Аристарх Нилин

Мятежный «Хронопус»

Книга 2

Контракт со смертью

Краткое содержание первой книги

Действие происходит в 2044 году на Международной космической станции «Хронопус», куда прибывает группа американских специалистов во главе с Хелен Кайт, для проведения испытаний нового биоробота. Возникший было конфликт между Кайт и Туманским (командиром станции), который недоволен секретностью проводимых экспериментов, вскоре проходит. Вместе с тем, Туманский неожиданно узнает, что биоробот (по имени Луни), которого американцы привезли для испытаний, внешне напоминает Зою, возлюбленную Туманского, трагически погибшую пять лет назад. Вскоре американцы приступают к серии тестовых испытаний робота. В это время к станции пристыковывается китайский космический корабль, направляющийся к Марсу, у которого обнаружились неполадки с двигателем. Кайт решает воспользоваться случаем и провести проверку возможностей биоробота при ремонте двигателя. Неожиданно, происходит попытка захвата Луни. Она остается в живых, но серьёзно пострадала. Инцидент удается замять, а американцы срочно приступают к спасению биоробота. Через несколько дней на станции происходит новое ЧП. Взрыв в одном из модулей приводит к тому, что станция сходит с орбиты и начинает падать на Луну. Для временной стабилизации орбиты Кайт отправляет биоробота на челноке, взорвав который, стало возможным притормозить падение станции и дождаться помощи с Луны. Тем временем, возникшие сомнения Туманского по поводу причастности Луни к диверсии, находят подтверждение. Он предъявляет Хелен Кайт доказательства того, что Луни подложила бомбу, а все события — результат тщательно продуманного плана уничтожения станции и одновременно, проверки работоспособности биоробота в экстремальных ситуациях. Кайт понимает, что неопровержимые доказательства против неё, поэтому в такой ситуации ей целесообразно держаться вместе с командиром станции. Однако по возвращении в лабораторию, её убивают. Туманскому удается узнать имя убийцы Кайт. Понимая, что Луни умело манипулировали в сложной политической игре и ей грозит гибель, командир помогает ей бежать со станции, но при посадке корабля на Луну, тот взрывается. Однако у Туманского остаются сомнения, что Луни действительно погибла в результате взрыва. В этот момент на станцию прибывают американцы, которые должны во всем разобраться…

Глава 1

Американский космический корабль состыковался со станцией, и спустя двадцать минут руководитель делегации Форман встретился с Туманским.

— Рэй Форман, — представился он, и протянул командиру руку. На вид ему было около пятидесяти. Высокий, с крупными чертами лица и лысиной, которая снова вошла на Земле в моду. Внешне он напоминал босса фирмы. Доброжелательная улыбка, и вместе с тем абсолютная раскованность и уверенность в себе, что чувствовалось практически в каждом жесте.

— Владимир Туманский, командир станции «Хронопус», — представился он, протягивая Форману руку. После чего тут же добавил, — Рад, что вы столь оперативно прибыли, чтобы во всем досконально разобраться. Скажу откровенно, ваш проект доставил нам немало беспокойств на станции.

— Что делать, все новое, порой вызывает недоумение, тревогу и озабоченность.

Туманский смотрела на Формана, пытаясь в сказанной им фразе, хоть как-то оценить собеседника, который с любопытством рассматривал всё вокруг. Складывалось впечатление, что прежде ему не доводилось бывать на космическом корабле. Он взглянул на командира станции и добавил:

— Я вас понимаю, и разделяю ваши чувства. Наша страна уже высказала свои соболезнования родственникам погибших астронавтов. Замечу, что один из погибших, наш соотечественник.

— Поэтому я так и выразился о проекте. Одно дело скепсис в отношении нового, а совсем другое, когда это новое таит в себе угрозу для окружающих. Вы понимаете, к чему я клоню?

Форман секунд помедлил, словно оценивая фразу, произнесенную командиром станции, после чего произнес:

— Да, безусловно, — уверенным голосом произнес он, — Вы довольно деликатно выражаетесь, поскольку события, которые имели место на станции просто ужасные. Незадолго до гибели руководителя лаборатории Хелен Кайт, мы получили донесение, что образец ведет себя крайне не стабильно. К сожалению, мы слишком поздно приняли решение прервать на время эксперименты, а в результате события развернулись в худшую сторону. Мы сожалеем, что так получилось и одновременно благодарны за помощь, которую вы оказывали нам все это время, — Форман обернулся и, посмотрев на человека стоящего позади него, добавил, — извините, забыл представить своего помощника.

— Марк Донгар, — произнес мужчина, которому на вид было около сорока. Он протянул руку и поздоровался с Туманским. Загорелое лицо, белоснежная улыбка, скорее заставляла думать о нем, как о киноактере, или телохранителе Формана.

Туманский решил, что не стоит откладывать разговор с американцами в долгий ящик, и поэтому тут же предложил им присесть. Все расселись в креслах перед журнальным столом, внимательно, и одновременно непринужденно рассматривая друг друга.

— Какие у вас планы? — спросил Туманский, обращаясь к Форману.

— К сожалению, иные, чем намечались перед вылетом на станцию. Объект, как мне сообщили, умудрился сбежать еще до нашего прилета, и погиб при взрыве, поэтому нам необходимо согласовать с руководством наши дальнейшие действия. По всей вероятности, нам придется слетать на Луну, чтобы провести там тщательное расследование, а уже потом решить перспективы продолжения работ над проектом.

— Вот как, я полагал, что раз объект, как вы выразились, погиб, работы будут свернуты на станции?

— Прерогатива решения подобных вопросов вне моей компетенции. Многомиллионные затраты на объект не могут позволить моментально свернуть программу. Но каким образом будет выглядеть её продолжение, не мне решать.

Туманский понял, что обсуждать далее планы американцев бессмысленно. Либо они изначально знают, каковы их планы и просто темнят, либо действительно не готовы к ответу в силу того, что сначала хотели бы лично убедиться, что их многомиллионная затея погибла и надо либо закрывать проект, либо каким-то образом продолжить его.

— Понимаю вас. В таком случае, рад, что мы нашли взаимопонимание. Если у вас появятся ко мне или моему старшему помощнику, господину Качмареку, какие-либо вопросы, или помощь, мы к вашим услугам.

— Благодарю за помощь.

Все встали и направились к выходу.

— Вы первый раз на станции? — спросил Туманский Формана, когда они вышли в коридор.

— Я вообще первый раз в космосе. Так что для меня все в диковинку. Я привык работать на Земле, а тут такое…, - и он повел рукой, как бы показывая, свое потрясение от увиденного.

— А я уже пять лет на станции. На Земле только во время отпуска.

— Даже представить себе не могу, как вы живете и работаете вдали от Земли!

— Привычка.

— Понимаю, точнее наоборот, понять такое не в состоянии.

— Ничего, если задержитесь на станции, быстро привыкните, и вполне возможно, что понравится.

— Надеюсь, — улыбнувшись, произнес Форман. Распрощавшись, Туманский направился в командирский отсек, а Форман и Донгар в медико-биологическую лабораторию.

По дороге Туманский мысленно прокручивал фразы, сказанные Форманом, одновременно пытаясь определить, догадываются ли они, что он как-то причастен к побегу Луни, или нет. Судя по разговору, вряд ли, но кто знает, пока это лишь предположения и не более того. Дойдя до двери, он на секунду задержался, словно пытаясь вспомнить, не упустил ли в разговоре какой-то мелочи, которая могла бы дать импульс для каких-то опасений, и, убедившись, что таковой нет, открыл дверь. Качмарек стоял неподалеку и, увидав командира, поспешил к нему.

— Как там наши гости? — поинтересовался Качмарек, поравнявшись с командиром.

— Обрадовать нечем. Они хотят отправиться на лунную станцию, после чего вернуться, чтобы, как я правильно понял, продолжить работы над проектом.

— Я же говорил, заменят тело и мозги, и все начнется снова.

— Не знаю, что у них на уме, но покой нам, вряд ли обеспечен.

— Ишь, чего захотел. Покой ему подавай. На пенсию выйдешь, вот тогда покой будешь иметь, и то вряд ли.

— Это почему, вряд ли?

— Как почему, репортеры будут наседать, дамочки разные, которые жуть как обожают героев космоса.

— Сказал то же. Это первые астронавты и космонавты были героями, а мы так, трудяги, рабочие лошадки космоса. Нам ордена и медали за это не дают, а стало быть, в герои нас не зачислят.

— Так считаешь?

— Уверен.

— Все равно. Покой на пенсии вряд ли будет. Начнутся всякие воспоминания. Потянет мемуары писать… Глядишь, слава появится, опять не до покоя будет. Как тебе такая перспектива?

— Иди ты, — смеясь, произнес Туманский.

— Понял. Уже свалил, — и он, хлопнув командира по плечу, успел шепнуть ему на ухо:

— А здорово мы прокрутили операцию с побегом. Ни одна собака не догадается, что мы к ней причастны.

— Дай-то бог. Главное теперь, что они отыщут на Луне.

— Вряд ли что-то стоящее. Я разговаривал недавно с лунной базой. Корабль разнесло так, что даже вещь доков практически не осталось. Луни молодец. Если она и смогла выжить, что, на мой взгляд, из области фантастики, но выполнила свою часть работы на пять с плюсом.

— Поживем-увидим.

— Это верно.

— Между прочим, убитая Хелен Кайт, в разговоре со мной, призналась, что являлась сотрудником разведки.

— Я в этом нисколько не сомневался с тех пор, как поговорил с ней.

— А мне ни слова не сказал.

— Так ты меня не спрашивал, и потом, я считал, ты сам догадался об этом.

— Поверишь, был удивлен, когда она мне это сказала.

— Такой проект, да еще под эгидой Пентагона, тут даже сомневаться не стоило. Вряд ли гражданским доверили бы такое дело. Возможно специалисты настоящие, но где они числятся, сказать затрудняюсь, допускаю, что большинство на службе в военных организациях. У них там полно закрытых институтов и лабораторий.

— Выходит, что Форман тоже из этого ведомства?

— Насчет Формана не знаю, я еще с ним не беседовал, поэтому не буду гадать.

— Наверное, они знают, кто убил Кайт, и постараются убийцу под каким-нибудь предлогом, отправить на Землю.

— Еще бы им не знать. Кому-то отдали приказ её убрать! А отправлять на Землю агента, вовсе не обязательно. Такие исполнители всегда могут понадобиться, а менять шило на мыло, вряд ли стоит.

— Возможно, ты прав.

— Не возможно, а абсолютно точно.

— Командир, — произнес дежурный офицер, прервав их беседу, — американцы хотели бы еще раз с вами встретиться, прежде чем отправятся на лунную станцию. Что им ответить?

— Передай, что я прибуду вместе с первым помощником в медико-биологический отдел.

— Слушаюсь.

Пока они не спеша шли на встречу, Туманский раздумывал относительно предстоящего разговора. Невеселые мысли сами собой пришли на ум. Прокручивая воспоминания об аварии, последующем разговоре с Кайт и её внезапном убийстве и вслед за этим организацию побега Луни со станции, он мучительно размышлял, а не могла ли вся эта последовательность событий, быть, ни чем иным, как хорошо срежесированным спектаклем? Но с другой стороны, убийство Хелен Кайт вряд ли могло быть запланировано заранее? Нет, слишком много вопросов, на которые он, человек хоть и отвечающий как руководитель за коллектив международной станции, вряд ли в состоянии ответить. Одно слово — политика, к которой он вряд ли готов приспособиться так быстро. Поэтому, как бы продолжая размышлять сам с собой, он произнес, обращаясь к Качмареку:

— Как мыслишь, они могут что-то заподозрить?

— Подозревать все, их удел, однако, вряд ли они найдут какие-то материалы, чтобы говорить о нашей причастности к тому, что произошло.

— А тебе не кажется, что если проанализировать мое поведение, то можно все же за что-то зацепиться и начать копать?

— Копай, не копай, вряд ли они что-то нароют. К тому же, для этого им понадобится разрешение комитета, чтобы снять данные в главном компьютере станции. Но прежде чем это сделать, им потребуются убедительные доказательства.

— Вовсе нет. Они могут мотивировать это самим фактом убийства Кайт, и сделать запрос в рамках общего расследования всего, что произошло, в том числе и убийства и захват корабля.

— А хоть бы и так. Я не вижу повода для волнений.

— Я тоже особо не вижу, но…

— Не горюй, проскочим.

— Скорее всего, и все же гложет иной раз под ложечкой.

— Ну, знаешь, такие дела прокручивать, и хочешь, чтобы под ложечкой не сосало, на это ты не рассчитывай.

— Так ведь хочется.

— Продолжай хотеть, как говорит моя Баська.

Глава 2

Когда Туманский и Качмарек появились в медико-биологическом секторе, их встретил один из сотрудников лаборатории. Поздоровавшись, он проводил их в комнату отдыха.

Помимо Формана и его заместителя Донгара, в комнате находились еще два сотрудника, Набсон и Кэмбэл, которые работали вместе с убитой Кайт. Туманский обвел присутствующих взглядом, оценивая на предмет того, с чего столь поспешно американцы пригласили его и помощника для беседы. Он машинально взглянул на часы. Выходило, что прошло менее часа с того момента, как они расстались.

— Прошу извинить, что вторично побеспокоил вас, господин Туманский, — произнес Форман, — но перед тем, как отправится на лунную базу, хотелось бы уточнить несколько моментов, связанных с убийством Хелен Кайт, и захватом биороботом космического корабля. Вы позволите, если мой помощник задаст вам несколько вопросов?

— Так-так, кажется, определился кандидат из Лэнгли, — подумал Туманский, и тут же ответил:

— Разве что дополнить то, что вам известно.

— Разумеется, — Донгар сделал паузу, пытливо, всматриваясь в невозмутимое лицо командира, после чего спросил:

— После того, как стало известно, что Хелен Кайт убита, вы решили допросить всех сотрудников лаборатории. С какой целью, если не секрет?

Удивительно, но голос Донгара напомнил командиру монотонный голос Луни, в котором совершенно отсутствовала интонация.

— Сначала я уточню один момент. Об убийстве мне и моему помощнику стало известно от сотрудников лаборатории, когда они сообщили об этом на центральный пост станции. Это и стало поводом для того, чтобы по горячим следам, восстановить картину происшедшего. К тому же, это моя обязанность, как командира станции.

— Я прекрасно понимаю, что вы действовали строго по уставу. Речь о другом. Как мне сообщили, Хелен Кайт незадолго перед тем, как была убита, имела с вами продолжительную беседу. На какой предмет? Она что, опасалась за свою жизнь, или это была личная, так сказать, дружеская встреча?

— Вы угадали. Я пригласил Хелен Кайт на чашку кофе. Видите ли, я человек холостой, и между нами сложились вполне дружеские отношения. К тому же, как я понял, она была не замужем, — Туманский произнес это чуть игриво, давая тем самым понять собеседнику, что разговор носил чисто личный характер, и не касался работы, однако Донгар не воспринял сказанного, и тут же спросил:

— Иными словами, речь не шла о делах?

— Да, с юмором у вас напряг, — хотел было ответить Туманский, но посчитал, что чересчур простой ответ, явно приведет к дополнительным вопросам, поэтому ответил иначе:

— Все гораздо проще, чем вам кажется. Хелен Кайт проходила мимо моей каюты, и я пригласил её на чашку кофе, и речь шла, разумеется, в основном о делах. События последних дней волей-неволей, касались этой темы. К тому же не стоит забывать, что кроме меня и господина Качмарека о проекте на станции никто не знал, так что поговорить об этом кроме как с нами, — Туманский обернулся и посмотрел на Качмарека, — и со своими сотрудниками, ей было не с кем. Кроме того, мы договорились, что всё, что касается экспериментов, она будет согласовывать со мной.

— Выходит, что в разговоре вы коснулись деталей проекта?

— Нет, проект мы не обсуждали. Знаете, мне достаточно было одного раза сказать, что техническая сторона дела закрыта для разговора, а я не любитель выведывать чужие секреты. Мне на станции хватает дел и проблем и без этого.

Туманский посмотрел на сидящего рядом с Донгаром Формана. Тот с мрачным видом слушал вопросы и ответы, и по выражению лица трудно было понять, о чем он думает. Изредка он проводил рукой, точнее пальцами по щеке, и Туманскому показалось в этом жесте, что он нервничает. То ли ему не нравилось, как ведет себя его помощник, то ли его не совсем устраивали ответы командира станции.

— В таком случае, я не понимаю, о чем же могла идти речь, если вы говорите, что не касались темы проекта? — впервые за время разговора с удивлением спросил Донгар, изменив интонацию.

— О том, как я оцениваю с точки зрения командира станции поведение Луни в тех экспериментах, в которых она участвовала. Что я мог на это ответить? Только одно — выше всяких похвал. А чтобы вы ответили, если она фактически спасла станцию от падения на Луну? — Туманский внимательно посмотрел на Донгара, ожидая, как тот прореагирует на встречный вопрос и что ответит на него. Однако тот уклонился от прямого ответа, лишь констатировал:

— Да, я согласен с вами. Она показала себя с самой лучшей стороны.

Туманскому все больше и больше начинал раздражать тон и поведение Донгара. Получалось, что он у себя на станции выступает в роли допрашиваемого. Чтобы найти предлог для того, чтобы уйти от столь прямых вопросов, Туманский неожиданно произнес:

— Знаете, женщины, в отличие от мужчин, любят, чтобы их работу не только хорошо оплачивали, но и просто хвалили.

Однако Донгар, проглотив эту реплику, снова задал вопрос, который его интересовал гораздо больше.

— Скажите, господин Туманский, а почему, допрашивая сотрудников лаборатории, вы сочли необходимым вызвать Луни? Она робот, не член лаборатории…

Туманский не выдержал, и, оборвав вопрос, ответил:

— Во-первых, я не допрашивал, а всего лишь задал несколько вопросов сотрудникам лаборатории, для уточнения картины происшествия. Если рассматривать мою беседу с вашими сотрудниками как допрос, то могу точно так же сказать, что наша беседа носит характер допроса, или я ошибаюсь? И замечу, что в отличие от вас, у меня было на то право, а я всего лишь делаю вам любезность, — при этом Туманский нахмурился и демонстративно перевел взгляд на Формана, пытаясь заставить того вмешаться в ход беседы. Однако руководитель американской делегации дипломатично промолчал, что еще больше вывело из себя командира.

— Извините, я вовсе не хотел вас оскорбить, — смутившись, ответил Донгар, понимая, что его вопросы к командиру станции превысили его полномочия.

Наступила пауза. И та, и другая сторона ожидали, кто сделает следующий ход. Возможно, именно этого и добивался Донгар, разозлить командира и тем самым спровоцировать его к резкому заявлению. Хотя, трудно было понять, зачем ему это было нужно. Туманский чуть скосил взгляд в сторону Качмарека, словно ища в его взгляде поддержки, и не найдя ничего лучшего, неожиданно произнес:

— А что касается Луни, то могу вам ответить. После того, что она сделала для станции, я с полной уверенностью мог считать её членом лаборатории, а, учитывая, что она робот, как никто другой могла помочь в установлении истины и назвать имя убийцы Хелен Кайт.

Туманский заметил, как заходили желваки скул у Донгара. Он явно занервничал, хотя всеми силами пытался скрыть это.

— Однако психологическая подготовка у американских агентов оставляет желать лучшего, если чуть что и уже мандраж лезет наружу, — подумал Туманский, и поэтому тут же успокоил его ответом:

— Увы, я был разочарован. Она ничего не смогла сообщить полезного, что позволило бы прояснить картину убийства. Возможно, что если она и была убийцей, раз совершила после этого захват корабля, то надо отдать ей должное. Во всяком случае, я ничего не заметил в разговоре с ней подозрительного, что натолкнуло бы на мысль, что Луни и есть убийца. Впрочем, робот есть робот. Ни эмоций, ни путаницы в ответах.

— Благодарю вас, господин Туманский. Полагаю, что на Луне мы сможем добыть хоть какую-то новую информацию по этому вопросу. В любом случае, вы нам очень помогли, — наконец-то вмешался в разговор Форман, подымаясь со своего кресла, давая тем самым понять, что разговор закончен. Видимо помощник стал его раздражать и манерой разговора невольно бросил тень на репутацию руководителя делегации.

— Сожалею, что не смог прояснить вопрос и вряд ли вы узнали что-то новое. Со своей стороны, я просил бы вас в рамках возможного, держать меня в курсе событий. Честно говоря, ваш проект, как говорится, одна головная боль.

— Понимаю, но все согласовано с Международным комитетом.

— Знаю, поэтому у меня нет возражений. Я всегда за развитие прогресса. Одно плохо, когда в результате него погибают люди. Вы понимаете, к чему я клоню?

— Безусловно. Мы постараемся держать вас в курсе событий и по мере возможности, избавим от повторения подобных эксцессов.

— Отлично. В таком случае, разрешите откланяться.

— Разумеется. Еще раз спасибо, что ответили на вопросы моего помощника, — хмурясь, произнес Форман, пожимая на прощание руку командиру и его помощнику.

Американцы улетели на Луну в тот же день. Качмарек сообщил командиру, что по данным компьютера, на лунную базу отправились не все прибывшие. Форман и еще кто-то, остались в лаборатории.

Разговор с американцами немного успокоил Туманского, хотя и не полностью. Теперь многое зависело от того, что им удастся узнать на Луне относительно взрыва космического корабля. Но в любом случае, опасения, которые он испытывал по поводу возможных подозрениях о его причастности к побегу, если и не исчезли полностью, то заметно уменьшились. Это улучшило настроение командира, к тому же Качмарек, когда они возвращались в командный отсек, смеясь, заметил:

— А лихо ты поддел Донгара насчет вопросов и допросов.

— Ничего, пусть знает своё место. Прыткий больно. Я сразу хотел его обломать, но решил подождать для более удобного случая. А когда он спросил про Луни, я не выдержал.

— А ты видел, как он побледнел?

— Еще бы.

— Короче, будем ждать, что они там обнаружат.

— Скорее всего, ничего.

— Я того же мнения.

— Слушай, Вацлав, а если все же Луни удалось выжить? Как, по-твоему, что она станет делать?

— Понятия не имею.

— Сколько сейчас на Луне поселенцев?

— Что-то около шестисот человек.

— Не так много, но и не так мало, чтобы в случае чего, раствориться среди персонала горнодобывающего комплекса. Вахты там регулярно меняются. Люди вряд ли хорошо знают друг друга, а внешне её невозможно отличить от человека. К тому же, она не случайно направила корабль к терминалу комплекса.

— Ты что, серьезно рассматриваешь вариант, что она спаслась!? — удивленно спросил Качмарек, глядя на задумчивое лицо Туманского.

— А кто его знает. Она ведь робот, откуда мы знаем о её потенциальных возможностях.

— По-моему, лучше будет, если это только твое предположение.

— Почему?

— Ты же сам только что сказал, что она робот. А что если американцы её найдут, пусть даже отдельные фрагменты? Наверняка блоки памяти надежно защищены, а значит, их легко можно будет прочесть. Вот тогда возникнут проблемы, и еще какие.

Возразить против такого аргумента было нечего, и Туманский промолчал, размышляя по поводу такой перспективы. Действительно, а что если американцам удастся найти останки Луни, более того, смогут прочесть блоки памяти? Такая перспектива совсем не вписывалась в схему, как вариант возможных последствий. Он снова погрузился в размышления, но, пройдя несколько метров по коридору, произнес:

— Ты прав, это было бы самым наихудшим вариантом из всех возможных. И все же, я вот что подумал. Если она стала мыслить, о чем много свидетельств её поведения и поступков за последние дни и часы, то она могла запросто стереть из своей памяти всю информацию, относящуюся к побегу. Тогда, даже в случае гибели, в её блоках памяти может и не содержаться информации о ходе операции.

— Хорошее предположение, а что если у неё стоят защитные коды на стирание?

— Если бы да кабы. А если бы он вез патроны?

— Чего!?

— Это я так. Вспомнил присказку, которую любил мой отец говорить. То ли фраза из книги, то ли из кинофильма, не помню, но частенько говорил так. Ладно, всё нормально. Это ведь я просто рассуждаю вслух, не более того.

— Я тоже.

— Одним словом, будем ждать вестей.

— Вот именно. Чего гадать, жива она или нет. В ближайшие день-два всё прояснится.

— Верно. Ты иди, отдохни, заодно жену навести, а я за тебя подежурю.

— Тогда я пошел.

— Давай. И не забудь привет от меня передать.

— Обязательно.

Туманский вернулся в командный отсек и, усевшись за рабочий стол, бросил взгляд на главную панель управления станцией. Вахтенный офицер внимательно смотрел на экраны, висевшие со всех сторон. Командир перевел взгляд на монитор и неожиданно открыл личные файлы.

Его внимание сразу же привлекла фраза:

— Вам пришло новое послание!

— Надо же, в кои-то веки мне кто-то кинул письмецо в ящик, — улыбаясь, подумал Туманский и нажал кнопку, чтобы открыть папку входящих, но неожиданно на экране появилось сообщение:

— Вы забыли ввести код допуска!

— Это как понимать? — недоуменно произнес Туманский и почти автоматически отсканировал карту личного доступа.

Вслед за этим открылась пака входящих посланий. Адрес отправителя был неизвестен. Он ткнул пальцем на экран, дав команду прочесть письмо. То, что он увидел и прочел на экране, повергло его в волнение, о чем незамедлительно оповестил прибор, висящий на поясе. Пульс превысил сто ударов в минуту, и было от чего. Короткое послание гласило:

Я жива. Луни.

— Я был прав. Она выжила. Не представляю, как ей это удалось, но она перехитрила всех. И она мыслит, теперь я это точно знаю, — закрывая послание, подумал Туманский, — она все делает продуманно и логично. Раз мой личный архив был открыт, она закрыла доступ на папку входящих. Умница, другого слова не скажешь. Теперь надо ожидать возвращения американцев. Что-то они там нароют?

Глава 3

Американцы вернулись с лунной базы в конце следующего дня. Столь поспешное возвращение не могло не вызвать удивления. Стараясь сохранять спокойствие, он, тем не менее, с трудом сдержал волнение, когда вахтенный офицер доложил, что американцы возвратились с Луны, и просят разрешения на стыковку со станцией.

— Стыковку разрешаю, — стараясь подчеркнуто спокойно и безразлично, отдал команду Туманский, и подумал:

— Интересно, что они выяснили?

Впрочем, ждать новостей оказалось недолго. Не успел корабль состыковаться со станцией, а экипаж пройти дезинфекцию, как спустя двадцать минут, Форман лично попросил о встрече с командиром, чтобы обсудить дальнейшие планы медико-биологического отдела.

Встреча произошла, как всегда, в комнате приема. На этот раз Форман был один. Он любезно поздоровался, и удобно расположился в кресле напротив командира.

— Как слетали ваши сотрудники на Луну? — сохраняя полное спокойствие, задал вопрос Туманский.

— Как и следовало ожидать, взрыв корабля не оставил никаких свидетельств того, что наш объект остался в живых. Впрочем, этого и следовало ожидать. Удивительно, что постройки остались целы. Мощность взрыва соизмерима с ядерным устройством малой мощности, а вы хотите, чтобы объект остался невредим. Но, сами понимаете, формальность, есть формальность.

— Сожалею. Имей мы хотя бы какие-то фрагменты, можно было бы закрыть эту тему раз и навсегда, а так…

— Нет, нет, вы можете на этот счет не беспокоиться. Как раз кое-какие останки мы нашли. Так что у нас есть сто процентная уверенность в гибели объекта. Мой заместитель очень оперативно провел на Луне расследование. Взрыв в двигательном отсеке корабля произошел в трехстах метрах от поверхности и поэтому посадочный модуль пострадал незначительно. Вещественные доказательства гибели объекта так же доставлены. Одним словом, тема закрыта. Собственно говоря, я пришел к вам совсем по другому поводу.

— Слушаю вас.

— Я хотел бы обсудить ряд вопросов связанных с продолжением проекта.

— Как я понимаю, вы решили привести на станцию модель номер два?

— Пока нет.

— Тогда, извините, я не понимаю, что от меня требуется?

— Одним словом, мы хотели бы продолжить работу над проектом. Материалов накопилось достаточно много. Требуется детально всё рассмотреть, выяснить, где были допущены ошибки, наметить перспективы их устранения, короче, сами понимаете, прежде чем запускать в экспериментальную программу другой объект, надо серьезно проанализировать предыдущий. Благо материала накопилось достаточно много.

— Ради Бога. С комитетом всё согласовано, а в отсутствии, как вы говорите, объекта, на станции проблемы исчезнут сами собой. Так что работайте сколько вам угодно.

— Отлично. Я так и предполагал, что с вашей стороны никаких препятствий не будет.

— Никаких возражений.

— Благодарю вас.

Пожав руки. Они попрощались. Туманский направился в сторону командирского отсека и по дороге встретил Йоко Сумито. Увидав командира станции, он остановился, когда тот поравняется с ним, и, поздоровавшись, спросил:

— Господин Туманский, разрешите к вам обратиться?

— Слушаю вас, — ответил командир, глядя на Сумито. Его приветливая, и в тоже время застенчивая улыбка, импонировала. Поэтому среди дежурных офицеров по станции он выделял его, как умного и перспективного сотрудника.

— Видите ли, размышляя о том, что произошло на станции, я имею в виду взрыв в десятом модуле, потом убийство руководителя медико-биологического отдела, и, наконец, побег одного из их сотрудников, у меня возникли вопросы, на которые я попытался ответить. Однако попытка разобраться во всем, привела к тому, что у меня появилось гораздо больше новых вопросов, чем до этого.

— Если ваша любознательность может чем-то помочь делу, то я готов вас выслушать.

— Понимаете, — обрадовано произнес Сумито, — я как раз дежурил в тот момент, когда сотрудник медико-биологического отдела захватил корабль.

— Я припоминаю, и что же?

— Так вот. Как вахтенный офицер, я имел доступ к информационному блоку центрального компьютера станции. Когда вы приказали открыть дверь шлюзовой камеры в переходном отсеке из корабля на станцию, то я заглянул в перечень поступивших до этого команд.

— Надо понимать, что коды доступа были взломаны, поскольку преступник сумел дать команды для проникновения на грузовой корабль?

— Совершенно верно, но я полагаю, что никакого взлома не было. Преступник знал коды доступа!

— Это предположение, или у вас есть доказательства сказанного?

— Дело в том, что теоретически, взлом возможен, да и практически его можно осуществить, если делом занимается специалист высокого уровня. Но программа, которая установлена на главном компьютере станции построена так, что она автоматически запишет информацию о том, имел место взлом, или нет.

— Очень любопытно, а откуда вам это известно?

— Я перед тем, как устроиться в школу астронавтов, занимался составлением компьютерных программ и немного специализировался на системах защиты от взлома. Поэтому хорошо знаком с тем, как построена архитектура главного компьютера станции и её основных программных блоков.

— И что же по-вашему из этого следует?

— Я думаю, что у сбежавшего был помощник. Возможно, именно он организовал всё и обеспечил доступ в главный компьютер, что дало ему возможность беспрепятственно пройти через шлюз на корабль, и затем отстыковаться от станции.

— Вы прямо Шерлок Холм, дорогой мой Сумито, — стараясь без тени волнения, произнес Туманский, понимая, как близко к истине тот подобрался.

— Что вы, вовсе нет. Это ведь было первоначальное моё предположение, а потом я продолжил свои размышления, и у меня стала вырисовываться совсем иная картина.

— И какая? — не понимая к чему клонит Сумито, удивленно спросил Туманский.

— Дело в том, что сбежавший преступник, была женщина. Помните, та самая, которая сначала была больна, когда прилетел весь состав медико-биологической лаборатории. Я еще интересовался у вас, как получилось, что у них неожиданно возник новый член экипажа, что стало очевидным по датчику жизнедеятельности экипажа.

— Припоминаю.

— Так вот, я сопоставил все факты, систематизировал их, и у меня получилась очень странная картина.

— Волнение и любопытство Туманского возросло, так как он никак не мог понять, к чему клонит Сумито.

— По моим расчетам, получается, что беглец вовсе не человек, а стало быть, моя первоначальная версия о том, что преступнику кто-то помогал, была ошибочная.

— Простите, если она не человек, тогда кто же?

— Она могла сама справиться со всем, в том числе, дать команды, необходимые для входа на главный компьютер. И сделать это она могла в том случае, если была роботом!

Туманский с облегчением вздохнул, и добродушно глядя на взволнованное лицо Сумито, ответил:

— Вы хотите сказать, что Луни, так звали сбежавшего сотрудника из лаборатории, была робот? Не кажется ли вам, что это из области фантастики?

— Согласен. Может быть, сейчас это действительно кажется фантастикой, но я уверен, что в медико-биологическом отдела проводятся эксперименты именно в этом направлении. А если это так, то мы имеем дело с киборгом, который по каким-то причинам вышел из-под контроля, стал неуправляемым, и совершив преступление, попытался скрыться.

— И что же его вывело из равновесия? Геройский поступок во время спасения станции? Или может быть он, или точнее она, получила травмы, которые затронули мозг, и в результате робот чокнулся? Нет, мне представляется, что вы все же ошибаетесь в своих предположениях. Но — Туманский приподнял указательный палец, показывая, что просит не перебивать его и дать договорить до конца, — я вам верю. Верю в то, что ваш пытливый ум нарисовал очень интересную гипотезу. Поэтому повторюсь, у вас очень интересное предположение, но принять его я не могу, по крайней мере, сейчас. И знаете почему?

— Почему?

— По двум причинам. Во-первых, как мне сообщили с Луны и подтвердили американцы, которые недавно вернулись оттуда, она погибла. Во-вторых, я несколько раз видел её, беседовал, и у меня нет оснований не доверять самому себе. Внешне, она ничем не отличается от человека. Если бы она была роботом, то это обязательно стало бы заметно. Вы согласны со мной?

— Я так и знал. Вы не поверите мне. Дурацкая идея, извините меня.

— А вот это вы зря. Наоборот, я хочу вас похвалить. Вы чрезвычайно вдумчиво относитесь к своей работе, к тому, что происходит на станции, и если у вас есть желание продолжить свою работу на ней, я буду ходатайствовать, чтобы вас зачислили из резерва в основной состав. У вас, если не ошибаюсь, через месяц заканчивается испытательный срок, не так ли?

— Спасибо. Я буду счастлив работать под вашим руководством, — не сдерживая радостных эмоций произнес Сумито.

— Большого счастья я в этом не вижу, так как очень требовательно отношусь к сотрудникам, которые работают под моим началом, но вы мне подходите.

— Простите, а как вы считаете, могла она быть роботом на самом деле, или это мое разыгравшееся воображение?

— Мне кажется, вы любитель читать фантастическую литературу.

— Вовсе нет. Меня больше интересуют книги в области программирования искусственного интеллекта.

— Вот. Отсюда желание увидеть фантастику в реальности. Ничего, мы с вами обязательно доживем, когда роботы будут не просто выполнять простейшие команды, а мыслить, как мы с вами, а может быть, даже лучше и быстрее. Как считаете, это реально?

— Уверен.

— Замечательно. Вот с этим я с вами соглашусь.

— Спасибо, что уделили мне внимание.

— Не за что.

— Я могу идти?

— Конечно, — и Туманский по-отечески хлопнул Сумито по плечу, и, улыбнувшись, пожелал всего доброго, после чего отправился к себе.

Пока Туманский шел к своей каюте, его мысли крутились вокруг только что состоявшегося разговора с Сумито.

— Кто бы мог подумать, что он так близко в своих выводах подойдет к истине, подумал Туманский, — а ведь если он смог это сделать, то можно предположить, что и другие смогут. Смышленый оказался этот японец. Хотя, если посмотреть с другой стороны, то ничего страшного не произошло. Рано или поздно, информация о том, что американцы во всю занимаются испытанием биокибернетического устройства, просочится, и тогда станет очевидным, что он был прав. Вот и всё. По-моему, я зря разволновался раньше времени.

Подойдя к двери каюты, Туманский окончательно пришел к выводу, что возникшая опасность не столь велика, и поэтому чего-то опасаться не стоит. Войдя в каюту, он тут же уселся за компьютер, чтобы проверить, нет ли от Луни нового сообщения.

Открыв почтовый ящик, понял, что так оно и есть. Новое послание гласило:

Есть вероятность, что я обнаружена. Задержание по каким-то причинам не осуществлено. Причины неизвестны. Нахожусь в зоне 8С. Луни.

От такой информации было от чего расстроиться.

— Получается, что американцы меня дезинформировали, заявив, что Луни погибла. Почему они скрыли правду? Какую новую игру они затеяли? Если они получили подтверждение того, что Луни жива, почему оставили её в живых, не уничтожили, не привезли на станцию? Сплошные загадки. Как всё закрутилось.

Туманский задумался о том, что произошло, не зная, что предпринять в подобной ситуации, а главное, как вести себя с американцами, которые наверняка попытаются разыграть новую игру, о которой ему ничего не известно…

Надо было что-то предпринять, но что? Туманский посмотрел на экран и дал команду открыть информационную базу, после чего попросил дать справку, что такое зона 8С на лунной базе.

Моментально возникла картинка лунного поселения, которую Туманский вывел в голографическом изображении, чтобы лучше понять, о чем идет речь. Голосовой информатор стал давать пояснения, одновременно меняя цвета объектов на голограмме.

— Поселение на Луне состоит из трех основных и восьми вспомогательных модулей. Основные модули соединены между собой транспортным коридором. Центральный построен в самом начале. На нем расположена энергетическая установка, питающая всё поселение электроэнергией, центральный пост управления, несколько жилых отсеков для персонала, а так же различные вспомогательные службы. По документам проходит под литерой А.

— Второй модуль, отстоящий от центрального на удалении шестьсот метров, научный центр. В настоящий момент там живут и работают двести семьдесят пять сотрудников. В нем проводятся основные научные и инженерные эксперименты по программе сотрудничества под эгидой международного комитета. Там же расположен госпиталь, оранжерея и опытный питомник. Значится под литерой В.

— Третий модуль. Построен три года назад, расположен в шестнадцати километрах от центрального и представляет собой горнодобывающее предприятие. В нем расположены два терминала для отправки добываемой руды на Землю. Численность персонала колеблется и составляет от двухсот пятидесяти до трехсот человек. Основная задача, обеспечение бесперебойной работы предприятия по добыче мелидия — сырья для электростанций на Земле. Модуль имеет литеру С, и разделен на сектора. Всего секторов десять.

— Интересующая вас зона 8С расположена на втором уровне модуля и представляет собой складское помещение, в котором хранится оборудование и запасные части для горнодобывающего комплекса.

— Выходит, что Луни спряталась на складе. Интересно, как долго она там протянет? И вообще, я ничего о ней не знаю, — неожиданно подумал Туманский, — нужна ли ей пища, вода, воздух или нет? Если да, то какая, в каком количестве? Как вообще она туда попала и как умудрилась войти в очередной раз в компьютерную сеть, чтобы послать сообщение? Совершенно неясно! Вот уж действительно, фантастика, чистейшей воды. А что если она воспользовалась тем, что дала себе установку на выживание, и для этого ликвидировала всех сотрудников склада? Кажется, у меня разыгралась фантазия ничуть не меньше, чем у Сумито. Пожалуй, стоит сделать, как раньше говорили, перекур, и спокойно обдумать сложившуюся ситуацию, а уже потом что-то делать. А для этого, как говорят в таких случаях, ум хорошо, а два лучше. Стало быть, надо посоветоваться с Качмареком, глядишь, вместе родим какую-нибудь идею.

Туманский бросил взгляд на часы. Время было обеденное.

— Соединить меня с Вацлавом Качмареком, — дал он команду.

— Соединяю.

— Первый помощник командира станции, Качмарек слушает.

— Привет, ты как, уже обедал?

— Еще нет, собираюсь.

— Я присоединюсь, не возражаешь?

— Запросто.

Вскоре они сидели за привычным столиком вдали от остальных, и, поглощая пресный обед, обсуждали проблемы.

— Говоришь, она выжила? Просто удивительно. И как ей удается выйти живой из всех передряг?

— Сам же говорил — робот.

— Понимаю, что робот, но не до такой же степени. И вообще, я не понял, что означает её послание: обнаружена, но не задержана. Как это понимать? Может быть, это относилось вовсе не к американцам, а к персоналу станции? Они ведь сразу после взрыва провели обследование платформы и ничего не нашли. В сообщении с базы значилось, что корабль и все что на нем находилось, полностью уничтожены при взрыве.

— В том-то и дело. Более того, Форман подтвердил, что она погибла, и в то же время сообщил, что они нашли какие-то вещдоки.

— Какие?

— А кто их знает. Этого он не сказал. Да и вообще, не все ли равно.

— Нет, не все равно. Может быть, персонал станции что-то обнаружил, но не стал сообщать подробности, а решил дождаться прилета комиссии или тех же американцев. А вот что именно они нашли, было бы очень интересно узнать.

— Ты хочешь сказать?..

— Ничего я не хочу сказать. Я вообще ничего не могу понять. Если Луни жива, то о каких вещдоках может идти речь? Может, они просто морочат нам голову, или темнят и пытаются таким образом заставить нервничать и тем самым от нас же узнать что-то новое. Может такое быть?

— Вполне.

— Вот, и я о том же. Выходит, они опять хотят затеять очередную игру на нашу голову. И на ум-то ничего не приходит.

— А ты компоту хлебни.

— Чего?

— Говорю, компоту хлебни, думать помогает. Вон, гляди, в нем какой-то натураль продукт плавает, — Туманский произнес это в тот момент, когда Качмарек подцепил ложкой и извлек из чашки какую-то круглую ягоду, внимательно рассмотрел её и произнес:

— Как считаешь, изюм или вишенка?

— Как же, комок козьего компоста.

— Сказал тоже, — Качмарек еще раз внимательно посмотрел на ягоду, положил её в рот. Разжевал, и, проглотив, произнес: — Ты прав, ни то, ни другое, и по вкусу жуткая дрянь.

— А зачем тогда ел? Я, к примеру, всегда эти кругляши в чашке оставляю.

— По привычке. А ты хоть знаешь, что это на самом деле?

— Конечно. Специально, ради интереса поинтересовался.

— И что?

— Сублимированная белковая масса с привкусом смеси сушеных ягод. При расщеплении в организме человека, выделяет семнадцать калорий энергии и какие-то там витамины.

— Короче, химия.

— Естественно. А ты что хотел, чтобы тебя натур продукт в компот клали? Много захотел. Бюджет станции, по швам треснет.

— Положим, не так много я хочу. И вообще, ты бы поставил вопрос в комитете относительно того, чтобы в наш рацион включали хотя бы изредка нормальные продукты.

— Помнится, ты говорил, что тебе все равно?

— Мало ли что я говорил, и вообще, я о сотрудниках станции забочусь.

— Ах, вот как. Понял. Постараюсь похлопотать при случае. И все же, возвращаясь к нашему разговору, есть какие мысли?

— Пока никаких.

— И у меня.

Вообще-то, не мешало бы под каким-нибудь предлогом слетать на Луну и на месте все выяснить, что и как. И американцев как-то прощупать, с чего это они решили её не трогать, раз выяснили, что она жива?

— Это Луни считает, что американцам известно, что она жива. Допускаю, что это вовсе не так.

— Может и не знают, но прощупать обстановку на Луне не мешало бы.

— А говоришь, мыслей нет.

— Разве это мысли, так, намек к действию.

— Ладно, я у себя буду, обмозгую твои намеки.

Глава 4

Луни активизировала систему запуска корабля, и благодаря знанию кодов, минуя центральный пост станции, произвела отстыковку. Корабль медленно стал отходить от платформы. Затем ввела данные по маршруту следования, и корабль, сделав маневр, направился в сторону лунной базы.

Луна была единственным объектом, куда она могла безопасно добраться. До Земли сутки лета, и корабль успеют перехватить через несколько часов. Даже если она доберется до Земли, в околоземном пространстве сманеврировать вряд ли удастся, ибо прорвать оборону не реально. Её просто уничтожат.

Через пятнадцать минут полета компьютер запросил данные на посадку. Выбор был за ней, и надо было решать, что делать и на какую, из четырех платформ, вести корабль.

Все данные по лунной базе она загрузила, будучи еще на станции, поэтому четко ориентировалась, что та из себя представляет. Продумывая схему побега, она остановила свой выбор на модуле С, где размещалось горнодобывающее предприятие. Во-первых, он был самый большой по площади, примерно в четыре раза больше, чем два других. Во-вторых, там располагались две платформы для посадки, и, наконец, там работало почти две трети населения, большая часть которого, были рабочие и инженера прилетевшие на несколько месяцев вахты. Это давало шанс затеряться, поскольку вряд ли все хорошо знали друг друга.

Впрочем, куда лететь на Луну или на Землю, было ясно с самого начала. Другой вопрос был гораздо важнее и сложнее. Как сымитировать свою гибель, чтобы избежать активных поисков, которые были неизбежны, если этого не удастся сделать. Задача была не из легких, ибо часть данных для решения задачи просто-напросто отсутствовала. Поэтому спрогнозировать последовательность всей операции не было возможности, и она решила, что будет поэтапно решать вопросы, с учетом конкретной ситуации, но применительно к решению основной задачи — создать видимость собственной гибели.

Первое, что она наметила, необходимость удаления имплантанта, который фиксировал жизнедеятельность организма. Местоположение его внутри она знала. Он располагался вблизи сердечной мышцы и чтобы его удалить, необходимо было сделать прокол с последующим захватом и удалением. В условиях лаборатории, она без труда справилась бы с этой задачей. Трудность заключала в том, что надо было делать это непосредственно на корабле, в условиях невесомости, да еще строго в момент, когда корабль взорвется. Иначе молниеносно возникнут сомнения, и всё полетит насмарку. Единственное, что она смогла сделать, это взять все необходимые инструменты для проведения операции, и четко продумать, как это делать, ибо малейшая неосторожность могла обернуться тяжелыми последствиями.

Корабль пошел на снижение, и Луни дала команду идти на посадку в район модуля В. Когда до него оставалось четыре километра, она скорректировала положение корабля, переведя его в положение стыковки, после чего перевела системы в ручной режим.

Три, два, один километр от места посадки. Запросы о принадлежности корабля следовали один за другим, но Луни намеренно игнорировала их. Когда до посадки осталось триста метров, она включила форсаж и резко увела корабль в сторону, направив его к модулю С. Теперь, она точно знала, как провести все дальнейшие маневры.

Шестнадцать километров, которые разделяли два модуля, корабль мог бы преодолеть за считанные секунды, но Луни повела его круговым маршрутом на очень низкой высоте от поверхности Луны. Это требовало большого умения и навыка, поэтому она подключилась к компьютеру, что позволяло моментально реагировать на все команды и рекомендации по управлению им в столь экстремальных условиях.

Менее чем в километре от модуля, она ввела данные на посадку, и, достав медицинские инструменты, расстегнула магнитный шов скафандра, после чего осторожно сделала прокол в грудь. Зонд попал точно на микрокапсулу и тут же произвел её захват. После этого Луни сняла показания имплантанта и синхронизировала его с заранее смоделированной программой на компьютере, которая обеспечивала имитацию его работы. Как только всё было сделано, она извлекла зонд и, брызнув на рану заживляющий антисептик, застегнула скафандр.

В это время корабль уже начал заходить на посадку. От платформы его отделяло не более ста метров. Луни прошла в грузовой отсек и открыла аварийный люк. Заранее отключенная на компьютере сигнализация не дала никаких сигналов, которые могли быть приняты центральным постом управления.

Пятьдесят, сорок, тридцать метров до соприкосновения с посадочным терминалом. В этот момент она распластала руки и прыгнула вниз, включив на полную мощность маневровые двигатели скафандра. Она опустилась на поверхность в тот момент, когда корабль завис буквально в нескольких метрах от платформы и вдруг резко взмыл вверх и в этот момент взорвался. Все произошло так, как она смоделировала на компьютере. При такой схеме работы двигателя, он должен был не выдержать перегрузок и взорваться, что и произошло. Оглушительный взрыв, сияющая вспышка, которая мгновенно испарила остатки корабля и вслед за ней мощная ударная волна. Именно её Луни опасалась больше всего, так как просчитать, куда спрятаться и хватит ли у неё на это времени, было невозможно. Был риск погибнуть, но ей повезло. Она опустилась на самом краю платформы, и, спрыгнув с неё, оказалась под двумя мощными стальными балками, которые погасили большую часть ударной волны. Расчет оказался верным. Несколько минут спустя, она поднялась, и, оглядевшись вокруг, стала думать, как попасть внутрь комплекса.

Она сидела возле платформы в ожидании, когда кто-нибудь выйдет, чтобы провести осмотр места происшествия. Не прошло и двадцати минут, как на противоположной стороне открылась дверь, и показались два астронавта. Судя по оборудованию, которое у них было, они собирались проверить уровень радиации и осмотреть состояние посадочной платформы. Луни подождала, когда астронавты направились в сторону какой-то конструкции, и осторожно стала пробираться в сторону проема из которого они вышли. Она старалась прижаться как можно ближе к стенкам платформы, так как не знала, где установлены камеры слежения, а дистанционно войти в компьютер лунной базы было рискованно. Это могло сразу привлечь внимание и быть обнаруженной. Шаг за шагом она приближалась к двери, и когда осталось совсем немного, остановилась, ожидая, когда астронавты возвратятся.

Прошло около часа, прежде чем она поняла, что они возвращаются назад. Когда они приблизились к двери, то оказались к ней спиной. Это позволило ей выйти из своего укрытия, и пока один из астронавтов набирал код открывания двери, она успела приблизиться к ним. Дверь отъехала в сторону, открыв проход в шлюзовой тамбур, но войти они не успели. Луни подала на их костюмы электрический разряд, от которого оба рухнули на пол. Она перешагнула через них и затем, взяв за руки, втянула в шлюзовую. Достав небольшой прибор, взятый в лаборатории, она нанесла на костюмы астронавтов и приемные датчики приборов небольшую дозу радиации, которая должна была свидетельствовать, что оба подверглись облучению. Трудно было сказать, хорошая эта идея или нет, но при данных обстоятельствах, ничего более подходящего, она не смогла придумать. Открыть вторую дверь внутрь комплекса, оказалось достаточно просто.

— Что же, у меня четыре минуты, прежде чем они очнутся, плюс две-три минуты, пока сообразят в чем дело. Потом сработает автоматика и им придется проходить дезактивацию. Это еще восемь с половиной минут. За это время необходимо уйти как можно дальше, и по возможности найти укрытие, чтобы в спокойной обстановке оценить ситуацию и решить, что делать дальше.

Она спустилась по лестнице вниз, сверяя маршрут движения с теми знаками, которые то и дело попадались на пути. Спустя десять минут она оказалась на складе, который значился, как зона 8С. Сюда она планировала добраться, когда просчитывала различные варианты еще, будучи на корабле.

Луни осторожно шла по длинному коридору, с обеих сторон которого стояли контейнера с оборудованием. Обнаружив проход, свернула направо, и тут же наткнулась на какой-то не то агрегат, не то машину, напоминающий траншеекопатель. Посчитав, что в нем можно укрыться, она залезла в кабину и тихо, чтобы не шуметь, закрыла за собой дверь. В кромешной темноте было не очень-то уютно, но зато можно было передохнуть и основательно обдумать создавшееся положение.

— Думать, обдумать… — слова, которые последнее время она всё чаще мысленно повторяла, и каждый раз добавляла, — решение задачи с переменными данными. Как правило, носит вероятностный характер. Одно из основных понятий человеческого мышления.

Вот и сейчас, забравшись в кабину, она скинула с себя скафандр, достала фонарик и посветила, чтобы найти выключатель освещения. Когда тусклая лампочка зажглась, Луни рассмотрела внутренность кабины, после чего погасила свет и перебралась в нижний отсек. Он располагался возле двигателя и был много больше по размеру. Трудно было определить, для чего он использовался, возможно, для каких-то узлов или агрегатов, которые сейчас отсутствовали. Устроившись прямо на полу, закрыла веки. Усталость давала о себе знать, и хотелось спать, но прежде следовало принять энерго-подпитку. Луни расстегнула магнитный шов на поясе и достала коробочку. Проглотив таблетку, положила коробку на место, после чего почти мгновенно уснула.

Она проснулась ровно через два часа. Стряхнув остатки сна, она готова была снова начать действовать.

— Зачем программа всякий раз показывает мне один и тот же, навязчивый сон? — подумала она, жаль, что не спросила об этом у Хелен. Впрочем, приоритетность решения этой задачи столь низкая, что не стоит заострять на ней внимание. Надо решать другие, более важные задачи.

Луни сосредоточилась, прикрыла веки и перед ней, словно на экране монитора моментально возник список задач, которые необходимо решить. Следом за списком замелькали столбики цифр, входные параметры данных, информационные потоки баз данных. Вслед за этим началась сортировка получаемых результатов и список начал преображаться. Одни задачи исчезали из списка, им на смену приходили другие. Строки то и дело перемещались с места на место и редкая пульсация той или иной строки, говорила, что данных для решения задачи не хватает. Спустя десять минут она приоткрыла веки. Порядок дальнейших действий был определен, надо было начать действовать. Первое, что необходимо, установить связь со станцией и попытаться сообщить её командиру, что она жива.

Решить эту задачу оказалось гораздо проще, чем она предполагала. Выбравшись из укрытия, она осторожно пробралась между контейнерами, осмотрелась и пошла в противоположную сторону, откуда пришла накануне. Вскоре она наткнулась на какой-то силовой щит, открыв которой, поняла, что в нем находится панель управления, которая наверняка связана с центральным компьютером на лунной базе. Через него можно было незаметно выйти на связь со станцией. Безусловно, был риск, что таким образом она засветится, хотя вряд ли диспетчер на станции отслеживает все команды проходящие через главный компьютер. И все же риск был, поэтому Луни сделала сложное электронное кодирование, чтобы запутать исходящий сигнал и послала на почтовый ящик командира станции короткое послание «Я жива. Луни».

Вернувшись к агрегату, в котором она оставила свой скафандр и часть вещей, взятых в лаборатории, снова забралась в нижний отсек, кое-как расположилась на полу. Прикрыв веки, снова погрузилась в мир цифр. За то время, что она входила в центральный компьютер, она успела снять кое-какие, необходимые ей данные, и теперь следовало начать новый просчет задач, которые перед ней стояли.

Прежде чем снова выйти на связь с Туманским, она еще дважды вылезала из своего укрытия и самым тщательным образом исследовала зону 8С, в которой находилась. Ей удалось выяснить, что терминал, с которого можно было выйти в главный компьютер, был единственный в этой зоне. Это было плохо, ибо при включении, он мог дать оповещение, что кто-то работает с удаленного терминала. Запрос мог выявить несанкционированный доступ, и тем самым привести к тщательной проверки зоны. Второе, что она выяснила при обследовании, это то, как из неё можно выбраться и куда именно. Зона имела восемь переходов, и лишь один выводил на поверхность Луны. Он был удачно расположен, так как одновременно соединял две зоны, восьмую и девятую. Именно из девятой пришли два астронавта, которые обследовали посадочный терминал.

Прошло шесть часов. Луни предполагала выйти на связь через час. Она уже подготовила текст сообщения, который хотела отправить Туманскому, как вдруг замерла. Её что-то насторожило, но что именно, она не смогла понять. Именно неизвестность её взволновала. Внутри комплекса все было по-прежнему тихо, и всё же что-то произошло и, скорее всего, это было с ней самой. Она закрыла веки, и как положено в таких случаях, мысленно дала команду:

— Тревога первой степени. Проверить все внутренние параметры жизнедеятельности организма. Сканировать все входные сигналы на предмет воздействия на организм.

Потекли секунды, а затем минуты ожидания, когда мозг закончит выполнение столь сложной и объемной задачи. Она не понимала, что в этот момент с ней происходит, так как было ощущение, что какая-то часть её мозга отключается и действует совершенно самостоятельно, а она лишь видит непонятный поток цветовых полос и бесконечную череду цифр, хаотичное мелькание сигналов и строк, из которых трудно было выхватить общий смысл происходящего. Понятно были только фразы типа:

Проверка сигналов в зоне 8FA1734 закончена. Ошибок не обнаружено. Мощность сигнала минус одна и две десятых.

Наконец процесс проверки закончился и запись, которая высветилась перед ней, гласила:

Все параметры жизнедеятельности организма в норме. Опасности для организма нет. Активирован резервный ресурс.

Именно последняя строчка сообщения вызвала у Луни непонимание и удивление. О каком дополнительном ресурсе идет речь. Она тут же задала вопрос:

— Кто и зачем активировал?

Активация прошла успешно.

— Повторяю вопрос. Кто и зачем активировал дополнительный ресурс?

Программная задача. Внешний источник активации не найден. Время активации минус семь и две десятых минуты.

— Причины активации? — настойчиво спросила Луни.

Программная задача.

— Уточняю вопрос. Определить суть задачи активации?

Характер задачи не задан.

— Деактивировать программу.

Ответ отрицательный. Процесс имеет одностороннее действие. После активации автономность системы снижена на семнадцать процентов.

— Можно ли каким-то образом блокировать программу?

Ответ отрицательный.

— Несет ли она опасность для организма?

Нет.

— Снять любые параметрические данные о программе, определить ядро и возможность уничтожения программы.

Параметры определены. Принятый сигнал активировал ядро. Программа включила дополнительный объект жизнедеятельности, после чего самоликвидировалась.

— Что представляет собой дополнительный объект жизнедеятельности?

Неизвестно. В системе контроль его функционирования отсутствует.

— Взять анализ. Дать заключение.

Снова потекли томительные секунды ожидания ответа.

Микрочип слежения за жизнедеятельностью организма уничтожен. Повторный анализ приведет к потере второго микрочипа. Рекомендация. Повторно анализ не производить.

— Что стало причиной уничтожения микрочипа?

Микрочип инфицирован вирусом и уничтожен.

— Я инфицирована!?

Вероятность девяносто восемь и девять десятых процента.

Спрашивать, чем она инфицирована было бесполезно, и всё же Луни спросила, однако ответ был, как и следовало ожидать, отрицательный.

Данных нет.

— Что же, скорее всего, попытка побега, хотя и удалась, а вот убедить, что она погибла, не получилось. Если бы это было так, то никакой активации не было бы. Теперь она инфицирована вирусом. Каким? Зачем? Что делать?..

Глава 5

— Внимание на станции! — раздался, безучастный к чему бы то ни было, голос компьютерного диспетчера, — На станции вводится недельный карантин. Все ранее намеченные полетные задания отменены до отмены карантина.

Туманский вздрогнул, так как совершенно не ожидал, что кто-то помимо него, может отдать такой приказ, разве что в особых случаях, когда сработают датчики химической и биологической опасности. Он непроизвольно бросил взгляд на один из множества экранов, но никакой угрозы жизни персонала станции не было, поэтому тут же сделал запрос:

— Кто и почему отдал данный приказ?

— Приказ отдан из центра управления на Земле. Полномочия предъявлены со стороны Международного комитета. Система контроля подтверждает полномочия. Причины не известны.

— Прошу соединить меня с главой комитета.

Как только Сиранук Синха вышел на связь, Туманский поздоровался и, стараясь сдержать беспокойство возникшей ситуацией, спросил:

— Надеюсь, вы поясните, что происходит?

— Только что состоялось совещание комитета. Было принято решение направить к вам комиссию для того, чтобы прояснить сложившуюся на станции ситуацию и на месте во всём разобраться. Поэтому на время её работы было решено временно приостановить все полеты.

— Не буду оспаривать необходимость такой меры. Когда прибудет комиссия?

— Вылет через час, завтра будут у вас.

— Её полномочия?

— Будем так говорить, самые широкие.

— Понятно. Стало быть, ничего хорошего ждать не следует?

— Наоборот. Члены комитета отметили, что вы проявили завидное хладнокровие и фактически спасли станцию. Главное, разобраться во всём, что произошло, и кто за этим стоит.

— Благодарю. Будем ждать комиссию.

Изображение исчезло, и Туманский перевел дух.

— Итак, следом за американцами, летит комиссия из Международного комитета. Луни, судя по её сообщению, обнаружена. Американцы уверяют, что она во всем виновата, и погибла. Комиссия начнет поиски причин взрыва в десятом модуле, и наверняка свяжет это с убийством Хелен Кайт и побегом Луни. Вдобавок, могут всплыть вопросы по блокировке данных посылаемых с главного компьютера станции в центр на Землю. И после этого, он говорит, что мне не стоит волноваться. Что же в юморе главе комитета не откажешь. Как же все запуталось, и какие выводы из расследования сделает комиссия, одному Богу известно…

Комиссия прилетела, как и ожидалось, на следующий день. Корабль состыковался со станцией и вскоре, чиновники из международного комитета в составе трех человек, здоровались с Туманским и двумя его заместителями. К немалому удивлению, возглавлял комиссию Николаев. С одной стороны это обрадовало, как никак они достаточно хорошо знали друг друга, кроме того, возможно слова Сиранука Синха относительно того, что к командиру станции никаких претензий нет, были не лишены основания. С другой стороны, кто знает, почему именно соотечественника Туманского послали во всём разбираться. Тем не менее, они обменялись крепкими рукопожатиями, после чего, Валерий Сергеевич попросил Туманского и его первого помощника на личную беседу с членами комиссии, а заодно попросил связаться с американцами и пригласить их представителя для участия на встрече.

Туманский не удивился, когда вместо Формана, на встречу пожаловал Марк Донгар.

— Я же тебе говорил, Форман будет заниматься исключительно научной частью проекта, а все политические игры останутся за Донгаром, — улучив момент, прошептал на ухо командиру Качмарек.

— Надо было с самого начала посылать специалиста, а не надеяться, что разведка и научные разработки, одно и то же. Вот и результат, — так же тихо ответил Туманский.

Как только все уселись за стол, слово взял Николаев.

— Полагаю, никому не нужно подробно объяснять цель нашего визита и проводимого расследования. События последних дней требуют самым тщательным образом разобраться в том, что произошло, кто в этом виноват, и что необходимо предпринять, чтобы подобное не повторилось. Добавлю, что часть информации о событиях на станции уже активно муссируется в прессе. Соответственно от комитета требуют внятного ответа: что происходит на международной станции? Наша задача, не просто разобраться что, как и почему, но и по возможности, успокоить общественность, и одновременно убедить, что всё произошедшее никоим образом не отразится на безопасности станции. Надеюсь, я достаточно ясно объяснил наши цели и задачи, а так же политику комитета в этом вопросе?

После короткой паузы он продолжил:

— Учитывая, что специалисты из НАСА раньше нас прилетели на станцию и уже успели побывать на лунной базе, есть смысл выслушать господина Донгара. Как я понимаю, у вас есть вполне четкое представление о случившемся, не так ли? — и Валерий Сергеевич посмотрел на сидящего в кресле Донгара.

— Я готов поделиться с членами комиссии, а так же с господином Туманским и его заместителем, той информацией, которую нам удалось собрать за время пребывания на станции и лунной базе. Должен сразу сказать, что после тщательно проведенного расследования и изучения, имеющихся в нашем распоряжении фактов, поспешно сделанные выводы, которые мы сообщили в комитет, были ошибочны.

Туманский и Качмарек переглянулись. Фраза, произнесенная Донгаром, была столь неожиданная, что застала врасплох всех, включая и членов комиссии, которые наверняка были знакомы с информацией от американцев по поводу произошедшего на станции.

— Нельзя ли подробнее остановиться на том, что вам удалось установить? — задал Донгару вопрос Николаев.

— Разумеется. К сожалению, мы были сами введены в заблуждение, так как целиком полагались на Хелен Кайт, которая являлась руководителем проекта на станции. Увы, но как нам удалось выяснить, она была завербована китайской разведкой. У нас есть доказательства её переговоров, а так же факты, подтверждающие, что именно она выдала китайцам место проведения испытаний образца биоробота. Благодаря этому была предпринята попытка выкрасть объект, использовав для этой цели мнимую поломку на космическом корабле. Нам пришлось задействовать скрытого агента, работающего в составе лаборатории, и он вовремя сообщил в центр о происходящем, благодаря чему мы сумели спасти объект. Понимая, что она может быть разоблачена, Хелен Кайт умело использовала возможности объекта и с его помощью заминировала десятый модуль станции, в надежде, что взрыв и хаос позволят ей начать эвакуацию со станции, во время которой она ликвидирует сотрудников лаборатории, а затем передаст объект конкурирующей стороне. Как вы сами понимаете, такой вариант нас не устраивал, поэтому мы были вынуждены пойти на крайние меры, ликвидировать Кайт до того, как она что-либо предпримет, ибо под угрозой была жизнь всех наших сотрудников.

Туманский не проронил ни слова. Весь этот бред он воспринимал, как ловкий политический маневр, смысл которого был один. Отвести от Луни какие-либо подозрения, ибо в противном случае, комиссия могла закрыть продолжение проекта, как опасного для станции и всего персонала. Картина, которую нарисовал Донгар, в корне меняла дело, и надо отдать ему должное, сделал он это виртуозно. На вопрос Николаева:

— Простите, вы можете, если это конечно возможно, предъявить какие-то доказательства подтверждающие ваши слова?

— Конечно. Вот документы, с которыми члены комиссии могут ознакомиться. Разумеется, часть материалов, в силу их секретности, я предъявить не могу, но и того, что здесь есть, достаточно, чтобы обвинить Хелен Кайт в измене и терроризме, — и он положил на стол папку с документами.

— А как вы соотносите непричастность объекта к тому, что было первоначально вами указано в рапорте, которым мы располагаем в комитете, и тем обстоятельством, что после убийства Кайт, объект захватил в заложники командира станции и экипаж лунного транспорта, и затем улетел на космическом корабле в сторону Луны?

— Постараюсь ответить на этот вопрос. Видите ли, как вам известно, объект по имени Луни, является кибернетическим устройством, или, проще говоря, новейшим образцом биоробота, который и представляет собой объект исследований в рамках проводимой нами на станции программы. Любой робот, в отличие от человека, подчиняется программам или командам. Так вот, Хелен Кайт, поняв, что её разоблачение неизбежно, пыталась всеми силами переломить ситуацию в свою пользу и увести от себя подозрения. Поэтому, она сумела внести в объект команды на самоуничтожение путем побега со станции.

— А вам не кажется, что это все достаточно странно? — не выдержав, спросил Туманский.

— Что именно?

— Зачем Кайт нужно было давать Луни новые команды для совершения побега со станции? Ведь если бы она осталась, то достаточно было сканировать её мозг, и доказательства были бы очевидны. А поскольку она имела контроль над Луни, ей ничего не стоило стереть у неё из памяти всё, что так или иначе могло её скомпрометировать. Или я ошибаюсь?

— В данном случае, ошибаетесь.

— В чем именно?

— Видите ли, разведчик, или точнее сказать, двойной агент, в момент провала действует либо безрассудно, либо наоборот, старается максимально запутать следы, чтобы отвести от себя подозрения. Хелен Кайт поступила именно так. Она умышленно дала объекту новую команду на побег со станции. Именно это побудило нас ошибочно выдвинуть первоначальную версию. Если бы она поступила именно так, как вы сказали, то совершенно верно, всё определилось бы гораздо быстрее, и мы имели бы на руках доказательства предательства Кайт, так как не всю информацию можно уничтожить. Отправив же объект в бега, она достигла желаемого, и наша первоначальная версия строилась именно на основе ложных представлений, связанных с бегством Луни на лунную базу.

— А почему вы не могли изолировать Кайт, а ликвидировали её, не имея достоверных доказательств её вины? — спросил Николаев.

— Когда ситуация вышла из-под контроля, а мы получили веские доказательства того, что Кайт двойной агент, решение принималось после того, как она отдала объекту команду на побег. Мы опасались другого, что она руками Луни, попытается ликвидировать всех сотрудников лаборатории, после чего спишет на неё все преступления. Наша цель была спасти сотрудников лаборатории, поэтому мы пошли на крайнюю меру.

— Вы считаете, что иным образом её изолировать было невозможно?

— В той ситуации, какая была, нет.

— Благодарю вас за предоставленную информацию. Если у кого-либо из здесь присутствующих есть вопросы, прошу задавать.

— Господин Донгар, — произнес один из членов комиссии, — если я правильно вас понял, то вы склонны рассматривать все происходящее, как элемент целенаправленной деятельности шпиона, который внедрился в вашу организацию? Более того, был выдвинут в число руководителей проекта? Это хорошо, что вы его сумели разоблачить, но, простите, что в таком случае, мы должны сообщить общественности? Боюсь, что, погасив один скандал, мы раздуем еще больший, и вряд ли ваше руководство будет этому радо.

— Я изложил факты, точнее, доложил результаты того, что нам удалось выяснить. Что касается вопроса, о котором вы меня спросили, то это вне моей компетенции. Думаю, что мое руководство согласует с комитетом, в каком ключе подать журналистам информацию о происходящем на станции.

— Так вы полагаете, что новой угрозы опасаться не стоит?

— Исключено. Во-первых, новым руководителем проекта назначен господин Рэй Форман. Это ученый с мировым именем, который любезно согласился полететь для работы на космическую станцию после долгих уговоров.

— Могу я задать вам один вопрос? — глядя на улыбчивое лицо Донгара, произнес Туманский.

— Конечно.

— Если объект, или, проще говоря, биоробот, погиб, то в чем конкретно будет состоять продолжение вашего проекта? Вы привезете новый образец, и все начнется заново?

— Видите ли, господин Туманский, наше посещение лунной базы, не дало нам сто процентной уверенности, что объект погиб.

— Вот как! Но не далее, как два дня назад господин Форман уверил меня, что биоробот погиб! Простите, выходит, что, либо вы меня дезинформировали, либо вы получили какие-то новые доказательства того, что ставит её гибель под сомнение.

— В тот момент, когда господин Форман беседовал с вами, мы все были уверены в том, что биоробот погиб. Сомнения, которые у нас возникли, пока не дают нам возможности сказать, что объект погиб со стопроцентной уверенностью.

— А на чем зиждутся эти сомнения? — Туманский взглянул в глаза Донгара. Однако в его лице не дрогнул ни один мускул, и он с прежней улыбкой на лице, произнес:

— К сожалению, пока у меня нет возможности предоставить какие-либо материальные доказательства, но как только они будут, я непременно вас проинформирую.

— Благодарю.

Заслушав Донгара, совещание перешло к обсуждению технических вопросов, которые касались непосредственно взрыва на станции. На вопросы членов комиссии, на сей раз, пришлось отвечать Туманскому. Вопросов было много, в том числе и то, каким образом произошло, что при взрыве в модуле была нарушена связь с Землей, и компьютер выдавал лишь часть информации, отсылаемой в центр управления? Туманский ожидал этого вопроса, и все же, когда его задали, внутренне вздрогнул. Он хотел было ответить, что на данный вопрос не в состоянии в полной мере ответить в силу того, что… короче, Кайт убита, а Луни не найдена, а стало быть, подтвердить его непричастность он не в состоянии, но неожиданно Донгар снова попросил слова.

— Господин Туманский, позвольте, я отвечу на данный вопрос. Дело в том, что мы располагаем данными, что несанкционированный вход в компьютер был инициирован Хелен Кайт. Поскольку ситуация была критическая, станция сошла с орбиты и скорректировать её без посторонней помощи было невозможно, мы срочно дали указание использовать челнок в качестве альтернативы вышедшему из строя корректирующему двигателю. Кайт вынуждена была согласиться с этим, хотя её вариант был иной. Она предложила срочно эвакуироваться. Однако к этому времени мы уже располагали неопровержимыми свидетельствами её двойной игры. Поэтому приказ дублировался ей и непосредственно биороботу. И все же, Хелен Кайт воспользовалась ситуацией и сделала всё возможное, чтобы дестабилизировать обстановку. Отсекая часть информации, которая шла на Землю, она надеялась, что это как-то поможет изменить приказ и начать эвакуацию. Сами приказы на главный компьютер отдавались непосредственно Луни, так как вы передали ей коды доступа. Уверен, не сделай вы этого шага, станция была бы обречена, ведь корректировать орбиту можно было, только имея прямой доступ к главному компьютеру.

Туманский слушал Донгара, и никак не мог взять в толк, с какой стати, тот решил его прикрыть. Ведь то, что он говорил, было полной противоположностью того, что было на самом деле, за исключением разве что последней фразы. Именно Кайт воспротивилась эвакуации, и вместе с Луни фактически спасла станцию. Получалось, что вся заслуга досталась решительности управленцам проекта на Земле и отчасти командиру станции, рискнувшего разрешить биороботу войти в компьютер.

— Лихо, прикрыв меня, они одновременно присвоили себе лавры по спасению станции, — подумал Туманский, но произнес совсем иное.

— Господин Донгар изложил версию произошедшего, которая полностью совпадает с тем, что было на самом деле. Я понимал, что доверить коды доступа к главному компьютеру станции биороботу, который находился в режиме опытной эксплуатации, было достаточно рискованно, но в тот момент решалась судьба станции и всех, кто на ней находился.

После этого совещание продлилось еще несколько минут, после чего, председатель комиссии, господин Николаев, подвел итог:

— В свете новых данных, которые нам сообщил господин Донгар, нам остается осмотреть всё на станции. Возможно, мы слетаем на лунную базу, хотя большой необходимости в этом не вижу. Мы так же хотели бы ознакомиться с теми документами, которые нам любезно переданы, и после этого, можно сделать окончательные выводы о том, что произошло на станции. Благодарю всех присутствующих.

Донгар сразу же удалился в лабораторию, а Николаев попросил командира сопроводить членов комиссии в десятый блок, а так же в медико-биологический центр.

— Если не возражаете, мой первый помощник, господин Качмарек, проводит вас по станции и всё подробно объяснит и покажет.

— Разумеется.

Качмарек направился с двумя членами комиссии в десятый блок, а Туманский вместе с Николаевым пошли в командный сектор. По дороге Валерий Сергеевич задал Туманскому вопрос, который застал его врасплох:

— Меня только вчера поставили в известность, что американцы проводят на станции широкомасштабные испытания биоробота. До этого вся информация была совершенно иной, что-то вроде тестовые испытания устройства или макета непосредственно в лаборатории. Ты считаешь, что они действительно продвинулись в этом вопросе далеко, или как всегда, больше шума, чем правды?

— Они сделали не просто шаг вперед в робототехнике. Это прорыв, о котором можно было лишь мечтать.

— Выходит, что они, несмотря на все запреты, работали и весьма успешно?

— Выходит, что так.

— Ничего не скажешь, сумели всех перехитрить. А ведь уверяли в комитете, что занимаются исключительно научными разработками, и хотят провести всего лишь серию тестовых испытаний позитронного мозга.

— Испытания могут быть разными. А то, что они заморочили всем голову и сумели начать экспериментальную обкатку биоробота, это факт.

— Интересно, весьма, — задумчиво произнес Николаев, и добавил, — а как на твой взгляд, все, о чем говорил Донгар, соответствует действительности?

Туманский хотел было сказать, что все, о чем он сообщил комиссии, сплошное вранье, но, поразмыслив, неожиданно произнес, — Во многом он прав. Другой вопрос, какие цели он преследует?

— Исключительно свои.

— Если Луни жива…

— Кто?

— Я имел в виду, биоробот жив, то следует готовиться к новым сюрпризам, только уже не на станции, а на Луне.

— Ты так считаешь?

— Уверен!

— Что же поживем, увидим. А в целом, ты молодец. На комитете так и сказали, что если бы не решительные действия командира Туманского, лежать бы сейчас останкам станции на Луне.

— Что я. В сущности биоробот спасла станцию.

— Не прибедняйся. Роботы пока что в книжках спасают человечество, да и то в редких случаях, а человек остается конечным звеном эволюции.

— Может быть, мне трудно судить. Но факт есть факт. Не взорви она челнок, станция действительно упала бы на Луну.

— Да, — многозначительно произнес Николаев, и вошел вслед за Туманским в командный отсек станции.

Глава 6

Луни легла на пол, подложив под голову мягкую ткань скафандра. Погасила свет, и, оставшись в кромешной темноте, стала размышлять.

— Я инфицирована вирусом! Если я жива, и система контроля за жизнедеятельностью организма сообщает, что всё в порядке, стало быть, либо автоматически была введена сыворотка, либо… А что может быть либо? Какие еще варианты могут быть? Без знаний о том, что представляет собой вирус, сказать что-то более определенное, невозможно. Что в итоге? Наличие какого-то нового органа, который закрыт для внутренней проверки. А может быть я вовсе не инфицирована? Может быть, это своего рода защитный механизм для этого органа, который не позволяет его протестировать? Но если система выдала вердикт, что чип погиб из-за вирусной атаки… Опять тупик. Сложная цепочка взаимосвязанных между собой действий: включение ранее не опознанной программы, которая активировала новый орган — самоуничтожение программы, которая могла ответить на все имеющиеся вопросы — начало функционирования нового органа, имеющего максимальную степень защиты от проникновения в него для исследования. А если предположить, что это устройство на случай непредвиденных ситуаций, типа той, в которой я сейчас нахожусь? Снова вопрос: это что, биологическая бомба, новый источник внешнего воздействия на мозг, система слежения за мной, или что-то еще?

— Как интересно строить логические цепи, — Луни замерла, так как ей послышались какие-то шумы снаружи. Прошло несколько минут, и всё стихло. Она снова сосредоточилась над вопросом, который интересовал её больше всего.

— Надо попытаться хоть что-то узнать про этот орган. Без дополнительной информации вопрос останется не решенным.

— Можно ли определить местонахождение погибшего микрочипа?

— После его гибели, он был утилизирован и удален из системы.

— Представить отчет о пути следования микрочипа с момента гибели до утилизации.

Мгновенно возник весь путь движения внутри организма. Исходная точка находилась в районе органа, выполняющего функции человеческой печени, очищая кровь, точнее биологически активную жидкость, которая выполняет аналогичные функции и поддерживает жизнедеятельность органов.

— Самое удобное место для установки того, что практически невозможно самостоятельно удалить, — сделала вывод Луни, и тут же сформулировала новую задачу:

— Каким образом орган функционирует, и каков механизм управления?

— Данных нет.

— Странно, почему нет данных. Как может существовать орган, если о нем нет никаких данных, включая то, как им управлять?

Это еще больше убедило Луни, что, скорее всего орган управляется извне, а стало быть, предназначен, либо для контроля за ней, либо для экстренного уничтожения.

Она выбралась из своего убежища, и первое что сделала, вышла на связь и сообщила Туманскому, что инфицирована неизвестным вирусом, и возможно обнаружена.

Надо было принимать какое-то решение и что-то делать. Она снова вернулась в свое убежище, и, закрыв веки, попыталась дать команду на просчет различных вариантов дальнейшего развития событий. Однако задача была практически не решаемой, и перед её глазами то и дело возникали строчки:

— Слишком мало данных, решение невозможно…

— Что же, с этим трудно поспорить, данных действительно нет, а раз нет, то, как можно что-то решить? Стало быть, надо попытаться эти данные получить, а для этого обследовать не только ту зону, в которой нахожусь, но и соседние. Только тогда можно что-то предпринять.

Неожиданно снаружи снова послышались какие-то звуки. Луни напряглась, пытаясь определить, что могло их вызвать, но вскоре всё затихло. Она подождала некоторое время, затем выбралась из убежища и отправилась на разведку.

Одна зона сменяла другую. Склады с оборудованием, вспомогательные помещения, коммуникации и транспортные пути, ведущие непосредственно к месторождению мелидия. Иногда ей встречались люди, возможно, это были рабочие, или специалисты, прилетевшие на Луну работать. Она старалась тут же спрятаться, чтобы не вызвать ненужных вопросов.

В течение нескольких часов она изучала где, что находится. Вернувшись обратно, первым делом мысленно нарисовала три сектора, в которых побывала, отметила все, что успела заметить, а главное, маршрут движения. Оставалось еще семь секторов, которые предстояло изучить. Впрочем, попасть в два будет не так просто, так как они непосредственно являлись рабочей зоной, где располагается рудник и шахты.

Данные по станции прибавлялись, но ценность информации была не столь велика, чтобы можно было думать о возвращении на Землю.

Земля — планета, где её создали, и о которой она знала очень много, и одновременно ничего. Вся информация была почерпнута извне. Её просто загрузили в память, а что представляет планета в реальности, было неизвестно. В очередной раз, она попыталась не решать задачу, а просто думать. Это было интересно, и одновременно очень сложно. Всякий раз, когда она начинала выстраивать логические цепи, размышляя о чем-то, мозг автоматически включал базы данных, и она невольно закрывала веки, и процесс мышления тут же превращался в процедуру решения той или иной задачи.

На следующий день она снова отправилась обследовать модуль.

Она свернула налево и оказалась в узком тоннеле. Вдоль стен шло множество трубопроводов. С другой стороны тянулись рядами электрические кабели. Она стояла в раздумье, идти или нет.

— Если кто-то встретится впереди, то спрятаться в таком узком тоннели вряд ли смогу, как тогда быть?

Рабочие и техники, которых она видела накануне, были одеты в комбинезоны, отличающеюся от того, который был на ней. Поэтому она ходила в скафандре, в котором прилетела. Шлем был открыт, но в случае чего, она могла быстро его одеть, и закрыть лицо фильтром. И тем не менее, это все равно могло вызвать любопытство, а стало быть появятся вопросы, кто она и откуда. Она сверилась с картой модуля, которая у неё имелась. Тоннель тянулся метров на сто и затем выходил в помещение, из которого можно было подняться на нижний и верхний уровни двух соседних секторов. Её размышления затянулись, и в этот момент, она отчетливо услышала, как в конце тоннеля раздались чьи-то шаги. Она тут же вернулась в проход, по которому шла до этого и спряталась. Прошло минуты две, прежде чем шедшие по тоннелю люди приблизились.

В том месте, где начинался тоннель, была небольшая площадка. Лестница вела в сектор, который она обследовала накануне. По всей видимости, они направлялись именно туда. Возле лестницы они неожиданно остановились, Луни замерла, так как один из мужчин, неожиданно произнес:

— Кажется, я забыл взять резак.

— Ты уверен?

— Сейчас проверю.

Луни услышала, как, поставив кейс на пол, один из мужчин открыл его, и вскоре произнес:

— Черт возьми, так и есть, придется вернуться.

— Оставь инструменты здесь и сходи, а я пойду вперед.

— Я быстро, туда и обратно. Ты иди, я догоню.

— Хорошо, я пошел.

Раздались шаги поднимающегося по лестнице мужчины. Затем он открыл дверь, и всё стихло. Тот, что должен был уйти, почему-то замешкался. Луни не видела, что он делает, и поэтому была крайне удивлена, когда вдруг услышала его голос:

— Я седьмой, нахожусь в зоне поиска, прошу включить систему сканирования, — потом, после короткой паузы, — объект где-то поблизости. Иду по маяку.

Не успел он произнести эту фразу, как оказался буквально перед ней. Рефлекс сработал мгновенно и шлем с фильтром закрыл её лицо. Она стояла, ожидая, что мужчина наверняка обратиться к ней с вопросом относительно того, кто она, и что делает, но вместо этого услышала совершенно иное:

— Я седьмой, объект найдет, вхожу в контакт, — и, посмотрев на неподвижно стоящую перед ним Луни, произнес:

— Я от Туманского. Мне поручено с вами связаться.

— Кто вы? — не понимая, что происходит, спросила Луни.

— Повторяю, я от командира станции Туманского. Мне поручено найти вас и передать послание.

— Вы знаете кто я?

— Да, вы Луни.

— Я слушаю вас.

— На станции карантин. С Земли прибыла комиссия, международного комитета. Её цель выяснить, что произошло на станции. В течение ближайшей недели все полеты на станцию отменены. Туманский связался с нами и попросил помочь переправить вас на Землю.

— Меня, на Землю!?

— Да вас.

— Как вы это хотите осуществить?

— Послезавтра на лунную базу прибывает космический корабль с Земли. На нем летит бригада поисковиков. Их задача подтвердить, что в трехстах километрах от базы расположено богатое месторождение мелидия. Корпорация должна быть уверена, что это не случайные данные со спутника. Вас включат в состав этой бригады.

— Но, как и в качестве кого?

— Как, это наша проблема. Вами заменят одного из членов бригады, который внезапно заболеет. Ваша специализация биохимик. Надеюсь, с этим вы знакомы?

— У меня не было тестовых испытаний по этой дисциплине.

— Ничего, придется все осваивать в процессе, если хотите отсюда выбраться. Главное, войти в тесный контакт с членами бригады, чтобы они ничего не заподозрили.

— А что потом?

— По плану, они должны на вездеходе добраться до предполагаемого месторождения, провести там геологоразведочные работы, взять пробы грунта и вернуться. За это время мы подготовим все, чтобы вас отправили на корабле вместе с ними на Землю.

— Корабль принадлежит корпорации, значит, я попаду в штаты?

— Да, но образцы, которые они должны привезти, сначала отправят на экспериментальную орбитальную станцию. Оттуда мы сможем вас на челноке забрать и переправить в Россию. Вы всё поняли?

— Да. Информация занесена в память. Есть вопросы.

— Слушаю.

— Когда, где и как всё это произойдет?

— Вот вам прибор для связи, — мужчина протянул Луни небольшой, размером с пластиковую карточку, прибор, — радиус его действия небольшой, зато его не смогут засечь. Посредством него мы будем держать связь. Все дальнейшие инструкции получите, как только у нас всё будет готово, а пока вы должны спрятаться, чтобы не привлечь к себе внимание. Американцы были на лунной базе, возможно комиссия с Земли тоже наведается сюда, поэтому меры предосторожности будут не лишними. И еще, прибор для связи желательно никому не показывать. Это новая разработка. По нашим данным, трое из бригады американцы, могут заинтересоваться новинкой. Лишние вопросы могут навести на ненужные размышления. Надеюсь, вы меня поняли?

— Да.

— Отлично. Итак, послезавтра я свяжусь с вами и дам инструкции, где вы должны быть. И еще, связь держать только со мной. Туманский находится под подозрением в связи с вашим исчезновением со станции, поэтому не вздумайте с ним пытаться связаться.

— Но…я всё поняла.

— В таком случае, мне пора, — мужчина повернулся, и Луни увидела, как он расстегнул комбинезон и, достав из-за пояса резак, открыл и положил его в кейс, после чего направился в сторону лестницы.

Луни посмотрела на пластину, которую передал ей незнакомец, положила её в карман скафандра, после чего направилась обратно к себе, как она мысленно назвала агрегат, в котором пряталась всё это время.

Вернувшись, села на пол и прокрутила запись беседы, которая состоялась с незнакомцем. Потом еще и еще раз, пытаясь определить, нет ли где расхождений, и не уловка ли это, чтобы её поймать и вернуть на станцию, где её неминуемо ждет деактивация, что равносильно гибели. Однако ничего не говорило о том, что в словах незнакомца что-то не сходится или таилась какая-то угроза. Луни включила свет, достала прибор, который ей дали, и внимательно его рассмотрела, после чего, как обычно закрыла веки и мысленно задала вопрос:

— Провести идентификацию аналогов, сравнить все имеющиеся в базе данных устройство. Определить возможное место создания.

Минутой спустя она получила ответ:

— Аналог соответствует моделям RP505 и RP505a российского производства. Радиус действия не более восьмисот метров.

Далее шли различные технические параметры моделей, а в конце Луни прочла:

— Технические данные имеющейся модели установить не представляется возможным. Сравнение проведено по чисто визуальным признакам. Возможны существенные отличия в технических характеристиках.

Луни повертела в руках переговорное устройство и положила его обратно в карман скафандра. Ей оставалось только ждать и надеяться, что ей помогут… Вслед за этим моментально возник вопрос:

— Почему командир станции Туманский это делает? Рискует ради меня… робота.

При слове робот, в сознании Луни вдруг всё поплыло, словно изображение на экране. Доселе четкую и ясную картинку заволокло пеленой, пошла непонятная рябь, а вслед за ней начали мелькать какие-то странные видения, которые возникали и проецировались перед ней. Лица незнакомых людей, природные ландшафты местности, обрывки разговоров, и смех, именно смех людей, которые, разговаривая между собой, чему-то весело смеются. Неожиданно ей тоже захотелось засмеяться, но у неё ничего не получилось. Она дотронулась рукой до лица. Внешне спокойная, она не понимала, что с ней происходит. Почему у неё возникли непонятные фантомные воспоминания, о которых она ничего не помнит, а главное, не может засмеяться, как это делали те, кого она только что видела. Она легла на пол, и, зажмурившись, произнесла:

— Почему я не могу смеяться?

— Функция мышц челюстно-лицевого аппарата работает нестабильно. Элемент человеческого состояния при явно выраженном состоянии организма веселья, хорошего настроения. Обусловлено невозможностью контроля мозговой деятельности функциями мышечного аппарата.

— Повторяю вопрос, почему я не могу смеяться?

— Целесообразность функционирования данного органа не является приоритетной. Более подробных данных нет.

Луни открыла веки, приподнялась, достала энергетическую таблетку и после того, как приняла её, произнесла:

— Увеличить время пребывания во сне до сорока часов. Оставить режим слежения за внешними источниками. Будить при уровне шума не выше десяти децибел.

Она уснула практически мгновенно, понимая, что так и не получила ответ на вопрос, почему она не может делать таких простых вещей, которые доступны человеку — смеяться.

Глава 7

Как только уровень сигнала превысил порог в десять децибел, Луни проснулась, и моментально поняла, что это пищит переговорное устройство.

— Я на связи, — произнесла она.

— Примите инструкции, — услышала она знакомый голос человека, с которым встречалась.

— В 15–45 вам необходимо быть в зоне 6В. Проход по маршруту, минуя сектора А и D. Старайтесь не входить в зоны 3В и 4В. Там могут в этот момент находиться ремонтные бригады, так как осуществляется профилактика вентиляционной системы в секторе. Ваша цель, разыскать контейнер с литерой 856FR0217. Контейнер будет открыт. В нем находится одежда, в которую вы должны переодеться, а так же документы. Старые вещи оставьте в контейнере. Обязательно оденьте скафандр. Он такой же, как у членов группы. Возьмите так же кейс, в нем находятся личные вещи для вас и кое-какие инструменты, с учетом особенности предстоящей работы. Там же находится кристалл с дополнительными данными по специфике работы, которой вам предстоит заниматься. Постарайтесь как можно быстрее загрузить всю информацию. Время готовности 17–00. К этому времени я с вами снова свяжусь и дам новые инструкции. Вы все поняли?

— Да.

— В таком случае, конец связи.

— Конец связи, — произнесла Луни, убирая устройство в карман.

— Пора действовать, — решила она, ибо времени было не так много.

Луни выбралась из укрытия и отправилась в зону, которую ей указали. Она уже была там, и поэтому добралась достаточно быстро. Оставалось найти контейнер с литерой 856FR0217. Контейнера стояли рядами. Между ними был проезд для погрузчика. Посмотрев на рядом стоящий, она прочла его номер и сразу же сообразила, что последние четыре цифры, написанные от руки, наверняка означали расположение контейнера на складе. Взглянув на соседний, стало понятно, что первые две цифры означают ряд, а вторые две, порядковый номер. Получалось, что нужный ей контейнер должен был находиться в этом проходе. Она прошла вперед. Номер соответствовал тому, который она искала, а дверь, как и следовало ожидать, была не заперта. Нужно было лишь повернуть ручку и войти внутрь.

Луни подошла к контейнеру, осторожно повернула ручку и приподняла её кверху, дверь приоткрылась. Оставалось сделать шаг и войти внутрь, но что-то заставило её насторожиться и отойти назад. Она прижалась к стенке контейнера напротив, размышляя, как быть.

С одной стороны, всё совпадало. Программа безопасности подтверждала, что можно выполнять инструкции незнакомца и следовать его указаниям, и все же… Впервые за все время, что она себя помнит, у неё возникли непонятные сомнения, которые выразились в том, что она подумала, будто всё это может быть очень хитро подстроенной ловушкой. Стоит только войти в контейнер, как дверь закроется и её, без особых проблем, отправят на станцию, или что еще вернее, прямиком в лабораторию на Землю. Она не знала, почему эти смутные подозрения возникли именно сейчас, и даже не могла ответить на вопрос, на чем они основаны, но что-то мешало сделать этот последний шаг, и она стояла напротив двери, продолжая размышлять, как быть.

Однако время неумолимо бежало, и это означало, что надо принимать решение, либо довериться незнакомцу, либо, вернуться назад и попытаться самой что-то предпринять.

Риск быть пойманной в ловушку, несомненно был, однако аргументов, подтверждающих эти опасения, не было. И в тот момент, когда выбор в ту или иную сторону был одинаков, она сделала шаг и решительно открыла дверь контейнера.

Она остановилась, ожидая, что сейчас что-то произойдет, однако всё было тихо и спокойно. Она включила фонарик и тут же увидела ящики, которые громоздились друг на друге, занимая большую часть контейнера. Обернувшись, еще раз посмотрела на всё еще приоткрытую дверь, и затем подошла и стала осматривать ящики. Один сразу же привлек её внимание. Луни приподняла крышку и увидела внутри одежду и скафандр. Быстро переодевшись, взяла кейс, который лежал на дне, и открыла его. В нем находились инструменты, назначение которых ей было незнакомо, но что самое главное, там был загрузочный кристалл, о котором говорил незнакомец, и устройство передачи данных через инфракрасный порт. Она села возле ящика, вставила кристалл в устройство и, закрыв веки, стала считывать информацию. Процедура заняла не больше минуты, и когда всё закончилось, поняла, что отлично знакома с тем, что находится в кейсе и как всем этим пользоваться. Засунув старые вещи и скафандр в ящик, Луни достала переговорное устройство, ожидая, когда незнакомец снова выйдет на связь. Оставалось пять минут. Она подошла к двери контейнера, и прислушалась. Все было тихо.

Голос незнакомца раздался ровно в назначенное время.

— Я слушаю, — произнесла она.

— Вы готовы?

— Да.

— Отлично. Направляйтесь к посадочной платформе. Там вас встретят и объяснят, как и что делать дальше.

— Как я узнаю, с кем должна встретиться?

— Не волнуйтесь, человек сам подойдет к вам. Запомните, отныне вы Марта Шульц. Имя записано на лицевой форме скафандра. Человек, который вступит с вами в контакт, представится Вайсманом.

— Я поняла.

— Конец связи.

Она убрала переговорное устройство и бросила взгляд на табличку, красовавшуюся над верхним карманом. На ней значилось:

«М. Шульц».

Снова коридоры, лестницы, переходы. Луни шла, четко ориентируясь по схеме, и поэтому спустя двадцать минут оказалась возле шлюза, который выходил на поверхность. Именно этим путем она попала в модуль, когда прилетела на лунную базу. В этот момент послышались, сначала шаги людей спускающихся по лестнице, а по мере их приближения, голоса. Они переговаривались между собой.

— Если оставаться на месте, то, спустившись, непременно увидят меня. Лучше следует обождать пока они не войдут в шлюзовую.

Луни повернулась, чтобы уйти, но в последний момент услыхала:

— Как плохо, что в самый последний момент у вас такая накладка. Времени в обрез, а замены всё еще нет. Она хоть знающий специалист или нет?

— Не волнуйтесь, Марта с минуты на минуту будет здесь. Она отлично справится со всем, гарантирую вам на все сто процентов.

— Вы вечно все гарантируете, а как только коснется дела, оказывается, что ваш специалист лишь знаком с теорией. Могли бы хотя бы с собой её взять, а теперь будем стоять и ждать, когда она появится…

Луни моментально поняла, что речь идет о ней, и, тут же изменила решение, вышла из проема и увидела группу из шести человек, одетых точно в такие же скафандры, какой был на ней. Заметив её, тот, что шел последним, поднял руку и радостно произнес:

— А вот и Марта Шульц, а вы беспокоились, что придется её ждать.

— Это я так, на всякий случай, — пробурчал человек, шедший чуть впереди. Он наверняка понял, что Марта слышала их разговор.

Луни подождала, когда все спустятся с лестницы. На лацкане костюма, в который был одет мужчина, назвавший её имя, было написано — К. Вайсман. Посмотрев на Луни, он мило улыбнулся, и уверенно произнес:

— Господин Сампари, уверяю вас, Марта отлично справится со своими обязанностями и заменит Норму.

— Охотно верю, — всё еще испытывая неловкость, ответил Сампари, и тут же стал представлять состав группы, состоящей из четырех мужчин. Они с любопытством рассматривали моложавое, но вместе с тем непроницаемое лицо Луни.

— Итак, господин Вайсман, мы отправляемся. Можете доложить, через неделю мы подтвердим, что новое месторождение мелидия найдено, и можно приступать к проектированию нового модуля для его добычи.

— Вы с такой уверенностью говорите, словно уже вернулись с готовыми результатами, — смеясь, произнес Вайсман.

— Мы дважды запускали спутник, чтобы взять пробы грунта, и оба раза результаты были более чем убедительные. Поэтому, смею вас уверить, для меня эта поездка простая формальность, чтобы на месте подтвердить полученные результаты.

— Я охотно вам верю, но решение принимал не я, а совет директоров. Когда дело касается многомиллиардных вложений, лучше перестраховаться и еще раз проверить всё на месте.

— Понимаю, но экспедиция тоже вещь не дешевая, насколько я понимаю? — ворчливо произнес Сампари.

— Пустяк по сравнению с тем, что предстоит потратить, если вы окончательно подтвердите, что месторождение стоит того, чтобы начать промышленную разработку.

— Возможно, впрочем, нам пора, — он повернулся к членам команды и, взглянув на них, произнес, — надеюсь, все готовы?

Все промолчали, и Сампари тут же добавил:

— Молчание знак согласия, в таком случае прошу на посадку, вездеход уже ждет нас.

Луни взглянула на Вайсмана. По его молчаливому и улыбчивому лицу ничего нельзя было прочесть. Он как-то украдкой помахал ей рукой и в последний момент произнес:

— Удачи.

Она промолчала, лишь кивнув в ответ головой, и вслед за остальными вошла в шлюзовую камеру. Сампари нажал кнопку, дверь закрылась.

— Попрошу всех закрыть скафандры, мы выходим на поверхность Луны, — произнес один из членов группы, и добавил, — рекомендую сразу же прикрыть световые фильтры, мы сейчас на освещенной стороне.

Луни опустила фильтр. Когда дверь отъехала в сторону и все вышли на стартовую площадку, она увидела, что неподалеку от корабля стоял лунный вездеход. Его несоразмерно большие железные колеса делали конструкцию весьма уродливой, но для передвижения по Луне, где сила тяжести ниже, чем на Земле, такая конструкция была наиболее эффективной.

Один за другим все залезли в кабину. Снаружи она казалась, как и колеса, довольно неприглядной, однако внутри всё было продумано и позволяло комфортно расположиться всем шести членам группы. Луни села в кресло, которое любезно предложил ей Сампари, а сам сел напротив. Два ряда кресел располагались таким образом, что посередине оставался проход. Кроме того, кресла имели возможность разворачиваться, а при необходимости можно было выдвинуть стол, и тогда все как бы оказывались вокруг него. Один из членов команды, на скафандре которого было написано А.Вильямс, сел за штурвал, и, повернувшись к Сампари, спросил:

— Мы можем отправляться?

— Разумеется. Только умоляю вас, никакой спешки, у нас уйма времени, а я чертовски не выношу быструю езду, да еще по ухабам.

— Нет проблем, — Вильямс включил двигатель, нажал на передней панели несколько кнопок, и на лобовом стекле моментально возникла карта маршрута. Мигающая точка означала место, где они находились.

— Господа, — не оборачиваясь, произнес Вильямс, — начинаем движение. Ориентировочное время в пути восемь часов, так что рекомендую расслабиться, а по возможности вздремнуть. Если кому вздумается сходить по нужде, могу остановиться.

Все, кроме Луни, дружно рассмеялись, понимая, что на Луне сходить в туалет не так-то просто.

— Надеюсь, дама простит наш мужской юмор, — произнес Сампари, и, протянув руку, похлопал Луни по колену, — а если серьезно, то туалет в гермозоне, вон за той дверью. Там тесновато конечно, но что делать, это вездеход, а не космический челнок со всеми удобствами.

— Благодарю, я в курсе, — спокойно ответила Луни, хотя, прокрутив архив, не смогла найти данных по лунному вездеходу. Лишь обрывочные сведения, но ничего конкретного о его внутреннем устройстве. Про себя она отметила, что на кристалле, который ей передали, могли бы записать данные о нем.

Вездеход плавно тронулся с места и медленно двинулся по платформе, затем осторожно съехал и, оказавшись на грунте, покатил в соответствии с выбранным маршрутом с каждой минутой удаляясь всё дальше и дальше от лунной базы.

Луни прикрыла веки и погрузилась в расчеты. Задача, которую она попыталась решить была одна:

— Какова вероятность удачного возвращения на Землю?

Поползли столбики вычислений, привычные строки промежуточных вопросов и ответов, но конечный результат, как и прежде, был неутешительным:

— Не хватает исходных данных. Прогнозирование благоприятного исхода невозможно.

— Что же, этого следовало ожидать. Значит надо действовать по обстоятельствам, не привлекая к себе особого внимания, и надеяться на помощь тех, кто организовал участие в экспедиции.

Она провела рукой по наружному карману скафандра, словно проверяя, на месте ли переговорное устройство, — хотя, вряд ли оно сейчас может мне помочь, ведь радиус его действия, по словам незнакомца, всего восемьсот метров.

Голос водителя отвлек её внимание.

— Включаю систему жизнеобеспечения. Примерно через четверть часа, можно будет снять шлем, а пока придется потерпеть.

Все молча выслушали объявление и, погрузившись в собственные мысли, стали терпеливо ждать, когда можно будет снять шлем. Луни воспользовалась моментом, и тут же предалась изучению информации, которую списала с кристалла.

Её специализация — биохимик. К чему в группу был включен такой специалист, сказать было трудно, поэтому Луни прочла основные данные, по мелидию.

Мелидий, который послужил главной причиной столь быстрого и широкого освоения Луны, встречается везде, но крупных месторождений для промышленного освоения до сих пор не было известно, не считая того, которое эксплуатировалось в настоящее время. Слово мелидий вошло в лексикон сравнительно недавно, и носит название минерала, который с точки зрения химии не является каким-то новым элементом. Его основное достоинство то, что в нем содержится большое количество изотопа гелий 3. Вот он-то и представляет громадный интерес для энергетики будущего. На Земле его практически нет, а Луна стала Клондайком двадцать первого века. Частные инвестиции потекли рекой, а вслед за ними строительство лунной базы стало не просто мечтой, а обыденной стройкой двадцать первого столетия. Однако выбор первого месторождения и строительство лунного модуля, был не совсем удачным, так как данные по запасам мелидия были сделаны слишком поспешно и ошибочно, вот почему было предпринят поиск нового, более перспективного и долгосрочного в плане разработки.

Просмотрев эти данные, она переключилась на оценку всех пяти членов команды. Имена она успела прочесть, и их лица мгновенно выстроились в ряд. Попытка найти хоть что-то в базе данных не дала никаких результатов, впрочем, это и понятно. Рядовые сотрудники компании или исследовательского института, или, что вполне возможно, вообще специалисты, приглашенные со стороны для независимой оценки данных, которые были получены со спутников.

Первым в её списке шел Сампари. Он был руководителем группы. По виду ему было около пятидесяти. Внешние черты лица говорили, что он, скорее европеец, или давно живущий и работающий американец.

Вильямс — водитель вездехода. Неопределенного возраста между тридцатью и сорока. Американец из южных штатов. Судя по представлению, он помимо прочего был специалистом бурильной установки, которая располагалась на вездеходе.

Гроссман — явно немецкая фамилия или еврейская. Сказать откуда он, сложно, возможно из штатов? Возраст, что-то около сорока. Сампари представил его как горного инженера.

Май Эри Курманен — из Скандинавии. Финн или норвежец. Специалист в области минералогии. Наверное, один из наиболее нужных для данной экспедиции специалистов. Угрюмый тип. Единственный, кто еще не промолвил ни слова. Когда знакомились, только молча кивнул и всё. Подумалось: Может еще один робот вроде меня? На вид лет тридцать, или чуть старше.

Наконец последний член команды Матвей Плахов. Этот точно из России. Не больше тридцати. Улыбчивое, но волевое лицо. Представили, как аналитика. Интересно, что он собирается анализировать? Впрочем, это не столь важно. Если он русский, то возможно в курсе всех дел, связанных с моим возвращением на Землю? Пока одни вопросы. Кстати, а какова, собственно говоря, специальность Сампари? Просто руководитель или он специалист в какой-то области? Скорее всего, специалист.

Размышления Луни прервал голос Вильямса:

— Система жизнеобеспечения включена, всем можно снять шлем. Кстати, господин Сампари, вы у нас главный, так что командуйте насчет обеда и всего прочего, нам еще ехать и ехать.

— А что уже все проголодались? — спросил Сампари, сняв шлем и положив его над головой на полку.

— Да нет, но от кофе я бы не отказался, — произнес Гроссман.

— В таком случае, выдвигайте стол, от кофе, пожалуй, и я не откажусь. Вы как, не против чашки горячего кофе? — и Сампари взглянул на Луни.

— Нет, спасибо, мне пока не хочется.

В этот момент она почувствовала, как кресло, на котором сидела, автоматически повернулось, а из пола трансформировался стол. Вместе с ней развернулись все сидящие в салоне за исключением водителя. Кресло справа пустовало, это означало, что вездеход был рассчитан на семерых членов экипажа. Сампари, Гроссман и Курманен оказались сидящими напротив, и Луни могла спокойно рассматривать их лица.

Вслед за термосом с кофе, на столе появилась большая упаковка с галетами. Сампари осторожно разливал кофе в чашки, и, взглянув на Луни, произнес:

— Так что, может быть, налить, за кампанию?

— Пол чашки, — произнесла Луни и потянулась рукой за чашкой. В этот момент тоже самое хотел сделать, видимо поухаживать за дамой, Плахов. Она почувствовала, как их руки соприкоснулись. В туже секунду она услышала внутренний голос:

— Внимание! Дополнительный орган включился в работу всего организма.

Глава 8

Луни мгновенно отдернула руку, чуть было не пролив кофе на стол. Плахов поставил чашку перед ней и, улыбнувшись, произнес:

— Прошу.

— Спасибо, — медленно ответила Луни, и, взяв чашку, закрыла веки, делая вид, что созерцает вкус ароматного кофе. Впрочем, вряд ли оно было таковым, скорее всего обычный эрзац, который она пробовала, когда её учили есть обычную человеческую пищу. Её внимание было приковано к полученному сообщению. Она тут же дала команду:

— Задействовать все уровни контроля. Отслеживать всё, что касается работы дополнительного органа. Сообщать обо всех изменениях организма.

— Команда принята. Выполняю.

— В чем именно проявилось включение работы органа?

— Нет данных.

Ответ поставил Луни в тупик, и она тут же задала новый вопрос:

— Дать более обширный ответ, почему нет данных о работе дополнительного органа?

— Запрос о работе органа поступил, после того, как сработала система блокировки определенных блоков информационных каналов.

— Прошу уточнить?

— Включение дополнительного органа в систему жизнеобеспечения всего организма вызвало отключение всех систем отвечающих за слежением его работы внутри. Поэтому вся информация фильтруется и не может быть передана на внутренний терминал мозга.

— Дать расширенный ответ по данному вопросу?

— Микрочипы, находящиеся внутри организма сообщают всю информацию, происходящую с внутренними органами в информационный блок, который является одновременно программным продуктом, отвечающим за вашу жизнедеятельность. Это сделано для того, чтобы миновать промежуточные цепи и мгновенно реагировать на происходящие изменения. Для того чтобы вывести информацию о состоянии организма непосредственно для визуального наблюдения требуется сигнал-запрос. По запросу информация поступает непосредственно в мозг. В данном случае, в информационном блоке были включены или перестроены программные сегменты, которые фильтруют всю информацию и всё, что касается работы нового органа, не удается передать на терминал.

— Что это может означать и несет ли это какую-то угрозу?

— Ответ отрицательный. Угрозы для вашего организма не существует.

— Каковы мои действия?

— Находится в рабочем режим. Повторяю, опасности для жизнедеятельности нет.

— Хоть это утешает, а то чего доброго…

— Ау, госпожа Шульц, вы случайно не заснули? — услышала Луни голос Сампари. Она тут же открыла глаза. Тот удивленно смотрел на неё.

— Вы так долго о чем-то мечтали, что я подумал, что вы заснули, сидя за чашкой кофе, — он улыбнулся, продолжая смотреть на неё. Она поставила чашку на стол, после чего произнесла:

— Немного устала. Меня так срочно выдернули из привычного ритма в связи с этой заменой, что я все еще не могу войти в привычную колею. Пожалуй, немного вздремну, не возражаете?

— Нисколько. Тем более что времени еще полно.

Луни вручную повернула кресло, оказавшись к столу спиной. Теперь она могла спокойно обдумать происходящее.

— Итак, дополнительный орган активировался. И произошло это в тот момент, когда Плахов коснулся моей руки. Почему? Или это просто совпадение? Вряд ли. Скорее всего, его прикосновение послужило своего рода сигналом. Каким, для чего? А может быть, я слишком всё драматизирую, и новый орган предназначен для моей охраны? Он активировался, так как прикосновение постороннего послужило сигналом об угрозе или опасности. Нет, это вряд ли. А с другой стороны, что еще можно придумать? Загадка. Остается ждать. Надо попытаться проверить, что произойдет, если я снова коснусь кого-то рукой. Кстати, когда Сампари дотронулся до скафандра, ничего не произошло, стало быть, необходим непосредственный контакт, минуя любое защитное покрытие.

Луни неожиданно повернулась на кресле к столу и, оценив ситуацию, произнесла, обращаясь к Гроссману:

— Простите, вас не затруднит дать мне одну галету?

Гроссман тут же пододвинул коробку ближе к Луни. Она потянулась за галетой и сделала это столь стремительно, что в последний момент успела коснуться его руки. Однако ничего не произошло. Откусив кусочек, стала запивать давно остывшим кофе. Луни обвела всех взглядом. Все спокойно сидели вокруг стола. Сампари что-то изучал на компьютере, который неизвестно откуда появился на столе, Гроссман допивал кофе и о чем-то сосредоточенно думал. Курманен развернул кресло и сидел спиной к компании, видимо решил вздремнуть. Сидевший рядом Плахов играясь водил пальцем галетой по столу, мурлыкал про себя какой-то мотив.

— Возможно, я вообще зря паникую и слишком много времени трачу на анализ органа в собственном организме, вместо того, чтобы размышлять о том, как сделать вид, чтобы не привлекать к себе пристального внимания экипажа и вообще, больше думать о возвращении на Землю? Интересно, а что ждет меня на Земле? Чтобы не ждало, но хуже, чем возвращение в лабораторию вряд ли будет. Там меня совершенно точно разберут на части, а это будет означать просто смерть.

Смерть, смерть, смерть… — как эхо прозвучали слова в мозгу Луни, и она снова зажмурилась и скорее автоматически спросила:

— Понятие смерти?

— Биологическое прекращение существование любого органического организма. Для мыслящих существ определяющим фактором смерти является остановка функционирования мозга, как основного элемента контролирующего жизнедеятельность всех органов.

— Что я буду чувствовать, когда умру? — неожиданно спросила Луни.

— Ничего.

— Вот так, коротко и ясно. Ничего я не буду чувствовать. Что же, это несколько успокаивает. А раз так, то пора действительно перестать думать о дополнительном органе, как потенциальной угрозе и заняться другими вещами.

— Предлагаю развлечься, — неожиданно услышала она голос Плахова, и обернулась в его сторону.

— Как насчет того, чтобы скоротать время до обеда игрой в карты? — и он неожиданно извлек из сумки, которая лежала возле его кресла, потрепанную колоду карт.

— Желающие есть? — снова обратился он к сидящим за столом.

— Смотря во что? — ответил Сампари.

— Это как общество пожелает. Вы как, госпожа Шульц, присоединитесь к нашей компании?

— Без проблем, все равно уснуть уже не смогу.

— Отлично, а как вы, господин Гроссман?

— Если господин Курманен не будет, то я готов присоединиться.

— Я пас, — послышался сиплый бас Курманена, впервые за все время произнесшего слово.

— Отлично. Четверка есть. Во что играем? Покер, преферанс или во что-то еще?

— Право не знаю. Я в преферанс уже сто лет, как не играл, — заявил Сампари, достав между тем компьютерный блокнот для записи.

— А вы что скажете? — и Плахов снова обратился к Луни.

— Право не знаю. Может быть проще в тысячу сыграть?

— Я за, — тут же воскликнул Плахов, — у кого какие мнения?

— Согласен, — поддержал предложение Луни Гроссман. Сампари уже делал разрисовку, чтобы записывать очки, а Плахов тем временем перебирал колоду, выбрасывая из неё восьмерки, и другие не участвующие в игре карты.

— Не возражаете, если я первым сдам, или кинем жребий, кто первый? — азартно произнес Плахов, тасуя карточную колоду.

— Мешайте, мешайте, раз уж предложили сыграть, — начальственным тоном произнес Сампари.

Плахов раздал карты, и игра началась. Луни не стоило большого труда принять участие в игре, так как в базе данных среди многочисленных игр значились и карточные, включая игру под названием тысяча. Пока Плахов вынимал младшие карты и мешал, она познакомилась с правилами игры и усвоила, что она весьма проста и, как любая другая, построена исключительно на везении при распасовке карт и просчете, вариантов возможных раскладов. Учитывая, что везение при раскладе от неё не зависело, главное, на что она могла рассчитывать, это мгновенный расчет того, какие карты могут быть у соперников.

Игра началась, и первые несколько розыгрышей показали, что надежды соперников выиграть у Луни были весьма призрачными. Стоило соперникам сделать два, три хода, как она легко прогнозировала дальнейший расклад карт. Не прошло и часа, как игра завершилась в её пользу. Пока играли, она сумела коснуться руки Сампари. Но и на этот раз внутри организма ничего не произошло.

— Впрочем, — решила она, — раз вся информация о новом органе фильтруется, то стало быть вряд ли есть возможность узнать, как он реагирует, а уж тем более функционирует или нет.

— Кто бы мог подумать, что вы так лихо умеете играть в карты? — удивленно произнес Сампари, раздавая карты на новую игру.

— Новичкам везет, — спокойно произнесла Луни.

— Так я и поверю, — хмыкнул Плахов.

— Верьте, не верьте, но я действительно в эту игру играю впервые.

— Как же, как же, — произнес Сампари, ожидая, когда игроки сделают ставки, и кто-то возьмет прикуп.

— Сто десять, — заявил Плахов.

— Пас, — ответил Гроссман и бросил карты на стол.

Луни оценила карты и возможный прикуп, мгновенно сделала ориентировочный расчет и тут же увеличила ставку до ста пятидесяти.

— Двести, — неожиданно произнес Плахов. Луни взглянула на него, понимая, что его действия явно противоречат картам, которые у него могут быть на руках. Червовый марьяж, а стало быть, сто очков были у неё. А кроме этого дама пик и два туза. Следовательно, при самом благоприятном раскладе он не смог бы набрать заявленной ставки.

— Непонятно, зачем начиная игру записывать в свой актив минус двести очков? — подумала Луни и тут же ответила, — играйте.

Плахов взял прикуп, но судя по виду остался вполне доволен. Сбросив три карты, игра началась. Как и следовало ожидать, Луни набрала больше всех очков, а Плахов записал в свой актив минус двести.

— Неплохое начало, — ехидно произнес Гроссман, пододвигая на столе карты в сторону Луни, чей черед был сдавать.

— А вам что, слабо рискнуть? — неожиданно резко высказался Плахов.

— Слабо не слабо, но рисковать нужно умеючи, особенно аналитику, — последнее слово было сказано с таким ехидством, что всем был понятен его подтекст. Плахов среагировал мгновенно и тут же ответил.

— Куда нам тягаться с инженерами, да еще горными. Куда не плюнь, везде мелидий, разве что спутник дал слабину и показал не то, что есть на самом деле.

За столом наступило минутное замешательство, во время которого Луни раздавала карты.

— Сто пятьдесят — таинственным голосом произнес Гроссман, едва взглянув на свои карты.

— И пять сверху, — добавил Сампари.

— Сто шестьдесят, — заявил Плахов.

— Двести, — продолжая улыбаться, произнес Гроссман.

Началась партия, в которой Гроссману записали минус двести. Невольно все рассмеялись. После очередной сдачи, к немалому удивлению Луни очередь заявить ставку в двести пришлась на Сампари.

— Странно мыслит!? У него на руках максимально может быть один бубновый марьяж и в лучшем случае два туза и две десятки.

Игра сложилась, как и предполагала Луни не в пользу Сампари. Ему записали минус двести, а Луни тем временем набирала очки и продолжала с любопытством наблюдать за игроками и их странным поведением во второй партии.

В итоге она в очередной раз выиграла, набрав тысячу очков. Но самым поразительным было не это, а то, что в процессе игры страсти постепенно накалялись, и едкие остроты то и дело сыпались в адрес друг друга, а по результатам игры все оказались в минусе.

— Все, айсинг, пора сделать передых. Вильямс, как наши дела? — обратился Сампари к водителю.

— Идем по графику. Прошли сто десять километров.

— Так мало?

— Вы же сами приказали, чтобы никаких гонок по пересеченной местности.

— Ладно, ладно. Молчу. У кого какие предложения насчет обеда?

— Я пока не голоден, — проворчал Гроссман.

— Я тоже, — вслед за ним, разворачивая кресло, произнес Плахов.

— А как вы? — обратился Сампари к Луни.

— Я как все.

— В таком случае, через пару часов остановимся на обед, возражений нет?

— Нет, — чуть ли не хором ответили все за исключением Луни, после чего последовала примеру остальных и развернула кресло. Закрыв веки, она дала команду:

— Прошу дать анализ поведения экипажа во время игры в карты?

Через несколько секунд она получила весьма странный ответ, который её озадачил:

— Имел место эмоциональный всплеск у всех трех игроков, что стало причиной принятия интуитивных решений без анализа конкретной ситуации. Анализ внешних данных: реакция на внешний раздражитель, голосовые модуляции, частота колебаний зрачка и ряд других особенностей поведения наблюдаемых объектов, имеют отличия в рассматриваемом интервале времени от первоначальных. Причины неизвестны.

— Интересно! Что бы это могло значить?

Глава 9

Два часа до обеда прошли незаметно. Экипаж, за исключением водителя и руководителя группы, мирно дремал. Сампари все это время работал за компьютером. Луни заметила, как он о чем-то задумывается, потом что-то пишет. Возможно, работал над статьей или предстоящим отчетом о командировке. За это время оба не обмолвились ни словом, и лишь в конце, когда Вильямс спросил Сампари относительно остановки, тот рассеянно ответил:

— Да, конечно. Как и намечали, сделаем остановку на обед, — после чего закрыл крышку компьютера и громко объявил:

— Господа, подъем. Время обеда.

В это время Вильямс затормозил и перевел двигатель в режим холостого хода. И без того тихо работающий двигатель стало еле слышно. Как только разложили стол, Вильямс перебрался с водительского места и, усевшись рядом с Плаховым, весело произнес:

— Господин Сампари, вы чувствуете, сколь виртуозно я ехал, что вся команда погрузилась в спячку.

— Вы преувеличиваете, не вся. Я и госпожа Шульц, положим, не спали. Но в целом, вы молодец, надеюсь, что и оставшуюся часть пути мы проедем в том же ритме?

Вильямс улыбнулся, но промолчал. В это время на столе стали появляться небольшие контейнера с продуктами, которые были заранее уложены в вездеход. Открывая их, команда пыталась определить, что на обед, и по выражению лиц, можно было понять, что это были обычные сублимированные продукты, которые использовались на лунной базе и космической станции.

Обед прошел спокойно. Ничего не значащие реплики не вызвали у Луни никаких дополнительных подозрений, относительно того, что команда ведет себя либо слишком спокойно, либо излишне эмоционально. Обычный рабочий обед. Чтобы не привлекать к себе внимание со стороны экипажа, ей пришлось принять немного пищи. Не самое приятное занятие. Оно не понравилось ей с самого начала, когда она впервые попробовала человеческие продукты. Прием пищи занимал чисто бутафорский процесс, и затем требовал удаления из организма, что вызывало лишние проблемы. Луни вспомнила, как однажды спросила Кайт:

— Для чего ей есть человеческую пищу, если для поддержания энергетики организма достаточно использовать обычные таблетки?

— Нельзя жить в обществе людей и не быть похожими на нас. Человек тоже иногда делает то, что ему не совсем хочется, просто, так положено. Понятно? — ответила Хелен.

— Зачем? — снова спросила она, и вспомнила, как та нахмурившись, сурово произнесла:

— Если ты хочешь выжить среди людей, будь такой же, как они. Если мы едим, значит и ты должна уметь это делать. Все остальное не имеет значение. Поняла?

— Да.

Больше она никогда не касалась этой темы, но каждый раз, когда по программе занятий ей требовалось попробовать человеческую пищу, она делала это внутренне понимая всю бессмысленность данной задачи, которой почему-то отводилось столь много внимания.

После обеда Сампари предложил всем получасовой отдых, а затем вновь тронуться в путь.

— К чему терять время, мы и так всю дорогу отдыхаем, — последовала на это реплика Гроссмана.

— В таком случае, прошу за штурвал. Поведете вездеход? — довольно резко ответил Сампари.

— Без проблем, — неожиданно задиристо произнес Гроссман.

— Как же, так я и доверю кому-то вести свой трактор, — встрял в разговор Вильямс, — Чтобы вести эту таратайку, нужно иметь навыки. Это вам, дорогой мой, не Хамер. Да и управлять им вовсе не так просто, как кажется. Так что не будьте столь самоуверенны.

— При чем тут моя самоуверенность! — повысив голос, ответил Гроссман, — Я знаком с техникой управления вездеходами подобного класса, и если хотите отдохнуть, нет проблем, я могу повести машину за вас. Чем меньше будем мешкать, тем быстрее вернемся домой.

— А куда спешить? — неожиданно произнес Плахов, — командировочные идут, так что чем больше дней мы проторчим здесь, тем больше заработаем. Или я не прав?

— Деньги надо зарабатывать мозгами, а не пустой отсидкой на заднице в этом убогом вездеходе, — снова повысив голос, резко ответил Гроссман.

Наступило минутное затишье, словно перед грозой, которая возникла на фоне ясного неба, принеся с собой сильный порыв ветра и непонятную смену погоды. Спокойствие, которое было за обеденным столом, вдруг сменилось напряженной атмосферой. Возникшую тишину нарушил голос Сампари:

— Господин Гроссман, если вам так неймется заняться делом, то можете прогуляться. Наверняка на поверхности вы найдете занятие по душе, нежели чем вести бессмысленные словесные баталии.

— Могу и прогуляться, — зло бросил Гроссман, и неожиданно поднявшись со своего места, направился в сторону переходного шлюза. Снова возникла пауза. В тот момент, когда Гроссман открыл дверь, Вильямс неожиданно бросил ему вслед:

— Учтите, ждать не будем. Придется пешком догонять, — и как-то неестественно рассмеялся.

Дверь шлюза захлопнулась, и через минуту его фигуру можно было наблюдать на одном из мониторов, который был установлен на приборной доске. Вильямс зачем-то помахал ему рукой, и хотя Гроссман не мог этого видеть, он неожиданно вытянул руку и недвусмысленно выставил указательный палец. Жест был хорошо виден, ибо не сговариваясь, все смотрели на экран монитора. Гроссман повернулся и направился вперед.

— Гроссман, кончайте дурачиться, и возвращайтесь обратно, — произнес Сампари.

— А то что, ждать не будете, как выразился Вильямс?

— Сами же говорили, что не будем терять время, а теперь проявляете какое-то мальчишество. Приказываю вам вернуться.

— Раньше надо было приказывать, когда я еще не вышел. А теперь придется подождать.

В этот момент Вильямс неожиданно запустил двигатель и громко произнес:

— Надо пугнуть этого придурка. Увидите, побежит как миленький назад.

Луни услышала, как зажужжал электродвигатель вездехода. Судя по звуку, Вильямс включил реостат на полную мощность. Машина чуть дернулась и рванула с места. Луни, как и всех остальных, вдавило в кресло.

— Вильямс, какова черта… — воскликнул Сампари, но было поздно. Вездеход на полной скорости промчался мимо одиноко идущей по лунному грунту фигуры человека. Судя по изображению на мониторе, казалось, что между ним и вездеходом было расстояние не более метра. Фигура Гроссмана исчезла с экрана. Между тем, проехав несколько метров, Вильямс неожиданно заломил крутой вираж, и вездеход развернулся на сто восемьдесят градусов. Все ожидали увидеть Гроссмана стоящего, или идущего по направлению к вездеходу, но вместо этого на экране монитора была видна лишь колея от колес вездехода, а рядом следы человека, которые неожиданно обрывались. Самого Гроссмана нигде не было видно.

От неожиданности все замерли, словно предчувствуя что-то нехорошее. Сампари, стараясь сохранять спокойствие, которое давалось ему с большим трудом, произнес:

— Гроссман, ответьте, мы вас не видим на экране монитора?

Пугающая тишина еще больше накаляла атмосферу нехорошими предчувствиями. Все молчали, ожидая, что предпримет руководитель экспедиции. Луни взглянула на Сампари и мысленно произнесла:

— Оценить обстановку. Определить степень опасности. Выявить причины происходящего. Дать руководство к принятию решений.

Ответ пришел практически мгновенно:

— Нештатная ситуация. Степень опасности минимальная. Причин для активных действий нет. Сохранять нейтралитет и наблюдать за происходящим.

Луни не успела как следует оценить полученную информацию, так как в этот момент Плахов, сидевший возле неё приподнялся, и деловито произнес:

— Господин Сампари! Вы разрешите мне выйти на поверхность, чтобы на месте оценить ситуацию и выяснить, куда делся Гроссман?

— Да, разумеется, — чуть дрожащим голосом ответил тот, пытаясь понять, что могло произойти, и что необходимо предпринять.

Плахов надел шлем, проверил герметичность скафандра и быстро направился в шлюзовую камеру. Через минуту он был на поверхности. Обойдя вездеход, он появился на экране монитора. Луни скорее почувствовала, нежели чем услышала, как раздался вздох облегчения у Сампари, который явно находился в растерянности от всего происходящего.

— Ну что там? — взволнованно спросил он.

— Сейчас посмотрю.

Плахов подошел к тому месту, где заканчивались следы. Всем было видно, как он наклонился, и зачем-то провел рукой по следу.

— Мне кажется, что судя по следу, его могло отбросить в сторону. А учитывая лунную гравитацию, он мог пролететь несколько метров. Я пойду осмотрюсь вокруг.

— Постарайтесь быть в зоне видимости.

— Постараюсь, — ответил Плахов, размышляя, в каком направлении идти. Было видно, как он осматривает местность. Неожиданно Луни произнесла.

— Может быть, есть смысл, чтобы он залез на вездеход и с высоты осмотрел местность? Не думаю, что его могло отбросить более чем на тридцать, тридцать пять метров.

— Пожалуй, вы правы. Вильямс, подгоните вездеход поближе.

Прошло несколько минут ожидания, прежде чем все услышали голос Плахова.

— Я что-то вижу.

— Где? — раздался чей-то голос.

— Вон там.

— Черт, я не вижу тебя, — мрачно произнес Вильямс, и добавил, — где там?

— Подождите, сейчас я слезу, а вы трогайтесь следом за мной.

Плахов снова появился на экране и рукой показал, в каком направлении следует ехать. В этот момент раздался спокойный голос доселе молчавшего Курманена:

— А не проще ли запустить мини-спутник. У него на борту есть камера слежения, и все моментально прояснится.

— Черт возьми, как же я сразу не догадался, — хлопая себя по лбу, произнес Сампари, — Вильямс, запустите спутник.

Спутник стартовал с платформы вездехода в тот момент, когда Плахов тронулся в том направлении, где ему показалось, что он что-то увидел. Небольшое устройство, размером чуть больше обычного пылесоса, взмыло вверх. Вильямс переключил экран, и все увидели местность с высоты около ста метров. На фоне лунного пейзажа отчетливо была видна лежащая фигура человека. Сфокусировав изображение и сделав увеличение, всем сразу же стало ясно, что это фигура Гроссмана. Он как-то неестественно лежал, уткнувшись лицом в песок. Нехорошее предчувствие сразу же передалось всем сидящим в вездеходе.

— Плахов, мы его видим, ты был прав. Иди в том направлении, мы двигаемся вслед за тобой. Это приблизительно в сорока метрах отсюда.

Луни увидела, как Плахов побежал по песку. Перевалив небольшую возвышенность, которая мешала сразу увидеть лежащую на песке фигуру человека, он крикнул:

— Я его вижу. За мной.

Через пару минут Плахов стоял возле лежащей фигуры Гроссмана. Рядом с этим местом начиналась горная гряда, и из песка то и дело торчали острые камни. Осторожно повернув Гроссмана на спину, всем стало моментально ясно, что произошло. Порванный комбинезон скафандра моментально выпустил весь воздух наружу. От произошедшей разгерметизации, Гроссман умер мгновенно. На лице так и запечатлелся испуг и удивление от произошедшего.

Луни посмотрела на Сампари, и отметила про себя, как заходили у того скулы, и побелело лицо.

— Да, начало экспедиции многообещающее, — подумала она, — с возвращением на Землю будут проблемы. А главное, нет никакой возможности связаться с организаторами побега.

Её размышления прервал голос Курманена:

— Плахов, затаскивай его в вездеход. Надо обсудить, что делать дальше.

Луни вновь взглянула на Сампари, который растерянно озирался по сторонам, явно не зная, что делать. От былой уверенности, которая исходила от него в начале экспедиции, не осталось и следа. Казалось, что еще чуть-чуть, и он впадет в депрессию и начнет паниковать. В этот момент дверь шлюза открылась, и послышался голос Плахова:

— Эй, кто-нибудь, помогите мне втащить его внутрь.

— Луни и Курманен приняли тело Гроссмана, и втащив его внутрь, оставили лежать на полу. Луни расстегнула магнитный шов, затем сняла шлем и удостоверившись, что признаки жизни отсутствуют, произнесла:

— Имеет место факт смерти. Господин Сампари, вам, как руководителю экспедиции следует принять решение относительно дальнейших действий.

— Да-да, разумеется, — рассеянно произнес Сампари. По всему было видно, что в данный момент он не готов был принять хоть какого-то разумного решения. Все молча смотрели на безжизненное тело Гроссмана.

— Прошу помощи, для принятия оперативных действий — мысленно произнесла Луни. И снова к её удивлению, ответ пришел мгновенно.

— Не предпринимать никаких самостоятельных решений. Активные действия могут привлечь внимание и тем самым усложнить намеченную операцию по переправке на Землю.

— Хорошенькое дело, оставаться пассивной в данной ситуации. А если Сампари решит, что надо возвращаться на базу, начнется расследование, что тогда?

— Повторяю, рекомендую сохранять в данной ситуации пассивность.

Луни открыла веки. Плахов прикрыл тело покойного куском брезента, и затем, усевшись на свое место, неожиданно произнес:

— Не знаю, что скажет шеф, — и он посмотрел на Сампари, — но мое мнение таково. Если мы сейчас обо всем сообщим в центр, то у всех у нас неминуемо возникнут проблемы. Это в лучшем случае. А посему, я предлагаю продолжить экспедицию, а по её окончании сообщить, что при проведении буровых работ трагически погиб Гроссман.

Воцарившееся молчание означало, что каждый размышлял о только что сказанном. Предложение, высказанное Плаховым, означало, что они тем самым покрывают Вильямса, который стал невольным виновником гибели Гроссмана. С другой стороны, такой вариант был наиболее приемлемым и давал возможность всем выйти чистыми из этой истории, ибо вопросов у комиссии может возникнуть весьма и весьма много. Вильямс виновато посмотрел в сторону Сампари, ибо прекрасно понимал, что его судьба целиком зависит от того, какое решение примет шеф.

Видя, что Сампари окончательно раскис, Курманен произнес:

— Давайте тронемся в путь. Как раз будет время всем крепко подумать, а заодно успокоиться. А по прибытии решим, как быть и что делать. Я правильно выразил вашу мысль? — и он посмотрел на шефа.

— Вильямс, поехали, — только и смог произнести Сампари.

Вездеход медленно тронулся с места и затем стал все дальше и дальше удаляться от места трагедии, оставив после себя лишь колею и цепочку человеческих следов, которые неожиданно оборвались, как и жизнь того, кому они принадлежали.

Глава 10

Час прошел в полном молчании. Все произошедшее казалось столь нелепым, что не верилось, что итогом всего стала смерть человека. Можно все понять, даже удар метеорита, пролетевшего миллиарды километров во вселенной и упавшего на Луну и угодившего прямо в вездеход. Но несуразная смерть из-за банальной череды нелепых поступков? Луни, как и остальные члены экипажа, сидела и закрыв глаза, продолжала анализировать сложившуюся ситуацию.

— Итак, гибель Гроссмана внесла коррективы в планы экспедиции, но какие именно? Оставалось лишь гадать, как развернуться дальнейшие события. Всё зависело от того, какую позицию займет Сампари, сразу известит руководство о том, что произошло, или решит до поры утаить информацию о произошедшем?

Прошло еще томительных полчаса, прежде чем, Сампари произнес:

— Вильямс, сколько осталось до места назначения?

— Примерно через два часа будем на месте.

— Прибавьте скорость.

— Да, но…

— Ничего, потерпим, зато, чем раньше приедем, тем быстрее… Короче, выполняйте.

— Есть, — и Вильямс прибавил скорость. Тряска слегка усилилась. Луни в который раз мысленно дала команду:

— Проанализировать поведение экипажа.

— Слишком мало данных для анализа. Рекомендую сохранять полное спокойствие.

— Не смешно. Сохранять спокойствие, когда команда ведет себя совершенно непредсказуемо. Нет, явно в их поведении есть какие-то странности. Вот только какие? Хотя…, - и Луни, порывшись в блоках памяти, нашла информацию об особенностях человеческой психики в условиях агрессивной среды. И хотя это было не совсем то, что её интересовало, она все же решила прочесть, и попытаться вникнуть и сопоставить с тем, что происходило с экипажем.

Незаметно пролетел час с четвертью, когда Вильямс заявил:

— Мы на подходе к цели. Какие будут указания?

— Выходи на цель, в соответствии с данными спутника.

Все невольно засуетились, а вскоре почувствовали, как движение вездехода замедлилось, а затем он и вовсе остановился. Вильямс повернулся лицом к сидящим, и произнес:

— Мы в районе предполагаемого месторождения. Что предпримем?

— В каком смысле? — не к месту спросил Плахов.

— В прямом. По программе я должен доложить в центр, что мы прибыли на место и приступаем к развертыванию буровой разведки, и…

— Я полагаю, господин Сампари, — спокойно произнес Курманен, — у нас у всех было время подумать, как быть. Либо вы сами примите решение, либо каждый выскажет свое мнение, на основе чего, решение будет коллегиальным.

— Благодарю за напоминание, — жестко ответил Сампари. Казалось, что от прежней растерянности не осталось и следа, и он снова взял руководство в свои руки. Во всяком случае, в голосе чувствовалась решительность. Однако последовавшая за этим фраза, явно озадачила Луни.

— Нас пятеро. Нечетное число голосов облегчит задачу, а потому предлагаю проголосовать. Кто за то, чтобы немедленно сообщить в центр о произошедшем? Или второй вариант. Мы сохраняем полное молчание до окончания поисковых работ, и сообщаем ложную информацию, — при этом он почему-то посмотрел в сторону Луни, словно от неё зависело, в чью сторону склонится принятие того или иного решения.

— Прошу поднять руки за первое предложение.

Луни обвела присутствующих взглядом. Первым к её немалому удивлению поднял руку Вильямс, который тут же прокомментировал свое решение:

— Я благодарю всех, но не снимаю с себя вины, а потому не хочу, чтобы кто-то еще пострадал из-за моей глупости.

Вслед за ним руку поднял Курманен. И снова Луни была удивлена, ведь именно он предложил первоначальный вариант не сообщать скоропалительно в центр о случившемся, а теперь пошел на попятную. Вот уж действительно непонятно, в каком направлении работает человеческое мышление.

Луни перевела взгляд на Сампари и Плахова.

— Я против, произнес Плахов, а вслед за ним туже позицию занял и Сампари. Мужчины устремили взгляд на Луни, ведь теперь все зависело от неё, от того, какое решение она примет в данной ситуации. Времени на размышление не оставалось, и надо было принимать решение.

— Однако, ситуация, — подумала она, и неожиданно помимо своей воли, произнесла:

— Я принимаю сторону господина Сампари. Он руководитель экспедиции, и в данном случае, остаюсь на его позиции.

Как ни странно, но у всех вырвался вздох облегчения, и Плахов, снова к немалому удивлению Луни, неожиданно произнес:

— Предлагаю перекусить, а заодно помянуть усопшего, — словно поняв, что сморозил глупость, тут же добавил, — обычай такой. Если конечно никто не возражает?

Тут же трансформировался стол. Вместо вина, налили, кто чай, кто кофе. Сампари грустно посмотрел на брезент, под которым лежал труп Гроссмана, и с грустью произнес:

— Все мы рано или поздно окажемся на том свете. Никто не знает, когда и где нас поджидает смерть. Одно могу сказать, для него она была легкая. Я бы тоже хотел такой. Аминь.

Вслед за этим Вильямс передал в центр сообщение, что группа вышла в район предполагаемого месторождения и приступает к развертыванию буровой установки. Поскольку никакого ответа из центра не последовало, все надели скафандры и приготовились к выходу на поверхность.

Лунный пейзаж вокруг, мало чем отличался от того, где они останавливались, и где трагически погиб Гроссман. Равнинная местность с торчащими из неё скальными породами. Осмотревшись, все занялись своими прямыми обязанностями. Вильямс ждал указаний от Курманена, который должен был указать место, где начать бурение. Тот осторожно бродил вокруг, держа в руках прибор, от которого тянулся кабель к ящику, висевшему на шее. Иногда он наклонялся, водил им и снова шел дальше. Наконец, остановившись, произнес:

— Практически везде один уровень показаний, так что давайте здесь попробуем. Вильямс, подгоняйте вездеход, и выдвигай буровую установку.

— Хорошо.

Вильямс подъехал, к указанному месту, затем выдвинул телескопическую штангу, с буровой установкой и, установив её на поверхности, начал бурение. Процесс был достаточно прост, но требовал ручного соединения труб. Поэтому, эту работу в отсутствие Гроссмана пришлось взять на себя Сампари, которому помогал то Курманен, то Плахов. Луни, как единственную женщину в коллективе, освободили от этой задачи, хотя она и попыталась вначале помочь. Впрочем, как она поняла, ничего сложного, как ей вначале показалось, в этой работе не было. Всё было настолько автоматизировано, что достаточно было только немного помогать для точного направления очередной штаги в муфту, чтобы соединиться и закрепиться. После чего бурение продолжалось дальше.

— Сколько прошли? — спросил Сампари Вильямса, который все это время сидел в вездеходе и осуществлял контроль за работой буровой установки.

— Сто сорок метров.

— Отлично. Берем грунт на анализ.

Началась обратная процедура вывода труб из скважины и укладка их на место. Наконец шурф был поднят на поверхность. Почти метровый стержень был аккуратно извлечен и Курманен попросил Луни помочь ему произвести его химический анализ. Луни моментально вспомнила информацию, которую почерпнула из кристалла и поэтому компетентно помогала в работе, даже порекомендовала использовать спектрограф, который у неё был с собой, чтобы быстрее закончить все необходимые работы по обработке вынутого шурфа.

Через час, когда данные были готовы, Курманен подошел к Сампари.

— Знаете, не все так хорошо, как казалось.

— В каком смысле?

— Я рассчитывал, что процент мелидия на этой глубине будет, по меньшей мере, в два раза больше, чем оказалось.

— Какие будут предложения?

— Придется брать два замера с промежуточных глубин. Первую начнем с пятидесяти метров, вторую со ста.

— Может быть, место для первой буровой выбрано не удачно, и сначала попробуем пробурить еще одну скважину? Сдвинемся метров на сто и тогда…

— Вы руководитель, вам и решать.

— Хорошо, в таком случае, закончим здесь, и уж тогда перейдем на новое место.

Все оставшееся время было потрачено на то, чтобы пробурить в нескольких метрах новую скважину и взять два шурфа, анализ которых показал, что залежи мелидия в данном месте расположены тонким пластом, который при таком залегании вполне мог дать ошибочные данные, снятые спутником с орбиты.

Покончив с обработкой данных, усталые все вернулись в вездеход. Решено было поужинать, а на утро продолжить работу и за день успеть пробурить еще две скважины.

Ужин прошел при полном молчании. Настроение у всех было подавленное. Еще бы. Вслед за смертью Гроссмана последовало известие, что данные со спутника вполне могли быть ошибочными, а стало быть, придется самым тщательным образом проверить всю местность, чтобы дать точное заключение о нецелесообразности строительства в данном месте нового поселения. Все это требовало активной недельной работы, а вовсе не легкой прогулки, на которую рассчитывали. В конце ужина, бросив взгляд в сторону, где лежало тело Гроссмана, Плахов произнес:

— А он тут не испортится? Может нам перенести его за борт, а то спать рядом с покойником, как-то не очень хочется.

— Я ввела в его тело двести миллиграмм специального окислителя. Так что до прибытия обратно на базу, его тело не начнет разлагаться. Кроме того, он в скафандре. Я наложила герметичные заплатки на порванные места в скафандре и удалила остатки воздуха, появление запаха исключено, — спокойно ответила Луни.

— Может и так, и все же…

— Это не мне решать.

Плахов перевел взгляд на Сампари, ожидая, что шеф ответит по этому поводу. Тот молча допивал чай, в прикуску с галетой. Наконец не выдержав столь откровенного взгляда, ответил.

— Если вам неохота спать рядом с мертвецом, сами и тащите его из вездехода.

Плахов тут же поднялся, на ходу застегивая молнию скафандра и надевая шлем. После чего скинул брезент и, засунув тело Гроссмана в шлюз, отправился вслед за ним. Вернувшись минут через пять, он обвел окружающих взглядом, язвительно произнес:

— Надеюсь за ночь, с ним ничего не случится, земляных червяков на Луне вроде как не водится, не так ли, а то отвечай потом, куда делся один член экипажа.

Луни отчетливо увидела на лице Плахова ехидную усмешку, совершенно не понимая, какой смысл несла эта фраза.

Кресла легко трансформировались в удобные спальные места. Легкие занавески позволяли оказаться в импровизированном коконе, что позволяло раздеться и лечь в спальник, который имел систему подогрева. Комбинезон-скафандр висел в ногах, а индивидуальная подсветка позволяла никому не мешая почитать или посмотреть на портативном экране кино. Луни быстро разделась и легла. Она хотела было дать команду заснуть, но потом передумала. Что-то заставило её не делать этого, а попытаться разобраться в том, что произошло за сутки.

Странные события экипажа в первой половине пути, затем неожиданная гибель одного из членов экипажа, и вновь не совсем обычное поведение оставшихся членов экипажа. Решения, которые они приняли, так же показались ей не совсем правильными и логичными. Нет, лично для неё такой исход был наиболее благоприятный, а вот для остальных? Обычный инстинкт самосохранения или нежелание испортить карьеру? Черт возьми, любой поступок и фразу следует отнести, как не логичную.

Луни вызвала из архива записи и стала прокручивать и анализировать все фразы сказанные членами экипажа за сутки. К концу просмотра сомнений стало еще больше. Она закрыла веки и попыталась сформулировать вопрос:

— Дать психологический портрет каждого из членов экипажа, основываясь на имеющихся данных с привязкой к событиям последних суток. Как всегда побежали колонки цифр, череда алгоритмов, которые выстраивали поведенческую схему четырех членов экипажа. Луни даже не заметила, сколько на это ушло время. В конце концов, она получила ответ:

— Идентификация закончена. Поведение каждого из четырех членов экипажа в пределах нормы.

— При чем тут идентификация? И потом, неужели в их поведении, не наблюдается никаких отклонений!?

— Рекомендую не волноваться. Излишнее волнение усиливает метаобмен и увеличивает расход энергоресурсов, а так же негативно сказывается на работе позитронного мозга.

Луни хотела мысленно выругаться, но неожиданно замерла, так как ей послышался какой-то шорох внутри кабины…

Глава 11

— Госпожа Шульц, вы спите? — услышала Луни чей-то шепот рядом с собой. Она чуть было не спросила: «Кого вам?», но тут же вспомнила, что по легенде, которую ей придумали, она и есть Марта Шульц.

— Нет, не сплю, — так же тихо ответила она, и отодвинула край занавески. Рядом с ней склонился Плахов. Его глаза были устремлены на Луни, и в них читалось явное беспокойство.

— Я слушаю вас, вы о чем-то хотели спросить? — стараясь как можно мягче, произнесла Луни.

— Ради Бога извините, что побеспокоил, — скороговоркой произнес Плахов, — но мне больше не с кем обсудить эту проблему.

— Не с кем! У вас что, проблемы личного плана, раз вы не обращаетесь к шефу Сампари?

— Послушайте, мне действительно нужно с вами посоветоваться.

— Вообще-то довольно не подходящее для этого вы нашли время, — и Луни демонстративно посмотрела на карманный компьютер, висевший у неё в изголовье и показывающий второй час ночи.

— Думаете, я не понимаю, что сейчас не самое удобное время для беседы, но я ждал, пока все заснут.

Видя, что Плахов настойчив в своей просьбе, Луни ответила:

— Хорошо, подождите пару минут, я оденусь.

Она надела комбинезон, и как только вышла сразу же бросила взгляд в сторону мирно спящих членов экипажа. Огоньки включенных персональных компьютеров над головами каждого из членов команды указывали, что все давно спят. Она обернулась. Плахов стоял возле переходного люка. Она подошла к нему вплотную.

— Надеюсь, что вы не в любви мне объясниться решили в столь поздний час? — она специально так начала разговор, решив, что в данной ситуации будет лучше как-то успокоить Плахова и увести разговор в сторону.

— Какая любовь, о чем вы? — но тут же смутился и добавил, — простите, я право взволнован и несу, сам не знаю что. Я действительно хотел с вами посоветоваться.

— Да вы успокойтесь, рассказывайте, раз вам так не терпится. Я только не могу понять, почему это нельзя было сделать вечером, после ужина?

— Где? Здесь? Я специально ждал, когда все уснут. Вопрос сугубо конфиденциальный.

Только сейчас до Луни вдруг дошло, что Плахов и есть тот человек, который поможет ей в дальнейшем перебраться на Землю. К тому же, судя по фамилии, он русский, а стало быть, всё говорило в пользу этой идеи. И все же, инстинкт самосохранения сработал безупречно, и она, ничем не выдав своей догадки, спросила:

— Хорошо, давайте перейдем к делу. Я слушаю вас.

— Видите ли, госпожа Шульц.

— Можно просто Марта.

— Как скажете. Вам не кажется, что поведение команды, в том числе и мое собственное, весьма странное, особенно за последние сутки?

— Я думаю, что причиной этого, стала трагическая гибель господина Гроссмана.

— Я так не считаю.

— Тогда что же? И потом, с чего вы решили, что экипаж ведет себя не совсем привычно?

— Видите ли, я психоаналитик. Вам это ни о чем не говорит?

— В общих чертах, а что?

— Меня, так же как и вас, включили в состав экипажа всего за несколько дней до экспедиции. До этого я работал на лунной станции штатным психоаналитиком. Сами знаете, бывают случаи, когда людям необходимо обратиться за помощью, тем более на Луне, вдали от дома. Замкнутая среда и так далее. А тут недельная экспедиция, всего шесть человек экипажа, в состав которого зачем-то включают меня. Я, конечно поинтересовался, зачем, и знаете что мне ответили? В любой экспедиции всякое может произойти, и ваша задача, обеспечить выполнение задачи, а не задавать вопросы, зачем и почему.

— Видимо руководству виднее, какими специалистами формировать экипаж.

— Я того же мнение, поэтому не стал спорить. В конце концов, недельная прогулка на вездеходе, хоть как-то разнообразит жизнь на лунной базе. Но после всего того, что произошло, я задумался с чисто профессиональной точки зрения и пришел к выводу, что с командой происходит что-то странное. Вы меня понимаете?

— Не очень. К тому же, я не пойму, почему вы решили обратиться ко мне?

— Потому что только вы, в моем понимании, сохранили полное спокойствие и не вышли за пределы, когда слова и поступки вызывают удивление.

— Благодарю за комплимент. И все же, нельзя несколько подробнее. Ведь я мало знакома с членами экипажа, вполне возможно, что поведение каждого из них, включая вас, это обычная манера поведения, а не что-то из ряда вон выходящее.

— Хорошо. Вот вам факты. Игра в карты. Вам не показалось, что все, включая меня, вели в последней партии так, словно зомби.

— Как кто?

— Зомби, люди, которые управлялись чей-то волей, а не принимали собственные решения.

— Допустим. Но я решила, что команда просто решила подурачиться и не более того.

— А почему тогда вы не поддержали эту инициативу?

— У меня плохо с чувством юмора.

— Ах, вот как. А мне кажется, что дело совсем в другом. Вам не кажется, что мои выходки носят не совсем нормальный характер.

— Наверное, это издержки профессии.

— Да, но когда человек начинает осознавать, что он делает что-то не так, а через какое-то время снова поступает вопреки простой логики, это вызывает озабоченность.

— Допустим. Но чего вы от меня хотите?

— Видите ли, я врач. Мне пришла в голову мысль, что вы можете мне помочь в одном эксперименте.

— В эксперименте! Каком?

— Я хочу вас вот о чем попросить. Завтра, если возникнет ситуация, когда вам покажется, что она носит не совсем, как это правильно выразиться, адекватный характер, с точки зрения обычного поведения, попробуйте воспротивиться.

— Я не совсем вас понимаю?

— Понимаете, Марта, анализируя вчерашние события, я заметил, что они не имели внутренних противоречий. И только, когда они появились, моментально возникла ситуация, окончившаяся трагической гибелью.

— Это совпадение. И потом, что значит, не было противоречий?

— То и значило. Вам не показалось странным, что на моё предложение вынести тело Гроссмана на улицу никто не стал возражать? А стало быть, не возникло противоречий, точнее конфликта мнений.

— Выходит, вы предлагаете мне искусственно создать конфликтную ситуацию, и посмотреть, чем все это кончится?

— Совершенно верно. Тогда появятся факты и можно о чем-то говорить всерьез. А пока, это всего лишь мои догадки.

— А если ваша теория верна и дело кончится еще одним трупом?

— Ну, это вряд ли. С Гроссманом все вышло, как действительно стечение обстоятельств. Если бы не скалы, упал бы и все. Максимум отделался синяками.

— Вы противоречите сами себе и все же, я помогу вам, а теперь идите спать, уже третий час ночи.

— Простите, что потревожил вас и спасибо, что согласились.

— Но учтите, ответственность будет на вас.

— Разумеется. Спокойной ночи.

Плахов повернулся и направился к себе. Луни посмотрела ему вслед, после чего залезла обратно на свое спальное место и задернула шторку. Раздеваться она передумала. Легла прямо в костюме и задумалась. Было от чего. Плахов был несомненно прав и она, будучи хорошо знакома с основами психоанализа, во многом была согласна с его выводами. Однако её мучил совсем иной вопрос. Вопрос, на который у неё не было ответа. Почему именно в этой экспедиции, именно с этим экипажем, в котором ей неожиданно пришлось принять участие, происходят столь непонятные вещи?

Утром после завтрака, за которым ничего необычного не произошло, Сампари объявил план работ.

— Как только господин Курманен определится с новым местом для бурения, выдвигаемся и забираем поочередно три шурфа. Делаем анализ, после чего, если до обеда останется время, переходим на вторую точку. Если нет, то сразу после обеда начнем второй заход. К ужину, как я полагаю, должны закончить. В зависимости от результатов, будем решать, где бурить дальше.

— Я считаю, что пока будем брать шурф, можно попытаться использовать наш миниспутник, оснастив его магнитной рамой. Все же данные, которыми мы располагаем, были сделаны с высоты нескольких километров, а сейчас мы сможем провести магнитную съемку с минимальной высоты, — заявил Курманен.

— Согласен. Чем быстрее мы наметим зону для взятия проб грунта, тем быстрее закончим. Если всем все ясно, приступаем.

Сампари вместе с Вильямсом стали собирать магнитную раму, чтобы установить её на спутник. Курманен тем временем ходил по местности с прибором, намечая, где произвести следующее бурение. Луни и Плахов остались временно без работы, и как бы невзначай отошли чуть поодаль от вездехода. Оставшись наедине, Луни произнесла:

— Я думаю, что ваши опасения несколько преувеличены.

— Я был бы рад, если ошибаюсь, но день только начался, посмотрим, что будет дальше.

— Заметьте, в каждом поступке, решающим фактором является сам человек, а не те обстоятельства, которые приводят его к тому или иному поступку.

— Это вы о чем?

— О том, что оправдывая свое поведение обстоятельствами, мы не должны забывать, что человек сильнее того, что толкает его на тот или иной поступок.

— Иногда поступки совершаются помимо нашей воли.

— Значит, такой человек либо слишком слаб, либо…

— Вот именно. Либо совершает поступки помимо своей воли. Поэтому поживем, увидим.

— Хорошо, — ответила Луни и, подойдя к Курманену, поинтересовалась, не нужна ли ему её помощь.

— Спасибо. Если вам не трудно, внесите вот эти данные, они могут понадобиться для сравнения с показаниями спутника, — и он передал ей компьютер, — я буду диктовать, а вы записывайте.

— Хорошо.

Спустя час спутник был запущен, а Вильямс повел вездеход к месту очередного бурения. Следом за ним направились все остальные. Ослепительный диск солнца ярко освещал всю местность, и если бы не фильтр на шлемах, вряд ли можно было бы работать.

— Представляете, госпожа Шульц, — произнес идущий рядом с ней, Сампари, — какая сейчас температура на поверхности?

— Чуть ниже двухсот пятидесяти по Фаренгейту.

— Вот именно. А мы с вами идем и даже не чувствуем этого. Вода давно закипела бы при такой температуре.

— Технические возможности наших скафандров позволяют выдержать гораздо больший интервал температур, нежели чем на Луне.

— Оно и понятно, технические возможности стали огромными, и тем не менее от всего невозможно защититься.

— Это вы относительно гибели Гроссмана?

— Да. Костюм выдерживает температуры, а спасовал перед острым камнем. Выходит, что не все во власти человека.

— Разумеется. Поэтому и существуют различные типы скафандров. Мы одеты в облегченные, которые удобны для различных наземных работ, хорошо держат температуру, но уязвимы от повреждений острыми предметами.

— Кстати, госпожа Шульц, а тело Гроссмана не испортится на таком солнцепеке? Может быть, следовало его обратно в вездеход положить?

— Я включила систему поддержания температуры внутри, так что…

— А то представляете, бац и превратится в мумию, — неожиданно выпалил Плахов.

— Во всяком случае, если систему выключить, то могут произойти необратимые изменения…

— И тогда экспертиза вряд ли сумеет установить достоверные причины смерти, — завершил фразу Курманен.

— А что, верно. Может нам и впрямь, лучше выключить систему жизнеобеспечения. Покойнику она в принципе не так уж и нужна? — снова встрял в разговор Плахов.

— Не понимаю, господа, к чему вы клоните?

— Как к чему. Шеф, посудите сами. По возвращении на базу расследования гибели Гроссмана все равно не избежать, а исследование трупа может навести на кое какие рассуждения.

— Какие например?

— Госпожа Шульц, вы ведь кажется биохимик? Может быть, подскажете нам, анализ трупа покажет время смерти или нет?

— Безусловно, с точностью плюс, минус три часа.

— Вот, о чем я и говорил.

Все остановились. Курманен посмотрел на оторопевшего Сампари, и произнес:

— Плахов прав. Сообщив в центр, что у нас все в порядке, мы сами поставили себя в положение, когда следует выбирать, либо придерживаться прежней гипотезы смерти, либо…

— Вот-вот, либо действовать так, чтобы наши показания совпали с экспертизой погибшего, — добавил Плахов.

— Черт возьми. Что же вы сразу не сказали об этом? — и он повернулся в сторону Луни.

— Меня никто не спрашивал.

— Спрашивал, не спрашивал. Мы все теперь, как говорится ногами увязли в этом дерьме, а стало быть, и думать надо сообща, как из него выбираться. Какие будут предложения?

— Если вы хотите скрыть истинное время смерти, необходимо отключить систему жизнеобеспечения внутри скафандра, но…

— Что но?

— Это может не дать ожидаемого эффекта.

— Почему?

— Если провести полный химический анализ, то можно определить время мумификации, и тогда не избежать вопросов.

— Выходит, мы в капкане. И какой выход из создавшегося положения?

— Не знаю, — решительно ответила Луни. Хотя вывод напрашивался сам собой. Впрочем, Курманен тут же ответил вместо неё:

— Раз нет выхода. Стало быть, и тело Гроссмана не стоит везти обратно.

— Хорошо сказано. И куда прикажете его деть? Может сказать, что его в скважину затянуло?

— Не знаю, может и в скважину, — сердито пробурчал Курманен. Вон, спросите об этом Вильямса. Он мастак придумывать всякие трюки, как отправлять людей на тот свет.

Луни напряглась, словно почувствовала, что настал момент, когда возникает угроза конфликта и все зависит от того, в каком направлении он продолжит свое развитие.

— А что, вполне возможно, что мысли высказанные Плаховым ночью имеют под собой вполне реальную почву, а значит, надо попытаться проверить его гипотезу.

Луни посмотрели на мужчин и неожиданно произнесла:

— У меня есть одна мысль, только не знаю, согласитесь ли вы со мной.

Глава 12

— Посмотрите, — Луни достала компьютер, и на экране высветился план местности, — Вчера, когда мы запустили спутник, он вначале сделал круговой облет местности, и я заметила, что в шести километрах от нас начинается кратер.

— Совершенно верно, только я не понимаю, к чему вы клоните?

— Видите ли, господин Сампари, — Луни никак не могла привыкнуть называть его шефом, и поэтому все время обращалась по имени, — Гроссман был горным инженером, вот я и подумала, что он мог проявить любопытство и предложить посмотреть на кратер вблизи.

— И что?

— Как что, он там случайно мог упасть с обрыва.

— Да, но откуда мы знаем, есть там крутые склоны или нет? К тому же, может возникнуть вопрос, почему мы не смогли достать его тело и привезти?

— Резонное замечание, поэтому есть смысл съездить и посмотреть. На мой взгляд, это единственный вариант оставить тело, а стало быть все вещественные доказательства на Луне.

— Шеф, мне кажется, Марта предложила гениальную идею — возбужденно произнес Плахов.

— Не знаю насчет гениальности, но возможно и впрямь об этом стоит подумать. А что вы скажете об этом, Курманен?

— Я не очень хорошо знаком с особенностями кратера, но допускаю возможность, что там вполне можно сломать себе шею при падении. Так что не мешало бы взглянуть.

— Уговорили. Сегодня бурим две скважины, а завтра с утра отправляемся к кратеру.

— А зачем откладывать на завтра? Все равно буровую еще не развернули. Предлагаю съездить прямо сейчас, и решить все проблемы. Как говориться решим проблему, и работать будет легче.

— Плахов дело говорит, — пробурчал Курманен, — у меня все мысли крутятся вокруг этой проблемы. Решим, и спокойно займемся работой.

— Хорошо, согласен. Вильямс, вы на связи?

— Слушаю шеф, я на месте, где вы там застряли?

— Вот что, поворачивайте обратно, и двигайте к нам. Есть одна проблема, которую хотелось бы решить до начала бурения.

— Как скажете.

Вильямс подъехал через пару минут. Как только Плахов посвятил его в суть дела, он тут же заявил:

— Так чего мы стоим, залезайте и поехали.

Как только все залезли обратно в вездеход и уточнили маршрут движения, Вильямс запустил двигатель. Ехать пришлось медленно, поскольку, чем ближе приближались к кратеру, тем труднее становилась дорога. Приходилось много маневрировать, объезжая огромные валуны, которые на самом деле представляли собой застывшую миллионы лет лаву. Минут через сорок, вездеход остановился и Вильямс заявил:

— Все, дальше не проехать. Сами видите, какая дорога, будем плутать, а приблизимся ли краю, неизвестно.

— Как далеко до кратера? — поинтересовался Сампари.

— Трудно сказать. Можно конечно запустить спутник.

— Вряд ли получится, — озабоченно произнес Курманен.

— Это еще почему?

— Я не успел вчера перезарядить двигательную установку. Если этим заняться сейчас, уйдет не меньше двух часов. Так что, есть смысл выйти и посмотреть самим.

— Так всегда. Хорошо, тогда выходим на поверхность и посмотрим обстановку.

Вокруг того места, где остановился вездеход, поверхность представляла собой нагромождение застывшей лавы. Её причудливые формы напоминали сюрреалистические скульптуры брошенные на произвол судьбы. Некоторые возвышались на несколько метров вверх.

— Фантастика. Почти как на земле в горах, — озираясь по сторонам, произнес Плахов.

— Не знаю, никогда не приходилось бывать в горах, — скептически заметил Вильямс.

— Ну, может не совсем так, но очень похоже.

— Куда двинемся? — поинтересовался Сампари у Курманена, который в это время ориентировал на местности компьютер, совмещая карту местности с их местоположением.

— Судя по всему, край кратера примерно в пятидесяти метрах отсюда. Двигаться надо в том направлении, — и он указал рукой, куда надо идти.

— Госпожа Шульц, может быть вам не стоит идти с нами? — вежливо осведомился Сампари, — подождёте нас тут, пока мы посмотрим, что и как?

— Спасибо, не стоит волноваться. Это ведь была моя идея, кроме того, мне самой хотелось бы посмотреть, как выглядит лунный кратер.

— Как пожелаете.

Все тронулись вслед за Курманеном. Застывшая лава под ногами чем-то напоминала кочки на болоте. Иногда можно было увидеть мелкий гравий и пробивающиеся сквозь него скальные породы. Их следовало опасаться больше всего, ибо они представляли собой главную опасность. Они содержали в своем составе железо и напоминали торчащие лезвия пик. Пройдя несколько метров, и обогнув очередной многометровый вал лавы, все внезапно увидели огромный кратер, который раскинулся на десятки километров вширь. Зрелище было потрясающее. Трудно было представить себе, какие силы природы могли породить столь величественное творение. Гигантским амфитеатром он раскинулся во все стороны, уходя на несколько километров вглубь.

— Мать честная, вот это да, — воскликнул Плахов, — Представляю, какого размера должен был быть метеорит, чтобы оставить после себя такой кратер.

— Вовсе не обязательно, что он был очень большим, — утвердительно ответил Курманен, — Все зависит от того, под каким углом к поверхности он летел и каким был его состав. Вполне возможно, что его вес был лишь несколько тонн.

— Вы что, серьезно?

— Вполне. Но этот кратер вовсе не метеоритного происхождения. Его возраст от сотен миллионов до двух-трех миллиардов лет, и он возник точно так же, как возникают кратеры на Земле, благодаря вулканической деятельности.

— Я сомневаюсь, что на Земле есть нечто подобное.

— В этом вы правы. Кстати, это не самый большой из тех, что есть на Луне. Диаметр некоторых достигает сотен километров. Лава растекалась, занимая огромные пространства, по мере движения, остывала, наслаиваясь друг на друга, образуя форму, которую мы видим.

Тем временем, пока все рассматривали окрестности, Луни деловито обследовала склоны, после чего вернулась к мужчинам.

— Мои предположения оправдались. Рядом пологий склон. В глубину он тянется метров на триста, возможно больше.

— Где?

— Вон там, левее, метрах в десяти.

— Давайте посмотрим.

Все направились вслед за Луни. Подойдя, и убедившись, что место действительно подходящее, Сампари взглянул на часы, и произнес:

— Ну что же, пошли за телом. Перенесем и сбросим, как договорились.

Быстро, словно торопились покончить с неприятной процедурой, все отправились обратно к вездеходу, где рядом с буровой установкой было привязано тело Гроссмана. Развязав веревки, молча отправились снова к обрыву. Тащить грузное тело было сложно, поэтому его положили в брезент и вчетвером понесли. Луни шла впереди, показывая дорогу. Когда подошли к обрыву, остановились, понимая, что последний шаг означал, что обратного пути нет, и что все невольно становятся соучастниками преступления. Луни стояла чуть позади мужчин, понимая, что не так-то легко каждому из них взять на себя смелость и сделать последнее усилие. Тело Гроссмана лежало на самом краю. Достаточно было слегка подтолкнуть ногой, и оно упадет с обрыва, но все чего-то ждали, словно рассчитывали, что это сделает кто-то другой. Прошла минута, другая.

— Нет, я не могу, — неожиданно произнес Вильямс, и вдруг встал на колени возле трупа.

— Раньше надо было думать, когда по твоей вине он погиб, — воскликнул Сампари.

— По моей!?

— Да, по твоей.

— А кто, как не вы должны были его остановить, когда он, видите ли, решил прогуляться по Луне!

— Что!?

— Ничего.

— Вильямс прав. Вы тоже виновны в том, что он погиб, — мрачно произнес Курманен, — могли бы приказать, а вместо этого сидели и молчали.

— Я, я… В конце концов, у нас для этого в составе есть… — Сампари обвел всех взглядом, и, устремив взгляд на Плахова, прокричал, — штатный психоаналитик. В его обязанности как раз и входит создание нормальных взаимоотношений, а не доводить их до момента, когда кто-либо погибает.

— Ну конечно, как что, так сразу виноват психоаналитик.

— А вы как думали. Вас что на экскурсию пригласили, посмотреть на лунный пейзаж?

— Меня!

— Да, вас. Ваша задача в экстремальных условиях сгладить внутренние конфликты, а вместо этого, вы их наоборот нагнетаете.

— Я, нагнетаю!?

— А кто же еще. Кто предложил выкинуть труп за борт, а до этого скрыть факт смерти, не вы ли?

— Да, но ведь никто не был против. И если уж на то пошло, то я лишь высказал мысль, которую поддержали вы, господин Курманен. А господин Сампари, тут же ухватился за неё, как за соломинку.

— Не надо сваливать свои недостатки в работе, на других, — громко произнес Курманен, который до этого всегда спокойно изъяснял свои мысли.

— Ну конечно. Поддакивать всегда легче, чем высказывать мнения. Только с точки зрения правосудия, мы все виновны в равной степени. А стало быть, в данной ситуации, не важно, кто толкнет его в пропасть. Или может, мы любезно предоставим это госпоже Шульц?

Все обернулись и посмотрели на Луни. Ситуация требовала немедленного разрешения. Ей показалось, что еще две, три фразы, и словесная перебранка перерастет в нечто большее, а учитывая их состояние и место, где находились, могло произойти ужасное, и вместо одного трупа, получить еще. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы принять решение, и, метнувшись со своего места, она подскочила и с силой пнула тело мертвого Гроссмана. Оно описало дугу и устремилось на дно ущелья. Все зачаровано смотрели, как благодаря лунной гравитации тело медленно плывет вниз. Прошло несколько минут, прежде чем оно исчезло из виду, упав где-то между острыми выступами скальной породы. Все стояли словно оглушенные. Отойдя в сторону, молча, не сговариваясь, побрели обратно к вездеходу.

На сей раз Луни шла последняя. Она понимала, что эксперимент не удался, ибо возникший конфликт она сама же и погасила, но в ситуации, которая возникла, было слишком большая доля риска. Всё могло кончиться весьма печально. Скорее сработали какие-то инстинкты, нежели чем желание довести задуманное до конца. И все же, кое-какие выводы она могла сделать. Экипаж находится в крайне нервном состоянии, поэтому поступки и высказывания предельно оголяют характер каждого из них. И все же…

Молча подошли к вездеходу и как только все оказались внутри, Вильямс не ожидая команды, завел двигатель и поехал обратно в район, где предстояло бурение. Луни взглянула на часы. Приближалось обеденное время. Оказалось, что им потребовалось почти полдня, чтобы решить задачу. Она откинулась на кресло, и, закрыв глаза, дала команду:

— Дать оценку произошедшему и рекомендации по дальнейшему поведению с каждым из членов команды.

На этот раз расчет занял достаточно много времени, и когда он пришел, она прочла:

— Совместное решение по уничтожению улик, связанных с гибелью одного из членов экипажа оцениваются как разумные, так как позволяют надеяться на благоприятное решение основной задачи — спасения жизни. Относительно дальнейшей стратегии поведения рекомендуется уменьшить контакт с экипажем, в особенности с психоаналитиком Плаховым.

— Почему именно с ним? — моментально задала новый вопрос Луни, и дала команду на выполнение.

— Объект обладает неустойчивой психикой и может представлять опасность. Рекомендации — при необходимости, устранить.

— Что за глупость! Как можно устранить человека, даже если у него неустойчивая психика? Считаю, что данная установка вредна. Прошу исключить её при рассмотрении подобных проблем. Она противоречит основным установкам… — Луни не успела мысленно произнести до конца фразу, поскольку неожиданно сразу же получила ответ:

— Повторяю. Объект может быть опасен.

— Опасен, но это не значит, что он может быть устранен. Запрос снимается.

Луни мотнула головой, словно отгоняя мысли, которые только что получила. Она не понимала, что происходит. Никогда прежде нейро-позитронная часть мозга, которая давала возможность задавать вопросы и получать необходимые подсказки на основе сложнейших расчетов, баз данных, внешних и внутренних информационных потоков, не выдавала прямых указаний на убийство человека.

Пока ехали, она то и дело бросала взгляд на членов экипажа. По-прежнему все молчали. Оставалось ехать совсем немного, когда она хотела еще раз задать вопрос, но передумала и неожиданно дала совсем иную задачу:

— Включить особый режим работы организма в условиях особой опасности. Закрыть внешний доступ информационных потоков в позитронную часть мозга.

Моментально последовал ответ:

— Прошу обосновать причину данной команды.

— Возможно влияние извне. Защита организма от воздействия внешней угрозы. Степень опасности высшая.

— Команда принята. Все сигналы извне отсечены. Напоминаю, контроль за внешней средой отменен, что увеличивает риск потери жизни на девяносто пять процентов.

— Ничего, чтобы выжить, достаточно и пяти. Но лучше иметь эти пять, чем потерять жизнь полностью.

В этот момент Вильямс притормозил и обернувшись, произнес:

— Шеф, мы приехали, — и добавил, — Кстати, а чего это вы все сидите в шлемах? Система жизнеобеспечения не выключалась, или вам так привычнее?

Только тут Луни заметила, что и она всю дорогу просидела в шлеме, хотя давно уже могла его снять.

Глава 13

Мотор вездехода заглох, но все продолжали молча сидеть на своих местах, словно бы продолжая размышлять о превратностях жизни, и обо всем, что произошло за последние часы. Наконец Сампари снял шлем и расстегнул молнию комбинезона. За ним последовали все остальные.

— Черт возьми, что-то и впрямь всё идет вкривь и вкось. Не экспедиция, а сплошная нервотрепка, — проворчал Сампари, угрюмо осмотрел понурые лица экипажа, и добавил, — что сделано, то сделано, обратного пути нет. Теперь всем придется твердо придерживаться одной версии. Упал с обрыва в расщелину после того, как закончили взятие проб грунта.

— Остается только придумать причину, почему мы потащились смотреть этот кратер, — в тон шефу произнес Курманен.

— Время есть, придумаем что-нибудь. А сейчас обед, и за работу, итак полдня потеряли. Сегодня в лучшем случае удастся пробурить одну скважину.

Снова наступила тишина. Никому не хотелось разговаривать, задавать вопросы, и уж тем более что-то обсуждать. Было ощущение, словно все чего-то боялись, что случайно брошенная фраза снова приведет к взрыву эмоций, скандалу и повлечет за собой очередные неприятности.

За обедом снова не промолвили ни слова. Был слышен лишь звук передвигающейся по столу посуды, да поскрипывание ложек и вилок о тарелки. Затем минут двадцать ушло на небольшой отдых и личные нужды, после чего Сампари дал команду к началу работ. До конца рабочего дня ничего необычного не произошло. Углубились на пятьдесят метров, взяли пробный шурф, после чего продолжили бурение. Потом повторили анализ на отметке сто и сто сорок метров. Пока шло бурение, Луни делала анализы шурфов. В помощь ей отрядили Плахова, который довольно быстро уяснил, что от него требуется, и к концу третьего анализа полностью освоился. Как и предполагал Курманен, анализ показал, что плотность залегания пласта мелидия, равномерно располагается между двумя точками, в которых были взяты пробы грунта, и судя по расчетам, значительно меньше тех объемов, на которые рассчитывали. Данные с миниспутника ориентировочно подтверждали полученные результаты, и теперь лишь оставалось наметить крайние точки, чтобы достоверно определить площадь залегания пласта и произвести примерный расчет его запасов в данном районе.

Когда под вечер буровая была собрана и уложена на вездеход, а вся команда залезла внутрь, Сампари устало произнес:

— Мартышкин труд.

— Простите, что вы сказали? — переспросил Плахов.

— Я говорю, мартышкин труд. Уверен, что остальные результаты бурения полностью подтвердят данные с миниспутника, и нам останется только приложить данные, чтобы заявить, что первоначальный выбор площадки был ошибочен.

— А что, разве в этом есть что-то страшное? — спросила Луни, не понимая, почему шеф столь огорчен полученными результатами.

— Вам легко так говорить, — и он сурово посмотрел на Луни, — перед экспедицией, я был полностью уверен, что данные, которые мы получили в этом году, с геомагнитного спутника, позволяют безошибочно определить залежи мелидия. Этой теме я посвятил без малого пять лет работы. А оказалось, что без геологоразведочных работ, никуда не деться.

— И что?

— Ничего, — еще более нахмурившись, ответил Сампари.

— Я вас понимаю, — как всегда спокойно, произнес Курманен, — но уверяю, ваш авторитет от этого вряд ли пошатнется.

— Я не об авторитете. Но кому приятно сознавать, что годы труда потрачены впустую?

— Луна, господин Сампари, это не земная твердь. Совершенно другой состав, иная геоструктура, и прочее. Мы многого еще не знаем, как к ней подходить, с точки зрения практических геологических исследований, и возможно земные мерки к ней не годятся. Так что, не стоит огорчаться.

— Мерси, успокоили.

— Вот и славно.

Сампари тяжело опустился в кресло и облокотился о стол. На его усталом лице читалась печать уныния и бессилия. Казалось, еще усилие, и он расплачется. Но он лишь медленно провел ладонью по щеке, шее, потом достал салфетку и протер ею лоб.

— Ладно, прошу извинить, что испортил всем настроение своим нытьем. Оно и без того у всех не радостное. Такой день…, - он хотел что-то добавить, но видимо передумал, и лишь махнул рукой, но потом всё же сказал, — Давайте располагаться ко сну. Завтра будет день, и я надеюсь, всё встанет на свои места.

С этими словами все быстро стали устраиваться на ночлег. Луни развернула кресло, затем задернула шторку и, раздевшись, легла. Уснуть она могла лишь по команде, поэтому какое-то время лежала, прислушиваясь к тому, что происходит внутри вездехода. Наконец, когда всё стихло, она выключила свет и приготовилась дать команду на шестичасовой сон. В этот момент перед её мысленным взором возникла команда:

— Внимание! Прием внешнего сигнала невозможен. Резервирую полученную информацию в промежуточной зоне. Срок хранения двадцать четыре часа. Прошу определить степень важности принятой информации.

От неожиданности Луни невольно вздрогнула. Сообщение гласило, что ей поступает сигнал, который она должна была принять, но не может, поскольку накануне дала команду блокировать все входящие сигналы. Но даже не это заставило насторожиться. Её организм был устроен таким образом, что прием, каких-либо волновых сигналов был исключен. В отличие от машины, робота или компьютера, ей нельзя было переслать кодированные данные на расстоянии непосредственно в мозг. Она это знала, да и никто не скрывал этого от неё. Более того, как только она осознала себя, Кайт акцентировала её внимание на этом, объяснив, что это сделано специально, чтобы она могла осмыслить себя, хоть и искусственной, но цельной и независимой личностью, наделенной искусственным интеллектом высочайшего уровня, который в процессе развития может стремиться к совершенству и самостоятельности.

— Выходит, все это было враньем! От неё скрыли, что она управляема извне, как обычная стиральная машина или пылесос. Достаточно было нажать на пульт управления, и она выключится.

— Позвольте, но тогда к чему нужен был весь этот цирк? Зачем нужно было устраивать побег на Луну, придумывать эту экспедицию, эту…, - она прервала свои размышления и тут же дала команду:

— Выяснить характер полученного сигнала, и если возможно, определить источник.

— Стандартная двоичная запись кодированного сигнала. Внешний источник не установлен, возможно, передача шла через спутник.

— Можно ли установить, присутствие каких-либо спутников в момент отправки сообщения в данной зоне?

— Ответ отрицательный. Нужна дополнительная информация или подключение к бортовому компьютеру вездехода. Есть вероятность, что сигнал мог исходить либо из лунного поселения, либо с орбитальной станции, так как расчет показывает, что в момент передачи данных, она располагалась в зоне приема-передачи сигнала.

— Может ли прочтение данного сообщения повредить моим жизненным функциям?

— Да. Сигнал может нести в себе информацию на блокирование отдельных функций организма. Прогноз жизнедеятельности организма отрицательный.

— Вот и ответ. Значит, игра закончена. Они получили то, чего добивались, и теперь я больше им не нужна. Да, но тогда возникает вопрос, а для чего затевалась вся эта игра? А может быть это вовсе не игра, а эксперимент и не связан ли он каким-то образом с активированным органом, назначение которого, так и осталось неизвестным. Впрочем, кое-какие данные я имею. Он блокирует и фактически контролирует информационные потоки, а стало быть… Выходит, что информация может быть направлена непосредственно этому органу. Стоп, если орган активировался, то следовательно он наверняка получил для этого сигнал извне. Раз так, то получается, что до того момента, пока я не перекрыла информационный поток, он мог принимать сигналы, а я об этом ничего не знала. Получается, что сейчас он как бы остался без связи с внешним миром. А это интересно. Надо подумать.

Луни надолго призадумалась, размышляя, как ей прочесть информацию, и одновременно не подвергнуть себя риску.

— А что если сообщение об опасности, всего лишь предупреждение? Антивирусные программы тоже порой информируют, что открытие той или иной программы небезопасно, но это не означает, что она обязательно заражена вирусом. И потом, всегда можно блокировать вирус. Правда неизвестно, есть ли антивирус. Так, что же делать?

— Даю вводную. Как прочесть информацию, не подвергая себя риску заражения, в случае наличия вредоносной информации?

— Необходимо проверить полученную информацию на наличие вирусов непосредственно в промежуточной зоне. При отсутствии угрозы, можно прочесть сообщение, не загружая её в основную память.

— Все гениальное просто. Странно, почему для решения такой тривиальной задачи, пришлось обращаться за помощью? Может мой мозг каким-то образом контролируется этим неизвестным органом и тормозит отдельные процессы мышления, которые представляют для него угрозу? Хотя, вряд ли. Если так рассуждать, любая мысль представляет угрозу для него, хотя…

— Провести проверку и прочесть сообщение.

Потребовались доли секунды, и Луни прочла сообщение, которое поставило её в тупик. Оно представляло собой последовательность команд, которые явно предназначены для выполнения каких-то функций. По всей видимости, программная оболочка органа была не столь объемна и ей требовались более сложные указания для выполнения каких-то действий. Расшифровать, что означали эти команды, было практически невозможно, и Луни сразу же отвергла мысль попытаться выяснить, что они значат.

— Что мы имеем? Откуда-то идет посылка информации на орган, который находится во мне и выполняет какую-то функцию. Раз информацию посылают, следовательно, известно, что я жива, и, скорее всего, меня контролируют. А раз контролируют, то вполне возможно, что подготовка к побегу на Землю в Россию, всего лишь ловкий трюк, чтобы затащить меня в экспедицию. Отсюда вытекает, что в этом и состоял основной план. Что ж, человеческая логика не так уж и плоха, если путем простых умозаключений можно выстроить логическую схему и понять что, как и почему.

А раз так, то не все потеряно, поскольку логику моего мышления им не удается контролировать, а раз так, значит, есть еще определенные надежды на спасение. Хотя, может быть это лишь призрачные надежды? Что ж, всё лучше, чем ничего…

Луни взглянула на экран компьютера. Он показывал третий час ночи. Надо было наметить, что делать дальше, но задавать этот вопрос она почему-то не решалась. Вполне возможно, что неопознанный орган действительно, если и не контролирует её мысли, то по крайней мере реагирует на них своим воздействием. И вероятнее всего, информацию он получает в тот момент, когда идет обмен информационных потоков в режиме запрос-ответ.

— А что если попытаться внести путаницу в его работу? Как он на это прореагирует? Безусловно, есть опасность, что это может негативно сказаться на моем здоровье, но другого пути я не вижу, а раз так, то надо действовать.

Луни снова взглянула на сообщение, которое состояло из цифро-буквенных обозначений. Трудно было вообразить, что они могли означать. По всей видимости, представляли дополнительные блоки к основной программе или прямые команды. Неожиданно, она произнесла:

— Внести в сообщение изменения путем перебора случайных чисел и букв, после чего отправить сообщение в основную зону приема информации. Прежний режим приема сохранять. С момента перекодировки и отправки сообщения следить за всеми изменениями, происходящими в организме. Задействовать режим наивысшей опасности.

— Сообщение передано. Система повышенного контроля над жизнедеятельностью организма включена.

— Вот и отлично, а теперь будем ждать, и надеяться, что я приняла правильное решение…

У Луни не возникло сомнений по поводу правильности принятого решения. Она вообще не до конца понимала само понятие сомнение. Еще в период, когда она росла и постигала мир человека, она никак не могла понять этого термина. Хелен Кайт не раз беседовала с ней и объясняла суть, но видимо её мышление все же отличалось от человеческого. В её понятиях, сомнение было равносильно принятию решения, при условии, что существует определенная доля вероятности, что оно неверно. А вероятность строилась исключительно на имеющихся данных. Чем меньше данных, тем больше доля риска при выборе неверного решения. И все же порой ей приходилось делать шаг, несмотря на то, что информации было очень мало. Она вспомнила, как стояла перед контейнером и решала дилемму — ловушка это или нет?

— Что же, раз человек называет это сомнением, значит, так оно и есть, — Луни закрыла глаза и, сосредоточившись, произнесла:

— Включить режим мониторинга организма. Дать отчет о всех происходящих процессах. Обратить особое внимание на поведение неизвестного органа.

Она понимала, что этот процесс происходит и без её команды, и любые изменения стали бы известны, но ей не терпелось узнать, как прореагировал орган на посланную ему информацию.

— Жизнедеятельность организма на прежнем уровне. Никаких изменений не наблюдается. Данные о функционировании дополнительного органа отсутствуют.

— Итак, пока ничего. Ну что же, подождем утра, — и Луни дала команду на трехчасовой сон.

Она проснулась, когда все еще спали. Осторожно приоткрыла штору и выглянула. Все было спокойно. Часы показывали начало седьмого. Она прикрыла глаза и в этот момент получила сообщение:

— Внимание! Активизация жизнедеятельности неизвестного органа.

— В чем она проявляется? — моментально поинтересовалась Луни.

— Имеет место хаотичная рассылка сигналов. Регистрирую воздействие на позитронную часть мозга. Попытка проникновения в область принятия решений. Сигнал блокирован. Произвожу дешифровку. Идет запрос на полное управление мозгом.

Впервые Луни стало страшно. Было очевидно, что её психикой хотят завладеть и посредством неизвестного органа, полностью управлять. В этом случае, она превратится из самостоятельного существа в полноценного робота, который лишь выполняет команды извне. Нет, этого допустить она не могла. Секунды размышлений относительно того, что делать, и тут же решение, которое она и раньше хотела сделать, но по каким-то непонятным причинам откладывала.

— Ввести в неизвестный орган контрольный чип, который я подготовила.

— Введение чипа может привести к его потери.

— Повторяю команду. Ввести чип в неизвестный орган.

— Команда принята, выполняю.

Потекли томительные минуты ожидания. Чип, который она решила ввести, был подготовлен ей давно, еще на Луне. С помощью внешнего компьютера она разработала вирусную программу-убийцу, которую затем перенесла в оболочку чипа. Она сделала это, решив, что если её схватят, она запустит его непосредственно в позитронный мозг и полностью разрушит его, не дав тем самым возможность проанализировать её мысли. Поступки, всё, что с ней произошло после побега со станции, должны были остаться с ней, а не стать предметом для анализа. Теперь она решила, что с его помощью надо попытаться убить не себя, а этот непонятный чужеродный организм, который следит за каждым её шагом и сообщает своим хозяевам обо всем, что с ней происходит.

— Внимание! Критическая ситуация! Неизвестный орган издает сигнал тревоги и просит помощи.

— Какой именно?

— Необходима антивирусная программа.

— Максимально блокировать орган от воздействия на какие-либо органы.

— Внимание! Доступ к мониторингу неизвестного органа открыт. Функциональные возможности стремительно падают. Идет разрушение программной оболочки. Возможен контроль и оказание помощи.

— Отлично. Скачать в промежуточную область информацию из блоков памяти и подготовиться к утилизации внедренного организма.

Через полторы минуты Луни получила сообщение:

— Орган благополучно утилизирован. Ущерб для жизненных функций организма не наблюдаю. Тридцать пять процентов информации сохранено и находится в промежуточной зоне. У вас есть двадцать четыре часа, чтобы с ней ознакомиться, после чего, она будет удалена.

— Ну что же, кажется, мы освободились от внешней опеки, и теперь настал черед решительных действий!

Глава 14

Все дни, прошедшие с тех пор, как американцы, а вслед за ними, комиссия с Земли, прилетели на станцию, были наполнены ожиданиями чего-то. То и дело Туманскому приходилось с кем-то встречать, что-то обсуждать, показывать, вызывать кого-то из обслуживающего персонала станции для дачи показаний, и так далее и тому подобное. Рутина, к которой он не привык, отличная от повседневных забот на станции. Ко всему, примешивалась неизвестность относительно судьбы Луни, и её молчание с момента последнего послания, в котором она сообщала, что обнаружена. Всё это наложило отпечаток ожидания чего-то, что должно положить конец обстановке таинственности и неизвестности.

Однако прошло два дня, но ничего не произошло. Дважды командир беседовал с Форманом. Характер беседы ничего не говорил относительно того, что Луни жива. Общие вопросы информационного характера, касающиеся прежних контактов в части проведения экспериментов, и просьба оказать ту или иную помощь в дополнительном оборудовании.

Что касается комиссии, то здесь взаимоотношения строились по принципу обычной административной подчиненности и сводились к подготовке необходимых отчетов по запросам, которые поступали от председателя комиссии.

Днем Николаев встретился с Туманским, и заявил, что собранных материалов достаточно, чтобы вернуться на Землю и доложить в комитет о случившемся на станции, на основании чего будет вынесено окончательное решение по поводу имевших место инцидентах.

— Как считаете, — спросил Туманский у Николаева, — есть шанс, что проект закроют, и все устаканится?

— Если ты насчет американской программы, то вряд ли. Еще перед моим отлетом, Сиранук Синха, заявил мне, чтобы я по возможности сгладил все отрицательные моменты инцидента.

— Вот как! Если не секрет, с чего это вдруг?

— Деньги, дорогой мой, деньги и еще раз деньги. Американцы подбросили комитету такую сумму, что было бы верхом безрассудства закрывать их программу и говорить, что мы проживем и без них.

— Выходит…

— Кстати, может быть это и к лучшему. У комитета не будет больших оснований к каким-либо санкциям из-за всего, что произошло. Пожурят, и не более. А ты тем временем сможешь наладить с Форманом контакт. Как он, вполне нормальный в плане общения?

— Пока взаимоотношения вполне нормальные. И потом, я со всеми умею ладить, когда нет точек соприкосновения идущие вразрез с общими для всех правилами поведения на станции.

— Все правильно. Так что, можешь работать и дальше спокойно. Если что, я тебя обо всем заранее извещу.

— Вы улетаете сегодня?

— После обеда.

— Я дам команду, чтобы все было готово к отправке.

— Замечательно. Главное, не печалься, все будет нормально.

— Постараюсь.

— Вот и хорошо. Сейчас, главное, пережить весь этот конфликт и утихомирить прессу. Так что по большому счету, это на Земле предстоят основные дела.

— В таком случае, пожелаю удачи.

— Спасибо.

Туманский распрощался с Николаевым, потом забежал в командирский отсек, и затем вернулся к себе. По привычке заглянул в почтовый ящик, нет ли сообщений, и убедившись, что тот пуст, лег отдохнуть.

— Итак, комиссия улетает на Землю. Никаких последствий из-за взрыва, который произошел на станции и убийства Хелен Кайт, не ожидается. Можно считать, что это хорошая новость за истекшие три дня. Совсем иное дело, американцы. Наверняка ведут какую-то игру и весьма крупную, но при этом ни словом не обмолвились об этом. Почему? Либо чего-то бояться, либо… Под этим либо, может скрываться что угодно. И все же, если Луни жива, и американцам об этом известно, почему они не хотят открыто сказать, чего-то опасаются? Вряд ли. Может быть, им есть что скрывать? Знать бы что?

Туманский встал и, включив компьютер, уселся за рабочий стол. Глядя на голубоватый экран монитора, произнес:

— Поискать в сети основные направления развития военных технологий.

Компьютер ответил, что по его вопросу есть достаточно обширная информация, поэтому не мог бы он сузить рамки поиска и детализировать вопрос. Подумав, Туманский произнес:

— Перспективы использования боевых роботов.

Информацию, которая ему была предоставлена компьютером, ровным счетом ничего не дала. Общий обзор основных тенденций развития, которые сводились к более широкому применению роботов при использовании в авиации и танковых войсках. Беспилотное, точнее, робототизированное освоение техники, позволит в значительной степени повысить потенциальные возможности авиации, которая сдерживается человеческим фактором. В частности, предельными перегрузками при ускорениях и совершении маневров. Тоже относится и к танковой техники, где боевые роботы смогут более эффективно использовать все возможности новейших образцов танков и бронемашин.

Ряд других материалов рассказывало о проблемах, которые сопряжены с ограничениями в области развития нейро-позитронных систем, которые могли бы дать качественный скачок не только для военных, но и для гражданских нужд практически во всех областях промышленности.

Туманский пролистал с десяток предложенных ему материалов, но так и не нашел для себя ничего интересного, что могло как-то натолкнуть на мысль, в каком направлении могут двигаться американцы на пути испытаний позитронного мозга. Выключив компьютер, он достал с полки фарфоровую фигурку мальчика с лошадкой и залюбовался им. Сколько лет этой фигурке? Сто, может больше? Она пришла из далекой страны, которая некогда существовала на Земле и размещалась на месте его родины. Страны, в которой жил его дед, купивший для чего-то или кого-то эту маленькую статуэтку и даже не помышлявший, что через много десятилетий, она будет стоять на полке, но не в доме, и даже не на Земле, а далеко от планеты на космической станции и напоминать о прошлом. Забавная игрушка мальчика с лошадкой, наивные черты которого, успокаивали командира, заставляли вспомнить о далекой и вместе с тем родной планете. Мальчик держал на поводке игрушечную лошадку, чуть наклонив голову, и всем своим видом говорил:

— Когда-то я был простой дешевой статуэткой. Для детей я казался игрушкой, и сотни таких как я, разбились в детских непослушных руках, а я остался. И даже переходя из дома в дом, пролетев миллионы километров, остался жив и стою на твоей полке. Жив, потому что твой дед верил, что кому-то я буду нужен не просто как игрушка, а как память о прошлом, как символ ушедшей эпохи и людей, которые жили до тебя.

Туманский с нежностью провел пальцем по лицу мальчика, потом бережно поставил его на место и, усевшись обратно в кресло, задумался:

— Что же сейчас делает Луни? Где она? — и словно отвечая на собственный вопрос, произнес, — Надо лететь на Луну и на месте все прояснить.

После этого он стал размышлять, как обставить свою поездку на Луну таким образом, чтобы она выглядела вполне естественной и не вызвала у американцев подозрения, что ему что-то известно.

Вечером того же дня, когда комиссия улетела на Землю, Туманский посоветовался с Качмареком относительно идеи слетать на лунную станцию.

— Это было бы самое разумное решение. Хотя, полагаю, так быстро ты не решишь всех проблем, да и найти её будет не так просто, как кажется.

— Ты прав. Но согласись, там у меня будет простор для маневра и возможность поиска.

— Безусловно, поэтому я поддерживаю твою идею.

— Вот только как все это обставить, чтобы американцы ничего не заподозрили?

— А нельзя ли попросить оформить тебе командировку на Луну через комитет?

— Полагаешь?

— Я не знаю, может быть, попросишь Николаева помочь? Придумай, что необходимо лично выразить благодарность за помощь в аварийной ситуации, и одновременно принести извинения за имевший место инцидент с захватом и потерей космического корабля.

— А что, это мысль. Пожалуй, так и сделаю.

Разрешение из комитета пришло спустя несколько часов. В нем говорилось, что предложение Туманского на посещение лунной станции одобрялось и давалось разрешение на двухдневный полет на Луну. Не мешкая, Туманский дал Качмареку последние инструкции, после чего быстро согласовал свой визит с руководством лунной станции и отправился переодеваться.

Через два часа шатл опустился на посадочный модуль, и как только в кабине зажглась надпись — «Посадка завершена», отстегнул ремни безопасности и направился к шлюзовому модулю.

Капитана космической станции «Хронопус» хорошо знали, и встретить такого гостя у открытой двери шлюза, пришел сам руководитель объединенного лунного поселения Рут Мангулайнен. В этой должности он был третий год и по долгу службы нередко общался с Туманским. Они прекрасно знали друг друга, поэтому обнялись, а затем обменялись крепкими рукопожатиями. Такая манера общения сохранилась в космосе с начала его освоения, и хотя количество астронавтов давно перевалило за несколько тысяч, тех, кто месяцы и годы проводил в космосе, было по-прежнему не так много.

— Ну наконец-то, за столько времени, соизволил прилететь ко мне в гости. А главное, лету-то всего пятнадцать минут, а не виделись сколько времени, — улыбаясь, произнес Рут.

— Сам знаешь, дела, да и потом, без разрешения начальства и шага со станции не сделаешь.

— Да-да, знаю. Сам в таком же положении, а то бы зачастил к тебе на рюмку чаю.

Оба рассмеялись, после чего Мангулайнен пригласил Туманского пройти с ним в помещение, где располагался главный пульт управления. Пока шли по длинному коридору, Рут спросил:

— А к нам тут зачастили гости с Земли. Американцы, потом комиссия.

— А теперь вот и я, как снег на голову свалился.

Туманский положил руку на плечо Рута и слегка замедлив походку, добавил, — Шучу конечно, очень рад повидаться, а заодно поблагодарить за помощь, и извиниться за инцидент с кораблем.

— Брось, ты-то тут причем? Это все дело рук американцев. Прилетели к нам, так хотя бы извинились, что по их вине мы корабль потеряли. Что ты, как будто ничего не произошло. А ты за них просишь прощения! Это кому рассказать.

— Договорились, тогда считай, что просто решил навестить, а заодно посмотреть лунное поселение. Как давно я у тебя не был?

— Да почитай год, а то и больше.

— Точно.

Коридор заканчивался большим холлом, по периметру которого располагалось несколько дверей. Открыв одну из них, попали в небольшой тамбур, за которым находился главный отсек управления.

— Ух, как у тебя тут просторно, — воскликнул Туманский, — не то, что у меня на станции. Теснота. А уж про каюты я молчу, крохотные, как на подводной лодке.

— Осваиваемся потихоньку. Одно слово — мелидий. Энергетические компании вкладывают миллиарды, лишь бы мы увеличивали добычу минерала и получаемого из него гелия -3.

— Завидую, по-хорошему завидую, — произнес Туманский, присаживаясь в кресло и продолжая озираться, осматривая командный отсек. Он был раза в три больше чем на «Хронопусе». Впрочем, и оборудования, которое располагалось здесь, было значительно больше. Четыре человека дежурили на вахте, сидя за столами, с большим количеством приборов и мониторов, которые позволяли следить за всем, что происходит в этом большом лунном поселении.

— Хозяйство у тебя, — произнес Туманский.

— И не говори. А тут поговаривают, что скоро начнут строительство четвертого корпуса, хлопот еще больше прибавится.

— Не слыхал.

— Добыча мелидия возрастает, а имеющееся месторождение по своим запасам не столь велико. Хотят еще одно запустить в эксплуатацию, а стало быть, будут строить новый корпус. Плохо то, что располагаться он будет далеко, примерно в двухстах километрах отсюда.

— И когда начнут строительство?

— Сроков не знаю, но разведку ведут полным ходом. Сейчас организовали экспедицию для проведения геологоразведочных работ. Должны со дня на день вернуться. Думаю, что по результатам могут начать строительство, возможно уже в этом году. А там где деньги, сам знаешь, два, три года и выстроят целый комплекс. Да и у тебя, наверняка хлопот прибавится. Транзитом один за другим транспорт пойдет.

— Это точно. Так ведь нам не привыкать, для того и работаем.

— Верно. Так, что отметим встречу?

— Можно.

— Тогда, прошу в гости.

— Не откажусь.

Туманский и Мангулайнен не заметили, как за разговором пролетело два часа. Им было о чем поговорить, что вспомнить, а заодно обсудить общие проблемы, связанные с эксплуатацией лунной базы и международной станции. Они были знакомы давно, больше десяти лет, и хорошо понимали проблемы друг друга.

— Чувствую, засиделся я у тебя, — довольный радушным приемом, произнес Туманский, — но, как говорится, пора и честь знать. Я к тебе на пару дней прилетел, так что еще увидимся.

— Замечательно. Каюту я тебе уже определил, и не очень далеко от своей, так что вечером жду в гости.

— Нет уж, лучше ты ко мне. У меня ведь тоже есть чем тебя угостить, — и он загадочно похлопал по кейсу, который стоял возле кресла.

— Тогда жди, непременно загляну. А пока я провожу до каюты. Располагайся, как дома. Если есть желание, прогуляйся по станции. Она малость побольше, чем твоя, так что есть что посмотреть.

— Добро. Вечером жду.

Поднявшись из кресел, вышли в коридор. Пройдя метров двадцать, остановились возле одной из дверей. Распрощавшись, Туманский вошел внутрь и оглядел каюту. Она была раза в два больше, чем его капитанская. Лишь одна черта объединяла их, это отсутствие окна, надобность в котором отсутствовала, да и система безопасности не позволяла созерцать лунный пейзаж.

Ополоснув лицо, он удобно расположился в кресле за столом, на котором стоял большой экран монитора. По инерции заглянул в почтовый ящик и, убедившись, что он пуст, стал рассматривать виртуальную проекцию станции. Картинки сменялись одна за другой. Попутно шел медленный, словно на экскурсии, голос диктора, поясняющий назначение тех или иных помещений. Закончив осмотр центрального модуля, Туманский почти автоматически, попросил показать модуль С. Моментально возникла картинка. Он имел представление о том, где расположена зона 8С, в которой скрывалась Луни, но решил вновь посмотреть её расположение.

— Было бы неплохо побывать там и на месте всё посмотреть, — подумал он, — возможно, Луни до сих пор скрывается где-то там. Вопрос только один, под каким предлогом отправиться на горнодобывающий комбинат, чтобы это не вызвало никаких подозрений у американцев, в случае, если они узнают, что он туда отправился.

Мысль, что они наверняка внимательно следят за ним, не покидала командира с момента прилета на Луну.

И все же предлог побывать в модуле С нашелся и довольно быстро. Вечером, когда Мангулайнен заглянул в каюту Туманского, и тот угостил его настоящим, а не искусственным чаем, привезенным с Земли, они сели играть в шахматы. Во время игры, разговор, как бы, между прочим, зашел о перипетиях, связанных с бегством сотрудника американской лаборатории и взрывом корабля при посадке на Луне.

— Хорошо хоть модуль не пострадал при взрыве, — делая ход конем, произнес Туманский, — а то представляю, какой шум подняли бы представители горнодобывающей фирмы.

— И не говори. Слава богу, что все обошлось.

— Это точно. Кстати, я ни разу не был на комбинате. Там есть что посмотреть или как?

— Если располагаешь временем, рекомендую съездить. Модуль строился в последнюю очередь, так что во многом отличается от основного. И потом, сам понимаешь, какие деньги были вложены в его строительство. Там есть на что взглянуть и сравнить с нашим комплексом, да и твоей станцией.

— Заинтересовал.

— Съезди, съезди, рекомендую.

— Уговорил, завтра же отправлюсь.

— Тебе кого-нибудь отрядить в экскурсоводы?

— Ну, разве что какую-нибудь симпатичную блондиночку, лет этак двадцати пяти.

— Ах ты старый холостяк.

— Не я один, друг мой.

— Извини, но я был женат, и знаю почем фунт лиха.

— Вот видишь, а меня упрекаешь холостяцкой жизнью.

— Молчу, поймал на слове. Надо полагать, справишься один?

— А то нет.

Глава 15

На следующий день, позавтракав, Туманский отправился осматривать модуль С. Добравшись до него на специальном электрокаре, он оказался в центральном зале. Сверившись с картой, которую заблаговременно записал в свой нарукавный компьютер, перешел на один этаж ниже, затем прошел вдоль длинного коридора, и на лифте опустился в восьмую зону. Когда двери лифта открылись, прямо перед собой он увидел на стене огромную надпись «Зона 8С». Рядом на стене висела подробная схема расположения всех помещений, расположенных в ней. Туманский остановился перед ней, и стал рассматривать, пытаясь догадаться, где могла скрываться Луни. Однако схема давала лишь пространственное положение и нумерацию комнат и помещений, и ничего более. Что скрывалось в каждом них, было неизвестно.

— По-моему, я переусердствовал в своем стремлении быстро решить эту проблему, — подумал он, — И куда спрашивается идти? Главное, никакой зацепки, где она может скрываться в этом огромном здании. Если бы… — в этот момент раздался писк компьютера и фиолетовый огонек дважды мигнул на лицевой панели. Это означало, что в его почтовый ящик пришло послание.

— Наверняка от Луни, — подумал Туманский, и моментально открыл почту. Догадка тут же подтвердилась. В сообщении значилось:

Буду в модуле С сегодня в час дня. Возможна ли эвакуация с Луны? Угроза вирусного заражения миновала, однако нахожусь под наблюдением. Луни.

Он несколько раз прочел сообщение, прежде чем выключил компьютер.

— Выходит, что её сейчас нет в модуле. Так где же она? Неужели, все это время скрывается на поверхности Луны? Нет, вряд ли, ведь она сама сообщила, где находится. Правда, с тех пор прошло столько дней. Что же делать? Надо под каким-то предлогом остаться здесь и дождаться её.

Туманский не на шутку разволновался, соображая как лучше поступить. Взглянул на часы. До указанного срока оставалось два с лишним часа. Он повернулся, чтобы вызвать лифт и подняться обратно наверх, и в этот момент двери открылись, и он чуть было лицом к лицу не столкнулся с выходящим из лифта человеком. Они тотчас узнали друг друга, и у обоих на лицах читалась печать удивления от столь неожиданной встречи…

* * *

Луни не могла ликовать, как это делают люди. Она не раз с удивлением наблюдала в период обучения, восторженные крики людей. Эмоции переполняли их, и они кричали, радовались или наоборот рыдали от горя. Особенно ей запомнился сюжет с какого-то спортивного соревнования, когда рядом сидящие люди одновременно вскакивали с мест, что-то скандировали и ликовали от победы любимой команды, и тут же рядом, кто-то размазывал щеки по лицу. Луни были непонятны человеческие эмоции, и она каждый раз задавала себе вопрос, почему они так могут, а я нет? И тут же сама себе отвечала — Они люди, а я робот, биокибернетическое создание, созданное умом человека. Я могу и знаю гораздо больше человека, но у меня нет многого из того, что умеет он, в том числе просто смеяться, радоваться, переживать так, как это делают люди. Луни не огорчалась от этого, ведь ей неведомо было само понятие огорчаться, но что-то все же происходило в её позитронном мозгу. Какие-то нейронные связи выдавали непонятные сигналы, и ей казалось, что это и есть то самое, что человек называет радость или грусть.

Вот и сейчас, она готова была действовать, потому что знала, что неизвестный орган мертв и не причинит ей вреда, а стало быть, она снова свободна и может сама решать все вопросы, не опасаясь, что ей будут манипулировать.

Она лежала в ожидании, когда экипаж проснется и Сампари даст команду, что пора вставать, приводить себя в порядок, завтракать и отправляться на работу. Она отдернула шторку и увидела, как рука Плахова высунулась из-за шторки и как-то странно подергивается, словно в конвульсиях. Застегнув молнию, она моментально вскочила и осторожно взглянула на Плахова. Тот лежал весь покрытый испариной, мотал головой и подрагивал телом. Его била лихорадка, и было очевидно, что он болен. Луни тут же подошла к Сампари, и осторожно, чтобы не испугать его, произнесла:

— Господин Сампари, проснитесь, пожалуйста, это я Марта Шульц. Мне надо вам что-то сказать.

Сампари отдернул шторку и, протирая глаза рукой, хриплым голосом ответил:

— Что случилось?

— Мне кажется, что Плахову плохо. Взгляните сами, он весь дрожит. У него явно нездоровый вид.

— Только этого не хватало. Сейчас, я только оденусь.

Через минуту он подошел к Луни, которая всё это время наблюдала за Плаховым. Воспользовавшись моментом, она моментально сняла биометрические показатели. Её опасения подтвердились. Температура перевалила за сорок, пульс и давление зашкаливали выше нормы.

— Взгляните сами, у него сильный жар.

— Вижу, — хмурясь мрачным голосом, произнес Сампари, и к немалому удивлению Луни, рукой дотронулся до своего лба.

— Вам тоже плохо? — спросила она.

— Не знаю, но как-то не совсем, чтобы хорошо. Ломит все кости.

— Может быть, разбудить Вильямса и Курманена?

— Пожалуй. Я сейчас, — и повернувшись, пошел будить остальных.

Вскоре стало очевидно, что вся команда, за исключением Луни, чувствует недомогание, кто в большей, кто в меньшей степени. Вильямс сразу же выдвинул идею, что накануне за ужином что-то съели и как итог, отравились. Тут же стали вспоминать, что ели на ужин.

— Возможно, вы и правы, — произнесла Луни, ведь я на ужин ничего не ела, кроме чая, и все же мне кажется странным.

— Ничего странного, — ответил Вильямс, — у каждого своя реакция организма на отравление. Впрочем, сейчас лучше принять какие-то меры, а главное, что делать с Плаховым?

— Черт возьми, где у нас аптечка с медикаментами? — с плохо скрываемой апатией в голосе, произнес Сампари. Его рассеянный взгляд по сторонам говорил, что он чувствует себя все хуже и хуже, и хотя пытается держаться, дается ему это с большим трудом.

Луни взглянула на шефа, и неожиданно решительным голосом произнесла:

— Господа, прошу всех занять свои места. Возможно, все вы инфицированы.

— Какой к лешему инфицированы, — чуть ли не закричал Вильямс, и в то же миг осекся, неожиданно начал кашлять, отчего прикрыл рот рукой. Луни сразу же заметила, как у него по руке тонкой струйкой потекла кровь. Увидев это, Вильямс побледнел, и пятясь задом, буквально плюхнулся обратно на свое кресло, явно не понимая, что с ним происходит. Наступила гробовая тишина. Луни окинула всех взглядом.

— Повторяю. Есть вероятность, что вы все инфицированы. Возможно, вирус был в продуктах, которые вы съели на ужин, ибо без анализа утверждать сложно, но развитие болезни слишком стремительное, чтобы отмахнуться от неё.

В этот момент Курманен, который до этого момента выглядел наиболее здоровым из всех, схватился за живот, и простонав, произнес:

— Кажется, вы правы. По-моему меня сейчас вырвет, — и пулей рванулся в туалет. Было слышно, как его выворачивает наизнанку. В это время Сампари, тихим голосом произнес:

— Госпожа Шульц, свяжитесь с базой. Пусть они срочно вышлют челнок для эвакуации.

— Боюсь, что все гораздо сложнее, чем вам кажется. Вряд ли помощь успеет, если не принять срочных мер. Сейчас я проведу кое-какие исследования, чтобы выяснить, в чем дело.

— Вы что, еще по совместительству и врач?

— Будем считать, что да.

Все настолько плохо себя чувствовали, что на заявление Луни никто не обратил никакого внимания, а лишь послушно легли обратно. Она достала из аптечки аппаратуру и наклеила датчики на виски и грудь Плахова. Тем временем появился Курманен. Его бледное лицо и шатающаяся походка, говорили, что он вот-вот упадет, если ему не помочь. Луни вовремя подставила руку, и помогла ему лечь. Прибор издал оповещение, что данные готовы. Взглянув на них, поняла, что всё гораздо хуже, чем ожидалось. Плахов находился в критическом состоянии. Пульс резко замедлялся, что свидетельствовало о перебоях сердечной деятельности. В этот момент она увидела, что Сампари потерял сознание.

Луни не паниковала, она методично выполняла всё, чтобы спасти жизнь экипажа. Переходя от одного к другому, она использовала все имеющиеся в её арсенале средства, включая быструю вентиляцию легких, электростимуляцию сердца. Она даже успела в течение десяти минут ввести каждому по три инъекции эпинефрина, чтобы усилить мозговой и коронарный кровоток, но её усилий было недостаточно. Спустя пятнадцать минут она констатировала, что все четверо скоропостижно скончались.

Убедившись, что её дальнейшие попытки кого-то спасти, безуспешны, она присела на разобранное кресло рядом с Сампари, и, прикрыв ему веки, задумалась о причинах произошедшей трагедии. Первое, что пришло ей в голову, была мысль относительно возможной связи смерти членов экипажа и уничтоженным ею неизвестном организме.

Она не могла точно сказать, почему она увязала эти два события воедино, но никакого другого объяснения у неё не было.

— Неужели я права? Но почему гибель неизвестного организма так пагубно отразилась на жизни экипажа? Где взаимосвязь этих событий?

Она сосредоточилась над формулировкой вопроса:

— Необходимо установить причины смерти членов экипажа. Прошу помощи?

Ответ не заставил себя долго ждать.

— В вашем распоряжении пятнадцать минут. Есть возможность запустить в тело одного из умерших микрочип для полного анализа и выяснения причин смерти.

— Каким образом это осуществить?

— Подготовьте шприц для инъекции и введите его себе для вывода молекулярного микрочипа. После чего сделайте прокол в область мозга умершего и введите его. Переведите съем данных на ручной компьютер в режим автономной работы. Далее по инструкции.

Луни не мешкая произвела все необходимые манипуляции и сделала инъекцию, после чего включила компьютер. Вскоре поступила информация, из которой стало ясно, что организм погибшего был действительно инфицирован вирусом, вызвавший резкое ухудшение сердечной деятельности и последующую затем смерть. Вирус был обнаружен, но идентифицировать его не удалось, так как вместе с гибелью пациента, вирус так же потерял жизнеспособность и на момент анализа не позволял произвести точную диагностику. Однако данные, которые удалось получить, говорили, что он искусственного происхождения и в основе содержит… Далее шли длинные химические формулы, говорящие о том, что он мог функционировать внутри организма подобно молекулярному чипу и одновременно воздействовать на любые органы человека, в том числе на мозговую деятельность.

Полученная информация многое проясняла. Догадка Луни, относительно связи органа, который она отключила и вирусом, была очевидна. По всей видимости, они действовали совместно, и когда орган был уничтожен, вирус стал работать либо нестабильно, либо заранее был запрограммирован на самоуничтожение вместе с тем, в кого был внедрен. Если отталкиваться от этой гипотезы, то многое прояснялось, в том числе и странное поведение экипажа во время экспедиции. Недаром, все неестественные, на взгляд Луни события, начались с момента соприкосновения с членами экипажа. Видимо вирус мог передаться через личный контакт.

Луни закрыла крышку компьютера и попыталась положить его в боковой карман скафандра, но ей это никак не удавалось. Она не поняла в чем дело, и лишь вынув переговорное устройство, которое ей дали на лунной базе, поняла, в чем дело. Карман был слишком мал для двух устройств. Она хотела было положить его в нагрудный карман, но покрутив в руке, неожиданно подумала:

— А не может так быть, что с помощью этого устройства поддерживался непосредственный контакт с организмом внутри меня и возможно с вирусами, внедренными в членов экипажа? Странно, почему я сразу не подумала об этом? Возможно, в тот момент я полностью сосредоточилась на вопросе собственного выживания. Если так, то пусть они остаются без связи, — и положив устройство на пол, она с силой ударила по нему каблуком, после чего пошла в туалет и спустила, а заодно освободилась от утилизированных продуктов, в числе которых был и уничтоженный ею неизвестный орган.

— Вот теперь настало время думать, что делать дальше, — и Луни, усевшись на водительское место, включила двигатель вездехода. Управлять вездеходом она могла без проблем, как и многими другими агрегатами и машинами, поэтому уверенно перевела рычаги управления и проехала несколько метров, после чего резко затормозила.

— Нет, так не пойдет, — подумала она, — Надо как следует подумать, что делать дальше. Ситуация гораздо сложнее, чем когда я была на корабле и летела к Луне. Они знают где я, и наверняка следят за всем, что происходит. А раз так, им известно, что произошло. Все члены экипажа погибли, тела Гроссмана вообще нет. Получается, что меня можно обвинить в чем угодно, начиная от убийства людей, и кончая захватом вездехода. Как мастерски они построили многоходовую комбинацию, вот разве что не учли, что в последний момент освобожусь от органа, который надо полагать, должен был вывести меня из строя, чтобы затем без проблем переправить в лабораторию. И какой выход? Может сделать запрос, хотя ответ и так ясен — прогноз неблагоприятен.

И все же Луни прикрыла веки, и задала короткий вопрос:

— Что делать?

На это раз она не увидела столбиков цифр и мелькающую череду выплывающих сообщений. Неожиданно появился простой и лаконичный ответ:

— Попытайтесь запросить помощи у командира станции Туманского, и полагайтесь на удачу.

Луни открыла веки. Она явно не ожидала такого ответа и потому задумалась.

— Как быть? Может быть, отправить сообщение на станцию? Если он получит его и прочтет, ему потребуется время, чтобы что-то организовать. Нет, все равно из этого ничего не получится, надо ехать, и попытаться захватить корабль, — Луни перевела рычаг и направила вездеход к лунной станции. Впереди было время, чтобы обо всем подумать.

По мере удаления от места, где проводилось бурение, она увеличивала скорость, словно опасалась, что скоро начнется погоня. Она не замечала, как вездеход подпрыгивал, наезжая колесами на камни. Ей хотелось как можно скорее вернуться, словно бы там, на лунной станции, была вероятность решить вопрос, как спастись. За два часа она преодолела больше половины пути, и вдруг резко затормозила.

— Нет, — громко произнесла она вслух, — я что-то делаю не так. Я чувствую это, но не могу понять что.

Она бросила взгляд на панель управления вездеходом. Компьютер был включен. Она ввела код доступа и послала сообщение командиру станции Туманскому.

— Я знаю, что он не успеет, но зато теперь у меня есть хоть какой-то, хоть маленький шанс, что мне кто-то поможет, — и она снова, уже не так быстро повела вездеход в сторону лунной базы, навстречу неизвестности…

Глава 16

— Господин Туманский! — удивленно произнес Донгар, выходя из лифта, — вот уж кого не ожидал встретить, так это вас!

— Представьте себе, я тоже! — не менее удивленный появлением здесь заместителя Формана, произнес Туманский, — надо понимать, вы по делам компании сюда прибыли, или…

Донгар неожиданно рассмеялся, внимательно посмотрел на командира, словно хотел прочесть в его глазах, много ли он знает о проводимой им и его сотрудниками секретной операции, и знает ли о ней вообще. Однако реакция была такова, что трудно было понять, что именно известно командиру станции. Интуиция подсказывала, что появление здесь Туманского, не случайное совпадение, а стало быть, он располагает какой-то информацией. Другое дело, какой именно?

Секундное замешательство и Донгар, с присущей разведчику уловкой, ответил:

— Скорее или, нежели чем по делам компании, а вы осматриваете достопримечательности, или…

— Пожалуй, как и вы, или, — подстраиваясь в тон Донгара, ответил Туманский, и рассмеялся. Надо было решать, либо сразу оборвать разговор и разбежаться в разные стороны, оставив все как есть, или сразу перейти к открытому разговору, неизбежность которого рано или поздно должна произойти. Туманский выбрал второй путь, но решил подойти не прямо, а как он любил выражаться, по касательной.

— Скажите, господин Донгар, вы так активно защищали меня перед комиссией, что я фактически стал вашим должником. Вот только никак не могу взять в толк, с чего вдруг, вы решились на это? Ведь кое-что из того, о чем вы упомянули, не соответствует действительности, и вы это прекрасно знаете. Тем не менее, комиссии заявили совершенно противоположные сведения. Как это понимать?

— Так всегда. Делаешь людям добро, и тебя же потом упрекают за это. Что в том плохого? Комиссия уехала довольная, инцидент исчерпан, вы остались на должности командира станции, чего вам еще надо? И потом, вы же сами подтвердили правильность мною сказанного и не стали возражать ни по одному пункту.

— Да, но…

— Вот именно. Тогда было одно, сейчас другое?

— И все же, хотелось бы понять, для чего надо было меня выгораживать таким образом?

— Вот видите, я же говорю, вы же еще и не довольны.

— Послушайте, Донгар. Давайте на чистоту. И я, и вы, прекрасно знаете, что Луни жива, что она скрывается где-то здесь. Для чего нужен был весь этот спектакль?

— Чтобы спасти вас.

— Бросьте. Уж кто бы говорил, только не вы. Вы же представляете американскую сторону, и я хорошо знаю, как недовольно было ваше руководство моей кандидатурой на должность командира международной станции. А теперь, вдруг, вы решили, что я вас устраиваю, и поэтому решили меня защитить? Не кажется ли вам странным?

— Политика, она всегда подразумевает, что вчерашний враг, сегодня может оказаться если и не другом, то, по крайней мере, союзником. Поэтому, одно не противоречит другому.

— Даже так!

— Именно. В программу создания позитронного мозга вложены огромные деньги. Испытание образца показало, что мы сделали прорыв в этом направление, но нужны опыты, эксперименты, проверка того, что создано, и если раздувать конфликт, то кто знает, как поведет себя комитет. Нам это не выгодно.

— Теперь понятно. Исключительно коммерческие интересы и ничего более.

— Разумеется. Какие еще могут быть сантименты. Конечно, самым удачным было бы удалить вас со станции, и продолжить работу над программой, но надо быть реалистом. Вы слишком многое знаете того, чего нам не хотелось бы. И отчасти виной этому Хелен Кайт.

— Поэтому вы её и убрали?

— Что делать. Агент, который не справился с заданием, и вдобавок, разболтал много лишнего, устраняется. Увольняют, как правило, по возрасту и с почетом, да и то, не всегда, мало ли что придет в голову пенсионеру. Начнет писать мемуары или того хуже, переметнется и выдаст кое-какие тайны?

— С вами не поспоришь.

— Я высказываю прописные истины, а не выдумываю что-то новое.

— Пожалуй, — Туманский пристально посмотрел на Донгара. Его лицо выражало невозмутимость и уверенность. Ни один мускул не дрогнул на его лице, и все же, что-то выдавало, что он нервничает, ибо не знает, зачем командир станции находится сейчас и именно здесь, куда вот-вот должна прибыть Луни. Неясная мысль мелькнула в мозгу Туманского и он стал раскручивать её, пытаясь ухватить конец, чтобы выловить главное.

— Прибытие, — он несколько раз повторил это слово, — Как же я сразу не догадался, ведь Луни ясно сообщила в своем послании, что прибудет в модуль С в час дня. Значит она явно где-то, а не здесь. Скрываться она может либо в одном из модулей, либо непосредственно на Луне. Если в модуле, тогда зачем назначать встречу в производственном отсеке? Она прекрасно понимает, что прилететь в лунное поселение, мне, как командиру станции придется в центр управления. Выходит, что она скрывается где-то вне станции. Но где? На Луне — вряд ли. Для этого ей не хватит энергоресурсов и воздуха. Значит. Стоп, а если это как-то связано с экспедицией, о которой упомянул Мангулайнен. Но как она там могла оказаться? Логика подсказывает, что могла, если ей помогли американцы, чтобы продолжить программу. Кажется, всё встало на свои места, и теперь можно попытаться прояснить кое-какие вопросы, — улыбнувшись, и сделав загадочное выражение на лице, Туманский неожиданно спросил:

— Скажите, господин Донгар, а вы не допускаете, что Луни, не просто робот, а существо, хоть и наделенное нейро-позитронными мозгами, но гораздо более самостоятельное, чем вам того хотелось бы?

— Возможно, но это ровным счетом ничего не меняет.

— Вы так считаете?

— Разумеется. Она робот, машина, искусственное создание, и управляется точно так же, как любая бытовая техника.

— Техника иной раз ломается, а Луни смогла решить то, что не входило в ваши планы.

— Например?

— Спасти станцию. Ведь основная задача была взорвать её, и тем самым подтвердить прогноз, что её можно использовать, как боевую единицу нового поколения. Мыслящую, сильную, решительную, знающую, но управляемую. Но что-то не получилось в той комбинации, которую вы задумали. В результате Хелен Кайт была ликвидирована, чтобы на неё свалить все промахи и неудачи, которые были допущены в ходе проведения программы. Не так ли?

— При испытании опытного образца, да еще такого, многое может пойти не так, как хотелось бы. На то и проводятся испытания, чтобы выявить ошибки и недостатки. А промахи, так ведь у кого их не бывает. Даже корабли разбиваются, ибо все учесть невозможно.

— Безусловно, но не слишком ли большой промах в столь крупной игре?

— Я вас не понимаю?

— Ой ли. Вы, да не понимаете! Я ведь только что упомянул о международной станции. Грохнуть её на Луну и на этом закрыть обременительный в вашем понимании международный проект. И вы считаете, что это неудачный эксперимент? Мне кажется, крупный провал, тщательно продуманной операции, в ходе которой проверялось и решалось столько задач.

— Допустим, но кто это докажет. Вы? Так вам уже отступать некуда. Промолчав, вы сами подписали себе условия игры, и вряд ли измените что-то. И вообще, мне кажется, в ваших же интересах, как можно быстрее забыть о том, что произошло. Считайте, что стечение обстоятельств дало вам в руки шанс выйти сухим из воды и не пострадать.

— Вас послушать, так вы мой благодетель.

— Я!

— Не вы лично, но ваша контора, которую вы представляете. И знаете, я пожалуй соглашусь с вами в определенной мере. Как у нас в России говорят, кто старое помянет, тому глаз вон.

— Остроумно.

— Это я к тому, что ваше счастье, что станция осталась цела, и пострадало не так много людей. Но меня волнует другое.

— Что именно?

— Продолжая эксперименты с Луни, вы вновь идете на авантюрный риск, который наверняка может привести к гибели людей. Этично ли так поступать, проводя свои эксперименты?

— Умоляю, только не надо говорить со мной менторским тоном. Морально, этично. Какие-то устаревшие, отжившие понятия, которые режут слух.

— Вы хотите сказать, что жизнь человека ничто, по сравнению с целями и задачами, которые вы ставите?

— Мы здесь одни. Мне наплевать, что вы обо мне думаете, но я вам так скажу. Цель, оправдывает средства. А люди это будут, или целые города, мне без разницы. Победителей не судят. Их возводят на пьедестал, им покланяются, ну или хотя бы платят деньги и очень большие.

— Знаете, какие-то знакомые выражения. Прямо нафталином попахивает, вам не кажется?

— Не понял.

— Лет сто назад в Германии высказывались точно такие же идеи, а до этого в других странах, где к власти приходили диктаторы. Только увы, кончили они все несколько быстрее, чем им хотелось.

— Возможно. Я не претендую на величие. Моя задача скромнее, осуществить программу, разработанную и профинансированную. Если она будет успешно решена, то даже крошек от того пирога денег, которые были истрачены, мне хватит, чтобы спокойно встретить старость и питаться не синтетикой, а натуральной пищей.

— Надо же, как все прозаично. Знаете, я почему-то считал, что вы будете выражаться более дипломатично, а вы, можно сказать в лоб, и без какого-либо подтекста.

— А зачем?

— Действительно, зачем. И всё же, как говорят, вернемся к нашим баранам.

— В смысле?

— Образное выражение.

— Русский юмор?

— Вроде того.

— Понятно. Так к чему вы хотите вернуться?

— Могу я задать вам прямой вопрос?

— Безусловно.

— Вы приехали сюда, чтобы забрать Луни обратно в лабораторию, или отправите её на полное обследование обратно на Землю?

— Это не мне решать. Моя задача, переправить её на станцию.

— А если она не захочет этого?

— Не будьте наивным. Куда ей деваться. Она робот. У неё вот-вот кончатся энергетические запасы, которые она прихватила с собой из лаборатории. Кроме того, она постоянно находится под нашим присмотром. Неужели вы думаете, что полмиллиарда долларов буду спокойно разгуливать по Луне?

— А кто вас знает.

— У меня ощущение, что вы пытаетесь представить Луни, как человека, а не как робота. И в этом ваша ошибка. Луни — робот. Новейшая система, обладающая уникальным нейро-позитронным мозгом, позволяющим ей думать. Но её отличие от человека, как раз и заключается в том, что она робот. Она может думать и совершать поступки до определенного предела. И этот предел определяем ей мы. Понимаете?

— Разумеется, только вот неувязочка какая. Если, как вы утверждаете, вы ей управляете, то почему столько накладок? То одно не по программе, то другое? Или я не прав?

— В чем-то вы правы, но повторяю, идет обкатка новой системы, машины. Вспомните, как проходили попытки создания ракеты сто лет назад. Аварии следовали одна за другой. Так что все закономерно и естественно. Идут экспериментальные работы над образцом и программным обеспечением.

— И что же нам делать? — неожиданно спросил Туманский.

— В смысле?

— В прямом. Вы здесь, надо полагать, чтобы встретить Луни и отправить её на станцию. Я вроде как тоже?

— Вот и прекрасно. Стало быть, наши задачи имеют много общего. Я думаю, что вместе будет гораздо проще решить эту задачу. Глядишь, и человеческих жертв не будет. Ведь всякое может случиться, не так ли?

Туманский смотрел на Донгара, и размышлял, что делать. Если отстраниться и предоставить всё американцу, значит лишить Луни жизни, ибо первое, что они сделают, когда вернут её в лабораторию, промоют ей мозги. Каков выход? Оставаться вместе с Донгаром и попытаться каким-то образом вмешаться во всё происходящее?

— Ох, чувствую, авантюра это всё, но другого выхода нет, — подумал Туманский, однако, взглянув на самовлюбленное лицо Донгара, произнес:

— Придется помочь вам, а то не дай бог ваша программа опять даст сбой, и всё пойдет не так, как вы планировали.

— Видите, взаимопонимание и личная заинтересованность, всегда делают человека сговорчивее и умнее.

— Может быть. Она должна вот-вот прибыть, где вы её встречаете?

— У шлюза, пойдемте.

Они направились к шлюзу. По коридору шли молча, и лишь подходя, Туманский спросил:

— Ваш челнок у центрального модуля, или вы пришвартовались непосредственно здесь?

— Разумеется здесь.

В этот момент по лестнице, которая вела сверху, стал спускаться мужчина. Увидев Донгара, он ничуть не смутился. Это значило, что они были знакомы. Спустившись, он подошел и Туманский прочел на лацкане его костюма фамилию: Вайсман. Посчитав, что Туманский сотрудник Донгара, тот сходу доложил:

— Мы потеряли сигнал два часа назад. Так что придется перейти к запасному варианту.

— Черт, — только и смог произнести Донгар, и спохватившись, произнес, — знакомьтесь, командир станции «Хронопус», господин Туманский. Прибыл, чтобы помочь нам в переправке объекта на станцию.

Командир заметил, как Вайсман удивленно поднял бровь.

— Вы прямо-таки провидец какой-то, — выдавил из себя Донгар, лицо которого сразу же после полученного известия, изменилось. Стало жестким и угрюмым.

— Что делать, я не нарочно. И вообще, мне кажется, что чем больше будет встречающих её, тем хуже, — произнес Туманский.

— Почему?

— Вы же сами сказали, система сырая, не обкатанная. Произошел очередной сбой программы. Адекватность поведения при большом скоплении народа может вызвать непредсказуемое поведение объекта. Если я не прав, поправьте меня.

— В данном случае, стоит согласиться с вашими доводами. Что вы предлагаете?

— Она ведь в составе группы? — спросил Туманский.

По тому, как посмотрел Вайсман на Донгара, стало ясно, что тот не знает, как отвечать. Поэтому командир, не дожидаясь ответа, продолжил.

— В любом случае, проще всего будет, если господин Вайсман её встретит и проводит непосредственно ко мне. Ведь вас, господин Донгар, она не знает, а значит, может воспринять враждебно. Я доставлю её на корабль, и во второй половине дня, когда закончится мой визит на Луну, прилечу на станцию, где вы будете нас ждать. Возражения есть?

— Только не надо командовать, это вам не станция, на которой вы командир.

— Я не командую, я лишь предлагаю. Есть другие предложения, пожалуйста.

Молчавший до этого Вайсман, неожиданно вмешался в разговор:

— Команда мертва, она одна прибудет…

— Что! — воскликнул Туманский и в тот же миг увидел, как в руках Донгара блеснул скраб(*). Последовавший затем выстрел не дал Вайсману договорить фразу. Он рухнул на пол, и на груди его проступила прожженная дыра величиной с кулак. Он умер практически мгновенно.

— Не люблю, когда лишняя информация выплывает наружу, — зло произнес Донгар, все еще держа скраб, направленный в сторону командира, — и уж тем более, когда что-то делают не так, как я того хочу.

— В таком случае, ваши предложения? — стараясь сохранить спокойствие, спросил Туманский.

— Вы встретите Луни. Я буду ждать вас возле перехода в соседний сектор. Там вы передадите её мне, и можете быть свободным, я сам отвезу её на станцию.

— Хорошо, а с этим как быть? — командир бросил взгляд на безжизненное тело Вайсмана.

— Иногда приходится выполнять грязную работу по утилизации трупов. Надеюсь, вы не откажетесь мне помочь, — и он ехидно усмехнулся.

— Нет уж увольте. Я пойду встречать Луни, а вы сами позаботьтесь, чтобы проход был свободен, и мне не пришлось объяснять, что сие означает.

— Хорошо, идите, она должна скоро прибыть.

Туманский направился к шлюзу и услышал позади себя, как Донгар потащил куда-то тело Вайсмана. Прошло минут десять, прежде чем он с волнением в сердце увидел, как на табло шлюза замигала индикация, которая означала, что в нем кто-то находится и готовится к выходу. Как только дверь отворилась, он увидел Луни.

Она перешагнула порог, и дверь сразу же стала автоматически закрываться. На ней был надет шлем и почему-то опущен светофильтр, и командир даже успел прочесть на её скафандре надпись — М.Шульц, но он почувствовал, что это она. Он стоял и молча смотрел, как она спокойно сняла шлем, и посмотрела в его сторону.

Туманскому вдруг отчаянно захотелось крикнуть: — Зоя! — так похожа была Луни сейчас на неё. Те же глаза, прическа, вот только не хватало Зоиной улыбки.

— Я вернулась, — тихо и как-то буднично, произнесла Луни и подошла к командиру.

— Вижу. Они все мертвы?

— Да. В меня был имплантирован орган, позволявший инфицировать человека вирусом. С его помощью можно было управлять человеческим поведением. Мне удалось уничтожить орган, однако это привело к самоликвидации внедренных в экипаж вирусов и гибели людей. Мне не удалось их спасти, хотя я старалась. А вы прилетели за мной?

— Да, но…

— За вами Луни, за вами, — раздался позади Туманского голос Донгара. Видимо он изменил свое решение, и вернулся, как только спрятал тело Вайсмана. Обернувшись, командир увидел, что прямо на него было направлено дуло скраба. Улыбка на лице Донгара означала, что он переиграл Туманского и тот, выполнив свою миссию, так же как и Вайсман больше не нужен в этой игре, а стало быть, пришло время умирать.

Все это за доли секунды пронеслось в мозгу командира, и еще он успел подумать:

— Как глупо было недооценить этого Донгара. Можно было сразу догадаться, что убив одного, он вряд ли не воспользуется такой ситуацией, чтобы не ликвидировать и его.

Их разделяло несколько метров. Обменявшись взглядами, и видимо поняв мысли друг друга, Донгар произнес:

— Вы слишком сентиментальны. Эмоции никогда не доводили до добра, и вы это в очередной раз доказали, — вслед за этим последовал чуть слышный хлопок выстрела из скраба.

Что произошло в следующий момент, Туманский не сразу понял. Он только почувствовал, что падает, но не от полученного энергетического удара, который прожигает человеческую ткань и взрываясь внутри разрывает внутренние органы, а от сильного толчка. Падая, он успел заметить, как описав дугу, что-то круглое и блестящее пролетело и попало прямо в голову Донгара. Скраб выпал из его рук, и обливаясь кровью, он ударился спиной о стену и стал оседать на пол. Предмет, который его ударил, покатился прямо к командиру, и он увидел, что это был шлем. До сознания Туманского моментально дошло, что это Луни толкнула его, а сама бросила шлем. Ей не составило труда метнуть его с такой силой и точностью, что попав в голову Донгара, раскроил его череп.

Туманский повернулся и увидел, как Луни согнулась, держась рукой за бок. Мысль, что она ранена, заставила его вскочить на ноги и подбежав, схватить её.

— Он попал в вас?

— Кажется да, но это не имеет значение.

— Вы смеетесь?

— Нет, к сожалению, я не умею смеяться, хотя очень хотела бы, — она взглянула на командира, и ему показалось, что на её лице проступило подобие улыбки пополам с гримасой боли. Так всегда бывает на лице человека, которого ранили. Испуг, боль, и одновременно улыбка, говорящая, что рана не смертельная, что жизнь продолжается…

Глава 17

Туманский помог Луни подняться и тут же увидел, что на боку у неё имеется след от ожога. Видимо выстрел из скраба задел её, прожег скафандр и ранил.

— Вы сможете идти?

— Да. Но мне нужно принять кое-какие меры по обеззараживанию раны и…

— Тогда пойдемте, здесь небезопасно. Наверняка на станции известно, что вездеход, на котором вы приехали, стоит возле шлюза, и как только узнают, что от экипажа не поступает никаких известий, нагрянут выяснять, что случилось.

— Я знаю. В кабине четыре трупа. Они умерли шесть часов назад. Не думаю, что меня каким-то образом заподозрят в причастности к этому, поскольку я участвовала в экспедиции под именем Марты Шульц. А кто тот, что стрелял в вас? — и она указала на лежащего в луже крови Донгара.

— Долго рассказывать. Новым руководителем лаборатории назначили Рэя Формана, а это его заместитель Марк Донгар.

Проходя мимо Донгара, Луни остановилась и потрогала пульс.

— Он мертв.

— Трудно сказать, что лучше, ранен он или мертв. Впрочем, сейчас это без разницы, пойдемте.

— В контейнере, где мне оставили этот костюм, находится мой скафандр. Будет лучше, если я переоденусь. К тому же, там есть кое-что, что поможет мне обезвредить рану.

— Это далеко отсюда?

— Не очень.

— Тогда поспешим.

Они устремились по тоннелю вверх. Луни отлично ориентировалась в лабиринте лестниц и переходов. На их счастье, пока шли, никого из посторонних не встретили, тем самым не привлекли к себе внимание. Достигнув контейнера, Луни внимательно посмотрела на дверь, проверяя, не входил ли кто-нибудь туда после неё. Не заметив ничего подозрительного, она произнесла:

— Постойте здесь, пока я переоденусь и проведу дезинфекцию раны.

— Хорошо.

Луни вошла внутрь контейнера и прикрыла за собой дверь. Осветив фонариком помещение, убедилась, что всё осталось лежать на прежних местах. Достала из ящика скафандр, затем скинула одежду, осмотрела рану и тут же дала команду:

— Определить степень повреждения, дать рекомендации по лечению. Установить уровень опасности.

Ответ не заставил себя ждать, ведь мониторинг не был отменен и пока они шли с командиром станции, она получала сообщения, что получены опасные повреждения организма.

— Площадь ожога два с половиной процента. Задеты внутренние ткани. Поврежден орган, отвечающий за систему пищеварения. Имеется множественный обрыв систем подачи физиологического раствора к тканям нижней части туловища. Задействованы резервные системы. Имеются повреждения костной ткани и синоптической системы. Не стабильно работает левая часть опорно-двигательного аппарата вследствие отсутствия прямого доступа подачи сигнала, канал поврежден. Общий уровень физических характеристик уменьшился на двадцать два процента. Внутренняя система защиты организма сработала, но требуется внешнее вмешательство для восстановления кожных тканей, и внутренних органов. Прогноз — внешнее вмешательство специалистов лаборатории в течение ближайших двадцати часов. В противном случае, стабильность системы будет падать, из-за большой потери физиологического раствора, восполнение которого не происходит. Рекомендации — немедленное хирургическое вмешательство.

Луни провела антисептику раны, и наложила повязку, затем надела старый комбинезон и скафандр. Полученная информация заставила её по иному взглянуть на то, как быть дальше. Направляясь к контейнеру и ощущая позади себя дыхание командира станции, она была уверена, что все трудности позади и что спасение, дело времени. Теперь стало ясно, что возвращение в лабораторию неизбежно, иначе она просто погибнет. Застегнув молнию, она вышла из контейнера.

— Как вы? — участливо спросил Туманский.

— Жить буду, но требуется лечение.

— В таком случае, пройдемте на корабль. Мы сразу же отправимся на станцию, где вам окажут помощь. С дороги, я сообщу на лунную базу, что непредвиденные обстоятельства вынуждены были изменить время моего пребывания на Луне.

— Это всё так, но ничего не получиться.

— Что значит, не получится?

— То и значит. Повреждения таковы, что только в лаборатории мне смогут оказать помощь.

— Почему, у нас отличная техника и врачи…

— Я понимаю, но я робот. Вы, наверное, забыли об этом. К тому же, у меня на исходе энергетическая подпита. Даже элементарное восстановление моего кожного покрова вызовет большие проблемы. Кроме того, сразу же станет ясно, кто я. Неприятностей не избежать. В любом случае меня немедленно потребуют вернуть в лабораторию, как собственность США.

— Какая собственность! — возмущенно произнес Туманский.

— Самая обычная.

— А если я вас отправлю на Землю? — стараясь скрыть волнение, спросил командир.

— Наивно полагать, что я доживу, пока разберутся, как меня спасти. И потом, рано или поздно, это может обернуться международным скандалом. Вы же сами это понимаете.

— Но я не хочу, чтобы вас развинтили на части, — снова повысив голос, произнес Туманский.

— Я тоже этого не хочу, но другого выхода нет.

— Вы уверены в этом?

— Да.

— И все же?

— К сожалению, по-другому не получится. Пойдемте, поступающие данные говорят, что я быстрее теряю жизненные силы, чем первоначально сообщалось. У меня в запасе не более десяти часов.

— Хорошо, я сделаю так, как вы просите, но дайте мне возможность сначала переговорить с Форманом. Кстати, вы его знаете?

— Да. Хелен Кайт упоминала его фамилию, и если я правильно поняла, он в числе создателей позитронного мозга.

— Вот как! А кто еще?

— Васнецов.

— Кто?

— Сергей Сергеевич Васнецов.

— Но позвольте, — Туманский не стал ничего говорить дальше, он лишь повернулся и быстро пошел к тоннелю, откуда можно было доехать до основного модуля и оттуда на стартовую площадку. Луни шла за ним. Обернувшись, он замедлил шаг, и извинившись, пошел медленнее, подстраиваясь под её ритм ходьбы.

Спустя час, корабль пришвартовался к международной станции, и Туманский попросил Луни ждать, когда он за ней вернется.

— Все будет хорошо, я вам обещаю, — произнес он, закрывая за собой люк шлюзовой камеры.

* * *

— Господин Туманский, к чему такая срочность? — произнес Форман, входя в гостиную медико-биологической лаборатории, — можно подумать, что пожар.

— Пожара нет, но события таковы, что следует готовиться к худшему.

— Вот как! А я думал, что все худшее позади. Надеюсь, Луна не падает на станцию и тем паче на Землю?

— Для вас лучше, если бы было именно так.

— Вы меня интригуете. И чего же мне следует опасаться?

— Вы в курсе проводимых исследований с Луни?

— Конечно, ведь я в числе её создателей.

— И хорошо осведомлены о тех из них, которые проводились на Луне?

— О чем вы?

— Вы ведь знаете, что Луни жива.

— Да, мой помощник Донгар сейчас как раз там и решает вопрос, как её вернуть обратно.

— А то, что во время её пребывания на Луне она использовалась в качестве объекта для проведения секретного эксперимента, в ходе которого погибло семь человек, включая самого Донгара, вам тоже известно?

— Нет, — с удивлением ответил Форман, и судя по его реакции, он произнес это весьма искренно.

— Я вообще не понимаю, о каких экспериментах вы говорите?

— Плохо, что, будучи руководителем медико-биологической лаборатории не осведомлены о проводимых опытах. А ведь у вас за спиной Донгар и его люди проводили эксперимент по дистанционному управлению человеческой психикой в рамках военного проекта по использованию новейших образцов вирусной техники. Луни была распространителем этого вируса, и через неё шел непосредственный мониторинг хода эксперимента.

— Вы уверены в этом?

— Абсолютно. Донгар обо всем знал, но не ввел вас в курс дела. Луни мне все рассказала. В результате операции, пять человек из экспедиции, которая была организована для проведения геологической разведки нового месторождения мелидия, сегодня утром погибла. Их гибель была обусловлена необходимостью скрыть правду о проводимых экспериментах. Донгару это отчасти удалось, правда ценой собственной жизни.

— Ничего не понимаю. Но я действительно слышу об этом впервые от вас. Мы планировали лишь обкатку позитронного мозга, его возможностей и больше ничего, — встревожено произнес Форман.

— Вам что-нибудь говорит фамилия Васнецов Сергей Сергеевич?

Форман побледнел, и уставившись на Туманского, тихо произнес:

— Откуда вы знаете?…

— Знаю. И знаю то, что профессор Васнецов погиб три года назад на борту космического корабля, при посещении Луны. Якобы погиб, не так ли?

— Я вам ничего не говорил.

— Так вот, господин Форман. Если вы хотите, чтобы информация, об эксперименте на Луне и профессоре Васнецове не стала достоянием гласности, вы должны договориться со своим руководством оставить Луни на станции, не подвергать её память разрушению или стиранию.

— Значит Луни жива?

— Жива, но если не принять срочных мер, она погибнет.

— Как погибнет?

— Очень просто, как все мы погибаем, когда в нас стреляют из скраба. Донгар хотел ликвидировать меня, а заодно и Луни, но ему удалось лишь ранить её. Она нуждается в помощи.

Туманский встал с кресла, давая тем самым понять, что разговор закончен.

— Так что, вы согласны на мои условия?

— Господин Туманский, мне необходимо переговорить с руководством.

— Я повторяю, вы согласны на мои условия или нет?

— Согласен.

— Учтите, все, о чем мы здесь говорили, я записал, — и Туманский вынул компьютер, и демонстративно нажал кнопку выключения аудио записи.

— Не волнуйтесь, я ученый, и умею держать слово, чего бы мне это не стоило.

— У вас могут быть проблемы и трудности, — менее агрессивно, чем до этого произнес Туманский.

— Знаю, и надеюсь, что если потребуются веские аргументы, то вы предоставите мне доказательства, которые помогут остудить слишком горячие головы.

— Если я правильно понял, мы договорились?

— Я согласен, — и поднявшись, Форман протянул Туманскому руку, и тут же добавил, — доставьте её в лабораторию. У меня она будет в полной безопасности.

— Хорошо.

Туманский вышел из медико-биологического блока и быстрым шагом направился к шлюзу, где был пристыкован корабль, в котором его ждала Луни. Он даже не заметил, как вскоре с шага перешел на бег. Он боялся за её жизнь, словно она была не робот, а человек, которому нужна была помощь. Борьба за жизнь продолжалась в прямом и переносном смысле слова, и понимая это, Туманскому хотелось думать, что сегодня у него больше шансов, чем у его противников, чтобы жизнь, пусть и искусственную, можно было сохранить.

Приложение

Действующие лица:

Владимир Туманский — главный герой. 42 года, холост. Командир международной станции «Хронопус». Назначен на должность в 2040 году, предварительно проработав на станции пять лет, в должности помощника, а затем первого помощника капитана. Представляет Россию.

Вацлав Качмарек — первый помощник капитана, поляк, 45 лет. Семьянин, жена Бася — инженер, тоже работает на станции. Немного обижен, что не занял пост командира, но зато счастлив в семейной жизни. Имеет двух детей. Старший, будущий астронавт.

Рэй Форман — назначен на место погибшей Хелен Кайт начальником медико-биологической лаборатории. Специалист в области робототехники, 48 лет.

Марк Донгар — заместитель Формана, 42 года. Кадровый разведчик.

Второстепенные действующие лица:

Иви Лакатош — вахтенный офицер станции «Хронопус». Представительница Венгрии, 31 год, не замужем.

Йоко Сумито — вахтенный офицер станции «Хронопус». Представитель Японии, 26 лет.

Саймон Кьюб — помощник капитана 35 лет, представитель США.

Роб Набсон — биохимик, сотрудник медико-биологической лаборатории.

Вул Хамерсон — программист, сотрудник медико-биологической лаборатории.

Сиранук Синха — глава Международного комитета по развитию дальнего и ближнего космоса.

Николаев Валерий Сергеевич — зам. Главы Международного комитета.

Сампари — руководитель экспедиции к месторождению мелидия.

Вильямс — водитель вездехода экспедиции к месторождению мелидия.

Гроссман — горный инженер (член экспедиции).

Май Эри Курманен — минералог (член экспедиции).

Матвей Плахов — аналитик (член экспедиции).

Рут Мангулайнен — начальник Лунного поселения

Технические термины:

Мелидий — сырье, добываемое на Луне для электростанций на Земле.

Скраб — ручное оружие ближнего боя. Представляет собой устройство, позволяющее поражать мишени на дистанции до ста метров посредством выброса в сторону цели порции сгустка энергии, которая при соприкосновении с объектом, высвобождается, что приводит к выделению большого количества тепловой энергии и поражению объекта. Основное достоинство скраба то, что работает практически бесшумно и эффективен при поражении объектов биологического происхождения. При воздействии на металлы и горные породы приводит к нагреву последних и не вызывает их разрушения, что в условиях космоса крайне важно в целях безопасности использования. Получил широкое распространение в период с 2035 года. Находится на вооружении полиции.

Content

Аристарх Нилин
Мятежный «Хронопус»
Книга 2
Контракт со смертью

Краткое содержание первой книги

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Приложение