Сергей Панченко

Warm

***

Страница книги

Пролог

Пролог

Даже глобальные перемены, случающиеся не сразу, а в течение продолжительного отрезка времени, притупляют чувство тревоги. Некоторые вещи незаметно становятся обыденностью, естественным, совсем не пугающим фоном жизни. Если бы человек умел перемещаться во времени, опасная тенденция такому путешественнику была бы гораздо очевиднее, чем тому, кто пережил изменения постепенно.

По всему миру курились все известные вулканы, многие извергались. Землетрясения стали обыденностью даже там, где их не случалось тысячелетиями. Литосферные плиты, по непонятной причине, пришли в движение и давили друг на друга, снимая напряжение на месте молодых стыков сильными землетрясениями, а в глубине континентов легким тремором.

Уже никто не обращал внимания, что где-то в Японии или Чили землетрясение разрушило очередной город. Это был обычный новостной фон, и только спасатели, перелетая из страны в страну, прочувствовали на своей шкуре, что значат эти изменения.

Огненное Кольцо рождало целые вулканические острова посреди океана и прогибало океаническое дно под старыми. Бывали случаи, когда после волны цунами острова больше не показывались над поверхностью.

Судоходство, из-за гуляющих волн, вызванных сейсмической активностью, превратилось в более опасное занятие, чем обычно. Некоторую тревогу вызывали огромные воронки, возникающие посреди океанов. Были зафиксированы на камеру несколько случаев исчезновения судов. Огромный сухогруз, казавшийся песчинкой на фоне такой воронки, позволял представить её масштабы.

Вследствие разломов океанического дна уровень мирового океана начал понижаться.

С участившимися землетрясениями связывали понижение, и даже исчезновение грунтовых вод. Ухудшилось водоснабжение городов, находящихся даже в самых благоприятных местах. Страдало сельское хозяйство из-за уменьшившейся полноводности рек.

Ученые, конечно, знали больше, но молчали, как и правительства. Первые надеялись, что глобальные изменения климата вызваны циклическими процессами, которые рано или поздно пойдут на спад. Мир еще не видел столько графиков и диаграмм, объясняющих тенденции природных изменений. Вторые молчали, потому что были бессильны повлиять на неподконтрольные им силы, а выглядеть бессильными им не хотелось.

Гипотез нарушения экологического равновесия существовало множество. Преобладала массовая, рожденная определенной частью общества, привыкшего каяться по любому поводу, убеждавшая большую часть населения планеты, что вулканы и землетрясения вызваны неуемной человеческой алчностью и жаждой потребления. Страдальцы указывали на горы мусора и выбросы разных газов, забывая сравнивать их с теми же выбросами вулканов, отравляющими атмосферу в больших масштабах и никак не объясняли возросшую тектоническую активность.

Второй по популярности была теория дрейфа континентов, вызванных накопившимся во внутренних слоях Земли избытком синтезированного термоядерной реакцией вещества, поднимающегося к поверхности. Его давление якобы заставляло литосферу прогибаться, вынуждая плиты перемещаться.

Существовала еще менее популярная теория расширяющейся Земли, объясняющая тектоническую и вулканическую активность периодическим процессом разрыва литосферы в наиболее тонких местах и заполнением трещин свежей лавой. Откуда бралось вещество для расширения, объяснить они не могли.

Некоторая часть ученых якобы имела «неопровержимые» доказательства разбалансированности вращения центрального сверхплотного ядра планеты. По их словам, ядро сместило ось вращения и стучало в стенки внешнего слоя, сообщая мощные импульсы вовне, нарушая отлаженную работу всех слоев в целом. Причину, по которой ядро стало таким эксцентричным, они объяснили уникальным расположением планет и солнечной активностью, создающей сильные электромагнитные возмущения.

Умные речи и панические возгласы тонули в потоке разной информации. Людям было чем заняться кроме погружения в пучину унылого ожидания конца света. Острые ощущения глобального апокалипсиса можно было получить в кино, чтобы по окончании фильма навсегда забыть о нем. Каждый день начинался и заканчивался обыкновенно для большинства жителей планеты.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 1

Глава 1

Три дня до…

Денис проснулся от запаха разогретой духовки и подумал, что мать решила побаловать его с утра сдобнушками. Он заслужил благосклонность родительницы тем, что принес в дом первую зарплату. «Добытчик», – подумал  он  и довольно потянулся. Резко откинул одеяло и сел.

Через балконное окно на белую постель падало прямоугольное пятно света, и было оно неестественно красного оттенка. Денис поднялся, похрустел затекшими суставами и вышел на балкон. Ему пришлось еще раз посмотреть на часы, чтобы удостовериться в том, что на улице полвосьмого утра, а не закатные сумерки.

Большой красный диск солнца высоко висел над горизонтом. На него можно было смотреть прямо, почти не щурясь. Денис открыл окно и ощутил более насыщенный запах горячего железа.

– Ма! – Денис вернулся в дом. – В городе пожар что ли был?

Мать сидела в интернете, успевая перед работой перекинуться сообщениями с подругами.

– Всякое пишут, но про пожар в городе ничего. Люська, учились вместе, слышала, что под газзаводом подземное хранилище газа загорелось.

– Под землей? Вряд ли.

– Почему ты так уверен? – мать посмотрела на Дениса, словно он уязвил ее, а не Люськино самолюбие.

– Без доступа воздуха он не загорится.

– Точно? – переспросила мать.

– Точно. Любой школьник обязан это знать.

Мать застучала по клавиатуре. Наверное, набивала подруге ответ.

– Иди, там яичница на плите, – родительница кивнула головой в сторону кухни.

– Яичница? – переспросил Денис недовольным тоном.

– Да. Ничего с утра не успеваю. На выходные приготовлю что-нибудь праздничное.

– Ладно, – Денис направился в кухню.

Яичница на каждое утро стояла у него поперек горла. Он нашел в холодильнике майонез, выдавил его на край тарелки, смешал с томатной пастой и снял со сковородки три жареных яйца. Чтобы не особо концентрироваться на надоевшей пище, Денис уставился в окно. Красный отсвет на стенах соседних домов желтел, и когда он доел, от необычного рассвета осталось одно воспоминание.

Денис был уверен, что причиной красного солнца стал пожар, дым от которого поднялся высоко в воздух и застил солнце. А судя по запаху, где-то горело что-то  железное. Допивая кофе, он уже не вспоминал про необычный рассвет. Мысли перенеслись на работу. Он накануне обещал клиенту переустановить ПО на телефоне, чтобы срубить шабашных денег, совершенно не имея понятия, как это сделать.

– Всё, Денчик, я ушла. До вечера, – мать хлопнула дверью.

– Пока! – крикнул он в закрытую дверь.

Денис занял компьютер и принялся искать информацию по интересующему вопросу. От природы он был смекалистым и надеялся, что и этот вопрос с телефоном он решит не напрягаясь. Денис быстро нашел нужную информацию, пробежался по ней глазами и кинул самому себе ссылку, чтобы не искать ее на работе.

Пока открывал почтовый ящик, на глаза попалась новость о нескольких пропавших корейских рыболовецких судах и российском танкере, везущем в Китай СПГ.

Новость была короткой и только констатировала факт исчезновения, зато в комментариях под ней началась самая настоящая война «спецов во всём». Денис почитал их перепалку, переходящую в оскорбления, вставил свою версию про то, что отраженный от Венеры свет, поджег болотный газ и вызвал локальную аннигиляцию судов.

Как могут пропасть судна, имеющие на борту столько спутниковой аппаратуры, он не мог понять. Ему понравилась версия, что их намеренно потопили китайцы или американцы, чтобы рассорить соседние страны, и версия про воды мирового океана, затягивающие всё в бездонные недра земли. Последнее имело место быть все чаще. Чего стоила спутниковая фотография возле берегов Антарктиды рядом с островом, размеры которого составляли десять километров в поперечнике. Воронка была примерно такого же размера. Правда, ученые потом сказали, что это фотошоп и воронка была в сто раз меньше.

Денис не верил никому: ни любителям дешевых сенсаций, ни отрицающим всё ученым. Не надо было далеко ходить, чтобы заметить, как обмелел Урал в этом году при нормальных дождях, и что трясти стало чаще. Пять лет назад о землетрясениях в Оренбурге и слыхом не слыхивали, однако сейчас трясущаяся в шкафах посуда никого не пугала, даже котов. Денис придерживался золотой середины в крайних суждениях, предпочитая относиться к изменению климата, как к некоторому приключению, о котором он будет рассказывать внукам.

На работу пришлось бежать. Время в интернете пролетело незаметно. Большой торговый комплекс, покрывающий потребности солидной части населения города в товаре, был местом работы Дениса. Рабочее место, в виде стеклянного островка, продающего телефоны и аксессуары, находилось на втором этаже. Денис залетел по эскалатору, открыл магазин, скорее включил ноутбук и запустил программу учета, чтобы босс не заметил его небольшого опоздания.

Через пару минут появился мужчина с телефоном.

– Прошьете? – спросил он с надеждой.

– Конечно. Это займет минут сорок, оставьте телефон, сходите в кафе, а я пока займусь.

– Угу, ладно.

Мужчина ушел. Денис подключил телефон к ноутбуку и пока копошился с настройками «прошивальщика» почувствовал, как под ногами завибрировал пол. Зазвенели замки в закрытых шкафчиках, задвигался товар на полках. Вибрация длилась не более пяти секунд. Денис даже не обратил на нее внимания. Для него это было то же самое, как звон посуды для тех, кто живет рядом с железной дорогой или трамвайной линией.

От нечего делать открыл ресурс, который нравился любителям всяческих теорий заговоров, мирового правительства, НЛО, рептилоидов и нагнетания тревоги никогда не сбывающимися предсказаниями. Иногда, среди панического бреда, там можно было найти интересные идеи, над которыми стоило задуматься.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
В этот раз ресурс перепостил пару старых статей, видимо они снова стали актуальными и добавил один пост с анимированными картинками погодных процессов. Как ни удивительно, на одной из картинок показывался Урал. В южной оконечности его гор светились красным пятном следы аномального магнитного поля и повышенное содержание углекислоты в атмосфере. Вкупе к этим отклонениям спутники зафиксировали локальный разогрев пород близ Магнитогорска.

От Оренбурга до Магнитогорска далековато, но факт погодной аномалии, замеченный с утра, отрицать было невозможно. Хотелось верить, что это были на самом деле данные, полученные со спутников, а не от озабоченных свидетелей и смонтированные программистом «на коленке».

– Готово? – над Денисом нависла тень мужчины, оставившего телефон. Глаза его блестели и чувствовалось легкое пивное амбрэ.

– Почти.

Денис чуть не забыл о своей «шабашке». Процесс установки нового ПО успел закончиться. Экран реагировал адекватно, кнопки нажимались. Денис протянул телефон хозяину, довольный тем, что получилось с первого раза.

– Держите. С вас семьсот рублей.

Мужчина замялся.

– Друган, давай пятьсот, у меня больше нет. Понимаешь, вчера товарищ приходил, я поиздержался немного.

Денис вздохнул. Он уже успел рассчитать ожидаемую сумму на всякие мелочи.

– Ладно, давайте пятьсот, но за это приведете друга.

– Конечно, друган, и друга, и жену друга, всех приведу, – он вытащил из кармана пачку денег, среди которых пятьсот рублей была самой мелкой, и небрежно бросил на прилавок купюру. – Спасибо.

Мужчина ушел, оставив в душе Дениса неприятное чувство, будто над ним посмеялись и обманули, воспользовавшись молодостью и доверчивостью. Неприятно, когда тебе в лицо врут и даже не стесняются скрыть это. Подошла соседка, продавец из магазина с пневматическим оружием, и рассказала, что ее цыгане развели на две тысячи. Уныние, как рукой сняло. Денис сходил и купил кофе, себе и пострадавшей девушке.

Продавщицу звали Аленой. Неприятности были ее второй натурой. Несмотря на свой юный возраст, она успела выйти замуж, родить ребенка, развестись и только на памяти Дениса попасть в несколько происшествий, включая одно автомобильное. Она была симпатична, как на мордашку, так и фигурой, эрудированна и смешлива.

– Держи! – Денис поставил ей на стойку бумажный стакан с кофе. – Презент от фирмы!

– Мне? – удивилась Алена.

– Да, решил угостить, чтобы ты не расстраивалась по поводу денег.

– А, вон что! Так это было давно. Просто я увидела, что ты хмурый, решила подойти, поделиться.

– Серьезно?

– Да. Полгода прошло.

Денис засмеялся.

– Тогда, просто так, с шабашки угощаю.

Алена потянулась за стаканом, и в этот момент тряхнуло так, что кофе выплеснулся прямо на стекло витрины. Стены торгового комплекса хрустнули, моргнул свет. Денис собрался бежать на выход, если повторится, но больше тряски не последовало.

– Ух, ты! Вот это тряхнуло! – Алена достала тряпку и протерла витрину.

Покупатели, бродящие вокруг, достали телефоны и принялись названивать родным.

– Такого еще не было. Это уже серьезный толчок.

– Вот почему утро такое было, – догадался Денис. – Видела, каким было солнце?

– Нет, я полночи с Вероникой не спала. У нее температура, ангина. Проспала маленько, никуда не смотрела, бегом на работу.

– Солнце было красным и в воздухе пахло нагретым железом.

– Надо бабушке позвонить, узнать про толчок и про Веронику узнать.

Денис ушел, чтобы не мешать Алене разговаривать с родственниками. Клиенты больше не дали ему покинуть магазин до самого вечера. Перед выходом из комплекса, Денис скормил наличную выручку в банкомат.

Вечер, после кондиционированного воздуха торгового комплекса, казался знойным. Мошкара зависла над головой и шумно сопроводила до самого подъезда. На скамейках перед домом сидели женщины с кленовыми ветками, чтобы отмахиваться от назойливых насекомых. Их мелких детишек и внучат, копошившихся в песочницах, комары, кажется, совсем не трогали.

– Ма, я дома! – Денис прошел сразу в ванную, чтобы смыть с себя пыль и усталость.

Загадочная мать сидела на кухне.

– Что? – удивился Денис.

– Та-дам! – мать сдернула полотенце. Под ним лежал румяный пирог. – С яблоком!

– Ух, ты, как я люблю.

– Что-то  тронуло меня сегодня утром, один сын и того кормлю чем попало. Ставлю чайник?

Денис с матерью долго сидели за столом и гоняли чай с пирогом.

– Ма, вас трясло?

– Спрашиваешь? На работе в окне стекло треснуло.

– Знаешь, я что думаю, нам надо в один пакет собрать документы и деньги и держать у входа, чтобы на случай землетрясения не терять время на сборы, чтобы все под рукой.

– Что ты придумываешь, Денчик? Какое землетрясение. Нам начальник сказал, что это подземные провалы в карстовых пещерах. Или водой промыло или из-за откачанного газа. Представляешь, какими объемами он откачивается?

– У тебя во всем газзавод виноват. Трясет-то везде, не только у нас. Там-то  почему?

– Ну, если хочешь, сделай, как думаешь, только не забудь днем убирать на место.

Два дня до…

Утром мать посмеялась над сыном, когда он раскладывал документы и возвращал деньги.

– Ты так же любишь перестраховаться, как твой отец, только ему это не помогло.

Отец Дениса погиб в автокатастрофе, попав в сильный снегопад в середине апреля на Саринском плато по дороге в Орск. К тому времени он уже предусмотрительно «переобулся» на летнюю резину, что и сыграло свою смертельную роль.

– Лучше сделать и сожалеть, чем сожалеть о том, что не сделал. Если что, будет потом повод просто посмеяться над напрасными страхами. – Денис и не думал отступиться из-за насмешек матери.

– Мужик, – произнесла мать довольно и взлохматила прическу сыну.

– Ну, мам, – Денис отдернул голову и поправил волосы перед зеркалом.

– Воображуля. Когда будет-то  перед кем воображать?

– Ма, всё в свое время.

Проблема одиночества сына занимала мысли матери все чаще. У подруг дети женились, выходили замуж, рожали детей, разводились, а ее Денис почему-то  находился в стороне от этого естественного процесса, отчего ей становилось не по себе. В голову лезли дурацкие мысли о проклятье одиночества, о венце безбрачия и прочих теориях, озвученных подругами и гадалками.

– Пора уже присматриваться, Денис. Всех хороших сук разбирают в первую очередь.

– Фу, ма, мне не нужна хорошая сука, я же не кобель-производитель.

– Смотри мне. Еще год потерплю, а потом насильно тебя сосватаю. Есть у меня на работе одна кандидатура.

– Ма, иди уже, – Денис открыл дверь.

– Пирог доедай и купи сегодня фарш, на выходных пельмени налеплю.

– Хорошо.

Денис закрыл дверь. Мать поцокала каблуками к лифту, что-то  бормоча. Он знал, что эта тема рано или поздно поднимется матерью. Сам про себя Денис не мог сказать, по какой причине он до сих пор не встречается с девушкой. Вроде как не видел он подходящей кандидатуры. Те, что были на виду, точно не входили в его круг общения. По торговому комплексу слонялись либо какие-то девицы из неблагополучных семей, шумные, матерящиеся, либо богачки, к которым не подступиться с его возможностями. Однако, Денис верил, что ему будет дан знак, когда появится та, которая станет его женой. Поэтому он был спокоен, доверив случай в руки провидения.

Денис включил телевизор на кухне и поставил чайник. Поверх картинки новостных кадров бегущая строка сообщала о большом выбросе сероводорода в Черном море. Там тоже был зафиксирован мощный толчок, поднявший на поверхность большие массы воды из глубинных слоев, насыщенных сероводородом. Часть населения, в сторону которого дул ветер, была вынуждена покинуть свои дома.

Прочие новости про землетрясения и извержения вулканов его не заинтересовали. Денис поискал про события на Черном море в интернете и удивился их скупости. Власть уже успела понизить их градус заявлениями: «ну было и было, и до этого было сколько раз и ничего». Денис выпил кофе с пирогом, собрался и вышел из дома.

Утреннее солнце пекло нещадно. Денис поднял голову и увидел, что оно окружено радужным гало, которые обычно бывают зимой. Грачи громко каркали, словно были недовольны его поведением. Лето в Оренбурге, конечно, не подарок и тридцатью градусами с утра никого не удивишь, но ощущения на коже были иными, более невыносимыми.

За те десять минут, что Денис потратил на пеший путь до работы, его руки и лицо успели загореть и на протяжении всего дня он испытывал дискомфорт. Он хотел спросить у Алены какой-нибудь крем, но вместо нее в этот день вышел смурной тип, смотрящий на всех исподлобья. У него точно спрашивать крем не стоило.

В обед, неожиданно для всех, администрация торгового комплекса решила поиграть в антитеррористическую борьбу и выгнала всех на улицу. За те полчаса, что пришлось провести снаружи, хоть и в тени, с Дениса сошло несколько потов. Температура в тени была сорок градусов, а на открытом воздухе, поднимающимся от раскаленного асфальта зыбкими струями, так и все шестьдесят.

Не выдержав нагрузки, к вечеру из строя вышел чилер общей системы охлаждения. Хорошо, что это случилось перед самым закрытием, иначе торговый комплекс превратился бы в душегубку. Многие отделы, в которых продавалась одежда, закрылись раньше. Не хотели, чтобы потные покупатели перепортили им товар во время примерки.

По дороге домой Денис представил изменения в природе, как натягивающуюся тетиву лука. Его ассоциация была больше интуитивной, чем логической и возникла в голове сама собой. Когда-нибудь тетива должна была спуститься разом, но Денису хотелось верить, что до этого события еще сотни лет.

Дверь подъезда была открыта и подперта камешком, видимо кто-то из жильцов решил его проветрить. Денис вызвал лифт, зашел в него и нажал кнопку десятого этажа. У него было три заветных желания: душ, легкий ужин и сон.

Погас свет. Лифт дернулся и замер. Через полминуты лифт тряхнуло еще раз с металлическим скрежетом, от которого у Дениса зашлось сердце и случился короткий припадок клаустрофобии. Он вынул телефон и включил фонарь. Нашел на панели кнопку вызова диспетчера и нажал. Ничего. Подержал ее дольше, но ответа не последовало.

В подъезде раздался шум и топот ног. Люди пробегали мимо в сторону лестницы.

– Откройте! Я застрял! Помогите!

На возгласы Дениса никто не отреагировал. Тогда он набрал номер матери. Та сразу схватила трубку.

– Денчик, сынок, не заходи в дом пока.

– Ма, поздно, я уже в лифте застрял. Это снова был толчок?

– Какой толчок, сын? Тряхнуло несколько раз. Вся посуда на полу. Ты на каком этаже застрял?

– Без понятия.

– Денчик, я сейчас выйду, и мы что-нибудь придумаем.

– Ма, набери диспетчеру.

– Какому диспетчеру, тут свет почти во всем городе пропал. На все лифты диспетчеров не наберешься. Я инструмент возьму.

Она отключилась. Через минуту Денис услышал ее голос.

– Денчик, ты здесь?

– Нет, ма, я ниже.

Она спускалась, на каждом этаже перекликиваясь с сыном, пока не опустилась до седьмого. Здесь им показалось, Денис и застрял. Мать загремела железом, пытаясь просунуть его между дверей. Денис светил фонарем и вскоре увидел плоский край монтировки. Створки немного разошлись. Денис, мобилизованный паническим страхом, развел их в стороны. Мать поставила монтировку поперек дверей, чтобы они не сошлись.

Лифт стоял между седьмым и шестым этажом. Денис, пригнувшись, выбрался на шестой этаж и поднялся на седьмой по лестнице. Мать сидела у лифта, прислонившись к стене и плакала.

– Ма, не реви! Все обошлось.

Денис не знал, как успокоить мать, поэтому просто положил ей руку на голову и погладил.

– Как я испугалась, Денчик, что с тобой может что-то случиться. А я одна останусь, никому не нужная.

– У вас все нормально? – спросил из темноты голос и посветил фонариком.

Видимо, из дома сбежали не все.

– Да, спасибо, у нас все нормально, – ответил Денис. – Пошли домой, ма.

Мать не сопротивлялась, потратив все душевные силы на спасение сына.

В кухне был полный разгром. Под светом свечи Денис с матерью собрали осколки, а затем связали резинкой дверки всех навесных шкафов. Примерно через два часа дали электричество. И свет обнажил большую трещину в спальне Дениса. Мать больше не смеялась, когда Денис перед сном снова собрал документы и деньги в один пакет и повесил на вешалку перед выходом.

– О лифтах надо забыть, – произнес Денис. – Только лестница.

– Я поняла.

Сон не шел. Денис ворочался, прислушивался к свисту воздуха, идущему через трещину, и пытался почувствовать легкие колебания, чтобы успеть вскочить до начала серьезных толчков. Он понял, что не уснет, если будет так внимательно прислушиваться. Встал, принес из кухни хрустальную вазу, положил в нее стеклянный стакан и слегка двинул конструкцию. Стекло о стекло при движении издавало довольно громкие звуки. После этой нехитрой системы предупреждения Денис спокойно уснул.

Один день до…

– Так, я сегодня всяких консервов куплю, соль, спички, воду, всё в машину брошу, в багажник, – запланировала мать.

– Хорошо, а я куплю палатку, газ и горелку.

– Палатку не надо, если что, в машине поживем.

Этот разговор состоялся во время завтрака. Телевизор в это время рассказывал о том, что огромное напряжение континентальной плиты было наконец-то снято и теперь у жителей страны имелись многие годы безоблачного существования. В традиционно сейсмоопасных местах новости были менее веселыми. Там продолжало трясти, и им никто не обещал, что это когда-нибудь закончится.

Вулканы выбрасывали пепел в Италии, Исландии, на Камчатке, в Индонезии и по всей Америке. Океан за прошедшие сутки обмелел еще на пару сантиметров. В южной Атлантике в небо ударил мощный паровой гейзер, свидетель начинающейся вулканической активности. В двух местах, почти противоположных друг другу, в Китае и на островах Туамоту случился самый настоящий электрический шторм. Молнии бушевали несколько минут, оставив после себя оплавленный песок и сильный запах озона.

Новости про природные катаклизмы подавались скороговоркой, коротким блоком, в отличие от криминальной хроники, спорта и жизни артистической богемы.

– Эх, жаль на дачу не накопила, – вздохнула мать. – Соседи, вон, разъезжаются.

От дома отъехала легковушка, груженная вещами даже на крыше. Дачный домик, как показалось Денису, при любых землетрясениях был не опасен.

– Меньше толкучки на лестнице будет, – произнес Денис и добавил. – Если что.

– Если что, – повторила мать. – Как это страшно оказывается.

– Ладно, ма, не будем нагнетать. Обойдется всё. Лифтами не пользуемся и храним НЗ в машине. Если случится землетряс, когда мы на работе, то встречаемся перед домом, а там решим, куда бомжевать отправимся.

– Какой ты у меня большой уже, рассудительный, – мать погладила сына по голове. – С тобой и бомжевать не страшно.

Денис засмеялся.

– Вместо палатки пилу и топор куплю.

– Вот и правильно. Все будет хорошо, глядишь и барышня у тебя появится какая-никакая, съездим на шашлычки в лес.

– Хорошая у меня будет барышня, – Денису не понравилось материно «какая-никакая».

– Конечно, это я к слову. Будет тебе под стать. Ну, ладно, пора на работу собираться. – Мать встала из-за стола.

– Ма, ты это, если будут еще толчки, выбегай наружу, – искренне переживая за родительницу, предупредил Денис.

– Хорошо. А ты тоже, выбегай сразу. У вас там вообще, не работа, а братская могила. Фу, что я болтаю, – мать постучала себя по губам. – Давай, пока.

– Пока.

Интернет не удивил ничем апокалиптичным. Всё, как обычно, тряхнуло, полыхнуло, вода чуть-чуть опустилась, всплыл сваренный заживо косяк рыбы, муж-футболист подрался с женой-моделью, а известный политик сказал, что сегодня будет гораздо лучше, чем завтра. То ли оговорился, то ли что-то знал.

С одной стороны Денису хотелось, чтобы в мире существовала какая-то  тревожность, будоражащая кровь ожиданием глобального события, но с другой, представив себя его жертвой, думалось, а ну его нафиг, пусть все остается, как есть.

Дорога до работы в этот день показалась ему как-то особенно приятной. Он любовался деревьями, вдыхал тополиный запах, аромат горячей вишневой камеди, янтарем застывшей на стволах. Рассматривал птиц: голубей, лениво отходящих в сторону, пугливых воробьев, пикирующих с ветки на ветку, грачей, каркающих высоко в тополях. Раньше Денис по дороге находился в своих мыслях, не обращая внимания на окружение, а сегодня почему-то в голове было пусто, и эту пустоту заполнило желание наблюдать. Солнце было все таким же неприветливым, но Денис надел панаму и майку с длинным рукавом.

На работе, к его облегчению, было прохладно. Чилер за ночь удалось починить. На пневматике сидел все тот же новенький угрюмый тип. Денис хотел с ним поздороваться, но тот намеренно отвел взгляд. «Социопат», – подумал про него Денис.

Через час привычной работы, после нескольких клиентов, события вчерашнего вечера начали стираться из памяти. Все было, как обычно. Играла музыка, ходили зеваки и покупатели. Денис сходил в супермаркет за обедом, после чего совсем забыл о вчерашнем инциденте. Напомнили ему о нём две дамы, проходящие мимо и громко обсуждающие землетрясение между собой, обвиняя газоперерабатывающий завод, как это было положено в городе, во всех грехах. Можно было подумать, что если и существовали под городом пустоты, то виной их обрушения были совсем не мощные толчки земной коры.

Денис посёрфил интернет. Тряхнуло по всей длине Уральских гор и больше всего на севере. После мощного толчка все ждали, что будет еще, но приборы не зафиксировали даже мелких колебаний. «Высоколобые» мужи поспешили всех успокоить известием, что старые плиты снова встали «на замок» на ближайшие тысячелетия. Их заявление вызвало сомнение в правильности траты денег на ненужные вещи.

За день Денису перепало две шабашки, присовокупив которые к имеющимся деньгам, он все же купил комбинированный топор-пилу-лопатку, три баллона с газом и одноконфорочную походную плитку. Покупка обошлась ему в недельный бюджет. Денег было жалко, но Денис решил, что пусть лучше инструмент лежит в багажнике и греет душу.

К вечеру снова начались перебои с кондиционированием. Воздух в торговом комплексе из-за массы народа и тысячи горячих ламп мгновенно стал невыносимо жарким. Администрации пришлось извиниться перед покупателями и закрыть его на два часа раньше. Денис отписался боссу, снял выручку, положил ее в банкомат и вышел из здания вместе с толпой народа.

Солнце еще пекло. Домой идти не хотелось и Денис сделал кружок до дома по всему району, Малой Земле. Он увидел, что, по крайней мере, в двух домах имелись лопнувшие стекла, а в одной кирпичной многоэтажке вывалился кусок стены на месте лестничного прохода. Никто и никогда в Оренбурге не строил сейсмоустойчивого жилья, и было страшно представить, что случилось бы со всеми этими многоэтажками, тряхни их как следует.

Машина матери стояла у подъезда. Денис позвонил ей, чтобы она открыла машину с сигнализации. Семейный седанчик квакнул сиреной и услужливо открыл крышку багажника. Денис сложил купленное имущество в него и махнул рукой матери, выглядывающей с балкона. Машина закрылась.

– Почему так рано? – спросила удивленная мать, когда сын вошел в дом.

– Кондёры опять сломались. Жара, как в бане. Купил, что планировал, а ты?

– Блин, Денчик, забыла, замоталась, платье себе новое купила и…, короче, на консервы денег уже не хватило. Да и не надо уже, я думаю. На работе сказали, что всё уселось на место, больше трясти не будет.

– С тобой всегда так, ма, – упрекнул ее Денис. – Договоришься, а потом, ой, блин, забыла, замоталась.

– Ну, прости, сынок. Завтра куплю, обещаю, целую коробку кильки в томате.

–  Купи ещё соль, спички, мыло и туалетную бумагу.

– Прямо с утра, перед работой заеду в магаз и все по списку куплю. Обещаю, – мать подцепила маникюрным ногтем передний зуб.

– Знаю я цену твоим обещаниям, – пробурдел Денис и пошел в спальню скидывать с себя одежду.

На подоконнике он увидел баллон монтажной пены.

– Это я купила, чтобы ты дырку в стене запенил. Я сама бы это сделала, только не умею, – мать произнесла это извиняющимся тоном, будто променяла счастье сына на баллончик пены.

– Ща запеню, – пообещал Денис.

Он скинул одежду, чтобы нечаянно ее не заляпать пеной, вставил трубку в щель и выдавил.

– Готово.

– Как, уже?

– А чего там возиться?

– Ты такой у меня рукастый, явно не в мамку пошел.

– Спасибо.

Денис помылся в душе и сел ужинать. Мать на скорую руку приготовила отварной рис с подливом. Она положила ужин в тарелку и подала сыну.

– А ты заметил, что сегодня ни разу не трясло? Вообще.

– Хм, точно, весь день тихо было.

– Может, и не надо дурью маяться, запасы делать?

– Купи немного, не понадобятся, потом покупать не надо будет.

– Ладно. Точно, отец.

После ужина мать оккупировала компьютер, не давая Денису сыграть во что-нибудь. Он не стал спорить с матерью, вышел подышать на балкон перед сном. Ночь была темной. Над городом и так звезд почти никогда не видно, а эта ночь вообще была такой, будто мир накрыли черным непроницаемым покрывалом. Свет от фонарей упирался в этот свод, создавая иллюзию близкого неба.

На горизонте, в стороне Ростошей, несколько раз вспышками молний полыхнул горизонт. Такая жара, рано или поздно, должна была нейтрализоваться хорошей грозой. Из пивнушки, прилепленной к дому, вышла шумная компания. Один из парней споткнулся о бордюр и растянулся. Его товарищи принялись неистово ржать во все горло. Денис закрыл окно и вернулся в дом.

– Все тихо? – спросил он у матери, долбящей по клавиатуре.

– Какой, тихо? Помнишь дядю Аркадия, приезжал к нам лет десять назад?

– Смутно.

– Он сейчас на Черном море отдыхает, в Евпатории, говорит там ужас, как тухлыми яйцами воняет.

– И черт с ним, пусть отдыхает дома, на речке, где пахнет тиной. Спокойной ночи.

– Ага, спокойной ночи, Денчик.

Мать продолжала отстукивать послания, не повернув голову.

Последний день.

– Подъем, соня, – разбудила мать Дениса. – На улице снова чем-то воняет.

Денис принюхался. Опять пахло горячим железом.

– Солнце красное?

– Не знаю, как-то сумрачно, – мать отодвинула штору.

Комната наполнилась красноватым светом.

– Вот черт, опять то же самое, – Денис поднялся и посмотрел в окно, – чтобы сегодня сделала запасы.

– Сделаю.

Мать ушла раньше, пока Денис чистил зубы. Он услышал ее голос сквозь шумную струю воды, бьющуюся об умывальник. Отвечать не стал из-за пены во рту. Когда он вышел на кухню, солнце уже успело принять обычный желтый цвет. Денис решил, что не стоит принимать его необычное поведение за признак скорого землетрясения. У этого явления могли быть и вполне человеческие причины. Горящие поля, например, или обочины, или нефтяная вышка горит где-нибудь, заволакивая небо дымом.

Денис собрался и вышел на улицу. У дома сидел «ханурик» с разбитым лицом, постоянный клиент пивнушки. Голова его на тощей шее непрерывно двигалась, а мутный взгляд пытался сфокусироваться на Денисе.

– Это, братан, дай полтос, болею, – еле выговорил «ханурик».

– Иди в жопу, не брат я тебе.

Денис развернулся и пошел на работу. Сегодня был последний рабочий день, а после два дня выходных. Ноги несли его легко. Он улыбался прохожим, красивой девушке так вообще ощерился до ушей. Улыбнулся бродячему коту, сидящему на ветке, но тот испуганно проводил Дениса взглядом.

– Ты что, с ума сошел! – услышал он крик старушки, у которой не получалось справиться с карманной собачкой на поводке.

Собака неистово вертела головой, упершись лапами в землю, словно решила, что пора положить конец жизни на поводке. Несмотря на свой трехкилограммовый вес, животное трясло бабулю как безвольную куклу. Старушке удалось подтащить питомца к себе. Она попыталась взять на руки непослушную собаку, но та укусила ее за руку, вырвалась и побежала прочь, поднимая пыль поводком.

Денис бросился наперерез ошалевшему псу и в прыжке наступил на поводок. Собаку дернуло назад, она упала, завизжала, будто ей наступили на хвост. Денис, не обращая внимания на ее протесты, потащил собаку к хозяйке. Бабуля семенила навстречу, чуть ли не со слезами на глазах глядя на свою обезумевшую «жучку».

– Что с ней? – Денис протянул поводок старушке.

– Сама не знаю. С утра какая-то бешеная. Я думала, она на двор захотела, а она и тут бесится. Прекрати, Злата! Отдам дяде, он из тебя котлету сделает.

– Что вы ее пугаете. Не сделаю я из тебя ничего. Не ем я собачатинку, – Денис протянул ладонь в сторону собаки, но животное оскалилось.

– Спасибо, сынок, что поймал.

Старушка медленно потащилась к дому, дергая собачонку. Денис давно заметил, что у животных, с которыми старики обращаются как с детьми, вечно какие-то проблемы с характером. Они взбалмошные, эгоистичные, нарциссичные, да еще и с приступами неконтролируемой паники.

Денис вышел к перекрестку улиц Новой и Пролетарской и остановился на светофоре. Справа от него находился остановочный павильон, за которым бурно разросся клен. Из него выбежали две крупные собаки палевой масти, причем одна гнала другую, истошно лая, а убегающая собака повизгивала и поджимала хвост. Направились они прямо к дороге. «Жертва», не глядя, выбежала на дорогу и попала прямо под бампер несущейся легковушки. Раздался глухой удар. Собака и куски разбитого бампера полетели в разные стороны.

Народ на остановке и возле светофора заохал, зашумел. Водитель вышел из машины и принялся громко ругаться, понося собак, городскую администрацию и вообще всех, кто контролировал жизнь бродячих собак. Его день сегодня был испорчен случайным происшествием.

Толпа подхватила Дениса и понесла на зеленый свет. Почти всех, кто переходил с ним дорогу, он знал в лицо. Это были либо работники торгового комплекса, либо его постоянные клиенты. Так же, всей толпой, они прошли в прохладное нутро здания.

В отделе с пневматикой сидела Алена с дочкой, лет четырех.

– Капец, день сегодня какой-то, все наперекосяк. Веронику оставить не с кем, все заболели. У бабули суставы крутит, ни одно обезболивающее не помогает. Мать тоже с работы не отпустили.

– А садик что?

– На карантине. Санэпидемстанция нашла что-то, хлорируют теперь, кварцуют. На неделю закрыли.

– Ну, ладно, не расстраивайся, помощница будет. Купи ей фломастеров, пусть рисует, – посоветовал Денис. Он всегда рисовал на работе у матери в детстве.

– Ага, точно, пусть пистолеты срисовывает.

– Почему бы и нет.

Денис прошел к своему отделу, открыл его и засел в интернете. Хотелось узнать, какие происшествия случились в мире за прошедшие сутки. А было все более-менее спокойно. Про землетрясение на Урале больше не упоминалось, что можно было посчитать намеренным умалчиванием. Из этого Денис сделал вывод, что большая часть информации так же не поступает в сеть, но это было касаемо мелких случаев, значительное событие вряд ли бы удалось сохранить в тайне.

Где-то в горах Перу образовался провал, из которого начал куриться дым, схожий с вулканическим. В Антарктиде, в зоне ответственности норвежской полярной станции, случилось несколько разломов ледяной поверхности. Ученые с этой станции, утверждали, что никаких предпосылок для этого не было. Никаких, даже слабых толчков, зафиксировано не было. Лед будто устал держать напряжение и лопнул под расползающейся опорой.

Денис отлип от экрана. Наверное, природа на самом деле взяла тайм-аут, и решила не спешить пугать человечество приготовлениями к серьезным изменениям. Денис проверил баланс на карточке и решил, что может позволить напоить чаем с шоколадкой самого себя, Алену и ее дочку.

Алена удивилась неожиданному презенту не меньше дочери.

– Ой, Денис, не стоило тратиться.

Вероника потянула мать за подол, чтобы та наклонилась к ней. Одним глазом глядя на Дениса, дочка произнесла:

– Мам, пусть оставляет. Я буду.

– Скажи спасибо дяде Денису, – попросила Алена.

Вероника вместо благодарности спряталась за мать.

– Ладно, пейте, не буду вам мешать, – Денис взял свой стакан и направился на рабочее место.

Ему показалось, что у него закружилась голова, пол резко ушел из-под ног. Денис упал навзничь, больно ударившись головой и облившись горячим чаем. Стеклянные витрины магазинов брызнули разбитым стеклом во все стороны. Моргнул и совсем потух свет.

Глава 2

Глава 2

Александр припарковал свою машину на стоянке клиентов в ряд с другими, кто выбрал для отдыха его проект – экологическую деревню в старинном русском стиле. О его приезде знали, и к нему сразу подбежал администратор стоянки.

– Добрый день, Александр Сергеевич, вы с инспекцией или…

– Или, – перебил хозяин своего подчиненного. – Отдохнуть надо, дня три–четыре.

– Вы как, на общих условиях? – администратор волновался, не зная, как спросить самого главного человека в их фирме, чтобы случайно не задеть его авторитет. – Телефон сдадите?

– Я бы его не сдал, я бы его закопал на десять метров в землю. У меня от звонков уже тик нервный начался.

– И переоденетесь?

– Да. Веди.

– Вы, один?

– Один. Моя Зарянка для жены, как тюрьма строгого режима. И черт с ней, и от жены отдохну.

По условиям, которые придумал Александр для своих клиентов, чтобы прочувствовать весь букет простой и тем притягательной жизни, телефоны и все электронные устройства надлежало сдавать. Одежду тоже, если не было с собой ничего своего, соответствующего эпохе древней Руси.

Для него был пошит комплект из льняного сукна, длинная рубаха, штаны, пояс, лапти, либо кожаные сапоги по сезону. Александр скинул с себя костюм, пахнущий дорогим парфюмом. Сейчас этот запах для него был хуже трупной вони. Он скинул с себя даже трусы, чтобы не брать с собой никакое напоминание о другой жизни, синонимом которой было слово работа. Обрядился в старинные одежды, свободно облегающие тело и посмотрелся в зеркало. Его аккуратная борода вязалась с ней ничуть не хуже, чем со строгим костюмом.

Намотал на ноги вместе со штанами онучи, обмотал их оборами с вышивкой и натянул лапти. Персонал ждал его на выходе из примерочной. У многих в глазах светилась ирония.

– Что, работы нет? – спросил строго Александр. – Хотя, ладно, не хочу быть начальником сегодня. Уберите в сейф мою сумку, телефон и ноутбук, одежду куда положено. Ну? – Александр подпрыгнул и хлопнул себя по коленям. – Меня ждут?

– Да, да, конечно. Извозчик томится на солнце битый час.

Использовать устаревшие обороты было одним из условий общения персонала с клиентами.

– Добро. Запомните, кто бы не интересовался мной, меня здесь нет и не было. Для всех, я за границей.

– А вы и так за границей, Александр Сергеич. За границей времени.

– Это точно.

Он вышел на улицу. В это время со стороны Зарянки, находящейся отсюда в десяти километрах по живописной дороге, подъезжала телега с отдохнувшими клиентами. Вид у них был загорелый, счастливый, ничуть не хуже, чем у тех, кто вернулся из Турции.

– Как вам у нас понравилось? – навстречу им направился администратор стоянки.

Александр остался послушать ответ клиентов.

– Вначале было стрёмно, – ответил мужчина, глава семейства. – Рука так и тянулась за телефоном, а потом, ничего, даже понравилось.

– Не слушайте его, даже понравилось, – передразнила его супруга, – мы в восторге. Ощущения непривычные, но такие, такие, будто мы не просто отдохнули, а пожили нормально, зарядили свои батарейки на целый год.

– Я сено топтал, – запищал их маленький сын. – И козу кормил.

– Здорово было, жалко уезжать, – подытожила жена. – Там спокойствие, размеренность, – она показала рукой в сторону деревни. – А там, – она указала в противоположную сторону, – там одни заботы. Не нужны нам Турции всякие, на будущий год сюда же приедем.

– Спасибо, – администратор помог семье покинуть телегу. – Если вам не трудно, оставьте отзыв на нашем сайте.

– Легко, – пообещал мужчина. – Правда, есть у меня одна претензия, рецептом медовухи ваш ведун-колдун так и не поделился. Я бы дома хотел попробовать, очень хмельная, но без спиртового вкуса и похмелья.

– Извините, но это секрет фирмы. Если бы он поделился, и мы об этом узнали, то его пришлось бы уволить. Вы же не хотите этого?

– Этого нет, а медовуху хочу.

– Тогда ждем вас на следующий год. Как постоянных клиентов вас ждут скидки.

Александр, довольный тем, что эффект от его детища оказался именно таким, на который он и рассчитывал, направился к своей телеге с изнывающим пареньком-извозчиком.

– Добрейшего дня вам, барин! – поприветствовал он Александра.

– Какой я тебе барин? Откуда набрался?

– Корпоративная этика, чтобы похоже было. Людям нравится.

Александр запрыгнул в телегу через борт и повалился прямо в ароматное сено.

– Трогай.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
Телега затряслась на проселочной дороге. Чем дальше она отъезжала от стоянки, тем благостнее становилось на душе Александра. Мысли, будто привязанные к вещам из того мира, с расстоянием теряли свою навязчивость. Мозг очищался от ежедневных забот, которых у Александра было намного больше, чем у среднестатистического россиянина. Единственным назойливым напоминанием о них была язва на правой ноге, чуть выше щиколотки. Поначалу Александр считал, что она возникла из-за трения резинки носков, из-за чего перестал носить носки, но это не помогло, язва зудела, прося расчесать ее. Доктор сказал, что многие люди, имеющие серьезный бизнес страдают разными кожными заболеваниями, вызванными постоянным стрессом. Разные мази помогали на время. Чтобы не чесать, приходилось сдерживаться, но ночью, когда тело себя не контролировало, руки сами тянулись к болячке. Жена даже будила его, чтобы Александр прекратил чесаться, и называла его шелудивым псом.

Идея построить село в старинном стиле пришла Александру на ум давно, еще до того, как он разбогател. Отчасти она и стимулировал его к тому, чтобы зарабатывать больше. Как только он понял, что может потратить часть доходов на мечту, сразу же принялся ее воплощать.

На живописном холме, возвышающемся над речкой и заросшей лесом поймой, он построил окруженную частоколом деревню. Выглядела она как русское поселение в дохристианские времена. В центре села стоял пестро раскрашенный бревенчатый терем, построенный без гвоздей. Терем был местом сбора отдыхающих для проведения танцев или обрядов и рестораном с традиционной русской едой. Здесь же проживал администратор, в распоряжении которого имелся единственный телефон, на всякий случай.

Вторым кольцом вокруг терема расположились бревенчатые избы для клиентов с тугим кошельком, и третьим, вкопанные до половины в землю, избушки для клиентов победнее. Хотя, комфорт был одинаковым в любом здании. Слово комфорт вряд ли было применимо для человека, только что приехавшего из цивилизации. В домах не было электрического света, не было кондиционеров, интернета и розеток. Единственным существенным отличием от настоящего древнего жилья был туалет в каждом доме с проработанной системой отведения запаха, а также мощная система пожаротушения, скрытая от глаз имитацией под старинные предметы.

Перед строительством мечты Александр кинул клич в интернете и был удивлен тем, сколько людей на него отозвалось. Оказалось, что многие родились не в свое время и испытывали неистребимую тягу ко всему старинному, прекрасно разбираясь во многих нюансах древнего уклада жизни. Приезжали целые семьи, готовые работать за еду. Их руками и было построено все, что было в селении. Многие из них так и остались работать в Зарянке персоналом. Так что мечта обошлась Александру немного меньше той суммы, на которую он рассчитывал.

Снаружи, за частоколом находились хозяйственные постройки, кузница, стойло для лошадей, сараи для коров и коз, открытые карды для птицы, амбар для кормов, инвентаря, телег и прочего. Чуть поодаль стояло капище с деревянными головами славянских богов. В селении имелась услуга привлечения к работе клиентов. Народ, приезжающий только отдыхать, через пару-тройку дней, глядя на остальных, был и сам не против взять в руки вилы или грабли, чтобы отправиться на сенокос или почистить за скотиной. Полная изоляция от современной жизни пробуждала в людях желание к простому труду. Для многих было открытием, что отдыхать с вилами в руках или плести лапти намного приятнее, чем лежать неподвижной тушей, пропитанной алкоголем.

Самым впечатляющим достижением для Зарянки стали туристы из Италии, непонятно как наткнувшиеся на сайт поселения. Смуглые, курчавые гости в старой русской одежде выглядели странно, но к концу двухнедельного срока они настолько срослись с деревней, что их семилетний сын закатил истерику, не желая возвращаться домой. Он так ловко научился плести лапти, что его продукцию прозвали «феррари» среди лаптей. Видимо, до сих пор он не получал такого почета и ощущения собственной нужности. Через неделю после отъезда семья итальянцев выложила фотографию из дома. Все они были обуты в лапти.

Александру уже давно казалась соблазнительной мысль, выйти из бизнеса и отправиться жить в Зарянку. Временами он воспринимал ее как проявление слабости и безответственности, но чем дальше, тем очевиднее становилось, что работа разъедает язвами не только тело, но и душу. Такой радости, как раньше, деньги уже не приносили. Супруга из жены превратилась в придаток к его банковскому счету. Он бы с радостью повесил на нее все свои заботы, чтобы она почувствовала, каким трудом ему приходится оплачивать ее беззаботное существование.

– Эй, парень, как тебя зовут? – спросил Александр извозчика.

– Вторушей, – отозвался тот.

– Как? – Александр подумал, что не расслышал.

– Ну, так-то меня Олегом зовут, но по легенде – Вторушей, потому что я второй ребенок в семье.

– Ладно, буду звать тебя Вторушей. Нравится тебе в Зарянке?

– Очень.

– А поступать куда-нибудь собираешься?

– В смысле? В технарь?

– Ну, да, не в извозчиках же ты будешь до старости?

– Не хочу. Я уже отучился два года и меня выгнали за неуспеваемость и плохую дисциплину.

– А сюда-то как взяли с такой характеристикой?

– Я нормальный и не дурак, у кузнеца спросите, на выходных работаю у него подмастерьем. Он меня хвалит, говорит, руку держу правильно и железо чувствую. Злюсь я, когда людей вокруг много, нервничаю. Вот когда еду десять верст от деревни до станции, понимаю, что это моё, тишина вокруг, только душа поет.

– Да? Прямо-таки поет?

– Да, без слов. Вы можете не понять, потому что в городе такого не бывает.

– Я затем сюда и еду, что устал от города.

– Корчить не будет?

– Это как?

– Был недавно случай, мужик с семьей приехал и его начало корчить. Телефона нет, интернета нет, связи никакой, у него паника, что все без него рушится, не отдыхал он, а все порывался уехать назад, только жена и дети были против. Корчило его, корчило, а потом он попал на сенокос. Косу ему не дали, конечно, дали грабельки деревянные. Он напырялся за целый день, к вечеру еле приполз, сходил в баню, выпил кувшин медовухи и упал. Наутро очнулся другим человеком. Порвалась его связь с той жизнью, и наступило спокойствие.

– Черт, а я такой же, как и этот мужик. Меня точно корчить будет. Представь, об этом я как раз и думал. Выдержу я ломку или нет? Хватит мне духа отвязаться от той жизни?

– Если три дня выдержите, то назад уже не захотите, гарантирую. К тому же у нас послезавтра праздник Ивана Купалы по-языческому.

– И что там такого, что на меня может повлиять?

– Девки и парни будут догола раздеваться и бегать у костра. В том году такое было. Они же знают, что их никто не снимает, вот и раскрепостились.

– Ну, знаешь, я уже не настолько мальчик, чтобы на это вестись.

– Не пойдете?

– Отчего же, схожу. Вдруг вы тут без моего надзора Зарянку в вертеп превратили.

Вторуша понял, что сболтнул лишнего.

– Да неееет, там ничего такого не было. Все пристойно, никаких оргий, побегали, венки в речку спустили, покупались, голышом, конечно, но без всякого. У нас же клиенты, репутация. Мы не хотим, чтобы сюда, как в Тай или Амстердам за утехами ехали. Мы по канонам, по славянским. Люди в восторге были.

– Ладно, если все так пристойно, то я тоже голышом побегаю.

Александр подумал, признайся он в том, что бегал у костра голышом вместе с девушками, его супруга ни в жизнь не поверит, что этим все ограничилось.

– Вы?

– Я. Что я, не человек? Сейчас я понял, что хочу искупаться ночью голышом в реке. Надеюсь, я не напугаю персонал?

– Ну, не напугаете, но зажатыми они будут точно.

– Эх, ладно, веселитесь без меня.

Повозка заехала во влажную прохладу леса. Птицы принялись перекрикиваться между собой, предупреждая друг друга о появлении опасности. Именно в этот момент случилось что-то, что напугало весь лес. В телеге этого почти не ощущалось, только по деревьям было видно, как они разом тряхнули кронами. Вниз полетели сухие ветки, а вверх поднялась бесчисленная стая птиц. Лошадь тревожно заржала и обернулась на извозчика.

– Тихо, тихо, Ласточка, ничего страшного. Тряхнуло опять, – объяснил Вторуша Александру. – У нас-то с какого перепуга это происходит? Тут даже гор нигде нет?

– Да уж, не пойми что творится с этим миром.

– Свербит у Земли от людишек, вот она и трясет шкурой, как Ласточка, когда на нее мухи садятся.

– Годная теория.

– Поэтому мне здесь больше нравится, чем там, с этими оводами заодно.

– Ну, не будем их судить строго, они не знали другой жизни, поэтому и живут, как научились. Многие из них умрут от скуки в Зарянке.

– Ну, и слава богу, без них тут лучше дышится.

Повозка выехала из леса и прошла промеж двух резных, выкрашенных яркой краской столбов, символизирующих начало владений базы отдыха. На вершине одного из столбов был вырезан лик бородатого мужчины, отдаленно напоминающего самого Александра. На втором столбе вершину оседлала искусно вырезанная сова.

Сразу за столбами начались поля, на которых пасся немногочисленный скот Зарянки, возделывалась пшеница, гречка, росла капуста и репа. Справа от дороги виднелся самодельный водоем, в котором плавали гуси и утки. На холме уже виднелся терем, отсвечивающий на солнце свежевыкрашенной крышей. Возможно, больше тысячи лет назад это было привычным зрелищем, но сейчас Александру показалось, что от него веет реставрационной наигранностью. Впрочем, ощущение не продержалось долго. Желание окунуться в иную жизнь завладело им полностью.

Чуть ближе послышался перестук молотков в кузнице. Из трубы ее вырывался дым, разгоняемый горном. Чтобы не летели искры на деревянные постройки, в трубе была смонтирована система гасящих сеток, которые требовалось периодически прочищать от нагара и золы.

От реки вверх поднимались несколько человек. Их внешний вид в старинной одежде, вкупе с перестуками кузницы, деревянным частоколом и выглядывающим из-за него теремом создавал полное погружение в эпоху древней Руси. Александру захотелось отправить предложения киностудиям для съемок фильма в готовом антураже. Это могло бы сыграть на рекламу их Зарянки.

Вторуша заехал на площадь перед теремом. Александр выпрыгнул из телеги, размялся немного после дальней дороги и поднялся по крыльцу. Клиенты, стоящие наверху, с любопытством поглядывали на него, считая прибывшего новым клиентом. Навстречу ему выбежала растрепанная администратор.

– Александр Сергеевич, так скоро? – она выставилась на него, ожидая, что он начнет ее отчитывать за то, что она не встретила у ворот.

– Да, брось, сегодня я не начальник, отдыхать приехал. Мне баню, после – ужин. Прости, как тебя?

– Аглая. Жить здесь будете? – она указала на верхний этаж.

– Не, здесь шумно. Землянки свободные есть?

– Землянки? Амм, да, две, – администратор пригнулась к уху начальника. – Мы называем их домами третьей линии, чтобы клиенты не комплексовали.

– Хорошо, буду жить в доме третьей линии. А сейчас, как попросил.

– Я распоряжусь. Парить вас надо? В смысле, сами себя вениками постучите или банщик?

– Сам, всё сам. После бани хочу полную кружку медовухи.

– Ясно, сделаем. Закуску?

– Не надо. Ужин во сколько? – Александр глянул на часы. Была половина пятого.

– Ужин, с восьми до двенадцати.

– Ничего, потерплю, мне полезно.

– Давайте, мы вам принесем пораньше.

– Нет. Сам приду, как положено.

Печка в бане одновременно натапливала четыре номера, чтобы не создавать очереди и почти всегда они были заняты. Народ любил париться, а учитывая, что здесь процесс принятия банных процедур был возведен в искусство, равное посещению драматического театра.

Помимо горячего, но легкопереносимого жара, баня предлагала несколько видов веников, настои трав, обладающие различными благоприятными для организма свойствами, слабоалкогольные напитки, такие как медовуха, настойка на вишне, на сливе, яблочный сидр, квас, сыто, пиво собственного изготовления, а так же услуги банщика, который умел парить вениками, делать массаж и приводить в чувство тех, кто перепарился.

Александр дважды принимал здесь баню и хорошо знал это ощущение расслабленности после ее посещения. Оно было сравнимо с ощущением расслабленности после проведения удачной сделки, отнявшей много сил и здоровья, либо после выигранного судебного процесса, от которого зависело многое. Баня давала те же ощущения за гораздо меньшие душевные траты, и этим выгодно отличалась.

Банщик вымыл номер перед посещением. Звали его Гордей. Так он представился в самом начале, и так его все звали. Бородатый суровый мужик, у которого веник тонул в руках. О нем можно было подумать все, что угодно, вплоть до того, что он скрывается здесь от правосудия.

– Готово, барин, – произнес Гордей.

– Так, я не барин, зови меня лучше по имени отчеству.

– Простите, Александр Сергеич, это привычка уже.

– А к бабам как обращаешься?

– Сударыня.

– Ладно, хоть не барыня. Спасибо. Я посижу тут сам, отдохну, веник сам запарю.

– Возьмите настой ягод шиповника. Очень полезно. Пейте, когда пить захочется, и на камни брызгайте.

– Давай.

Александр забрался на верхний полок, полил на горячее дерево холодной водой из деревянной кадки и лег на живот во всю длину. Закрыл глаза и попытался не думать ни о чем. Как ни странно, ему это удалось. Звуки огня в печи, потрескивающих камней на каменке, отняли все его внимание. Он просто слушал и ничего не думал. Через некоторое время он почувствовал, что наиболее выпуклые части тела начало припекать. Тогда Александр набрал кипятка из котла, запарил в нем веник и спустя пару минут принялся обстукивать себя со всех сторон. Этот традиционный прием не вызывал в нем такого пиетета, как у большинства любителей бани, Александру было достаточно прогреться до костей и выйти на свежий воздух. Этого ему хватало для счастья.

Через стенку раздались женские возгласы и спокойный бас Гордея. Александр прислушался. Банщик парил клиентку, и судя по ее довольным смешкам и оханьям, исполнял он свои обязанности прекрасно.

– Только груди прикрой, чтоб не пожгло жаром.

– Стесняюсь, – произнесла женщина.

– Чего тебе стесняться, бог формами не обидел. После моего веника они только разгладятся и нальются, как у девицы.

– Ой, умеете вы убедить, Гордей.

Раздались хлесткие удары веника и женские оханья.

– Да, непыльная работёнка, – Александр отхлебнул красного настоя шиповника.

Он был слегка сладковатым и ароматным. Набрал немного в ковш и брызнул на камни. Баня наполнилась горячим паром и ароматом. Зажгло уши. Александр пригнулся к полу и просидел минуты две, прежде чем снова забраться на полок. Смочил его высохшую горячую поверхность холодной водой и лег. Перед лицом оказался градусник. Он показывал почти сотню градусов Цельсия.

– Ничего себе, так и закипеть можно.

Пара глотков шиповникового настоя утолили жажду и придали сил. На пять минут. Затем Александр спустился на пол, кое-как помылся и без сил выбрался в предбанник. Его ждала большая кружка холодной медовухи, накрытая крышкой, чтоб не нагрелась. Он впился в ее прохладу, игнорируя спазмы горла, рефлекторно пытающегося защититься от переохлаждения. Выдохнул, когда отпил половину.

Администратор не послушала его и оставила подле кружки три кусочка копченой рыбы. Александр не удержался и съел ее вместе с остатками медовухи. Сел на табурет, накрывшись льняным полотенцем, и блаженно откинулся на бревенчатую стену. Наступил момент, ради которого стоило вытерпеть испытание жаром. Организм испытывал негу.

Александр ногами почувствовал, как задрожал пол. Кружка застучала по столу и поехала на его край. Несколько секунд и все прекратилось. Чертово землетрясение прервало ему весь сеанс погружения в нирвану. Александр оделся и вышел на улицу.

Вечерело. В воздухе носился аромат леса, реки, сена и немного отдыхающим в сараях скотом. По улицам Зарянки ходил народ. Женщины в длинных вышитых платьях, некоторые с венком на голове. Причем, до венка они доходили сами, интуитивно чувствуя его гармонию с одеждой. Смешные детишки носились по улицам босиком, и это не выглядело как-то нечистоплотно. В городе никому бы и на ум не пришло разуться.

В ворота вошли трое мужчин. К ним сразу бросилась детвора.

– Устал? – спросил кто-то из малышей у отца.

– Нормально, не устал. Смотри, что у меня для тебя есть, – папаша открыл котомку и вынул оттуда пучок клубники прямо с листьями. – В поле нарвал.

– Ух, ты! А чё это? – малыш схватил гостинец, не зная, что с ним делать.

– Ешь, это ягоды, такие же, как и в магазине, только вкуснее.

Остальные мужики угостили своих детей. Довольные остались все, что отцы, что дети. Папашам, после проявленной отцовской заботы, можно было предаться своим мужским слабостям, принять баню и посидеть после нее под медовуху или пиво.

Аглая отрядила работника, который отвел Александра в свободную землянку. В доме уже было сумеречно.

– Зажечь лампу? – спросил работник.

– Не надо, я сам, позже. Через полчаса приду на ужин.

– Что будете?

– Что и все. Чего там у нас?

– Утка, тушеная в квашеной капусте с маринованными яблоками. Уха из окуней. Гречневая каша с зайчатиной.

– Зайчатиной?

– Ну, это кролик. Но для всех, заяц, которого подстрелили из лука. Кисель молочный и другие напитки.

– Буду всего понемногу.

– Понял.

– Иди.

Работник убежал, сверкая лаптями. Кухня в Зарянке работала не как в обычном ресторане, под каждого клиента, а как столовая, с расписанием блюд на день. Народу в историческом отеле отдыхало не так много, чтобы держать огромное количество продуктов под любой изыск. Для соблюдения историчности здесь даже не было холодильника, только глубокий погреб, на дне которого, укрытый соломой, лежал лед, нарезанный зимой с поверхности реки. Демонстрация погреба тоже была одним из элементов погружения в давнюю эпоху. Да и готовилось все на огне в печи, которая не могла справиться с потоком желаний клиентов. Но отдыхающие, попробовав еду, приготовленную на дровах, затомленную в горячем загнетке и не желали больше других разносолов.

Александр поднялся в терем, вместе с остальными людьми, спешащими на ужин. На самом верхнем этаже с открытыми арочными окнами, украшенными резными наличниками, за длинными столами, как на княжеском пиру, сидел народ. Помещение продувалось ветерком, поэтому в нем не было жарко. Закатное солнце наполнило его оранжевым светом, создавая внутри терема магическую иллюзию ожившей картины.

Помимо основных блюд, указанных в меню на столе стояли фрукты, ягоды, ковши с морсом либо медовухой. Народ ел и переговаривался вполголоса.

– Тряхнуло сегодня хорошо.

– Да, хорошо, что администратор разрешил позвонить домой.

– И что, как там?

– Тоже тряхнуло, но без последствий. Что-то около пяти балов по шкале Рихтера.

– Для нашего региона это слишком много.

Александр сел на свободный стул, рядом с семьей с двумя дочками погодками. Старшая черпала компот из ранеток большой деревянной ложкой и шумно пила. Младшая объедала мясо с кроличьей косточки. Их родители прислушивались к общей беседе. Перед Александром бесшумно появилась девушка в кокошнике и расставила блюда с небольшими порциями приготовленной на ужин еды.

– Что пить будете, Александр Сергеевич?

Ее вопрос спровоцировал родителей девочек отвлечься. Слишком заметно было фамильярное обращение к клиенту.

– Ничего. Отсюда зачерпну чего-нибудь. И спасибо, сегодня мне больше ничего не понадобится.

– Приятного аппетита, сударь, – девушка коротко кивнула и уплыла, незаметно перебирая ногами под длинным платьем в пол.

– Сударь, это гораздо лучше, чем барин.

– Так вы, барин всего этого? – догадался отец девочек и очертил круг указательным пальцем.

– Как бы, да, но сейчас я здесь, как клиент, отдыхать приехал.

– Здорово вы придумали. Даже забываешь, что где-то есть цивилизация.

– Спасибо. Рад, что вам у нас нравится.

– Дружину бы еще собрать из массовки, чтобы ходили тут мечи крутили, палицы.

– Володь, – перебила его супруга, – не мешай человеку есть.

– Ладно, извините, но идея хорошая, добавила бы аутентичности вашему городищу.

– Я подумаю, спасибо.

Александр дал понять, что разговор окончен, набив полный рот гречкой. Она была жирной, ароматной и пролетала в желудок без остановки. Быстро закончив с ней, он запил ее пивом и приступил к утке, тушеной в маринованной капусте. Капуста вбирала в себя вкус мяса, и сама делилась кислинкой с ним. Получалось неподражаемо вкусно. Еще немного пива и Александр заметил, что надо ослаблять пояс, вонзившийся в увеличившийся живот.

В углу комнаты затренькал на гуслях «старец». Солнце окончательно ушло за горизонт. В тереме зажгли масляные лампы и закурили дымы, отпугивающие мошкару. На воротах поселения тоже зажгли огни. На уху уже не осталось места. Александр похлебал немного, чтобы удовлетворить чревоугодие и отставил тарелку в сторону.

Снизу раздался шум, топот и крики. Народ подскочил к окнам. На площади перед теремом носилась лошадь, запряженная в телегу, на которой перевозились продукты. Парень, управлявший ею, одной рукой тянул узду на себя, а другой хлестал спину лошади кнутом и громко ругался на несчастное животное.

– Стой! Сука! Сволочь! Стоять, я сказал, овца!

Лошадь и не думала слушаться. Сделала резкий маневр и перевернула телегу. Извозчик упал на землю вместе с продуктами, которые привез в Зарянку. Двое парней выбежали из терема, бросились к обезумевшей лошади и остановили ее.

Аглая подбежала к парню, управлявшему лошадью.

– Чего она у тебя такая? Бил?

– Не бил. Клянусь. Мы почти доехали до городища, я услышал шум и Сказка тоже, заиграла ушами.

– Какой шум?

– Не знаю, от реки шел, как будто там пороги шумят. Сказка напряглась, глаза начала таращить, а потом понесла. Хорошо хоть домой, а не куда-нибудь в поле. Там бы я точно шею сломал.

– Ты не ударился? – наконец поинтересовалась администратор.

– Ударился, конечно. Руку отшиб.

– Иди в баню, помойся, а потом тебя осмотрят. Вы, ребята, – она обратилась к персоналу, выбежавшему на звук, – отведите лошадь в стойло, а вы, соберите продукты и посмотрите, что годится, а что уже нет. И список мне полный.

Александр спустился вниз и перехватил парня, не справившегося с лошадью.

– Привет, я Александр Сергеич, владелец этой базы отдыха.

– О, здрасти, – смутился парень. – Меня зовут Гурьян, по-служебному.

– Что ты слышал, что за шум?

– Да тут недалеко, с полкилометра, река шумит. Раньше не было. Она же спокойная всегда.

– Точно? – Александр принюхался, как гаишник, пытаясь уловить запах алкоголя.

– Точно, идемте, покажу.

– Темно уже, завтра посмотрим.

– А вдруг до завтра он пропадет? В брехуны меня запишите?

– Ну, если хочешь, пойдем, посмотрим. У вас фонари есть нормальные, электрические?

– У Аглаи есть где-то.

Александр нашел администраторшу и взял фонарь. Взял с собой Гурьяна и вышел за околицу. Фонарь включил там же, чтобы не портить людям ощущение другой эпохи. Ночь вибрировала от стрекота сверчков. От ощущения большого открытого пространства дышалось легко.

– Знаете, что я подумал? – внезапно произнес Гурьян. – А что если лошадь испугалась не шума реки, а волков почуяла?

– Да брось, здесь есть волки?

– Есть. Живьем не видел, но зимой следов было полно.

– Нафига ты мне это сказал? Я теперь каждого куста шугаться буду.

– Простите, я на всякий случай. Пришло в голову неожиданно. Темно.

Александр перехватил фонарь, чтобы удобнее использовать его в качестве орудия, если выскочит хищник. Вскоре, непонятный шум стал перебивать стрекот сверчков. Он усиливался с каждым шагом, и вскоре от него стала дрожать земля под ногами.

– Я же вам говорил.

– Говорил, но откуда он взялся. Стой!

Александр схватил Гурьяна за рубаху. Впереди зиял провал, прямо в почве. Противоположная сторона его находилась метрах в пяти.

– Это здесь было? – спросил Александр.

– Нет. Утром, когда я поехал на базу, его точно не было.

Александр лег на живот и осторожно выглянул из-за края обрыва, подсвечивая фонарем вглубь него. До дна метров десять, но воды там не было.

– Давай к реке, – Александр поднялся.

– Туда, – Гурьян показал рукой и пошел первым.

– Не спеши, свалишься куда-нибудь.

Они прошли вдоль обрыва, не особо приближаясь к нему, до берега реки. Шум здесь стоял такой, что друг друга было еле слышно. Александр уже догадался, что увидит. Реку разделял широкий разлом, в который уходили ее воды. В ширину он был не меньше пятидесяти метров. Воды стекали в него с обеих сторон. Но та часть реки, которая оказалась по течению за разломом, уже серьезно иссякла. В длину определить расстояние трещины не представлялось возможным. Ее края просто не было видно.

Вдруг, край реки с шумом ушел в трещину. Земля под ногами затряслась. Александр дернул напуганного Гурьяна и показал в сторону городища. Тот кивнул головой и торопливо зашагал подальше от опасного места.

– Откуда это взялось? – спросил Гурьян, когда шум позволил говорить.

– Сегодня тряхнуло, видимо поэтому.

– Ни черта себе, а если бы под Зарянкой такая трещина?

– Если б да кабы, то во рту росли грибы. Не каркай, – Александра опечалило появление трещины. Ее близость к Зарянке могла оказаться фатальной для бизнеса. МЧС, наверняка, на время определения опасности могут закрыть городище. Да и в целом ее появление могло стать серьезной антирекламой.

Он шел быстрым шагом. Гурьян едва поспевал. Александр потушил фонарь перед входом и велел найти ему Аглаю. Она прибежала спустя пару минут, очень взволнованная.

– Что случилось? – спросила она дрожащим голосом. – Гурьян соврал?

– Нет, не соврал. У нас проблема.

– Какая? – девушка раскрыла глаза «по пятаку».

– Походу, после сегодняшнего землетрясения образовалась серьезная трещина поперек реки. Очень серьезная, просто пропасть в тартарары. Понимаешь, чем это грозит?

– Завтра не будет праздника Ивана Купалы?

Александр усмехнулся.

– Точно не будет. Я думаю, на речку вообще не стоит ходить, пока трещину вода не скроет. Не дай бог кого утянет.

– Ой, а все так ждут, – разочарованно протянула Аглая. – Это же наша фишка.

– Завтра, когда рассветет, ты не будешь сожалеть об этом. Ты просто не представляешь, как она опасна. Нас вообще могут закрыть. Надо сделать так, чтобы информация не просочилась отсюда. Делай, как хочешь, но чтобы эта смена ничего про трещину не болтала. А всех новеньких пусть завозят седьмой дорогой.

– Хорошо, я распоряжусь.

– Хоть бы до утра ее затянуло водой, – Александр сомкнул ладони в замок. – Вот тебе и отдохнул от работы.

Больше ему ничего не хотелось. Он ушел в свой дом, предупредив, чтобы его не тревожили. Хотелось отоспаться. Разные мысли мешали сразу уснуть. В основном были они о том, что природа в последнее время ведет себя слишком странно и даже агрессивно. Успокоился он только после того, как решил, что в таком месте, как Зарянка ему любые потрясения будут по плечу.

Встал он ближе к десяти. Жизнь кипела в городище. И как догадался Александр по долетающим до него разговорам, в основном они касались того разлома, что случился вчера. Александр умылся и вышел на улицу. Народ стоял по ту сторону частокола и любовался тем, как в огромной трещине исчезает река. Вид с высоты холма на природный инцидент открывался прекрасный. Трещина протянулась по ту сторону реки метров на двести, сужаясь и пропадая в лесу. Наиболее широкой она была как раз по руслу реки, возможно, по причине обрушения краев.

– Не факт, что такие вещи происходят так уж редко, – произнес один из клиентов, бородатый мужчина в очках, не особо гармонирующих с его старинной одеждой. – Через год от этого разлома останется только овраг, все остальное затянет грязью.

– Откуда знаешь? – спросил его кто-то.

– А чего тут знать, и так все ясно. Вода наберется под верх, края оплывут, заполнят дно.

– Ну, да, так и будет, – согласился мужчина, задавший вопрос.

– На реку сегодня точно не стоит идти. Накрылся Иван Купала, а я специально под него подгадывал. Администраторша обещала быть заводилой, а я бы посмотрел на нее.

– Да, она бы точно завела с полуоборота.

– Извините, – громко произнес Александр, – это моё творение, – он обвел руками частокол, – и в принципе, все будет так, как я прикажу персоналу.

– Да ладно? – удивился мужчина в очках.

– Да, это моя мечта и я смог ее осуществить.

– Молодец. Мне нравится. Прикажи Аглае устроить праздник, – попросил один из клиентов.

– Я бы попросил, но вы сами видите, это очень опасно. Если что-нибудь случится, нас могут закрыть. У меня есть идея, а что если праздник перенести ближе к лесу. Так же разжечь костер, побегать возле него, поплясать, а потом пойти искать цветущий папоротник. Как смотрите?

– Не, возле леса не получится, там комары роятся. Искусают всего. А мы же, сами понимаете, собираемся принять участие в древнем ритуале, мы будем в нигляже. Вас комары кусали в яички?

– Нет, бог миловал.

– Радуйтесь, та еще пытка. А с нами еще и дамы будут.

Александр задумался.

– Ладно, я узнаю насчет удобного пляжа выше по руслу, если есть, то мы проведем праздник. Заодно и от детей подальше. И если я пошел вам навстречу, можно попросить вас об этой хрени не говорить по телефону. Через неделю от нее не останется и следа.

– Хорошо, начальник, что мы не понимаем, столько бабла в это все вложено. Я никому не скажу, – произнес мужчина, которому Александр своим внутренним чутьем ни за что не поверил бы.

– А смысл об этом рассказывать? Еще прикроют раньше, чем смена закончится, – поддакнул другой.

– И бабам своим запретим языком болтать.

– Спасибо, – поблагодарил их Александр. – Пойду, раздам поручения.

Он нашел Аглаю, как всегда, занятую организационным процессом.

– Где у нас телефон?

– В звоннице.

– Скажи всем, кто захочет позвонить, что телефон сломался.

– Как долго?

– Дня на три. Думаю, к этому времени разлом наберет воды. Да, меня все-таки развели на праздник Ивана Купала. Есть ли на нашей речке нормальный пляж выше по течению.

– Есть, – обрадовалась Аглая. – Он, правда, галечный, но там даже лучше, места больше. А вы пойдете?

– Конечно, узнаю своих работников получше.

– Здорово, пойду, отдам распоряжение наделать венков.

Аглая убежала работать. Александр поднялся в звонницу и забрал телефон у дежурной. Она уже была в курсе. Спустился в ресторан, где ему подали молочную овсяную кашу с ягодами и медом.

Каша была прекрасной. В еде, которая приготовилась в печи и еще немного томилась в ней, всегда был очень насыщенный вкус. Александр смотрел в окно. Вид открывался красивый. Перед ним раскинулась пойма реки, поросшая лесом. Видеть ее каждый день и никуда не спешить соответствовало его пониманию счастья.

Неожиданно над лесом разом взлетели птицы и закружились. Со стороны стойла раздалось лошадиное ржание в несколько глоток, и следом ругань тех, кто за ними в этот момент ухаживал. Александр подошел к окну. Две лошади выбежали наружу и понеслись галопом прочь от поселения. Что-то встревожило животных.

– Ой! – вскрикнул ребенок.

Посуда на столе задребезжала и закружилась на месте. Все бы ничего, к этому уже давно привыкли, но тут воздух наполнил низкий гул, непонятного происхождения, сотрясающий стены. Александр почувствовал, как между его сомкнутыми зубами возникла вибрация. Вибрировал подоконник, на который он оперся, вибрировал пол под ногами, даже зрение расстроилось, будто зрачок вибрировал вместе с басовитым гулом.

– Все на улицу! – крикнул Александр. – Бегом!

Он был уверен, что это признаки большого землетрясения. Народ кинулся на крыльцо. Александр замешкался. Его внимание привлекло странное зрелище, ему показалось, что на горизонте вздымаются горы. Он присмотрелся и обомлел, на городище накатывалась волна, поднимающая землю изнутри. В тот момент, когда она приподняла лес, раздались крики. Люди увидели то же, что и он. Вода в реке подлетела вверх на мгновение, превратившись в радугу. В этот момент Александр понял, что надо бежать вниз. Он успел сделать пару шагов, прежде чем его подкинуло вверх, ударило о пол и погрузило во мрак.

Глава 3

Глава 3

Крики, визги, грохот наполнили коридоры торгового комплекса. Денис поднялся, потрогал ушибленный затылок. Видимо из-за удара случилось легкое помутнение рассудка. Происходящее вокруг выглядело отстраненно, как кино. В коридорах комплекса царил сумрак. Свет попадал только через декоративные отверстия в крыше, накрытые стеклянными колпаками. Возможно, что и колпаки уже лежали осколками на полу.

Вообще, весь пол был усеян стеклом. Витрины отделов разлетелись мелкой крошкой, как автомобильное стекло. Часть потолка обрушилась, часть оторвалась, но повисла на электрических проводах, держащих светильники. Сами светильники, вывалившиеся из гнезд, походили на кислородные маски, выбрасываемые в самолетах во время аварийных ситуаций.

Народ бежал по стеклу в сторону эскалатора и аварийных выходов. Алена с дочкой покинули отдел и собрались подойти к Денису, но случился второй толчок. Все, кто находился в коридоре, упали снова. Многих накрыло еще не отвалившимися потолками. Второго толчка не выдержали даже стены. Промежуточные перегородки между отделами смяло так, что гипсокартон и все слои штукатурки на нем полетели в разные стороны.

Торговый комплекс наполнили людские крики и многие из них были криками боли. Денис обернулся и увидел, что вход в кинотеатр завалило. Это зрелище немного отрезвило его. Он бросился к отделу, чтобы забрать из него свой телефон, документы и деньги. Его магазина, как такового, уже не было. Все витрины осыпались мелкими осколками. Телефоны разлетелись по коридору, по некоторым уже пробежались люди. Денису пришла глупая идея собрать товар, чтобы ему не досталось от босса, но следующий толчок, снова бросивший его на пол, дал понять, что промедление может стоить ему жизни.

Он вынул свою сумку из тумбочки. Закинул в нее всю наличную выручку и нашел свой телефон под осколками стекла. Схватил его и побежал на выход. Догнал Алену, застрявшую в толпе перед эскалатором. Она боялась, что ее с дочкой раздавят обезумевшие люди. Этому были веские основания. На эскалаторе, кажется, уже задавили кого-то. Женщина пыталась подняться вверх, истерично крича, но ее все время отталкивали спускающиеся вниз люди.

– За мной! – Денис взял за руку Веронику. – К аварийному выходу.

За те антитеррористические и противопожарные тренировки, что так не нравились Денису, он успел изучить все входы и выходы торгового комплекса, о которых многие и не догадывались.

Они выбежали в свободный коридор. Здесь было светло из-за того, что внешняя стена была стеклянной. Правда, сейчас стены как таковой не было вообще. От нее остались только осколки на полу. Миновали коридор и выбежали на лестничный пролет. Оказалось, что лестницы частично рухнули. Только самый верхний пролет удержался на арматуре и просто повис, уткнувшись в другие упавшие части лестниц.

– Как мы тут спустимся? – Алена заметалась на краю.

Зрелище разрушений могло заставить паниковать кого угодно.

– Тут невысоко. Я спрыгну, ты подашь дочь, потом я поймаю тебя.

– А-а-ай, думаешь, получится?

– У нас нет времени пробовать. Еще раз толкнет и все обвалится. Надо скорее выбираться.

Денис удачно спрыгнул.

– Давай, – вытянул руки вверх, чтобы поймать ребенка.

Вероника, не дождавшись, когда ей разрешит мать, сама приняла решение и прыгнула в руки Денису. Он поймал ее и поставил рядом.

Алена заметалась, со страха не зная, как спуститься. Не прыгать же в руки Денису.

– Мама, скорее! – дочка притопнула ножкой и сама потянула руки вверх.

– Ложись на живот и спускайся, я тебя подхвачу.

– Ага, ладно.

Алена легла прямо на мусор из кусков штукатурки и стекла и спустила ноги. Денис взял ее за лодыжку, чтобы девушка поняла, на какой высоте находится.

– Сейчас, сейчас, – произнесла она натужно, ища руками за что уцепиться.

Денис дернул ее за ногу. Алена закричала от страха и полетела прямо в руки. Денис не спасовал, удержал ее. Вероника закрыла лицо руками и открыла, когда мать стояла рядом. Не все обошлось гладко. Алена распорола руку осколком. Кровь потекла из раны тонкой струйкой. Вероника раскрыла тут же ставшие мокрыми глазенки.

– Бегом на улицу. Там перевяжем! – приказал Денис.

Они выбрались на улицу через бывшую стену. Люди выбегали на стоянку и пытались разъехаться. От страха и паники на выезде создалась пробка. Денис вывел девушек из-под козырька, чтобы не оказаться под ним, если случится еще один мощный толчок. Козырек уже подозрительно просел по центру.

Воздух гудел, будто рядом кто-то дул в гигантскую тубу. В воздухе стояла пыль и жуткий незнакомый запах. Денис скинул с себя майку. По мышцам бегала судорога, из-за чего руки тряслись и все движения были какими-то резкими, будто не удавалось владеть руками полностью. Денис разорвал майку по шву на две половины. Одной стер кровь с руки Алены, а из второй сделал повязку.

– Мамочка! – пищала Вероника, глядя на кровь.

Алена стоически вытерпела, пока ее бинтовали. Возможно, она и не чувствовала боль так, как если бы порезалась в нормальной обстановке. Адреналин помог ей с анестезией.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
– Надо отойти от комплекса, вдруг обрушится, – Денис потянул Алену с дочкой на стоянку.

Он едва сошел с лестницы, когда понял, что впереди творится что-то непонятное. Ему показалось, что он увидел горизонт до сего момента скрытый за домами.

– Стойте! Что это? – Денис указал в сторону горизонта.

Сиюминутное чувство, что мир оказался на внутренней стороне сферы. Горизонт двигался навстречу, озаряемый частыми вспышками молний. Денис огляделся, и у него создалось ощущение, что никто, кроме них этого не видит. Неведомая сила словно лишила его сил, заворожив необычным зрелищем. Их троица замерла на месте, глядя на то, как подходит волна, поднимающая землю.

Пока она была в дымке, нельзя было точно понять, что происходит, но когда на волну подняло «Metro», а за ним и весь новый жилой комплекс из разноцветных многоэтажек, на глазах превращающихся в руины, Денис понял, что грядет что-то страшное. Молнии, возникающие прямо из чистого неба, впивались в разваливающиеся здания.

За домами по Пролетарской поднялся машзавод. В этот момент люди на стоянке наконец увидели опасность, но что-то предпринимать было уже поздно. Денис поднял на руки Веронику и схватил в охапку ее мать. Девочка испуганно запищала.

– Всё будет хорошо, всё будет хороша, Вероничка, – затараторила мать, уткнувшись губами в ее волосы.

Раздался дикий грохот раскалывающейся земли и мощных электрических разрядов. Денис посмотрел в сторону опасности. Волна была совсем рядом. «Снегири» подлетели и осыпались, как игрушечные. Весь район Малой Земли поднялся вверх, рассыпаясь в «труху» под могучей силой катаклизма, выгибающей землю, словно она была жидкой. Сплошной ковер из молний «прижигал» гребень волны, пытаясь добить тех, кто уцелел в развалинах.

Денис закрыл глаза, полагая, что до смерти остались секунды. Невыносимый грохот, смешанный с криком людей, стал невыносимым. Резкий толчок подбросил его вверх, вырвав Алену с Вероникой из рук. Пару секунд он падал, но приземлился довольно мягко. Открыл глаза и не мог ничего понять. Он еще летел, но не один, а вместе со всем торговым комплексом куда-то под землю.

Сверху на них падал мусор, куски земли, автомобили и даже люди. Они пролетали мимо и уносились куда-то глубже. Молнии плясали на краю обрыва. Все дрожало, тряслось и гудело. Денис вскочил и снова упал. Торговый комплекс накренился, затрещал и остановился.

Невозможно было понять, что происходит вокруг. Отчасти дезориентация была вызвана пылью, отчасти огромными стенами, выросшими над головой. Денис действовал рефлекторно, снова вскочил и подбежал к краю крыши. Прямо в двадцати метрах от края торгового комплекса, зияла пропасть, дно которой тонуло во мраке.

Молния ударила совсем рядом и осветила бездну. Короткой вспышки хватило, чтобы подтвердились опасения, дна у нее не было. Денис начал осознавать, что провалился в разлом вместе с торговым комплексом. Глянул вверх, чтобы оценить на какую глубину. Этажей двадцать, если не больше.

Он неожиданно вспомнил про Алену с дочкой.

– Алена! Вероника! – закричал он.

Вместе с ним на крыше оказались и другие люди, похожие в сумраке на тени. Кажется, они пребывали в состоянии шока и бесцельно слонялись из стороны в сторону. Денис услышал тонкий детский плач и поспешил на него. Плакала Вероника возле матери, лежащей без чувств. Дочка держала мать за шею, но та не подавала признаков жизни.

– Вероника, дай гляну.

Денис разжал ребенку руки и осмотрел ее мать. На правой стороне лба у неё надувалась большая шишка. Если причина потери сознания была только в ней, то всё могло обойтись. С другой стороны, учитывая их положение, смерть, не приходя в сознание, могла быть лучшим выходом.

Снова тряхнуло. Из пропасти донесся протяжный гул, дохнуло мерзким запахом сероводорода и каленого железа. Стены разлома осыпались огромными кусками земли. Часть их упала совсем рядом, сотрясая здание. Опора под торговым комплексом зашаталась. Натужно ревя, как раненый зверь, здание пошатнулось и замерло.

Беснующиеся над головой молнии заставили Дениса искать вход под крышу, особенно после того, как одна из них попала в провода электрической линии, провалившиеся в разлом вместе со столбами. Разряд сошел по ним и ударил в крышу, в районе блока чилеров. Грохот разряда сотряс стены. Воздух сразу наполнился запахом озона.

Денис поднял Алену, перекинул ее через плечо, взял Веронику за руку и поспешил спрятаться внутри здания. Выход на крышу находился в «скворечнике», небольшой надстройке над лестницей. Дверь была заперта изнутри, но косяк повело так, что ее вырвало из замков. Денис положил Алену на крышу и пнул ногой дверь. С третьей попытки дверь вылетела, повиснув на одной нижней петле.

Лестница на крышу оказалась железной, приваренной к штырям, торчащим из стены, что позволило ей остаться на месте. Ее немного загнуло пропеллером, но это не помешало Денису спуститься вниз. Первой он занес Алену, а потом ее плачущую дочку и сделал это вовремя. На крышу обрушились куски какого-то листового железа.

Денис с девушками очутились на третьем этаже в небольшом тамбуре. На этом этаже находились только административные, технические помещения и кинобудки с проекторами. Здесь не было окон, и свет попадал только сверху, через открытую дверь. Вероника продолжала реветь и лезть к матери. Только сейчас Денис решил проверить на месте ли его сумка, с которой он выбежал из торгового комплекса. К счастью, она пережила все его полеты и висела через плечо. Он достал из нее телефон, включил фонарь и осветил лицо Алены. Шишка еще больше увеличилась в размерах.

– Вероника, не реви, сейчас мама придет в себя. Она просто без сознания от удара. Потерпи, пожалуйста.

Его просьба подействовала на ребенка. Вероника замолчала, только нижняя губа все еще дергалась в готовности продолжить плач. Девочка терла слезы в глазах, размазывая их вместе с грязью по лицу.

Алена издала стон и открыла глаза.

– Голова болит, – произнесла она одними губами. – Почему темно?

– Мама! – Вероника кинулась к матери.

– Слава богу, – выдохнул Денис. – У тебя синяк на пол-лица. Ты здорово ударилась.

– Землетрясение закончилось?

Вдруг Алена дернулась в спазме и ее вывернуло.

– Сотряс, – догадался Денис. – Плохо тебе? Голова кружится?

– Да, немного. Что там творится?

Разряды молний случались все реже, видимо их пик шел вместе с гребнем волны, но грохот еще стоял приличный.

– Мы провалились вниз, метров на пятьдесят под землю.

– Что? Куда? – Алена приподняла голову.

– Мамочка, мы провалились в яму, – признание дочери не добавило ясности и оптимизма.

– Не парься. Мы выжили, в отличие от большинства, и это хорошо.

– Что, много погибло?

– Думаю, все, кто оказался на стоянке, а также все, кто находились в это время в домах.

– Ужас. Надо позвонить маме, – Алена попыталась резко подняться, но схватилась за голову в районе синяка. – А–а–а!

Денис поднес ей горящий экран телефона.

– Сети нет и быть не может после такого. Все разрушено, подчистую.

– Какой ужас. Как это могло…, почему?

– Без понятия. Нам главное не ухнуть еще дальше вниз, а потом надо придумать, как выбраться наружу.

– Еще дальше? Не пойму, о чем ты говоришь, пока не увижу. М-м-м, как раскалывается голова. У тебя нет ничего от головы?

– Нету. У меня голова болит только с похмелья. Могу в аптеку на первый этаж спуститься. Сейчас там любое лекарство можно без денег и без рецепта взять.

– Нет! – резко возразила Алена. – Нам будет страшно.

– Да-а-а, – пропищала Вероника.

– Денис? – Алена подняла голову.

– Что?

– Как думаешь, тряхнуло везде, или только у нас, в Оренбурге?

– Не знаю. Думаю, что по всему Уралу тряхнуло.

– Выберемся, перееду с Вероникой в деревню. Достал уже этот город.

Это была неплохая идея. После такой катастрофы в Оренбурге еще долго будет нечего делать. Со стороны входа раздался шум. На фоне светлого проема возник темный мужской силуэт.

– Ульяна, ты здесь? Ульяна? – мужчина посветил фонариком на троицу, расположившуюся прямо на полу. – Вы мою Ульяну не видели?

– Извините, не видели, – Денис услышал в голосе мужчины какой-то не соответствующий обстановке спокойный тон, будто его ребенок потерялся, играя дома в прятки.

– Вот ведь запропастилась. Увидите, скажите, что ее папа ищет.

Денис посветил своим фонарем и увидел, что лицо мужчины разбито в кровь.

– Вам нужна помощь. На первом этаже аптека, там бинты и спирт есть.

– Спасибо, но мне пока не требуется. Ульяна! Ульяна! – он снова ушел на крышу и продолжил там звать свою дочь.

После его ухода у Дениса остался тяжелый, тоскливый осадок, будто в душу залили бетон, сжимающий сердце. Лучше бы они погибли вместе, чем вот такое надрывное помешательство, овладевающее любым, кто поймет, что произошло с этим мужчиной. Денис подумал про мать, и ему пришла уверенность, что она тоже погибла. К его собственному удивлению в нем не появилось тоски или ощущения горя. То ли он еще не успел проникнуться этим пониманием, то ли потому, что смерть постигла многих и на фоне общего горя, свое не казалось таким уж безутешным.

– Бедняга, – произнесла Алена, слыша, как мужчина продолжает звать дочь и обняла свою Веронику.

– Папа! Папа! – раздалось снаружи.

Денис подскочил и взлетел по лестнице. Он выбежал в тот момент, когда отец и дочь встретились.

– Ульяна, ты куда сбежала? Я ведь просил тебя ждать меня? – отец стиснул дочь в объятьях.

Плечи у обоих задергались в рыданиях. К горлу подступил ком, но на душе Дениса стало гораздо легче. Он вернулся.

– Нашлась, – произнес он, облегчив душу Алене.

Денис спустился и сел рядом. Минут пять никто ничего не говорил. Да и о чем было говорить? Обстановка не располагала к праздной болтливости, а повода для серьезных разговоров еще не возникло. Ситуация была настолько нестандартной, что для ее понимания требовалось время.

Молчание прервал страшный грохот и последовавшая за ним тряска. Денис снова поднялся. Обвалился край разлома совсем рядом с их торговым комплексом. На месте свежего обвала из земли метров на пять вперед торчали тонкие водопроводные трубы и широкие трубы отопления. Из водопроводных еще текла вода.

Денис огляделся, чтобы понять, какая площадь опоры оказалась под торговым комплексом. Меньше всего ее осталось со стороны главных входов. Слева и справа еще можно было увидеть сужающиеся к стене разлома полосы земли. С обратной стороны, с так называемых задов, земля упиралась в стену. Расстояние от стены здания до стены обрыва составляло метров сто. Большая часть этого расстояния была завалена обвалившейся землей и мусором.

Денис прикинул в уме, что если случится обвал стены с этой стороны, то он не обрушится прямо на крышу, так как расстояние по горизонтали вдвое перекрывало высоту разлома. Гораздо важнее было знать, насколько устойчива опора под торговым комплексом. Денис передернул плечами, представив себе процесс обрушения в бездну. Жутко было умереть под завалом не сразу.

Обвалившийся край разлома заставил всех, кто находился на крыше скорее прийти в себя и искать укрытия под крышей. Спустя десять минут в том месте, где находились Денис и Алена с дочкой, стало шумно.

– Извините, у кого-нибудь есть таблетка от головы? – громко спросил Денис.

Никто не ответил. Каждый человек сейчас находился в состояния осмысления происходящего, не реагируя как обычно. Почти все, кого видел Денис, были погружены в мысли. Переговаривались только те, кто остался не один. Счастливый отец шепотом переговаривался с Ульяной. Двое парней, похожие на братьев, вполголоса общались между собой.

Денис почувствовал под ногами легкую вибрацию. Разговоры мгновенно стихли. Вибрация усиливалась. Зашуршал мусор на полу, заскрипели стены, перегородки и перекрытия. Денис сразу решил, что это поехала опора под торговым комплексом.

– Бегом наружу! – приказал он и дернул Алену за руку, чтобы она скорее поднялась.

Денис схватил Веронику и побежал к лестнице. Народ успел опередить его и создать толкучку на выходе. Денис полагал, что единственным местом спасения мог быть кусок земли у стены разлома, который возможно останется после обрушения торгового комплекса. Тряска усиливалась, заставляя людей паниковать еще сильнее. Снова раздался гул и грохот обваливающихся краев обрыва.

Денису удалось выбраться на крышу. Здание, на первый взгляд, стояло на месте и не думало проваливаться. Зато прямо на его глазах ухнул вниз край земли прямо напротив торгового комплекса. Обломки пятиэтажного здания, находящиеся на самой вершине обвала, упали почти к порогу торгового комплекса, подняв невообразимую пыль, закрывшую небо. Стало еще темнее. В завершение нарастающей вибрации снова прилично тряхнуло. Здание отозвалось тяжким стоном.

Воздух сотрясла взрывная волна, заставившая напуганных людей, пытающихся снова спрятаться под крышей здания от пыли, пригнуться.

– ТЭЦ взорвалась! – произнес кто-то .

Проверить его догадку было нельзя. Взорваться могло что угодно, вплоть до упавших вниз емкостей с топливом. Рядом находились две автозаправки. Так же мог взорваться газ, собравшийся под завалами домов.

Народ вернулся в здание, чтобы не дышать пылью. Что делать в такой обстановке, никто не знал, поэтому лучшим выходом стало ожидание. Ожидание непонятно чего, вряд ли стоило надеяться на спасение. Наверное, стоило ждать прояснения рассудка и появления в нем здравых мыслей.

Алена продолжала морщиться от боли. Каждое движение отдавалось у нее сильной пульсирующей болью в висках. Вероника гладила ей волосы и пыталась жалеть. Денис засек час, на то, чтобы у Алены прошла головная боль сама собой. Она не прошла, и даже, по словам Алены, только усилилась.

– Мужики, кто пойдет со мной в аптеку? – Денис поднялся.

– Денис, не надо, я потерплю, – Алене стало неудобно, что из-за нее кто-то решится на опасное мероприятие.

Денис не стал слушать ее.

– Есть такие?

– Мы пойдем, – вызвались два брата.

Кажется, у остальных отлегло от сердца, что нашлись смельчаки вместо них. Никому не хотелось отправляться в темные разрушенные коридоры торгового комплекса. Однако, Денис был уверен, что они ничем не опаснее, чем тот коридор, в котором они находились сейчас.

Братьев звали Артем и Федор. Артем был старше, но роста они были одинакового. Оба плечистые, будто занимались спортом. Выяснилось, что они приехали в Оренбург на соревнования по самбо, которые проходили в «Олимпийском», спортивном комплексе, находящемся совсем рядом. Сюда они пришли за покупками и попали в передел.

– Денис, а как мы спустимся, мы с братом видели, как сложились лестницы? – спросил Артем.

– Я знаю, где тут железные лестницы снаружи есть. Думаю, они в норме.

По длинным пыльным коридорам, усеянным штукатуркой, стеклами, обвалившимся подвесным потолком они вышли наружу. Лестница и вправду была на месте. Пыль, вызванная обрушением, почти улеглась. Парни натянули на нос футболки, чтобы не дышать ею, а Денису натянуть было нечего.

Пробравшись по отвалившейся декоративной плитке, усеявшей лестницу, они спустились на уровень первого этажа. Дверь на входе выдавило, поэтому пришлось приложить усилия, чтобы открыть ее. В коридоре первого этажа было совсем темно. Здесь не было окон. У братьев тоже сохранились телефоны, и поэтому в три фонаря идти было совсем не трудно.

Разрушений здесь было больше. Между магазином бытовой техники и магазином одежды обвалилась мощная балка перекрытия. Мусора на полу было больше, особенно крупного. Денис перешагнул разбитую витрину известного бренда. Вешалки с одеждой не опрокинулись на пол, а собрались все в одном углу.

– Парни, я подберу себе чего-нибудь, посветите.

Денис пробежался по футболкам, быстро нашел первую подходящую, стряхнул с нее пыль и надел.

– Проверять не буду, как сидит.

Они двинулись дальше, и вышли к покореженному эскалатору. Он был весь завален обрушившимся потолком. Прошли дальше. Островок с ювелирными изделиями разбросало по полу. Непрезентабельно выглядящие драгоценности валялись в пыли и мусоре. Миновали пострадавшую точку по продаже нижнего женского белья, потом машину, выставленную автосалоном с целью рекламы. Лобовое стекло у нее было пробито насквозь металлическим уголком.

Потом перебрались через завалы мусора к кафе, в котором готовили булочки с корицей. Их соблазнительный, аппетитный запах прежде часто будоражил рецепторы Дениса. От кафе осталось одно напоминание из горы мусора и оборудования. Сразу за кафе в свете фонаря блеснула грязь. Водопад – достопримечательность торгового комплекса, выплеснул воду вокруг себя. Огромное стекло в три этажа, по которому красиво стекала вода, разлетелось и усеяло осколками пространство вокруг.

– Тихо, – произнес Федор и замер. – Слышите?

Денис прислушался. Откуда-то доносился приглушенный стон. Троица пошла на звук. Кто-то стонал в самом низу, на нулевом этаже. Попасть туда можно было только по эскалатору. Слабый свет фонаря не выхватывал ничего, кроме мусора. Денис осветил эскалатор. С виду он был вполне целым.

– Кто-нибудь останьтесь здесь на всякий случай, – попросил Денис.

– Федор останется, – приказным тоном, как старший брат, произнес Артем.

Федор только ухмыльнулся.

Лестница эскалатора немного раскачивалась, будто ее сорвало с опор. Денис ступал осторожно, не так, как бывало, бежал по нему, не глядя под ноги. Стеклянная крыша, находящая как раз над эскалатором, полностью осыпалась. Ее острые осколки кое-где вонзились прямо в ступени. Денис сбивал их ногой, чтобы не порезаться.

Человек стонал под эскалатором. Он будто специально спрятался под ним от падающих осколков. Денис и Артем направили на него свет. Это был мужчина. Определить возраст по его запыленному лицу было сложно. К тому же, он весь был в крови.

– Эй, вы живой? – спросил Денис.

Мужчина застонал громче. Денису показалось, что произнести внятное слово ему было очень тяжело. Он осмотрел, откуда идет кровь и нашел огромную рану на левом плече, будто оставленную ударом топора сверху. Не иначе, поймал большой осколок падающей крыши.

– Что делать-то с ним? – спросил Артем.

– Мне кажется, что трогать его не стоит. Наберем бинтов в аптеке и вернемся, чтобы перевязать. Мужик, ты крепись, мы скоро.

Ответом им был громкий стон.

– Реагирует, значит слышит, – решил Артем.

Они поднялись вверх, и не рассматривая больше ничего вокруг, сразу направились к аптеке. Её стеклянные витрины разлетелись по полу вместе с упаковками лекарств.

– Артем, Федор, нам нужны любые обезволивающие, бинты, перекись, спирт, шприцы. Тому мужику таблетку не проглотить, придется ему сделать укол.

Парни молча кинулись ворошить мусор на полу. Денис периодически покупал здесь лекарства и знал, что продавец часто уходила за нужным лекарством в подсобку, следовательно, там у них был склад. Он проверил дверь, но та была закрыта. Полазил под столами, чтобы найти ключи, но ничего не нашел.

– О! Батончики! – воскликнул Федор и принялся набивать ими свою сумку.

– Федя, ты проглот, – укорил его брат.

– Да я не только себе. Детей угощу. Сейчас они отойдут и есть начнут просить.

Денис выдвигал по очереди ящики, в которых лежали ходовые лекарства. Там он нашел анальгин и другие обезболивающие, правда, все в таблетках. Алене они помогут, но раненому мужику вряд ли. В ящиках нашлась даже мазь от синяков. Самый нижний ящик после того, как Денис переворошил его, не найдя ничего интересного, вернулся на свое место, упершись во что-то. Денис вытащил его и посветил внутрь шкафа. Среди вывалившихся из ящиков лекарств, мешающих закрытию, на задней стенке, висел ключ.

Это был ключ от подсобки. Денис открыл ее. Здесь находились металлические шкафы с подписями. Искать нужное оказалось совсем просто.

– Мужики, хватит, здесь есть все, что надо.

Братья бросили работу и тоже вошли в подсобку. Денис раздал им фирменные пакеты и складывал в них все, что ему показалось необходимым: бинты, муравьиный спирт, анальгин для инъекций, лидокаин, шприцы. Медицинская помощь могла понадобиться не только раненому мужчине, но и тем, кто пока находился в шоке и не совсем понял своего состояния. К тому же в торговом комплексе должны были остаться еще люди. Денис был уверен в том, что выбежать удалось не всем.

– Хватит пока, – Денис закончил набивать пакеты. – Идемте, поможем мужику, пока не крякнул.

Глаза уже немного привыкли к темноте. Ориентироваться, чтобы обойти груды мусора, было проще. Денис снова спустился с Артемом на нулевой этаж. Мужчина стонал тише. Прежде, чем поднять его для перевязки, Денис оголил ему неповрежденное плечо и сделал в него укол обезболивающего. Подождал пару минут и приступил к оказанию помощи.

Мужчина застонал громче, особенно, когда ему бесцеремонно облили рану муравьиным спиртом. Вместо ватного тампона на рану наклеили несколько гигиенических прокладок и туго перемотали бинтом. Денис никогда не делал этого раньше, но ему хватило сообразительности замотать так, чтобы бинт не слезал. Возле раненого оставили бутылку с водой и витаминный батончик. Тащить его куда-нибудь они не стали. Мужчина был слишком крупным, да и не было в этом особого смысла. Для выздоровления ему нужен был покой.

Алёна призналась, что уже начала беспокоиться из-за долгого отсутствия Дениса. Она разом разжевала и запила три таблетки разных обезболивающих, надеясь на синергетический эффект. Через четверть часа боль ослабла, и девушка поднялась на ноги. Ей стало интересно увидеть своими глазами, в каком месте они оказались.

Вид высоченных стен, вздымающихся над головой, вызвал шок. Алена долго смотрела вверх, ничего не говоря.

– Кто-то сегодня вознесся на небеса, а кто-то застрял на полпути в ад, – наконец произнесла она. – А что внизу?

– Дна не видно, и от этого еще страшнее.

– Я хочу посмотреть, – Алена направилась по крыше в сторону упавшей вывески с названием торгового комплекса.

Денис и Вероника пошли следом. Алена подбиралась к краю осторожно, проверяя ногой опору. Монолитный корпус здания достойно выдержал землетрясение и не давал повода сомневаться в своей крепости. Денис все равно находился в шаге от нее, боясь, что отбитая голова Алены может не выдержать взгляда в бездну.

Ее и в самом деле качнуло, когда она увидела бездонную чернь провала. Денис взял Алену за руку. Так они втроем простояли минут пять, разглядывая место, в которое их забросила судьба. Что это было? Её насмешка перед неизбежной смертью? Спасение? Ответ даст время.

Чувства занимали сильные эмоции, вызванные невероятным зрелищем огромного разлома. Здание торгового комплекса, одного из самых больших в городе, выглядело крохотной избушкой на фоне высоких стен и бездонного провала. Оно вообще смотрелось здесь, как инородное, случайно застрявшее по пути из другого мира.

Снова где-то грохнуло и волна, похожая одновременно на воздушную и на распространяющуюся по земле, качнула торговый комплекс. Края разлома осыпались и даже часть стоянки перед торговым комплексом полетели вниз. Вся троица, не сговариваясь, развернулась и побежала подальше от края.

– А ведь…, – Алена пыталась отдышаться, – этот комплекс обязательно рухнет.

– Согласен. Дело времени. Надо будет выбираться отсюда, – Денис посмотрел наверх, – хотя бы один человек это сделал, а он бы уже придумал, как поднять остальных.

– А разве там не остались люди, которые увидят нас?

– Хрен его знает, остались или нет? Сейчас им сильно не до этого. У всех родственники под завалами. Да и придет ли им на ум желание заглянуть в эту яму. Наверняка они считают, что мы все ухнули на самое дно.

– Как страшно погибнуть совсем рядом с людьми, которые могли бы помочь, – Алена задумалась. – Я придумала! – воскликнула она спустя минуту, – нам надо ночью разжечь огонь на крыше.

Денису идея понравилась.

– Точно, только не на крыше, а в стороне от торгового комплекса, чтобы не сжечь ненароком наш последний приют.

– Да хоть где, главное, чтобы оттуда было видно.

– А давайте девчата, вниз спустимся. Сами посмотрим, что здесь, да как, заодно в «Качели» сходим, за продуктами. – Предложил Денис.

– Ой, что-то страшно. Вдруг, земля обвалится? – Алена передернула плечами.

– Так она может хоть где обвалиться.

– Мам, давай в «Качелях» чупа-чупс купим? – Вероника дернула мать за руку.

Бедный ребенок после перенесенных испытаний стал похож на беспризорного. Чумазая мордаха, испачканное и порванное платье, разлохмаченные волосы. Хотя все вместе это вызывало некоторое умиление. Веронике было глубоко плевать, как она выглядит. После того, как ее забросило на крышу падающего здания, после того, как она просидела возле матери, не подающей признаков жизни, после того, что могло напугать взрослого до потери рассудка, ей захотелось чупа-чупс.

– Всё! Идем за чупа-чупсом.

Денис взял девочку за руку и направился в сторону чилеров. Там был еще один спуск с крыши по железной лестнице.

На всем лежал толстый слой пыли. За перила не хотелось браться. Денис спустился первым и помог слезть с лестницы Алене с дочкой. На перилах и блоках охладителей остался черный след попадания молнии, оплавившей металл.

На стоянке перед «Качелями», где обычно разгружались фуры с товаром, на боку лежала одна такая. Рядом с ней сидел мужчина. Он уже давно наблюдал за спускающейся троицей. Ни Денис, ни Алена его сразу не заметили.

– Здорово! – поприветствовал мужчина неожиданно.

Денис вздрогнул.

– Здрасти, – он остановился.

– Скажите мне, что произошло? Что это? – он воздел руки вверх, указывая на стены разлома. – Я прилег поспать. Всю ночь ехал в ваш город, думал, отосплюсь, пока разгружают. Проснулся от удара. Хренак и меня в окно вышвырнуло. Глядь, ничего не пойму, яма какая-то.

– Землетрясение случилось, очень сильное. Это разлом, и мы в него провалились. Хорошо, хоть не туда, – Денис указал в сторону бездны, начинающейся метрах в сорока правее.

– Я подходил. Чуть не свалился, – мужик почесал голову. – А мне теперь что делать?

– То же, что и всем нам – ждать, – посоветовал Денис.

– Чего?

– Чего-нибудь. Конкретнее не могу сказать.

– А вы не заходили в «Качели»? – спросила Алена у водителя.

– Нет. Боюсь заходить внутрь. Там, наверное, трупов полно.

– Не полно, пока ни одного не видели. Почти все успели выбежать до начала.

– Все равно, идти туда у меня нет желания.

– А что вы везли? – спросил у него Денис.

– Овощи.

– Эх, овощей пока не хочется. Мы пойдем, погуляем, – доложился Денис водителю.

– Ага, идите, а я пока рацию помучаю, – водитель запрыгнул на кабину, открыл дверь и запрыгнул внутрь.

Троица отправилась дальше. Стена «Качелей», выходящая на улицу Новая, на всю высоту состояла из стекла. До землетрясения. Сейчас это были просто огромные провалы и железобетонный скелет. Все стекло лежало на дорожке и газонах. На оставшемся куске дороги стояли два легковых автомобиля. Один из них моргал аварийкой. Денис оглядел их. Дернул за ручку у того, что не моргал. Неожиданно и очень громко заорала сирена сигнализации. Денис захлопнул дверь, но она все равно не унималась.

В выбитом проеме появился мужчина и нажал на кнопку брелка сигнализации. Машина замолкла.

– Чего хотели? – спросил он.

– Ничего, просто удивился, что здесь машина стоит, – ответил немного опешивший Денис.

– Просто надо уметь вовремя останавливаться. Вы откуда такие, прогуливаетесь?

– Отсюда же. Мы пришли с другой стороны комплекса. Там тоже люди есть, – ответила Алена. – А тут безопасно, внутри?

– Почти. Есть по центру подозрительное место, под ним лучше не проходить. Заходите, сегодня благотворительный день, всё даром, – тут он заметил синяк на лице Алены. – Ого, шикарный бланш, – мужчина гоготнул.

Алена смущенно прикрыла лицо рукой.

– Да уж, перед смертью не надышишься, – Денис забрался на бетонный подоконник и подал руку Алене с Вероникой.

– Не знаю, как ты, но я помирать не собираюсь, – мужчина услышал причитание Дениса. – Короче, народ, не знаю, сколько нам здесь торчать, пока не вытащат, поэтому предлагаю начинать со скоропортящихся продуктов, с мяса. Это там, – он показал рукой в сторону отдела с мясом и «молочкой». – Тебя как зовут, парень?

– Денис. Это Алена и ее дочь, Вероника.

– Так вы не семья?

– Нет.

– Ясно. Меня зовут Шурик. А там еще моя семья, сын и жена. Мы сами не оренбургские, проездом тут, решили за продуктами заскочить и попали.

– А люди из этого автомобиля тоже здесь?

– Да, тоже. Не стесняйтесь, заходите, жратвы всем хватит.

Денис помог девушкам перебраться внутрь. В «Качелях» царил сильный запах спиртного, полный бардак и хаос. Все полки и продукты валялись на полу. Так как в этом здании не было подвесного потолка, то и мусора было не так много, в основном штукатурка и стекло, но и его было не так много, как в основной части комплекса.

– Чего-то он мне не нравится? – шепнула Алена, – веселый какой-то, как бухой.

– Может, у него шок так проявился, или же рад, что вся семья его цела.

– Мам, чупа-чупс, – напомнила Вероника.

Часть крыши по центру упала на балки перекрытия. Они обошли это место, переступая через разлетевшиеся упаковки кондитерского отдела. Алена схватила коробку конфет.

– Мои любимые.

– У меня еще нет аппетита, – признался Денис.

– Да у меня тоже, – Алена бросила коробку на пол. – По привычке.

Они добрались до касс, где нашли Веронике леденцы. В полумраке супермаркета по-деловому копошились люди, складывая что-то в коляски. Денис не мог понять, с какой целью они занимались этим, куда они собирались их везти? Он предположил, что у людей сработала привычная подсознательная программа, которой они безотчетно отдались.

Всего здесь находилось человек восемь. Денис прибавил их к тем, что сидели сейчас на третьем этаже. Получалось, около двадцати, плюс раненый под эскалатором, плюс водитель фуры. Возможно, где-то в торговом комплексе были еще люди, возможно и те, кого завалило. Денис понял, что сейчас ему совсем не хочется есть, и даже думать о еде. Полезнее было бы сейчас заняться поиском пострадавших.

– Александр, а пострадавших вы не встречали? – спросил он громко.

Его громкий голос нарушил «похоронную» тишину помещения.

– Встречали. Вон там двое лежат, – Шурик показал на ряд магазинов, напротив «Качелей». – Одному ногу раздавило балкой. Мы ее поддомкратили и вытащили беднягу. Но он точно не жилец. Второго порезало осколками. У меня был бинт в аптечке, весь на него истратил. Иди, глянь, может, зажмурились уже.

Денис собрался пойти проверить, Алена дернулась за ним, но он остановил ее.

– Вам не надо. Ждите меня здесь.

Напротив касс находились небольшие магазинчики-ниши. В одном из таких лежали двое мужчин. Один с неестественно вывернутой ногой. Она была в крови, зацементировавшей мусор вокруг нее. Кажется, он был уже мертв. Денис тронул его и ощутил холод. У второго была перебинтована голова и рука. Повязки насквозь промокли в крови, но в этом человеке еще теплилась жизнь.

Денис смешал анальгин с антибиотиком и вколол пострадавшему. До него дошло, что сейчас намного важнее не вести себя, как хомяк, не набивать свои большие щеки запасами еды, а обшарить торговый комплекс, собрать всех раненых, чтобы оказать им первую помощь. Может быть, среди людей найдется тот, кто умеет что-то более квалифицированное, чем колоть уколы с обезволивающим.

Денис вывел из «Качелей» Алену с дочкой, попутно прихватив ее любимых конфет. Он приказал им находиться где-то в районе фуры, посчитав это место самым безопасным, и вернулся к людям на крыше. Он кинул клич всем, кто может помочь в поисках людей. Федор и Артем отозвались сразу. Отозвался и отец Ульяны, еще пара мужчин и две женщины, одна из которых оказалась фельдшером скорой помощи.

Торговый комплекс поделили на сектора и принялись обследовать. Раненого мужчину из-под эскалатора подняли на импровизированных носилках, собранных из элементов металлической витрины. Его снова перевязали и сделали глюкозу. Раненого парня из «Качелей» вынесли на свежий воздух, перевязали и тоже сделали инъекцию глюкозы и витаминов.

До наступления сумерек нашли еще двух человек. Женщину в возрасте, получившую серьезную травму головы вкупе с компрессионным ударом позвоночника. Она только охала и стонала. Руки и ноги ее почти не слушались. И еще одну девушку, которую завалило полками в подсобке спортивного магазина. Ей зажало руку, она не могла ее выдернуть и даже потеряла сознание от боли. Вид у руки был не важным. Она посинела и потеряла чувствительность.

Так же нашлись вполне здоровые люди из автомобильной мойки, парень с девушкой. Их здание, находящееся позади торгового комплекса, присыпало землей, и они все это время искали выход из ловушки. Выбрались почти невредимыми муж с женой из машины, так же засыпанной землей и мусором. Они находились в сильном нервном возбуждении по поводу судьбы своих детей. Их можно было понять, у многих родственники остались наверху, и судьба их была неизвестна.

Выжила и семья единственного сохранившегося частного дома. Там был полный набор, от пенсионеров до малышей. Можно было поверить в чудо, потому что их дом находился всего в метре от края пропасти. Собака, которая была привязана к колышку, несколько часов висела на ошейнике, пытаясь лаять, но быстро охрипла. Ждала, пока семья придет в себя и наберется смелости открыть дверь.

Когда разлом накрыла ночь, у костра собралось примерно тридцать человек, включая всех раненых. Шурик и другая компания держались отдельно. У них был свой костер. Только к вечеру у людей проснулись первые признаки аппетита. Чтобы не дать пропасть хорошим продуктам, из «Качелей» вынесли маринованный в ведерках свиной шашлык и куриные бедрышки, готовые угли и мангалы с шампурами. Горе, захлестнувшее всех, было поводом устроить поминки по погибшим.

В ночном небе отражались сполохи пожаров, происходящих в городе. Где-то гремело, взрывалось, но толчки почти не ощущались. Возможно, только теперь все литосферные плиты легли как надо и встали на замок. Из-под земли поднимался влажный холод. Денис терпел, а потом посмотрел на замерзающую Веронику и сбегал в «Качели». Он принес три толстовки, не выбирая размера. Вероника утонула в одной, Алене пришлась впору, а Денису оказалась в натяг.

После плотной еды, разговоры стихли. Артем и Федор жгли мусор, чтобы его пламя могло привлечь кого-нибудь сверху. Не очень верилось, что людям будет дело до того, что происходит в этой яме. Каждый был погружен в свое осмысление постигшей его беды. Уединение в темноте почему-то чувствовалось отчетливее, и трагедия ощущалась более личной. Алена утирала слезы, пряча их от дочери. Но та все равно заметила и полезла к матери.

У Дениса в горле стоял ком. Он вспомнил последний момент с матерью. Она попрощалась, а он даже не вышел, сказать ей «пока», потому что чистил зубы. Знал бы… А что бы он изменил? Сбежали бы из города? Наверное, это был бы лучший вариант для них. Денис как-то безысходно вздохнул, чем привлек внимание Алены. Она грустно улыбнулась ему, поняв какие мысли могут вызвать тяжкий вздох.

– Э-э-эй, там, внизу! – раздался сверху голос. – Живые?

Глава 4

Глава 4

Александр пришел в себя от запаха дыма, разъедающего легкие и жара, подбирающегося к ногам. Он не стал разбираться в том, где он и что происходит, а просто начал кричать.

– Помогите! Я здесь! Здесь огонь!

– Живой, живой! – раздались глухие голоса. – Тяните!

Заржала лошадь, закряхтели мужики, заскрипели бревна. Открылся просвет, и ногам сразу стало еще жарче. Александр попытался их подтянуть, но не смог. Он был плотно зажат и не мог пошевелиться, совсем как Джордано Бруно на костре святой инквизиции. Пламя начало облизывать ступни.

– Живее! Тут огонь, – закричал Александр.

В щель света показалась бородатая физиономия Гордея с огнетушителем в руках. Шумная струя накрыла Александра белым порошком.

– Извините барин, но чем мог, помог.

– Сам ты, барин! Вытаскивайте уже.

– Придется немного подождать. Лошади разбежались, осталась только Гайка, а она еще слабая.

– Ох, я здесь сдохну, пока дождусь. Гордей?

– А?

– Сильно городище разрушилось?

– Нормально. Крыши у всех снесло, но срубы стоят, а землянки, так вообще, почти не тронуло. Амбары осыпались, но они из досок были, чего ждать от них. Хуже всего терем, в котором вы оказались.

– Понятно. А кроме меня еще есть пострадавшие?

– Глашу, то есть Ленку, дежурную, не нашли. Вам повезло, вы под куполом оказались, а ее, наверное, закатало в бревна. Телефон теперь тоже того.

– Не, телефон был у меня. В той землянке лежит, в которой я жил. Идите кто-нибудь, позвоните на станцию, узнайте насчет всего, и если смогут, пусть приедут на микроавтобусе и моем джипе, людей заберут.

– Ага, понял. Аглая! Аглая, твою мать! Телефон, оказывается, у барина в землянке лежит. Иди, позвони на станцию, пусть приезжают на автобусе и джипе барина за людьми, только осторожно, – Гордей просунул голову внутрь. – Всё, сказал.

– Я не барин. Зови меня Санек, – Александру не нравилось это обращение.

– Не, давайте, я буду звать вас Сергеич? И уважительно и по-свойски как-то.

– Ладно. Поймали лошадь?

– О, ведут. Видели бы вы, что тут было после этой волны с животными? Кто куда, даже свиньи выскочили. Многие провалились с перепугу.

– Куда?

– А, вы же не видели. Да вы и не узнаете, каким тут все стало. Земля вся растрескалась. Реки больше нет, того оврага, который вчера появился, тоже, зато других появилось. И ещё, молнии обрабатывали все разломы, будто в них что-то притягивало.

– Молнии? Гроза была?

– Как бы гроза, но без туч. Сверкало и грохотало минуть пять. Я приказал всем по домам разбежаться, но бог миловал, попала только одна, в ваш терем. Из-за нее, видать, затлело.

– Клиенты как? Не ропщут?

– Они еще в шоке. Мечутся, не знают, как домой позвонить, узнать про родных. Неудобно, конечно, с телефоном получилось.

– Да кто же думал, что такое случится? Я бы в прилет инопланетян охотнее поверил, чем в то, что здесь случится землетрясение, в хрен его знает сколько баллов.

– Это да, неожиданно.

Гордея окликнули. Его голова исчезла.

– Цепляйте за конус! Да не так, черт криворукий. Дай, я сам.

Александру показалось, что Гордей тут больше подходит на должность чрезвычайного администратора, чем Аглая. Купол заскрипел, подался, щель увеличилась.

– И раз, и раз! – командовал Гордей.

Купол заскрипел, того и гляди развалится, наклонился и упал, сложившись на отдельные элементы. Мужики, среди которых были и отдыхающие, быстро растянули бревна, освободив Александра.

– Спасибо, мужики, – он осмотрел себя, чтобы понять, есть ли на нем серьезные травмы.

Рубаха была порвана на спине по всей длине. Одного лаптя вместе с онучей как не бывало. Видимо, они там и горели, потому что дерево, из которого строили, было пропитано особым негорючим составом.

– Вроде, легко отделался, – Александр поднял голову и обомлел.

Его взгляд был направлен на пойму реки. Теперь вместо нее находился неровный профиль ландшафта, состоящего из возвышенностей и черных трещин. Деревья, до этого росшие ровным лесом, выглядели, как разлохмаченная с утра прическа. Невозможно было понять, в каком месте протекала река до этого, потому что изменилось всё до неузнаваемости. Проще было поверить, что городище перенесло в другое место, чем пытаться найти знакомые элементы пейзажа.

– Ничего себе, – одними губами произнес Александр. – Как это могло случиться?

– Неясно. Мы же изолированы. По интернету и телеку уже сказали бы.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
– Аглая где? – Александр спустился с развалин.

Администратор бежала с телефоном в руке.

– Нет связи! Связи нет! – крикнула она, не доходя до Александра.

– Так, значит, все вышки в округе тоже попали под удар. Выходит, надо ждать или ехать на станцию.

– Мы ждать не будем, – заявил кто-то из клиентов, – дайте нам транспорт, мы уезжаем.

– Хорошо, мы сейчас соберемся с мыслями и организуем вам транспорт. Подождите немного или помогите нам, у нас еще одна девушка под завалом. Лошади могут понадобиться.

Часть мужчин даже не двинулась с места, но нашлись и те, кто накинулись на завалы. Примерно час ушел на то, чтобы разобрать бревна. Хорошо, что были те, кто строил терем. Они знали, в каком порядке стоит разбирать, чтобы не тащить всю конструкцию.

Ленку-Глашу придавило очень сильно. Она потеряла сознание и не пришла в себя даже после нашатыря. Ее отнесли в землянку, решив, что она поедет на первой телеге. Любое промедление могло стоить ей жизни. Желающих уехать было гораздо больше, чем могло поместиться на две телеги. Александру пришлось надавить на клиентов, чтобы в первую очередь отправить семьи с детьми, иначе некоторые начинали меряться своим авторитетом, чтобы получить преимущество.

– Кому не терпится, можете идти пешком. Здесь не так уж далеко, – предложил Александр тем, кто возмущался сильнее всех.

– Мы не за то деньги платили. И кстати, хотелось бы вернуть назад, за те дни, что не вошли в отдых.

Это произнес тот мужчина, которого Александр по предыдущей беседе, насчет Ивана Купалы, отнес к неблагонадежным.

– Бог вернет. Нашей вины в этом землетрясении нет, – ответил Александр и демонстративно отвернулся от неприятного типа.

Тот зашлепал губами, замычал, но ничего членораздельного произнести не смог.

– Чё встала? – прикрикнул он на жену. – Иди сумку собирай, мы уходим.

Их примеру последовала еще одна семья без детей.

Свои угрозы они не поспешили выполнить, расселись в беседке, ожидая неизвестно чего. Зарянку покинули два обоза, на которых уместились три семьи с детьми и раненая Глаша. В городище остались еще несколько семей, без детей, либо уже с достаточно взрослыми.

Едва повозки отъехали метров на сто, снова тряхнуло, так, что бревна разобранного терема покатились по площади, едва не зацепив людей. Экипажи замешкались, не зная, что лучше, вернуться или продолжить путь. Выбрали второе, потому что за толчком следующих не последовало.

Александр проводил их взглядом до горизонта. Повозкам пришлось попетлять из-за того, что дороги в нескольких местах пересекали разломы. Над некоторыми разломами, особенно широкими, будто бы наблюдалось марево, словно из них выходил горячий воздух.

– Погреб не обвалился? – поинтересовался Александр у Гордея и Аглаи, стоящих рядом.

– Не смотрели. Не до этого было? – признался Гордей.

– Я сейчас гляну, – Аглая убежала.

– Это мне знак, – задумчиво произнес Александр. – Чтобы я не сомневался.

– В чем? – Гордей не понял хода мыслей начальника.

– Метался я, выбирал, что значит хорошо жить. Хорошо – богато, или хорошо – спокойно.

– А, понятно, после такого богато жить не захочешь. Представьте, вас тут бревнами придавило, а в городе бы плитами этажей в двадцать. И никакое богатство бы не помогло?

– Точно. У меня офис на двадцатом этаже, а надо мной еще двадцать. Интересно, до города достало?

– Наши вернутся, расскажут. За женой поедете?

– Нет. Стыдно признать это, но время, проведенное в ее обществе, было совсем бесполезным. Детей ей не надо, ничего не надо. Фу! – Александр помассировал глаза пальцами, словно хотел выдавить из них образ супруги. – Надо будет восстанавливать потихоньку городище.

– Восстановим, делов-то? Не так уж и пострадали. Не повторилось бы.

– Да-а-а. Девчонок можно распустить, останутся только те, кто в строительстве сечет, с ними подымем снова Зарянку. Баня-то как?

– Нормально. Крыша поехала, но там подправить недолго.

– Придется тебе, Гордей, баб пока не парить.

– Жаль, конечно, эта часть работы мне нравилась больше всего. Подожду до следующего лета.

– Смотри, а что это? – Александр указал рукой в небо.

Еще несколько минут назад оно было чистым, а теперь в нем стремительно собирались облака, причем их не несло из-за горизонта. Облака формировались прямо на глазах. Александр прочертил рукой мысленную прямую от разлома вверх. Гордей изумленно смотрел за его движениями, смысл которых не мог понять.

– Идем со мной. Что-то мне подсказывает, что эти трещины в земле и облака над ними, связаны между собой.

– Да что вы такое придумываете, барин? Э-э, Сергеич.

– Идем, говорю.

Птицы беспокойно летали над головой, почти не издавая звуков. Было такое ощущение, что они просто боялись садиться на землю, поведение которой вдруг стало для них непривычным. За пару сотен метров до разлома почувствовался слабый запах тухлых яиц. Чем ближе к разлому, тем он становился сильнее. Воздух сырел и теплел. На траве появилась роса. Александр провел рукой по мокрому стеблю цикория. Обнюхал ее и попробовал на язык.

– Что? – спросил Гордей.

– Соленая, как будто минеральная и воняет сероводородом.

– Ну, это не диво, бурят здесь скважины под минералку. Метров с трехсот уже идет минеральная вода.

– Почему горячая?

– Без понятия.

– Гордей, смотри тут, – Александр показал ему волнующуюся в испарениях, идущих из разлома, картинку природы. – И тут, – он перевел его взгляд туда, где картинка была обычной. – А теперь на небо.

Пока они шли к разлому, облаков стало гораздо больше. И чем ближе к нему, тем становилось жарче. Метров за пятнадцать Александр почувствовал от подымающегося горячего газа жуткий жар. Вся растительность повяла, а та, что росла непосредственно на краю, уже была черной, как обгоревшей.

– Трындец, барин, земля до ада лопнула. Сейчас черти полезут.

– Гордей, ты прям вжился в роль. Что думаешь, насчет этого?

– Без понятия.

– А я думаю, что все хреновее, чем я предполагал.

– Это почему?

– Ну, потому что я вижу, то, что вижу. Из земли поднимается раскаленный пар, а единственной причиной, по которой он поднимается, это близкое нахождение магмы.

– Магмы? Это что, как в вулкане? Да, не, Серегич, при всем моем уважении к Вашему авторитету, позвольте не согласиться. Сказки это.

– Тогда, что нагрело эту воду?

– Ну, не знаю, она там всегда такая была. Просто, треснула земля, как ржавый бак с водой в бане и поперло наверх.

– Да уж, твоя теория все объясняет.

Земля под ногами завибрировала сильнее. Газ, идущий из разлома, загудел, будто ему добавили давления. На мужчин накатила волна жара.

– Уходим, не нравится мне эта активность, – Александр развернулся и побежал.

Гордей не стал раздумывать. На него накатил суеверный страх, что из разлома на самом деле выбегут черти и утащат его, за то, что он так часто прелюбодействовал на рабочем месте. Гудение пара перешло в свист миллиона закипающих чайников. В разные стороны полетели куски земли, и вдруг раздался взрыв. Матовая взрывная волна, разошедшаяся от эпицентра, бросила на землю Александра и Гордея. Нестерпимый жар обдал их тела. Гордей закричал и сорвал с шеи раскалившуюся цепь.

Над местом взрыва, на высоте в несколько сот метров, сформировался белый паровой гриб, похожий на ядерный. Теперь сомнений в том, что причиной формирующихся облаков был горячий пар из разлома, не было даже у Гордея.

– Херакнуло! – он потер красный след на шее, оставшийся от цепочки. – Не отошли, сейчас бы сварились, как два пельменя.

Александру стало смешно, когда он представил себя пельменем. Навстречу им, вниз по холму, бежал парень из персонала.

– Живые там? – крикнул он издалека.

Александр поднялся. По телу ручьями сходил пот.

– Обошлось! – Александр помахал руками. – Вставай Гордей, коллеги переживают, что мы сварились.

– Ну, меня так просто не сваришь, я же банщик, привычный к жаре. Черт, куда я свою цепь запулил, она же триста рублей стоила? – Гордей закружился на месте.

– Не парься, кузнец тебе новую сделает.

– Я чё, корова, у кузнеца цепь заказывать. Ах, ты, вот она, зараза, – он не стал надевать ее на шею, намотал на запястье.

Шум поднимающегося пара из разлома ослаб. Ветер сдул облака в сторону от эпицентра взрыва.

– Теперь возле Зарянки будет настоящая достопримечательность, долина гейзеров, – Александр окинул взглядом поле разломов. – А к бане проведем трубу, и ты будешь мыть клиентов гейзерной водой, а?

– Ну, вы, барин, мастак придумывать выгоду на ровном месте, в смысле, Сергеич.

Они поднялись в городище. Народ немного оклемался и раскладывал бревна полуразвалившегося терема по номерам, чтобы удобнее было собирать здание заново. Гости, боясь новых толчков, сидели в беседке, на вещах. Некоторые наблюдали за тем, как курятся паром свежие разломы.

– Интересно, а сколько баллов было по шкале Рихтера?

– Там максималка, по-моему, девять.

– Да у нас тут точно максималка, – мужчина, который не нравился Александру, еще не ушел. – А что, другого места не было? Обязательно было строить свой аттракцион в таком сейсмоопасном месте?

– Последнее землетрясение здесь было еще при динозаврах, извините, что не поинтересовался у них, – Александр подошел к беседке. Народ выставился на него. – Знаете, то, что произошло сегодня, вряд ли можно назвать простым землетрясением. Я никогда не слышал о таком, чтобы земля поднималась вверх, как на море. Смотрите, какие разломы, какой они глубины, что оттуда сифонит раскаленный пар, воняющий сероводородом. О чем это говорит?

Народ молчал, ожидая его гипотезы.

– То, что произошло сегодня не просто землетрясение, это что-то из ряда вон.

– И правда, я когда увидела, как лес поднялся, не поверила своим глазам. Решила, что это мы проваливаемся, – поделилась одна из женщин.

– Нечего страх нагонять. Просто в такой дыре никому на ум не приходило узнать, что происходит под землей. А тут назревало, видать, уже давно, – не унимался неприятный тип.

– Конечно, ваше невежество позволяет вам обвинять в случившемся кого угодно, кроме природного феномена, – Александр развернулся и пошел к коллективу, занятому работой.

– Чего расселась, пошли пешком, – неприятный мужик, в который раз собрался уходить.

Александр записал его к тому типу людей, которые всю жизнь шантажируют других тем, что уйдут, но никогда не уходят.

Мужчины растаскивали бревна, доски и резные оклады, спорили, что и куда складывать. Чтобы потом не запутаться. Аглая ушла проверять запасы продуктов, остальная часть женского коллектива отправилась за околицу, чтобы собрать разбежавшийся скот. Успокаивающиеся животные понемногу пришли в себя и стали собираться возле городища.

Александр, несмотря на то, что творилось у него на душе, помогал растаскивать бревна, чувствуя свое единение с другими, как будто они занимались одним достойным делом, а не просто спасали его имущество. Он видел, как коллективу интересно восстанавливать терем. У него даже возникла мысль, что Зарянка настолько же его детище, насколько и тех, кто участвовал в ее создании. Каждый вкладывал в нее то, что у него имелось. Александр мечту и деньги, а люди – душу.

Туристы, устав ждать транспорт, потихоньку пустились в путь. Налегке дорога не должна была показаться им трудной. Они обходили свежие трещины дальней дорогой. Облака, формирующиеся на небе, темнели, предполагая, что скоро начнут проливаться дождем. Воздух наливался душной влагой.

– Мужики! – из избы второй линии показалась Аглая, – кушать подано, идите жрать пожалуйста.

– Я бы сейчас только окрошки поел, жара несусветная, – признался Гордей.

– А я бы нормально поел. После землетрясения я уже три раза в туалет бегал. Расслабило со страха, – признался Гурьян.

– Ладно, мужики, работа никуда не денется, пойдемте, перекусим, отдохнем, пока жара, а вечером еще поработаем, когда прохладнее станет.

Коллектив согласился с его доводами. Умылись на улице, раздевшись по пояс, поливая друг друга ковшами, и прошли в избу, оставленную туристами. Перед тем, как зайти в помещение, Александр посмотрел на горизонт, где еще виднелись фигурки людей, покинувших Зарянку. Они почти поднялись на холм.

– И черт с вами, – пожелал он им в спину.

Аглая, как знала, что надо будет готовить окрошку. Сделала ее на первое, на второе приготовила рагу из утки, потушив наскоро все в одном котелке. Хлеба на столе было меньше обычного.

– Не знай, когда теперь за продуктами поедем? Безналом рассчитываться, возможно, не получится, да и вдруг, если там тоже тряхнуло, продукты на первое время людям самим понадобятся, – объяснила свою экономию Аглая.

– Мудро, – согласился Александр, – а ты что, не собираешься домой ехать?

– Да, – она махнула рукой, – пока не собираюсь. Мой дом далеко отсюда.

– Ясно. Я это к чему, народ, если вам надо уехать к родным, пожалуйста, я не держу. Всю зарплату по сей день выплачу на карточку, когда малость утрясется.

Народ покивал головами, но ничего определенного не произнес.

– Мой дом здесь, – ответил Гордей, утирая рукавом жирные губы.

– Я тоже останусь.

– И я. У меня семья здесь.

Оказалось, что из всех мужчин только один Вторуша был не связан семейными узами, либо отсутствием близких родственников. Но он сейчас был в рейсе, и за него ответить было некому. Александр тоже посчитал себя одиноким, которому теперь все равно, где жить. Нет, не все равно, а жить там, где нравится по-настоящему.

Аглая достала из погреба холодный квас в глиняном кувшине, с вензелем Зарянки. После кваса и сытного обеда потянуло немного полежать. В пострадавшей крыше избы светились широкие просветы. Александр смотрел в них, лежа на широкой лавке, отмечая, что небо там уже совсем не голубое, а свинцово-серое. Скоро должна была начаться гроза.

Он прикрыл глаза и почувствовал спиной, как вибрирует пол. Тремор был похож на вибрацию двигателя в автомобиле. Сил бояться уже не осталось. Александр закрыл глаза и сразу уснул. Телу нужен был отдых.

Страшный грохот и звон разбитой посуды разбудил его. Александр упал с лавки на пол и тут же вскочил, совершенно не понимая, что происходит. Выбежал на улицу и, только когда подошел к терему, смог разглядеть поднимающиеся высоко в небо клубы грязно-серого цвета. Сложно было определить расстояние, на котором произошел взрыв, но он все равно был колоссальным, потому что его разлетающиеся языки исчезали в серой пелене грозовых облаков.

– Вот это нахрен дааааа! – Гордей нервно закрутил бороду на палец. – Это же как раз в стороне станции. Что там так могло грохнуть?

– Это, Гордей, взорвалась вода, подогретая магмой, – Александр был уверен в этом.

– Вы опять за свое. А что если это жахнул состав с аммиачной селитрой? Вдруг, там пожар был?

– По виду взрыв напоминает извержение вулкана. Сколько раз такое по телеку видел. Грязь и пар. И молнии, видишь, иногда проскакивают.

– Черт. У нас что, вулкан образовался под боком?

– Я, честно признаться, сейчас ничего не понимаю, что происходит. Предполагаю, только на основании того, что вижу. Может, и ошибаюсь.

– Да уж, лучше бы вы ошибались.

Раздался короткий свист, и рядом с городищем упала куча непонятно чего. Она продолжила свистеть, лежа на земле. Следующая «бомба» со таким же свистом свалилась прямо на площадь. Разлетелась, как кусок сырой земли, и каждая отвалившаяся часть тоже свистела, исторгая из себя то ли дым, то ли пар.

– Да закончится сегодня день или нет? – закричал Гордей. – Это еще что?

– Не знаю, но сдается мне, если попадет по голове, мало не покажется. Скорее, в погреб, – Александр повторил свой приказ для всех. – Все в погреб.

Пока народ осознавал опасность и суетился, «минометный» обстрел закончился, не причинив городищу никакого вреда. Сильный взрыв, сотрясший небеса, спровоцировал дождь. С неба хлынула влага. Дождь был непривычно теплым и имел необычный запах. «Бомбы», лежавшие на земле, некоторое время визжали, когда на них попадали капли, но постепенно остыли и затихли. Пелена дождя закрыла Зарянку от остального мира. Стало совсем сумрачно.

Крыши всех без исключения домов протекали. Вода затекала во все дыры, и невозможно было найти место, где бы она не капала, или не стекала струйно. Коллектив выбрал самую сухую избу и занял места, на которые не попала вода.

– Я так думаю, что мы со станции уже никого не дождемся, – произнес Гордей.

– Как страшно, – Аглая передернула плечами. – Я стараюсь не думать о том, что происходит что-то страшное. Мне кажется, что если я допущу мысль про это, то все станет еще хуже.

– И правильно, не думай, жить-то хочется, – усмехнулся Гурьян.

– Всю скотину согнали? – спросил Александр.

– Нет, какой там! Коров собрали, а свиньи, как ломанулись. Их не загонишь, это такая противная скотина, тем более, у них теперь столько радости, и в грязи полежать, и носом корни поковырять, – за всех ответила Лукерья, которую родители нарекли Ларисой.

– Что козы?

– А, козы, нормально. У них карда выдержала, они и не убегали.

– Хорошо. Если что, хватит нам скотины перезимовать? – спросил Александр у коллектива.

– Если скотину будет чем кормить, то запросто, а если нет, она подохнет еще до зимы, – тихо, но твердо сказал кузнец, вставляющий фразы только по делу.

– Так запасем, когда погода установится, – радостно решил Александр

Все, кто находились в избе, непроизвольно усмехнулись.

– Что я сморозил не так? – Александр понял, что коллективу его предложение не понравилось.

– Простите, Сергеич, но вручную на такое хозяйство даже в три смены не накосить, – Гордей переставил кружку на другое место, потому что струя с крыши перестала в нее попадать.

– А как же вы обходились?

– В селе соседнем заказывали несколько тракторных телег, погрузчик и ночью, пока народ спал, забивали сеновал.

– М–да, а я наивно полагал, что можно.

– Не, барин, сенокос – это адский труд, когда все вручную. Весь день на солнце косой машешь, потом сгребаешь, потом грузишь, жара, сено в лицо летит, прилипает, пить охота, а потом тошнит от воды, но пить хочется еще сильнее. Уж лучше одну ночь напрячься, подобрать, что трактор обронит, чем так. Для клиентов, можно, конечно, но это расслабон, а не сенокос.

Гурьян поднялся со своего места и направился к двери.

– Пойду, коня привяжу.

Он вышел, постоял в открытых дверях, разглядывая проливной дождь.

– Что-то душно, как в бане, – произнес Гурьян и выставил руку, чтобы на нее попал дождь, – теплая.

Яркая молния осветила двор. Через секунду громыхнул гром.

– Простите, но я далеко не пойду.

– Боишься, фитилек подпалит? – заржал Гордей.

– Банщик ты, Гордей, а не юморист.

Гурьян закрыл за собой дверь, и сразу же где-то рядом сверкнула молния. Небо расколол жуткий гром, такой, что люди в избе вжали голову в плечи.

– Ничего себе! – Гордей вскочил. Ему стало совестно за шутку над товарищем. – Эй, Гурьян, ты где?

Народ напрягся, потому что не услышал ответа.

– Гурьян, скотина! – Гордей выбежал наружу.

Александр подошел к двери. Дождь падал сплошной стеной, закрывая из виду главные ворота. Между домами уже бежали ручьи пузырящейся воды. Несмотря на силу дождя, было душно и жарко. За углом дома раздались частые чавкающие по грязи шаги. Показались Гордей и Гурьян. Сверкнула молния, больно ударив по глазам яркой вспышкой. На мгновение мир потемнел. Небеса вздрогнули под раскатами. Дождь припустил еще сильнее.

Гурьян влетел в дом. С него ручьями стекала вода.

– Получилось, или ты под себя, – пошутила Аглая.

– Ха-ха, так громыхнуло, что можно было и серьезно обделаться. Видала, как близко ложатся молнии?

– И слыхала. Небо рвет на куски.

– Народ, – обратился Александр к коллективу, – по маленькой нужде не выходим наружу, слишком опасно. Есть здесь ведро какое-нибудь?

– Есть, ушат с родниковой водой для умывания, – Алгая откуда-то вынула деревянный тазик с одной ручкой. – Воду вылить?

– Да, разлей по посуде. Пользуемся им, пока не закончится гроза, не по прямому назначению.

– Ну, грозы здесь, особенно такие проливные, больше двух часов не идут, – со знанием вставил кузнец.

– Что-то мне подсказывает, что то, как было раньше, совсем не подходит для описания того, как будет теперь, – Александру удалось правильно, но витиевато сформулировать свою мысль.

– Подождем – увидим, – кузнец откинулся к стене, опершись об нее головой. Его борода задралась вверх.

Сверкнула молния и следом ударил гром. Кузнец даже глазом не повел, делал вид, что задремал.

Из-за плотного дождя быстро потерялось ощущение времени. Казалось, что на дворе поздний вечер, хотя часы показывали начало седьмого. Коллектив Зарянки вполголоса переговаривался между собой. Крупные и частые капли барабанили по крыше. С улицы доносился шум бегущих ручьев.

– Не разломало землетрясением, так дождем смоет, – Лукерья выглянула в окно. – Харитон, два часа подходят к концу, а дождь, как лил, так и льет.

Кузнец лениво повернул голову в ее сторону.

– Это потому что сегодня праздник Ивана Купалы просрали, вот боги и обиделись.

Будто в подтверждение его слов по нарастающей амплитуде затряслась земля. Тремор усиливался в течение нескольких секунд и мгновенно стих. Через минуту пришла взрывная волна. Она сорвала часть досок с крыши, поскидывала посуду на пол. Люди замерли в страхе, не зная, чего еще ожидать от беснующейся погоды.

Дождь скрывал масштабы взрыва, что еще сильнее усугубляло пугающее чувство неизвестности. С неба раздался минометный визг. Черная куча упала недалеко от избы прямо в ручей. Она начала плеваться паром и разлетаться на мелкие куски, сопровождая действия истошным свистом.

Несколько «бомб» упали рядом, но не на избу.

– Этот день никогда не закончится, – Аглая опустилась у самых дверей на стену. – Впору или молиться, или приносить жертвы.

– Ага, осталось удариться в мракобесие, чтобы у бога не было сомнений, – ответил ей кузнец Харитон. – Расслабьтесь и ждите, если не можете повлиять на процесс.

Александр зачем-то полез в печь, вынул из нее кочережку и железный ковш. Взял их и выбежал на улицу. Вскоре вернулся, неся частички темного вещества, прилетевшего после взрыва. Черное вещество было еще горячим и источало неприятный запах. Александр обследовал его на нюх, попробовал на вкус, раздавил ложкой и осветил фонарем получившийся порошок.

– И что вы поняли, барин, тьфу ты, Сергеич? – Гордей пристально наблюдал за действиями Александра.

– Пока я понял только то, что эта хрень воняет серой, а выглядит, как кусок прогоревшего угля. Колючая и пористая.

– Она из-под земли взялась?

– Скорее «да», чем «нет».

– В голове не укладывается, что у нас тут может произойти какое-то сейсмическое событие, да еще и с намеком на вулканическую активность, – Гордей не хотел верить в то, что видел, но уже готов был изменить свою точку зрения. – Быстрее бы уже дождь закончился, своими глазами увидеть, что происходит.

Издалека как-будто донесся человеческий голос. Народ вскочил и прильнул к окнам. Александр приоткрыл входную дверь. Во время очередной вспышки молнии ему показалось, что он увидел человеческую фигуру, едва различимую за стеной дождя. Александр схватил фонарь и выбежал из избы. Гордей побежал следом.

Александр не ошибся. Это был Вторуша, едва передвигающий ногами. Выглядел он жалко, в грязи с головы до ног и рваной одежде.

– Вторуша! – Гордей кинулся к нему и попытался поддержать.

Тот вскрикнул и вывернулся.

– Больно! Не надо!

– Почему? Ударился? – спросил озадаченный Гордей.

– Потом разберемся, – Александр взял Вторушу за кисть.

Тот дернулся, но руку не вырвал. Переставлял он ноги, как пьяный, будто держался на них из последних сил. А когда его завели в дом, он сразу упал на пол.

– Что с ним?

– Воды принесите, – попросил Александр.

Аглая принесла в ковше. Вторуше осторожно плеснули на грязную спину. Одежда там была разорвана. Грязь стекла вместе с водой, но остались висеть какие-то ошметки. Александр потянул за них, чтобы убрать, но отдернул руку, когда понял, что это лоскуты отставшей кожи.

– У нас есть что-нибудь от ожогов? – растерянно спросил он.

Глава 5

Глава 5

Преимущество животных перед людьми в том, что они доверяют своим чувствам. Не имея такого изощренного ума, как у человека, они не умеют себя уговаривать, успокаивать или просто игнорировать поступающие сигналы. Животные реагируют на раздражитель всегда, особенно, если он вызывает у них панический страх.

Рыжая шпиц Злата рвалась из квартиры в дверь, царапала пластик и скулила, чем здорово вводила свою престарелую хозяйку в гнев. Бабуля, решив, что у ее питомицы возникло желание попасть на собачью свадьбу, взяла веник и отогнала её от двери. Собака, чувствуя в воздухе непривычный запах, сигнализирующий через генетическую память о страшной опасности, безумно рвалась на улицу.

Злата по креслу забралась на подоконник и заскребла коготками по стеклу.

– Да что же это такое, почему тебя так к этим кобелям тянет? Сейчас отвезу тебя в клинику на стерилизацию, – бабуля взяла собачий поводок в руки и направилась к собаке.

Злата замолчала и с готовностью подставила шею. Ей нужна была улица. Это был вопрос жизни и смерти, причин задавать который она не понимала.

– Вот дурочка, опять захочешь сбежать?

Злата преданно уставилась в глаза хозяйки, желая только одного, чтобы та не передумала или не опоздала.

– Ладно, сходим с тобой в аптеку, купим антисекс. И тебе хорошо будет и мне спокойно.

Хозяйка открыла входную дверь и привязала поводок к дверной ручке, а сама принялась обуваться. В этот момент сильный толчок сбросил ее с пуфика. Старушка ударилась о дверной косяк и потеряла сознание. Шпиц закрутилась возле нее, заскулила, бросилась лизать руки и лицо, но это не помогало.

Толкнуло еще раз. Дом наполнился топотом десятка человек, бегущих на выход по лестнице. Выбежали соседи, увидели собаку, мечущуюся возле хозяйки, не подающей признаков жизни.

– Папа, собачка плачет! – запричитала маленькая девочка. – Что с бабой Валей?

– Нет времени, девчата, потом поможем, когда трясти перестанет.

– Давай, заберем собачку, а потом вернем.

Отец рассудил, что в этом есть здравая мысль. Если с соседкой случилось что-то серьезное, то собака может пропасть. А так, они вернут ее в здравии, когда она поправится. Он снял поводок с ручки и передал дочери.

– Крепче держи, – папаша был уверен, что его десятилетняя дочь запросто справится с маленькой собачкой.

Так и было, пока они бежали по лестнице, но, когда выбежали из подъезда, Злата рванулась, что было мочи, выдернула поводок из рук девочки и побежала, сама не зная куда. Она лапками почувствовала тряску земли, а нос улавливал пугающие запахи. Со страху она забилась под куст чайной розы и замерла.

Начался кошмар. На ее глазах весь мир превратился в руины. Высокие здания с грохотом утонули в клубах душной пыли, а когда она осела, ее дома, как и других, больше не было.

Мужчина сверху отключил фонарь за ненадобностью. Люди, перебивая друг друга, пытались задать волнующие их вопросы насчет того, какой вред причинило землетрясение наверху, за границами их ловушки.

– Да тут все хреново! Дома под основание развалились, а под ними еще пожары начались. Полыхает кругом. Ад. Газзавод рванул. Горит вон, до половины неба. Я далеко не ходил, по Башиловке до железки спустился, пути все перекрутило, вагоны раскидало, а за железкой такой же разлом как у вас, а то и больше. Бёрд не видно, то ли ухнули под землю, то ли как вы. Воняет очень. Думаю, подземные хранилища газа открылись. Как бы не долбануло.

– Выгорит раньше, если пожары кругом, – выкрикнул кто-то снизу.

– А Степной как?

– Отсюда не видно, дыма много. До машзавода только, а там мгла. Да и нет никаких шансов, что Степной обошло мимо. Все полегло вровень с фундаментом.

Полная женщина заплакала и отошла в сторону.

– Друг, а ты не можешь найти чего-нибудь, чтобы поднять нас. Веревки какие-нибудь? – спросил Шурик.

– Могу. У меня сосед на эвакуаторе работает. Его машина в гараже стояла, не пожгло оборудование молниями. У него лебедка есть. Только он ближе к утру вернется. Ушел в Овощевод, узнать, что с детьми.

– Почему пешком?

– Так, дорог-то нет. Поднимитесь, увидите, как все вывернуло. На машине не проехать. Удивительно, как торговый комплекс не сложился.

– Обвал нейтрализовал толчок, – ответил ему кто-то.

– Везучие. Здесь все, кто в домах был, в лепешку. Народ, кто выжил, бегают вокруг развалин, а что они могут. Тут техника нужна

– Много выжило?

– Ну, достаточно. Многие успели выбежать. Из моего дома человек десять.

– Какой у тебя дом?

– Да вот, хрущевка на Народной. Была.

– Да, негусто для такого дома. А у тебя родные…?
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
– Нет, я один жил.

Никто ему ничего не ответил. Назвать человека везучим, язык не повернулся.

– А связь, телевидение, радио, что-нибудь работает? – выкрикнул Денис.

– Телефоны не ловят, остальное проверить нечем. Да и с чего бы? Всё под ноль.

– Просто интересно было бы узнать, какая площадь попала под землетрясение.

– Ладно, если найду приемник на метровых волнах, покручу, может, что и скажут.

Небо осветил яркий сполох.

– Что там? – спросили снизу, напуганные и заинтригованные непонятным источником света.

– Кабздец какой-то! Серьезно жахнуло и совсем не в стороне газзавода. У военных, наверное, что-то сдетонировало. Уф, духотища!

Мужчину не было видно в темноте, но Денис явно представил, как он трясет майкой, чтобы охладиться. На уровне торгового комплекса душно не было. Даже прохладно, будто законсервированная на глубине стужа поднималась вверх.

– Пойду, помогу кому-нибудь. Утром вернусь с товарищем и лебедкой, – мужчина махнул фонарем на прощание.

– Не забудь, друг! Мы будем ждать! – крикнул Шурик.

Последняя часть фразы потонула в хлопнувшей по ушам ударной волне. Края ямы зашуршали осыпающейся землей. Кто-то из детей испугался и закричал. Взрослые рефлекторно уставились в небо, откуда пришел звук. Где-то зашумели сирены машин, но быстро смолкли.

– Нет хуже, чем сидеть и ждать непонятно чего, – произнес Евгений, отец Ульяны.

– Да там и наверху непонятно чего ждать. Мы-то тут почти все живые, а там смерть кругом, – оппонировала ему девушка-фельдшер.

– А почему он сказал, что там духотища? У нас тут довольно свежо.

– Эффект погреба. Летом не жарко, зимой не холодно. Теплый воздух, как известно, поднимается вверх, сюда он опуститься не может, – по-умному ответил на заданный неизвестно кем вопрос грузный мужчина лет сорока пяти.

– Да-а-а, – вздохнул Евгений и погладил дочку по голове. – Никто не думал, что поход в кино так обернется. Как там наша мама?

Ульяна всхлипнула и прижалась к отцу. Денис еще раз про себя подумал, как здорово, что они нашли друг друга. В такой ситуации любой родной человек становится серьезной опорой для психики. Еще раз подумал про свою мать, всеми силами души желая, чтобы она спаслась. Мать работала в двухэтажном здании, так что у нее были все шансы успеть выбежать.

Небо начало затягивать тучами. Где-то за пределами разлома загремела гроза, засверкали вспышки молний. Пора было озаботиться местом для ночлега.

– Я не пойду в торговый комплекс спать, – предупредила Алена. – Я боюсь, что он рухнет.

– Придется. Видишь, гроза, скоро дождь пойдет.

– А если в машине?

– Можно, но они на сигналке стоят. Орать будут, пока клеммы с аккумулятора не скинешь, а как открыть капот, я не знаю.

– А если в сервисе глянуть? Который напротив кинотеатра. Я смотрела, он почти не засыпан.

– Да, можно. Наверняка там машины открыты.

Денис с Аленой поднялись, начавшая клевать носом, замотанная в толстовку, как кукла, Вероника, тоже неохотно поднялась следом. Денис взял ее на руки.

– Спасибо, за ужин, – поблагодарил он людей, – мы пошли искать ночлег.

– Спокойной ночи.

– До завтра.

– А мы еще посидим. Рядом с костром как-то уютнее.

На самом деле, за кругом, освещаемым костром, было непроглядно темно и холодно. Небо закрыли низкие тучи. Алена шла немного впереди, освещая фонариком дорогу. Тьма и мысли накачивали воображение суеверным страхом. Казалось, что двинь луч фонаря в сторону и обязательно заметишь ускользнувший во тьму силуэт призрака погибшего человека.

– Надо было идти вместе со всеми, – Алена уже пожалела о том, что решила искать ночлег.

– Ничего, немного осталось.

Они подошли к поваленному забору, огораживающему территорию с несколькими зданиями, в одном из них находился небольшой автосервис на три подъемника. Ворота его были открыты настежь. Денис передал Веронику матери, а сам зашел внутрь. Пахло бензином, маслом и еще кучей сопутствующих австосервису специфических запахов.

Машин в помещении было четыре. Белую иномарку землетрясение застало, когда она висела на подъемнике. Машина сорвалась с него, разбив передок. Двери ее были открыты настежь. Две другие машины стояли промеж подъемников и одна в стороне, с открытым капотом. Денис осветил салон каждой из них, подергал ручки, но оказалось, что открыты только две машины. Та, что упала и та, что с открытым капотом. Причем на упавшей машине, ключи были вставлены в замок зажигания.

– Мне больше по душе белая, – поделился Денис. – Только знаешь что, не хочу ночевать под крышей. Мы не можем знать в каком она состоянии, вдруг еще толчок и она обвалится. Давай, выкатим машину наружу.

– Давай, – охотно согласилась Алена.

Уснувшую Веронику положили на заднее сиденье и выкатили машину на улицу. Алена легла рядом с дочерью. Денис разложил переднее сиденье и устроился в нем.

– Спокойной ночи, девчата, – пожелал он.

– Спокойной ночи, Денис. Спасибо тебе, что весь день носишься с нами, – поблагодарила его Алена.

– Да ладно тебе, мне не тяжело.

Гроза была уже совсем рядом. Отсветы молний отражались на темных стенах обрыва. Застучали по крыше первые капли дождя.

– Что-то страшно, Денис? – произнесла Алена. – Вдруг молния попадет? Пойдем, закатим машину назад.

– Лежи, я сам закачу.

Денис вылез наружу под теплые капли начинающегося дождя. Даже чересчур теплые. Или же так казалось на фоне свежего воздуха в их ловушке. Денис закатил машину под крышу и закрыл ворота. Нашел на верстаках мощный фонарь, подцепил его к аккумулятору автомобиля и осветил крышу. Держалась она на мощных металлических фермах и выглядела еще крепко. Со спокойной душой он снова лег в удобное кресло.

Монотонный шум дождя и усталость от перенесенных потрясений, сыграли свою роль. Денис мгновенно уснул в сидячей позе, чего раньше с ним никогда не происходило. Его не могли разбудить даже мощные раскаты грома, сотрясающие стены разлома.

Проснулся он от ощущения духоты и влаги. Стекла машины запотели до непрозрачного состояния. На улице светало. Денис открыл дверь и, не глядя, поставил ногу. Она сразу провалилась в теплую жижу. Включил телефонный фонарик. Влажная грязь затянула все пространство мастерской. Она сочилась через двери, вывернутые под ее напором внутрь помещения.

– Алёна, проснитесь, – прошипел Денис и тронул девушку за руку.

Алена резко открыла глаза и подняла голову.

– Что? – в ее голосе была тревога.

– Надо уходить, дождь смывает грязь, нас может смыть потоком, если случится оползень.

– Вероничка, просыпайся скорее, – Алена поцеловала дочь в щеку.

Девочка зашевелилась, перевернулась на другой бок и замерла.

– Алена, надо спешить.

Денис выбрался наружу, подошел к воротам и попытался распахнуть их в обратную сторону. Уровень грязи с улицы был выше, створки дверей прогибались под его усилиями, но не двигались. Тогда Денис открыл маленькую дверь, вделанную в створку ворот. Грязь хлынула через нее внутрь.

Секундного взгляда на двигающийся под проливным дождем в сторону обрыва поток грязи, хватило, чтобы понять опасность. Они оказались в ловушке, отрезанные от торгового комплекса. Денис вернулся к девушкам.

– Капец, попали. Девчата, каждая секунда на счету.

Алена уже догадалась о причинах опасений Дениса.

– Может, на машине попробовать доехать? – предложила она.

– А если нас понесет потоком, вдруг не успеем выбраться?

– Если машину снесет, то нас и подавно. Водить умеешь?

– Мать несколько раз давала за городом покататься, но я не ас, очень начинающий водитель.

– Ладно, тогда я попробую. У нас с мужем была старая «Жига», так что после нее я на любой машине не боюсь ездить. Садись к Веронике на задний диван.

–А мы вообще не знаем, заводится она или нет? – Денис повернул ключ.

Стартер визгнул, мотор схватился и затарахтел.

– Завелась, слава богу, – Денис перебрался на заднее сиденье, а Алена села за руль, – двери придется таранить. Руками не хватает сил открыть.

– Эх, красивая машина, жалко ее, – вздохнула Алена, – но мы еще красивее, будем таранить.

Все стекла пришлось опустить, чтобы было видно. Алена умело выехала из-под подъемника, сдала до ворот, пока не уперлась в них. Вначале она попыталась выдавить ворота наружу, но колеса бесполезно прокручивались на скользком от грязи полу.

– Придется таранить. Держитесь крепче.

Она отъехала метра на три вперед, переключилась на заднюю, и резко тронулась. Ворота загрохотали, крышка багажника от удара задралась вверх. Ворота подались, но не полностью. Колеса истошно визжали, покрываясь белым паром. Металл скрежетал по металлу. Вероника закрыла уши и испуганно смотрела то на Дениса, то на улицу.

Наконец ворота распахнулись. Машина словно получила второе дыхание, легко помчалась задом наперед, вздымая вокруг себя волны грязи. Если бы не страх, затмевающий прочие чувства, можно было бы удивиться непривычному и завораживающему зрелищу. Над головой неба не было. Мир оканчивался уходящими в серую пелену высоченными стенами рыжей земли, по которой сверху стекали потоки грязи. Усиливала ощущение нереальности непривычная духота, будто открылась дверь в огромную парилку.

Машина не доехала до комплекса метров десять, когда колеса оторвало от земли. Машина поплыла к краю грохочущей пропасти.

– Выпрыгивай! – крикнул Денис и, взяв Веронику на руки, выскочил из машины.

Теплый грязный поток достигал колен. Алена замешкалась, потому что ей надо было выбраться на пассажирскую сторону, чтобы не оказаться под машиной. Вероника закричала, испугавшись за мать. Денис растерялся, не зная, как поступить. Нельзя было поставить Веронику на ноги, такой поток мог запросто снести ее. Денис перекинул девочку на спину.

– Держись за меня изо всех сил! – приказал он ей.

Вероника крепко обхватила его шею. Денис, продираясь через вязкий поток, догнал машину и помог Алене выбраться. До края обрыва, в который шумно уходила грязь, оставалось несколько метров. Вся троица направилась к площадке с лестницей, ведущей на уровень, на котором находилась парковка.

Можно было бы облегченно выдохнуть, потому что видимых причин для беспокойства больше не было, но у природы еще имелись сюрпризы, припрятанные про запас. Огромный кусок стены разлома, подточенный потоком воды, шумно обвалился, подняв огромную волну грязи. Шансов пережить ее, если не успеть добежать до лестницы, не было никаких.

Алена закричала, Денис ухватил ее за руку и потянул. Боковое зрение отмечало надвигающуюся массу грязи, и важно было не замешкаться, не оступиться. Вместе с потоком несся вывернутый непонятно откуда грузовик, скрежеща кузовом по дну.

Не хватило пары секунд, чтобы заскочить на лестницу. Денис пропустил Алену вперед, перехватил Веронику на грудь и прижал ее к себе одной рукой. Второй рукой крепко уцепился за поручень и присел. В то же мгновение тяжелый поток накрыл его.

Ему почти удалось оторвать руку от поручня. Денис присел, чтобы снизить площадь сопротивления и сразу стало легче. Он просидел так несколько секунд, пока не почувствовал, как его тащат вверх. В уши ворвались звуки.

– Вероника, Вероничка! – кричала Алена.

– Мама! – запищало на груди Дениса.

Денис почувствовал, как девочку потянули у него из рук. Он отпустил ее и протер глаза, чтобы, наконец, увидеть, что происходит. Рядом стояли Артем и Федор, испачканные в грязи, но с довольными улыбками на лицах. Про Алену с Вероникой нельзя было сказать, что они испачканные. Они были в грязи с головы до ног, так же, как и он сам.

– А мы вас потеряли, – произнес Артем, – когда машину услышали, тогда и поняли, что это вы. Еще бы чуть-чуть…

– Спасибо вам, парни. Мы не думали, что такая фигня произойдет, спали спокойно.

Денис обернулся, чтобы показать рукой в сторону автосервиса. Но этого здания больше не было, как и частного дома на краю обрыва. Все снесло потоком. Денис испытал шок от осознания того, что ждало их, если бы они проснулись минут на десять позже.

– Помыться бы, – Денис стряхнул с рук жидкую грязь.

– Да вообще без проблем, весь комплекс течет, как один большой душ, – усмехнулся Федор.

– Вода тепленькая и с одеждой проблем не будет, – добавил Артем.

У входа в торговый комплекс стоял народ, с сочувствием разглядывающий грязную троицу. Сочувствие не совсем то, что нужно для спасения людей. Только братья спортсмены решились на помощь.

– Мы тут расчистили немного, чтобы комфортно было находиться, – сообщил по дороге Артем. – Черт его знает, когда нас вытащат, решили с братом, что надо обживаться.

По полу здания передавалась вибрация от стекающих потоков грязи.

– Не смотрели, дождем не подточило края? – поинтересовался Денис.

– Есть обрушения, одно на глазах случилось, со стороны первого входа. Там метров десять вниз ушло.

– Блин, а дождь и не думает прекращаться, – Денис подумал, что если он не закончится в ближайшее время, то дни торгового комплекса сочтены, его опору быстро размоет потоками воды. – А что, тот мужик еще не объявлялся?

– Нет, не объявлялся. Все ждут его второго пришествия, как единственного спасения.

– Знакомая история. Он единственный, кто подарил нам надежду.

Чем дальше от входа, тем темнее становилось в недрах комплекса. Денис вынул телефон. Его состояние не внушало уверенности в том, что он пережил испытание грязью. К счастью, экран отозвался на прикосновение, и даже удалось зажечь фонарь. Правда, светил он недолго, но света его больше и не потребовалось, в районе эскалатора было достаточно светло. В дыру в потолке лились дождевые струи, распространяя вокруг ощущение, что ты находишься в бане.

– А почему дождь такой теплый? – спросила Алена.

– Не знаю, – ответил Артем. – Кто что говорит. Тот мужик, который на машине, сказал, что это горит ТЭЦ, и пар не успевает остывать.

– Да ну, ерунда, – решил Денис. – Скорее всего, газ, выходящий из подземных хранилищ, подожженный молниями, разогревает воду. Хотя…, отсюда, из ямы можно только гипотезы строить.

Они поднялись на третий этаж. В самом начале длинного коридора находился лазарет с ранеными. В нем обосновалась девушка-фельдшер с помощницей. Им снесли целую гору медикаментов из двух аптек, находящихся в торговом комплексе. В помещении с табличкой на двери «Администрация» находилось место, которое облюбовали братья. В нем они оборудовали душ, непрекращающимся потоком стекающий на пол. Так как торговый центр стоял немного наклонившись, вся вода стекала в один угол, и дальше уходила куда-то на нижние этажи.

– Так, а во что нам переодеться? – растерялась Алена. – Не бегать же голышом по отделам?

– Точно, – Артем хлопнул себя по лбу. – Я знаю тут спортивный магазин на втором этаже, сейчас сгоняю, принесу оттуда спортивные костюмы, тебе и дочке. Для нашей ситуации, это самая лучшая одежда.

Он собрался уже идти, но его остановил Денис.

– Я с тобой. Тоже подберу себе чего-нибудь.

Алена взяла Дениса за руку и шепнула на ухо.

– Трусов нам набери с Вероникой.

Денис покраснел, и был рад, что в полумраке этого не заметно. Несмотря на реакцию организма, просьба польстила ему. Алена дала понять, что между ними появилась совсем другая степень доверия, предполагающая даже такие интимные вещи.

Спортивный магазин пострадал серьезно. Несколько балок перекрытий рухнули на пол. Часть одежды лежала под слоем мусора, часть в воде. Денис помнил, где что висело, и безошибочно нашел вешалки с женскими спортивными костюмами. Они с Артемом стряхивали с них мусор, чтобы увидеть в свете фонаря оригинальный цвет. Денис не знал точно нужных размеров, поэтому взял пять костюмов для Алены и пять для ее дочери. Себе взял два и хорошие кроссовки. Затем они спустились на первый этаж, где было полно магазинов нижнего белья, и набрали женских трусов.

Денис покрылся сухой коркой грязи, стесняющей движения. Выглядел он жутко и нечаянно напугал Ульяну, встретившуюся им по пути. Отмыться от грязи хотелось неимоверно.

Алена уже приняла душ и куталась в какую-то тряпку в ожидании нормальной одежды. Денис сложил перед ней и дочкой трофеи и вышел, чтобы они не стеснялись примерить. Он боялся, что не угадал с размерами, но напрасно, костюмы были впору. Алена с дочкой выглядели чисто и свежо. Денис сорвался с места, не имея больше сил терпеть на себе коросту из засохшей грязи.

Теплая вода текла с потолка с хорошим напором и смыла всю грязь мгновенно. Оказывается, братья не теряли времени даром, раздобыли мыло и шампунь, так что мытье было полноценным. Денис с наслаждением намылился, щедро плеснул шампуня на голову и смыл последние остатки грязи. Тело благодарно задышало. Настроение сразу улучшилось. Прибавились силы, появился аппетит.

Денис натянул на себя темный спортивный костюм. Размер его подошел идеально, даже штанины не требовалось подшивать.

– С легким паром! – поприветствовала его Алена.

– Спасибо, – Денис прошелся ладонями по взлохмаченной шевелюре, чтобы пригладить ее. – Теперь бы схомячить чего-нибудь. А где парни? – Денис заметил, что братьев нет.

– Ушли. Говорят, грязь пошла в «Качели», спасают продукты. Народ весь туда отправился.

– Вот черт! Я тогда тоже побежал.

– Мы с тобой, – Алена сделала испуганные глаза, – мы тут одни не останемся.

– Идемте, конечно.

Путь с третьего этажа на первый, через темные коридоры, заваленные мусором и грязными лужами, занял время. Телефонная батарейка села на полпути и половина дороги прошла почти на ощупь. Без света все происходящее вокруг выглядело намного драматичнее и опаснее. Здание издавало пугающие звуки, скрипело, щелкало, вздрагивало, шумело протекающей сквозь этажи водой. Снаружи доносились грохочущие звуки грязевого водопада.

Клаустрофобия невольно заставляла прибавлять шаг, за что пришлось поплатиться. Денис с ходу влетел в большую лужу, испачкавшись в грязной воде.

– Черт! Только из душа!

Они были уже близко к супермаркету. Его возглас услышали и подошли, чтобы осветить дорогу.

– Осторожнее, здесь полно стекла, – это был Евгений. – Идите по центру, я тут накидал панели.

Это были куски мебели. Как раз напротив находился мебельный магазин, торгующий спальнями. Денис помог перебраться Алене с дочкой.

– Что там? – поинтересовался он у Евгения. – Не затопило еще.

– Топит. Надо спасать скорее все, что можно съесть. Уровень грязи поднялся после обвала, волной захлестнуло, потом спало немного, но все равно заливается через край.

В «Качелях» царила суета. Народ бегал с корзинками туда-сюда, вывозя припасы на безопасное расстояние. Сразу бросилось в глаза, что в горах мусора были проделаны коридоры, для того, чтобы корзинки могли спокойно проезжать. Денис схватил свободную корзинку и ринулся в гущу событий.

– А вы где оставили свою дочь? – за спиной уже услышал он вопрос Алены, обращенный к Евгению.

– Идем, покажу.

Денис увидел Федора с Артемом и решил присоединиться к их коллективу, те закидывали в корзинку разлетевшиеся по полу крупы в целлофановых пачках. Все, что было в бумаге, уже давно размокло.

– Отмылся? – коротко спросил Федор.

– Ага, – ответил Денис.

Он тоже принялся закидывать грязные пачки в корзинку. Через минуту рядом с ним возникла Алена и без слов присоединилась к работе.

– Спаситель не объявлялся? – поинтересовался Денис.

– Нет. Как думаешь, подойдет он к краю обрыва в такую погоду? Думаю, что нет. Пока дождь не кончится, ждать его не стоит. Так многие думают.

– Логично. Тогда стоит спасать все, что можно съесть.

– И выпить, – добавил Артем. – Эта вода с неба какая-то несъедобная.

– Воняет?

– Не то чтобы воняет, пахнет странно и вкус мерзкий. Дым что ли, впитала?

– Наверное, – согласился Денис, хотя уже не был уверен в этом.

Он мог себе представить соотношение объема воздуха с количеством пожаров, необходимых для того, чтобы разогреть влагу, растворенную в нем. Интуитивно он чувствовал, что причина не в пожарах, многие их которых ливень уже залил, а в чем-то другом. Утвердительно ответить на этот вопрос можно было только поднявшись на поверхность и обследовав окрестности.

За огромными прогалами, оставшимися от внешней стены супермаркета, висела непроницаемая стена дождя. От нее в помещение тянулась теплая влага, а временами даже казалось, что тянется пар. Машин, что стояли здесь недавно, больше не было. Наверняка их постигла та же участь, что и белую машину, на которой спасся Денис. Они провалились куда-то в жуткую бездну, от мыслей о которой непроизвольно передергивало.

Обвалы размякшей породы случались, время от времени, но их было только слышно, но не видно. Тот, что произошел вскоре после того, как были вывезены все продукты из «Качелей», напугал очень сильно.

Внезапно, когда все находились внизу, на первом этаже, затряслась земля. Сотрясение сопровождалось низким гулом, напугавшим людей. Спустя секунду во все щели хлынула грязь. Торговый комплекс страдальчески закряхтел и как показалось многим, начал оседать. Состояние ужаса, захлестнувшее людей, тяжело передать. Оно было таким ледяным, тягучим, кошмарным, безысходно невыносимым, что даже спустя минуту после того, как звуки прекратились, народ выглядел смертельно напуганным.

Все, без исключения, ринулись на крышу. Несмотря на ливень, там дышалось легче, и не было такой давящей неопределенности. Денис с Артемом и Федором, с которыми он успел сдружиться, забежали в спортивный магазин и набрали палаток. Колышки вбить на крыше было не во что, но кое-как сделать из палаток подобие укрытия получилось.

Денис оставил Алену с дочкой в палатке, а сам обошел комплекс по периметру. Он увидел, что со стороны «Качелей» появилась трещина, в которую водоворотом уходила грязь. Это обстоятельство здорово напугало его. Ливень и не думал прекращаться, а это значило, что вода будет разъедать трещину до победного конца. Нужно было выбираться наружу, но как? Ни одной достойной идеи не родилось в голове.

Над головой висела серая пелена без признаков просветления. Гром гремел, но редко, а вспышек молний не было видно совсем. После каждого раската грома, дождь как будто припускал еще сильнее. По крыше бежали настоящие ручьи, проваливающиеся внутрь сквозь многочисленные щели и стекающие сплошным потоком по ее краям.

Грязная жидкая жижа подступала к торговому комплексу со стороны четвертого входа. Обрушившаяся прежде земля размывалась низвергающимися с пятидесятиметровой высоты потоками воды и сползала все ниже, грозя неприятностями. Денису подумалось, что было бы хорошо заткнуть четвертый вход, чтобы не дать грязи попасть внутрь. И сделать это надо было уже сейчас, пока она не начала затекать внутрь.

Денис нашел Артема и Федора.

– Парни, там грязь приближается с задов. Такими темпами она через несколько часов до уровня входа поднимется. Стоит забить его разным мусором, чтобы внутрь не прошла.

– Надо, – согласился Артем. – Народ надо организовать.

– А кто их организовал продукты в «Качелях» спасать? – поинтересовался Денис.

– Ну, тот мужик, Шурик. Он с товарищем пришел, сказал, что топит, что мы еще неизвестно сколько здесь будет торчать, надо спасать.

– Может, сходить к нему, попросить, чтобы он организовал? – Денис решил, что его самого как организатора никто всерьез не воспримет.

– Сходи. Он в районе фудкорта обосновался с семьей и друзьями.

– Не пойдешь со мной?

– Не, извини, мы с братом сейчас мебель себе в комнату подбираем, чтобы не спать на полу, как в прошлую ночь. Сходи сам, что он укусит тебя?

– Да я просто так спросил. Схожу один. Он же понимает, чем это грозит всем.

– Точно. Свистнешь, когда работать начнете, мы с братом подойдем.

– Хорошо.

Денис все же почувствовал некоторую неловкость, будто собирался просить помощь для себя, а не для всех. Ему пришлось плюнуть на свои страхи и спуститься на второй этаж. Он услышал тарахтение двигателя и затем увидел электрический свет. В дальнем конце фуд-корта за столами сидели люди и громко разговаривали. Денис сразу решил, что они пьяны.

Двое мужчин, одним из которых оказался Шурик, его жена, жена второго мужчины и их дети сидели за несколькими составленным друг к другу столами. На столах стояли пластиковые бутылки и мятые жестяные банки с пивом, много разной еды, сладости, лимонад.

– Здрасти, – Денис возник из полумрака. – Приятного аппетита.

Шурик вывернул голову, чтобы увидеть гостя. Глаза его пьяно блестели.

– О! Спасибо. Садись, у нас тут поминки.

– Спасибо, – Денис принял предложение, считая полным правом распоряжаться общими запасами еды.

Не стесняясь он взял со стола пачку сосисок, открыл ее ножом и достал одну.

– Пиво? – Шурик придвинул ему банку.

– Не хочу, спасибо. Я к вам по делу. Нас скоро затопит со стороны четвертого входа. Грязь размывает и она ползет к нему. Надо народ организовать, забаррикадировать вход, – Денис посмотрел на лампочку. – Где генератор взяли?

– Так их внизу, в магазе, возле того входа полно.

– А бензин?

– Так на подземной стоянке. Сыро там, но машины еще не плавают.

– Понятно. Так как, насчет организовать людей?

– Тя как зовут, парень? – Шурик дыхнул на Дениса перегаром.

– Денис.

– Вот что, Денис, без обид, конечно, но скажу сразу, чтобы ни у кого не возникло потом разночтений, может так оказаться, что мы здесь будем находиться долго, гораздо дольше, чем рассчитываем. Я говорю не о днях, а о неделях. Понимаешь?

– Не совсем.

– Поясню для тех, кто понимает не сразу, отныне у нас будет порядок. Как на подводной лодке. Чуешь аналогию? Во главе этого порядка буду стоять я, а вы будете моей командой. Чтобы не возник хаос, я сам буду решать, что нам и в какой момент делать. Вы мне еще потом спасибо скажете, когда нас отсюда вынут.

Денис, потеряв дар речи, замер с сосиской во рту.

– Я не понял, вы что, думаете я не прав? До ночи первый этаж может затянуть грязью.

– Ты прав, дружище, но как говорят в армии, инициатива нагибает инициатора. Служил?

– Нет.

– Оно и видно, гражданское мышление, не способное подстроиться под быстроменяющуюся ситуацию. Иди, исполняй, через два часа доложишь об исполнении. Вопросы есть? – и не дождавшись ответа, сам себе ответил, – вопросов нет.

– Саш, ты чего? – жена самопровозглашенного капитана попыталась укорить его, – остынь, ты сам-то закосил от армии из-за плоскостопия.

– Заткнись, дура. Не порти мне авторитет перед подчиненными, – Шурик схватил со стола пачку сосисок и бросил в жену.

– Придурок. Нажрался уже, – женщина забрала ребенка и ушла в темноту зала игровых автоматов.

Денис понял, что ждать помощи отсюда не стоит, поднялся, и, не попрощавшись, направился к выходу.

– Эй, ты, как тебя, я приду, проверю, – донеслось ему в спину.

– Дебил, – шепотом, но с чувством произнес Денис.

Предчувствия насчет поганой сущности этого Шурика его не обманули.

По лицу Дениса Алена сразу поняла, что визит за помощью оказался неудачным. Денис вкратце описал саму беседу, пирушку, генератор.

– Вот буржуи, – Артем потер кулак. – Терпеть не могу таких, все делают молчком, ни с кем не делятся. Братан, может, сходим, поговорим? – он обратился к Федору.

– Давай. Денис, ты с нами?

– Постойте, мальчишки, не стоит устраивать битвы, мы и так чудом выжили и что, сразу драться? – Алена встала между парнями. – Он же пьяный, проспится, тогда и поговорите. Может, он сам будет не рад, что возомнил себя главным. Давайте делом займемся. Соберем тех, кто пойдет с нами. Заткнем этот вход, что там еще?

– Генератор, – добавил Денис.

– Да, как здорово было бы со светом.

– А что, на крыше уже надоело? – поинтересовался Артем.

Алена показала ему пальцы, распухшие от воды.

– Я не усну в этой сырости. Да и не все ли равно, погибнуть на крыше, или под ней, когда здание обрушится?

– Так-то да, – согласился он.

Алене удалось убедить парней не начинать и без того сложную жизнь с агрессии.

Народ отозвался на просьбу поработать охотно. Детей оставили под присмотром фельдшера Галины, ей все равно нельзя было уйти. Раненый осколком стекла мужчина находился на грани, и ему требовалось постоянное внимание.

Грязь придвинулась вплотную к крыльцу четвертого входа и расходилась в стороны, обтекая торговый комплекс. Любое обрушение могло всколыхнуть ее волну и захлестнуть внутрь. Денис вышел на крыльцо. Парило неимоверно. Ему показалось, что что-то неуловимо изменилось в окружающей обстановке. Он поднял голову вверх. Точно, вместо серой пелены дождя, закрывающей край бездны, теперь появился туман. Он клубился на высоте метров тридцати, не опускаясь ниже.

На лицо упала горячая капля. Денис дернулся и отскочил под козырек.

– Что? – удивилась Алена.

Денис выставил руку. На нее упали горячие капли, значительно горячее, чем были два часа назад. Алена тоже выставила руку.

– Ух ты! – отдернула ее и растерла горячую влагу. – Что же там происходит?

– Я не знаю.

Народ, вышедший на «субботник» тоже полез проверять температуру дождя.

– Ничего себе! Интересно, он нагрелся в атмосфере или по дороге?

– Да это не дождь нагрелся. Это кипяток шпарит откуда-то из труб. Не может быть такого горячего дождя.

– Так все разрушилось, откуда он берется до сих пор?

– Откуда я знаю? Значит, не так разрушилось, как мы себе представляем.

– Неееет, нам еще кипятка с неба не хватало. И так уже все казни египетские испробовали.

Вдруг откуда-то раздался визг, похожий на собачий.

– Вон, смотрите! – крикнул Федор, показывая вверх пальцем.

Там, едва заметный на фоне темной стены, кувыркался сверху вниз такой же темный клубок и визжал, будто ему наступили на хвост. «Клубок» несколько раз отскочил от стены и плюхнулся в грязь, но не утонул. Всплыл и поток понес его в сторону комплекса. Любопытство разбирало всех, хотелось рассмотреть этого посланца «оттуда».

Животное понесло мимо. Федор молчком снял с себя одежду, футболку растянул над головой как зонтик и вошел в грязь. Он успел выйти наперерез дрейфующей собаке, ухватил ее за конечность и вернулся. Положил животное на плитку под струю воды.

Маленькая рыжая собачонка была уже мертва. Вода смывала ее шерсть, отстающую от кожи без всяких усилий. Белые сварившиеся глаза уже ничего не выражали. Денис опустился, чтобы рассмотреть ее ошейник. На нем висел медальон с кличкой собаки. Ее звали Злата.

Глава 6

Глава 6

Непонятного происхождения огромная сейсмическая волна всего один раз обогнула Землю, нанеся ей страшные шрамы. Не осталось ни одного поселения, которое бы катастрофа обошла стороной. Поверхность планеты покрылась сетью трещин, шириной от нескольких метров до километров.

Наиболее крупные трещины появились в местах стыка литосферных плит. Они достигали глубины залегания магмы. Континентальные плиты хоть и пострадали в меньшей степени, но все равно покрылись трещинами, достигавшими таких слоев, где температура составляла несколько сотен градусов Цельсия.

Копившаяся в результате тектонических процессов, активно происходивших в последние годы, в недрах земли вода опустилась еще глубже. Ее подземные залежи, превышающие поверхностные в несколько раз, устремились навстречу поднимающейся вверх магме. В океанах, где произошли самые крупные разломы, под землю ушли миллиарды кубических километров воды.

После прохождения сейсмической волны наступил период некоторого затишья, особенно заметный на суше. Океаны бурлили и уходили под землю, внутри которой под высоким давлением разогревались природные «котлы». Вода, придавленная прессом пород высотой в несколько километров, разогревалась до нескольких сотен градусов, а пар достигал температуры в полторы и более тысяч градусов.

Подобные процессы происходили по всей планете. Там, где глубина трещин была относительно небольшой, гейзеры забили сразу. Их температуры хватало только для локального изменения климата. Первичная влага быстро напитала атмосферу и пролилась обильными дождями. Но когда паровые котлы, находящиеся на большой глубине, достигли критических значений, случилось страшное. Землю сотрясли колоссальные взрывы, выбросившие в атмосферу миллиарды кубических километров раскаленного пара.

Всё побережье мгновенно превратилось в мертвую зону, сожженную потоком, состоящим из водяного пара, дыма и вулканических газов. Пирокластические потоки расходились в стороны от эпицентров взрыва, постепенно остывая и накрывая собой всю планету. Чем сильнее остывал поток, тем активнее конденсировались и выпадали из него разные примеси. Достигая глубин континентов, он все равно имел высокую для жизнедеятельности организмов температуру.

Небольшие, но многочисленные очаги вулканической активности в глубине материков дополняли силы пирокластических потоков, идущих с побережья, и создавали локальные очаги поражения продуктами извержения.

Воронки от взрывов продолжали исторгать раскаленный пар, подогревая атмосферу.

––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

Народ, как их не просили отойти подальше, лез к Вторуше, чтобы послушать, что он расскажет о причинах такого сильного ожога. Парень пришел в себя после обезболивания, лежал на спине, тихонько стонал и часто просил пить. Его поили горьким отваром из разных трав, применявшихся для заваривания чая, правда, в чай их добавляли раздельно.

– Ну, скажи уже, что случилось? – не унимался Гордей, – ты людей отвезти успел?

– Угу, – не разжимая губ, ответил Вторуша.

– Ну, а там как, тоже разруха?

– Угу…, похуже нашего.

– Да ты что-о-о, – Гордей собрал бороду в кулак. – А этот взрыв? Мы видели отсюда, он близко к вам был?

– Угу, близко…, я уже обратно ехал… земля… поднялась… потом взрыв… жар… я упал в овраг… в ручей…, но спина торчала… я кричал… чуть не задохнулся… Ласточка…всё… насмерть, – Вторуша положил голову на влажную подушку, набитую сеном.

– Ничего себе! – изумился Гордей. – Ты был прав, Сергеич. Как думаешь, Вторуша, люди, которых ты отвез, пострадали?

Парень беззвучно двинул головой, подтверждая опасения банщика.

– Черт! Надо было оставить их здесь, – Александр раздосадовано стукнул рукой по столу.

– А то бы они остались? А остались бы, столько нервов нам сделали, вплоть до того, что упрекали бы в том, что мы специально все устроили, чтобы испортить им отдых, – возмутился Гурьян. – Ничего, баба с воза…

– Ты такой жестокий? У них же дети, – возмутилась Аглая, пытаясь усадить в печку котелок с едой, чтобы разогреть.

– Ладно, детей жалко, – согласился Гурьян. – Вернутся, приму их всех с распростертыми объятьями.

– Не вернутся, – тихо произнес Вторуша.

Его услышали и затихли. Страшная правда постепенно начала доходить до каждого. Случилась не просто катастрофа, а катастрофа, погубившая людей. В избе наступила тишина, нарушаемая дробью дождя и журчанием многочисленных струек воды, падающих с потолка. На душе сделалось уныло, тяжко и пусто, будто внутренности заполнил космический вакуум.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
Ворона, решившая присесть на крышу избы, усугубила ситуацию громким карканьем, будто накликивала беду.

– Уйди, дура, – беззлобно произнес Гордей, – без тебя тошно.

Ворона не улетела, напротив наверху раздался шум крыльев и воронья перекличка.

– Разлетались, – Александр выглянул в окно.

Теперь, когда в нем не было стекол, выглядывать можно было прямо на улицу. Его удивило, что птицы летают в сильный дождь. Но с другой стороны, в последнее время произошло много чего удивительного. Птицы расселись на крышу и принялись громко общаться, не затыкаясь ни на секунду. Выглядели птицы неопрятно. Дождь намочил и растрепал перья, что должно было осложнять им полет.

– А зачем вам куда-то лететь? – спросил их Александр.

Ему ответили хоровым карканьем. Александр понял только интонацию птиц, тревожную, предупреждающую. Птицы отдыхали минут пять, после чего взмыли в воздух и быстро исчезли за стеной дождя. Поведение птиц напрягло тренированную интуицию Александра. Птицы были каким-то предупреждающим сигналом.

– Это, я выйду, осмотрюсь, – предупредил Александр людей.

– А что вы там увидите, дальше тридцати шагов ничего не видно, – Гурьян для верности выглянул в окно. – Вот.

– Не знаю, просто у меня чутье.

– Смотрите, чтобы молния в вас не попала, – распереживалась Аглая за шефа. – Через пять минут каша будет готова. С кроликом.

– На кашу я приду, даже если в меня попадет молния, – Александр решительно открыл дверь, вышел и пошлепал по теплым ручьям к воротам городища.

Ему показалось или это было на самом деле, но дождь как будто стал теплее. От земли и стен домов парило. Александр попробовал на язык мокрую от дождя руку. Вкус дождя был непривычным, каким-то химическим. Его это не удивило, он ведь так и предполагал, что дождь вызвали испарения, поднимающиеся из расщелин. Непонятно только с какой глубины они поднялись, чтобы иметь такой вкус.

Александр забрался в вежу, дозорную вышку, над воротами. Удивился лишний раз тому, как крепко было сделано сооружение. Бревна только немного разъехались от страшного землетрясения. Дождь мешал слушать, барабанил по дереву, шумел потоками в воротах. Александр постоял немного, понял бесцельность своей затеи и решил, что, спустившись вниз и пройдя метров сто от городища, он сможет узнать гораздо больше.

Глиняная тропинка, ведущая к подножию холма, превратилась в очень скользкий каток. Естественно, Александр сразу упал и покатился вниз. Ему удалось вытолкнуть себя на траву и остановиться.

– Тупое решение, – Александр оглядел себя. С одежды стекала грязь.

Он принял в сторону и, проваливаясь по щиколотку в мягкую почву, спустился вниз, почти к самой реке. Исчезнувшее после землетрясения русло снова наполнялось водой. На поверхность всплыла мертвая рыба, задохнувшаяся на воздухе и медленно двигалась по течению. Река по-прежнему куда-то текла. Александр решил, что к ближайшему разлому.

Он прошелся немного вдоль берега, не встретив больше ничего необычного или подозрительного, что могло бы как-то объяснить его тревожные предчувствия. Местами бегущие с холма потоки создали настоящие препятствия. Форсировать их не хотелось. Александр уже решил, что ничего ему больше не откроется и пора возвращаться назад. Не дай бог его подчиненные решат пойти его искать, а это могло привести только к одному, искать пришлось бы друг друга. Видимость была, как в сильный туман, не больше пятнадцати-двадцати метров.

Александр пригляделся. Туман на самом деле был. Не густой, но вкупе с дождем совсем непроницаемый. Александр поднял лицо вверх, под теплые струи дождя, и чуть не получил спикировавшей на него вороной. Птица упала ему под ноги и забилась в конвульсиях. Александр нагнулся и приложил к ней ладонь. Ворона оказалась горячей, будто ее ошпарили кипятком. Она раскрывала рот, а ее язык был ярко-красного цвета. Да и глаза птицы ему показались необычными. Белыми, как у вареной рыбы.

И тут он ощутил первые дуновения горячего воздуха. Они обняли его, как в бане, после того, как плеснешь кипяток на каменку. В бане это вызывало блаженство, но в данном случае, глядя на умирающую вареную ворону, это вызвало панический страх. Александр бросился вверх. Лошади истошно ржали в стойле, мычали коровы, испуганно блеяли козы. Александр дернулся было в их сторону, чтобы открыть ворота, но передумал, решив, что у животных нет шанса в любом случае.

Мокрая земля осложняла подъем. Ноги иногда проскальзывали, и Александр падал лицом в грязь. Поднимался и бежал снова. Воздух становился все жарче, капли, падающие на тело, жгли его. От одежды поднимался пар, будто ее прижигали утюгом. Кончики ушей горели, горло саднило. Он промахнулся мимо ворот метров на пятьдесят.

– Э-э-э-й! – Александр все равно крикнул, чтобы его услышали. – Бегите в укрытие! Скорее!

Он закашлялся и чуть не потерял сознание. Кажется, он перегрелся, и сердце дало сбой. Александр вбежал в ворота. Горячий поток воды обжигал ноги. Он бросился к избе, где находились его люди, но по открытой двери сразу понял, что они ее покинули.

– Эй, вы где! – Александр закружился на месте, полностью потеряв способность соображать.

Глянул на свои ладони. Они были красными, как будто их ошпарили кипятком. Ему стало страшно до чертиков, до панической потери рассудка.

– Барин! Барин! – раздался откуда-то глухой окрик.

Александр бросился на звук и только когда увидел красное бородатое лицо Гордея, выглядывающего из двери, ведущей в погреб, понял, что люди приняли единственное правильное решение.

– Барин, блин! – Гордей развел руками, когда его начальник оказался на ступенях, за закрытой дверью, – разведчик, ё–моё.

– Ах! Всё горит! – Александр расставил руки в стороны. – Не надо нравоучений, скажи лучше, как банщик, чем успокоить кожу.

– Сейчас придумаем. Заходите внутрь.

Они оказались в темном и студеном погребе. Здесь находились все работники Зарянки. Они расположились между стеллажами с продуктами. Свет давала маленькая свеча.

– Вот, привел Сергеича, чуть не угорел от своей любознательности, – Гордей добродушно гоготнул.

– Здорово, что Вы спаслись, – произнесла Аглая. – Как там? Еще жарче стало.

– Да, там жарит с каждой секундой все сильнее. Как вы поняли, что надо прятаться?

– Так вареные птицы начали падать. Мы перед вами минут пять назад забежали. Я еще к воротам бегал, – сообщил Гурьян. – Мы, если честно, уже подумали…

– Не дождетесь, – перебил его Александр. – Пока наследство на Зарянку не оформлю, буду жить.

– Аглая, у барина ожоги, кажется, не сильные, где тут у тебя масло или жир, смазать.

Аглая взяла свечу и поставила его на деревянный жбан.

– Это топленое масло, натуральное.

– Ну, было бы обидно узнать, что у вас тут разбодяжено пальмовым суррогатом.

Александр скинул рубаху. Гордей оглядел его кожу.

– Да и не страшно, волдырей нет. Легко отделались, барин, можно мазать.

– Я сам себя намажу, – предупредил Александр.

– Как хотите, но это не по-барски как-то.

– Аглая зачерпнула деревянной ложкой твердого «золотого» масла с пенкой по краям и передала Александру. Он взял небольшой кусочек и принялся водить им по рукам, по телу, по лицу. Увлажненная кожа тут же отзывалась на заботу о ней. Боль затихала, и даже появлялось ощущение блаженства. Немного свербело в легких, провоцируя кашель.

– Ладно, Гордей, намажь мне спину, но только не так, как ты привык растирать мочалкой.

– Я понял, ба…, Сергеич.

Александр после процедуры натянул рубаху. Ему стало холодно. Термометр показывал температуру около пяти градусов.

– Интересно, надолго мы тут заперты? Откуда эту жару принесло? – спросил кузнец Харитон.

– Вряд ли тебе кто-нибудь даст ответ, – Александр нашел себе место на деревянной бочке. – Если жар идет из какой-нибудь трещины, рядом с нами, то я думаю, это очень надолго. Вторуша в себе?

– Да, я в норме, – ответил слабый голос из темноты.

– На каком расстоянии от Зарянки тебя застал этот взрыв? – спросил Александр.

– Ну, я километра два отъехал от станции, а он был еще дальше.

– Оптимистично, если километров пятнадцать, то можно надеяться, что просто горячая волна пройдет, а потом опять все станет, как было, – предположил Александр.

– Как было, уже не станет, – угрюмо ответил Харитон. – Животных пожгло, птиц пожгло, растения тоже пожгло, что тут будет после этого, пустыня?

– Семенам в почве ничего не будет. Спадет жара, они и прорастут, кустарники некоторые пойдут от корней, – Аглая была не согласна с кузнецом.

–А животные что, прибегут, которых не достало, – из темного угла произнесла Фекла, ветеринар и подруга Гурьяна.

– Я, когда бежал сюда, слышал, как орал наш скот, – сообщил Александр, – но не решился бежать, открывать.

– Задержался бы на минуту и не сидел бы сейчас с нами, – оправдал его Гордей.

– Черт, Гайку жалко, – вздохнул Гурьян.

– Хоть бы не мучились, – запричитала Лукерья, уткнувшись в плечо Харитону.

– Интересно, когда они сварятся, их можно будет есть, – спросил Гурьян.

– Слушай, ты или обжора, или жуткий циник, – Аглая подняла свечу, чтобы заглянуть в глаза коллеге. – Обжора.

– Я просто подумал, если эта температура задержится на несколько дней, то можно было бы не дать пропасть мясу. Хотя бы козу принести сюда.

– С хрена ли она продержится несколько дней? – остудил его Харитон. – Я думаю, что там уже сейчас не то, что было. Это волна, прошла и сразу начало остывать. Через пару часов выйдем, гарантирую, там будет уже приемлемо.

– Через пару часов уже ночь будет, – предположил Александр, потеряв во тьме погреба ориентацию во времени.

Аглая достала телефон.

– Да, через два часа будет половина одиннадцатого.

– Тем более, – уверенно добавил Харитон.

– Как там Ваши ожоги, барин? – участливо поинтересовался Гордей.

– Спасибо, почти забыл о них. Шея немного горит и уши. Кажется, с них шкурка точно слезет. Черт меня дернул пойти на разведку, – Александр потрогал кончики ушей и сморщился.

– А я вот, что заметил, барин, сразу после Вашего приезда случилось это землетрясение, а после того, как Вы ушли на разведку, на городище обрушилось пекло. Вы там точно нигде с главным чертом не поцапались? – Гордей усмехнулся в бороду.

– Не помню я, чтобы где-нибудь ставил автографы кровью. Хотя, – Александр задумался, – любимая однажды просила меня поклясться на крови, – он снова задумался – Не, не думаю, что она у него в прислуге. Она хорошая, в принципе, только избалованная. В церковь ходила.

На минуту в погребе воцарилось молчание.

– Ладно, пусть прожарит бревна, паразитов всех нам выведет, мышей, стерилизует всё. Худо-бедно, восстановим Зарянку. Глядишь, через год потянутся люди, –Аглая встала, подошла к двери и приложила руку к щели в верхней ее части. – Тянет теплым.

– Да на фоне здешнего холода, любой воздух снаружи будет казаться теплым, – Гордей сам встал и проверил. – М-да, не просто теплый, горячий, – он суетливо завертелся на месте. – Надо бы законопатить щели.

– Не надо, пока, – остановил его Харитон. – Все равно скоро выходить.

– Если раньше до ветру не захочется, – Гурьян заерзал, будто его уже приспичило.

– Слушайте, а это будет проблемой, если парилка затянется надолго, – произнес Александр. – На питьё пока не налегайте, а то мы тут быстро лед растопим.

Харитон отложил в сторону поднесенный ко рту ковш с квасом.

– Я вам говорю, к ночи все остынет, – снова пообещал он.

Представив себе, какие проблемы могут их ожидать в случае долгого заточения в погребе, кузнецу хотелось верить.

Разговоры в погребе затихли. Каждый мысленно отсчитывал время до выхода, надеясь, что снаружи погода приходит в нормальное состояние. Александр поэтапно вспоминал свою жизнь и был удивлен выводом о том, что она его готовила именно к тому, чтобы оказаться в этом погребе. Все его устремления к богатству как будто были нужны для того, чтобы он построил Зарянку, в которой будет погреб, охлаждаемый льдом. Выходило, что богатство не было смыслом, а всего лишь средством, на которое можно было организовать собственное спасение.

Сколько раз его напарники по бизнесу вертели у виска, зная, что он вбухивает средства в какой-то исторический «цирк», который заведомо не окупился бы при жизни. Сколько раз Александр, прислушиваясь к ним, готов был отказаться от своей затеи, но потом, по неведомому упрямству снова вбухивал деньги в мечту. Сидя на бочке и трясясь от холода, он, тем не менее, испытывал внутренне тепло от гордости за себя, считая, что предательство собственной мечты – это одно из самых грешных дел, стоящее на одном уровне по греховности с десятью смертными грехами, и он его не совершил.

Аглая снова включила телефон. Она экономила заряд, включая телефон, только чтобы узнать время.

– Пора, – сообщила она. – Два часа прошло.

– Ух! – Харитон встал и, чтобы согреться немного, замахал своими ручищами. – Я пойду, – бескомпромиссно произнес он, – моя идея.

– Накинь на руки и лицо что-нибудь, вдруг там еще жарит? – предложила Аглая.

– Давайте.

– Мешок крапивный подойдет? – Гурьян поднял почти пустой мешок.

– Что в нем?

Гурьян порылся и вынул репу за хвостик.

– Пойдет, как раз и руки закроет. Главное, чтобы меня люди в таком наряде не увидели и не пристрелили.

– Какие люди? Откуда они тут возьмутся так быстро? – Гурьян вытряхнул репу на пол и протянул мешок кузнецу. – Только раки вареные из речки могут прийти на гору посвистеть. Сейчас же эти времена невозможные и наступили.

– Ха-ха, смешно, – Харитон накинул мешок на себя. – Темно, надо дырки для глаз проделать.

Ему сделали дырки и подвели к двери. Гордей проверил, какой температуры воздух идет в верхние щели.

– Да ни хрена там не стало прохладнее. Печет.

– Это может на лестнице оставшийся горячий воздух печет. На улице уже могло ветром все разогнать, – Гордей взялся за ручку двери. – Готов?

– Постой! – крикнул в спину Гурьян. – Если терпимо на улице, скинь портки, проверь, не жжет ли причинные места, или нам еще держаться?

Народ в погребе заржал. Шутка сняла некоторое напряжение от ожидания результатов разведки.

– Нет, Гурьян, я своими причиндалами рисковать не буду, у меня в штанах не градусник поди, – Харитон развернулся лицом ко всем. – Так, я поднимаюсь по лестнице, перед дверью стою, ощущаю, жарит или нет, если у меня есть уверенность, что не жарит, приоткрываю дверь и снова проверяю обстановку на улице. Если и там все нормально, выхожу, снимаю мешок, осматриваюсь и возвращаюсь с благой вестью.

– Точно так, – подтвердил правильность алгоритма Александр. – А если все не так, то не стесняйся, кричи и бегом вниз, будем ждать еще.

– Ага, понятно. Я пошел. Гордей?

Гордей открыл дверь. В погреб ворвался горячий пар и сразу затушил свечу. Как захлопнулась дверь, можно было услышать только по звуку. В погребе сразу стало тепло.

– Твою мать! – крикнул Харитон из-за двери. Его тяжелые шаги застучали по лестнице. – Вот же гадство! Сволочь! Твою мать! А-а-а!

– Эй, Харитон, если там невыносимо, возвращайся! – крикнул Александр.

– Ща! Гляну, что там! – прокричал в ответ кузнец.

– Не надо! Там за дверью, скорее всего, еще хуже!

Скрипнули петли верхней двери, выкованные самим Харитоном. Спустя несколько секунд кузнец закричал, как резаный, хлопнул дверью и побежал вниз. Гордей заранее открыл дверь, запустив внутрь горячий пар. Аглая держала телефон включенным, чтобы Харитон не промахнулся.

Кузнец, не переставая кричать, забежал в погреб, запутался в мешке и всей своей немаленькой массой упал на пол. Гордей закрыл дверь и подпер ее тяжелой бочкой с квашеной капустой и яблоками. Харитон скинул мешок.

– Воды, дайте воды какой-нибудь! – попросил он истеричным голосом.

Лукерья спохватилась раньше всех и протянула ему ковш с водой. Кузнец зачерпнул руками из него и плеснул на лицо. Охая и стоная, он еще несколько раз поплескал водой и растер лицо. Народ томительно ждал подробностей.

Наконец, Харитон выпрямился и осторожно утерся рукавом.

– Что, так жарко, что вообще капец? – спросил Гурьян.

– Вообще. Это… это… надо видеть. Как в печную трубу морду сунул. Тумана никакого нет и в помине, все чисто, я бы даже сказал ясно, но звезд на небе не видать. И все вокруг зыбкое, плывет, а горизонт местами алый до жути. И это, как кузнец скажу, температура там просто смертельная. Это ад на землю опустился. Точно вам говорю.

– Ясно, чертям на стук не открывать, – усмехнулся Гордей.

– Никому не открывать. Только нечисть выживет при такой температуре, – Харитон дотронулся до кожи под глазами и отдернул руку. – Сжег, кажись.

– Ну-ка, дай я посмотрю, – Лукерья взяла свечу и поднесла к лицу кузнеца. – Да, красная. Давай, я тебе маслом помажу.

Она взяла остатки топленого масла из ложки и бережно растерла его по лицу Харитона.

– Хорошо, хоть зенки не пялил, а то бы сжег, как те птицы.

– Я что, дурак, одним глазом смотрел, чтобы второй остался, если что, и тот сощурил.

Хорошо, что ты сразу со спущенными портками не вышел, по совету Гурьяна, – гоготнул Гордей.

– И не собирался. Я сразу понял, что Гурьян уже метит в альфа-самцы, вот и устраняет конкурентов.

– Никуда я не мечу. Надо было понять, куда в туалет ходить. По ходу, даже на лестнице без ожогов не обойдешься.

– Ой, и правда, нам что, прямо здесь, на глазах друг у друга? Я понимаю, по маленькой нужде, но по серьезной как? Здесь ограниченное пространство, запахи будут долго висеть, да и звуки, знаете ли, – расстроилась Аглая. – Не, я на лестницу буду выходить.

– И я, – поддержала ее Фекла.

– Я тоже, – произнесла Лукерья. – А по маленькой, можно из бочек изгородь сделать и ведро поставить.

– Не будем откладывать дела в долгий ящик, приступим к перепланировке жизненного пространства, – Александр слез с бочки и по-деловому засуетился вокруг нее, – куда ставить?

Чтобы не сильно ограничивать себя в жилплощади, под санузел отгородили часть погреба, ближе к двери. В дальнем углу стояла деревянная кадка, освобожденная из-под черносмородинового варенья. Вначале, использование ее казалось кощунством, но, когда подперло, стало не до стереотипов.

По часам на телефоне время уже давно перевалило за полночь. Народ попытался устроиться на ночлег. Не спалось. Несмотря на усталость, чувствовалось какое-то перевозбуждение, мешающее забыться. Не способствовало сну и отсутствие элементарных условий, чтобы найти удобное положение. С пола, укрытого сеном, тянуло ледяной стужей, а на бочках и ящиках быстро затекали части тела.

Александр долго пытался устроиться на бочке, плюнул на все, снял с нижней полки соленья-варенья и лег на нее. Полка выдержала его вес с запасом. Хоть и было холодно у пола, но привычное положение для сна помогло Александру заснуть. Ночью он чувствовал, как раззуделось заживающее после ожогов тело. Автоматически память напомнила про язву на ноге. В течение дня он и не вспоминал про болячку, будто ее никогда и не было. Александр в полудреме решил, что, когда проснется, обязательно проверит, в каком она состоянии.

Наутро, проблема с туалетом «по-серьезному» встала очень остро. Как оказалось, почти все терпели из последних сил, не желая быть первым в этом социальном эксперименте по публичному облегчению. Вначале проверили, изменилось ли что-нибудь снаружи за ночь. Приоткрыли дверь и сразу же получили клубы горячего пара. Температура в погребе поднялась на десятка полтора градусов, что было даже хорошо. После трудной ночи многих трясло от холода.

– У меня есть идея, – сообщил Гордей. – Но она потребует целого дня работы, а то и больше.

– Что ты придумал? – с надеждой спросила Аглая.

– Стена тут кирпичная. Ее можно сломать и за ней выкопать комнату с ямой. Землю можно выносить в коридор, и даже использовать для того, чтобы заделать вход. Это же глина.

– Чем копать? Инструмент весь за забором?

Гордей вынул лопатку, которой накладывали квашеную капусту.

– Этим. А стену разобьем чем угодно. Она тут тонкая, в четверть кирпича.

– Спасибо, Гордей. Мы поддерживаем твою идею, – Аглая взяла его за руки, – правда, девочки?

Женщины согласились.

– А я не дотерплю до завтра, и даже до обеда, – призналась Фёкла.

– Ты не одинока в своем желании, – поддержал ее Гурьян. – Я уже туго соображаю, видимо, нервные окончания передавило где-то.

Так как женщины наотрез отказались ходить в туалет в погребе, пришлось открыть дверь, чтобы на лестнице смешался теплый и горячий воздух. И пока он был терпимой температуры, народ постарался успеть справить свои естественные надобности в кадку.

После этого, можно было наконец-то хорошо позавтракать. Аглая, все еще чувствуя себя администратором, сама решала, что можно съесть сейчас, а что оставить на потом. Ничего мясного в погребе не было. Была только малосольная селедка, из которой делали салаты, либо подавали клиентам целиком. Правда, называли селедку плотвой, чтобы не было вопросов насчет исторической аутентичности. Селедку надо было съесть раньше остального, чтобы она не пересолилась. Завтрак прошел на ура, в тишине, нарушаемой работой челюстей и сопением.

Чтобы не терять времени даром, сразу после завтрака Харитон приступил к работе. Он обстукал стену и, найдя место, где она не соприкасалась с глиняной стеной, ударил рукой. Кирпичная кладка сразу прогнулась.

– Вот тебе и инструмент! – Александр похлопал кузнеца по бицепсу, – сам, как молот.

– Так у них с Лукерьей союз пилы и молота, – Гурьян не удержался от сомнительной шутки.

– Вот я сейчас кому-то язык отпилю, – пригрозила Лукерья.

– Не надо язык, мы его целиком на улицу выбросим, – Харитон, не оборачиваясь, показал кулак, который лег большой тенью на лицо шутника, – и будем держать до готовности.

– Вот, напали вдвоем на одного. Хотите скучно сидеть? Сидите, – Гурьян сложил руки на груди.

– Так тебе скучно? А ну-ка бери инструмент и вперед. Язык у тебя, как отбойный молоток, посмотрим, что ты умеешь руками.

Харитон протянул лопатку в руки Гурьяна. Тот нехотя взял ее.

– Расковыряй цемент и вытащи первый кирпич, – Харитон попросил приказным тоном.

Александру не понравилось, что прошло меньше суток заточения, а уже чувствуется некоторая нервозность в отношениях между людьми.

– Послушайте, работать будем по очереди, например, по полчаса. Аглая пусть следит за временем, а мы, мужики, будем менять друг друга. И не устанем и всё – по справедливости. Идет?

– Нет, ну вы, барин, только и можете, что мудрость изрекать, – в своей манере произнес Гордей. – Я согласен.

Харитон промычал что-то невнятное.

– А нам что делать-то? – спросила Фёкла.

– И вам будет работа, позже. А пока, давайте создадим рабочее пространство, а то Гурьян бедный, как червяк изворачивается.

Александр закатал рукава рубахи и первый начал двигать тяжелые бадьи, бочки и ящики. Мужики кинулись помогать, женщины тоже. Передвинули еще не оклемавшегося Вторушу в самый дальний угол. Он пытался возразить, против грубого обращения, но не успел, его оставили в покое. Через несколько минут делать уже было нечего. Вокруг Гурьяна образовалось достаточно свободного места, чтобы замахнуться.

Дело пошло. Гурьян выбил первый кирпич, а дальше все было просто, соседние кирпичи расшатывали и вынимали. Так получилась арочная дыра, высотой в метр. За Гурьяном в руки взял инструмент Александр, потом Гордей и снова Харитон. Яма в стене росла на глазах и так же быстро прибавлялась куча рыжей глины у входа.

Александр, пока отдыхал, поджег свечу и рассмотрел свою язву на ноге. В неровном свете болячка показалась совсем не такой, какой он привык ее видеть. Она будто скукожилась и подсохла. Можно было подумать, что горячий воздух добил ее. Александр облегченно выдохнул. В последнее время он все чаще думал о ней, как о начале злокачественного новообразования.

Александр осмотрел кожу рук, груди. Краснота почти везде сошла. Немного горели скулы, и осталось еще неприятное чувство в горле. Кожа на ушах вздулась мелкими лопающимися пузыриками. Александр поскреб их.

– Зудит? – спросила Аглая, заметив заботу шефа о самом себе.

– Ага, есть немного. Нет у вас тут каких-нибудь грабелек, спину почесать.

Аглая усмехнулась и выставила ладони с согнутыми пальцами.

– Вот, даже двое.

– Неловко просить…

– Да ладно уж, Александр Сергеич, потом, когда придет время просить прибавку к жалованью, вы не посмеете отказать.

– После тебя я буду чесать спину барину, – занял очередь Гордей.

– Боюсь, что жалование теперь я буду платить вам простой человеческой благодарностью.

– Ничего, барин, Ваше «спасибо» потом конвертируем в более осязаемую валюту, когда все устаканится. Наверняка, Вам еще как пострадавшему от государства будет положена компенсация. А нам бы только Зарянка не загнулась, не хочу больше нигде жить.

– Да, Гордей прав, – поддержала коллегу Лукерья. – Мы тут, как говорится, пришлись к месту. Среди нас нет случайных вообще. У Вас был, наверное, самый заинтересованный коллектив работников в мире.

– Обещаю, – голос Александра тронуло волнение, – если все вернется к прежнему, проведу акционирование Зарянки и поделю акции на всех поровну. Тогда вы не будете считать меня барином, а себя работниками. Мы все будем совладельцами.

– Блин, барин, за это надо выпить. Вы просто мастер говорить тосты, – Гордей вытащил заглушку из ближнего жбана и принюхался. – Аглая, что это за бодяга?

Администратор пригнулась над бочкой.

– Кажется, сбитень на пиве. На Ивана Купалу готовили, – она сунула палец в бочку, вынула и облизнула. – М-м-м, точно он.

– Мужики, давайте, вначале доделаем туалет, а потом уже пробовать сбитень. Как раз будет отличный повод проверить, как всё работает, – предложил Александр.

Упоминание праздника настроило коллектив на мажорный лад. Мысли переключились на ожидание чего-то хорошего, что может случиться, если скорее выполнить работу. Харитон не в свою очередь полез в дыру в стене махать лопаткой. Гордей начал формовать в деревянном ящике кирпичи из сырой глины.

– Это чтобы заложить входную дверь. Не так жарко будет на лестнице и погреб тогда не скоро прогреется. Не знай еще, на сколько нас тут жизнь замуровала, – Гордей для верности поднес руку к двери. – Еще жарит.

Александр решил помогать Гордею, и когда у них получилось сделать около тридцати кирпичей, они решили, что пора установить их на место. Для этого надо было облачиться хотя бы еще в один слой одежды и закрыть лицо и руки, чтобы не получить ожоги. Гордей натянул мешок с дырками для глаз. Харитон снял свою рубаху и отдал Александру. Рукава на ней перехватили тесемками, чтобы ладони не были открыты. Голову покрыли платком, но не плотно, чтобы ткань не касалась кожи.

Через платок почти ничего не было видно. Александр потренировался устанавливать кирпичи вслепую. Ничего сложного в этом не было. Руки запросто справлялись без глаз.

– Вы, барин, первый рядок ставьте чуть дальше от двери, и с каждым рядом чуть ближе, чтобы уклон на нее был. Дверь открывается вовнутрь, так что наша стена не вывалится ни в коем случае.

– Ясно. Не забывайте подносить кирпичи вовремя, – Александр был уверен, что у него все получится легко.

Прежде, чем выходить на лестницу, ее проветрили. В погребе стало жарко. Правда, жара держалась недолго после закрытия двери, выпадая росой на холодных стенах, потолке и бочках.

Александр держал перед собой шесть кирпичей и столько же нес Гордей. Воздух, с каждой ступенькой вверх, становился все горячее. Здесь пахло как в бане, когда температура поднималась выше сотни градусов и из досок лиственницы начинала выступать смола, распространяя хвойный запах.

Александр оступился и чуть не упал. Чудом удержался и не растерял кирпичи.

– Вы в порядке? – спросил Гордей.

– В порядке. Ни черта не видно.

Александр поднялся до самой двери. Сквозь ткань он чувствовал идущий от нее жар. Просто удивительно, что дерево еще не загорелось. Он присел и расставил кирпичи, по четыре в ряд. Гордей оставил свои рядом и спустился за следующими. Поверхность кирпичей на жаре быстро затвердевала. Чтобы они схватились между собой, ставить надо было очень быстро.

Ткань раскалилась, и каждое прикосновение к телу обжигало. В щели бил сквозняк, так что невозможно было подняться на ноги. Однако в щели бил и яркий дневной свет, разжигая любопытство хоть одним глазком посмотреть на то, что происходило снаружи.

Гордей оставил еще шесть кирпичей и, охая и подпрыгивая, будто бежал босыми ногами по раскаленным углям, снова скрылся за дверью. Александр немного освободил глаза от платка, и пока кирпичи еще позволяли немного приоткрыть дверь, потянул на себя ручку. Вначале он ничего не почувствовал и не увидел. Глаза, привыкшие к темноте, не могли ничего различить из-за яркого света.

Картинка немного прояснилась спустя несколько секунд. Александр смотрел на соседние дома, которые плавали в мареве раскаленного воздуха. Они были совершенно черными и будто бы даже дымились или парили. Зажгло веки. Александр проморгался, прикрылся рукой от сквозящего воздуха и снова выглянул. Теперь он смог увидеть еще больше. За черным частоколом в необычно багрового цвета небо поднимался столб почти прозрачного пламени. От силы своей он гудел, словно это горел газ, бьющий под давлением из трубопровода.

– Барин, блин!

Александр вздрогнул. Гордей поднялся по лестнице и прикрыл дверь.

– Зачем вы открыли, тут опять невыносимо стало.

– Там… Гордей, там пожар.

Глава 7

Глава 7

Сваренная заживо тушка собаки «задавала» слишком много вопросов, ответы на которые напрашивались один страшнее другого. Что-то происходило там, во внешнем мире, отчего кровь стыла в жилах. Клубившийся на краю провала туман уже не воспринимался, как обыкновенный туман. Это был пар, сваривший несчастное животное. Откуда он взялся? Какую площадь накрыл? Что сталось с выжившими?

Все, кто сейчас стояли на крыльце торгового комплекса ощутили себя потенциальной жертвой необъяснимой мести природы. Она как будто специально изощрялась в своих силах, желая погубить их. Червячок сомнений в том, что все усилия, направленные на выживание и приспособление напрасны, затронул душу Дениса. С одной стороны подступала грязь, с другой – грозил обвал, и с третьей – неведомый горячий туман. Шансы выжить становились призрачными.

– Может, это все-таки ТЭЦ? – с надеждой спросил Евгений, не сводя глаз с мертвого пса.

– Знаете, чтобы это не было, надо ставить запруду, пока нас не затянуло грязью, – Денис посчитал, что лучшим способом не забивать голову страхами будет труд.

Страх перед необъяснимым заставил с азартом накинуться на работу. В дело пошел весь мусор из-под ног. Огромные куски декоративной обшивки потолка использовали в качестве щитов, а подпирали их стеллажами, которых было в огромном множестве в находящемся рядом магазине домашней электроники. Между стеллажами тоже засыпали мусор, чтобы они стали более устойчивыми к возможному напору грязи.

Теперь грязь могла попасть в торговый комплекс только через разбитую стену в районе супермаркета. Но там никто не жил и благодаря незначительному уклону в сторону обрыва, грязь не пошла бы внутрь здания.

Из магазина электроники вынесли еще два бензиновых генератора. Лампы и провода надергали там, где они удобно свисали с потолка или лежали на полу. Бензин слили из бака демонстрационного автомобиля, беспардонно пробив его заостренной железкой. Набралось десять литров. Пока Денис с Евгением мудрили с проводкой и ее соединением, Артем с Федором спустились на подземную парковку.

Вода там поднялась выше колен. У большинства автомобилей она залила салон, скрыв под собой отверстие с топливным насосом. Только у двух кроссоверов они еще остались открытыми. Парни раскурочили крышки капотов и сняли с машин аккумуляторы, чтобы не случилось искры во время откачки топлива, и чтобы использовать их для собственных нужд, например, для освещения туалета. Выбросили задние сиденья и выкрутили насосы из горловин.

Из «полторашек» сделали черпаки, а из больших пластиковых бутылок, используемых для кулеров, емкости для топлива. Процесс сбора бензина из двух баков занял достаточно много времени. Получилось три больших бутылки, почти шестьдесят литров. Когда они подняли на третий этаж две бутылки, там уже тарахтел один генератор, освещая общий коридор. В нем появился телевизор на небольшом экране которого народ смотрел кино про недавнюю жизнь. Денис сходил еще раз с братьями-спортсменами на парковку, чтобы забрать аккумуляторы и оставшуюся бутылку с бензином.

Наличие электричества и запас топлива придавали ощущение некоторой стабильности и привычности существования небольшой группке людей. Глядя в телевизор можно было абстрагироваться от происходящего и на некоторое время почувствовать себя в знакомой обстановке. Психике это было необходимо. Небольшой глоток привычных ощущений, чтобы отогреть душу, промороженную холодом неопределенности и страхом перед необъяснимым.

По окончанию фильма, те, кто не занимался электричеством и топливом, отправились на «склад» за продуктами. Вернулись они скоро, возмущенные тем, что Шурик с товарищем по имени Тагир, угрожая холодным оружием, запретили им выбирать из того, что они сами хотели взять. В итоге, посланники вернулись с пачкой макарон, пачкой гречки и банкой томатной пасты.

– А я вам говорил, – Артем задышал носом, как буйвол, – надо было идти разбираться. Они нас за лохов держат. Они будут сосиски с пивом жрать, а нам кидать то, что не жалко, как собакам?

– Блин! – Федор потер голову. – Дикость какая! Они хоть трезвые?

– Да, вроде, – ответил мужчина, который ходил за продуктами. – Язык не заплетался.

– Мы что, будем драться с ними на арматуре? – такая вероятность показалась Денису невозможной.

– А ты что хотел? Здесь закона нет, кто сильнее, тот и закон. Кому хватит смелости, тот и объявит себя главным. Я с их выбором категорически не согласен, поэтому буду оспаривать это право, – Артем оценивающе оглядел помещение, думая из чего сделать себе оружие. – Нас больше, и, если мы все будем вооружены, они дрогнут.

– Я все-таки считаю, что надо поговорить, прежде, чем устраивать разборки, – в голове Дениса не укладывалось, как можно серьезно лупить друг друга железками, вместо того, чтобы выяснить все на словах.

– Ладно, – согласился Артем. – Ешьте вашу кашу и ждите, когда вам предложат что-то другое, а я пошел искать себе подходящее оружие. Идем, брат.

Федор поднялся и пошел за Артемом. Денис поднялся, чтобы пойти с ними вместе, но его остановила Алена.

– Денис, останься, – произнесла она шепотом.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
– Почему?

– Не хватало еще поубивать друг друга из-за еды.

– Они же ради нас. Они же нас спасли.

Алена не нашла аргументов. Втянула голову в плечи.

– Иди, ладно. В моем отделе есть одна пневматическая винтовка с накачкой, дубинки и мачете, – произнесла Алена, не глядя Денису в глаза.

– Точно! Спасибо, – Денис выскочил следом за братьями.

– Я думал, ты сдрейфил, – сказал Артем, когда их догнал Денис.

– Нет, задержался, чтобы узнать про оружие. Алена работала в отделе с пневматикой, а там не только пистолеты и винтовки, там дубинки, мачете, ножи, взрывпакеты в виде гранат.

– Мы с братом не думаем, что это сильно понадобится, но на всякий случай, как дополнительный аргумент, можно взять, – самоуверенно произнес Федор.

– Как знаете. Из меня кулачный боец никакой, но пострелять из-за угла могу.

– Я думаю, что до драки не дойдет, если они трезвые. А если бухие, то это тоже нам на пользу, реакция у них будет не такая хорошая, отметелим только в путь.

Денис решил, что несмотря на возраст, братья имели заслуживающий уважения список разборок, раз так хорошо разбирались в теме. Тем не менее, прежде, чем идти на разборки, они направились в отдел, в котором работала Алена. Денис, минуя свой отдел, подобрал внешний аккумулятор с встроенным фонариком. Он знал, что устройство заряжено, а его емкости хватит, чтобы светить фонарем целый месяц.

Стихия развалила и отдел Алены. Под слоем стекла и стенок шкафов лежало пневматическое оружие. Денис нашел винтовку, которая имела емкость для сжатого воздуха под стволом. Вместе с оружием шел брезентовый чехол с лямкой для переноски и ручной насос высокого давления.

– Ты знаешь, как это работает? – спросил Федор у Дениса.

– Еще нет, но сейчас разберусь. Думаю, это не сложно.

– Брось, потом разберешься.

Федор вогнал в пневматическую копию Беретты балончик с углекислым газом, вынул обойму и снарядил её медными шариками. Заряженный пистолет сунул в штаны. Артем выбрал револьвер с длинным стволом. Так же зарядил его пулями и сжатым газом.

Денис взял несколько баночек с тяжелыми пулями, несколько барабанных магазинов, схожих с тем, что был в комплекте с винтовкой.

– Вы точно думаете, что винтовка не пригодится? – переспросил он у братьев на всякий случай.

– Точно, – Артем взвесил в руке железную дубинку с фонарем. – Ша! – сделал взмах ею, будто приложился к голове воображаемого врага.

Федор не стал брать холодное оружие совсем. Уверенность братьев в благополучном исходе придала уверенности и Денису. Он сложил всю мелочь, которую раздобыл в отделе Алены в карман винтовочного чехла и повесил его через плечо. В руках оставил только фонарь. Местами тьма была непроглядной.

С потолка текли горячие ручьи. Температура в здании начала подниматься, а влажность стала такой, что выпадала каплями на всех поверхностях.

На фудкорте было тихо, и не горели огни. Денис освещал дорогу вперед, но шел позади братьев. Так они решили обмануть Шурика, если он задумал какую-то подлость.

– Мужики! – крикнул Артем. – Мы поговорить пришли. Вы зачем обидели казенного курьера? Если между нами возникло какое-то недопонимание, давайте поговорим и выясним, в чем его суть.

Где-то в дальнем углу, с той стороны, где находился боулинг, затарахтел генератор. Неожиданно в глаза ударил яркий свет. Денис с товарищами прикрылись руками. Их положение на предполагаемой арене сражения оказалось совсем проигрышным. Они не видели, что происходило по ту сторону света.

– Да вы подготовились к переговорам, я смотрю, – раздался голос Шурика. – Кого лупить собрались? Только родителей или детей тоже?

– Александр, не перегибай, – выкрикнул Артем. – Почему вы присвоили общие припасы продуктов?

– А что, Денис, вам ничего не сказал? Денис, ты что, забыл? – в голосе Шурика звучала наигранно изумленная язвительность.

Денис пожалел о том, что не зарядил винтовку. Его передернуло от тона, которым задал вопрос Шурик.

– Ты был пьян, и нес всякую чушь. Мы не стали серьезно относиться к твоим заходам насчет того, что ты выбрал себя капитаном подводной лодки. Мы все здорово перенервничали и имели право на разные приемы психической компенсации, – выкрикнул Денис.

– Ишь ты, загнул. Значит так, друзья-товарищи, срок, который мы будем мотать здесь, нам никто не назвал, поэтому мы не можем знать, на какое время растягивать продукты, и я, как самый ответственный человек, имеющий семью, единогласно избрал себя хранителем этих продуктов. Хотите вы того или нет, на мой выбор это не повлияет. Вы будете питаться только тем количеством продуктов, которое я посчитаю нужным.

– А ты будешь жрать пиво с сосисками? – выкрикнул Федор.

– Это награда за мою повышенную ответственность. Представьте себе, что пастух и стадо питаются одним и тем же?

– Слушай, х…еплет, мы рады были выслушать твой диагноз, но поверь, он очень легко лечится, – Артем прикрыл лицо рукой и решительно направился вперед, играя дубинкой.

Федор пошел за ним, взяв пневматический револьвер в руки.

– Суки, стоять! Стрелять буду! – выкрикнул Шурик.

Ему не поверили. Артем пнул легкий пластиковый стол и тот полетел в сторону через другие столы. Закричала женщина и ребенок. Раздался громкий выстрел. Артема отбросило навзничь на пол. Дубинка вылетела из рук и громко загрохотала по полу, выложенному плиткой. Федор бросился к брату.

– Еще хотите? – выкрикнул из темноты Шурик. – Уроды!

Денис увидел, где он находится только после вспышки выстрела. Очертания Шурика скрадывал яркий свет, бьющий в глаза.

На груди Артема растеклось пятно крови. Он хватал ртом воздух, таращил глаза и никак не мог вдохнуть. Федор забыл про конфликт, испугавшись за жизнь брата.

– Братуха, Артемка, дыши, дыши, давай.

– Валите отсюда, уроды, и если еще раз припретесь с оружием, я буду стрелять без предупреждения.

«Блицкриг» закончился довольно позорно. Федор с Денисом подняли Артема и унесли его на безопасное расстояние. В спину им донеслось:

– С завтрашнего дня ваша норма пачка крупы на всех!

Артема положили на ровную поверхность рядом с главным эскалатором, под свет, падающий из разбитого окна на крыше. Лицо его стало синеть из-за недостатка кислорода. Федор закричал, решив, что брат умирает и не давая себе отчета, принялся давить ему на грудь, как делают врачи во время реанимационных действий. Случилось чудо, Артем задышал. Как только он пришел в себя, скорчился от боли и рванул майку. В месте кровоточащего попадания пули торчал выпуклый инородный предмет.

– Подержи ему руки, – попросил Дениса Федор.

– Да я разве удержу, – засомневался Денис, но просьбу выполнил.

– Потерпи, братка, – Федор ковырнул пальцем предмет и вынул окровавленный шарик.

Артем закричал от боли.

– Потерпи, – брат отмыл шарик в ближайшей луже. – Слава богу, травмат. Я уже подумал…

– Больно, – Артем скривился, пытаясь приподняться, чтобы разглядеть рану.

– Еще бы, ребра наверняка сломаны и легкие отбиты.

– Вот мы лохи, – Артем уронил голову.

– Да кто же знал, что у них пистолет будет, – попытался оправдать их поступок Денис.

– Надо было понять, что у них есть козырь в рукаве, раз они такие борзые.

– В следующий раз умнее будем, – Денис поднял голову вверх. Ему показалось, что свет, идущий с улицы, стал ярче. – Смотрите, кажется, погода меняется.

Братья посмотрели вверх. Граница тумана поднялась, открыв для обзора стены разлома. На какой-то миг показалось, что в тумане появилась прореха, сквозь которую выглянуло небо. Дождь резко прекратился. Отовсюду донесся странный звук, будто по дырам и щелям торгового комплекса потянуло сквозняком.

Вдруг, обжигающе горячий воздух коснулся кожи. Денис вскочил, и от резкого движения зажгло лицо.

– Что это за…, – он огляделся.

Ото всех влажных поверхностей вверх заструился белый пар. Денис подозрительно уставился вверх, в небо, чтобы увидеть в нем причины столь странного и пугающего явления. На крыше что-то громко щелкнуло, застонало железо, висящее скелетом на месте стеклянной крыши. С каждой секундой звуков становилось все больше, а жар нестерпимее.

– Федор, бери брата и дуй вниз, на подземную парковку, а я пойду людей предупрежу. Они под крышей еще могли не понять, что происходит.

Сказать было легче, чем сделать. Горячий воздух сквозил через прореху в крыше прямо на эскалатор, по которому следовало подняться на третий этаж. Ступени его высохли прямо на глазах. Всего секунду назад они еще светились влагой и вот на нее уже нет ни намека. Лицо и уши жгло невыносимо, вдыхать глубоко горячий воздух не получалось, да и страшно было это делать.

Денис поднялся на третий этаж. Здесь было тоже жарко, но не так, как у эскалатора. Паника среди людей из-за внезапного жара только начиналась. Потоки, бегущие с потолка, таяли на глазах, а вода в них становилась все горячее.

Алена, увидев Дениса, радостно бросилась ему навстречу.

– Мы слышали выстрел, – она осмотрела Дениса с головы до ног, будто собиралась увидеть на нем раны.

– Это в Артема. У Шурика пистолет есть, травматический. На одной наглости у нас не прокатило, – Денис осмотрелся. Люди бесцельно суетились, – Ален, надо бежать вниз, на подземную парковку. Что-то мне не нравится это пекло. Откуда оно взялось. На Веронику надо накинуть что-нибудь, жар нестерпимый.

К ним подошел Евгений с дочкой.

– Что там, Денис?

– Я не знаю, сами увидите. Надо уходить вниз. Уходите вниз, там прохладнее! – громко повторил он для всех.

Про результат их разборок с Шуриком никто не спрашивал. Люди побежали по коридору к эскалатору. Чем ближе они к нему подходили, тем громче были их испуганные возгласы. Денис, Евгений и еще несколько мужчин, остались, чтобы забрать раненого осколками мужчину и женщину с травмированным позвоночником. Мужчину пришлось нести на самодельных носилках. Женщина хотела идти сама, но с ее скоростью было понятно, что она доберется только в вареном виде. Не церемонясь, ее усадили на стул, просунув под него два металлических уголка и бодро направились в сторону эскалатора.

Температура поднялась еще выше. Воздух наполнился запахами горячей резины и пластика. Пот высыхал на коже мгновенно. Раненая женщина запричитала, когда с ней побежали по ступеням. Ее стул заскользил по направляющим вниз.  Денис увидел, как на глазах ее волосы из грязных слипшихся прядей превратились в высохший распушившийся парик. Он не понял, то ли это был реально парик, то ли с волосами от температуры произошла такая метаморфоза.

Денис посмотрел вверх. Тумана почти не было. Неясная дымка висела над головой. Края бездны струились вверх белыми языками быстро тающего пара. Страшно было представить, какой была температура там, выше этого края. Долго смотреть на пугающую стихию не получилось. Зажгло веки, заслезились глаза. Денис сконцентрировался на том, чтобы не оступиться и не уронить раненого мужчину.

На подземной парковке на самом деле было гораздо прохладнее. Люди расселись на автомобили, как на островки. Раненых разместили в салонах автомобилей, в которых не замочило диваны. Денис, Алена и Вероника облюбовали себе небольшой седан. Забрались на его крышу и свесили ноги вниз.

Когда все потушили свои фонари, наступила полная тьма и тишина. Было слышно, как куда-то уходит вода, как скрипит торговый комплекс, не рассчитанный на такие температуры. Где-то в другом конце парковки послышались голоса и всплески воды.

– Вот они, экспроприаторы, – раздался в темноте голос Евгения. – Теперь продукты никто не охраняет.

– Гондурасы они, а не экспроприаторы, – слышалось, что Артему слова давались через боль.

– А ведь они сварятся, – озабоченно произнес женский голос. – Я про продукты.

– Вареное безопаснее.

– Я серьезно.

– Ну, и кто пойдет на подвиг, спасать продукты?

– Да, подождите, может этот жар ненадолго? – Денис решил успокоить народ, но не был уверен в этом, потому что не мог понять причины его возникновения в общем.

Воображение рисовало огромный поток лавы, приближающийся к разлому, в котором они находились. Её красный, с черными прожилками остывающего камня «язык», отплевываясь раскаленными газами, стекал по краю разлома. Мусор, которым они заткнули четвертый проход, для лавы не представлял никакого препятствия. А бежать отсюда было некуда. Все, кто волею случая выжили во время толчка, провалившись под землю, стали заложниками судьбы, бессильно взирая на все, что она приготовила.

Быстрая смерть под плитами торгового комплекса уже не казалась такой страшной. Страшнее было сгореть заживо, и видеть, как сгорают другие. Особенно дети. Денис нащупал в темноте голову Вероники и потрепал ее волосы.

– Чё? – спросила девочка, не поняв жеста.

– Всё будет хорошо, – пообещал ей Денис.

– Ага, – согласилась Вероника и неожиданно добавила. – Дурацкое лето.

– Да-а-а, – выдохнул Денис, – давно таких дурацких лет не было.

– Хочу вас обрадовать, это, скорее всего, последнее дурацкое лето.

Денис не смог определить, кому принадлежал голос. Шутка была черной, и смех после нее зазвучал какой-то грустный.

Спустя время температура начала подниматься и на парковке. Возможно, что она и не поднялась сильно, просто забылся контраст между той, что была наверху и здесь. Звуки, исторгавшиеся комплексом, пугали. Бетон, где-то наверху лопался пушечным залпом, сотрясая весь комплекс. Каждый раз казалось, что после этого он рухнет вниз, в братскую могилу. Железо тоже корежило, заставляя его стонать, как корпус корабля в шторм.

– Бензин! – неожиданно раздался испуганный мужской голос. – Там же бензин наверху полыхнет теперь!

Народ зашумел.

– Надо кому-то сбегать и спустить его сюда. – Посоветовала какая-то женщина.

– А кому? А если он взорвется по дороге?

– Спокойно!

Денис опознал голос. Он принадлежал водителю фуры.

– Я свинтил все крышки, и с бутылок, и с бака на генераторе. Ученый уже. Он там испарился давно.

– Спасибо, – поблагодарил его женский голос. – Какой Вы смекалистый. Главное, чтобы пожара не было. Бежать отсюда некуда.

– Да тут и без бензина есть чему гореть, пластика вокруг сколько. Если тлеть начнет, любой сквозняк разожжет тут такой кострище, мало не покажется. Сами еще в яму прыгать начнем, чтобы не задохнуться.

– Ой, ну не надо нагнетать. И без того тошно.

– А кто знает, сколько сейчас времени?

– Шестой час.

– Да уж, третьи сутки пошли.

– У меня такое ощущение, что прошло гораздо больше времени. Я этот момент землетрясения вспоминаю, будто он случился год назад. Столько всего произошло. Эх.

Как только разговоры замерли, и наступила тишина, парковка снова наполнилась звуками трансформации здания. Вдобавок к этим пугающим звукам потянуло едким дымком. Вначале запах казался неуловимым, но с каждой минутой он чувствовался все явственнее. Денис включил фонарь и увидел под потолком волнующуюся дымку, тянущуюся сквозняком в сторону выхода.

– Я пойду, гляну, что творится снаружи, – сообщил Денис Алене.

– Зачем? Не надо. Что ты изменишь?

– Ничего, просто посмотрю, обещаю, никуда лезть не буду. Вдруг мы задохнемся здесь, думая, что снаружи еще пекло?

– Денис, я с тобой! – выкрикнул из темноты Федор.

– Хорошо, как Артем?

– Нормально, – ответил сам за себя Артем. – Болит и кровью харкается.

– Вот, твари! – возмутился женский голос.

Денис прежде не бывал на подземной парковке и поэтому плохо ориентировался в одинаковых перекрестках. Помогли ему стрелки и указатели. Они с Федором выбрали направление, противоположное им и вскоре поднялись к опущенному жалюзи на въезде. Температура здесь была нестерпимой. Да и загазованность дымом оказалась значительной. Можно было и не подниматься выше, чтобы понять, что снаружи ничего не поменялось.

Дым клубился у входа, уходя на улицу сквозь щели. На слух звуков пожара слышно не было. Хотелось верить, что причиной дыма было тление, которое при удачном стечении обстоятельств не переросло бы в пожар.

– Как кроты в норе, – высказался о создавшемся положении Федор, – ничего не увидели, ничего не узнали.

– Узнали, что там ничего не поменялось.

– Вот и хрен-то, – Федор почесал макушку. – А тут у вас еще глубже помещений нет?

– Вроде, нет. Хотя, я могу об этом не знать.

– Делать все равно нечего, можно обойти парковку и посмотреть, что здесь интересного, – предложил Федор.

– Пошли.

Уровень воды упал. Она куда-то уходила и вполне возможно, как раз в помещения, которые были глубже парковки, либо в трещины в полу. Денис внимательно вглядывался в воду, чтобы не угодить в такую трещину. Вскоре, на пути им попалась воронка, в которую с шумом уходила вода. Эта часть парковки пострадала сильнее остальных. Три соседние колонны разрушились. Плиты перекрытия, лишившись дополнительных опор, провисли «пузом» вниз.

– Смотри, Денис, – Федор указал на дверь с табличкой «служебное помещение».

Металлическую дверь в нем выдавило наружу из-за просевшего перекрытия. Она с тяжким скрипом поддалась на усилия. Внутри помещения находился стол, на котором стоял компьютер, несколько стульев и шкафы вдоль стен. Федор, первым делом, проверил их и наткнулся на коробку с надписью «тепловизор». Открыл и обнаружил в ней прибор, похожий на гибрид женского фена и видеокамеры.

– Что это за хрень? – Федор показал находку Денису.

– А, это же тепловизор. Главный энергетик, Юрий Валентинович ходил с ним, проверял, где у него нагрузка на сеть больше.

– А как?

– Он показывает нагрев, чем выше температура, тем больше желтого.

– А градусы показывает?

– Нет. Только контраст между температурами.

– Жаль. Хотелось бы узнать, сколько там градусов.

Федор включил прибор и поводил им из стороны в сторону. Картинка плыла, будто прибор не мог определиться с тем, что для него горячее, а что нет.

– Нет, им не надо мотать, – Денис забрал его у Федора и направил в одну сторону. Спустя несколько секунд прибор четко показал, что вентиляция над их головами самое горячее место в помещении. Денис вернул тепловизор Федору. Тот, как ребенок принялся проверять всё, что ни попадя.

– Я понял, – спустя несколько минут произнес он, – если горЯчее и рядом еще горячЕе, то горЯчее будет показывать, как холодное.

– Точно.

– Смотри, – Федор показал экран прибора Денису. – Кажется, здесь самое горячее место.

Он показал на вертикальный короб вентиляции, уходящий в потолок парковки.

– Логично.

– Если бы знать, есть ли в них заслонки, то можно было бы перекрыть, чтобы горячий воздух не шел сюда.

– Скорее всего, управление ими электрическое, а сейчас с ним… сам понимаешь.

Из «жабр» вентиляции сочился ярко-оранжевый воздух и дым, и прибор это отчетливо показывал. Горячие струи поднимались к потолку и двигались синеющими рукавами в ту сторону, куда их гнал сквозняк. Кроме горячего воздуха по коробам вентиляции разносились пугающие звуки непонятных процессов, происходящих со зданием торгового комплекса. Они резонировали и усиливались в звонких жестяных пустотах, выдавая на выходе утробные завывания, стуки и скрипы.

Парней разъедало любопытство узнать, что же происходило за дверями парковки. Тепловизор дарил им уверенность в том, что они смогут загодя узнать о приближении к месту с раскаленным воздухом или пожару.

На уровне парковки находился крупный фитнес–центр, и решено было начать осмотр с него. От парковки его отделяла стена из стеклопакетов, которые не выдержали нагрузки. Стеклянные стены рассыпались полностью, либо остались по краям рам кусками растрескавшегося стекла. Рваными лоскутами висели баннеры, закрывающие от глаз внутреннюю обстановку центра.

Денис с Федором прошлись вдоль цельного куска баннера, разумно решив не устраивать вандализма. Если бы в фитнес-центре обстановка оказалась приемлемой, чем на парковке, то можно было бы переселиться всем скопом сюда, для чего могли бы пригодиться перегородки из баннеров.

Денис шел первым, Федор чуть поодаль и правее.

– А, черт! – неожиданно закричал Федор и закрутился волчком, пытаясь что-то снять у себя со спины. – Жжет!

Денис подбежал к нему и посветил фонарем. На майке у товарища дымилось черное пятно.

– Снимай майку!

Федор скинул ее и бросил в воду. Денис зачерпнул воды и плеснул на покрасневшее пятно на спине Федора, разошедшееся набухающим волдырем чуть выше лопаток.

– Что это было?

Денис направил луч фонаря на потолок. По нему проходила трещина в одном месте которой собиралась пузырящаяся черная «гроздь». Она набралась и упала в воду, зашипев и отплевываясь паром. Денис опустил руку в воду и вынул из нее черный бесформенный кусок, размером с кулак. Понюхал его и попробовал на вкус.

– Это битум, – заключил он. – Плавится где-то наверху и сочится вниз. Надо внимательнее смотреть не только под ноги, но и вверх.

– Я буду за тобой идти, след в след, – пообещал Федор.

Они перебрались в фитнес-центр через груду осколков и прочего мусора, и попали в тренажерный зал. Станки, беговые дорожки и прочие устройства для здорового образа жизни находились в почти не потревоженном состоянии. Вид портил только мусор, упавший на них с потолка и вода, покрытая слоем этого же мусора.

Денис вышел в проход между тренажерами и смело пошел вперед. Он не ожидал, что здесь может что-то помешать ему, поэтому шагал широко. Расплата наступила мгновенно. Денис зацепился ногой и со всего маха упал в воду. Он вскочил, испугавшись за фонарик. Как и следовало ожидать, он потух из-за попавшей в него воды.

– Твою мать! – выругался Денис и попытался буквально реанимировать прибор, дул на него и тряс.

Остаться в незнакомом помещении без света стоило того, чтобы начать паниковать. Денис в первые же секунды кромешной тьмы полностью потерял ориентацию. Замахал руками, надеясь найти опору, но ловил только воздух.

– Осторожнее, меня ударишь, – Федор направил на Дениса объектив тепловизора.

Свет экрана отражался у него на лице.

– Блин, я так испугался, что забыл про тепловизор. Надо возвращаться, пока в нем не сели аккумуляторы.

На контрастной картинке прибора очертания помещения было хорошо видно. К тому же он показывал уровень заряда батареи, которого было еще больше половины.

– Здесь есть другой выход? – спросил Федор.

– Только на улицу, на уровень первого этажа.

– Я хочу глянуть, что там происходит. Так интересно, что зубы сводит.

– Там, мягко говоря, жарко, если уж битум стекает с крыши, как вода. Тебе волдыря на спине мало?

– Как говорит наш тренер, если ты все время пропускаешь один и тот же удар, значит ты идиот. Смотри, здесь бассейн, а там сауна. – На тепловизоре были видны прямоугольные очертания бассейна, разделенные дорожками и нагретая сильнее стен надпись «САУНА».

– Да тут везде сауна, в принципе. Чем нам это поможет?

– Я думаю, там можно найти полотенца.

Федор, не дожидаясь реакции Дениса, первым направился в сторону сауны, разглядывая дорогу на маленьком экране тепловизора. Он оказался прав. Под небольшой кучей мусора удалось найти белые полотенца и даже два банных халата.

– Это наши скафандры, – Федор потряс халатом, выбивая из него мусор.

– Поможет? – засомневался Денис.

– А мы быстренько глянем и назад.

– Черт с тобой, будет, что рассказать людям. Нужно только держать дистанцию, чтобы обоим не угореть.

– Я пойду первым, – решительно ответил Федор, – моя идея.

Парни экипировались в полной темноте. Суть ее заключалась в том, чтобы закрыть все участки голой кожи. Для этого пришлось замотать голову, лицо и шею, спрятать руки в рукавах халата. На всякий случай обмотали ноги, предполагая, что вода на штанинах может при высокой температуре сжечь кожу.

Федор взял через рукав халата тепловизор и направился в сторону, где стояла стойка ресепшена. В двух метрах за ней начинались раскаленные ступени, ведущие вверх. Федор остановился перед ней в нерешительности.

– Подошва не расплавится? – спросил он у Дениса.

– Без понятия.

– Валенки бы сейчас, – вздохнул Федор.

– И мороз, градусов тридцать, – добавил Денис.

Смех снял напряжение и нерешительность. Федор сделал первый шаг. На экране прибора оранжевые ступни в начале подъема стали синими, когда он направил его вверх. Мокрая одежда сразу нагрелась, но благодаря слоям из полотенец не так сильно, как могло. Денис ступил на лестницу, когда Федор оказался выше ступеней на десять.

При вдыхании воздух не успевал остывать через ткань и жег ноздри. Денис дышал осторожно и стирался смотреть вперед, сквозь полуприкрытые веки. Он видел только яркий квадратик тепловизора, на который и ориентировался.

С каждым шагом ступени становились все горячее. Через тонкую подошву летних туфель это ощущалось очень хорошо. Ткань запахла, как нагретая утюгом. К этому запаху примешивался едкая вонь горячей резины.

– Капец, Денис, моя подошва поплыла, я начинаю скользить, – раздался приглушенный голос Федора.

– Может, спустимся?

– Нет, потом переобуюсь. Я кроссовки там видел, кажется, мой размер.

– Смотри, волдыри на стопе – это хуже, чем на спине.

– Ничего, запас подошвы еще есть. У меня стельки толстые.

Федор ускорился и поднялся до двери. Потянул ее за ручку. Она, скрипя нижней частью по полу, отворилась на несколько сантиметров и заклинила насмерть. Федор, приплясывая на одном месте, смотрел в открывшуюся щель, направив наружу тепловизор.

Денис поднялся и встал рядом. В дверь сквозило раскаленным воздухом будто они стояли вплотную к огромному пожару. Все, что находилось на улице, светилось на экране тепловизора желтым светом. Воздух плыл, размывая очертания предметов. Всего в десятке метров от двери начинался обрыв. Но, к удивлению Дениса, он увидел не темную бездну, а туман, застывший чуть ниже его края.

Противоположная сторона расщелины, окрасившаяся из-за температуры в темно-бурый цвет, неверно дрожала в раскаленном мареве. На её стенах играли сполохи, которые Денис принял за отражения процессов, идущих выше ее края. Упавший козырек над входом в торговый комплекс закрывал обзор вверх, так что можно было только гадать, что там происходило.

– Наш комплекс горит, – произнес Федор.

– Почему ты так решил?

– Это огонь отражается, – он высунул руку с тепловизором вперед и поднял объективом вверх.

Рукав халата пожелтел и как будто начал тлеть. На экране прибора можно было различить край стены, который окрасился в синий цвет на фоне ярко-оранжевых языков пламени. Экран тепловизора покрылся рябью, картинка на нем замерла и отключилась. Рукав халата Федора потемнел еще сильнее, а дым, исходящий от него, был виден вполне определенно.

– Надо идти вниз, – решил Денис. – Надо успеть сказать, чтобы готовились.

– К чему?

– Не знаю.

Где-то в здании торгового комплекса раздался сильный взрыв, оглушивший парней. Движение раскаленного воздуха пробилось под защитные слои и обожгло тело. На площадку перед дверью упали куски бетона и горящего пластика. Взрывная волна забегала между стен разлома. Теперь можно было не предупреждать людей, все и так услышали это предупреждение.

Денис понял, что оставаться у двери больше не может. Одежда прокалилась насквозь, воняла горелым и нестерпимо жгла кожу. Он опустил ногу на ступень ниже и ощутил, как она вздрогнула. С улицы донесся низкий гул. Торговый комплекс закачало, как на волнах. Сердце захолодело, даже тело перестало ощущать жар. Денис выглянул в дверь.

Противоположная сторона разлома, длиной в несколько сотен метров, медленно оседала вниз. Ширина отколовшегося участка была значительной и включала в себя разрушенные дома вдоль улицы Пролетарской. Обвал шумно ушел вглубь, вытолкнув наверх туман. В лицо ударил холодный воздух, и все пространство вокруг мгновенно скрыла непроницаемая влажная мгла.

Глава 8

Глава 8

– Идите все нахрен! – Харитон ответил бескомпромиссным отказом на предложение Гурьяна сменить его на месте копателя. – Вы за целый день не выкопаете, сколько я за час. Отгребайте глину лучше, замуровывайте выход.

Известие про пожар, хоть его и стоило ожидать с такой температурой снаружи, напугало людей. Вход в погреб находился прямо под стеной терема и в случае пожара верхняя деревянная надстройка, прикрывающая лестницу, обязательно бы выгорела. Уменьшение защитного буфера непременно сказалось бы и на температуре внутри погреба, делая ее повышение до критического уровня вопросом времени. А что уж говорить про задымление или выгорание кислорода.

Убежище превратилось в ловушку.

– Нет, ну если у смерти были на нас планы, то она все равно найдет способ найти нас, – мрачно предположил Гурьян, набирая глину в пустую кадку, – как в фильме «Пункт назначения».

– Э, не каркай! – крикнул через дверь Гордей. Он обкладывал боковые стены лестницы кирпичами, не особо надеясь, что это защитит от пожара. – Не для того мы выжили, чтобы задохнуться здесь. Лично я, если терем загорится, выбегу на улицу и попробую найти, где еще можно укрыться от огня или пекла.

– Ты спечешься быстрее, чем успеешь сделать десяток шагов, – вразумил его Александр. – Вначале у тебя закипит жидкость в глазном яблоке, и ты перестанешь видеть, потом сгорят легкие, а потом ты уже передумаешь прятаться.

– Барин, вот, что Вы нагнетаете? – Гордей шмякнул влажный кирпич на стену.

После того, как наглухо заложили дверь, температура на лестнице снизилась до приемлемой температуры. Субъективно Гордей, как опытный банщик, оценил ее примерно в сто двадцать градусов, что для него было нормальной рабочей температурой. Александр подносил ему кирпичи и время от времени кружку холодного кваса. Гордея хватило минут на сорок работы. Раскрасневшийся и пышущий паром он без сил ввалился в погреб.

– Тайм аут, – Гордей упал прямо на пол и закрыл глаза.

– Спину отморозишь? – забеспокоилась Аглая.

– Пять минут, – Гордей поднял вверх растопыренную пятерню, – лепите кирпичи пока.

Температура в погребе, пока дверь была закрытой, немного упала. Прохлада поступала не только из-под пола, но и из ямы, значительно углубленной кузнецом. Кажется, воздух в ней был около ноля градусов, потому что от холодной глины Александру ломило руки. Вообще, наблюдался жуткий контраст между смертельным жаром и могильным холодом, разделенным друг от друга тонким слоем дерева и земли. Комфортное жизненное пространство для человека уменьшилось до нескольких десятков кубических метров внутри погреба.

Про себя Александр иронично назвал погреб «Наш мир». Вселенная скукожилась до размеров его кирпичных стен. Время существования смехотворной вселенной могло быть таким же смехотворно коротким, но ярким и полным эмоций для всех населяющих ее существ, от жуков и лягушек, до людей. Разумная жизнь, как водится, всеми силами пыталась выжить. Каждый ее представитель, даже в самых бесперспективных обстоятельствах глубоко в душе верил, что шансы избежать смерти у него есть.

Вторуше поменяли несколько раз рубаху. Его раны мокли и сочились сукровицей. Тело накрывали стерилизованной у самого входа на лестницу рубахой, а когда она намокала, снова меняли. Парень стонал, пил воду и спал. Во сне тоже иногда стонал и даже неразборчиво бормотал что-то.

– Подорожник бы ему, – предложил Гурьян, глядя на жуткие ожоги спины Вторуши. – Да где его теперь взять.

– С таким же успехом можно в бубен постучать, – пробурчал из ямы Харитон.

– Выкарабкается, – уверенно произнес Гордей, – раз до сих пор живой, значит, опасная стадия миновала.

Вторуша зашевелился, поднял голову и мокрыми глазами, в которых отражалось пламя свечи, осмотрел всех, кто находился в погребе. Люди с любопытством наблюдали за ним, ожидая от его активности продолжения.

– В туалет надо… не могу больше, – произнес он. В его голосе было столько мольбы, что все вскочили, чтобы как-то помочь.

– Его надо подержать.

– Нет, его надо усадить на кадку, он сам все сделает.

– Положить его надо на бочок, а потом помыть.

– Я сяду, покажите куда, – слабым, но настойчивым голосом попросил Вторуша.

Александр и Гордей, осторожно помогли подняться больному товарищу и отвели его за перегородку, где стояла емкость для отхожих дел. Вторуша сам снял с себя штаны. Ему помогли сесть. Парня колотило от холода, слабости и высокой температуры.

– Готово, – предупредил он спустя пару минут.

Его так же осторожно вернули на место и накрыли свежей теплой рубахой.

– Дайте что-нибудь покрепче, – попросил Вторуша, – согреться.

Его просьбу исполнили, дав сделать несколько глотков пивного сбитня. Парень полежал несколько минут с открытыми глазами, а потом уснул и тихонько захрапел.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
– Курорт, – позавидовал на него Гурьян.

– Реанимация, – поправила его Аглая, – а врачи, сплошь одни студенты на практике. Остальные сгорели… на работе.

– Аглая, сколько на твоих? – спросил Александр.

Администратор включила телефон.

– Ого, почти десять вечера.

– Сегодня без праздника, как собирались, – Александр прислушался к звукам снаружи, опасаясь услышать треск пожара, но там было тихо, – спать будем по сменам. Дай мне телефон, – он забрал его из протянутых рук Аглаи. – Мужики, по сколько часов будем нести смену? По два часа, или по три?

– По три, чтобы выспаться, – выбрал удобный для себя вариант Гурьян.

– Я буду нести вахту вместе с Гурьяном, – произнесла Фекла.

Ей хотелось, чтобы о ней подумали, как о декабристке, но получилось так, что это вызвало насмешки в сторону Гурьяна.

– Что, не уверена в мужике? Подводил уже, засыпал раньше тебя? – усмехнулся в бороду Гордей.

– Нет, просто он раньше служил в пожарке, а, чтобы туда приняли, надо на экзамене проспать восемнадцать часов кряду. Так что, это профессионализм.

– Да пошли вы! – обиделся Гурьян. – Вечно вы меня шутом выставляете. Не надо, Фекла, дежурить со мной, один справлюсь. Первым буду на часах стоять.

– Свечек мало осталось, – сообщила Аглая. – Придется ночью без света сидеть.

– Да, так будет сложнее не заснуть, – посетовал на вынужденную экономию Александр. – А заряда в телефоне достаточно?

– Пока больше половины. Я все службы отключила. Думаю, дня на три растянем, если только включать, чтобы посмотреть время.

– Сложно будет удержаться от соблазна, чтобы не проверять время каждую минуту, – Гордей знал, что говорил.

– Однако держаться придется. Еще неизвестно, когда у нас будет возможность зарядить телефон.

– Зато мы сможем больше доверять биологическим часам, – Гурьян ткнул пальцем в область виска.

– Циферблатом не вышел, – не удержался от подколки Гордей.

– Ну, всё, началось стендап-шоу, – Гурьян закатил глаза, – идите уже, опорожняйтесь и ложитесь спать, стендаперы недоделанные.

– Да, друзья, – поддержал его инициативу Александр, – день был тяжелым, давайте укладываться спать. После Гурьяна буду стоять я, потом Гордей, потом Харитон. Кто дежурит, прислушивается и принюхивается к тому, что делается снаружи, а также приглядывает за Вторушей. Если надо, то меняет ему рубаху, поит и вообще, делает все, что он попросит. Согласны?

– Нормально расписал барин, – согласился Гордей, – поддерживаю.

– Я тоже, – Харитон понял, что ему досталась последняя смена из-за сочувствия, чтобы он смог отдохнуть, – а завтра я буду первым стоять.

– Завтра видно будет.

Народ расползся по спальным местам. За прошедший день температура в погребе поднялась, что для сна было гораздо полезнее. Александр устроился на той же полке, что в и прошлую ночь. Едва его голова коснулась опоры, как он уснул. Проснулся он, как ему показалось, спустя минуту, от яркого света, бьющего в глаза.

– Александр Сергеич, ваша смена, – произнес голос Гордея по ту сторону света.

– Уже? Как быстро.

– Я бы так не сказал.

– Всё тихо?

– И так я бы не сказал. Снаружи шумит.

– Пожар? – Александр принюхался, опасаясь учуять запах дыма.

– Я не знаю, похоже, но может быть это просто ветер.

– Ветер? Ветер – это плохо, – Александр выбрался со спального места. – Раздует тление.

– И еще щелчки какие-то. Я их вначале чуть за шаги не принял. Честно признаться, чуть не обделался. Мне показалось, что это копыта цокают. Сразу про чертей подумал. Потом, правда, подумал про Гайку, и стало еще страшнее. Она-то точно сдохла.

– А сейчас на что думаешь?

– Ни на что. Я решил, что вы сами разберетесь и нам расскажите. Держите телефон, я спать.

– Спокойной ночи, – пожелал ему Александр.

– Ага, спасибо. А вам ничего не бояться и не спать.

– А тебе спать и не бояться.

Александр посмотрел на экран телефона. Было начало второго ночи. Выключил его. В погребе стало абсолютно темно и на первый план вышли звуки. Вначале слышалось только сопение спящих людей и стоны Вторуши, затем Александр уловил щелчки, о которых говорил Гурьян. Ему показалось, что они распространялись не по воздуху, а по земле, используя для усиления кирпичную стену погреба вместо мембраны. Александр решил, что щелчки происходят от растрескивания почвы. В этих местах она была глинистой. Старожилы рассказывали, что во времена засушливых годов появлялись трещины, глубиной в метр и более.

Чтобы услышать другие шумы Александр вышел на лестницу. Тело сразу же покрылось испариной и мгновенно высохло. Он прислушался. Действительно, снаружи доносился звук, похожий на свист ветра, только очень слабого. Ветер свистел порывами, быстро усиливаясь и медленно затихая. Александр поднялся на несколько ступеней. Ему показалось, что свист ветра доносится издалека, будто свистел он не в крышах соседних изб или развалинах терема, а где-то под холмом. Запаха дыма не было, только терпкий запах смолы и горячего дерева.

Если бы не заложенная глиной дверь, он не удержался бы оттого, чтобы не проверить причину свиста. Воображение будоражило разными фантастическими предположениями. В отличие от Гурьяна его не пугали эти звуки, наоборот, будили в нем жажду исследователя. Александр поднялся на самый верх лестницы и плюнул на кирпичную стену. Слюна зашипела на ней. Пока что для исследований время еще не наступило.

Он вернулся в погреб. Руки потянулись проверить время на телефоне, пришлось проявить силу воли и не дать им этого сделать. Субъективно, не прошло и десяти минут. Александр сел перед входом, облокотившись на теплую дверь. Вторуша постанывал во сне. Пивной сбитень благотворно подействовал на него. Прошлую ночь парень почти не спал, громко стонал и просил чаще менять ему накидку. Александр уже решил, что Вторуша при смерти и долго не протянет. Сейчас он уже так не считал. Парень боролся и кажется, побеждал.

Мысли перенеслись в прошлое, во времена светлой студенческой юности. Тогда у Александра был друг не разлей вода, которого звали Олег. Они вместе много покуражились и строили планы на взрослую жизнь, мечтая о совместном бизнесе, но не срослось, Олега сбила машина, серьезно повредившая тому тазовые кости. Врачи сказали другу, что у него никогда не будет детей и даже возможности их зачать. Олег не смирился с этим и умер. Выглядело это так, будто он выбрал смерть, скончавшись через три дня после того, как узнал диагноз. После этого случая Александр серьезно уверился в том, что жизненные силы появляются от желания жить. Глядя на Вторушу, он убеждался в этом еще сильнее.

Александр почувствовал, что его начинает клонить в сон. В кромешной тьме, без всякого ориентира сложно было понять, открыты глаза или уже нет. Боясь проспать, он поднялся и сделал несколько приседаний. Суставы хрустнули на весь погреб. Вторуша на мгновение затих, будто хруст помешал ему стонать.

– Старая перечница, – самокритично произнес Александр.

Он подошел к кадке с кислым черносмородиновым морсом, зачерпнул и сделал большой глоток. Прохладная жидкость взбодрила его. Для верности он еще потер уши, чтобы кровь прилила к голове. Руки снова малодушно потянулись к телефону. Сознание пыталось убедить Александра в том, что прошло гораздо больше времени. Пришлось еще раз проявить силу воли и подавить настойчивое желание проверить время.

Он на ощупь пробрался к дыре в стене и пролез внутрь будущего туалета. Пахло здесь сырой землей, и было совсем тихо, так, что щелчки слышались гораздо сильнее. Их громкость и продолжительность менялись, как будто они случались на разном расстоянии, или же имели разную силу. Жар, непонятно откуда взявшийся и что еще удивительнее, державшийся до сих пор, должен был вытянуть всю влагу из верхних слоев почвы, после чего она теряла эластичность и растрескивалась.

Мысли сами перескочили на водоемы. Речушки, скорее всего, испарились в течение нескольких часов. А что случилось с местным водохранилищем, на котором стояла гидроэлектростанция? Александр представил себе, как это рукотворное явление превращается в большой кипящий котел. В большую уху, достойную пожизненно висеть непобежденным рекордом в Книге рекордов Гиннеса.

На секунду он допустил, что подобная ситуация случилась по всей планете, все водоемы которой просто испарились, повиснув бесцветным раскаленным паром в атмосфере. Что же тогда должно было произойти? Потоп. Едва атмосфера начнет остывать до температуры конденсации влаги, как обязательно случится ее катастрофическое выпадение в виде дождей.

Человечество не существует так долго, чтобы иметь представление о том, что происходит в недрах планеты в течение периодов времени равных геологическим эпохам. Возможно, потому и не существует, что прогресс, позволяющий сохранять накопленные знания, прерывается, теряются знания, и любой регулярный катаклизм каждый раз встречается как уникальный природный феномен.

Александр отогнал эту мысль, как слишком нежелательную. В случае всеобщей катастрофы первоначальные планы встретить старость в спокойном месте менялись кардинально. При глобальном сценарии катастрофы спокойно встретить старость вряд ли удастся, как и дожить до нее. Сможет ли выжженная земля снова стать плодородной? Откуда возьмутся животные? Никто, кроме микробов не способен пережить такую температуру.

Александр неожиданно почувствовал, как ведет диалог сам с собой в дремотном состоянии, близком к полноценному сну. Он вскочил, ударился о потолок и пришел в себя. Ощущение времени пропало совершенно. Ему стало страшно неудобно за свою слабость. Телефон в спешке выпал из рук. Александр, тихо матерясь, принялся шарить его под ногами, боясь наступить.

Нашел, крепко вцепился в него, сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, после чего нащупал кнопку включения. Ему показалось, что телефон грузится целую вечность. Когда экран загорелся и показал время, он облегченно вздохнул. Прошла только половина его смены.

Чтобы не повторить ошибку, Александр решил сделать обход, послушать звуки, идущие снаружи. Сделал глоток холодного морса, от которого непроизвольно передернуло плечи и вышел в жаркое помещение с лестницей.

Слабый свист слышался до сих пор. Ритмичный, одинаковый, будто созданный искусственно. Ради любопытства Александр решил посчитать время между свистами. После десятого счета он был уверен, что имеет дело с каким-то синхронизированным по времени циклическим процессом.

Жара загнала его обратно в погреб. Облезшие уши снова горели, но Александр не обращал на это внимание. Ему невыносимо было интересно узнать природу свистящих звуков. Они пугали и интриговали одновременно своим загадочным происхождением. Катастрофа подкинула какую-то загадку, которых рядом с изученной вдоль и поперек природой Зарянки никогда не было.

Оставшееся до конца смены время Александр провел в теоретических изысканиях возможности выйти наружу. Он пытался в уме сконструировать костюм, который смог бы, хотя бы кратковременно, перенести температуру раскаленного воздуха. Ему рисовался костюм из нескольких слоев рубах и портков, плюс кадка на голову, вместо шлема, в которой есть отверстия для глаз, заделанные линзами от очков.

Теоретически, идея выглядела безупречно. В таком наряде можно было отойти от входа в погреб шагов на десять-пятнадцать и своими глазами увидеть, что может издавать ритмичный свист. Коллектив, конечно, мог и не быть в восторге оттого, что придется ходить голышом, пока Александр будет удовлетворять свое любопытство, но убеждать он еще не разучился.

Оставшаяся половина смены пролетела незаметно, без всякого намека на желание уснуть. Александр разбудил Гордея в срок, лег и еще некоторое время сон ему не шел. Он чувствовал себя космонавтом Леоновым, которому предстояло первому выйти в открытый космос. Сон все же сморил его.

– Александр Сергеич, Александр Сергеич, – Аглая нежно потрясла его за плечо, – вставайте завтракать.

– Уже? Сколько времени?

– Одиннадцатый час.

– Ого, я никогда не вставал так поздно.

– Так темнота обманывает организм.

– Точно. Это все из-за нее.

Единственная свеча стояла на крышке бочки. Вокруг нее лежала еда, приготовленная на завтрак: соленые бочковым посолом помидоры и яблоки, огурцы, капуста, нарезанные кусочки сала, тоже соленого в рассоле.

– Пир на весь мир, – Александр сел за «стол».

– Уж точно, мы и есть весь мир, – Харитон взял со стола кусок сала и пучок капусты и одновременно засунул в рот.

– А у меня есть идея… – Александр выложил все, что ему пришло ночью на ум.

– Стенку ломать придется, – пожалел построенное Гурьян.

– А мудями трясти лучше? Тут зябко, а там, наоборот, припекает. А дамы как к этому отнесутся? – Гордей посмотрел на Аглаю.

– Господи, да тут столько темных углов, да и кто на вас смотреть-то будет? Мне идея Александра Сергеича кажется интересной. Незнание порождает суеверный страх. Лучше один раз увидеть, что там свистит, чем сто раз услышать. Готова отдать свое платье ради благородной цели.

– Не стоит, – прервал ее благородный порыв Александр, – конструктивно платье не подойдет для изолирующего костюма, поддувать будет.

Гордей хохотнул.

– А у нас сейчас каждый хрен на счету.

– Как и руки, ноги и особенно голова. Так что, попробуем соорудить скафандр?

– А если Вы, барин, переоцените свои силы и свалитесь там, и сваритесь? Помочь-то мы уже не сможем. Голышом лезть в такое пекло не вариант. К тому же мы будем обречены шастать в ближайшее время с голым задом во имя науки.

– Я отдам тебе свое платье, – заступилась за шефа Аглая, – не думала Гордей, что ты такой скучный.

– Ой, ну всё субординация решает. Барин, я не скучный, я прагматичный.

– Ладно, если все пойдет не штатно, можешь рассказывать своим детям, как барин с вас последнюю рубаху снял. И сдох.

– Да ладно Вам, Сергеич, живите. Уверен, Ваша жизнеспособность выше среднестатистической, иначе, не были бы Вы на этот месте, – Гордей указал на ящик, на котором сидел Александр. – Я про Ваш бизнес.

После завтрака приступили к конструированию шлема. Кадки рассматривать не стали из-за того, что все они были слишком велики и съезжали с головы на одну сторону. Жбан, в котором хранилось варенье, подошел лучше. Он плотно сел на голову и оперся на плечи. В таком положении все отверстия по окружности можно было заткнуть тканью, либо соломой, без опасности потерять их во время верчения головой. Тем более, можно было не опасаться за то, что отверстия для глаз уедут в сторону. Жбан сидел плотно, удерживаемый от вращения приплюснутым носом. От его отпечатка и наметили отверстия для глаз.

Харитону не нужно было много времени, чтобы обычным кухонным ножом сделать дырки в дереве. Очки Аглаи не понадобились. В погребе лежали стекла от старых полок, которые стояли здесь с тех времен, когда только шло строительство Зарянки, и тогда было не до исторической аутентичности.

Харитон расчеркал ножом на стекле полосы и ловко надломил его по нацарапанному. Потом прочертил поперек и снова аккуратно сломал стеклянный прямоугольник на две квадрата. Приложил их к жбану и обвел ножом, после чего принялся ковырять посадочное место под них.

– Королев бы тобой гордился, – Александр похвалил кузнеца, изумленный его рукастостью, – хоть в космос выходи в таком шлеме.

– Ну, это вряд ли, – ответил Харитон скромно. – В космос стекла пришлось бы сажать с внутренней стороны, чтобы давлением упирало в дерево.

Через несколько минут он предложил примерить «шлем». Деревянный шлем с въевшимся в дерево запахом варенья плотно сел. Александр переживал за занозы, оставшиеся возле отверстий, но напрасно, кузнец обработал края. Отверстия почти совпали с глазами. От дыхания стекла в них быстро запотели, поэтому Александр видел только ореол свечи и больше ничего.

– Хорошо сидит, глаза на месте, – резюмировал работу кузнеца Александр, – теперь костюм.

– А на ноги вы что наденете, барин? – спросил Гордей.

Александр посмотрел на лапти. Обувь и правда для серьезных прогулок не годилась.

– Не знаю, еще не думал.

– Колодки деревянные надо будет примотать, как у япошек, гэта называются. Правда, они придумали их по лужам ходить, но для нашего варианта тоже идеально впишутся, – высказал свою идею Гурьян, – материала тут полно.

Александру идея понравилась. Теперь вместе с обувью концепт всего костюма был готов. Исполнение обуви взял на себя Гурьян. До Зарянки он был краснодеревщиком. Его умение использовали для резьбы по дереву во время строительства городища, а когда все было готово, он стал разнорабочим, предпочитая работать на лошади.

Харитон, Гордей и Гурьян скинули рубахи и порты. Как не стремились они прикинуться древними русичами, но трусы современные носили все, как один. Аглая и Лукерья на скорую руку сплели из соломы небольшие щитки, которыми проложили слои одежды. Рукава и штанины завязали на краях тесемками. Толщина получившегося костюма внушала уверенность в том, что запас защиты от высокой температуры достаточный.

На голову Александру натянули жбан, и все отверстия вокруг шеи заткнули соломой и кусками ткани. Деревянные башмаки примотали лоскутами разорванных онучей.

– Барин, не вертите шеей, поворачивайтесь всем корпусом, иначе солома вывалится, – предупредил Гордей.

– Знаю, – глухо ответил Александр. – Поехали.

Александру дали в руку лопатку, чтобы он сам расправился со стеной. Находиться голышом на лестнице у входа было невозможно. Открыли дверь, в которую чтобы пройти Александру пришлось пригнуться. Когда дверь захлопнулась за ним, очарование исследователя несколько померкло перед страхом опасности.

Александр замер, чтобы настроиться психологически и проверить заодно, не сквозит ли где под костюм горячий воздух. Через деревянные стенки «шлема» свист снаружи едва было слышно, но он был. Окружающая температура почти не ощущалась. Только на вдохе под жбан тянуло горячий воздух, но не критично. Можно было дышать часто и мелко, чтобы жар не успел проникать внутрь.

Александр поднялся на самый верх лестницы, двигаясь, как человек, который боится пошевелиться лишний раз. Еще раз проверил, как костюм держит жар. Вроде бы неплохо. Кирпичи снимались легко. Они почти не приклеились друг к другу. Температура высушила их так сильно, что они потеряли в весе больше половины. Минуты за три Александр разобрал вход.

– Барин, Вы там живой? – через дверь спросил Гордей.

– Пока живой, – ответил он.

– Не пока, а просто живой. Запомните, Вы должны вернуться, или хотя бы вернуть нам одежду, – Гордей заржал.

Аглая негромким голосом вставила ему ума за дурацкую шутку.

– Верну, не переживай.

Александр выдохнул и потянул дверную ручку на себя. Яркий солнечный свет ударил в глаза. Показалось, что это не только свет, но и жар жжет глаза. Александр закрыл веки и подождал, когда в них успокоятся скачущие яркие пятна.

– Стекла надо было закоптить над свечой, – крикнул Александр вниз.

Ему не ответили. Наверное, не расслышали из-под жбана.

Когда сквозь ресницы можно было хоть немного смотреть, Александр сделал первый шаг наружу. Прежде, чем увидеть воочию то, каким стал мир после высокотемпературной обработки, он пытался сделать это у себя в уме. Ему представлялось, что все будет выглядеть как после сильной засухи. Пожелтевшая свернувшаяся листва на деревьях, засохшая трава, растрескавшаяся земля.

Но нет, все выглядело немного иначе. Из-за сильного марева, вызывающего непроизвольное головокружение, сложно было сконцентрироваться на чем-либо. Все плыло перед глазами, будто он оказался в воде. Возле погреба, там, где был газон на растрескавшейся земле лежал черный порошок, ничем не напоминающий растения. Листья и стебли просто рассыпались в прах.

Александр вышел наружу и закрыл за собой дверь. Дуновение воздуха, произошедшее от этого движения, просквозило сквозь одежду. Часть температуры потерялась сквозь её преграды, но оставшейся части хватило, чтобы понять, какой жар держится на улице. Пришлось сделать вывод о том, что передвигаться по улице необходимо медленно и плавно.

Горячий воздух во время дыхания все же подсасывало под жбан. Ради удовлетворения любопытства Александр решил игнорировать неприятные ощущения. Пока это было единственным неприятным моментом, что вселяло уверенность в костюм. Три шага от погреба. Под ногами поднялась смесь из пыли и золы. В лучах света она играла багровыми оттенками.

Попривыкнув к свету, Александру показалось, что на улице уже вечереет, хотя по часам был полдень. Вдаль смотреть было бесполезно, горизонт плыл, а на небо еще было нельзя. Он сделал еще три шага и вдруг, прямо под ним, звонко лопнула земля. Резкий щелчок, как выстрел звоном отозвался в ушах. По ногам, через деревянную обувь, прошел импульс.

– Твою мать! – Александр еле удержался от того, чтобы не подскочить на месте.

Еще пять шагов, и он увидел ворота в городище. Они покосились, почернели, но не загорелись. Как же ему захотелось дойти до них и выглянуть за них, чтобы увидеть то, что скрывал от взгляда ограда частокола. Откуда-то доносился ритмичный свист, ради причин которого и затеивалась вся эта кутерьма с переодеваниями. Сомнения и любопытство принялись ему нашептывать в разные уши. Разумеется, Александр был не из тех людей, кто доверяет сомнениям.

Он осмотрел состояние ткани верхней рубахи. Видимых изменений на ней еще не было, разве что она покрылась пылью. Немного горела шея и переносица, потому что, стекла сидели с небольшими зазорами, в которые во время вдоха затягивало горячий воздух. Воздух, кстати, имел необычный и насыщенный запах, который внушал опасения по поводу того, что где-то рядом из-под земли били источники содержащие газы.

Переборов остатки сомнений Александр направился в сторону ворот. Через несколько шагов ему попался вывернутый наизнанку огнетушитель. Его разорвало давлением нагревшегося внутри газа. Вокруг огнетушителя еще были видны следы белого порошка. Вездесущая багровая пыль, похожая на ржавчину, накрыла и их.

Подошва нагрелась и стала передавать тепло. Александр немного ускорился и сразу же понял, что это плохая идея. Ткань нагрелась тут же. Он замер в пяти метрах от ворот. Кое-что он уже видел и это совсем не напоминало ему то место, каким оно было несколько дней назад. Неровный черно-рыжий ландшафт без реки, без деревьев и кустарников, как из эпицентра ядерного взрыва. Куда делись деревья, Александр не мог понять. Ему казалось, что стволы их даже после пожара должны были остаться.

Переждав немного, он медленно подошел к воротам. Глаза привыкли к свету еще лучше. От подножия холма и дальше к горизонту простирался океан колышущейся черно-ржавой картинки. Раскаленный воздух осязаемо перетекал потоками с места на место. На том месте, где стояли сараи и сеновалы ничего не осталось, только кучки черного пепла. А над этой безрадостной картиной висел матовый диск солнца, скрытый за полупрозрачной атмосферой.

Этот факт совсем не удивил Александра. Пожары и извержения могли закрыть солнце поднявшимся в воздух пеплом. Пугало то, что локальной катастрофе явно не под силу было так испачкать атмосферу. Да и держать высокую температуру тоже было не под силу. Александр, пришел к выводу о том, что катастрофа имела планетарный характер еще утром, когда пытался найти причины, объясняющие, почему до сих пор не похолодало. Он позволил себе пофантазировать, предположив, что жар имеет причину, связанную с тотальными разломами литосферы, приведшими к смешиванию воды с раскаленными жидкими слоями мантии. Таким образом, накапливающаяся в последнее время избыточная энергия внутри Земли нашла выход сбросить напряжение.

Раздался свист. Александр из-за марева с трудом поймал взглядом его источник. В том месте, где их с Гордеем чуть не убило взрывом извержения, в воздух поднялся высокий столб пара. Он не оседал, как это должно было произойти с нормальным гейзером. Он исчезал, словно растворялся в воздухе. Гейзер бил секунд двадцать, после чего затих.

Теперь, когда Александр увидел, все что хотел, он почувствовал, как ему стало тяжело терпеть высокую температуру. Анестезирующее любопытство прекратило свою работу. Вернулся страх и желание жить. Он припустил в сторону убежища. Торопило его и желание скорее поделиться увиденным и рассказать о тех выводах, к которым он пришел.

Нещадно жгло стопы. Во время короткой остановки Александр выставил ногу вперед. Деревянная сандалия парила. Раскаленный воздух вытягивал из него влагу. Еще Александр заметил, что завязка на нем расслабилась и может сползти. Завязать или поправить ее он не мог. Оставалось надеяться, что она выдержит оставшиеся тридцать метров.

Пока Александр не знал, что обувь дала слабину, шел нормально, но после того, он начал спотыкаться из-за чего делал резкие движения. Шагов за десять до убежища у него вывалился пучок соломы, прикрывающий спереди шею. Нестерпимый жар ожег её чувствительную кожу и ворвался внутрь шлема. Александр задержал дыхание, прикрыл дыру руками и побежал. В этот момент он уже не думал о том, чтобы опасаться ожогов. Он был уверен, что, замешкавшись, останется здесь навсегда.

Александр распахнул дверь, громко хлопнул ею и побежал вниз по лестнице. Завязка на сандалии развязалась в самый неудачный момент. Нога подвернулась на шаткой опоре. Александр оступился и полетел вниз. Он упал вниз головой. Деревянный шлем принял на себя всю силу удара, защитив голову от серьезной травмы. Александр перекувыркнулся и ввалился в погреб через любезно открытую дверь.

– Добро, как говорится, пожаловать на борт, – услышал он насмешливый голос Гордея.

Глава 9

Глава 9

Остывающее здание торгового комплекса затрещало лопающимся бетоном и заскрежетало железом. Стены и полы шипели от прикосновения влаги. Плитка на них лопалась и отлетала, будто ее выбивали с обратной стороны.

Неудивительно, что какофония звуков и абсолютная тьма привели к тому, что Денис и Федор, ретировавшись вниз, быстро потеряли ориентацию. Они метались по фитнесс-центру, натыкаясь на стены и тренажеры. Денис даже свалился в бассейн и от неожиданности запаниковал. Нарастающий шум, в особенности шипение влаги, нагнетали страх. Было такое ощущение, что этот шум, достигнув апогея, вызовет какое-то роковое событие, разрушение комплекса или еще что-нибудь пострашнее, например, заполнение горячим паром всех помещений.

На помощь пришла Алена, догадавшаяся взять телефон с фонарем. Мечущееся пятно света послужило ориентиром для Дениса с Федором. Они вышли на него и чуть не свели с ума девушку. В халатах и растрепавшихся полотенцах она приняла их за гибрид мумии и приведения.

– Вы тут что, хамам принимали? – Алена не шутила.

– Нет, Ален, мы выходили наружу. Мы видели, как обрушилась стена разлома и после этого поднялся туман, – объяснился Денис.

– Да? А мы решили, что это здание просело после взрыва. Мы с Вероникой очень испугались… за вас.

– Ничего, с нами почти все нормально. У Федора небольшой ожог спины.

– Да, битум с потолка попал, – пояснил Федор.

– Так, ладно, идемте, пока я помню куда идти. Честно говоря, я так и не поняла, откуда взялся туман.

– Чего тут непонятного? На границе горячего воздуха, идущего сверху и холодного, который в расщелине, образовалась граница смешения, вызвавшая парообразование. Стена обрушилась и вытолкнула холодный воздух вверх. Из-за него все эти страшные звуки. То резкое нагревание, теперь резкое охлаждение. Бетон так скоро раскрошится в пыль.

– Ой, как страшно! Что ни день, то новая катастрофа. Когда же это закончится? – Алена водила фонарем по стенам и залитому грязной водой полу.

Когда среди тьмы показались два огня, обозначавших группу ожидающих их людей, изо всех щелей полез туман, или, судя по его температуре, это был пар, влажный и горячий. Но не настолько горячий, чтобы вызвать ожег.

– Ален, а ты почему одна пошла за нами? – спросил у нее Денис.

– Да струсили все, ну, кроме Артема, конечно. Он пошел бы, да состояние у него для этого неподходящее. Кашляет, как туберкулезник. Веронику оставила с Ульяной, под присмотр её отца. Честно вам скажу, героев среди нашей команды немного.

– Это они по инерции еще думают. Привыкли, что есть кто-то, кто сделает за них. Почему думаете, спортсмены идут в криминал? Да потому что люди не дают сдачи. Вот мы проявили инициативу, остальные теперь облегченно вздохнули, что им не надо ничего решать.

– Тише, – Алена остановила откровения Федора, – а то услышат.

– Мама? – раздался из темноты голос Вероники.

– Да, дочь, это я!

– Ура!

Люди радостно приветствовали возвращение «исследователей». Они сидели в полном неведении относительно того, что произошло снаружи, строя теории, одна страшнее другой. А туман, наполняющий парковку, вызвал у них мистический ужас, напомнив одну известную аналогию Кинга, связанную с торговым комплексом и туманом.

Пар становился плотнее. Звуки остывающего железа и бетона терялись в нем. С потолка закапало горячими каплями. Люди попрятались внутрь машин, благо, уровень воды значительно упал, и вода вытекла из них. Денис спрятался с Аленой и Вероникой в старой иномарке, в которой пришлось выбить стекло, открыть капот и снять клеммы с аккумулятора, чтобы она перестала вопить сиреной сигнализации.

– Вот оно! – неожиданно произнесла Алена.

– Что оно? – не понял Денис.

– Теперь я понимаю, что значит жить одним моментом. Планы строить не надо. Закапала вода сверху, открыли машину и спрятались. Захотим есть, пойдем искать еду. Что надо будет потом, мы не в курсе.

– Мам, я есть хочу, – тонким голоском пропищала Вероника.

– Потерпи, дочь. Видишь, совсем не видно куда идти, – мать погладила ее по голове и поцеловала.

– Я думаю, что скоро воздух остынет, и мы сможем подняться наверх. Попробуем найти что-нибудь съедобное из того, что припрятали эти жулики. Кстати, а где моя винтовка?

– Ой, а она на крыше осталась, на той машине, на которой мы сидели.

Денис забрал фонарь у Алены и отправился на ее поиски. Через минуту он вернулся с мокрым чехлом, в котором лежало пневматическое оружие.

– Там штучка лежит, которая усиливает мощность выстрела и весь инструмент для ее замены. – Алена намекнула на то, что оружие сможет понадобиться для серьезного дела. – Я видела, как ее меняли.

– Блин, тут темно совсем.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
– Я посвечу.

Денис понял, что сомнения насчет способа добывания еды у Алены изменились. Вчера нормально не ели, сегодня тоже, как и любая мать, она должна была на первое место поставить интересы голодного ребенка. В данной ситуации Денис почувствовал себя инструментом, которым хотят воспользоваться для получения желаемого. Минутное возмущение заполнило сознание, но Денис сумел подавить его трезвыми мыслями. Идти за едой все равно придется. И как говорил Федор, отсидеться в стороне, пока это будут делать другие, у него не получится.

Денис полез в бардачок, сам не зная зачем. Пошарил рукой в темноте и наткнулся на что-то жидкое в пластиковой упаковке.

– Посвети, – попросил он Алену.

Девушка направила луч телефонного фонарика на предмет в руках Дениса. Им оказалась растаявшая шоколадка.

– Вот так удача, Вероника. Не иначе Дед Мороз припарковал здесь свою машину до новогодних праздников, а шоколадку забыл.

– Ух, ты, правда? – ребенок вытаращил глаза на сладость. – А может, он знал, что я в ней буду сидеть.

– Может, – согласился Денис, – Дед Мороз все знает. – Он повертел шоколадку в руках, – я думаю нужно отрезать уголок и выпить ее, чтобы не обляпаться.

– Шоколадку пить? – изумилась Вероника.

– А что такого, считай, что у нас фондю на десерт.

– Фондюууу, а-ха-ха! – засмеялась девочка. – Мам, ты будешь?

– Нет, дочь, не буду, ты же знаешь, я не ем сладкое, чтобы попа не росла, – отказалась Алена.

– А Денис?

– Я тоже не буду. От сладкого зубы портятся, и вообще, я уже не ребенок.

– А можно Ульянку позвать. Она же ребенок.

– Ульянку? – Денис задумался, – думаю, Ульянку можно. Только я сам позову, чтобы другие взрослые дети не обиделись.

Вероника оценила шутку громким хохотом. Денис взял у Алены фонарь и направился к машине, в которой сидели Ульяна с отцом.

– Евгений, у нас есть шоколадка. Мы бы хотели угостить Вашу дочь.

Отец вначале недоверчиво посмотрел на Дениса, потом до него дошла суть сказанного, и он засуетился.

– Ой, ну конечно, Ульяна иди с дядей Денисом к подружке, да, я правильно понял? К Веронике?

– Ну, да, я нашел в бардачке шоколадку. Все лучшее детям, так же?

– Конечно, Ульян, иди. Спасибо тебе, – отец пожал руку Денису. – Если что, можешь на меня рассчитывать.

Девочка выбралась из машины и взяла Дениса за руку. Они зашлепали по воде к машине, в которой их ждала шоколадка. Вероника обрадовалась появлению подруги.

– Значит так, вы будете моими галчатами, а я мамой-птицей. Садитесь рядышком и открывайте рот, а я буду вас кормить шоколадными червячками.

– Червяками! – снова засмеялась Вероника.

Подружки послушались, сели рядышком и раскрыли рты. Денис направил свет фонаря им на лица, а Алена принялась выдавливать жидкий шоколад небольшими порциями детям в рот. Они глотали его, а их животы в ответ довольно урчали. Денис, глядя на детей, изошелся слюной. Вылазку за едой не стоило откладывать в долгий ящик. Шурик и его сообщник могли не знать всего, что знал он, и потому могли медлить с вылазкой.

Здание постепенно пришло в себя. Шумы прекратились, а это означало, что температура выровнялась. Денис, с помощью рекомендаций Алены, сменил иглу воздушного клапана на более толстую. Накачал при помощи ручного насоса воздух в винтовку и вставил снаряженную тяжелыми «диаболками» барабанную обойму.

– Пойду, на машине проверю, – сообщил он Алене.

– Убедись, что в ней никого нет.

– Ага, наудачу палить буду. Разумеется.

Денис прошелся по туманной парковке фонарем. Увидел старую «классику», но рука на нее не поднялась. Поднялась на заниженную «четырку», которая глубоко сидела в воде.

– Прости, ничего личного.

Денис поднял оружие одной рукой, второй он светил на машину. Хлопнул выстрел. В боковом водительском стекле осталось маленькое отверстие, но с другой стороны стекло разлетелось на куски.

– Ого, мощно! – удивился Денис.

Он не верил, что пневматика способна на что-то подобное. Выстрелил в металл двери. Тяжелая пуля пробила его, но не насквозь. Денис открыл дверь и потряс ею. Пуля загремела где-то в недрах. С лобовым стеклом винтовка не справилась, пуля оставила глубокую ямку и отрикошетила в потолок. В целом, результаты стрельб Денису понравились. Винтовка могла нанести травму, после которой человек вряд ли смог бы адекватно сопротивляться. Убивать никого он не собирался, а вот иметь убедительный аргумент, составляющий травматическому пистолету достойную конкуренцию, иметь хотелось.

Денис отвел Ульяну к отцу.

– Евгений, я думаю, пора снова сходить за продуктами. Стало тихо, температура больше не падает и не поднимается, не знаю, надолго это или нет.

– Да? Ну, да, конечно, надо. Спасибо Вам, что накормили Ульяну. Она уже давно конючит, что хочет кушать. Да я и сам не против чего перекусить.

– Отлично. Значит, Вы в команде?

– Ну, надо подумать, на кого оставить дочь. А если что-то серьезное случится?

Евгений идти не хотел. Война, дело молодых, а он старый, ленивый, заросший жирком человек с хроническими болезнями. К тому же на нем ответственность за ребенка.

– Оставьте ее с Аленой. Они с Вероникой хорошо ладят, – посоветовал ему Денис. – Если вы боитесь, что все произойдет как в прошлый раз, то напрасно. У меня винтовка, – Денис взял ее в руку, – стекла в машине прошибает насквозь, хоть и пневматика. Десять пуль в обойме.

– Ты думаешь, понадобится? – устрашающий вид оружия произвел на Евгения обратный эффект.

– Слушайте, я поступлю так же, как и Шурик, кто не будет участвовать в добыче еды, тот будет питаться тем, что дадут, – психанул Денис и направился в сторону машины, в которой сидел Федор и Артем.

– Подожди! – крикнул вдогонку Евгений. – Что ты так сразу? Мне надо было все взвесить.

– Взвесишь, когда начнешь от голода пухнуть.

– Я с вами. Я решил!

Денис остановился. Евгений появился рядом с ним прямо из пара, мокрый с горящими глазами.

– Я иду. Дайте и мне какое-нибудь оружие.

– Блин, у нас кроме этой винтовки есть только пистолет. Найди себе какую-нибудь железку.

– Монтировка подойдет?

– Подойдет.

Федора упрашивать не пришлось. Он уже сидел в полной готовности, экипированный самодельным бронежилетом, сделанным из пластика дверной карты и шумоизоляции капота. Конструкция держалась на нем за счет скотча.

Артем выглядел намного лучше и даже порывался снова отправиться с командой, но во время просьбы сильно закашлялся, и еле раздышался. На губах выступила кровь.

– Сиди брат пока здесь, – посоветовал ему Федор, – справимся без тебя.

– Ну, вы поняли, ломиться напролом теперь не надо, – Артем потрогал свою рану, напоминающую ему о самоуверенной тактике.

– Поняли, Артем, – ответил Денис. – Если они там, то в таком тумане обнаружить нас будет очень сложно. А еще у нас паритет, – Денис показал винтовку, – прошивает металл дверей.

– Черт, три дня прошло, а мы уже готовы убивать друг друга за еду, – Артем покачал головой.

– Если бы некоторые из нас не мнили себя капитанами подводных лодок, то и оружие не понадобилось бы. Что вот с такими людьми происходит? Они что, чуют момент, когда можно вознестись наверх без усилий? У них что, комплекс неудачника или еще хуже? Из грязи в князи. Тьфу, – Федор плюнул через разбитое окно, – идемте.

Он выбрался и открыл багажник. Вынул из него рюкзак и протянул Евгению.

– Держи, по лицу вижу, что боец из тебя никакой, будешь таскать еду, чтобы у нас руки были свободны.

– Хорошо, – мужчина принял предложенный ему с сомнительным комментарием рюкзак, – но двинуть, если надо, я могу.

– Посмотрим.

Федор взял с собой только пневматический пистолет, убрав его в штаны за спину. Он помнил предупреждение Шурика, насчет того, что он будет стрелять без предупреждения. Троица покинула парковку. За дверью, открывающей выход на эскалатор, уже не было непроглядно темно. Солнечный свет рассеивался и терялся в тумане. Пахло не только сыростью, но и горелым. Здесь явно случился пожар, что было неудивительно при такой температуре.

Резиновые поручни на эскалаторе покоробились, порвались и выгнулись рваными краями. Мусор на ступенях слипся в единую массу из-за растаявшего пластика в нем и обтек ступени, как сыр, расплавленный в микроволновке. От всех поверхностей еще тянуло жаром. Подняться на второй этаж удалось практически бесшумно. Шаги тонули в тумане. Даже если бы их и услышали, видимость все равно ограничивалась тремя метрами.

Денис быстро вспотел. Здесь было немного жарче, чем на парковке. А может быть это из-за более высокой влажности. Пот затекал в глаза, мешая всматриваться. Федор шел впереди. Он прекрасно ориентировался, хотя был в этих местах всего несколько раз. Внезапно он остановился и поднял руку вверх. Евгений почти наткнулся на него, прежде, чем понял, что значат его жесты.

– Что? – спросил он шепотом.

– Показалось. Кажется, еще не все остыло.

Они вошли на фуд-корт. С каждым шагом вглубь этой части торгового комплекса становилось темнее. Федор осторожно обходил пластиковые лужи, оставшиеся от столов и стульев. Миновал гирлянду из лампочек, которыми их ослепили в прошлый визит. Снова замер, чтобы прислушаться к звукам. Было почти тихо, если не считать естественных звуков: частой капели и периодических стуков и скрипов.

Федор подошел к Денису.

– Как быть, если наткнемся на жену или ребенка? – спросил он озабоченно.

– Они что, дураки, не думают, что мы вернемся?

– Не удивлюсь, если они так и считают, и ждут нас с поклоном, а не с оружием.

– Федь, я не уверен, что многое из припасов уцелело. Даже не знаю, на что мы можем рассчитывать даже если придем первыми. Они наверняка думают так же.

– Значит, ты уверен, что детей здесь мы не встретим?

– Уверен. Я бы их сюда не потащил.

Федор вынул пистолет из штанов.

– Ладно, идем дальше.

Припасы, поднятые на второй этаж, хранились в дальнем конце помещения с игровыми автоматами. Их подняли сюда с первого этажа потому что была опасность грязевого затопления. Вышло, что облегчили осуществление вероломных планов Шурика и компании.

В глубине помещения, за возникающими из темноты мертвыми покоробленными мониторами игровых автоматов, похожих на надгробия, тьма стала такой же непроницаемой, как и на парковке. Троица шла след в след, боясь потерять друг друга из вида. Там, где Федор вовремя заметил препятствие и перешагнул, Евгений зацепился и громко грохнулся на пол.

Федор и Денис замерли, ожидая реакции со стороны возможного врага. Евгений, пыхтя и кряхтя, поднялся на ноги. Денису пришла мысль о том, что идея взять его с собой была не слишком удачной. Одно слово – увалень, неуклюжий и смешной.

Никакой реакции не последовало. Тишину не нарушил ни один посторонний звук. Федор вынул фонарь и включил его, уместно решив, что опасности нет.

– Евгений, Вы своим падением могли бы вскрыть наше перемещение, – вежливо отчитал его Федор. – Читали про Зону книжки, там были такие люди «открывашки». Жили они недолго, потому что их задачей было обнаружение смертельных аномалий ценой собственной жизни.

– Да я что, специально? – возмутился мужчина, – смотрите, здесь ступить негде, чтобы не наткнуться. Я и раньше это место не особо любил, шум, гам, голова раскалывается.

– Ладно, это хорошо, что здесь еще никого нет. Давайте осмотрим, пока Шурик не пожаловал, – предложил Денис.

– Шурик-Шкурик, – усмехнулся Федор, – точно, я буду звать его Шкурой.

Денису прозвище их врага понравилось. Оно правильно отражало суть его шкурных интересов.

Через пару шагов пошли первые припасы, лопнувшие консервные банки. Их содержимое выварилось настолько, что следов от него почти осталось. Банки видимо бабахали и разлетались, катаясь по полу.

– Я догадывался, что так будет, но до последнего верил в чудо, – вздохнул Денис. Он понюхал банку и положил ее на пол, – в этой, кажется, были ананасы.

Вся краска сошла с банок, не говоря о тех, на которых были бумажные этикетки. Попадались и стеклянные банки, у которых вылетела крышка. Внутри некоторых лежали скукожившиеся высушенные и выжаренные куски. Денис попробовал на вкус кусочки из одной банки и скривился.

– Капец, мерзкие. Кажется, это были корнишоны.

– Через пару дней за радость будут, – Федор тоже попробовал черные кусочки из другой банки, железной. – А это ничего, на персики похоже. Приторные, конечно и горькие, но с водой нормально пойдут. Давайте ссыпать их в одну посуду, только сладкие отдельно, соленые отдельно.

– А что с крупами? Это сейчас важнее, – неожиданно посоветовал Евгений.

Его предложение показалось более целесообразным. Пачки с крупой лежали горкой у стены. От нее еще исходило тепло и запах жареного, смешанный с едкой вонью пластика. Верхний ряд круп выглядел совсем несъедобно. Она спеклась в одну черную массу вместе с пластиком упаковки. Федор ковырнул ногой горячую кучу. Липкая масса потянулась за обувью.

– Фу, гадость! – Федор тряхнул ногой, но «липучка» просто так не отстала.

Ему пришлось обтереть ногу о стену, чтобы избавится от нее.

– Надо раскидать верхний слой. – Предложил он. – Под ним точно осталось что-нибудь в сохранности.

Евгений проявил смекалку, выдернул решетчатый щит, огораживающий автомат симулятор мотоцикла и охая от того, что он был горячим, попытался подсунуть его под гору спекшейся крупы. Федор и Денис кинулись ему на помощь. Совместными усилиями они подсунули его и попытались вытянуть так, чтобы растянуть эту кучу.

Вначале ничего не получалось, щит скользил без зацепа. Потом Денис догадался вывернуть щит так, чтобы разворошить гору с угла. Понемногу (Zz0usbwH) начало получаться. Солидный кусок удерживаемым верхним спекшимся слом поддался. Его оттащили в сторону и хорошенько осмотрели.

Большая часть крупы была испорчена безвозвратно. Но чем глубже, тем состояние ее было лучше. Самые нижние пачки с рисом, гречкой, пшеном и даже макаронами подверглись не такому сильному жару и просто потеряли форму, став похожими на вакуумные упаковки. Пластик подтаял и рельефно обтек содержимое пачек.

– Надо спешить, пока эти не вернулись, – Евгений скинул со спины рюкзак и принялся торопливо набивать его целыми пачками без разбора.

– Подожди, а с чего это мы должны опасаться, что они вернуться? – Федор поднялся и поставил руки в боки. – Надо звать наших и самим обживаться здесь.

– А вдруг, жар вернется? – разумно предположил Денис.

– А если вернется, то вы все возьмем с собой столько, сколько сможем унести, – парировал Федор.

Идея понравилась Денису. На парковке было слишком темно и сыро, и планировать там жизнь на длительный срок не хотелось. Здесь тоже было не слишком светло, но он был уверен, что парниковый эффект ненадолго.

– Кто пойдет? – спросил Денис.

Они с Федором посмотрели на Евгения, смутив его.

– Ну, раз надо, я пойду. А что сказать? – мужчина понял, что ему не отвертеться.

– Скажи, пусть поторапливаются, пока место не заняли. Мы с Денисом будем держать оборону. Давай, сразу придумаем условный сигнал, – предложил Федор.

– Это как?

– Ну, вдруг, пока вы там ходите, ситуация поменяется и сюда идти будет опасно, – Федор изобразил, как ему и Денису ударят по голове. – Понятно.

– Конечно, да, – Евгений понял, о чем идет речь.

– Поднимешься с эскалатора с людьми и крикнешь, мужики, я лопату нашел!

– Ага, лопату, ясно, а потом?

– А мы должны ответить, хорошо, неси ее сюда!

– Так, а как я пойму, что идти нельзя?

– Это будет любой другой ответ или молчание.

– Ага, ясно, вроде, а нам, что тогда делать, возвращаться?

– Там, как знаешь поступай, как народ решит.

– Тогда я, на всякий случай крупы с собой возьму, чтобы было, так сказать, на форс-мажор.

– Конечно.

Денис с Федором помогли Евгению забить рюкзак и повесить ему на спину. Евгений крякнул под его тяжестью и немного пригнулся вперед, чтобы сохранить равновесие. Евгения сопроводили до того места, где было достаточно светло, чтобы идти без фонаря.

– Братку не забудь, – напутствовал Федор.

– Да как я… всех приведу.

Евгений скрылся в тумане через несколько шагов, оставив за собой его потревоженные клубы. Денис и Федор вернулись на место.

– Чувствуешь, как мы деградируем с каждым днем? – спросил Федор, рассматривая подпорченную гору продовольствия.

– Дичаем?

– Точно, дичаем. Вся эта цивилизованность сходит с нас, как дешевый китайский хром. Ради этой горелой кучи продуктов, мы готовы убить ближнего.

– Ну, не совсем, я готов убить только по соображениям самообороны. Если этот Шурик решит, что был неправ и встанет в общую очередь, я не буду возражать. У него ребенок, жена.

– Ну, не знаю, – Федор сомнительно покачал головой, – эта гнида признается в том, что неправа, только в случае если посчитает, что в этом есть выгода. Он будет пакостить изнутри.

– Ладно, Федор, не будем гадать, дождемся лучше его появления. Он ведь обязательно явится, если только не сделал себе заначку.

– Когда бы он успел? – усомнился Федор.

– А чего он ждет? Друг друга едят, что ли?

– Ну, может и успели прихватить немного еды. А сюда не идут, потому что знают, что она испортилась.

– Жаль тепловизор не выдержал. Можно было бы с его помощью увидеть приближение людей, – Денис взял с пола какой-то штырь и погонял им туман перед собой.

– М-да. Жаль вообще, что вся эта ситуация случилась с нами. Было предчувствие, что на соревнования ехать не стоит. А у тебя было что-нибудь?

– Если ты про внутренний голос, то нет. А вот телевизор нагнетал страху, да еще были сильные толчки накануне, но я все равно думал, что на мою жизнь спокойных времен хватит.

– Все так думали, – вздохнул Федор, – потому и поехали с братом.

Они надолго замолчали. Глухую тишину, скованную паром, нарушала частая капель. Влага пропитала все, что можно и уже собиралась лужами на полу. Если где в торговом комплексе и горел огонь, то он, наверняка уже затух, либо тлел, без всякой вероятности перерасти в полноценный пожар. Денису хотелось узнать причину взрыва, случившегося в том крыле, где находился спортивный магазин и большой магазин детских товаров.

Прошел час ожидания. За это время не появились ни враги, ни свои. Здание как будто вымерло. Видимо из-за изменившихся условий, густого тумана и различных опасностей, торговый комплекс будто стал больше и совсем другим. То расстояние, которое Денис проделывал по галереям комплекса до землетрясения, чтобы размяться, теперь казалось ему сложным, требующим планирования и обязательного напарника, чтобы было не так страшно. Темные углы таили опасность, иррационально мистическую, такую, что трезвый рассудок бессильно боролся с этой слабостью.

От жары хотелось пить. Денис зачерпнул ладонями воду из лужи и попытался ее выпить. Сделал глоток, остальное выплюнул. Вода имела острый химический привкус.

– Куда деваться, придется пить эту гадость, – Федор сделал два глотка, больше не смог.

– Вода в бутылках, наверное, расплавилась? – Денис отдал бы многое за чистую воду.

– Ее сюда не поднимали, она вся осталась на первом этаже. А там жмурик.

– Да жмурик нам ничего не сделает. Из-за того, что мы не знаем, что задумал Шурик и где он вообще находится, страшно идти проверять. Этот псих может начать стрелять вместо «здрасти».

– Что-то Евгений с людьми не спешит? – Федор прислушался.

– Да он вообще неторопливый.

– Зря мы на него понадеялись. Может, они там уже решили, что раз еда есть, то проще отсидеться с ней на парковке. Нехай Федя с Денисом голову кладут, лишних ртов убавится. А потом можно покаяться перед Шкурой и спокойно клянчить у него еду.

– Да, прям, там ведь взрослые мужики, – не согласился Денис.

– Евгений тоже взрослый, а самостоятельности ноль. Стопудово до этих событий он вставлял ума нашим ровесникам, как надо жить.

– В тех условиях он на самом деле ориентировался лучше нас, а к такому его жизнь не готовила. Закоснел в своих представлениях, вот и тупит потихоньку. И остальные так же, но что у них не отнять, по хозяйству они дадут мне фору. Видел, как этот Евгений быстро придумал разгрести кучу?

– Ну, да, я даже удивился. Семьянин, – на последнем слове Федор сделал акцент. – И сколько мы будем ждать их?

– Давай, еще час.

– Давай, хотя, что там собираться, как цыгане в извоз.

– Темно и туман этот, пока всех соберешь, пока объяснишь им.

Прошел час, или около того, но никто не появился. Денис начал тревожиться, в особенности по Алене и ее дочке. Причин, которые он придумал для возможной задержки людей, больше не было.

– Идти надо, – произнес Денис после долгого молчания, – не нравится мне эта ситуация.

– Потом этот склад придется отбивать у Шкурика.

– А мы не будем отбивать, пойдем в «Качели» и соберем, что осталось, пусть даже придется разгребать грязь, нам ведь все равно заняться нечем.

– Не знаю, Денис, я не привык перескакивать с одного плана на другой, пока не проверю его на собственной морде.

– А что если Шурик решил сам нанести нам визит. Он же в курсе, что мы на парковке, а в тумане подобраться проще простого.

– И? Зачем?

– Не знаю.

– Не вижу смысла. Разве что провести беседу с нашими и сказать им, что он теперь тут капитан Шкура и всем заправляет, а от нас можно избавиться

– Не думаю, еды сколько пропало, теперь каждый лишний рот обуза. Если он и пойдет к нашим, то только для того, чтобы обезопасить себе завладение провизией. Я бы так сделал, если бы был Шкурой.

– Капитаном Шкурой, – Федор свел складки на переносице от напряженного размышления. – Ладно, чего эту кучу горелую охранять, пойдем вниз.

– Давай опять через фитнесс-центр. Оттуда они нас точно ждать не будут.

– Давай.

По второму этажу дошли до спортивного магазина. По запаху гари и мусору в коридоре, которого не было прежде, Денис догадался, что взорвалось где-то рядом. Осматривать не стали, потому что не терпелось скорее узнать причину, по которой Евгений не привел людей. Спустились по искореженному эскалатору, и подошли к выходу из торгового комплекса.

На улице было светло и как будто легче дышалось. Более прохладный воздух из расщелины выдавливал вверх разреженный раскаленный воздух. Туман осязаемо клубился в этом месте, наглядно демонстрируя противоборство двух стихий. Влага конденсировалась и стекала вниз по ступеням тонкими ручейками.

Адреналиновое любопытство подтолкнуло Дениса подойти к краю обрыва. Он сделал несколько шагов в ее сторону. Бездна открылась ему узкой полосой прозрачного воздуха. Туман лежал на нем ровно по всей видимой площади. В носу закрутило, в груди сдавило от страха и осознания глубины, над которой он находился, и еще больше от рисуемой воображением картинки обрушения. Денис поспешно отошел назад.

– Страшно? – спросил Федор.

Он не стал подходить так близко, как Денис.

– Страшно представить, как глубоко находится дно этой расщелины.

– А что в нем находится, так и вообще, – Федора передернуло, – пойдем дальше.

Минуя груды мусора, сквозь которые текли ручьи конденсирующейся влаги, они подошли к заклинившей двери фитнесс-центра. Федор приложил палец к губам и осторожно опустил ногу на первую ступень лестницы. Денис снял с плеча винтовку и взял ее в руки. С каждым шагом становилось темнее и темнее. Когда они сошли с нижней ступени, тьма стала совсем непроглядной.

Когда глаза стали бесполезным органом, обострился слух. Из всех звуков доминировала капель. Она была похожа на дождь, не проливной, но достаточно частый. Ее шум маскировал любое неосторожное движение.

– Дорогу помнишь? – спросил Федор.

– Откуда?

– Ухвати меня за майку и не отцепляйся.

– А ты что, ориентируешься? – удивился Денис.

– Нет, но не хочу, чтобы мы потерялись.

– Ясно. Ты не хочешь включать фонарь?

– А сам как думаешь? Может, еще покричать, Шкуууураааа, я здесь.

– Не перегибай. Я просто подумал, что в таком тумане луч фонаря издалека не видно.

– А ты знаешь, где этот Шкурик, далеко или близко?

– Не знаю.

– Вот и хрен-то. Соблюдаем режим малозаметности. Еще раз сожалею по поводу тепловизора. С ним бы сейчас было намного проще.

– Кто же знал?

– Ладно, пошли.

Они, ступая нога в ногу, пошли по полу, покрытому слоем воды, достающей до щиколоток. Федор каким-то шестым чувством обходил препятствия. Он ни разу не наткнулся на тренажер и не свалился в бассейн. Денис решил, что его напарник запомнил расположение самого помещения и его обстановки в прошлый раз, а теперь корректирует курс, просто дотронувшись до тренажера или стены. Он сам так не смог бы, давно бы потерял направление, и завел себя и товарища в дебри не хуже Ивана Сусанина. Денис посчитал, что у Федора развит какой-то профессиональный навык бойца, который помогает подмечать детали.

Они уперлись в мокрый баннер во всю стену и пошли вдоль него. Через несколько шагов он уже висел рваными лохмотьями. Пробрались сквозь них на другую сторону и сразу услышали мужские голоса. Разобрать, о чем говорили, еще было сложно. До слуха доносился только неразборчивый бас. Федор замер, как тигр на охоте, боясь спугнуть добычу. Денис повторил его стойку, выставив ствол винтовки в сторону голосов.

– Подойдем ближе, – прошептал Федор, – поднимай выше ноги.

Денис, как цапля, задирал их и опускал носком в воду, чтобы не шуметь. Вскоре, появился ореол света и голоса стали различимы. Один из них, повелевающий, принадлежал Шурику.

– Да вас самих от себя беречь надо, ублюдки. Доверились шпане какой-то дворовой. Мужики здоровые, а мозгов ноль.

– Нормальные они, не шпана.

Голос принадлежал водителю фуры Игорю.

– Не шпана? А чего они взрослого мужика, как лоха, верблюдом сделали?

– Так он же еду нам принес, которую ты приватизировал? Они остались тебя ждать, чтобы оспорить твое право на монополию.

– Ясно, лох – не мамонт, не вымрет. Они использовали вас и будьте уверены, ввели бы вам такие нормы, чтоб вы не сдохли. Это они вам кажутся такими зайками, а когда они пришли ко мне, с оружием, готовые убивать, на глазах жены и детей, я понял, что это за люди. Без морали и принципов. Одно слово, молодое поколение, воспитанное на кровавых играх, не отличающее настоящую жизнь от виртуальной.

Федор чуть не прыснул от смеха, когда услышал тупую насквозь характеристику своих качеств. Шурик явно почерпнул вдохновение для своей обличительной речи из телевизионных источников.

– Денис, – Федор нагнулся к его уху, – я пойду, срублю его, неожиданно. А ты оставайся в тени, на всякий случай.

– Хорошо, осторожнее.

– Я был среди вас, и слышал, о чем они шушукались между собой, – не унимался Шурик, выдумывая новое вранье. – Они уверены, что мы здесь надолго, поэтому у них есть план, как обустроить наше небольшое общество. Моей семье в ней отведена роль скота, который съедят в первую очередь, как и семью Тагира. Мстительные твари, вот кто они. Я ни за что не пришел бы к вам, если бы не понял, какая нам всем грозит опасность. Каннибалы…

Речь оборвал резкий выкрик и глухой звук удара.

– Тагир! Они здесь! – истерично, на высоких нотах закричал Шурик.

– На, сука!

Раздались еще несколько глухих звуков удара. Зажегся еще один источник света.

– Эй, твой брат у меня. Остановись, или я перережу ему горло!

Видимо, этот голос принадлежал Тагиру. Денис не слышал его прежде.

– Где ты, сука! Урою! – Федор вошел в состояние аффекта.

– Стой, где стоишь!

– Мразь, отпусти его!

– Пистолет на землю, гнида! Мы тебя уже предупреждали!

Денис засуетился, не зная, что можно предпринять в этой ситуации. Он готов был броситься на помощь, но боялся сделать хуже.

– Где второй? – спросил незнакомый голос.

– Охраняет склад.

Снова раздался удар, за которым последовало глухое падение чего-то тяжелого в воду.

– Падла! Теперь синяк будет, – выругался Шурик.

Денис догадался, что в воду упал Федор.

– Вы что творите, благодетели? – раздался взволнованно-гневный голос водителя Игоря.

– Мы тебе сказали, лох – не мамонт. Сиди не тявкай, ужин, – резко ответил Шурик. – Актив взяли, осталось студентика нейтрализовать.

– Ждать будем или сами пойдем? – спросил голос, который Денис окончательно определил, как голос Тагира.

– Сами пойдем. Не думаю, что он решится идти сюда один. Сидеть будет до последнего. По нему видно, что он сыкло.

Денису резанула слух оценка его характера. В какой-то мере он был с ней согласен, бойцовские качества не его конек, но сыклом он не был.

– Не надо, не ходите туда, я сама схожу.

Денис услышал голос Алены и сразу понял, что она просит за него.

– А вот и декабристка нарисовалась. Что ты так за него волнуешься, вы же не пара?

– Он не злой, он не причинит вреда.

– Не причинит? Теперь-то может и не причинит, когда остался один, но причинить собирался. За это надо ответить. На нем так же лежит ответственность за то, что события сложились именно таким образом. Я просил его передать вам мои требования, а он забыл, проигнорировал, сочтя их пьяным базаром. С того момента и пошел рассинхрон в нашем взаимопонимании. А, черт, дура успокойся!

Денис услышал звуки ударов и решил, что это бьют Алену. Перед глазами будто опустилась пелена. Он решительно направился на звуки, держа оружие перед собой. Через пять шагов он внезапно наткнулся на машину, грохнув по ней прикладом винтовки.

– Саня, студент здесь! – выкрикнул из машины Тагир.

Денис увидел сквозь разбитое стекло под тусклым светом освещения салона напарника Шурика и связанного Артема. В руках Тагира блестел нож, что делало его товарища заложником. Ситуация получалась патовая, выход из которой был только один, сдаваться.

– Раз, два, три, четыре, пять, – Денис ушел в туман, считая для успокоения.

Он не был готов сдаться. Он не верил, что нормальные люди способны оскотиниться за несколько дней. Убежденность в этом подстегивала его поверить, что игра в заложники отчасти блеф, необходимый Шурику для получения скорейшего результата.

– Эй, ботаник, иди сюда! – выкрикнул Шурик. Его голос скрадывал плотный туман. – У тебя нет выбора. Твоя дура с чужим приплодом у меня. Захочу, сделаю ее своей дурой, если ты будешь играть в партизана. Твои кореша с отбитым мозгом, хотя, откуда он у них, тоже у меня, и их жизнь сейчас целиком зависит от твоего выбора. Хочешь, уходи, чтобы не слышать их предсмертные вопли.

Это звучало убедительно. Денис опустил винтовку и пошел на голос. Он ни за что не позволил бы себе стать причиной смерти другого человека. Как легко обвели их вокруг пальца и поставили в условия без всякого выбора. Денис принял правее, чтобы не наткнуться на автомобиль. Свет становился ярче. Уже угадывались неясные тени, откидываемые фигурами людей.

Вдруг тени пришли в движение.

– Падла! – выкрикнула тень голосом Игоря. – Урод!

Тени задвигались, раздалась возня. Сверкнул и грохнул выстрел. Одна тень, крякнув, повалилась в воду.

– Козлище! – выдохнула тень голосом Шурика и пнула упавшую тень.

Денис снова почувствовал, как от негодования выбросился адреналин, отключающий часть мозга, отвечающую за рациональное мышление. Он поднял винтовку и вышел в круг света. Шурик увидел его не сразу. Он стоял, согнувшись в пояснице, пытаясь отдышаться. Алена стояла чуть поодаль. Ее руки были связаны впереди черным жгутом. Денис перевернул винтовку и со всей силы ударил Шурику в ребра прикладом. Тот крякнул, упал в воду, но не потерялся, поднял пистолет. Денис развернул винтовку и направил ее на Шурика. Выстрелы прозвучали одновременно. Резиновая пуля попала в оружие Дениса и выбила его из рук.

Он хотел броситься на Шурика с голыми руками, но тот упал в воду и задергал конечностями. Из глазного яблока у него струйкой выбивался фонтанчик крови. Денис замер перед поверженным противником, с трудом соображая, что же произошло.

Алена подняла винтовку, протянула ее Денису, а когда тот рефлекторно взял ее в руки, бросилась на помощь Игорю. Мужчина кряхтел, держась обеими руками за живот.

Шурик резко дернулся пару раз и замер.

– Ты что наделал?

Рядом с Денисом появился Тагир, с вытаращенными от страха глазами. Нож выпал из его руки в воду и стукнулся о дно. Над ним мелькнула тень, и тяжелая бита опустилась ему на голову. Тагир упал, как подкошенный. Из тумана появился Евгений. Его била трясучка, а в глазах отражалась вся гамма переживаемых чувств.

– Нннашел биту в ммммашине, – дрожащим голосом произнес он.

Глава 10

Глава 10

Примерно три дня понадобилось космическому холоду на то, чтобы начать остужать раскаленную атмосферу планеты. Первоначально охлажденные потоки воздуха, опускающиеся вниз, к поверхности, не достигали и трети пути, нагреваясь встречными потоками. Постепенно, лишенный подпитки горячий воздух начал сдаваться. Атмосфера с каждым часом густела все сильнее, конденсируя растворенную в ней влагу. Области нисходящих и восходящих потоков постепенно пришли в устойчивое состояние, выбрав курс на стабильное охлаждение.

На четвертый день громыхнули первые грозы и на раскаленную землю полетели первые капли дождя. Они долгое время не долетали до поверхности, превращаясь в пар в дрожащих жаром приземных слоях. Свет над планетой темнел. Влага интенсивно конденсировалась вокруг частиц пепла, что привело к быстрому накоплению критической массы воды.

В ночь, на пятый день после катастрофы, небеса разверзлись, пролившись на поверхность планеты ливнем, которого не знали люди с библейских времен. Горячие потоки хлынули сверху. Небо рвали непрекращающиеся вспышки молний. Раскаты грома сотрясали переполненные влагой тучи.

Земля шипела и сопротивлялась дождю, но все же сдалась. Высохшие русла рек, озер и многочисленных расщелин заполнились кипящими бурлящими потоками, однако остывающими довольно быстро. Температура воздуха в течение суток упала на порядок, пройдя критическую отметку, ниже которой человек уже мог существовать. Мир на время превратился в настоящую парилку, влажную и душную.

В свою смену Александр неоднократно выходил на лестницу, чтобы убедиться в том, что гром, слышимый им не плод его воображения, обострившегося после легкого сотрясения. Сквозь щели в кирпичной кладке пробивались короткие отсветы молний, спустя несколько секунд после которых доносился гром.

Надежда на то, что мир возвращается к своему первоначальному состоянию, захлестнула его воображение. Александру хватило сообразительности, чтобы понять, что дождь непременно принесет с собой охлаждение воздуха. Кроме жара в дверные щели уже тянуло и оптимизмом. Раскаты грома представлялись ему звуками литавр, возвещающими о начале нового мира.

Свою смену он уступил Гордею, улегшись спать полным самых светлых ожиданий. Ему снилось, что он парит над облаками, натянутыми как кожа на барабан, а по ним лупит палкой кто-то невидимый. Александр знал, что это забавляется Господь, вытрясая из облаков влагу на очищенную от его прежней попытки создать мир землю.

– Барин, – Александра потряс за плечо Гордей, – барииин.

– Ты чего? После тебя Харитон? – спросонья Александр решил, что Гордей попутал смены.

– Нет, барин, уже давно утро. Слышите?

Погреб сотрясали непрекращающиеся раскаты грома.

– Гроза? Дождь?

– Вот именно, дождь. Час назад начался. Жутко было, когда все шипеть начало, а потом застучало, как раньше. И вот уже час стучит каплями и все чаще. Я выглянул на улицу, а там ни черта не видно. Жуть. Такое ощущение, что тучи легли прямо на землю.

– Я думаю, что с тем количеством влаги в атмосфере такое вполне возможно, – Александр сел и растер ладонями лицо.

Раскаты грома перекатывались над головой. В слабом отсвете свечи влажная плесень, прижившаяся под потолком погреба, вздрагивала под каждым раскатом.

– Думаете, такое сейчас везде? – спросила Аглая.

– Думаю, да. То, что произошло, это по всей планете, скорее всего.

– Почему?

– Ну, во-первых, сейсмика, нетипичная для нашей зоны. Помните ли вы вообще, что бы у нас были землетрясения?

Народ единогласно сошелся во мнении, что землетрясений не случалось не то, что давно, их не было никогда.

– Во-вторых, при локальном выбросе горячего воздуха, его бы разнесло ветром в считанные минуты, даже в безветренную погоду. Он бы просто поднялся вверх и всего делов. А мы сидим тут почти неделю, а как жарило, так и жарит. А в-третьих, это гроза, которая вызвана освобождением атмосферы от лишней влаги. Я ведь говорил, что так будет. Сколько всей воды испарилось и висело в воздухе? Даже страшно представить себе миллионы кубических километров или того больше.

Александр замолчал, дав людям поразмышлять над его выводами.

– А что, будет новый потоп? – сделал свой вывод Гурьян.

– Я не знаю. Если влага распространилась в атмосфере равномерно, и будет выпадать тоже равномерно, то может быть. А с другой стороны, может и не быть. Земля-то еще не остыла. Испарения будут возвращать большой процент влаги назад.

– А я тоже подумал, что дождичек там кипяточком льет. На лестнице не просто парилка, душегубка. На вдохе в горле спазм, как от вдыхания дыма, – сообщил Харитон.

– А в погреб не пойдет? – заволновалась Фекла.

– Нет. Мы же на холме. Все потоки будут идти вниз. Спасибо, Александру Сергееичу, вы не просто поселение древних русичей создали, вы построили ковчег. Скажите, вам были голоса? – в ироничном тоне спросил Гурьян.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
– Скажешь тоже, ковчег, – усмехнулся Александр, – таких погребов в каждом дворе в деревне.

– Ну, ведь, у вас было непреодолимое желание его построить, никак не мотивированное разумными доводами? – Лукерья поддержала Гурьяна.

– Да что вы меня в библейские персонажи записываете? Да, Зарянку хотелось построить, но это в противовес тому, чем я занимался. Суета и шум, против спокойствия и тишины.

– Так и запишем в хрониках нового потопа, Ной был неправильный, Бога не слушал, и спасся сам и людей спас, не благодаря, а вопреки, – не унимался Гурьян.

– У нас села батарейка на телефоне, – прервала библейские разговоры Аглая.

Она подняла телефон, демонстрируя темный экран, – как теперь меняться сменами?

– Надо подвесить под потолок нитку с гайкой на конце и отпустить. Пока болтается, смена идет, – откуда-то из темного угла донесся голос Вторуши.

– Ты как, оклемался? – спросил его Александр. – Как температура?

– СпАла, кажется. Нормально себя чувствую, но спина болит, кожу тянет.

– Заживет теперь, раз оклемался, – заверил его Харитон. – У нас тут обстановка здоровая, как в больничной палате. Кто сразу не помер, те выживут.

– Есть хочу, – Вторуша подобрался ближе к свету.

В неверном пламени свечи его лицо показалось совсем изможденным. Скулы обострились, глаза глубоко впали.

– Ой, сейчас, – подскочила Лукерья, – что-то мы припозднились с завтраком.

Пока она с Аглаей совещалась насчет того, из чего его можно приготовить, Александр решил выйти на лестницу, послушать, какие еще сюрпризы готовит природа. После вчерашней вылазки кожа на шее болезненно отреагировала на изменение температуры. Хотя в помещении температура и упала, но из-за повышенной влажности она ощущалась так, будто наоборот поднялась.

Раскаты грома сотрясали стены. Дождь привычно барабанил в дверь, подспудно создавая иллюзию привычности и безопасности. Александр по влажным и скользким от стекающей на них отсыревшей глины ступеням, поднялся наверх. В щели сверкнул свет вспышки молнии, резанув по глазам. Мощный раскат грома без задержки сотряс стены. Показалось, что даже дверь звякнула щеколдой, будто ее толкнуло взрывной волной.

Барабанная дробь припустила сильнее. Еще громче зашумели ручьи, огибающие вход в погреб. Александр потянулся к дверной ручке и наткнулся на горячий металл и отдернул руку. Любопытство удовлетворять еще было рано.

– Что нового, барин? Зонтик забыли? – хохотнул Гордей.

Народ уже собрался вокруг импровизированного стола и ждал завтрака.

– Как удивительно быстро изменился климат. Еще неделю назад нас беспокоили скачки температуры в десяток градусов, дожди или засухи, а тут, Венера, блин, дождь кипятком хлещет.

– Зато чайник можно не кипятить. Выставил его наружу, набрал воды и пей, – предложил Гурьян.

– Да там вода какая-то невкусная, – с сомнением произнесла Аглая.

– Вот скоро кончится своя, тогда придется пить какая есть. Минерализованная она. При большом давлении и температуре вода становится хорошим растворителем. Если мы имеем дело с паром, выбившимся из-под земли в результате нагревания, то это как раз такой случай. Такую воду надо дистиллировать и добавлять в дистиллят в необходимом количестве, – Александр совершенно случайно незадолго до катастрофы читал материалы на эту тему.

– Да? Со словом дистиллят у меня совсем другие ассоциации, – произнес Гордей, – в бане у меня самогонный аппарат остался. На нем можно было бы гнать любой дистиллят.

– Это хорошо, пригодится однозначно.

– Так, готово, – Лукерья подала на деревянной крышке, используемой вместо подноса, плашки с разными соленьями, – расставляйте.

Несмотря на ситуацию, которая могла вогнать в депрессию, народ в погребе чувствовал себя достаточно хорошо, и в моральном и в физическом плане. Не в последнюю очередь это было из-за отсутствия недостатка еды. Прежде, из этого погреба кормились десятки туристов в день, так что запас имелся.

Под аккомпанемент раскатов грома, люди молчком уплетали нехитрую еду. Даже Вторуша, сидя за столом по струнке, чтобы не беспокоить срастающиеся на спине раны, ел с удовольствием. Александру невольно подумалось, что изоляция тех, кто собрался в погребе, началась гораздо раньше катастрофы.

– Аглая, – обратился он к администратору, – я что-то забыл, кем ты была до работы в Зарянке.

– Никем, – девушка замерла, не донеся ложку до рта. – А что?

– Да? Обычно я сам знакомился с анкетами претендентов. Ты так и написала там?

– Нет, конечно. Я написала, что работала директором парка развлечений.

– А на самом деле, это не так?

– А вы что, собираетесь меня уволить?

– Тьфу, прям, просто я подумал, что мы тут сидим спокойно, как туристы у костра, а там, за стенами, сами знаете, такое творится, а нам будто плевать на это. Мне в том числе, чтобы вы не думали, что я предлагаю вам погоревать. Мне стало интересно, что за этим стоит у каждого. Да и как теперь увольнять? Кадровичка теперь неизвестно где.

– Поняла, – засмеялась Аглая. – Это моя мечта детства, работать на каруселях и кататься каждый день на каких захочу. Работала я, где придется, почти везде неофициально, так что послужного списка у меня не было, а когда нашла объявление про Зарянку, так захотела сюда попасть, что идея про директора парка развлечений возникла сама собой. Я детдомовская, поэтому и мечты у меня были соответствующие.

– Серьезно? Ты, детдомовская? – Харитон вылупил на Аглаю глаза, – никогда бы не подумал.

– А что это должно как-то отражаться внешне? Хотя, Александр Сергеевич что-то заметил.

– Я заметил это у всех, просто начал с тебя, по чину, так сказать.

– Ковчег изгоев, вот кто мы. Нам всем плевать на то, что мира больше нет. Верно?

Харитон озвучил только то, что подсознательно сидело в каждом, но духу произнести это не хватало.

– А чего изгоев-то? Избранных, – Вторуша повернулся всем корпусом, чтобы невзначай не потревожить больную спину. – Меня, по ходу, на этот ковчег не хотели пускать вначале, – он скривился от боли.

– Потому что у тебя нет пары, – усмехнулся Гурьян, – пришлось тебе льготный билет, как инвалиду выписать.

– А у Гордея тоже нету пары, и у Александра Сергеича, – парировал Вторуша.

– Александру Сергеичу и не надо, он спаситель, а вот у Гордея Аглая, может быть. Звучит-то как, как сталь, Гордей и Аглая.

– Только не надо без меня меня женить, – Аглая указала пальцем на Гурьяна, – устроили тут «Давай поженимся».

– Если барин прав в плане того, что катастрофа прошлась по всему миру, то жениться придется не столько по любви, сколько для продолжения рода человеческого, – предположил Гордей.

– Я представляю ваши преисполненные важности лица, – Лукерья ткнула вбок Харитона, – Это не ради секса, это всё ради человечества.

– А чем человечество кормить собрались? – поинтересовалась Фекла. – Если выжгло все подчистую, если ни животных, ни растений не осталось? Как бы самим не пришлось друг другом питаться.

– А ведь, верно, – согласился с подругой Гурьян, – на что мы можем рассчитывать после такой стерилизации?

Этот вопрос озадачил серьезно только после того, как его задали вслух. Александр оглядел погреб и увидел какие-то веники, лежащие на верхней полке.

– А там что? – он показал на едва освещенные вязанки.

– Там веники из метелок сорго, – ответила Лукерья, – хранили в погребе про запас, чтобы не пересохли и не поломались раньше времени. По случаю купили на год вперед.

Александр снял один веник и рассмотрел его. Метелки сорго сильно напоминали метелки проса, даже семена, оставшиеся на них, были похожи на просяные.

– А на что оно похоже, сорго это? – поинтересовался Александр.

– Что-то среднее между кукурузой и просом. В деревне его используют на фураж в зеленом виде, и на силос консервируют. Очень хорошая культура, сочная и засухоустойчивая, – поделился специфическими знаниями Вторуша. – Она правильно называется сорго суданское или суданка. Веники из него только короткие получаются.

– Да уж, в Судане не был, но знаю, что там засушливо, – Александр оглядел веник. – Знаете, надо собрать с них все семена до единого. Это будет наш семенной фонд. У кого-нибудь есть еще идеи насчет семян, любых?

Народ принялся перебирать все, что хранилось в погребе, чтобы найти что-нибудь подходящее.

– А семечки из моченых яблок прорастут? – спросила Фекла. – А из помидоров?

– Вряд ли, – засомневался Гордей, – они бы проросли уже в рассоле.

– Знали бы, ягод припасли бы свежих, трав накосили, – Гурьян обследовал все темные углы погреба.

– Тогда уж и погреб бы оборудовали, как следует, с туалетом, бассейном и спортзалом. – Харитон посмотрел себе под ноги. – Стоп! А под нами же сено!

Он поднял половицу и вытащил пучок сухой зеленой травы. Сено изолировало лед от среды погреба, не давая ему быстро отдавать холод и таять.

– Слушайте, да это же настоящий семенной фонд. Мы сюда ведь самую грубую, переспевшую траву складывали, на которой уже семена были. – Харитон поднес к носу сено и сладострастно вдохнул его аромат.

– Да, я помню, как мы специально загоняли на нее некоторых клиентов, чтобы они устали скорее. – Вспомнил Гурьян. – По краям низин обкашивали, там и конский щавель и мышиный горошек, цикорий, осот, крапива, мята. Там и ягоды клубники могут быть.

– Слушайте, а без насекомых это все опыляться будет? – поинтересовалась Аглая.

– Пока не разрослось, и мы сможем опылять, – Александр был готов этим заниматься, только ради того, чтобы земля вокруг Зарянки не была похожа на выжженную пустыню. – Вот нам забот на ближайшее время, будем перебирать сено и шелушить семена.

Работа настроила коллектив Зарянки на оптимистический лад. Заниматься кропотливым трудом под тусклым светом свечи было непросто, но ощущение глобальной важности этого дела, прямо-таки спасения мира, придавало сил и упорства. Семена не разбирали по видам, шелушили в одну посуду. Отдельно собирали только скользкие и блестящие семена сорго. По предположениям Александра, ему отводилась особая роль. Сорго был единственным культурным растением, из которого можно было получить муку.

Мужчины, кроме Вторуши, занимались тем, что поднимали полы, вынимали и складывали назад сено. Кто-то один непременно дежурил у входа, чтобы вовремя заметить, не пошла ли внутрь вода. Гроза и не думала прекращаться. Александр поднимался несколько раз к выходу, и ему показалось, что температура снаружи падает. Его обожженные места на шее, реагирующие болезненно, отзывались на нее уже не так явно.

Потоки воды шумно огибали вход в погреб. Александр прошелся рукой вдоль стен, чтобы вовремя заметить течь, если где-то снаружи размоет грунт и вода вдоль них устремится в погреб. Ничего подозрительного заметить не удалось. В некоторых местах, ближе к выходу, он разломал глиняную кладку, которую сам и ставил. Кирпичи с внутренней стороны были сухими и горячими. Стены все еще хранили жар.

Александр успокоил себя мыслями о том, что на вершине холма им не грозит потоп из-за того, что сильный поток просто не успеет набраться на такой незначительной площади. Удивительно, как его проект оказался пригодным для того, чтобы пережить страшный катаклизм. Если бы Господь шепнул ему на ухо, что грядет конец света, он бы тогда предусмотрел погреб для скота и создал бы настоящее хранилище семян, собрав в него все виды растений, от болотной ряски до дубовых желудей.

Понимание времени суток без телефона пропало окончательно. Кого-то уже начало клонить в сон, а кто-то решил, что только наступило время обеда.

– Пусть кто как хочет, так и живет, – предложил Харитон. – Чего нам тут всем одновременно жопами толкаться?

– Хорошая мысль, – согласился Александр. – Только не забывайте мониторить ситуацию. Если в погреб хлынет кипяток, нам больше негде будет прятаться.

– Да, а чем заделывать брешь, если хлынет? – поинтересовался Гурьян.

– Ну, пока кирпичами, тряпками. Это… – Александр замер, размышляя, – голыми руками не лезьте в воду.

– Так других нету, – Гурьян посмотрел на свои ладони.

– Онучи мотайте, чтобы прямого контакта не было, – предложил Александр.

– Ага, а потом этими руками за хлеб браться? – заржал Гурьян. – Не переживайте, Александр Сергеич, мы люди со смекалкой, придумаем, что делать, главное, чтобы вода не пошла.

– Не сомневаюсь. А я вздремну ненадолго, что-то недосып чувствуется после ночных бдений.

Александр улегся на свою полку и уснул почти сразу. В погребе уже не было так холодно, как в первый день. Он решил, что поднялась температура в погребе, ну и тело тоже адаптировалось. Под разговоры он уснул мгновенно.

Проснулся оттого, что увидел во сне, как мочится. Перепугался, что организм может перепутать состояние и напрудить в штаны. Александр резко поднялся.

– Что, барин, кошмар приснился? – спросил Гордей.

Александр осмотрел себя и успокоился.

– Почти. В туалете никого?

– Никого.

Александр сбегал в туалет, окончательно обустроенный в нише стены.

– Еле успел, – произнес он, вернувшись оттуда. – Долго я спал?

– Недолго, полчаса, не больше, – ответила Аглая.

– Да, нет, больше часа, – не согласился с ней Харитон.

– А то и два, – поддержала его Лукерья.

– Ясно, – Александр вернулся на свое место.

Ему показалось, что он слышит журчащий звон струи, тот же, что и во сне. Он приложил ухо к полке, на которой спал.

– Тихо, – попросил Александр сохранять молчание.

Где-то внизу на самом деле слышался звук падающей водяной струи.

– Вы слышите это? – он указал пальцем в пол. – Там течет.

– Да, ладно? – Харитон кинулся на пол и замер.

Женщины испуганно уставились на него. Кузнец поднялся. Выражение его лица однозначно выражало подтверждение худших подозрений.

– Течет, – подтвердил он.

– Как и откуда? – голос Аглаи дрогнул.

– А хрен его знает. Водичка дырочку найдет, – Харитон пожал руками.

– Сон вам в руку был, барин, только обоссались мы все.

– Чем нам это грозит?

– Лед в воде будет таять гораздо быстрее. Намного быстрее.

– А что делать? – Фекла испуганно прикрыла рот ладонью. – Я не хочу свариться заживо.

– Значит, придется тебя предварительно умертвить, – Гурьян протянул руки к ее шее.

– Дурак, я серьезно.

– Пол надо поднимать и лезть, чтобы найти источник. Может, заткнуть его удастся, – Харитон был самым практичным и деловым из всего коллектива Зарянки.

Полы погреба были настелены на решетчатый каркас, который опирался на деревянные сваи. Лед занимал почти все пространство ямы, а это два метра глубины. С зимы он просел сантиметров на тридцать. С учетом прослойки из сена получалось полметра свободного пространства между ним и полом.

После того, как вытащили все сено вокруг места предполагаемой протечки, Харитон разжег еще одну свечу и заглянул под пол. Он водил ею, а световые полосы гуляли на потолке, пробиваясь через щели между половицами.

– Ну, что там, видно? – нетерпеливо спросил Александр.

– Ни черта не видно. Слышно хорошо. Подержите меня за ноги, я попробую проползти немного, – попросил кузнец.

Его ухватили за обе ноги. Харитон изогнулся и по-змеиному протиснул свое немаленькое тело глубже. Снова замер, перемещалась только свеча.

Александр еле справлялся с нетерпением.

– Что там?

– Кажется, вижу. Вода идет со стороны лестницы. Это или конденсат со стен или между стеной и землей пробивается дождевая вода.

– Сильно идет?

– Ну, как, писает, как среднестатистический мужчина. Передайте мне тряпку какую-нибудь, попробую заткнуть.

– А вода горячая?

– Нет, теплая. Руки терпят.

– С каких это пор у нас вода теплая, когда руки еле терпят?

– С недавних.

Харитону нашли кусок тряпки. Он долго пытался ее пристроить, активно двигая ногами.

– А, твою мать! Тяните меня! – Внезапно закричал кузнец.

Из ямы донесся не просто звон ручейка, это был уже серьезный шум бьющего потока. Народ испуганно зароптал. Харитона вытащили. Его лицо и верхняя часть одежда были испачканы в грязи. Он бестолково тер лицо грязными руками, пока Лукерья не подсуетилась и не плеснула ему в лицо чистую воду. Отмытая кожа горела красным.

– В глаза не попало? – испугалась за друга Лукерья.

– Нет, кажется. Закрыл вовремя. Что теперь делать? Зальет же?

– Ясно, что изнутри заткнуть не получится, надо искать, откуда вода заходит, – ответил Гордей.

– И что, придется выходить наружу, чтобы заткнуть дыру в земле? – Гурьян представил себе этот невозможный, в принципе, процесс.

– Не придется, – Александр отрицательно покачал головой. – Вода идет вдоль стены лестницы. Я в этом уверен. Из чего она сделана?

– Кирпич, – уверенно произнес Харитон, – красный.

– Отлично.

Александр взял с импровизированного стола пустую плашку и вышел на лестницу. Гордей вышел следом.

– Барин, вы что там собрались черпать?

– Пока ничего.

Александр поднялся на самый верх, в самый густой и горячий туман. За то время, что они находились в погребе, он так привык к перепадам температур, что совсем перестал обращать на это внимание. У входа глиняная стена, которую они воздвигли для дополнительной теплоизоляции, была уже разрушена. Александр приставил плашку к стене и приложился к ее дну ухом. Он переставил ее в несколько мест, замирая в каждом на полминуты.

– Тащи лопатку, будем взламывать, – попросил он Гордея.

– Светлая голова, человек-оркестр, – Гордей убежал вниз.

Александр услышал, как за закрытой дверью Гордей рассказывает о его смекалке.

– Прямо как ЛОР, дышите-не дышите, ага, вот тут хрипы. Нашел с полпинка. Снимайте порты, мужики, сейчас дыру заделывать будем.

Он вернулся с лопаткой и Харитоном.

– Показывай барин, куда бить?

– Сюда, – Александр показал место, чуть выше ступеней.

Харитон приложился и ударил несколько раз. Толку от лопатки не было никакого. Она отскакивала от кирпичей без всякого вреда для них.

– Вот ведь как качество вылезло нам боком, – он утер пот, лезущий в глаза, – эти кирпичи мы заказывали в колхозе одном, они хвастались, что по дореволюционным рецептам делают, на века и цемент тоже купили не самый плохой.

Лопатка хрястнула на его сильных руках, черенок переломился пополам.

– Черт! – Харитон уставился на обломки. – Что за день такой? – он в сердцах бросил обломки вниз по лестнице.

– День как день, подумаешь, лопатку сломал, – не ко времени пошутил Гордей.

Харитон поднялся на верхнюю ступень и прицелился ногой к тому месту, которое требовалось проломить. Ударил пяткой. Стена дрогнула по всей длине.

– Эй! – дверь на лестницу открылась, раздался голос Аглаи. – Вода сильнее пошла.

– Так не пойдет, – Александр остановил Харитона, приготовившегося ко второму удару.

– А как пойдет? – нервно спросил кузнец.

– Надо поискать инструмент. Сделать из чего-нибудь, в конце концов.

Харитон сел на горячую ступень в позу мыслителя.

– Есть инструмент такой, совсем рядом, – сообщил он после размышлений.

– Где?

– На пожарном щите возле терема, в аккурат прямо за погребом. Лом, багор, топор, все как положено.

– И ведро, – добавил Гордей.

– Это классно, конечно, но как его оттуда взять? Там кипяток шпарит по земле и сверху льет. Это же гарантированные ожоги не совместимые с жизнью.

– Не такой это кипяток, как вы думаете. Уже не такой.

Харитон поднялся и потянул дверь. Александр прикрыл глаза, ожидая режущего света, но на улице царил серый, ватный полумрак, состоящий из пара и плотного дождя. Горячий ручей бежал всего в паре сантиметров от порога. Харитон закатал рукав и высунул руку наружу.

– А–а–а! – отдернул ее назад. – Градусов восемьдесят.

– А что это меняет?

– Если придумать, как изолировать ноги, а уж зонтик придумать не будет проблемой, то рысью можно меньше, чем за минуту управиться. Вы же, не особо заморачивались, когда выходили, а ведь тогда нужды выходить не было, не то что сейчас.

– Я тебе так скажу, при температуре в двести градусов в сухом пару человек может находиться дольше, чем требуется времени для жарки шницеля. Ключевое слово, в сухом. А тут жидкий кипяток, смерть может наступить через несколько секунд, если ошибиться или замешкаться.

– Александр Сергеич, послушайте, если это не сделать сейчас, то через день мы просто сваримся, все вместе. Я не готов к тому, чтобы просто так превратиться в бульон.

– Хорошо, убедил, – согласился Александр, – но костюм надо делать изолированным от воды.

– Надо покумекать.

Народ идею воспринял неоднозначно. Лукерья расстроилась до слез. Не противилась, не отговаривала Харитона, но сдержать эмоции у нее не получалось.

– Да что ты, Ларис, – Харитон называл ее настоящим именем только в особо интимные моменты. – Я же не дурак, не сварюсь. Если и случится что, я быстренько, на цыпочках, – он изобразил руками, как будет поднимать ноги.

Лукерья рассмеялась сквозь слезы.

– Дурак, – с любовью в голосе произнесла она и прижалась к Харитону.

– Знаю, потому и полюбил тебя.

Лукерья отстранилась и нахмурила брови.

– Как это понимать?

– Как хочешь, так и понимай, – кузнец погладил ее волосы и поцеловал.

– Знаете, а если бы у нас был велосипед, то никаких проблем бы не было, – вставил неожиданную реплику Гурьян.

– Мы почему раньше такие злые были? Потому что у нас велосипеда не было, – Гордей хлопнул товарища по плечу. – Ты сдурел, тут глина скользкая, ты бы навернулся с велика сразу, прямо в кипяток.

– Мужики, хватит изгаляться. Слышите, как хлещет?

Народ затих после реплики Александра и прислушался к звукам, идущим из-под пола. Вода хоть и не хлестала, но лилась шумно. Сквозь щели в половицах поднимался прохладный пар, возникающий из-за растворения льда. Действовать надо было срочно.

– У нас есть пищевая пленка? – Спросил Харитон. – Вы ведь любили заворачивать в нее что надо и не надо. Сейчас бы она была нам очень кстати.

– Есть, – Фекла подпрыгнула и зашарила руками по полкам с продуктами, – вот, – она поднесла к свету рулон пищевой пленки, которую использовали для хранения продуктов. – Не канонично, но куда деваться, без нее было бы гораздо сложнее.

– Умница! – Харитон потрепал Феклу за щеки.

– Но-но! – Гурьян шутя вступился за подругу. – Без моего разрешения можешь трепать только Лукерью.

– А что ты собираешься делать с ней, – Лукерья не поняла замысла Харитона насчет пленки.

– Плащ-дождевик.

– Обертывание, – наконец-то догадалась она.

– Точно. Обернусь с головы до ног и пойду за инструментом.

– Это хорошая идея, – Александру она пришлась по душе. – А пленка температуру выдержит?

Для того, чтобы не было неожиданностей, пленку протестировали в уличной воде. Никаких заметных изменений с ней не произошло. Мужикам пришлось снова раздеться, чтобы отдать одежду на костюм «теплонавту». На лицо надели мешок, оставив открытыми глаза и дырку для дыхания, и замотали его, как мумию. На ноги надели лапти, в руки дали крышку с ручкой, от бочки. Харитон выглядел, как помесь Ихтиандра и средневекового рыцаря. Александр был уверен, что в таком «наряде» человеку за минуту ничего не сделается.

Харитону помогли подняться по лестнице. Он замер перед дверью, борясь с волнением, пошептал одними губами какую-то молитву.

– Готов, – объявил он и сам открыл себе дверь.

– Осторожнее! Смотри под ноги, – напутствовал его Александр.

Фигура кузнеца мгновенно растворилась в дожде и паре.

– Черт! – Александр ударил ладонью по лбу. – Надо было дать ему какую-нибудь нить, чтобы он не потерялся.

– А как он потеряется? Он тут с закрытыми глазами ориентируется, – Гордей не разделил опасений начальника.

Стоять у дверей было невыносимо. В нее залетали горячие капли дождя. Александр прикрыл дверь.

Харитон вышел из погреба и сразу повернул налево, к терему. Пока еще ничего опасного он не чувствовал. Слои ткани и пленка защищали кожу от кипятка. Лицо от косых струй дождя он прикрывал крышкой. Черная стена терема возникла перед ним неожиданно. Он еще раз повернул налево и пошел в сторону пожарного щита.

Ноги разъезжались на скользкой глине, отчего он пару раз сильно поскользнулся и чуть не свалился в воду. Во второй раз он даже умудрился ударить себя по голове ребром крышки. Кажется, он промахнулся мимо щита. Харитон развернулся, как ему показалось в сторону терема, и пошел. Через десять шагов терем не появился. Вместо него попалась конская привязь, которая была совсем в другой стороне. Сердце волнительно зачастило.

Харитон подавил волнение и встал спиной к привязи. Теперь ему надо было пройти двадцать шагов вперед, чтобы попасть к щиту. Он выдохнул и пошел. Что было проще, сделать двадцать шагов, взять инструмент и вернуться. Но не тут-то было. В том месте, где была дорога, сразу сошлись три потока. Кузнец поскользнулся на глине и упал навзничь. Горячие брызги попали ему в лицо, а вода потянула по течению. Харитон выбросил крышку, потому что она мешала ему подняться. Ему удалось встать и выбраться из потока, который становился все сильнее с каждым метром.

Он понял, что полностью потерял ориентир. Стопы уже начинало прижигать, веки и ноздри горели, а внутренний голос малодушно твердил о том, что надо бы вернуться назад. Харитону было не занимать упорства и упрямства. Собрав волю в кулак, он направился против потока, благоразумно решив, что выйдет на вершину холма, на котором и стоит терем.

Через десяток другой шагов он споткнулся о штыри, торчавшие прямо из земли. Вначале он не мог вспомнить, откуда они здесь взялись, пока не догадался, что это нижняя часть крепления пожарного щита. Самого щита не было на месте.

Харитон громко выругался. Если щит унесло потоком, то найти его будет очень трудно, и еще не факт, что инструмент остался на нем. Скорее всего, его сорвало и теперь он лежал где-то под водой и шансов наткнуться на него почти не было. Харитон понял, что эта часть хорошего плана у него провалилась. Он решил возвращаться в погреб, чтобы общими усилиями придумать новый план.

По штырям Харитон сориентировался, куда ему идти. До погреба он дошел без приключений, прикрывая лицо от ливня защищенной рукой. Хотел уже зайти, но передумал. Ему стало как-то стыдно, за то, что он не смог оправдать надежд. Харитон развернулся и пошел назад. Дошел до потока, идущего от терема, и направился вдоль него.

Поток усиливался на глазах. Вот уже он поднялся до половины голени. Пальцы на ногах горели. Горячая вода стала затекать куда-то за шею.

– Десять шагов, – поставил себе план кузнец. – Один, два, три…

Он решил, что если через десять шагов не найдет щит или инструмент, то точно вернется. Он уже чувствовал, что его защита находится на пределе возможностей. Показалась изба первой линии, такая же черная, как терем. Вода набегала на ее стены, огибая мощным потоком. Харитон не успел вовремя сориентироваться, и его снова сбило с ног сильным потоком. На этот раз он упал так, что не смог подняться сразу. Его протащило несколько метров, кружа в воде и забрызгивая открытые участки тела. Харитон зажмурился, чтобы не сжечь глаза.

Он ударился ребрами об острый угол. Ему пришлось открыть глаза. Харитон испугался, что препятствие разорвет хлипкую защиту костюма и запустит под нее кипяток. Он не поверил свои глазам, когда понял, что ударился о пожарный щит, который в свою очередь прибило водой в стену дома. Щит лежал вверх тормашками. Кузнец поднялся сам и перевернул щит. На нем остался только топор и смятое ведро. Этого было достаточно, чтобы разбить стену.

Харитон схватил их и что есть сил, покарабкался вверх. Теперь ему стало страшно, что он может погибнуть, будучи в двух шагах от выполнения цели. Он взял правее, чтобы его снова не смыло в воду. Дошел до терема, повернул налево и, борясь с желанием перейти на бег, направился в сторону погреба. Вскоре, сквозь шум дождя и гром он услышал, как кричат его имя.

Харитон возник из сумрака неожиданно. Выглядел он неважно. Пленка местами отстала и повисла, щита не было, но в руках у него был топор и смятое ведро. Кузнец ступил на лестницу, бросил инструмент на нее и побежал вниз. Залетел в погреб и крикнул.

– Снимайте скорее! Не могу больше терпеть!

Глава 11

Глава 11

Денис ушел на крышу, чтобы побыть наедине с собой. В голове зациклилась одна пугающая мысль – он убийца. Никогда в жизни он не рассматривал такого сценария, в котором убивает человека, даже в уме не держал. «Убийца, убийца, убийца….» – единственное слово, тяжелое, горькое, подавляющее гулким набатом раздавалось в голове.

Он убил мужа, отца. Лицо супруги Шурика застыло в его глазах. Женщина ждала возвращения мужа, а когда вернулся Тагир с мужчинами из их группы, без мужа, у нее подкосились ноги из-за дурных предчувствий. Она сразу превратилась в сумасшедшую, ползающую на четвереньках в воде. Тем горче было видеть, как осиротевший сын, сам нуждающийся в успокоении, пытался успокоить мать.

Денис еще какое-то время находился под воздействием эмоций от того, что избавил людей от угрозы и не осознавал того, что он убил человека, пока не увидел, какой эффект произвел его поступок на женщину и ребенка. Ополоумевшая кричащая женщина, бессмысленно загребающая руками грязную воду, расставила все мысли по местам. Он – убийца. И в тот же миг ему на плечи упала тяжелая свинцовая ноша греха.

Страх, что она останется навсегда на этом месте, пересиливал страх перед правосудием. Хотелось верить, что существует фантастический шанс вернуть все назад и не сделать тот роковой выстрел. Сознание попыталось найти крайнего, на которого можно было свалить запустившуюся цепочку роковых обстоятельств. Алена была виновна в том, что настояла переделать винтовку под более мощный выстрел. Может быть, он тогда вообще бы ее не взял, зная, что от нее толку не будет. Федор с Артемом были виноваты в том, что сразу затеяли разборки, настроив против себя Шурика. Природа устроила этот катаклизм, из-за которого вообще сложилась вся эта ситуация, разделившая людей. А он только оказался крайним, которому осталось сделать самую малость, нажать курок.

Он не собирался предъявлять вслух свои обвинения товарищам и Алене. Немного отойдя в одиночестве от первых эмоций, он решил, что делить ответственность ни с кем не станет, иначе это может привести к ухудшению ситуации между ним и остальными. Шурик сам действовал так, будто собирался убивать, и откуда ему было знать, что это блеф? Жалко его жену и сына. Ему почему-то вспомнились книги о славянском фэнтези, в которых упоминались времена «русской правды». По ее законам он был обязан жениться на жене убитого мужчины. Если бы современное правосудие рассматривало такой вариант наказания, он непременно бы согласился на него. Денис на сто процентов был антиподом людей, уважающих тюремную романтику.

Погруженный в самого себя, он не сразу заметил, что происходило вокруг. Густой туман, тем временем, поднялся еще выше, зависнув на половине расстояния между торговым центром и вершиной обрыва. Света сквозь него пробивалось совсем немного. Пространство вокруг стало сумрачно-серым и очень тихим, создавая иллюзию полной изоляции небольшого мирка от остального мира.

Жар вытопил и покорежил битумную изоляцию крыши. Она стала шершавой, чешуйчатой, с хрустом ломалась под ногами. Денис обошел крышу по периметру. В районе магазина детских игрушек крыша еще хранила такой жар, что подошва на ней сразу начала плавиться. И тут же имелись следы взрыва. Что могло так взорваться в магазине игрушек, Денис не представлял.

Находясь над первым выходом из торгового комплекса, обрывающимся в бездну, Денис ощутил поток холодного воздуха из ее глубин. Он замер, дав ему остудить тело и самое главное, рассудок. Это помогло немного прийти в себя. Денис осмотрел свои руки, все в красных следах ожогов. Только сейчас он заметил, что их жжет, как жжет скулы, колени и стопы. В жаре этого заметно не было, только на свежем воздухе. Очень сильно захотелось пить.

Денис решил спуститься с крыши, чтобы найти хоть какую-нибудь лужицу, чтобы напиться. Микробы его совершенно не пугали. Откуда им было взяться после такой стерилизации.

Он спустился в районе охладителей. Железная лестница громко отзывалась на шаги. Звук разлетался, но быстро затихал. Было такое ощущение, что шуметь в этом тихом мире неприлично, будто противоестественный шум может привести к разрушению хрупкого баланса. Денис непроизвольно стал ставить ноги аккуратнее.

Он ступил на жесткую корку запекшейся грязи. Она была еще горячей, местами растрескалась, из трещин поднимался пар. Денис проверил ее крепость, которая показалась ему достаточной, чтобы выдержать его вес. Он осторожно дошел до грузовика, наполовину утонувшего в затвердевшей жиже. Машина была уничтожена пожаром. Ее черный скелет скорбно торчал из грязи.

Денис обошел его и оказался рядом с «Качелями». Как он и думал, грязные потоки затекли внутрь, похоронив под собой все, что не было вынесено. Денис вошел внутрь. Здесь едко пахло горелым пластиком и вообще, атмосфера была более влажной и удушливой. Слизистую носа защекотало раздражающими запахами. Он громко чихнул. Чих разлетелся по пустому магазину без эха, словно потонул в его густом воздухе.

Магазин было не узнать. В нем будто убрались. Грязь похоронила под собой весь беспорядок. Даже поваленные полки почти полностью скрылись под слоем грязи. Тут и там виднелись разноцветные пятна на ее поверхности, следы растекшегося пластика. В дальнем углу поток грязи создал завал, который до сих пор булькал кипящей водой, как гейзер, источая сильный химический запах.

Денис понял, что раздобыть питьевой воды здесь ему вряд ли удастся, проще будет спуститься на парковку, набрать во что-нибудь грязной воды, дать ей отстоятся и выпить. Жажда занимала все больше мыслей, а душевные терзания только усиливали это чувство. Денис собрался уже уйти, но решил заглянуть в подсобки «Качелей». Почему-то, когда они вывозили припасы отсюда, никому в голову не пришло заглянуть за двери.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
Денис включил фонарь. Слабого уличного света в глубине помещения явно не хватало. Он прошел мимо витрин, в которых выставлялась еда, приготовленная на собственной кухне «Качелей». От еды остались только обгоревшие угли на почерневших противнях, усеянных битым стеклом.

Слой грязи к этой стене истончился и даже позволил открыть широкую двустворчатую дверь, через которую вывозили на рохлях товар в торговый зал. За дверями царил полнейший мрак. Грязи на плиточном полу почти не было, но плитка из-за температурных перепадов полопалась и отстала, отчего шумела под ногами.

Видимо, некоторая изоляция от открытых помещений не дала здесь подняться температуре до тех же значений. Все выглядело пристойно, почти нетронутым, если не считать растекшийся пластик. Не выдержали жара упаковки с водой и напитками, лопнули бутылки и банки с пивом. Оплавились пластиковые короба освещения, застыв причудливыми сталактитами на потолке.

Денис прошел мимо большого промышленного холодильника. Вначале он его совсем не заинтересовал. Денис дошел до валяющихся на полу разорвавшихся банок с уже непонятно каким содержимым и замер, осененный внезапным озарением. Развернулся и подошел к холодильнику. Дернул его массивную ручку. Дверь открылась.

Поток прохладной воды окатил ноги. Прежде, чем разглядывать содержимое холодильника, Денис нагнулся и напился воды прямо с пола. Жидкость пахла сырым мясом, но его это не остановило. Жажда была сильнее страхов и брезгливости.

Только после того, как ему удалось удовлетворить сильное чувство, Денис обследовал содержимое холодильника. Как оказалось, изолированный аппарат достойно сохранил холод. Внутри было прохладно и все, что, в нем находилось, еще не тронул запах порчи.

А находилось в нем много чего. Больше всего было картонных упаковок с куриными тушками. Отдельно стояли упакованные в лотки куриные крылышки, бедра, желудки и сердца. Говядины, свинины и баранины было гораздо меньше. Хранились здесь так же пластиковые поддоны с молочной продукцией. Денис, несмотря на удовлетворенную жажду, достал пластиковый пакет молока, отгрыз его кончик и, обливаясь, выпил до дна. Ему был очень приятен этот вкус. Оказалось, что он уже успел соскучиться по привычной еде очень сильно.

После такой находки нужно было возвращаться к людям и решать, как сохранить это скоропортящееся богатство. Денис выложил из поддона большую часть молока, чтобы хватило сил нести, и выбрался из холодильника, предварительно удостоверившись, что дверь плотно закрыта.

Народ вернулся на третий этаж, лучше продуваемый сквозняками. Здесь не было так душно и хватало света, падающего из пустых оконных проемов. Обстановка сильно изменилась. Пожары, к счастью, здесь не случились, но пластик либо растекся лужами, либо спекся и покоробился. Телевизор просел по центру и стал похож на модель для картин Сальвадора Дали.

Денис вошел и тяжело дыша, поставил ящик с молоком на пол. Люди обступили его, не веря своим глазам.

– Ты где это взял? – Евгений вынул пакет. – Не прокисло?

– Нет еще. Там еще есть, и мяса полно. Надо подумать, как сохранить его.

Люди полезли к пакетам. Денис выхватил два штуки. Один отдал Алене с Вероникой.

– А! Классно! – Вероника запрыгала на месте в нетерпении.

Денис откусил уголок пакета.

– Посуду давай, иначе обольешься.

Алена нашла стеклянную вазу, дунула в нее, чтобы вылетел мусор, и подставила под пакет.

– Как ты? – Спросила Алена, имея ввиду психическое состояние Дениса.

– Нормально, – Денис кивнул в сторону жены Шурика и ее сына, сидящих особняком. – Они как?

– Молчит. Иногда плачет. А ты не принимай близко к сердцу, Денис. Ее муж сделал все, для того, чтобы случилось то, что случилось. Понимаю, ей горько остаться одной, особенно в таких обстоятельствах, но, если бы убил ее муж кого-то из нас, они бы так не горевали.

– Ладно, мы этого не знаем, как было бы, – Денис взял второй пакет и направился к жене Шурика. Очень хотелось облегчить душу.

Она заметила его приближение и отвернулась.

– Я молоко нашел внизу, возьмите, – Денис протянул пакет.

Женщина не реагировала. Ее сын, мальчишка лет десяти, заерзал перед матерью.

– Мам, возьми. Возьми, мам. Я пить хочу.

– Бери, – Денис протянул пакет сыну. – Тебя как зовут?

– Вовка, – пацаненок схватил пакет и сразу принялся грызть уголок.

– Меня, Денис. Вовка, я знаю, что вы обо мне думаете, мне самому от этого тяжело на душе, но я хочу сказать, что сделал это не намеренно. Обещаю помогать вам, если наше нахождение в этом месте затянется.

Женщина посмотрела на Дениса, окинув его взглядом с головы до ног.

– Как только нас спасут, я сразу подам заявление в полицию. И не надейся, что тебе удастся нас разжалобить.

– Я и не надеюсь, и не собирался вас просить об этом. Просто, чувствую свою ответственность перед вами за случившееся. Извините.

Денис развернулся и пошел назад.

– Извините, – фыркнула в спину женщина. – Тебе только в одном случае не светит тюрьма, – женщина сделала паузу, – если женишься на мне.

Денис обернулся.

– Я подумаю, – ответил он и сразу натолкнулся на острый взгляд Алены.

– Справедливо, – поддержал идею жены убитого Евгений.

Денис понял, что времена «Русской правды» при отсутствии иного уголовного законодательства еще не закончились. Жене Шурика было чуть больше тридцати. Выглядела она для своих лет неплохо и даже соблазнительно. В принципе, вариант с тюрьмой выглядел на ее фоне, гораздо хуже. Правда, у остальных на этот счет было противоположное мнение. Люди зашептались, осуждая женщину.

– Ты что, она же тебе житья не даст, – шепнула на ухо Алена, – так и будет попрекать прошлым.

– Ален, не трогай меня, – нервно отшил ее Денис. – Мне сейчас совсем не хочется думать об этом. – Денис прокашлялся. – Мужики, я нашел холодильник внизу, там запасов до хрена и больше в хорошем состоянии, но если не придумать, как продлить срок хранения, то им скоро конец.

– А что там? – спросил Игорь.

Денис на свету разглядел его разбитое лицо, перемотанное цветной тряпкой.

– Больше всего там куриных тушек. Ну и в основном там мясо и молочные продукты.

– А кефир есть? – выкрикнула жена Тагира.

(OOjaZSgg) (B9r-ZE3k)

– Наверное, я не рассматривал подробно, спешил обрадовать. Температура уже близка к комнатной, так что у нас совсем мало времени.

– Солить надо и коптить, – предложил Евгений. – Соль есть у нас?

– А кто его знает? – ответил кто-то. – Искать надо.

– А коптить на чем? Здесь ни одной настоящей деревяшки не найти, химия одна.

– В «Качелях» хлебные витрины из дерева были. Сейчас они под слоем грязи, но если их достать, то вполне сгодятся, – Денис поделился тем, что успел рассмотреть и запомнить.

– А где коптить? – спросил Федор.

– Коптильню сделать – раз плюнуть, – успокоил его водитель Игорь. – Здесь столько вентиляции, на коптильный цех хватит.

– А если в тушенку сварить мясо? – предложила женщина из обрушившегося дома. – Кастрюлям жара точно ничего не сделала.

– Дело говорит. А тушенку хоть на резине можно готовить, если крышкой накрыть.

– Но соли надо бы найти. Без соли еда не сохранится.

– Чего сидеть, болтать, пошли вниз, разгребать грязь, – решительно произнес Игорь. Его смешная повязка на лице совсем не вязалась с его тоном, – пока новая гадость не началась.

Небеса будто вняли его словам, предупреждающе громыхнули. Народ спешно покинул третий этаж, оставив фельдшера, раненого мужчину, детей и горюющую супругу покойного Шурика. Денис задержался, хотел сказать ей что-нибудь ободряющее, но не нашел слов. На выходе его ждала Алена.

– Денис, прекрати к ней лезть. Будет только хуже. Она решит, что ты ей должен теперь по гроб жизни.

– Слушай, я сам знаю, что делать, – хотя Денису и показались убедительными слова Алены, ему не нравилось когда указывают.

– Я с людьми поговорила, если эта дура после того, как нас поднимут, начнет попытки выставить своего мужа несчастной жертвой, а тебя убийцей, мы все дадим показания, что ты защищался и что этот Шурик применял насилие и не раз угрожал смертью. Доказательств у нас море.

– Спасибо. А ты сама-то веришь в это?

– Во что? – не поняла Алена. – В то, что ты невиновен?

– Нет. В то, что нас поднимут?

– Рано или поздно, но обязательно поднимут. А ты, что не уверен в этом?

– Да, не уверен.

– Ну, тогда тебе совсем не стоит париться с этой бабой.

– Ладно, спасибо тебе, ты заражаешь оптимизмом.

Денису и правда полегчало.

– Ну, так, и опыт у меня немаленький. Столько всего вытерпела, без оптимизма никак.

– А я тепличный цветок у мамы, был. Никаких испытаний, кроме яичницы каждое утро.

– Ну, тепличный, не тепличный, а человека прикокать смог.

– Ты…, – Денис даже остановился от возмущения.

– Ой, прости, прости.

Алена будто желая извиниться, схватила Дениса ладонями за лицо и поцеловала сначала в щеку, а потом в губы. На последних она остановилась подробнее. Денис почувствовал, как в голову ударила кровь, вызвав легкое головокружение. Рука сама легла на грудь девушки и крепко сжала ее.

– Денис, аккуратнее, – Алена убрала его руку. – Это тебе не мячики.

– Прости, немного того…, задумался, – Денис покраснел.

– Да ладно, с опытом придет.

Денис покраснел еще сильнее, будто Алена назвала его девственником.

– Да я…, у меня был опыт, – робко попытался оправдаться Денис.

– Ну, был так был, как-нибудь покажешь, – Алена вульгарно хохотнула.

Денис совсем стушевался, хотя ее предложение вызвало всплеск гормонов. С неба снова донесся гром.

– Надо спешить, – Денис был рад, что гром помог выбраться ему из неловкой ситуации.

Он схватил Алену за руку и торопливо потянул ее в сторону эскалатора.

В «Качелях» работа кипела полным ходом. Люди проделывали лунки при помощи любого подходящего инструмента в верхней твердой корке грязи, как во льду. Из отверстий поднимался пар.

– Осторожнее, не провалитесь! – напутствовал Игорь людей. – Дырки большие не делайте, пока не поймете, что под вами что-то полезное.

Денис нашел в отделе напротив качелей металлическую хромированную трубу и решил использовать ее вместо лома. Он присоединился вместе с Аленой к компании Федора и Артема, выдалбливающих лунки в районе, где раньше стояли ряды со специями, солью, сахаром и прочим кухонным ассортиментом. Долбил только Федор. Артем двигался осторожно, помогая брату отгребать самодельным сачком отлетающую грязь.

– Возьмете нас в компанию? – Денис встал рядом с Федором и сделал замах железкой.

– Конечно, тебе разве откажешь, – Федор засмеялся.

Артем тоже попытался засмеяться, но закашлялся.

– Вот вам наказание за ваши шутки.

– Это в последний раз, – пообещал Федор, – от нас с братом, тебе большое спасибо за то, что не сдрейфил. Мы оба пострадали за свою самоуверенность.

– Не за что, – Денис резко ударил трубой в бетонную грязь.

Раздался звенящий звук, труба и твердая поверхность зазвенели, каждая на своей частоте.

– Ничего, главное отколоть немного, а потом пойдет, – пообещал Артем. – Спеклась же, зараза.

– Брат, а ну-ка, проверь, – Федор уже раздал лунку достаточно, чтобы туда пролез сачок.

Артем опустил его до дна и провел им по окружности лунки. Сачок наткнулся на какое-то неподвижное препятствие, которое могло оказаться витриной. Он не стал ломать сачок, погонял его в другие стороны.

– Есть что-то, – Артем «подсек» добычу и вынул сачок.

С него стекала горячая грязь. Артем вытряс добычу на пол. В ней что-то было, кроме грязи, но чтобы понять, что именно, ее требовалось отмыть. Алена попыталась разгрести руками, но обожглась.

– Ты еще неученая, – усмехнулся Федор, – на нас уже места живого нет, одни ожоги.

Алена ничего не ответила, убежала куда-то в сумрак торгового комплекса и вернулась через минуту с металлической лопаткой для переворачивания котлет. Она ловко разобрала грязную кучу, выудив из нее пакетики с пока еще непонятным содержимым. Потрясла одним из них, чтобы остудить. Когда он остыл, Алена взяла его руками и разорвала. В нос ударил концентрированный запах специй.

– О, спайс, – Артем протянул руку за следующим пакетом. Открыл его, сморщился и громко чихнул.

Так как чихать ему было еще противопоказано, он застонал и согнулся пополам.

– Брат, ну, ты как маленький, – укорил его Федор.

Он взял пакет из рук брата и осторожно понюхал.

– Красный перец, – уверенно произнес он.

– Мы встали, где надо. Я только не помню, соль была слева или справа от специй? – Денис почесал затылок. – Надо у Евгения спросить.

Мужчина тоже был неуверен. Работники «Качелей» часто перекладывали местами товар, и точно вспомнить на каком месте он лежал перед катастрофой, было сложно.

– Не будем гадать, просто долбим проруби по всей длине, – Федор сделал шаг вправо от той, что уже была и начал стучать железкой в звенящую грязь.

Денис счел такой подход вполне практичным. Плюнул на руки и с удвоенной силой принялся пробивать еще одну лунку.

Природа, тем временем, готовила новый сюрприз. Как подсказывал опыт последних дней, он не обещал быть приятным. Грохот разрядов становился все громче и чаще. Свет, без того тусклый, становился еще тусклее. Алена забеспокоилась по поводу дочери.

– Денис, я приведу Веронику сюда. Сердце не на месте.

– Да, иди, конечно.

– Ульянку мою приведите тоже , – попросил Евгений.

– Ладно, – Алена убежала.

Федор посмотрел ей вслед.

– Симпотная. У меня дома тоже девушка осталась.

– Ага, на плакате, на стене, – усмехнулся Артем.

– Да, иди ты. Не хотел говорить вам до соревнований, но мы с Дашкой Чевелевой того.

– Что того? – Артем замер с ехидной улыбкой на лице.

– Общаемся, – важно ответил Федор.

Артем попытался засмеяться, но сморщился от боли.

– Только ты еще из нашего двора с Дашкой не общался.

– Брат, хватит, а? Хорошая она девушка, веселая, такая же, как Алена. Тебе же нравится Алена? – Федор обратился к Денису. – У вас давно с ней?

Денис не знал, что ответить.

– Я не уверен, что у нас с ней что-то есть. Просто мы знали друг друга до всего этого, а после стали держаться вместе.

– Серьезно? – удивился Федор. – А с виду у вас отношения. Слушай, если ты не против, может быть я подкачу к ней?

Предложение Федора резануло Денису слух. Оно показалось ему оскорбительным и опасным. До сего момента он не задумывался о том, что между ним и Аленой происходит. Их отношения представлялись ему некой разновидностью дружбы между мужчиной и женщиной, с большой долей свободы и личным пространством, свободным друг от друга. Предложение Федора разрушило эту иллюзию одной фразой. Представив себе Алену с другим парнем, Денис почувствовал ревность и свои права на нее. Чтобы не выглядеть, как собака на сене, надо было дать знать товарищу.

– Не, Федь, прости, что ввел тебя в заблуждение, Алена моя.

– Черт! Ну, вот, а я уже себе такого в голове нафантазировал. Ладно, подрезать другу не буду, попробую к фельдшерше подкатить. Она вроде не сильно старая, не больше двадцати пяти.

Вскоре появилась Алена с дочкой и Ульяной. Дети с изумлением смотрели на то, во что превратился супермаркет. Сейчас он напоминал крытое место для подледной рыбалки. Только из лунок поднимался пар, а лед имел грязно-рыжий цвет. В воздухе витал раздражающий нос едкий запах горелой пластмассы.

Евгений забрал дочь и протянул ей выловленный из грязи пакетик с леденцами. Ульяна отсыпала горсть Веронике. Алена поблагодарила мужчину и вернулась к работе. Денису стоило больших усилий, чтобы непринужденно поцеловать ее в щеку. Надо было показать Федору, что он не врет.

Алена бросила на Дениса изумленный взгляд, но оставила поцелуй без комментариев.

– Ну, мальчишки, чего еще нарыбачили? – она взяла в руки щипцы и ловко раскидала ими свежие кучи грязи.

Из лунки Дениса выловили много пустых лопнувших банок и только две раздувшиеся, но выдержавшие давление жестяные банки. Это были персики в сиропе.

– Сироп разбавить водой, а персики поделить между детьми, – предложила Алена.

– Конечно, не мужикам же их есть, – согласился Артем, – а вот сладкой водички я бы выпил, для тонуса.

– Мы отклонились, – догадался Денис по тем вещам, которые оказались в его улове, – соль должна быть здесь. – Он отступил на шаг в сторону, – или здесь, – он указал Федору, где делать следующую лунку.

Из темноты, со стороны той части супермаркета, где продавалась выпечка, кондитерка и хлеб, раздались восторженные возгласы. Люди вытащили из грязи несколько деревянных витрин.

– Всё, дерево нормальное есть, можно делать коптильню, – на весь торговый зал довольным голосом произнес Игорь.

– А мы-то никак соль не найдем, надо поспешить, – буркнул Федор и принялся долбить с большей энергией.

Группа родственников, державшаяся особняком, нашла на кухне «Качелей» огромные кастрюли, которые могли пригодиться для соления мяса или приготовления тушенки. Кто-то вытащил из грязи целые пластиковые бутылки с питьевой водой. Их сразу же открыли и разлили по кружкам, так же найденных под слоем грязи, чтобы скорее охладить и выпить чистую воду.

Только никак не удавалось найти соль, основу приготовления долгохранящихся продуктов. Гром становился все настойчивее, подгоняя поторопиться. Его раскаты сотрясали стены расщелины, вызывая небольшие обвалы. Каждый раз замирало сердце, когда под ногами начиналась вибрация, которая могла означать, что опора под торговым комплексом пришла в движение.

– Ее накрыло витриной, – решил Денис, выложившись полностью на бесполезные поиски. – Соль тяжелая, витрина просто обязана была упасть на ту сторону, которая перевешивает.

– А нам теперь что, не прорубь, а целую купель вырубать? – Федор смахнул со лба пот. – Народ надо звать на помощь.

Денис ушел просить помощь, но оказалось, что все остальные устали не меньше их. Возможно, надо было дать всем время на отдых. Денис вернулся ни с чем.

– Игнорят, значит, не уважают, – поделился мыслями Федор.

– Иди сам, посмотрим, как у тебя получится, – не удержался Артем, – тоже мне, строишь из себя опытного. Один уже строил…

– Ладно вам, парни, на самом деле надо отдохнуть. Мы в последнее время не ели и не пили нормально, а тут такие нагрузки, – Денис оставил трубу в лунке и посмотрел на ладони с лопнувшими мозолями.

Федор поднялся, ушел и вернулся с пятилитровой бутылкой воды, деформировавшейся от горячего.

– Давайте ваши персики, компот сделаю.

Пока смешивали ингредиенты, вода немного остыла, ее можно было пить не остужая. Дети ели персики, а взрослые смаковали воду со слабым сладковатым привкусом.

– А чего я раньше не додумался так делать? – Федор блаженно закатывал глаза после каждого глотка.

Вдруг, яркая молния бесшумно сверкнула рядом. По глазам больно ударила вспышка, а все пространство супермаркета мгновенно наэлектризовалось. Через секунду громыхнул такой гром, которого прежде никто не слышал. В ушах засвистело. Вероника выбросила еду и с криками ужаса бросилась к матери. Волосы на голове зашевелились от наэлектризованного воздуха. С трубы соскочила искра и щелчком разрядилась в руку Дениса.

Народ побросал работу, замерев в ожидании новой напасти. С улицы донесся шум, негромкий, но нарастающий с каждой секундой. Буквально, через десяток секунд с потолка и по стенам потекли ручьи. Денис поймал падающую с потолка каплю.

– Теплый.

– К худу это или к добру? – тяжко вздохнула Алена, давая понять, что скорее к худу.

Вероника до сих пор держала мать, вцепившись в нее, как клещ.

– К добру, – пообещал Денис. – Воду надо насобирать в чистую посуду.

Его как будто услышали. Те, кто собирал посуду из грязи, вынесли ее под дождь.

– А дождь-то горячий, – сообщили они.

Алена красноречиво покивала головой.

– И что, опустить руки теперь? – Денис снял с себя майку, обернул ею трубу и начал долбить твердую поверхность застывшей грязи. – Давайте уже найдем эту чертову соль, чтобы у нас было чем заняться. А дождь пусть льет, хоть горячий, хоть холодный.

Его воззвание задело те струны души, которые нужно. Народ передумал раскисать. Евгений и Игорь подошли к компании Дениса и принялись колупать грязь. Денис объяснил им свою версию про витрину, которая накрыла соль.

– Вполне возможно, – согласился Игорь.

Дождь усиливался. Темнеющее пространство супермаркета наполнилось многочисленными журчаниями падающей с потолка воды. С улицы доносился усиливающийся шум низвергающихся с большой высоты потоков.

Железками, сквозь небольшие отверстия, нащупали размер одной из витрин. Выдолбили по контуру лунки и выломали большой кусок. Выломанная плита опустилась в жидкую грязь. Ее сдвинули в сторону и приподняли край витрины. Артем сачком полазил под ней и к огромной радости нашел именно то, что искали. Это были пакеты с солью. Они валялись не только россыпью, но и в мешках. Быстро придумали крюки, которыми зацепили их и вытащили наружу.

Темнело, но желание успеть сохранить продукты, было сильнее усталости и сна. Чтобы не надрываться лишней работой, мясо не стали перетаскивать в более удобные места, все солили прямо на кухне «Качелей» под светом самодельных чадящих масляных ламп. Игорь и еще двое мужчин собирали коптильню. Женщины собирались готовить тушенку. Они срезали мясо с костей, чтобы потом из костей приготовить концентрированный бульон, круто посолить его и использовать как продукт последней надежды. Все-таки, каждый надеялся на то, что их спасут, но в уме держал негативный сценарий.

Дождь не прекращался. Его испарения снова насытили расщелину непроглядным туманом. Вода, стекающая сверху к торговому комплексу, шумно уходила в бездну. Часть затекала в «Качели» растворяя затвердевшую грязь. Алена предложила изолировать двери, чтобы она не затекала на кухню. После того, как это было сделано, людей настигла такая усталость, что пришлось бросить всю работу. Денис помнил только момент, как он нашел удобное место, занял его и сразу уснул.

Проснулся он оттого, что почувствовал, как болят все мышцы и ладони с заживающими мозолями. Денис кряхтя, как старик, поднялся. В помещении было абсолютно темно. Снаружи все так же гремел гром, шумели водопады и шуршал дождь. Понятие о том, сколько сейчас времени отсутствовало полностью. Только мочевой пузырь субъективно намекал, что должно быть уже утро.

Денис осторожно прошел вдоль стены, нащупал масляную лампу, сделанную из металлической кружки, зажигалку и разжег ее. Набольшая часть помещения кухни наполнилась теплым оранжевым светом. Люди начали шевелиться и делать попытки проснуться.

Денис вышел в коридор, с обратной от «Качелей» стороны. Здесь было сыро и гораздо теплее, чем на кухне. Немного света поступало через перекошенные жалюзи, закрывающие разгрузочные рампы. Денис выглянул через щель наружу, но не увидел ничего, кроме серой стены дождя и тумана. Шум падающей воды отсюда слышался намного сильнее, а в щели дул по-настоящему горячий воздух. Жизнь снаружи опять была невозможной.

День для спасенных в торговом комплексе людей начался с работы и закончился ею. За это время успели многое. Игорь соорудил коптильню, расходящуюся на два рукава, для увеличения производительности. В ней коптили засоленные куриные тушки щепой, приготовленной из витрины. То, что она оказалась немного влажной, пошло на пользу. Щепа давала обильный дым.

Кастрюли для приготовления тушенки вынесли в коридор, чтобы не задохнуться от дыма. Варили ее в горячей дождевой воде, а закрывали в герметичные скороварки. Но большую часть мяса, просто засолили в большом количестве соли. Денис добавлял во все продукты специи, которые они выловили с Федором. Особой нужды в этом не было, но жалко было, если сохранившийся продукт окажется ненужным.

Утро следующего дня наступило вместе с сотрясением здания, вызванного крупным обвалом. Работа занимала все время и мысли, и дарила ощущение безопасности, но регулярные звуки обрушающейся земли заставляли людей переживать. Денис поднялся на третий этаж, хотел выйти на крышу, прикрывшись от дождя чем-нибудь, но передумал. По лестнице бежала слишком горячая вода. Да и не было другого смысла в том, чтобы увидеть, не имея возможности изменить, кроме собственного успокоения. А если бы он увидел, что успокоить себя нечем, то ему стало бы только хуже.

Денис прошел к четвертому выходу, тому самому, который они забаррикадировали, чтобы не допустить потоки грязи внутрь торгового комплекса. Завалы грязь, может быть, и задерживали, но горячая вода шпарила сквозь них беспрепятственно. Ситуация снова становилась опасной. Дождь лил нешуточный, грозя их чудом спасшемуся мирку, доделать страшную работу.

Денис вернулся на кухню.

– Что там? – спросила его Алена, занятая вместе с другими женщинами обваливанием в соли куриных тушек.

– Ни черта не видно. Дождь льет как из ведра, снова горячий. Когда это уже прекратится?

– Я устала, Денис, – Алена с силой ткнула в соль тушку, вымещая на ней свои чувства. – Ждать устала. Все время в каком-то напряжении. Если бы не дочь, хрен бы с ним, скорее бы уже все закончилось.

– Девушка, что за разговоры? – возмутилась напарница. – Устала она. А другие жить хотят и не собираются на тот свет раньше времени.

– Да мы сейчас вообще непонятно на каком свете, – огрызнулась Алена, но сразу же сменила тон, – простите, накатило что-то.

– Иди, отдохни недолго, – предложила Алене та же женщина, – юноша, развейте девушку, что-то она у вас захандрила.

– Что, можно? – Алена согласилась с готовностью.

– Да я…, мы с парнями собирались…, – у Дениса были другие планы.

– Успеешь еще, наработаешься.

Алена помыла руки в теплой воде, вытерла их об одежду и предстала перед Денисом.

– Куда пойдем? – спросила она.

Ее глаза горели. От уныния не осталось и следа.

– В кино, в кафе, здесь полно мест.

– Девчат, присмотрите за Вероничкой, я быстро.

– Ну, быстро не надо, вы же не кролики, – у напарницы было своеобразное чувство юмора.

Денис был рад тому, что в помещении темно и никому не видно, как он краснеет.

Они вышли из кухни и поднялись на второй этаж. По дороге им попался Игорь с коробом вентиляции.

– Затапливает парковку, решил снять, что успею. А вы куда?

– Сейчас придем, – не стал вдаваться в подробности Денис.

Ему стало неудобно перед Игорем за свой растянувшийся отдых. Мужчина, гремя пустым коробом по полу, удалился в сторону «Качелей».

– В кино? – спросил Денис.

– Давай, – согласилась Алена.

Они поднялись на второй этаж и прошли в кинотеатр. В общем зале, где находились билетные кассы, кафе и гардероб пахло пожарищем, смешанным запахом пара и дыма. Световые вывески кафе, оплавились и повисли. Попкорн в автомате почернел, а там, где стояла стойка с кранами под газированные напитки, витрину разнесло взрывом.

– А тут что случилось? – удивилась Алена, разглядывая покореженное оборудование.

– Думаю, баллон с углекислотой.

– Блин, а я тут сколько раз газировку покупала.

– Ты ничем не рисковала, когда здесь нормальная температура была.

– Интересно, а что там в кинозалах?

– Пойдем, посмотрим.

Они открыли дверь в первый зал. Оттуда вывалилось облако едкого дыма.

– Тьфу, закрывай, – Алена зажала нос, – пошли на другую сторону.

В залах с другой стороны дыма не было. Там, наоборот, было слишком сыро. Потолки протекали, как сито. Тканевая обивка сидений после высокой температуры от прикосновения рассыпалась в порошок.

– Денис, а ты смотрел здесь фильмы с диванчиков для поцелуев? – кокетливо спросила Алена.

– Нет, – после секундной заминки ответил Денис, – даже не знал, что такие бывают.

– Правда? – усмехнулась Алена. – Пойдем, покажу.

Денис даже задохнулся от мысли, представив себе, чем бы они могли заняться на нем с Аленой. Гормоны ударили в голову. Он поднялся вслед за ней в темноту и наткнулся на ее губы. Помня о своем первом неудачном опыте, он больше не хватался за грудь, как в последний раз, старался быть нежным. Руки непроизвольно полезли под одежду.

Алена перехватила кисть Дениса.

- Стой! Денис, я не хочу этого.

- Почему? Здесь подходящее место.

- А я хочу подходящий момент.

- Я сейчас лопну от желания. – Денис попытался настоять, снова распустив руки.

- Я тебе не машинка для снятия напряжения. К тому же, у нас нет през…

Снаружи раздался шум, от которого затрясся под ногами пол и застучала мебель. Гул приближался и через несколько секунд тяжелый удар бросил их на пол. Сверху посыпался мусор и капли теплой влаги. Денис кинулся к Алене, чтобы помочь ей подняться.

- Вероничка! – Едва встав на ноги, Алена сразу же бросилась к выходу.

.

Глава 12

Глава 12

Благодаря разломам в коре океанического дна и поднимающимся вверх вулканическим газам, происходило смешивание верхнего разогретого слоя воды и нижнего холодного. С невероятной скоростью таяли антарктическая и арктическая ледяные шапки. Таял лед в Гренландии, вечная мерзлота Сибири и Канады, чернели вершины гор, освобождаясь от ледников.

Битва стихий приводила к формированию иного движения воздушных масс. Природа стремилась скорее прийти к новому устойчивому состоянию, выливающемуся в сильные ветра. Перенасыщенный влагой воздух устраивал настоящие тропические штормы даже вдали от береговой линии. Но благодаря им, воздух и поверхность планеты охлаждались достаточно быстро.

Течь в яму со льдом, больше не казалась серьезной проблемой. Теперь ветер гнал косой ливень, бьющий в дверь погреба. Потоки воды поднимались выше порога, затекая внутрь. По ступеням лестницы вниз стекали ручьи воды. К счастью, она уже не была невыносимо горячей. На ее пути поставили плотину из самодельных кирпичей. Но они мало годились для этого, раскисали, скользили и разваливались.

На проблему люди, заточенные в погребе, смотрели как на обычную рутину, которая возникает ежедневно. События после катастрофы буквально заставили их смириться с мыслью, что каждый новый день будет полон проблем, к которым нужно быть готовым.

Новость о том, что температура снаружи понижается, добавила оптимизма. Теперь не было так страшно за то, что погреб останется единственным убежищем, спасающим от невыносимого пекла. Холод в нем, конечно же, требовалось сохранить только ради того, чтобы не умереть с голоду в ближайшее время. Доверяя предположениям Александра Сергеевича о глобальном масштабе катастрофы, вопрос пропитания мог превратиться в самый насущный.

Дождь то затихал, то начинался с новой силой. Дежуря у дверей, Александр замечал, как в моменты затишья солнце пытается пробиться сквозь тучи. Когда дождь налетал с новой силой, снова становилось темно. Молнии рассекали небо, но видны были только их отсветы, вспышки скрывала плотная завеса дождя.

Шла вторая неделя вынужденного заточения. Хотелось скорее покинуть тесное помещение погреба. Потолки давили, тьма резала глаза. Последнюю свечу дожгли два дня назад. Уже казалось, что и кислорода осталось немного. Временами Александр чувствовал приступы его нехватки и никак не мог надышаться. Клаустрофобия холодными пальцами сжимала рассудок.

Обстановка угнетала не только его. Люди стали больше молчать, больше спать. Разговоры не клеились. Все отношения свелись к выполнению обязанностей и несению дежурства.

Вторуша оклемался. Раны на спине покрылись здоровой сухой коркой. Заживая, раны зудели. Если активно не двигаться, то состояние раненого можно было считать нормальным. Он дежурил наравне со всеми. Благо, развлечение на это время у него было, парень самозабвенно чесал зудящую спину.

Вторуша нес вахту, стоя у внешней двери, переминаясь с ноги на ногу. Дождь почти не шел. Он не шел в том понимании, которое сложилось о нем за последние три дня. Дождь шуршал по дереву, а не хлестал тяжелыми струями, проникая в любую щель. Воды на лестнице почти не было. Вторуша даже позволил себе сесть на теплый камень.

Определенно, температура снаружи упала, но делать там все равно пока еще было нечего. В разговорах между собой о том, когда можно будет выйти наружу, Александр Сергеич высказал такую мысль, о том, что пока это делать опасно из-за сильных потоков, которые могут утянуть с холма вниз. Вода была горячей, чтобы барахтаться в ней долго.

Скрипнула дверь.

– Кто? – спросил Вторуша, уверенный, что его смена еще не закончилась.

– Дед Пихто, – ответил Гордей.

– Не твоя же смена?

– Я по делу, – Гордей поднялся и приоткрыл дверь.

Теплый сырой воздух дунул в лицо. Частый мелкий дождь мягко оседал на воду, будто не падал с неба, а появлялся прямо из воздуха, не успевая набрать скорости. Солнечный свет растворялся в такой густой атмосфере, создавая иллюзию отсутствия единого источника.

– Ну? – Вторуша посмотрел на улицу. – Какие у тебя там дела?

– Психоз у меня развился, дышать не видно. Пойду до бани схожу, проведаю ее и обратно.

Гордей был босиком. Закатал порты до колен и проверил пальцами ноги температуру воды в бегущем под порогом ручье.

– Сойдет, терпимо.

Он вышел наружу и встал под дождь. Одежда мгновенно сделалась мокрой.

– Гордей, а ты кому-нибудь сказал?

– Кому? Барину? Я что, должен отпрашиваться, как мальчишка?

– Да, нет, просто это опасно.

– Если не вернусь, не надо меня идти искать и спасать. За свой поступок отвечать буду сам. А сидеть в погребе я уже не могу, так и до греха недалеко. Бесят меня все, и ты бесишь, и я сам себя бешу. Давай, до встречи.

Гордей повернулся спиной к Вторуше и смело зашагал по воде, разбрызгивая ее по сторонам.

– И пускай кааапает, кааапает с неееба, иду в мокрых кроссах к тебе, где бы я неее был…, – популярная до катастрофы песенка в его исполнении быстро потонула в шуме дождя.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
Вторуша прикрыл дверь, потому что где-то рядом громыхнул гром, предвестник сильного дождя. Спустя пару минут раздались звуки падения тяжелых капель, учащающиеся с каждой секундой. Еще через минуту ливень лупил в дверь, затекая во все щели. Поступок Гордея на фоне разгулявшейся стихии казался особенно легкомысленным.

К сильному ливню добавился ветер, рвущий косые струи дождя и разбегающийся волнами по поверхности водяных потоков. Вторуша начал волноваться за банщика все сильнее, подсознательно считая себя виноватым в том, что позволил ему совершить глупость. Если что-то случится с Гордеем, то спросят с него, как с последнего человека, который его видел.

Как назло, открылась дверь в погреб, и на лестнице появился Александр Сергеич.

– Здорово, Вторуша. Как обстановка? Завывает?

Звуки, доносящиеся с улицы, на самом деле напоминали завывания метели.

– Здрасти, завывает. А Гордей у вас не отпрашивался? – Вторуша решил не откладывать мучавший его вопрос.

– В смысле? У меня, вроде, отпрашиваться не надо. Он, что, ушел? – догадался Александр.

– Да. Сказал, что у него психоз развился и баню надо проведать.

– Баню? Да тут везде баня. Не пойму, то ли Гордей смелый такой, то ли безрассудный. Он как-то экипировался?

– Что? А, нет, босиком пошел. Сказал, что ему нормально. Он привычный.

– Ладно, будем ждать Гордея. Пост принял.

– Спасибо. Я пошел.

Вторуша сбежал вниз, довольный, что никакой взбучки не было.

Александр снял с ноги лапоть, открыл дверь и проверил ногой температуру воды. Горячая, но не настолько. Он решил, что ноги у него, привыкнув к холоду погреба, могут  не совсем правильно оценивать температуру. Александр проверил воду локтем, как это делают родители, когда набирают воду в ванну для купания малыша. Нет, для чувствительной кожи на сгибе руки температура была еще высокой. Каким бы банщиком не был Гордей, долго в такой воде он не выдержит.

Александр спустился в погреб, взял кадушку и выставил ее наружу, чтобы набрать питьевой воды. Дождевая вода больше не пахла ничем инородным, как в первые дни, и на вкус была обыкновенной. Кадушку пришлось привязать веревкой к ручке двери, чтобы ее не унесло потоком. На известие о том, что Гордей вышел наружу, мнения разделились. Кто-то согласился с тем, что заточение становится невыносимым, а кто-то посчитал это безрассудством.

Гордей не вернулся в первый час ожидания. За это время дождь нахлестал деревянную емкость под самый верх. Александр занес ее и проверил локтем температуру. К его удивлению, кожа терпела, и это было несказанно радостно. Тенденция к охлаждению воздуха была явной и устойчивой.

Не вернулся Гордей и через два часа. Нахождение на такой температуре при такой влажности могло стать критическим даже для его тренированного организма. Александр не находил себе места, не зная, что можно предпринять в такой ситуации. Он не хотел рисковать людьми, не хотел, чтобы кто-то, кроме Гордея, отвечал за его поступок, но бездействие подсознательно воспринималось им, как малодушие.

Неожиданно прекратился дождь и стих ветер. Небо просветлело до такой степени, что можно было разглядеть тусклый диск Солнца. Очертания домов Зарянки проступили сквозь испарения.

– Мужики, это шанс! – Александр спустился в погреб. – Идемте искать Гордея, погода успокоилась.

Александр, Харитон и Гурьян направились к бане, которая находилась у самого забора, в стороне, противоположной воротам. Идти было скользко, ноги разъезжались в теплой глине. На полпути появились промоины, сделанные дождевой водой, глубиной до колена.

– Представляю, какие овраги размыло ниже, – предположил Гурьян.

К его предположению отнеслись серьезно, и не напрасно. Когда показалась баня, с фасада затянутая глиной под самые окна, а по бокам, окруженная рвами, промытыми дождевыми потоками.

– Гордей! – крикнул Александр, не увидев следов пребывания банщика. – Гордей!

– Здесь я, – раздался откуда-то слабый глухой голос.

Команда встрепенулась, засуетилась.

– Ты где? – спросил Харитон.

– За баней.

Мужчины обошли баню. Потоки воды размыли землю за ней, отчего фундамент ее немного просел. Промоина достигала забора, размыв и его, унеся три или четыре бревна вниз. Остатки воды еще уходили из нее вниз по склону.

– Гордей, – снова позвал его Александр.

– Я здесь, под забором, – ответил он негромко, так, что появились опасения в том, что он ранен.

Осторожно спустившись к почерневшему частоколу, мужчины приблизились к краю промоины. Там, по другую сторону забора, в ее продолжении, на заклинившем между двух стенок бревне, лежал Гордей. Он выглядел так, будто от того, как он держится за бревно, зависит его жизнь.

Благодаря тому, что видимость была неплохой, Александр догадался, в чем причина опасений Гордея. Под холмом бились в берега курящиеся паром волны. Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что температура в образовавшемся водоеме еще близка к кипятку.

– Гордей, не шевелись, мы что-нибудь придумаем, – шепотом пообещал Гурьян.

– Чего тут думать, веревка нужна, – рассудил Харитон. – У тебя веревка в бане есть? – спросил он у Гордея.

Тот мелко закивал головой.

– В подполе, – ответил он шепотом.

– От кого я ожидал такого, но только не от Гордея, – усмехнулся Харитон, направившись к бане. – Хотя сам-то, не лучше.

Чтобы найти веревку, о которой говорил Гордей, пришлось расчистить от глины входную дверь и повозиться в горячей воде. Оказалось, что банщик организовал у себя в подполье настоящую барахолку из вещей, не соответствующих перечню разрешенных.

– От благодарных клиенток, – догадался Гурьян и добавил. – Издержки профессии.

В подполе нашелся оранжевый автомобильный трос длиной в пять метров.

– Просто любопытно, за что можно получить такой подарок, – почесал затылок Харитон.

На обоих концах троса имелись карабины. Александр сделал на одном из них петлю и бросил этот конец Гордею. Тот осторожно ухватил ее и просунул себе под мышки.

– Держите? – спросил банщик не своим голосом.

Харитон намотал трос на руку и уперся ногами в столб забора.

– Держим.

Трос резко натянулся.

– Тащим на счет, мужики, – скомандовал Александр. – И раз, – они сделали маленький шажок сообща, – и раз, – еще один.

Упираться было тяжело из-за того, что ноги скользили в нанесенной к забору глине. Хватались за почерневшие бревна частокола, вымытые дождем до такой степени, что чернота уже не пачкала руки. Из ямы показалась слипшаяся от грязи голова Гордея. В его испуганных глазах отражались все пережитые чувства. Возможно, их было гораздо больше, чем способен был пережить человек, потому что назвать выражение глаз Гордея адекватным было нельзя.

Банщик перевалился через край и неистово загреб руками, будто выбирался из ямы с голодными крокодилами. Его подхватили под руки и оттащили подальше. Гордей остался лежать в мокрой грязи, не шевелясь.

– Ты в порядке? – спросил у него Харитон. – Как ты вообще там оказался?

– Обвал случился…, прямо подо мной, – Гордей сел. В глазах появился проблеск разума. – Я ведь мог свариться.

– Да уж, мог. Грязный ты, как черт. В баню тебя, поднимайся, – Харитон взял Гордея за руку и помог подняться.

– Ты в баню так и не попал? – спросил Гурьян.

– Нет. Видели, дверь затянуло глиной? Я потому и обходил сзади, думал из-под низу попасть.

– Ясно, поленился разгребать, – усмехнулся Гурьян.

– Друзья, с этого момента по одному не ходим, все зыбкое, а под нами плещется горячее озеро, – распорядился Александр. – Не хочу набирать коллектив для Зарянки заново.

– Если все так, как вы говорите, барин, то вопрос с кадрами будет стоять очень остро в ближайшее время, – Гордей стряхнул с рук жидкую грязь. – А баню мою надо будет укреплять, чтобы не поплыла. – Он кивнул на размытый грунт вокруг нее.

– Укрепим, – согласился Александр. – Возвращаемся?

– Надо женщин вывести наружу, а то уже ослепли в погребе сидеть, как кротихи, – предложил Гурьян.

– Надо. Пора уже начинать потихоньку выходить наружу, – Александр осмотрел поселок, постаревший за десять дней на сотни лет.

Гордей остался в бане, чтобы ополоснуться. Харитон ждал его, исполняя распоряжение Александра не ходить по одиночке. Александр с Гурьяном вернулись в погреб. После жаркого уличного воздуха, находиться в прохладном помещении было особенно приятно.

– Девчата, айда гулять, – предложил в своей несерьезной манере Гурьян. – Погоды нынче, закачаешься.

– А что, это уже не опасно? – забеспокоилась Лукерья.

– Нет, не опасно, если не лезть, куда не следует, – пообещал Александр.

Девушки боязливо поднялись по лестнице наружу. Вышли, как испуганные животные, никогда не видевшие ничего, кроме тесной клетки и встали у входа. С непривычки, хотя на улице и было довольно сумрачно, у них не получалось открыть глаза. Постепенно, когда они привыкли к свету, им открылся поселок в том виде, в который его превратила катастрофа. Почерневшие дома в поднимающихся от земли испарениях, походили на призрачный погост из фильма ужасов.

– А мы точно никуда не перенеслись? – удивилась кардинальным переменам Фекла.

Александр хмыкнул.

– Перенеслись. На две тысячи лет назад, или больше. Палки, копья, мечи, глиняная посуда.

– А, вы шутите? – Фекла не поняла иронии.

– Если бы, – Александр вздохнул.

Видимость ограничивалась двадцатью-тридцатью метрами. Легкий ветерок гнал туман, из-за чего перспектива все время менялась, что выглядело мистически. Дома, то скрывались в тумане, то открывались полностью, то неуловимо обозначались в нем темными силуэтами. На женщин непривычные виды знакомого поселка подействовали удручающе. Они рассчитывали выйти на свежий воздух, отдохнуть от тяжелой атмосферы закрытого пространства, а попали в неведомый мир, пугающей своей неузнаваемостью.

Беззвучно сверкнула молния. Через пару секунд громыхнуло, сотрясая небо.

– Где же мужики? – забеспокоилась Лукерья.

Упали первые тяжелые капли. Девушки ушли под защиту крыши, но в погреб не спустились, ожидая Гордея и Харитона. Александр хотел уже рассердиться и пойти узнать причину задержки, как они появились на дороге. Мужчины спешили, разбрызгивая грязь из-под ног. Им не хотелось попасть под дождь, в особенности под образуемые им потоки. Снова сверкнуло и громыхнуло.

Харитон залетел под навес и наскочил на Лукерью.

– А вы что, девчат, решили, наконец, подышать свежим воздухом?

– Свежим, да, как в аду, – Лукерья по-свойски хлопнула Харитона под зад. – Не запарился там?

– Гордей, искусный банщик, правда, пришлось его самого отмывать, у него руки не держали, после… – Харитон замолчал.

– Знаем, Гурьян рассказал нам о его приключениях.

– Вот, болтун, – Гордей показал товарищу кулак.

– А что из этого тайну делать? Сварился бы, по своей глупости.

– Гордей, а ты просил не идти тебя искать. Что если бы мы так и поступили? – напомнил Вторуша.

Гордей хотел ответить, но его перебил гром, сразу после которого начался сильный дождь. Александр в это время стоял на улице. Капли дождя упали на мокрую голову, на шею. Он хотел тоже спрятаться под навес, но остановился, выставил под дождь ладони и замер.

– Барин, вы никак стихи сейчас про дождь придумываете? – заржал Гордей.

– Браво, десять минут назад ты вытряхивал ужас из штанов, а теперь шутишь, – Лукерья двинула Гордею вбок.

– Дождь прохладный, – не веря своим ощущениям, удивленно произнес Александр. – Выходите.

Аглая вышла первой, осторожно расставила руки ладонями вверх и подняла навстречу дождю лицо. Одежда и волосы ее сразу намокли, но она не обращала на это внимание. Следом вышли остальные. Для девушек, которые большую часть времени провели в прохладе погреба, дождь казался теплым, но для мужчин, испытавшим на себе все прелести высокой температуры дождя, показался холодным.

– Ураааа! – закричал Гурьян и принялся носиться по грязи, разбрызгивая ее по сторонам. – Закончилоооось!

Проявление радости передалось и всем остальным. В порыве первобытного опьяняющего чувства, похожего на групповой транс, народ прыгал, тянул руки вверх и громко проявлял свои эмоции. Александр поскользнулся, упал в грязь, и это только добавило ему веселья. Тугие струи дождя смывали с тела грязь, а с души тяжелый груз, висевший с самого начала катастрофы. Еще не ясно было, какие перспективы открываются в будущем, была только надежда, подаренная прохладным дождем.

– А вот теперь у нас есть отличный повод открыть жбан с пивным сбитнем, – напомнил Гурьян.

Народ поддержал его предложение. Хотелось продолжения веселья. Харитон спустился в погреб, вынес жбан и поставил его на лестницу.

– Все меняется в мире, кроме желания выпить, – с этими словами он выдернул деревянный чопик из крышки. – Посуду несите сами.

Кажется, сбитень немного кислил, но на это не обращали внимания. Жбан закончился за полчаса. Дождь усиливался. В прикрытую дверь тянуло прохладой.

– Градусник в бане лопнул, – сообщил Гордей, – а он заканчивался на ста сорока градусах, доски полопались, покорежились, удивительно, как не полыхнуло.

– Значит, хорошим составом обработали, – решил Харитон. – Хоть бы моя кузня осталась.

– Это верно, – согласился Александр. – Если мы скатились во времена Христа, то ты у нас со своим умением и оборудованием автоматически станешь олигархом.

– А продавцы телефонов окажутся в полном ауте, хотя две недели назад все было наоборот, – заметил Вторуша. – Эх, если бы еще Ласточка не сдохла, то…

– Не переживай, все равно ее пришлось бы съесть. Кормить-то ее нечем, – Аглая поднялась по лестнице и выставила свою кружку под дождь, чтобы сполоснуть. – А все-таки хорошо, что мы не травоядные, только сейчас поняла, как это выгодно.

– Если что, на будущее, мясо у меня невкусное, хряком пахнет, печень тоже не в порядке, на легких рубцы, на коже экземы, сало желтое, прогорклое. Я никому аппетит не испортил? – Гурьян оглядел товарищей блестящими от алкоголя глазами.

– Фу! – Фекла передернула плечами. – Не приближайся ко мне больше, неаппетитный.

– А вот реально, без хохмы, что нам жрать-то, если под холмом вокруг будет вода? – Гордей задал вопрос, который подспудно задавал себе каждый.

– А кто тебе ответит на него? Мы пока дальше забора не видели что случилось. Может, дожди закончатся, и вода уйдет. Вода уйдет, болото останется. И куда идти-то, по-хорошему? – Александр пожал плечами.

– На станцию, – уверенно произнес Харитон. – Это самый ближайший населенный пункт от нас, к тому же, там богатая инфраструктура, склады, поезда, наши там могли остаться.

– Там взрыв был, – напомнил Вторуша, напрямую соприкоснувшийся с его последствиями. – Сильный.

– Значит, всё, что там найдем, ни с кем делить не надо будет. – Настоял на своем Харитон.

– Какой ужас! Ребята, давайте не будем себе портить хорошее настроение мрачными прогнозами. Мне хорошо, что я снова вижу солнце, ну, почти вижу. Скоро оно точно появится, и я перестану быть похожей на бледную спирохету, – произнесла Лукерья, разглядывая свои бледные руки. – Витамин Д, образующийся на солнце, опять же, от депрессии помогает.

– Веселая ты моя стрекоза, – Харитон прижал подругу к себе.

– Хоть бы дождевые черви выжили, – мечтательно произнес Гурьян. – И мясо тебе и макароны, и ехать никуда не надо.

Народ рассмеялся над его шуткой, позабыв на время о неизбежной проблеме пропитания.

– Не могу поверить, что больше ничего нет, – тихо произнесла Аглая, задумчиво глядя перед собой.

– Я могу и ошибаться, – решил успокоить ее Александр, уверенный, что за все глобальные прогнозы ответственность лежит на нем.

– Да, не, вы не ошибаетесь. Разве могло такое случиться только здесь? Может, где-то в Африке или Австралии и не было ничего, но оттуда не приедут нас спасать.

– Вот кого-кого, а нас спасать не надо, – категорично заявила Лукерья. – Мы уже спаслись. Зарянка, как была для нас всем миром, так и осталась. Где-то глубоко в душе я даже рада, что нам не придется кривляться перед туристами, изображая древних славян, теперь мы можем быть ими с полным правом.

– Я, вообще-то татарин, – заявил Гурьян. – Так что мне все равно придется кривляться, изображая из себя древнего славянина.

– Не надо никого изображать, назовемся древними заряничами и дело с концом, – Харитон рубанул воздух рукой. – Поклоняться будем… – он завертел головой, выбирая подходящего идола, – заре! – воскликнул он. – Заря, Зарянка, на заре человечества. Всё, у нас будет богиня Заря, похожая на мою Лукерью.

– Отличная идея, согласно верованиям, все засони попадут в ад. Кто рано встает, тому Заря подает. Проспал Зарю, проспал счастию свою, – на ходу придумывал Гурьян. – Пойду в священники, им, думаю, не будет возбраняться всхрапнуть часок-другой на заре.

– А причащаться будут только женщины и только в бане, – размечтался Гордей. – Парить буду до зари.

– До первых петухов, – тут же нашелся Гурьян и довольный своей шуткой громко рассмеялся.

– Тьфу на тебя.

– Эко вас понесло, мужики. Пахать на вас будем без лошадей-то, – Аглая вернула размечтавшихся мужчин с небес на землю, – Харитон плуг сделает, наденем на вас хомут и вперед. А религиозную нужду будете справлять в свободное от работы время.

– Чую, матриархатом запахло в воздухе, – Гурьян принюхался. – А нет, феминистскими амбициями.

– Да рано еще предполагать, что и как. Подождем, посмотрим, до какой степени все поменялось, – посоветовал Александр, не желая гипотетических споров.

– А когда мы это узнаем? – спросила Фекла.

Гордей поднялся на верхнюю ступень, открыл шире дверь и выставил руку под дождь.

– После дождичка…, в четверг.

– Да, после дождичка однозначно, плюс еще надо дождаться, когда вода уйдет, чтобы спустится вниз, – разумно посчитал Александр.

– А она уйдет? – засомневалась Аглая.

– Уйдет, столько трещин в земле. Вернется туда, откуда взялась. Время, конечно, потребуется, но пока у нас есть еда и куча работы, можно не спешить.

– Капец, как интересно посмотреть, что стало с миром, – Фекла поднялась к двери и выглянула из нее, впрочем, видимость там была никакой из-за дождя. – Если что, я записываюсь в первопроходцы в качестве врача.

– Ты же ветеринар? – Гурьян попытался остановить порыв подруги.

– Ой, только не льсти себе, – едко подколола его Фекла.

Гурьян впал в ступор.

– Меня что, животным назвали? Второй раз за последние три минуты. Любимая, – он обратился к Фекле, – надеюсь, у тебя нет планов превратить такого завидного жеребца в работящего мерина?

– Ну, такие вещи Александр Сергеич будет решать, сколько нам по штату жеребцов, а сколько меринов требуется.

– Кастрировать никого не будем, – пообещал Александр. – Плодитесь и размножайтесь.

– Прям, как с языка сняли, барин. Что не слово, то завет.

– Гордей, хватит уже называть меня барином. Еще раз назовешь, буду обращаться к тебе с приставкой холоп.

– Всё, бар…, я понял, ваше благородие, никаких баринов.

– Гордей! – рассердился Александр.

– Да он же пьяный, – Аглая заметила, что Гордей выглядит на фоне остальных пьянее. – Как тебе это удалось?

– Гордей? – Харитон обратился к нему с такой интонацией, словно знал причину. – Ты, что, добрался до лосьона?

– Какого лосьона? – Александр, как и все остальные, не поняли о чем речь.

– Да, отпил немного.

– Мы же хотели оставить его для медицинских целей? Он же отвратный на вкус.

– Я и употребил его с медицинской целью, замазать душевные раны. Снаружи их не прижжешь.

– Что за лосьон? – повторил вопрос Александр.

– Да нашли мы его в бане, в подполе, концентрат какой-то для ароматики на спирту. Гадость еще та.

– Зато отрыжка шикарная, – оправдался Гордей.

– А я-то думаю, что ты в дверь дышишь, – догадалась Аглая. – Невежливо как-то втихаря давиться лосьоном в одиночку. Доставай, давай, у всех раны.

Гордей спустился в погреб, обдав всех сидящих на лестнице крепким еловым амбре.

– А ничего так, автомобильной «елочкой» пахнет, – заметила Фекла.

Гордей принес металлическую фляжку. Едва он открыл пробку, запах хвойного леса наполнил помещение.

– Черт его знает, насколько это вообще можно употреблять внутрь, – засомневался Харитон.

– А, мне плевать, – Аглая взяла из рук Гордея фляжку и сделала крупный глоток.

Проглотила и еще минуту стояла с закрытыми глазами, не дыша.

– Как ты? – забеспокоилась Лукерья.

– Как Шишкин утром в сосновом лесу, – она передернула плечами. – Пойду заем чем-нибудь.

– Еще кто желает хвойного концентрата? – Гордей вытянул руку с фляжкой.

Больше смельчаков не нашлось.

– А зря, – Гордей завинтил крышку. – Два дня туалет после такого можно не проветривать.

– А кстати, больше в туалет в погребе можно не ходить, – радостно объявила Лукерья.

Проблема отхожего места в маленьком объеме пространства стояла остро. Запаху некуда было выветриваться. После улицы вонь ощущалась особенно отчетливо.

– А вот и тема для первой вылазки, проверить состояние туалета в соседнем доме, – глаза кузнеца загорелись от желания занять себя хоть чем-нибудь полезным сильнее, чем от алкоголя.

Подвыпившая компания не нуждалась в долгих приготовлениях. Кто в чем был одет, так и вышли под проливной дождь. Женщины, с непривычки, скользили по глине. Она и в самом деле была доведена горячей водой до нулевого сопротивления. До ближайшего дома добрались с небольшими приключениями. Фекла шваркнулась навзничь и поплыла, беспомощно барахтаясь в мощном потоке. Гурьян позволил себе некоторое время посмеяться над подругой, пока не заметил в ее глазах настоящий страх.

– Ты чего ржешь, придурок? – она шлепнула Гурьяна по спине, после того, как он вытащил ее из воды. – Я чуть в туалет под себя не сходила со страху.

– А это, чтобы ты правильно понимала опасность. Подумаешь, что добежать до соседнего дома такой пустяк, а сама свалишься в воду и поплывешь, пока не впадешь в кипящее озеро.

– Учитель, блин. Мог бы сказать заранее.

– Да когда ты меня слушала?

– Отставить разборки, – прервал семейную драму Харитон, – держи свою бабу крепче и вперед.

– Не командуй, что нам делать, – Фекла переключила свой гнев на кузнеца.

Дом протекал по всей крыше. Лужи на полу не успевали просачиваться в пол. Обстановка почернела от температуры так же, как и снаружи. На стенах висели черные веники. Высохшие луковые косы расплелись и упали на пол. Накидки на кроватях обесцветились от температуры и потеряли форму под струями воды.

В каждом таком доме имелся туалет с унитазом, призванный сохранить привычный для горожанина уровень комфорта. Это была единственная деталь, коренным образом не относящаяся к эпохе древних славян. Унитаз, как могли, скрыли под деревянной конструкцией, чтобы он своим белоснежным видом не нарушал древней деревянной магии. Получилось неплохо. Редкий турист возмущался несоответствием общему стилю.

Теперь необходимости в соответствии не было никакой. Харитон разломал почерневший деревянный каркас уже не годящийся для использования. Под ним находился белый унитаз, испещренный трещинами. Кузнец придавил его рукой, фаянс не выдержал и рассыпался крупными осколками. Фекла громко вздохнула.

– Хотела обновить. Очень хотела. Тебе задание, Гурьян, выточить из дерева унитаз.

– Вряд ли ты вытерпишь столько.

– У тебя есть полчаса.

– За полчаса я даже в голове не смогу вообразить себе, что получится.

– Вот ты всегда так.

– А тебе всегда всё надо в последний момент.

– Не ругайтесь, – Харитон снова остановил перепалку. – Фекла, не строй из себя эстета. Дырка в полу тоже прекрасно подходит для справления естественных надобностей, – он выдернул из пола остатки рассыпающегося унитаза. – Готово!

Фекла критически осмотрела отверстие в полу.

– Уходите, пристреляться надо. К такому биатлону меня жизнь не готовила.

– Если что, зови, помогу прицел настроить, – напоследок предложил Гурьян.

Фекла одарила его испепеляющим взглядом.

Непогода затихала. Грома не было слышно. Александр связал вместе гром и дождь, решив, что акустический эффект сотрясения воздуха провоцирует дождь. Пузырящиеся потоки слабели. Из пелены дождя проступил навес над входом в погреб, становясь отчетливее с каждой секундой. Небо просветлело. На западе оно приобрело оранжевый оттенок. Кажется, на дворе вечерело. Поднялся ветер, разгоняющий тучи.

Фекла замешкалась. Она справилась с туалетом без проблем, но после него решила внимательно рассмотреть, что и как сохранилось в доме, и что еще можно будет использовать. Она достала из печки котелок, схватила его почерневшим ухватом и представила, как будет готовить в печи. Катастрофа совсем не затронула эту часть привычного для жителей Зарянки быта.

Кровать тоже годилась по своему предназначению, единственно только пострадала постель. Подушки на гусином пуху расползлись. Грязное сырое перо вывалилось из них и выглядело непригодным.

– Ничего, просушим и снова набьем, – сама себе пообещала Фекла.

Ее взгляд сквозь пустое окно упал на товарищей, собравшихся на самом верху у терема. Они смотрели в одну сторону, как завороженные.

– Вы чё там увидели? – спросила она через окно.

На ее вопрос никак не отреагировали, чем разожгли любопытство. Фекла выскочила из дома, подсознательно готовясь увидеть очередную «казнь египетскую». Она подошла к группе.

– Смотри! – Гурьян взял ее за руку и кивнул в ту сторону, которая так заворожила их.

Фекла замерла. Ветер разогнал тучи, увеличив видимость до километра. До самой пелены тумана простиралась вода, с редкими островками суши. Туман, или пар, поднимающийся от ее поверхности, рассеивался ветром. На всем лежал оранжевый отсвет закатного солнца, превращающий серую картинку в нереально сказочно-яркую. Вдруг, посреди воды поднялся фонтан золотого цвета. Он выстрелил метров на пятьдесят вверх, обильно паря и опал, задержавшись в нижнем положении на несколько секунд. Фекла в порыве эмоций сжала руку Гурьяна.

– Я тут никогда не была раньше, – произнесла она дрожащим от волнения голосом.

Глава 13

Глава 13

Прошел месяц с того момента, как торговый комплекс оказался на полпути в преисподнюю. Нестерпимый жар больше не мучил чудом спасшихся обитателей. Окружающая температура в расщелине установилась на относительно комфортном уровне. На глубине пятидесяти метров она балансировала, смещаясь то в одну, то в другую сторону. Причиной тому были ветра, разница в атмосферном давлении и осадки.

Дно расщелины теперь можно было разглядеть. Многочисленные осадки наполнили его. В те дни, когда небо светлело, можно было увидеть его отблески в воде. Рыхлый грунт, образующий стены расщелины, регулярно обваливался, пугая и без того напуганных обитателей торгового комплекса. Они испытывали перед обвалами паническую боязнь, особенно после того случая, когда обрушилась стена, накрывшая одну сторону комплекса со стороны четвертого выхода.

Тогда многие решили, что случился обвал под торговым комплексом и что он падает вниз. К счастью, на этот раз обошлось, но никто не мог знать надолго ли. Идея выбраться наружу превратилась в идею фикс для всех.

Денис помогал Игорю выпаривать воду. Те, запасы, что имелись у них в свободном доступе, пить в чистом виде было нельзя. Вода была грязной, имела жуткий химический вкус и те, кто решился ее употребить, мучились животом. А люди, сведущие в медицине пугали еще и камнями в почках. Удивительно, но дожди принесли очень минерализованную воду. Кастрюля, в которой делали дистилляцию, мгновенно покрывалась толстым слоем солей. Даже та вода, что конденсировалась из пара в первый перегон, имела остатки минерального привкуса, но ее хотя бы можно было пить не морщась. Алена даже сказала, что ее волосы никогда не выглядели так хорошо, как сейчас, предполагая, что это результат употребления такой воды.

Денис подкладывал под кастрюлю куски автомобильной резины и лениво разглядывал стены расщелины. Единственное, что можно было рассматривать в этот день. Наверху клубился туман, закрывая ее края. Мысли лезли в голову самые мрачные. За месяц так никто и не объявился, не окликнул, даже в те дни, когда края расщелины были видны. Возможно, выжившие просто не решались подходить близко, опасаясь обвалов, а возможно, их просто никого не осталось.

Однажды, когда Денис точно так же дистиллировал воду, ему показалось, что он услышал звук мотора. Едва уловимый, ускользающий. Он позвал людей, но пока они прибежали, звук исчез. Ему не особо поверили, да и он сам решил, что звук был простой игрой воображения. Не хотелось верить, в то, что им одним так повезло, что, провалившись под землю, они избежали жуткой участи свариться заживо. Выбраться из этой спасительной ловушки самостоятельно они не могли. Края расщелины даже не предполагали хоть какого-нибудь варианта использовать ее рыхлые стены для подъема. К ним даже подходить было страшно. А расстояние в сотню метров от торгового комплекса до стены так и вообще представляло собой непроходимое жидкое болото грязи, размокшей под многочисленными дождями.

Дождь размывал ее, сгоняя к обрыву, но новые обвалы снова добавляли свежей грязи. Когда-нибудь, и не так уж нескоро, как это чувствовал Денис, опора под торговым комплексом, постоянно подтачиваемая потоками воды, сорвется и понесет их пристанище в последний путь.

Денис отогнал дурные мысли. В таком месте их сила казалась слишком материальной. Он заставил себя думать о способах спасения. Его героические потуги придумать что-нибудь стоящее закончились ничем. Он никогда не считал себя смекалистым для таких идей.

На крышу поднялась Карина, девушка с раненой рукой. Рука ее зажила, но из-за поврежденных связок кисть всегда была подогнута внутрь. Девушка носила воду для кухни, разрабатывая её.

– Нагнал? – спросила она коротко.

– Да, есть немного, – Денис открыл емкость, в которую стекал дистиллят. – Подставляй.

Карина подставила чистое ведро. Денис наполнил его.

– Что у нас на обед? – поинтересовался он.

– Как обычно то, что начало портиться. Сегодня это копченые куры.

– Замечательно.

Карина не спешила уходить. Медленно осмотрела крышу, отвесные стены обрыва, туман над головой.

– Тихо у нас тут. Как в могиле, – заметила Карина.

– Не знаю, как там, не бывал. Не накручивай себя, – посоветовал девушке Игорь. – Я решил, если ничего умного мы не придумаем, то я начну скручивать металлические витрины и делать из них козлы, чтобы выбраться на поверхность.

– Правда? – обрадовалась Карина, будто ждала чего-нибудь обнадеживающего.

– Правда, – успокоил ее Игорь.

– Пойду, расскажу всем, – она легко подхватила ведро и скрылась с ним в проходе на лестницу.

– Ты давно это придумал? – Денис был удивлен тем, что узнал об идее товарища только сейчас.

– Вчера, когда лазил по отделам, искал чего бы еще сжечь. Витрин полно подходящих, но проблема в чем, их надо будет ставить на попа, устойчивости при большой высоте не будет никакой, надо будет крепить к стене, а чем крепить, я пока еще не придумал. Да и что об этом думать, пока не знаешь, что из себя эта стена представляет.

– Да еще она и обвалиться может, пока мы ее городить будем.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
– Ну, да, запросто. Раз в три дня точно осыпается.

– А как добраться до стены, придумал?

– Так же, витрины накидаем, мусор всякий, держать будет.

Идея с реальной возможностью выбраться раззадорила Дениса. Он беспокойно забегал по крыше.

– Остановись, Денис. За огнем лучше следи. Надо еще материал собрать, инструмент нужен, чтобы скреплять между собой витрины.

– Игорь, мы каждую секунду рискуем провалиться вниз, когда нам ждать. Давай, сейчас расскажем обо всем и начнем уже.

– Ладно, раз ты такой заводной, иди, собирай народ, я сам тут присмотрю.

Денис обежал все рабочие места в торговом комплексе, предлагая собраться на крыше, чтобы обсудить идею, предложенную Игорем. Собралось около половины всего коллектива. Не поднялись только те, кто были заняты работой, которую нельзя бросить. Игорь популярно рассказал о своей идее.

– А чем крепить к стене? Там ведь нужны будут штыри метра на полтора. – Спросил Влад, живо представивший себе идею Игоря.

– Да, нужны, иначе конструкция будет хлипкой.

– Как-то страшно карабкаться на такую высоту, – поделился страхами Евгений. – С ребенком еще.

– А оставаться тут и ждать, когда все ухнет на дно не страшно? – Денис иногда с трудом переносил этого мягкотелого мужчину.

– Страшно, но я думаю, что нас должны спасти.

– Ага, тебя спасет Спаситель, но я к нему не спешу, – подковырнул его Артем.

Игорь посвятил в технические подробности своего проекта людей, после чего, подзадоренные идеей реально выбраться наружу, они с энтузиазмом принялись собирать весь подходящий материал и стаскивать его на крышу. Гора железа росла на глазах. Игорь профессионально осматривал ее, прикидывал, как это будет выглядеть.

Витрины были разными по размеру, но благодаря большому количеству отверстий в них, их можно было скручивать между собой, наращивая вверх. Подходящие инструменты нашлись в багажниках некоторых запасливых автомобилистов. Три витрины скрутили и поставили на попа. Получилась шестиметровая конструкция, внутри которой можно было подниматься как по лестнице. Ее вид подарил надежду на возвращение в мир.

Дотемна кипела работа. Занимались в основном тем, что собирали различные варианты конструкций. Хотелось сделать их достаточно легкими, но безопасными. Думали отказаться от сплошной крышки, но решили, что в случае обвала, она будет защищать тех, кто будет в этот момент подниматься. Выбрали оптимальное количество поперечин, за которые придется хвататься во время подъема. Решили ставить их через каждые полметра.

К тому времени, когда работа была прекращена, общая длина всех собранных конструкций составила около сорока метров. Наглядная демонстрация рабочего макета, внутри которого несколько раз поднялся и спустился Федор, развеяла последние опасения у тех, кто считал идею слишком сырой.

Эта ночь выдалась слишком беспокойной из-за того, что каждый пытался себе представить, что его ждет там, наверху. В душе люди верили, что их родным удалось выжить, что последствия катастрофы не такие глобальные, как они считают, что причиной того, что их никто не спас до сих пор, является простое неведение о застрявшем в расщелине торговом комплексе. За целый месяц не набралось и десяти часов, когда туман поднимался так высоко, что его можно было разглядеть сверху.

Денис решил, что первым делом отправится домой, чтобы найти мать. Ему хотелось верить, что она выжила и вернулась домой, потому что ждет его. Денис дал себе обещание, что если так и произойдет, он будет благодарен богу и судьбе до самой смерти. Однако черные мысли об убитом Шурике предательски затмевали светлые мысли, заставляя его думать о том, что такого подарка судьбы он не заслужил. Хотя женщина немного успокоилась насчет обещаний посадить Дениса в тюрьму, по большей части под давлением общественного мнения, он был уверен, что как только они окажутся наверху, она исполнит свою угрозу. Вкупе, это омрачало радость освобождения из вынужденного плена.

Ночью случился очередной обвал. Денис услышал привычный шум сползающей породы. Пол задрожал, а потом здание ощутимо тряхнуло. Нехитрая обстановка в помещении заскрипела, двигаясь по полу. Алена проснулась.

– Это мы падаем или на нас?

– На нас, – успокоил ее Денис. – Только собрались выбираться и на тебе.

Денис нашарил рукой масляную лампу. Она упала из-за толчка. Часть масла вылилась на стол. Денис обтер его какой-то тканью, попавшейся под руку в темноте, и разжег. Тусклый свет выхватил беспорядок, образовавшийся после сотрясения.

– Пойду, поднимусь на крышу, – сообщил Денис Алене.

– Недолго, а то я не усну.

– Хорошо, – пообещал Денис, не совсем уверенный в своем обещании.

Ночью, на крыше было установлено дежурство. Обязательно горел костер, привлекающий внимание тех, кто наверху. Чтобы огонь не прогорал даром, на него ставили дистиллятор. В эту ночь смену нес Федор. Он встретил Дениса вытаращенными от страха глазами.

– Серьезный обвал. Я думал, всё, мне конец, накроет. Ударило в торец, будь здоров. Стены захрустели.

Федор говорил бегло, возбужденно, размахивая руками.

– Пойдем, посмотрим.

Оказалось, что обвал на самом деле случился мощный. На край торгового комплекса забросило землю и куски кирпичной кладки.

– Это как понимать? – Федор столкнул кирпич с крыши. – Это нам знак поскорее выбираться, или наоборот, не рыпаться?

– Не знаю, не уверен, что это знак вообще.

– Что там? – послышался голос Игоря из темноты.

– Обвал! Посмотри сам.

Игорь был в одних трусах и босиком. Видимо, спросонья он не смог найти ничего подходящего.

– Что тут у вас?

Денис осветил ему лампой последствия обвала, залетевшие на крышу.

– Черт, не провалимся, так накроет с головой, – Игорь вздохнул. – Времени нет, совсем. С утра надо начинать.

Еще несколько обеспокоенных человек выбрались на крышу, поинтересоваться причиной шума и тряски. После того, как им показали последствия обвала, многие согласились с Игорем, откладывать возвращение на поверхность до лучших времен не стоило.

Денис вернулся назад. Рассказал Алене об обвале и о том, что с утра начнут крепить конструкции для подъема.

– Ну, наконец, – облегченно вздохнула она. – Я уж думала, мы тут навсегда.

– С такими обвалами навсегда не будет долгим.

На Алену известие произвело успокаивающий эффект. Она сразу уснула, но Денис вертелся до утра, не сомкнув глаз. Почему-то ему это предприятие казалось опасным. Он не верил, что к рыхлой стене можно закрепиться так, чтобы конструкция высотой под пятьдесят метров была устойчивой. К тому же, попытки вбить в нее штыри могли спровоцировать обрушение.

Едва слабый свет, рассеянный туманом, попал в помещение, Денис выбрался из постели. В душе появилось ощущение, будто он уезжает куда-то, волнительное и тревожное. Денис поспешил на крышу, чтобы увидеть при свете последствия обрушения. По дороге ему попались женщины, спешащие на кухню. Как ни крути, но определенный устойчивый социум с кругом обязанностей создать удалось. После того, как не стало второго полюса в лице Шурика, община спасенных смогла сконцентрироваться на созидательном труде.

На крыше уже стояли двое: Федор, еще не успевший уйти на отдых после ночной смены и Евгений, вздыхающий от вида последствий обрушения. А испугаться было чего. Такого значительного обвала еще не случалось рядом с торговым комплексом. Гора земли поднялась выше крыши торгового комплекса. Еще немного и обвал мог похоронить его под собой.

Обвал случился не по всей высоте. Обрушилась верхняя часть, из-за чего в нем оказались остатки зданий, торчавшие углами из земли. Местами были видны прутья арматуры и даже трубы. Неслышно подошел Игорь.

– Ни хрена себе! – он замер с открытым ртом. – Еще немного и у нас остался бы только выход к обрыву.

– Точно, – согласился Денис. – Зато теперь до стены дойти будет проще. Обвал на вид совсем не кажется жидким, как раньше.

– Все равно, надо будет накидать листы, чтобы не гадать, – Игорь поднял кирпич и бросил его в сторону обвала. Кирпич ударился о землю и отлетел. – А ты прав, не жижа.

Он посмотрел в сторону расщелины и принялся щурить глаза, словно пытался разглядеть там что-то.

– Ну-ка, Денис, ты зорче меня, я вижу или мне кажется, там что, ЛЭП повисла? – Игорь указал в интересующем его направлении рукой.

Денис пригляделся и на самом деле увидел сливающуюся с цветом стены «гирлянду» из столбов, на которых висели электрические провода. Теперь, правда, наоборот, столбы висели на проводах. Несколько штук их лежали на земле и два, на разной высоте висели в воздухе.

– Да, это линия обвалилась, – констатировал Денис.

– Здорово! – Игорь ударил Дениса в плечо.

– Почему? – Денис не понял причину радости Игоря. Не собирался же он карабкаться на такую высоту по этой линии. – Я не заберусь по ней.

– Ха! Студент. Теперь нам не надо прибивать конструкции в землю, мы закрепим их к этой линии. Признаться, я боялся, что нам придется крепиться к зыбкому грунту, а теперь я вижу, что судьба дала нам шанс сделать все как надо, в безопасном смысле.

Денис представил себе в воображении, как это будет выглядеть, и пришел к мнению, что конструкция получится шаткой, но линия не даст ей потерять устойчивость и самое главное, что не будет такого контакта со стеной. Больше всего он страшился обвала во время подъема.

Работа началась с того, что, бросив несколько витрин в щель между зданием и обвалом, перебрались на него. Земля была влажной, теплой, но плотной. Ходить по ней можно было практически без всякой опаски. Там, где получились провалы, бросили металлические щиты, скрученные с витрин. До полудня, протоптали дорожку до стены, где свисали провода электрической линии. Алюминиевые провода терялись в тумане. Игорь подергал их, даже попытался повисеть, но плохая физическая форма не способствовала этому. Тогда Федор забрался на высоту в десять метров, ловко, как обезьяна, и покачался из стороны в сторону.

Сверху прилетели комья земли, чудом не упав никому на голову.

– Так, работать придется в касках, – решил Игорь.

– А где их взять? – поинтересовался Федор.

– Если нет касок, наденем кастрюли, не страшно. Этого добра у нас с избытком.

На крышу вывалили все, даже Настя, жена Шурика, с сыном. Она всегда старалась держаться особняком, чувствуя некоторое отчуждение со стороны коллектива, но тут сама решила пойти навстречу. Возможно, ей стало страшно, что уйдут без нее. Алена, разделяя некоторую общую с Денисом ответственность за смерть ее мужа, подошла к ней.

– Вы можете помочь нам перенести сюда кое-что из кухни, – предложила она, – или воды для очистки принести вот в этих ведрах.

Настя выбрала принести воду для дистиллятора. Она взяла два ведра и ушла вниз вместе с сыном. Денис посмотрел ей вслед, чувствуя, как на него снова накатывает это неприятное чувство осознания чудовищности совершенного им поступка. Ярлык убийцы будет висеть на нем до самой смерти. Даже если окажется, что наверху теперь нет никакого закона, все равно, внутренний закон не даст ему забыть об этом.

Каркасы собирали на месте, чтобы линию пропускать внутри конструкции. Провода крепили к ней хомутами или проволокой, снятой с тех же проводов, которых свисало четыре штуки. Для крепления использовали только два. Дело продвигалось неспешно, в основном из-за того, что Игорь на ходу придумывал более удачные варианты крепления, и приходилось переделывать заново.

До полудня установили пять конструкций, поднявшись до первого свисающего столба. Игорь приказал снять его, чтобы значительно облегчить нагрузку на провода. Пришлось остановить работы на три часа, чтобы освободить провода от столба и сделать так, чтобы во время падения он не повредил готовую конструкцию. Под столб забили направляющие, по которым он съехал, как корабль со стапелей и воткнулся в землю, войдя в нее на четверть своей длины.

Во время работ сверху прилетало неоднократно. В основном это были куски рыхлой земли. Но бывали случаи, когда падали кирпичи. Один из них, чуть не попал в Евгения, монтирующего конструкцию на самом верху. Кирпич попал в ребро витрины и разлетелся на крошки рядом с его головой. Если бы не кастрюля, принявшая на себя всю силу разлетевшихся осколков, то голове его пришлось бы несладко.

– Если что случится со мной, то дочку отдайте на воспитание Алене. Они с Вероникой стали как сестры, – с перепугу начал завещать мужчина.

– Ты знаешь, не причитай, а то накликаешь. Сам выберешься со своей Ульянкой и сам ее воспитаешь, – посоветовал кто-то из напарников, – никто так не позаботится о ней, как родной отец.

Дотемна, когда работать уже было нельзя, успели поставить еще шесть метров. Снизу такая колонна казалась очень высокой, никак не меньше пятиэтажного дома.

– Денис, а мне почему-то сейчас стало как-то не по себе, – призналась перед сном Алена. – Я подумала, а что, если там не осталось живых. Никого. Как они могли выжить при такой температуре?

– Не накручивай себя, Ален. Мы ничего не знаем о том, что произошло наверху, только предполагаем из того, что смогли разглядеть со дна нашей ямы. Может быть, там все не так печально.

– Я все равно боюсь увидеть, что меня ждет. Мне страшно, как будто я увижу там покойников.

– М-а-а-ам, – пропищала Вероника, – не надо рассказывать про покойников, мне тоже страшно.

– Во, устами младенца, – Денис показал пальцем на дочку Алены. – Даже мне страшно стало. А в наших условиях любые такие разговоры про мертвецов в сто раз страшнее, – Денис понизил голос и приблизился к Алене, – а тебе никогда не приходило на ум, что мы уже давно умерли, а здесь находимся в таком промежуточном месте, между тем и этим светом, пока наша судьба не решится на небесах.

– Ой, иди ты! – Алена стукнула Дениса по руке. – Откуда фантазия такая?

– А чем моя фантазия хуже твоей?

– А тем, что твоя дурацкая, мистическая, а моя настоящая. Вот увидишь, там все спеклось.

– А мне кажется, я слышал однажды звук мотора.

– Правда?

– Я не совсем уверен, он был нечеткий. Могло и показаться.

– Ладно, недолго осталось ждать, права я или нет.

Алена после этого разговора заснула быстро, а Денису не спалось. Он пытался представить себе, как должен выглядеть город после разрушительного землетрясения и испепеляющей жары. Воображения рисовало развалины, пожарища, остовы машин, сгоревших после того, как у них воспламенился бензин, и тысячи трупов. Причем, ему они представлялись свежими. Воображение никак не хотело представить их иначе, хотя разум и пытался вообразить их в виде обгоревших тел или высушенных мумий.

Денису удалось заснуть. Ему показалось, что сон его продолжался не больше минуты. Игорь тронул его за плечо.

– Денис, светает, надо идти.

Темное душное утро встретило их на крыше торгового комплекса. Испарина выступала не только на теле, но и на любых поверхностях. Абсолютно все было теплым и влажным.

– Ржа сожрет любое железо здесь, – Евгений взял в руки согнувшийся железный уголок.

В месте сгиба краска отстала и на ее месте бурно распустилась рыжая ржавчина.

– Тепло, влажность, соленая вода, шансов у железа немного, – согласился с ним Игорь. – Я уже видел на потолке, где течет вода минеральные «шишки», как их там называют-то?

– Сталактиты, – напомнил Денис.

– Да, они самые, как в пещерах, – Игорь потер руки. – Ну, господа алкоголики, дебоширы, тунеядцы, сегодня на колбасный завод разнарядок нет, так что все на штурм стены.

Работа снова закипела. Железо для сборки витрин подносили к стене и там частично собирали, потом поднимали на самый верх и на месте собирали до конца. Работа, благодаря тому, что у каждого была своя операция, спорилась. Денису досталось скручивать между собой уголки. Через плечо у него висела сумка чрезвычайно популярного бренда, набитая гайками и болтами, заготовленными заранее. Денис работал на автомате.

К полудню конструкцию подняли еще на десять метров. Итого – двадцать шесть метров. До границы тумана осталось совсем немного. Мужики, работающие на самом верху, выглядели мелкими букашками. Их команды разносились эхом между стен расщелины. Даже по примерным прикидкам, материала для построения лестницы до самого верха было с избытком. С учетом темпов работ к вечеру они должны были подняться к самому краю.

Желание сделать это именно сегодня заставляло мужчин не расслабляться и не просить отдыха. Обед принесли прямо на рабочее место, чтобы не терять скорости. Денис наскоро перекусил куриным бульоном, в котором лежал небольшой порционно отмеренный кусочек мяса. Вместо чая, он выпил несладкий напиток со слабым запахом кофе. Он вспомнил, что в хорошие времена сыпал ложку с горкой растворимого кофе на кружку, а теперь такое же количество сыпали на ведерную кастрюлю. Радовало, что больше не нашлось в коллективе такого человека, которому казалось, что он имеет исключительное право на особое питание.

После обеда начался тот самый мелкий дождь, больше похожий на крупный туман. Он не падал, а медленно оседал. Из-за него крики сверху заглушались, по этой причине пришлось пользоваться промежуточными «повторителями». Это нисколько не замедлило темпов работ, наоборот, добавило веселой атмосферы. Одним из таких «повторителей» был Федор. Он ради хохмы коверкал слова.

– Чичире уголька и два махмута! – дублировал он просьбу Евгения поднять ему четыре уголка и два хомута.

Когда ему по кастрюле громко ударила гайка, он посчитал этой местью со стороны Евгения.

– Если еще раз повторится такое, я поднимусь, а вниз спустишься ты, так же, как и гайка, в свободном полете! – прокричал Федор вверх.

– А ты еще дождь попробуй на вкус, не соленый ли падает сверху! – прикололся кто-то из мужиков, сидящих внутри конструкции.

– Если это случится, ему лучше сразу карабкаться вверх, – предупредил Федор шутя.

– Один щит наверх! – прокричал Евгений.

– Одно дерьмо наверх! – продублировал его Федор.

Денис кинулся к стопке с крышками для стеллажей, чтобы подать железный лист и упал из-за того, что земля ушла из-под ног. Конструкция по непонятной причине поехала вверх. Артем смотрел с нее на Дениса глазами полными ужаса, как на человека, погибающего у него на глазах.

Мгновения хватило Денису, чтобы понять, что это не конструкция поднимается, а опускается тот выступ, на котором держался торговый комплекс и прилегающая к нему территория. Рассудок попытался найти способ спастись. Денис запрыгнул на стопку из железных полок для витрин и прыгнул вверх. Ухватился за поперечный уголок. Артем подхватил его за руку и подтянул к себе.

Выступ просел, но не обрушился. Причем, та часть, что была ближе к обрыву в бездну, наклонилась сильнее. Торговый комплекс опасно накренился. У стены, где находилась конструкция, оседание составило около двух метров.

Мужики, что остались внизу, не сразу поняли весь ужас ситуации, которая могла с ними случиться.

– Ты быстро сообразил, – похвалил Дениса Артем, – я уже мысленно попрощался с тобой.

– Я заметил, – Денис спрыгнул вниз. – Я за Аленой.

Пока он бежал к торговому комплексу, не раз слышал шум обрушающейся земли. Между грудами прежних обвалов и зданием появилась широкая трещина, в которую провалились витрины, используемые как мостки. Денис обернулся. Мужики уже неслись к торговому комплексу с железом в руках. Он не стал их ждать и разогнавшись, перепрыгнул на крышу.

Испуганный народ выбегал наружу. Денис взглядом искал Алену и когда нашел, сразу же бросился к ней.

– Бегом отсюда, здание может обрушиться.

Он схватил за руку Веронику, которая в свою очередь держала за руку Ульяну и потянул их на край здания. Мужики уже городили мост взамен обвалившегося. Наспех получалось не совсем хорошо. Люди, поддавшись панике, не имея терпения ждать, бросились на шаткую конструкцию и полетели с нее вниз. Высота была небольшой, никто не разбился, но они оказались зажатыми между стеной здания и землей. Земля у стены была жидкой из-за стекающих по ней осадков. Люди сразу же испачкались в ней, пытаясь выбраться наверх.

Игорь начал кричать на них.

– Поубиваетесь раньше времени! Не спешите, дайте сделать нормально!

Девчонки начали реветь, напуганные ситуацией. Даже у взрослых затряслись коленки и свело мышцы от страха. Казалось, каждая секунда заминки может стать последней. Со страшным звуком осыпалась земля под торговым комплексом. Из бездны поднимался шум достигших его дна обвалов. Народ испуганно озирался в сторону звуков. Денис чувствовал, как холодеет затылок от страха. Причем, боялся он не столько за себя, сколько за детей, вцепившихся ему в руки.

– По одному давай! – скомандовал Игорь.

– Дайте детям дорогу! – Денис растолкал толпу, не видящую ничего вокруг. – Идите осторожно, а лучше ползите. – Посоветовал он девчонкам.

– Мама, – Вероника потянула руки к матери.

– Иди дочь, я за тобой.

Вероника и Ульяна переползли на ту сторону. Испуганный Евгений уже спустился с самого верха и схватил дочь на руки. Они обнялись и расплакались.

Эвакуация с крыши пошла бодрее. Взрослые перебегали один за другим. Последним остался Денис и фельдшер Галина. Денис заметил, что она не спешит.

– Идите, я за вами, – уступил он ей право перейти на ту сторону.

– Там же Михаил остался, я ему снотворное дала, чтобы он спал, а то он всю ночь прокрутился. Рана воспалилась снова, из-за сырости что ли.

– Черт! – Денис понял, что не сможет бросить человека. Второго убийства, пусть и опосредованного, ему не пережить.

– Идите, я приведу его.

Денис бросился под крышу. Сбежав по лестнице в коридоры третьего этажа, он услышал, какие нагрузки испытывает здание. Оно скрипело, трещало, лопалось пушечными залпами. Хорошо, что Михаил лежал на третьем этаже, совсем недалеко от входа. Денис забежал в комнату, используемую в качестве лазарета. Здесь даже пахло по-больничному. Тяжелый храп Михаила перебивал предсмертную агонию здания.

– Михаил, вставайте! Срочная эвакуация! Здание проваливается!

Никакого эффекта на раненого эти выкрики не произвели. Денис грубо потянул за руку мужчину на себя. Тот застонал, но не проснулся. Несмотря на то, что раненый не питался нормально, его вес все равно раза в два превышал вес Дениса. Он даже поднять его не мог.

– Блин, да что делать с тобой? – Денис нервно заходил вокруг Михаила.

Здание завибрировало, затряслось. Страх рисовал в воображении, как оно уже ползет в пропасть. Денис был близок к тому, чтобы повесить на душу еще один тяжкий груз. Глупо было погибнуть рядом с человеком, которого он не мог поднять.

В коридоре раздались шаги. Спустя мгновение показались Артем и Федор.

– Вы чего, вы что, погибнуть хотите? – набросился на них Денис.

– А ты что, решил суицид под благое дело замаскировать? Бери его за ноги, а мы с Федором, возьмем за руки.

Михаила схватили и понесли. Даже для троих он был тяжеловат. На лестнице его два раза приложили головой об острые грани железных ступеней. На улице раненый немного пришел в себя. Открыл глаза и безумно выставился на происходящее с ним действо. Видимо, находясь под действием препаратов, ему причудилось что-то невообразимое.

– Куда? Куда вы меня несете, гондурасы? Чего я вам сделал?

Он как будто никого не узнавал и видел через призму химических галлюцинаций.

– Поставьте, где стояло, гондурасы! Твари! Гондурасы! Поставьте меня! Я встану, мало не покажется!

Перед мостом его положили на крышу. Перенести его, как несли до этого, было проблематично, слишком узко. Михаил сел и завертел головой. Его взгляд постепенно наполнялся осмыслением.

– Что случилось? – спросил он, предчувствуя, что ничего хорошего.

– Проваливаемся в тартарары. Срочная эвакуация, – коротко пояснил Артем. – Надо перебраться на ту сторону. Давай помогу.

Он подхватил Михаила под руку и, несмотря на протесты и оханья последнего, заставил его встать на ноги.

– Идем.

Они перешли на другую сторону без приключений. Михаил старался держаться ровно. Он озирался по сторонам, удивленный тем, что видел. Это был его первый выход на крышу. Казалось, увиденное шокировало его.

Здание заскрежетало и отошло еще на метр, как только Артем и Михаил сошли с мостков. Денис и Федор, испугавшись, в три шага преодолели пошатнувшийся мостик. Теперь все спасшиеся находились у самой стены обрыва, с надеждой глядя на уходящую в туман конструкцию, соединяющую их затерянный мир с поверхностью.

Не теряя времени на ненужные обмусоливания создавшейся ситуации, снова приступили к работе над конструкцией, которую назвали «Лестницей на тот свет». Не прерываясь ни на отдых, ни на перекус, до наступления ночи подняли высоту лестницы глубоко в туман. Где находился край расщелины, понять при такой видимости было нельзя. Он мог быть и в трех метрах над головой, а мог и в пятнадцати.

– Надо сходить в торговый комплекс, принести лампы и продолжать работать, –  Евгений, как отец, переживающий за жизнь дочери, считал, что надо убираться отсюда как можно скорее.

Ему хотели возразить некоторые, но обвал, случившийся рядом, заставил их изменить свое мнение. Подарок судьбы, спасший их от землетрясения и пекла, кажется, отслужил свое и наглядно демонстрировал своё желание закончить эту эпопею.

Миссия за масляными лампами выглядела как чистой воды самоубийство. Каждую минуту, после любого шороха, все напряженно смотрели в сторону здания, ожидая увидеть, как оно проваливается в бездну. Но оно пока держалось, заманивая людей надеждой успеть вынести из него все необходимое.

Сообща, решили, что в здание отправятся только те, у кого не осталось родных. Обидно было осознавать, что ты больше никому не нужен, но с другой стороны, трагедий за последнее время хватило всем, и это было действительно правильное решение. Алена схватила Дениса за руку.

– Денис, а давай скажем, что мы решили пожениться? – прошептала она ему на ухо. – Веронике ты нравишься.

– Ого, Ален, это будет выглядеть, как будто я струсил, – Денис отстранился и посмотрел ей в глаза. – Это предложение? – спросил он с тенью иронии в голосе.

Алена, впервые, с тех пор, как ее знал Денис, покраснела, хотя этого никто не заметил.

– Я же…, я просто подумала, что раскидываться мужиками не время. Конечно, если ты боишься пятна на своей репутации, можешь идти и погибнуть за какую-то лампу.

– Конечно, моя репутация не запятнана, – усмехнулся Денис, – Артем вообще решил, что я смерть ищу, чтобы искупить вину.

– Ладно, я глупость сморозила про «пожениться», прости. Просто будь осторожен, беги на выход сразу, если начнет валиться.

– Обещаю, – Денис взял Алену за талию и поцеловал в щеку.

Девушка решила, что это не соответствует моменту и подставила губы. Их чмоканья, в абсолютной тишине были слышны всем.

– Ну, что там, все готовы? – не дождавшись окончания милований, громко спросил Игорь.

Он разжег кусок промасленного картона и поднял его над головой.

– Идемте быстрее, пока не прогорел.

В абсолютной тьме сбиться с пути ничего не стоило. Как Данко с сердцем в руке, освещающим путь, Игорь повел людей к торговому комплексу.

Мостки не обрушились, но накренились. Первым сбежал по ним Денис, оттолкнулся в конце и запрыгнул на крышу.

– Нормально! Прыгайте, – успокоил он товарищей.

Они перепрыгнули, хотя Игорю упражнение далось труднее остальных. Возраст и сидячая профессия дали о себе знать. Не теряя времени, группа сбежала вниз, сразу направившись туда, где можно было собрать лампы и масло к ним. Картонка к тому времени давно догорела, так что идти пришлось на ощупь. Денис чувствовал, как тело здания дрожит на зыбкой опоре, предупреждая людей о том, что силы его уже на исходе.

Денис первым нащупал лампу, валявшуюся на полу. Обтер ее о себя, чтобы не загорелся корпус и позвал Игоря, у которого при себе имелась зажигалка. Со светом поиски значительно облегчились. Нашли канистры с машинным маслом, бережно собранным со всех машин, что стояли на парковке. Масло мешали с бензином, чтобы оно горело чуть ярче и не так коптило.

– Бегом на выход! – скомандовал Игорь, когда у них в руках оказались канистры.

– А может, еще и еду поднимем? – предложил Влад.

– Не будь жадиной, – посоветовал ему Игорь. – Жадность фраера сгубила, помнишь?

– Я просто подумал, что паника с обрушением может быть слишком надуманной. Может, он еще год тут простоит, а что нас ждет там, мы не знаем.

– Ладно, видно будет, – Игорь оставил этот вариант на потом. – Надо масло донести, чтобы работа началась и людей на поверхность доставить, а дальше уже можно и рисковать.

Работа закипела, как только стало видно. Слабые огонечки масляных ламп, редко расположенные на конструкции и обозначающие места, где находились люди, уходили глубоко в туман. Самый верхний огонек, освещавший рабочее место Евгения, снизу не был виден. Денис скручивал железные уголки и передавал по «лесенке» вверх, каждый раз надеясь, что это последние.

– И баста! – раздался голос Федора, как всегда перевиравшего команды сверху.

– Что это значит? – спросил Игорь.

– Это значит, что конец – делу венец, – Федор заржал, довольный своим остроумием, – можно подниматься.

Народ взволнованно зашевелился.

– А мне кто поможет? – забеспокоилась Ульяна, оставшись без отца.

– Я помогу, – пообещал Денис.

Он был уверен, что ребенку не хватит сил вскарабкаться на такую высоту самостоятельно.

– Евгений сказал, что ходил по земле, там все нормально, но ни черта не видно! – продублировал с высоты Федор.

– Так, давайте начнем с детей и мамаш с детьми, – предложил Игорь.

Под эту категорию подпадала Алена, Настя с сыном и еще одна молодая женщина из того дома, где жили несколько поколений одного семейства.

– Справишься? – спросил Денис Алену.

– Понятия не имею. Буду держать Веронику изо всех сил, да отдыхать почаще. Хорошо, что в темноте не видно, на какой мы высоте.

– Денис, давай, ты первый с дочкой Евгена забирайся, потом вернешься, расскажешь, что почем.

– Ну, ладно, – Денис немного опешил от мысли, что скоро попадет на поверхность.

Он помог Ульяне забраться на первую поперечину, расположенную в метре от земли. Девочка тряслась то ли от страха, то ли от волнения.

– Все будет хорошо, – пообещал ей Денис. – Папка тебя встретит.

– Постой! – остановил их Игорь.

Он обернул грудь ребенка веревкой, с помощью которой поднимали элементы собираемой конструкции. На конце веревки находился железный крючок.

– Денис, страхуй девочку каждый раз, вдруг у нее ручки ослабнут.

– Хорошо, я понял. – Денис сделал рывок на два пролета вверх и зацепил крючок за поперечину. – Готово! Давай, Улька, забирайся, как человек-паук.

Денис считал пролеты, помня о том, что их должно быть чуть больше ста. На тридцатом они сделали первый привал. Он не устал совсем, но у девочки заболели руки. Внизу горели огни, в слабом свете которых мелькали тени людей, и больше ничего видно не было. Снизу раздались стуки, кто-то решил подниматься следом.

– Пойдем, Ульянка, а то нас догонят монстры, – Денис перехватил страховочный крючок повыше.

– Я не верю в монстров, – заявила девочка. – Я уже большая. Это Вероника еще верит.

– Не знаю, я до сих пор верю. Кто-то же воровал мелочь из карманов у меня по ночам.

– Правда?

– Да. Моя мама сказала, что монстра, ворующего мелочь, зовут Склероз. Он вообще, много чего ворует. Всего и не упомнить.

– Теперь я знаю, что сказать папе, когда он назовет меня растеряшей. Что это своровал Склероз.

– Точно и пусть он попробует не поверить, Склероз к нему сам придет и тогда держись. Держись! – Денис подхватил Ульяну за сорвавшуюся руку.

– Мама! – пронзительно вскрикнула девочка.

– Что там? – раздался испуганный голос Евгения.

– Все нормально! – ответил ему Денис. – Не ударилась? – спросил он тише у ребенка.

– Нет. Промахнулась, – Ульяна обхватила вертикальный уголок двумя руками. – Дядя Денис, я еще отдохну.

– Что у вас там? – снизу спросил Игорь.

– Все хорошо!

На шум спустился Федор с лампой, занимавший срединное место.

– Денис, пусть Ульяна садится тебе на спину, я прихвачу ее веревкой, и тогда вам будет проще подниматься, – предложил Денис. – Главное, чтобы ты крепко держалась за шею дяди Дениса, – предупредил ребенка Федор.

Ульяна часто закивала головой.

Так и сделали. Денис, почувствовал себя мамашей обезьяной с ребенком на спине. Ульяна хоть и была ребенком, но прибавление веса сказалось. Денис выдохся на восьмидесятой поперечине.

– Ты не устала? – спросил он Ульяну.

– Не-а.

– Я чуть-чуть устал. Посижу, отдышусь и дальше.

– Ульяна? – раздался совсем недалеко голос Евгения.

– Мы скоро, – пообещал ему Денис. – Как там у тебя?

– Темно и жарко. Пахнет странно.

– Слышно что-нибудь?

– Только, как ветер свистит. Больше ничего. Одному тут даже как-то боязно.

Отдышавшись, Денис без остановок добрался до верха. Евгений отвязал Ульяну. Дочь перебралась на руки к отцу. Они долго стояли обнявшись.

– Далеко отходил? – спросил Денис у Евгения, когда он спустил дочь с рук.

– Нет, боялся потеряться. И тебе не советую.

Денис осветил лампой то место, где они стояли. Размытая водными потоками влажная земля с кусками строительного мусора в ней. В принципе, Денис себе так и представлял, как будет выглядеть разрушенная, затем сожженная и промытая поверхность.

– Я полез обратно, скажу всем, что ничего страшного здесь нет, – Денис направился в сторону поднимающейся над краем расщелины конструкцией.

Он замер на полушаге. Ему послышался шум шагов.

– Тихо! – Денис поднял вверх палец. – Слышите?

Евгений замер. Он тоже услышал и убрал Ульяну за спину, выставив перед собой лампу. Топот ног приближался и вот в тусклом свете фонаря из тумана показался обезображенный тощий пес, с ввалившимися боками и торчащими под кожей ребрами. Он сел и мирно завилял хвостом по земле, глядя на людей единственным уцелевшим глазом.

– Ты кто, призрак? – спросил у него Денис.

глава 14

Глава 14

С каждым днем Зарянка все меньше походила на остров, отрезанный от остального мира. Вода отступала, уходила в сторону поймы реки, обнажая потемневшую землю. Ступать по ней еще было нельзя. Провалившись глубоко в грязь, можно было обжечься о законсервированный в ней жар. Земля продолжала отдавать его, подогревая влажные верхние слои, из-за чего над ней всегда висела влажная дымка.

Временами налетал шторм, приносящий обильный дождь, смывающий остатки почвы в воду. Овраги, размытые сходящими вниз к реке потоками, ширились. Поля вокруг городища краснели большими глиняными проплешинами, не сулившими никакого сельскохозяйственного интереса в будущем.

В поселке кипела жизнь. С утра до вечера стучали молотки, вжикали пилы, из кузни поднимался черный дым. К радости всех и особенно Харитона, кузня не сгорела. Запасам угля ничего не стало. Харитон, со Вторушей на побегушках, перековывал из любого железа скрепки для стяжки бревен, костыли и прочие вещи, необходимые для восстановления домов.

В первую очередь надо было позаботиться о крышах, которые текли, иначе ни о каком приемлемом комфорте не могло идти речи. Дерево пересохло от жара, покорежилось, приходилось разбирать крыши, чтобы накрыть хотя бы пару изб. Гидроизоляционный материал, скрытый под крышей от глаз туристов, от температуры превратился в труху, и теперь все зависело только от подгонки досок.

Одним из удивительных событий, случившихся вскоре после выхода из погреба, стала находка запеченной туши лошади. Бедное животное покрылось толстой обуглившейся коркой, но под ней оказалось вполне себе съедобное мясо, которое составило основной рацион взамен приевшихся консервированных овощей. Вторуша признал в лошади норовистую Гайку. Остальные животные, видимо, сгорели дотла вместе с сараями, не оставив после себя даже костей.

На свежем воздухе, наблюдая результаты последствий катастрофы, все яснее приходило понимание ее глобальности. Между обитателями Зарянки усилилось чувство общности, сплоченности и осознания некоей миссии, и в то же время появилось чувство коллективного одиночества, словно им начертано жить в изоляции до скончания веков.

Гордей занимался тем, что разрубал конские кости и убирал их в погреб, чтобы в будущем, когда наступят тяжелые голодные времена, достать их и выварить до основания. В том, что эти времена наступят, никто не сомневался. Добыть пропитание было неоткуда. Пока же покинуть Зарянку не представлялось возможным. Были некоторые надежды на зиму, которая скует сырую землю, чтобы можно было по ней дойти до станции или еще куда, чтобы попытаться найти еду.

В этот день Гордея одолевали мрачные мысли. Он старался гнать их от себя, разумом понимая, что случившееся с ним это чудо, и все, что будет случаться дальше, нужно стоически принимать и благодарить Бога за то, что он сохранил ему жизнь. Однако доводы разума не всегда доходили до хандрящей души.

Хандрил Гордей от мысли, что из-за подпорченной кармы ему придется быть одному до самой смерти. По молодости он любил женщин, как охотник. Относился к ним, как к дичи, испытывая настоящий азарт от выслеживания, загона и контрольного выстрела в постели. После удачной охоты интерес Вадима, как его звали от рождения, к добыче пропадал. Чтобы вкусить полноту жизни, ему нужен был следующий объект охоты.

И вот как-то отлаженная схема сломалась о неприступную Майю. Нашла коса на камень. Девушка понизила статус альфа-самца до уровня неуверенного в себе неудачника. Все отработанные приемы на нее не действовали. Майя смотрела на Вадима, как на пустое место, отчего в его глазах горел безумный огонь желания обладать ею. Он потерял рассудок и попытался взять Майю силой. Девушка сопротивлялась, и Вадим не рассчитал своей силы. Ему показалось, что он убил ее.

Испугавшись, он бежал из города, моля судьбу затерять его следы в огромной стране. Вадим много колесил автостопом, пока случайно не наткнулся на объявление о наборе в какой-то реставрационный проект. Его взяли за подходящий типаж. Прошло несколько лет, полных раскаянья и переосмысления себя. Новое имя, иная атмосфера, как ему казалось, вылепили из него нового человека. Когда случилась катастрофа, Гордея не раз посещали мысли, что наказания он избежал, но внутреннее наказание ему еще предстоит, и виделось оно ему в одиночестве до самой старости.

Понимая, что это заслуженно, на душе легче не становилось. Иногда он думал подкатить к Аглае, но она ему сильно напоминала Майю. Несмотря на то, что они проработали вместе много времени, он чувствовал, что они не одного поля ягодки. Аглая будто видела его насквозь, и точно знала, что Гордей не вариант для нее. Вот барин, по его разумению, подходил Аглае гораздо лучше, несмотря на разницу в возрасте. Они понимали друг друга с полуслова, будто находились на одной волне. И это добавляло Гордею невеселых мыслей.

Он и Вторуша, который был согласен на любые проблемы, кроме голодовки, оставались в коллективе как два отщепенца, которым не положены женщины. Похоже, Вторушу это не беспокоило, а вот Гордея это занимало самым серьезным образом. Ему казалось, что из всех жителей Зарянки он больше всех думал о начале того времени, когда можно будет идти на разведку окрестностей.

Дожди выпадали грязные. После них деревянные поверхности изб выглядели серыми, а руки пачкались от прикосновения к ним. Александр считал, что в воздухе много вулканической пыли, которая после столь мощного землетрясения и последовавших за ним извержений еще долго будет вымываться из воздуха. Он рассказал о периодах истории, когда после крупного извержения вулкана наступали года без лета. Часто во время обеденных перерывов, когда коллектив собирался в восстановленной избе, начинались дискуссии на тему будущего.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
– Теоретически и нас должна ждать суровая зима, но это неточно. Возможно, что не эта зима будет суровой, а следующая, потому что развеять такое количество тепла, запасенного в почве и атмосфере, насыщенной влагой, потребуется время.

– Жаль, – покачал головой Гордей, думая о своем. – Хотелось бы в эту.

– Не терпится сорваться с места? По первому льду? – усмехнулся Харитон.

– Не терпится, – согласно закивал Гордей. – Чего жрать-то будем?

– Это, конечно, будет для нас самым серьезным делом на ближайшее будущее, но пока любая вылазка мне кажется самоубийственной.

Народ поддержал Александра короткими репликами и вздохами.

– Это теперь получается, каждый метр земли считай ловушка, – деловито заметил Вторуша. – Не дай бог провалишься в лужу, которая еще не остыла, считай капец, сварился.

– Да остынут они скоро, не переживай. Осень скоро, похолодает…

– Дожди начнутся, – перебила Гордея Аглая.

– И пусть, говноступы сделаем, чтобы по грязи ходить. Реально же в широкой обуви ходить по жиже?

Вторуша зачем-то посмотрел на свои босые грязные ноги, на которых налипли куски грязи и потер их друг о друга.

– Грязь налипнет. У нас же глина. Ноги не поднимешь.

– Прямо безысходность какая-то, – Гордей поднялся и выглянул в окно, словно хотел увидеть в нем подсказку, которая поможет ему организовать экспедицию. – Знаете, а я отсчитаю еще десять и дней и пойду. Один. Дойду до станции, осмотрю, что там и вернусь. Если повезет, принесу чего-нибудь, по крайней мере, информацию. Не повезет…, ничего не изменится. Баню только не запустите.

Аглая встала из-за стола и подошла к Гордею.

– А что ты вдруг стал таким фаталистом?

– Не фаталист я, реалист. Схожу один, зарисую маршрут, отмечу интересные или опасные места, чтобы в следующий раз можно было смелее идти скопом. И даже не думайте возражать, я отпрашиваться не буду. Решил пойти – пойду.

Гордей бросил взгляд на Александра.

– Ты такой решительный, будто вину хочешь какую-то загладить? Расскажи, может, мы чего-нибудь не знаем?

– Так это ты последний кусок сала доел? – Гурьян прищурил глаза.

– Какое сало? Тебе вообще, оказывается, свинину нельзя.

– Заряничам теперь можно что угодно. Те каноны после катастрофы больше не работают.

– Хорош хохмить, Гурьян. Нет у меня никакой тайны, с чего вы взяли?

– Ты рвешься в бой, как боец, который кровью решил искупить свою вину.

Проницательность Александра Сергеича в таких случаях работала достаточно точно.

– Да идите вы, психологи. Расселись, работать уже пора.

Манифест Гордея не прошел бесследно. Через пару относительно сухих дней решено было устроить небольшой выход на дистанцию прямой видимости от Зарянки. С собой взяли автомобильный трос, которым вытаскивали Гордея из западни, экспериментальные «говноступы», выточенные Гурьяном по совместному проекту из совсем негодных досок. Напоминали они короткие лыжи. Практичность их пока была под большим вопросом. Вторуша предложил так же взять с собой палки, проверять перед собой плотность земли.

Вечером, за пару часов до заката Александр, Гордей и Вторуша покинули городище. Гурьян решил остаться, на случай подстраховки. Как показалось остальным, он не горел желание быть первопроходцем.

Группа из трех человек обошла забор городища, минуя еще мелкие овраги на самом верху, и спустилась вниз со стороны полей. Раскиселившаяся от непрерывных дождей земля не хотела держать человеческий вес. Расползалась под ногами   горячим пластилином и тут же стремилась сомкнуться. Ноги приходилось выдергивать с чавкающим звуком.

– На дорогу надо, – решил Гордей, – тут и раньше после дождей непроходимо было.

До дороги еще надо было дойти. Гордей встал на «говноступы» и закрепил их полосками крепкой ткани к стопе. Пока он стоял на одном месте, одна нога провалилась в грязь. Вытащить ее оказалось гораздо тяжелее, чем необутую.

– Стоять на одном месте не стоит, – догадался он.

Обувшись в обе «лыжи», Гордей сделал несколько торопливых шагов и чуть не упал. Широкая плоская поверхность лыж неохотно отлипала от влажной грязи.

– Скользи, – посоветовал ему Вторуша.

Гордей, широко расставив руки, попытался двигаться, как лыжник. Получилось немного лучше.

– Главное, не останавливаться, – выкрикнул Гордей.

Он набрал приличную скорость, но запнулся ногой о кочку, которая оказалась крепче, чем он думал. Со всего маху Гордей свалился в грязь. Встать из нее оказалось делом тяжелым. Зыбкая опора и неуклюжие в такой ситуации лыжи мешали это сделать.

Вторуша и Александр подскочили, чтобы поднять товарища, перепачкавшегося с головы до ног.

– И торопиться тоже не надо, – добавил Гордей, вытирая с лица грязь. Он осмотрел себя и попытался вынуть ноги, провалившиеся в грязь вместе с «говноступами». – Или лыжи не едут, или я…

– Если грязь немного захряснет, то ты точно таким стилем не сможешь идти, – решил Александр. – Может быть, их сделать немного поменьше?

– Точно, ба…, ваше благородие, их надо сделать меньше, чтобы походка была естественной, а в руки нужны палки, чтобы опираться, а не только втыкать перед собой.

До дороги в этот раз так и не добрались, хотя на ней «лыжи» могли показать себя достойнее. Гурьян переделал их по желанию Гордея, уменьшил размер и пропитал «подошву» жиром, чтобы не липла грязь. Сделал палки, похожие на костыли, которые упираются не под мышки, а в локти. Потренировавшись в пределах Зарянки, Гордей остался доволен.

Глядя на его настойчивые попытки овладеть новым способом передвижения, Аглая поделилась выводами с Александром.

– Усиленно готовится в поход. В одиночку.

– Думаешь, сбежит молчком?

– Уверена.

– А ты что-нибудь о нем знаешь? Анкету его ты проверяла?

– Я. Издалека он. Когда пришел наниматься на работу, выглядел по-бродяжьи. Глаза у него были, как у собаки, которая просится под кров, я и не выдержала. Ну, и борода ему шла. Вы же сами просили набирать людей похожих на славян.

– По нему сейчас не скажешь, что он бродяжничал. Хоть и считает меня барином, сам на помещика Троекурова похож.

– Отъелся, холеный стал. Не могу знать точно, но мне кажется, что он почувствовал себя лишним.

– С чего бы? – удивился Александр.

– Он без пары. Гордей известный ходок. Пока у него тут текучка была, видимо ему пара не нужна была, а теперь, свое никто не отдаст.

– Шерше ля фам? Слушай, Аглая, так и у тебя пары нет. Почему бы тебе не остановить его?

– Послушайте, Александр Сергеич, Вы хоть и мой босс, но я нарушу субординацию, если Вы так переживаете за него, можете взять его себе.

– Тьфу, я не из этих. Женщин люблю беззаветно.

– Так может и вам лыжи навострить за ними, – Аглая хитро посмотрела на Александра. – Или поищете здесь?

– А-м, – Александр быстро сделал вычисления на предмет оставшихся свободных женщин и немного смутился. Он находил Аглаю симпатичной, но до сего момента считал, что между ними стоит воображаемый рубеж, поставленный рабочими отношениями и разницей в возрасте. – А если я еще не вдовец?

– Ой, ну Вас, – Аглая уставилась на Гордея, без устали звонко шлепающего ногами по земле.

Александру стало неудобно, что он повел себя перед девушкой, сделавшей первый шаг, как напуганный школьник. Будь перед ним ровесница, он бы так не сомневался, а тут у него появился некоторый комплекс, который занижал его самооценку в глазах более молодых женщин. Александр так и не нашел, что ответить Аглае, но пообещал себе взять ситуацию под контроль, чтобы играть первую скрипку в их отношениях.

Через день обнаружилось, что Гордея нет. Характерные прямоугольные следы от его лыж начинались прямо от ворот и уходили к дороге. Дымка мешала разглядеть его фигуру. Ночью он уйти не мог, это было чистым воды самоубийством. Скорее всего, Гордей ушел с первыми лучами солнца.

– Сбежал, – покачал головой Харитон, делая упор на скорость, с которой исчез Гордей.

Гордей боялся, что его подведет внутренний биологический будильник. Почему он собирался уйти до того, как проснутся товарищи? Просто он не хотел, чтобы они заронили зерно сомнения в принятое им решение. Он знал, что его начнут отговаривать, просить повременить до лучших времен. Он не хотел временить. Внутренний голос настойчиво просил надеть приспособления для ходьбы по грязи и отправляться в путь.

Впервые в жизни Гордей доверился внутреннему подсказчику, считая, что в этот раз он шепчет то, что надо. Проснулся он за час до рассвета. Сходил в погреб и взял себе пайку, которую он мог съесть за два дня. Надел «лыжи» и вышел за околицу, дожидаться рассвета.

Едва горизонт осветил небо до такой степени, что можно было без опаски сделать хотя бы один шаг, Гордей пошел. Он навернулся на крутом спуске, но не обратил на это внимание. Отряхнулся и пошел дальше. Миновал гейзеры, бьющие из-под воды.  Ежеминутно он оборачивался поинтересоваться, заметили его отсутствие или нет. Поднимающаяся вверх теплая дымка вскоре скрыла от него Зарянку. В это мгновение его одолел страх, неуверенность и даже ощущение крайней легкомысленности задуманного мероприятия.

Гордей вышел на едва различимую под нанесенной грязью дорогу. Оказалось, что она пригодна для своего предназначения до сих пор. Центральная бровка, между колеями, была плотной. Приноровившись, можно было идти по ней как по нормальной дороге. У Гордея быстро развился навык, помогающий ему держать равновесие палками, когда разъезжались ноги.

Вскоре он наткнулся на первый овраг, перерезавший дорогу. Ширина его составляла три метра и глубина не меньше. Ручей на его дне слабо парил, но Гордей знал, что провалившись вниз, он может уйти в грязь настолько, что сожжет ноги. Пришлось обходить овраг по очень длинной дуге, теряя время. Перепрыгнул его Гордей только в том месте, где был уверен, что сможет это сделать. Вернулся на дорогу и поспешил наверстать упущенное время.

Гордей старался идти с широко открытыми глазами, чтобы подмечать все мелочи изменившегося ландшафта, в особенности те, которые могут быть опасны. Ему периодически попадались огромные лужи, которые к счастью всегда находились рядом с дорогой. Иногда они выглядели, как озера. Дважды ему попались места, похожие на грязевые вулканы. В них клокотала грязь и разносился ощутимый запах тухлых яиц.

В целом, ничего общего с тем, как выглядели эти места до катастрофы, не было. Почвенный слой во многих местах был смыт обильными дождями, обнажив рыжую глину. А тем где он остался, он больше походил на родимые пятна, инородно смотрящиеся на теле земли.

Однажды Гордею повстречались ветки кустарника, растущие прямо на обочине дороги. Без листьев, мертвые, но набравшие влагу и оттого сохранившие гибкость. Гордей сломал одну ветку и взял с собой. Он отломил от нее щепку и мусолил ее по дороге, наслаждаясь вкусом.

Он дошел до остатков столбов, означающих начало владения Зарянки. Два черных пенька торчали из земли. С этого места начинался лес, однако ничего похожего на него Гордей не увидел. Волнистая степь, с пятнами водоемов. Пожар сожрал лес подчистую. Честно говоря, ему так даже было спокойнее, мертвый лес накрытый дымкой выглядел бы сейчас слишком мистически потусторонним.

Дорога пошла под уклон и утонула в воде. В лесу было полно балок, и это была только первая из них. Гордей устроил перед ней первый привал. Странно было лицезреть мир, лишенный звуков живого мира. Ни шелеста листьев, ни криков птиц, ни жужжания насекомых. Гордей спустился к воде и проверил ее температуру. Она была теплой. Он опустил руку глубже, но температура оставалась прежней. Рука вошла в илистую взвесь. Гордей зачерпнул ее и вынул руку из воды. Между пальцами сочилась грязь черного цвета. Пепел живого мира.

Он вздохнул, подумав о прошлом, как о покойнике и пожелал ему лучшей доли на небесах. Закончил свой короткий завтрак и скоро направился дальше. Идти по лесу оказалось намного тяжелее. Любое препятствие приходилось обходить по слишком рыхлой почве, но его усилия были вознаграждены, однажды он попал на скопления вымытых дождями корней деревьев и долго рассматривал их, прикасаясь к памяти. Гордей никогда бы не подумал, что он настолько сентиментален, чтобы при виде корявых корней испытывать чувства, от которых набирались слезы в глазах.

Ходьба по размытым дорогам совсем не напоминала легкую прогулку. Связки от непривычных движений разболелись. Сказывалась и атрофия мышц, вызванная продолжительным бездеятельным нахождением в погребе. Гордей, не пройдя и полпути, смертельно устал. Он облюбовал лысый пригорок и решил устроить серьезный привал. У него возникли подозрения, что, пытаясь держать равновесие, он надорвал связки на ногах.

Он упал на влажную и плотную глину, скинул «лыжи» и осмотрел припухшие щиколотки. Да, к такой вылазке надо было тренироваться дольше. Болели и паховые связки, проделывающие огромную работу, чтобы не разъезжались ноги. Малодушная часть Гордея попыталась было отговорить себя от дальнейшего пути, но другая, занимающая большую часть личности, категорически не приняла ее доводы. Быть первым, любопытство, или желание найти себе женщину, или специфическая часть души, любящая созерцать последствия катастрофы, были непреклонны в желании продолжить путь.

Время, отпущенное себе на восстановление сил, Гордей потратил на наблюдение и запоминание всего, что видел. Он чувствовал, что где-то неподалеку находится еще один гейзер. Из-за легкого тумана его не было видно, но слабый запах сероводорода намекал на его присутствие. Возможно, взрыв, ранивший Вторушу, и был причиной его возникновения.

Гордей решил удовлетворить любопытство и пройти рядом с ним. Врага надо было знать в лицо и ему, как первопроходцу, следовало оценить размер опасности. Прежде, чем идти дальше, Гордей просидел по пояс в луже с сильным запахом и отвратительным вкусом, надеясь, что концентрация солей в ней выше, чем клетках его тела и что это поможет ему снять отеки. Это сработало. Щиколотки почти вернулись к своему размеру. Ему даже показалось, что у него прибавилось сил.

Гордей вернулся на дорогу и отправился дальше. Туман усиливался. Вскоре он дошел до земляных отвалов, возле которых запах тухлых яиц усилился. Из душного тумана проступили покрытые желтым налетом берега дымящего паром водоема. Задержаться возле этого чуда природы Гордей не смог из-за того, что в носу начало свербеть, заслезились глаза и защипало кожу на лице.

Он понял, что в этом месте из недр земли извергалось что-то не слишком полезное. По возвращении он собирался поинтересоваться идеями на этот счет у барина. Из каких адских глубин исторгалась эта едкая вонь.

С каждым шагом в сторону от вонючего озера туман редел. Видимость улучшилась до километра. Под рассеянным светом солнца перед Гордеем открылась ровная, как-будто больная оспой степь. Вместо пузырьков были сотни мелких луж, в которых отражался небесный свет. Ветер гнал по степи дымку, как легкую поземку.

На самой границе видимости темнели неровные контуры. Гордей решил, что это должна быть железнодорожная станция. Ноги сами понесли его вперед. На продуваемой ветрами степи, в перерыве между дождями, дорога успевала захряснуть, так что Гордей скинул осточертевшие «лыжи» и пошел по ней босыми ногами, получая от этого неимоверное наслаждение.

Чем ближе он подходил, тем больше убеждался, что впереди находятся железнодорожные вагоны. Сердце тревожно забилось. Это был первый контакт с пострадавшей цивилизацией. До сего момента, как бы ни хотелось верить в глобальность катастрофы, сомнения все равно присутствовали. И если о Зарянке просто могли забыть, то рабочий поселок с его многотысячным населением никто бы просто так не бросил.

Впереди находилась товарная станция, на которой формировали составы, в основном с прибывающими с элеватора вагонами с зерном и с карьера, на котором добывали щебень. Даже с расстояния в двести метров можно было безошибочно понять, что этот инфраструктурный объект никто спасать не спешил. Вагоны и остатки зданий слились в один цвет с окружающим пейзажем.

Вдоль железнодорожной насыпи, насколько хватало взгляда, растянулись озера. В них лежали упавшие вагоны, выглядящие так, будто провалялись здесь не один десяток лет. Гордей походил вдоль берега, чтобы найти возможность перейти к насыпи посуху, не нашел и отправился вброд. Ноги вязли в теплой грязи, но он не обращал на это внимание. Ему было интересно рассмотреть вблизи причину, по которой железо выглядит именно так.

Он подошел к первой тележке, на которой возили щебень. Она лежала вверх коричневыми колесами, ржавчина на которых уже начала шелушиться. Она рассыпалась под пальцами, но под слоем осыпавшейся, еще не проступал чистый металл. В таком же состоянии, или еще худшем находились детали подвески и бортов. Металл, за месяц с небольшим, поржавел, как будто прошли десятилетия.

Гордей поднялся на насыпь по острому щебню. Ему было даже приятно ощущать его под ногами, потому что ноги на нём не разъезжались. Полотно разорвало и закрутило землетрясением. Стихия обошлась с ним, словно оно было не из металла и бетона, а из пластика и картона. Рельсы заржавели так же, как и вагоны. Влага, соли и температура не оставили им шанса.

Гордей направился по насыпи в сторону поселка. После того тяжелого пути, что он проделал, идти по ней было одно удовольствие. Насыпь достойно выдержала все испытания, справилась с землетрясением и потоками воды. Лишь в тех местах, где земля треснула, приходилось спускаться вниз и обходить разломы. Все они были полны водой и выглядели, как узкие и длинные озера.

Показались развалины железнодорожной станции. Гордея тронул суеверный страх. Начинало темнеть, а то, что он увидел, походило на место, где произошла массовая гибель людей, до сих пор не захороненных, как полагается. Территория ужаса и скорби. А выжить в тех разрушениях, которые он увидел, не представлялось возможным.

Здание вокзала сложилось и частично обрушилось на железнодорожные пути. На кирпичах видны были следы черного дыма. Видимо, развалины еще и горели. Запах в этом месте стоял специфический и пугающий. Гордей поспешил покинуть станцию, направившись туда, где находился принимающий терминал Зарянки. Он знал всех его сотрудников, многие из которых прошли через работу в городище. Их судьба волновала его больше всего.

Парка из дубов, сосен, и аккуратно стриженых кустов ирги, за вокзалом не осталось. Одинокий потемневший монумент героям Великой Отечественной сиротливо и чуждо смотрелся на фоне всеобщей разрухи. Все машины, что стояли у вокзала сгорели, после чего заржавели. Тонкий металл на капоте, крыше и багажнике у некоторых уже проржавел насквозь и начал осыпаться.

Гордей в сгущающихся сумерках боялся повстречать человеческие останки. Ему взбрело в голову думать, что не упокоенные души погибших людей с завистью взирают на него, живого и мечтают присоединить его в свои ряды. Не так представлял он себе разрушенный стихией поселок. Он ожидал увидеть что-то более яркое, пусть и в руинах. Но все выглядело одноцветным, серым, печальным и загробным. Его живая плоть выглядела на этом фоне инородно.

На месте терминала Зарянки плескалось озеро, отсвечивающее багровым в закатных оттенках неба. Длинный и широкий разлом протянулся из степи в самый поселок, прорезав разрушенные улицы. Идти по улицам оказалось проблематично из-за больших заболоченных участков. Гордей боялся налететь в них на какие-нибудь сюрпризы. Подумав, что исследовать поселок перед тьмой плохая затея, он вернулся к монументу героям, суеверно решив, что под их сенью он будет защищен от тех, кто бродит здесь по ночам.

На последних минутах перед наступлением тьмы, Гордей успел поужинать набившей оскомину квашеной капустой и микроскопическим куском мяса Гайки, запил водой и решил укладываться ко сну. Едва он перестал производить шум, опустилась давящая могильная тишина. Гордею стало жутко. Он пошарил вокруг себя рукой и нащупал камень или кирпич. Орудие придало ему уверенности, хотя применить его против тех, о ком он думал, вряд ли было возможно.

Гордей попытался уснуть сидя, но быстро отсидел на жестком камне задницу. Встал размяться и увидел вдалеке красное зарево. Вначале он испугался, что это горит Зарянка, но потом вспомнил, что он пришел с противоположной стороны. Зарево колыхалось, еще больше напоминая пожар. Гордей решил, что это может косвенно указывать на то, что огонь принадлежит людям. Самостоятельно разгореться при такой влажности или дождях вряд ли бы получилось.

От мыслей, что рядом могут находиться живые люди, Гордей успокоился и уснул. Проснулся он внезапно, от страха, что спал слишком крепко. Светало. С ним ничего не произошло. Его нехитрый скарб стоял на том же месте, что и с вечера. Следов рядом не было, серой не пахло. Хотя, если принюхаться, иногда ветер приносил легкий запах тухлых яиц.

Отсветов пожара больше не было видно. Рассветные лучи скрыли их. Утренний ветер порывами свистел в вершине монумента.

– Так, сегодняшнюю ночь пережил. Вий не пришел и, слава Богу, – гром расколол небо. – Прости, больше не буду поминать тебя в таком контексте.

Гордей решил оставить поселок на потом. Отсветы огня, которые он видел ночью, интересовали его больше. Утром суеверный страх, испытываемый ночью, показался глупым и несерьезным. При дневном свете разрушенный поселок выглядел обыкновенно, лишившись потустороннего наваждения.

Гордей перекусил и направился в сторону, где видел зарево. Он вышел на улицу, идущую от железнодорожного вокзала. Температура выжгла из нее битум, а дожди смыли верхний слой, оставив только крупную щебенку. Дорогу местами перерезали ручьи, благо большинство из них можно было перепрыгнуть. Гордей шел босиком, наслаждаясь тем, что может идти уверенно.

По сторонам от дороги лежали развалины. Многие со следами пожаров. Некоторым домам повезло во время землетрясения, но пожар их сгубил, оставив одни стены. Гордей решил, что при такой плотности застройки, огонь перекидывался по домам, как по головкам спичек. Пересохшие деревья, заборы и постройки вспыхивали мгновенно, как их сараи, сгоревшие без дыма и золы, как порох.

Ему попался гусеничный трактор, ржавый, как и все железо. Из-под его капота вытек расплавленный металл, застывший сосульками на раме, гусеницах, образовавший под трактором лужу. Металл покрылся окислами голубого цвета.

– И цветмет ржавеет, – вздохнул Гордей. – А Харитон думает, что металла будет завались, успевай только ковать.

Хорошая дорога свернула в другую сторону. Гордей надел «лыжи» и сошел в грязь. Он выдохся примерно через километр. Остановился отдохнуть и заметил валуны, разбросанные тут и там. Подошел к одному, чтобы понять их природу. Валун походил формой на расплющенную о землю лепешку, имел шероховатую пористую поверхность и не напоминал ничего из того, что знал Гордей. Он сразу решил, что это вулканические бомбы, вылетевшие из жерла разверзнувшегося вулкана.

Чем дальше он шел, тем больше этих бомб попадалось. А вскоре вся поверхность земли стала такой же, как эти бомбы. Босиком из-за острых граней по ней идти было нельзя, поэтому Гордей шел в «лыжах». Для этого они не совсем были предназначены. Вулканическая поверхность стачивала ее, как абразивом. Однако, Гордей не мог оставить это место неизученным. Он хотел точно знать, что здесь случилось.

В какой-то миг дымка развеялась и ему открылась обширное черное поле в центре которого, в огромной воронке, горел огонь. Выбивался он из-под воды, залившей воронку наполовину ее размера. Огонь поднимался из нескольких мест водного зеркала. По центру горел устойчивый факел, а по периферии пламя срывалось, затем загоралось с хлопками. Запах сероводорода стоял в этом месте невообразимый.

Не сказать, что Гордей разочаровался в том, что не встретил людей, необычное явление, может быть, оказало на него даже большее впечатление. До сего момента он не видел ни вулканов, ни гейзеров, ни горящего над водой газа. Долго любоваться им он не стал, почувствовав, что ему не хватает воздуха. Его друзья из Зарянки помимо красочных историй ждали и более практичных результатов его вылазки.

Обратно он вернулся по своим следам. Не дойдя до окраины поселка, он решил, что будет исследовать его «змейкой», обходя каждую улицу, заглядывая в каждый подходящий дом.

Начал он с новостройки. В погоне за тщеславными попытками сделать дом больше, чем у соседа, люди пожертвовали своей безопасностью. Керамзитные кирпичи рассыпались под нагрузкой, сложившись бесформенной грудой под собственным весом. Гордей рассматривал в основном дворы, чтобы заметить в них что-нибудь интересное. Его интересовали погреба, подвалы и даже гаражи. Многие делали вход в погреб из них.

Гаражи еще держались, в особенности те, у которых был сварной металлический каркас или легкая деревянная конструкция. Примерно к концу первой десятки дворов ему улыбнулась удача, пустой гараж с закрытым творилом погреба. На полу гаража имелись следы стоявшей воды, так что Гордей особо не рассчитывал на то, что ему сразу повезет. Он поднял крышку. Вода в погребе стояла на самом дне. Теплый воздух из погреба сразу пошел вверх. Запах он имел довольно разнообразный, но вкупе, можно было сказать, что кулинарный.

Гордей спустился вниз по ржавой лестнице из толстого металла. Конструкция даже не дрогнула под его весом. Поживиться тут было чем. Запасливые хозяева держали достаточный запас консервированных продуктов. Банки частично лопнули, но большая часть пережила испытание температурой. Видимо, прошедшаяся волна жара не сильно затронула погреб. Пострадал он только от просочившегося внутрь кипятка, который провел повторную стерилизацию продуктов.

В сумраке Гордею показалось, что стены погреба имеют неровную форму. Он ощупал их и убедился, что ему это не кажется. Стены поплыли от влаги и едва удерживались кирпичными стенами. Чужие припасы, ставшие своими, надо было спасать. Это не входило в планы Гордея. Он повздыхал тяжко, после чего принялся поднимать наверх банки.

Вначале он ставил их рядом с творилом, но они быстро заполнили пространство вокруг. Гордей выбрался, отодвинул заготовки дальше, вернулся и достал еще больше банок всех форм и размеров. Хозяева, видимо, любили этим заниматься, батарея банок получилась внушительной. Гордей бросил себе в котомку три небольших банки, для еды и доказательства успешности своей экспедиции.

После душного и жаркого погреба на улице казалось прохладно. Гордей размялся прежде, чем продолжить обследование других подходящих дворов. Отошел от гаража, чтобы запомнить его. Понял, что они у многих сделаны одним подрядчиком, вернулся, нашел жестяную воронку и вставил ее в проушину для замка. Теперь он отличался от других.

Гордей оглядел дорогу, чтобы продумать свой маршрут. Лужи местами были шириной во всю улицу. Он увидел следы босых ног и решил, что тот, кто ходил здесь, наверняка помнил рельеф, выбирая места с неглубоким дном.

Гордея бросило в пот, когда до него дошло, что следы эти оставлены после последнего дождя, а значит им от силы несколько часов. Он простоял в ступоре не меньше минуты, считая следы наваждением. Когда они не исчезли, Гордей осторожно подошел к ним, боясь повредить, и рассмотрел. Нога была похожа на детскую или женскую, раза в полтора меньше ноги Гордея. Следы шли вдоль забора и уходили в воду.

Гордей направился по ним, разглядывая заборы и развалины, за которыми мог прятаться обладатель маленьких ступней. Он решил, что за ним могли шпионить давно, а то, что человек, или даже группа людей не пошла на контакт сразу, то могла задумать худое. Гордей сразу представил себя на вертящемся вертеле, подрумянивающегося с разных боков. Отец семейства стучал бы по рукам детям, пытающимся оторвать себе кусочек, и важно произносил:

– А ноги мы помоем и на холодец.

Подстегнутый разыгравшимся воображением Гордей оторвал от повалившегося забора штакетину.

Следы снова появились после лужи и грязными отпечатками на уложенной плиткой дорожке направились к развалинам дома. Гордей, стараясь быть бесшумным, направился по ним. Дому досталось серьезно, чтобы серьезно рассматривать его в качестве убежища. Какие-то причины у человека были, и одна их них, это завести Гордея в ловушку.

Видимо, ноги у человека обсохли, или он забрался на развалины. Гордей покружился немного, пока не наткнулся на потертые следы налета, присутствующего на всех поверхностях. Среди повалившихся стен имелся треугольный проход. Обладатель следов явно прятался там и намерения его были неясны. Гордей ни за что не полез бы в эту дыру, чтобы их узнать.

– Эй! Есть кто там? – спросил он громко.

Тишина.

– Извините, я видел ваши следы и пришел по ним.

Он хотел рассказать про то, что он из Зарянки, но передумал.

– Я могу уйти и больше не вернуться. Мне интересно пообщаться с теми, кто остался. Я думал, что больше никого нет.

Из «норы» донеслась возня. Гордей отошел и встал в сторону от нее, крепко сжимая в руках штакетник. Вначале показались кисти рук, сожженные, в мокнущих болячках. Потом показалась голова в платке. Гордей расслабился, это была женщина. Он выбросил палку и помог женщине выбраться. Она поднялась, отряхнула одежду и смущенно посмотрела на Гордея.

– Привет, – поздоровался с ней Гордей.

Это была молодая девушка. На вид ей было около двадцати. Симпатичное лицо, но девушка почему-то старательно прикрывала его платком.

– Здрасти, – поздоровалась она.

Гордей без спроса взялся за край платка и отогнул его. Ее лицо глубже к голове тоже было сожжено и покрыто болячками.

– Бедняжка, – поддавшись сильному чувству, он прижал ее к себе.

Плечи девушки затряслись в беззвучных рыданиях.

Глава 15

Глава 15

– Отходите! Отходите от края, нечего тут толпиться, не дай Бог – обвал! – Игорь отгонял людей от края разлома.

Народ чего-то боялся и рефлекторно жался к ставшей родной расщелине. До утра все были подняты наверх. Повозиться пришлось с Михаилом, который от слабости чуть ли не терял сознание. Его страховали тремя верёвками, делая после трех-четырех пролетов продолжительный отдых.

В темноте на самом деле было страшно сделать лишний шаг. Пес в проводники не годился. Ему досталось немного еды, после которой он, не совладав с собой, провалился в крепкий сон. Народ прислушивался к звукам ночи, но слышал только свист ветра, добавляя разыгравшемуся воображению мрачных картинок.

Забрезжил свет. Ветерок закрутил туман над расщелиной десятками мелких вихрей, разорвал его, открыв обзор в пропасть. Денис не удержался, чтобы не заглянуть в нее. Торговый центр стал для него и всех спасшихся вторым домом, вторым шансом, принял их второе рождение. Света было еще недостаточно, чтобы разглядеть подробности. Только сливающиеся с общим фоном очертания здания.

– Денис! – позвала его Алена. – Идем к нам.

Алена сидела прямо на земле. Дочь спала у нее головой на ногах, вытянувшись так же по сырой земле. Денис подошел и сел рядом. Ему подумалось, что в торговом комплексе помимо еды осталось много вещей, необходимых в быту, которых здесь могло и не быть. Бросить их там было бы слишком легкомысленно, но и поднимать опасно. Опора под торговым комплексом подавала все признаки скорого обрушения.

Алена смотрела на светлеющий горизонт.

– Что, страшно увидеть, что стало с городом? – спросила она Дениса.

– Да я уже предполагаю, что увижу, но на душе все равно тяжко.

– Собака выжила и люди могли.

– Как же она сумела?

Пес во сне беспокойно дергал хвостом и сучил лапами.

– Не хотела бы я видеть то же, что и он. Вообще бы спать боялась, – Алена положила ладонь на голову дочери, словно пыталась оградить дочь от тревожащих ее саму мыслей.

Свет разгонял туман. Из серого воздуха проступили очертания ближних развалин. Денис привстал. За порыжевшим забором, неясно проступали развалины школы. Когда-то она была скрыта за зеленой аллеей тополей и карагачей, но сейчас ничто не мешало наблюдать ее темнеющие останки.

Все, кому было интересно, отправились осматривать окрестности.

– Мужики, не разбредайтесь по одному, – предупредил Игорь.

– Ален, я тоже пройдусь с Артемом и Федором, – Денис поднялся на ноги и направился к братьям.

– Осторожнее, – заботливым тоном попросила Алена.

– Обещаю.

Денис знал, как выглядела эта часть города до катастрофы, поэтому мог сопоставить изменения. Братья просто разглядывали чудовищные последствия стихии и мрачно шутили.

– Могильник. Город сотни тысячи трупов.

– Сваренные вкрутую.

Денису школа была неинтересна. Он пошел направо, вдоль линии гаражного кооператива, наполовину провалившегося в пропасть. Старые железные гаражи производства советских времен уцелели, но облезли и покрылись слоем ржавчины. Некоторые разрушились как будто бы внутренним взрывом. Металл в таких гаражах лопнул, вывернувшись листами железа наружу.

На всем лежал грязный налет. Грязь, вперемежку с мусором, застревала между гаражами, скапливалась в неровностях рельефа. А в самом низу кооператива образовалось грязное озеро, из которого торчали остовы автомобилей.

– Куда дальше? – спросил Федор.

Фактически, они уперлись в тупик. Дальше ходу не было.

– Возвращаемся. Пройдемся по Башиловке до «железки», потом вдоль нее. Помните, того мужика, который обещал нам лебедку после землетрясения? Он сказал, что Берды ушли под землю. Сходим, глянем?

– Сходим, – согласился Артем. – Теперь, какая разница, куда идти. Мы не торопимся.

– Точно, – согласился с ним брат, – глянем на провалившиеся бёдра.

– Бёрды, – поправил его Денис. – Пушкин там останавливался, когда писал «Капитанскую дочку».

– Жаль не дожил классик, – вздохнул Федор, – мог бы такую поэму запилить:

Накрылись Бёрды медным тазом

Ушли под землю с людями сразу.

– Хорош, брат, вообще не смешно, – укорил его Артем.

Они поднялись к слиянию улицы Новой с Братьев Башиловых, в простонародье именуемую «Башиловкой». Прошли мимо развалин школы с одной стороны и пятиэтажных хрущевок с другой. Тишина стояла невообразимая. Тяжело было воспринимать вечно гудящий город таким безмолвным. Сравнения с кладбищем напрашивались сами собой.

Дороги затянуло грязью. Они угадывались только контурами. Башиловка имела уклон к железной дороге, отчего вдоль всей улицы имелись размытые водой канавы. Улица, и до катастрофы не выглядела идеально ровной, а теперь и вовсе напоминала  горный спуск из сотни мелких трамплинов. Денис вглядывался в темные развалины домов, будто хотел увидеть среди них людей. Отчего-то ему стало страшно. Те, кто пережил катастрофу, вкусив ее полностью, не так, как он, не могли остаться прежними. Он отогнал эти мысли, посчитав их психозом, навеянным обстановкой.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
О силе потоков воды можно было судить по сгрудившимся между домами автомобилям. Уткнувшись в препятствие, они загораживали собой поток, и тогда вода закидывала дрейфующие сверху машины поверх. Местами нижний ряд почти полностью был скрыт грязью. Верхние автомобили, отмытые осадками, покрылись ржавчиной. Почти на всех не было покрышек.

Перед железной дорогой началась промышленная зона, перед которой в озере грязной воды стояли три старых кряжистых клена. Древесина их почернела. Мелкие ветки облетели, остались только толстые ветви. Клены словно вздымали обрубки своих рук-веток к небу, спрашивая, за что им достались такие страдания.

– Молятся, – коротко подметил Федор и передернул плечами, – на кресты похожи.

Они были похожи на кресты не формой, а сутью и Денис был с ним согласен.

Вообще, признать в развалинах и трансформациях ландшафта родной Оренбург было проблематично. Всё изменилось до неузнаваемости. За что раньше цеплялся глаз, больше не существовало. Однообразные серые кучи развалин, посреди приглаженных грязью пустырей. Пугающе на этом фоне выглядели детские площадки, выдержавшие напор стихии. Заржавевшие качели на ветру издавали скорбные скрипы по погибшим детям. Против воли в душе зародились тоскливые чувства, которых во время заточения в расщелине не возникало.

– Я нагулялся, – произнес Федор. – Что-то меня не прет с непривычки по этим развалинам шататься.

– Надо дойти до «железки», немного осталось, – настоял Денис. – Мы же не просто гуляем, а собираем информацию.

– Что ты, как маленький, брат? – Артем похлопал Федора по спине.

– Жутковато от всего этого. Кожей чую всех покойников.

– Да хорош нагнетать.

– Представьте, – не унимался Федор, – что вы остались живы под завалами? Думаете, что вам повезло и вас скоро вытащат, но вместо помощи пришел этот жар и вы там просто сварились заживо. И так многие, а кого-то на улице настигло, и куда им было бежать? А если вы все-таки нашли себе под землей убежище и пережили жар, то дождь из кипятка мог залить его. Представляете, сколько здесь произошло смертей в мучениях?

– Федь, никогда не думал, что у тебя есть воображение, – удивленно произнес Артем.

– А ты думал, я только по морде молотить создан? И это я еще не рассказал о том, что те, кто выжил после этих трех покушений, начнут питаться друг другом. И это меня пугает больше всего.

– Вот он, новый король ужасов, Федя Кинг.

Федор на едкое замечание брата просто покачал головой.

Они вышли к слиянию улиц Башиловки и Локомотивной. Из-за удобства подъездных путей вдоль Локомотивной расположилось большое количество предприятий. Массивные бетонные заборы упали, кирпичные здания обрушились, но на глаза попался современный каркасный ангар.

– Это надо будет проверить, – решил Денис. – Может быть, в нем и жить можно?

Братья согласились с ним.

Железнодорожные пути затянуло грязью. Местами из нее торчали вырванные и закрученные зигзагами рельсы, где-то даже со шпалами. Частный сектор на той стороне путей выглядел так, словно по нему кроме землетрясения прошелся еще и пожар.

– Переходить будем? – спросил без особого энтузиазма Федор.

– Нет, ограничимся этой стороной.

Денис довел их до железнодорожного переезда, обходя по развалинам участки, залитые водой. А за переездом открывалась черная бездна, обратная сторона которой терялась в туманной дымке. Мужик не врал. Берды на самом деле провалились под землю. Денис подошел к краю разлома метров за пять и предупредил братьев, чтобы они не подходили близко. Разорванные железнодорожные пути свисали вниз, вызывая ассоциации с дорогой ведущей на тот свет. Он долго и пристально вглядывался в темень, клубящуюся туманом, в надежде увидеть внизу здания и людей. Напрасно, тьма была непроглядной.

– Что, нету Бёрд? – спросил Артем, заранее зная ответ.

– Нету, – Денис вернулся к братьям, – предлагаю пройти вдоль разлома. Мне кажется, он выведет нас обратно.

– А может, не будем испытывать судьбу, вернемся тем путем, что пришли? – предложил Федор, уставший от этой вылазки больше всех. – Чего-то уже есть хочется.

– А за едой надо спускаться вниз, – напомнил Денис. – Мы же как думали, выберемся и тут уже будем думать, чем питаться.

– Ага, судя по тому тощему псу, даже трупов на улицах не осталось, – резонно предположил Федор.

– Он мог болеть после ожогов, и еще не отойти, чтобы отъестся. К тому же у него, скорее всего, сожжены рецепторы, без которых он не сможет унюхать под слоем грязи...

– Дохлятину, – добавил Артем.

Федор сморщился, как от зубной боли.

– Мужики, давайте договоримся, что ночью никаких вылазок не будет. Если рядом со мной скрипнут качели, я поседею.

Он правдоподобно изобразил голосом скрип ржавых качелей.

– Да, брат, в твоем исполнении любая песня на этот скрип похожа.

– Жили же нормально в яме, всё было, комфорт, распорядок дня, еда регулярная. На тебе, выбрались на свет божий, бичевать, – Федор поднял камень с земли и замахнулся им в сторону разлома.

– А вдруг там люди? – иронично заметил его брат. – Такой же бедолага, как мы, смотрит в небо и ждет спасения оттуда.

Федор выбросил камень.

– Пусть не спешит. Здесь ничего интересного.

– Ладно, идемте назад, узнаем, кто что видел.

Денис повел братьев, как и собирался вдоль разлома. Путь пришелся почти полностью на разрушенные остатки предприятий. Старые здания советской постройки сложились, большая часть сгорела. Те, что не сгорели, как правило, имели остатки кровли, с которой стекала вода. Возможно, под ней стоило искать какие-нибудь сохранившиеся вещи. На территории находилось большое количество техники, железнодорожных вагонов. Многие, за исключением ржавого внешнего вида, казались целыми.

Разлом вывел их в частный сектор, где соединился с разломом, в который провалился торговый центр. До противоположной стороны, где едва виднелись девятиэтажные «малосемейки» расстояние составляло метров двести.

– Друганы, а что если мы вообще отрезаны этими траншеями от остального мира? Обитаемый остров, блин.

Федор произнес это так, словно для себя уже решил, что его предположение верно.

– Сейчас соберемся и узнаем, отрезаны или нет, – ответил ему Денис.

Раньше, до катастрофы, пройти по тому маршруту, по которому они шли, не получилось бы. Идти пришлось бы поперек улиц частного сектора, у которых не было проходных проездов. Зато сейчас можно было идти насквозь, обходя подозрительно большие лужи или непроходимые завалы. Развалины домов вызывали определенные тяжелые чувства, особенно там, где во дворе сохранились детские игровые площадки. Наверное, чувства были похожими у всех троих, поэтому шли скоро и молча.

Издалека было видно, что в лагере горит огонь. Серый дым поднимался вверх, сливаясь с небом. Денис решил, что скоро начнется дождь. Пока они ходили, те, кто остались, успели создать некоторые удобства. Они разобрали разрушенные строения и смастерили из всего, что попалось под руку стол и скамейки вокруг него. В большой кастрюле что-то готовилось на открытом огне. Пес, которому дали кличку Квазимода, по-хозяйски прогуливался между людьми.

– Вы что, спускались за продуктами? – Денис сразу направился к Алене, суетившейся возле нее.

– Да, бабы настояли. Шум подняли, что народ кормить нечем, вот Игорь и полез.

– Дуры, – коротко ответил Денис.

– Почему это?

– Единственный мужик, который все умеет. Надо было нас дождаться.

– А может у нас своя логика, молодых на породу оставим, а стариков в расход?

– После того, что я видел, размножаться совсем не хочется.

– Что, все так плохо? – Алена понизила голос.

– Я даже не представляю, что мы будем есть, когда наши припасы закончатся. Ни намека. Может, в городе склады были какие-нибудь под землей?

– Не слышала. Игорь должен знать, он же развозил на грузовике.

– А он местный? И где он вообще?

Алена показала в сторону разлома.

– Один?

– Один.

Денис недовольно хмыкнул и направился к конструкции, возвышающейся над краем разлома.

– Денис, там может быть опасно, – крикнула ему в спину Алена.

Он не обернулся. Артем и Федор пошли за ним. Они подошли к краю. Снизу уже раздавался грохот поднимающегося человека.

– Пойду, помогу ему.

Денис ловко перебрался на конструкцию и полез вниз.

– Ты чего? – спросил Игорь снизу, когда Денис одолел пролетов тридцать.

– На помощь иду. Надо было дождаться нас, вместе бы слазили, для подстраховки.

– Помогай тогда. Надорвался тащить. От жадности.

Игорь тащил на себе две большие тяжелые спортивные сумки. Они висели на плечах по разным сторонам тела. Он снял одну из них и трясущейся от усталости рукой, передал Денису.

– Отдохните, я сейчас подниму эту и вернусь за второй.

– Да ладно, не спеши. Расскажи, что видели?

Денис устроился поудобнее.

– Места есть, которые надо будет внимательно осмотреть, разобрать завалы, но заразить вас оптимизмом пока не могу. Такие разломы как этот есть и дальше и даже шире. Ангар видели, целый с виду. Я думаю, что можно перебраться в него.

– А что, людей не было видно, или следов их, хотя бы?

– Нет. Ни намека.

Игорь задумался. Его взгляд неподвижно уставился куда-то в рыжую, в черных потеках стену разлома. Денис решил, что мужчина питал надежды насчет семьи, а он сейчас их разрушил.

– Ну, это здесь могло быть так, а в другом месте по-другому, – попытался сгладить последствия Денис.

– Да, хватит уже терзать себя надеждами. Надо просто принять всё как есть, – он как будто встряхнулся, хлопнул рукой по железке и громко обратился к Денису, – поднимайся уже, я за тобой.

Люди, даже те, кто считали, что идут домой и могут не вернуться, возвращались назад. Многие, просто не нашли дорогу. Например, в Степной ее не было. Как оказалось, трещина в земле шла до самой набережной Урала. А сама набережная опустилась вниз, уйдя под воду. Со слов Евгения, вся пойма с левого берега реки была затоплена.

– До драмтеатра еще сухо, а дальше вода. Разлом сужается и тоже уходит под воду. Такое ощущение, что земля там просела на большой территории.

– Значит, историческая часть города, канула в историю, – пошутил Денис.

– Я квартиру там купил накануне. Думал…

Он запнулся, но и всем было ясно, что он думал. Каждый надеялся, что каким-то чудом его родные смогли выжить. Денису стало неудобно за свою шутку.

– Людей, следов, не видели? – поинтересовался Игорь.

– Нет, да какие там следы, мертвое всё. Откуда им взяться?

– Хранилища разные на Кичигина. Грузился я там, знаю, что это такое. Армейские склады есть царской постройки. Если они выдержали, то в них многое могло сохраниться и даже люди могли пересидеть. В тех же холодильниках, – поделился знаниями Игорь.

– Я не знал про них, – Евгений развел руками.

– Да я не с укором. Просто подумал, что там люди могли бы выжить.

– Могли бы, если бы знали, что их ждет? Наверняка после землетрясения все по домам разбежались. Насколько знаю, на тех складах только местные служили. А уж когда припекло, бежать было поздно, – Алена тоже решила поучаствовать в разговоре.

– Верно, – согласился Игорь. – Ладно, надо вначале определиться с крышей над головой. Вон Денис с товарищами ангары целые видел. Сегодня надо будет осмотреть их. Не торчать же нам под дождем ночами.

– Еще неизвестно, что там с неба падает. Не дай бог, облысеем, – серьезно произнес кто-то из женщин.

– Да, пожалуй, это будет самой страшной проблемой, – иронично усмехнулся Игорь.

Пока готовили еду, вернулись Влад и Тагир. По торопливому шагу и горящим глазам можно было сразу догадаться, что им есть что рассказать. Они обессиленно плюхнулись на теплые кирпичи. Одежда на них была, мягко говоря, грязной. Народ подступил к ним в ожидании интересных новостей, задавая один и тот же вопрос.

– Что случилось?

– Мы наткнулись на людей. Пошли по Цвиллинга, свернули по Орлова к вокзалу. Мясокомбинат в говно. Вонь страшная, – Влад утер со лба пот, – нам стало интересно глянуть на вокзал. А он неплохо так сохранился. Только по краям обрушился, ну и выгорел. Машин много на площади, но выглядят они не айс, заржавели. Поезда, кстати, тоже, что пассажирские, что товарные. Вид у этого всего такой…, – Влад попытался подобрать слово, – печальный. Натурально видно, что люди вымерли. Прямо, как картинка с тегом: «Земля после человечества».

– Ладно, не нагнетай. Давай по существу, – перебил его Игорь.

– Короче, переход над путями тоже упал и мы пошли между вагонами, чтобы заодно рассмотреть, что в них может быть интересного. Идем мы такие с Тагиром, рассматриваем всё, общаемся на тему увиденного, одним словом, ничего такого не ждем. И вдруг, я увидел движение. Прямо под вагонами. Я подумал, привиделось. Но, честно говоря, холодок по спине прошел. Тагир ничего не видел.

– Да, я смотрел в другую сторону.

– Ну, ладно, привиделось и привиделось. Я готов поверить в привидения после такой катастрофы, и даже в чертей. Пошли мы дальше, и я уже глядел в оба. И точно, когда мы перешли через пути на ту сторону, вглубь по улице побежали двое подростков. Мы за ними, кричим, что все хорошо, что мы добрые люди. А потом, откуда ни возьмись, появились несколько мужиков с железками и бежать пришлось нам.

– А может, стоило пообщаться?

– Даю гарантию, что смотрели они на нас с гастрономическим интересом. Чего они тут жрут, неясно.

– Вообще-то они бежали за нами, – вставил Тагир. – И явно не за тем, чтобы пообщаться. Мы залегли в грязищу, – Тагир взялся за испачканную майку и потряс ею, – они кружились там с час, наверное, только потом ушли. Мы на ноги и бежать. Ночью надо посты выставить, вдруг они нас по следам найдут.

– Вот те нате! – Игорь взлохматил грязные волосы. – Не успели выбраться, уже разборки какие-то.

Алена прижала к себе Веронику под впечатлением от произошедшего с Владом и Тагиром. Она вспомнила о том, что говорила Денису, и поняла, что оба оказались правы. Люди выжили, но насколько они остались теми же людьми, что и до катастрофы? Что они испытали, пока горстка счастливчиков комфортно жила в торговом комплексе. Как быстро произошла деградация на фоне страха голодной смерти?

– А может, вы шуганули пацанят, а их родители решили, что вы сами людоеды, а? – спросил Игорь, не желая верить в то, что люди смогли так быстро опустится.

Он считал, что вариантов, где можно добыть пропитание множество, и людоедство, это самый крайний шаг, до которого нужно перенести продолжительный период голода и проделать долгий путь морального переосмысления.

– Не мы шуганули, они сами шуганулись. Мы наоборот, хотели их успокоить. Хотя, насчет того, что они хотели съесть нас, может мы и преувеличили. Однако, что тут человек человеку волк факт однозначный. По сути, мне все равно, после того, как меня убьют, съедят или оставят валяться. Первое, даже лучше, люди будут сыты какое-то время.

– Форпост надо ставить скорее, – Евгений, как действующий отец был крайне заинтересован в том, чтобы оградить дочь от опасностей.

– Обедайте и пойдем смотреть ангар, про который рассказывал Денис.

Как-то незаметно Игорь стал играть первую скрипку в коллективе. Его уважали за то, что он многое умел делать руками, не бросал слов на ветер, и даже за то, что тяготился тем бременем ответственности, которое взвалил на себя. При любом удобном случае, когда кто-то оказывался в чем-то лучше него, он с удовольствием уступал свое лидерство. Но только до того момента, когда приходилось что-то «мудрить». Он знал про «железки» все и запросто комбинировал из них разные приспособления.

Во время обеда начался теплый моросящий дождь. Люди уже настолько привыкли к нему, что и не думали прятаться. Вода впитывалась в одежду, стекала по коже, но никто не обращал на нее внимание. Влага превратилась в привычный неотъемлемый элемент жизни. Температура дождей была комфортной и поэтому особых неудобств не создавала.

Игорь взял с собой Дениса, чтобы он показал дорогу, Евгения, Тагира и еще одного мужчину, из многочисленного семейства. Его звали Сергей. Братья-спортсмены под чутким руководством Влада остались сторожить лагерь.

Отныне без оружия в руках решили больше не ходить. Взяли в руки кто что нашел. Денис выломал декоративную металлическую пластину из школьного забора, похожую на короткий и тупой меч. Можно было как-нибудь вернуться за мачете в торговый комплекс, но ему больше не хотелось убивать, даже при самозащите.

Во время дождя и после Башиловка превращалась в бурлящую реку. Мутные потоки шумно уходили в сторону железной дороги и, наверное, падали в разлом. Дениса это навело на определенные мысли.

– Обустраиваться надо на возвышении, так и будет топить. Надо до Маяка сходить, там тоже полно всяких предприятий.

– Ненавижу эти трущобы! – эмоционально произнес Евгений. – Все детство там отоваривался от шпаны.

– Музыкант? – спросил у него Тагир.

– Нет, обычный ботаник. Отцу квартиру дали там, и все мое детство прошло на этом Маяке. Рабочие районы, – Евгений сплюнул под ноги.

– Планы строить пока рано. Мы первый день, как выбрались. Давайте, закрепимся где-нибудь на первое время, а потом разведаем, что да как, – предложил Игорь.

Он был прав, людей нужно было заселить под крышу и защиту стен от возможных неприятностей со стороны «одичавших» горожан. Лучше всего было успеть сделать это до наступления темноты. Ночевка под открытым небом пугала.

Ангар стоял на территории, заваленной трубами, рассыпавшимися штабелями тротуарной плитки, кирпичей и прочего строительного материала. К основным широким воротам, через которые заезжала техника, подступила грязь. Ворота были закрыты изнутри. Сбоку, по центру ангара находился вход с небольшим тамбуром, стены которого были частично сделаны из оргстекла, рассыпавшегося под воздействием температуры.

Денис запрыгнул в тамбур и подергал ручку двери.

– Закрыто, – сообщил Денис разочарованно.

– Да это и хорошо, меньше грязи натекло, – Игорь забрался следом и тоже подергал ручку. – Будем взламывать.

Они попытались всунуть в щель плоскую железку Дениса. Им удалось это, но отогнуть дверь не получилось. Она плотно сидела в раме. Игорь постучал себя по карманам и вынул оттуда дешевую копию швейцарского ножа с кучей элементов.

– Отогни, – попросил он Дениса.

Игорь всунул нож в щель, нащупал им язычок замка и попытался вернуть его на прежнее место. Он сосредоточенно что-то делал, высунув язык. Меньше, чем через минуту, дверь открылась.

– Добро пожаловать домой! – Игорь уступил право первого Денису.

– Спасибо, – он заглянул внутрь. В ангаре царила полнейшая темнота и духота. – Без света тут ничего не разглядишь.

Денис осторожно ступил внутрь, предполагая, что пол ангара может быть залит вездесущей грязью. И зря, пол был сухим. Кроссовки мягко ступали по нему. Денис выставил руки вперед, чтобы не влететь во что-нибудь. По едкому запаху, он решил, что здесь хранится краска или линолеум. Денис чихнул.

– Для аллергиков это не самое идеальное место.

– Я уже понял, – раздался сзади голос Игоря.

Денис уткнулся во что-то. Провел рукой и не смог определить. Непонятный материал находился вровень с его грудью, а длину его он не смог определить, так как не хватило рук.

– Игорь, осторожнее, я во что-то уперся, – предупредил он напарника.

– Стой, где стоишь, я придумаю сейчас чем подсветить, иначе мы тут потеряемся в лабиринтах.

В пятне света со стороны двери замелькали тени. Игорь переговаривался с напарниками, придумывая из чего добыть огонь. Денис сделал несколько шагов вдоль препятствия, пока не нашел его окончания. У него были острые углы, но на ощупь оно не было железным. Оставив свои предположения на потом, Денис сделал шаг в сторону. Вытянутая рука уперлась во что-то, похожее на трубы и снова они показались ему сделанными не из железа.

Что-то протяжно заскрежетало. В торце склада появилась яркая горизонтальная щель. Она расширилась и разделилась пополам еще одной вертикальной щелью. Игорь пытался открыть большие ворота. Створки ворот распахивались тяжело, упираясь нижней частью в грязь. Тем не менее, даже этого света хватило, чтобы разглядеть помещение.

– Это что, строительный склад? – догадался Денис.

Длинным препятствием оказалась стопка кровельного железа, профлиста, покрытого пластиком. Покрытие на верхнем листе скукожилось и порвалось. Напротив хранились керамические трубы для сточных вод.

– Точно, строительный, – согласился Игорь. – Хотя нам всем хотелось бы продуктовый.

– Радуйтесь, что не склад удобрений или макулатуры, – Тагир отошел в сторону и осветил штабеля декоративной плитки, частично обрушившейся из-за повреждения упаковки.

– Мы радуемся. Особенно от мысли, что эту тяжесть придется двигать с места на место.

– Ну, что зовем народ, или еще поищем? – спросил Денис.

– Чем этот плох? – поинтересовался Игорь. – Смотри, здесь есть куча материала, чтобы отделить каждому личное пространство, баньку смастырить, туалет. Запах сейчас выветрится. Надо брать.

Женщины и дети, еще не отходившие со времени подъема далеко от края расщелины, во все глаза смотрели на то, во что превратился город. Чувства он вызывал тяжелые, давящие и опустошающие. Приходилось притормаживать воображение, чтобы оно не дорисовывало те страдания, которые постигли его жителей. Вероника, проводив глазами очередные развалины, спросила:

– Мам, а людей больше не будет?

Алена не сразу придумала что ответить.

– Будут. Просто они ушли из города, но потом вернутся.

– А-а-а, – Вероника попыталась понять, что сказала мать, – а Олеся и Вика тоже вернутся?

Это были ее подружки из детского сада. Алена смахнула внезапно накатившую слезу и прижала дочь к себе.

– Конечно, вернутся.

Квазимода бежал впереди людей. Иногда он останавливался, водил носом по ветру и ждал, когда его догонят. Он будто знал, что люди неопытные новички, которые без него не обойдутся.

Игорь и Сергей, оставшись в ангаре, уже пытались начать обживать его. Они нашли широкие лопаты, которыми согнали грязь в сторону от ворот. Ворота были распахнуты настежь. Того ядовитого запаха, как прежде, почти не ощущалось. При свете дня обстановка склада выглядела ностальгически прежней. Землетрясения не выдержали штабеля керамической плитки, мешки с цементом, штукатурками, затирками и прочим. С противоположного от входа края стояли стеллажи. Они повалились на одну сторону, опрокинув весь товар на пол. Завал выглядел серьезно, чтобы браться за его разбор в первую очередь.

В целом, переселение в ангар восприняли положительно. Первый же дождь с грозой убедил в этом. Под крышей, несмотря на отсутствие пока еще элементарного комфорта, ощущался уют. Денис, обследуя все закутки, нашел одноколесные садовые тачки, составленные друг в друга одной стопкой. Он снял верхнюю и показал её Игорю.

– Смотрите, что я нашел. Их там еще с десяток. На них можно вывозить из склада все ненужное, всё лучше, чем на руках.

Глаза Игоря загорелись.

– Дениска, ты чертов Шерлок Холмс, я только сейчас думал, как нам из торгового комплекса перетащить продукты и вещи. Уже в уме носилки конструировал, а тут ты…, молодец! – Игорь хлопнул Дениса по плечу. – Сегодня уже не успеем, жаль, а вот завтра с утра…

Денис рад был слышать, что на сегодня работы больше не будет. Ноги с непривычки гудели и подкашивались.

– Тогда я спать, – радостно объявил Денис и повернулся чтобы идти.

– Подожди, надо будет поделить вахты ночного дежурства. Сам понимаешь, теперь мы не будем чувствовать себя в такой безопасности, как там.

– Может, вернемся? – Денису захотелось похныкать, как перед матерью.

– Колхоз – дело добровольное.

– Игорь, можно меня поближе к утру записать. Я по природе жаворонок, мне лучше раньше встать, чем поздно лечь.

– Иди, ладно. Тебя разбудят, когда очередь подойдет.

Денис нашел Алену, колдующую над созданием «гнезда». Она сделала лежанку из нескольких пачек плитки, поверх которых уложила рулон мягкого теплоизоляционного материала.

– Это для меня? – снаглел Денис.

– И для тебя тоже.

– Спасибо, – Денис упал на край самодельной кровати и уснул тут же, не успев даже понять, комфортно ему или нет.

В эту ночь дежурства ему не досталось. Артем, отстояв с двух ночи до четырех утра, поделился тем, что слышал за время вахты.

– Это вам не в яме сидеть, где могильная тишина. Тут звуков полно и от некоторых меня даже трясет. Клянусь, я слышал, как кричал человек. От страха или боли. Слышал и другие звуки, которые объяснить не могу. Может, рушилось где-нибудь, может еще что. Признаться, нервы я себе потрепал, пока стоял. Квазимода, правда, дрых, как дохлый, ни на что не реагировал.

– Квазимоду просто так не напугаешь.

– Квазимода сам кого хочешь напугает.

Пес уже привык к новому имени, завилял хвостом, подошел к говорящим и доверчиво посмотрел на них одним глазом. Денис потрепал его по холке. Пес открыл пасть и высунул розовый язык, всем своим видом показывая, что рад находиться среди людей.

Переселение в ангар можно было считать новой серьезной вехой, отделившей жизнь людей от того периода, который они не могли выбрать самостоятельно. Природа больше не играла ими, предоставив полную самостоятельность в выборе дальнейших решений.

Место оказалось довольно удачным. Отгородившись от дождевых потоков, регулярно бегущих по улице и подтапливающих ангар, имеющимся в распоряжении стройматериалом, получили относительно сухое место. Далее разобрали стеллажи и собрали из них каркасы для стен, на которые закрепили гипсокартон. Поучились небольшие закутки личного пространства.

Ежедневно спускались в разлом, чтобы поднять необходимые вещи и продукты. Опора под торговым комплексом просела еще на пару метров, а часть земли со стороны первого выхода обвалилась вместе с крыльцом и внешней стеной парковки.

Помимо всех продуктов подняли оба бензиновых генератора. Весь пластик и резина на них пришли в негодность, да и проверить их работоспособность было не на чем. Топливо стало проблемой. Подняли большое количество одежды, пережившей катастрофу, инструмент, ножи, биты, посуду, пластиковые емкости, рюкзаки и сумки.

Жизнь кипела с утра до вечера. Денис каждый день ложился спать без задних ног. А когда выходила его смена дежурить, приходилось стоически бороться со сном. Благо Квазимода, несмотря на все свои ранения, имел чуткий слух. Однажды, как раз в смену Дениса, он поднял лаем весь ангар. Денис тут же разжег лампу, изготовленную из настоящего прожектора, чтобы увидеть причину беспокойства пса. Слабого света масляной лампы не хватило, чтобы далеко рассеять мрак. Так он ничего и не увидел. Утром начался дождь и смыл возможные следы источника беспокойства.

Можно было посчитать, что пес дал осечку, полаяв спросонья, но это событие все равно заставило испытывать некоторый страх. Ходить в темноте при такой видимости без фонаря было чистой воды самоубийством. Людей на это могло толкнуть только отчаяние. Возможно, они уже давно топтались в окрестностях, присмотрев все пути днем, и собирались напасть ночью, по памяти выбирая дорогу.

– Чтобы не думать и не жить в ожидании, надо идти осматривать все подступы, – высказал свое мнение Артем, – с Квазимодой, чтобы он нашел их, если они прячутся под завалами.

– Я одно не понимаю, им что, проще отобрать у нас, чем пытаться найти пропитание под завалами, немного поработав руками? – Евгения возмутила эта ситуация, в которой он чувствовал постоянный страх.

– А тебя история ничему не учит? Во все времена отобрать силой был самым простым вариантом. Те же монголы, их были сотни тысяч, не хотели работать. Так-то, паши, сей, выращивай скотину, но нет, проще взять сабельку и отобрать, – полез в исторические аналогии Влад.

– Я все равно думаю, что Квазимода ошибся, просто для собственного успокоения надо хорошенько осмотреть окрестности, – решил Игорь.

– Я бы на их месте, в такой ситуации, попробовал пойти на диалог. Мы же их не убьем, если они попросят у нас еды?

– В том и разница, что мы не прочувствовали на себе то, что пережили они. Может быть, просить уже дурной тон, за который отрубают руки? – предположил Денис.

– Так быстро все поменялось? – недоверчиво произнес Евгений. – Нам бы оружие достать.

– Ты про огнестрельное?

– Да. У меня друг купил помпу на Парковом проспекте. Я тоже хотел, но лень было оформлять документы, да и не охотник я, так, по банкам пострелять.

– А это дело, – согласился с ним Артем, – с оружием намного спокойнее.

Он вспомнил, как самонадеянно пострадал только из-за того, что у Шурика был травмат, против которого все его многолетние тренировки ровным счетом ничего не значили.

– Нам много чего надо, – вздохнул Игорь. – Только давайте вначале выберем вариант с синицей в руках, поднимем, что еще можно поднять из ямы.

С ним согласились. Если и был враг, то наверняка гораздо малочисленнее и слабее, раз так осторожничал. С того дня, даже у каждой женщины при себе всегда имелось холодное оружие на случай самозащиты. Конечно, никто и не думал, что его придется применять на самом деле, но какое-то спокойствие оно дарило.

Денису, Артему и Федору выпало с утра идти в торговый комплекс. Они взяли три садовых тачки и направились к «яме». Обычно они брали с собой Квазимоду, но в этот раз он куда-то сбежал по своим собачьим делам.

Конструкция сдвинулась в сторону на метр. Электрические провода, на которых она удерживалась, ушли глубоко в землю.

– Еще просело, – заметил Федор. – Он вгляделся через туман вниз, но ничего не увидел. – Походу, это последний спуск.

– Крайний, – поправил его брат.

– Эх! – Федор привычно ухватился за железки и быстро застучал по ним ботинками.

Денис спустился следом. Артем остался ждать наверху, чтобы не перегружать конструкцию. Внезапно шаги Федора затихли. Обычно он спускался без передышки. Денис посмотрел вниз. Федор усиленно ему жестикулировал, призывая не шуметь. Денис сразу догадался, что послужило тому причиной. Он бросил взгляд в сторону торгового комплекса и увидел на его крыше двух человек.

Глава 16

Глава 16

Девушка никак не могла успокоиться. Она вытирала непрекращающиеся слезы трясущимися ладонями, замолкала, чтобы сделать вдох и снова принималась рыдать.

– Да хватит уже тебе, красавица. Помрешь еще от рыданий.

– Я щас, я щас…, успокооооюсь.

– Подыши глубже, еще, еще, хватит поливать эту землю слезами, и так ступить некуда, кругом грязь. Молодец, получается, вооот. Смотри, какая красавица, когда не плачешь.

Девушка прерывисто вздыхала, старалась замереть на вдохе и медленно выдохнуть. Она не смотрела прямо на Гордея, будто боялась или стеснялась его. Гордей решил, что стеснялась. Катастрофа оставила на ней свои уродующие отметины.

– Да уж, кра… красавица, – всхлипнула она и снова скукожила лицо, будто собиралась снова разрыдаться.

–  Хватит! – остановил ее Гордей. – Тебя как зовут?

– О…Ольга.

– Очень приятно. Гордей.

– Как? – она недоверчиво уставилась красными припухшими глазами на Гордея.

– Гордей. Я из Зарянки. Слышала, про городище, экологический отель? Тут в десяти километрах? У нас там у всех старинные имена, вживаемся в роль древних славян. Вживались, в смысле.

– Да, знаю. Про имена не слышала. До вас что, не достало?

Гордей усмехнулся. Наверное, у каждого, кто сумел выжить, первый вопрос был о масштабе катастрофы.

– Достало, – он оглядел разрушенный поселок, – мы вообще думаем, что достало всю планету.

– Да? А я, дура, ждала спасателей.

– Ну, вот и дождалась. Я тебя спас.

– А толку-то, если и у вас то же самое?

– Не совсем так. Наши избушки меньше пострадали от землетрясения, и пекло их пощадило. У нас есть, где жить, не так как у тебя по щелям прятаться. С едой напряги скоро будут, это верно, поэтому я и решился прогуляться, и смотри, какую красавицу нашел.

– Да уж куда там, красавица. Что я себя не представляю.

– Ничего, подлечим, у нас тоже парень есть с ожогами, Вторуша, его подлечили, и теперь он почти, как новый стал.

– Вторуша? – Ольга наконец-то смогла улыбнуться. – Это имя или кличка?

– Имя. Прекрасное имя для второго ребенка в семье, – Гордей засмеялся.

– А вы что, уже решили, что я с вами пойду?

– А что, нет? Долго ты собираешься протянуть здесь в одиночку?

– Я не думала об этом. Еда у меня есть, – она запнулась и подозрительно посмотрела на Гордея.

– И даже не думай, твою еду я возьму только с тобой. Не пойму только, по какой причине можно желать здесь остаться, – он кивнул на узкую щель между обвалившимися перекрытиями.

– Я привыкла. Пока меня никто не видит, я такая, какая была.

– Ясно. Ты переоцениваешь свои изменения. Я вижу тебя красивой девушкой.

– А так? – она скинула платок.

Досталось девушке серьезно. Ото лба и выше, по шее, ушам и за ними, все было покрыто коростой. Грязные волосы, спутавшиеся из-за сочившейся сукровицы, превратились в сосульки. Гордей не смог скрыть свои эмоции.

– Видишь? – Ольга снова покрылась платком.

– Что я увидел? Ничего неизлечимого. Болячки сойдут и будет, почти, как было. У нас и ветеринар есть, Фёкла, она любое животное на ноги ставила в пять минут.

– Спасибо. За животное.

– Да какая разница кого лечить. Животных еще сложнее, потому что они не говорят, что у них болит. Хочешь анекдот? – Гордей не дождался ответа. – Встречаются обычный врач и ветеринар и начинают спорить, кто из них профессиональнее. Врач говорит, давай, я попробую поставить тебе диагноз за один симптом. Ветеринар согласился. – На что жалуетесь? – спрашивает врач, а ветеринар отвечает: А–а–а, так любой дурак сможет, – Гордей засмеялся, а сам пристально вгляделся в глаза Ольги, ища в них отклик.

Она улыбнулась, но глаза ее не смеялись.

– Я привыкла быть одна.

– Понятно, – Гордей сник. – А потом что? Ты не сможешь долго быть одна. У тебя кончится еда, или не дай Бог, начнется какая-нибудь гангрена и помрешь здесь, и никто об этом не узнает.

– И что? Я почти умерла в самом начале. Даже не знаю, сколько пробыла без сознания, день-два или неделю. Ничего страшного в этом нет, умру, скорее с родителями встречусь.

– Олечка, это мысли, которые ты думала в одиночестве. Давай, я дам тебе время, пока буду гулять тут, а ты подумаешь. У нас очень дружный коллектив, никому и в голову не придет как-то насмехаться над тобой, думаю, даже напротив, внимание тебе будет обеспечено. Дом тебе отделаем, будешь жить, как барыня, с нормальными дверьми, а не этой норой.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
– Иди, – отрезала девушка.

Гордей вздохнул.

– Я тебе имя придумал. Забава.

– Я тоже тебе придумала. Смутьян.

– Ну, вот, чувство юмора появилось. Значит, через четыре часа встречаемся на этом месте.

– Иди уже. Ты мешаешь мне сосредоточиться, – в голосе Ольги появилась некоторая мягкость.

– Я понял, – Гордей надел на ноги «лыжи» и потопал на улицу.

Когда он обернулся, Ольги уже не было. Ему даже стало не по себе, не сыграло ли воображение с ним такую шутку. На всякий случай он решил не оставаться в поселке на вторую ночевку.

В первую очередь Гордея интересовали погреба, самый вероятный источник продуктов питания. Он не пропускал ни одного двора, который хоть немного казался сохранившимся. Ему повезло еще один раз. Он нашел во дворе сгоревшего до самого фундамента дома отдельный вход в погреб, закрытый на амбарный замок. Гордей сбил его и спустился по уцелевшим ступеням вниз. Из-за того, что вход был на возвышении, вода не попала в него и погреб не затопило. Внутри температура все равно оказалась не совсем прохладной.

Припасов в нем оказалось не так много, как в первом, и некоторые консервированные овощи в банках помутнели. Однако и это можно было считать удачей. Гордей старательно выцарапал кирпичом на дверях крест.

Больше удача ему не сопутствовала. Да еще и мысли о девушке не давали ему сосредоточиться на поиске. Их встреча выглядела как божий промысел, как ответ на его просьбы, правда, достаточно своеобразный. Заслуживал ли он иной? Гордей был уверен, что нет. Ее дефекты красоты вовсе не значили, что она выберет любого, кто согласится принять ее такой. Подобная позиция выглядела высокомерной, на первый взгляд. Только Гордей доверял внутреннему голосу, который дарил ощущение, что Ольга – это его судьба.

Ноги завели его в центр поселка, в местный даунтаун. Развалины здесь были выше, улицы шире, но реально пользы от этого не было. Пробраться в них, будь это развалины магазина, было нереально. Многие стояли в воде, некоторые покрыты слоем грязи. Если там и имелись подвалы, они, скорее всего, были залиты водой.

Как ни странно, но во многих местах сохранились почерневшие деревья. Они стояли без листьев, с обломанными верхушками и выглядели как деревья-покойники. Гордей обошел озеро, образовавшееся на центральной площади. Пробираясь по скользким камням, он споткнулся и рефлекторно оперся о руку, погрузившуюся в воду. Рука оперлась на шаткую опору и сорвалась. Гордей плюхнулся всем корпусом в воду.

Он выбрался из нее, отфыркиваясь.

– Черт побери! – Гордей утерся рукавом.

Ему показалось необычной по форме подведшая его опора. Он снова сунул руку в воду, пошарил ею и вынул предмет. Это был белый человеческий череп с вставной фиксой, потемневшей от агрессивной среды. На верхушке еще остался кусок кожи с волосами, а к основанию черепа крепились четыре шейных позвонка. Гордей мгновение рассматривал его, а потом, словно осознав, что ему попалось, резко выбросил в воду.

– Простите, – его передернуло, – при жизни вы были, наверное, симпатичнее.

Ему показалось, что его реакция на череп была похожа на глумление над останками, но пересилить себя Гордей не мог.

Желание бродить дальше отпало начисто. В конце концов, он просто тянул время, чтобы Ольга созрела для правильного решения. Гордей посчитал, что для первого раза сделал многое. Разведал путь, нашел припасы и выжившего человека. Он представил изумленные лица товарищей, когда он приведет к ним Забаву. Главное, чтобы она согласилась.

Гордей решил возвращаться к девушке. Все равно окончательное решение человек принимает в первые минуты, а потом просто занимается мучительным сравнением доводов за или против. Едва он сделал несколько шагов, как почувствовал усиление ветра. Северный ветер, как раз со стороны Зарянки, стремительно нагонял тяжелые тучи. Тяжелый темный горизонт озарился вспышками молний. Гордей прибавил шагу.

В грозовых сумерках, которые обещали установиться через десяток минут, найти дорогу в незнакомой местности к убежищу Ольги он вряд ли бы смог. Гордей снял «лыжи» и, не обращая внимания на препятствия, перешел на бег. Гроза стремительно приближалась, а никакого укрытия он в упор не видел. Больше всего Гордея пугали молнии. Любой дождь он спокойно пересидел бы и снаружи.

Ему показалось, что он вышел на нужную улицу. Он побежал вдоль нее, надеясь увидеть свою заметку на воротах. Нет, ни воронки, ни креста, ни похожих ворот не было. Становилось все сумрачнее. Молнии, бьющие совсем рядом, слепили глаза, а гром разрывал барабанные перепонки. Гордей остановился. Он понял, что потерялся. Ему стало страшно до жути. Гроза превратила его в первобытного человека, боящегося грозы.

Гордей заметался из стороны в сторону, перебегая улицы прямо через дворы. Он сбил ноги в кровь об острые осколки кирпичей. И вдруг в свете вспышек он увидел колыхающийся из стороны в сторону огонек. Гордей, не раздумывая, побежал ему навстречу. Чем бы он не оказался, он все равно был безопаснее миллионовольтовых разрядов, реанимирующих бессознательное тело планеты.

Это была Ольга. Она стояла возле своего убежища со свечкой в стеклянной банке. Когда она увидела бегущего Гордея, то рассмеялась и облегченно села прямо на кирпичи.

– Вот спасибо тебе, Забава! – Гордей сел рядом, часто дыша. – Потерялся я.

– Я так и думала.

Молния сверкнула совсем рядом, громыхнул гром и сразу хлестанул теплый и крупный дождь.

– Ползи за мной, – Ольга первой юркнула в щель и пропала в ней.

Гордей полез следом, цепляясь и ударяясь обо все, что можно. Он увидел узкую дверную щель, за которой светился огонек. Возле двери можно было подняться и выпрямиться в полный рост. Дверь упиралась сверху в просевший потолок, являющийся полом для первого этажа. Гордей снял с себя котомку и просунул ее внутрь.

– Возьми, только осторожнее, там банки.

Ольга забрала ее. Гордей выдохнул и полез в дверную щель, в которую проходил едва-едва.

– Это все потому, что кто-то слишком много ест, – произнес он цитату Кролика из мультфильма про Винни–Пуха.

Дверь под его усилиями выгнулась и Гордей попал внутрь. Это был подвал дома, сохранившийся в целости. Рядом с входом стояла стиральная машинка, чуть дальше бойлер с расходящимися от него пластиковыми трубами. Дальше слабый свет свечи не осиливал рассеять мрак. Гордей замялся у дверей.

– Это твой дом?

– Мой. Проходи.

Ольга двинула Гордею табуретку.

– Мое убежище.

Ольга прикрыла дверь, и в подвале сразу стало тихо.

– Теперь я тебя понимаю, тяжело покинуть свой дом, который так хорошо сохранился. Он еще так хорошо скрыт от посторонних глаз.

– А может, ты останешься? – неожиданно спросила Ольга, делая ударение на «ты».

Гордей не ожидал такого вопроса.

– Хм, а как мы тут с тобой? Там у нас всё есть, барин умный, планы всякие, что выращивать. А чем мы тут заниматься будем? Тебя бы подлечить.

Ольга взяла свечу и прошла в темный угол подвала. Огонь высветил картонные коробки, обмотанные скотчем и составленные друг на друга.

– Что это? – Гордей поднялся и подошел ближе.

Надписи на коробках указывали на то, что внутри находятся продукты.

– Мои родители предпринимателями были. Использовали подвал, как накопитель для некоторых продуктов, или просрочку прятали, а потом перебивали сроки и снова продавали. Короче, я тебе соврала, про то, что могу прожить месяц. Тут на год двоим хватит, а то и больше.

У Гордея разгорелись глаза. Последние недели он не ел ничего серьезного, кроме всяких маринованных овощей или моченых в квашеной капусте яблок. Идея, предложенная Ольгой, показалась ему такой дельной, что он чуть не согласился на нее с ходу.

– А можно мне чего-нибудь с мясом?

– Не, тушенки тут нет, она и так хорошо уходила. Зато полно всякой рыбы. Бычки в томате тебя устроят?

– Спрашиваешь, – Гордей громко сглотнул. Желудок отозвался урчанием.

Ольга рассмеялась.

– Голодный спаситель, – она достала из открытой коробки банку консервов и передала ее вместе с ножом Гордею, – открывай.

Он большими прорезями в три рывка вскрыл крышку банки и поднес ее к носу.

– М–м–м–а–а! Кайф!

Ольга протянула ему ложку. Гордей взял ее, зачерпнул с горкой и закинул в рот, не переставая издавать звуков наслаждения.

– Не подвал, а бомбоубежище оборудованное.

– Мой отец был немного повернутым на том, чтобы дом был крепостью. Считал себя зажиточным, опасался, что могут ограбить, поэтому подвал у нас был укреплен, как бункер. А в их спальне под завалами остался сейф, в котором лежат три винтовки и куча патронов к ним.

– Здорово. А это, родители-то сами…

– Нет, их дома не было, когда случилось землетрясение. Отец, как всегда, в разъездах, а мать была в больнице. Я долго не могла выбраться отсюда, дверь прижало, а когда смогла, то по дороге меня прихватил этот жар, так я не смогла в тот раз дойти до больницы. Выбралась снова, когда поняла, что там стало холодать.

– Это тогда тебя обожгло?

– Да. Я выбралась отсюда и пошла. Столько людей было у развалин домов, столько криков. Я шла, не глядя по сторонам, боялась смотреть. Потому, может и увидела, как горизонт изменился. Я сразу заметила, как начали таять облака. Прямо на глазах исчезали и это явление приближалось. Вот тот взрыв, который случился во время землетрясения, от него вверх поднимался столб пара, и он тоже исчез.

– Я был возле той воронки, там озеро с горящим газом.

– Да? А я боялась туда идти, хотя зарево видела, – Ольга рассмотрела свои поврежденные кисти. – Я почувствовала еще до того, как дошел жар, что надо возвращаться и пошла. А когда начало жечь, я прикрыла лицо руками и побежала. А люди? Они метались, как умалишенные, кричали. Я попыталась позвать с собой кого-нибудь, но от боли и страха они меня не понимали. Да я и сама, признаться, когда почувствовала, что на мне вздуваются волдыри мало, что соображала. Заползла сюда, закрылась, а потом начались боли. Поднялась температура, я теряла сознание, приходила в себя, потом кипяток начал сочиться под дверь, тут стало, как в бане, все коробки начали раскисать. Я пришла в себя окончательно, когда на улице безостановочно шпарил дождь. С меня сошла вся кожа, как с шелудивой, даже там, где была прикрыта одеждой. Хорошо, хоть там следов таких не осталось. А вот ладони, шея и голова, – Она снова рассмотрела свои руки. – Эх.

– Бедняжка. Так ты была без сознания дней пять точно.

– Пять? Я так и думала.

– Слушай, ну ожоги если подлечить, то они уже не будут такими. Вон, у Вторуши спина сейчас поджила, а тоже лохмотьями свисала. Тебе надо к нам, подлечиться, как на курорт. Не дай бог инфекции попадут в раны, сепсис начнется. Я же вижу, в сравнении со Вторушей у тебя процесс более запущенный.

– Что ты заладил, Вторуша. Вторуша. Дурацкое имя.

– Прости, мне тоже его имя поначалу слух резало. Дело не в нем, пока я тебя не нашел, ты могла сама с собой договариваться о том, как ты собираешься жить, но теперь, когда я знаю о тебе, позволь и мне влиять на твои решения.

– Почему это?

– Да потому, что людей, как нам видится из своей Зарянки, осталось не так уж и много. Нам надо держаться вместе и думать о том, как не сгинуть окончательно. Держаться по одиночке, самый верный вариант погубить самих себя.

– А у вас есть обожженные женщины?

– Нет. Мы вовремя успели спрятаться.

– А я что, буду, как белая ворона?

– Слушай, во-первых, у нас нет таких, кто станет это замечать, во-вторых, я никому не позволю обижать тебя. В-третьих…, ты кто по профессии?

– Учитель музыки по классу фортепиано, – Ольга вздохнула, заранее предполагая, что выбор профессии для нового мира у нее совсем неподходящий.

– Замечательно! У нас где-то в тереме были гусли, ну там, слепец заезжий в сезон бренчал. А у нас больше никто на музыкальных инструментах не специалист. Вообще замечательно.

– Ага, представляю, вы горбатитесь с утра до вечера, а я на гуслях бренчу, ооой ты гой есииии, добрый мооолодец.

– Ну, что-то кроме фортепиано ты же можешь? У нас и не требуются какие-то особые умения, программисты теперь никому не нужны. Барин велел плодиться и размножаться.

– Барин? Вы там совсем заигрались.

– Это я нашего босса так называю, Александра Сергеича, ему тоже не нравится.

– Ясно. Мне кажется, Гордей, что ты остался без пары. Верно?

– Я? Да.

– Ясно, откуда такая настойчивость.

– Ой, ну извини, мне повезло, что я встретил не бабушку столетнюю, которая могла бы заподозрить меня в желании иметь хоть какую-нибудь женщину. Ты красивая, молодая, это чудо просто, что ты выжила, а я наткнулся на тебя. Верить надо в чудеса, а не пытаться найти всему приземленное объяснение.

– Ладно, Гордей, что-то я в одиночестве в ведьму превращаться стала. Так оно, наверное, и происходит, вначале уединяешься от людей, потом начинаешь их тихонько ненавидеть, а потом нос крючком, взгляд исподлобья, летающая метла.

Гордей заржал, широко раскрыв рот. Ольга, заразившись его смехом, тоже рассмеялась.

– Реально, имя Забава тебе идет, – посмеявшись, произнес Гордей.

– Забава? Мне кажется, это имя для меня подходит, как насмешка. Это как дистрофика назвать Арнольдом.

– Перестань. Нормальная ты. Хочешь, оставайся Ольгой, будешь, как княгиня Ольга.

– Эта которая за мужа отомстила, людей вместе с кораблем в землю закопала?

– Та самая. История, правда, хранит о ней не самые лучшие воспоминания, но женщина она была достойная.

– А когда ты собираешься назад?

– Ну, теперь-то завтра с утра. С тобой или без тебя. Но я вернусь, вернее, мы вернемся, чтобы почистить припасы, которые я разведал и забрать тебя, силой, – Гордей вложил в последнее слово всю иронию, на которую был способен.

– Как говорят в вашей сказке, утро вечера мудренее. Утром я дам ответ, остаюсь или иду с тобой.

Где-то наверху неистовствовала гроза. Через тяжелую железную дверь передавались раскаты грома. В подвале, с горящей свечой было по-домашнему уютно. Ольга накормила Гордея еще одним ужином, после которого его начало клонить в сон. Он сопротивлялся, чувствуя неловкость за свою слабость. Девушка постелила ему на пол одеяло и сделала подобие подушки из старого пальто.

– Сто лет не спал на постели, – Гордей вытянулся на приготовленной постели и сразу уснул, растянув губы в блаженной улыбке.

Ольга долго не могла уснуть, тяжело переживая необратимость надвигающихся перемен. Ей хотелось остаться здесь, но она понимала, что после того, как доест последние припасы, начнется обратный отсчет дней жизни. Этот мужчина, прицепившийся к ней, как клещ, вначале показался ей навязчивым и опасным, но теперь, когда он безмятежно спал в ее убежище, она почувствовала исходящую от него уверенность. Останавливал ее только страх за свою внешность. Ожоги породили в ней комплекс, будто она превратилась из красавицы в дурнушку, над которой все будут насмехаться. Обессилев от невозможности выбрать единственное решение, она уснула, решив, что решение придет утром, на свежую голову.

Гордей проснулся раньше. Начал шарить в полной темноте свечку и нечаянно схватился за ногу Ольги. Девушка вскрикнула.

– Извини, извини, я свечку искал. В туалет хочу, капец как, не знаю в какой стороне дверь.

– Держи, – Ольга сама нащупала рукой Гордея.

В руке у нее находилась свечка и коробок спичек. Гордей разжег свечу. Слабое желтое пламя осветило подвал. Он нашел дверь, с трудом, чуть не потревожив содержимое внутренних органов, выбрался в узкую щель.

– Надо кувалдочкой подстучать, – решил он, оглядывая места, в которые упиралась дверь.

Прошедший накануне дождь еще не успел впитаться. Рядом с развалинами дома Ольги стояла большая лужа. Гордей решил, что он не сильно подпортит экологию если облегчится прямо в нее.

Рассвет только начинался. Он больше не был похож на прежний, яркой нитью проступающий на горизонте, с четким кругом солнца. Теперь рассветы были похожи на светлеющее размытое пятно, на полтона светлее, чем остальной небосвод. Насыщенный влагой воздух, тяжелый и густой, впитывал в себя солнечный свет, оставляя поверхности не больше десятой части от того, что давал раньше.

С обратной от рассвета стороны мерцало красное зарево. На фоне проступающих из тьмы руин домов, похожих на могильные холмы, становилось не по себе. Гордей скорее закончил утренний моцион и с большим физическим и моральным облегчением вернулся в подвал.

– Не знаю, как тебе, но мне у вас страшновато. В Зарянке никто не погиб, там все по-прежнему. Нет этого ощущения, что ты на кладбище, что ты зашел на территорию, принадлежащую теперь покойникам.

– Гордей, это все твое воображение.

– Не исключено. У меня с воображением проблем нет, это же неотъемлемая часть живого человека.

– Ха, так вот почему у меня его совсем нет. Я же давно умерла, – Ольга рассмеялась, – страшно?

– Немного, если представить, что это так и есть на самом деле. Коллективные страдания жителей вашего поселка, материализовавшиеся в образе единственной девушки.

– Ну, ты загнул. У меня самой мурашки по спине забегали. А, я поняла, эти запугивания часть плана, чтобы я сделала выбор в пользу переселения в вашу этнографическую деревню?

– Эти? Нет, эти только для того, чтобы я не остался. А ты, что, так и не надумала?

– А у меня есть выбор? Вы же все равно придете ко мне, как доедите свою квашеную капусту?

– Придем, и не только из-за того, что закончилась еда, но и из-за безграничного человеколюбия.

– У вас там прямо общество святых, монастырь какой-то.

– Не монастырь, мы себя ни в чем не ограничиваем, в рамки аскетизма не загоняем, просто такие подобрались. Простой образ жизни как-то сам нас сделал такими, человеколюбивыми, хотя я и произнес изначально это слово с иронией.

– Ладно, пойду с тобой, но только при одном условии, если мне что-то не понравится, я вернусь назад. Посему, с собой я возьму только приданное, коробку чего-нибудь…

– В масле, – обрадованно добавил Гордей.

– Будь по-твоему.

Сборы были недолгими. Гордей оставил стеклянные банки в подвале Ольги, забив свою котомку до отказа более практичными консервами. Девушка собрала кое-какие наряды, которые закрывали ей шею и руки.

– У нас есть нормальная одежда, – предупредил ее Гордей.

– Знаешь, не учи девушку, что ей надо. Я не привыкла в лаптях ходить и сарафане.

– Напрасно. Последний писк моды. Ну, хочешь, мы тебе на лапти три полоски нарисуем?

– Я все равно возьму.

Ольга забила большую хозяйственную сумку нарядами.

– Я готова, – сообщила она немного печально. – Веди меня.

Гордей посмотрел на ее ноги и вздохнул.

– А ты знаешь, что если глубоко провалиться в грязь, то можно сжечь ноги?

– Знаю. А то я только дома сидела.

– И что, ты ходила босиком?

– Нет, я ходила в кроссовках, но они быстро пришли в негодность.

– Думаю, после вчерашнего дождя лужи теперь переполнены, а дорога размыта. Идти будет нелегко.

– К черту эти предположения, я и так на грани отказаться.

– Я понял, – испугался Гордей. – Если что, я перенесу тебя.

Они вышли на улицу. Рассвело достаточно, чтобы разглядеть направление в сторону железнодорожной станции. Ольга повздыхала возле развалин своего дома.

– Не переживайте, я скоро вернусь, – пообещала она им.

– Ненадолго, – добавил Гордей.

Гордей не стал одевать «лыжи» из солидарности и из-за того, что улицы не были размокшими и непролазными, как проселок между станцией и Зарянкой. Они миновали центр поселка, парк с памятником героям войны, вокзал, перебрались через насыпь. Гордею пришлось по грудь миновать лужи вдоль нее, перенести продукты и вещи на другую сторону, а потом перенести Ольгу.

Девушке было неловко. Она краснела и смущалась, больше всего из-за того, что Гордей видел ее недостатки вблизи. Но он специально не смотрел на них, сконцентрировавшись на том, куда ставить ногу. Дно могло изобиловать разными предметами, способными поранить. Хотя Фекла и выдвинула версию о том, что большая часть микробов стерилизовалась жаром и кипятком, все равно страшно было подцепить в грязной воде какую-нибудь гадость.

– И много еще впереди будет таких препятствий? – поинтересовалась Ольга, с облегчением встав на ноги.

– Я бы не стал испытывать судьбу, форсируя их в другом месте. Не дай бог на дне будет грязевой вулкан. Их сейчас столько появилось. Хорошо, хоть пованивают тухлыми яйцами. По ветру можно издалека учуять.

– Надо же, как любопытно. В наших-то краях какие-то грязевые вулканы.

Дорога и в самом деле заполнилась дождевой водой до краев. Зато ее полосу теперь было хорошо видно. Идти босиком по обочине не получилось. Грязь расступалась под ногами. Гордей надел «лыжи», взял Ольгу под локоть, чтобы она смогла идти по центральной бровке дороги. Одну палку он оставил себе, вторую отдал девушке.

Их поход больше напоминал цирковое представление. То Ольга соскальзывала с дороги, то Гордей спотыкался. Пройдя не так много, они оба выбились из сил.

– Я сочувствую тебе, – произнесла девушка, – если бы я знала, каких усилий тебе стоило добраться к нам, я вела бы себя покладистее.

– И это ты еще не видела, какого дракона я завалил, – Гордей решил развить свой успех. – У него только глаз с мою голову был.

– Зря, надо было приручить его, сейчас бы за пять минут долетели.

– Ух, ты! Я и не подумал. Надеюсь, это был не последний дракон, – Гордей указал в сторону аномального туманного пятна, который Ольга разглядела только после этого. – Следующий вот, в том тумане скрывается. Вонючий, аж слезы из глаз.

– А что там?

– Не знаю, но близко подходить не стоит, кожу щиплет и глаза ест. Хрень какая-то из недр вырывается.

– Очень научное объяснение. Боже, как интересно теперь глянуть на это. Мы же не пройдем мимо?

– Вообще-то я собирался обойти это место стороной. В прошлый раз мне не понравилось стоять с ним рядом.

– Ну, пожалуйста, давай глянем одним глазком.

– Звучит не очень оптимистично. А тебе с твоими ранами точно не стоит соваться близко к этой штуке. Сдается мне, там кислота какая-то вырывается.

Ольга вздохнула.

– Я даже позабыла про них, – она глянула на кисти рук, – первый раз забыла напрочь.

– Это потому что отвлеклась. Наедине с собой ничего умного в голову не приходит, по себе знаю.

– Да, наверное. Ну, хватит сидеть, пора идти. Мы хотя бы половину прошли?

– Ты что, какую половину. Вон, обернись, вокзал видно. Одну десятую.

– Что? – в глазах девушки отразился неподдельный ужас.

– То. Легкой прогулки не будет. Но хочу сказать, трудности сближают людей. Вышла из дома Ольгой, а придешь в Зарянку Забавой.

Александр устал смотреть в сторону дороги, уходящей к станции. Он внутренне злился на Гордея, в основном за то, что тот отправился в дорогу накануне сильной грозы. Если она застала его на открытом пространстве, то могла и молнией зацепить, или увлечь куда-нибудь потоком воды, или еще хуже, грязевым потоком.

Жители Зарянки тоже, выходя на улицу, непроизвольно поворачивали голову на дорогу. Но там никого не было.

– Поспешил Гордей, – решил Харитон. – Чего он так засобирался? Еда еще есть, работы полно.

– Бродяга по жизни, – вставил свое мнение Гурьян.

– Если он бродяга, то я вообще пилигрим, – Александр воткнул в сырую землю деревянный брус, который готовил на стропила на крышу избы. – Однако, я не спешу отправиться в очередное путешествие.

– Прости, Сергеич, кто ты?

– Пилигрим.

– Надеюсь, это не заразно?

– Заразно. Еще как заразно. Это как шило в заднице, покоя нет.

– В каком смысле. Это психическое заболевание?

– Отстань, Гурьян, мне уже неудобно, что у меня был сотрудник с таким кругозором.

Гурьян ушел интересоваться значением слова «пилигрим». Александр подал на крышу брус. Харитон принял его и приладил на место, усаживая киянкой.

– Да, Сергеич, половина домов в зиму останется без крыш, а чем накрыть их, ума не приложу. Жалко, и печи облезут, и полы покоробит еще сильнее.

– Не переживай так сильно, может нам этими домами еще топиться придется. Уголь весь в твою кузню пойдет, топить печи будем дровами.

– Тогда дешевле выйдет снова в погреб переехать. Там всегда температура одинаковая.

– Этот вариант надо всегда держать про запас. А если зима все-таки будет морозной, придется обновить лед в погребе. Этот уже наполовину сел. Глянь сверху, не видать Гордея?

Харитон поднялся и всмотрелся вдаль.

– Сергеич? – тревожным тоном произнес Харитон.

– Что там? – Александр отошел от дома, чтобы видеть дорогу.

– По-моему, у меня авитаминоз начался, в глазах двоится, – Харитон потер глаза.

Александр готов был поклясться, что и у него в глазах начало двоиться. На дороге, почти сливаясь с ней цветом, шли двое. Враскачку, будто из последних сил.

– Или Гордей начал двоиться, или это вообще не Гордей, – Харитон спустился вниз по лестнице.

– Надо встретить, – предложил Александр и первым направился к воротам.

Гурьян заметил движение, и еще не поняв причины, решил присоединиться.

– Я с вами. А куда вы?

– У нас гости? – бросил Харитон на ходу, не вдаваясь в подробности.

– Гости? – удивился Гурьян. – Пилигримы?

– Ну, все, Сергеич, Гурьян подхватил эту заразу.

Они втроем спустились по холму вниз, вышли на дорогу и пошли навстречу. Люди, увидев их, лишились сил и сели прямо в грязь, слившись с ней в одно целое. Только подойдя в упор, удалось опознать в одном из людей Гордея. Он был в грязи с головы до ног. Борода слиплась, повиснув грязным комом на груди. Его собственная котомка висела через один бок, через второй висела огромная сумка. Рядом с ним сидела женщина, не намного чище. Она все время поправляла платок на лице. Сергеич решил, что она прикрывает чумазость, хотя ей это не помогало.

– Барин, мы всё, дальше не пойдем, – сообщил Гордей.

– Откуда такая красивая мадам? – спросил удивленный Харитон

– Моё, – коротко, как предупреждение произнес Гордей. – Забава.

– Очень приятно, – кивнул Сергеич, – перезнакомимся позже. Я могу поднять Вас на плечо и донести.

– Спасибо, я не откажусь, – голос у девушки едва был слышен

– Только осторожнее, у нее сожжены руки и шея.

– Ладно, Сергеич, я ее возьму, а вы Гордея поднимайте.

Харитон помог Ольге подняться. Стряхнул с ее одежды грязь.

– Подними руки, – попросил он ее. Девушка подняла. Харитон приставил свое плечо в район ее живота и распрямившись, закинул Ольгу поперек него. Она только охнула.

– Забава, я тебя тоже на руках буду носить, но потом, – пообещал Гордей.

Его самого вытянули из грязи за руки.

– Ну, ты даешь, – шепнул ему на ухо Александр. – У тебя нюх на женщин?

– Да, и вот у меня еще полная котомка приданного, – он постучал по грязной сумке, – в масле.

Глава 17

Глава 17

– Мы – бхатья, – ответил тощий пацаненок и взял второго за руку.

Вид у обоих был жалкий. Тощие, с впалыми животами и торчащими ребрами, лохматые. У каждого имелись ссадины и следы обширных ожогов. Из одежды на них были только рваные штаны. Тот, который картавил, выглядел постарше. На вид ему было больше десяти.

– Это вы следили за нами? – догадался Федор.

– Не-а, – испуганно ответил старший.

– Ну, да, увидели эту штуку, – он показал на конструкцию, – и сразу решили, что по ней можно спуститься вниз.

– Оба молчали, понурив головы.

– Федор, надо отвести их накормить, что ты им допрос учинил? Пацаны, есть хотите? – спросил Денис, хотя мог и не спрашивать.

Оба закивали головами, не поднимая глаз.

– Знали бы вы, какого страха нагнали на нас, – не удержался Федор.

– Федь, отведи их, а мы с Денисом заберем, за чем пришли, – попросил брата Артем.

– Ладно, побуду нянькой. Идемте, бхатья–акхобатья, здесь еды никакой нет, все вынесли до вас. И одежку вам примерим, а то вы как два бродяги оборванца выглядите.

– Хубашки хвутся быстхо, – ответил старший.

– Об кирпичи, – чисто ответил младший, так и не подняв головы.

Жизнь, видимо, часто заставляла их лазать по развалинам.

– За мной, – скомандовал Федор. Развернулся и пошел к стене.

Пацаны, как два пингвиненка, враскачку направились за ним. Глядя на то, как они ловко идут по раскисшей грязи, Денис удивлялся тому, что дети не просто сумели выжить, но и приспособились к тяжелым условиям постапокалиптического мира.

Пацаны внесли свои поправки в свое видение ситуации. От них стало известно, что выживших намного больше, чем можно увидеть. Большая часть живет скрытно, чтобы к ним никто не прибился, потому что лишний рот – обязательно лишняя обуза. Братья, старшего звали Борисом, а младшего Ромкой, несколько раз пытались пристать к какой-нибудь семье, но ничего, кроме тумаков не получали. Их гнали со слезами на глазах, но гнали, били палками, прогоняли кирпичами, обещали убить. Братьям пришлось отказаться от мысли обрести семью и сконцентрироваться на самостоятельной добыче еды.

Выжили они чудесным образом, спрятавшись в забытом люке, старого трубопровода, идущего к заводу железобетонных конструкций. В нем у них давно было оборудовано тайное место для игр. В нем они находились, когда случилось землетрясение, и в него побежали, когда почувствовали надвигающееся пекло. Братья прятались в боковых ответвлениях, по которым когда-то были проложены трубы, закрыв их старыми матрасами, оставшимися от прежних обитателей люка – бомжей.

Кипяток, последовавший за пеклом, уходил вниз, так и не поднявшись до уровня боковых ответвлений. Через десять дней браться решились выбраться наружу. Голод заставил их питаться собачатиной. Дохлые, поджаренные животные попадались редко. Трупов людей было больше, но дети не смогли себя пересилить, боясь даже подходить близко к ним. Кошки, с их слов, были несъедобными, потому что выжарились до костей. Дожди смывали трупы, затягивали их грязью, и скоро их почти не осталось на виду.

Им несколько раз везло. Они находили проходы в завалах, ведущих в кухню, где находили съестное.

– Один хаз мы нашли лапшу быстхого пхиготовления, пять пачек и долго ели. Вкусно было, но воняло пластмассой. Обехтка сплавилась с лапшой.

Братья не верили своему счастью, что их могут просто так накормить. На первый раз им дали очень маленькую порцию куриного бульона, после которого дети быстро уснули и спали долго, будто организм их восстанавливался во сне. Дети годились в качестве следопытов, и это позволяло значительно сократить время и силы на бесполезные исследования развалин.

На следующий день после того, как два брата влились в коллектив, случилось то, чего так долго ждали. Торговый комплекс провалился в бездну. Обрушение его вызвало локальное землетрясение, перепугавшее всех. А когда на месте не оказалось конструкции для спуска, только порванные провода электрической сети, стало ясно, что она ушла вместе с опорой. Ветер, разогнавший туман, постоянно клубящийся над бездной, подтвердил выводы, на месте торгового комплекса зиял провал. Так закончилась эпоха, которую можно было считать колыбелью для небольшой группы счастливчиков.

Фора оставила людям «снизу» сил, в сравнении с теми, кто все время выживал наверху. Разница в опыте могла компенсироваться численностью, сплоченностью и желанием создать работающий механизм постоянного достатка. Никто, даже Игорь, не мог себе представить, как должен работать этот механизм. Имелось только подсознательная уверенность, что вместе можно справиться с гораздо большими проблемами, чем поодиночке.

И вот, после того, как не стало торгового комплекса, бесконечного источника разнообразного полезного материала, решено было всерьез заняться исследованием окрестностей. В первую очередь решили отправиться на улицу Кичигина, где находились многочисленные базы, а также армейские склады.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
Братья, к сожалению, так далеко не заходили и понятия не имели, что за обстановка в тех краях. В первую вылазку пошел Игорь, Денис, Артем и Сергей. Вооружившись ломами, кувалдами и тачками, они направились в сторону складов. Со слов Бориски, «отхяд» выглядел «стхашно», и ему вряд ли могли угрожать прячущиеся, где придется, немногочисленные конфликтующие друг с другом группки людей. С собой взяли Квазимоду. Немного отъевшийся и посвежевший пес по своей собачьей природе проявлял все большую собачью благодарность.

Свое дело он знал. Бежал немного впереди, вынюхивая неприятности. Иногда он замирал, будто почуяв что-то, отряду тоже приходилось останавливаться, чтобы дать собаке разобраться точнее. Тревога каждый раз оказывалась ложной. Разнюхав воздух, Квазимода бежал зигзагами дальше. Однажды он долго принюхивался, кружа на одном месте, после чего заработал передними лапами. Оказалось, не зря. Его трофеем оказалась большая кость, похожая на человеческую большую берцовую.

За час дошли до площади Первого Мая, на которой находилось большое количество оптовых баз различной направленности, а также крупная транспортная компания. Сейчас площадь представляла собой озеро с островками развалин и парой торчавших из воды крыш металлических ангаров.

– Не припомню, чтобы тут было так низко, – Игорь почесал затылок для стимуляции воспоминаний.

– Не было, точно помню, – подтвердил его слова Сергей.

– Наверное, после землетрясения не все село на то же место. Пустоты под ними могли сложиться, вот земля и просела, – предположил Денис.

Он вспомнил, что мать была сторонницей теории пустот под городом. Возможно, она была права. Хорошо, что не все они вели в преисподнюю, как разломы.

– А тут пованивает, – заметил Сергей, – трупы, что ли, разлагаются?

– Нет, – засомневался Игорь. – Вон, смотрите, рядом с тем ангаром булькотит.

Если присмотреться, то можно было увидеть, как на поверхность вырывались пузыри, оставляющие после себя легкую дымку. Ветерок гнал ее как раз на людей.

Квазимода отрывисто гавкнул и побежал вперед, будто предупреждал, что задерживаться здесь не стоит.

– Собаке виднее, – согласился с псом Игорь, – идемте.

Они прошли до Невельской. Многочисленные железнодорожные пути, пересекающие улицу, порвало и выгнуло, в разные стороны. Козловые краны возвышающиеся когда-то над невысокими зданиями, упали, потонув наполовину в грязной воде. Квазимода замер, не зная какую дорогу выбрать. Денису показалось, что он даже подобрался, будто почувствовал опасность.

– Квазиморда! – шутливо окрикнул его Артем. – Туда!

Пес вопреки ожиданиям, не побежал, наоборот сократил дистанцию, стараясь держаться ближе к людям. Его поведение заставило людей быть осторожнее. Денис завертел головой во все стороны, но не заметил ничего подозрительного.

Квазимода замер, уткнувшись носом во влажную землю. Он посмотрел на подошедших людей единственным глазом, в котором читалось желание понять, видят ли люди то же, что и он. Игорь нагнулся над тем местом, которое так заинтересовало пса, и пригляделся. Пес так и норовил капнуть лапой, чтобы люди смогли увидеть то, что он учуял. Игорь сгреб рукой землю и размял ее в ладони. Из сырой земли показался сигаретный фильтр. Он принюхался к нему.

– Я не специалист по табаку, но мне кажется, что пахнет свежим? – Игорь протянул фильтр, чтобы дать остальным оценить верность его предположения.

Денис понюхал желтые волокна фильтра, смешанные с грязью. В нос ударил едкий запах.

– Этот фильтр точно появился здесь после катастрофы, иначе бы он не пах совсем, – решил Денис.

– Согласен, – подтвердил его предположения Артем.

– Тогда, не расслабляемся, – Игорь перехватил лом. – Надо было еще пару мужиков взять с собой.

Он свернули на улицу Островского, ведущую к армейским складам. Квазимода бежал рядом и часто останавливался, чтобы разнюхать воздух. На первый взгляд опасения казались напрасными. Кроме окурка, больше никаких следов присутствия людей не наблюдалось.

Склад, построенный из гранита еще во времена купца Хусаинова, частично выстоял. Обрушилась только сторона стены, на которой находились ворота. Крыша опустилась горкой, но не обвалилась.

– Есть! – Игорь радостно поднял руку вверх. – Тут продовольственное обеспечение для всех военных города. Помнится, я был здесь, когда служил на Мира. Туши свиные грузили в часть. Правда, у нас в супе и каше ничего кроме сала не плавало. Но я бы сейчас и сало за милую душу.

Вдруг, Квазимода зарычал и попятился. Еще никого не было видно, но чувство опасности не подводило, рядом находились люди.

– Отходим, – тихо скомандовал Игорь.

Он хотел отойти подальше от развалин, чтобы их не закидали камнями. Их маленький отряд встал посреди улицы, держа наготове холодное оружие. Вдруг, совсем рядом показались шестеро мужчин, полуголых и грязных. Они выстроились вдоль крыши, держа в руках, почти такое же оружие, что и люди Игоря. Понятно, что они тоже использовали его, чтобы разбирать завалы.

– Откуда вы такие чистенькие? – спросил мужчина с крыши.

– Вам знать не надо, – ответил Игорь. – Скажите, вы претендуете на весь склад или можете поделиться? – он не стал пускаться в дипломатические условности.

– Это наше место и точка.

– А не обожретесь?

– А не ваша забота, что с нами станет. Не, реально, вы почему выглядите так, как будто появились из тех времен?

– Хорошие люди всегда хорошо выглядят, – ответил Артем.

– Ясно. Значит, мы полные мудаки. Уходите!

– А если мы все-таки настоим и попросим поделиться, – не унимался Игорь. – Здесь многие продукты уже испорчены, а многие испортятся в ближайшее время, запастись впрок не получится.

– А много вас?

– Много.

– Какие-то вы странные, даже собаку не съели. Жируете. Вы что там, в ресторане были, когда это случилось?

– Нет, но ты почти угадал. Тебя как зовут?

– Дамир.

– Меня, Игорь. Слушай, Дамир, не надо устраивать разборки из-за этих запасов, не будь, как собака на сене.

– Я не собака. И эти припасы наши. Не нравится, попробуй отбери, – он перекинул кувалду из руки в руку.

Ситуация накалилась. Игорь предпочел потерять лицо, вместо конфликта. Судя по настрою, эти люди не привыкли делиться и готовы были потерять жизнь, лишь бы не уступить. Для нормального человека такое поведение казалось слишком нерациональным.

– Уходим, – сообщил он.

Отряд поддержал командира. Погружение в суровую действительность произошло внезапно, и они не были готовы к такому повороту. Однако, вместо того, чтобы повернуть назад, Игорь повел их в сторону центра города.

– Думаю, им будет интересно проследить, где мы окопались, поэтому хочу запутать следы. И вторая причина, я хочу дойти до оружейного магазина на Парковом проспекте. Биться на кувалдочках – не наш вариант. Мы должны обладать преимуществом.

Идея Игоря звучала умно, если только до оружейного магазина раньше них не добрались другие умники, желающие иметь преимущество. Но в целом, его предложение одобрили. В случае подобного конфликта, имея огнестрельное оружие, можно было заставить противника бежать от них без оглядки.

– Только если мы доберемся туда сегодня и решим разбирать завалы, а лучше всего начать это сразу, то придется оставаться с ночевьем. Наши начнут беспокоиться, – Сергей считался с чувствами своего многочисленного семейства.

– Знаешь, теперь каждый день будет доставлять беспокойство. Пусть привыкают, – ответил на его опасения Артем.

– Тебе хорошо, у тебя семья в другом городе и понятия не имеют, куда ты ушел, а мои все тут.

– Серый, вам повезло, как никому из нас, поэтому радуйся, что все твои здесь и есть кому за тебя волноваться.

После этого ответа Артема Сергей замолчал, осознав свою невероятную удачу.

Квазимода пресек попытки преследования. Он безошибочно учуял человека, идущего по следам. Ему устроили засаду, и напугали. «Шпион» обратился в бегство со всех ног. Пес побежал за ним следом и вернулся, всей осанкой показывая, что это он совершил героический поступок. В награду Квазимоде перепало немного еды.

– Задали мы им задачку, – усмехнулся Игорь. – Теперь будут голову ломать, откуда мы такие чистенькие и упитанные взялись.

– Выходит, люди все-таки сбиваются в группы, – заметил Денис. – Не все прячутся.

– Так оно и должно быть. Постепенно все это поймут, а кто не поймет, умрут с голода.

– Или не дадут умереть от него остальным, – мрачно продолжил мысль Артем. – Нам по-любому надо сделать так, чтобы у остальных сразу отпало желание бодаться с нами за припасы.

Денис представил, что ему снова придется кого-то убить. Перед глазами всплыло окровавленное лицо мертвого Шурика и его передернуло. Не будь этого случая в его жизни, он, может быть, и отнесся к идее зарабатывания авторитета среди выживших жителей Оренбурга с большим энтузиазмом.

Игорь заметил, как Денис передернул плечами.

– Ничего, всем страшно, но выбор у нас небольшой. Слабым и добрым придется туго.

– Я понимаю, но как-то так сразу…, думали же, на волю выбрались, а оказалось…

– Как раз воля так и выглядит, кто во что горазд. Прежде была не воля, а порядок. Пока он не восстановился, надо действовать по ситуации.

Денис пожал плечами, не желая пускать внутрь себя суровую реальность.

Отряд все время шел, держась от разлома в ста метрах. Ближе к центру он сужался до пятидесяти метров и мелел. Идти ближе было невозможно из-за оврагов и промоин, образуемых водной эрозией. Овраги росли быстро, расширяясь после каждого дождя. Разрушенные дома обваливались в них и уносились потоками на дно разлома, чтобы потомки ломали головы над тем, откуда в миллионолетней давности слоях находятся рукотворные предметы.

Квазимоду занесло в сторону разлома. Он коротко гавкнул и, не нюхая землю как обычно, наоборот, высоко подняв морду, направился к развалинам, готовым вскоре обвалиться в овраг.

– Квазиморда, назад! – позвал его Артем.

Пес гавкнул в ответ, будто сказал «нет».

– Он точно что-то учуял, – решил Денис.

Квазимода забегал у развалин частного дома, вынюхивая, затем пригнулся и принялся лаять куда-то в землю. Отряд подошел. На самом деле среди развалин имелось отверстие, но в него могла пролезть только голова, не больше. Денис отогнал от него собаку и сам понюхал воздух, затем приложился ухом. Долго вслушивался, до тех пор, пока глаза не округлились от удивления.

– Там ребенок плачет, – произнес он.

– Не выдумывай, – Игорь отстранил Дениса, чтобы послушать самому.

Он с минуту прислушивался, то левым ухом, то правым, наконец, поднялся и вздохнул.

– Черт! Давайте инструмент.

Уйти, бросив ребенка на произвол судьбы, как бы это не мешало первоначальным планам, не возникло даже мысли. Дом был кирпичным. Разрушенные стены хорошо поддавались ударам кувалды. Вскоре проход раздали до таких размеров, что в него можно было опуститься всем корпусом. Плач раздавался из-под пола, значит, ниже был еще один этаж или подвал.

– Мы вас скоро спасем! – крикнул Игорь обнадеживающе.

Плач прекратился.

Перекрытие оказалось обычной бетонной плитой. Она быстро начала разрушаться под ударами тяжелого лома.

– Мужики, не надо долбить. – Артем, ожидая своей очереди, осмотрел дом и заметил, как лопнула стена подвала, повисшая на краю оврага.

Угол дома треснул и отошел. Его поддели с двух сторон ломами и приложив небольшие усилия, выломали. Угол и часть разрушенной стены упали на дно оврага мгновенно скрывшись в зыбкой трясине. Снова раздался плач ребенка, только на этот раз совершенно отчетливый.

Артем спрыгнул в образовавшуюся дыру. Ему подали разожженную масляную лампу. Он скрылся в темноте. Появился через минуту с ребенком в руках. От света тот сразу скрутился, прикрывшись худыми ручонками. Денис принял его. Веса в этом тельце осталось совсем немного.

– Там, кажись, его мать лежит, – сказал Артем.

– Мертвая?

– Не понял. Вроде теплая.

– Да сейчас-то все трупы теплые. Неси, проверим, – попросил Игорь.

Денис рассмотрел малыша. Мальчишка. На вид, меньше года, волосы отросли и спутались. Он схватил в кулачки майку Дениса, уткнулся в грудь и только вздрагивал.

– Все хорошо. Мы тебя спасли, – Денис покачал его.

Показался Артем, с женщиной на руках. Игорь и Сергей подняли ее наверх так легко, будто в ней не осталось веса. Кажется, она была жива, но исхудала сильно, можно сказать, критически. Кожа обтянула череп, копируя все его анатомические подробности. Ее сразу положили на землю.

– Воды ей, – распорядился Игорь

Голову женщине приподняли и насильно влили воды. Она потекла у нее изо рта. Но вдруг, женщина, не открывая глаз, сделала глотательное движение. Ей дали еще, она снова выпила.

– Ребенка напоите.

Денис дал ему попить из бутылки. Ребенок жадно присосался, будто не пил целый век. Глаза он так и не открыл, наоборот, сильно жмурился.

– Вот и сгоняли за оружием, – Игорь глянул на мать ребенка, лежащую без сознания. – Пока одни набивают склады продуктами, мы спасаем людей.

– И что? Давайте бросим ее в тачку и возьмем с собой. Не оставлять же их? – Артем готов был взять на себя заботы.

– Грузите. Надо спешить.

Женщину положили в тачку. Ноги ее свесились и волочились по земле. Артем впрягся в тачку и потянул ее за собой. На самом деле, женщина весила не больше сорока килограмм, и тянуть ее было не так уж и тяжело. Выбирая правильную дорогу, можно было не замечать этого возникшего неудобства.

Ребенка попытались накормить бульоном. Он охотно его глотал, хватаясь ручонками за кружку, из которой его кормили. По всей видимости, не ел он давно, но не так давно, как его мать.

– Хватит тебе на первый раз, – остановил его Денис. – Не дай бог, желудок не выдержит, а потом на меня всё.

Денис нес ребенка на руках. Артем пошутил, что ему привычнее, так как он из всех самый молодой папаша, намекая на Алену с дочкой.

Отряд свернул на Рыбаковскую. Улица, которая и до катастрофы была неидеальной, теперь выглядела просто ужасно. Где-то она вздыбилась острыми волнами, где-то провалилась в огромные лужи. До проспекта Паркового добрались зигзагами. И вот оказались у здания, в котором находился охотничий магазин и стрелковый тир.

На удачу, развалины магазина никто не тронул. Следов пожара видно не было. И день, правда, уже подходил концу, чтобы начинать активный разбор завалов. До наступления темноты осмотрели здание со всех сторон, чтобы назавтра запланировать, откуда начинать.

С Квазимодой можно было спать спокойно. В абсолютной тьме никому на ум не могло прийти желание напасть. Спасенный ребенок наконец-то открыл глаза и потянулся к матери. Она так и не проявила признаков жизни. Ей влили бульон, разбавленный пополам с водой. Женщина сглотнула его, не приходя в себя.

Игорь все равно распорядился нести вахту по очереди. Первым отстоял Денис. Он слышал много разных звуков, но Квазимода не реагировал на них, давая уверенности в том, что они не опасны. Ребенок спал на груди у матери, которую переложили на землю. Ему так было спокойнее. Он проспал всю ночь, не издав ни единого звука.

А утром его мать пришла в себя. У нее не было сил обнять ребенка. Она только тихо плакала, глядя на него. Ее сразу же накормили жидким бульоном. Женщина благодарила за спасение. Слезы из глаз ее текли непрерывно.

– Не реви, – мягко попросил ее Игорь. – Береги силы. Все хорошо. И с тобой, и с сыном.

Работу начали с рассветом. Здание было старой постройки, не рассчитанное на любое землетрясение, но все равно, благодаря тому, что его строили из хороших материалов, оно не сложилось грудой кирпичей. Частично, толстые стены выдержали удар стихии. Плиты перекрытия обрушились на одну сторону, сохранив под собой нетронутые пустоты. Разобрав крышу, удалось попасть внутрь таких мест.

Второй этаж здания занимал стрелковый тир, бывший тир ДОСААФ. Никто до этого не бывал в нем, только слышали о его существовании, поэтому представления не имели, в какой стороне здесь должны быть оборудованы огневые позиции или оружейная комната.

Вначале не повезло, откопали ту сторону, где находились мишени. Зато теперь можно было точно начать откуда положено. Пока разбирали завалы, пес сорвался с места и сломя голову побежал через дорогу, в то место, где до катастрофы находился парк имени Ленина. Две фигуры оторвались от земли и бросились наутек от собаки.

– Таак, – Игорь сплюнул, – спалились. Придется остаться здесь половине, охранять оружие, иначе растащат.

– А мамашу с ребенком надо забрать, или оставить? – поинтересовался Денис.

– Забрать. Ей уход нужен.

Им улыбнулась удача. Огневые позиции оказались под завалами, но оружейная комната, отделанная изнутри толстым железом, выдержала обрушение. Тяжелая плита только приплюснула ее, отчего швы железа разошлись и образовалась серьезная дыра, через которую мог запросто пробраться человек.

Оружие хранилось в железных шкафах, ключи от которых нашлись в ящике, который взломали ломом и кувалдой. Артем вынимал оружие из шкафов и передавал его на свет. Денис, имеющий представление об оружии самое отдаленное, был удивлен тем, что все оно напоминало ему военное.

– Это что, автоматы? – удивился он, держа в одной руке «Калаш» а в другой «М–шестнадцать».

– Это карабины на их основе, – пояснил Сергей. – Очередями стрелять не могут.

Оружие едва тронул налет ржавчины на некоторых частях. Например, края крышки ствольной коробки «Сайги», которую Денис принял за автомат Калашникова.

– Надо будет чистить оружие, чтобы не клинило, – догадался он. – Ого, а это что, СВД?

– Это Тигр или Лось, какой-нибудь.

– А пистолеты доставать? – выкрикнул изнутри Артем.

– Все доставай, – ответил ему Игорь. – Все оружие должно быть у нас.

– А то в городе один оружейный магазин, – усомнился Сергей. – Полиция, военные еще.

– Это так, но как говорила моя мать, я своими руками своему сыну никогда наливать не буду. Пусть достают, где хотят, но чтоб в меня стреляли тем оружием, которое я поленился вытащить, такому не бывать.

Артем поднял еще старый ППШ и пулемет с дисковым магазином сверху и семь пистолетов. Затем он поднял кучу коробочек с патронами, пустых обойм и магазинов.

– Как разобраться, что к чему подходит? – почесал голову Денис. Все патроны казались ему похожими друг на друга. Отличить можно было только пистолетные от тех, которые подходили к карабину.

– Ну, эти раритеты, я думаю, вообще не стреляют, – Игорь отложил в сторону ППШ и пулемет.

– Вот этот старый Калаш и СКС под один патрон, – Сергей отделил от остальных два ствола. – Этот под натовский патрон, у него гильза длиннее, – он убрал винтовку, похожую на «М–шестнадцать». – Это Мосинка, у нее, как и у Тигра большая гильза, и длина одинаковая. Я не в курсе, взаимозаменяемы они или нет. Надо будет просто сравнить похожие патроны между собой. По пистолетам я не в курсе. Наверное, что в магазин полезет из того и стрелять можно. Прежде, чем попрактиковаться, оружие стоит немного смазать.

– На стрельбу могут люди слететься. В городе теперь тишина, только дожди шумят, да обвалы, – Игорь почесал затылок. – Но и не стреляя, можно попасть впросак. Подведет в самый неподходящий момент.

Артем нашел в оружейной комнате ружейное масло, ветошь и шомпола. Сергей со знанием дела разобрал карабины на основе АК и принялся стирать с них налет ржавчины.

– Как разбирать другое оружие, я не в курсе, – признался он.

– И Ютуба больше нет, чтобы посмотреть, – покачал головой Денис.

Он поднял карабин, который Сергей назвал СКСом. Винтовка была увесистой и дарила ощущение мощи. Денис подергал затвор, спустил курок, но идея, как разобрать оружие ему не пришла. Тогда он взял шомпол, просунул в его отверстие небольшой кусок ветоши, обмакнул его в ружейную смазку и принялся чистить ствол. В конце концов, затвор хорошо ходил, а вот, что происходило в стволе, он не видел.

Сергей почистил первый карабин. Взял магазин и вставил в него три патрона.

– Можно? – спросил он у Игоря.

– Подожди, ребенка перепугаем. Денис, иди, заткни ему уши.

Денис спустился на землю. Мать, похожая на мумию, лежала на боку, облокотившись на одну руку. Сынок ползал возле нее, издавая шипящие звуки. Кажется, для него происходящее не было чем-то из ряда вон. Женщина подняла на Дениса глаза.

– Вашему ребенку надо прикрыть уши, потому что сейчас будут стрелять, – предупредил Денис.

Взгляд женщины сделался испуганным.

– Почему? – спросила она еле слышно.

– Мы нашли здесь оружие, оно немного подоржавело, хотим проверить.

– Ладно, – она попыталась сделать это сама, но сил у нее не было. Женщина сразу ткнулась обессилевшей головой в землю.

– Я сам, – Денис сел напротив ребенка. – Сейчас будем играть, я закрою тебе ушки и буду говорить слова, а ты будешь угадывать.

Ребенок слушал внимательно и молчал. Денис закрыл ему уши.

– Можно! – крикнул он, чтобы его услышали на развалинах.

«Щелк». Первый выстрел не удался, случилась осечка. Лязгнул затвор. «Ба-бах», выстрелил карабин. Ребенок вздрогнул и уставился на Дениса. Ему пришлось улыбнуться. Следом бабахнул второй выстрел. Малыш снова посмотрел на Дениса, не подавая никаких признаков испуга. Возможно, после того, что он пережил, какая-то стрельба не казалась ему пугающей. Зато на Квазимоду стрельба произвела ошеломляющий эффект. Он убежал метров за двести одним рывком.

– Денис, сейчас второй проверю! – крикнул Сергей.

– Давай! У нас тут будущий боец, не шибко пугливый.

Второй карабин сделал из трех выстрелов только один. Денис поднялся на развалины.

– Скорее всего, от температуры пострадал лак, и затем отсырел порох, – предположил Сергей. – Так наши делали в Афгане, продавая духам вареные патроны.

– Нервная стрельба получится при таких осечках, – раздосадовано произнес Игорь. – Но это все равно лучше, чем колошматить друг друга железками по голове.

С СКС пришлось повозиться. Обоймы покрылись ржавчиной, из-за чего основание гильзы заклинивало во время зарядки оружия. После того, как их тщательно отполировали, проблема ушла. Денис снова закрыл ушки малышу. Как ни странно, все три патрона, заряженные в карабин выстрелили.

Патроны для снайперского карабина дали тот же результат, что и Сайга, два выстрела из трех. Мосинка не стала исключением. Тот же патрон, что и в гражданский вариант СВД прекрасно подошел для нее. Старушка вначале сделала две осечки из трех, но потом выстрелила три раза подряд. О боеприпасах можно было сделать вывод, что примерно в половине случаев они гарантированно дают выстрел. С пистолетами пока решили не пробовать.

– Денис и Артем, выбирайте себе по стволу, один еще сверху возьмите, чтобы оставить его в лагере. Отвезете мамашу с ребенком. Обратно вернетесь сегодня же. Возьмите с собой пару мужиков с тачками. Думаю, на первом этаже мы еще разживемся оружием.

Просьба Игоря, которую можно было считать приказом, не очень-то пришлась Денису по душе. Вдвоем, да еще с ношей, хоть и при оружии, он чувствовал себя уязвимым. Впрочем, вида он не подал. Стрельба всполошила все окрестности, и если покинуть развалины тира в полном составе, то сюда сбежится вся округа, до которой дойдет, что с оружием они будут намного сильнее.

После короткого обеда, Игорь начал торопить их.

– Идите по Цвиллинга, так прямее всего будет. Оружие держите на виду, чтобы не провоцировать идиотов. Если что, пускайте в ход, не раздумывая.

На лице Дениса отразилась вся внутренняя борьба приобретенного пацифизма.

– Держи, – Игорь сунул ему в руки СКС. – Ты все сделал правильно и в тот раз. Неизвестно, до чего мог дойти этот Шурик, если бы поднялся на поверхность. Слава богу, что его больше нет с нами.

Денис взял винтовку. Сергей показал, как снаряжать ее патронами. Дал Денису попрактиковаться, чтобы не быть застигнутым врасплох в самый ответственный момент. Денис урок усвоил быстро. Снарядил обойму, выдавил патроны в винтовку, выщелкнул их назад, передергивая затвор. Артему дали в руки «Сайгу» с тем же патроном, что и СКС.

Мамашу аккуратно уложили в тачку, выстлав дно овечьим полушубком с петлицами, который нашли в оружейке. Женщина все понимала, что с ней делают, но почти не разговаривала, либо шептала что-то неразборчивое. Малыша положили рядом с ней. Квазимода тоже выбрал идти, вместо остаться. Видимо, стрельба серьезно напугала его.

Денис повесил карабин через плечо и первым впрягся в тачку. Они снова поднялись по Рыбаковской вверх и свернули на Цвиллинга в районе развалин психиатрической больницы. Не считая перекрестка, улица выглядела вполне сносно по современным меркам. Просматривалась она далеко вперед и насколько хватало взгляда, ее нигде не перегораживали развалины. Виднелись лужи, машины, сгрудившиеся потоками воды, но это было как везде.

Квазимода бежал, как всегда, чуть впереди, вынюхивал, прислушивался, высматривал. Пока его поведение не внушало никакого беспокойства.

– А вы, наверное, ребенку всю еду отдавали? – спросил Артем у женщины.

Это было очевидно. Ребенок исхудал намного меньше нее. По виду, мать не ела недели три.

– Да, – одними губами произнесла женщина. – Пить.

Денис остановился и дал ей отхлебнуть из бутылки чистой воды.

– Спасибо, – поблагодарила она.

– Мы вас на ноги поставим, – пообещал Артем. – У нас много женщин и они вас выходят. Даже медики есть.

– Спасибо.

– Вы так и были там, в подвале, после землетрясения?

Женщина согласно кивнула.

– Понятно. А мы провалились под землю, вместе с торговым комплексом. Несколько дней назад, как выбрались, – Артем как будто боялся тишины и старался делать вид, что ему интересно разговаривать. – Только выбрались, и все ухнуло в пропасть. Знаете, теперь весь город в трещинах, дна которым не видно. Вы, этого, наверное, не знали?

– Не знала? А сколько времени прошло? – женщина набралась сил для вопроса.

– Месяца полтора или больше. Я уже не считаю.

– Много.

– Очень много, особенно когда смотришь назад, кажется, что все случилось много лет назад. А вас как зовут?

– Оксана. Сына – Платон.

– Платон мне друг, но истина дороже, – произнес с усмешкой Артем, подивившись моде на необычные имена. – Очень приятно. Я – Артем, а этот парень, который вас везет – Денис.

Оксана хотела что-то ответить, но смогла только глубоко вздохнуть.

Квазимода выкопал очередной скелет. Вытащил из него самую приглядную реберную кость и принялся её громко грызть. Женщина смогла повернуть голову в его сторону.

– Собака? – спросила она удивленно, как будто в первый раз увидела ее.

– Да, прибилась с первого дня, как поднялись. Это она нашла вас.

– А мы свою…, мопсика, – у нее потекли слезы.

Денис сразу понял, что любимый питомец послужил им пропитанием.

– Сыну все отдавала? – спросил Артем.

Женщина кивнула.

– Заметно. Еще день и оставила бы его сиротой.

Женщина ничего не ответила, просто пустила еще одну порцию слез. Бог знает, что ей пришлось перенести. Странная штука судьба, непонятно с какой целью нужны были этой женщине такие испытания, и еще непонятнее, что окончились они благополучно именно в последний момент.

Бодрым темпом удалось дойти до первого моста. Еще издалека стало понятно, что его больше нет. На месте осталась часть до первых опор, остальное обрушилось. Квазимода заволновался. Рядом находились те самые склады, на которых их пугнули конкуренты. Видимо, они до сего момента находились там, либо где-то поблизости. Поэтому развалины решили обойти слева, чтобы не попасться им на глаза.

Едва их прикрыли развалины моста, как со стороны Невельской на перекресток вышли шестеро мужчин с нагруженными под верх носилками. Квазимода хотел рыпнуться, но Денис вовремя ухватил его за пасть и прижал к себе. Артем вскинул карабин. Они не хотели стычки ни при каком раскладе.

Группа мужчин пересекла улицу и скрылась среди развалин. После того, как они ушли, подождали еще минут десять, чтобы наверняка.

– Я думаю, что те, которые тогда шуганули Влада с Тагиром и те, кто засели на складах, одни и те же люди. Они направились к вокзалу, – предположил Денис.

– Я ваш город не знаю, но мне от этого не легче, где они обосновались.

Квазимода, кажется, понял, что лишний раз лаять во время опасности не стоит. Он не погнался за теми людьми, и даже не издал ни единого звука. Его глаз, хоть и выражал удивление от бесцеремонного обращения, но в нем так же читалось понимание. Раны на его теле могли остаться не только от катастрофы.

Улица Цвиллинга перешла в проспект братьев Коростелевых и стала еще шире. От этого простора стало не по себе. Появилось чувство, будто ты на виду и на тебя смотрят из-под всех развалин. Денис вертел головой по сторонам, ища подтверждения своим опасениям, но так их не получил. Ближе ко второму мосту, тоже разрушенному, дорогу преградил овраг. Пришлось обходить его стороной, минуя развалины многоэтажек, смыкающихся между собой.

После передышки Артем сменил Дениса. Они вышли к остаткам моста через улицу Львовская, повернули направо, пробрались между развалин старых «сталинок» и вновь подошли к еще одному разрушенному мосту-виадуку, воздвигнутому через железнодорожные пути.

– Сейчас тебя немного потрясет, – предупредил Артем Оксану.

Денис взял сонного ребенка на руки. Платон спал всю дорогу, пока их везли. Перебираться на тачке через пути оказалось на самом деле непросто. Оксана молчала, но ладони ее были сжаты в кулаки, будто она превозмогала какую-то боль или страх. Денис не забывал озираться по сторонам. Эта привычка незаметно закрепилась в подсознании.

Они вышли к ангару со стороны железной дороги. Подойдя достаточно близко, Квазимода радостно залаял и убежал, чтобы предупредить всех о своем возвращении. Денис расслабился вблизи лагеря, решив, что здесь ему ничего не угрожает. Поэтому, когда они вывернули из-за угла самодельного забора и наткнулись на группу оборванных и изможденных людей, он испытал кратковременный шок. О том, что у него висит через плечо оружие Денис и не вспомнил.

Люди стояли у ворот. При виде парней они посторонились, чтобы им дать дорогу.

– Здрасьте, – поздоровался Денис.

– Кхм, добрый день!

– Здравствуйте.

Каждый человек, который здоровался с ним, старался сделать это самым доброжелательным тоном.

– А почему не все? – удивленно спросил Евгений. Он стоял за забором и держал толпу на прицеле пневматической винтовки. Евгений прикусил язык, когда увидел в руках парней огнестрельное оружие и тачку, груженную очень худой женщиной с младенцем. – А вы, я вижу, не с пустыми руками.

Глава 18

Глава 18

Минуло два месяца с тех пор, как Гордей привел Забаву в Зарянку. Девушку подлечили. Хотя раны и остались слишком заметными, они больше так не уродовали ее. Забава все равно всегда носила платок, стесняясь, что волосы у нее растут некрасиво, пучками. На самом деле это не бросалось в глаза, а Гордей, так и вообще не замечал ничего, но женщине это внушить было невозможно.

В поселке Забавы не выжил никто. После того, как девушка точно решила навсегда поселиться в Зарянке, сделали несколько вылазок за ее продуктами. Чтобы не искать выживших, оставили на видном месте щиты с призывом идти в Зарянку, а если нет сил, то просто оставить любой знак на щите, по которому их можно было найти. Никто не откликнулся.

На дворе стоял октябрь. Температура опустилась еще, и теперь погода больше не напоминала парилку. Ближе к утру так вообще, с непривычки можно было озябнуть. Небо до сих пор было закрыто дымкой, но в атмосфере явно происходили какие-то дела. Время от времени случались сухие грозы. И если такая гроза происходила недалеко от Зарянки, вскоре на все поверхности ложился тонкий слой пыли, по дисперсности похожий на цемент. Александр решил, что это статическое электричество разряжается в атмосфере из-за большого количества пыли в ней.

Но налетали и грозы, причем такие, которых в докатастрофические времена и не бывало. Горизонт темнел так, будто надвигалась ночь. Фронт его ежесекундно озаряли десятки разрядов. В такую погоду всегда прятались в погреб, резонно опасаясь попасть под разряд молнии. Воздух после такой грозы еще долго держал запах озона. Природа стерилизовала всеми доступными способами последствия исчезнувшей цивилизации.

К огромному удовольствию и облегчению местами зазеленела земля. В основном там, где находились разломы. Видимо, горячий воздух не опустился так глубоко, чтобы сжечь семена в толще земли, а кипяток просто не попал. Туда, куда можно было дотянуться, спустились на веревках, чтобы собрать дерн с проросшей травой. Каким удовольствием было созерцать нежный стебелек какого-то деревца. Его выкопали с большим комом земли и пересадили рядом с теремом, в центре городища.

Жизнь пробивалась отовсюду и порой в самых неожиданных местах. Во время вылазки в поселок заметили, что в районе погребов в земле стали появляться многочисленные отверстия. А вскоре попались виновники, оставляющие их. Это были дождевые черви, пережившие катастрофу в погребах. Так же оттуда повылезала мелкая мошкара, оккупировавшая вокруг поселка все лужи.

При отсутствии конкуренции и подходящем питании любой вид мгновенно становился доминирующим. Александр напугал всех, что наступает эра насекомых, для которых условия кажутся благоприятными.

– И в этой борьбе мы можем им проиграть, – подытожил он свою мысль.

– И как же? Они вырастут большими и съедят нас.

– Нет, просто они не оставят нам возможности заняться сельским хозяйством. Будут съедать все на корню, или губить уже созревший урожай.

– Ваше благородие, а что если мы сами начнем разводить насекомых, как домашний скот?

– Гордей, не фантазируй. Я мошкару есть не буду, – предупредила его Забава.

– А чего сразу мошкару, а червей дождевых? Это же, как макароны с мясом. Макароны по-флотски, – Гордей изобразил, как он засасывает макаронину.

– У–у–у, – скривилась Забава, – без меня.

– Гордей прав, – поддержал его Александр Сергеич. – Куда деваться, витамины и белок нам нужны. Часть из растений, часть из всего остального. У меня вон, уже второй раз кожа на пальцах слезает. Хоть и не голодаю, а чего-то не хватает.

– А если решится кто рожать, так и вообще с питанием шутить не стоит, – предупредила Фекла. – Нарожаем кривых-косых, что потом самим стыдно будет перед потомками.

– Удивительно звучит, нарожаем. А что, как раньше, ждать, когда наступит подходящее время не надо? Чтобы дом, машина, стабильность, – сыронизировала Лукерья.

– Куда уж, стабильнее, – усмехнулся Александр, – эта Зарянка нам на столетие, пока новые деревья не вырастут.

– А дети, они будут смышленее нас. Для них этот мир будет более естественной средой, чем для нас. Мы же будем держаться за прошлое, за порядок, к которому привыкли. Как ни крути, но мы остатки прошлой цивилизации, – неожиданно выдал философскую мысль Харитон.

Лукерья играючи хлопнула его по плечу.

– А ты у нас Гефест, бог-кузнец.

– Не канонично, не по-славянски.

– А давайте, вообще начнем историю без всяких божеств, без религий и прочего, – предложил Гурьян. – Давайте сохраним все, как было на самом деле. Не так, что разгневался Бог на людей своих и наслал им кару, а так, как было на самом деле. Случилось мегаземлетрясение, разрушившее все, что построили люди, а потом волна жара, поднявшаяся из раскаленных недр, доконала все живое, – он замер. – Интересно, а в океанах жизнь осталась?

– Не знаю, – Александр тоже часто задумывался над тем, смогла ли жизнь на глубинах избежать тяжкого последствия разогрева атмосферы, – очень хочу в это верить.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
– Да, будет скучно, если останутся одни червяки да мошки. Так можно было бы надеяться, что рыбы опять выползут на сушу со временем.

– А давайте не забывать о том, что на земле есть еще горы с пещерами с замкнутой экосистемой, в которых тоже могли спастись разные виды животных. Например, крысы, мыши, змеи, пауки, многоножки.

– Пауки, – задумчиво произнесла Аглая. – Я бы сейчас за живую беременную зайчиху палец отдала. Даже два.

– Надо было контактный зоопарк открывать здесь со зверушками, – предложил Вторуша.

– А чем кормить их? Сами-то они не прокормятся. Даже не знаю, кому бы я пожелал оказаться в живых. Мошкару не жалко, а зайчиху жалко.

Обычно такие разговоры велись во время послеобеденного перерыва, либо перед сном. Они были нужны, чтобы не развивалось ощущение безысходности, обреченности, полного одиночества. А иногда, жителям Зарянки в самом деле казалось, что они единственные уцелевшие люди на планете.

Четыре дома из так называемой «первой линии» накрыли крышами, заделали окна. В каждом доме жила пара: Харитон–Лукерья, Гурьян–Фекла, Гордей–Забава, Александр–Аглая. Как все и предвидели между бывшим боссом и администратором его актива появились чувства. Александр некоторое время стеснялся этого, в основном из-за разницы в возрасте, но постепенно принял и отдался семейной жизни с полной отдачей, как обычно отдавался любимому занятию.

Только Вторуша, не особо переживающий отсутствием пары ночевал, где придется, до тех пор, пока ему восстанавливали дом. Гордей предложил ему сменить имя на Первушу, чтобы обмануть жизнь, но тот уже не воспринимал себя никем, кроме Вторуши, а Гурьян вообще, прозвал его омега-самцом.

В принципе, в Зарянке установился статус кво, все чувствовали себя в имеющемся положении полноценными. Однако, от необходимости изучать изменившийся мир вокруг, это обстоятельство никак не освобождало. Прилегающую территорию надо было изучать, чтобы на будущее иметь представление о том, на что можно рассчитывать в случае каких-то проблем. В первую очередь – голод, во вторую – всё остальное.

Нужна была серьезная экспедиция с пробегом на двести–двести пятьдесят километров. Готовиться к такому путешествию стоило самым серьезным образом. Нужна была крепкая обувь, какие-то средства для укрытия от дождя, и даже громоотвод, оружие, сумки или даже тележка или сани, чтобы волочить добытое добро.

Через неделю подготовки и бесконечных обсуждений деталей разной важности для экспедиции были подготовлены усиленные кожаной стелькой лапти. Планировалось надевать их только при движении по железнодорожной насыпи, чтобы не поранить ноги об острый щебень. До нее можно было спокойно идти босиком. Вообще, первая экспедиция планировалась только по насыпи, единственному пути, по которому можно было идти, не боясь потеряться, не боясь попасть в грязевую ловушку и зная наверняка, какие населенные пункты могут ждать по пути.

Для защиты от дождя сделали полог размером два на два метра, пропитав его трансформаторным маслом, добытым из трансформатора в поселке Забавы. Полог, на всякий случай сконструировали с двойным назначением. Перевернув, в него можно было складывать добычу и нести вдвоем на плечах. Благодаря этому удачному решению отказались от других вариантов транспортировки вещей. Харитон выковал громоотвод, железный штырь, который во время грозы стоило втыкать подальше от своей стоянки. Так же у каждого имелась котомка через плечо, оставшаяся без изменений с тех давних пор.

Из инструмента взяли один лом, один топор и одну штыковую лопату, решив, что этого набора хватит для решения любой задачи. В экспедицию должны были идти Александр, Гордей и Гурьян. Харитон остался на хозяйстве, а Вторуша был его бессменным подмастерьем. Никто не думал ничего такого, но на всякий случай оставлять Зарянку без мужчин не хотелось. Женщины были солидарны с этим мнением.

Переждав три дня после сильной грозы, чтобы подветрило дорогу, группа ранним утром отправилась в первую серьезную вылазку. Накануне Александр насобирал паучков в погребе и закупорил их в пустой консервной банке. На немое удивление друзей он ответил:

– Хватит уже мошкаре плодиться в неограниченном количестве.

Полчища насекомых еще не долетели до городища, но ждать этого осталось недолго. Пресечь их бесконтрольное размножение в теплых лужах обязаны были бережно собранные членистоногие.

Группу проводили до околицы. Женщинам не хватало только платочка, чтобы атмосфера прощания полностью напомнила картинную.

Путь до железнодорожной насыпи был хорошо известен и больше не таил сюрпризов. Бурлящие грязевые вулканы хоть и перемещались с места на место, но не выходили за определенную территорию. Их определяли безошибочно, даже под водой, накрывшей после очередного сильного ливня. Вулканы выдавал неприятный запах, пузыри сероводородного газа поднимались из-под воды. Вода и грязь из такого вулкана помогла скорее вылечить Забаву от нарывающих ожогов.

По хорошей дороге до насыпи дошли за три часа, хотя иногда уходило и до десяти. Миновали аномальную зону, из которой бил серный ангидрид, как решил Александр. По его словам, вода соединялась с этим газом вулканического происхождения, образовывая кислоту, которая в свою очередь притягивала атмосферную влагу, из-за чего над источником всегда висел туман.

– О чем нам это говорит? – спросил Александр своих попутчиков.

В ответ ему было многозначительное молчание, умело скрывающее отсутствие ответа.

– Это говорит нам о том, что литосфера, то есть твердая оболочка планеты, находится сейчас в разрушенном состоянии. То есть, до катастрофы ее можно было считать почти цельной скорлупой, а сейчас это растрескавшаяся скорлупа, вот и сифонит снизу во все щели.

– А чем нам это может грозить? – спросил Гурьян.

– Как я думаю, а я далеко не истина в последней инстанции, то особо ничем. В таком измельченном состоянии любые землетрясения будут быстро затихать, пока литосфера не запаяется и снова не станет твердой скорлупой. Вулканические газы, грязевые вулканы, спонтанные извержения гейзеров, вот, что нас будет беспокоить. Это мелочи и даже в какой-то мере полезные вещи.

– Можно обогреваться от гейзеров, – предложил Гурьян.

– Да что там обогреваться, баню надо ставить рядом с ними.

– А твои прогнозы, ваше благородие, насчет вулканической зимы не изменились?

– Вроде, нет. На дворе теплынь, как летом, хотя уже октябрь. Помните, четырнадцатого октября Покров день? Покров, Покров, покрой землю снежком, а меня женишком. Какой тут снежок?

– А может, надо было взять теплые вещи, ну-ка налетит снег?

– Фантазер ты, Гурьян, – укорил товарища Гордей, – откуда ему взяться, когда вся земля еще жаром пышет?

– А я почем знаю? Налетит, не спросит. Я даже не удивлюсь этому. Атмосфера-то закрыта пылью от солнца.

– Тут куча других факторов, Гурьян, температура поверхности, а также большое количество углекислоты в атмосфере могут нивелировать эффект вулканической зимы.

– Какие умные беседы мы ведем, – иронично произнес Гордей, – поедатели дождевых червей, а туда же.

– Ага, значит ты сторонник принципа, мы то, что мы едим? У нас теперь мозг может деградировать до надглоточного узла, как у червя?

– До узла может и не деградирует, но что-то с ним произойдет точно.

Продолжить великоумную беседу помешали полчища мошкары, почуявшие человека. Они зависли гудящей тучей над троицей.

– Подождите меня здесь, – попросил Александр.

Он скинул одежду, вынул банку с паучками из сумки и направился прямо по воде к ближайшему вагону. Насекомые, выбравшись из банки, разбежались и попрятались по щелям.

– Так, ребята, на обратном пути проверю, как вы тут работу выполняете. Кто будет отлынивать, заберу назад в погреб.

Александр выбрался из воды и еще минуту счищал с себя прилипших личинок насекомых. Теплые лужи буквально кишели ими.

– Кому катастрофа, а кому прямо шанс занять всю Землю, – подметил Гурьян. – Биомасса, – добавил он.

– Ничего, то даже хорошо, что кто-то развивается в таких количествах. С голоду не сдохнем. Некоторые и до катастрофы не брезговали личинками. Куском ткани отфильтровать личинок да на сковороду. Говорят, напоминает попкорн, – Александр наконец-то очистил себя и оделся. – Белок, кальций, жиры, вы даже не представляете насколько полезными могут быть насекомые.

– Особенно глисты! – пошутил Гурьян.

– Нет, я серьезно. Я тут вчера не мог сразу уснуть, думал, что сельское хозяйство — это настолько трудный вариант с непредсказуемым результатом, что полагаться на него не стоит. Попытаться стоит, но надо быть готовым к тому, что есть придется все, что можно. Знаете, французы начали есть лягушек не от хорошей жизни, а потом за это звезды Мишлен стали получать.

– Ваше благородие, я хотел спросить давно, – Гордей сменил тему, – Забава говорила у них в доме сейф с оружием остался. Может, попробуем достать, ведь далеко собрались?

– Нет, мне кажется, оружие лишняя тяжесть. Кого нам опасаться, Гордей? Три лба и все при дубинах, – Александр покачал в руке топор. – Охотиться тоже не на кого. Бесполезная вещь.

– Вам виднее, – нехотя согласился Гордей.

– Гордей, все, никаких вы больше.

– Ладно, понял.

– Вперед.

Под непрерывный гул мошкары, отмахиваясь от лезущих в глаза, нос и рот насекомых добрались до места, где можно было перейти на насыпь по сухому. Оказалось, Александр предугадал эту проблему. Он вынул из котомки три колпака сшитые из крапивного мешка.

– Держите. Это мы с Аглаей придумали. Она очень стеснялась мне их показывать, боялась, что я замечу, что руками у нее получается не очень, комплексует по поводу того, что в детском доме не научилась ничему, что должна уметь женщина.

– Ой, да кто на это смотрит в последнее время, – усмехнулся Гурьян. – Главное, чтобы пальцы были ленту по экрану мотать.

– Тебе ли говорить? – заступился Гордей за женщин, – твоя Фекла доктор Айболит в юбке. Иногда так на латыни шпарит, думаешь, какая ей Зарянка, ей на международный симпозиум, или куда там собираются.

– Это точно. Я даже иногда боюсь, что если бы у нее был выбор, она меня ни за что бы не выбрала. Я ведь руками мастак, а разговор по уму поддержать, это не про меня, – Гурьян вывернул колпак, переданный ему Александром и внимательно разглядел шов, – нормально прошила, не мастерица, но и не рукожоп.

– Спасибо. Я обязательно передам твой комплимент.

– Сергеич, только не дословно, – Гурьян натянул колпак на голову. – Все видно, дышится легко.

Выглядел Гурьян с этим остроконечным колпаком довольно странно. Напоминал он то ли смертника перед казнью, то ли куклуксклановца, у которого не оказалось под рукой белого материала, то ли героя фильма ужасов. Гордей выбрал третий вариант.

– Теперь нам точно оружие не нужно. Мы и так нагоним страха на кого угодно.

С колпаками на голове стало намного проще идти. Сквозь редкую ткань хорошо было видно, но для мошкары они стали непреодолимым препятствием.

Пейзаж вокруг насыпи на протяжении нескольких часов почти не менялся. В низинах стояли целые озера, поверхность которых тревожил ветер. В таких низинах вода подступала вплотную с верхом насыпи. Небольшие волны окатывали щебень, но пока еще нигде насыпь не уходила под воду.

Чем дальше от поселка, тем меньше становилось мошкары, уже через час можно было снять колпаки. Александр уже не в первый раз подметил, что мир вокруг выглядит будто не их вовсе, так сильно он изменился и стал другим, что связь с прошлым осталась только через железнодорожную насыпь. А им, как существам из прошлого, только на ней и было безопасно.

Вид с холмов, разрезанных железной дорогой, открывался впечатляющий. Обязательно в поле зрения попадался курящийся паром гейзер, либо трещина в земле, к которой со всех сторон вели более мелкие трещины, следы водной эрозии. Примерно через пару часов от станции они наткнулись на свистящий гейзер, бьющий из-под земли с периодичностью раз в три минуты.

Рядом с ним во время извержения чувствовалась вибрация земли. Огромная энергия, запечатанная в недрах, находила себе выход через небольшое отверстие. Глобальные изменения требовали глобального переосмысления. Тот мир, который воспринимали как твердыню, исчез, разрушился в мгновение ока, оставив после себя шрамы, извергающиеся паром. Не было уже такого ощущения, что под ногами та же надежная опора, что и раньше. Стоило почувствовать, как дрожит земля, чтобы убедиться лишний раз в том, что надежного ничего не осталось.

Убедиться в том, что изменения кардинально изменили облик планеты пришлось совсем скоро. Гурьян раньше всех заметил, что железнодорожная насыпь стала как-то неестественно искривляться, будто ее по ошибке инженеров проложили по склону высокого холма.

– Я что-то не припоминаю, чтобы у нас так дороги строили, – задумчиво произнес Гурьян, – поезд может и кувыркнуться.

Серая лента насыпи опоясывала склон и издалека выглядела так, будто она сползла по нему. Чем ближе они подходили к холму, тем явнее были заметны следы разрушения дорожного полотна. Щебень с него словно трусили к подножию. Насыпь растянулась по склону вниз, ее чаще обычного разрезали небольшие трещины. Разорванные рельсы местами свалились с насыпи на обочину, где их засыпало.

– Трясло здесь изрядно, – решил Гордей. – Если бы нашей Зарянке так досталось, то и погреб бы не помог.

– А вас не удивляет, что насыпь сделали на склоне? – спросил Александр. – Обычно прокладывают сквозь холм, выбирают породу, чтобы не было серьезных перепадов высот. А тут она поднимается вверх, а потом идет как на прилипушках по склону.

– К чему клонишь?

– Этот холм выдавило во время землетрясения. Тут была равнина, наверное, а потом ее вспучило, поэтому такие разрушения.

– Не имею аргументов против, – согласился с доводами Гурьян. – Это точно, так дорогу никто не строил. Ни один груженый состав в гору не въедет без разгона. Это ненормально.

– А что под холмом? Вулкан? – спросил Гордей.

– Не обязательно. Просто породы перетряхнуло и не все встали на свое место.

– Надо быстрее пройти этот чертов холм, а то я чувствую себя на нем, как на пороховой бочке, – Гордей ускорил шаг. – Живее.

Каково было удивление, когда они перемахнули на другую сторону холма и обнаружили за ним еще один холм, но в несколько раз больше прежнего. Железнодорожная насыпь там вообще прерывалась, скрываемая следами каких-то потоков, идущих с вершины холма. Вершина холма курилась паром. Серый столб поднимался вверх, постепенно теряя форму.

– Везувий, блин, сельского масштаба, – Гурьян замер на месте, ошарашенно разглядывая чудо природы.

– Выходит, я был прав насчет пороховой бочки, – Гордей обернулся на холм, который они только что миновали.

– Ну, что, это замечательно. Надо записать, что примерно в тридцати километрах от станции находится вулкан. Как назовем его?

– В честь нас, по первым буквам имен, – предложил Гурьян.

– Это как? АГГ, ГАГ, ГГА? – Гордей перебрал все возможные аббревиатуры.

– Да куда тебе с твоим воображением, – саркастически произнес Гурьян, – Алгуго, – он сделал ударение на втором слоге.

– А с твоим воображением вообще лучше ничего не придумывать. Бугага какой-то.

– Ладно, оставим природное явление пока без названия, – помирил Александр товарищей. – Идемте, посмотрим на него вблизи.

В воздухе запахло каленым и еще чем-то едким. Александр, тем не менее, не видел причин для беспокойства. Ветер уносил дым, извергающийся из жерла вулкана в противоположную сторону.

Через насыпь когда-то бежали грязевые потоки, продукты извержения, смешанные с водой и почвой. Александр сгреб пригоршню такой грязи, понюхал ее сам и дал понюхать товарищам.

– Воняет сероводородом, лечебная, – заключил Гурьян.

– Точно, – согласился Александр.

Из разломов, которые периодически возникали на пути, тоже поднимался пар с сильным запахом сероводорода. Попадались хлюпающие грязевые вулканы, источающие «аромат» тухлых яиц. Изредка попадались разбросанные вокруг пористые куски застывших вулканических бомб. Налицо были все признаки формирования гейзерной долины с венчающим ее активным вулканом. Определение «вулкан» из-за скромных размеров холму шло не совсем, но по сути он им все равно был.

– Прыщ! – неожиданно громко произнес Гордей. – Посмотрите, как похож.

Сравнение с косметическим изъяном природному явлению и правда шло и даже не только за внешнее сходство. Это был самый настоящий нарыв на теле больной планеты.

– Не особо благозвучно, – Александр критически посмотрел на вершину курящегося вулкана, – зато по смыслу.

– Запиши, ваше благородие, в своих талмудах, что имя вулкану дал я, банщик Гордей.

– Скромнее надо быть банщику, – Гурьян покачал головой.

Александр вынул из котомки кусок не окрашенного льняного отреза, который использовал для составления карты. Развернул его и обмакивая деревянную щепку в вываренный свекольный настой, дочертил линию железнодорожной насыпи до вулкана, пририсовал к ней кружок и написал над ним «вулкан Прыщ».

– Всё, название задокументировано.

– О, может, ну его нахрен, – засомневался Гордей. – Что-то не смотрится.

– Поздно, – Александр Сергеич потряс куском ткани, чтобы просушить свежую запись, потом аккуратно сложил ее и убрал в котомку.

– Ладно, в другой раз обещаю другие ассоциации использовать.

– Идемте дальше.

Буквально через километр от вулкана им попалась облезшая табличка, на которой с трудом удалось прочитать название «разъезд 216». Сразу за ней находился короткий перрон и справа от дороги остатки строения.

– Значит тут недалеко деревня, – решил Гурьян, – у моих родителей так же. Если здание вокзала на этой стороне, то и деревня на этой.

Они осмотрелись. Лесопосадки вдоль дороги выгорели на корню. Остались только вывороченные потоками воды корни. Но если присмотреться, то можно было разглядеть прямую линию, идущую от насыпи и рассекающую почерневшие остатки лесополосы. Она выступала над общим ландшафтом и вполне могла оказаться дорогой, ведущей к деревне.

– А зачем нам деревня? – спросил Гордей.

– Ты что, колхозников не знаешь. У них там припасы должны остаться. Грех дать им пропасть. К тому же, мы собирались вносить на карту все населенные пункты, которые встретим. – Гурьян поднялся на цыпочки, словно ему это могло помочь увидеть деревню.

– Я тоже считаю, что на деревню стоит глянуть. Для маленькой деревни никто бы не поставил этот разъезд. А вдруг, там есть люди?

– Не разделяю вашего оптимизма насчет людей.

– Правильно, как только у тебя появилась Забава, тебе вдруг резко стало неинтересно их искать.

Гордей одарил Гурьяна суровым взглядом.

– Кормить их придется, и еще неизвестно, что мы будем есть сами, когда запасы моей девушки закончатся.

– Ладно, мужики, будьте выше мелочных предрассудков и все у нас будет хорошо.

Александр спустился с насыпи, почти не провалившись в грязь.

– Здесь твердо, это точно дорога.

Гордей и Гурьян спустились следом.

Дорога вела вниз. Вокруг нее, на сколько хватало глаз, извергались паром десятки источников. Из-за них стояла высокая влажность и духота, будто не хватало кислорода. Ветер разносил дымку по земле и буквально через десять минут ходьбы его порыв открыл ненадолго населенный пункт с ровными рядами домов.

– Вот! – обрадовался Гурьян. – Я вам говорил. Смотрите, отсюда они выглядят целыми.

Троица прибавила ходу и буквально сразу наткнулась на легковушку, стоящую на обочине. Ее не было видно издалека, потому что ржавый цвет сливался с общим фоном. Колесные диски без резины провалились в грязь. Стояла грязь и в салоне. Осадки стекали внутрь машины через прореху в крыше, разъедая тонкий металл еще сильнее.

– Не успели, – заключил Гурьян.

Скорее всего он был прав. Люди бежали из деревни, когда подступил жар, наивно полагая, что смогут опередить его. Автомобиль заглох, а паникующим людям ничего не осталось, как бежать сломя голову. Хотелось верить, что им удалось спрятаться в подвале или погребе. На первый взгляд землетрясение пощадило деревню.

Гурьян прибавил шагу, а Гордей и Александр замешкались у машины, пытаясь вскрыть багажник. Немного усилий и крышка выломалась вместе с замком. В багажнике толстым слоем лежала сажа и больше ничего.

– Ясно, машина сгорела, – Гордей прихлопнул крышку назад. – А где Гурьян?

Гурьяна на дороге не было. Александр и Гордей закружились, пытаясь понять, как их товарищу на ровном месте удалось так хорошо спрятаться.

– Гурьяша, сукин сын, ты где? – миролюбиво, как ребенка, которого надо подозвать, чтобы дать ремня, позвал Гордей.

Александр прошел вперед и понял, что дорога делала резкий уклон в ложбинку, которая со стороны сливалась. На дне ее лежал без признаков жизни их товарищ.

– Гордей, он здесь! Скорее!

Гордей подбежал и собрался спустится вниз, но Александр задержал его.

– Нельзя! Стой!

– Почему?

– Там нечем дышать. Там кислорода нет.

Они оба, несмотря на то, что не бежали, дышали глубоко, как после пробежки.

– Ничем ведь не воняет? – засомневался Гордей.

– Это может быть углекислый газ, он тяжелый. Я задержу дыхание и попробую его поднять.

– Стой, стой, стой, барин, может я. Ты слишком умный, чтобы рисковать. Без тебя Зарянка развалится.

– Нет, я старше всех, и я занимался дайвингом, так что задерживать дыхание умею.

– Тогда барин, давай прикрепим к тебе трос, которым меня доставали тогда.

Гордей, не дожидаясь ответа обернул вокруг пояса автомобильный капроновый трос, сделав петлю. Александр часто задышал, насыщая легкие кислородом. Замер, показал Гордею поднятый большой палец и побежал вниз. В мгновение ока он оказался рядом с Гурьяном, подхватил его, пытаясь перекинуть через плечо. Беспомощный тяжелый Гурьян, превратился в безвольную плеть и никак не желал ложиться на плечо. Александр сделал непроизвольный выдох.

Гордей замер, понимая, что справиться с двумя будет намного сложнее. «Барин» рывком все же перекинул Гордея через плечо и засеменил с тяжелой ношей на подъем. Гордей хотел было облегченно выдохнуть, но заметил, что Александра повело. Он сделал несколько шагов в сторону от дороги, совсем немного не дойдя до безопасного уровня, поскользнулся и упал.

– Ах ты ж, барин, – Гордей поволочил его к себе по земле, чувствуя и сам, что начинает задыхаться от каждого усилия.

Перед глазами забегали радужные круги, в горле заклокотало. Он испугался, что не успеет вытащить Александра, развернулся и пошел в сторону от ложбины, не выпуская троса из рук. Споткнулся, упал, нашел в себе силы подняться и протащить еще десяток шагов. Александр забормотал и сел.

– Хватит, я в порядке. Гурьяна надо, – он тер уши и хлопал себя по щекам, чтобы скорее прийти в себя, – Гурьяна давай.

Гордей снял трос с талии Александра и пристегнул себя.

– Давай, ваше благородие, теперь твоя очередь.

Александр крепился, таращил убегающие глаза, как у перебравшего с алкоголем человека, пытаясь усилием воли сконцентрироваться.

– Я быстро.

Гордей уже понял, что времени у товарища осталось совсем мало, а у него самого нет права на ошибку. Он задержал дыхание и направился вниз. Подбежал к Гурьяну, но не стал взваливать его на себя, ухватил его за обе лодыжки и потащил его вверх. Александр слабо тянул его к себе, да это сейчас и не требовалось. Легкие рвало от желания сделать вдох. Сознание мутилось, пропало ощущение присутствия, мир поплыл из-под ног.

Гордей держался, дав себе мысленный приказ на вдох, только после потери сознания. И ему это удалось. Он не услышал, как Александр крикнул ему, что можно дышать. Сделал несколько шагов и упал на землю, после чего громко, со свистом выдохнул и так же шумно вдохнул, отчего его начал мучить кашель.

Александр сразу бросился к Гурьяну и принялся делать ему непрямой массаж сердца и искусственное дыхание. Первые несколько чередующихся приемов не помогли. Гурьян сделался холодным, как покойник. Правда, выглядел он немного иначе. На лице и шее выступили красные пятна, а лоб покрылся бисером пота. Александр, не жалея ребер товарища, сделал ему более жесткий массаж и вдохнул ему воздух с такой силой, что у самого закружилась голова.

Неожиданно Гурьян закашлялся и его начало тошнить. Александр ухватил его за волосы и перевернул на бок. Тело Гурьяна заходило в конвульсиях. Оно сотрясалось даже после того, как отошла вся желчь и желудочный сок. Гордей прекратил кашлять и подошел.

– Спасли?

– Ага, спасли, – удовлетворенно ответил Александр.

– Один–один, – непонятно к чему произнес Гордей.

– Что? – не понял Александр.

– Да так, – ответил Гордей уклончиво.

Гурьян лежал целый час на земле, свернувшись калачиком, временами тяжко подстанывая. Он просил что-нибудь от головной боли, но с собой не было никаких лекарств. Ему давали сладкий отвар, после которого Гурьян ненадолго затихал.

Начало темнеть. Оставаться вблизи отравленного места не хотелось. Любой ветер мог поднять ядовитый воздух вверх, и тогда они могли просто задохнуться во сне. Пришлось брать Гурьяна на руки и подниматься с ним на безопасное расстояние.

– Вот, и это только первые сутки, – произнес Гордей. – Чего дальше ждать?

– Тяжело в учении, легко в бою, – ответил ему Александр. – В следующий раз будем знать, куда соваться не стоит.

Несмотря на страх попасть под облако ядовитого воздуха, спали все равно крепко. Организму требовались силы на восстановление, которые он черпал из скудной пищи, экономя каждую калорию через отдых.

Наутро состояние все равно напоминало похмельный синдром. Гурьян вообще опух, будто у него отказали почки. Он часто вздыхал, кряхтел и всячески старался отсрочить продолжение экспедиции.

– Сил нет подняться. Голова кружится, тошнит. Я бы еще сутки отлежался.

– Здесь лежать не стоит, надо отойти подальше от этого Прыща, иначе он подкинет нам еще каких-нибудь сюрпризов, – Александр был настойчив.

– Надеяться на выживших в деревне, я думаю, не стоит?

– Даже если они и были, то уже давно отравились.

Александр сделал пометку на своей карте, отметив подножие вулкана как потенциально опасную зону.

– Самое опасное, что этот газ ничем не пахнет. Это точно не сероводород. Мое предположение, что это или угарный газ, или углекислый.

– Нам какая разница, как он называется. Главное, научиться его определять заранее. Как-то раньше канареек для этого использовали, – Гордей вспомнил какие-то факты из истории.

– С канарейками беда. Надо просто подозрительнее относиться к низинам рядом с вулканами или любыми извержениями из-под земли. Это была плохая идея спускаться вниз возле этого Прыща, – Александр посмотрел на вершину вулкана, – он точно заслуживает такого названия.

С горем пополам, Гурьян нашел в себе силы, чтобы продолжить путь. Пока поднимались вверх, к насыпи, он несколько раз отдыхал. От слабости Гурьян покрывался холодным потом, и жаловался на то, что мерзнет. Руки его и на самом деле были ледяными, как у мертвеца.

По насыпи идти было проще и не спеша они отошли от вулкана так далеко, что его вершина скрылась за горизонтом. Рядом с большой лужей, в центре которой пузырился горячий источник, Александр объявил привал. Никому ничего не объяснив, он взял лопату и принялся копать рядом с лужей яму. Мягкая земля поддавалась легко.

– Ваше благородие, Сергеич, если кто из нас вам в тягость, просто скажите, чтобы ушел, – Гордей сострил, зная, что у ямы другое предназначение.

– А я же, Гордей, из твоего опыта сделал вывод.

– Какой?

– А помнишь, ты рассказывал, как у тебя лодыжки распухли, а ты их в минеральном источнике погрел и все прошло.

– Ну? Помню.

– Вот, мы и Гурьяна сейчас в теплую ванну с минералкой посадим, пусть его отеки вытянет.

– Верно! – Гордей хлопнул себя по лбу. – Это я должен был предложить.

– Спасибо, Александр Сергеич, – поблагодарил Александра тронутый заботой Гурьян. – Я у вас обоих теперь в неоплатном долгу. Обещаю своих детей с Феклой назвать в вашу честь.

– Да, брось. Еще неизвестно, кого и сколько раз придется спасать.

Александр обрубил ровнее края ямы, выбросил лишнюю землю, после чего сломал стенку, перегораживающую лужу. Теплая вода устремилась в яму, мгновенно наполнив ее. Александр снял с ноги лапоть, чтобы проверить температуру.

– Нормально, полезай.

Гурьян сбросил с себя одежду и забрался в лужу. Под голову положил свои лапти и блаженно вытянулся в длину.

– Это то, что мне сейчас нужно.

Его бледное лицо спустя несколько минут приобрело здоровый розовый оттенок.

– Не поверите, мужики, но это работает как надо. У меня и шум в ушах прошел и тошнота. Надо профильтровать эту воду, да попивать в дороге. Кстати, у меня появился аппетит.

Спустя полчаса, Гурьян выбрался из воды, чтобы перекусить. Его отеки исчезли совсем и теперь он не выглядел, как смертельно уставший человек. Глядя на потрясающий восстановительный эффект от простой лужи, Александр и Гордей тоже по очереди приняли водные процедуры. На них они тоже произвели эффект, не такой ошеломляющий, как на Гурьяна, но все равно достаточно сильный, чтобы избавиться от остаточных симптомов отравления и набраться сил для дальнейшей дороги.

– Сергеич, запиши у себя в талмуде, что регулярные водные процедуры в источниках просто обязательны для любого похода.

Александр удовлетворил просьбу Гордея, записав на краю карты напоминание о том, чтобы всякий человек во время похода помнил о целебных свойствах грязевых источников.

У Гурьяна открылся невероятный аппетит. Неудивительно, в его желудке не осталось ничего со вчерашнего дня. Съев свою норму за вчера и сегодня, он остался голоден. Он зачем-то набрал воды из лужи, профильтровал ее через ткань и выпил залпом.

– Для усиления лечебного эффекта, – прокомментировал он свой поступок.

– Смотри, может получиться передоз и совсем обратный эффект.

Ничего такого с Гурьяном не случилось, наоборот, он был полон сил и желания продолжить путь. Глядя на него, Гордей тоже нацедил кружку мутной минеральной воды и выпил ее. Александр, поддавшись стадному чувству, поступил точно так же.

После такого привала они шли до самой темноты, остановившись на ночевку только тогда, когда уже совсем было не видно, куда ставить ногу. Самочувствие всех троих, несмотря на такой длинный переход, оставалось намного лучше вчерашнего.

Далекий горизонт озарился сотнями вспышек. Приближалась гроза. Александр отошел от лагеря на сто шагов и воткнул громоотвод в землю. Место для ночлега накрыли носилками, накрывающими их с запасом. Через полчаса начался ливень. Щебень пропускал влагу сквозь себя, не образуя луж. Александр, несмотря на частые вспышки молний и сотрясающий воздух гром, уснул. Когда закончилась гроза, ему казалось сквозь сон, что он слышит шум падающей воды.

Наутро этого звука уже не было, поэтому он решил, что это была работа воображения. Александр проснулся первым, размялся, сходил в туалет. Свет едва-едва позволял различать очертания предметов в пяти метрах. Однако он все равно решил сходить за громоотводом.

Высокий железный прут стоял на своем месте, без повреждений. Молнии не притянулись к нему. Александр выдернул его и хотел уйти, но странный звук, похожий на морской прибой, заставил его остаться. Он прислушался. Сомнений не осталось, звук ему не чудился.

Александр сделал шаг вперед и почувствовал предупреждающее движение воздуха, будто впереди была бездна. Он решил проверить пространство перед собой громоотводом и чуть не отпрыгнул назад. Уже в двух метрах перед ним ничего не было.

Гордей и Гурьян проснулись позже и застали замершего в ста шагах от места ночевки Александра.

– Чего это он? – удивился Гурьян.

– Мне иногда кажется, что барину надо побыть одному, чтобы собраться с мыслями.

Они не спеша подошли к Александру. Утренний свет открыл перед ними картину, погрузившую в ступор и их тоже. Прямо в пяти метрах начинался отвесный обрыв, никак не меньше трехсот метров в глубину. Дна у обрыва не было. Вместо него, до самого горизонта простиралась темная водная поверхность.

Глава 19

Глава 19

На фоне людей из торгового комплекса, выглядящих практически точно так же, как и до катастрофы, пришедшие в поиске защиты и пропитания горожане выглядели, мягко говоря, намного хуже. Почти все имели ожоги и очень часто лица или головы. Руки так вообще были обожжены у всех. Многие имели проблемы со зрением и слухом. Конечно, в условиях выживания только своей семьей им было уготовано место жертв.

Для лагеря эти пятнадцать пришлых горожан добавили нагрузки. Но разговоров оставить их по ту сторону забора не возникло ни у кого. Внешний вид, в особенности детей, мог растопить любое холодное сердце и задвинуть любые логические доводы подальше. Возможно, люди из торгового комплекса еще сохранили прежнюю человечность, не пережив в полной мере всех испытаний.

Среди новеньких оказалось трое детей, трое подростков и девять взрослых, четыре женщины и пятеро мужчин. Многие были дистрофически худыми, с незаживающими ранами из-за сильного авитаминоза, с полной потерей сил. После первого обеда многие не смогли совладать с собой и уснули прямо на земле.

В первые дни спасенные жители города вели себя, как люди второго сорта, как прокаженные, чувствуя свое отличие от тех, кто оказал им помощь. Первыми на контакт, как и следовало ожидать, пошли дети. Вероника быстро сдружилась со своими ровесниками, совершенно не обращая внимания на их ожоги. Следующими на контакт пошли подростки и только потом взрослые.

Оксану выхаживали долго. Атрофия многих органов вызывала у нее отторжение пищи. Она поправлялась с трудом, очень медленно. Зато ее Платон восстановился быстро и стал общим любимцем. Он пытался начать ходить, заставляя окружение не спускать с него глаз.

Практической пользы спасенные принесли не много. Они не знали, где можно легко достать продукты, могли показать только развалины, в которых до катастрофы находились продуктовые магазины. Получалось, что судьба сама подталкивала лагерь на конфликт с теми людьми, которые разбирали склады на Кичигина.

Операция по добыче оружия прошла успешно. Удалось вывезти все оружие, до которого смогли добраться. Среди него оказалось пара десятков гладкоствольных ружей, девять нарезных винтовок, две пневматических «переломки», два травматических пистолета без патронов и пять пневматических копий популярных пистолетов. Арсенал выглядел достойно и мог сыграть решающую роль в любом споре.

Чтобы отбить желание продолжить разборы завалов оружейного магазина у кого бы то ни было, залили щели в них маслом и подожгли. Огонь добрался до патронов, после чего пару часов слышались хлопки.

Спустя три дня Игорь объявил о том, что надо идти за продуктами, причем с самыми серьезными намерениями. Он уже боялся, что их там осталось совсем немного, а может быть и не осталось вовсе. Евгений попытался убедить его в обратном.

– Много они вынести не могли, потому что носили одними носилками. Час туда, час обратно, перекур, погрузка, разгрузка. Рейсов пять-шесть в день не больше.

– Ну да, одну фуру такими темпами за месяц не разгрузишь. Однако с учетом того, что сохранилось после катастрофы, любой лишний килограмм еды на вес золота. Выходим завтра, ранним утром. Предупреждаю сразу, если возникнет намек на применение силы с их стороны, никаких сомнений в том, чтобы применить оружие самим быть не должно.

Игорь нашел взглядом Дениса. Денис не смог его выдержать. Разумеется, в случае коллективного применения оружия он тоже был готов применить его. Проблема была больше в личной ответственности за смерть Шурика. Хотя, если бы Игорь разрешил ему не идти на эту разборку, он с большим удовольствием отказался бы от нее.

Денис сдружился со старым карабином Симонова. Он разработал все его детали, затвор и в особенности обоймы, от которых зависела быстрая перезарядка, что было немаловажно в случае перестрелки. Он же научил остальных проверять патроны на пригодность. Во время стрельбы Денис обратил внимание, что в патронах, потерявших способность к воспламенению, есть следы темных потеков. Агрессивная среда разъела лак, затронув и металл, обеспечив попадание влаги в порох. Влага, содержащая всю таблицу Менделеева, вызвала химические реакции, изменившие состав пороха. Если внимательно присмотреться к кромке гильзы, то можно было заметить выступающие изнутри темные пятнышки, указывающие на то, что влага попадала в гильзу.

Был еще случай, когда выстрел произошел, но не настолько мощный и пуля просто застряла в стволе. Перед тем, как идти к складам, научились пользоваться шомполом для выбивания пули. Любые непредсказуемые ситуации могли позабавить противника и дать ему уверенность в собственном превосходстве.

Накануне выхода Денис плохо спал, вздыхал, ворочался, непрестанно думая о завтрашнем мероприятии. Алена не спала вместе с ним.

– Денис, все будет хорошо. Они же не идиоты, чтобы бросаться на вас с палками?

– Мы уже переполошили весь город стрельбой. Что если они тоже решили вооружиться? Мне бы точно пришла в голову такая мысль, если бы услышал стрельбу.

– А где они его найдут?

– Да черт его знает. Мы же нашли. В полиции, у военных. Да и оружейных магазинов в городе было немало. Я просто не интересовался этим, но ведь были, – Денис вздохнул. – Я не трушу, не собираюсь искать повод не идти, но должно же быть еще какое-то решение, кроме стрелять друг в друга.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
– Есть. Сидеть и ждать, когда тебя накормят из жалости.

– Ты утрируешь.

– А ты пытаешься выдумать что-то нереальное. Всегда так было в смутные времена. Как только начиналось беззаконие, власть сразу переходила в руки тех, кто не боится заявить о своей силе.

– А ты откуда знаешь?

– Ну, я же не всегда пневматикой торговала. Если бы не ошибки молодости, – Алена погладила по голове спящую дочку, – была бы уже на какой-нибудь руководящей работе.

– Не была бы. Катастрофа все равно бы произошла, независимо от твоих ошибок.

– Спите уже, – прошипел через перегородку Евгений, – завтра будете своим «ай–кью» мериться.

– У нашего интернет-магазина был слоган: с помощью оружия и доброго слова можно добиться большего, чем только с помощью одного доброго слова, – хихикнула Алена.

Она положила поперек Дениса ногу. Это сработало на подсознательном уровне. Денис вскоре заснул.

Разбудил Дениса прозвучавший, как сирена тревоги, звонок механического будильника. Вместе с утром навалилось тяжелое чувство предстоящего дела. Денис вышел на улицу, чтобы умыться. Артем и Федор уже стояли у умывальника и брызгали друг в друга водой. По ним можно было подумать, что впереди их ждет парк аттракционов.

– Ты чего такой хмурый? – спросил Артем.

Вопрос очень удивил Дениса.

– Я думаю, мы не на прогулку идем.

– Не прогулку, но веселье обещаю, – засмеялся старший брат.

– Я уже представляю их рожи, когда они выползут с дубинками и кирпичами, – Федор поднял руки, будто в них было вложено оружие. – Бум!

– Не стоит их недооценивать.

– Ладно, не дрейфь, Денчик, – Артем похлопал Дениса по плечу. – Мы знаем, что у тебя комплекс, но не вечно же тебе им мучить себя. Если и нам придется убить кого-нибудь тебе ведь станет легче?

– Да, блин, нет у меня никакого комплекса, – Денис набрал в руки воды и громко фыркая, принялся умываться.

Аппетита не было никакого. Денис поковырялся ложкой в жидком бульоне и отдал его Федору. Тот не стал отказываться. Прежде, чем уйти, Денис завернул в свой спальный закуток, где они жили с Аленой и Вероникой. Он нагнулся, чтобы поцеловать Алену, но она почувствовала его присутствие и проснулась.

– Уже уходишь?

– Да. Зашел сказать.

Алена поднялась и обняла Дениса.

– Всё будет хорошо. Не лезь вперед всех и не геройствуй. Мы с Вероничкой ждем тебя.

– Ладно, не буду, – Денис вздохнул, – если повезет, сегодня на ужин будет еще что-нибудь кроме жидкой похлебки.

– Было бы здорово, хотя я буду больше рада, если у вас все пройдет без последствий.

– Было бы хорошо.

– Все будет хорошо. Не для того нас бог спрятал в той яме, чтобы пустить в расход по такому поводу.

– Хм, возможно, – Денис поцеловал Алену в щеку и вышел.

Все ждали только его. У ворот стояли пятеро: Игорь, Сергей, Тагир, Артем и Федор, вооруженные, с инструментом в руках. В ногах путался Квазимода, горящий от нетерпения поскорее выйти за ворота.

На часах стоял Влад. Он открыл ворота и выпустил команду.

– Удачи, мужики, – пожелал он.

– И вы тут, смотрите в оба, – оставил наставление Игорь. – И смотрите, чтобы новенькие не отлынивали от работы. Хватит им уже себя жалеть.

– Хорошо, – пообещал Влад.

Дорогу до складов знали хорошо, поэтому шли бодро и за полтора часа подошли к окрестностям. Остановились на развалинах областной стоматологической поликлиники, хорошо маскирующих от ненужного взгляда.

– Артем, иди в разведку. Не исчезай из обзора, все время будь у нас на виду. Если увидишь что-то, подай знак, – Игорь сжал руку, согнутую в локте в кулак. – Если будет поздно, просто ложись и ползи назад, а мы прикроем.

– Ладно, я понял.

Артем взял с собой только «Сайгу» и два магазина к ней. Пригнулся и побежал вперед. Укрылся за развалинами, за дорогой и выглянул из-за них. Потом прошел вдоль, до конца разрушенного здания. Замер за ним.

Минуту он лежал неподвижно, а потом махнул рукой, предлагая сменить позицию. Небольшой отряд, громыхая инструментом и оружием, перебрался ближе к интересующему объекту.

– Тихо? – спросил Игорь.

– Вначале показалось, что был шум, но кажется, это в той стороне, в разломе, что-то обвалилось, – он показал в сторону трещины, протянувшейся через весь город.

– Мы не слышали, – засомневался Игорь. – Вы слышали, парни?

– Нет, – ответил Федор.

– Я тоже не слышал.

– Очень тихий звук был, далеко, наверное, – решил Артем.

– Ладно, это не повод меньше смотреть по сторонам. Иди теперь вот так, между домов, только не удаляйся больше, чем на пятьдесят метров. Здесь легко устроить засаду. А они точно оставили этот вариант, если не трухнули после нашей канонады.

– Я пошел? – спросил Артем.

– Давай.

Артем, как настоящий ополченец из кинохроники про гражданские войны последних десятилетий, взяв оружие поперек ствольной коробки, пригнувшись, побежал к ближайшим развалинам. Он не издавал никакого лишнего звука. Добежал, осмотрелся, перебежал к следующим, снова осмотрелся, после чего дал знать, что путь свободен.

– Следующий рывок и мы на складе, – Игорь выглянул из-за развалин. – Однако эта тишина мне не нравится. Или точно выгребли всё, или сидят и ждут нас.

– А может они еще на работу не пришли? – решил Федор.

– Конечно, мы, когда оружие нашли, тоже уходили ночевать домой? – язвительно подковырнул его Сергей.

– Так, то оружие?

– Артем, бери Квазимоду и идите вместе. Пятой точкой чую сюрприз.

Пес, услышав упоминание своего имени, нетерпеливо засуетился. Игорь прижал ему пасть ладонями.

– Пожалуйста, не лай, мы сами поймем, когда ты что-нибудь учуешь.

Пес лизнул руку Игоря, когда тот убрал их от его морды.

– Идем, Квазиморда, – позвал его Артем.

Собака, преисполненная важности, обогнала его и побежала впереди, обнюхивая каждый подозрительный предмет. Она подбежала к руинам кирпичного забора, огораживающего воинскую часть, с остатками колючей проволоки и заводила носом по ветру. Денис по ее поведению безошибочно понял, что собака почувствовала что-то достойное внимания.

Артем сбавил шаг и медленно подошел к Квазимоде, показав тому сохранять молчание. Пес хотел перебраться через завалины, но Артем отстранил его, выглянул поверх них и сразу же присел.

– Я же говорил, – подтвердил выводы Дениса Игорь. – Они там.

Артем призывно махнул рукой и приложил палец к губам, затем показал три пальца. Видимо, по ту сторону забора находились трое. Артем показал на свой карабин и сделал крест из рук. Огнестрельного оружия у людей на складе не было.

– За мной! – Игорь первым направился к забору. – Денис, смотри за тылом.

Денис развернулся и поводил карабином по сторонам. Не похоже, что им приготовили засаду. Пятясь, он дошел до забора.

– Короче, Тагир идешь налево, Сергей направо, чтобы нам с флангов не зашли. Если увидите любую активность, стреляйте в воздух, а мы сориентируемся. Пошли.

Игорь, Артем и Денис, выставив перед собой оружие, поднялись и мягко ступая, перешли развалины забора. Один мужчина, видимо на часах, спал в сломанном кресле, откинувшись на спинку. Рядом с ним лежал металлический уголок, сплющенный с одной стороны, под удобный хват рукой. Игорь беззвучно поднял железку и зашвырнул ее через забор. Она почти беззвучно плюхнулась в грязь.

Двое других спали под навесом крыши, свято веря, что находятся под опекой часового. Игорь показал Денису стволом своего оружия на часового, чтобы он присмотрел за ним, а сам, вместе с Артемом направились к остальным спящим. Квазимода пошел с ними. Он забежал под навес и громко гавкнул, видимо из своих собачьих побуждений желая показать сразу, кто в доме хозяин.

Мужики вскочили, включая часового и ошалело уставились на направленные на них стволы.

– Вы кто? – спросил один из них.

– Кони в пальто, – ответил Игорь. – Не узнаете что ли?

– Не-е-е-т, – протянул спросонья ничего не понимающий мужчина.

– Что у вас авитаминоз, память отшибло? Мы были здесь четыре дня назад, предлагали совместно поделить «гуманитарку». Вы отказали нам, и теперь мы будем вынуждены попросить вас уйти. Этот склад наш и никаких компромиссов теперь не будет. Собирайте ноги в руки и домой. Больше вам здесь делать нечего.

Игорь махнул стволом в сторону выхода. Мужики понуро, бросая взгляды исподлобья, подчинились. Наверняка, они лучше людей Игоря знали, что церемониться с ними не будут, в случае если они не повинуются.

– Передайте своим, на будущее, чтобы учились идти на компромисс. Ничего хорошего не получится, если мы будем убивать друг друга по малейшему поводу.

Через забор, чуть не запутавшись в колючей проволоке, перепрыгнул Тагир и бегом побежал навстречу.

– Игорь, их там еще с десяток человек идет, с инструментами, – запыхавшись, произнес он.

– Оружие?

– Не, только инструмент. Они рядом.

– Вперед, не оглядываясь, – Игорь ткнул ближайшего к нему человека стволом оружия. – Идите, но знайте, что вам в спину смотрит оружие. Объясните своим популярно, что этот склад теперь наш.

Мужчины спешно направились к своим, а люди Игоря залегли за развалинами забора. Неприятельские работники находились в каких-то тридцати метрах от них. Завидев своих, они сразу поняли, что произошло что-то неординарное. Мужчины остановились, бросили носилки и прочий бесполезный в схватке инструмент.

Троица, красноречиво жестикулировала и показывала руками в сторону склада. Игорь поднялся и сел на выступающую груду кирпичей, держа оружие так, чтобы его было хорошо видно.

– Вы, пока, лежите, – попросил он остальных. – А я буду производить впечатление превосходства на этих жадных упырей.

«Конкуренты» не спешили уйти, даже понимая свое невыгодное положение.

– Что они могут думать так долго? – сокрушенно произнес Артем. – Может пальнуть в воздух?

Палить не пришлось. От группы отделился один мужчина. Он демонстративно бросил железку на землю и показал свободные руки.

– О, переговорщик, – усмехнулся Игорь.

Он тоже поднялся и отставил оружие в сторону.

– Мужики, держите его на прицеле, – произнес он негромко.

Игорь не пошел навстречу, всячески демонстрируя свое превосходство в этой ситуации. «Переговорщик» находился в роли просящего, это ему были нужны варианты.

– Что хотел, друг? – спросил его Игорь, когда между ними осталось пять шагов.

Мужчина остановился. Только сейчас он понял, что в его сторону направлены несколько стволов. На его небритом лице отразились все эмоции, которые он испытывал.

– А что вы так сразу-то? – выдавил он из себя.

– Ты что, самый красноречивый из всех? – Игорь усмехнулся. – Мы не сразу, четыре дня собирались.

– Давайте порешаем что-нибудь? Как-то по-людски надо.

– Надо было начинать с себя. Сейчас, этот склад наш, и если вы решите, что это не так, то мы готовы принять вызов. Был у вас тут такой, Дамиром назвался. Он с нами не хотел разговаривать.

– Он у нас главный. Жесткий человек.

– Если он вам не нравится, выберите другого. Сейчас, видите, какая демократия, хоть каждый день выборы устраивай. А плохого начальника, фьюуууть, в трещину в земле, поближе к аду.

– Да, он так-то нормальный, сколотил нас в коллектив. Другие вон, с голоду дохнут, а мы живем сыто.

– Это видно. Одни дохнут, а вы жируете. Пришло время, чтобы все стало наоборот.

От группы мужчин отделился еще один, и как-то странно глядя на Игоря, пошел в его сторону.

– Этот что задумал? – Игорь потянулся к оружию.

– Колян, тебе чего? – крикнул переговорщик.

– А я знаю этого мужика. Это же Игорек с Мана-изотермички. Игорь, это я, Колян, с Камаза, помнишь? Вместе стояли в Самаре под загрузку полгода назад. Я тебе кофе отсыпал, потому что ты жаловался, что за рулем кемаришь.

– Николай? Конечно, помню, а как же, – Игорь поднялся и обратился к переговорщику. – Так, ты иди к своим, друг, я лучше с товарищем пообщаюсь.

Переговорщик ушел, бросив напоследок недовольный взгляд на Игоря. Николай хлопнул по плечу товарища, чтобы тот не переживал за исход переговоров.

– Здорово! – Николай протянул руку.

Игорь пожал ее, но потом обнял коллегу по рулю.

– Приятно видеть знакомое лицо, – поделился Игорь. – Рад, что выжил.

– Взаимно.

Какое-то время, бывшие коллеги выясняли общие интересы, не затрагивающие дел, относящихся к складу.

– Переходи к нам, – предложил Игорь Николаю.

– Не могу, у меня семья там. Этот Дамир не совсем адекватный. Включил режим бога и никак не выйдет из него, хочу люблю, хочу караю. Так-то он не дурак, и про этот склад знал и все мы не голодаем, но напряжение от его непредсказуемости постоянное. Вы-то, как устроились? Я смотрю, лица у вас не испорченные пеклом?

– Не поверишь, но мы совсем недавно выбрались из-под земли. Катастрофы, как таковой на себе и не прочувствовали.

На лице Николая появилась тень суеверного страха и непонимания. Пришлось рассказать ему про рухнувший торговый центр.

– Ясно. Новенькие, значит, – Николай вздохнул. – И что же мне теперь передать нашему неадеквату? Представляю, как он будет злиться.

Игорь рассказал про Шурика, который вполне мог стать таким же Дамиром с комплексом бога, но судьба поступила с ними мягко, задушив этот зловредный росток в зачатке.

– Вальнуть? – Николай задумался.

– Тогда мы смогли бы договориться, – пообещал ему Игорь, подводя коллегу к единственному решению.

– Легко сказать. Он там боец какой-то, единоборец. Грушу каждый день лупит, кирпичи разбивает.

– Против лома нет приема. А если вы еще соберетесь с единомышленниками, то и подавно.

– Да уж, – Николай засунул грязную пятерню в засаленные волосы.

– А вы уже контачите с кем-нибудь? – неожиданно спросил Николай.

– В смысле?

– Мы, например, установили связь с выжившими по ту строну разлома. Они там базу МЧС нашли в хорошем состоянии, лекарства, генераторы, даже топливо есть. Меняем на продукты.

– Серьезно?

– Да.

– А где нашли переправу.

– Да по воде. Вы знаете, что за Уралом земля просела?

– Ходил у нас один до набережной, рассказывал. И на большой площади просело?

– Еще никто не знает. Краев не видели.

– Нихрена себе. Это ведь и мы могли под воду уйти.

– Запросто. Мы по краешку лодками возим, потому что в глубине постоянно что-то случается, то волны поднимутся, то пузыри с газом, то закрутит водоворотами. Гиблая вода, не лезьте.

– Спасибо. Для начала мы себе склады забьем, а потом подумаем насчет обмена.

– Ясно, – Николай яростно почесал свою шевелюру. – Да, незадача. Воплей сегодня будет до неба. Дамир теперь тоже решит, что мы должны найти оружие.

– Слушай, Колян, я тебе серьезно говорю, будет у вас нормальный человек у власти, и мы все решим спокойно. Думаешь, нам хочется противостоять кому-нибудь? Решите вашу проблему и начнем дружить семьями.

– Не все меня поддержат, а кто и вообще, решит сдать. Жополизов у Дамира достаточно. Тут решительно надо, чтобы никто не знал, а потом поставить перед фактом. Да и семью бы в это время убрать из лагеря. Был бы у меня пистолет, я смог бы, а так я боюсь его.

– Пистолет, говоришь? Артем, – окликнул парня Игорь. – А ты взял свой «ПМ»?

– Взял, – ответил из-за обломков кирпичей Артем.

– Как у него с патронами?

– Ну, есть осечки, из десяти три, примерно.

– Николай, мы можем дать тебе пистолет и если что, готовы принять к себе вместе с семьей, и даже теми, кто придет с тобой, если ты не сможешь убить его и решишь сбежать.

– Идет.

– Артем, оставь в обойме пять патронов.

Артем выщелкнул три патрона из обоймы и снова вставил ее в пистолет.

– Теперь никто не должен видеть, что мы передали тебе оружие. Скажи своим, что ты пошел показать нам склады, – Игорь наставил на знакомого ствол карабина, чтобы его друзья ничего не заподозрили.

– Ага, хорошо, – Николай повернулся к товарищам. – Я пойду, покажу, где что лежит.

Ему не ответили. Угрюмые мужики из-за этой сложной ситуации чувствовали себя не на своем месте. По их взглядам можно было догадаться, что нежданные проблемы их злят.

Как только Николай скрылся из вида, ему передали пистолет. Артем любовно очистил его от ржавчины, из-за чего тот потерся до белого металла и стал выглядеть, как видавшее виды оружие.

– Это предохранитель. Сейчас он на нем. Передергивать затвор не надо, патрон уже где надо. Снимаешь с предохранителя и стреляешь. Если будет осечка, тогда придется передергивать.

– Ясно, вроде, – Николай повертел пистолет в руках, а затем сунул под ремень в штаны.

– Ну, Колян, давай, рассказывай, где что лежит, – попросил его Игорь.

– Ну, короче, вот под этими завалами холодильники. Там мясо. С краю уже порченное, но в глубине еще есть не растаявшее. Там вообще, стены выдержали и пока мы их не вскрыли, холод стоял серьезный. Тут всякая консервация армейская. Честно говоря, что легко можно было вытащить, мы уже вытащили. Так что, надо разбирать завалы. Сухпайки здесь, – Николай указал на вскрытую часть крыши, за которой зияла темнота. – Там крыс много, по запаху догадаетесь. Мы, честно говоря, побоялись подхватить от них какую-нибудь заразу, поэтому брали только целые упаковки.

– Как, крысы тоже выжили? – удивился Денис.

– А что крысам мешало это сделать? Они в любой щели могли спрятаться, а уж дохлятины потом было. Я вас предупредил, про крыс, пойду, а то мои друганы начнут меня подозревать.

– Спасибо, Николай, – поблагодарил его Игорь. – Надеемся, что у тебя все получится, а если что, ждем вместе с семьей у себя. Нам крепкие мужики нужны.

– А вы где обосновались?

– В районе Хлебного городка. Если по путям от вокзала пойдешь, не промахнешься.

Николай вздохнул и поправил через майку рукоять пистолета.

– Буду от вас идти, выкрикнете мне что-нибудь оскорбительное в спину.

– Хорошо.

Николай перебрался через забор. Игорь и Денис направили ему в спину стволы карабинов.

– И скажи своим, еще раз сюда сунетесь, огребете по полной!

Николай развернулся, и еле скрывая улыбку, крикнул.

– Мудаки!

Большая компания молча отправилась восвояси. Денис физически ощутил появившееся чувство вражды, возникшее между конкурирующими из-за продуктов группами людей. Ему по-прежнему верилось, что все можно было решить переговорами, чтобы избежать возможных жертв. При всем своем уважении к Игорю, он был недоволен тем, как тот, просто мимоходом, предлагал застрелить лидера группы, будто речь шла о пустяке. Он реально не поспевал за изменениями моральных принципов и проглядел тот момент, когда убийство превратилось из чрезвычайного происшествия в рабочую ситуацию.

Из глубины завалов на самом деле несло «мышами», характерным запахом мочи грызунов. Следы их присутствия были везде, в виде мелкого помета, и отпечатков лап. А там, где хранились сухпайки концентрация вони была особенно сильной.

– А это не так уж и плохо, – решил Сергей. – Крысы, это свежее мясо. Это стратегический запас на будущее.

– Ты прав, но пока они могут лишить нас стратегического запаса в настоящем. Мой приказ, увидел крысу – убей. Крысят тоже, – приказал Игорь.

Под завалами, где находились холодильники, к запаху крысиной мочи примешивался тяжелый запах разложения. Мясо решили вынимать в первую очередь. Те, кто занимались здесь добычей мяса прежде, установили подпорки в потолок, чтобы не произошло обрушение, поэтому людям Игоря оставалось только растаскивать в стороны испорченные тушки, чтобы добраться до замороженных.

Мяса получалось намного больше, чем могли увезти за раз на пяти точках. Вообще в одну тачку лезло не больше двух свиных полутушек, либо одна коровья, разрубленная на две четвертины. Пришлось Денису и Артему отвезти в лагерь две тачки с мясом и прийти с подмогой. Работа кипела до самой ночи. За это время в лагерь отвезли пять рейсов по семь тачек в каждом, выбрав всего понемногу. Для изголодавшихся новичков такое количество еды казалось просто сказочным подарком.

– Так, туристы, мы вас приняли не для того, чтобы откармливать и заботиться, как о беспомощных. Кто не будет работать, отлынивать, есть не будет тоже. Понятно? Завтра, все, кто может держать кувалду, пойдете на склад. Наши парни сегодня выложились и останутся в лагере, охранять. На эти продукты, сами понимаете, глаз положили не только мы, поэтому нужно быть готовым к тому, что нам захотят отомстить.

Игорь провел перед отбоем разъяснительную беседу, причины для которой назревали не первый день. Он устал от того, что новенькие слишком зажалели себя, пассивно ожидая, что о них будут заботиться вечно. На завтра он планировал взять всех мужчин, которые отсиделись в лагере, а это, без малого, полтора десятка человек и отправиться с ними на добычу продуктов.

Только вскоре после отбоя, планы поменялись. Неожиданно Квазимода принялся истошно лаять, всполошив лагерь. Разожгли масляные лампы и заняли оборону по периметру. Оказалось, что переполох устроил Николай с семьей и еще двумя товарищами. Подняв руки вверх, когда на них попали тусклые лучи самодельного прожектора, они направились к воротам.

– Не смог? – Игорь понял, что если бы у Николая получилось убить Дамира, он бы не пришел.

– Нет. Не смог. Дамир уехал на сделку. Люди из Восточного обещали ему оружие в обмен на продукты, поэтому он решил присутствовать сам, чтобы не обманули. А мы, пользуясь моментом, ускользнули.

– Жаль, – с досадой произнес Игорь. – Чую, Дамир ваш будет для нас самой главной проблемой. А теперь еще у него будет оружие. А что вас так мало?

– Побоялись, да я особо и не распространялся о своих планах. Сам понимаешь, желающих донести хоть отбавляй, а суды сейчас скорые.

– Про суды не знаю, у нас пока еще никого не судили ни разу.

– Да? – удивился Николай. – А у нас двоих казнили, за крысятничество.

– Тьфу, блин! – Игорь сплюнул. – Ладно, вам помогут устроиться, а завтра поговорим обстоятельнее.

Известия, которые принес Николай, заставили жителей лагеря почувствовать себя некомфортно. О тех временах, когда они мирно и дружно жили в торговом центре, вспоминалось с ностальгической грустью. Внешний мир оказался суровее, чем хотелось думать. Чтобы выживать одного оружия и наглости было недостаточно. Нужна была дипломатия для поиска союзников, чтобы не остаться изгоями-одиночками. С этой идеей Денис проснулся и сразу поделился с Игорем.

– Ты, прав, – согласился он. – А лучше кандидатуры для переговоров, чем ты, не найти. Значит так, сегодня тебе, Артему и Федору, надо найти переправу на ту сторону разлома. С собой возьмете для установления отношений немного провизии. С одиночками голодными не контачьте, попробуйте выйти сразу на тех, кто пытается продать оружие Дамиру.

От этой перспективы оказаться среди людей, настроенных, возможно, агрессивно к любым незнакомцам, Денису было не по себе, но дух исследователя в нем откликнулся на это предложение с готовностью. Артем и Федор так вообще, всегда были за то, чтобы не заниматься рутиной.

Не прошло и часа, как они стояли с полными рюкзаками консервов и при оружии, готовые выступать. Алена со слезами на глазах провожала Дениса. Это мероприятие не казалось ей настолько необходимым, как добыча продуктов питания, а вот опасности оно таило намного больше. Денис упрекнул ее в отсутствии геополитических взглядов, а Алена упрекнула его в том, что он специально ищет себе занятие, чтобы не оставаться дома.

Чтобы не столкнуться с Дамиром и его людьми на переправе в районе набережной, решили искать переход на другую сторону с обратной стороны. Пришлось обходить Бёрды, вернее, огромный провал на том месте, где находился этот район города.

Вокруг Берд находилось много низин, превратившихся в настоящие болота. Их оккупировала непонятно откуда взявшаяся мошкара. К этой проблеме Денис и его напарники готовы не были. Насекомые лезли в лицо, рот и уши. Они попадали в легкие во время вдоха, вызывая кашель. Огромную петлю, чтобы обойти  разлом, пришлось делать до самого вечера.

Пойма Сакмары оказалась заболоченной, а вместо чистых речных вод медленно текла густая коричневая жижа. На другую сторону перебрались по остаткам железнодорожного моста. По насыпи добрались до хутора Степановского, от которого остались только затянутые грязью развалины. Человеческой активности в нем замечено не было, да и парням некогда было её искать. Слишком много времени они потеряли на то, чтобы обойти Бёрды.

Далее они направились в сторону поселка им Ленина, и возникшего рядом с ним котеджного поселка Заречье. Поселок был построен на горе, основной породой которой являлся красный плитняк. Выеденный дождями, растекшись длинными рукавами вниз по горе, он окрасил все окрестности терракотовым оттенком. Как ни странно, Заречье выглядело прилично. Здесь было много развалин, но и сохранившихся домов было немало. Стараясь не шуметь, парни миновали поселок, и вышли на изувеченное Загородное шоссе, направившись по нему в сторону города. Пришлось снова пересечь Сакмару по остаткам автомобильного моста. Благо река не была такой полноводной, как раньше.

Ночь застала их рядом с заколоченным за ненадобностью постом ГИБДД. Свежие граффити, нацарапанные острым предметом по стенкам, дали понять, что люди здесь бывают. Дверь на пост оказалась варварски вскрытой. Внутри царил беспорядок. На стенах красовались тем же способом нанесенные на стенах граффити. Ночевать на посту парням показалось безопаснее, чем на земле. Вряд ли кто мог явиться сюда после заката. Бесшумно подняться по железным ступеням не получится, а держать оборону сверху было гораздо легче. Хотя, все эти меры предосторожности казались перестраховкой.

Первым на часы встал Артем, затем его сменил Денис. В помещении ему показалось душно, и он вышел под открытое небо. Тьма вокруг была абсолютной. Только где-то в районе газоперерабатывающего завода что-то алело. Из города этого зарева видно не было. Теплый влажный ветер тихо раздувал отросшие волосы. Денис сидел на верхней ступеньке и дремал. Вдруг, ему послышались голоса. Они становились все отчетливее. Разговаривали двое мужчин.

– Дорогу перегородим, колючку натянем. Тут считай ни одного прохода на пять километров не осталось.

– Идея правильная. А что делать с теми, у кого ничего нет?

– Придумаем. С баб можно натурой брать, а с мужиков..., пусть ищут, пока не найдут что пожрать, не пройдут.

– А если, кто серьезный с оружием появится?

– Откуда? Так думать, лучше ничего не начинать. Да и не осталось никого серьезных. Все полудохлые, испуганные.

Денис хотел предупредить Артема с Федором, но опоздал, по ступеням застучали ноги.

– Стоять! – крикнул он и отошел подальше от ступеней.

Шаги замерли. Клацнуло железо, и следом раздался громкий выстрел. Денис упал на железный пол и выстрелил два раза в ответ. На третьем выстреле случилась осечка.

Глава 20

Глава 20

Если бы Александр решил установить громоотвод на десять шагов дальше, то участь его была бы незавидна. Упасть с такой высоты без последствий не получилось бы. Когда солнце взошло основательно, и через непременную облачность осветило дно обрыва, перехватило дыхание от глубины и крутости откоса. Было такое ощущение, что в этом месте каким-то неведомым гигантским ножом, как от пирога, был вырезан кусок поверхности.

– Возвращаемся? – cпросил Гурьян. – Или?

– Или. С топографической точки зрения этот новообразованный водоем представляет крайний интерес. Думаю, он не настолько велик, как нам кажется отсюда, и было бы хорошо занести его размеры на карту.

– А может, ваше благородие, вернемся и пойдем в другую сторону от станции? Все-таки на первом месте у нас более практичный интерес?

– Это же день потерять, мужики, на обратную дорогу, итого два, в общей сложности. Я хотел бы понять размеры этого феномена, что в будущем нам точно пригодится, – Александр решил настоять.

– Мы много не пройдем по грязи, Сергеич. Это в пять раз медленнее, чем по насыпи, – Гурьян был на стороне Гордея.

– Ладно, не буду настаивать. Ждите меня здесь, я пойду один. Если за полдня не дойду до краев этого провала, вернусь назад и пойдем обратно.

– Ваше благородие, это звучит так, словно ты хочешь обвинить нас в лени и трусости. А вдруг ты хапнешь ядовитого воздуха, кто тебя вытащит?

– Я буду крайне осторожен.

– Нет. Дурацкий план, Ваше благородие. Или все вместе, или никто.

– Я пойду независимо от того, пойдете вы со мной или нет. Так что решайте.

Гордей возмущенно закатил глаза и вздохнул. Гурьян полез в котомку, чтобы приготовить завтрак.

– Да уж, Александр Сергеич, Вы прям оставляете нам простор для выбора решений.

– Это значит, да?

– Это не твердое «да», это такое вялое, вынужденное «да», которое готово превратиться в «нет».

– Мужики, я знаю, что это правильное решение. Моя интуиция говорит мне, что надо идти вдоль обрыва. Логика говорит другое, но у логики нет опыта в таких делах.

– Ладно, по инерции, мы подчинимся, – согласился Гордей. – Но если инерция Вас подведет, то в следующий раз будет выбирать решение большинства.

– Согласен. Сам рад проверить себя на самодурство. Всегда, когда я не могу объяснить свое решение, где-то в глубине души считаю себя самодуром, правда, до тех пор, пока не пойму, что был прав.

– Отлично, – Гурьян вынул банку рыбной консервы без этикетки. – Кто хочет проверить свою интуицию, это в томате или масле?

Гордей уставился на Александра, желая, чтобы он продемонстрировал навыки своей чувствительной интуиции.

– Я не экстрасенс и не могу чувствовать то, к чему у меня нет интереса. Мне все равно, что в банке.

– Понятно. Будь там черная икра, Вы бы почуяли?

– Нет, хватит ловить меня на том, что вы неправильно поняли.

В банке оказалась рыба в масле. Ее поделили на три равных части и быстро съели. Завтрак почти не утолил голод, просто оставил во рту приятное ощущение побывавшей в нем пищи. Его запили чистой водой.

Солнце поднялось на четверть от линии горизонта, развеяв туманную дымку над водой. Даже в этом случае противоположный берег не был виден. Серебристый отсвет на волнующейся водной поверхности терялся во мраке влажного воздуха, скрывающего горизонт.

Александр велел держаться от края обрыва не менее чем в трехстах шагах, чтобы не обрушиться вниз вместе с берегом. Они прошли вдоль него не меньше часа, проделав не меньше трех километров. Идти было тяжело по рыхлой и сырой земле, обходя все лужи и овраги. Гордей и Гурьян стоически переносили неудобства передвижения, оставляя на потом свои аргументы, против этого выбора.

– Я уже привык к тому, что мир почти не издает звуков, – поделился Гурьян. – Раньше было такое ощущение, что я оглох и просто не слышу. А сейчас норм, как-будто так и надо.

– У меня тоже так было, – согласился Александр. – Пока мошкара не появилась. С ней стало не так тихо.

– О, мошкара нам еще даст прикурить. Лучше бы птички появились.

– Откуда им взяться? Птицы теперь точно не появятся. У них шансов никаких не было. Только летучие мыши из пещер. Но они не совсем птички.

– Понятно, одна мерзость осталась. Я и про людей тоже, – усмехнулся Гордей. – Господь там уже, наверное, сам не рад, что создал нас, а теперь вывести не может. Хуже тараканов.

– Хотел бы уничтожить – уничтожил. Просто Земле потребовалась форматирование. Что-то после этой катастрофы пойдет не так, как шло до нее. Мы стали токсичными сами для себя. А знаете, почему так происходит? – Гурьян взял паузу, чтобы остальные подготовились услышать его версию. – Нас стало слишком много, и в основном не в физическом, а эмоциональном плане. Мы засрали плохими мыслями земную ауру.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
– Вот оно, откровение. Ты что, адвентистов наслушался?

– Нет, в интернете прочитал перед самой катастрофой. Тогда я тоже посмеялся, но сейчас вспоминаю и мне не смешно. Мы же реально, все производили дурные мысли. Если Бог видел духовную ауру вокруг планеты, то она точно была черной, как дым, и воняла, как… – Гурьян принюхался, – как сероводород.

В воздухе на самом деле появился ставший уже привычным запах тухлых яиц. Причем, это сравнение больше ему не подходило. Яиц уже давно никто не видел, а если бы увидел, то было бы грешно приписывать им сравнение с неприятными запахами.

– Где-то бурлит рядом, – Гордей заводил носом по ветру, пытаясь определить направление источника.

– Стой! – Александр ухватил его за рубаху.

Он вовремя заметил, что сырая земля впереди имеет немного другой вид. Неожиданно в трех метрах перед ними земля вздыбилась бугром, надувшемся за несколько секунд до размеров двухместной палатки. Пузырь лопнул почти беззвучно, наполнив воздух вокруг себя концентрированным едким запахом сероводорода.

– Вот, черт! Эту мину почти не было видно, – Гордей представил, что могло случиться с ним, если бы Сергеич не задержал его. – Как ты ее заметил, Ваше благородие?

– Я видел её издалека, а сейчас просто пытался увидеть, точно зная, что она есть. Удивительно, как этот источник сливается с обычной землей.

– Да она тут вся, как один гейзер, – Гурьян указал направо, где вздулся и чпокнул еще один пузырь. – Как так может быть, а? Я понимаю, если бы мы находились ниже уровня земли и там бы из земли били источники и выходил газ по пути наименьшего сопротивления, а то ему еще триста метров через землю идти.

– Ничего не могу сказать по этому поводу. Большая часть гейзеров всегда находилась в горах. Возможно, под нами близко к поверхности находится магма, а ей продавить лишние триста метров земли ничего не стоит.

– Главное, смотреть теперь под ноги, – посоветовал Гордей.

Хорошо, что в этих местах непрерывно дул ветер, иначе любой выброс вулканического газа мог запросто зависнуть на месте, создав ядовитый мешок вокруг гейзера. Воздух смешивал ядовитые испарения, заставляя глаза слезиться, не причиняя иных неприятностей.

Спустя час ходьбы по гейзерному минному полю послышался периодический шум со стороны образовавшегося после катастрофы водоема. Низкий гул совпадал с еле уловимой вибрацией земли. Проигнорировать эту странность Александр никак не мог. Он выбрал часть берега, находящуюся на некотором возвышении, относительно остального ландшафта. Отсюда открывался неплохой вид на то, что происходило внизу.

«Море» до сих пор выглядело точно так же, как и в том месте, в котором они обнаружили его с утра. Можно было предположить, что трансформация поверхности была настолько глобальной, что очертания континентов могли измениться до неузнаваемости. Александр вспомнил о космонавтах.

– А ведь те, кто в космосе, могут до сих пор летать вокруг и сокрушаться, что мир погиб. Представьте себе, катастрофа происходила у них на глазах, они видели все и думаю, даже засняли.

– А толку-то? Кто это увидит? Я бы на их месте на Землю не возвращался. Помер бы там, в привычной обстановке, – произнес Гурьян. – У них ничего не изменилось.

– Смотрите, – взволнованно крикнул Гордей и показал на воду.

Темные воды приходили в движение. На ровной поверхности всё отчетливее проступал круг. Вода закручивалась в водоворот. Она набирала скорость, образуя воронку и вот, прямо по центру, появилось темное отверстие. Из него донесся низкий вибрирующий звук. Отверстие расширялось, а звук менял тональность. Почва затряслась под ногами, как при легком землетрясении. Края обрыва зашумели осыпающимися обвалами.

Воронка по центру резко закрылась, и звук оборвался, словно подземная емкость набралась всклянь.

– Впечатляюще, – тихо произнес Гурьян.

– Я бы на лодке в плавание не пустился, – признался Гордей. – Это просто жуть какая-то.

Буквально через пару минут из земли полезли пузыри смердящего пара.

– Мы стоим на крышке чайника, который все время кипит, – Александр притопнул по мягкой земле. – Поэтому, ему приходиться все время охлаждаться водой, чтобы не взорваться.

– Как-то тревожно, Ваше благородие, стоять на крышке.

– Идем дальше. Обратно пойдем окольной дорогой, чтобы не наступать на крышку.

Все испытали облегчение, когда зыбкая почва, хлюпающая пузырями вулканических газов, осталась позади. Обрыв по левую руку не сильно изменился за несколько часов ходьбы. Гордей посмотрел вверх, на светлое пятно размытого солнечного диска.

– Через пару часов надо возвращаться, чтобы успеть до темноты забраться на насыпь.

– Так и поступим, – Александр не стал спорить.

Они сделали важное географическое открытие, которое поможет им избежать проблем в будущем, что было очень важно. Конечно, хотелось понять размеры разлома. В воображении Александру представлялось, что это разлом континентальной плиты, протянувшийся по всей ее длине. Только в этом случае надо было пройти тысячи километров, чтобы убедиться окончательно. К такому Александр не был готов.

– А что, если это так и есть? – спросил Гурьян, выслушав размышления Александра. – Почему лава не выступила?

– Все еще впереди. Континенты будут разъезжается, либо наезжать друг на друга, провоцируя сейсмическую и вулканическую активность. Здесь могут начать расти горы.

– Блин, слишком близко к Зарянке. Не хотелось бы такой активности по соседству, – заявил Гордей.

– Ничего, люди всегда жили подле вулканов. Серьезные извержения случаются раз в тысячу лет и больше. От Зарянки к тому времени ничего не останется, – успокоил его Александр.

Когда на пути попадалась низина, ее обходили стороной, помня о своем печальном опыте. Понять, скопился в ней газ или нет, было невозможно. Сероводород еще можно было учуять, а вот углекислый газ не имел запаха.

– Нам нужен какой-то прибор, чтобы проверять такие места.

– Конечно, прибор, – засмеялся Гордей. – Нам нужен не сильно полезный человек, которого можно пускать проверять перед собой. На веревочке, чтобы не на один раз хватало.

– Ты про Вторушу? – догадался Гурьян.

– А что, он у нас тертый калач, крепкий, не хуже Гришки Распутина, ничего ему не сделается.

– Так и Забава тоже ему под стать, многое пережила.

– Во, видел! – Гордей поднес кулак к лицу Гурьяна.

– Эй, хватит уже упражняться в черном юморе, – остановил их Александр. – Гляньте вперед, я вижу темную линию или мне кажется?

Гордей и Гурьян присмотрелись.

– И я вижу, – согласился Гурьян. – Это похоже на железнодорожную насыпь.

– А как так получается? – удивился Гордей. – Мы же шли все время вдоль берега. Ее здесь не должно быть. Может, это автомобильная трасса?

– Может, – Александр прибавил шаг.

Чем ближе они подходили, тем понятнее становилось, что это именно железнодорожная насыпь. Ржавые рельсы, закрученные и разорванные землетрясением, не давали предположить что-то иное.

– Мистика какая-то, – Гурьян снял с себя обувь и порты, чтобы форсировать лужу перед насыпью.

Все трое взобрались на нее. Как и в том месте, которое они покинули полдня назад, дорога обрывалась в пропасть.

– Я чего-то не пойму, – Гордей потер уши, чтобы к голове притекла кровь, – получается, что мы развернулись и пришли на то же место.

– Нет, конечно, – Александр достал тканевую карту и разложил ее перед собой.

Вынул из котомки чернильницу со свекловичным красителем и начал чертить контур. Он нарисовал полукруг, от которого отходила прямая полоска, как продолжение той, что была на диаметрально противоположной стороне.

– Я понял, – произнес Гордей, – но хочу не согласиться, мы не видели искривления берега, он всегда был прямой.

– Он казался прямым, потому что мы видели слишком мало. На самом деле, и я даже рад этому, этот обрыв не разлом земной коры, а всего лишь стенки большого провала, и я сейчас даже вам скажу, каков его примерный диаметр.

Александр закрыл глаза, зашевелил губами.

– Так, диаметр его  примерно десять километров, а окружность тридцать.

– Слушайте, если это так, то провал мне напоминает жерло огромного вулкана. Я предлагаю не задерживаться здесь ради того, чтобы узнать, насколько мы близки к истине. Раз уж под нами снова твердая дорога, давайте идти дальше.

Гурьян накрутил онучи и надел лапти, всем видом показывая, что готов идти дальше.

– Я хотел перекусить, – предложил Александр.

– Да как вам тут кусок в горло может лезть рядом с этим входом в преисподнюю? – удивился Гурьян.

– Ясно, почему ты хотел быть священником нового культа, бесов боишься? – припомнил Гордей забытый разговор.

– Я боюсь опасные природные явления и точка, – Гурьян закинул котомку на плечо, развернулся и пошел.

– И дождик? – крикнул ему вслед Гордей.

– Если он горячий, – ответил Гурьян, не оборачиваясь.

– Он прав, – Александр тоже стал собираться, – это место слишком неспокойное. Если оттуда булькнет как надо, то для нас может снова все повториться.

– Что повториться? – не понял Гордей.

– Пекло.

– Умеешь ты, Ваше благородие, страху напустить на невежественных людей, – Гордей бодро подскочил и тоже стал собираться.

Через час они были уже далеко. Всё вокруг выглядело одинаковым, настолько одинаковым, что определить видел ты это место или нет, было совсем невозможно. Кругом обнажившаяся порода, бесконечные одинаковые лужи грязной воды, овраги, собирающиеся вокруг трещин в земле, и хлюпающие зловонные грязевые вулканы. Потеряв ориентир, можно было спокойно заблудиться, поэтому мыслей сойти с дороги не появлялось.

К вечеру в лужах стала появляться мошкара. Пришлось натянуть колпаки. С каждой сотней метров насекомых становилось все больше, и к ночи они гудели над головой, как электрический трансформатор. Но выбора никакого не было, пришлось спать под этот гул, не снимая колпаков и пряча руки под котомками.

Ночью началась гроза. Фиолетово-розовые молнии рвали горизонт. Александр сбегал с фонарем чтобы поставить громоотвод. За эту минуту, что он был без колпака, ему в глаза и уши набились десятки мошек. Он долго выбивал их оттуда, прежде, чем лечь спать.

Гроза прошлась краем. Легкий дождь совсем не попал под навес, зато ему удалось прогнать мошкару. Александру удалось выспаться. Его напарники не стали будить его, зная, что ему пришлось ставить громоотвод. Разбудили, только когда приготовили из банки масляных консервов жидкую уху.

– Ваше благородие, свиньи в огороде, что прикажете, выгнать, али больше нагнать? – вместо того, чтобы нормально разбудить, Гордей выдал передающуюся по семейной линии присказку, рассказанную прабабкой, заставшей крепостные времена.

– Что, кого нагнать? – спросил спросонья Александр.

– Никого, завтрак готов.

Александр поднялся, протер глаза, сделал глоток воды, прополоскал рот, затем выпил.

– Что у нас на завтрак? Уха?

– Да, как обычно. Спасибо моей Забаве, снабдила нас на долгое время продуктами.

– Да уж, первое чудо после катастрофы, это как вы нашли друг друга, – Александр набрал ложку ухи из общей посуды. – Дай бог ей здоровья.

– И жениха хорошего, – не удержался Гурьян.

Гордей не стал реагировать, зная, что его товарищ никогда не шутит по злобе.

– Поселок рядом, – произнес он, – отсюда и мошкара.

– Да, по памяти где-то должен быть районный центр. Наверное, это он и есть.

Увидеть его просто так, с расстояния в километр, было сложно. Всё сливалось между собой из-за того, что имело одинаковый цвет. Подойдя ближе, стало возможным различить выступающие развалины, многие из которых выпирали довольно сильно. Например, огромные развалины элеватора. Хоть он и сложился, но в такую огромную кучу, что все трое согласились с тем, что это может быть только элеватор.

У железнодорожного переезда стояли несколько машин. Два грузовика и четыре легковушки. Кажется, все они были уничтожены пожаром, уж больно сильно их покрыла ржавчина. Следов людей внутри замечено не было.

– Знаете, однажды я видел сгоревшую после ДТП легковушку. Дело в том, что ее не тушили, и она горела, пока не выгорела до конца. Так вот, там от людей не осталось ничего, кроме пепла. Даже кости все сгорели.

– Как в крематории, – вздохнул Гордей, – очень уместное сравнение.

Будка железнодорожников была разрушена, словно ее разметал внутренний взрыв. Опоры электропередач над дорогой упали и едва виднелись из затянувшей их грязи. Начались дворы. Дома были в разном состоянии разрухи. Большая часть уничтожена полностью, но были и такие, на которые стоило обратить внимание.

Старая двухэтажка с барельефом на входе «1936» лишилась только крыши, которая видимо сгорела. Окон в ней тоже не было, но на это и не стоило обращать внимание, их не было вообще нигде. Это не мешало на фоне остальных домов выглядеть свежо.

– Да ее восстановить, раз плюнуть, – произнес Гурьян. – Окна заставить кирпичами, а крышу покрыть кровельным железом, снятым с других домов. Темновато будет, но сухо.

– Делать, видимо, некому, – печально произнес Александр. – Предлагаю проверить дом. Обычно напротив таких двухэтажек всегда стояли гаражи с погребами, по детству помню.

Он оказался прав. С обратной стороны дома стояло черное пепелище, напоминающее о том, что здесь когда-то были стены и крыша, со стоящими в рядок автомобилями, одним мотоциклом с коляской, да прочим мусором, лежавшим грязной кучей вокруг транспорта.

– Если в этом поселке повезет с припасами, можно будет сносить их в этот приметный дом, а потом во второй и третий раз просто забрать отсюда, не утруждая лазаньем по погребам, – решил Гурьян.

– Смотри, загад не бывает богат. Найди, сначала хоть что-нибудь.

– Ой, скучные вы, – Гурьян полез разбирать мусор в крайнем гараже.

Он не успел больше ничего сказать, как вдруг ушел из виду прямо под землю. раздался всплеск и дикие крики.

– Ай, горячая! Тяните меня скорее!

К счастью, погреб оказался мелким, а вода не такой уж и горячей. Гурьян пробыл там меньше минуты, и на нем не осталось ожогов, только покраснение.

– А ведь мог бы заживо свариться, – предположил Александр. – Так что, друзья, впредь надо быть внимательнее.

Это было очевидно и без его наставлений. Руки у Гурьяна тряслись от пережитого страха.

– Как представлю, как вы приходите и говорите Фекле, что Гурьяна больше нет, жалко становится ее до смерти. Вот я дурак.

Его оставили на время в покое. Александр и Гордей в это время рассматривали содержимое затопленных погребов. В том, в который провалился Гурьян нашлись пять банок черносмородинового варенья и то, стояло оно тут не один год и имело выраженный винный запах. Однако, сейчас были не те времена, когда можно было выбирать. Варенье отложили, чтобы в случае плохого улова, забрать его в Зарянку.

– Чаёк можно гонять на обратной дороге, – предложил Гордей.

С ним согласились. Давно хотелось чего-нибудь со вкусом кроме обычной воды.

С другими погребами пришлось быть осмотрительнее. Разбирая завалы сразу можно было определить, какому хозяину принадлежал гараж. У кого-то стояла деревянная лестница и погреб не обложенный ничем, а у кого-то металлическая, погреб выложен кирпичом и заштукатурен. У зажиточных хозяев и добра осталось больше. Бедные погреба жар достал сильнее. Капроновые крышки в них сплавились, содержимое банок частично выварилось, и, хотя, люди сейчас не брезговали ничем, транспортировать такие продукты было сложнее. Все открытые банки решили оставить на потом, прикрыв их чем угодно от попадания дождя и грязи.

Весь запас, обнаруженный в погребах, принадлежащих жителям двухэтажного дома, можно было охарактеризовать как низкокалорийный, как пищевую и вкусовую добавку к пище. Помидоры, огурцы, салаты, лечо и все в таком духе. Транспортировка этих банок до дома требовала гораздо большего расхода энергии, чем они содержали в себе. Варенья, коих было совсем немного, конечно, могли обеспечить энергией, но в Зарянке его ждали женщины.

Глядя на сложенное в углу дома добро, Александр изрек:

– Будем искать продуктовый магазин. Может, повезет, найдем что-нибудь более серьезное.

Его слова восприняли с энтузиазмом. Соленья можно было поискать и в поселке Забавы и, не мучаясь три дня, всего за три часа принести в Зарянку. Используя нехитрые ориентиры, в частности, самую широкую дорогу, направились к центру поселка.

К своему удивлению очень скоро нашли следы людей, как босые, так и в обуви.

– Вот! – обрадовался Александр. – Не зря мы сюда так тяжело добирались. Представьте, это первые люди, не считая Забавы, которых мы увидим после катастрофы.

– Они нам здорово обрадуются, когда узнают, что мы пришли воровать у них продукты, – Гордей не разделял лучезарной радости Александра.

– А мы предложим им перебираться в Зарянку. Нам нужен генофонд, чтобы иметь здоровое потомство.

– Если только для этого.

Обладатели отпечатков ног не показывались на виду. То ли они так же забрели сюда в поисках еды, и уже ушли, то ли боялись показаться. Александр специально выискивал следы, чтобы идти по ним. Ему уже несколько раз попадались отпечатки, оставленные группой людей в обычной обуви. Хотелось верить, что эти люди, организованная группа выживших, имеющая планы и понимание, что делать. Александру очень хотелось поговорить с ними, чтобы перенять опыт и поделиться им.

Похоже, те, кто разгуливал по поселку в обуви, вели себя точно так же, как и люди Александра. Они шли по самой широкой улице, временами сворачивая во дворы, в которых можно было поживиться. Из этих наблюдений сделали вывод, что группа – пришлые. Местные бы не стали так системно исследовать.

– Смотрите, здесь что-то произошло! – Гурьян шел по другой стороне улицы.

На земле, рядом с отпечатками обуви имелись следы босых ног. «Обутые» кружились возле «босого», и это напоминало расстановку в школьной драке, когда один против всех. Следы отдалялись от двора, еще больше напоминая следы драки. На земле были уже не только отпечатки ног, но и отчетливые отпечатки ладоней и даже следы от падения тела.

– Можно, конечно, подумать, что радость встречи была такой сильной, что они просто катались от счастья, – усмехнулся Гурьян. – Но вероятность этого почти нулевая.

Они прошли по следам и вскоре отпечатки босых ног пропали, а вместо них по сырой земле протянулись две полосы, как будто оставленные волочением ног. Тут даже Александр умерил свою радость, почувствовав себя, как Робинзон, к которому на остров приплыли людоеды.

– Ну, может этому есть объяснение, – попытался он придумать оправдание следам, – что если этот без ботинок обидел кого-то из этой группы. Такое же возможно?

– Да, запросто, Ваше благородие.

Они даже забыли смотреть по сторонам, сконцентрировавшись на следах. А те привели их на какую-то небольшую площадь. То, что они увидели на ней, повергли троицу в еще больший шок. Следы оканчивались кровавой лужей запекшейся крови и кишками, которые вполне могли принадлежать человеку.

– Черт, – Гордей отвернулся, когда Гурьян поддел их носком ноги. – Прекрати.

С Александра сошел весь наивный дух первопроходца, собирателя людей.

– Это человеческие? – спросил он.

– Скорее всего, – ответил Гурьян. – Или свиные. Но, откуда здесь свиньи, следов их нет, а ноги босого человека больше не появляются.

– Ой, – Гордей еле сдержал рвотный позыв, – уходить надо, пока нас не превратили в закуску.

– Да, постойте, может, не все так, как мы думаем. Не могли люди вот так, за два месяца, стать охотниками за себе подобными, – Александр больше хотел убедить себя, чем товарищей.

– Знаешь, Ваше благородие, совсем нет желания выяснять это, особенно после такого, – он снова глянул на кучку испачканных в грязи кишок и сморщился.

– Знаете, не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться, что человека зарезали на мясо. Они же забрали все, что можно съесть, весь «гусёк», оставили только кишки. Мы же так делаем со скотиной.

– Хорошо. Убедили. Почти. Идем назад, но не той дорогой, что пришли, потому что, эти все прошерстили до нас.

– Фух, слава Богу, – произнес Гордей с облегчением.

Страшная находка отбила все желание исследовать каждый двор. Отовсюду мерещились людоеды, глотающие слюни при виде трех упитанных мужчин. За то время, что шли от центра в сторону железнодорожной насыпи, осмотрели больше десятка дворов, в которых могли сохраниться погреба или подвалы.

Такие нашлись. В одном доме, основательно разрушенном, прямо под небольшим завалом, обнаружился отдельный вход в погреб. На железной двери висел замок. Его сбили топором, а потом долго оглядывались из-за того, что наделали много шума. В просторном погребе, как и во всех, стояла вода. Она была почти горячей. На стенах висели капли влаги. Полки, перегородки и банки покрылись тонким слоем солей, оставшихся после испарения воды. Запасов здесь было не так уж и много. Сезон заготовок еще не успел серьезно начаться к тому моменту, когда произошла катастрофа. Зато здесь они обнаружили деревянный бочонок, литров на пять. По стыкам дна и боковин виднелись потеки.

– Коньяк? – Гурьян выдернул пробку и принюхался. – Ух! Как будто.

– Там спирта немного осталось, – решил Александр. – При такой температуре он должен был испариться.

– Я проверю.

Гурьян вынул из котомки свою деревянную кружку и наклонил бочку. В ней действительно осталось жидкости не больше половины. Он нацедил в кружку на четверть. Понюхал темную жидкость и сделал осторожный глоток. Он сморщился и передернул плечами.

– Знаете, я эту бочку возьму с собой, – он вставил пробку и постучал по ней топором, чтобы крепче села. – Нормально там спирта, градусов тридцать еще осталось. Хотите? – он протянул кружку. Гордей и Александр не хотели.

– Как хотите, – Гурьян допил, что в ней осталось. – Ух!

Гурьян придумал, как прицепить бочку на спину, чтобы не мешать рукам. Он сделал из нее рюкзак, прихватив автомобильным тросом вокруг ножек, на которых покоилась бочка.

– Работает у тебя фантазия, когда выпить хочется, – поддел его Гордей.

– Мне хочется? Попробуйте попросить у меня налить, когда я закачу вечеринку в честь нашего возвращения.

– Ладно, не вернулись еще, не загадывай заранее.

Из этого подвала вынесли полные носилки, чтобы потом сложить все припасы в двухэтажном доме.

Гордей поднимался из подвала первым, и он неожиданно замер. Александр и Гордей почуяли самое плохое. Они ведь оставили после себя столько следов, что даже ребенок мог проследить их путь. Гордей ничего не говоря, бесшумно поднялся и вдруг сорвался бежать со всех ног. Александр выскочил следом и увидел такую картину. По дороге шел молодой мужчина. Он не смотрел в их сторону, а потому не сразу заметил бегущего к нему Гордея. Когда он услышал шлепанье ног по грязи, было уже поздно. Гордей коршуном набросился на него и сбил с ног, повалил и прижал к земле.

– Не убивайте, не убивайте меня! – жалобно кричал мужчина.

– И не собираюсь. Это вы грохнули мужика на площади на продукты.

Гордей глянул на ноги мужчины. Тот был в обуви.

– Какого мужика? Нет, я никого не грохал, сам хожу тут, боюсь всего.

– Кого боишься?

Подбежали Александр и Гурьян. Увидев их, мужчина испугался еще сильнее.

– Не убивайте, мужики. Я покажу вам, где есть всякие продукты, пожалуйста.

– Слушай, ты чего такой напуганный? Мы что, так похожи на тех, кто может убить?

– Гордей, отпусти его, – попросил Александр. – После твоего знакомства, любой может подумать что угодно.

– А если он из этих, людоедов?

– Нет, я не людоед, – мужчина произнес это таким тоном, будто больше всего желал, чтобы ему поверили. – Я подумал, что это вы людоеды? Вы не с восьмерки разве?

– Какой восьмерки? – не понял Гордей, как и остальные.

– Восьмая зона. Тут недалеко, в пятнадцати километрах.

– Зона? В смысле, для заключенных?

– Да.

– Нет, мы точно не оттуда, но в свете последних событий, не думаю, что стоит называть место откуда мы, – решил Александр. – Давай руку.

Александр помог мужчине подняться. Тот почувствовав облегчение, немного успокоился.

– Так, ну расскажи, что тут у вас происходит? – попросил его Александр.

– Да, ничего хорошего тут не происходит. Наши погибли почти все, а тех, кто остались, периодически вылавливают. Вчера вот слышал, как мужик орал, наверное, тоже утащили на мясо. Они тут все подчищают, но люди у них в приоритете. Женщин живьем уводят, а мужиков и стариков однозначно на корм. Сегодня, думал, будет тихо. Зэки обычно в неделю раз появляются. За два дня до конца недели на улицу не показываюсь, жду, чтобы дождь следы смыл.

– Ты один живешь? – поинтересовался Гордей.

Мужчину вопрос напугал, и стало сразу понятно, что не один.

– Вот что, хотите, идите с нами. У нас небольшое поселение, и в случае чего мы можем постоять за себя, – предложил ему Александр.

– Да? – мужчина заметался между желанием спасти семью и тем, что еще полностью не доверял незнакомцам. – У вас наколки есть?

– Ах–ха–ха! – засмеялся Гурьян. – Слушай, да у нас такие интеллигентные лица, что глупо принимать нас за зэков.

– А вдруг, вы по экономическим?

– Из нас только, Ваше благородие мог бы сесть по какой-нибудь статье.

– Типун тебе на язык. Вас как зовут? – Александр обратился к мужчине.

– Дмитрием.

– Меня Александром, этого наглеца – Гордеем, а этого мужчину с бочкой на спине – Гурьяном.

– Вы что, из прошлого? – Дмитрий заметил непривычные на слух имена.

– Нет, мы из будущего, – ответил иронично Гордей. – Идешь с нами?

– Да, вы не очень похожи на зэков. У них обувь у всех одинаковая. Я по следам заметил. А на вас не такая, – он посмотрел на грязные лапти.

– Это потому что мы не те, кого ты боишься. Решайся, – Александр поднял руку, чтобы посмотреть на часы, которых не было. – Скоро темнеть начнет.

– Ладно, хорошо. Я могу до завтрашнего утра подумать?

– Можешь, – согласился Александр.

– Спасибо.

Дмитрий направился совсем в другую сторону. Когда Гордей поймал его, он шел в сторону центра.

– А ты не туда шел? – напомнил ему Гордей.

– Да? Ну, мне теперь туда не надо, – признался он робко.

– Ясно. Следы путаешь. От дома увести хочешь, – Гордей усмехнулся.

– Ничего я не путаю.

– Ладно, Дмитрий, мы тебе верим, и будем ждать тебя в начале поселка, по железной дороге, где стоит двухэтажный дом, завтра утром. Если тебя не будет, уйдем, ждать не будем.

– Я понял, двухэтажка, я знаю, где это. Хорошо, я до утра решу. Всего хорошего.

Дмитрий торопливо направился на окраину поселка. Предположение о том, что он не хотел, чтобы незнакомцы видели, где находится его дом и семья выли верны. Наверняка, он до темноты собирался отсидеться где-нибудь и только потом, незаметно вернуться.

– Слушай, а он ведь за свою жизнь хотел поделиться местом, где хранятся продукты. – вспомнил Гурьян. – Видали, он совсем не похож на доходягу.

– Не похож. Осторожный, как лис. Нам такие бы не помешали, – Александр посмотрел вслед быстро растворившейся на местности фигуре.

– Я бы дал ему имя – Фома, – признался Гордей.

– Фома – неверующий, – догадался Александр.

– Угу.

– До сего дня, признаюсь, жил в святом неведении относительно того, как может быть жесток человек. На обратном пути обязательно завернем к дому Забавы и достанем винтовки её отца.

Ночь в двухэтажке прошла спокойно. Прежде, чем лечь спать, огородили пространство шумящими ловушками из пустых банок. Их никто так и не потревожил. Рассвело. Прошел час. Александр медлил, веря, что Дмитрий сделает правильный выбор. Гордей и Гурьян особо не ждали, не считая, что с его семьей в Зарянке что-то кардинально изменится. Но они были неправы. Дмитрий явился. С ним была молодая супруга и двое детей. Сын, лет трех и грудная дочка. Детей в Зарянке точно не было. С собой они катили велосипед, навьюченный с двух сторон большими баулами.

– Молодцы, – похвалил их Александр. – А за велосипед, так вообще, премия положена.

Женщина во все глаза рассматривала мужчин, будто пыталась женской интуицией определить степень их опасности. По отмякшему взгляду Александр догадался, что ее интуиция дала правильный ответ.

– Дмитрий, ты что-то говорил про продукты? – напомнил ему Гордей.

– Они все здесь, – он кинулся открывать сумки, – здесь консервы, в основном, но есть и мука, два пакета.

– Мука? – удивился Александр. – М–м–м, я даже на вкус это слово забыл. Отлично, в путь!

Набрав в свои носилки–палатку, все, что можно было унести ценного и, спрятав под мусором, все, что можно было забрать потом, группа двинулась в Зарянку.

Глава 21

Глава 21

На шум выбежали Артем с братом и сделали по выстрелу в воздух. Нежданные гости пустились наутек в полной тьме. По периодическим глухим звукам и выкрикам можно было подумать, что они не один раз споткнулись и растянулись на дороге. Планы устроить монополию им серьезно подпортили.

– Вот тебе и не шастают по ночам, – Артем ухватился руками за железные поручни, чтобы не оступиться.

– Здесь только дорога, огороженная отбойниками, ни влево, ни вправо не свернешь, все подляны изучены, можно и шастать по ночам. Наша ошибка – считать, что здесь будет так же, как и в городе, – Денис достал масляную лампу, спустился на землю и разжег ее, – может, потеряли что-нибудь в спешке, бизнесмены?

– А ты успел у них спросить что-нибудь?

– Нет. Я как в карауле, крикнул, стоять, а они в ответ бахнули из чего-то.

– Эх, звериный оскал постапокалипсиса, вначале стреляют, потом спрашивают.

– Мне показалось, это они от неожиданности. Не думали, что на посту кто-то есть. Хорошо, хоть промазали.

– Они в дверь засадили, кажется, дробью. Мне со сна показалось, что горох в стену бросили.

– Не зацепили? Чего там Федор молчит?

– Не, – раздался голос Федора, – я задремал.

– Денис, иди спать, Федор постоит на часах.

– Я не усну, наверное, у меня еще внутри все бурлит.

– Ладно, разбудишь, когда остынешь, – отозвался Федор.

– Хорошо.

Денис снова забрался на пост и просидел на нем до утренних сумерек. Только тогда его начало клонить в сон. Он поднялся, чтобы разбудить Федора и поспать хотя бы часок перед выходом. На двери, на уровне головы зияло пятно, похожее на дуршлаг, диаметром сантиметров в тридцать.

– Кучно, – произнес Денис.

Федору было достаточно прикоснуться к плечу, чтобы у него активировалась программа часового. Он без лишних слов поднялся, взял свой карабин и зевая вышел наружу.

– Эх, дороги, пыль да туман…  – произнес он из-за двери.

Денис лег на пол, подложив руку под голову, и сразу уснул.

Перед выходом Артем оценил стратегическое положение бывшего поста ГИБДД. Слева и справа находилась непроходимая затопленная пойма реки Сакмары, а дорога являлась единственным способом попасть в город. Они не думали, чтобы начать зарабатывать на этом, но для контроля ситуации и натурального обмена этот пост мог быть полезен.

Троица направились в город по улице Терешковой. Промышленная зона в самом ее начале была разрушена, а ТЭЦ не было вовсе. Она ушла в разлом коры, начинающийся почти одновременно с чертой города. Минуя упавшие мосты, парни вышли в район улицы Новой. Денис с замиранием сердца подошел к развалинам собственного дома. Больше всего он боялся увидеть машину матери. Тогда это точно значило, что она погибла.

На том месте, где она обычно парковалась ее машины не оказалось. Не было её и в дальнем ряду от дома. Ближний рассмотреть не представлялось возможным, потому что он оказался под завалами. На сердце у Дениса немного полегчало. Он хотел верить, что матери удалось спастись. Денис побродил вокруг завалов, надеясь увидеть вещи из своей квартиры. Ничего не нашел, повздыхал и вернулся к товарищам.

Артем и Федор ждали Дениса на уцелевшей детской площадке. Они ничего не стали спрашивать, когда он подошел. Встали и пошли вверх по улице к краю обрыва. Их там должен был ждать Евгений, чтобы они передали ему результаты своей вылазки.

Ширина разлома составляла в этом месте не меньше двухсот метров. Туман так и клубился на уровне поверхности.

– Евгений! – крикнул Артем.

– Ооо! Я здесь!

Ориентируясь на голос, можно было различить его бледную фигуру, просвечивающую сквозь редкий туман.

Артем, как самый громкоголосый из всей троицы, вкратце, но понятно рассказал Евгению о том, что они видели, и что с ними приключилось. Евгений рассказал о том, что ночь у них прошла беспокойно. Квазимода лаял, не затыкаясь, хотя наутро следов поблизости обнаружить не удалось. Игорь считал, что это Дамир решил скрестить шпаги за склад и за то, что люди сбежали от него.

От этой новости на душе стало тревожно, а цель миссии стала еще важнее. Необходимо было узнать, сколько и какого оружия было передано Дамиру, и попытаться сделать так, чтобы его поставки закончились.

– Странное существо человек. Вот, накой ему нападать на нас, если из-за этого погибнут и его люди, или он сам. Что за хрень это такая, человеческая гордость, дороже которой ничего нет. Нет, проглоти обиду и живи дальше. Отбивайся, когда твоей жизни или жизни твоих близких что-то угрожает, но вот эта мстительность, это просто самая идиотская вещь, от которой человек не может отказаться, – Дениса распирало от возмущения. Он был серьезно озабочен судьбой Алены и Вероники, а также многих остальных, к кому он успел привязаться. Он чувствовал, что Дамир, превративший свой лагерь из конкурентов за припасы во врагов, просто так не уймется. И где-то в его душе случился первый надлом комплекса убийцы.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
Машзавод с его подземными цехами просел. На его месте красовалось огромное озеро, огороженное по периметру упавшим бетонным забором. Из воды выступали развалины цехов, теплотрасса и памятник с самолетом, устремленным в небо. Прошли мимо обвалившегося моста через улицу Шевченко, заглянув на территорию, на которой до катастрофы торговали лесоматериалом. От него не осталось никакого напоминания, как и от большинства складов. Как показала катастрофа, выстояли только ангары, имеющие крепкий корпус из металлических конструкций и легкий вес. Однако и здесь были заметны следы повреждений. Там, где внутри произошел пожар, ангары потеряли форму и поплыли.

Задерживаться здесь не стали. Пока никакого интереса они не представляли. По Шевченко поднялись до проспекта Победы, потом вышли на Карагандинскую. Здесь им впервые попались следы людей. Троица не скрывала себя от стороннего взгляда, однако на контакт никто не выходил. В районе улицы Восточной дорогу преградила небольшая, в сравнении с той, в которую угодил торговый комплекс, расщелина. Ее края обвалились под бегущими со всех сторон потоками воды. Расщелина затягивала в свою темную жижу все дома, которые находились рядом.

Тут Денис впервые заметил какие-то тряпки, привязанные к металлическим штырям. Их было несколько штук, установленных вдоль края расщелины.

– Что это? – удивился Федор. – Новый культ?

– Мне кажется, это кто-то поминает так погибших родственников. Наверное, они провалились туда, вместе с домами, – Денис указал в сторону расщелины.

Расщелину миновали стороной, сделав крюк. Подозрительно тихо было в этих местах, несмотря на большое количество следов. Местные явно осторожничали, не желая показываться на глаза незнакомцам.

– Если они торгуют оружием, то и сами должны быть вооружены, – решил Артем, – что им нас бояться?

– Судя по тому, что до этого они ходили, не таясь, то они не особо пугливые. Хотят понять, как к нам относиться.

Артем перевесил оружие на ремень за спину.

– И вы сделайте так же, надо показать, что мы не агрессивны.

Денис повесил карабин прикладом вверх. Федор сделал тоже самое. Они вышли на кольцо улицы Мира, так и не удостоенные ни разу чужого внимания. Развалины нового семнадцатиэтажного дома растянулись далеко во все стороны и почти полностью скрыли под собой кольцевой разъезд.

– Куда теперь? – спросил Артем у Дениса.

– Не знаю. Я думал, что мы давно наткнемся на кого-нибудь, кто расскажет нам, что здесь происходит.

– Ну, раз ни на кого не наткнулись, самое время перекусить, – Федор уселся на ближайший удобный кирпич и полез в свою сумку.

Вдруг, прямо за его спиной с камней поднялась фигура, которую мгновение назад можно было принять за груду мусора, подобных которой на развалинах было множество.

– Оружие на землю, – негромко произнес внезапно появившийся человек.

В руках он держал автомат. Федор вздрогнул и поперхнулся. Он понятия не имел, что происходит за его спиной и неожиданный голос сильно напугал его. Вокруг троицы, как призраки, возникли еще несколько фигур людей, вооруженных автоматами. Ничего не оставалось застигнутым врасплох парням, как сложить оружие к своим ногам.

– Мужики, мы пришли с миром, – Денис решил сразу начать с дипломатии. – Оружие у нас исключительно для самообороны.

– Откуда вы? – спросил первый появившийся мужчина.

– У нас лагерь по ту сторону большой расщелины, – Денис намеренно не уточнил где именно.

– Да, и много там таких лагерей?

– Кроме нашего, знаю еще про один. По этой причине мы как раз тут и оказались.

– Зачем?

– Знаете, я хотел бы поговорить с кем-нибудь, кто у вас принимает решения, – произнес Денис.

– А я что, не похож на такого человека, – усмехнулся незнакомец.

– Я не знаю. Если вы не один из них, то мы просто потеряем время. Вопрос серьезный и требует скорого разрешения.

– Надо же, такой молодой, а разговаривает, как Цицерон. Отнимите магазины от своего оружия, выщелкните патрон и уберите в сумки, оружие можете оставить при себе. Я отведу вас куда надо.

Артем и Федор сделали, как их попросили. Денису пришлось подергать затвором, чтобы разрядить карабин. То, что им разрешили оставить оружие при себе, серьезным образом успокоило им нервы. С врагами так не обращались бы.

Троица в окружении четырех вооруженных мужчин, пресекла улицу Мира и углубилась во дворы, улицы в которых по непонятной причине называли линиями. У Дениса и его товарищей чуть не отпала челюсть, когда они увидели восстановленный забор вокруг бывшей воинской части. Именно в ней служил в свое время их лидер, Игорь. Восстановлены были и ворота со звездой и здание КПП. Впрочем, КПП могло и не разрушиться из-за своих небольших размеров.

– Это вы сами? – поинтересовался Денис.

– Сами.

Дениса с товарищами завели на КПП. Их появлению удивились, но не настолько, как удивился бы Денис, увидев вооруженных людей перед воротами своего лагеря.

– Пусть посидят, а я пойду позову кого-нибудь.

– Хорошо, – тот мужчина, что принял их, посмотрел на них критически. – Выглядите не так, как все, кого сюда приводят. Тоже в бомбоубежище отсиделись?

– Нет. В нашу историю спасения очень трудно поверить, – начал Денис. Он посмотрел на территорию части через открытую дверь и увидел одновременно не меньше двадцати снующих человек. – Ого, а вас тут много.

– Много, но сколько – секрет, – мужчина встал и закрыл дверь. – Что за сказку ты собирался рассказать?

– А, короче, знаете торговый комплекс на Новой?

– Ну, конечно.

– Так вот, мы все были в нем, когда случилось это. Про расщелину вдоль Пролетарской тоже слышали?

– Да. С той стороны долго известий не было.

– Это потому, что мы вылезли из нее совсем недавно.

– То есть?

– То есть, торговый комплекс провалился в расщелину так удачно, что мы все остались живы и провели в нем два месяца. Выбрались и начали обживаться.

– Правда что ль? – не поверил мужчина.

– Да, правда.

– А горячий воздух вас не достал что ли?

– Почти не достал. Мы отсиделись на подземной парковке.

Федор хохотнул на последней фразе.

– Ну, а дождь из кипятка? Он ведь по любому на вас пролился?

– Ну, над нами было несколько этажей, плюс крыша, было где от него спрятаться. Не скажу, что мы отсиделись шутя, но в целом, у нас были тепличные условия по сравнению с теми, кто выдержал катастрофу снаружи.

– Вот ты сказочник, – не поверил мужчина, – я чуть уши не развесил. Торговый комплекс под землю, ну, придумал.

Денис опешил от того, что ему не поверили. Посмотрел, ища поддержки у своих товарищей, но те отмахнулись, не желая никого убеждать в обратном.

Через несколько минут вернулся тот мужчина, который задержал их и еще один, одетый в простую гражданскую одежду, седой, но статный, как бывший военный.

– Здравия желаю! – протянул он руку первым.

– Здрасти, – поздоровался Денис.

Артем и Федор поднялись, чтобы поздороваться.

– Меня зовут Владимир Ильич, да, как дедушку Ленина. Егор сказал, что вы хотели мне что-то рассказать.

Егор, как понял Денис, это тот, который их задержал, кивнул головой.

– Э, я хотел бы поговорить с человеком, который влияет на ситуацию в этом лагере.

– Я влияю, – спокойно ответил Владимир, без всякой нотки демонстрации собственной важности.

Это очень понравилось Денису.

– Знаете, мы пришли с той стороны. Нам пришлось это сделать в обход расщелины, но не по воде, а с противоположного конца. Вам имя Дамир о чем-нибудь говорит? – Денис решил узнать это сразу, чтобы не пускаться в долгие прелюдии.

Мужчина улыбнулся и оценивающе посмотрел на Дениса.

– Допустим.

– А, хм, тут такая ситуация, – Денис растерялся, забыв, с чего собирался начать, чтобы его слова прозвучали убедительно, – мы бы хотели, а это вы решили поставлять им оружие?

– Так, я, кажется, начинаю понимать, куда ты клонишь, – мужчина покачал седой шевелюрой. Идем со мной, поговорим тет-а-тет.

– А моим друзьям остаться? – спросил Денис.

Артем и Федор взволнованно переглянулись.

– А что им будет? Жень, дай им журнальчики полистать.

Денис пошел за Владимиром. Они вышли из КПП и повернули налево. Денис оглядел внутреннюю территорию и поразился тому, сколько здесь людей и в каком состоянии она находилась. Развалины здесь тоже были. Здания разрушились, что стояли в центре военной части, и лежали огромной серой грудой. Однако, прочая территория выглядела ухоженной. Самое удивительное, что он увидел это саженцы растений, высаженные рядкам. На саженцах распустились листья, смотревшиеся в серо-коричневых оттенках мира вызывающе яркими. Непонятно, каким образом они выжили во время катастрофы.

– А это из плодопитомника. Там еще есть. Не знаем, что с ними делать.

– Мы бы взяли.

– Деревья, это теперь очень дорогая валюта, не думаю, что мы станет раздавать ее налево и направо. Мы хотим размножить их в достаточном количестве, и нам нужны специалисты или матерые огородники. У вас есть такие?

– Не знаю. Не было повода интересоваться таким.

Владимир остановился. Рядом никого не было, кто мог бы услышать их разговор.

– Выкладывай, почему вы против того, чтобы мы продавали оружие этому Дамиру. Вы, как я вижу, вооружены.

– Давайте, я вам расскажу все по порядку…

Денис начал с того момента, когда они впервые встретили на развалинах склада Дамира с людьми, как он категорически не принял их предложение совместного дележа продуктов питания и угрожал кровавыми разборками. Рассказал про то, что они были вынуждены найти тир и оружейный магазин, чтобы иметь возможность влиять на процесс, сами того не желая. Про сегодняшнюю беспокойную ночь, когда вокруг лагеря, видимо, кружили люди Дамира, вынюхивая что-то.

– М–да, дела, – Владимир Ильич задумался. – Я понимаю вашу обеспокоенность, Денис, вы хотите жить в мире и другим того желаете, но только это так не работает в условиях дефицита продуктов питания. Рано или поздно столкновения начнутся, независимо от ваших ранних договоренностей. Пока у вас паритет по оружию с Дамиром, серьезной войны не будет.

– Вы не понимаете, он психопат, он не думает так же, как мы с вами. Ему главнее его самолюбие. Он строит культ вокруг себя, он хочет подчинения, и тем, кто унизит его, он никогда не простит. Дело в этом. Он недоговороспособный совсем. Мы его унизили тем, что прогнали его людей со складов, а потом еще и приняли тех, кто сбежал. Как показала сегодняшняя ночь, Дамира бомбит от этого. Пожалуйста, не продавайте ему больше оружия. Если вам нужны продукты питания, мы готовы сотрудничать. Не будьте настолько беспринципными.

– Денис, не поверишь, но почти такую же историю я выслушал на этом месте два дня назад. Этот Дамир мне рассказывал, как вы уничтожаете их, безоружных, не жалея ни детей, ни стариков.

– Вы серьезно? – Денис не поверил.

– Да. Он тоже был убедителен.

– Да мы даже одной пули в их сторону не выпустили. Однажды пригрозили, и после этого больше не встречались. Мы были вынуждены так сделать, потому что нам надо было кормить людей. Он оккупировал армейские склады и не хотел делиться ни с кем. Я вам не вру, и не выгораживаю наш лагерь, но вы должны понять, что мы готовы к сотрудничеству с кем угодно, а он нет. Ему сейчас нужно оружие, а когда у него будет много оружия, тогда вы поймете, с кем имеете дело. Уничтожением нашего лагеря он не ограничится. Сколько вы ему продали?

– Денис, это не твое дело. Может быть, тебе нужна информация, чтобы самим напасть на него, зная, каким количеством огнестрельного оружия он обладает.

Денис задохнулся от того, что ему не верят. Ему было непонятно, как Дамир смог провести этого мудрого с виду человека.

– Вам надо просто взять кого-нибудь из его людей, у кого не осталось семьи в лагере или родных и поговорить с ним по душам.

– Как взять? Выслать диверсантов, которые похитят его, как языка?

– Да, типа того. Я думаю, что у всех, кто идет с ним на сделки, в лагере остались родные, в качестве гарантии их поведения. У нас в лагере живет семья и еще несколько человек, которые сбежали и очень рады, что это сделали.

– Я услышал тебя, Денис. Цель вашего прихода была отговорить нас продавать оружие вашему конкуренту? Или было еще что-то?

Денис вздохнул, разочарованный тем, как прошел разговор. Ему не удалось выполнить то, чего от него ждал народ.

– Да, мы хотели, чтобы вы больше не продавали оружие Дамиру, все остальное вытекало из условий, что вы послушаете нас. Мы хотели начать с вами торговлю, но теперь, когда наш общий враг вооружен, вопрос обмена становится слишком опасным. У нас нет людей, которыми можно рисковать.

– Денис, думаю, ты сильно сгущаешь краски. Предложите этому Дамиру поделить вашу часть города и не заходите за границу друг друга.

– А вы уже отделили себе?

– Мне кажется, что город до провала – это наша территория.

– Не мало.

– Так и народу у нас, не как у вас.

Денис окинул взглядом территорию части. То количество людей, которое он видел сейчас, в несколько раз превышало количество всех жителей лагеря.

– Как вам удалось спастись?

– Бомбоубежища. Их здесь много. Но большая часть, пришла после, принимаем всех, а потому ищем способы обеспечить всем необходимым.

Денис снова вздохнул.

– Я вас понял. Вы, как Америка, хотите жить сыто, продавая всем оружие.

– Я забочусь о тех, кто у меня есть, об остальных заботиться не собираюсь. Можете сняться табором и прийти сюда, под стены нашей общины. Думаю, здесь вас никто не тронет.

– Это можно считать официальным предложением?

– Да.

В отсутствии других решений, это выглядело компромиссом. Не стоило отдавать свою жизнь ради стен одного ангара. В районе военной части все выглядело как-то светлее и мирнее, а суетящийся в работе народ, делал эту картину маняще ностальгической.

– Хорошо, я передам нашему лидеру ваше предложение. Если мы припремся всем лагерем, не сильно удивляйтесь.

– Не удивлюсь. Я уже привык ко всему.

– Тогда, всего хорошего, – Денис по-деловому протянул руку.

Владимир Ильич пожал ее.

– Удачи. Мне пора. Работы много, – он развернулся и ушел.

Денис проводил его взглядом. Надо было возвращаться. Игорь ждал их с вестями, так что рассиживаться здесь не стоило. Чем больше он обдумывал предложение Владимира, тем больше оно казалось ему правильным. В организации этого лагеря чувствовалась большая основательность и сила. Их маленький лагерь теперь казался ему цыганским табором, напротив шикарного отеля.

На пути к КПП народ облагораживал обочины, выкапывая ямки для саженцев. Четверо мужчин копали, а одна женщина, сидящая на стульчике, разбирала из общей связки единичные, аккуратно распутывая корни. Дениса заинтересовала их работа, и он решил узнать, какие растения высаживают.

– Добрый день! – произнес он доброжелательно. – А что вы высаживаете?

Женщина развернулась к нему лицом, и он увидел, как оно сильно обожжено. Послеожоговые рубцы изуродовали его. Рот скривился на одну сторону, уши приросли к голове, на одном глазе белело бельмо. Денис едва пересилил себя, чтобы скрыть сильный испуг. Женщина выставилась на него единственным видящим глазом. Подбородок ее затрясся. Она ничего не могла сказать. Денис решил, что у нее не только физическая травма.

Мужчины, копающие ямки, бросили работу.

– Денчик, – неожиданно произнесла женщина знакомым голосом.

Мир перевернулся под ногами Дениса. Он закрутился пред ним, как от чувства сильного опьянения. Денис не помнил, как бросился к матери, как тискал ее, а она его.

– Мама, мамочка, – приговаривал он.

– Денчик, сынок, живой, – рыдала она.

Картина воссоединения семьи тронула всех, кто видел эту сцену. Мать долго приходила в себя. Денис почувствовал, что у него распухли веки, а в ушах шумело, словно поднялось кровяное давление.

– А ты, сынок, хорошо выглядишь, борода. А я уродиной стала.

– Мам, вообще все равно, как ты выглядишь. Я просто не могу поверить, что ты жива. Это…, чудо, – Денис в который раз обнял мать.

Она похудела. От былой пухлости не осталось и следа, одни выпирающие кости.

– Ты как сюда попал? – спросила она.

– Я, мы с друзьями, пришли, чтобы передать предложение от нашего лагеря вашему главному.

– Так ты уйдешь? – спросила она испуганно.

– Уйду, мне же надо все рассказать Игорю.

– Денчик, не уходи, пожалуйста, пусть твои друзья передадут сами.

– Мам, я не могу не уйти. Если хочешь, если у тебя есть силы, пойдем с нами. Правда, у нас не так хорошо, как у вас. Тесненько и враги под боком.

– Подумай, Денчик, это же судьба, что мы с тобой выжили и встретились. Если с тобой что-нибудь случится, я во второй раз не переживу.

– Денис, оставайся, мы и без тебя передадим послание Игорю, – предложил Артем.

– А Алена?

– У тебя девушка? – сквозь слезы, неуверенно спросила мать.

– Да, и у нее есть дочка, Вероника.

– Понятно. Я что, теперь бабка? Нет, я теперь баба Яга, – мать засмеялась и закрыла лицо руками.

– Да какая ты баба Яга, мам, ты у меня самая красивая, – Денис нежно обнял её.

– Надо идти, знакомиться с невесткой. По-моему, это единственный правильный вариант. Надо Ильичу сказать, что я ухожу.

– Мам, ты хорошо подумала? Дорога, это не легко. Ночевать придется в пути.

– Я понимаю, «двадцать седьмой» теперь не ходит.

Новость о том, что в лагере воссоединись мать и сын разнеслась быстро. Люди выходили подивиться и искренне радовались, что изуродованной катастрофой Инне улыбнулась судьба. Мать Дениса испытывала неловкость из-за такого количества внимания. Она будто уже привыкла, что на нее смотрят иначе, а теперь находилась не в своей тарелке. Денис заметил это и взял мать под руку. Она прислонилась к нему головой и не переставая роняла слезы.

Владимир Ильич был удивлен тем, что у Инны нашелся сын. Он общался с ней, и считал ее человеком, которому можно доверять. Владимир был не против отпустить ее, но прежде, решил поговорить с глазу на глаз. Они общались минут двадцать. Мать вышла от главы лагеря слегка возбужденной.

– Что он спрашивал? – Денису не терпелось узнать.

– О тебе. Я не поняла, что он хотел узнать определенно, спрашивал обо всем. Даже интересовался, не употреблял ли ты наркотики до катастрофы.

– Зачем ему это? Он что, из полиции?

– Нет, но он по воспитательной работе в части служил. Раньше.

– Понятно. Интересно, что он обо мне подумал?

– Я не поняла, сынок. У Ильича столько забот, у него на лице все время печать озабоченности.

– Ты можешь идти? Тебя отпустили?

– Да. Только вещи соберу.

– Мам, а где вы тут живете? Здесь же одни развалины.

– Под землей, Денчик, в бомбоубежище. Поможешь мне?

– Конечно.

В совершенно неприметном со стороны месте находилось углубление с воротами. Возле них стояли двое мужчин с автоматами.

– Это мой сын, – не без гордости представила Дениса мать.

– Слышали уже, поздравляю тебя Инна.

– Очень рад. Что, к сыну собралась?

– Да, раз так получилось. Отправляюсь на родную Малую землю. Может, вернемся скоро.

– Возвращайтесь. Хорошие люди нам не помешают.

Денис с матерью прошли сквозь двери и оказались в полутемном прохладном месте, с электрическим освещением. Сразу от входа начинались углубления, прикрытые тканью. Двери в личные апартаменты предусмотрены не были.

– У вас свет? – удивился Денис.

– А ты думал. Это же военный объект, с запасом прочности. Свет, вода, еда, санузел, все как положено. Правда, в последнее время, тараканы стали доставать, размножаются в геометрической прогрессии.

– У нас пока нет тараканов, – Денис во все глаза рассматривал помещение. На фоне их ангара, оно выглядело как гостиница с номерами. Мать подошла к своей нише и отодвину ткань. Здесь стояли двухъярусные нары, из металлического каркаса и деревянного настила. Настил был накрыт настоящим матрацем.

– Такое ощущение, что вы приготовились к катастрофе.

– Спасибо хорошим людям, после землетрясения устроили здесь гуманитарную помощь для всех, кто оказался рядом. А потом, когда началась жара, успели быстро спрятаться внутри. Только я не была здесь, мне рассказывали.

– Ты здесь не с самого начала?

– Нет. Долгая история, по дороге расскажу.

Мать вынула из-под матраса матерчатую сумку и принялась набивать в нее свои вещи.

– Мам, ты чего, с сумкой собралась идти? Давай в мой рюкзак, в него много еще влезет.

– Ой, Денис, ты так повзрослел. А с ружьем и бородой ты просто мачо. Еще недавно встречала тебя из школы, чтобы хулиганы не обидели. Вот как мужики без мамкиной заботы быстро взрослеют.

– Это точно.

Денису интересно стало, чтобы она подумала о нем, если бы узнала, что за это время он успел убить человека. Он, конечно же, промолчал, не желая травмировать мать.

Они вышли из бомбоубежища. Денис пожал руки охранникам. Те снова пожелали им скорейшего возвращения. Мать, гордо распрямив плечи, шла рядом с сыном. Кажется, она успела привыкнуть к мысли, что у нее снова есть сын. Роль покалеченной женщины отодвинулась на второй план.

Артем и Федор стояли у ворот КПП в окружении мужчин и о чем-то разговаривали. Завидев Дениса с матерью, о чем они уже были в курсе, оба показали взглядами как завидуют Денису.

– Это моя мамка, – представил Денис.

Инна смущенно пыталась прикрыть лицо рукой.

– Да ладно вам, – успокоил ее Федор. – Кто сейчас на это смотрит.

– Да, Денис, повезло тебе, – добродушно произнес Артем, – мамку нашел.

– До сих пор не могу поверить, – Денис прижал мать к себе и поцеловал ее в волосы. – Ну, о чем разговаривали?

– А? Да мужики интересовались обстановкой по ту сторону провала. Рассказали, как есть.

– Вы не уходите пока, вам сейчас кое-что в дорогу принесут? – пообещал один из местных мужчин.

– Хорошо, заинтриговали. Одни сюрпризы сегодня.

Через минуту пришел паренек с сумкой.

– Это вам, – передал он ее Денису.

– Что там, – Денис открыл ее.

В сумке лежали патроны, с виду, как новенькие, блестящие и три гранаты.

– Эти патроны нормальные, без осечек стреляют. Перезарядите свое оружие заранее, вдруг что.

– Спасибо, – Денис не ожидал такого подарка. – Это что, в счет будущих обменов?

– Не знаю. Ильич сказал дать, вот я вам и дал, – паренек развернулся и убежал.

Надо было идти, чтобы засветло успеть дойти до поста ГИБДД. Они попрощались со всеми, кто стоял у КПП и пошли. По дороге, Денис перезарядил карабин. Целые патроны добавили уверенности в оружии и соответственно в себе.

В начале шли не спеша, думая, что мать Дениса не будет поспевать за ними, но оказалось, что и для нее такой темп кажется слишком медленным. В итоге прибавили ходу. Обратно пошли другой дорогой, решив обойти машзаводское озеро с другой стороны, через Степной. По дороге Инна рассказывала свою историю спасения.

– Ты же знаешь, столовая на моей работе находилась в подвале. У нас как раз был обед, когда тряхнуло. Дом сложился, но подвал выдержал. Лестницу завалило плитами. Пыль стояла, не продохнуть. Прорвало трубы с газом, думали, конец. Газ, правда, быстро вышел. Видать прорвало много где, поэтому выходили только остатки. Долго сидели в темноте, боялись зажечь огонь. Связь пропала у всех, я сто раз тебе звонила в тот день, но…. Зажгли спичку ночью, ничего не бахнуло. Подошли к лестнице, стали кричать, чтобы откопали нас. Там были слышны голоса, шум машин, но нас никто не слышал. Думаю, им вообще было не до нас. Так мы три дня орали, а потом как-то поняли, что все затихло. Исчезли звуки, только щелчки снаружи раздавались, как полена в костре. А потом в щели потянули жаром. Мы решили, что наши развалины загорелись. Правда, дыма не было в самом начале. Потом стало слышно, как шумит огонь, и только потом мы почувствовали дым.

От жара прятались в подсобке столовой, где стоял холодильник. Какое-то время спасал, а потом все равно стало жарко, особенно, когда во все щели побежал кипяток. Вода уходила через стоки, но медленно. Мы сделали дорожки из стульев и столов и передвигались по ним. Потом дождь стал слабеть, и мы решили заткнуть некоторые течи. Я и полезла, тронула там что-то, и помню только, как мне в лицо ударила мощная струя и всё. В себя пришла нескоро, вся замотанная, как мумия, боли страшные. Мне сказали, что все прекратилось, что вода идет просто горячая, но не кипяток.

Мы после того, как я пришла в себя, просидели под землей еще два дня, а потом случился обвал. Лестница в подвал не выдержала веса груды развалин на ней и обвалилась. Так открылся проход наружу. Я не могла еще сама ходить. Меня вытащили коллеги и еще долго носились со мной. Правда признаться, тогда я молила бога о смерти. Знала, как буду выглядеть после ожогов. Смысла не видела. А теперь понимаю, что дурой была. Да–а–а, никогда не стоит загадывать наперед, все равно не узнаешь, как обернется, – Инна посмотрела на сына и всхлипнула. – А вы-то как смогли такими свежими остаться?

Денис рассказал ей свою историю, опустив момент, когда он убил Шурика.

– Чудеса! – удивилась мать. – Не иначе у Бога на вас были планы, поэтому он создал вам такие благоприятные условия.

– Может быть. Мы, когда выбрались наверх, вообще выглядели так, будто и не было никакой катастрофы. Это сейчас пообтрепались, заветрили на свежем воздухе.

– А эта девушка, она тоже из торгового комплекса?

– Да, я тебе пару раз рассказывал о ней, помнишь. Алена, с несчастной судьбой и дочкой, на пневматике сидела.

– Нет, – мать попыталась сморщить лоб, но он из-за рубцов остался неподвижным, – не помню. Я такие варианты с детьми для тебя в расчет не брала.

– Она хорошая. Тебе понравится.

– Не сомневаюсь.

Не повстречав никого, они дошли до перекрестка проспекта Дзержинского и Терешковой. Огромная расщелина предстала перед ними во всем своем катастрофическом великолепии. Инна до этого только слышала, что она проходит через весь город, но не видела. Размер ее здорово впечатлил. Дна не было видно из-за того, что уже смеркалось. В обычный день глубоко на дне можно было увидеть отблески солнечного света на водной поверхности.

Вдруг, со стороны лагеря донеслись несколько выстрелов. Парни встревожено переглянулись между собой. Для них единственным поводом открыть огонь было только нападение Дамира.

– Черт! – Денис от бессилия топнул ногой.

– А может поспешить, сынок?

– Мам, до лагеря еще весь завтрашний день топать.

– Да? А как будто рядом.

– Рядом, но не перепрыгнуть.

– Денис, а может шмальнуть в воздух? – предложил Федор. – Пусть думают, что у нас тут подкрепление.

– Не, лучше потом появиться внезапно. Там может осада и лучше будет, если нас не ждут.

– Верно, – согласился Федор.

– Мужик, – уважительно произнесла мать, не представлявшая, что ее сын когда-нибудь будет рассуждать о таких материях.

Больше выстрелов со стороны лагеря не донеслось.

– Идемте на пост, скоро стемнеет.

Они поспешили, чтобы успеть затемно. Издалека увидели, что в районе поста появилась какая-то баррикада. Не иначе те пареньки все же решили открыть монополию на проход.

– Как поступим, чтобы они не подстрелили? – поинтересовался Артем.

– Можно сойти в кювет и дойти до поста незамеченным, в мертвой зоне, – предложил Федор.

Так и поступили. Дожди смыли с обочины всю грязь, оставив только чистый щебень. Идти было легко. Напротив поста Денис поднялся по насыпи и выглянул. Обернулся и показал остальным, что не видит ничего подозрительного. Парни оставили мать Дениса внизу, а сами выбрались на дорогу. Денис разулся и босиком, держа оружие наготове поднялся по ступенькам на самый верх. Там прислушался к звукам изнутри и услышал громкий храп, на две глотки.

Он осторожно открыл дверь. Заржавевшие петли скрипнули, но храп не прекратился. Денис открыл ее настежь. Из помещения потянуло тяжелым запахом перегара. Денис жестом позвал наверх остальных.

– Господа монополисты перепились с первого же гонорара.

Заряженная двустволка стояла у стены. У одного из парней в подсумке лежали пять патронов к ней. Парней вынесли за руки и за ноги на улицу и положили на дорогу. Помещение проветрили, после чего Денис разрешил подняться матери.

– Вон, два пьяных мастера не рассчитали сил, сок гамми закончился.

– Где же они нашли? – удивилась она. – Хотя, когда выпить хочется, найдешь, где угодно.

– Не знаю мам, не было у меня такого желания.

Ночь наступила мгновенно. Вот только небо на закате было светлым, но едва солнце ушло за горизонт, как тьма тут же взяла ночь в свои права. В вахту Федора бизнесмены-алкаши проснулись и начали охать, стонать и спрашивать друг друга о том, что они помнят последним. Особенно их интересовало ружье, и как они оказались не на посту.

– А мы, вообще, где?

– Не знаю. Не в луже точно. Думаю, мы на дороге. Может, мы выходили, чтобы пропустить людей?

– Я не помню.

– И я.

– Эй, придурки, – негромко окликнул их Федор. – Вы рядом с постом, который заняли мы. Ваше оружие реквизировано до утра, так что ложитесь спать, где стоите. Будете шуметь, пристрелю.

– Ой, блин, напугал. Ладно, мы спать. Санек, ложись, утром разберемся.

Через десять минут по всей пойме реки разносился вибрирующий храп.

Еще за десять минут до рассвета, Денис проснулся и разбудил остальных. Сразу после завтрака, едва стало видно куда ставить ногу, отправились в путь. Инне было тяжело перебираться на другую сторону реки по разрушенным пролетам и опорам моста. Вид тягучей Сакмары, больше похожей на реки из нечистот, напугал ее. Ей показалось, что, упав в такую воду, никогда из нее не выберешься. Возможно, она была права.

Миновали Заречье, в котором дважды видели людей, исчезающих, когда на них обращали внимание.

– Дикие, – решила Инна.

– Испуганные они, мам, и осторожные, – поправил ее Денис. – Не стоит их судить. Опыт после катастрофы люди получили разный.

Затем дошли до хутора Степановского, миновали его и вышли к топям вокруг Бёрд. Обход их занял почти весь остальной день. К железной дороге подошли, когда начало темнеть. По ту сторону виднелась крыша оврага. Долго наблюдали за обстановкой, пока не увидели группу мужчин, вооруженных каким-то палками.

– Наши? – с такого расстояния трудно было определить, кто это.

Мужчины вдруг зашумели, побежали, рассыпались в стороны и принялись кого-то дубасить прямо на земле. Их затея была совсем неясна ни Денису, ни его товарищам.

– Может, пока мы ходили, в лагере случилось какое-то массовое помешательство. Они видят что-то, чего нет.

– А, крыса! – Инна подпрыгнула на месте.

На земле стояла серая крыса, пялилась на людей остренькими черными глазками и нюхала воздух, смешно двигая острым носиком. Рядом с ней появилась еще одна, потом вторая и через полминуты их было больше десяти. Они смотрели на людей, до которых начало доходить, что их изучают на предмет пополнения своего серого брюха.

– Так вот, что они там дубасят, – догадался Денис. – Это должны быть наши. Людям Дамира было бы неинтересно охотиться на крыс в наших краях.

Денис выстрелил в воздух. Крыс, как ветром сдуло. Мужики бросили охотиться, уставившись на тех, кто стрелял.

– Это мы! – крикнул Денис.

– Идемте скорее, пока вас тут не сожрали! – позвал их Евгений.

До лагеря шли вместе. Евгений рассказал, как вчера вечером лагерь внезапно оказался под атакой крыс. Они шли волной со стороны вокзала. Всю ночь, с огнем в руках их забивали везде, где могли.

– Так быстро размножились? – удивился Денис.

– Наши сказали, что за это время уже два поколения должны появиться, а это при такой кормежке должно дать их увеличение численности, как минимум в пятьдесят раз. Было десять, стало пятьсот. В тот день, когда вы ушли, Квазимода притащил штук десять.

– Так это на них он лаял всю ночь? – догадался Денис.

– На них, – подтвердил Евгений.

У лагеря горели прожектора, освещая подступы. Игорь выскочил навстречу.

– Здорово, Денис, что, видели людей?

Денис, падая от усталости, рассказал о лагере в военной части, в которой когда-то служил срочную Игорь, о разговоре с Владимиром и его предложении переселиться, если станет невмоготу.

– Да, это не то, что я ждал, но и на том, спасибо. Идите, отдыхайте. Женщину тоже сейчас устроим.

– Это моя мама, – Денис только сейчас нашел время, чтобы представить ее

– Как? Правда? – не поверил Игорь, думая, как переварить сказанное Денисом в иносказательном смысле.

– Это моя мать, родная, которая меня родила, – Денис обнял ее.

Мать снова смутилась и прикрылась руками, чтобы ее внешность не бросалась в глаза.

– Денис, ты вернулся, – из темноты показалась Алена и сразу бросилась ему на шею.

Денис принял ее ласки, как положено, затем отстранился и показал на стоящую рядом мать.

– Знакомься, это моя мама.

Глава 22

Глава 22

Для семьи, это был первый большой выход за пределы поселка. Марина, супруга Дмитрия, очень быстро устала. Пришлось усадить ее на велосипед и катить, чтобы не делать частых привалов. По дороге, Александр рассказал о Зарянке.

– Так нам что, имена теперь менять всем? – осторожно поинтересовался глава семейства.

– Да они у вас и так не шибко модные, а дети, так вообще, будто до крещения Руси родились, Демид и Евдокия.

Услышав свое имя, малышка заводила глазками.

– Ладно, детей переименовывать не будем, а мы с Мариной придумаем себе новые имена, чтобы все по канону.

– Как тебе имя Фома? – предложил Гордей.

– А, я понял почему, – засмеялся Дмитрий. – Нет, Фома мне не нравится, как хомячка.

– Поликарп, – предложил Александр, – многоплодный.

– Поликарп, – Дмитрий посмаковал имя, – вроде ничего. Тебе как?

– Многообещающе, – засмеялась Марина. – Я не против. А можно мне имя – Матрена?

– Почему бы и нет? Отличное имя, – согласился Александр. – Остался только я со своим родным именем и малыши.

– Вам не надо, босы имена на переправе не меняют, – отговорил Александра Гордей.

Первая же ночевка повергла семью Дмитрия–Поликарпа в ужас. Накатила гроза, прощупывающая молниями–щупальцами землю. Вначале поднялся ветер, потом засверкали молнии, и разразился страшный гром. Громоотвод вонзили в насыпь подальше от себя, и нашли место, где не было рельс, чтобы в случае попадания в них молнии, они не поразили током.

Гроза громко пугала, но быстро сдулась. Дождь лил минут пятнадцать, зацепив людей краем. Утром Марина–Матрена призналась, что собиралась с утра возвращаться назад, потому что ей не верилось, что можно выжить в такую грозу на открытом пространстве.

К вечеру подошли к провалу и сделали для себя еще одно неприятное открытие. Вода в нем серьезно поднялась, почти сравнявшись с берегами. Она бурлила на всем открытом пространстве, выделяя в воздух сильный запах сероводорода. Александр предложил обойти эту мину замедленного действия, как можно дальше.

Ночь их застала в паре километров от провала. Грозы не было, поэтому все звуки, доносящиеся из него, были хорошо слышны, и они пугали похлеще молний и раскатов грома. Провал выл, гудел, стонал, распространяя по земле пугающие вибрации. Едва рассвело, Александр приказал собираться.

Они удалились от провала на пять километров, и только потом решили идти в сторону железнодорожной насыпи. Примерно к обеду их догнала взрывная волна, перепугавшая детей до крика, а затем и сейсмическая, тряхнувшая под ногами землю. Вскоре в небо, в той стороне, где находился провал, поднялся огромный белый гриб.

Вулкан, в низине которого чуть не умерли Гурьян и Александр, тоже показывал признаки активности. В небо струился черный столб дыма, а если приложить ухо к рельсу, то можно было услышать пугающие звуки подземной активности.

– Ничего плохого в этом нет, – решил успокоить новеньких Александр. – Просто природа заметает за нами следы. Какое-то время надо пожить в изоляции, чтобы окрепнуть, и научиться себя защищать от любого врага.

Поход в этот поселок на многое открыл глаза. Наивная вера Александра в то, что люди будут всеми фибрами души желать объединения, рассыпалась в прах. После того, что он узнал, он и сам больше не желал этого объединения. Напротив, идея постоянной боевой готовности против возможной агрессии должна была стать непременной частью жизни Зарянки. Светлая идея возрождения народа на основе созидательного труда и справедливого порядка без всякого насилия разбилась о действительность. Пословица про то, что если хочешь мира, готовься к войне, не потеряла актуальности и после катастрофы. Этот поход был нужен, и его главной целью оказались не продукты, а знание, которое давало жителям городища оружие в руки.

С появление женщины в отряде, появились некоторые сложности. Каждый раз, когда надо было сходить в туалет, приходилось останавливаться, мужчинам переходить на другую сторону насыпи и ждать, когда Матрена под присмотром мужа справит нужду. Однажды, когда ей приспичило по-крупному, она отошла так далеко, чтобы никто ничего не слышал, что наткнулась на овраг, в котором на склоне пробивалась зелень.

Какое-то корневищное растение, видимо сумело сохранить свои корни в почве живьем, а потом, когда полили дожди, корни обнажились и дали ростки. Матрена принялась кричать и звать всех к себе.

– Идите все сюда, смотрите, что я нашла!

Примерно на глубине одного метра из стенки оврага вверх тянулись стебельки зеленой травы. Они выглядели бледными, но не слабыми. Видимо им хватало минералов, но не хватало солнца для фотосинтеза. Обрыв зеленел проплешинами, и это было просто прекрасно. Живая растительность дарила уверенность, что мир начинает отходить от перенесенных травм.

– Мужики, подстрахуйте меня, я возьму в Зарянку этой рассады, – попросил Александр.

Его прихватили автомобильным тросом, чтобы он случайно не провалился на топкое дно оврага. Александр вырезал ножом кусок земли вместе с растением и убрал в сумку. Затем еще два таких же образца и выбрался из оврага.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
– Что за трава, Ваше благородие? – спросил Гордей.

– Не знаю, на вид злак какой-то.

– Хлеб? – с надеждой спросил Гурьян.

– Нет, у пшеницы или ржи корень мочковатый, а у этой травы он разветвлен сильно. Я думаю, что это пырей ползучий, сорняк. Ну, сорняком он был до катастрофы. Для нас сейчас любая трава – это польза.

Матрена гордилась тем, что нашла эту траву, словно это был ее вклад в благодарность за то, что их семью приняли.

– Скоро холм, на котором стоит наше городище, снова станет зеленым, – довольно произнес Александр.

Прежде, чем попасть в поселок Забавы, пришлось провести еще одну ночь под открытым небом. Скорость передвижения упала в основном из-за детей. Приходилось чаще останавливаться, чтобы покормить их. Ночью о себе напомнила мошкара. Это значило, что поселок был совсем рядом, либо она шустро оккупировала лужи вдоль железнодорожной насыпи.

Оказалось, что у Поликарпа и Матрены на случай защиты от них были схожие решения. Они не выдумывали колпаки, а пришили к обычным кепкам куски ткани, затягивающиеся на шее. Насекомые почти не мешали спать. Мешали только далекие раскаты грома непонятного происхождения. Молний в эту ночь видно не было, а гром, как правило, никогда не долетал, если молнии сверкали где-то за горизонтом. Александр часто просыпался от этих звуков, хорошо передающихся по земле, и долго вслушивался, ожидая от природы очередного подвоха.

Наутро страхи рассеялись сами собой. Звуки грома утихли, на улице стало светло, так же, как и на душе. Мужчины уже предвкушали радость возвращения к любимым женщинам. Оставалась самая малость, раскопать сейф с оружием отца Забавы.

Станцию и памятник героям войны увидели издалека. Александр хотел предложить Гордею отвести семейство в Зарянку, но Поликарп и Матрена категорически отказались, мотивируя свой поступок тем, что они обязаны им за свое спасение и будут помогать разбирать завалы дома. Александр согласился, понимая, что четверым мужикам будет намного легче, чем двоим, а матери с детьми найдется место, где можно пересидеть любую непогоду.

Протоптанной тропинкой добрались к дому Забавы. Сначала Гордей на всякий случай забрался в подвал, чтобы проверить, не осталось ли в нем чего-нибудь съедобного, потому что боялись завалить его окончательно. Съестного он ничего не нашел, зато нашел планшетный компьютер, про который Забава ничего ему не говорила. Гордей решил сделать ей сюрприз.

К разборам завалов приступили сразу, надеясь успеть засветло вернуться в Зарянку. Работа спорилась. При помощи инструментов и крепкого слова сдвигали с места плиты перекрытия, разбивали большие куски кирпичных стен, отрывали куски крыши. Одним словом, подтверждали истину поговорки, ломать, не строить.

На свет подняли много личных вещей семьи Забавы.

– Хорошо, что Забавы здесь нет, сейчас бы расстроилась, – решил Гордей.

– А может, возьмешь ей что-нибудь? – предложил Гурьян.

– Нет. Ей трудно смириться с потерей семьи, не стоит напоминать лишний раз. Она такая ранимая бывает, я даже не знаю иногда, как ей сказать, чтобы нечаянно не задеть, – признался Гордей.

– Пройдет со временем, – попытался убедить его Александр. – Она в одиночестве провела слишком много времени, а чем ей было заниматься, кроме, как страдать по родителям?

– Гордей, а я всё хотел спросить, сколько твоей Забаве лет? – поинтересовался Гурьян.

– Двадцать один. А что?

– Ни черта себе, отхватил молодку, – присвистнул Гурьян.

– Не завидуй, он сам себе добыл, это тебе по разнарядке досталась, – пошутил Александр.

– Понятно, почему ей так тяжело пережить гибель родителей, сама еще ребенок.

– Совсем не ребенок, – заступился Гордей. – Поумней меня во многом будет.

– Ну, это неудивительно, – подколол товарища Гурьян.

– Гордей, а ты не помнишь, хоть какие-нибудь ориентиры Забава давала относительно того, в какой комнате стоял сейф?

– В спальне родителей, вмонтированный в заднюю стенку гардероба.

– А как определить, где гардероб родителей, а где ее? – Гурьян почесал затылок.

– По трусам.

– В смысле, по размеру? Мамины больше?

– Вообще-то я подумал про отцовские.

Как это ни звучало смешно, но отцовские семейные трусы послужили прекрасным ориентиром. Рядом с ними и был обнаружен большой тяжелый сейф. Открывался он простым ключом, без всяких секретов.

– Будет лучше, если мы вскроем его здесь, чем потащим с собой в Зарянку, – Александр не имел ни малейшего представления о том, как это сделать.

Гордей перевернул его дверкой вниз и со всего маха ударил топором в заднюю стенку. Металл промялся, но удар выдержал.

– Осторожнее, так и топор сломать недолго, – предупредил его Гурьян.

– Выстрогаешь еще одно топорище, – Гордей рассмотрел топор. – Эх, болгарочку бы сюда.

– Ага, взрывоопасные предметы только болгаркой и вскрывать. Ключи искать надо. Они точно в этой комнате.

– Да не помогут ключи, смотри, как проржавело всё, не провернешь, – Гурьян перевернул сейф дверкой вверх.

Замок и в самом деле поржавел сильнее, чем металл, из которого был сделан сейф.

– Это же не банковский сейф, – Гордей снова замахнулся и ударил, но в этот раз обухом в районе замочной скважины.

Дверь дрогнула. Он ударил еще. На металле осталась вмятина.

– Давай и я, – Александр встал рядом с ломом и ударил в то же место, – по очереди.

Гордей бил топором, Александр ломом. Железо понемногу сдавалось. И вот в какой-то миг, после удара топора замок хрустнул, а дверь отпружинила. Сейф был вскрыт. Внутри него лежали два карабина, один в современном обвесе, с планками Пикатинни на ствольной коробке и цевье. Там же лежал оптический и коллиматорный прицелы. Третьим стволом оказалось помповое ружье. Оружие находилось в приличном состоянии, без следов ржавчины. Патроны выглядели совсем, как новые.

– Ого! – воскликнул Поликарп, когда мужчины растащили по себе оружие. – Вот это находка.

– А эти, людоеды твои, тоже вооружены? – спросил у него Александр.

– Кажется, да. Я слышал выстрелы, но не видел.

– Хреново.

– Будем думать, что они не найдут дорогу к нам. Там вулкан, провал этот раздался, наверное, после взрыва. Чего им выбирать такой трудный путь?

– У них не так, как у нас, Гурьян, прикажут шавкам жрать искать, они тебе и в жерло вулкана залезут, если надо.

– Нам просто не надо светиться в тех краях, чтобы они на хвост не сели, – произнес Гордей.

– А тот схрон, что, забросим?

– А он стоит того, чтобы так рисковать?

– Гордей прав, в следующий раз пойдем в другую сторону. Однако, железнодорожная насыпь, слишком притягательный фактор, чтобы надеяться, что зэки будут месить грязь, игнорируя нормальную дорогу. Надо позаботится о том, чтобы не оставлять следы в сторону Зарянки. Вряд ли они сунутся в грязь, не зная, зачем им это нужно. Им хватит населенных пунктов вдоль железной дороги.

– Я их уже ненавижу! – выплеснул эмоции Гордей, передернул затвор и щелкнул спусковым крючком. – Теперь ходи и бойся.

– Ладно тебе, хорошо, что мы теперь знаем, что они есть и застать нас врасплох будет труднее, – успокоил его Александр. – Идемте уже домой.

У железнодорожных вагонов, на которые поселили пауков из Зарянки, Александр задержался, чтобы проверить результат. Он был. Между ржавыми конструкциями появилась паутина, на которой, как черные ноты на нотном ряду висели дохлые мушки, дрожа под порывами ветра. Александр почувствовал себя Богом, создающим баланс в природе.

– Все нормально, – уведомил он своих товарищей. – Пауки здесь с голоду не сдохнут.

Вечерело и пришлось спешить, чтобы ночь не застала под самыми воротами городища. Как ни странно, но дорогу раскиселило, отчего идти было труднее, чем обычно. Поликарп нес сына на шее и еще пытался катить велосипед. Малыша под вечер сморил сон, он лег пухлой щекой отцу на голову и уснул, несмотря на все неудобства.

Александр забрал у Поликарпа велосипед и покатил его сам.

– Слушай, тут, наверное, ливень был сильный, смотри, в оврагах сколько воды набралось, – заметил Гурьян.

С ним пришлось согласиться. С полей натянуло новой грязи, местами перекрывающей дорогу, а где и вообще стояли такие лужи, что страшно было соваться в них. С дороги приходилось сходить, чтобы обойти их и тогда, глубоко проваливаясь в грязь и теряя время, они выбирали безопасный, но сложный маршрут. Может быть, был виноват вечерний свет, в котором все смотрелось иначе, но Александру показалось, что ландшафт немного изменился. Он заметил, что на том месте, где несколько дней назад булькал грязевой вулкан, сейчас стояла большая лужа без всяких признаков вулкана на дне.

– Даю палец на отсечение, но нам будет, что послушать. Если это был дождь, то куда подевался вулкан?

– Залило водой, вот и потух, – отшутился Гурьян.

Чем ближе подходили к Зарянке, тем непролазнее становилась дорога. Она почти полностью находилась в воде, а там, где совсем недавно была сушь, снова образовались озера. Александр был почти уверен, что причина их появления совсем не в дожде, или не только в нем.

– Так, чувствую, если мы будем обходить каждую лужу, то не придем в Зарянку и до завтрашнего вечера. Предлагаю обмотать меня тросом и пустить на разведку. – Предложил он.

– Может, я, Александр Сергеич, – предложил себя Гурьян.

– Нет, я придумал, я и буду проверять.

Так, действительно, дела пошли быстрее. Все-таки по дороге идти было проще, хоть и местами по колено в воде. Перед самым закатом, когда желтые размытые лучи солнца, отраженные от воды, сливались в одно целое, в центре игры света и тени показался холм, который венчал забор из кольев и темные силуэты деревянных изб. Выглядела картина сказочно нереально. Поликарп с женой замерли с открытыми ртами, наверное, решив, что их на самом деле привели в сказку.

Да и для Александра с товарищами то, что они увидели, выглядело не так привычно. К холму со всех сторон подступила вода. Прежде она была здесь только в первые дни после того, как вышли из погреба.

– Ничего себе! – удивился Гордей. – Откуда столько воды?

– А еще гейзер молчит, – прислушался Гурьян.

Они подождали несколько минут, но гейзер, до этого пунктуальный с точностью до секунд, молчал.

– Не нравится мне это, – заволновался Гордей и, не дожидаясь никого, направился вперед. Остальные пошли за ним. Александр обогнал взволнованного товарища. Гордей, не отрываясь, смотрел в сторону Зарянки, словно пытался увидеть там признаки, которые могли успокоить его волнение.

Буквально через сотню метров им попалась первая палка, торчащая из воды. Александр пригляделся и увидел метров через пятьдесят вторую.

– Мужики, нам тут дорогу уже отметили. Смотрите, вешки поставили.

После этого Гордей отмяк лицом и сбавил темп. Над забором появился раскачивающийся огонек. Александр хотел закричать, но вспомнил, что у них спят дети и помахал руками в ответ, хотя было уже так темно, что его жест могли и не увидеть.

Из ворот показался факел. Он направился навстречу. Для того, чтобы двигаться дальше, нужен был маяк. Вешки уже было не разглядеть.

– Мужики! – раздался в темноте мощный бас Харитона.

– У нас дети, – прошипел Александр.

Пламя факела осветило удивленное лицо бородатого Харитона. Разгребая воду, он подошел ближе и увидел новеньких. Демид сладко спал на голове отца, а дочка в тряпичной люльке, перекинутой через плечо матери.

– Пополнение? – шепотом произнес Харитон.

– Да, – подтвердил очевидное Александр. – А что у вас произошло?

– Так быстро и не рассказать, но седых волос нам всем прибавило.

Под жаркий желтый свет масляного факела взобрались на холм, на котором тоже были отчетливо видны следы стоявшей совсем недавно воды. Аглая, Лукерья и Фекла шумно встретили своих мужчин, нечаянно разбудив детей. Евдокия заплакала в материнской люльке, заставив испытать неловкость со стороны встречающих.

– Ой, простите, мы же не знали, что у вас малыш, – запричитала Лукерья, не сводя глаз с плачущего ребенка. – У, какая кнопочка.

Евдокия успокоилась, осторожно взирая на неизвестных людей и неизвестную обстановку. Проснулся и Демид, поднялся, крепко держась руками за голову отца и щурясь на свет, рассматривал новых людей.

– Замечательно, Зарянка полнится новыми жителями, и самое главное, детьми, – как будто с укоризной, что пора бы и самим начать рожать, произнесла Фекла.

– Идемте скорее, вы, наверное, есть хотите и устали с дороги? – засуетилась Аглая.

– Не столько есть, сколько устали, особенно, последние километры, одна жижа.

Путешественники свалили свои припасы у стены терема, не имея сил начать разбирать их.

– Вторуша, занеси в погреб, там мука, не дай Бог дождь пойдет, – попросил Александр.

Новенькие отреагировали на непривычное имя.

– Это тоже имя? – спросил Поликарп.

– Имя, пожалуй, самое подходящее из всех.

В той избе, в которой жили Аглая с Александром, устроили поздний ужин. Прежде, перезнакомили новеньких с коллективом Зарянки.

– Сегодня сил уже не будет слушать обе истории, давайте, расскажите, что тут у вас произошло, а мы завтра расскажем о своем, – предложил Александр.

Аглая разлила уху из консервов по тарелкам и выложила на общее блюдо маринованные помидоры и огурцы. Все, кроме новеньких, невольно передернули плечами. Маринованные бочковым способом овощи уже порядком надоели. Поликарп, наоборот, взял огурец и, зажмурив глаза, с удовольствием начал им хрустеть.

– Два дня назад, вернее, три ночи назад, начала трястись земля, – начал рассказ Харитон. – Мелко так и через точные промежутки времени, как раз перед выбросом гейзера. Тряхнет, а потом «фиииии», извергался фонтан. Мы сразу поняли, что под землей какая-то движуха началась. Не спали путем, были наготове. Утром, как увидели, какой высоты бьет столб, чуть не ахнули. Лукерья не даст соврать, но метров на двести в небо бил, и пару вокруг него было столько. Короче, котел под нами начал кипеть. Весь следующий день трясло, почти не прекращаясь. Все дрожало, даже зубы во рту стучали. Мы, честно говоря, решили, что нам конец, если мы останемся здесь. Аглая сказала, что под нами вулкан и что он скоро жахнет, а мы взлетим в небо, а потом провалимся в тартарары. Это точно выглядело так, словно под нами набирались силы для взрыва. Гейзер уже не просто свистел, он визжал, словно ему не хватало дыры в земле, чтобы протиснуться. И короче, к вечеру, бахнуло, аж в ушах засвистело. На нас пар пошел, а с неба посыпались камни. Мы в погреб. Часа два сидели в нем, туман спал за это время, и мы решили выйти. Вышли, смотрим, а кругом вода. Вот просто кругом одно море, земли не видно. А там, где был гейзер, его уже нет, но видно, что на его месте бьет подземный источник. Вода там горбилась. А потом, жахнуло где-то далеко-далеко, мы только почувствовали взрывную волну и легкое сотрясение и после этого вода начала спадать. На месте гейзера появилась воронка, и вода стала уходить в нее. С полей отовсюду тоже сбежала быстро.

– Да уж, весело у вас было, но у нас не меньше. И я даже знаю, после какого взрыва у вас тут все ушло, – Александр облизал деревянную ложку, доев суп, и положил ее рядом с тарелкой. – Видели мы, провал один гигантский, не меньше тридцати километров в диаметре.

– Постой, Сергеич, я хочу тебе показать кое-что? – Харитон перебил Александра, поднялся из-за стола и убежал.

Вернулся через несколько секунд и положил перед Александром два черных камня.

– Ничего не напоминает? – спросил он интригующе.

Александр взял один камень в руку. Он был легким, по сравнению с каким-нибудь горным минералом, понюхал его, ковырнул ложкой.

– Уголь?

– Точно, это уголь.

– Откуда? – удивился Александр.

– Оттуда, откуда бил гейзер. Я думаю, вывернуло из каких-то слоев, прямо нам на голову.

– Это же замечательно! – обрадовался Александр. – Только, как его достать, среди нас нет ни одного шахтера. Поликарп, ты случайно, не шахтер?

– Водитель.

– Я думаю, Сергеич, когда земля просохнет немного, сходить глянуть, какого размера там дыра и есть ли техническая возможность спуститься в нее. Стройматериала у нас много, вон, терем можно разобрать. Уж лучше его на оборудование шахты пустить, чем сжечь за одну зиму, если она будет, конечно. А мне для кузни уголь выгоднее, горит жарче и тепло держит дольше, да и печки в домах топить выгоднее.

– Если только он не на трехкилометровой глубине залегает, а то получится, телушка – полушка, да рубль перевоз, – охладил пыл будущих шахтеров Гордей.

– Нет, конечно, тут и сто метров, глубина нереальная, особенно если дыра вертикальная. Если под углом, то еще куда ни шло. Да и надо время, чтобы понять, гейзер ушел навсегда или нет. Сами понимаете, быстро из такой ямы выбраться не получится.

На этом вечер закончился. Маленькая Евдокия расплакалась, и матери пришлось дать ей грудь. Народ понял, что пора расходиться по домам. Поликарп и Матрена остались в доме Александра и Аглаи. Мать с детьми уложили на кровать, остальные легли на полу, на чем придется. Александру было все равно, он привык спать где угодно и как угодно, а вот Аглая помучилась. Ее беспокоили то отлежанные бока, то капризы малышки. Утром ей пришла мысль, что заводить детей сейчас слишком преждевременно.

Утром, до завтрака, Александр рассказал о результатах экспедиции, продемонстрировав всем кусок ткани с нарисованными на ней важными отметками. Но больше всего народ впечатлила история про людоедов из колонии. Настолько, что женщины были готовы запретить мужчинам покидать Зарянку больше, чем на световой день.

– Давайте делать так, у нас теперь шестеро мужчин, трое могут ходить, куда угодно, трое стерегут городище. Два ружья остается здесь, одно берем в поход. – Предложил Александр.

С ним согласились. Все-таки не исследовать окрестности было бы неправильным решением.

Забава с благоговейным трепетом отнеслась к тому, что отцовское оружие снова оказалось у нее в руках.

– А вот зарубка, – она показала на отметину на прикладе помпового ружья. – Это отец подстрелил лису. Он вообще-то не охотник был, но пострелять по банкам любил.

– А у меня для тебя еще кое-что есть, – шепнул на ушко Забаве Гордей.

– Что? – игриво поинтересовалась Забава.

Гордей вынул планшетный компьютер. Вместо радости, Забава нахмурилась.

– Не надо было его брать. Я специально его оставила.

– Почему?

– На нем видео и фотки, где я нормальная. Не могу на них смотреть.

– Забава, ну ты что, ты и сейчас красивая.

– К тому же, он разряжен. Бесполезная вещь. Выкрасить и выбросить.

– Забава, а у него «джи–пи–эс» есть? – спросил Александр.

– Да, и карту я ставила оффлайновую, чтобы в поход в лес ходить, а вам-то что с того?

– Так, спутники же работают, я думаю, осталось придумать, как зарядить планшет и можно будет использовать его и как карту, и как компас.

– Вот, Забава, даже Ваше благородие обрадовался, хотя, как его зарядить я понятия не имею.

– У нас был магазин в поселке, где бензиновые генераторы продавались. А бензин можно найти на заправках в цистернах, которые под землей. Я видел, как люди качали из них топливо, – поделился Поликарп.

– М–да, в ваши края ходить не хотелось бы, – Александр задумался. – Заправки и магазины есть и в других местах. Надо поставить себе задачей на этот месяц раздобыть генератор и топливо. Кроме зарядки планшета, нам не помешал бы свет, хотя бы на часок перед сном, и еще нам нужен приемник, хочу послушать эфир на длинных и средних волнах.

– Точно! Как мы раньше об этом не догадались! Ваше благородие, вот вы не зря миллионером были, ума вам точно не занимать, – идея с радио заставила глаза Гордея светиться от счастья. – А вдруг Европа цела, или, наоборот, Африка? Сидят, горюют, что Россия пропала, но ничего поделать не могут, ибо небо заволокло пеплом, а транспорт по грязи не ездит.

– Как раз из-за пепла такого точно не будет. Будь катастрофа только на территории России, пепел бы уже давно сдуло куда-нибудь, а он висит до сих пор, солнца не видно. Мне просто интересно знать, кто выжил, и как приспосабливаются? Климат у кого какой? Может, где-то уже зима началась, а у кого-то еще жарит.

– Всё равно, хорошая идея. Радио могло бы открыть нам окно в мир. Не так было бы одиноко, – мечтательно произнесла Аглая. – Еще бы песни включали.

Появление новеньких прибавило работы. Им надо было отделывать дом. Никто не хотел делить свое жилье с семьей, где по ночам не спалось маленькой Евдокии. Дома первой линии были уже в таком состоянии, что их было проще разобрать, чем отремонтировать, зато у домов второй линии состояние было намного лучше. Поликарп и Матрена были несказанно рады и этому. После катастрофы они жили в развалинах собственного дома, трясясь от страха и испытывая другие неудобства. А здесь была баня, столовая, порядок, в конце концов.

Неожиданно потянул северный ветер, напоминая о том, что на дворе уже почти ноябрь. По земле стелился пар от остывающей земли. Ветер принес свежесть, о которой уже давно забыли. В домах похолодало и не в последнюю очередь из-за того, что в окнах не было стекол. До сего момента нужды в них не было.

Ремонтируя дом для новеньких, окна решили заколотить сразу. К концу второго дня дом для новой семьи был готов. Испытание на прорехи в крыше он выдержал достойно. К вечеру в нем затопили печь, а Матрена пообещала устроить праздничный ужин по этому поводу. Гурьян обещал расстаться с бочонком самодельного коньяка по такому поводу. Народ тепло отнесся к этой идее, пришлось только заранее обговорить, сколько и каких продуктов можно истратить на этот праздник.

Матрене решили дать полкило муки, варенье, немного солений и три банки консервов, на откуп ее кулинарной фантазии. Хозяйка два часа мудрила с ингредиентами. На улице уже стемнело и потянуло в сон. Наконец, Поликарп пробежался по соседям, приглашая их к себе на новоселье.

В доме стоял аромат, состоящий из многих запахов: сдобы, консервов, но доминировал над всем запах натурального кофе.

– А кофе откуда? – удивился Александр, блаженно наслаждаясь забытым запахом.

– НЗ, у меня в сумке лежала пачка для подходящего случая, а он как раз и настал, – немного виновато произнес Поликарп.

Ему было неудобно перед жителями городища, что они так бескорыстно стараются для их удобства.

– Отлично! Где моя большая кружка, – шумно пошутил Харитон, разбудив Евдокию.

Девочка захныкала. Мать бросилась ее успокаивать. Пришлось Поликарпу самому принимать гостей. Он рассадил всех за большим крестьянским столом, который был в каждой избе. На первое разлил уху с клецками и под нее по коньячку. Александр, как старший, произнес тост, в котором пожелал новой семье всего наилучшего.

Крепкий напиток раззадорил аппетит и развязал языки. Под уютный свет масляной лампы весь состав Зарянки негромко разговаривал о том, что было в их жизни и главное, что будет. На десерт Матрена вынесла печенье, как раз под кофе. Она поделила муку на две равных части. Из одной половины сделала клецки, чтобы наполнить пустой суп, а вторую смешала с вареньем и запекла в печи. Печенье впитало запах дыма, и было невероятно вкусным. Правда, его получилось совсем мало.

Разошлись далеко за полночь, неся в душе теплое чувство ностальгии по подобным посиделкам. Ночь была непроглядно темной. Северный ветер не собирался утихать. В доме Александра и Аглаи было непривычно прохладно. Они прижались друг к другу плотнее и не смогли заснуть сразу. Видимо, коньяк и ветер сыграли свою роль.

Утром Александр проснулся из-за того, что ему послышался собачий лай. Однократный, но такой явный, что он вскочил. Аглая спросонья зашевелилась, но не проснулась. Александр накинул на плечи ее непромокаемую накидку и вышел на улицу. Зябко, по голым ногам бежал сырой холод. Александр сразу направился к входным воротам.

По земле молочной рекой стелился туман. И тут он увидел в рассветных сумерках фигуры трех человек, хорошо выделяющихся на фоне белого тумана. Они не заметили его. Смотрели, не двигаясь, на городище. У Александра выступила по спине испарина и вспотели ладони. Из тумана выпрыгнула фигура собаки и снова скрылась.

Поведение незнакомцев показалось ему подозрительным. Они будто не хотели раскрывать себя раньше срока, пытаясь понять о городище со стороны. Александр направился бегом к ближайшему дому, в котором жил Харитон. Он чуть не столкнулся с Лукерьей, еще не одевшейся после сна.

– Прости, где муж, – Александр и не собирался разглядывать ее.

– Харитон, Сергеич зовет.

– Чего? – спросил он из другой комнаты, видимо надеясь, что вставать с постели не придется.

– Харитон, у нас гости. Три мужика с собакой.

Бум, Харитон соскочил с кровати и через секунду стоял в исподнем перед Александром.

– Не показалось?

– Вроде, нет.

Они выбежали вдвоем и осторожно выглянули из ворот. Троица незнакомцев уже поднималась вверх по холму.

– Точно, – Харитон принялся нервно рыться в бороде. – Что делать-то?

– Иди, предупреди всех, а я встречу. Возьми карабин, но сам не выходи, держи их на прицеле. Пусть пока думают, что мы не вооружены.

Пес, немецкая овчарка, громко залаял, когда почувствовал Александра. Тогда Александру стало незачем таиться, и он вышел в ворота, как гостеприимный хозяин, не сводя взгляда с незнакомцев, пытаясь издалека понять, что они за люди. Сделать ему это не удалось. Мужчины выглядели примерно так же, как и он во время похода. Только обувь на них была иная, похожая на солдатские ботинки с высоким берцем. Незнакомцы помахали ему, когда заметили. Александр помахал в ответ. Овчарка, присев на задние лапы, оскалилась.

– Хорош, Дружок, это же свои, бедолаги, как и мы, – один из мужчин потрепал по голове пса.

На пса его пассы подействовали. Дружок поднялся и, не сводя глаз с Александра, пошел рядом с хозяином. Александр решил, что в повадках собаки чувствуется дрессировка.

– Мир Вашему дому, – произнес незнакомец, по виду, самый старший из всех, подойдя вплотную к Александру.

– Спасибо. Откуда вы и куда идете? – Александр шарил взглядом по лицам и одежде, чтобы понять намерения этих людей. – Как вас угораздило забрести в такую глушь?

«Главный» усмехнулся.

– Наш следопыт потянул нас сюда, – он тронул овчарку. – Думали, что он ошибается, но нет, вчера с вечера увидели вашу деревню. Необычная.

Александра пробил пот еще раз от слова «следопыт» и от того, что пока они вчера устраивали вечеринку, под их окнами находились незнакомцы, которые запросто могли застать их врасплох.

– Так, вы, наверное, хотите отдохнуть? Извините, не каждый день людей незнакомых видишь. Проходите, сейчас мы вам что-нибудь придумаем.

Александр пропустил незнакомцев вперед, в ворота, но один из них не пошел вместе со всеми, остался позади, будто из вежливости пропуская Александра перед собой.

– После вас, – произнес он любезно.

Ситуация очень не нравилась Александру. Если это были те, о ком он думал, то их визит можно было считать окончанием спокойной жизни. «Главный» присвистнул, когда увидел внутреннее обустройство городища.

– Да у вас тут реставрация какая-то что ли? Или вы уже после успели отгрохать? – он внимательно оглядел весь двор Зарянки.

– Это было построено до катастрофы, – ответил Александр. – А вы сами откуда? – повторил он вопрос, на который в прошлый раз не услышал ответа.

– Мы-то? Мы, из деревни одной, издалека. Вы такого названия и не слышали, наверное, – выкрутился «Главный».

Народ, потревоженный Харитоном, выглядывал из окон, но не спешил выходить. За стенами, казалось безопаснее. Вышла только Аглая.

– Здравствуйте! Вы, первые, кто пришел к нам после всего этого, – произнесла она жизнерадостно, но при этом успела метнуть вопросительный взгляд на Александра. – Если хотите, мы можем устроить вам отдых, баню?

– Да, и поговорить после. Вы же, наверное, не просто так ходите? – поддержал ее Александр.

– Да кто сейчас просто так ходит? Ищем продукты, вещи для хозяйства, людей спасаем. Хотя, вас, я вижу, спасать не надо.

– Не надо, спасибо. Так что, баню?

– Спасибо, в следующий раз, – поспешно отказался «Главный». – Пообщаемся, нам этого хватит. Спешим.

– Куда же? – поинтересовался Александр, затем обернулся к Аглае. – Завтрак приготовь нам, пожалуйста.

Аглая убежала.

– Да, мы везде ходим, куда Дружок покажет. Чует по запаху, где люди ходят.

Это могло быть и совпадением, что незнакомцы появились вскоре после возвращения из похода. В этом надо было убедиться точнее. Из аргументов за то, что эти люди пришли по их следам из поселка, где жил Поликарп с семьей, была немецкая овчарка, порода, использующаяся для охраны колоний. Собака вела себя так, будто хорошо знала команды. И в целом от незнакомцев исходило чувство, как от «тревожных» людей. Выдавала их манера держаться, колючий взгляд и то, что они не отвечали прямо на вопросы о том, откуда пришли. Конечно, на все эти предположения имелись оправдания. Страх мог помешать адекватно воспринимать их, наделяя опасными приметами. А то, что они темнили, откуда пришли, могло быть элементарной заботой о безопасности своей общины.

Из избы вышли Гурьян и Вторуша и направились к Александру. Дружок напрягся и зарычал, не открывая пасть. Незнакомцы напряглись. Александр заметил это по рукам «Главного». Он сжал полы куртки, побелевшими пальцами. Гурьян выглядел расслабленным. Наверняка, знал, что за спиной стоят вооруженные товарищи.

– Здорово, мужики, – он поздоровался со всеми и встал в сторону, чтобы не быть между гостями и окнами избы.

Вторуша поздоровался молча и встал рядом с Александром.

– Я, смотрю, вас тут много? Баб на всех хватает?

За вопросом «главного» Александр узрел желание узнать общее число жителей Зарянки.

– Не всем, но мы над этим работаем.

– Как же вы спаслись-то?

– В погребе? А вы?

– Ясно. А мы тоже, почти что в погребе. В нашей деревне была овощебаза под землей. Там и отсиделись.

– Идемте завтракать, – позвала через окно Аглая.

– Идемте в дом, – пригласил незнакомцев Александр, – а Дружка привяжите вон к той коновязи.

Двое, в том числе «Главный» прошли в дом. А тот мужчина, что привязывал собаку, задержался. Он осматривался намного внимательнее, чем того требовалось. Александр подождал его у дверей.

– Ворота у вас, что, только эти? – спросил мужчина.

– Да, это реставрация старинного славянского городища. Разве не слышали про экологический отель Зарянку до катастрофы?

– Ваще, нет, не приходилось.

Мужчина взялся за ручку двери. На фалангах его пальцев Александр заметил татуировку каких-то перстней. От незнакомца не ушел его взгляд. Он засмущался и поспешил убрать руку.

Незнакомцы уселись за стол по одну сторону, Александр с Гурьяном и Вторушей по другу. Женщин приглашать не стали, чтобы показать, будто всем здесь заправляют мужчины. Харитон с Гурьяном не появились, спрятавшись на всякий случай.

– Это все? – снова поинтересовался «Главный».

– Мужики все, – ответил Александр.

Если их сдали жители поселка, то количество мужчин, которых они видели, должно было совпадать с тем количеством, которое было перед ними.

– В чем ваш интерес? В чем вы нуждаетесь больше всего? Есть ли у вас идеи переехать на другое место? – Александр разлил по кружкам подкрашенный дубовой корой чай.

– Просто ходим, смотрим, где есть чем поживиться. Ничего такого особенного.

– Чё эт? – спросил мужчина с наколками, рассматривая поданный ему напиток.

– Чай, но без чая.

– Байда какая-то. Не траванемся? – мужчина подозрительно понюхал его.

Его прямолинейность заставила прислуживающую Аглаю покраснеть от возмущения.

– Не нравится, не пей, – ответила она.

– Да ладно тебе, – он отхлебнул. – Ничё так, съедобно.

Александр почти не сомневался, что эти люди пришли по их следам с той самой «восьмерки» и теперь у него в голове зрела идея, как сделать так, чтобы они сюда больше никогда не вернулись. Самая простая мысль казалась ему слишком кровавой. Ведь если он ошибся, то это будет обыкновенное убийство. Отпустить, это значило обречь себя на ожидание смерти, бояться выйти из Зарянки, бояться за тех, кто в ней остался. Напрашивался очевидный выбор, но для него хотелось больше доказательств.

– А вы не делаете карту по результатам своих походов, ну, чтобы на будущее, знать, чего опасаться? – спросил Александр.

– Накой? Наш Дружок чует всё и не даст попасть нам в ловушки, – ответил «Главный».

– Хорошая у вас собака. На вид дрессированная. У меня друг был, он на зоне охранял, – Александр решил пойти ва-банк, – у него тоже на работе немецкая овчарка была, копия вашей, такая умница.

Александр прямо уставился на того, у которого были «наколки», наблюдая за его реакцией. У того забегали глазки. Он злобно зыркнул ими на Александра.

– Наша псина нормальная, – ответил «зэк», – охотничья. Любой след возьмет, любую крысу из норы достанет.

– Ну, крыс, у нас, слава Богу, нет, но хорошая собака не помешала бы, на воротах брехать, – Александр поднялся из-за стола,  – пойду, добавки попрошу.

Он вышел в другую комнату. За стеной стоял Гордей с винтовкой. Они обменялись взглядами, из чего Гордей понял, что это те самые людоеды из «восьмерки».

– А вы мне не подольете вашего фирменного чифира? – послышался голос из-за стены.

Последние сомнения развеялись. Александр взял в руки прикрытое мешковиной помповое ружье. В этот момент за стеной послышалась возня и сдавленный крик Аглаи. Александр и Гордей выскочили одновременно, держа оружие перед собой. Но было поздно, «зэк» взял Аглаю в заложники. Он обхватил ее одной рукой вокруг шеи, а в другой у него был пистолет, который он приставил к ее голове.

– Отпусти, и идите с миром, – попросил Александр.

– Чё, догадались, кто мы? Слухами земля полнится. Слава бежит впереди нас. Не отпущу, пока не уйдем за горизонт, да и потом, тоже не отпущу, – «зэк» мерзко заржал.

Аглая побелела и готова была хлопнуться в обморок. Александр ругал себя за то, что оставил ее наедине с бандитами.

– Обещаю, мы ничего вам не сделаем, отпустите девушку. Не берите грех на душу, – попытался образумить его Александр.

– А вот это для меня совсем не ноша. Возьму, и не один такой грех. Ванька, разведай за дверями.

Оказалось, что то, кого Александр принял за главного, им не был. Это был артист, который мог разговором и внешним видом не выдать остальных. Он выскочил из избы.

– Никого! – крикнул он оттуда.

– Предупреждаю, если увижу, что вы идете за нами, я ее пристрелю.

– Ты отпустишь ее?

– Конечно. Как только скроюсь за горизонт. Опустите оружие, не заставляйте меня нервничать.

«Зек» пятился к двери, не сводя глаз с Александра и Гордея. Аглая дрожала, как осиновый лист. Александр закипал от невозможности повлиять на ситуацию. Вторуша и Гурьян продолжали сидеть за столом, боясь пошевелиться, чтобы не спровоцировать перестрелку.

«Зэк» подошел к двери.

– Открой! – приказал он второму напарнику.

Тот кинулся выполнять приказ.

– Не прощаемся, – «зэк» ощерился плохими зубами. – Ходите теперь, огля…

Раздался выстрел. Из печи вылетело черное облако сажи. «Зэка» швырнуло о косяк окровавленной головой. Аглая упала, как подкошенная, освободившись от хватки. Александр кинулся к ней, а Гордей на улицу. Снаружи раздались выстрелы.

Александр осмотрел Аглаю. На вид, у нее повреждений не было. Из печи, кряхтя, выбрался Харитон, черный, как трубочист.

– Жива? – спросил он, прежде, чем выбежать на улицу.

– Как будто без сознания.

Александр оставил ее и вместе с Харитоном осторожно выглянули в дверь. Опасности не было. Они вышли на крыльцо. Гордей стоял возле двух покойников, лежащих в лужах крови.

– Отбились, – Гордей облегченно вздохнул и сел прямо на землю.

К избе бежали напуганные Фекла, Лукерья и Забава.

– Девчата, Аглая без сознания, – сообщил им Александр.

Фекла отделилась от остальных и забежала в дом. Забава бросилась к Гордею, а Лукерья хотела было прижаться к Харитону, но не стала из-за его черного цвета.

– Почему ты черный такой?

– Военная хитрость, – ответил он довольно.

На порог вышел Гурьян.

– Пришла в себя, – сообщил он Александру. – Да уж, не задалось утречко.

Эпилог

Эпилог

Со дня катастрофы прошло полгода. Климат все еще был мягким, весь выпадающий снег в Оренбурге и Зарянке таял следом. Однако на полюсах планеты аккумулировался холод. Частично он набирался из-за испарения метангидратов в тех местах, где обнажилось дно, частично из-за того, что нарушился обмен воздушными массами. Свет от Солнца отражался от грязной атмосферы, а не как было до того, от поверхности. Вследствие чего, смешивание воздушных масс на небольших высотах происходило не так активно. На высоте от нуля до десяти километров наблюдался определенный парниковый эффект, в котором температура с высотой серьезно не менялась.

Так было до тех пор, пока на полюсах не набралась критическая масса холодного воздуха. Он начал расползаться по планете, забираясь под теплое одеяло «парника». Перед холодным фронтом двигалась волна обильных снегопадов. Насыщенный влагой воздух продуцировал обильный снег. Однако ему было не под силу остудить землю. Он таял, шумными ручьями сбегая в овраги и трещины.

За волной снегопадов, длившейся не меньше недели, пришел сухой холодный арктический воздух. Там, где он занимал свое место надолго, почва начинала постепенно промерзать, теплообмен прекращался, и на данной территории наступала полноценная зима, с метелями и морозами. Снега выпало столько, что всякое движение по поверхности прекратилось. Только мыши и крысы чувствовали себя благоприятно. Они рыли ходы к развалинам, добывая все, что еще можно было есть, и часто воруя еду у людей, экономящих каждый грамм пищи. За это они и сами часто становились пищей. Людям пришлось проявлять чудеса смекалки, чтобы вылавливать крыс.

Жители Зарянки не знали, что по следу товарищей, спустя две недели пустили еще одну группу, погибшую в полном составе на том месте, где чуть не задохнулся Гурьян и Александр. Собака привела их туда. Не дождавшись возвращения второй группы, большой бос или пахан, решил, что у него возникли конкуренты и решил как следует подготовиться к стычке. На счастье жителей Зарянки началась зима, нарушившая всем планы.

До этого, жители городища успели разжиться бензиновым генератором и даже бензином, немного загустевшим, замаслившимся от температуры. На самодельной ректификационной колонне отобрали легкие фракции и генератор ожил. Дружок прижился, ел все подряд и радовался своей собачьей доле. Когда подсохла земля в районе провала, из которого бил гейзер, отправились исследовать возможность добычи угля. Оказалось, что его накидало в районе воронки столько, что можно было пока и не задумываться о том, чтобы лезть в пугающий бездонностью провал. На Новый год в Зарянке горел свет, шипело радио, и играла музыка из планшета Забавы. Никаких волн радио не поймало, и это было печально. Одно дело предполагать, что мир пуст, а другое – знать.

Развалины Оренбурга тоже скрылись под огромными сугробами. Не считая расщелины, город сравняло большое белое одеяло. Даже водоем, сопротивляющийся морозам дольше всех, сдался, покрывшись серым панцирем льда. Войны с Дамиром так и не случилось. Неизвестно по какой причине, но он так и не решился применить оружие. Возможно, он понял, что переоценил свою власть над людьми и испугался за свою жизнь. Возможно, на него повлиял Владимир Ильич, пригрозив в случае конфликта, встать на сторону Игоря. Жители лагеря строили разные теории, но бдительности все равно не теряли.

Алена нечаянно забеременела. Денис не переживал, зная, что часть забот на себя возьмет бабушка, которая была рада тому, что у нее будет внук, свой внук. Денис просил ее, чтобы она так явно не разделяла Веронику и будущего ребенка на своего и не своего. Он привязался к Веронике и даже подсознательно считал ее своей дочерью, а для Алены эта тема была вообще больной. Настя, жена убитого Шурика, не удержалась от подлости и рассказала матери Дениса о том, что ее сын убил ее мужа. На что Инна нашла ответ: «Какие времена, такие и поступки».

Оксана, ту, которую нашли изможденной с маленьким сыном, отошла. Она оказалась совсем молоденькой, когда набрала нормальный вес, Артем приударил за ней и довольно успешно. Федор пока маялся, не зная из кого выбрать. Ему нравилась Карина, большеглазая армянка с травмированной рукой и Лиза, немного прихрамывающая из-за проблем со спиной. Обе были симпатичными. Федор метался между ними, а девушки снисходительно принимали его ухаживания, не особо страдая от отсутствия пары.

Все было хорошо в лагере Игоря, не считая многометровых сугробов, полностью исключивших возможность добычи пропитания, и крыс, временами осаждающих людей. Если с первым бороться так и не научились, то со вторыми боролись с переменным успехом. Люди и крысы учились друг у друга искусству выживания. Блюда из грызунов стали обычным делом.

Морозы вычищали воздух от остатков вулканической пыли лучше дождей и ветров. Дни становились все светлее и светлее. И вот, как-то утром взошло солнце на фоне голубого неба. Оно множилось в каждом кристаллике снега, наполняя воздух таким ярким светом, что глаза просто не справлялись с ним. Вернувшееся солнце дало людям надежду, что снова всё будет хорошо.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Послесловие @books_fine

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Telegram каналу @books_fine.

У нас вы найдете другие книги (или продолжение этой).

А еще есть активный чат: @books_fine_com. (Обсуждение книг, и не только)

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора наградой, или активностью.

Страница книги: Warm

Content

Сергей Панченко
Warm

***

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Послесловие @books_fine