после мировой войны:

"Между французскими агентами редко натолкнешься на урожденного француза — предпочитаются либо эльзасцы, либо голландцы, которых привлекают в качестве ответственных агентов, а затем по-возможности больше немцев.

Следует упомянуть стремления французов привлечь на свою сторону отчасти уже знакомых им со времени войны немецких агентов"».

«Они же про англичан:

"В Берлине английская разведка пользуется для своих целей русскими эмигрантами. Один бывший русский лейтенант В. работает в интересах англичан как сводник и посредник при передаче поручений… Последний (шпионаж) совершается преимущественно членами образованных общественных кругов, которые не так легко компрометируются, как работающий лишь при помощи подкупа простой агент…"»

«Они же про Антанту вообще: "Иностранные разведывательные органы особенно пытаются привлечь к себе в качестве доверенных лиц канцелярских служащих в германских управлениях и учреждениях. Не раз уже обнаруживались попытки иностранных разведывательных служб подкупить почтовых и железнодорожных служащих"» (Кук. Канва агентурной разведки).

Главные трудности сопряжены с вербовкой шпионов, проживающих в иностранном государстве, в котором производится разведка. Вербовка в своей стране легче, но тут приходится больше обращать внимания на личность вербуемого, быть крайне осторожным и разборчивым, считаться всегда с возможностью подсылки двойных шпионов и иметь ввиду частые предложения услуг шантажистами, аферистами и провокаторами. В отношении же вербуемых в иностранном государстве меры предосторожности и разборчивость труднее осуществимы, но и менее необходимы. От заграничного шпиона можно чаще ожидать ложных донесений, но ему ничего не будет известно об организации разведки, для которой он работает, так что его предательство повлечет за собой не больше как потерю одного агента, т. е. его самого. Если же ему будут вверены какие-либо тайны или даны более обширные задачи, то только после достаточной проверки его надежности. Агенту же, посылаемому для разведки из своего государства в иностранное, в силу необходимости приходится раскрывать некоторые секреты, сообщение коих противнику причинит ущерб гораздо более чувствительный.

При приеме на службу шпионов А. И. Кук в «Конспекте лекций» дает практический совет: избегать приема на службу людей, особенно охотно предлагающих свои услуги: это признак того, что имеется дело с двойником или специально подосланным к вам противной стороной человеком; надлежит быть осторожным с людьми, особенно интересующимися оплатой труда, просящими солидные авансы в счет будущего гонорара, с людьми, настаивающими на ориентировке в нашем положении и действиях наших войск и наших предположениях, с людьми случайно или умышленно разгласившими сношение с руководителем, предстоящее отправление на работу, резко изменившими образ своей жизни в сравнении с прежним со времени вхождения в сношение с вербовщиком или руководителем; с людьми, всячески старающимися завязать знакомства с личным составом того разведывательного органа, на службу в которое данное лицо намечается, с людьми, которые со времени вхождения в сношениях с вербовщиком или руководителем, начинают особенно интересоваться теми вопросами в отношении нашей стороны, которыми мы интересуемся в отношении противной стороны. Для испытания устойчивости и истинного облика вербуемого весьма целесообразны провокационные меры, осуществляемые как органами контрразведок, так и особыми сотрудниками разведывательного органа, вербуемому совершенно неизвестными. Это целесообразно проделать и в период после приема агента на службу, подготовкой обучения — до отправления его на работу».

Б. Подготовка шпионов

«Как бы добросовестен и надежен агент не был, как бы он не хотел честно выполнить свою задачу, если он не подготовлен, если он не знает, что и как надо наблюдать, на что обращать особое внимание, — работа его будет почти безрезультатна.

Подготовка агентов всех видов необходима; чем задача серьезнее и важнее, чем агент интеллигентнее, тем он должен быть шире подготовлен; подготовка ответственных агентов глубокой заграничной агентуры является подготовкой уже почти офицеров Генерального штаба; они должны знать не только организацию вооруженных сил и основы военного дела, но в некоторых задачах должны разбираться даже в вопросах стратегии».

«Вообще говоря, подготовка зависит в полной мере от возлагаемой на него задачи, для наилучшего выполнения которой он и готовится. Подготовлены должны быть все агенты до самых последних рядовых агентов-ходоков, которые обязаны знать кратко организацию противника, главнейшие основы его тактики, обмундирование, число людей в ротах, батальонах, полках, системы орудий и число их в батареях, признаки присутствия и отсутствия войск; как находить штабы, артиллерию, что наблюдать при встрече с войсками, обозами, парками, лазаретами и пр. Необходимо, чтобы агенты знали, как лучше пробраться к противнику и обратно, как работать и вести себя в районе неприятеля, что высматривать, на что обращать внимание и как это делать, не вызывая подозрений, что показывать и как вести себя в случае ареста».

«Особенно обстоятельно и неторопливо надо вести как в мирное, так и в военное время подготовку агентов, командируемых для резидентуры или с особыми задачами за границу. При посылке лица за границу крайне важно выяснить решительно все вопросы, кои могут возникнуть по отъезде агента, выяснив ему главную цель работы: сговориться о деталях работы, научив, что именно нас интересует в данной задаче, точно выработать порядок связи и способ сношений (условная переписка, шифр). Нельзя забывать и обследование вопроса о внедрении агента в намеченную точку, причем иногда одно лишь незнание особенностей, правил и формальностей для въезда за границу приводит к возвращению или аресту агента».

«Вопросом весьма серьезной важности при посылке агентов в страны противников или нейтральные является принятие агентами на себя той или иной роли или профессии и создание себе положения и всего авантажа, вполне отвечающего этой роли. В этом деле подготовки мелочей нет — все должно быть предусмотрено до деталей, причем условия жизни в данной стране и ее особенности должны быть строго учтены».

«Подготовка агентов может вестись в школах одиночным порядком или небольшими группами».

«Школьная подготовка имеет громадным недостатком то, что все ученики знают друг друга и легче доступны наблюдению контрразведки противника, проникающей часто в школы под видом учеников; в смысле же экономии времени — подготовка в школах дает много преимуществ перед одиночной».

«Интересно отметить факт раскрытия значительного числа агентов организации германского майора Клеймана зимой 1915 г. — исключительно благодаря совместному обучению агентов в школе» (Рябиков).

Школы для подготовки шпионов крайне конспиративны, так как контрразведка противника принимает все меры, чтобы их обнаружить и зафиксировать всех будущих шпионов.

Подготовка мелких агентов иногда поручается более опытным агентам.

Подготовка и продолжительность ее зависит как от важности задачи, которую предполагается поручить шпиону, так и от степени его общих познаний и индивидуальных качеств. Специальная его подготовка должна быть доведена до такого уровня, чтобы он мог ориентироваться в состоянии предмета, им разведываемого.

Приводить здесь для примера программы, установленные для этого органами агентуры разных стран, нет надобности, так как сами задачи разведки с достаточной ясностью указывают на необходимые агенту познания. Кроме ознакомления с предметом разведки необходимо обучить агентов приемам конспирации и маскировки своей деятельности и ознакомить их с работой контрразведки противника. Наряду с этим следует стремиться развить в агентах требующиеся в их работе умственные качества, как то: память, выносливость, хитрость, сообразительность, находчивость и другие, без которых работа не даст желательных результатов и приведет к скорому провалу.

Важное психологическое значение имеет, чтобы при подготовке шпионов им была растолкована их роль с нравственной точки зрения, о чем в «Конспекте лекций» А. И. Кук говорит следующее:

«Существенно важной является переделка всей его идеологии и психики в целях создания из него действительно надежного орудия как в политическом, так и в психологическом отношениях. Всемерно и всячески вытравить из его головы представление о позоре его будущей деятельности, ибо это представление глубоко проникло в сознание не только обыкновенного обывателя любой страны, но и лиц, выдающихся по своим способностям. Этот предрассудок может быть искоренен путем всяческого внушения агенту или шпиону абсолютной необходимости, чрезвычайной важности, почетности и целесообразности его работы, подчеркивая, что эта работа не только способствует избежанию вооруженных столкновений между народами, но, при возникновении этого столкновения, в громадной степени — сохранению народов, во имя чего и должна вестись отважная и славная работа агента и шпиона, работа, заслуживающая восхищения и особой благодарности; что подвиги, им совершаемые, отнюдь не ниже подвигов, совершаемых на полях сражений и в мирное время — по спасению жизни людей, которым грозит неминуемая гибель; что он герой, которого никто не знает и не узнает, который, будучи движим сознанием долга, зачастую идет навстречу смерти и гибели, которых никто не угадывает, что работа его бесконечно ценна, особенно в периоды операций, что помимо должной оплаты труда — руководитель гарантирует существование и безопасность близких ему людей в его отсутствие и в случае несчастья с ним, и в материальном отношении на старости лет или при потере трудоспособности. Однако здесь не может быть шаблона, одинаково ко всем применяемого; подход всецело находится в зависимости от степени интеллигентности, политических убеждений и тех побуждений, которыми агент или шпион движим по службе в агентуре».

При подготовке необходимо остановиться на вопросе о донесениях, в составлении которых шпионы очень много грешат, не умея отличить существенное и важное от бесценного. Всякое сведение, излагаемое в донесении, должно сопровождаться указанием: когда, где, кем и при какой обстановке оно добыто, чтобы иметь возможность судить о его достоверности; описывая предмет или явление, следует отмечать все связанные с ним второстепенные факты, дабы получилось полное представление. Кроме того, следует развить способность определить срочность разведанного, так как многие сведения, несвоевременно донесенные, теряют значение, в особенности во время военных действий при постоянно меняющейся обстановке.

В. Средства и способы сношений

Шпионаж только тогда будет иметь практическое значение и работа его даст результаты, если будет обеспечена быстрая и надежная связь между руководителями и исполнителями, позволяющая своевременно доставлять собранные сведения по назначению и давать исполнителям указания. Не всегда шпионы имеют возможность лично передавать свои донесения, поэтому приходится прибегать к всевозможным техническим способам и средствам сношений; при передаче донесений лично или через других лиц приходится всячески ухитряться прятать таковые, так как задержание шпиона с поличным привело бы непременно к его гибели. От хорошо организованной связи требуется, чтобы она гарантировала быстроту, беспрерывность и надежность сношений, независимость одного способа от другого, дабы в случае провала одного способа не провалилась бы вся система организации связи; безопасность для местных шпионов и была бы по возможности простой. В мирное время должны быть приняты меры, чтобы связь не прервалась с началом войны.

Дипломатические представительства. Официальные представительства в иностранных государствах представляют собой весьма удобное и надежное средство для передачи шпионских донесений и документов. Представительства эти имеют регулярную, вполне обеспеченную курьерскую связь со своими правительствами, члены их периодически курсируют через границу для докладов своему правительству и т. д., дипломатическая почта неприкосновенна и через нее можно безопасно переправлять добытые материалы. Все дипломатические представительства пользуются правом связаться со своими правительствами по телеграфу и по радио шифрованными телеграммами и радиограммами, обеспечивающими быстроту и своевременность сообщения.

Доставление шпионских донесений в дипломатические представительства для передачи их курьерской почтой или телеграфом практикуется широко. Во избежание расшифрования как самих шпионов, так и сношений членов представительства со шпионами донесения передаются в представительства с соблюдением всех мер предосторожности и конспирации. При всех несомненных преимуществах связи через официальные представительства последние имеют тот недостаток, что функционируют только в мирное время.

Условная переписка. Если донесение шпиона не требует особой срочности, наиболее простым и верным способом передачи является почта. Донесения составляются при этом в виде писем делового или семейного характера, написанных условным языком (кодом), непонятным непосвященному в тайну лицу и не вызывающим подозрения. Простейшие сообщения могут быть сделаны путем заранее условленного наклеивания почтовых марок в известном положении и месте; цвет конверта, бумаги и чернил, форма конверта, перегибы бумаги и другие мелочи, не вызывающие ни на какие размышления, могут иметь определенное значение. Иногда практикуется писать мелким шрифтом под почтовыми марками. Письма подписываются условными именами и посылаются по условным адресам. Необходимо иметь большое число таких условных адресов, чтобы не раскрыть большого числа корреспондентов в случае провала и адресов конспиративных квартир при частом отправлении корреспонденции по одному и тому же адресу. Всего безопаснее отправлять письма по адресу лиц, совершенно непричастных к шпионажу, например, знакомым, родным, или по адресу торговых предприятий, конечно заранее приняв меры к тому, чтобы письма действительно попадали по назначению. Письма, посылаемые агентам, находящимся за границей, отправляются из других местностей, иногда из других государств, а лучше всего сдавать их на почту, заранее переправив через границу в то государство, где агент находится. Иногда для такой отправки писем привлекаются специальные агенты-почтальоны.

В случае большой срочности донесения передаются по телеграфу с соблюдением тех же предосторожностей в смысле условности содержания, отправителя и адресата.

Этот способ связи значительно затрудняется в военное время, когда непосредственные почтово-телеграфные сношения между воюющими государствами прерываются. В военное время почтовая и телеграфная связь с агентами, находящимися на территории противника, поддерживается через агентов связи в нейтральных государствах. Последние получаемые донесения доставляют по назначению сами или через дипломатических представителей в этих странах. Чтобы этот способ связи имел действительно успехи, необходимо заблаговременное насаждение шпионской сети в странах возможных будущих врагов и нейтральных, замаскировав их вполне легальной деятельностью. Наиболее удобно иметь сеть в виде торговых контор, банков и пр. с отделениями в разных местностях и государствах. Если эти учреждения существуют не с чисто шпионской целью, туда внедряются агенты, исполняющие наряду со своей деловой работой и работу агентуры.

«Ввиду важного условного значения, которое может иметь самое по-видимому пустое письмо, в военное время принято за правило уничтожать всю перехваченную неприятельскую переписку» (Клембовскии).

Как уже говорилось, условная переписка понимается как писание донесений под видом обыкновенных деловых или частных писем, истинный смысл коих понятен только тому, кто знает обозначение слов и фраз.

Составление кода для условной переписки дает самый широкий простор для изобретательности и не может быть определен никакими шаблонами. При составлении его необходимо иметь ввиду задачу, даваемую агенту, и соответствовать тому, о чем должен будет доносить агент, слова и фразы кода. В нем должна быть предусмотрена действительная деятельность агента, чтобы не возбудить подозрений цензуры и контрразведки содержанием условного письма, не соответствующим этой действительности.

Иногда применяется способ, когда подлинное донесение пишется через строку или две, а промежутки заполняются текстом, придающим при чтении всему написанному в целом совершенно другое содержание. Примером такого способа сношений служит следующая выдержка из Клембовского:

«В 1560 г. принцу Конде во время заточения его в тюрьме за участие в заговоре против Гизов и Екатерины Медичи было прислано письмо, начинающееся так:

«Поверьте мне принц, приготовьтесь к смерти. Вам и не приходится думать о защите. Тот, кто хочет Вас погубить, сторонник правительства. Есть ли кто виновнее вас» и т. д.

Прочтение письма обыкновенным способом не могло возбудить никаких подозрений, но Конде должен был читать его через строчку, а тогда получался следующий настоящий смысл:

«Поверьте мне принц, приготовьтесь к защите. Тот, кто хочет Вас погубить виновнее вас» и т. д.

Существует еще механический способ сношений, о нем пишет Рябиков: «Отправитель и получатель имеют совершенно одинаковые картонные или металлические четырехугольники, разграфленные на части, причем некоторые из этих частей вырезаны насквозь. Отправитель письма кладет на бумагу точно по обрезу четырехугольник (лучше иметь и листы бумаги точно по размерам четырехугольника) и пишет все, что нужно по существу в вырезанных местах; затем снимает решетку и заполняет пустые места текстом, не имеющим значения для донесения, но составляющим общий смысл письма, конечно, совершенно невинного характера. Получающий письмо кладет на него точно по обрезу четырехугольник и в вырезных местах проступает донесение.

Примером такого письма может служить следующее заимствование из «Тайных разведок» генерала Клембовского:

«Дорогой Костя,

План удался и тетка на брак согласилась. Конечно перевозки вещей не избежать, но я достал справки: все обойдется не дороже 500 рублей; передам подробности лично. Опущу это письмо на вокзале и во вторник получишь его не позже 5 часов дня. Целую тебя. Твой Андрей».

В вырезанных местах решетки проступает донесение: «План перевозки достал. Обойдется 500 рублей. Передам лично на вокзале вторник 5 часов дня».

Последние два способа сложны и затруднительны, в то время как условная переписка гораздо менее связывает составителя письма при его написании и требует лишь, чтобы названия объектов, о которых доносится, были заменены другими, заранее обусловленными, совершенно невинного характера и соответствовали бы обстановке.

Приводим ниже образец такого условного письма, взятого из книги Клембовского «Тайные разведки»:

«В своем исследовании о германском шпионстве во Франции Поль Лануар приводит списанный им весьма интересный образчик письма, при котором отправлено месячное жалование швейцарцу-шпиону, проживавшему во Франции и работавшему для Германии. Вот перевод письма и условный смысл его:

Подлинный текст: Лозанна. Число и месяц. Дорогой Жорж! Посылаю тебе процент от твоей ссуды.

Мы неизменно будем помнить о той услуге, которую ты оказал нам своей помощью.

Дела идут недурно; возможно, что в будущем году нам удастся увеличить твою долю в прибылях. Нам бы очень этого хотелось. Пиши нам чаще; сообщай более подробные сведения о себе.

Ты не прав, не доверяя дяде Карлу; он хороший человек, на которого ты можешь положиться.

У нас пока все здоровы; зима была сурова как всегда, но мы пережили ее благополучно.

Мой муж и дети присоединяют свои поцелуи к моим, равно как Шарлотта, Карл и Фридрих. Любящая тебя сестра.

Условный смысл:

Посылаю вам жалованье за истекший месяц.

Ваши донесения за минувший месяц довольно хороши.

Вообще мы вами довольны и если так пойдет дальше, то при следующей инспекции мы дадим вам небольшую прибавку.

Ваши донесения полезны, но недостаточно часты; работайте интенсивнее и больше доносите.

Перестаньте выслеживать Карла; мы узнали, что нужно было.

Вы знаете, что начальнику (зима) очень трудно угодить, однако при последней инспекции все обошлось без сбавок.

Вы должны поддерживать постоянно сношения с вашими тремя корреспондентами (Шарлотта, Карл, Фридрих).

Объявления в газетах. Иногда сообщения делаются посредством помещения условных объявлений в определенных заранее газетах, которые получают руководители, агенты или агенты связи в нейтральных государствах. Утверждают, что путем таких условных объявлений в мировую войну Антанта получала из Германии часть сведений, например, о перебросках войск, причем движение на запад отмечалось объявлением в одной определенной газете, а движение на восток — в другой.

«Объявлялось: "Заграничный купец желает купить 600 пар дамских ботинок; предложения адресовать Ганновер-Банхофсотель", это означало: через Ганновер на запад прошло шесть поездов пехоты. Или: "Покупаю за наличные 400 пар высоких поношенных сапог; представитель оптового торгового дома в Майнце; справиться в Кейзер-Отеле", это означало: через Майнц на восточный фронт прошло четыре поезда тяжелой артиллерии» (Рябиков).

Тайнопись. Сообщения пишутся жидкостью или особыми химическими растворами, которые не оставляют на бумаге цветных штрихов, а проявляются посредством известных приемов. Записи тайнописью делаются в письмах невинного содержания поверх текста или между строками, на чистых листах записной книжки, на манжетах, просто на чистой бумаге, в книгах и пр. Тайнопись оставляет иногда на бумаге следы в виде осадков, которые заметны при внимательном рассмотрении, поэтому в письмах, писанных тайнописью, обыкновенный текст часто пишется таким способом, который по возможности больше скрывал бы эти следы, например, крупным шрифтом цветным карандашом на цветной же бумаге. Для того, чтобы на бумаге не оставались царапины от пера, пишут без нажима; удобнее всего писать стеклянным пером, которое не оставляет царапин, также без нажима.

Примитивные способы тайнописи для секретных сообщений применялись уже в древние времена, как видно из двух нижеприведенных примеров, заимствованных нами у Клембовского:

«Спартанский царь Дамарат (520–492 гг. до P. X.), изгнанный из Спарты по проискам Клеомена и укрывавшийся при дворе Дария, узнав о намерениях последнего покорить всю Грецию, решился уведомить о том своих соотечественников; об этом он написал спартанцам на особых пластинках и затем покрыл их тонким слоем воска, благодаря чему стража пропустила эти пластинки, не заметив написанного».

«Римский консул Гартий не раз входил в сношения с Брутом, осажденным в Модеме Антонием. Он писал ему на оловянных пластинках, которые привязывались к руке воинов, переплывавших через Сюольтен; иногда письма отправлялись с голубями».

Следующий способ тайнописи, примененный монахом Берто, шпионом французского короля Людовика XIV, вполне современный и обоснован на знании химии:

«В ноябре 1652 г. Берто был схвачен в Бордо восставшими дворянами и, чтобы избавиться от плена, решился написать герцогу Сен-Симону и г-ну де Бурпону, стоявшими во главе королевской администрации в городе Блей. Секретный шифр Берто был перехвачен принцем Конти, поэтому Берто прибег к следующей хитрости: он адресовал письмо к священнику в Блей и, выдавая себя за его дядю, писал только о денежных делах, ни одним словом не намекнув о своем положении и намерении бежать. На полях Берто сделал следующую приписку: «Посылаю Вам глазную воду, натрите ею глаза и будете лучше видеть». Крестьянину, относившему письмо и пузырек, было приказано отдать все герцогу Сен-Симону, в случае же поимки противником, показывать, что послан к священнику в Блей. Посланный благополучно дошел до Блея и передал все герцогу. Прочитав письмо и подозревая какую-нибудь хитрость со стороны Берто, Сен-Симон натер присланной водой четвертую неисписанную страницу письма, причем благодаря действию воды на бумаге ясно обозначились следующие слова: «Я схвачен принцем Конти и армией; пришлите как можно скорее лодочника, который перевозил меня из Блея в Бордо; пусть он привезет в своей лодке матросское платье. Торопитесь, иначе я погиб, а дело короля проиграно». Герцог исполнил желание Берто, и последнему удалось бежать» (Клембовский).

Существует несколько крайне простых средств для тайнописи, например: молоко, раствор квасцов, яичный белок; можно также писать, обмакнув перо в лимон или луковицу. Написанное этими жидкостями проявляется посредством простого нагревания. Для тайнописи применяется целый ряд химических составов (так называемые симпатические чернила), которые проявляются другими такими же химическими составами. Все растительные кислоты проявляются посредством щелочных кислот. Вот некоторые из них:

Разведенный раствор хлористого золота с натрием проявляется раствором хлористого олова и принимает красный цвет.

Разведенный раствор серно-кислой закиси железа и хлористого железа проявляется раствором родонистого калия, слегка подкисленного серной кислотой, и принимает пурпурно-красный цвет.

5-процентный раствор хлористого железа (на желтой бумаге) проявляется марганцевым кислым калием и принимает темно-синий цвет.

Сильно разведенный раствор хлористого кобальта на светло-красной бумаге, при нагревании шрифт принимает кратковременную синюю окраску; можно употреблять также раствор крахмального клейстера, подвергать шрифт действию паров йода или проводить через йодную воду.

Раствор азотно-кислого кобальта, смешанный с небольшим количеством азотно-кислой закиси никеля, при нагревании шрифт принимает зеленую окраску, при охлаждении обесцвечивается.

Раствор хлоровато-кислого натра, при смачивании раствором сернокислой окиси меди шрифт принимает зеленую окраску.

Весьма сильно разведенный раствор меди в обыкновенной водке, при нагревании принимает преходящий желтый цвет.

Раствор медного купороса, смешанный с поваренной солью, при нагревании окрашивается в зеленый цвет.

Раствор йодистого калия проявляется раствором свинцового сахара (уксусной свинцовой солью), принимает желтый цвет. При проявлении раствором сулемы получается красно-желтая окраска.

Раствор сулемы проявляется раствором йодистого калия, окрашивается в красно-желтый цвет. Кроме того проявляется еще алюминием.

Щелочный раствор фуксина под действием уксусных паров или при смачивании разведенной уксусной кислотой принимает фиолетово-красную окраску.

Раствор желтой кровяной соли проявляется железным уксусом, полуторахлорным железом и раствором медного купороса, принимает бурую и синюю окраску.

Раствор азотно-кислой закиси ртути проявляется аммиакальными парами.

Раствор гадлусовой кислоты, смешанный с камедевой слизью, проявляется разведенным полуторахлористым железом.

Раствор хлористого бария или натрия проявляется раствором азотно-кислого бария и подвергается действию солнечного света.

2-процентная серная кислота, разведенная в воде, проявляется согреванием. В четырех последних способах получается серо-черный шрифт.

Раствор 5-процентного хлористого железа (на желтой бумаге) проявляется промыванием марганцево-кислым калием, шрифт темно-синий.

6—8-процентный раствор уксусной эссенции на простой бумаге проявляется серным натром или алюминием, шрифт черный.

Раствор серно-цинковой кислоты (глазные капли) на цветной бумаге проявляется как в п. 18, буквы получаются белые.

Раствор хлористого олова на простой бумаге проявляется как в п. 18 и 19, шрифт получается желтый.

3-процентный раствор свинцового сахара проявляется серно-кислым аммонием.

Полуторахлористый родонистый калий проявляется лимонной кислотой.

Аммиакальный раствор серебра проявляется сероводородной водой или сернистым аммонием (серной печенью); дает черный шрифт.

Крахмальный раствор проявляется гумми-арабиком или йодными парами, дает синий шрифт.

Слабый раствор фенолфталеина проявляется едким калием или аммиаком, получается синий шрифт.

Галовая кислота проявляется хлорным железом, дает черный шрифт.

Раствор дубильной кислоты (при этом бумага не должна содержать железа) проявляется раствором железного купороса.

Жидкая камедевая слизь, смешанная с салициловой кислотой, проявляется сильно разведенным раствором полуторахлористого железа.

Раствор акилина вкладывается в бокаловидный сосуд, в котором находится крупинка иода.

Если тайнопись сделана раствором сахара, бумага опыляется порошком угля или сандалового дерева, пыль придавливается, а затем выколачивается. Если неизвестен состав симпатических чернил или существует только подозрение о тайнописи, чтобы убедиться в этом, прибегают к физическим опытам. Подозрительную бумагу помещают между двумя пластинками белого стекла, сильно придавливают друг к другу и рассматривают при падающем и проходящем свете. При этом резко выступают блеск бумаги и матовость или кристалличность писанного или матовость бумаги и блеск штрихов, сделанных симпатическими чернилами; весьма нередко подобный способ исследования дает прочесть даже совершенно бесцветные штрихи. При рассматривании в проходящем свете бесцветные штрихи обыкновенно оказываются менее просвечивающими, нежели бумага. Для проявления тайнописи, сделанной секретными чернилами, проявляющимися при нагревании, бумагу нагревают просто над свечой или лампой, помещают ее в горячую печь или нагревают горячим утюгом, причем в последнем случае рекомендуется вложить ее между листами бумаги. Если симпатические чернила содержат вещество, которое при нагревании становится клейким, бумаги кладут на горячую плоскость и посыпают порошком угля или др., причем порошок прилипает к проведенным чернилами штрихам и дает возможность распознать их, когда порошок с бумаги стряхивается. Если эти опыты не привели к распознанию шрифта, переходят к химическим средствам, нанося пером или кисточкой на подозрительную бумагу косые линии проявляющими растворами (реактивами). Дойдя наконец до реактива, проявившего действие, смачивают им весь лист для проявления написанного.

Шифрованная переписка. Шифр — это тайная переписка с помощью особых условных знаков, цифр или букв. Этот способ также называется криптографией. Систем шифровки очень много, и они подразделяются на две группы: с постоянным основанием — когда одно и то же слово изображается всегда одним и тем же способом; и с переменным основанием — когда одно и то же слово каждый раз изображается различно.

Одним из простейших способов шифровки является, когда для составления донесения пользуются заранее условленной книгой, статьей, стихотворением, для большой простоты только определенной страницей, и при шифровке пишут цифрами, обозначающими по порядку порядковый номер страницы, строки, буквы и т. д. Кстати, шифрованное этим способом разгадать нет никакой возможности, ибо никогда нельзя угадать книгу, служившую основанием, тогда как их имеются миллионы. Конечно, шпион не должен ее держать при себе. Если тем же способом шифровать, скажем, по стихотворению, обозначая номера строк и букв, то его можно просто заучить наизусть.

Шифровка посредством обозначения определенной буквы всегда одним и тем же двузначным числом всем известна. Тайну подобного шифра разгадать довольно легко при некотором навыке, поэтому обыкновенно одна и та же буква обозначается тремя-четырьмя числами (насколько позволяет количество двузначных чисел), попеременно, чем дешифровка уже чрезвычайно затрудняется. В отличие от этого способа шифровки иногда цифрами обозначаются кроме отдельных букв также и простейшие слоги, состоящие из согласной и гласной букв, наиболее употребительные приставки, окончания, целые слова или неизменяемая часть этих слов. Равным образом двузначные числа могут быть заменены трехзначными и т. д.

Существует способ шифровки, когда зашифрованный текст при передаче видоизменяется условным образом. Под рядом цифр, представляющих собой зашифрованный текст, пишется определенное число, предположим 231640, повторяемое в том же порядке до конца, оба ряда складываются и передается полученная сумма, примерно:

Текст 678935102534466731510

Прибавляется 231640231640231640231

Передается 910575334174698371741

Получатель с полученным зашифрованным донесением проделывает ту же процедуру, только в обратном порядке, т. е. высчитывает условное число и расшифровывает.

Кроме цифровых систем существуют многие способы шифровки посредством букв. Например, система «Виженера»:

Шифровка по этой системе производится следующим порядком: лица, намеревающиеся работать с таким шифром, устанавливают ключ, каковым может служить любое слово, например, слово «динамит». Предположим, что нужно зашифровать фразу: Минск прибыла стрелковая бригада. Выписывается шифруемая фраза, а над нею буква над буквой, буквы ключа:

Ключ — динам итдинам итдинамитд инамит

Текст — Минск прибыла стрелковая бригада

В верхнем горизонтальном ряду таблицы отыскивают букву ключа, в данном случае букву «д», а под нею в вертикальном ряду соответствующую букву шифруемого слова, в данном случае букву «м», а буквой шифра берут крайнюю левую или (правую) букву того горизонтального ряда, в котором находится буква «м», в данном случае буква «и», следующая буква ключа «и» шифруемого слова — также «и», а крайняя левая от нее «а» и т. д.

Зашифрованная фраза выразится в следующем виде:

иаасюзюдш плуиамыюквщнэщгицчсв

Получивший такое шифрованное донесение агент снова надписывает над ним буквы ключа, отыскивает в верхнем горизонтальном ряду таблицы букву ключа, а в крайнем левом (или правом) вертикальном ряду соответствующую букву шифрованного текста и выписывает букву, на которой скрещиваются оба эти ряда, и в результате получается первоначальная фраза.

По взаимному соглашению лиц, переписывающихся подобным шифром, ключ может периодически меняться, например, с 1-го по 10-е число известного месяца «динамит», с 11-го по 20-е число «винтовки» и т. д. Большим преимуществом этого шифра является простота таблицы, которую можно восстанавливать всякий раз в случае необходимости, не держа ее постоянно при себе.

Часовой шифр. «Для шифровки и дешифровки донесений устраивается прибор, состоящий из двух картонных кружков: большого А и лежащего на нем маленького Б. На окружности каждого из них написаны буквы по алфавиту, цифры от 1 до 9 и 0. Круг Б держится неподвижно, кругА вращается на одной оси с ним». (См. с. 89).

Для составления и прочтения тайного донесения служит какое-нибудь заранее условленное слово (ключ), известное только составителю и получателю донесения. Затем все донесение разделяется на группы, по столько букв в каждой, сколько букв в ключе. Положим, надо шифровать фразу: прибыло подкрепление 3 батальона. Если ключом служит слово «бой», то означенную фразу надо разделять на группы, в 3 буквы каждая.

Затем шифруются первые буквы в каждой группе, для чего большой круг А поворачивается до тех пор, пока взятая на нем первая буква ключа «б» не придется против буквы «а» на малом кругу. Взяв первые буквы каждой группы (п, б, о, д, е, е, е, а, л, н) на малом неподвижном кругу Б, заменив их в шифрованном донесении теми буквами или цифрами, которые придутся против них на большом кругу А, получим буквы р, в, н, е, ж, ж, ж, б, м, о. Затем шифруют вторые буквы в каждой группе (р, ы, н, к, н, н, з, т, и, а), для чего круг А устанавливается так, чтобы взятая на нем вторая буква ключа «о» пришлась против «а» на малом кругу как показано на чертеже; получаются буквы ю, 9, э, ч, э, ы, е, 1, ц, о. Наконец точно таким же образом поступаем для шифровки третьих букв каждой группы, установив «и» большого круга (третья буква ключа) против «а» малого круга.

Все шифрованное донесение изобразится так:

рюсвЯупэцечшжэужысж— е — кб 1имоцоо.

Составленное таким способом донесение нельзя разобрать, не зная ключа, так как одни и те же буквы передаются каждый раз различно, например, в последнем слове буква «а» передана сначала буквой «б», потом буквой «и» и, наконец, буквой «о». Обратно в том же слове две различные буквы «н» и «а» переданы одинаково «о» и «о» (Клембовский).

Воздушная связь. В особенности в военное время, когда проникновение через фронт неприятеля чрезвычайно затруднительно, воздушный флот кроме функций по воздушной разведке успешно может исполнять функции связи с агентами, находящимися в тылу у неприятеля. На самолетах агенты могут высаживаться в тыл неприятеля, могут передавать задания и доставлять обратно донесения.

Голубиная понта. Для связи с агентами в неглубоком тылу неприятеля используются специально дрессированные почтовые голуби. Для этого в прифронтовой полосе устанавливают голубиные станции, откуда голуби передаются агенту, находящемуся за фронтом (на аэроплане или другим способом). Донесения пишутся на тонкой бумаге и, свернутые трубочкой, вставляются в специальные алюминиевые трубочки или в гусиное перо, которые прикрепляется к ногам голубя или к перьям хвоста. Иногда употребляются мешочки из тонкой непромокаемой материи, прикрепляемые к груди резиновыми подвязками через спину. Выпущенный голубь с донесением возвращается в свой голубятник.

Во время мировой войны для связи также пользовались дрессированными собаками.

Телеграф, телефон, радио. Нередко сношения через фронт происходили при помощи телеграфа или телефона. В ожидании отхода своей армии устанавливались аппараты в подвалах и других скрытых местах и проводились подземные кабели. При отходе войск агенты оставались на месте и передавали по аппарату сведения. Заблаговременно устанавливались секретные радиостанции в глухих местах, на церковных башнях и пр.

Сигнализация. Сигнализация употребляется для сношений с агентами, находящимися в самом неглубоком тылу противника. При умелом сочетании сигналов посредством таковых могут передаваться довольно сложные сообщения о местонахождении и численности неприятельских войск, артиллерии, их перемещении и т. д. Сигнальными средствами служат зажигание костров, сжигание зданий, фонари простые и с цветными стеклами, пускание ракет, сжигание стогов сена, освещение окон, закрывание и открывание ставней, флаги, крылья ветряных мельниц, звон колоколов и другие световые, слуховые и пиротехнические эффекты.

Людская связь. Кроме всевозможных технических способов сношений практикуется и людская связь, когда шпион сам лично переходит фронт или границу, доставляет донесение и получает новые указания или когда это исполняют агенты связи. Переход фронта или границы совершается под вымышленной маской, о чем говорилось выше. Задания шпионам, находящимся на территории противника, и их донесения иногда передаются устно без всяких записей во избежание провала в случае задержания. Но устная передача не всегда применима. Документы, чертежи, более сложные донесения, карты и другие тому подобные материалы необходимо представлять в подлинном или письменном виде. Таковые необходимо тщательно прятать, чтобы в случае поимки они не были обнаружены.

Интересны уловки, применявшиеся для этого, которые приводит Клембовский:

«В 500 г. до P. X. тиран гор. Милена Гистией, которого персидский царь Дарий содержал в почетном плене при дворе своем в Сузе, решился подстрекнуть своего зятя Арестагора, тирана Милетского, к восстанию против персов. Не решаясь писать Аристагору из опасения, что его гонцы могут быть перехвачены дорожными стражниками, Гистией прибег к следующей хитрости: он обрил голову раба, в верности которого не сомневался, и наколол ему на коже слова: "Гистией Аристагору. Устрой восстание Ионии". Когда волосы отрасли, раб выехал из Персии и прибыл к Аристагору, вторично обрил голову и дал ему прочитать наколотые слова. Аристагор исполнил желание Гистиея и организовал восстание ионийцев».

«Во время осады Капуи римлянами один из жителей умышленно сдался осаждавшим и затем бежал к карфагенянам, которым передал письмо, зашитое в перевязи его меча. Другие жители переносили письма в желудках зайцев и других зверей; некоторые распарывали ножны своих мечей, писали на их внутренней поверхности и затем сшивали их вновь».

«Большую ловкость в скрытии депеш проявляли индейцы в Мексике. Они, например, продалбливали палку, служившую им тростью и вкладывали туда депешу, свернутую наподобие папироски; вместо обыкновенной палки они пользовались иногда стеблями укропа, сердцевина которого может быть легко вынута и вложена обратно. Один из мексиканских курьеров вшил свою депешу во вьюк своего лошака; такой способ оказался менее выгодным, так как неприятель, схватив и обыскав гонца, отпустил его на волю, но конфисковал лошака и вьюк, вследствие чего депеша не дошла по назначению, хотя противник не заметил ее. В другом случае для скрытия депеши гонец расковал свою лошадь, вырезал желобок в копыте, вложил туда депешу, покрыл ее снаружи слоем сала и затем подковал лошадь; повторилось то же, что и в предыдущем случае: неприятель отпустил гонца, но задержал лошадь».

«Особенным разнообразием отличались те средства к скрытию депеш, к которым прибегали французы во время осады Меца в 1870 г. Депеши зашивались в подкладку одежды, вкладывались между подошвами обуви, в козырьки фуражек, в сигары, во вставные зубы, в рукоятки ножей и т. д. Некоторые распиливали серебряные монеты на две части вдоль, выдалбливали середину, вкладывали туда депешу и склеивали части монеты, причем на время опускали ее в уксус, чтобы придать ей вид новой и сделать склейку менее заметной».

«Передачей депеш занимались не только офицеры, солдаты, крестьяне, мещане, но даже женщины. 21 марта вдова Имбер, переодевшись мужчиной, выехала верхом из Меца в Тионвилль и скрытно перевезла в своих волосах три депеши от маршала Базена коменданту Тионвилля».

«В большинстве случаев депеши вкладывались в гуттаперчевые или костяные шарики величиной с орех; попав в руки немцам, посланные проглатывали эти шарики незаметно для противника. Некоторым из них, как, например, полицейскому агенту Фласу, приходилось по несколько раз проглатывать один и тот же шарик, прежде чем доставить его по назначению».

«Депеши посылались иногда написанные обыкновенным способом, иногда шифрованными. Более важные отправлялись в нескольких экземплярах через разных агентов. Иногда посланных заставляли выучить наизусть содержание написанной депеши на тот случай, если бы им пришлось бесследно уничтожить ее, но самим благополучно добраться до лица, которому она была адресована» (Клембовский).

Перечисленные способы секретной доставки могут применяться шпионами, но правил здесь указать нельзя, а все зависит от находчивости и ловкости исполнителя. Письменные донесения иногда пишутся на специальной тонкой бумаге и тогда таковое имеет весьма ничтожный объем. Тщательно сложенное, оно вкладывается в ноздри, уши и другие естественные тайники, прячется в волосах, под мышками, между пальцев ног; зашивается между складками одежды, белья, головного убора, в интимные части женского туалета, под нашивками на белье, на которых вышиваются инициалы владельца, в выдолбленные каблуки, в полые кольца, брелки, брошки, трости, запекается в хлеб, вкладывается в искусственные яйца, куски сахара; вклеивается в переплеты книг, заделывается в сбрую, повозку и т. д. Обнаружение донесения влечет за собою верную гибель шпиона, поэтому весьма понятны все бесчисленные изощрения для их прятанья. Один шпион прятал резиновый кружок похищенной им печати на дне подходящей по размерам чернильницы. Печать была обнаружена только благодаря тому, что полицейский, производивший обыск, уронил чернильницу, причем она разбилась и кружок печати выкатился. Кроме того донесения могут писаться тайнописью на чистой или исписанной бумаге, в книгах и пр. Для свободного перехода границы или фронта шпионы снабжаются пропусками (если не переходят тайком и через свою линию), которые прячутся в мундштуках папирос, пишутся на тонкой материи, зашиваемой под подкладку и пр., иногда пропусками служат вышитые своеобразно инициалы на белье и пр.

При посылке ходока, агента связи или контролера за границу к резиденту или шпиону другой категории для опознания дается пароль, известный тому лицу, к которому он направляется. Пароль по существу соответствует обыкновенным пропуску и отзыву, употребляемых в воинских караулах, но может быть и более сложным, состоящим из большего числа слов или фраз, которыми обмениваются встречающиеся. Иногда словесный пароль сопровождается некоторыми действиями. Пароль может быть не только словесным, но и вещественным. Разрывается пополам лист книги, кредитный билет, одна половина вручается посещаемому лицу, а другая — посещающему его. Совпадение краев разрыва свидетельствует о том, что посетитель является именно посланным лицом, ибо никогда нельзя разорвать бумагу совершенно одинаково. Одинаково пригоден, например, переломленный надвое карандаш.

Белое шпионство в Советской России

Русская революция сильно изменила условия работы шпионажа благодаря резкому разложению общества на классы. Раньше при вербовке шпионов в иностранном государстве вербовщики сталкивались с большими трудностями, потому что народ был охвачен патриотизмом. Народ полагал, что от усиления капитала, от усиления мощи государства зависит его собственное благополучие; что благодаря этому усилению государство сможет улучшить его положение, выбросит ему кусок со своего роскошного стола. Он был охвачен патриотизмом и шовинизмом также во время последней империалистической войны. Мелкая буржуазия, чиновничество и офицерство были патриотами в сильной степени, равно и остальные слои общества, за исключением пролетариата. Чтобы найти среди этих слоев шпиона, необходимо было выискать исключительных, испорченных, пропавших людей или преступников.

Пролетариат в силу своего классового положения не мог заниматься более или менее крупным шпионажем, если бы и хотел. Он не может удовлетворить в полной мере разведку, так как не знаком со специальными вопросами, не в курсе политики, не знает, что делается в министерствах, военных учреждениях и пр. Далее, класс пролетариата по своему экономическому положению ненавидел господствующие классы и их правительства; с тем же презрением он относился не только к своему собственному, но и ко всякому иностранному правительству. Кроме того к этому элементу трудно было подойти с предложением сотрудничать в шпионаже, потому что он не признает этого по своей экономической природе; он должен быть революционном классом. Работа этим сильно затруднялась для каждого шпиона в каждой стране.

Когда началась гражданская война в России, появились совершенно другие условия для шпионской работы.

В каждой стране население начинает делиться на два лагеря, если и не ведущих между собой открытой борьбы, то по крайней мере враждебных друг другу. Поэтому иностранные враги находят себе сотрудников внутри Советской страны.

В силу исторических условий Советское правительство вынуждено работать вместе с бывшей буржуазией. Приходилось иметь в качестве военспецов в штабах и на командных должностях своих вчерашних врагов, выступавших против рабочих на баррикадах, приходилось их содержать в советских учреждениях в качестве специалистов, технических руководителей и исполнителей. Эти люди перешли на службу в силу сложившихся обстоятельств, чтобы получать жалованье и паек, а отчасти и для того, чтобы иметь возможность заняться хищением и брать взятки. Враги Совроссии имеют постоянных людей, сочувствующих им до такой степени, что пойдут и на шпионаж. Все, что делается против большевиков, считается хорошим, в выборе средств не стесняются. Против большевиков все средства хороши.

Не столько сейчас, ибо многие из них примирились с положением вещей или осознали правоту Соввласти и честно и преданно служат ей, но в эпоху гражданской войны, когда буржуазия еще надеялась услышать звон кремлевских колоколов, тогда шпионажем занимались все. Занимались и буржуазия, и интеллигенция, и офицерство, и ученые. Занимались шпионажем и офицеры Генштаба, и просто разные командиры. Доходило до того, что люди из «благородного» общества, «хорошо воспитанные» родители в целях этой «священной миссии» благословляли своих детей 15–16 лет на разврат. Здесь было все испытано, чтобы спасти Россию от большевиков.

Однажды поймали княжну шестнадцати лет, которая оказалась шпионкой. При допросе она гордо заявила, что «одних ответственных работников человек двадцать имела».

Таков был один из способов работы: женщине «иметь ответственного работника», чтобы получить от него сведения. Красивая, нежная, девочка приходила к нему, очень веселая, и удовлетворяла некоторые его страсти. Он перед ней не стеснялся, а обращался, как с интересной женщиной, даже не подозревая, что сделался невольно шпионом.

Белый шпионаж во время гражданской войны главным образом начинал свою работу с фронта. Все так называемые «правительства» формировались наскоро. Старое правительство было разнесено, разбито, учреждения все переформировались, перемешались, старый аппарат пропал. Как Советскому, так и белым правительствам пришлось на скорую руку сколачивать свои аппараты. Также на скорую руку они строили свой шпионаж, и систематической организации у них не было. Заведенные в Совроссии связи со штабными служащими и др. прерывались, как только этих людей переводили на службу в другое место.

Редкий шпион имел определенное задание пройти в известный пункт и работать там в известном направлении. Обыкновенно они имели задание пройти фронт в известном пункте, побыть в тылу, посмотреть и вернуться в другом направлении. Высылались ходоки, которые обходили известный участок и возвращались. Деникин выбросил перед наступлением несколько сот шпионов, массу подростков — девочек и мальчиков. Фронт перейти им было легко, так как на них никто не обращал внимания. Они были снабжены фиктивными документами, до того скверно сфабрикованными, что ловить их можно было без всякой агентуры. Однажды был пойман мальчик лет четырнадцати, у которого вся подкладка пиджака была исписана химическим карандашом. Часть этих мальчиков были настолько упорны, что от них ничего нельзя было добиться.

Наблюдались случаи, что шпион, стараясь заслужить доверие, чтобы устроиться в совучреждение, выдавал другого шпиона. Иногда это делалось для устранения конкурента, параллельно с ним работающего. Публика не была идейная, сплоченная. Один шел против всех, все против одного.

Шпионы Антанты усиленно работали на Урале. В Донецком бассейне велась шпионская работа в широких масштабах. Регулярно велась работа во всех промышленных районах, в центрах, в городах, где были расположены штабы фронтов, армий и др. Наряду с этим велся активный шпионаж. Поджигали и взрывали железнодорожные станции, уничтожали водопроводы, портили железные дороги и пр. В настоящий момент, а также во время гражданской войны, активный шпионаж проводился чаще всего не путем открытых действий, террористических покушений, а посредством технической измены. Кроме того формировались банды в разных районах на совтерритории или перебрасывались из-за рубежа.

Заграничный шпионаж старается использовать безвольных, неустойчивых людей, даже членов коммунистической партии. Контрразведка отыскивает среди заграничных подпольных организаций бесхарактерных членов, прибирает их к рукам, а потом снабжает фиктивными бумагами и переправляет в Совроссию под видом укрывающихся от преследования и пр. По приезде эти люди устраиваются, и через них иностранный шпионаж получает сведения. Но провокационная работа ведется и в обратном виде. Посылают шпиона с подложными партийными документами, который проникает в партийную организацию, добывает сведения о заграничных подпольных организациях, затем ухитряется получить заграничную командировку или просто незаконно перейдет границу и провалит там эти организации.

Так работал в свое время Деникин и другие белогвардейцы, хотя и не очень хорошо приспособились к этому делу. В этом направлении очень тонко ведут свою работу поляки и латыши. Они более развиты и опытны в этом отношении, всюду умеют пролезть и подойти. Латыши рекомендуют своим шпионам устраиваться в агитпропотделах партийных комитетов, откуда представляется возможным раньше всего узнавать о предстоящих событиях, так как мол всякому мероприятию Соввласти предшествует агитационная кампания. Являлись из-за границы шпионы и, пользуясь старым знакомством с партийными людьми, получали от них рекомендации. Оказывалось, что честные коммунисты ручались за шпионов. Если когда-то шпионы сумели завербовать царицу, то нет ничего удивительного, что они имеют их в советских и даже партийных учреждениях. Среди двенадцати апостолов был Иуда. Коммунистов не двенадцать человек, а сотни тысяч, и не один из них может оказаться предателем и провокатором.

Помимо бывшей буржуазии — этого постоянного кадра, откуда вербуются шпионы, существует вспомогательный кадр, которым пользуется иностранный шпионаж. Этот кадр состоит из ответственных и менее ответственных работников и коммунистов, от которых при ловком подходе, например, заведя спор по какому-либо вопросу, можно выпытать решительно все. Такой человек благодаря своей неопытности, неосторожности, простодушию и непроницательности с жаром выскажет все, что хочет услышать шпион, не подозревая этого. Напротив, честно работающего спеца шпион до того не доведет, тот его сразу заподозрит, будучи проницательнее простолюдина-коммуниста. С успехом шпионы используют халатность, с которой многие работники относятся к вверенным им хранению секретных бумаг и других материалов.

Теперь, когда гражданская война кончилась и изменились условия, изменилась и работа шпионажа. К старым приемам и способам прибавились новые. Раньше шпионам, чтобы пронести сводку, надо было глотать ее, посылать ходоков, писать на подкладках, находить летчиков, которые перелетали бы фронт, или изыскивать другие способы. Несмотря на то, что нелегко было добывать сведения внутри страны, чрезвычайно трудно было передать эти сведения через фронт своему государству. С прекращением гражданской войны, с открытием свободного проезда через границу передача облегчилась, теперь для этого есть дипломатические курьеры. Нет надобности рисковать, подыскивать подходящих людей, смельчаков и храбрецов, готовых рисковать жизнью. Все делается совершенно просто и официально следующим в отдельном купе дипломатическим курьером, с пакетом за пятью сургучными печатями. Если даже существует опасность, что курьера могут задержать и просмотреть то, что он везет, то можно посылать донесения, написанные шифром. Есть возможность передать по телеграфу или по радио и вывозить хоть целыми вагонами наши специальные издания и литературу, очень ценную для иностранного шпионажа. Не следует, конечно, думать что исключительно всю шпионскую работу в Совроссии ведут официальные представительства иностранных государств. По-прежнему множество ходоков курсирует через границу, исполняя свои задания и доставляя материалы своих наблюдений. Однако посольства, миссии и другие международные организации представляют превосходный базис для широко организованного и систематического шпионажа. Официальное, привилегированное положение и присвоенное им право экстерриториальности — это преимущества, которые отдельные шпионы или целые шпионские организации никогда не могут иметь. Поэтому широко организованный шпионаж весьма выгодно строить под крылышком таких официальных органов.

В числе членов и сотрудников всех посольств, миссий, представительств есть опытные специалисты разведывательной службы, на коих возложена организация и руководство шпионажем.

Этим работа шпионажа очень облегчается в условиях мирного времени. Облегчилась эта работа и в другом отношении. Если во время войны шпиону нужно было хватать сведения наспех, не успевая их проверить, и стараться тем или иным способом перетащить их своему правительству, то теперь торопиться нечего, ибо срочного нет ничего. Он может вести свою работу систематически, постепенно, не спеша отыскать и завербовать хороших и надежных агентов, специалистов, знающих дело.

Но одновременно с этим изменились и задачи шпионажа в том направлении, как изменились его цели. Главной задачей Советского правительства в настоящий момент являются поднятие хозяйства и усовершенствование его. В этом же направлении работает шпионаж, обращая в первую очередь внимание на производительные силы страны, на экономическую жизнь, ибо от последней зависит и вся военная работа, и боеспособность армии. Все предметы вооружения и снаряжения, предметы всех видов снабжения, средства связи, инженерное имущество, словом, все, из чего составляется боевая мощь армии, производит экономика. От экономической жизни страны зависит и ей соответствует военная сила.

Теперь для шпионов не важен какой-нибудь городишко, где когда-то находился штаб фронта, или какое-либо другое важное учреждение военного времени. Для них теперь более существенным является Донецкий бассейн, где добывается уголь, без которого не может существовать ни промышленность, ни транспорт. Для них важен Баку как пункт, где добывается наилучший вид топлива — нефть, которая, как говорили немецкие генералы, победила Германию в том смысле, что Антанта располагала большим количеством нефти, чем Германия, поэтому имела возможность выпускать большее количество моторов и победить ее. Так как нефть, равно как каменный уголь, в качестве топлива важна для промышленности, а тем более для транспорта, необходимо иметь своих шпионов на месте добычи ее, чтобы знать, в каком положении находится работа, падает или поднимается добыча. На Урале добываются разные металлические руды, имеется много металлургических и пушечных заводов, поэтому там должны быть шпионы; равным образом на Ленских золотых приисках. Для шпионов интересна Тула с оружейным заводом, интересен Туркестан как источник добывания хлопка. Важны такие места, как Дон и Кубань, где много овец, которые являются источником мяса, сала и шерсти. В Донской области кроме того много конских заводов. Лошади нужны для кавалерии, артиллерии и обоза. Во всех этих местах работают шпионы. Помимо того существует ряд хозяйственных учреждений — Советы народного хозяйства, лескомы, продовольственные и земельные органы, в которых концентрируются обширные данные о состоянии всех отраслей хозяйства страны.

За последние годы Советское правительство предприняло исследование так называемой Курской аномалии. Результаты незаконченного еще исследования далеко превзошли всякие ожидания. Предварительные вычисления, произведенные на основании результатов бурения, показали, что в Курской губернии имеются такие колоссальные залежи железной руды, притом первостепенной чистоты, которые количественно превосходят все мировые запасы железной руды, вместе взятые. Колоссально развивающаяся промышленность пожирает несметные количества железной руды, и обладание таковой дает отдельным государствам громадные преимущества. Последняя мировая война была в значительной степени войной за обладание областями с железными рудниками, каковы Саарская и Рурская области, Лотарингия и др. Эксплуатация Курских залежей железной руды со временем даст возможность Советской России восстановить и расширить свою промышленность, транспорт и другие отрасли хозяйства и увеличить военные технические средства, освободить ее от зависимости в этом отношении от других государств и, наоборот, до некоторой степени подчинить их себе. По этой причине район Курских железных руд, равно и развитие работ в таковом, по своей важности должен приковать к себе внимание всех иностранных государств, и явится одним из центральных пунктов сосредоточения шпионажа.

Равным образом Советское правительство в связи с планом электрификации России предприняло постройку ряда грандиозных электрических станций, которые как источники энергии увеличат производительные силы страны и двинут ее вперед по пути культуры. Так как капиталистические государства кровно заинтересованы в том, чтобы Россия осталась на теперешнем низком уровне развития экономических сил, они посредством шпионажа неустанно будут следить за ходом этого развития. Кроме того мы имеем все основания предполагать, что они не удовлетворятся только пассивным наблюдением, а будут стремиться путем вредительного шпионажа всячески препятствовать постройке их, уничтожая таковые поджогами, взрывами и т. д.

Кроме этого экономического шпионажа проводится шпионаж политического характера, который занят изучением жизни и работы разных политических партий на территории Советской Республики, не исключая Российской Коммунистической партии. Иностранный шпионаж будет стремиться иметь своих агентов не только там, откуда они могут освещать работу отдельных коммунистических ячеек. Они будут не только освещать работу этих учреждений, но будут стараться узнать, что делается в других политических партиях, насколько сильны партии меньшевиков и социалистов-революционеров, можно ли их соединить в какие-либо блоки, а одновременно будут стараться проводить работу в смысле дезорганизации Коммунистической партии; они всеми силами будут стараться внести разложение в ряды коммунистов, поссорить ответственных работников между собой, сеять разные дрязги, склоки. От этого шпионы не откажутся, при первой возможности они это сделают и, надо полагать, что они это делают. В центры, где сосредоточена вся политическая жизнь, в промышленные центры, где наибольшее скопление рабочих, где сильны коммунистические организации, туда лезут и все остальные партии. Ясно, что там должен быть сильно развит шпионаж. Наряду с экономическими резиденциями шпионаж будет иметь и политические резиденции.

Кроме промышленных центров — Урала, Донецкого бассейна, Петроградского района, Харькова и Екатеринослава, Тульских и Брянских заводов, шпионаж должен иметь, конечно, своих агентов в военном ведомстве, в тех городах, где находятся штабы, где происходят формирование частей, получаются и разрабатываются мобилизационные планы, планы развертывания армии и т. д. Что касается центральных учреждений, нужно сказать, что шпионаж будет стараться иметь своих агентов в каждом отдельном управлении, отделе и инспекции по всем родам войск, которые будут сообщать обо всем.

Все эти сведения поступают самым легальным порядком в любую иностранную миссию или комиссию, там они собираются, систематизируются, дополняются легальными сведениями, материалами с мест, материалами из книг, даже и литературными сведениями. Специалисты по разведке признают, что беллетристика, поскольку она выражает нравы, обычаи и быт народа, интересна для шпионажа, чтобы определить культурный уровень населения, чтобы иметь полное представление о силах страны.

Иностранный шпионаж не может упустить из виду деревню, так как Россия прежде всего страна земледельческая. Крестьянство — это главный фундамент российской экономики, поставщик продовольствия и сырья, а кроме того поставщик живой силы для армии. В зависимости от крестьянства находится все остальное хозяйство. Однако деревня для шпионажа не благоприятна. Деревня — это могила для всякой конспирации. Стоит чужому человеку попасть в деревню, как все о нем заговорят, едва заметят. Как бы хитро шпион не скрывался, публика настолько любопытна, что все равно узнает. В деревне лучше, чем где бы то ни было, ловить народную молву. Это знают все органы, борющиеся со шпионажем, поэтому шпиону работать в деревне слишком невыгодно, Но так как шпионаж без деревни не может обойтись, а непосредственная работа в деревне невозможна, то он должен найти другие пути, как подойти к ней. Как разрешит эту проблему каждый отдельный шпион, какие он изберет пути — это другой вопрос; но один из этих путей несомненно лежит через те учреждения, которые обслуживают деревню. Продовольственный инспектор, инструктор земельного отдела или землемер имеют самые широкие возможности до тонкости изучать деревню. В земельных и продовольственных органах собраны все данные, касающиеся деревни. Почему бы шпионажу не использовать эти возможности? Сюда же можно отнести учителей, которые к тому же обладают высоким общим развитием.

Все-таки в конечном счете главное внимание шпионажа обращено на армию, потому что промышленность и хозяйство в конце концов сводится к тому, чтобы создать сильное государство, а в современных нам условиях государство будет сильным только тогда, когда оно будет иметь сильную армию; сила государства заключается в штыках, а штыки имеют свое начало в экономике, так что поскольку усиливается экономическая база государства, постольку усиливается его военная мощь. Поэтому шпионы главное внимание обращают на эти области. Для них важно, какие существуют новые планы действий, какие новые учреждения, новые учебные заведения; как воспитывается комсостав, как содержатся части и из каких элементов состоят, каких возрастов, каких национальностей, как они относятся к своему правительству и к иностранным, к политическим группировкам и партиям. Какие новые суда строятся для флота, какая программа, к какому времени какой флот предполагается построить. Громадную роль в хозяйственных и военных областях играют транспорт и связь. Шпионажу необходимо установить, каково состояние железных дорог, сколько имеется подвижного состава и в достаточном ли количестве, обеспечены ли топливом, каково положение служащих, сколько существует радиостанций, телеграфных контор, сколько аппаратов, каких систем, какова их пригодность. Также имеет значение санитарное ведомство. Важно знать, сколько имеется аптек, сколько ваты, марли, бинтов и медикаментов. Нужно знать, сколько имеется спиртных и йодных заводов, а для этого требуется знать, сколько можно пустить хлеба для изготовления спирта. Все это неразрывно связано между собой. Кроме того шпионы интересуются разными государственными сооружениями, каковы электрические станции, водокачки, мосты и др.; как построены, как охраняются, как их можно взорвать, а для этого необходимо раздобыть их планы.

Каждая страна обладает некоторыми изобретениями, которые она заинтересована держать в тайне. Поэтому шпионажу необходимо раздобыть чертежи этого изобретения или узнать химический состав для того, чтобы противопоставить этому изобретению другое и тем обезвредить его.

Все экономические, все политические данные должны быть учтены шпионажем, чтобы государству знать, как строить свою тактику, какую вести политику, с какой страной заключить союз, с какой пойти на разрыв, заключению какого союза воспрепятствовать.

В условиях мирной обстановки шпионаж организовывается и работает под прикрытием официальных международных учреждений, имеющих самые широкие возможности проводить эту работу в значительной степени вполне легально под защитой закона. Это не новое открытие. Всевозможные посольства, консульства, международные комиссии и т. д. для того и учреждаются, чтобы заниматься шпионажем.

Исполнительную силу иностранный шпионаж вербует среди остатков буржуазии, живущей в Совроссии и ненавидящей пролетарскую власть, и среди бесчестных, продажных элементов. За границей он находит крупные кадры шпионов среди русской эмиграции и остатков бывших белогвардейских армий всех названий, скрывшихся и поддерживающих свое существование на те иудины серебряники, которые им платят капиталистические государства за предательство русских рабочих и крестьян. Дополнительно к тому иностранный шпионаж, в особенности шпионаж Антанты, пользуется содействием русских социалистов. Из этого не следует, что мы их называем шпионами, как они когда-то называли шпионом товарища Ленина. Но Антанта их использует также, как во время мировой войны, когда они сидели в военно-промышленных комитетах, ими пользовались царские министры для проведения через них своего влияния на рабочий класс. Эти социалисты состоят членами II Интернационала, который субсидируется правительствами Антанты. Они пишут доклады в свои центральные комитеты за границей о положении в Совроссии, а ЦК отправляют их во II Интернационал, где они разрабатываются, обобщаются и выпускаются в виде брошюр со всевозможными цифровыми данными, которые лучше всякого шпионского доклада. Эти брошюры II Интернационала получаются также субсидируемые правительствами. Таким образом, выходит, что завербована в шпионы их партийная организация целиком. Сколько бы они ни клялись и ни божились, что они шпионажем не занимаются, они делают это невольно, а на процессе правых эсеров была установлена их прямая шпионская деятельность.

Кроме осведомительной работы, иностранный шпионаж в Совроссии развивает широкую активную деятельность. В особо важных районах и на окраинах организуются вооруженные банды, которые грабят, разрушают хозяйство, взрывают железные дороги, терроризируют советских и партийных работников. В Западном крае банды поддерживаются Польшей, а басмачи в Туркестане — английскими консулами в Персии.

Сведущие лица когда-то утверждали, что Япония не будет открыто выступать против Совроссии, а вышлет свои банды на границу и под видом усмирения их будет расширять свою сферу влияния на Дальнем Востоке. Точь-в-точь то же проделала Финляндия во время Карельского восстания.

Надо полагать, что в случае приближения войны и в начале ее этот активный вредительный шпионаж примет колоссальные размеры.

Существуют мнения, что будущие войны будут вестись главным образом посредством активного шпионажа, что фронты будут существовать больше для проформы, а основную работу будет делать шпионаж. Ибо достижения техники за последние годы и несомненное ее развитие в будущем постепенно исключают возможность воевать живой силой. Война будет вестись действующими на громадные расстояния техническими средствами, газом, радио, против которых открытая борьба невозможна, а возможна только борьба скрытая — посредством активного шпионажа.

Значение шпионажа в ближайшем будущем

После русских событий 1917 г. революционного преобразования европейского общества не произошло, но и не погибли борющиеся между собой классы. Хотя господство буржуазии получило отсрочку, а пролетариат продолжает влачить иго милитаризма и империализма, но борьба между угнетателями и угнетенными не окончена. Она продолжается в разных формах в зависимости от сил пролетариата и назревших обстоятельств. Открытые вооруженные сражения приняли характер скрытой, затаенной подготовки к новой борьбе, накопления новых сил. Классовая борьба, доходившая до пределов гражданской войны, приняла прежние формы — формы организации стачек и т. п. Пролетариат отступил на свои старые позиции. Капиталисты, перешагнув через баррикады, перешли в контратаку. Контрреволюционные силы, объединившись в фашистские полчища, открыто поддерживаемые предателями рабочего класса или при молчаливом их сочувствии, готовят кровавую баню и порабощение на долгие лета пролетариата. Но после нескольких лет реакции пролетарская масса воспрянула. Постепенно то в одной стране, то в другой пролетариат встает на борьбу за власть, за свержение векового ига эксплуататоров. Кровавая схватка за освобождение труда близка и неизбежна. Пролетариат готовится совершить «скачок из царства необходимости в царство свободы».

Таково приблизительно положение в Западной Европе в настоящий момент.

В таковой момент принимаются все меры к тому, чтобы по-возможности затормозить наступательное движение врага, ослабить его силы и удары и в то же время подготовиться к атаке. Разведка необходима в такое время не менее, чем сама армия. И именно в такие моменты легче всего строить разведку.

Значение разведки бесспорно, полезность и необходимость ее признают все знаменитые полководцы и выдающиеся знатоки военного дела.

Хотя разница между военной и революционной борьбой громадна не только по содержанию, но и по форме, однако имеется и сходство между этими двумя видами борьбы.

Революция — это одна из форм, в которую выливается классовая борьба последней стадии.

Разведка же до сих пор была дополнительным средством вооруженной борьбы, иначе говоря, она является одним из видов борьбы.

Революционная борьба, как и война, требует учета своих сил и сил врага и понимания окружающих условий. Поскольку эта борьба принимает сознательно-организованный характер, постольку она может иметь и свою специальную разведку.

Ясно, что для этой цели недостаточно военной разведки. Революционная разведка должна быть гораздо глубже, шире, и организация ее сложнее.

Так как боевыми организациями пролетариата во всех капиталистических странах являются лишь профессиональные союзы и политические партии, то они не могут создать свою разведку. Разведки бывают войсковыми и агентурными; первую создает армия, а вторую тоже может создать или армия, или, в крайнем случае, какая-нибудь правительственная организация.

О войсковой разведке революции не может быть и речи; речь может быть лишь об агентурной разведке, которая еще никогда публично не создавалась, и едва ли наступят такие времена, когда это будет делаться публично. Следовательно, революционный класс, пока не захватил в свои руки государственную власть, не может пользоваться столь важным в борьбе средством, как агентура.

А правительств, стоящих наточке зрения революции и готовых защищать всеми силами ее, пока всего лишь одно. Поэтому в руках врагов пролетариата остается могучее средство борьбы. Этим средством они пользуются против Советского государства, а потому мы вынуждены детально изучить его.

Эта необходимость обусловливается не одним стремлением к революции нашей Советской власти, а также и существующим состоянием мирового милитаризма: если бы Советская власть и не стояла на точке зрения мировой революции, а существовала на одинаковых основаниях с другими государствами, то и в таком случае была бы вынуждена усилить свою бдительность, так как агентуре предстоит в ближайшем будущем сыграть такую роль, о чем быть может еще не мечтал ни один полководец.

Для более ясного представления о значении агентурной разведки в настоящее время и в будущем нужно знать не только историю тайной разведки, не только агентуру Англии, Франции, Америки и Германии в последней империалистической войне; также недостаточно и того знания, что все эти государства еще не удовлетворены своими разведками и стараются их усилить, но нужно понять те субъективные условия, которые заставляют все штабы империализма переносить центр своей тяжести на агентуру, которая в прошлой войне производила чудовищную работу.

Одно из наиболее важных в этом деле условий — армия.

Поэтому необходимо хоть бегло остановиться на состоянии современной армии.

История гласит, что состояние армии и способы ее действия изменяются под влиянием изобретений техники и крупных исторических событий.

В XIV в. изобретенный порох произвел переворот в ведении войны и организации армии. Рухнули стены рыцарских замков, и панцири ушли в область воспоминаний. Кавалерия стала вытесняться пехотой и артиллерией.

В XVIII в. вооружение пехоты пиками окончательно было заменено кремневыми ружьями.

Дальнейшее усовершенствование вооружения заставляло менять тактику.

Американская война за независимость вскрыла непригодность линейной тактики.

Французская революция не только избрала колонный строй, но и наемное войско заменило народным ополчением.

Франко-прусская война наглядно показала не столько командному составу, сколько солдатской массе негодность колонного строя в бою.

«Солдат опять-таки оказался разумнее офицера: он инстинктивно изобрел единственную боевую форму, которая доселе выдерживает натиск под огнем ружей, заряжаемых с казенной части, и с успехом отстоял ее вопреки противодействию начальства» (Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, III, «Теория насилия»).

Если кому из читателей покажется, что эта непочтительность к начальству со стороны Энгельса потому, что он не военспец, то мы его отошлем к А. А. Свечину и А. И. Куку: первый из них расскажет об игре в поддавки, а второй о «слепых вождях», которые выросли в кадетских корпусах и состарились в Академии Генерального штаба да в войсках, но ровным счетом ничему не научились (Кук и Свечин военспецы).

Дальше у Энгельса читаем следующее:

«С Франко-прусской войны наступил новейший период военной истории, имеющий совершенно иное значение, чем все предыдущие. Во-первых, теперь оружие так усовершенствовано, что уже невозможен какой-либо новый прогресс в этом отношении, который мог бы иметь сколько-нибудь революционизирующее влияние. Когда есть пушки, из которых можно обстреливать батальон с того момента, как только его можно различить, и ружья, из которых можно целиться в отдельного человека, причем на заряжение требуется меньше времени, чем на прицеливание, при таких условиях все дальнейшие усовершенствования для полевой войны более или менее безразличны. Таким образом эра развития в этом отношении в существенном закончена. Во вторых, эта война вынудила все континентальные великие державы ввести у себя усиленную прусскую систему ландвера и наложила на них вместе с тем бремя милитаризма, под тяжестью которого они через немного лет должны рухнуть (Там же. «Теория насилия»).

Последнее предисловие к изданию книги Энгельса подписано 23 мая 1894 г. С тех пор сильно прогрессировала военная техника. Теперь пушки бьют гораздо дальше, чем можно различить батальон. Имеются разных систем пулеметы, минометы, бомбометы новейших конструкций, бронированные автомобили.

Все это окончательно выбило из строя кавалерию.

Кроме того, двинуло вперед методы строительства траншей, всевозможных заграждений и других препятствий, которые преодолеваются ураганным огнем.

Появились дерзкие «цеппелины», не знающие и не признающие никаких препятствий.

Наконец, удушливые газы, проникающие сквозь всякие препятствия, и в заключение ползучая крепость — танк.

После всего этого трудно вообразить, что еще «день грядущий нам готовит».

Кто может гарантировать, что не появится газ, от которого будут воспламеняться взрывчатые вещества. А как тогда воевать? Снаряды, патроны, бомбы и прочее, приготовленные для противника, будут мигом истреблены, и ими будет поражен не противник, а владелец их. Кто может поручиться за то, что каким-либо открытием или изобретением армия с миллионами штыков не будет превращена в стадо бегущих баранов?

Но предположим, что на это не хватит мозгов у изобретателей, то в таком случае имеется другая причина, более радикальная, от которой неминуемо лопнет милитаризм.

Об этом у Энгельса в «Теории насилия» читаем следующее:

«Армия стала главной целью государства, она стала самоцелью. Народы существуют только для того, чтобы поставлять и кормить солдат. Милитаризм таит в себе и начало собственной гибели. Взаимное соперничество отдельных государств принуждает их, с одной стороны, тратиться все более и более на армию, флот, пушки и прочее, т. е. все более и более ускорять финансовую катастрофу, а с другой стороны, — все серьезнее и серьезнее применять всеобщую воинскую повинность и тем самым в конце концов ознакомить весь народ с употреблением оружия и таким образом дать ему возможность в известный момент осуществить свою волю, несмотря на сопротивление командующего военного начальства. И этот момент наступит, когда масса народа, деревенские и городские рабочие, а также крестьяне будут иметь определенную волю. На этой ступени развития государево войско превратится в войско народное; оно откажется служить, и милитаризм погибнет под действием собственного диалектического развития…»

Пока все это было напечатано в книге, которая спокойно лежала на полке, никого не беспокоя, слуги империализма ее не читали или прочтя забывали, так как были уверены, что «чернь никогда не споется», при этом были уверены, что «обод армии» — офицерство крепко сдерживает ее. Но когда слово стало делом: русский народ проявил свою волю, германский — тоже делал попытки, в Венгрии то же было, что в России, когда народные массы в разных странах мечтают о том, чтобы заговорить по-русски со своими угнетателями — ясно, что империалистам приходится шевелить мозгами. Армия, бывшая верной опорой господствующих классов в течение долгих веков, с каждым днем становится все менее и менее надежной. Если ее можно кое-как спихнуть на завоевание колоний, то на усмирение рабочих пускать весьма рискованно. Вследствие этого «блюстителям порядка и законности» приходится формировать банды наемных убийц из-за угла, которые расправляются с вождями пролетариата. Армия, сделавшаяся ненадежной для под держания «порядка» в стране, едва ли сможет долго держаться во внешней войне, тем более принимая во внимание современные условия войны.

По мере роста недовольства неимущих классов правительствами, последним приходится все больше и больше делать вид безгрешных миролюбцев и таким образом изыскивать новые способы для осуществления своих империалистических целей. То, что вчера еще совершалось гласно, сегодня приходится скрывать и маскировать. Вот почему всюду наблюдается неимоверный рост разведок, контрразведок, наемных убийц из-за угла и провокаторов. Очевидно придется усиливать за счет сокращения расходов на содержание армии, так как приближается момент, когда армия начнет проявлять свою собственную волю. Поэтому приходится принимать меры к тому, чтобы возможно меньше была масса вооруженных людей к моменту страшного суда, так как народные массы не смогут проявить свою волю, не свергнув существующего правительства, без проверки инвентаря и капиталов, принадлежащих классу капиталистов.

Весь опыт в этом деле, особенно предыдущих лет, свидетельствует о том, что мы вступаем в новою эпоху. В военном деле назревает коренной переворот, которого не видят лишь отупелые буквоеды старой военной доктрины, уже отжившие свой век.

Близок тот момент, когда вся современная стратегия и тактика отойдет в область истории вместе с армией, породившей их. Война примет совершенно новые формы, отчасти напоминающие ее первобытное состояние. Будущие войны будут вестись новыми способами и средствами.

Кому не лень было наблюдать за ходом развития военного дела, тот мог понять, что война принимает все более и более машинный характер.

Машина всегда остается машиной; где бы она не была, чтобы она не делала, но ее основная тенденция — заменять человеческую силу. В этом отношении она много сделала в области промышленности. Тот же процесс она совершает и в военном деле, постепенно вытесняя людей и лошадей. Правда, для обслуживания машины тоже требуются человеческие руки, но в гораздо меньшем количестве, чем для производства той же работы без применения машины. Кроме того, машина вещь капризная, она требует, чтобы обслуживающие ее обладали известным умственным развитием, иначе говоря, сама машина толкает человека к некоторому умственному развитию. Хотя флотские офицеры от армейских недалеко ушли, однако матросы гораздо развитее армейцев.

Чем развитей солдат, тем скорее он способен на противодействие командованию. Это хоть и не нравится начальству, но оно не в силах противодействовать ходу развития промышленности, все более и более вторгающейся в военное дело.

«Не "свободное творчество разума" гениальных полководцев действовало в этом направлении преобразующим образом, но изобретение улучшенного оружия, изменившего солдатский материал. Влияние гениальных полководцев, самое большое, ограничивается тем, что приспособляет ведение борьбы к новому оружию и новым борцам» (Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. III. «Теория насилия»).

Так писал Энгельс в свое время, а теперь к этому еще можно добавить, что главный инженер треста военной промышленности больше вносит своего творчества в вопросы организации, тактики и стратегии, чем самый гениальный полководец, роль которого сводится к исполнению предписания промышленности, т. е. капитала.

Мало того, еще свежо воспоминание о той злой шутке, которую недавно выкинула история: масса бравых командиров бросила командование и взялась за винтовки; другие пошли формировать банды и, забыв честь мундира, промышляли грабежом и разбоем. В этом заключается будущее большинства командного состава.

Машина, проникающая в военное дело, не только сокращает пушечное мясо, но и боевых командиров.

Промышленность не ограничивается своим косвенным влиянием на войну, но она уже давно принимает активное участие в ней.

«Современное боевое судно есть не только продукт крупной индустрии, но в тоже время и образец ее. Эта плавучая фабрика существует, впрочем, преимущественно для расточения денег» (Энгельс. Анти-Дюринг. III. «Теория насилия»).

В последнее время применялись самодвижущиеся фабрики войны и на суше. Броневые поезда и автомобили, но они мало достигают цели, так как нуждаются в прикрытии пехоты или кавалерии. Кроме того, для них легко делаются препятствия. Они могут двигаться только по определенным дорогам, которые могут быть повреждены не только артиллерией, но и шпионами.

Последнее изобретение, получившее боевое крещение, — танк. Он хоть и имел успехи, но все же создание слишком неуклюжее. Едва ли удастся на суше применять так успешно машины, как на воде, какая бы машина не была, но она, двигаясь по земле, может встречаться со многими препятствиями физического или химического характера; она может встречаться и с неодолимыми естественными препятствиями или с противодействием промышленного производства противника.

Поэтому машинный способ войны лучше применим на воде и в воздухе. Там им больше простору, они меньше уязвимы, хотя и меньше достигают цели.

Итак, для войны с противником, занимающим определенную территорию, представляется возможным применение машин, воздушного и водного сообщения. Но всякую победу на воде и в воздухе необходимо закрепить на твердой почве. Для достижения этой цели суждено главную роль сыграть агентуре, сформированной задолго до начала войны, а вспомогательную роль будут играть десанты.

Однако в деле войны активная агентура имеет преимущества перед самой усовершенствованной машиной; она может вредить на более дальнем расстоянии, чем всякое боевое судно, также она действует в среде противника и пользуется «шапкой-невидимкой». В машинной же войне роль агентурной разведки еще более усугубляется, так как один человек может сжечь или разрушить громадное сооружение, на которое потрачено много лет работы, большое количество людей при помощи машин.

Однако воздушный и морской флоты мало пригодны для боевых операций с противником, занимающим известную территорию. Морской флот имеет основной недостаток, заключающийся в том, что он не способен выступать на суше. А воздушный — в силу того, что не в состоянии остановить своего движения, лишен способности меткого боя.

Активная агентура имеет свои преимущества перед тем и другим, она всюду проникает и всеми средствами; пользуется иными тактическими и стратегическими соображениями, вытекающими из условий пространства и времени.

К чему все это? Не лучше ли иметь стройные батальоны, эскадроны, дивизионы, полки, бригады, дивизии, армии? Может быть и лучше с точки зрения желания. Но события свидетельствуют о том, что все это отжило свое время и лишь искусственно держится до поры, до времени. Что же делать, если история такая упрямая? Она не считается ни с чьими желаниями, хотя бы и полководцев. И горе тому, кто не захочет или не сумеет понять ее тенденций и не приспособится к ним. Людям, привыкшим мыслить не желаниями, а познаниями, кому сердце не затемняет разум, должно быть ясно, что история, вступившая в стадию пролетарских революций, пройдет ее до конца, и весь вопрос лишь во времени.

Революция как историческая эпоха не имеет определенного расписания, она может завершиться быстро и может принять затяжной мучительный характер.

Эпоха буржуазных революций, если считать за начало Великую Французскую и за конец Февральскую Русскую, — длились 128 лет, но если за начало примем Английскую Революцию, то будет гораздо больше времени.

Пролетарская революция тоже историческая эпоха, но сколько она продлится во времени и как она будет протекать в пространстве, покажет будущее. В данном случае факт налицо, что эта историческая эпоха началась, следовательно наступил момент, когда армия, т. е. вооруженные народы, как выражался Энгельс, начинают проявлять свою волю в том, что войска то здесь, то там отказываются служить. Значит, господствующим классам приходится усиленно их заменять чем-то более надежным.

Для этого существуют два средства: покорная машина и теми или иными способами завербованные надежные, преданные агенты.

Что каждое государство позаботится на этот «черный день» подготовить что-либо для замены современной армии, устои которой пошатнулись, ясно из того, что им грозит опасность, а от опасности все спасаются, не разбираясь в средствах. Эта опасность усиливается еще тем, что не в один день все армии откажутся служить и что неизвестно, чья первая это сделает. Другая сторона этого факта та, что армия, отказавшись служить, не расходится просто по домам, бросив оружие, но старается хоть раз применить оружие в своих классовых интересах.

Так как в состав армии частично входят все классы существующего общества, то интересы ее разные — следовательно, она и не имеет единой воли. Эта «серая скотина» разделяется на два главных лагеря: белый и красный.

Но этим еще армия не исчерпывается. Остается еще элемент усталых, охваченных апатией и испорченных войной людей; первые стремятся на отдых к семьям, а вторые начинают себе добывать средства к существованию тем ремеслом, которому их учили на войне, т. е. начинают грабить. Так появляются с одной стороны дезертиры, с другой — бандиты.

Но по мере того как разгорается ожесточенная борьба между белыми и красными, невольно вовлекаются и дезертиры, которые составляют так называемую зеленую армию.

Зеленая армия вредит то одной, то другой стороне в зависимости от обстоятельств, способствующих существованию ее в данной местности, т. е. в чьем тылу она находится.

Так начинается новый способ войны. В этой войне воюющие не отделяются территориальными границами. Бои происходят почти в каждом квартале и чуть ли не в каждой деревне — бой без соблюдения правил тактики и стратегии, выработанной в прежних войнах… Вначале трудно понять, кто против кого и кто с кем. Таково начало гражданской войны. Она более ожесточенна, чем все предыдущие войны, но в ней неприменимы некоторые из средств предыдущих войн.

В уличных схватках совершенно не годится тактика полевой или позиционной войны. Здесь ни цепью, ни колонной ничего не поделаешь. Главное то, что неизвестно, где враг. Он всюду: в домах, на чердаках, на крышах, за воротами.

Для этих боев артиллерия малопригодна. Годятся пулеметы и, пока нет баррикад, броневой автомобиль; флот и авиация здесь совершенно бесполезны. Главную роль играют ручные бомбы и ручное огнестрельное, отчасти и холодное оружие.

В такой момент колоссальное значение имеет активная агентурная разведка, точнее — контрразведка.

Есть основание полагать, что господствующие классы все это предвидят и потому так хлопочут об усилении своих разведок и контрразведок, хотя они у них блестяще выполняют свои задачи, но их еще усовершенствуют.

Если кто полагает, что наши враги так глубоко не вникают в этот вопрос, то это грубая ошибка. Какой то полководец очень правильно сказал: «Всегда нужно ожидать со стороны неприятеля самых разумных действий».

Не нужно закрывать глаза перед фактами, которые свидетельствуют о том, что скоро буржуазные государства создадут такой шпионаж, о каком не мог мечтать и талантливый фантазер, написавший «Железную пяту», Джек Лондон.

Но чтобы не заподозрили, что все здесь изложенное «плод фантазии скороспелого выскочки, бунтующего против военной доктрины», которая якобы является научной, призовем в свидетели военного специалиста старого Генерального штаба, но зарекомендовавшего себя работой в Красной армии Вот что пишет об агентурной разведке А. И. Кук: «Тайная разведка приобрела активный характер» («Канва агентурной разведки», с. 9).

Дальше о размерах агентурной разведки он пишет следующее: «Все признаки налицо, что это число в государствах прогрессирует и в наши дни, а тем более в будущем — речь может идти уже о тысячах и десятках тысяч, об армиях тайных разведчиков, пронизывающих решительно все области государственной жизни противной страны».

Дальше характеризует роль агентурной разведки в будущем также скромно, со всеми признаками ученой осторожности следующими словами:

«Активная и тайная агентура, составляя существенную часть плана войны каждого из вполне самостоятельных и жизнеспособных современных государств, выявляет признаки нового вида войны — тайной; она опаснее и изнурительнее открытых вооруженных столкновений».

«История со вчерашнего дня включительно дает также намеки на ее характерные черты» (Там же. С. 42).

Правда, немного робко, нерешительно, когда люди говорят впервые что-либо новое, однако довольно убедительно тому, кто знаком с процессом развития агентурной разведки и вообще понимает переживаемую историческую эпоху.

Почему же другие спецы об этом молчат? Одни не в курсе дела, другие ограниченные профессионалы, а некоторые быть может и знают, но злостно замалчивают. Но главное в том, что из них лишь редкие экземпляры начинают усваивать революционную точку зрения. Подавляющее большинство благодаря своей классовой психологии не умеет смотреть вперед, а лишь назад, и те, которые смотрят вперед, видят зад, так как их идеал не в будущем, а в прошлом.

Они еще мечтают о «бесцветной армии», и снится им «покорная серая скотина», говорящая «слушаю», «есть», «так точно»…

До сих пор мы рассматривали те объективные условия, которые толкают все государства создавать новую армию в «шапках-невидимках», грандиозную, в небывалых размерах агентурную разведку с совершенно новыми боевыми задачами. На этих условиях вытекает необходимость организации сильной контрразведки, могущей противостоять всемирному, воинствующему активно-боевому шпионажу империалистических государств. Против этой новой армии не может противостоять никакая армия, ни ее техника. Против шпионажа нет рода войск, нет рода оружия. Только контршпионаж может ему противодействовать.

Этот все возрастающий шпионаж имеет приблизительно следующие задачи:

а) Военная. Охватить возможно шире все войска всех родов оружия, флот, авиацию, крепости, инженерное дело, снабжение, средства связи и транспорта, военные учебные заведения, штабы с разведкой и контрразведкой включительно.

Кроме выяснения количества и качества вооруженных сил, численности солдат и командного состава, их обучения, вооружения, классового, национального состава и их возрастов, снабжения, психологии верхов и низов и их взаимоотношения, а также отношения тех и других к военной службе, правительству, войне и другим государствам, стараться всемерно во всех областях военной жизни так действовать, чтобы ослаблять боеспособность армии.

В жизни штабных учреждений стараться приобрести все мобилизационные, оперативные и снабженческие планы, программы новых формирований, проекты изменения тактики и стратегии, хотя бы и отвергнутые начальством. Также всячески тормозить исполнение таковых.

В военно-учебных заведениях, кроме изучения детально всей жизни, больше всего обращать внимание на проявление новых идей как среди учащихся, так и преподавателей; стараться всячески разлагать эти заведения.

В области разведки и контрразведки выяснять личный состав, изучая его всесторонне, степень обеспечения, цели и задачи, подготовку исполнителей, даваемые им инструкции; попутно с этим выяснением всеми силами и средствами разрушать этот институт, не останавливаясь и перед способами провокации и уничтожением соответствующих лиц.

Ни одно учреждение, непосредственно связанное с военным ведомством, не остается без должного внимания и соответствующего воздействия агентурной разведки.

Ее сфера работы распространяется на все области военной жизни вплоть до санитарного дела.

б) Дипломатическая. Кроме раскрытия всех тайных договоров и других дипломатических махинаций, на что добывают соответствующие документы, стараться всемерно компрометировать способных дипломатов в глазах их собственного правительства, стараясь подорвать их авторитет, или испортить отношения с другими членами правительства. В то же время стремиться компрометировать дипломатические учреждения и лиц, находящихся в иных государствах, препятствуя всячески коалициям между соответствующими государствами.

Одновременно выяснять деятельность дипломатов иных государств в своей стране, способы их тайной работы и кто из граждан своего государства им помогает в этой работе.

в) Политическая. Кроме наблюдения за деятельностью законодательных властей вести самое тщательное наблюдение за работой исполнительной власти: кабинеты министров и исполнительные органы местных самоуправлений не упускаться из виду, также как и штабы. Око разведчика стремится достигнуть кабинетов министров и их спален, а рука его попадает в портфель министра.

Для шпионажа очень важно иметь наблюдение за министерством внутренних дел, которое он по-возможности разлагает, в частности — полицию.

Не менее важное значение имеет министерство путей сообщения, почты и телеграфа, за которым также наблюдают.

Также достойны внимания агентурной разведки министерства труда, земледелия, торговли и промышленности.

Кроме того, необходимо наблюдение за всеми политическими партиями и группами, стараться всемерно дезорганизовать те партии, которые вредны государству, пославшему шпиона, стравливая искусственно между собой и сея раздор внутри их. Собирать всякие сведения, компрометирующие как партии, так и отдельных ее членов, с целью дискредитации их в глазах населения.

Работой по наблюдению за министерствами и их соответствующими ведомствами стараться собирать материалы не только разведывательного характера, а также и могущими быть использованными в целях агитации.

г) Экономическая. Где бы мы ни были, чем бы мы ни занимались, но всегда мы должны оставаться марксистами. Азбука марксизма гласит, что все общественные мнения и учреждения зависят от экономического положения. Исходя из этого, нужно помнить, что разведка неприятеля особое внимание обращает на производство, которое является основой всего.

Неправильно некоторые думают, что разведка может ограничиваться исследованием только военной промышленности.

Все области народного хозяйства должны изучаться всесторонне. Так как главным фактором современного производства является топливо, то прежде всего разведка обращает внимание на источники и способы добывания его, и в частности жидкого, которое является наилучшим топливом. Затем идут средства передвижения и орудия производства, а также источники прочего сырья. В этом отношении нужны статистические данные. Всякие новые сооружения, открытия и изобретения берутся на учет. Для этого стараются добыть их планы, хоть и в копиях.

Одновременно с этим собирать факты, характеризующие положение рабочего класса как в индустрии, так и в земледелии, количество и положение безработных, настроение их и все то, что касается быта трудящихся, которые все более и более влияют на внешнюю и внутреннюю политику государств.

Экономическая разведка очень важна как с военной, так и с политической точки зрения.

д) Психологическая. Вопрос о психологической разведке не только не разработан теоретиками разведки, но он почти и не затронут ими, лишь изредка кое-кто вскользь, кое-где вспоминает. Однако это область весьма важная, и от нее зависит почти вся работа агентурной разведки. Поэтому ее приходится рассматривать как одну из конкретных задач агентуры. Психология играет весьма большую роль не только в политическом, но и в военном деле.

Мало знать настроение войсковых масс и гражданского населения, но нужно еще знать детально психологию лиц командного состава, начиная с самой меньшей стратегической единицы, т. е. командира, и кончая главнокомандующим и военным министром. Также нужно знать психологию крупных чиновников гражданского ведомства, по возможности всех работников разведки и контрразведки, лидеров политических партий. Эта психология должна, главным образом, характеризовать основные черты умственного и нравственного развития данного лица со всеми его индивидуальными особенностями. Нужны фактические данные, характеризующие степень находчивости, проницательности, храбрости и мужества, а также образ жизни со всеми слабостями того лица, о котором собираются сведения.

Кроме психологии высокопоставленных лиц нужно знать психологию их ближайших подчиненных, лиц, имеющих на них влияние, членов семьи, а также и того из персонала, обслуживающего это лицо, к кому оно больше всего питает доверие.

Ясно, что изложенные здесь задачи невозможно исполнить в течение недель или месяцев. Требуется длительная, систематическая и упорная работа. Приходится тратить немало энергии, труда, ума и силы воли для исполнения этих задач.

Мы видим, что агентурная разведка во всех странах налаживается довольно быстро и охватывает все области их жизни, чем она ускоряет и осложняет весь хаос и ужас будущих войн, принявших затяжной характер. В момент революционного переворота агентурная разведка значительно поможет врагам революции расправиться с восставшим пролетариатом, а затем она будет препятствовать строительству нового порядка, совершая всякие покушения на него.

Шпионаж как новый род войск

(Отдельная армия военных лазутчиков)

До сих пор военный шпионаж как таковой рассматривался лишь как побочное средство при общей подготовке государства к войне и как один из факторов, могущих доставить полезные сведения о противнике и местности во время самой войны.

Подобное определение его и круг деятельности слишком ограничены.

При современной сложности военного дела, ныне основанного главным образом на технике, шпионажу несомненно принадлежит более широкая роль и выявление всех открывающихся перед ним широчайших перспектив не только до войны, но и во время самых боев.

Победа на войне достигается победой вооруженной силы одной из сторон.

Вооруженные силы государства состоят из сухопутной армии, морского и воздушного флотов.

Сухопутная армия является главным фактором победы, ибо, для того чтобы противная сторона признала себя побежденной и приняла соответствующие условия мира, необходимо, разбив ее армии, фактически войти в нужные пункты ее территории и сделаться хозяином положения.

Отсюда вытекает первенствующее значение сухопутной армии, так как морские и воздушные флоты служат лишь средствами для перевозки ее частей и различных предметов снабжения, а также помогают ей своими техническими особенностями как в области разведки, так и своим прямым участием в боях.

Для большей продуктивности в боевой работе сухопутная армия делится на так называемые «роды войск», каковыми в наше время во всех европейских армиях являются: пехота, артиллерия, кавалерия, бронечасти и войска так называемого вспомогательного назначения, как то: саперные, связи, железнодорожные, этапные и проч.

Как ни могуча современная техника и какого бы колоссального прогресса она не достигла в будущем, главным родом войск всегда была, есть и будет пехота.

В конце концов все цели войны, как разгром живой силы противника, так и захват нужных пунктов и территорий, выполняются руками человека как такового.

Нужно прийти на желаемое место и все сделать своими руками, а следовательно пехота, как род войск, являющийся главным поставителем человеческого материала как основного исполнителя дела войны, всегда сохранит свое первенствующее значение относительно других родов войск в армии.

Прогресс идей в области военного дела, а главное все увеличивающаяся при общем прогрессе техника, возможность приложения ее продуктов на помощь человеку при достижении им победы на войне служат главными причинами возникновения разных других новых родов войск как таковых, причем все их значение сводится главным образом к облегчению главному роду войск, т. е. пехоте, ее наступлению на врага и наоборот — затруднению и парализации таковой со стороны неприятельской пехоты.

Так, повторяем, что первой и основной причиной возникновения всякого рода войск на страницах военной истории служит общетехнический прогресс народов данной эпохи. Этим прогрессом общей техники изобретены и приданы на помощь пехоте артиллерия, авиация, бронечасти, танки и т. д. как новые роды войск. Прогресс техники служит главной причиной, но не всегда безусловной.

Иногда в истории бывали примеры как раз обратного явления. Бывало, что именно бедность известной страны одними данными заставила ее изыскивать другие доступные средства и культивировать их у себя, дабы подравняться своими шансами в борьбе с более богато вооруженным противником. Ныне техника огнестрельного оружия постепенно вытесняет конницу с полей сражения, но в былые времена, в эпоху так называемого торжества меча, конница была великолепным средством для удара, и только бедность Греции лошадьми и отчасти гористый характер местности. сильно тормозили развитие кавалерии в ее армии, которая как род войска вполне расцвела лишь во время Александра Македонского, когда у государства достаточно средств, чтобы ее содержать, это во-первых, и во-вторых, когда применение ее переносилось на равнины Востока.

Бедность Швейцарии лошадьми и отчасти гористый характер местности (это второстепенно, ибо не везде же горы) послужили основными причинами для выдвижения в XIV и XV вв. швейцарцами, так сказать, по необходимости, на первый план пехоты как главного рода войск, и с тех пор она снова заняла подобающее ей положение в войсках Европы.

Так и сейчас. Современная война построена на технике, и каким бы моральным подъемом не обладала данная армия, она ничего не сделает с противником, если их технические возможности будут слишком неравными.

Но своей военной техникой восточные государства сильно отстали от своих западных соседей, и ни для кого не тайна, что они не скоро догонят их в достаточной степени. Они до сих пор все еще изолированы от достижений культуры всего мира, и их соседями, конечно, будут приняты все меры к продлению столь невыгодного для них состояния.

Что будет, если, несмотря на все наши усилия сохранить мир, он будет нарушен и мы будем поставлены в необходимость начать войну, сильно уступая в военной технике противнику?

Что противопоставим мы его могучей артиллерии, танкам, воздушному флоту, кроме революционного порыва, который далеко не всегда способен устоять против армии и ее техники? А всякие надежды на отступления и прочие оттягивания решительных столкновений только развратят армию и страну и окажут серьезную помощь своим домашним врагам.

Есть одно средство, могущее сильно ослабить все силы неприятельской техники и сравнять шансы в борьбе. Этим средством является перенос войны на ночь, поэтому систематическое и тщательное обучение войск ночным боям положительно должно составить одну из важнейших отраслей их обучения в мирное время. Но этого еще мало. Ночная тактика вещь весьма своеобразная и еще мало разработанная. Для обучения надо известное время и срок, дабы она сделалась обычным и нормальным явлением в войсках, а время не ждет и настоятельно требует изыскания других средств, которые бы можно было скорее провести в жизнь на помощь этой ночной тактике, средств, не всецело ложащихся своей тяжестью на военное ведомство, а следовательно, и менее стесняющих его работу по своему прямому назначению.

Такой более скорый выход из положения мы видим в широчайшей организации активного военного шпионажа.

Шпионаж — дело старое, но он еще никогда не играл такой роли, какая ему предстоит в будущих войнах. Особенно он себя проявляет в гражданских войнах, которые преимущественно начинаются в крупных городах, где меньше всего пригодны армии с их техникой.

До сих пор под словом шпионаж подразумевалась тайная разведка о противнике как в мирное, так и в военное время, о его силах, средствах, намерениях, с незначительными и часто совершенно случайными и, так сказать, попутными функциями — насколько это удастся, по разрушению различных складов и сооружений в неприятельской стране. Главная работа шпионов производилась в мирное время.

В наше время шпионаж уже приобретает значение не столько как разведывательная сила, а как могущественная и тайная армия для порчи и разрушения как артиллерии, так и всей прочей военной техники неприятеля, и вовсе не в мирное время, а в разгаре самых боев. Разрывы неприятельских орудий в первых же полевых сражениях начавшейся войны, взрывы его зарядных ящиков, отказ в действии со стороны матросов, его самолетов и танков, а также неспособность к стрельбе его пулеметов и винтовок должны служить главной целью и увенчанием работы, предлагаемого нами вниманию читателей активного шпионажа. Это его главное задание, это его боевая цель, а его ранее существовавшие функции до разведки остаются по-прежнему сами по себе, но уже на втором плане. Таким образом выдвигается на страницы военной истории шпионаж в совершенно новом виде, он делается могучим средством подготовки наступления для пехоты наравне с ролью в этом отношении артиллерии и танков, делается активной боевой частью армии, возводится совершенно новый и еще небывалый доселе новый род войск.

При таких расширенных почти до бесконечности своих возможностей работа активного шпионажа приблизительно должна сложиться из нижеследующих главных функций:

Тайная военная разведка сил и средств неприятельской страны и армии главным образом в мирное время, т. е. так, как это делается и теперь.

Политическая пропаганда как в войсках, так и в стране противника в целях разложения его духа.

Взрывы, сожжение и все виды порчи его арсеналов, артскладов, заводов, мастерских и пр.

Внедрение агентов в командный и административный состав неприятельской армии и даже в состав правительства интересующей страны.

Точное, активное, малозаметное и систематическое разрушение научными средствами всех видов оружия неприятельской армии (пушек, ружей, танков, пулеметов) во время самих сражений и отнюдь не ранее их начала.

Противодействие иностранному шпионажу (служба контрразведки) — вот в общих чертах роль шпионажа как рода войск.

В случае успеха, выгоды такой системы просты и несомненны. Идет бой между двумя армиями. Одна вооружена всеми сокровищами современной военной техники и осыпает другую, слабо вооруженную, своими снарядами, пулеметным огнем, давит танками и т. д. Пехота слабой стороны не только не может высунуться для наступления, но с большими потерями, тая с каждым часом, насилу сдерживает неприятельское наступление.

Но вот начинается таинственный перелом. Многие орудия противника взрываются от своих выстрелов, танки то там, то здесь взлетают на воздух или перестают двигаться, винтовки и пулеметы по непонятным причинам перестают правильно работать. Дредноуты, крейсера тонут, воздухофлот бездействует. Доселе победоносную армию охватывает как бы какой-то паралич.

Ее огонь замирает и ободренная пехота решительно переходит в наступление против сильно обезоруженного противника и врывается в его неприступные позиции.

Как все это налаживается в действительности и какими практическими приемами претворяется эта теория в жизнь, разбирать в этой главе не представляется возможным по причине сугубой секретности этого дела, но при современной нам силе науки все это вполне возможно и если и не вполне в пределах только что набросанного нами идеала, то во всяком случае в достаточно широком для практики дела масштабе для решительного поворота к победе.

Для всего этого нужны только люди и деньги, а этих последних пойдет куда меньше, нежели на постройку требуемых, хорошо поставленных военным делом заводов, фабрик, пушек, танков, аэропланов и прочих средств истребления.

Для организации подобной широкой сети активного шпионажа надобно, конечно, гораздо больше людей, нежели для просто разведывательной службы, но во всяком случае кадр этого нового рода войск уже сравнительно велик, однако его содержание едва ли стоит дороже содержания одного-двух корпусов войск со всей их материальной частью.

Применение шпионажа в качестве боевой единицы обходится сравнительно недорого, и он достигает гораздо больших результатов. Его роль не ограничена физической победой над армией, но он еще служит могучим средством для закрепления тылов в оккупированных местностях, поэтому шпионские сети после империалистической войны, как грибы после дождя, растут вглубь и вширь, опутывая земной шар, пронизывая всесторонне жизнь в одинаковой мере как в передовых, так и в отсталых государствах.

Организовать, инструктировать и обучить кадр этого нового рода войск конечно не просто, но гораздо легче и проще, нежели провести в жизнь в достаточно короткий срок военно-техническое снабжение и должную к нему подготовку армии.

Плюсы этого нового рода войск перед своими старыми собратьями следующие:

Раз он налажен, он прочен и малоуязвим.

Действие его систематично и постоянно, как ржа, разъедающая оружие и мощь противника, тогда как все прочие роды войск (пехота, кавалерия, артиллерия, авиация и т. д. несут постоянные потери на войне и, будучи непрерывно пополняемы (пехота) малообученными людьми, вскоре после начала войны теряют свои боевые качества, обращаясь из «бойцов» в бесполезных «едоков». О порче же на войне материальной части и имущества говорить не приходится. Теперь перейдем к моральному оправданию принятия такого нового рода войск и попытаемся доказать его полную приемлемость с точки зрения общепринятой морали.

Несмотря почти на десятилетний опыт империалистической и гражданской войн, без сомнения найдется еще много голосов, все еще осуждающих и презирающих шпионаж как средство войны.

Рассматривая же шпионаж с точки зрения общепринятой морали, мы не будем вдаваться в пространные философские рассуждения со ссылками на подобранные и выгодные отзывы о необходимости шпионажа разных авторитетов, а проведем самую простую параллель:

Чем подлее работа шпиона работы солдата, внезапно подкрадывающегося из засады и наверняка, и без опасности для себя «снимающего» или попросту говоря убивающего зазевавшегося солдата неприятельского сторожевого охранения?

Чем благороднее работа шпиона работы пулеметчика, хладнокровно ожидающего приближения беспечно двигающейся колонны противника и внезапно без опасности для себя уничтожающего ее своим огнем?

Чем благороднее его работы способ действия засадами, различными видами внезапного нападения и пр.?

Чем благороднее шпионажа политическая пропаганда империалистических государств, нередко прибегающих и к вымыслу, и к искажениям фактов для достижения своей «высокой» цели?

Если же на все это возразить, что путем широкого примирения общества с самой природой шпионажа, с признанием жизненной целесообразности всех его отрицательных сторон (ложь, обман, коварство, кража и даже убийство) будет понижаться моральный уровень и самого общества, то почему же он не рискует понизиться и ныне от сознательного признания необходимости пока что войны и войск, а следовательно и необходимости для каждого гражданина пройти через ряды армии, как через классы специальной, профессиональной школы «убийц», дабы получше обучиться их нравственному ремеслу.

А что опаснее, а следовательно и благороднее — работа ли пехотинца на поле сражения или же работа шпиона?

Пехотинец приближается к противнику в бою, рискуя ежеминутно погибнуть от несущегося ему навстречу града пуль и снарядов, причем для своего спасения располагает очень слабыми средствами, а именно: во-первых, возможностью так или иначе прикрываться складками местности во время страдного пути к позиции врага, и во-вторых, своим огнем конечно, до некоторой степени, ослабляющим противника.

Шпион во время работы для своей защиты огнем не располагает, а располагает лишь первым шансом, т. е. возможностью только скрываться.

Правда, ему это можно делать гораздо легче и совершеннее, чем пехотинцу в бою, но зато пехотинец испытывает все эти страхи и риски в течение всего лишь некоторого количества часов на всем протяжении дней войны, шпион же испытывает весь этот риск и страх уже не часами, а днями, неделями и годами, если только не всей своей жизнью.

Эта длительность опасности искупает весьма многое в его ремесле и облагораживает это последнее, давая ему полное нравственное право быть не пасынком в военном деле, а с гордо поднятой головой войти в семью почетных родов войск полноправным членом ее и наравне с ними товарищески послужить общему делу сражения.

Наконец, тенденция применения шпионажа для парализации неприятельской армии в бою, о чем нами уже упоминалось выше, лишь ведет к гуманизации войны и, во всяком случае, к массовым сдачам в плен, а следовательно, и к сохранению человеческих жизней.

Каждый век имел и имеет свои предрассудки. Во время рыцарства конные рыцари часто принимали бой, стоя на месте и нарочно в невыгодном для себя положении, считая для себя постыдным принимать бой в равных шансах с противником, которого они не уважали, считая его ниже себя по происхождению. Так, например, поступили рыцари графа Фландрского против Суассонских конных сержантов в сражении при Бувине в 1214 г.

В этом же сражении при Бувине епископ Бове убивал врагов тяжелой палицей, но отнюдь не мечом, ибо по каноническим правилам духовным лицам нельзя «проливать кровь»… Пули «Дум-Дум» считались безнравственным нововведением и всеми осуждались, а уж сколько крокодиловых слез было пролито во время империалистической войны на тему о безнравственности употребления газов у сторон, прозевавших их завести у себя в свое время, и говорить не приходится. Ныне этот сентиментализм давно уже отброшен, и газы завоевали себе вполне прочное, а главное вполне приличное и «корректное» положение среди всех прочих средств, придуманных людьми для целей взаимного истребления.

То же будет и с намеченным новым родом войск.

Оно есть следствие экономического состояния в данную эпоху и законно рождается из всей сложности современной военной техники, а следовательно, является исторически логичным и необходимым.

Империалистическая война финалом своей техники разрушения вызвала насущную необходимость реорганизации армии, которая видоизменяется нововведением в войсковой структуре нового рода войск — шпионажа. Этому новому роду войск суждено сыграть большую роль в новой эпохе войск, где противники не имеют особых территорий, а следовательно, не могут создать укреплений, ибо в начале гражданской войны, в уличных боях, когда враг окружает не армию, а каждого ее бойца, когда стреляют с чердаков, погребов, крыш и отовсюду осыпают гранатами — трудно соблюдать правила стратегии и тактики. В таких условиях боя армия со своей военной доктриной и техникой ничего не может сделать, а ее заменить с успехом может новый род войск — активный шпионаж. И только этот род войск в уличных схватках больших городов может успешно действовать. Эпоха нового вида войн — войн гражданских вызывает необходимость нового боевого искусства и нового инструмента его осуществления.

Все государства это предчувствуют, хотя и не все ясно себе дают отчет в этом деле. Однако несмотря на теоритическую отсталость в этой области, на практике они усиленно формируют массовый шпионаж, затрачивая на неге колоссальные средства.

Опыт этого вида войны европейские империалистические государств частично проделали в Советской России. Советская Республика чувствовала и еще будет чувствовать на своем организме раны, нанесенные этим новым родом войск — активным шпионажем.

Легальное проявление активного шпионажа

Активный шпионаж для причинения вреда своему противнику пускает в дело самые разнообразные приемы. Те остатки буржуазного класса, которые после Октябрьской революции остались в Советской России и в силу необходимости были рабоче-крестьянским правительством привлечены к работе по строительству Красной армии и социалистического хозяйства, но в душе своей по-прежнему таили жгучую ненависть к своим новым хозяевам. Положение вещей вынуждало этих вчерашних повелителей продавать диктатуре пролетариата свои познания и свой опыт за жалованье, за паек, за право на квартиру. Но многие и очень многие из них, работая в советских учреждениях, прилагали все свои силы, чтобы вредить Советскому государству и тем сократить его существование. Часть из них участвовала в антисоветских заговорах, организовывала восстания, вела агитацию, шпионила и другими путями стремилась подорвать силы юного пролетарского государства. Но такая контрреволюционная деятельность всегда предполагает известную организацию, более или менее обширную, поэтому она легче может быть раскрыта и ликвидирована. Бывшая буржуазия совершенно правильно сообразила, что можно вредить Советскому правительству, работая в его правительственных, хозяйственных и военных учреждениях, даже не участвуя в антисоветских организациях. Она имела полную возможность в своей работе проводить линию, несогласную с советской политикой, и вредить ей. И она это делала. С виду она работала для Советского правительства, но в процессе самой работы действовала во вред ему, прикрывая свои действия лояльной видимостью; такая деятельность, когда бывшая буржуазия или ее приспешники, служа в советских органах и наглядно проводя свою работу, вполне согласованную с интересами Советского правительства, сознательно действовала во вред этому правительству и получила название технической измены.

Если члены политической партии или официальный представитель одного класса поступает на службу или работает в интересах другого класса или враждебного классового правительства, это называется политической изменой.

Если государственный деятель или полководец входит в соглашение и работает в пользу другого государства, — это государственная измена.

Если член политической партии переходит в другую партию, с другой идеологией, — это будет идейная измена.

Когда человеку поручена какая-либо задача и он ее исполняет не в интересах того, кому служит, а в интересах кого-то другого — это будет техническая измена. Если это делается по-халатности, нерадению к делу, непониманию всех обязанностей, то это не является изменой, но если человек сознательно совершает не то, что с него требуют, исполняет умышленно скверно, чтобы подвести того, кому он служит, — это будет техническая измена.

Совершенно безразлично, чем человек руководствуется при этом — классовой ненавистью к тому, кому он служит, или был подкуплен иностранным государством, иным классом или контрреволюционной организацией. Техническая измена может быть совершена без подкупа, потому что буржуазия ненавидит Советское правительство, которое защищает интересы не ее класса, она настроена враждебно к тому правительству и всячески старается устраивать ему пакости. Техническая измена отличается от других видов измены тем, что человек может ее совершать один, не входя в соглашение ни с кем: ни с иностранными государствами, ни с классами, ни с партиями, ни даже с группами. Всякие восстания, заговоры, шпионские или контрреволюционные организации требуют участия более или менее широких масс, хотя бы групп. Поэтому все заговоры большей частью проваливаются, так как состоят из многих людей, а среди нескольких человек всегда может найтись один, который выдаст остальных. К тому же тайну, которая известна многим, гораздо труднее хранить. Совершенно иначе обстоит с технической изменой. Здесь одно лицо может причинить колоссальный вред без посторонних свидетелей, причем подготовка в этому не будет иметь никаких признаков преступления. Но техническая измена может также совершаться по директивам какой-либо организации, враждебной правительству. Она может совершаться агентами иностранных государств, являясь одним из способов причинения вреда противнику.

По последним признакам техническая измена сводится к активному шпионажу. Как то, так и другое преследует одну и ту же цель — причинить вред своему противнику. А так как техническая измена совершается под прикрытием вполне законной формальности и в обстановке, в значительной степени гарантирующей от провала, она представляет собой весьма выгодный и удобный метод для иностранного шпионажа. Завербовав своего идейного сторонника или подкупив подходящее лицо, иностранный шпионаж может через него сделать много зла в виде технической измены. Если даже лицо, совершающее техническую измену, не находится в связи с шпионажем иностранных государств или иных группировок, результаты его преступной деятельности как по своей форме, так и по содержанию ничем не отличаются от вредительных актов, которые предпринимает активный шпионаж. Поэтому техническую измену вполне можно рассматривать как разновидность активного шпионажа.

Здесь нет надобности изготавливать взрывчатые вещества, делать подкопы, подбрасывать бомбы, агитировать, организовывать повстанческие отряды, набирать наемных убийц и совершать другие действия, по одной своей видимости преступные, неизбежно сопряженные с подготовкой и совершением акта активного шпионажа. Техническая измена проводит свою работу под маской полезного действия в нужной форме.

Вредительная деятельность шпионажа может выражаться двояким способом: 1) посредством активных действий, как-то взрывы, поджоги, убийства и т. п., 2) посредством технической измены со стороны разных должностных лиц.

Выше излагались способы действий шпионов, которые происходят конспиративно. Однако необходимо рассмотреть способы шпионской деятельности, которые могут быть произведены легально, с некоторой санкцией властей, конечно, бессознательно узаконивающих действия шпиона и тем самым делающих его поступки безнаказанными.

Обычно для этой цели используются технические работники вообще и в частности специалисты разных отраслей. При этом нужно иметь в виду, что чем крупнее квалифицированный специалист, тем больше он может оказать пользы вредительному шпионажу, разрушая доверенную ему отрасль работы. Но бывают моменты, что и мелкий технический исполнитель может принести громадный вред.

Вредительная деятельность шпионства может производиться как в мирное, так и в военное время.

А. Вредительный шпионаж в мирное время

При постройке железных дорог, мостов, крепостей, флота и всяких сооружений (не говоря о том, что все это в сильной степени интересует осведомительный шпионаж) вредительный шпионаж может своей работой достигнуть таких результатов, что вся долголетняя работа большого количества людей в известный момент пойдет насмарку. В этом отношении могут большую роль сыграть инженеры и техники. Рабочие в этом деле мало могут сделать. Вся фальшь заключается в изготовлении плана или в руководстве при исполнении его, а лучше и в том, и другом.

Произвести подробное описание всего этого невозможно по соображениям времени и места, так как пришлось бы излагать всю технику строительного дела для указаний возможных изощрений в этой области. Поэтому ограничиваемся кратким примером. При постройке моста можно допустить неуловимые неточности, которые приведут к тому, что при известной нагрузке он может обрушиться. Подобная недоброкачественность работы может быть при постройке всякого государственного сооружения, если к производству такового будут причастны шпионы вероятного противника.

Если противник ставит своей целью вызвать недовольство народных масс в каком-либо государстве, то он поручает своему шпионажу действовать так, чтобы проявился в разных больших центрах недостаток предметов первой необходимости. При этом всегда стараются прекратить приток на соответствующие рынки тех продуктов, которыми наиболее богата страна, например, в земледельческой стране — недостаток хлеба.

Это можно совершить двояким способом: 1) спекулятивным и 2) технической изменой.

Спекулятивный способ приблизительно выражается в следующем: закупается максимальное количество продуктов самого широкого потребления (например, хлеба), которые вывозятся из данного округа куда-либо в сторону.

Способ технической измены может примениться в этом же примере следующий: узнав, кем и где заготавливаются недостающие продукты (хлеб) для данной местности, при содействии железнодорожной администрации отправлять грузы не по назначению. Таким образом грузы могут путешествовать туда и сюда очень долго, в то время как в известном месте в них острая нужда.

На этих примерах мы видим, как осложняется борьба с этим родом шпионской деятельности. Хотя сам факт и весьма ощутим, но характер подобного преступления не сразу можно определить.

В первом случае он может показаться спекуляцией, а во втором случае не больше должностного преступления, которое в конечном счете может рассматриваться как халатное отношение к службе или даже нерадение к делу. На самом же деле это будет работа вредительного шпионажа, о котором власти могут и не подумать.

Подобное явление на первый взгляд может показаться незначительным проступком, но по результатам своим является не менее вредным, чем взрывы и поджоги.

Активная деятельность шпионажа скорее и легче поддается разоблачению, когда усиливается ненависть и коварство врага, которые иногда способны усилить энтузиазм против него.

Тактика же тихого вредительства способна возмущать массы против своего собственного правительства. Она же делает менее уязвимыми и самих шпионов, которых довольно трудно обнаружить, а еще труднее доказать сущность их шпионской деятельности, так как каждый из преступников скорее возьмет на себя не одно, а несколько мелких преступлений даже вымышленных, лишь бы избежать своего подлинного преступления — шпионажа, которое является тягчайшим.

Результаты подобных преступлений ощущаются не вдруг, а по истечении известного периода времени; следовательно, шпиону, совершившему таковое, предоставляется полная возможность либо скрыть следы своего преступления, либо скрыться самому, уклоняясь от надлежащей ответственности.

Подобными действиями вредительный шпионаж может совершать массовые отравления и вызвать сильные волнения народных масс и недовольство правительством, подрывая авторитет его отдельных членов в глазах населения.

Само собой понятно, что все это расслабляет мощь государства зачастую не меньше, чем сама война.

Однако в мирное время с подобными явлениями всякое государство легче может справиться. Также в мирное время нет такой необходимости иностранному шпионажу заниматься подобного рода вредительной деятельностью. В мирное время все государства главным образом заняты организацией шпионских сетей, проверкой и испытанием их пригодности на случай войны.

Наиболее вредительная деятельность шпионства проявляется во время войны вообще и, в частности, в решительные ее моменты.

Поэтому необходимо подробнее рассмотреть этот род шпионской деятельности во время войны.

Б. Вредительный шпионаж во время войны

Какими бы лозунгами не прикрывались войны, однако в отношении их всегда верно то, что основная их природа в экономике, что в конечном счете всякая политика, прикрывающая неприглядность военной действительности, имеет экономические корни.

Это основное положение о войне вообще относится и в частности к главному ее субъекту — армии. Как бы ни было велико значение морального состояния армии, какую бы роль не играл в деле борьбы энтузиазм войск, однако материальная часть армии является основой ее боеспособности. Как с дубиной нельзя идти против пулеметов и танков, так и голодные, босые, раздетые, болезненные люди не вояки. Правда, и голодная толпа иногда способна на большие порывы, но долгой боеспособности в ней сохранить невозможно также, как и воевать годами без надлежащего вооружения, несмотря на то, что в моменты революции восставший народ идет против вооруженных защитников старого строя с голыми руками. В этом основное различие между восстанием и войной. Первое происходит быстро, а вторая может продолжаться много лет.

Итак, боеспособность армии зависит от материальных условий ее, с этого нужно начинать рассматривать и действия вредительного шпионажа.

Если осведомительный шпионаж направляется главным образом на исследование боеспособности армии противника, то все виды активного шпионства направлены к ослаблению боеспособности войск. Если же основным условием боеспособности армии являются ее материальные средства, то к уничтожению таковых направлен активно-боевой шпионаж. То, что активно-боевой шпионаж постарается уничтожить, сжечь, взорвать, потопить и т. д., то тихо вредительный шпионаж постарается не дать возможности войскам воспользоваться необходимыми материальными средствами или будет всячески препятствовать полному использованию этих благ, искусственно создавая всякие перебои в этом отношении.

Разница между активно-боевым и тиховредительным шпионством такова, что первый стремится все ценное у своего противника уничтожить, а второй нарушает нормальный ход пользования этими благами при их наличии, чем создает еще большее недовольство в массах, сея недоверие в их среде к властям. Например: активно-боевой шпион, попав в артиллерийский склад, при первой возможности взорвет его, а тиховредительный шпион постарается так дело вести, чтобы артиллерийским имуществом не могли пользоваться войска и чтобы таковое стало по-возможности трофеем их противника. Подробнее об этом будет ниже.

Если удается вредительному шпионству попасть в снабжение, то оно всячески стремится в работу такового внести такой разлад, чтобы вызвать в войсках недовольство и тем самым понизить их боеспособность. Примерно эта деятельность может выражаться в следующем: в одной части нет белья, а в другой его излишек, но нет сапог, тогда как в первой излишек последних, и т. п.; в отношении продовольствия: в одной части кормят соленой рыбой, но не дают чаю и сахару, а в другой есть чай и сахар, но соли не дают, в третьей хлеба нет и т. п. Естественно, что подобного рода снабжение способно вызывать систематические недовольства, волнения, т. е. разложение боеспособности частей.

В артиллерийском снабжении шпионы могут сделать так, что на фронте в одних частях будет излишек снарядов при остром недостатке патронов, а в других частях наоборот. Ясно, что тот и другой случай ведет к ослаблению не только наступательных, но и оборонительных войск. Этим же создается недоверие к командованию, что дезорганизует армию, превращая ее в толпу со всеми последствиями.

Самым безобидным может казаться санитарное дело, однако если удается в это ведомство проникнуть шпионам, то и посредством его они могут внести много разложения в войска.

Представим себе железнодорожные станции в прифронтовой полосе, заваленные сотнями легко и тяжело раненых, за которыми нет надлежащего присмотра, вследствие чего многие успели умереть. Проходящие на пополнение воинские эшелоны, услышав стоны и вопли валяющихся на полу раненых среди множества трупов, своими глазами видят такую картину — можно себе представить то настроение, какое будет в войсках, следующих на пополнение. Не говоря о том, что к месту назначения прибудет лишь часть солдат, а другая часть разбежится, но и прибывшие на фронт не столько пользы, сколько вреда принесут, ибо в частях они начнут рассказывать о том, что видели по пути следования. Конечно, эти рассказы не усилят, а ослабят боевой дух войск. А те, которые дезертируют, своими рассказами будут развращать население, сея в его среде возмущение против властей. Этим дезорганизуется тыл, от которого во многом зависит фронт.

В госпиталях и лазаретах любое невнимательное отношение со стороны служебного персонала к больным и раненым, неблагоустройство этих заведений сильно возмущает войска и население. Каждый выходящий из лечебного заведения попадает или в часть, или в отпуск, а там он своим близким рассказывает все пережитое, а под влиянием содержания этих рассказов значительно меняется настроение не только армии, но и населения. На эту стратегическую ценность и покушаются все разновидности шпионства.

Вся вспомогательная часть армии своей работой определяет боеспособность войск, а поэтому для шпионажа является стратегической задачей разложить ее. Он старается ослабить сопротивление своего противника, а это достигается при дезорганизации разных составных частей армии, как непосредственно действующих на поле сражения, так и руководящих и обслуживающих.

Шпионы при первой возможности стараются прибрать к своим рукам строевое командование. Нет такой строевой должности, которая не интересовала бы шпиона, и чем выше пост, тем больше посягательств на него со стороны шпиона. Однако чем выше должность, тем меньше их количество, что облегчает правительству подбор более верных, более преданных и испытанных лиц, чем затрудняется возможность влияния неприятеля, несмотря на все коварные замыслы его шпионов. В большой же массе младшего комсостава шпионы легче находят себе пособников, хотя и менее способных что-либо сделать для них. Но не следует забывать, что и мелкая сошка может совершить большое предательство. Для этого вовсе не требуется быть знаменитым полководцем или гениальным человеком.

В строевом деле вредительный шпионаж выражается в неправильных распоряжениях, ложных донесениях. При этом нужно иметь в виду, что для содействия противнику завербованный командир части не обязательно должен совершить открытую, всем очевидную измену. Он может действовать постепенно, медленно, но верно и постоянно. Эти постоянные, систематические действия не менее опасны, чем открытый переход на сторону противника, стрельба по своим и т. п., что всеми признается изменой. На такие дела способен лишь самый неумный человек, ибо такое действие он может совершить лишь один раз. Но можно немного извращать оперативные распоряжения, немного преувеличивать факты или немного уменьшать их при донесении — словом извращать. Все «немного», но систематически извращаемое, в конечном счете достигает громадных результатов. Хоть и немного извращаемые донесения имеют последствия, так как на основании их производится оперативное руководство. Ложное донесение вызывает ложное распоряжение.

Оперативные отделы штабов являются заветной мечтой каждого шпиона. Все стремятся туда попасть. Недаром говорит принц де Линь: «Если в главной квартире противника можно найти подходящего человека за миллион, то это вовсе не дорого». Этот «подходящий человек», короче говоря шпион, оцененный дороже миллиона, кроме осведомительной пользы может принести немало и прямого вреда. Вред, приносимый им, может выражаться в неправильной ориентировке, в ложных маневрах, утомляющих войска перед боем, длительными ненужными переходами, в несоответствующих распоряжениях и т. п. Всего, что может такой «подходящий человек» наделать, изложить невозможно, так как пришлось бы излагать всю теорию военного искусства.

Для вредительной деятельности шпиона в оперативном отделе штаба вовсе необязательно ему быть начальником штаба или отдела. Можно, занимая сравнительно небольшую должность, делать много вреда. Примерно, оперативная или разведывательная сводки могут быть при составлении немного извращены. Но если это «немного» повторяется ежедневно, то в течение месяца получится совершенно ложное представление о событиях и, следовательно, ложные действия, которые приведут к поражению. Всякое же поражение деморализующе действует на войска, разлагает их боеспособность, — все то, что требуется на войне, так как главная ее задача сломить силу сопротивления противника.

Всем известно, что, не имея связи, воевать невозможно. Поэтому шпионство старается распространить свою подрывную деятельность и на связь. Если им удается проникнуть в связь, то они могут там устраивать всякие технические перебои, которые не дадут возможности высшим штабам своевременно получать должную информацию о положении на фронте, а также и руководить боевыми действиями. Этим дезорганизуется планомерность боев и создается представление в войсковой массе об оторванности, переходящее в панику.

Как бы не была хороша организация армии, как бы хорошо не была обеспечена всеми материальными благами и гениальным руководством, однако и в самых идеальных условиях войны без потерь не обойтись. Война — это крайний способ борьбы, требующий наибольших жертв как материальными благами, так и человеческими жизнями, не говоря о здоровье. Шпионство увеличивает те и другие жертвы. И это оно делает как своей осведомительной, так и вредящей деятельностью.

Каждая армия имеет соответствующие тылы, куда уходят на ремонт пораженные технические приспособления, на лечение — больные и раненые, а также и целые войсковые единицы — на укомплектование. Взамен всего выбывшего из строя тыл обязан дать фронту все необходимое, и чем в большей мере он дает, тем больше обеспечит возможность сопротивления и даст основание рассчитывать на победу.

Шпионство преследует цель расстроить тылы, которые снабжают и пополняют фронт. Это оно достигает двумя способами: разлагающей деятельностью в тыловых учреждениях и заведениях и расстройством транспорта и связи.

В тыловых учреждениях и заведениях вредительная деятельность шпионства преследует цель дезорганизации аппарата снабжения продовольствием, обмундированием, снаряжением, а также пополнения людским и конским составом.

О снабжении уже говорилось выше и для краткости повторять или развивать подробнее не будем. Необходимо лишь остановиться на пополнении живой силой.

Пополнения могут быть частные и общие. Начнем с общего и посмотрим, какие препятствия в этом деле может создать шпионство.

Общим пополнением армии, сражающейся на фронте за благо государства, мы называем мобилизацию. Мобилизация — это такое событие, когда вся страна переживает глубокую драму. Весь драматизм заключается в том, что сталкиваются интересы отдельных лиц и целых семейств, с одной стороны, и благо государства, с другой. Поэтому осуществление этой задачи требует чрезвычайно умелого подхода и сугубой осторожности. В нашу задачу не входит рассмотрение всех необходимых условий, без соблюдения которых невозможно осуществить мобилизацию. Мылишь рассматриваем ее с точки зрения контрразведки. Нам нужно найти те места, которые уязвимы вредящим шпионажем.

Задача, преследуемая шпионством в этом деле, заключается в том, чтобы наиболее резко столкнуть интересы государства и его граждан. Они искусственно разжигают этот конфликт двух интересов, стараясь повлиять так, чтобы частный интерес восторжествовал над общим, само собой понятно временно, а впоследствии общие потери станут и частными, ибо потери государства ложатся бременем на его граждан.

Когда «подходящий человек», купленный за миллион или еще дороже, окажется способным, он может своей технической деятельностью и тонким подходом сорвать дело мобилизации и вызвать иные искусственные бедствия в стране.

Срыв мобилизации может быть осуществлен умелым психологическим подходом к правительству, усыпляя его бдительность. Возьмем, например, любое из государств Востока, где твердо господствуют религиозные предрассудки, и в их главные празднества, сопряженные с множеством обрядов, объявим мобилизацию. Или в христианской стране, где население еще крепко держится религии, — объявить мобилизацию на страстной неделе. Какими бы ни были патриотами граждане, однако они в большинстве не явятся на сборные пункты в последние дни страстной недели, исходя из своего христианского обычая, который унаследовали десятками веков, — разговеться дома. Вообще нужно сказать, что народ на войну спешит очень редко.

Правда, что там, где силен фанатизм и пользуется авторитетом духовенство, последнее можно заставить способствовать мобилизации, чем может быть даже усилен частично энтузиазм. Но если это не сделано, то традиция торжествует над призывом правительства о защите страны. Не будем говорить о моральном дискредитировании правительства в глазах своего народа и других народов, но представим себе правительство, твердо проводящее свои предначертания, которое знает, что мобилизуемые предпочитают участвовать в празднествах, исполняя традиционно-религиозные обрядности, а не защищать Отчество. О самолюбии членов правительства и иных их субъективных взглядах оставим вопрос в стороне, несмотря на то что зачастую и они играют большую роль в политике. Но будем рассматривать правительство, заботящееся об интересах государства. Когда к такому правительству явится «подходящий человек», т. е. миллионный шпион, который проектом мобилизации уже сорвал ее тем, что умышленно избрал время, не соответствующее народной психологии, и снова искусственно сгустит краски о положении на фронте, об угрожающей опасности и предложит проект суровых наказаний за неисполнение первого приказа, и если этот законопроект или приказ правительство утвердит, то уже будет полдела сделано. За неисполнение приказа о призыве население будет запугано новым распоряжением правительства со свирепыми угрозами, а тем временем активные шпионы начнут подбивать население к дезертирству. Результат ясен: вместо пополнения фронта — массовое дезертирство. Люди, выбитые из колеи, будут нарушать общественный порядок. Государственная власть часть своего внимания к фронту должна будет обратить на тыл. Армия получит пополнение весьма ограниченное, и это не столько усилит боеспособность войск, сколько разложит ее своими рассказами о крутой расправе в тылу. Этим шпионаж достигнет своей высшей стратегической задачи в деле мобилизации.

Но и самая превосходная степень в конечном итоге является относительной. Так обстоит дело с рассматриваемым нами вопросом. Шпион может в деле мобилизации произвести еще больший эффект, чем вышеприведенный пример. Для наглядности возьмем еще некоторые примеры. Представим себе страну, экономика которой преимущественно имеет сельскохозяйственный характер. В этой стране «миллионный шпион», пробравшийся к руководству мобилизацией, всякими уловками приурочит таковую к моменту уборки хлеба. Хлеб на полях осыпается. В этот момент крестьяне должны бросить все и являться на сборные пункты. Как известно, в таких случаях уходит не один призываемый, а вся семья на известное время выбивается из нормальной колеи. И в таком случае можно с уверенностью сказать: или мобилизация окажется сорваной, или значительная часть урожая погибнет. Но может быть еще хуже: мобилизация не состоится, и хлеб осыпется. Это ведет к поражению на фронте и голоду в стране.

Кроме общих мобилизаций могут быть местные, например, мобилизация лошадей на разные перевозки при переброске войск. Можно таковую приурочить к весеннему периоду, когда нужно пахать и сеять. Подобные распоряжения ведут к последствиям, аналогичным нашему второму примеру мобилизации.

Все удобства подобного рода вредительной деятельности шпионства заключаются в том, что все это делается с санкции законных властей. Подобные действия нельзя свалить на какого-то шпиона, а виновным оказывается тот, кто утвердил эти проекты. Таков вид с внешней, формальной стороны, а фактически это дело шпионства, которое достигнет одновременно две цели: ослабление силы сопротивления противника и подрыв авторитета правительства в глазах его собственного народа. Все это существенные части стратегического плана.

В деле частного пополнения фронта вредительному шпионажу предоставляется широкое поле действия. Здесь он может пополнения высылать с таким опозданием, что к моменту прибытия его уже нечего будет пополнять. Например, высылая полк на фронт, можно послать его тылами во главе. В первых эшелонах пойдут обозы, завхозы, канцелярии, а строевые батальоны последними или вперемежку.

Однако на этом поприще долго упражняться шпион не сможет. Это он может изредка проделывать и в особенно важные моменты. Для этой цели он разлагает транспорт.

Вообще транспорт является весьма важным объектом для всех видов и родов шпионажа, а для вредительного тем более.

Вредительные шпионы на железной дороге могут творить такие чудеса, каких еще не предусмотрела и самая гениальная фантазия.

Можно сделать так: на каком-либо разъезде или узловой станции образовать массовое скопление эшелонов, которые будут разлагаться, а фронт не получит вовремя должного пополнения. Вагоны с воинскими грузами могут блуждать по разным станциям целые месяцы, а вследствие недостатка патронов и снарядов войска будут терпеть поражение за поражением. Также отсутствие продовольствия может сильно разложить части, в то время как таковое где-либо торчит на путях.

Вместо того, чтобы послать воинские грузы прямым путем, они будут колесить месяц. Этим окажется большее количество занятых вагонов и недостаток порожняка, а на фронте — несвоевременное получение необходимого. Но может быть и наоборот. В силу боевых действий положение фронта изменилось так, что прямо идущей на фронт железной дороге угрожает опасность, и в известном направлении грузы должно отправлять не прямым кратчайшим путем, но окружным. Однако они пойдут прямым путем и благодаря этому ими воспользуемся враг.

Можно сделать и так, что в то место, где всего нужнее живая сила для подкрепления, будут направляться грузы, а войска где-либо будут стоять на разъездах. Это способствует противнику успешно продвигаться, быть может, занять важные стратегические пункты и захватить большие трофеи.

В момент усиленной перевозки войск и срочной отправки грузов можно совершить несколько крушений и этим расстроить все планы. Или на путях собрать эшелоны с сеном, соломой, горючим, взрывчатыми веществами, а вокруг них паровозы на дровяной топке. Упадет искра на сено, зажжет его, а там цистерны с горючим и вагоны с артиллерийскими грузами устроят такой ураганный огонь, что от станции и окружающего ее останутся лишь развалины и жалкое воспоминание.

Главное преимущество вредительного шпионажа перед активно-боевым и осведомительным то, что большая работа может быть произведена одним лицом без большой организации и связей, в то время как всякий иной шпионаж без этого обойтись не может. Этот вид шпионажа достигает большей цели и менее уязвим контрразведкой, ибо ему легче всего конспирироваться и маскироваться. Но его труднее организовать, так как первого попавшегося использовать нельзя, а нужно подбирать специалистов. Этот шпионаж преимущественно местный, ходоками и лазутчиками его не заменить. В своей работе он пользуется не жульническими способами, а подробным знанием своего дела, своей специальности. Он не собирает сведений, а творит факты. Этим он отличается от осведомительного шпионства в отличие от активного: он не имеет ни бомб, ни пироксилина, ни динамита, ни адских машин. Главные его инструменты перо, циркуль, карандаш, а главные средства в работе — ум, воля своя и окружающих.

Для борьбы со шпионажем требуется знание его, т. е. быть специалистом своего дела и интеллектуально стать выше своего объекта. Нужно превосходство в развитии над всеми теми, которые могут быть шпионами, и развитие должно быть всестороннее. В частности, нужно знать психологию разных слоев населения.

Глава 3 Контрразведка

Противодействие шпионажу

Шпионаж зародился в древности и применялся всегда, где только шла борьба между разными частями человеческого общества. В начале своего существования и еще очень долгое время шпионаж применялся эпизодически и бессистемно, круг его задач был узок и ограничивался почти исключительно военной областью. Но по мере развития военной техники и размеров самой войны шпионаж принимает все более и более обширные размеры и постепенно распространяет свою деятельность на остальные области жизни государства. Помимо военной он также захватывает духовную жизнь как отдельных личностей, так и целых народов, армий, классов и других группировок. Наряду с пассивной наблюдательной деятельностью шпионаж переходит к активным боевым действиям, не довольствуется тем, что выясняет силы и состояние противника, но и сам помимо войск наносит удары или другими способами подрывает их. Со временем шпионаж становится неотъемлемой составной частью армии. Наравне с вооруженными силами уже в мирное время создаются мощные шпионские организации, закладывается прочная основа для продолжения шпионажа во время военных действий. Уже в мирное время шпионаж представляет высшему командованию те данные, исходя из коих оно предпринимает свои мероприятия. Шпионаж доказал бесповоротно, каким фактором исключительной важности он является в деле предрешения победы и предотвращения поражения на полях битвы, и жестоко приходилось расплачиваться за свое упущение тем, кто не понял или не хотел понять этого. В главе об историческом развитии шпионажа мы привели несколько примеров из последней русско-германской войны, которые показывают, к каким кошмарным результатам привело отсутствие организованного шпионажа в русской армии. Столпы царского правительства, не сумевшие создать у себя разведывательной службы, неистовствовали до исступления по поводу германского шпионства в России, обвиняя в участии в нем поголовно всех немецких колонистов и др. Своим плачем они, конечно, горю не пособили, не предотвратили разгрома, а наоборот, своей шовинистической политикой усилили развал сплоченности внутри страны. Мы с ними вместе не скажем, что все немецкие колонисты в России были германскими шпионами, но, с другой стороны, должны отдать справедливость германскому военному командованию, которое свой шпионаж организовало блестяще и между прочим среди немецких колонистов также имело свой значительный кадр агентов. Но несмотря на то что в разных странах и армиях шпионаж был организован неодинаково широко, вред, который наносит иностранный шпионаж, был слишком очевиден, и он как и всякое вредное действие вызвал противодействие себе. Всякое государство принимало против иностранных шпионов и их пособников в своей же стране суровые законодательные меры. Однако борьба с шпионством посредством законодательных и судебных органов не достигает своей цели, так как таковые карают только тех шпионов, которые уже совершили свое преступление, а в смысле предупреждения по своему существу они должны ограничиваться пассивными мерами воздействия. Это обстоятельство заставило организовать для борьбы с шпионством противника специальный орган контршпионства, называемый контрразведкой;

Контрразведка является оборонительной стороной по отношению к разведке. Разведка действует против государства, явного или возможного противника, а контрразведка обороняет свое государство от разведки других стран, непосредственно борется с иностранными шпионами, вылавливает их и охраняет тайны своего государства от проникновения шпионажа противника. Работники западного фронта хорошо помнят, что во время войны в польской армии существовали так называемые «Офензива» и «Дефензива», что в буквальном переводе означает наступление и оборону; первая была органом разведки, вторая контрразведки, В германской армии контрразведка называется «Службой обороны».

«Весьма важно иметь хороших шпионов, но еще важнее не допускать к работе в своей среде иностранных и неприятельских шпионов».

У Н. Е. Клембовского («Тайные разведки». Изд. 1911 г.) находим некоторые данные о контрразведке, которые и приводим ниже.

«В Германии для контршпионства в мирное время, т. е. для распоряжений по обнаружению, выслеживанию и арестовыванию шпионов других государств, при Разведывательном бюро состоит особый политический комиссар, в большинстве случаев из отставных офицеров. В пределах указаний, полученных от начальника Бюро, он действует совершенно самостоятельно через своих специальных агентов».

«Во Франции те же обязанности лежат на управлении общественной безопасности, которое в своих действиях от военного министерства не зависит, что и составляет слабую сторону французского контршпионства. Исполнительными органами названного управления являются, во первых, специальные агенты, во-вторых, пограничные комиссары, имеющие каждый свои определенные районы».

«Как германские, так и французские агенты, предупрежденные о подозрительных действиях или сношениях какого-либо лица, начинают шаг за шагом и весьма искусно выслеживать его, буквально ни на минуту не ослабляя своего надзора, пока в их руках не будет неопровержимых доказательств его виновности, тогда его арестуют».

«Иногда, в особенности, если выслеживание подозрительной личности не дает желаемых результатов, к ней подсылают агента-заманивателя; притворным образом познакомившись с заманиваемым, внушив полное к себе доверие, заманиватель сам предлагает шпиону свои услуги, облекая все в очень осторожную форму; обыкновенно шпион ловится на эту удочку и берется на месте преступлений с поличным. Роль "заманивателей" очень часто берут на себя те нижние чины, с которыми видимо желают ближе познакомиться шпионы. В этом случае инструкцию нижним чинам дает их непосредственное начальство, руководимое указаниями управления общественной безопасности».

«Раскрытие иностранных шпионов составляет также обязанность своих собственных шпионов. Так, например, в 1903 г. торговец Балиге, бывший германским шпионом, выдал имена двух французских офицеров, занимавшихся шпионством в Эльзасе, и способствовал задержанию их немецкими властями».

«Самые элементарные правила, затрудняющие работу иноземных шпионов, заключаются в следующем:

Все военнослужащие должны соблюдать полную сдержанность и осторожность в разговорах о военных делах с иностранцами и вообще с посторонними.

О всех лицах, внушающих своими поступками подозрение в шпионстве, каждый военнослужащий должен докладывать своему начальнику. Во всех случаях, когда факт шпионства не подлежит сомнению, уличенного надо задержать».

«Затем, мерами, предупредительными по отношению к иностранному шпионству в мирное время, должны быть:

Более строгий контроль над корреспонденцией, проходящей через границу.

Установление самого строгого надзора над лицами, занимающимися контрабандой, а также часто без явной необходимости переходящими границу».

«В ином виде представляется вопрос о контршпионстве в военное время. Для обнаружения и захвата шпионов Маккиавели приказывал иногда людям разойтись по своим палаткам. Действительно в древности такой способ применялся. Полиен свидетельствует, что афинский полководец Шарес, живший в половине IV столетия до P. X., узнал однажды, что в его стане скрываются неприятельские шпионы. Тогда он поставил часовых вокруг укреплений, построил всех воинов и приказал каждому опросить своего соседа по строю, кто он и к какой части принадлежит. Таким образом шпионы были пойманы, потому что не могли ответить, к какому отряду или посту принадлежат, где помещаются и какой пропуск. По словам генерала Марбо, то же проделал и Наполеон на острове Лобау в 1809 г., когда получил то же анонимное сведение о присутствии шпиона среди 30 тыс. французов, сосредоточенных на острове; шпиона удалось обнаружить».

Понятно, что столь примитивный способ вовсе неприменим теперь при громадных современных армиях. Чтобы оградить себя от неприятельских шпионов, нужно прежде всего требовать от войск строжайшего исполнения всех правил полевой службы, чтобы никто не мог пробраться незамеченным через линию сторожевого охранения. Но и это средство малодействительно, так как при войсках очень много посторонних лиц, как то: подводчиков, подрядчиков, поставщиков, лиц, принадлежащих к обществам Красного Креста, и т. д. В их среде всегда могут скрываться неприятельские шпионы.

При малейшем подозрении о шпионстве за подозреваемым следует проследить, затем задержать его и подвергнуть нескольким строгим сбивчивым допросам, замечая, нет ли путаницы в его ответах».

«Для обнаружения неприятельского шпионажа JIa-Пиерр рекомендует при появлении подозрительной личности на аванпостах неожиданно обвинить его в сношениях с неприятелем и пригрозить расстрелять; по мнению Ла-Пиерра, настоящий шпион растеряется и, чтобы спасти себя, выскажет все, что знает о намерениях противника».

«Приблизительно так поступали германцы с тайными французскими агентами и шпионами во время блокады Меца и Парижа. Вот что показал во время процесса маршала Базена побывавший в руках немцев Андрей Крузем: «В селении С.-Реми я был схвачен пруссаками, которые обыскали меня, раздели донага и отобрали все мои деньги и даже нож. На следующий день меня допрашивал генерал, он хотел знать, что делается в Меце; я рассказал ему, что взбрело в голову, и прибавил, что никогда не был на военной службе и не знаю названий полков, находящихся в крепости. Он спросил о причине моего бегства из Меца, я ответил, что попал туда в качестве подводчика и что у меня на руках семья, состоящая из жены и пятерых детей, которых я должен прокормить. Мне сделали очную ставку с мэром Меца; он признал, что где-то видел меня. Затем меня вывели, надели на шею веревку, перекинули конец ее через дерево и снарядили людей, чтобы тянуть ее. Я подтвердил все раньше сказанное и уверял, что больше ничего не знаю. Генерал спросил, есть ли в Меце продовольственные припасы. Я ответил, что нет, что едят конину. "Есть ли источник соленой воды ниже форта Сен-Кентен?", — спросил он. "Источник находится между фортами Сен-Жюльен и Белькруа", — ответил я. Генерал сказал, что в этих словах он видит доказательство моей правдивости. Затем Крузема отвели в Корни, где продержали 10 дней в тюрьме, после чего отпустили на свободу, снабдив пропуском на Нидервейс, родину Крузема, и предупредив, что если он еще раз пойдет через аванпостную линию, то будет расстрелян».

«Впоследствии заметив, что пойманные французы часто проглатывали находившиеся у них депеши, немцы поступали так: тщательно осмотрев и раздев пойманного, они давали сильные слабительные средства и оставляли его под присмотром нескольких человек, дней через восемь, если не обнаруживалась виновность арестованного, его отпускали на свободу, пригрозив опять-таки расстрелом в случае вторичной поимки».

«Поймав неприятельского шпиона, можно иногда воспользоваться им для сообщения ложных сведений противнику».

«Римский полководец Вентидий во время войны с парфянами (в тридцатых годах до P. X.) узнал, что среди его войск есть шпион, передающий все его намерения противнику. Желая воспользоваться им в свою выгоду, Вентидий стал распускать слух, что он больше всего опасается наступления кавалерии парфян по дорогам, пролегавшим на равнине, так как тут его пехота будет бессильна, между тем как она задержит неприятеля, если пойдет по горной дороге. Узнав об этом через шпиона, парфяне поспешили двинуться по первой, длиннейшим путем, употребив на этот марш сорок дней. Вентидий воспользовался этим временем для сосредоточения своих разбросанных войск, что исполнил в тридцать семь дней, а затем наголову разбил парфян».

«Находясь в Шмитберге, Фридрих II поймал шпиона, служившего Карлу Лотарингскому, и уверил его, что отступит к Бреславлю, как только неприятель приблизится; шпион уведомил об этом Карла Лотарингского, который вполне дал себя обмануть».

«В 1692 г. секретарь принца Оранского служил шпионом у графа Люксембурга и уведомлял его о всех планах и намерениях принца. Уличенный своим начальником в шпионстве, секретарь по его поручению донес Люксембургу, что на другой день союзные войска предпримут некоторые передвижения, но не с целью наступления, а лишь для производства фуражировки. Люксембург поверил этому и едва не был захвачен в своем лагере у Штейнкирхена».

«Граф Парижский рассказывает, что в октябре 1862 г. во время осады Коринфа Ван-Дорном молодая женщина мисс Буртон, исполнявшая в осажденном городе роль шпиона южан и одаренная замечательными военными способностями, написала Ван-Дорну письмо, в котором сообщала, что самая слабая часть укрепленного лагеря — северо-западная сторона и указывала с замечательной точностью, как именно надо было произвести атаку с этой стороны. Северяне перехватили письмо, немедленно укрепили слабые пункты, указанные шпионом, а письмо отправили по назначению, приняв вместе с тем все меры для устранения дальнейших сношений мисс Буртон с южанами. Ван-Дорн атаковал северян в указанном ему направлении и был совершенно разбит ими».

«Во всяком случае до казни шпиона необходимо постараться узнать через его посредство прочих неприятельских шпионов и организацию этого дела у противника. С этой точки зрения крайне ошибочны действия французов, расстрелявших в сентябре 1870 г. немецкого шпиона Шульца, несмотря на выраженную им перед казнью готовность передать подробности немецкого шпионства и указать на своих сотоварищей по ремеслу».

Как видим из этого короткого очерка, в нем очень мало уделено места обзору организованной борьбы со шпионажем. Приведенные конкретные примеры являются образцами случайного задержания отдельных шпионов, хотя бы даже это обстоятельство и было использовано задержавшими в свою пользу. Нередко бывают случаи, что задерживают людей, почему-либо показавшихся подозрительными, которые в действительности впоследствии оказываются шпионами. Но такая кустарная борьба со шпионажем, когда без всякой подготовки, совершенно случайно задерживают одного-другого шпиона, цели не достигает, не является достаточной. Одиночные шпионы, хотя и приносят много вреда, но вред этот ничто в сравнении с тем, какой причиняют целые шпионские организации. А ловить отдельных шпионов и казнить их, не изучив на отдельных экземплярах систему и способы работы пославшей их организации, означает не более как ощипывать ветки, оставляя целым самый корень.

Мы не знаем, как велика армия шпионов в разных странах, но с уверенностью можем сказать, что цифра эта очень громадна. Стоит вспомнить, что с лишком полвека тому назад перед Франко-прусской войной Пруссия в одной только Франции имела 13,5 тыс. агентов и рассчитывала довести их число до 30 тыс. надо принять во внимание тот колоссальный прогресс, какой за этот период проделало военное дело, чтобы иметь полное основание утверждать, что шпионаж завоевал себе положение, позволяющее ему стать равноправным членом рядом с другими родами оружия, больше того, занять в этом ряду первенствующее место в силу условий, вызываемых развитием классовых сил общества и прогрессом военной техники; или, вернее, не утверждать это, а лишь повторить мнения военных авторитетов и согласиться с ними. Перед лицом такого опасного врага, как иностранный шпионаж, нельзя довольствоваться импровизированной, случайной борьбой с ним. Если государства, не уделившие достаточного внимания организации разведки, платили за это ценой колоссальных потерь и поражений, то та же участь неминуемо постигнет и те из них, которые будут у себя держать в запущении контрразведку. И если все государства стремятся противопоставить военным, экономическим, дипломатическим мероприятиям других стран свои однородные мероприятия и еще превзойти их, то иностранному шпионажу необходимо противопоставить свой контршпионаж. И тем более теперь, когда шпионаж принимает такие грандиозные размеры.

По мере доступных нам печатных материалов и собственного умения мы рассмотрели в предыдущих главах сущность шпионства. Нужно сказать, что едва ли найдется какая-либо иная организация, которая оказалась бы более сложной, чем шпионская. А поэтому вполне ясно, что аппарат борьбы с крайне сложной организацией еще сложнее хотя бы по той простой причине, что разыскивать несравненно труднее, чем прятаться. Для этой цели нужен хорошо налаженный аппарат, до такой степени гибкий и подвижный, чтобы он мог применяться ко всем хитроумным уловкам шпионских организаций, чтобы он был в состоянии справиться со всей сложностью этих организаций в целях истребления их. Для этой цели недостаточно любителей, а необходимо иметь специалистов, изучивших контрразведывательное дело и с любовью относящихся к нему. Шпионы работают целыми организациями, систематически, с распределением функций между собой для достижения наибольших результатов, поэтому борьба с ними тогда только будет иметь желательные последствия, если она также будет систематизированной и организованной. Работа по борьбе со шпионажем чрезвычайно трудная, ибо здесь приходится оперировать мыслями и намерениями людей, очень тщательно и хитро скрываемых, а не с конкретными, ощутимыми объектами. Если бы все прониклись сознанием того, какую опасность представляет собой шпионство противника, какой вред причиняет его деятельность, то борьба с ним была бы легкой. Но большинство даже и не знает о существовании шпионства, а те, которые и знают, не обращают внимания на это зло. Также и те, которые сознают вред и опасность шпионства, не посвящены во все сложнейшие махинации его работы, почему и не могут оказать широкого содействия контрразведывательным органам в деле борьбы с ним. Если бы удалось объяснить всем способы борьбы со шпионажем, то опять-таки результатов от этого не получилось бы никаких, так как шпионы тогда немедленно переменили бы свою тактику, и снова пришлось бы изучать ее, что составило бы бесконечную и безрезультатную работу. Одно в этом отношении можно добиться от массы — разъяснить ей вред шпионства и повлиять на нее, чтобы она была менее доверчива и более осторожна в своих действиях и разговорах. Если масса не будет всюду говорить того, что может считаться секретом, то работа шпионов станет труднее, а борьба с ним легче.

Контрразведка, борясь со шпионажем, борется с ним теми же средствами, каковые этот последний применяет для достижения своих целей. Как и шпионаж, контрразведка имеет свою тайную агентуру, но главным образом в своей собственной стране для изобличения неприятельской шпионской агентуры. Но она же должна иметь агентуру и в стране противника для проникновения в его шпионские и контрразведывательные органы, откуда ведет свое начало шпионаж. Заграничная агентура контрразведки должна установить личный состав иностранных шпионских организаций и проникнуть в тайны их тактики, дать контрразведке основу для организации своей работы. Внутренняя агентура распутывает дальше нити, идущие из-за рубежа. Знание своего противника есть залог победы, поэтому и контрразведка должна изучать своего противника, его оружие и способы употребления его. Не только заграничная агентура является орудием такого познания, но и все остальные средства, применяемые контрразведкой в борьбе со шпионажем. Недостаточно поймать отдельного шпиона и его ликвидировать, а необходимо стараться от него установить все его связи и обезвредить всю организацию, в которой он вращается, и выпытать все данные о методах и способах работы для использования в будущем. Наравне с борьбой против деятельности иностранных шпионских органов путем вылавливания их агентов контрразведка должна всеми мерами стараться разлагать эти органы и парализовывать их работу Это достигается путем насаждения в них своих людей, путем снабжения их окольными путями ложными сведениями, провоцирования отдельных работников и другими средствами.

Ловля шпионов — дело абсолютно необходимое, но еще важнее предупреждать зловредную работу шпионов. Контрразведка обязана бороться со всяким злом, разлагающим тыл страны, и охранять фронт от покушения со стороны неприятельских шпионов, своих собственных изменников и предателей. Для того чтобы успешнее осуществить эту задачу, контрразведывательные органы должны быть хорошо знакомы со своей собственной страной, с нравами и обычаями своего собственного государства, знать все недостатки и слабые стороны как государственного строя в целом, так и отдельных лиц правительства, главным образом наиболее видных, а также весь командный состав снизу доверху. Одновременно с этим необходимо знать психологию отдельных групп населения внутри своей страны, чтобы иметь возможность предвидеть, откуда скорее всего можно ожидать измену, предательство или другое преступление, могущие нарушить нормальный ход общественной, политической, экономической или военной жизни.

Задача контрразведки — следить, чтобы военные учреждения и другие исполняли свои обязанности правильно, чтобы государство имело крепкую, хорошо вооруженную армию, могущую в нужный момент дать надежный отпор врагам и наносить им ощутительные удары, чтобы штыки, сабли и пушки наносили верные удары противнику и не повернулись бы в обратную сторону и чтобы армии этой не наносились предательские удары в спину, когда она пойдет бить врага. Работа контрразведывательная трудна, здесь нельзя сделать красивый жест, произвести эффект, добиться авторитета и популярности. Контрразведчик как крот, роется, ходит, ползает, на него смотрят как на отпетого, отверженного человека часто свои же люди, враги его ненавидят, обывательщина от него сторонится, боится его. В ходе исторического развития контрразведчика можно сравнить с часовым, стоящим на посту и смотрящим за порядком. Часовой стоит под дождем и на холоде, на него и собака будет лаять. Работа контрразведчика сложная и ответственная, на первый взгляд кажется неинтересной и отталкивающей. Но необходимо в нее внести такое содержание, чтобы она стала интересной, одухотворить ее и помнить, что она нужна и полезна для государства. Необходимо воспитать себя самих, расширить свой кругозор, чтобы при столкновении с врагом превосходить его нравственно.

Средства и способы борьбы со шпионажем

Перед нами встает вопрос, где искать шпионов и как их раскрыть. На этот вопрос никакая теория и никакая практика не может дать точного ответа и верных указаний. Если бы можно было написать точную инструкцию и указать в ней, когда и в каком месте будут шпионы, или определенно раз и навсегда установить, по каким признакам их находить, тогда бы не было нужды в учреждении специальных органов контрразведки для борьбы со шпионажем, а эту задачу с успехом могли бы выполнять хотя бы войска.

Вся сложность и трудность контрразведывательной работы в этом-то и состоит, что у шпионажа нет никаких границ, нет никаких пределов существованию шпионов и их работе. Шпионы бывают всюду и в то же время нигде. Контрразведка должна изыскать способы, где их найти и как поймать. Это работа умственная, а не физическая. Однако несмотря на всю сложность и трудность работы не следует, что она неисполнима, что задача контрразведки неразрешима. Путем внимательного изучения действительности можно себе представить те условия, в которых приходится работать шпионам. Так как шпионы все-таки люди, а не сверхъестественные существа, то они не в состоянии творить никаких чудес и не могут выйти из пределов суровой действительности, а работать им приходится в условиях последней. Самый ловкий, самый опытный шпион все же не может руками хватать звезды с неба, и ему приходится строить свою тактику на тех же условиях, на каких контрразведка строит свою. Поэтому нет ничего невозможного в контрразведывательной работе. Кроме того нужно еще добавить, что между шпионами довольно редко попадаются действительно талантливые люди. Правда, скрываться несравненно легче, чем разыскивать, но при внимательном и энергичном отношении к делу, не щадя сил в работе, можно достигнуть больших успехов.

Люди иногда думают, что у шпионов есть особые признаки, по которым можно их узнать, наподобие того городового, который развивал теорию, что революционеры носят значки, посредством которых они узнают друг друга. Конечно, при таких условиях работа контрразведки была бы очень легка. Наоборот, наружность никогда не играет роли при раскрытии шпиона, и на нее не обращают внимания. Мнение, что шпионы наружно отличаются от других людей, совершенно ошибочно. Наоборот, шпион всегда будет стараться ничем не отличаться от общей массы людей и будет приспосабливаться во всем на нее походить, никогда не оденет пальто там, где ходят в полушубках. Если он будет чем-либо отличаться от среды, то только невольно, потому что не сможет слить свои оригинальные черты с типичной массой, и это будет его недостаток. Свой характер и свои черты не всегда удается окончательно скрыть. Но в конце концов шпион всегда будет стараться иметь такое облачение, чтобы не выделяться, не иметь никаких внешних признаков.

У древних греков была легенда, что нет тайны, которая не стала бы явной. Как ловко не работал бы шпион, как бы он не скрывался, найдется кто-нибудь, кто его тайну раскроет. Если иметь дело с отдельными обособленными шпионами, от них было бы крайне трудно чего-нибудь добиться. Но дело в том, что шпион не может производить свою работу один, ему непременно нужно иметь помощников, сообщников, нужно иметь связи. Поскольку это так, наблюдая за всей его жизнью, удается многое выяснить, и из его сообщников кто-нибудь может неосторожным поведением дать повод к его раскрытию. Крайне важно то, что между шпионами часто встречаются пьяницы, и даже можно сказать, что редкий шпион не пьяница. Шпион исполняет очень сложную тяжелую работу, каждую минуту он висит на волоске и может полететь в пропасть. Сознание того, что каждую минуту он может быть пойман, расстрелян, повешен, доводит его до такого состояния, что весь мир становится ему противным. Иногда он увлекается чем-нибудь, интересуется работой, но в конце концов эта работа для него делается отвратительной, он не может долго работать с любовью, и бывают у него минуты, когда он более не в состоянии ее продолжать дальше. Шпион производит самые трудные, самые рискованные операции, не может останавливаться ни перед каким преступлением вплоть до убийства включительно. Для этого требуется лавирование, лицемерие, а человеческая натура так устроена, что ей очень тяжела, подчас невыносима такая работа, где требуется скрытность. Когда человеку приходится жить в таких условиях, что вечно нужно опасаться ареста; когда он, идя по улице, оглядывается, не следит ли кто-либо за ним; когда он думает про себя и ему кажется, что он думает вслух; он оглядывается, не смотрит ли на него кто-либо и не подслушивает его; когда он знает, что и среди своих же есть предатели — в сознании всего этого человек до такой степени развинчивается, что утрачивает душевное равновесие. У него бывают моменты, когда является желание забыться, когда он хочет забыть, что он шпион, что ему грозит опасность, что его могут схватить. И как только он, исполнив трудную задачу, получает вознаграждение, он отправляется в кабак, где может получить забвение. Профессиональные шпионы редко бывают тем, что принято называть нравственными людьми. Когда шпион загуляет, он пойдет по разным притонам и в обществе падших людей на кого-нибудь нарвется и проболтается, хотя бы и не агенту контрразведки, а человеку, не имеющему никакого отношения к ней. Но отсюда пойдут слухи и толки, которые наконец могут дойти до агентов контрразведки, тогда клубок начинает разматываться, и его находят. Бывает, что не один шпион, а целые организации проваливаются таким образом.

Было бы совершенно бесполезным делом пытаться сделать шпионов более нравственными, потому что их работа разлагает человека. Отчасти и контрразведывательная работа развращает людей именно в том смысле, что, постоянно соприкасаясь с преступным элементом, люди сами до некоторой степени заражаются его психологией, и если и не станут сами совершать преступления, то устанут нравственно и не будут в состоянии продолжать, особенно если работа их длилась продолжительное время и была особенно напряженной. Но хотя работа контрразведчика и тяжела психологически, она не оказывает такого разлагающего действия, как непосредственное совершение преступления и других действий, противоречащих нормальной совести человека. При таких условиях человек не в состояний сохранить свои психологические силы и время от времени ищет искусственного забвения от тяжелой, напряженной жизни. Каждое правительство своих хороших шпионов дорого оплачивает. Шпиону необходимы условия, чтобы он мог ни в чем себе отказывать, и чем больше он получает вознаграждение, тем больше он дела сделает. И чем сильнее и способнее шпион умственно и нравственно, тем дольше он держится, тогда как менее развитые и слабые духом скорее проваливаются и скорее падают. Одной из причин нравственного упадка шпионов является и то обстоятельство, что те, кто ими пользуется, несмотря на то что они дают шпионам крупные деньги, платят им одновременно презрением, смотрят на них как на ничтожество, способное только пресмыкаться, устраивать гадости и совершать преступления. Это влияет на психологию шпионов, и поэтому для контрразведки важно знать, кто является начальником неприятельской разведки. Узнав характер этого начальника, как влияют на шпионов его распоряжения, узнав его обращение со своими агентами и отношение к ним, контрразведка сумеет лучше психологически оценить его работников и легче подойти к их раскрытию.

Если бы мы задались целью указать, какие способы применять в борьбе со шпионажем в каждом отдельном случае, которые разнообразны до бесконечности, пришлось бы изложить снова все то, что писалось в главах о шпионаже. Там это делалось для того, чтобы ознакомиться с предметом борьбы в общих чертах, без чего эта борьба чрезвычайно трудна, если вообще возможна. Но повторять все это здесь снова было бы совершенно излишне, тем более что нет никакой возможности хоть приблизительно изложить все тонкости шпионажа, а отсюда предусмотреть меры борьбы с ним. Контрразведчик должен обладать наблюдательностью, уметь улавливать всегда, всюду и во всяком деле все, что может быть отличительной чертой шпионажа, и такие особенности и мелочи, которые не обратили бы на себя внимания постороннего человека. Далее он должен иметь острый, светлый ум, при помощи которого объяснить значение того, что им наблюдалось, сделать отсюда выводы, ясные и точные, и найти целесообразные способы для дальнейших действий. Всякие мелкие факты имеют значение; хотя и по мелочам нельзя открыть шпионажа, но они могут быть мелким звеном в целой цепи разных обстоятельств и помочь найти более крупные факты, дать толчок для дальнейшей работы и послужить исходной точкой для логических выводов и умозаключений. Но главное условие, которое требуется от контрразведчика — это знание психологии людей. Контрразведка не наука, и по учебникам контрразведчиков не воспитывают. Это искусство, требующее от исполнителей его своеобразного таланта, который можно развить изучением теории и практикой, но не создать, если он не дан человеку от природы. Из такого контрразведчика никогда не выйдет артист своего дела, а только ремесленник. Живописцу необходимо знать законы перспективы, композитору — нотную систему, каждому художнику нужно знать определенные вещи, без которых его талант не может быть проявлен. В контрразведывательном деле также существуют такие основные способы, посредством применения коих достигаются результаты работы. Однако ни один из них не представляет собою ничего определенного, твердо установленного, научно точного, везде от исполнителя требуется широкая собственная инициатива, проницательность, находчивость и многие другие интеллектуальные способности, в первую очередь умение психологически разгадать людей.

А. Изучение психологии ответственных лиц

Контрразведка не только должна бороться против шпионажа, уже пустившего свои корни, уже действующего, не только должна пресекать вредное его действие, но прежде всего она должна предупреждать вообще его зарождение. Есть много средств для этого, но одно очень важное из них — это изучение психологии ответственных работников гражданского и военного ведомств. Иногда в истории бывали моменты, что возникали стихийные вспышки, нередко переходившие в вооруженные восстания, причем оказывалось, что виною этому были неумелые, нетактичные действия агентов правительства, невольные и сознательные. Они своим поведением, своими поступками вызывали возмущение и недовольство масс и были причиной противоправительственных выступлений. Чтобы бороться с этим явлением приходилось, принимаясь за работу, изучить психологию ответственных лиц, изучить характер не только всевозможных специалистов, но и людей своего же класса, приходилось устанавливать, не могут ли они по своему характеру совершать поступки, содействующие массовому недовольству. То же самое и в отношение шпионажа. Кроме того, психология ответственных лиц изучается всяким шпионом. Они изучают психологию их для того, чтобы найти слабохарактерных, безвольных людей и завлечь их в шпионскую работу или, пользуясь их непредусмотрительностью, неосторожностью, непониманием дела и окружающих людей, насаждать вокруг них своих доверенных лиц, которые благодаря этой слабохарактерности и неосторожности будут проводить свою шпионскую работу. Как всякие агитаторы противоправительственных партий, так и активные шпионы прежде всего стараются разоблачить неправильные, неразумные и нетактичные действия ответственных работников, чтобы на этих примерах дискредитировать систему государственной власти перед массой, не понимающей того, что действия отдельного лица не составляют системы. Клин вышибается клином, поэтому контрразведка должна начинать с того же, с чего начинает шпионаж. Она должна изучить психологию ответственных лиц во всех деталях, чтобы предусмотреть и предупредить возможное на них воздействие шпионов, чтобы предохранить государственные учреждения от посягательств иностранного шпионажа, от разложения.

Шпионы в этом отношении работают хорошо и стараются прежде всего выяснить слабости и наклонности интересующего их лица. Если окажется, что данное лицо, например, имеет склонность к употреблению спиртных напитков, шпион устроит так, чтобы отовсюду, куда бы оно не пошло, несло вином и чтобы оно была ему легко доступно. А если не вино, то другая какая-нибудь слабость, и шпион всегда найдет возможность разжечь эти страсти, как бы низки и ничтожны они не были, и постарается дать возможность их удовлетворить. Он постарается, чтобы жертва его забыла про свои обязанности или заведет ее в такую кабалу, из которой она не сможет выпутаться, и чем больше будет стараться, тем глубже погрязнет в болоте, превращаясь в подневольную жертву шпионажа. Поэтому одной из наиболее важных задач контрразведки является изучение психологии лиц, могущих интересовать иностранных шпионов. Выяснив слабости этих лиц, контрразведка наблюдает, кто этими слабостями интересуется и содействует их удовлетворению, и, исходя из этой точки, подходит к раскрытию шпионажа, если таковой окажется.

Разумеется, что не всякого ответственного работника шпионы будут стараться завербовать. Есть люди, к которым ни один шпион не решится подойти. И не одними и теми же способами будут подходить ко всем людям.

Если шпионы не решаются вербовать ответственного работника, они часто шантажируют его, пользуясь его доверчивостью. Известно много фактов, когда людей упорно атаковывали всевозможными любезностями, услугами и другими знаками внимания и таким путем добывали их благосклонности, снисхождения и доверия.

Бывали случаи, что органы контрразведки напрасно пытались вдолбить в голову людям, от которых зависело пресечение деятельности преступного лица, что именно это лицо является преступником. Их нельзя было убедить, так как данное лицо сумело показать свои знания, свое дружелюбное отношение, внимание, вежливость и очаровать их. Часто шпионы используют плохие материальные обстоятельства ответственных работников. Так как самоотверженных, героических людей, способных переносить нужду в продолжение многих лет, очень мало, их благосклонность покупают иногда даже мелкими угощениями и подарками. И не то чтобы такое лицо стало работать непосредственно для шпионажа, но оно будет попустительствовать тем людям, которые сумели заручиться его доверием благодаря мелкой услуге, и принесет этим больше вреда, чем сделавшись осведомителем шпиона. Всевозможными способами стараются шпионы воздействовать на нужных им лиц. Чтобы все это предусмотреть, нужно знать психологию ответственных работников и своими действиями избавить их от влияния шпионажа и разложения.

Возникает вопрос о том, какими способами узнать психологию ответственных лиц. Без всяких изысканных способов, какими пользуются шпионы, есть другое средство для этого. Психологию отдельных личностей можно выявлять посредством психологии масс, с которой легче всего соприкасаться. Масса все схватывает, все видит, все учитывает, если даже не понимает теоретически того, что видит, потому что она привыкла обращать внимание на все из ряда вон выходящее; чуть что не подходит под ее нормальное поведение, под ее привычный образ жизни, масса сейчас же об этом начинает говорить. Если в доме живет ответственный работник, хорошо ест, часто его посещают гости, сейчас же пойдет разговор, что он богато живет, что часто его посещают посторонние, какие они из себя и т. д. В массе людей, не заинтересованных ни политикой, ни шпионажем, пойдет об этом разговор, и надо лишь уметь подойти к этой массе, чтобы перехватить этот разговор и сделать из него выводы. Надо суметь поставить себя так, чтобы не вызывать у массы подозрения, не выделяться ничем. Не следует проявлять особого интереса к разговору, так как масса им обыкновенно не увлекается, она высказывает насмешку, недовольство, негодование и пр., поэтому следует свое собственное поведение согласовать с поведением массы. Таким путем из психологии массы можно почерпнуть богатый материал для психологии ответственных лиц.

Средством борьбы со шпионажем может служить классовая вражда, которая существует в людях, хотя бы даже далеких от всякой политики. Если в доме живет буржуа, соседи из бедных классов на него косятся, по косточкам разбирают его жизнь, говорят о том, кто к нему ходит, что он делает, хотя и не обосновывают это теоретически, не придают этому ни шпионского, ни контрразведывательного характера. Но материал в их среде всегда есть, и им нужно пользоваться. Враждой классов нужно пользоваться и в учреждениях. Во всяком учреждении сидят люди неравные по общественному положению. Среди них нет-нет, да и прорвется классовая вражда. Благодаря существованию этой ненависти нужно использовать низший класс, чтобы почерпнуть сведения о служащих, происходящих из буржуазии, офицерства и бюрократии, и в то же время использовать до некоторой степени и этих последних. Угнетенные ненавидят своих угнетателей, а угнетатели ненавидят революционные стремления и сами себя выдают своим разговором, поведением, чувствами; выдают так, что становится возможным отличить элемент, который по своему экономическому положению и психологическому укладу является враждебным существующему строю и способен перейти на службу к шпионажу противника.

Контрразведка должна воспользоваться этим обстоятельством, но не в том смысле, чтобы разжигать эту вражду, а использовать ее как средство борьбы со шпионажем.

Помимо классовой вражды существует еще антагонизм между начальством и подчиненными, обида, нанесенная начальником подчиненному, или другое явление, затрагивающее самолюбие и вызывающее озлобление, а также чувство мести. Поскольку это явление существует, контрразведка может его использовать и превратить в средство борьбы со шпионажем. Находясь в хороших отношениях с начальником, подчиненный мог бы не высказать и скрыть то, что он знает о начальнике; потерпев от него обиду, он будет стараться отыграться. Конечно, нельзя принимать за чистую монету того, что говорит озлобленный человек, и нужно от него требовать доказательств, подтверждающих факты. Если же он сам этого сделать не в состоянии, проверяют его сообщения другими способами. Несмотря на сомнительность такого источника получения сведений, антагонизм между начальниками и подчиненными все же может быть использован контрразведкой в качестве дополнительного средства борьбы со шпионажем.

Далее могут быть использованы все экономические условия, недовольство, недостатки, плохие квартиры, недостаточное жалование, плохое обмундирование. Если работать с понятием, то можно все эти недостатки людей как ответственных, так и безответственных, использовать как средство борьбы и подходить к людям также, как это делают шпионы. Обещать одному, дать другому и обещать в будущем больше, таким образом получать много ценных сведений; всеми этими средствами пользуются шпионы в своей работе, поэтому контрразведке часто приходится пользоваться такими же. Пусть говорят, что средства эти недопустимые, безнравственные, но чтобы бороться со столь опасным явлением, как шпионаж, который может привести к гибели все государство, приходится прибегать ко всем средствам. Чтобы оправдать свою цель, чтобы побороть шпионаж, контрразведка пользуется всеми слабостями людей. Все внутренние трения, соперничество между служащими, проявления карьеризма могут быть использованы в борьбе со шпионажем. Нужно найти больное место человека, ту струнку, которая его больше всего интересует. Если человек стремится занять высокий пост, ведут с ним беседу об этом, льстят, подбодряют, а если возможно — обнадеживают. Если он стремится иметь хорошую квартиру, ему толкуют об этом и помогают ее найти. Если есть возможность, контрразведка помогает людям, которые вращаются среди неблагонадежного элемента, имеют там авторитет, многое знают и могут быть ею использованы. Существует еще шкурничество, которое у многих людей граничит с преступлением. Это обстоятельство также учитывает контрразведка, но не в смысле борьбы с этой мелочью, а как средство в борьбе. Контрразведка, помня что шкурничеством могут воспользоваться шпионы, может сама использовать его. Нужно в этой работе ничем не брезговать и по возможности иметь большее количество таких людей, которые могут дать те или иные сведения. Не приходится требовать, чтобы даваемые сведения были абсолютно правильны. Каждый человек может ошибаться, так же и работник контрразведки, но контрразведка как орган государственной власти не должна ошибаться, а имея в своем распоряжении все средства проверки, проверять получаемые сведения. Помня, что человеку свойственно ошибаться, надо остерегаться злостного обмана, смотреть, чтобы не завербовать осведомителем неприятельского шпиона. Если контрразведка сама и не применит все те средства, к каким прибегает шпионаж, не втянет человека в разврат, пьянство и пр., разве только в крайнем случае, но она должна выбить из рук шпионажа это оружие, чтобы он не мог наносить вреда этими неблаговидными способами.

Из сказанного вывод таков, что важным средством борьбы со шпионажем служит психология ответственных лиц, а средствами для познания этой психологии — народная молва, классовая вражда, экономические условия, антагонизм между начальниками и подчиненными, взаимные трения, карьеризм, интриги, шкурничество, легкомыслие, разврат и другие слабости людей. Средства эти существуют в силу исторических и естественных условий, и контрразведка может их использовать.

Понятно, что перечисленными способами не исчерпывается ряд средств для изучения психологии. Их много, и для того, чтобы узнавать характеры людей, их стремления и желания, нужно понимать их и собирать сведения о них, нужно каким-то образом вникнуть в жизнь человека, близко подойти к нему. Чтобы найти способы подхода, нужно прежде всего иметь возможность общения с людьми, а если нет возможности непосредственного общения, нужно завести знакомства с соседями, с друзьями, родными и вообще с окружающими данное лицо людьми и через них узнать то, что узнать необходимо. Для этого нужно иметь обширные знакомства и связи с людьми, главным образом ответственными лицами и их окружающей публикой, чтобы узнавать, может ли к данному лицу подойти шпион, а если может, то с какой именно стороны. Если будет видно, что человек слабохарактерен, безволен или ему присуща какая-либо другая слабость, которой могли бы воспользоваться шпионы, контрразведка усилит за ним свое наблюдение, но не для того, чтобы этого человека сжить со света, а для того, чтобы раскрыть и убрать тот элемент, который к нему будет подходить в своих преступных целях, пользуясь его слабостями. Знакомства и связи с родными, знакомыми и соседями данного лица принесут много пользы в этом отношении. Ноне только это. Если контрразведка видит, что человек может стать объектом влияния шпионажа, она постарается прибрать его к рукам, завербовать его для себя, и не только завербовать, а и завлечь его своим отношением к нему и поступками, заинтересовать его вольно или невольно, чтобы он, когда к нему явится шпион, выдал бы его. Точно таким же образом постарается завлечь по возможности больше ответственных работников, хотя бы даже и не внушающих подозрения с психологической точки зрения.

Может случиться, что указанный метод прямого или косвенного общения с людьми оказывается недействительным. Практика контрразведывательной работы знает случай, когда требовалось выяснить личность одного человека, причем не было никакой возможности подойти к нему. Тогда стали за ним ходить в театр и наблюдать, какая музыка, какой композитор, автор или исполнитель его наиболее интересует. Выяснив его художественный вкус, сделали вывод о его характере и взглядах, а поскольку последнее являлось только предположением, требующим проверки, искусственно подставили к данному лицу человека, который на основании тех же сделанных выводов должен был его заинтересовать и повлиять на него. Вывод оказался правильным, выясняемое лицо перед этим человеком действительно поддалось, размякло и раскрылось перед ним.

Психология — это наука о душевном состояния человека, о его мыслях и чувствах. Мы здесь не хотим сказать, что контрразведчик прежде всего должен садиться за книгу и изучать психологию. Хотя научное знакомство с психологией как и вообще всякое другое научное знание весьма полезно, но одна только наука далеко еще не даст человеку способности познавать психологию людей. Наука дает теоретическое изложение вопроса, которое облегчает практическую работу. Познание психологии людей составляет интеллектуальную способность, дарование людей, не всем одинаково присущее. Внимательное наблюдение за людьми, за их поступками, анализ причин, побудивших их к тому или иному действию, и пр. во многом будут способствовать развитию этой способности. Рядовой человек, малоразвитый выражает свое недовольство тем, что он сердится, ворчит, нервничает, быть может ругается. Человек образованный, наоборот, не столько старается выразить свое недовольство, сколько обосновать его теоретически, научно доказать, что он прав, а другие не правы. Таким образом в область познания психологии входит до некоторой степени знание других наук, например, военной. Поэт выражает свое недовольство в стихах, музыкант — в звуках, а всякий другой человек выражает это так, как ему подсказывает его интеллектуальное и умственное развитие. Но психология заключается не только в умственном развитии. Нужно знать, кроме того, как данный человек относится к своей семье, родным, доволен ли он своим положением или недоволен, как относится к политическим явлениям и ко всему происходящему вокруг него. Психология заключается не только в мышлении и в теоретических взглядах, но в чувствах, мечтах, надеждах и желаниях. Для понимания этих душевных явлений много пользы может дать чтение образцовых литературных произведений, например: Шекспира, Шиллера, Достоевского. Достоевский в романе «Преступление и наказание» показывает, как следователь может подойти к преступлению. Содержание таких произведений есть ни что иное, как передача реальных жизненных явлений в кристаллизированном виде и многому из них можно научиться в области психологии.

Б. Изучение работы учреждений

Наравне с психологией ответственных работников контрразведка изучает работу целых учреждений, заведений, воинских частей, ибо от их состояния и работоспособности зависит благосостояние страны, и в них может себе свить гнездо техническая измена и шпионаж. Задача контрразведки вскрывать как можно шире факты тормоза работы учреждений, беспорядков, разгильдяйства, расхлябанности, выяснять причины этого и обстоятельства, им способствующие. Часто приходится наталкиваться на факт, что нет возможности отличить, чем вызвана та или другая ненормальность — халатностью, недосмотром, простым упущением или сознательной технической изменой. Чтобы определить точно, не являются ли эти ненормальности делом рук неприятельских шпионов, надо иметь детальное, всестороннее описание самых фактов, без всяких глубокомысленных философских изречений и умозаключений.

Чтобы достичь результатов в этом деле, контрразведка имеет в учреждениях осведомление, которое как в зеркале отражает состояние частей и учреждений. Сведения получаются от отдельных рядовых работников и руководителей. Получая сведения, необходимо одновременно также следить за источником их, насколько он работоспособен и компетентен, каким пользуется авторитетом и влиянием. Равным образом, используя в целях осведомления отдельных наиболее видных работников или руководителей, выясняется их собственная психология: как они относятся к своим обязанностям, насколько знают свое дело. Если работник, хотя и занимающий высокий пост в учреждении, человек слабовольный, бесхарактерный, халатно относящийся к делу, вокруг него преступные люди и шпионы могут беспрепятственно делать свое дело. Использованием в целях осведомления администраторов или членов правительственных партий ограничиться нельзя, ибо от них тщательно стараются скрывать всякие неурядицы и проделки;' кроме того, если они сами стоят не на высоте своего положения, что иногда действительно бывает, то и не имеют полного представления об окружающей их обстановке и не могут дать оценки ее.

Очень многое в смысле состояния и работоспособности учреждения или части зависит от начальников их и других лиц, занимающих руководящие должности, от их отношения к делу и служащим. Если не будет порядка сверху, в учреждении получится хаос и разложатся сотрудники. Начальник может принятием соответствующих мер предотвратить халатность, беспорядки и определенные преступления и заставить работать дельно своих подчиненных. Но если он будет спускать халатность и волокиту, будет обходить молчанием или сознательно санкционировать поступки бездельников, преступников, шпионов, служащие будут этим пользоваться и придет в упадок весь аппарат. Если даже начальник сам и не будет ни шпионом, ни изменником, то он своим непониманием дела, своей бесхарактерностью доведет учреждение до развала и бессознательно создаст в нем условия, благоприятные для шпионской работы. Но деловая сторона работы учреждений зависит не только от начальников, а и от низших служащих. Поэтому необходимо обратить внимание на всю массу сотрудников, иметь представление об их психологии, знать, чем они интересуются, как относятся к делу, как настроены, как относятся к политике и к текущим событиям.

Поэтому контрразведка имеет осведомителей из числа начальников и прочих руководителей и среди других сотрудников, вербуя из них наиболее надежных и способных после всесторонней и тщательной проверки их личности, не обходя даже курьеров и уборщиков. Если курьером будет шпион, он может вскрывать секретные пакеты, копировать их и сдавать по назначению. Уборщик может похищать или копировать бумаги, подбирать ключи к шкафам и ящикам и пр. Этими низшими служащими превосходно могут пользоваться шпионы, а в равной мере и контрразведка. Сведения, полученные от отдельных рядовых работников, руководителей и специальных осведомителей, разные слухи, народную молву следует систематизировать, анализировать и делать из них выводы.

В. Народная молва

Для того чтобы успешнее бороться со шпионажем, необходимо всегда помнить то правило, что шпионы, как и все другие люди, живут на земле и работают среди того же общества, что и другие. Есть люди, которые любят модничать, оригинальничать, выделяться из общей среды, и бывает часто, что неопытные контрразведчики именно принимают таких людей за шпионов, не умея отличить и раскусить простого чудака. Этот сорт самых заурядных по себе людей старается казаться оригиналами: своеобразно одеваются, стригут волосы и бороду не под общую гребенку, выделяются своим поведением, из кожи лезут вон, чтобы только чем бы то ни было отличаться от массы. Наоборот, шпион этим не отличается, он не старается выделяться из толпы, а как можно больше походить на нее, чтобы не привлекать к себе ничьего внимания. Первые стараются обратить внимание людей на себя, на свою оригинальность, шпион же старается скрыть свою оригинальность, свою талантливость и казаться самым обыкновенным массовиком. Но при внимательном наблюдении человек, знающий психологию, может понять, что он не является таким, каким себя выставляет. Можно заметить это упорное желание не выделяться из толпы. Именно это упорное желание скрыть свою индивидуальность, это постоянное притворство и является тем, что его выделяет из толпы, потому что он не тип, а оригинал.

Как бы скрытен и хитер не был шпион, он не может всего скрыть и утаить от народных масс. Быть может много раз ему удастся скрыть от толпы свои действия, но в конце концов кто-нибудь, да заметит это из посторонних. Например, шпиону, желающему получить сведения о состоянии той или другой воинской части, приходится иметь сношения или с командным составом, или с солдатами, или узнавать это от местных жителей. Любое из этих действий невозможно совершить в безлюдном пространстве, и как бы хитро и конспиративно не работал шпион, в конце концов кто-нибудь из любопытных да заметит его. Шпионы свою работу ведут по определенной системе, поэтому действия их повторяются в известные периоды, и масса это замечает. Если даже масса и не будет понимать, что действия их являются шпионскими, она будет подмечать в них что-то необыкновенное, заметит, что он чем-то выделяется среди других людей, она заметит его странности и инстинктивно обратит на него внимание. Природа обывателя устроена так, что он любит делиться впечатлениями с другими людьми, передавать дальше то, что он знает. Таким образом об известном лице или целой группе возникает народная молва. Она не скажет, что данное лицо является шпионом, но она скажет, что оно живет не как другие люди, а делает что-то таинственное, в один и тот же час приходит и возвращается, в одно и то же время кто-то к нему приходит и т. д. Народная молва идет из уст в уста, растет, развивается, накапливается, двигается вперед, возвращается назад, и нужно уметь ею пользоваться. Необходимо ловить подлинную народную молву, прислушиваться к ней, понять, оценить ее и сделать соответствующие выводы, тогда она может дать очень многое.

Но при этом необходимо уметь отличить второстепенное от главного, фантазию от действительности, вымысел от факта. Необходимо уметь отличить подлинную народную молву от инсинуаций и провокационных слухов, которые с целью распускаются врагами, чтобы изменить настроение массы, подорвать авторитет власти или спровоцировать отдельное лицо. Эти злостные слухи необходимо отделять от народной молвы и находить их источник. Если такой провокационный слух будет передавать простой малоразвитый человек, можно почти с уверенностью сказать, что он не сам это выдумал, а повторяет где-то слышанную чужую мысль. Если же подобные слухи распускают люди, которые по своему умственному укладу могут и должны быть противниками государства, можно почти с уверенностью сказать, что источник этих слухов находится где-то поблизости.

Приходится часто услышать что-нибудь однородное от нескольких людей. Это уже до некоторой степени показывает, что имеем дело с народной молвой. Усвоить, что такое народная молва, отделить ее от бессмысленных слухов и инсинуаций задача нелегкая, и высказать ее словами очень трудно. Есть такие явления, которые можно понять умом или чувством, но не возможно их объяснить словами. Часто люди на улице, в толпе, инстинктивно чувствуют, что такой-то человек является карманным вором, даже шпионом или кем-нибудь другим, и это оказывается именно так, но если спросить, как они это узнали, они не сумеют объяснить. Точно также бывает и с народной молвой. Она складывается как-то своеобразно, чувствуется, что это не есть что-то сказанное одним человеком, а идет из уст в уста, передается друг другу и как-то обработалась в этом процессе передачи. Когда произносится соответствующая фраза, чувствуется, что уже многие повторяли ее. Но чтобы установить, что такое народная молва, необходимо над этим поработать головой. Есть много вещей, которых словами рассказать нельзя, а надо их почувствовать. Дело контрразведки очень тонкое и в нем много имеется таких вещей. Требуется мобилизация нервов и чувств, нужно войти в дело и почувствовать его всем своим существом, только тогда можно будет его себе ясно представить. Сначала многое будет непонятно, но оно выяснится в процессе самой работы, когда работник сживется с ним и вникнет в него всей своей психикой.

Кроме народной молвы есть еще другой способ однородного с ней характера — разговоры с жителями. Посредством разговоров опытный человек может почерпнуть много материала, могущего быть полезным по раскрытию шпионов, и в частности они могут служить проверкой народной молвы и разных слухов. Материалы из разговоров с людьми можно добыть в разных публичных местах, каковыми являются столовые, кафе и пр. Сбор материалов в разговоре с чужими людьми чрезвычайно затруднителен, поэтому контрразведчик заводит как можно больше знакомств. Обыкновенные люди, не шпионы и не контрразведчики, любят рассказывать, но для того чтобы они рассказывали, нужно самому что-нибудь рассказать. Для того, чтобы услышать именно то, что необходимо контрразведчику и интересует его, нужно завести разговор на тему, близкую этому, чтобы вызвать в собеседниках ассоциацию идей. Если рассказать о случаях мотовства или разврата, собеседники непременно расскажут про другие такие же случаи или во всяком случае что-либо близкое к этому по содержанию. Конечно, нельзя рассказывать про шпионаж, чтобы не навлечь на себя подозрения. Но если контрразведчик интересуется, почему известное лицо поздно приходит или уходит, кто к нему ходит, что делает, чем занимается он, найдя себе собеседника, почему-либо знающего жизнь этого лица, расскажет ему о своем вымышленном якобы соседе, который ведет ненормальную почему либо жизнь, и наверно услышит в ответ рассказ своего собеседника о том, что у него также есть сосед с такими же странностями. Нельзя пересказать всех приемов, потому что в каждом отдельном случае бывают другие разговоры и другие подходы. Но надо рассказывать умело и интересно, так вести себя, чтобы заставить слушателей отнестись к себе с уважением и заинтересовать их. Хотя обыкновенно люди и редко бывают теоретиками, но они инстинктивно чувствуют всякий вздор и небылицы, поэтому можно их легко отшатнуть от себя. С расспросами нужно быть весьма осторожным. Лучше всего меньше расспрашивать. и больше слушать, что рассказывают другие. Нужно уметь вызвать людей на разговоры, рассказав им какую-либо историю. А так как всякий рассказ вызывает в других желание рассказать что-либо, в большинстве случаев подобное предыдущим рассказам, то лучшим способом вытянуть что-либо от других, а самому остаться незамеченным, является общительность и разговорчивость, взвесив прежде, как подойти к каждому человеку и о чем начать с ним беседу.

Но при этом необходима крайняя осторожность и сдержанность, чтобы не выдать себя, в противном случае вместо того, чтобы получить полезные сведения, можно самому оказаться в таком положении, что другие будут смеяться и указывать пальцами, называя сыщиком. Тогда уже будет потеряна возможность узнать что-либо. Масса ненавидит всякое шпионство с какой бы стороны оно не исходило, боится его, как чумы. Подозревая лицо в шпионаже, масса боится с ним вообще разговаривать, опасаясь попасть в какую-либо историю. Для того чтобы подойти к массе и извлечь пользу из нее, необходимо прежде всего знать психологию этой массы и себя вести так, чтобы расположить ее к себе, заинтересовать и заручиться ее доверием.

Как при оценке народной молвы, так и слухов, самым главным условием является умение отличить ложь от правды. Очень многие люди страдают слабостью болтливости и благодаря этому можно от них многое узнать. Но слухи и молва требуют проверки. Слухи бывают ложные, провокационные, но «дыму без огня не бывает». Слухи пускаются иногда со злостной целью; проверив их и убедившись, что они противоречат действительности, приступают к выяснению, откуда они появляются. Таким образом можно добраться до их источника и весьма возможно, что этот путь приведет к какой-либо шпионской организации, распускающей ложные слухи для обработки общественного мнения в необходимом шпиону направлении и для другой злостной цели. Люди, от которых контрразведка получает сведения, могут умышленно врать или заблуждаться. Если люди лгут сознательно, можно привлечь их к ответственности. Но этого нельзя сделать с человеком, лгущим несознательно, не дающим себе отчета в том, что он лжет. Есть люди, которые по своему характеру, по своей психике, много сочиняют. Если изобличить такого человека во лжи, он смутится, но пока он врет, он не сознает этого и как будто сам верит своему вымыслу. Если такой человек что-либо услышит, он начинает это рассказывать от своего собственного имени или дурные поступки одного лица припишет другому. Некоторые люди склонны все преувеличивать или преуменьшать, на все смотрят легко и поверхностно. Есть люди с болезненным самолюбием, которые ради этого самолюбия свои личные взгляды возводят в принцип, часто имеют неправильный взгляд на вещи и извращают факт, опираясь на свое оскорбленное самолюбие. Абсолютной истины не существует, и ни один человек не в состоянии охватить все явление в целом и правильно. Он подходит к явлению с какой-нибудь одной стороны, и для того чтобы проверить правильность сведений, необходимо их пополнить соответствующим образом, нужно получить сведения из нескольких источников, не связанных между собой. Если получить сведения от людей разного воспитания, разного образа мыслей, разных настроений, разных направлений и если тогда эти сведения, полученные от разнообразных источников, друг с другом не связанных, совпадут, можно полагать, что они верны. Хотя и тогда это правило нельзя считать непреложным, ибо очень многие люди мыслят не самостоятельно, а находятся под воздействием чужого влияния. Сведения могут быть несознательно ложными и от того, что даже самый честный человек может неправильно понимать дело. Кроме того нужно иметь в виду, что одно и то же явление на разных людей производит неодинаковое впечатление. Чтобы убедиться в этом, стоит лишь прислушаться, как восприняли, например, люди, выслушавшие одновременно одну и ту же речь одного и того же оратора, и можно будет убедиться в полнейшем разнообразии воспринятых впечатлений. Окажется, что одни люди лучше усвоили одну часть речи, а другие — другую, одни лучше восприняли глаголы, а другие — имена существительные, или наоборот. Стоит изложить один и тот же факт перед необразованным человеком и получившим высшее образование, и на каждого из них он произведет разное впечатление.

Человеческая психология настолько сложна, что, если углубиться в нее, нельзя сердиться, если человек неправду сказал или неправильно понял то или иное явление, если только он этого не сделал злонамеренно. Человек не всегда правильно может передать то, что он мыслит и чувствует, не всегда может правильно мыслить и чувствовать и не всегда может понимать то, что видит и слышит, а иногда и вовсе не поймет и не заметит этого. Все это необходимо учесть, необходимо взвесить эту психологию со всеми ее недостатками и преимуществами. Нет другого такого сложного и тонкого механизма, одновременно имеющего столько положительных и отрицательных сторон, как психология. Ум человека заставляет служить себе гром и молнию, он кует железо и плавит сталь, но одновременно он настолько слаб и непригоден, что не может схватить простого факта, понять правильно простое явление. Насколько сложен и совершенен аппарат человеческого мышления, настолько же он непригоден. С одной стороны, он творит что-то сверхъестественное, когда человек посредством своего мышления становится выше природы, а с другой стороны, он неспособен понять и постигнуть мелочей. Это нужно учесть и взвесить, чтобы добраться до истины. Когда имеются одинаковые сведения из разнообразных источников, их можно считать правильными, но абсолютной правильности все-таки утверждать нельзя, если принять во внимание человеческую психологию.

Г. Осведомление

Чтобы практически производить работу, контрразведка должна прежде всего иметь какие-либо основные сведения, которые могли бы послужить началом разработки. Откуда и как достать эти сведения, если они не поступают, для этого есть много способов. Как мы уже видели, их можно черпать из разговоров с разными людьми, со служащими разных учреждений, с посторонними гражданами, даже можно взять за основу для дальнейшей разработки разговоры на базаре, в публичном месте. Бывает, что разговоры эти происходят между людьми, которые и не подозревают, что они говорят о чем-то преступном, но опытный контрразведчик уловит в этих толках истину и начнет ее выяснять. Контрразведка должна все видеть и слышать, за всем наблюдать и накапливать материалы для разработок. Для того чтобы работа не носила случайного характера и не зависела бы от того, изволит ли кто дать сведения или не изволит, контрразведка имеет соответствующий аппарат, который дает сведения постоянно, куда она за ними обращается. Контрразведка имеет осведомление. Она строит свою работу приблизительно так же, как ее строит иностранный шпионаж, с которым она борется. Шпионы имеют своих постоянных агентов или резидентов в учреждениях, штабах, заведениях, в известных местностях и пр., которые их интересуют. Контрразведка также там имеет своих постоянных людей, которых принято называть осведомителями и которым поручено наблюдать с целью борьбы со шпионами за этими учреждениями и пр.

Осведомление является основной формой контрразведывательной работы. В переводе на шпионский язык осведомление можно назвать местным шпионажем, в данном случае это будет местный контршпионаж. Вообще признано, что самыми лучшими шпионами бывают местные шпионы. Приезжим людям бывает трудно освоиться в данной местности, но местному человеку все условия детально известны и ему легче получить необходимые сведения, у него есть знакомства и связи, поэтому его работа будет легче и успешнее. Теоретически осведомление является одним из более подходящих способов работы контрразведки, потому что человеку, живущему на месте, работающему в известном учреждении или служащему в известной войсковой части, лучше всего видно и известно то, что там происходит. Если взять и послать постороннего человека в Генеральный штаб и поручить ему добыть там определенные сведения, он, если вообще попадает туда, едва ли что путное сделает. На него сейчас обратят внимание, как на постороннего, будут на него глядеть с подозрением, они будут бояться, чтобы он что-либо не присвоил, другие будут смотреть на него просто из любопытства. Но хуже всего, если в нем заподозрят неприятельского шпиона или агента контрразведки! ибо публика больше всего боится этой категории людей. Она ненавидит вообще всякий шпионаж, видит в нем что-то таинственное, чего нужно бояться и избегать. Поэтому пришлым людям совершенно невыгодно работать не только в известном учреждении, но даже в определенной местности, и слишком затруднительно что-либо сделать.

Местный же элемент приносит большую пользу как в работе шпионажа, так и контршпионажа. Поэтому осведомление является наилучшей формой работы. Осведомителей имеют не только в учреждениях, но и вне таковых. Для того чтобы хорошо узнать и охарактеризовать человека, недостаточно иметь за ним наблюдение только там, где он служит, но необходимо за ним следить вне службы, в его частной жизни, знать его поступки за стенами учреждения. У всякого государства есть свои внешние враги в лице других государств и внутренние изменники и предатели, работающие в пользу шпионажа противника, враждебные классы и партии, которые помимо своей прямой, вредной для данного государства деятельности, могут быть также используемы неприятельскими шпионами. Поскольку эти элементы могут находиться повсюду, постольку контрразведка следит за ними повсюду, а стало быть имеет осведомление в учреждениях, заведениях, частях, в публичных местах, где обыкновенно этот элемент вращается — гостиницах, ресторанах и др., в домах, где они живут, просто среди населения и т. д.

Где имеется осведомление, как его используют в каждом отдельном случае и месте, нет возможности перечислить. Но следует указать, что осведомление должно быть построено на тройной системе, чтобы иметь возможность дополнять одни сведения другими и проверять их. Эта тройная система состоит в нижеследующем. Во первых, к осведомительной работе привлекаются люди, принадлежащие к правящей партии, как самый надежный элемент, на который опирается власть. Есть между ними, конечно, неспособные люди, которых контрразведка использовать не сможет. Во-вторых, имеется кадр осведомителей из беспартийных, которые могли бы видеть и знать то, что будут скрывать от людей партийных. Желательно, чтобы в числе этих беспартийных осведомителей были по возможности специалисты разных отраслей, которые могли бы критически отнестись к постановке работы и указать ее недостатки. В третьих, осведомление использует людей посредством знакомств — вольно и невольно.

Получаемые от осведомителей сведения проверяются. Осведомителю дается задание, которое он исполняет. Если он задание выполнил неполно и неточно, дается дополнительное. При этом несравненно лучше, если имеется не один, а несколько осведомителей, ибо один человек может отнестись к вопросу неправильно, благодаря своему умственному развитию или психологическим свойствам, может отнестись к нему пристрастно, будучи чем-либо заинтересован, желая выдвинуться, сделать карьеру. Он может выдумать вздор, сделать ложный донос из-за мести и пр. Чтобы проверить такого осведомителя, нужен другой источник, вполне самостоятельный, о существовании которого тот и не знает. Чтобы сведения были существеннее, нужно иметь возможность получать таковые из разных источников — от партийных людей, политических руководителей, от специалистов, от беспартийных, низших служащих.

Для того чтобы иметь правильное понятие об известном явлении, ставшем известным контрразведке, необходимо иметь надежного специалиста, который сообщил бы об этом, понаблюдал бы сам, разузнал бы от своих знакомых и взвесил бы обстоятельства. Когда все источники исчерпаны, запрашивают по этому делу ответственных руководителей, которые обязаны дать данные, за правильность коих они ручаются. Сопоставляя все полученные сведения, делают из них вывод, а если еще что-либо не ясно, дают дальнейшие задания, пока не находят истины, Для того чтобы объяснить необходимость сведений из столь разнообразных источников, приходится снова вернуться к той же психологии. Человеческая психология такова, что всякий любит свое творчество, все то, к чему он прилагает свои силы, он считает хорошим. Иногда это самолюбие бывает прямо болезненным, во всяком случае большинство людей бывают настолько влюблены в свое творчество, что не допускают мысли о том, чтобы кто-либо мог сделать его лучше, и ненавидят того, кто о нем плохо отзывается. Поэтому может случиться, что и ответственный руководитель при всей своей честности может ошибиться. Поэтому данные ими сведения проверяются сведениями осведомителей, которые могли бы видеть ошибки, невидимые для них самих. Получаются сведения от лица постороннего, незаинтересованного, но самостоятельно мыслящего и достаточно развитого, чтобы понимать положение вещей.

Но если пользоваться при этом сведениями, исходящими только от официальных лиц, эти последние по большей части смогут дать только то, чего никак нельзя скрыть. Но когда следует узнать подлинную психологию и раскрыть проделки разных неблагонадежных лиц и сомнительных элементов, то все служащие сообща и каждый в отдельности немногое могут сделать, ибо от них скрывают, не доверяют им и их остерегаются. Правда, могут быть официальные люди, которые живут и работают так, что с ними преступники могут сделать всякие сделки, но от таких едва ли удастся получить ценные сведения. Поэтому для проверки сведений официальных лиц и для дополнения их необходимы сведения от иной категории людей. Недостаточно также получать таковые от рядовых работников, которые обыкновенно не обладают широким кругозором, многое могут не заметить, в особенности в таком тонком деле, как шпионаж, да к тому же по своему служебному положению мало посвящены в работу в целом.

Главным образом для выяснения психологии высших служащих и лиц командного состава, для выявления технической измены и шпионажа полезно иметь осведомителей из специалистов. Такие осведомители из специалистов не должны давать мелочные сведения о том, что тот или иной служащий опаздывает на занятия, делает ошибочные записи в книгах или подобную чушь, но указывают недостатки в самом направлении работы. Если какое-либо ведомство работает плохо, оно этим расстраивает нормальную деятельность и других ведомств, с ним связанных. Это вызывает плохое настроение населения и армии, плохое отношение к власти, противоправительственную агитацию, дезертирство из армии и другие ненормальности. При наличии таких обстоятельств создается благоприятная почва для работы шпионов, поэтому контрразведка должна найти причины тормозов, принять меры к их устранению и найти виновников. Если к этому подойти с формальной стороны, то обыкновенно ничего установить не удается, так как формальная сторона дела при технической измене или вредительном шпионаже всегда находится в наилучшем порядке и концы хорошо спрятаны в воду, несмотря на совершенные крупные преступления. Вывести на чистую воду такого рода преступления можно посредством осведомителей из специалистов, которые способны охарактеризовать работу учреждения, все недостатки и недочеты и указать, в чем заключается неправильность действий со стороны руководителей. В административной, оперативной или хозяйственной работе можно делать такие тонкие неправильности, которые можно понять после длительного и глубокого ознакомления с делом. Поэтому здесь ничего не может дать рядовой, неквалифицированный осведомитель, не являющийся специалистом, несмотря ни на какую честность и преданность.

Далее совершенно необходимо окутать осведомлением тех лиц, которыми интересуются шпионы, а отсюда и контрразведка, за стенами учреждения, где они служат. В этом отношении много пользы можно извлечь от знакомых и соседей этих лиц. Соседи знакомятся, посещают друг друга, ведут беседы и многое узнают, могут также присвоить или скопировать нужные документы и пр. С большим успехом может быть использована прислуга интересующих контрразведку лиц и других людей, которые с этими лицами постоянно сталкиваются и могут за ними наблюдать. Известно, что в России во многих городах царская охранка имела осведомителями чуть ли не всех старших дворников и часть младших, которые могли наблюдать за всем, что происходило в доме, и сообщали о всем замеченном. Изтакихлиц можно вербовать временных осведомителей по мере надобности, а также пользоваться ими постоянно, если они оказываются надежными и работоспособными. Таких людей не надо даже водить на конспиративные квартиры и оплачивать их. Можно просто заводить с ними знакомства, завязывать хорошие отношения, угостить их, заинтересовать игрой, чтением, смотря по их наклонностям. А если есть возможность и подходящие условия, никогда не следует упускать случая заинтересовать флиртом. Это самое верное средство извлечь сведения. Американский писатель Уитон Синклер говорит, что человек в трех случаях не в состоянии хранить тайну. Во-первых, когда он пьян, во-вторых, когда он влюблен, и в-третьих, когда он пьян и влюблен («Сто процентов»). Можно пользоваться родными и знакомыми тех лиц, которые попали под сомнение, чтобы узнать, как они живут, какие у них дела, какие мысли, чем они интересуются, кто вокруг них группируется, не имеют ли они связей с иностранцами. При умелом поведении это выполнимо, но непременным условием для этого является то, что необходимо иметь широкий круг знакомства. Если завербовать в осведомители человека из местных жителей, у которого много знакомых, родных и друзей, которые служат в самых разнообразных учреждениях, принадлежащих к самым разнообразным профессиям и направлениям, имеющих в свою очередь обширные знакомства и связи, от такого осведомителя ничего не скроется, ибо он пользуется всюду уважением и любовью, ему доверяют, ничего от него не скрывают, делятся с ним впечатлениями и известиями и не подозревают, что он сотрудничает с контрразведкой.

Однако есть косвенное завлечение людей для работы в пользу контрразведки, когда они даже не будут подозревать, что являются осведомителями. Способ этот заключается также в заведении знакомств, и посредством него можно узнавать такие вещи, какие не удается узнать никакой наемной агентуре. Вместо того чтобы иметь сотни агентов, необходимо иметь всего только нескольких, которые заводят широкие знакомства. Агент при этом должен быть развитым и уметь заинтересовать собой людей. Знакомые эти берутся на учет, а когда необходимо получить сведения о каком-либо лице, а у этого лица есть такой-то знакомый, и с ним знаком агент, он посредством беседы с людьми, которые ничего не подозревают, выясняет все необходимое. При этом те сведения, которые человек сообщает в частной беседе о каком-либо факте или личности, сознавая, что вреда этим он никому не причинит, он сообщает совершенно беспристрастно, дает самые правильные, самые точные сведения. Когда сведения дает официальный осведомитель, который получает жалование, он часто может наврать, так как заинтересован материально. Осведомитель, кроме того, может быть заинтересован в том, чтобы подвести другого, или по иным причинам быть пристрастным. Но когда сообщают люди, которые решительно ничем не заинтересованы, которые за это ничего не получают и не знают, что от их слов кто-либо пострадает, а кто-то выиграет, но рассказывают лишь потому, что есть желание рассказать, то их сообщения являются самыми ценными. Работать этим способом умеют очень немногие, а между прочим, это самый идеальнейший способ. В больших городах с многочисленным населением бывает труднее применить этот способ, однако и здесь наблюдается, что люди одинакового происхождения, стремлений, специальностей группируются, встречаются, друг друга знают, и если присмотреться, то найдутся общие знакомые, которые имеют широкие знакомства со служащими различных учреждений и др. Такие невольные осведомители не получают никакого вознаграждения, а если предложить им сделаться осведомителями, большинство из них осенит себя крестным знаменем и на это их не удастся заманить никакими благами. Если такого человека даже вызвать на допрос, и то он ничего не скажет, а будет только бояться, как бы в грязную историю не попасть. А в дружеской беседе он все подробности расскажет совершенно беспристрастно.

Осведомление также насаждается среди населения, в особенности в местах, зараженных шпионажем, каковыми являются пограничные или прифронтовые районы, места расположения крупных воинских учреждений, складов, промышленные и другие интересующие своими особенностями иностранный шпионаж районы. Цель такого осведомления — выявлять появляющихся там чужих личностей, могущих быть шпионами, их связи и т. д.

Нельзя перечислить всего того, где насаждаются осведомители, как их отыскивают и привлекают для работы. В главе о вербовке шпионов подробно рассматривалось, как действует шпионаж, отыскивая себе сотрудников. Поэтому достаточно будет указать, что контрразведка, ведя борьбу со шпионажем, должна направлять свои силы навстречу ему и по тем же направлениям и отражать его удары тем же орудием или находить другое, одинаково его парализующее. Насколько бесчисленны приемы шпионажа, настолько же и бесчисленны приемы контрразведки, определенные рецепты здесь установить невозможно и не должно. Но если контрразведка сумеет хорошо поставить тройное осведомление, главное будет достигнуто. Тогда она сумеет охранять свои учреждения так, что ни один шпион туда не пролезет, ничего там не сделает. Им останется лишь бегать по улицам и схватывать сведения, которые им толкового ничего не дадут. Однако покуда осведомление по такой системе недостаточно хорошо сорганизовано, не может еще охватывать все учреждения целиком, приходится пользоваться и другими способами.

У всякого осведомителя есть своя тенденция и своя цель, он может относиться с пристрастием к тому лицу, на которое он дает сведения. Если из всех сведений, которые дает осведомитель, выпадает 50 процентов на правильные сведения, то такой осведомитель уже может считаться хорошим. Но тогда все же 50 процентов сведений будет неправильных, а поскольку у каждого осведомителя есть своя своеобразная неправда, постольку их нужно проверять и комбинировать, а для этого лицо, которое руководит осведомителями, должно быть более развитым, должно уметь в них разбираться с точки зрения теории и практики контрразведки и государственной политики. Все недочеты, противоречия и пробелы можно пополнять и выяснять, давая новые задания или делая свои собственные умозаключения. Для того чтобы добиться большей ясности получаемых донесений, можно избегать давать осведомителю большие задания. Тогда осведомитель не запутается в них, не займется мелочами. Не следует давать письменные задания, так как осведомитель может его потерять или у него могут его обнаружить, а тогда провалится осведомитель и разрабатываемое дело. Задания даются только устные и по одному вопросу. Когда он дает ответ на один вопрос, ему поручают для выяснения другой, затем третий и т. д. Задания по-возможности ясно формулируются, без всяких неясностей и недоговоренностей, подробно указывая, что следует узнать, как узнать, каким способом. Одновременно осведомителю не должна стать известной цель данного ему задания, во-первых, чтобы он не мог разболтать о нем, а во-вторых, чтобы ему интереснее было работать. Узнав цель задания, он может счесть его не особенно важным, пустым делом, и будет относиться к выполнению его с меньшим интересом. Поэтому всегда приходится делать вид, что даваемое ему задание имеет чрезвычайную важность и крупное значение. Тогда он будет увлечен всегда какой-то таинственностью, ему будет казаться, что он совершает громадное дело, и с сознанием этого он подойдет к выполнению задания осторожно, внимательно, будет работать головой и раздумывать, как бы лучше разузнать необходимое, и даст лучшие сведения. Придаче задания осведомителю растолковывают, как он должен работать, знакомят его с разными примерами, указывают, с кем нужно поговорить и где следует проявить инициативу, и главное соблюдать конспирацию.

Прежде чем дать задание осведомителю, сотрудник контрразведки по отношению к нему ведет разведку, узнает с кем он знаком, давно ли, в каких находится отношениях, когда встречается, и устанавливает его собственные способности. Разведав таким образом, что осведомитель в состоянии исполнить данное задание, ему таковое поручают, а в противном случае передают другому. Если просто требовать от осведомителей сведений, не давая им никаких разъяснений и указаний, они или ничего не будут давать, или надают всякой бесценной чепухи, из чего толкового почерпнуть ничего не удастся. Для того чтобы осведомители не фантазировали, надо обуздать эту стихию, давая ясные задания, не оставляющие места для фантазии. Таким путем в работу будет внесена организованность и избегнута волокита. Если осведомителей имеется несколько, можно одно и то же задание разбить на отдельные вопросы, каковые поручаются разным осведомителям, а потом менять их. Этим способом одновременно будет достигнуто и исполнение задания и проверка полученных сведений. Есть много приемов, но всех их изложить нельзя. Каждый отдельный работник работает своими приемами, но к сожалению опыт этот не высказывается и поэтому его нельзя учесть и обратить на лучшую постановку работы.

Для того чтобы успешно вести работу, во многом способствует теоретическое изучение вопроса. Необходимо знать то учреждение, где работает осведомитель, знать характер осведомителя и его способности и в зависимости от этого ставить ему задачи.

Много грешат осведомители при писании донесений. Высказать словесно более сложную мысль умеет не всякий, но изложить эту мысль письменно еще труднее. Есть многие люди с хорошим образованием, но не умеющие не только логично писать, но и излагать свои мысли устно. Быть оратором — значит уметь высказывать свои мысли, а для этого требуется большой навык и опыт, и много упражнений. Но для того чтобы изложить свою мысль на бумаге, требуется еще больше опыта, навыка и знаний. Таких людей, которые хорошо владеют пером, очень мало, а с осведомителей этого и требовать нельзя. Они пишут нелогично, останавливаются на мелочах, а главное забывают или упоминают мельком. В целях продуктивности работы требуется, чтобы они не писали ничего лишнего, а для устранения этого недостатка необходимо, чтобы лица, руководящие ими, были развитыми и грамотными и вели с ними беседы на эту тему. Осведомителю задаются вопросы, пока не выясняется суть дела, после чего можно ему продиктовать донесение. Если он плохо пишет, можно писать самому и давать ему для подписи. Главное, чтобы из него вытянуть все ценное и изложить на бумаге. Также следует обратить внимание, чтобы донесения были систематизированными и в них не путались бы факты и личности, а излагалось бы последовательно одно событие за другим и излагалось бы все, касающееся одного лица, прежде чем перейти к другому.

Вопросом первостепенной важности является, чтобы сведения поступали своевременно и не опаздывали. Работу нужно поставить так, чтобы не было сообщений о том, что случилось несколько времени тому назад. Нужно, чтобы было известно, что случится завтра или через неделю. Если сведения даются после происшествия, это пахнет сплетней. Сведения, получаемые контрразведкой, должны предупреждать события. Для этого осведомители входят в соглашение с неблагонадежным элементом. Когда осведомитель сообщит, что такое-то лицо перешло к противнику, это совершенно неинтересно. Это похоже на то, что после обеда горчицу подают. Неинтересно фиксировать совершенное преступление, если бы даже преступник и был пойман и наказан. Это может интересовать разве только судебные органы. Для контрразведки нужны ищейки, люди с нюхом, которые предугадывали бы заранее, что будет завтра. Когда осведомитель доносит, что такой-то военнослужащий перейдет к противнику с материалом, тогда можно меры принять, поймать виновника на месте преступления. Совершившийся же факт сам по себе для контрразведки не имеет никакого решительно значения. Для того чтобы сведения имели ценность и значение, они должны идти впереди событий, а контрразведка спешит поспевать за ними. Тогда осведомление будет хорошим.

В донесениях осведомителей нетместадля философии, здесь меньше всего нужно всяких умозаключений и предположений, а нужно только изложение фактов. Разведывать — значит видеть, слышать, помнить и умело передавать виденное и слышанное, но не оценивать. Даже крепкие слова, что такой-то мерзавец, подлец, которых следует расстрелять и т. д., совершенно излишни, а следует сказать, почему он подлец, почему его расстрелять следует. За этими словами теряется вся суть дела. Если такие вещи продекламировать где-либо в клубе, они может быть и великолепно получатся, но для контрразведки кроме фактов ничего это не годится. Совершенно недопустимо употребление таких выражений, как «в общем», сравнительно», «приблизительно», «удовлетворительно», «хорошо», «скверно», «плохо», «подозрительно» и т. д., ничего никому не говорящих и света надело не проливающих. Но следует излагать, что такого-то числа, в таком-то учреждении или отделе был такой-то разговор между такими-то лицами и пр. Если это и было похоже на агитацию, не нужно даже называть агитацией, потому что другому лицу это может показаться чем-нибудь иным. Осведомитель только излагает факты и указывает, кто при этом был, а над определением характера происшествия будут себе ломать голову те, кому это следует делать. Когда осведомитель слушает на собрании оратора, он должен вкратце передать содержание его речи, по возможности стараясь привести подлинные его слова. Это имеет значение, потому что на основании приведенных его слов можно теоретически определить, к какому лагерю он принадлежит. Быть может окажется, что человек вовсе не вел агитацию, а только высказывал свои теоретические взгляды. Когда сойдутся несколько специалистов и станут критиковать известный фактор, обосновывая эту критику научными данными, то это не будет агитацией, но охарактеризует их психологию. Если они между собой в разговоре будут жаловаться на свое плохое положение, это опять-таки не будет агитацией, этим они лишь выскажут свое шкурничество. Поэтому такие сведения для контрразведки важны, несмотря на то, что в том и нет злостной агитации. Значение фактических данных заключается еще в том, что они чрезвычайно облегчают следствие, когда к нему будет приступлено. Располагая фактическими данными, следователь может допрашиваемого этими данными огорошивать, «как обухом по темени», и вынудить его сказать правду, в особенности, если указаны лица, которые присутствовали при событии и могут дать свидетельские показания.

Если сведения будут удовлетворительны, для контрразведки не так уж важно, чтобы они подтвердились каким-либо преступлением, достаточным для предания данного лица в руки правосудия. Она располагает средствами ограничить или пресечь деятельность его, не дожидаясь совершения преступления. Существуют высшие инстанции, ведающие назначением и перемещением служащих. Если контрразведка будет располагать фактами, она их представит туда, даже не делая своих собственных выводов. Эти инстанции сами из фактов сделают выводы, может быть даже большие, чем предполагала контрразведка, ибо они по-своему грамотны, но не знают контрразведки. И на основании представленных контрразведкой фактов и сделанных из них выводов эти инстанции предпримут нужные меры против скомпрометировавшихся лиц.

Нужно излагать фактическую сторону дела, указать все данные, могущие подтвердить эти факты так, чтобы донесение осведомителя не осталось навеки только донесением, которого нельзя проверить никакими человеческими силами. Полученные сведения до поры до времени содержатся в секрете, чтобы обвиняемый об этом не проведал и не принял мер к затушеванию своих проделок, и при допросе можно было бы предъявить ему их. Сводки осведомителей не пересылаются в другие следственные или судебные органы, а используются лишь тем учреждением, которое их собрало. Оно одно ими пользуется и при дознании ошеломляет фактами. Для убедительности тогда говорят обвиняемому, что при таком-то происшествии он был в такой-то шляпе, в таком-то галстуке, в таких-то чулках, если это женщина. Таким огорошиванием, доказывая, что контрразведке известно все до последних мелочей, можно при дознании достигнуть крупных практических результатов.

Наоборот, общими фразами ничего достигнуть нельзя. Когда шншт. что командир полка ведет такую-то агитацию, можно предложить высшей инстанции убрать его с должности. Когда хищения производит командир полка, можно у него произвести обыск, установить факт преступления и предать его суду. Если он водится со шпионами, можно дать задание о выяснении. Но когда пишут, что командир полка неблагонадежный, подозрительный или что-либо в этом роде, ничего против этого предпринять нельзя, ибо нет никаких фактов.

Когда пишут, что в полку скверное настроение, можно лишь теряться в догадках, восстанет ли завтра полк, откажется ли идти в наступление или что другое совершит, но предпринять что-либо для устранения скверного настроения нельзя. Если дать такое донесение неприятельскому шпиону, так и тот его бросит, ибо ничего из него не поймет. Но если указаны причины этого плохого настроения, немедленно можно принять меры к устранению их и ликвидировать создавшееся ненормальное положение.

Такие неконкретные донесения приводят к бюрократизму, к волоките и т. д. и никакого толку из них не получается. С таким донесением никуда показаться нельзя, ибо отовсюду в шею выгонят. Конкретная же сводка всегда может быть использована и возымеет действие.

Осведомитель не делает никаких заключений, а дает лишь факты. Он излагает, что было такое-то событие, такой-то разговор, и указывает, говорилось ли шепотом или вслух, всенародно или при закрытых дверях, волновались ли при этом или говорили спокойно. Это имеет значение, чтобы определить психологию человека, чтобы понять, злостно ли он высказывался или обижен чем-нибудь. Можно совершенно спокойно издеваться зло и едко или просто высказывать свое мнение, свое недовольство беспорядками и другими ненормальными явлениями. Когда говорящий хочет повлиять на волю другого, тогда это называется агитацией, но чаще в простом разговоре высказывается недовольство, поэтому надо уметь отличить агитацию от разговора, определить политическую платформу говорящего или агитирующего. Если осведомитель не в состоянии этого сделать, от него это и не требуется. Пусть он только дает материал, обрабатывать который будут другие. Пусть он только дает факты, а задача контрразведки — следить, чтобы они были изложены верно, чтобы они не содержали вздора, чтобы ее не обманывали и не смеялись над ней.

Осведомителями вербуются самые надежные люди. Задача каждого осведомителя заключается в том, чтобы сообщать самые подробные сведения о состоянии той части или учреждения, в котором он служит. Осведомитель должен быть как можно более развитым человеком, уметь определить, где главные сведения, где второстепенные, отличить ложные слухи и всякого рода сплетни от действительности. Кроме того осведомитель должен стараться все сообщаемые им сведения по возможности проверить, а если ему не удается проверить их лично, он указывает источник получения этих сведений, чтобы можно было судить об их достоверности. Иногда бывает необходимо сообщать и непроверенные слухи, так как каждый слух имеет под собою известную почву, но при этом указывается, что это слух. Также осведомитель должен быть наблюдательным, умеющим наблюдать за толпой и отдельными лицами, умеющим отделить индифферентную массу от активного элемента, как могущего быть вредным, так и могущего быть полезным. Осведомитель не должен философствовать, как можно меньше высказывать свои мнения по поводу тех или иных явлений или лиц, а стараться описывать как можно беспристрастнее и объективнее все виденное и слышанное. Для того чтобы осведомитель имел возможность работать наиболее успешно, ему необходимо кроме конспирации уметь казаться рядовым, ничем не выделяющимся из общей массы человеком. Для того чтобы осведомитель мог освещать как можно шире психологию массы, а также и отдельных лиц, ему необходимо казаться весьма скромным и тихим человеком. Он должен стараться как можно ближе познакомиться и внимательно изучить основные черты характера каждого лица, чем-либо выделяющегося из общей массы.

Кроме описания чисто психологического характера, осведомитель должен быть в курсе всех дел, связанных с жизнью своей части или учреждения. Если это учреждение делится на отделы, то осведомитель может себе найти хороших знакомых, войти с ними в более близкие отношения для того, чтобы через них узнавать о всем происходящем в этих отделах. В каждом отделе он может иметь таких людей, и желательно не одного, а по возможности нескольких. Это необходимо для того, что не всякий человек в состоянии охватить в полноте и правильно понять все то, что в этом отделе совершается. Когда же об этом будут сообщать несколько человек, тогда из всех этих сообщений можно будет сделать относительно правильные выводы. При всем этом он должен приложить все усилия, все свое умение, самую исключительную осторожность, чтобы никто не узнал, что он является осведомителем, иначе он может быть часто обманутым и будет вводит в заблуждение контрразведку. Случайно он может наткнуться на шпионского осведомителя, который будет ему сообщать ложные сведения, чтобы ввести в заблуждение его и контрразведку. Он может наткнуться на интриганов и карьеристов, которые постараются использовать его доверие в своих личных интересах. Остальная масса во избежание всяких неприятностей и недоразумений, боясь нарушить свой обывательский покой, и по своему обывательскому человеколюбию многое скроет от лица, которое она будет считать агентом правительства.

Одновременно с этим, если кто-либо из знакомых расскажет осведомителю что-нибудь и если после о том станут рассказывать другие люди, он не должен подать вида, что он об этом уже знает, а внимательно выслушает и по возможности запомнит все слышанное. Также осведомитель должен избегать того, чтобы узнали, что он по одному и тому же поводу говорил со многими, а в особенности тогда, когда разговор этот носил секретный характер. При секретных разговорах соблюдается следующее: для того чтобы заручиться доверием других людей и добиться, чтобы они хранили тайну, необходимо самому уметь хранить тайну других. Если кто-либо сообщает хотя бы и пустяк, но просит никому этого не перелагать, просьбу его необходимо исполнить как можно точнее. Для того чтобы проверить, насколько человек умеет хранить тайну, можно рассказать ему что-либо пустяшное. но придав этому серьезный характер, и просить никому дальше не рассказывать. Одновременно с этим подослать к нему кого-либо из надежных лип. чтобы он спросил его о том, что ему было сказано. Но какого доверия не заслуживало бы то или иное лицо, все-таки нужно относиться ко всем с наибольшей осторожностью и самому надежному человеку не говорить лишнего, а только необходимое. Также при разговорах с людьми осведомитель пусть старается меньше говорить сам и больше слушать других, но, слушая и видя все, делать вид, что ничего не замечает и мало чем интересуется. В особенности нужно избегать прямых вопросов, и тем более, если на первый вопрос ответа не последовало, избегать его повторения. Этим осведомитель мог бы впасть в сильное подозрение в глазах остальных. Если видно, что человек знает что-то ценное, но не желает или не имеет настроения рассказывать, можно попытаться толкнуть его на рассказы, рассказав со своей стороны какой-либо анекдот на тему, близкую тому, что желательно услышать от собеседника, или освежить его настроение смешными историями. Если это не помогает, то оставляют его в покое, отложив попытку до другого раза, а в этот промежуток внимательно обдумывают весь прошлый разговор, с тем чтобы понять психологию интересующего лица и знать, как подойти к нему в будущем.

Вообще осведомитель должен быть человеком интересным, серьезным, умеющим расположить к себе других, быть по-возможности любимцем как можно большего числа людей в своем кругу.

В контрразведку же осведомитель сообщает самые подробнейшие сведения обо всем, что он видел и слышал, но при этом обязательно отмечает то, что он узнал от других, и насколько на них можно положиться.

Если в одной части или учреждении имеется несколько осведомителей, нужно избегать, чтобы они знали об этом, во всяком случае осведомители не должны быть известны друг другу. Многие люди бывают настолько самолюбивы, что ненавидят тех, кто может лучше исполнить ту же работу, которую они исполняют.

Если же это происходит, они начинают препятствовать работе другого человека, являющегося их соперником. Поэтому во избежание получения неправильных сведений, а также чтобы иметь возможность проверить каждое сведение, стараются иметь как можно большее число осведомителей в каждой части, учреждении, заведении. При этом обязательно соблюдается конспирация в такой мере, чтобы осведомители не знали друг друга.

Д. Секретные сотрудники

Самым наилучшим способом привлечения сотрудников для целей контрразведки, как это признано всеми теоретиками и подтверждено практикой, является способ убеждения. Нужно иметь сотрудников, которые были бы вполне убеждены в том, что нужно охранять интересы своего государства и раскрывать тайные действия других государств. Эти люди работают по убеждению, в силу влечения, патриотического или классового чувства, в силу желания скорее победить врага, избавиться от угнетения. Иметь таких сотрудников, работающих идейно, по убеждению — это самый наилучший способ борьбы со шпионажем. Однако этим одним не ограничиваются, и существуют еще другие способы вовлечения людей для контрразведывательной работы. Существует способ принуждения, когда принуждают человека, чтобы он работал и давал тот материал, который необходим для контрразведки. Этот способ хотя иногда и бывает необходим, но больших результатов обыкновенно не дает. Если заставить насильно человека работать ту работу, которая ему не нравится, он ее хорошо не исполнит, всей своей энергии и инициативы к делу не приложит, а будет исполнять ее более или менее формально.

Когда устанавливается посредством сообщения осведомителей, посредством официальных отчетов, свидетельских показаний, заявлений граждан, анонимных донесений или из каких-либо других источников ряд аналогичных преступных действий, по ходу и характеру которых видна систематическая связь между ними, из чего вытекает предположение о существовании какой-либо преступной организации, или когда самой работой этой организации устанавливается факт ее существования и начинают подозреваться некоторые лица в принадлежности к ней, необходимо в первую очередь изучить как можно подробнее характеры подозреваемых лиц, узнать их прошлое, их семейную жизнь, их наклонности. После этого определяют, кто из них менее тверд в своих убеждениях, кто из них имеет наибольшие слабости, кого можно увлечь деньгами, золотом, роскошной жизнью, флиртом, и делают попытку завербовать хоть одно лицо из этой организации к себе в секретные сотрудники.

Поводы к сотрудничеству могут быть разные. Бывают случаи, когда человек попадается на месте преступления и ему грозит суровое наказание. Тогда предлагают ему работать для контрразведки, гарантируя за это жизнь и свободу. Такой способ широко практиковался царской охранкой. Арестовывали человека, когда все данные, все улики налицо, чтобы отправить его на каторгу, и предлагали ему сотрудничать в охранке. Предлагали это не каждому. Выбирали людей, способных на предательство, к тому же авторитетных, влиятельных людей, могущих совершить крупные дела. Иногда помогали таким людям бежать из ссылки, из тюрьмы, из каторги. Если такой беглец снова появлялся где-нибудь, где его знают, к нему относились с уважением и доверием, и там он проводил свою работу. Некоторые работали очень усердно. Известен случай, когда такой провокатор выдал петербургской охранке даже свою жену. Есть люди, которые страшно дорожат своей свободой и ради нее готовы на многое. Ради того, чтобы не сидеть в тюрьме, чтобы не быть закованным в кандалы, ради этого они способны на предательство, на провокацию. Тюремное заключение сопряжено со многими лишениями и страданиями, и есть слабые духом люди, которые ради избежания их поддаются и соглашаются работать по принуждению.

Предположим, что в организации есть человек с большим самолюбием, но с недостаточными способностями, чтобы выдвинуться на известную высоту, благодаря чему между ним и руководителями организации возникли известные трения, интриги, конфликты и прочие недоразумения. Эти недоразумения и дрязги можно искусственно увеличить, обострить, раздуть, как можно больше разжечь все страсти, вражду и ненависть довести до последней степени и, наконец, пострадавшему самолюбию предложить выгодное место в противном лагере, обещав ему создать крупную карьеру.

Иногда можно человека из организации толкнуть на сотрудничество с контрразведкой. Пропьется ли кто-нибудь, проиграется в карты, залезет в долги, которые он не в состоянии уплатить, и он вынужден совершить какую-либо подлость, чтобы выйти с честью из положения. К такому человеку поспевают на выручку вовремя, до поры до времени скрывая, откуда эта помощь исходит, а когда дело доходит до того, что он видит себя скомпрометированным перед организацией, начинают использовать. Кроме того есть люди до некоторой степени слабые характером в том смысле, что не умеют ограничивать себя в некоторых своих желаниях и привычках. Бывает, что у него плохие материальные обстоятельства, не привыкли хорошо есть и пить, мягко спать, жить в удобной квартире. Чтобы иметь эти удобства, они склоняются на предложение изменить своей организации и сотрудничать с контрразведкой. Таких людей путем подкупа перетягивают из одного лагеря в другой.

Естьлюди, очень дорожащие своей семьей. Кому всего дороже мать, кому жена, кому дети или кто-либо другой. Про каждое лицо, находящееся в разработке, узнают, чем он больше всего дорожит. Когда это установлено, делают так, чтобы эта «святая святых» данного человека оказалась в руках контрразведки, или создают положение, чтобы можно было делать вид, что эта «святая святых» зависит от нее, что от контрразведки зависит или даровать ей жизнь и существование, или упразднить ее. Ценою оказания своих услуг контрразведке заинтересованное лицо должно искупить их.

Есть еще способ, заключающийся в том, чтобы убедить человека из противоположного лагеря перейти на свою сторону. Это способ самый надежный, но очень редко осуществимый.

Основным мотивом, как всегда, так и при вербовке секретных сотрудников, является психология, психология и еще раз психология. Для того чтобы знать, как подходить к человеку, нужно знать его характер, желания, надежды, мечты, стремления, чем он больше всего интересуется, что для него наиболее важно, что он считает целью и смыслом своей жизни. Когда это установлено, делается соответствующим образом подход и завлекается новый сотрудник. Таким образом вербуются шпионы, таким же образом подходит к вербовке своих сотрудников и контрразведка. Чтобы сделать свое дело и достичь цели, шпионы стараются влиять каким-либо образом на семейную жизнь, на любовные чувства, устраивают разные интриги. В шпионских целях расстраивали семьи, ссорили мужа с женой, отца с детьми, всякими способами разлагали их, для того чтобы сделать человека несчастным. Подсылали женщин, за деньги на многое соглашающихся, которые удовлетворяли некоторые потребности человека, чувствующего себя несчастным, и в конце концов увлекали его под видом любви, хотя бы самой лицемерной. Контрразведка должна учитывать эти способы шпионов и, с другой стороны, сама может воспользоваться ими.

Способы эти можно назвать безнравственными, жестокими. Но когда речь идет о том, чтобы разгромить организацию, которая посягает на мощь государства, а отсюда и на его существование, тогда абсолютно нет места для сентиментальности и обывательской морали. Клин вышибается клином. Всякое коварство, какое пускают в ход шпионы, контрразведка должна отразить, и нечего смущаться, если она прибегает для этого к таким же коварствам. Против «неблагородных» действий действиями «благородными» бороться нельзя. На войне не разбираются в средствах ни в моральном, ни в этическом отношении и не плачут над теми невинными жертвами в стане противника, которые она губит. Их так много, что слез не хватило бы. Борьба со шпионажем — та же война. В этой войне не сражаются огнестрельным оружием, но свои жертвы она имеет также, без этого войны не бывает. Так требует жестокая действительность, поэтому нечего о том сокрушаться. Лес рубят — щепки летят.

Секретный сотрудник, тем или иным способом склоненный к сотрудничеству с контрразведкой, не выходит из организации и сохраняет в тайне свой переход. Он должен давать самые подробные сведения об организации, о всех подробностях ее работы, о целях и задачах, должен сообщить все явки, пароли, условные знаки, имена, фамилии и клички действующих лиц, адреса руководителей и других членов, места собраний, склады и хранилища, способы сношений с органами, руководящими их работой, места и способы перехода границы или фронта и т. д.

Секретный сотрудник и факт его сотрудничества в контрразведке не должен быть известен никому не только из посторонних лиц, но и других работников контрразведки, кроме лица, его завербовавшего, и его прямого начальника. Секретных сотрудников скорее всего можно приравнивать к провокаторам, но это не совсем верно. Провокатор сам организует и ведет работу, вовлекая в нее других лиц, а затем доносит о них, в то время как секретный сотрудник только делает донесения. Это один из тех принципиальных вопросов, почему ненавидят контрразведку и считают ее работу омерзительной. Когда вопрос идет о том, чтобы побороть врага, который нам пытается всадить нож в спину, то некогда справляться в учебниках морали о нравственности своих действий. Много на государственном поприще чистой, почетной работы, но надо же, чтобы кто-нибудь делал и «грязную», черную работу.

Обращение с секретными сотрудниками должно быть умелое и осторожное. С каждым из них связь поддерживает только одно лицо, а другие не бывают с ними знакомы. Лицо, вербующее секретных сотрудников и поддерживающее с ними сношения, должно обладать твердым характером, известным развитием и тактичностью, чтобы оно могло держать его в руках и не попасть под его влияние.

От секретного сотрудника требуют с каждым разом все больше и больше сведений. Каждое данное сведение вознаграждается по мере его ценности. Но при этом не слишком его балуют и твердо держат в руках. Каждый раз, когда он дает важное сведение, ему обещают многое в будущем и при этом стараются обещания как можно реже исполнять. Если он перестает давать ценные материалы, ему дают понять, что он до известной степени находится в зависимости и в случае неисполнения поручений с ним может случиться то, чего он больше всего опасается. Все это проделывается очень тактично, нужен максимум осторожности, говорить следует больше намеками.

Обязательно требуют, чтобы секретный сотрудник каждое свое сведение сообщал письменно. Если он в достаточной степени не обладает грамотностью, то подробности с его слов записывает тот, кто с ним поддерживает связь, но главное донесение должно быть написано им собственноручно.

Все рукописи секретных сотрудников хранятся в секретных делах, обязательно под замком, никому не показываются и не прикладываются к делам. Если является необходимость такое донесение приобщить к делу, то приобщается копия, а подлинник хранится в секретном деле.

Секретный сотрудник, поступая на службу, подает письменное заявление, в котором излагает свое желание сотрудничать и указывает кличку, под которой он будет подписывать донесения.

Секретные сотрудники работают временно по разработке того или иного дела, по ликвидации которого они перестают быть нужными. Когда ликвидируется организация, завербованный из ее среды секретный сотрудник может быть, смотря по типу, привлечен к ответственности вместе со всей организацией или оставлен в резерве на случай другого аналогичного дела. Как решать этот вопрос в каждом отдельном случае, видно из самого дела, из роли в нем данного сотрудника, смотря потому, насколько он некомпрометирован, сколько он приносил пользы и вреда в данном деле и что можно ожидать от него в будущем. Но всегда избегают принимать таких лиц на постоянную службу, ибо подобные люди с таким же успехом могут перейти к врагам, с каким перешли в контрразведку. Примером может служить убийство царского председателя Совета министров Столыпина секретным сотрудником охранки Багровым.

Е. Агентура

Чем больше в современную нам эпоху обостряются классовые противоречия, чем больше кристаллизируется классовое обособление населения, тем больше у разных слоев общества определяется их политическая позиция и они более сознательно и твердо становятся на сторону того или другого правительства. Поэтому те, которые идут против одного государства, стали более верными тому, к которому они примкнули в силу своего классового положения, так что из их среды и шпионажу, и контрразведке меньше становится шансов перетянуть кого-либо на свою сторону, мало приходится контрразведке рассчитывать на то, что из среды шпионских или других противоправительственных организаций кто-либо перейдет на ее сторону. Гадать много не приходится, а нужно искать поэтому иной выход. Для этой цели имеют известный кадр секретных, но опытных и могущих подойти к любому слою населения агентов.

Внутреннее агентурное наблюдение заключается в том, чтобы агенты входили в близкие отношения с лицами, которые подозреваются в шпионаже. Таким образом удается раскрыть секреты преступных организаций и найти способы для скорейшей и полнейшей ликвидации таковых. Внутренняя агентура отличается от осведомления тем, что не всегда имеются осведомители, от которых можно все детально узнать. Тогда поручается агенту близко связаться с разрабатываемыми лицами и всеми способами стараться узнать, кто чем занимается, как живет, что делает, чем интересуется, о чем мечтает. Дальше — больше, пока агенту не будет открыт доступ к сокровенным тайнам отдельной личности, а затем и целой организации.

Существует предположение, что жена русского царя была германской шпионкой. Когда контрразведка будет иметь такое осведомление, что ее осведомителем будет жена начальника неприятельской агентуры, ответственный секретарь его, который посвящен в его тайную работу, фотограф, который фотографирует всех поступающих в разведку и будет передавать экземпляры их фотографий, тогда от контрразведки не скроется ни один шпион. А пока этого нет, контрразведка, придя к заключению в отношении известного человека, что он шпион, подсылает к нему агента, который с этим человеком сойдется и все узнает, если он будет умен, находчив и развит.

Для внутреннего наблюдения есть много методов подхода, но самым верным признается воздействие посредством флирта. Когда хотят учредить внутреннее наблюдение за мужчиной, агентом полезно иметь женщину, или наоборот — к женщине подсылать агента мужчину. Агент должен быть человеком интересным, чтобы расположить к себе другого, он должен быть настолько развитым, чтобы вести себя конспиративно и не быть заподозренным, находчивым, чтобы найти выход из любого затруднительного положения, настолько умным, чтобы знать, как подойти к каждому человеку. Даже самые замкнутые люди поддаются, когда у них бывают близкие дружественные отношения, а более всего человек может размякнуть психологически под влиянием человека другого пола. Эта работа довольно сложная, довольно тяжелая, но иногда дает большие результаты.

Для того чтобы подойти к шпионам путем внутреннего наблюдения, требуются очень умные, опытные, хитрые и лукавые агенты. Сталкиваясь со шпионом, необходимо узнать, чем он руководствуется, кошельком ли или патриотическими, национальными или классовыми соображениями. Но чаще всего он является мошенником. Чем крупнее шпион, тем в больше:-' степени он мошенник. Шпион хотя и работает по определенному плат, но с — имеет всегда в резерве тысячу других планов и может работать одновременно по нескольким, отчего крайне затрудняется подход к нему. Поэтому необходимо, чтобы агенты внутреннего наблюдения были умственно и нравственно сильнее шпионов и духовно превосходили бы их. Таких людей, однако, немного, и поэтому весьма часто внутренняя агентура не дает желательных результатов и часто проваливается. В агентуру приходится привлекать часто такую публику, которая работает не за совесть, а ради денег. Приходится прибегать к услугам разных певиц, артисток и других лиц обывательского типа без твердых убеждений и принципов, которые с таким же легким сердцем совершат предательство, с каким согласились служить в контрразведке.

Агент хранит в полнейшей тайне свое служебное положение, по возможности не имеет при себе никаких документов, указывающих на его службу в контрразведке. Он должен быть очень развитым, чтобы подойти к любому лицу, сразу схватить его характерные черты, знать, о чем говорить с ним, уметь из самого пустого разговора, а также из всего поведения понять, с кем он имеет дело и как себя держать, чтобы добиться его расположения и доверия. Агент не гонится за всякой мелочью. Познакомившись с подозрительной личностью, он выясняет степень его подозрительности и определяет, следует ли ему продолжать знакомство или прекратить таковое. Если выясняется, что личность, которая раньше почему-либо казалась подозрительной, наоборот, ничего подозрительного из себя не представляет, если она не может быть полезной для раскрытия шпионских действий, с такой личностью рвут связи. Продолжают знакомство и сближаются с такими лицами, относительно которых можно полагать, что они принимают участие в работе шпионажа и близко стоят к другим лицам, действительно причастным к шпионажу.

Задача каждого агента внутреннего наблюдения главным образом заключается в том, чтобы в конце концов самому войти в шпионскую организацию с целью раскрытия таковой.

Для более успешного достижения той цели, которая ставится агентурой внутреннего наблюдения агенту, он должен кроме всех качеств интеллигентности обладать способностью притворяться и казаться в каждом случае, при каждой публике всегда иным. Иногда он должен играть роль нейтрального человека, слегка и осторожно издеваться над правительством и правящей партией, но в то же время хвалить и поддерживать некоторые мероприятия власти и отдельных правительственных лиц. Иногда агенту приходится играть на словах роль приверженца правящей партии, но на деле всеми своими выходками и поведением показывает себя тонким хулиганом, шкурником, развратным человеком. Но лучше всего, если агент будет играть роль нейтрального человека и не называть себя при первой встрече ни приверженцем, ни противником власти. Если подойти к шпиону и рекомендоваться противником правительства, то таковой прием приведет к явному провалу. Такого человека шпионы сочтут или дураком, который может их провалить своей глупостью и неосторожностью, или шпионом контрразведки. В том или другом случае такой человек является в их глазах в одинаковой мере ненадежным и могущим принести вред.

Шпионы и их пособники придерживаются сейчас такой тактики, чтобы пополнять свои ряды из массы, которая нейтральна в политическом смысле. Одновременно они охотятся за некоторыми из политических работников и руководителей, в особенности за занимающими ответственные посты, но с авантюристскими наклонностями. Если же им удается закабалить ответственное лицо из контрразведки, это является для них самым крупным приобретением.

Из сказанного вытекает то, на что больше всего должна обращать внимание секретная агентура по внутреннему наблюдению.

Агенты внутреннего наблюдения должны быть весьма общительными людьми, умеющими быть интересными в разной среде, им нужно иметь как можно больший круг знакомых. Но размениваться на мелочи в этом не следует. Больше всего полезно обращать внимание на жен и других членов семьи, чьи мужья, сыновья, братья служат в армии противника и подвергались наказаниям за измену своему правительству. Далее следует строго иметь в виду лиц, принадлежащих по своему классовому происхождению к лагерю противника, особенно на лиц женского пола, которые так или иначе заигрывают с политическими работниками, лицами командного состава и ответственными служащими гражданских и других учреждений. Агент по-возможности заводит знакомства и старается сойтись поближе со служащими штабов и со специалистами других ведомств, и с их родными, главным образом женского пола.

Женский персонал агентуры внутреннего наблюдения может принести большую пользу посредством знакомства с разной штабной публикой и с другими специалистами, а также не мешает обращать внимание на политических руководителей разных учреждений, частей и заведений, в особенности на тех, кои не обладают нужной устойчивостью, твердостью, с авантюристскими задатками. Главным образом в этом отношении можно воздействовать путем флирта на оба пола из среды сомнительной публики. При этом следует отметить, что лица так называемых высших слоев общества весьма извращены в половом отношении. Достаточно нескольких взглядов, одной-другой улыбки, легкого прикосновения и при умелых действиях легко можно покорить эти пустые, дутые сердца.

Агенты контрразведки при первых встречах с наблюдаемыми лицами должны избегать разговоров на политические темы. Если подозреваемые лица заводят подобные разговоры, то при первых встречах агенты могут делать вид, что они политикой вовсе не интересуются и относятся к ней безразлично, а все серьезные разговоры сводить к шутке. В дальнейшем же при сближении можно постепенно и незаметным образом проявлять частичный интерес к политике и по мере дальнейших знакомств и сближения этот интерес все более и более увеличивать, но при этом держать себя так, чтобы инициатива в этом отношении принадлежала не агенту, а наблюдаемому лицу. Так по крайней мере должно быть с внешней стороны. На самом же деле агент может воздействовать на психологию наблюдаемых объектов, чтобы они возбуждали разговоры на политические темы, но это он делает так умело и тонко, чтобы получилось впечатление, что не агент является инициатором этого.

Само собой разумеется, что выработать расписание, как должны работать агенты внутреннего наблюдения, не представляется возможным, так как ни в какой среде нет шаблонных людей. И здесь, и там имеются люди с разнообразными характерами, поэтому можно выработать только общие указания, а что касается подробностей, то каждый агент в каждом отдельном случае сам таковые обдумывает и намечает себе план действий, посоветовавшись со своими руководителями, более опытными в агентурной работе.

Однако необходимо указать, что ни в коем случае нельзя секретному агенту внутреннего наблюдения слишком часто встречаться со своим начальством, работающим официально, а также избегать встреч с другими секретными агентами, если он таковых знает. Могут быть случаи, что кто-нибудь из агентов скомпрометирован и расшифрован и находится под наблюдением шпионов, а тогда будут расшифрованы и остальные агенты, бывающие с ним вместе. Также возможны случаи, что среди агентов находятся предатели и шпионы противника. Во избежание вытекающих из этого последствий лучше всего придерживаться, чтобы агенты совершенно не знали друг друга.

Для поддержания связи с агентами назначаются лица, также совершенно секретные и живущие по фиктивным документам. Как те, так и другие в учреждение контрразведки ни в коем случае появляться не должны. Все встречи, получение заданий и передачи донесений происходят на конспиративной квартире, обязательно в ночное время, когда движение на улицах прекратилось.

Почерки агентов также должны беречься, как и секретные сотрудники, и ни в коем случае не попадать к следователям или в другие части. Все доклады агентов хранятся в секретных делах и никуда не передаются в подлинниках. Во-первых, это нужно для того, чтобы, взяв личное дело агента и познакомившись с ним, можно было определить его способности и знать, какие поручения можно ему давать. Во-вторых, агентурное дело по окончании разработки передается в следственную часть, и обвиняемый, присутствующий при допросе, может увидеть почерк, узнать его и раскрыть агента перед всеми своими сообщниками, после чего агенту дальше продолжать работу становится невозможным. Кроме того, подобные дела часто пересылаются из одного учреждения в другое, проходят много канцелярий, за личный состав коих никогда нельзя поручиться, чтобы в среде их не были бы шпионские осведомители.

Секретные агенты обязательно живут по фиктивным документам и под фиктивными фамилиями, нигде не называют своей настоящей фамилии и, кроме того, имеют клички, которыми подписывают все сводки и доклады. Для пущей конспирации все наблюдаемые лица в отдельности, а также целые организации, пока они находятся в агентурной разработке, имеют также клички, которыми именуются в докладах и сводках впредь до ликвидации дела.

Из предыдущего видно, что шпионская агентура работает только за границей в тех странах, где производится разведка. Контрразведка, наоборот, имеет агентуру внутри своей страны, которая и наблюдает за шпионской агентурой и выявляет тех лиц, которые с ней находятся в сообщничестве. Но поскольку шпионаж противника, против коего контрразведка борется, берет свое начало за границей и туда сходятся все его нити, контрразведка ведет агентурную разведку также и за границей и нащупывает там источники шпионажа. Закордонная агентура устанавливает личный состав шпионских и контрразведывательных учреждений противника, по возможности достает их фотографии, а если это невозможно — словесные портреты, выявляет систему и приемы работы, применяемые ими, достает явки и пароли, выясняет места, способы и время перехода границы неприятельскими шпионами; какими они снабжены документами, какие им даны задания и в каком районе и т. п. Перехватив эти начальные нити неприятельского шпионажа, закордонная агентура передает их внутренней, которая их распутывает дальше и принимает меры к задержанию и ликвидации шпионов или целых организаций, или применяет другие тактические мероприятия по разложению их деятельности. В свою очередь закордонная агентура получает указания от внутренней.

Закордонная агентура разведки и контрразведки разнятся друг от друга по двум главным признакам. Во-первых, разведка направляет все свое внимание на военную, хозяйственную, политическую и другие тому подобные области государства противника. Агентура контрразведки, наоборот, интересуется теми инстанциями, которые сами эту разведку ведут или борются с разведкой других стран. Она препятствует работе разведки противника и оберегает разведку своей страны от неприятельской контрразведки. Во-вторых, разведка в качестве осведомителей старается вербовать специалистов военного дела, техники и других в целях достижения наибольших успехов. Контрразведка в таких специалистах не нуждается. Ей нужны люди, которые были бы способны и имели бы возможность проникнуть в тайны шпионских и контршпионских организаций противной стороны. По приемам и способам работы агентура контрразведки ничем не отличается от шпионской, поэтому излагать их вторично нет необходимости. Можно ограничиться лишь указанием, что для контрразведки больше всего необходимы сведения психологической разведки.

До сих пор шла речь о внутреннем наблюдении, т. е. о наблюдении, изучающем внутреннее содержание учреждения, заведения, организации, лица или массы населения. Внутреннее наблюдение в учреждении ведут осведомители, в организации — секретный сотрудник или агент внутреннего наблюдения, а за отдельными лицами можно вести наблюдение всеми тремя способами. Но есть еще способ наблюдения также за отдельными лицами и целыми учреждениями или организациями, вовсе не входя с ними в непосредственное общение, а соблюдая лишь внешне-наружное наблюдение.

Агент наружного наблюдения должен обладать по-возможности теми же качествами, которые требуются от осведомителя и агента внутреннего наблюдения, кроме того иметь хорошее зрение, слух и память, чтобы хорошо помнить вид подозреваемых лиц, их словесные портреты, одежду, походку, мимику. Он должен хорошо знать город и окрестности, улицы и дома, проходные ворота. Агент наружного наблюдения должен быть терпелив, вынослив и обладать физическим здоровьем, сообщать все виденное им полностью и ничего лишнего и стараться иметь наибольший круг знакомых из разной публики в разных частях города. Это необходимо для того, чтобы не торчать на улице, если приходится кого-либо ждать, а можно было бы войти в квартиру или остановиться и заговорить со знакомым или пройтись с ним, чтобы быть менее заметным.

Агенты наружного наблюдения, как и внутреннего, имеют клички, равно и объекты наблюдения.

На наружное наблюдение можно рассчитывать как на дополнительное средство в агентурной работе. Ограничиться лишь одним наружным наблюдением без внутренней агентуры или без секретных сотрудников невозможно. Это была бы самая непродуктивная работа, бесцельная трата энергии и времени. Таких серьезных результатов, которые привели бы к раскрытию шпионской организации, от наружного наблюдения ожидать не приходится. Без внутреннего наблюдения наружное бессильно что-либо сделать. Иногда и при внутренней агентуре наружное наблюдение как дополнительное средство почти никаких результатов не дает вследствие хорошо организованной шпионской работы. Хорошие шпионы почти никогда не ходят пешком, а пользуются теми или иными средствами передвижения. Равно и те лица, за которыми чаще всего ведется слежка, по своему служебному положению имеют в своем распоряжении средства передвижения. Это обстоятельство делает наружное наблюдение почти совершенно невозможным, ибо следить, например, за автомобилем на автомобиле нельзя, чтобы не возбудить подозрения, а иным способом догнать его невозможно. Были однако случаи, что автомобиль выслеживали на расстоянии нескольких десятков верст. Установив, что сегодня он доехал до такого-то места, где его потеряли из виду, ставили на другой день агента на этом месте и т. д. Однако слишком редко случается, чтобы он постоянно ездил только по одним и тем же местам, особенно если он может опасаться, что за ним возможна слежка.

Наружное наблюдение может быть установлено за такими предметами, которые наиболее привлекают внимание шпионов, как то: важные учреждения и заведения, склады огнеприпасов, оружия, обмундирования и других видов снабжения, железнодорожные узлы, мосты и т. д. В интересах безопасности помимо официальной охраны за ними может быть установлено негласное наблюдение, в особенности при неустойчивом положении и в угрожаемых местностях.

Когда подозрительное лицо, которое может быть опасным, поняло, что его подозревают, оно может скрыться, но арест его является еще преждевременным, в таком случае за ним назначается наружное наблюдение. Иногда назначается наружное наблюдение, чтобы выяснить адреса неизвестных лиц и круг их знакомств.

При помощи наружного наблюдения можно иногда выследить, в каком доме собираются преступные элементы, чтобы их раскрыть. Но опытные шпионы находят способы для охраны своих квартир от агентов наружного наблюдения. Для примера можно указать на такой случай, что занимаются угловые квартиры на перекрестке улиц, в двух домах, диаметрально противоположных, с окнами на обе улицы. При таком расположении квартир из окон видно по всем четырем направлениям, и агенту скрыться и остаться незамеченным невозможно никак. Наблюдение же имеет смысл только до того момента, пока наблюдаемые его не замечают. В противном случае оно является ненужным и вредным для разработки дела, так как шпионы, заметив наблюдение, будут вводить его в заблуждение ложными маневрами.

В агентурной работе при хорошей постановке дела наружное наблюдение назначается в последней стадии разработки перед ликвидацией дела с тем, чтобы установить как можно точнее все адреса, входы и выходы в домах, где живут разрабатываемые лица.

В изложенных случаях главным образом заключается задача наружного наблюдения. Но те же задачи и еще лучше исполнит хорошее осведомление и с меньшей опасностью провала. Поэтому наружное наблюдение как агентурное средство надо признать средством негодным. Кроме того, оно применимо только в местах оживленного движения публики, но в местах пустынных и сельской местности агенту наружного наблюдения нечего искать, чтобы не быть замеченным.

Однако наружное наблюдение может быть использовано с успехом для фотографирования подозрительных лиц специальными потайными аппаратами. Например, когда подозрительное лицо посещает известный дом и надо ожидать, что оно будет скрывать это обстоятельство при следствии, так как оно по тем или иным причинам может подтвердить его причастность к шпионажу, тогда следует его выследить и факт посещения запечатлеть на пленку секретного фотографического аппарата, и после предъявления фотографического снимка всякое отрицание обвиняемым этого факта станет бессмысленным и бесцельным.

Вышеперечисленные способы являются основными, посредством коих контрразведка черпает первоначальные сведения о шпионаже и разрабатывает таковые дальше до момента ликвидации. Однако бывает, что негласная разработка продолжается и после произведенной операции параллельно со следствием. Кроме этих основных способов существуют еще некоторые второстепенные заявления или показания граждан. Но все они являются чисто случайными. Контрразведка же должна сама активно работать в области выявления шпионажа, и для этого она применяет вышеперечисленные методы. Как на второстепенные способы, имеющие наибольшее значение и более постоянный характер, необходимо указать на регистрацию и учет населения, посредством коих при хорошем ведении этого дела можно достигнуть довольно хороших результатов по выявлению подозрительных лиц, если внимательно за ними следить, и на пересмотр переписки и печати.

Так как в силу некоторых условий шпионам не всегда представляется возможным пользоваться передвижением с места на место для целей связи и информации, им приходится прибегать к переписке. Внимательный пересмотр писем, адресованных на имя подозрительных лиц, может дать очень многое, хотя и не следует ждать, чтобы в переписке обнаружилось ясное выражение шпионажа. Мы уже знаем, что шпионами применяются особые способы писания писем, содержание коих на первый взгляд кажется совершенно безобидным, и только при самом внимательном подробном изучении всех способов условного письма, тайнописи и шифра можно иногда найти в письме то, что наведет на подозрение. Но способы эти слишком многочисленны и произвольны, чтобы можно было их изучить, поэтому главное может быть достигнуто острой проницательностью. Само письмо не может служить средством для раскрытия шпионажа, оно может лишь указать на связь данного лица с другими местами, и по количеству его корреспондентов, по характеру получаемых им писем можно установить его причастность к шпионажу. При этом за корреспонденцией подозрительных лиц необходимо внимательно следить и обращать исключительное внимание на редакцию их. Если известное лицо регулярно и в известные периоды пишет письма другому лицу или получает их от другого лица и если редакция их время от времени повторяется, можно полагать, что письма эти являются шпионскими сводками, написанными условным языком при условии грамотности автора письма, так как неграмотный не способен живо излагать свою мысль письменно, и содержание писем у него невольно повторяется. Когда возникают подобного рода подозрения, их необходимо проверить осведомительно-агентурными способами, но следует однако отметить, что если и подтвердится сомнение, возникшее из содержания писем, то дело будем иметь со шпионами-кустарями, ибо хорошо организованный шпионаж для сношения пользуется более радикальными способами связи, нежели почта. Иногда можно напасть на след шпионажа также путем наблюдения за печатью. Выше мы указали, как на одно из средств передачи шпионских сведений, на помещение в газетах условных объявлений. Но кроме того в печати иногда проскальзывают такие вещи, уловив которые, опытный контрразведчик, обладающий достаточной сообразительностью и проницательностью, может сделать определенные для себя выводы. Особое значение для этого имеет просмотр иностранной печати. Понятно, что контрразведка также следит за тем, чтобы в печать собственной страны не проникали сведения секретного характера, которые не должны стать достоянием широкой публики, а равно и иностранного шпионажа.

Ж. Ликвидация

Конец осведомительно-агентурной разработки определяется следующими моментами: когда все тайны уже выяснены и раскрыты, когда разработкой не представляется возможным установить что-либо новое, когда наблюдаемое лицо заметило наблюдение и может скрыться и когда необходимо предупредить заговор или другое активное выступление шпионской организации. Тогда приступают к ликвидационной операции, направленной к прекращению существования организации, которая состоит из обыска, ареста и следственной работы.

Агентура устанавливает момент, благоприятный для проведения операции. Обыск, произведенный преждевременно или с опозданием, не даст желательных результатов, и дело окажется проваленным. Поправить такого рода провал иногда удается путем допросов, но не всегда.

Обыски бывают разнородные. Обыску подвергаются отдельные личности, квартиры, целые жилые помещения и другие угодия, а иногда требуется осмотр определенной местности, производство раскопок и пр., когда по агентурным сведениям предполагается, что преступный материал спрятан в определенном месте, зарыт в земле и т. д.

В оперативной работе также требуется осторожность, внимание и конспирация для того, чтобы никто из присутствующих при обыске или аресте не знал цели обыска и причину ареста. Если конспирация не будет соблюдена в достаточной мере, то после одного обыска в других местах уже ничего найти не удастся, потому что преступники имеют много способов для сношений между собой, которые могут быть неизвестны контрразведке. Поэтому в некоторых случаях требуется задержание всех без исключения лиц с заключением их под стражу и применение к ним иных способов изоляции, дабы не дать им возможности сноситься с сообщниками. Если по одному делу имеются несколько адресов, то операция производится по всем одновременно. Обыски и аресты производятся в ночное время, когда население отдыхает и преступному элементу труднее сообщаться. Часто также сами преступники со сна бывают захвачены врасплох при внезапном появлении представителей власти, теряются и не в состоянии скрыть того, что они могли бы скрыть в иное время в более нормальном состоянии. Начинают операции приблизительно в полночь, когда большинство людей уже спит. С вечера или перед утром производство операций нежелательно.

Секретная разработка устанавливает самые точные адреса лиц, подлежащих обыску или аресту, с указанием прямых и запасных входов и выходов, для того чтобы обыскивающему лицу не приходилось искать и расспрашивать и можно было занять все выходы и отрезать пути к побегу. При этом нужно иметь в виду, что преступная психология очень чутка; все преступники стараются быть всегда настороже, всегда готовы в ожидании для себя опасности, и малейший шум может виновного разбудить и дать ему возможность почувствовать опасность и приготовиться к таковой.

Лица, руководящие операциями, каждый раз инструктируют активных сотрудников сообразно с данными секретной разработки, указывая им, чего преимущественно следует искать при обыске, на какие предметы и места обращать особое внимание и что подлежит выемке.

Способы ареста могут быть разные. Простой способ заключается в том, что являются на квартиру к подозрительному лицу с ордером и объявляют его арестованным. Кроме этого применяются другие способы в зависимости от характера преступлений и других обстоятельств дела. Иногда бывает нужным подкараулить преступника в каком-либо определенном месте, задержать в дороге, чтобы поймать его с вещественными доказательствами или на месте преступления. Иногда арест носит характер похищения, когда подозреваемое лицо ловят в известном месте или заманивают его агентурным порядком, арестовывают и доставляют по назначению, так, чтобы факт его ареста не получил огласки.

Со всех задержанных лиц по возможности скорее снимается дознание, стараясь вытянуть из них новые адреса и имена других, еще неизвестных контрразведке сообщников прежде, чем последние успели проведать о том, что они накрыты, и не скрылись или уничтожили следы преступления. Перед предварительным допросом лицо, производящее таковой, детально знакомится со всем материалом, добытым при операции. Внимательно рассматривается всякая запись, всякая заметка в карманных книжках, в блокнотах, при обнаружении фамилий и адресов требуется от задержанного объяснений по поводу таковых, и в зависимости от полученных ответов немедленно производятся новые обыски по адресам, добытым из обнаруженного материала и из допроса задержанных лиц.

Все задержанные по окончании операции по данному делу содержатся отдельно от других арестованных и по возможности их изолируют друг от друга, чтобы не дать им сговориться. Особенно строго следят, чтобы они не имели никаких сношений с наружным миром. Арестованные, еще не переданные следствию, охраняются самым надежным караулом, а если на последний не совсем можно положиться, за ним устанавливают надзор. Когда не представляется возможным рассадить арестованных по одному делу по одиночке до окончания операции, к ним подсаживают опытного агента под видом арестованного. Когда операция закончена, дело для дальнейшей разработки передается в следственное производство, и порядок содержания определяет следователь.

Следствие, производимое контрразведывательными органами, преследует совершенно иную цель, нежели следствие судебных органов. Следователь контрразведки продолжает розыскную работу, начатую осведомлением и агентурой, поэтому его задача заключается не только в том, чтобы доказать виновность подследственного лица или лиц в шпионаже, а главным образом в том, чтобы раскрыть это дело по возможности шире и глубже. Следователю передается подробнейшая осведомительная или агентурная сводка и все материалы, добытые при операции по данному делу. На основании полученных материалов и путем допроса арестованных следователь выясняет способы работы шпионажа противника вообще, а также тактику той организации, о которой ведется дело.

От следователя требуется не меньшее соблюдение конспирации и тактичность, чем от секретного агента, и в еще большей степени знание психологии лиц и методов работы шпионажа. Агент соприкасается с преступником, заводя с ним знакомство и дружбу, скрывает враждебное к нему отношение, и поэтому ему легче что-либо узнать от подозрительного лица. Следователь является официальным представителем власти и, стало быть, прямым врагом каждого преступника, тем более что преступник, будучи изолированным, пуще обыкновенного питает злобу к власти, изъявшей его из общества, и что-либо от него выпытать тем труднее. Но нужно уметь использовать это озлобление, это нервное расстройство преступника в первое время после его ареста и повлиять на его психологию в том направлении, чтобы он сообщил то, чего сообщать не желает, что старается скрыть. Опытный следователь, знающий психологию людей и в частности психологию преступников, достигает очень многого.

Эта формы работы — допрос — очень сложная. Допрос может производиться в официальной форме или в форме разговора, смотря по тому, каковое дело и как его следует разрабатывать. Если умело задавать вопросы и умело записывать ответы, допрос может дать великолепные результаты, только нужно знать, как допрашивать, как подходить к человеку. Следователь притворяется и скрывает то, что он знает о преступнике до тех пор, пока ему в интересах работы не понадобится фактическим материалом внезапно огорошить преступника. Нечего смущаться тем, что очень часто ясно видно, что допрашиваемый лжет. Нужно дать ему полную возможность лгать, только нужно уметь эту ложь сопоставить таким образом, чтобы из хода следствия стало ясно, что это действительно ложь. Весь процесс следствия зависит от умения, находчивости и тактичности следователя. Если следователь видит, что допрашиваемый врет, он ему дает возможность довраться до конца. Самый утонченный способ со стороны следователя — выслеживать всю ложь и умело ее зафиксировать. Если эту ложь подробно записать, то при следующих допросах преступник ни в коем случае ее одинаково не повторит. Правду можно одинаково рассказать десятки раз, но ложь — только один раз. Когда человек врет, он не сумеет повторить это вранье со всеми подробностями. Если его допрашивать несколько раз об одном и том же и затем сопоставить все им сказанное, выявить весь вздор, ловить его на противоречивых показаниях, он вынужден будет хоть кое-что сказать.

Бывает, что шпионы попадаются именно на том, что стараются врать там, где можно сказать правду, где была бы для них выгодна правда, они сочиняют ложь. В этом их несчастье. Это до некоторой степени общая психологическая черта и, может быть что из десятка случаев они один только раз попадались бы, если бы говорили правду, когда ее говорить можно. Бывают моменты, когда надо лгать, но нужно иметь в виду, что сколько бы люди не старались лгать, лишь в редких случаях удается соврать удачно. Обыкновенно человек, когда врет, смущается, краснеет. В этом проявляется инстинкт большинства людей, что они не могут лгать, не теряя до некоторой степени душевного равновесия. Обыкновенно человек, как только заврется, так и смущается, и опытный глаз сразу заметит, что у него глаза начинают вздрагивать, не смотрят прямо, а куда-то в сторону, мигают чаще обыкновенного, он как-то иначе бровями двигает. Значит, с одной стороны, надо уметь определить по выражению лица и глаз, когда человек врет, а с другой стороны, когда понятно и видно, что он врет, стараться себя держать так, чтобы он не заметил, что его вранье понятно.

Психологический подход имеет при следствии громадное значение. Каждый следователь применяет свой способ допроса, и один и тот же следователь, допрашивая разных лиц, различно к ним подходит. Иной своей любезностью, своей улыбкой, своей внушительностью и отношением к допрашиваемому подчиняет его своей воле. Другие своим суровым видом, строгостью, таинственностью и свирепым взглядом производят впечатление, что человек чувствует себя пропавшим и хочет смягчить отношение к себе посредством признания. Иногда даже можно повлиять на человека молчанием. Чтобы заставить человека сказать то, чего он сказать не хочет, надо нарушить его психологическое равновесие. В совершенно нормальном состоянии он этого не скажет, поэтому надо его вывести из этого нормального состояния. Следователь определяет характер допрашиваемого им лица, чтобы знать, как к нему подойти, и даже в какое время целесообразнее его допрашивать. Бывают люди, от которых днем почти ничего не удается узнать, а ночью у них язык развязывается легче. Ночь вообще действует на волю, чувства, настроение, на всю психологию людей, они ночью делаются сентиментальнее, мягче. Некоторые следователи даже доходят до того, что соответствующим образом убирают свои кабинеты, чтобы напомнить человеку, как он в свое время жил, и заставить его расчувствоваться. Некоторые стараются чисто одеваться, чтобы своим наружным видом создать у допрашиваемого впечатление, что он имеет дело в лице следователя с человеком развитым и образованным, которого провести труднее, ибо первое впечатление всегда внушается наружным видом. Приемы для того, чтобы вывести допрашиваемого из нормального состояния, всякий следователь в отношении каждого отдельного лица изыскивает новые, исходя из его психологических свойств. Начинают допрос всегда с биографии обвиняемого, так как из его прошлого можно понять психологию и характер его и выработать метод подхода.

Нужно остерегаться, чтобы не наговорить обвиняемому лишнего с целью напугать его и принудить к признанию, так как он тогда предположит, что о его преступлениях плохо осведомлены, или же оскандалит следователя, придравшись к его словам. Осторожность крайне необходима, так как человек иной раз прикидывается простаком, а на деле оказывается весьма умным и ловким. Иные бывают придирчивы, и в обращении с ними приходится проявлять максимум тактичности, чтобы не дать повода для жалоб и претензий.

В большинстве стран при следствии применяется избиение и даже пытки. Но это самый скверный, самый дикий и варварский способ, посредством которого никогда нельзя добиться правды. Если применять этот метод, то придется пытать всех, даже тех, которые действительно ничего не знают. Но под действием пытки он на самом деле может кое-что наговорить, лишь бы избавиться от истязаний. Что же тогда делать? Или снова пытать его, чтобы он отказался от своей вынужденной лжи и сказал правду? Где же конец этому? Этот негодный прием применять никогда не следует. Самый лучший способ воздействия на психологию — хорошее обращение, без всякой грубости, без лишней иронии, без насмешек, а самым серьезным и спокойным образом заставить допрашиваемого проникнуться уважением к следователю и понять его превосходство над собою.

Следователь при допросе может говорить о каких бы то ни было посторонних вещах, даже развивать теорию, и издали, окольными путями узнавать то, что ему необходимо, записывать то, что нужно, и таким образом добиться всего, что угодно. Допрос чрезвычайно облегчится, если хорошо будет поставлена осведомительная и агентурная работа. Для этого и говорилось выше, что в донесениях следует излагать только факты со всеми подробностями. Если тогда будет арестован человек, следователь ему сможет сказать, что такого-то числа, в таком-то часу, в таком-то месте он сделал то-то, встречался с тем-то, был в такой-то одежде и т. д. Тогда в конце концов он увидит, что карта его бита, что отказываться нечего, и вынужден будет признать факт. Бывают люди, которые доходят до того, что меняют свои взгляды и готовы честнейшим образом работать на тех, против которых действовали, лишь бы только выбраться из беды. На некоторых лишение свободы, мысль о том, что их лишат жизни, так действует, что они готовы на все пойти, лишь бы спасти себя.

Из всего сказанного ясно, что следователь должен быть очень развитым и способным человеком. Больше всего он должен избегать волнения и не горячиться во время допроса. Чем спокойнее он будет, чем меньше он будет волноваться, тем больше он сможет сосредоточиться на деле и тем больше достигнет результатов в своей работе. Следователь должен развить такую силу воли, выработать в себе такой характер, чтобы он мог одним взглядом или словом остановить преступника, когда он рассказывает вещи, не относящиеся к делу. Наоборот, бывают моменты, когда нужно притворяться непонимающим того, что допрашиваемое лицо говорит неправду. С другой стороны, иногда требуется, что на каждом слове необходимо взглядом, движением или словесным замечанием дать понять допрашиваемому, что ему нечего хитрить, что его великолепно поняли, знают все его замыслы, все его затеи заранее известны, что этого от него ждали и знали, что он именно так поступит, ибо иначе поступать не может. Нужно дать ему понять, что он не первый такой, а было очень много подобных, еще хитрее и ловчее его, но все они попались и получили по заслугам.

Как только следователю удается хоть случайно, из намека узнать, что еще остались на свободе сообщники, он немедленно об этом сообщает для принятия мер по изъятию таковых.

Во всей работе контрразведки, как в агентурной, так и в официальной, должно соблюдаться непременное условие — конспирация — без которой никакая работа немыслима. Вся секретная агентура, начиная от осведомителя и кончая агентом наружного наблюдения, строится на условиях самой строгой конспирации. Но мало того, что осведомители, секретные сотрудники и агенты должны быть весьма сдержанными, хранить в тайне свое сотрудничество с контрразведкой, не болтать нигде никому ничего лишнего.

Сотрудники, руководящие секретными агентурными работниками, никогда не посвящают даже самого надежного агента нив какие подробности о разрабатываемом им деле, если это не требуется для интересов разработки. Одновременно с этим агенты, а тем более осведомители и секретные сотрудники, ни в коем случае не должны быть известны официальным сотрудникам, кроме тех, которые с ними имеют соприкосновение по службе, не должны с ними встречаться и иметь какие бы то ни было сношения. Всеми силами нужно стремиться к тому, чтобы агенты не знал и друг друга. Но поскольку условия разработки иногда требуют совместного действия нескольких агентов, знакомство некоторых из них между собой поэтому является неизбежным. В отношении осведомителей и секретных сотрудников правило, чтобы они не знали друг друга, должно быть соблюдено без всяких исключений.

Все служащие контрразведки должны быть очень надежные и конспиративные, которые не выносили бы наружу абсолютно ничего, касающегося работы, и были бы сдержаны в сношениях с посторонней публикой, чтобы не выдать своего характера. В самом учреждении контрразведки хранение служебной тайны обставляется так, чтобы не только посторонняя публика, но и другие служащие не могли никоим образом узнать тех секретов, которые им знать нет прямой необходимости. Контрразведчикам часто приходится массу лишних слов говорить подолгу работы, часто приходится врать, но и здесь нужно стараться, чтобы не выдать своей тайны, и даже не показывать вида, что они хранят какую-то тайну, ибо конспирация заключается не только в том, чтобы молчать, но и во всех действиях, поступках и движениях.

Тайна, которая стала известна другому человеку, хотя бы и самому близкому, уже перестала быть тайной. По меткому выражению Н. В. Гоголя, всякий смертный создан так, что он с трудом хранит известную ему тайну, а любит сообщить ее своему близкому, такому же смертному, но с обязательным предупреждением никому об этом не рассказывать. Но у этого смертного в свою очередь есть свой близкий человек, которому он сообщит тайну и также непременно заручится обещанием не передавать ее дальше. Только через день целый город будет знать эту тайну.

Поэтому конспирацию нужно соблюдать до самой крайней степени, говорить кому бы то ни было лишь столько, сколько ему знать следует. Конечно, нельзя доходить до мании и помешаться на шпионстве, но осторожность должна быть всегда и всюду самая исключительная.

Полученные контрразведкой сведения проверяются независимо оттого, каким доверием пользуется источник. Всякое сведение лишь тогда считается фактом, когда оно установлено и доказано. Проверке подлежат не только сведения из сомнительных источников, но вообще всякие. Ложные сведения могут быть не всегда следствием злого умысла со стороны дающего их, но и по многим другим причинам. Первоисточником всегда является человек, а всякому человеку, в том числе и самому объективному, свойственно ошибаться. Контрразведка по роду своей работы становится в такие условия, что все окружающие ее рискуют ошибиться не вследствие их малой объективности, а по инициативе ловкого противника, от коего всегда надлежит ожидать самых разумных действий. Поэтому контрразведка ничего не может принимать на веру, а все должна проверять.

Способами проверки являются получение сведений из другого совершенно самостоятельного источника, установка, изъятие нужных материалов или воспроизведение их (в виде фотографирования и пр.), обыск и дознание.

После проверки сведений начинается дальнейшая разработка. Правда, на деле не всегда бывает точное разграничение во времени. Часто приходится одновременно и проверять данные, и производить разработку. Иногда окончательная проверка удается лишь в момент ликвидации разработки. Но как принцип остается прежде всего проверка. После проверки сведений становится яснее вопрос об отношении к источнику и видно, следует ли им пользоваться в дальнейшем или порвать связь. При условии дальнейшего пользования источником, по-прежнему проверяются полученные от него сведения по вышеизложенным причинам.

Тактика контрразведки

Во взглядах на роль контрразведки в государственном аппарате и на ее задачи допускалась да и теперь еще допускается двойная ошибка. Мы уже видели, что абсолютная необходимость шпионажа в деле охраны государства является общепризнанной истиной; а между тем редко мы встречаем людей, не относящихся к нему с презрением, а во всей мировой литературе мы едва ли найдем моральное оправдание шпионажа. Неудивительно поэтому, что существует аналогичный отрицательный взгляд и на контршпионаж. Очень многие полагают, что в деле охраны государства и армии можно обойтись без органов контрразведки, во всяком случае считают эти органы крайней мерой, ненужной и излишней. Это с одной стороны. С другой стороны, находились люди, считавшие, наоборот, что достаточно учредить образцовую контрразведку и дело в шляпе, оборона государства от сил, покушающихся на его мощь и существование, будет вполне обеспечена. В этом заключается двойная ошибка, против которой нужно вести идейную борьбу, нужно доказывать и научить понять, что невозможно бороться с внешним врагом, а также со своими внутренними классовыми и партийными врагами одними только контрразведывательными органами. На борьбу против врагов должна стать вся государственная власть в целом. Вся разница лишь в том, что контрразведка является центром, где сосредоточена борьба со шпионажем противника, она эту борьбу организовывает, направляет и руководит ею, она является ударным органом этой борьбы, а все остальные подсобными. Военное ведомство является центральным органом по формированию, снабжению и обучению вооруженных сил, а все остальные подсобными в этом деле. Финансовое ведомство является центральным органом в своей отрасли, а все остальные должны ему способствовать, так как ни один государственный орган изолированно существовать не может. Все органы государственной власти, вместе взятые, существуют и работают для того, чтобы обеспечить благополучие и безопасность государства. Каждый из них борется своими способами, у каждого своя тактика, но факт тот, что все они ведут эту борьбу. А для того, чтобы эта борьба была успешнее, существует разделение труда. Так была сформирована контрразведка, на которую правительство возложило организацию борьбы со шпионажем противников, сделало контрразведку основным, специальным органом этой борьбы.

Благодаря многочисленным недостаткам правительственного аппарата и многим ненормальностям внутри государства, возникает в известных слоях населения недовольство властью и враждебное настроение к ней. Поэтому правительство организовывает различные ведомства, коим поручает работу в определенной отрасли, которую оно должно обслуживать и наладить ее так, чтобы на этой почве не могло возникнуть никакое недовольство масс. Продовольственное ведомство должно обеспечить население всей страны жизненными припасами, ведомство народного образования должно просвещать массу и воспитать в ней сознательность и правильное понимание мировых явлений и т. д. Если каждое ведомство успешно будет исполнять свою задачу, то их работа в общей сложности создаст в государстве условия, обеспечивающие благосостояние населения, и никакая враждебная организация не сможет себе найти почву, на которой она могла бы базировать свою разрушительную для государства работу. Если же в стране будет недовольство властью, население будет эксплуатироваться, терпеть нужду и всякие другие лишения и притеснения, враги данного государства, в частности иностранный шпионаж, на этих недостатках будет строить свою губительную деятельность.

В России при царском режиме существовала охранка, которая имела вековой опыт многочисленных провокаторов, громадное число агентов, прошедших хорошую школу розыска и многолетнюю практику, однако она не сумела совладать с революционными организациями, не могла уничтожить революционного движения, а сама была этим движением сметена вместе с установившим ее режимом, потому что жизненные условия были таковы, что народные массы не могли удовлетвориться своим положением, должны были бороться явно или тайно, скрыто таить свою злобу или открыто выступать с оружием в руках. Они вынуждены были это делать и делали, пока не разрушили старого строя.

Из этого примера видно, что никакая контрразведка, как бы она не была поставлена, не сумеет со своей задачей справиться, если на своем месте не будут военное дело, обеспечение населения, охрана труда и все другое. Когда все ведомства успешно будут исполнять свою работу, применяясь к нуждам населения и удовлетворяя их, тогда никакая враждебная государству организация, никакой шпионаж к нему подхода иметь не будет и получит надлежащий отпор. Другие органы будут содействовать облегчению работы контрразведки, разрушая базу иностранного шпионажа, а контрразведка, в свою очередь, будет охранять эти органы от посягательства и разлагающей работы шпионов. Все вместе они проделают работу по охране своего государства и обеспечат его существование и безопасность. Если правительство сумеет расположить к себе массы населения, обеспечив им благоприятные условия жизни, тогда сами массы будут бороться против врагов государства. С другой стороны, когда органы правительства будут работать расхлябанно, когда в стране будет царить разруха, когда народные массы будут терпеть голод и жить в нищете, тогда назреет противоправительственное настроение в тех слоях населения, которые являются главной опорой власти. Этими неурядицами не преминут воспользоваться враги, чтобы привлечь к себе недовольные массы населения и превратить их в орудие борьбы против своего же правительства. Тогда правительство и вместе с ним контрразведка из стрелка превратятся в мишень.

Самая правильная тактика контрразведки будет, если она будет строить свою работу с расчетом на все правительственные органы. Эти последние должны принять участие в работе по охране государства от покушения на него со стороны скрытых врагов, но не в том смысле, чтобы все они в этой борьбе применяли те же средства, что и контрразведка. Их содействие должно выразиться в том, чтобы они каждый в своей отрасли наладили работу хорошо и общим трудом создали устойчивое положение внутри государства, тогда и внешние враги будут менее опасны. Прямая борьба со шпионажем должна быть сосредоточена в руках контрразведки, аппарат коей приспособлен для этой цели, которая обладает необходимыми специальными средствами и опытом. Вмешательство же других органов в прямые задачи контрразведки и узурпация ее средств и способов кроме зла ничего принести не может. Вся соль заключается в том, чтобы поймать преступника со всеми уликами, с доказательствами на месте преступления или, что еще лучше, обезвредить его до совершения преступления, а средствами для этого обладает только контрразведка; всякая же ретивость других будет вредным дилетантством в серьезном деле и лишь испортит его. Тем более, что всякий желающий способствовать борьбе со шпионажем имеет на это полную возможность, ибо контрразведка всегда охотно примет всякую искреннюю услугу, но она в интересах дела не может допустить, чтобы любой непосвященный орган или человек присваивал себе ее специальные функции.

Контрразведка должна стремиться так разрабатывать свои дела, чтобы их можно было рассматривать в судебных органах публично и чтобы для присутствующей массы стало совершенно ясно, что действительно раскрыт преступник, хитрый, лукавый, который направлял свое оружие преступления против устоев государства, а также в отдельности против каждого индивида из этой массы, как частицы одного целого. Тогда подымется авторитет контрразведки, одни начнут ее уважать, другие — бояться. С другой стороны, это имеет громадное воспитательное значение для массы. Формально судьи будут выносить приговор над преступником, но фактически приговор вынесет в своем сознании вся присутствующая масса. Она после суда разойдется по фабрикам, заводам, деревням, полкам, батальонам и ротам, расскажет там о процессе, и если кто собирался предать свое государство, перейдя на службу к иностранному шпионажу по политическим, шкурным или другим причинам, после такого единодушного приговора массы у него отпадет охота.

Насколько важно бороться со шпионажем, чтобы это зло не повторялось, чтобы отучить людей от этого, настолько же важно искоренить те условия, которые способствуют его зарождению и развитию. Исходя из этого, еще раз приходим к выводу, что бороться со шпионажем контрразведка одна не в состоянии, она только тогда справится со своей задачей, когда все другие ведомства исполнят свою прямую обязанность и окажут свое содействие органу, которому дана руководящая роль в этом деле.

Из этого вытекает тактика работы контрразведки. Для того чтобы правильно вести свою работу, для того чтобы успешно победить врагов «в шапках-невидимках», следует начать с того, чтобы знать состояние других правительственных органов и армии, знать психологию командного состава и других ответственных работников, и не только знать, но и уметь соответствующим образом воздействовать на эту психологию. В борьбе со шпионажем слишком многое зависит от хороших командиров и начальников. Если они будут на своих местах, хорошо будут исполнять свои обязанности, шпиону трудно будет к ним подойти. У хорошего начальника всегда в учреждении будет порядок, все секреты будут храниться крепко и надежно, работа будет исполняться добросовестно, он будет подбирать себе хороших помощников, а каждый из них будет стараться подобрать себе хороших, честных сотрудников. Поскольку это будет так, доступ в это учреждение шпиону будет закрыт. Значит, контрразведка уже значительно сократит работу шпионажа тем, что будет уметь воздействовать на психологию ответственных работников и командного состава, а для того, чтобы воздействовать, необходимо узнать психологию.

В тактике контрразведки должно быть много хитрости, лукавства и мудрости. Чтобы воздействовать на психологию нужных лиц, в числе других способов большие успехи может иметь умелое использование иногда мелочных фактов, которые контрразведке стали известны о данном лице. Следует дать понять таким лицам, что контрразведка знает об их проделках и создать у них впечатление, что ей все известно. Будь то самый пустячный, но неблаговидный поступок, однако сознание того, что об этом стало известно, будет человека нервировать, в нем создастся убеждение, что от контрразведки ничего не скрыть, он возненавидит ее, а быть может впоследствии и проникнется уважением к ней, но во всяком случае будет бояться. Всегда надо дать чувствовать, что его проделки контрразведке известны, и постепенно таким образом прибрать его к рукам, если не иначе, то просто делая вид, что известны, уже тогда в этом отношении работа облегчится. Честные люди, видящие, что дело так хорошо поставлено, будут восхищаться контрразведкой, увлекутся ее работой и сами всегда и во всем готовы будут ей помочь. Контрразведка в сильной степени затормозит работу шпионов тем, что будет делать вид, что все знает, но с другой стороны, неуклонно должна стремиться действительно все узнать.

Есть много тактических приемов, которые применяют в своей работе шпионы. Когда мы писали о шпионаже, там между прочим указывалось, что германский шпионаж помог поляку-революционеру, покушавшемуся на жизнь русского царя, сделать в него несколько выстрелов, но в то же время воспрепятствовал ему убить царя, чем достиг того, что расстроил заключение союза между Россией и Францией. Со своей стороны, контрразведка может использовать иногда шпионов противника в свою пользу, когда обнаружит их, но вовсе не арестует. Хороших командиров и других ответственных работников, которых шпионы так стараются привлечь на свою сторону, контрразведка должна завербовать. Когда к такому завербованному человеку явится шпион и предложит ему работать на себя, контрразведка через него будет шпиона кормить ложными сведениями и вводить в заблуждение. Одновременно узнав шпиона и наблюдая за ним, контрразведка установит всех его сообщников и примет надлежащие меры. Трогать она его не будет, но полезного материала он не получит, а всякий вздор, за который через некоторое время свое же правительство его не похвалит. Нов первое время оно будет введено в заблуждение, принимая материал за верный, а в результате получится напрасная потеря времени и средств, неприятельская разведка благодаря разумной тактике контрразведки оскандалится и, быть может, потеряет многое, чего уже никакой ценой поправить нельзя.

Военная история указывает факт, когда контрразведке одной стороны стало известно, что одна из армий противника с превосходными силами намеревается взять город, где расположен штаб одной из армий первой стороны, но знает, что на пути к этому городу стоит кавалерийская бригада. Тогда контрразведка умышленно стала распускать слухи, так чтобы они дошли до противника, что эта бригада очень ненадежна. Поверив этим слухам, противник прислал командиру бригады письмо с предложением перейти на его сторону, на что тот, предупрежденный контрразведкой своей стороны, изъявил свое согласие. Подошел противник, бригада выстроилась в боевом порядке, встретила его, началось братание и пошли переговоры. Наконец в условленный момент выскочил один эскадрон и ударил во фланг неприятельской кавалерии, привел ее в замешательство, за эскадроном последовала вся бригада, и в результате неприятель потерял половину своей армии убитыми и взятыми в плен, а остальные разбежались.

Иногда контрразведка занимается систематическим разложением неприятельского шпионажа, не показывая вида, что она его обнаружила. Когда агентура установила, откуда этот шпионаж ведет свое начало, где и как он работает, кто в нем участвует, оставляя его наружно совершенно в покое, можно искусственно вводить в организацию своих людей, подставлять ей под видом шпионов своих надежных людей, раскрыть таким способом все ее тайны, вводить в заблуждение поставкой ложных сведений, расстраивать правильное функционирование, вносить разлад и др. Может случиться, что политическая обстановка такова, когда данному государству невыгодно раскрывать и судить шпионов другой стороны, тогда контрразведка должна вести тактику тайного разложения иностранного шпионажа, обезвреживая его если не тем, то иным способом. В частности такой тактики приходится иногда придерживаться в отношении шпионажа своих же официальных союзников, а мы уже знаем, что ни одно государство не застраховано от шпионажа даже тех стран, с которыми оно состоит в союзе.

Есть еще способы разложения иностранного шпионажа. Когда установлена шпионская организация, распускают провокационные слухи про отдельного ее члена, главным образом самого видного, что он двойник или сотрудничает в контрразведке. На практике шпионы, работающие для двух сторон или отдавшиеся контрразведке, не редкость, поэтому такого лица все другие шпионы станут бояться и остерегаться и их организация рухнет, по меньшей мере нарушится правильное функционирование. В каждом государстве существуют враждебные ему партии и другие группировки, которые стараются прибрать к рукам шпионаж противника и посредством них действовать, а иногда сам их создает. Если такая организация идейно крепка и выражает стремления значительной части населения, борьба с ними очень трудна и опасна, так как репрессии против них вызовут возмущение сочувствующих им масс. В таких случаях также контрразведка прибегает к провокационному способу их разложения. Необходимо арестовать кого-либо из членов организации с поличным, чтобы было налицо полное основание предать его суду, но, не прибегая к этому, освободить его через некоторое время. Зная, что это лицо попалось с доказательством, остальные члены организации будут ждать его осуждения, а вместо того, видя его освобожденным, они заподозрят его в том, что он свое освобождение купил ценою предательства, стал служить в контрразведке. Отношение к нему изменится, ему перестанут верить и будут его бояться. Внутри организации пойдут об этом разногласия, вслед за первым не станут доверять и другим, поддерживающим его, что неминуемо приведет организацию или к распаду, или, во всяком случае, парализует ее деятельность. Можно в такие организации вводить своих людей, которые там заведут оппозицию, разведут взаимные трения, дрязги, доведут организацию до взрыва изнутри, обессилят ее. Тогда она потеряет влияние на массы, те, кто ее уважали и ей сочувствовали, отшатнутся от нее. Тогда можно ее и ликвидировать, и это не вызовет никакого возмущения, на них не будут смотреть, как на мучеников за правду, а как на шарлатанов, которые попались, и это поделом им.

Как тактический прием этот способ очень хорош для контрразведки. Для этого необходимо иметь хорошее осведомление и внутренней агентуры, но зато можно будет значительно сократить остальные части аппарата.

Известен случай из военной истории, когда в одну из войн развивали широкую деятельность неорганизованные отдельные банды. Однажды несколько таких банд, общей численностью в десять тысяч человек, держались в местности, неудобной для действий регулярных войск, и высланная против них армия в шестьдесят тысяч человек пехоты, кавалерии и артиллерии безуспешно боролась против них. Наконец армия оттуда была отозвана, а оставлена только одна кавалерийская бригада, и приступлено к внутреннему разложению банд. Было объявлено, что всякому сдавшемуся добровольно гарантируется жизнь и свобода, а с другой стороны, была обещана награда всякому поймавшему и доставившему вождя. После того стали натравливать вождей одного против другого и ссорить их между собой, так что они начали друг против друга воевать. Воины, видя, что пошла война между собою, правильно поняли плохое положение дел и, подстрекаемые обещанным помилованием добровольно сдавшихся, толпами стали переходить к противнику, приносили с собой оружие, указывали, где таковое хранится, и выдавали другие военные тайны банд. В течение короткого периода времени сдалась половина всех банд, а другая половина разбежалась. Правда, в данном случае здесь не действовала контрразведка как официальный орган, но такая тактика разложения противника вполне приемлема для контрразведки и не раз ей еще придется прибегать к таким методам, в особенности в будущих революционных войнах.

Плохо налаженные контрразведывательные органы придерживаются такой тактики, что ловят и арестовывают всякого, заподозренного в шпионаже. Бывает иногда, что от такого скороспелого шпиона кое-что и удается узнать, но чаще всего не узнают ничего, благодаря недостаточной разработке и отсутствию уличающих данных. Его приходится освободить или придумать иной исход, а остальные шпионы, видя, что на след их напали, еще более насторожатся, и борьба с ними такой плохой контрразведке станет окончательно не под силу. Такая тактика допустима по отношению к мелким шпионам-одиночкам, которые высылаются с маловажной задачей и не имеют в разведываемой стране никаких связей, а в особенности во время войны, когда неприятель высылает массу ходоков, которые ползут во все районы и наводняют тыл. Они высматривают, где имеются окопы, какая их глубина и ширина, проволочные заграждения и другие укрепления, узнают войска, их расположение, настроение, вооружение, обмундирование, где находятся склады и другие сведения тактического значения, играющие решающую роль при проведении военных операций. Так как передача этих сведений противнику является очень опасной, вылавливание таких шпионов и вообще праздношатающихся лиц, подозреваемых в шпионстве, полезно и необходимо, тем более, что шпионы этой категории почти всегда работают совершенно обособленно и не имеют никакой связи ни между собой, ни с другими лицами. Такой элемент следует изолировать, а через некоторое время, если нет доказательств виновности, можно и отпустить, так как он своего оперативного задания все равно не выполнил, а если принесет сведения своему командованию спустя месяц или два, они для него будут бесполезны, так как обстановка на театре военных действий беспрестанно меняется, и поэтому быстрота получения сведений является первым и самым необходимым условием.

Иногда, поймав одного шпиона, удается раскрыть многое, но чаще всего бывает, что не получается никаких результатов. Если уж ловить одиночек, то надо стараться поймать курьера, несущего сводки, документы и др. Когда пойман курьер с неопровержимыми доказательствами, и поймет, что песенка его спета, он часто переходит на другую сторону. Ему делают предложение давать сведения, обещав помилование, и случалось, что через одного курьера раскрывали целые организации. В отношении использования таких завлеченных иностранных шпионов необходима большая осторожность, чтобы не оказаться введенным в заблуждение, и требуется тщательная проверка даваемых ими донесений. Прежде чем освобождать их действительно, следует заручиться достаточной гарантией для того, чтобы в случае измены такого шпиона можно было всегда выдать его же правительству. Тогда шпион, зная, что в случае неверности ему не будет житья ни на той, ни на другой стороне, вынужден будет оказывать услуги контрразведке.

Тактические приемы редко приходится применять в одном чистом виде. Чаще приходится эти приемы объединять. Контрразведка должна иметь хорошее осведомление и хорошую агентуру, посредством того и другого нащупывать шпионские организации, выяснять личности, чтобы об этом узнала вся страна.

Каждый тактический прием имеет свои положительные и отрицательные стороны. Одна тактическая возможность это введение неприятеля в заблуждение. Для того, чтобы проводить такую работу, не требуется большого аппарата, но нужны хорошо знающие свое дело работники. Когда такие люди имеются, введение в заблуждение неприятеля можно признать одним из наилучших тактических приемов.

Вторая возможность — разложение неприятеля. Эти две возможности как бы сами по своей сущности объединяются, так как введение в заблуждение уже само по себе является разложением. Но можно еще внести в его среду дезорганизацию: разлад, развал, стравить между собой. Нужно иметь для этого хороших, умных, находчивых и опытных работников, которые теоретически и практически знали бы свое дело, испытанной честности и работоспособности, умеющих найти выход из самого затруднительного положения. Ногами здесь работать нельзя, а исключительно головой. Эти тактические приемы хороши тем, что работа производится при небольшом аппарате, без шума, а результаты достигаются громадные. Такая скрытая, молчаливая тактика бывает полезна для того, чтобы показать своим соседям, что в стране все тихо и благополучно, а иногда выгодно скрыть себя, чтобы создать мнение у противника, что контрразведка бездействует, а вынырнуть в тот момент, когда это понадобится.

Когда аппарат не в состоянии проводить сложную тактику разложения неприятеля или введения его в заблуждение, лучше за это дело не браться вовсе, ибо может оказаться, что самого его будут за нос водить. Тогда лучше заняться вылавливанием одиночек. Если и не удастся всегда доказать виновность или уличить подозреваемого, всегда остается возможность выслать данное лицо в другое место, перевести на другую должность, где оно не будет иметь связей и лишится доступа к необходимым ему материалам. При этом нередко бывает, что поимка одиночного шпиона приводит к раскрытию других или даже целой организации.

Третья тактическая возможность — раскрытие целых шпионских организаций — хороша тем, что громкие судебные процессы сильно влияют на массы населения, воспитывают ее, из них она учится быть настороже, когда видит, что враги кругом. Но такая тактика требует обширного аппарата, тогда как первые способы этот аппарат сокращают во всех отношениях. Наоборот, масса тогда о работе контрразведки ничего не будет знать, не будет гласных процессов, а вся работа будет проводиться в глубочайшем секрете.

Здесь не место разрешать вопрос о том, какая тактика является наилучшей. Выбор того или другого приема может зависеть от многих условий в каждом отдельном случае и должен быть продиктован руководящими органами сообразно требованиям момента. Шпионаж получает общие директивы от центральной власти государства, согласованные с существующими политическими обстоятельствами. Одинаково и тактика контрразведки должна быть согласована с общей тактикой государства. Цель настоящего изложения — указать, какие тактические приемы могут быть применены контрразведкой. Бывает нередко, что осведомители, агенты и другие работники возмущаются, если не арестовывают и не ликвидируют шпионов. Надо помнить, что во всяком деле контрразведка должна руководствоваться не только оперативными соображениями, но и тактическими. Арест и предание суду не представляют собой еще окончательного способа ликвидации шпионажа. Есть еще много более утонченных, более совершенных способов, которыми можно принести неприятелю ущерб. Пусть будут налицо явные факты преступления против шпионов, их можно арестовать не сейчас, а через месяц, через год, или не арестовывать вовсе, потому что по тактическим соображениям невыгодно их арестовывать. Не следует волноваться и думать, что контрразведка бездействует, а следует продолжать работу также напряженно и давать сведения, так как все они будут использоваться и делаться нужные распоряжения. Бывают моменты, когда все затихли, а необходимо услышать общее мнение и настроение. Тогда контрразведка может арестовать попросту какого-либо мелкого воришку и вызвать этим толки и разговоры, уловить их и соответственно вести дальнейшую работу. Наоборот, иногда не арестом, а освобождением можно вредного человека политически и нравственно убить, как видели мы выше. При ликвидации организации главной задачей является то, чтобы ликвидировать причины, создавшие ее, ту почву, на которой она выросла, а на нетронутой почве вырастет новая. Открывать организации хорошо, но лучше, когда их вовсе не будет; если организации будут открываться всякую неделю, это будет признаком того, что положение в государстве критическое, поэтому необходимо разрушать обстановку и почву для их возникновения. Тут нужна и розыскная работа контрразведки, содействие других ведомств и самого народа. Во всех технических вопросах борьбы со шпионажем большую роль играет понимание условий, времени и места. Нужно всегда помнить, в целях успешности работы, в каких условиях, в какой момент живем, к чему ведет данный момент; это нужно понимать, изучать, учитывать и соответствующим образом строить свою тактику.

Заканчивая очерк о тактике, приведем для иллюстрации два исторических примера.

В одном из государств Европы некий начальник разведки продал соседнему государству план обороны, которое таковое размножило и разослало по военным округам. В одном из них план похитил шпион этого государства и представил своему правительству. Подозрение пало на того же начальника разведки. Для проверки контрразведка сфабриковала подложное письмо начальнику разведки от военного атташе соседнего государства, коему был продан план обороны, с предложением прибыть в известную гостиницу и номер в определенный час за получением денег и новых поручений. Явившись в гостиницу, начальник разведки нашел на столе записку, в коей было писано, что тайна его раскрыта, и выражена надежда, что он не пожелает позорить честь офицерского звания, допустив предание гласности своей измены, и уже не выйдет из гостиницы. Под запиской лежал браунинг. Начальник разведки тут же застрелился.

Второй пример заимствуется нами из воспоминаний бывшего командира отдельного корпуса жандармов Курлова в его книге «Конец русского царизма». Курлову стало известно, что в Петербург прибыла группа террористов в числе семи человек для убийства Николая II. Выявив всех участников группы, Курлов их не арестовал, но негласным путем уведомил, что они раскрыты охранкой, и дал возможность бежать за границу, руководствуясь тем соображением, что на месте ликвидированной группы может появиться новая, причем неизвестно, удастся ли снова напасть на след таковой. Если же после провала первой группы террористов ее сменит другая, очень возможно, что в ней примет участие хоть один из участников первой, уже известный агентам охранки, что и даст возможность выявить остальных.

Заключение

Задача всякой научной теории — найти общие признаки однородных явлений и в то же время отыскать особенные свойства каждого из них. Наука, вскрывая разные свойства явлений, группирует таковые по основным признакам их сходства и подразделяет по главным различиям. Всесторонним объяснением явлений облегчаются практические действия людей и этим теория увеличивает человеческие силы.

Шпионаж как особый вид человеческой деятельности имеет основные признаки, отличающие его от иных ему подобных явлений, а также и массу разнообразнейших свойств, которыми отличаются одни от другой составные части этого общего понятия. Этот вид человеческой деятельности настолько обширен и разнообразен, что вызывает необходимость образования идеологической надстройки, т. е. научной теории, которая анализирует, систематизирует и обобщает все явления в области шпионажа, указывая на свойства, их обобщающие и подразделяющие.

Слово шпионаж, означающее систему действий тайных или под вымышленным предлогом, с целью покушения на элементы, составляющие чужую тайну или направленные в защиту своей — является общим понятием, составляющим сумму массы разнообразнейших конкретных представлений. Зато теоретическое отвлеченное определение существует, как отличительный признак всех разнообразнейших действий шпионского характера от иных действий. Если одним из основных признаков шпионства является действие тайно или под вымышленным предлогом, то этого признака еще мало для определения шпионства. Кроме образа действий, еще требуется иметь в виду цель его. Никто не станет считать шпионом молодого человека, идущего на свидание с девицей тайно от родителей или своих близких, потому что он ни на чью тайну не покушается, но когда кто-либо задастся целью выследить этого молодого человека, дабы узнать его тайну, это уже будет признак шпионства. Также тайна карманщиков, действующих тайно или под вымышленным предлогом, не является шпионажем, но агент уголовного розыска, преследующий их замыслы, по отношению к своему объекту шпион. Но когда шайка уголовных преступников в целях грабежа собирает сведения о своем объекте нападения для разработки плана преступного акта, при этом действует тайно или под вымышленным предлогом, то эти действия являются шпионскими, хотя сама шайка чисто разбойничья и не имеет ни политического, ни военного характера, а производит шпионскую деятельность в целях разбоя.

Начальник разведки, организующий шпионскую сеть, снабжающий, обучающий шпионов, пользующийся их услугами, сам не является шпионом, потому что он действует официально. Однако как только он отправился на конспиративную квартиру в переодетом, замаскированном виде, то в этот момент он приобретает все свойства шпиона. Это же относится и к военным агентам, которые действуют то официально, то тайно или под вымышленным предлогом.

Если оппозиционная группировка существует совершенно тайно, но кроме обсуждения своих политических взглядов и всех вытекающих из них действий не принимает мер к собиранию сведений тайным образом или под вымышленным предлогом, то она не является шпионской. Но легально существующая организация, занимающаяся собиранием сведений тайно и лишь прикрываясь своим официальным положением, и если собираемые сведения составляют элементы какой-либо тайны или нужны противнику обрабатываемого объекта, то подобная организация является шпионской.

Из вышеприведенных примеров ясно, что для отличия шпионских действий от всяких иных требуется установить следующие обстоятельства: 1) образ действий: тайно или под вымышленным предлогом; 2) цель, достигаемая этим образом действия: покушение на одну, хоть малейшую частицу чьей-либо тайны или противодействие его осуществлению.

Отсутствие же одного из этих основных обстоятельств служит основанием к отрицанию шпионства в рассматриваемом конкретном факте. Следовательно, действия тайно или под вымышленным предлогом, но не имеющие целью покушение на основные элементы тайны, не являются шпионскими, равно и покушение на абсолютную тайну, произведенное без применения действий тайных или под вымышленным предлогом — не шпионство.

Этим можно ограничить понимание шпионства в отличие его от всяких иных действий, не являющихся шпионством, и перейти к анализу различных свойств отдельных явлений, входящих в состав общего понятия, определяемого термином «шпионаж»

Шпионаж по основным своим признакам можно прежде всего разделить на три главных класса: 1) частный, т. е. личный или групповой; 2) классовый и 3) государственный.

Частный шпионаж производится отдельными лицами или группами лиц и в интересах отдельных лиц или групп лиц. Например: известный гражданин собирает сведения о другом с целью расстройства его брака, желая воспользоваться его женой, которую он любит, или удовлетворить свои мстительные стремления. Еще можно указать на биржевиков, ростовщиков и иных коммерсантов, стремящихся разорить других себе подобных в целях обогащения за счет разоренных. Также и чиновники, старающиеся создать карьеру за счет других. Все это и многое другое, происходящее при помощи тайных действий или под вымышленным предлогом, является частным шпионажем, поскольку он лишен классового или государственного характера.

Классовый шпионаж отличается от частного тем, что он ведется или классом в целом, или боевыми его организациями, но преследует классовые цели и направлен против другого общественного класса, интересы которого враждебны классу, занимающемуся шпионажем. Таковы шпионские организации американских и других капиталистических объединений.

Шпионаж американских трестов хотя и тесно связан в своей работе против пролетариев с органами государственной власти, но он является классовым, потому что и само государство в руках этих классов, и они своих шпионов содержат на свой счет.

Государственный шпионаж отличается от частного и классового тем, что он ведется в интересах государства, за счет и под руководством его.

Государственный шпионаж распадается по своим главным признакам на основные четыре рода: 1) уголовный сыск; 2) политический розыск; 3) разведку и 4) контрразведку. Эти четыре рода государственной работы имеют общее между собой, заключающееся в том, что все они являются органами государственной власти, во-первых, и во-вторых, в том, что они имеют агентуру, являющуюся основой их работы, которая действует тайно или под вымышленным предлогом, т. е., основаны на шпионаже. Но между ними имеются и существенные различия, которые выражаются в следующих основных признаках: 1) различные задачи; 2) неодинаковые объекты воздействия и 3) разграничение в пространстве.

Следует вкратце рассмотреть каждый из этих родов в отдельности согласно вышенамеченных трех основных различий.

Уголовный сыск преследует задачу охраны: 1) личной безопасности граждан; 2) частной и общественной собственности; 3) различных правовых норм. Объектом его воздействия являются преимущественно уголовные преступники. Территория его деятельности лишь редко, в виде исключения выходит за пределы государства, а как общее правило, она ограничена пределами государства.

Политический розыск имеет совершенно иную задачу. Он ведет борьбу с внутренним врагом государства. Объект его воздействия — враждебные правительству политические партии, группировки, организации и отдельные лица, стремящиеся к свержению власти, или к замене состава правительства, или добивающиеся нежелательных правительству реформ. Территория его деятельности, за редкими исключениями, ограничена пределами государства.

Как видно, общее между этими двумя родами шпионства то, что они являются проводниками внутренней политики своего правительства, и в большинстве случаев не приносят прямого вреда иным государствам и редко выходят за пределы своего государства. А различие заключается в объектах воздействия и способах подхода к ним.

Совершенно отличными от них являются другие органы шпионства, которые по своим задачам гораздо ближе к внешней политике, чем внутренней, если не считать того, что внешняя политика своеобразно дополняет внутреннюю и служит общим целям закрепления мощи государства.

Каждое государство кроме внутренних еще имеет внешних врагов или предполагаемых противников. Для успешной защиты от уже совершаемых или ожидаемых нападений внешних врагов, а равно и в целях нападения на них, все государства имеют разведывательный шпионаж.

Задача разведывательного шпионажа — узнать все тайны других государств и воспрепятствовать их осуществлению. Объектом воздействия этого рода шпионажа являются иностранные государства со всеми сложнейшими и разнообразнейшими их организациями. Пространственно этот род шпионажа ограничен пределами, но не так, как вышеуказанные два вида, а наоборот.

Если шпионам уголовного сыска и политического розыска почти не приходится бывать за границей по роду своей работы, то разведывательному шпионству никогда не приходится действовать в пределах своего государства, которое для них служит лишь базой снабжения, обучения, формирования, а поле его деятельности за границей.

Контрразведка преследует задачу обороны государственной тайны от иностранных шпионов и оборону своих шпионов от иностранных контрразведок. Следовательно и объект воздействия контрразведывательного шпионажа — иностранное шпионство. Этот род шпионства пространством вовсе не ограничен. Ему приходится действовать за границей, выявляя шпионов, направляемых в его государство, обороняя своих в чужих странах, а также и внутри страны, охраняя все тайны государства. Из этого видно:

Что все четыре рода шпионства имеют разные задачи.

Что объекты их воздействия различны.

Что первые два рода имеют общую территорию своей деятельности, то есть одинаково ограничены в пространстве.

Что третий род ограничен пространством, но противоположно первым двум.

Что четвертый род имеет сходство в пространственном отношении с одной стороны с первыми двумя, а с другой — с третьим родом, чем он и отличается от всех первых трех родов шпионства.

Отсюда вытекает следующий вывод: поскольку существуют разные задачи, не одинаков объект воздействия и имеется различие в пространственном ограничении, постольку неизбежно должны быть и различны способы работы каждого из этих четырех родов шпионства.

Ясно, что подход к политическим деятелям сильно отличается от подхода к ворам и мошенникам, также покушение на тайну иностранных государств отличается от обоих первых родов, а охрана государственной тайны отличается от всех трех. Если политический розыск и уголовный сыск ведут борьбу против преступлений двух родов, то разведывательный шпионаж должен не только оба способа их работы усвоить, но и уметь совершать оба рода преступлений, а контрразведка противопоставляет шпионов этому тройному преступлению.

Шпион уголовного розыска должен знать всю технику уголовных преступлений, шпион политической охраны должен знать политику и борьбу партий, организаций и групп, шпион разведки кроме всех этих свойств еще обладает способностью совершения всевозможных преступлений, а шпион контрразведки стремится обладать всеми этими качествами для противодействия шпионажу.

Из всех шпионов уголовного розыска часть может специализироваться по карманным ворам, часть по конокрадам, часть по «домушникам» и т. п.

Шпионы политической охраны могут специализироваться по разным политическим партиям, группам.

Из массы шпионов разведки могут быть специалисты по экономике, политике, дипломатии, военному делу. Каждый из этих предметов может подразделяться еще на специальные отрасли. Но все шпионы разведки достигают свои задачи при условии знания психологии разных граждан, должностных лиц, и пользуясь техникой разных преступлений.

Шпионы контрразведки могут достигнуть свою задачу при условии знаний: военной психологии по родам оружия, психологии гражданского населения, способов воздействия на разных лиц со стороны всех родов шпионства, а следовательно, им необходимо знать разнообразнейшие техники всяких преступных деяний.

Всем этим родам шпионства необходимо знать психологию своего объекта воздействия, но шпионам контрразведки это просто необходимо. Первым трем родам шпионства нужно знать специальные предметы и специальную психологию, и чем они универсальнее в этой области, тем более достигают цели.

Таковы вкратце основные различия между этими четырьмя родами шпионства. Но кроме этих различий все роды шпионства обладают свойствами, присущими каждому из них, — это деление на виды.

Как известно, основных видов шпионов два: местные и передвижные. Кроме того существует еще промежуточный слой. Шпион на корабле может быть местным, если не считать, что сам корабль — предмет передвижной. Шпион в войсковой единице тоже местный, но он в то же время в пространстве передвижном, так как часть его может передвигаться. Из этого видно, что кроме местных и передвижных еще могут быть полуместные и полупередвижные шпионы. Все эти виды могут быть во всех родах, хотя в одном из них может преобладать один, а в других иные.

В свою очередь каждый род и вид может распадаться на группы: добровольных, подневольных и невольных.

Также все классы, роды, виды и группы могут делиться на две категории: простых и двойных шпионов.

И наконец все перечисленные подразделения еще делятся по образу действий на два разряда: на осведомительных и вредительных.

Итак, согласно намеченного здесь подразделения имеем следующее:

Шпионаж делится на три основных класса: 1) частный; 2) классовый; 3) государственный.

Все классы делятся на роды шпионажа: 1) уголовный; 2) политической охраны; 3) разведывательный и 4) контрразведывательный.

Все шпионы распадаются, независимо от классов и родов, на виды: 1) местные; 2) передвижные и 3) полуместные, полупередвижные.

Каждый класс, род и вид делится на группы: 1) добровольных; 2) подневольных и 3) невольных.

Все шпионство делится на категории: 1) простых и 2) двойственных.

Наконец еще на разряды: 1) осведомительный и 2) вредительный. Можно было бы еще продолжать подразделения, но в нем нет никакой практической необходимости. Не теория ради самой себя, а для практических целей она нужна. Теория намечает лишь подразделения по основным признакам, а не может входить во все детали техники. Поэтому не приходится останавливаться на подразделениях, делаемых разными руководителями шпионов, которые они делают при оплате их и т. п.

Важно лишь знать, что каждый шпион по основным своим признакам может быть отнесен одновременно к одному из разрядов, категорий, групп, видов, родов и классов, а отсутствие одного из этих признаков служит основанием к отрицанию понятия шпионства в данной деятельности.

Независимо от всех вышеперечисленных подразделений шпионства, имеется еще одно общее свойство, присущее вообще всякому шпионажу — это то, что он основывается на психологии. Всякое шпионство начинается с психологической разведки несмотря на то, что действующие субъекты не всегда отдают себе в этом отчет. Шпионы могут быть рассматриваемы не как теоретические, а как практические категории. Они в редких случаях теоретически анализируют свои действия, а абсолютное их большинство чисто практические деятели, которых можно теоретически изучать, производя анализ и классификацию, о которых сами шпионы могут совершенно не иметь представления. Но теория может увеличить силы, а потому, чем сознательнее шпион, тем больших он достигает результатов.

Шпионаж как особый род человеческой деятельности может быть рассматриваем лишь в отвлеченном мышлении, т. е. теоретически, а на практике или в конкретных жизненных условиях он не является самодовлеющим фактором и всегда действует в сочетании с соответствующими учреждениями человеческого общества. Шпионажа вообще, не связанного с другими организациями человеческого общества, нет и быть не может, а он является продуктом истории и в каждую эпоху принимает другие формы. Если существует личный шпионаж или, как мы его назвали, частный, то лишь благодаря тому, что структура классового общества извращает стремления людей в борьбе за существование со всей остальной природой, обращая их энергию на борьбу между отдельными людьми. Деление общества на враждебные классы и государства, которые вместо борьбы с внешней природой борются между собой и в этой борьбе прибегают к тайным способам действия, одним из которых является шпионаж, — такова причина классового и государственного шпионажа. Пока существует частная собственность на средства производства, до тех пор будут существовать, наподобие тюремных перегородок, границы между государствами, которые устанавливаются оружием и поддерживаются им; до тех пор и государства делятся на враждебные классы, а господство одного класса над другим поддерживается штыками. Отсюда вытекает необходимость уголовного розыска, политической охраны государственного порядка, разведки и контрразведки с основным их оружием — шпионством.

В настоящем произведении не рассматривались все классы шпионства. Кроме того класс государственного шпионажа не весь разобран, а лишь настолько, несколько это было связано с непосредственной работой шпионажа, с целью выяснения задач, им преследуемых.

Изложить теорию всех классов, родов и видов шпионажа мы не имели возможности, да это и не входило в нашу задачу. Однако основные определения его нами сделаны.

Остается еще немного добавить к вышеизложенному, т. е. остановиться на терминологии.

Выше отмечалось, что вопрос о шпионаже вообще не разработан теоретически.

Вследствие этого получается путаница в разных терминах, определяющих понятие шпионажа. Часто взамен «шпионства» говорят «агентура», и этим хотят сказать, что агентура лучше шпионства, ибо своих шпионов называют агентами, а чужих шпионами. При этом совершенно забывается, что название не заменяет содержания, а модничанье в терминологии, выражающееся в названии одного и того же явления разными словами, лишь запутывает понятия.

Слово «агент» не может заменять слова «шпион», потому что агентами называют не только лиц, действующих по-шпионски, но и людей, по роду своей деятельности ничего общего не имеющих со шпионством, как то: агент железнодорожный, агент торговый, страхового общества. Поэтому всегда, употребляя слово «агентура» в смысле шпионского понятия, добавляется еще слово «секретная» или «тайная». Таким образом определение превращается в многословное.

По тем же причинам понятие, определяемое термином «шпионаж», не может быть заменяемо словом «разведка», потому что это понятие может применяться в разных смыслах. Разведку можно понимать как совокупность шпионажа с его базой, с органом, изучающим материал, но можно понимать и более узко, исключая всякое шпионство, а лишь войсковую разведку: конную, пешую, воздушную, морскую, артиллерийскую и т. п. Еще под словом «разведка» можно подразумевать научные работы, как-то поиски инженеров, исследующих недра земли и т. д. А если словом «разведка» заменять слово «шпионаж», то необходимо добавлять к нему «тайная», «агентурная» или еще что-либо в этом роде.

Также слова: наблюдатель, осведомитель, информатор, сотрудник и т. п. не соответствуют своему назначению, ибо все требуют себе приставки: секретный, негласный, тайный, а без подобных прилагательных всегда можно думать, что речь идет не о шпионском образе действий, а о чем-то другом, о какой-то другой отрасли человеческой деятельности.

Когда всеми этими терминами пользуются практики, то это большого значения не имеет, ибо от названия суть дела не меняется, но в научных трудах нужно пользоваться терминами не домашнего обихода, а вполне отвечающими понятию о явлениях.

Некоторые полагают, что слово «шпион» можно заменить русским словом «лазутчик», как, например, Клембовский в книге «Тайные разведки». Но и это неверно, так как под словом «лазутчик» понимается лишь особая разновидность шпионства, действующая во время войны, переходящая, пролезающая через фронт. Поэтому слово «лазутчик» не может заменить слова «шпион», и незачем увлекаться всем русским ради русского. Нужно стараться говорить на народном языке такими словами, которые понятны. В каждом случае слово «шпион» более популярно среди русского народа, чем всякое иное, хотя бы и русского происхождения.

Не только обывательщина, но даже некоторые теоретики разведки, как, например, Рябиков, слово «шпион» считает «позорной кличкой» и никак не может согласиться, чтобы этой кличкой называли честных граждан, занимающихся шпионажем в пользу своего государства. Однако он ничем не доказал, что это название в самом деле так позорно, а лишь доказал то, что он в свое наследование внес элемент обывательщины, которой и подменил научную точку зрения.

Но если отбросить обывательское шпиононенавистничество и логично рассуждать, то выходит, что позора уж не так много.

Является ли шпионство позорным? С какой точки зрения оно позорно?

С точки зрения философии, истории, шпионство является одним из видов борьбы между частями человеческого общества. Следовательно пацифист, отрицающий борьбу, может считать шпионство позорным. Но когда это говорят офицеры Генерального штаба, т. е. профессионалы войны — этого массового убийства, то получается большая неувязка. Она усугубляется еще тем, что говорящий признает необходимость овладеть тайной противника.

С военной точки зрения шпиона подлежит рассматривать не иначе как солдата, действующего в «шапке-невидимке» и не прекращающего свою борьбу в мирное время. Ни один умный полководец не будет заниматься вопросом о позорности шпионства, а будет требовать возможно больших результатов его деятельности.

Много говорится и пишется об измене и предательстве, и эти понятия сопровождаются вполне понятным негодованием. С точки зрения теории шпионажа и эти термины являются лишь особыми разновидностями шпионажа.

Всякая разведка, посылая своего агента за границу, вовсе не читает ему нравоучений о позоре измены и предательства, а дает инструкцию, гласящую, что ему нужно постараться наибольшее количество высокопоставленных лиц склонить на сотрудничество в деле шпионажа. Значит, учат шпионов склонять к измене частных граждан чужого государства, забывая о всех нравоучениях. И чем большее количество людей завлечет в свои сети шпион, чем более высокие посты занимают люди, которых он склонил на измену, тем больше ценится он, а без этих достижений он считается негодным, ибо неспособен овладеть тайной. Не только начальники разведки, не только полководцы, но и главы правительств ценят лишь результаты, достигнутые шпионом, а способы его действий для них являются вопросом несущественным, не могущим определять отношение к субъекту шпионажа.

Но чем способнее шпион, чем большее количество граждан он склоняет на измену своими умелыми подходами, чем больше он достигает порученных ему задач, тем больше вреда он приносит объекту его воздействия, тем больше он заслуживает внимания со стороны контрразведки, охраняющей тайны, на которые покушается этот шпион, тем решительней она старается обезвредить его. Поэтому с точки зрения контрразведки термины, как то: шпион, изменник, предатель — понятия однозначащие, определяющие опасное для государства явление, с которым она призвана бороться, и в этой борьбе прибегает к тем же способам. Обычно правительства своим контрразведкам тоже не читают нравоучений о позоре шпионства, измены и предательства, а лишь требуют защиты элементов, составляющих тайну. И контрразведка при первом удобном случае склоняет к измене того же шпиона противника, чтобы при его содействии обезвредить других. А это тоже в своем роде измена. И если по каждому такому случаю будут разведчики и контрразведчики возмущаться, то им и работать не удастся. И плоха та теория, которая вместо объяснения фактов преподносит свое негодование.

Итак, с точек зрения интересов правительства, командования, разведки и контрразведки, не всякий шпионаж является вредным, а следовательно, не всякий и преступен, а лишь шпионаж противника — фактического или предполагаемого, сомнительного союзника и вообще соседей.

На чем же основаны толки о якобы «позорной кличке шпиона» и стремление в некоторых случаях подменить это верное понятие другим словечком, хоть и не к месту употребляемым, и что оно означает? Нужно прямо сказать, что ни каких прочных оснований этой сентиментальности нет, а она вытекает из нравственного возмущения людей, это означает мышление не при помощи познаний, а желаний. Что это за нравственность, которая ведет войну за одно слово против другого, против ясного понятия за путаницу? Это нравственность устарелая. Она пережиток далекого прошлого, остаток двойной морали, в которой практика резко расходилась с теорией; когда люди стыдились собственных поступков и для усиления своей совести искусственно смягчали противоречия между словом и делом, прикрывая свои дела условной терминологией. Поэтому литература старого Генерального штаба мало трактует о шпионстве, а когда касается этого вопроса, то впадает в двойственность. С одной стороны, она признает возможность и необходимость шпионства, а с другой стороны, не имеет смелости признать его неизбежным злом, следствием чего являются толки о «позоре» и т. п. Выходит, что и необходимо шпионство и позорно оно. Дав указания об организации шпионства, описав значение его, утешать себя, что оно позорно, означает, мягко выражаясь, отсутствие последовательности.

Не эти противоречия имеют свое историческое объяснение. Старый Генеральный штаб в большинстве своем вел свою родословную от средневекового рыцарства, откуда частично и унаследовал психологию. Несмотря на процесс исторического развития, в корне изменивший способы ведения войны, командный состав продолжал оставаться замкнутой кастой, что и способствовало сохранению старых моральных традиций. Хотя ходом исторического развития он и далеко увлечен от средневекового рыцарства, однако не усвоил духа времени. Он еще сочетает в себе остатки рыцарской гордости с хитростью биржевика, стоя одной ногой в средних веках, а другой в XX столетии.

И лишь начавшаяся в XX веке гражданская война толкнула «бравых командиров» стать обоими ногами в XX столетие, на путь империализма со всеми его последствиями. Теперь они снимают свои средневековые очки и задумываются о новом способе войны — войны посредством армий шпионов, которыми они пользовались много веков робко и стыдливо.

Из всего этого следует, что теоретикам и практикам шпионажа вовсе не нужно ломать голову над подбором слов, затемняющих понятие, а называть явления их собственными именами. Разведчикам и контрразведчикам, которые решились на подобное «злодеяние» в силу сознания, что это неизбежное зло данной исторической эпохи, нужно иметь мужество, не обманывая себя, сознавать то дело, которые они исполняют, называя вещи их подлинными именами.

Гораздо большая заслуга перед государством заключается в изучении фактов, чем в подтасовке слов, которые сути дела не меняют, но затемняют сознание и этим способствуют врагам. Как бы шпиона не называли, от этого все коварные его свойства не изменятся, а следовательно, занимаясь шпионажем, нужно себе давать вполне ясный отчет в этом деле. Снявши голову, по волосам не плачут.

Смоленск. Январь, 1924 г.

Примечания

1

Найтли Ф. Шпионы XX века. Пер. с англ. М., 1994. С. 8.

2

См.: Алексеев М. Военная разведка России от Рюрика до Николая II. Кн. II. М., 1998. С. 44.

3

Алексеев М. Военная разведка России от Рюрика до Николая II. Кн. II. С. 486.

4

Турло С. С., Золдат И. П. Шпионаж. М„2002.

5

Военный Энциклопедический Словарь. М.: 1984. С. 382; Разведка и контрразведка в лицах. Энциклопедический словарь российских спецслужб. М., 2002. С. 268.

6

Вот почему Викфорт называет посланников «благородными шпионами, пользующимися покровительством международного права».

7

Фридрих Великий. Generalprincipia vom Kriege.

8

Клаузевиц.

9

Что, судя по показаниям французов, совпадает с наибольшим развитием немецкого шпионства.

10

Die Feldherrnkunst des XIX Jahrhunderts.

11

Победы и поражения в войне 1870 г. и действительные их причины.

12

Les ruses de guerre.

13

Lanoir P. L'espionnage Allemand en France.

14

«Государь» и «Рассуждения на первые три книги Тита Ливия».

15

Jus gentium.

16

Маршал Саксонский. Mes reveries.

17

Aperaus sur quelques details de la guerre.

18

La nation artmee.

19

Lewal. Tactique des renseignements.

20

Frontin. Stratagemes.

21

Ibid.

22

Frontin.Stratagemes.

23

Commentaires de Cesar.

24

Ibid.

25

Иловайский. История средних веков.

26

Froment A. L'espionnage militaire et les fonds secrets de la guerre.

27

Международная военно-историческая библиотека. Т. I.

28

Froment. L'espionnage militaire.

29

Ibid.

30

Пузыревский. Развитие постоянных регулярных армий в век Людовика XIV и Петра Великого.

31

Numa de Chily. L'espionnage.

32

Фридрих Великий.

33

Как увидим ниже, такие офицеры приравниваются во всех отношениях к лазутчикам.

34

Масловский. Русская армия в Семилетнюю войну. Вып. II.

35

Генералиссимус князь Суворов / Сост. А. Петрушевский.

36

Correspundance de Napoluon.

37

В Алленштейне.

38

De lesprit des institutions militaires.

39

Froment. L'espionnage militaire.

40

Memoires du general Baron de Marbot.

41

Avant-postes de cavalrie lege re.

42

Memoires de Mallet du Pan. — Приведено у Numa de Chilly. L'espionnage.

43

Приведено у Numa de Chilly (L'espionnage) из Histoire de la guerre civile en Amerique графа Парижского.

44

Генерал Дюкро, служивший в Страсбурге, официально уведомил о том генерала Тро- шю уже 7 декабря 1866 г.

45

Этими фактами объясняется сказанное на с. 28.

46

Lewal.Tactique des renseignements.

47

Froment. L'espionnage militaire.

48

Herisson. Journal d'un officier d'ordonnance.

49

Франко-немецкая война 1870–1871 гг., составленная прусским Генеральным штабом.

50

Из прошлого: Воспоминания офицера Генерального штаба.

51

Исторический Вестник. 1885. Ноябрь.

52

Носков А. А. Действия Приамурской сводной казачьей бригады в северо-восточной Корее.

53

Носков А. А. Действия Приамурской сводной казачьей бригады в северо-восточной Корее.

54

«В период стратегического развертывания армии пленные вместе со шпионами представляют чуть ли не единственное средство к сбору сведений о противнике». (Леер. Стратегия. Ч. II).

55

Lewal. Tactique des renseignements.

56

A. P., статьи в «Новом Времени» за 1910 г.

57

Мартене Ф. Современное международное право цивилизованных народов.

58

Приказ по в.в. 1904 г. № 409.

59

Histoire de топ temps.

60

Примером находчивости и хитрости может служить следующий факт, рассказанный в Исповеди Людовика Винделля, отставного прусского офицера, бывшего шпионом Германии во Франции: «В 1893 г. я отправился в Тулон, так как капитан Борзен сообщил мне о своем подозрении, что французам удалось достать недавно приобретенный германским флотом аппарат Мюллера для управления торпедами. Я сделал несколько попыток забраться в арсенал, но все неудачно. Наконец, придя в отчаяние, я нанял маленькую лодку и проник в порт на веслах. Я находился уже в каких-нибудь ста метрах от дока, как вдруг часовой замахал руками, приглашая меня удалиться. Я повернул лодку, причем нарочно опрокинул ее. Мне оставалось только вплавь добраться до дока. Погода была скверная, и я совсем выбился из сил. Начальство доков было очень раздосадовано, но простая человечность побуждала вытащить меня из воды. Меня внесли в здание, дали коньяку и привели в чувство. Все время я исподтишка озирался и видел множество торпед, однако, к великому моему удовольствию, убедился, что там не было мюллеровского аппарата».

61

Вот образчик такой выдержки: «Проехав Телиш, я через час пути въехал в так называемый Туфарнов лес; дорога шла все в гору извилинами; проехав немного лесом, я вдруг заметил, что моя лошадь чего-то боится; я ударил ее нагайкой, но этим только заставил подняться на дыбы и сделать скачок в сторону; недоумевая, что это значит, я слез с лошади, привязал ее к дереву, а сам свернул с дороги и пошел вперед по узкой тропинке; пройдя немного и выйдя на небольшую полянку, я был поражен представившейся мне страшной картиной, объяснившей причину испуга лошади. На небольшой дикой груше висели два болгарина; они еще качались и конвульсивно вздрагивали ногами, лица их были ужасны; первой моей мыслью было спасти несчастных, обрезав веревки, но благоразумие взяло верх: в самом деле, играя роль турка и спасая наказанных собак гяуров, я легко мог выдать и погубить себя, так как ничто не ручалось, что палачи не скрываются где-нибудь в кустах и зорко следят за мной. Приняв равнодушный вид, я вынул табак, закурил папиросу и, взглянув еще раз на повешенных, вернулся к своей лошади и полной рысью продолжал путь». — Воспоминания лазутчика Русской армии в войну 1877–1878 годов // Исторический вестник. Ноябрь 1885 г.

62

Lewal. Tactique des renseignements.

63

Traite sur le service de l'etat-major general des arrnees.

64

Приведено в Reglement sur le service des armies en cam-pagne, annote cfapres Us meilleurs auteurs qui ont krit sur Part tnili-taire, Ch. de Savoye.

65

Досуги заамурца.

66

Froment.Ibid

67

Ruses de guerre.

68

Генерал Леваль; он заведовал раз вьючной частью армии Базена в 1870 г.

69

Tkiebant. Manuel des etats majors.

70

Traite des petites operations de la guerre.

71

LewaLTactique des renseignements.

72

В июне месяце выяснилось, что в виду раскрытия новых данных дело Поваже может быть рассмотрено вторично.

Судя по газетам, в августе в Санкт-Петербургском военно-окружном суде предстоит рассмотрение еще одного дела о государственной измене: капитана П., обвиняемого в передаче иностранной державе вверенных ему по службе сведений, которые в видах внешней безопасности России должны были храниться в тайне.

73

Эти данные относятся примерно к 1900 г.

74

Lanoir.Uespionnage allemand en France.

75

С точки зрения организации шпионства в мирное время весьма интересна книга г. Ретвиша «Die Deuischen im Jusiande», хотя в ней вовсе не упоминается о шпионстве. Сущность этой брошюры изложена вкратце в статье г. Вслицына «Немецкое завоевание на юге России» (Русский Вестник. Январь 1890).

Тут уместно будет вспомнить и некоторые места из речи гр. Бобринского в Государственной Думе два года тому назад (пропуски указаны многоточием): «Существует стратегическая, руководимая извне, колонизация немцами с чисто военной целью. В Царстве Польском, например, число немцев в 1867 г было 290 000. а в 1897 г. их уже 407 274; ныне там более полумиллиона немцев. На Волыни, вокруг крепости Дубно, поселено 307 000 немцев, а вокруг крепости Ковио — 15 000. причем почти все земли между крепостью и фортами куплены немцами... Немецкая колонизация распространяется не только на пограничные губернии, но и вглубь страны. Возьмите, например. Люблинскую губернию. Холмский уезд; там вы встречаете волости, где немецкое население достигает 50% общего населения... Император Александр III усмотрел эту опасность и издал указы от 14 марта 1887 г.. 15 июня 1888 г. и 14 марта 1892 г., клонившиеся к тому, чтобы остановить это движение, запретить иностранным подданным покупку земель в этих пограничных губерниях и ввести ограничения. Каков же был ответ Германии на эти законы? В Германии был проведен тогда закон о двойном подданстве. Что это значит? Был проведен закон, гласящий, что немец, принимающим русское подданство, нс перестает при этом быть немецким подданным и сохраняет за собой все права и обязанности, которые лежат на немецком подданном... Эти немцы принимали русское подданство лишь de nomine, а на деле оставались в большинства своем верными проводниками движения немецкой расы на юго-восток... Эти Kriegerverein — это чисто военная организация; они нс находятся только в Германии и только временно посещают Россию, нет, они насаждены в разных пунктах самого Царства Польского: мы имеем стрелковые общества в Лодзи, Александрове, Згерже, Озоркове и Здунскон-Воле. Общества эти занимаются не охотой за дичью, — нет, они обмундированы, но имеют не охотничьи ружья, а винтовки, они упражняются в стрельбе, в маршировке сомкнутым строем, и умением владеть оружием и военной амуницией. Это войско — охотничьи команды передовых полков Drang nach Osten».

76

Новое Время. № 12575.

77

Приведено в: Ch. de. Savoye. Reglement sur le service des armees en campagne.

78

См. c. 437.

79

Воспоминания прошлого.

80

Расчет сделан по среднему курсу: франк = 38 коп.; марка = 48 коп.; гульден = 80 коп.

81

Tactique des renseignements

82

Де Брак (Avant-postes de cavalerie legere) приводит следующие примерные инструкции: «Неприятель занимает против нас линию селений Вальтерсдорф, Тальдорф, Мейссен, Лангсдорф, Баумдорф, Гроссдорф и Клейндорф; уступом вне его левого фланга и в 10–12 верстах с тылу лежить местечко Гутштадт. Предполагается атаковать Мейссен. Для введения противника в заблуждение одному шпиону дается такая письменная инструкция: "Обойти неприятельскую линию. Прибыть в Гутштадт; узнать, не подошли ли туда: французские гусары с красными ментиками и с № 4, егеря с желтыми воротниками и № 2, драгуны с красными воротниками с № 2, красные уланы с № 4 и пехота. Если они не прибыли, осмотреть дороги из Гутштадта в Гроссдорф; может ли пройти артиллерия? Вернуться в Гутштадт, выждать там нашу дивизию и возможно скорее предупредить нас, когда она подойдет туда".

Надежному шпиону дается словесная инструкция: обрекогносцировать селения Баумдорф, Лангсдорф и Мейссен. Чтобы он не забыл этих собственных имен, их можно записать на клочке бумаги. Если шпион будет схвачен и не успеет проглотить бумагу, противник, прочитав три названия, не будет знать точно, всели три селения предполагается атаковать, или одно, и какое именно».

83

Сухотин, см. выше.

84

Эти сведения почерпнуты в Proces Ваеаmе.

85

См.с.39.

86

«Шпион, подобно вору, должен красть факты; он берет в потемках все, что лежит плохо, а потому понятно, с какой осторожностью надо относиться к сведению, доставленному шпионом». (Масловский. Русская армия в Семилетнюю войну. Вып. II).

87

La France Militaire. 1891. № 2095.

88

У маршала Массены шпионами служили два брата еврея, отличавшиеся большой расторопностью. Чтобы добиться точных сведений и получить больше денег, они обыкновенно проникали к австрийцам под предлогом продажи фруктов и вина, а затем, отставая от их отрядов, поджидали прибытия французов и отдавали отчет маршалу. Вообще весьма трудно указать подробнее способы и характер действия шпионов, так как все зависит от роли, принятой на себя шпионом, от его личной находчивости, от данной ему задачи и, наконец, от особенностей армии и населения той страны, где ему приходится действовать. В этом отношении очень интересны Мемуары монаха Берто (Collection des memoirespour servir a Fhistoire de France, т. 4).

89

Считаем по два шпиона, так как, во-первых, продолжительная работа не под силу одному человеку; во-вторых, если шпион не обладает вполне верным взглядом или если он не безусловно надежен, то его показаниям можно верить только при подтверждении их из другого источника, т. е. из донесений второго шпиона; наличность двух шпионов, не знающих друг друга, дает средство сверять их донесения и уменьшает возможность ошибки.

90

Хотя эти шпионы (или лазутчики) будут передвигаться на театре военных действий соответственно наступлению или отступлению неприятельской армии, но по отношению к последней будут в роли неподвижных, к ней приданных как бы нераздельно.

91

Le proces du Marechal Baeaine, tomes VIII et IX des Causes cettbres.

92

Такими кострами, зажженными на островах, в одну ночь было передано в Греции известие о взятии Трои.

93

Весьма желательно, чтобы такие шпионы были конными или на подводах.

94

Например: треугольник означает присутствие в данной местности неприятельских разъездов; прямая стрела — наступление или отступление (смотря по направлению стрелы) полка пехоты; стрела спиралью — тоже для кавалерийского полка; кружки — число состоящих при них батарей; квадрат — отсутствие противника.

95

Вот французский подлинник (приведено у Froment): ««Croyez-moi, prince prcparez-vous a la mort. Aussi bien vous sied-il mal de vous defendre. Qui veut vous perdre est ami de l'Etat. On ne peut rien voir de plus coupable que vous…».

96

Если распустить квасцы в воде и писать этим раствором, то на бумаге не остается никаких следов: но стоит подогреть исписанный лист на лампе или положить его в горячую печь, и все написанное или начерченное ясно обозначается серовато-коричневым цветом.

97

В брошюре А. Скугаревского «Полевые оптические сигналы» описан криптограф, изобретенный Больтоном.

98

Их называют иногда «почтальонами».

99

Polyen. Les ruses de gue.

100

Там же.

101

Frontin. Stratagemes.

102

Отчасти по этим соображениям во Франции существует закон, в силу которого владельцы голубятен обязаны сообщать властям о числе и происхождении своих голубей; правительству дано право запрещать ввоз голубей из-за границы и т. п. В Германии и Австрии предполагалось принять такие же меры.

103

Lewal.Tactique des renseignements.

104

Из процесса маршала Базена (см. выше).

105

С. 61.

106

Сведения, касающиеся Франции, помещены в труде бывшего начальника Второго бюро, подполковника Роллэна; выдержки из этого труда печатались в газете Le Matin от 9 сентября 1008 г.; перевод их есть в № 200 Русского Инвалида за 1908 г.

107

Обвиняемый Кримс признан виновным в препятствовании «полезной» деятельности правительственных агентов и приговорен к двум годам тюрьмы.

108

Например, срисовыванием или фотографированием крепостных сооружений, попытками приобрести предметы вооружения и снаряжения, настойчивыми вопросами, имеющими отношение к мобилизации, и т. п.

109

Лаваренн (приведено у С. de Savoye см. выше).

110

Приведено у С.de Savoye.

111

Froment .Ibidem.

112

Frontin. Stratagemes.

113

Наши промахи указаны в брошюре П. Изместьева «Значение военного секрета и скрытности». Варшава, 1900.

114

Мартенс Ф .Современное международное право.

115

Esprit des Ids.

116

Le droit des gens.

117

Revue du Cercle Mllitaire. 1890. № 9.

118

Netes stir Vattel.

119

Numa de Chilly. L'espionnage.

120

Ch. de Savoye. Teevlement sur…

121

De Rochas. L'espionnage (Revue du Cercle Militaire 1890. № 9.

122

Письмо от 3 марта 1812 г.

123

Numa de Chilly. L'espionnage.

124

Мартенс Ф .Современное международное право.

125

Срочность указана в ст. 16.

126

Каковое, на основании ст. 20, может быть на срок от 2 недель до 1 года

127

Каковое, на основании ст. 20, может быть на срок от 2 недель до I года.

128

Ст. 243 и 271 кн. XXII С. В. П. 1869 г .

129

Существует даже с 1891 г. проект нового закона о наказаниях, налагаемых за государственную измену и шпионство. Статья 2. рассматривающая наказания специально за шпионство, гласит следующее:

1. Карается смертью: кто в переодетом виде или под неприсвоенным ему звании или имени, или скрывая свое звание, занятие или национальность, проникнет в сухопутную или приморскую крепость, укрепленный лагерь, оборонительное сооружение, правительственное судно, сухопутное или морское учреждение и присвоит или выведает. с целью шпионства, сведения, касающиеся обороны или внешней безопасности государства.

2. Карается бессрочной каторгой: кто с целью шпионства снимет планы или топографические чертежи, или разведает пути сообщения или способы сношений, или кто добудет сведения, касающиеся обороны или внешней безопасности государства».

130

Мартенс Ф. Современное международное право.

131

По американским законам, весьма суровым, за шпионство полагается смертная казнь через повешение; во время войны за независимость, обвинив английского полковника Андре в шпионстве, американцы повесили его несмотря на протесты европейских держав.

132

См. с.45.

133

Мартенс Ф. Современное международное право.

134

Приказ по военному ведомству 1904 г. С. 409.

135

Numa de Chilly. L'espionnage.

136

Михневич Н. П. Стратегия. Кн. I. С. 88.

137

Там же. Кн. II. С. 2.

138

Там же. С. 159.

139

Froment. L'espionnage militaire. P. 11.

140

Lewal. Tactique des renseignements. P. 8.

141

Numa de Chilly. L'espionnage. P .119

142

Lewal. Tactique des renseignements. P. 8.

143

Ibid. P. 20.

144

Ibid. P. 22.

145

Михневич Н. П. Стратегия. Кн. II. С. 113.

146

Там же. Кн. I. С. 49.

147

Lewal. Tactique des renseignements. P .29.

148

Ibid. P. 27.

149

Гиссер. Конспект лекций по контрразведке. С.3.

150

Lewal. Tactique des renseignements. P. 117.

151

Гиссер. Конспект лекций по контрразведке. С.3.

152

По курсу Стратегии профессора генерала Иностранцева.

153

Как объектов действий для их уничтожения с момента объявления войны, когда авиаразведка стремится проникать в работу по сосредоточению и развертыванию.

154

Все подробности по сбору морских сведений организуются специально морским Генеральным штабом, с которым должна быть тесная связь в работе по разведке и непрерывный обмен сведениями, а при возможности и взаимная поверка.

155

Медведев. Военная статистика России .С.9 и 10.

156

Изучение «средств» иностранных государств тесно переплетаются и с разведкой экономической.

157

По курсу Стратегии проф. ген. Иностранцева.

158

Медведев. Военная статистика России .С.87.

159

Перечень частных вопросов экономической разведки главным образом заимствован из: Гиссер. Конспект лекций по контрразведке. С. 15.

160

Михневич Н. П. Стратегия. Кн. I. С. 95.

161

Гиссер. Конспект лекций по контрразведке. С.13,14,16,17

162

Пункты, начиная с 7-го, уже являются собственно делом активной политики, а не чисто разведки.

163

Исследование различия понятий «тайный агент» и «шпион» будет произведено ниже в отделе тайной агентуры.

164

Для государства, против которого они работают, все они являются «шпионами».

165

Требования от разведывательной службы в военное время будут изложены ниже в отделе «Разведывательная служба в военное время».

166

Составлено, пользуясь трудом: Froment. L'espionnage militaire. (P. 70–95), статьей Ф. Чернозубова «Военные агенты» (Военный Сборник. 1911 г.) и личным опытом автора но службе в Главном управлении Генерального штаба.

167

Чернозубов Ф. Военные агенты / Военный Сборник. 1911. № 11. С. 2 и 3. Заимствован

168

Там же. С.4.

169

Чернозубов Ф. Военные агенты/Военный Сборник.1911. №11. С.2 и 3. Заимствованно из материалов Воен.-уч. архива.

170

Там же .С.4

171

В Центральном органе Генерального штаба ведется список кандидатов на должности военных агентов с характеристиками кандидатов и список офицеров Генерального штаба, владеющих теми или иными языками.

172

Русско-японская война. Т.I. С.156.

173

Военные агенты, вполне обжившиеся в стране, изучившие ее нравы и быт и вошедшие в общество, могут легче приобретать сведения, чем свежие, новые в данной обстановке люди.

174

Чернозубов Ф. Японские тайные разведчики до войны/ /Военный Сборник. 1914 . № 2. С. 4

175

Быть может, за исключением стран нейтральных, где работа ведется не против данного государства, а против соседних.

176

Шильдер Н. Св. кн. Александр Иванович Чернышев // Военный Сборник. 1902. № 4. С. 28.

177

Там же. № 2. С. 33.

178

Там же. С. 44 и 45.

179

Там же. № 4 .С.24.

180

Шильдер Н. Св. кн. Александр Иванович Чернышев //ВоенныйСборник. 1902. №4. С.28

181

Неосторожно брошенная записочка открыла, что сотрудником Чернышева является чиновник военного министерства Мишель.

182

Correspondance de Napoleon I. Т. 23. P. 275.

183

Чернозубов Ф. Военные агенты. С. 11.

184

Froment. L'espionnage militaire. P. 84—92 .

185

Froment. L'espionnage militaire.P . 80,81.

186

Чернозубов Ф. Военные агенты. С.1

187

Он же. Шпионы/ /Военный Сборник.1914. № 2. С.1 и 2

188

Тем более, что без опыта в этом деле, без знания условий агентурной работы в данной стране, едва ли агентурные попытки и дадут полезные результаты.

189

Конечно, кроме случая командирования для изучения языка.

190

Froment. L'espionnage militaire. P .97 и 98.

191

Русско-японская война, Т. 1. С. 437.

192

Чернозубов Ф. Официальные командировки за границу/ / Военный Сборник. 1912. №3

193

Очень желательно иметь, хотя бы часть их, из откомандовавших полком.

194

Желательны представители разных специальностей: генерального штаба артиллеристы, инженеры, авиаторы и пр.

195

А отчасти и для наблюдения во вполне корректной форме за их действиями.

196

Как пример непредусмотрительности можно привести случаи, когда командируемый под вымышленной фамилией имеет метки на белье с начальной буквой своей фамилии, или получает письма «poste restante» (до востребования), на свое истинное имя.

197

Оговариваюсь, что приводится лишь ряд примеров из новейших эпох, а не делается попытка хотя бы кратко проследить историю развития секретных командировок в различных государствах.

198

Чернозубов Ф. Секретные командировки офицеров // Военный Сборник. 1913. № 4. С. 6–8.

199

Там же. С.5.

200

По личным указаниям заслуженного профессора генерал-лейтенанта Бориса Михайловича Колюбакина.

201

Correspondance de Napoleon. Т.11 . P .135—138 .

202

Ibid. Р .155.

203

Correspondance de Napoleon. Т. 10. P. 96.

204

Ibid. Т. 13. P. 245.

205

Froment. L'espionna gemilitaire. P .112,113.

206

Чернозубов Ф. Секретные командировки офицеров. С. 12 и 13.

207

Lewal. Tactique de srenseignements. P .73.

208

Froment. L'espionna gemilitaire. P .106,107.

209

Ibid. P .103.

210

Чернозубов Ф. Секретные командировки офицеров. С. 8 и 9. Заимствовано из Innermost Asia Travelandsport in the Pamiers. By Ralf P. Cobbold. 1900.

211

Настоящий очерк отнюдь не имеет целью исследовать вообще работу дипломатов, а лишь проследить в какой мере дипломатический и консульский корпуса могут оказывать помощь чисто военной разведке.

212

Чернозубов Ф. Дипломатический корпус // Военный Сборник. 1912. № 6. С. 32.

213

Там же. С. 33. Заимствовано из «Memoires de Bismark». V. II. P. 775.

214

Correspondance de Napoleon. Т.23. P .385

215

Lewal. Tactique des renseignements. P .72,73.

216

Донесения дипломатов.

217

Чернозубов В. Пресса/ /Военный Сборник. 1912.№8.С.1-10;Froment. L'espionnage militaire. Р .277-279; Тиссо В. Прусская тайная полиция. С.203-208.

218

Froment. L'espionnage militaire. P. 294.

219

Шпионство при Наполеоне I. С. 28.

220

Отчет подписан генерал-майором М. В. Алексеевым и скреплен полковником Изме- стьевым.

221

Так, в 1867 г. прусский военный агент в Париже раздобыл карты Франции и отправлял их в Пруссию целыми тюками (Fremont, стр. 80).

222

Чернозубов Ф. Разведывательное отделение французского Генерального штаба по процессу Дрейфуса // Военный Сборник. 1913. № 5.

223

Разница понятий «тайный агент» и «шпион» будет исследована ниже.

224

Клембовский В. Тайные разведки. С.15 и 16.

225

Rustow. L'art militaire au XIX siecle. Т. 1. P. 265.

226

Труда Бюжо получить не удалось. Передаю цитату по труду: Numa de Chilly. L'espionnage. P. 120.

227

Цитирую по Левалю, с. 118, труда «Tiebault, Manuel des Etats majors» достать не удалось.

228

Lewal.Tactiquedesrenseignements.P .118.

229

Lewal.Tactiquedesrenseignements.P.99.

230

Stegemann. Geschichte des Krieges. Т. 2. S. 272. Пункты по 10 верстной карте.

231

Цит.по:Гиссер.Конспект лекций по контрразведке. С.3-4

232

Клембовский В .Тайные разведки. С.53.

233

Numa de Chilly. L'espionnage. P .21-22.

234

Клембовский В. Тайные разведки. С. 164. Заимствовано из «Воспоминаний лазутчика». (Исторический Вестник. 1885. № 10).

235

Numa de Chilly. L'espionnage. P .120.

236

Вопрос о категории агентов и организации их работы будет исследоваться ниже.

237

Роллэн. Военно-разведывательная служба в мирное и военное время. С. 9.

238

Там же. С.40.

239

Lewal. Tactique des renseignements. P. 7. По Полибию. III. 34.

240

Ibid. P. 7. По Commandant Hennebert. Histoired d'Annibale. Т. 1. P. 316.

241

Гейсман. Генеральный штаб С.93.

242

Lewal. Tactique des renseignements. P .6.

243

Froment A. L'espionnage militaire… P. 4 и 5.

244

Гейсман. История военного искусства. С. 93 и 94.

245

Numa de Chilly. L'espionnage .P .36—43 ;Froment A. L'espionnage militaire. P .46 и 47.

246

Сухотин.ФридрихВеликий.С.93.

247

FriidUric II. Instruction militaire du roi de Prusse pour ses gcneraux. P. 233. Очерк XII // Bibliotheque Historique et militaire dedice а Гагтёе et la garde nationale de France, publiee par Ch. Liskenne et Sanvan. Т. V. P., 1853.

248

Numa de Chilly. L'espionnage. P. 64 и 65.

249

Lewal. Tactique de srenseignements. P .121.

250

Роллэн. Военно-разведывательная служба в мирное и военное время С.29.

251

Шульмейстер К. Шпионство при Наполеоне I. С. 46–47.

252

Роллэн. Военно-разведывательная служба в мирное и военное время. С. 30.

253

Шульмейстер К. Шпионство при Наполеоне I. С. 53-56.

254

Шульмейстер К. Шпионство при Наполеоне I. С. 45–46.

255

Там же. С. 65.

256

Lewal. Tactique des renseignements. P .72—73 .

257

Агапеев А .Война наверняка. С.46—47 .

258

Там же. С. 113.

259

Там же. С.105.

260

Correspondance de Napoleon I. Т. 14. P. 367.

261

Ibid. Т. 15. P. 274.

262

Ibid. Т. 17. P. 74.

263

Ibid. P. 292.

264

Ibid. P. 343.

265

Шульмейстер К. Шпионство при Наполеоне 1. С. 73.

266

Там же. С. 83–91.

267

Роллэн. Военно-разведывательная служба в мирное и военное время. С. 30–31.

268

Correspondancede Napoleon I. Т.23. P .95-96.

269

Ibid. Ρ441-447.

270

Lewal. Tactique des renseignements. P. 120; Роллэн. Военно-разведывательная служба в мирное и военное время. С. 33–35.

271

Приводимые сведения об агентуре во Франции после 1871 г. заимствую из уже упоминавшейся секретной немецкой инструкции «Тайная военная разведка и борьба с шпионством во Франции», изданной в Берлине в 1908 г. и переведенной полковником Батюшиным, а также из статьи: Чернозубов Ф. Разведывательное отделение французского Генерального штаба по процессу Дрейфуса // Военный Сборник. 1918. № 5. Достать подлинных трудов по процессу не удалось.

272

Тайная военная разведка и борьба с шпионством во Франции. Секретно. Берлин, 1908. Пер. Батюшина. С. 10 и 11.

273

Лянуар П. Немецкое шпионство во Франции. С. 23–28.

274

Организация агентуры перед войной 1870–1871 гг. по Поль Лянуару. С. 29–34.

275

Лянуар 77. Немецкое шпионство во Франции. С. 44.

276

Лянуар П. Немецкое шпионство во Франции С. 60–66, 88.

277

Сведения о колонизации немцев взяты из статьи: Чернозубов Ф. Тайные агенты // Военный Сборник. 1912. № 2; источником полковнику Чернозубову служил труд: Горский С. Передовые посты немцев в Царстве Польском / Пер. с польск. Б. Г. Князева.

278

Вооруженные силы Германии. 1914. С. 81.

279

Клембовский В. Тайные разведки. С. 87.

280

Чернозубов Ф. Шпионство/ /Военный Сборник. 1913 . №2. С.50

281

Чернозубов Ф. Шпионство/ /Военный Сборник. 1913. №2. С.56

282

Лянуар П. Немецкое шпионство во Франции. С. 108–109.

283

Клембовский В. Тайные разведки. С. 89.

284

Роллэн. Военно-разведывательная служба в мирное и военное время. С. 26.

285

Составлено по добытым нашей контрразведкой сведениям, сведенным в следующие секретные брошюры: а) Тайная разведка в Австрии и Германии против России; б) Немецкий шпионаж на Румынском фронте; в) Сводка № 1 агентурных сведений об организации шпионажа в Австрии против России по данным контрразвед. отделения штаба главнокомандующего Юго-Западного фронта; г) Некоторые указания по тайной разведке, добытые агентурой штаба 11-й армии; д) Сводка сведений о противнике Северного фронта 9 декабря 1915 г. № 1366.

286

По сведениям от захватываемых шпионов немцы интересовались всем происходившим как внутри России, так и на фронте; кроме всех данных военного характера, внимательным образом изучалась наша промышленность, состояние урожаев, количество припасов, местонахождение и работоспособность фабрик и заводов и пр.

287

Сводка штаба Северного фронта с 21 по 27 января 1916 г.

288

Тайная разведка в Австрии и Германии против России и Сводка штаба Северного фронта 9— 16 декабря 1915 г.

289

Сводка штаба Северного фронта с 21 по 27 января 1916 г.

290

Германская попытка распоряжаться Россией. С. 5.

291

Германская попытка распоряжаться Россией. С. 6.

292

Там же. С. 12.

293

Там же. С. 11.

294

Там же.

295

Германская попытка распоряжаться Россией. С. 13.

296

Некоторые указания по тайной разведке, добытые агентурой штаба 11-й армии. С. 10–16; Тайная разведка в Австрии и Германии против России. С. 15–17.

297

Рязанов. Понятие шпионства по иностранным законодательствам. С. 123.

298

Numa de Chilly. L'espionnage. P. 120. Взято из Бюжо «Apercus sur quelques detailes de la guerre».

299

Клембовский В. Тайные разведки С. 78 и 79.

300

Русско-японская война 1904–1905 гг. Т. I. С. 156 и 157.

301

Lewal.Tactique des renseignements. P .113.

302

Общий план разведки не неподвижен, а видоизменяется в зависимости от мировой обстановки.

303

В соответствии с общими мобилизационными планами.

304

Клембовский В. Тайные разведки. С. 56–63. Lewal. Tactique des renseignements. P. 100–106. Numa de Chilly. L'espionnage. P. 120–122. Froment A. L'espionnage militaire… P. 172–175.

305

К этому сорту агентов относятся и шпионы, продающие нам из корыстных побуждений интересы своего государства.

306

Bibliotheque historique et militaire. P.,1853. XII. P .234.

307

Bibliotheque historique et militaire. P., 1853. XII. P. 234.

308

Лянуар П. Немецкое шпионство во Франции. С. 134–135.

309

По имеющимся сведениям, германское разведывательное отделение ведет учет всем иностранным офицерам, по своей жизни могущим служить подходящим элементом для шпионства.

310

Чернозубов Ф. Служба Генерального Штаба // Военный Сборник. 1913. № 2.

311

Тайная разведка в Австрии и Германии против России. С. 1, 7, 10, 11 и 12.

312

Сводка № 1 агентурных сведений об организации шпионажа в Австрии против России по данным контрразвед. отделения штаба главнокомандующего армиями Юго- Западного фронта.

По данным к 1 сентября 1915 г. С. 18–20.

313

Тайная разведка в Австрии и Германии против России. С. 1.

314

Для простоты исследования полагаю, что агентура организуется вновь, и нигде агентов пока но имеется.

315

Lewal. Tactique des renseignements. P. 110.

316

Агенты связи, агенты-контролеры, агенты, посылаемые с какими-либо специальными поручениями (осмотр крепости, взрывы мостов и т. п.).

317

Так как частные лица пользоваться шифром права не имеют.

318

Тайная военная разведка и борьба с шпионством во Франции. С. 19.

319

Чернозубов Ф .Служба Генеральног оштаба/ ВоенныйСборник. 1914. №11 . С.13

320

Там же.

321

Лянуар П. Немецкое шпионство во Франции. С. 107.

322

Идеал связи — вступление в агентурные сношения с иностранными миссиями в странах противников, которые, получая конспиративно донесения, передают их шифром в свои посольства в нашей стране.

323

Гиссер. Конспект курса «Контрразведка». С. 74.

324

Военный Сборник. 1914. Труда A. Galanti достать не удалось.

325

Помимо пересылки шифрованных депеш через дипломатические учреждения.

326

Лянуар П. Немецкое шпионство во Франции. С. 172.

327

Frudiiric II. Instruction militaire du roi de Prusse pour ses gcncraux. S. 234.

328

Клембовскии В. Тайные разведки. С. 98.

329

По получении соответственных смет от них.

330

Смета разделяется примерно по следующим статьям: а) на имеющиеся сети, б) на агентуру военных агентов, в) на секретные командировки, г) на приобретение секретных документов, д) на различные разведывательные издания, е) на непредвиденные расходы по использованию непредусмотренных агентурных возможностей, на намечаемое развитие сетей и т. д.

331

Гревс К. Тайны германского Главного штаба. С. 16 и 17.

332

Лянуар П. Немецкое шпионство во Франции. С. 145–159.

333

Лянуар П. Немецкое шпионство во Франции. С. 29–30.

334

Там же. С. 55.

335

Там же.

336

Военный Сборник. 1914 .№3. С.6.

337

Целый ряд агентурных расходов не может быть по условиям работы оправдан расписками, счетами и пр. и удостоверяется только отметкой о произведенных расходах.

338

Лянуар П. Немецкое шпионство во Франции. С. 107.

339

Сводка № 1 агентурных сведений об организации шпионажа в Австрии против России. С. 22–24.

340

Примером такого донесения может служить донесение агента 2-й армии, прибывшего в Гуминский район (на Бзуре) 17 января 1915 г. и сообщившего, что, по сведениям от солдат, 18-го будет наступление с целью прорыва (что вполне оправдалось). Сведение от агента было немедленно по телеграфу сообщено всем войскам.

341

Желательно офицерами Генерального штаба, не сменяемыми часто, при их пригодности — для прохождения известных цензов.

342

Такой случай был с одним из штабов, переброшенным во время последней войны из условий работы в Польском крае в Прибалтийский край; агенты-поляки оказались в новых условиях совершенно непригодны.

343

Глубина прифронтовой агентуры зависит в каждом штабе от условий обстановки и той подготовки полосы в агентурном отношении, которая произведена в мирное время штабами пограничных округов.

344

Шульмейстер К. Шпионство при Наполеоне I. С. 53–56.

345

Stegemann Η. Geschiehte des Krieges. 1917. S.229.

346

Сводка 2-й армии от 27 октября 1914 г .

347

Согласии, совершенно не допускающем преследования личных целей, а лишь ведущем к достижению общих целей.

348

2-е бюро — разведывательное; 3-е бюро — оперативное.

349

За исключением агентов, в ориентировке коих надо быть чрезвычайно осторожным.

350

Сведения срочного характера, требующие быстрых оперативных распоряжений, докладываются и в сыром виде, но с обязательной их мотивированно оценкой.

351

При составлении общих положений по разведывательной службе в военное время использовано «Наставление по организации разведывательной службы в действующей армии», изданное штабом Верховного главнокомандующего и утвержденное 3 октября 1917 г. генерал-лейтенантом Духониным. С. 1–6.

352

Определение артиллерийской и инженерной разведки взято из «Наставления по организации разведывательной службы в действующей армии» изд. Штаверха. 1917.

353

Головин. Служба Генерального Штаба// Военный Сборник. 1914. № 5. С. 12–13.

354

Отчет разведывательного отделения штаба 2-й Маньчжурской армии. С. 16.

355

Конечно, при условии правдивости и беспристрастности донесений.

356

Сводка Штаба 2-й армии от 24 ноября 1914 г. № 945.

357

Остановка на позициях за Бзуро-Равкой произошла 6 декабря 1914 г.

358

Методы подробного изучения неприятельских оборонительных сооружений. Пер. с фр. Штарума. Август 1917 г. С. 10.

359

Как пример, насколько показания пленных и изучение документов вырисовывают группировку противника, прилагается сводка P.O. штаба 2-й армии от 9 ноября 1914 г. во время боев пол Лодзью (приложение М S); приведенная в с волке группировка совпадает с данными, изложенными в немецком труде Штегсмана «Gcschichle des Krieges».

360

Как пример, насколько показания пленных и изучение документов вырисовывают группировку противника, прилагается сводка P.O. штаба 2-й армии от 9 ноября 1914 г. во время боев под Лодзью (приложение № 3)\ приведенная в сводке группировка совпадает с данными, изложенными в немецком труде Штегемана «Geschichte des Krieges».

361

Роллэн. Военно-разведывательная служба в мирное и военное время. С. 52.

362

Французская инструкция «Опрос, обыск и обращение с пленными». С. 19.

363

Широко практиковалась у французов.

364

Приводимые ниже документы относятся к западному фронту; неоднократно приходилось читать аналогичные приказы и по войскам немцев, дравшихся против нашей армии.

365

Лучше всего национальным. Находятся, кстати сказать, и люди, только из-за материальных благ готовые служить нам против своей же армии.

366

Для агента — пленного желательно иметь ряд различных форм.

367

Наиболее интересны профессии, вызывающие необходимость в постоянных передвижениях и общении с войсками (подрядчики, торговцы в разнос, почтальоны, проститутки и пр.).

368

«Заметки об использовании документов, взятых у военнопленных». Пер. с фр. Приложение к разв. сводке штаба Северного фронта № 4749Р.

369

Такое весьма интересное письмо было захвачено под Лодзью у пленного группы противника, наступавшей с юга.

370

a) Fix Н. С. La strategie appliquce. P. 144–145.

б) Froment. L'espionnage militaire. P. 275.

371

Отчет разведывательного отделения штаба 3-й Маньчжурской армии. С. 50–54. В кавычках подлинные слова отчета.

372

а) Наставление по организации разведывательной службы в действующей армии. С. 31.

б) Особая инструкция по использованию сведений, добытых телефонной слежкой. Пер. с фр. Штарума в августе 1917 г. С. 28-32; в) Наставление по развели нательной службе армиям Юго-Западного фронта 1917 года. С. 16-17; г) Instruction sur la recherche et l'etude des recnscignernents.

373

а) Наставление по организации разведывательной службы в действующей армии. С. 15–16;

б) Указания армиям Юго-Западного фронта по организации разведки. С. 27; в) Сводка данных о радиостанциях противника по сведениям, полученным с фронтов за время с 15 августа по 1 сентября 1917 г. Издание штаверха.

374

Особенности задач воздушной разведки при различного рода операциях будут исследоваться в отдельном очерке.

375

Orthlieb. Documents de renseignements. P. 1.

376

Дюсиметьер. Воздушная разведка (Записки для Академии).

377

Отчет разведывательного отделения Управления генерал-квартирмейстера штаба 2-й Маньчжурской армии. С. 11.

378

Отчет разведывательного отделения Управления генерал-квартирмейстера штаба 3-й армии. С. 82.

379

Дюсиметьер. Воздушная разведка. Лекция 4-я

380

Дюсиметьер. Воздушная разведка. Лекция 3-я

381

Руководящие указания для организации и управления воздушной разведкой при помощи малых аппаратов. Издание разведывательного отделения Штаба 12-й армии. 1915. С. 6–7.

382

a) Instruction sur la recherché et Letude des renseignements. G.Q.G; le 2 juin 1916. P . 8-10.

б) Дюсиметъер. Воздушная разведка. Лекция 6-я.

383

Полагалось бы наиболее целесообразным подчинять фотограмметрические отделения разведывательным.

384

А при ее неминуемости и сведениях о начавшейся мобилизациии перевозках противника и раньше.

385

Методы подробного изучения неприятельских оборонительных сооружений / Пер. с фр. Изд. Штарума. Август 1917 г. С. 33–37.

386

Полагал бы необходимым «заведующих разведкой» иметь во всех штабах до полкового включительно положенными по штату и практиковать их в своей работе и в мирное время.

387

Хотя упоминаемая инструкция и общего характера, но приводимые объекты разведки все же носят некоторый отпечаток позиционной войны.

388

Взято почти текстуально из «Наставления по организации разведывательной службы в действующей армии», изд. штаба Верховного главнокомандующего 3 октября 1917 г. С. 10–12.

389

Разведывательная служба в штабах фронта, армии, корпуса, дивизии и полка составлена по «Наставлению по разведывательной службе в действующей армии», причем многое приводится дословно.

390

Примерно до районов штабов армий противника. Работа ведется путем насаждения резидентов и посылки ходоков.

391

Было бы весьма желательным наличие в штабах корпусов штатных оперативного и разведывательного отделений.

392

А не длительного изучения.

393

Пленные опрашиваются, несмотря ни на какое время суток, немедленно по их захвате.

394

Lewal. Tactique des renseignements. P. 20.

395

Михневич H. П. Стратегия. Кн. II. С. 46.

396

К таковым сведениям можно отнести: а) обнаружение новых частей, б) подход подкреплений, в) передвижения частей на другие направления, в) исчезновение частей, действовавших на фронте, г) отход противника по всему фронту или с некоторых участков, д) большие пожары в тылах противника — особенно если они начались сразу в нескольких пунктах, так как часто они являются показателем отхода. По Наставлению по «Службе разведки VII армии». 1910. С. 33.

397

По «Наставлению по организации разведывательной службы в действующей армии». С. 90

398

По «Наставлению по организации разведывательной службы в действующей армии». С. 108; и по «Наставлению по службе разведки в VII армии 1916 г.». С. 83.

399

Высшие штабы отвечают за учет всех войск противника, а низшие — лишь за точный учет войск, находящихся перед фронтом данных соединений.

400

При позиционной войне.

401

Методы подробного изучении неприятельских оборонительных сооружений. Пер. с фр. Изд Штарума. Август 1917 г.

402

Особенно точно по местным предметам следует определять длины колонн, места замеченных скоплений войск, артиллерийских позиций и пр.

403

Наставление по организации разведывательной службы в действующей армии. С. 57–61.

404

«Note sur la recherche, la coordination, el l'exploitation des renseignements en vue de la bataille V armee. 2 bureau. Q.G. le 17 Janvier 1917. P. 7–8.

405

Сводки, выпускаемые для широкого распространения среди населения, не носят чисто разведывательного характера.

406

В порядке их расположения справа налево.

407

Давая лишь общие направляюще черты, отмечаю, что каждое данное положение вызовет целый ряд жизненных подробностей и особенностей в управлении разведывательной службой, не могущих быть предусмотренными никакими схемами и шаблонами.

408

Если, конечно, дальность расстояний позволит.

409

Составлено, руководствуясь трудом проф. Андогского «Встречный бой».

410

Андогский А. Встречный бой. С.23.

411

Там же. С.30.

412

Русско-японская война. Описание Военно-исторической комиссии .Τ.IV ;I. С.99.

413

Андогский А. Встречный бой. С. 465.

414

Весьма полезно придавать несколько аппаратов и коннице для полного взаимодействия авиа- и контрразведок.

415

Андогский А. Встречный бой. С. 562.

416

При составлении этого очерка использована французская инструкция: «Note sur la recherche la coordination et l'exploitation des renseignements en vue de la batallie. V arm ее Etar major. 2 bureau. Q. G. le 17 Janvier.

417

Составлено по «Инструкции по изысканно сведений для подготовки к операции», пер. с франц., изданный Разведывательным отделением штаба Румынского фронта в августе 1917 г. С. 10–13. Взято почти текстуально из Инструкции.

418

Наставление это, изложенное применительно к пехотному полку, должно служить руководством и в кавалерийском (казачьем) полку, причем все сказанное о батальоне относится к кавалерийскому дивизиону, а о роте — к эскадрону (сотне).

419

Такой опрос ведется в периоды затишья. Во время боев опрос ведется по особым указаниям разведывательного отделения штаба армии.

420

Дневник ведется в двух экземплярах, которые поочередно посылаются офицеру, ведающему разведкой в полку для просмотра.

421

Указывается точно часть, к которой принадлежит пленный и его фамилия (фамилии, если пленных одного полка несколько).

422

Особенно важно точно выяснить маршруты, отмечая даты прохождения через главнейшие пункты частей, вновь прибывающих на театр войны, или во время совершения противником перегруппировок.

Обстоятельно выяснить, какие части и где пленные видели во время различных передвижений (пленный опрашивается, как бы агент, прошедший определенный район).

423

По старому стилю. (Примечания разведывательного отделения.)

424

Западная опушка Скерневицкого леса.

425

Видимо говорится об атаках 25-го резервного корпуса на части нашего 1 — го армейского корпуса.

426

У Буды Грабске.

427

Добавлено составителями.

428

Утверждено военным министром Сухомлиновым 8 июня 1911 г.

429

Условный адрес для телеграммы: «Петроград Делособ» {Прим. документа).

430

Занимал должность начальника разведки в главном штабе Колчака.

Content

Антология истории спецслужб. Россия. 1905–1924
Вступ. статья А. А. Здановича

Предисловие

В. Н. Клембовский ТАЙНЫЕ РАЗВЕДКИ (ВОЕННОЕ ШПИОНСТВО)

Предисловие к 1-му изданию

Предисловие ко 2-му изданию

I

II

Ill

IV

V

VI

П. Ф. Рябиков РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНАЯ СЛУЖБА В МИРНОЕ И ВОЕННОЕ ВРЕМЯ Часть I Разведывательная служба в мирное время и тайная агентура в мирное и военное время

Предисловие

Перечень источников 1-й части

Введение

Значение и необходимость разведки в мирное и военное время

Участие Генерального штаба в разведывательной службе

Значение службы контрразведки и связь ее с разведкой

Глава 1 Разведывательная служба в мирное время

Задачи разведки мирного времени

Задачи военной разведки

Задачи экономической разведки

Задачи политической разведки

Органы разведки мирного времени

Общие требования от разведывательной службы в мирное время

Исследование свойств и задач отдельных органов разведки мирного времени

Официальные командировки офицеров за границу

Командировки на маневры

Командировки для изучения иностранных языков

Командировки в международные комиссии

Командировки в иностранные армии во время ведения войн

Командировки в иностранные государства военными инструкторами, в жандармерию и пр

Секретные командировки офицеров за границу

Разведывательная работа дипломатического и консульского корпусов

Изучение прессы, литературы, всевозможных печатных изданий, уставов, инструкций и пр

Опросы дезертиров армий соседних с нами государств

Сведения, получаемые от опросов арестуемых иностранных шпионов

Глава 2 Тайная агентура

1) Значение и необходимость тайной агентуры как органа разведки в мирное и военное время

2) Определение понятия шпионства. Различие между тайной агентурой и шпионством

3) Эволюция тайной разведки с древнейших времен и до наших дней по кратким примерам (Исторический очерк)

Агентура в древности

Шпионство в средние века

Шпионство в новое время. Век Людовиков XIII, XIV и XV

Агентура в Пруссии при Фридрихе II

Агентура во Франции и государствах коалиции в эпоху великой революции

Агентура во Франции в эпоху консульства и империи Наполеона

Тайная агентура во Франции после падения Наполеона

Агентурная разведка немцев, начиная с подготовки к Австро-прусской войне 1866 и по 1871 г

Тайная агентура немцев во Франции после войны 1870–1871 гг.

Тайная агентура немцев в России в мирное время

Общие выводы об организации германского шпионства в мирное время

Работа агентуры германо-австрийцев во время последней войны против России

Выводы

Общее заключение об эволюции тайной агентуры

4) Организация тайной агентуры в мирное и военное время

Общие основания организации

А) Общее идейное направление разведки в государстве

Б) Центральный орган агентуры

В) Необходимость низших (местных) инстанций управления агентурой

Г) Требования от руководителей тайной агентуры

Д) Составление общего и частных планов разведки и схем агентурных сетей

Е) Набор сотрудников по агентуре. Категории их. Требования от сотрудников. Вербовка агентов. Прием на службу агентов

Ж) Подготовка агентов

З) Размещение агентов в точках сети

И) Постановка задач агентам

И1.) Опрос возвращающихся агентов

И2) Письменные донесения агентов

К) Способы связи (сношений) с агентами

Л) Отпуск средств на агентуру и вознаграждение агентам

М) Контроль и наблюдение за агентами. Пропуск и прием агентов через боевые линии в военное время

Н) Регистрация, систематизация, обработка и распространение сведений, полученных от агентуры

О) Мобилизация разведывательной службы

Приложение № 1

Приложение № 2 (1) Из учебника для тайных разведчиков (резидентов и ходоков) и лазутчиков, составленного одним из старших агентов штаба Западного фронта в марте 1916 г

Глава 1 Меры соблюдения тайны и безопасности разведчика

Глава 2 Что нужно разведать разведчику

Глава 3 Как производить разведку

Приложение № 2 (2) Руководящие указания для агентов-ходоков, составленные в штабе 2-й армии

Приложение № 3 Краткая инструкция по разведке агенту-резиденту

Приложение № 4

Приложение № 5 Из германской инструкции Основы распознавания и обезвреживания лиц, подозреваемых в шпионстве

П. Ф. Рябиков РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНАЯ СЛУЖБА В МИРНОЕ И ВОЕННОЕ ВРЕМЯ Часть II Разведывательная служба в военное время

Предисловие

Перечень источников II-й части

Разведывательная служба в военное время

Связь между разведывательной и оперативной работой

Общие положения по организации и ведению разведывательной службы в военное время

Органы разведки в военное время

Войсковая разведка

Опрос пленных

Опросы неприятельских дезертиров

Агентурный опрос пленных и агентура среди пленных

Опрос бежавших из плена

Опросы местных жителей при оставлении противником занимавшейся им местности

Опрос жителей, проникающих из расположения противника

Добыча предметов и документов, дающих документальные сведения о противнике

Добыча предметов, дающих документальные сведения о противнике

Изучение прессы и литературы

Сведения, получаемый от военной цензуры

Подслушивание в передовых линиях и телефонослежка

Радиотелеграфная разведка (слежка)

Воздушная разведка

Основные свойства авиации как органа разведки

Руководство разведывательной службой авиации

Изучение и обработка сведений, добываемых воздушной разведкой

Задачи, выполняемые воздушной разведкой во время различного рода операций

А) В период сосредоточения и стратегического развертывания

Б) Встречная операция

В) Наступление против остановившегося противника

Г) Отступление противника

Д) Авиаразведка во время нашего отступления

Е) Воздушная разведка при позиционной войне

Разведка с привязных аэростатов

Особенности работы в военное время органов разведки мирного времени

Круг деятельности разведывательных отделений штабов различных инстанций

А) Разведывательный орган Центрального управления Генерального штаба (Ц.О.)

Разведывательная служба в штабе Верховного главнокомандующего

Разведывательная служба в штабе фронта

Разведывательная служба в штабе армии

Разведывательная служба в штабе корпуса

Разведывательная служба в штабе дивизии

Разведывательная служба в полку

Систематизация, регистрация, изучение и обработка сведений, получаемых о противнике

Техническая сторона обработки сведений

Ориентировка начальников соседних штабов и войсковых частей

Главнейшие задачи разведывательной службы во время операций различного вида

Начало войны. Периоды мобилизации, сосредоточения и стратегического развертывания

Маневренная война. Встречная операция

Наступление против остановившегося противника

Отступление противника

Разведка при отступлении наших войск

Позиционная война

Особенности разведки при подготовке к прорыву неприятельской позиции

Особенности разведки при ожидании удара противником

Общее заключение

Приложение № 1 Сводка сведений о противнике штаба 2-й армии к 7 часам вечера 26 ноября 1914 г

Приложение № 2 Наставление офицеру, ведающему разведкой в полку

А) По сбору и обработке сведений

Б) По устройству и работе наблюдательных пунктов

В) По опросу пленных и сбору документов

Г) По организации поисков

Д) По подслушиванию разговоров в окопах и телефонных переговоров

Е) По изучению фотограмметрических схем и фотографий

Приложение № 3 Сводка сведений о противнике штаба 2-й армии к вечеру 9 ноября 1914 г

Приложение № 4

Приложение № 5

Приложение № 6 (1)

Приложение № 6 (2) Выписка из дневника лейтенанта 21-го резервного германского пехотного полка

Приложение № 7 Выдержка из германского шифрованного приказа по армии от 1 августа 1915 г., перехваченного радиослежкой

Приложение № 8 Положение о контрразведывательных отделениях

С. С. Турло, И. П. Залдат ШПИОНАЖ

Глава 1 Разведка

Значение разведки

Разведка в мирное и военное время

А. Задачи военной разведки

Б. Задачи экономической разведки

В. Задачи политической разведки

Г. Задачи дипломатической разведки

Д. Сущность и задачи психологической разведки

Организация разведывательной службы

Средства, или органы разведки

А. Изучение печатных материалов

Б. Разведывательная работа дипломатического и консульского корпусов

В. Заграничная военная агентура

Г. Официальные командировки за границу

Д. Секретные командировки за границу

Е. Опрос дезертиров

Ж. Военная цензура

3. Тайная агентурная разведки

Глава 2 Шпионаж

Сущность агентурной разведки

Развитие шпионажа

А. Древняя эпоха

Б. Средние века

В. Новое и новейшее время

Шпионы

Методы шпионской работы

А. Вербовка шпионов

Б. Подготовка шпионов

В. Средства и способы сношений

Белое шпионство в Советской России

Значение шпионажа в ближайшем будущем

Шпионаж как новый род войск (Отдельная армия военных лазутчиков)

Легальное проявление активного шпионажа

А. Вредительный шпионаж в мирное время

Б. Вредительный шпионаж во время войны

Глава 3 Контрразведка

Противодействие шпионажу

Средства и способы борьбы со шпионажем

А. Изучение психологии ответственных лиц

Б. Изучение работы учреждений

В. Народная молва

Г. Осведомление

Д. Секретные сотрудники

Е. Агентура

Ж. Ликвидация

Тактика контрразведки

Заключение

Примечания