Плотников Сергей

Память стали

Глава 1

«Ты попробуй, — говорили они. — Такого ты точно еще испытывал!»

Заднее сиденье «уазика» и так не назвать мягким и удобным. А уж когда оно под тобой то мелко трясется, то лягается…

— Ах ты ж ять!

— Газу, газу, давай!

…Или рывком проваливается едва ли не на метр вниз! Ауч, больно. Причем не столько заднице и ногам, сколько голове, по которой заехала, волшебным образом, вылетевшая из багажника грязная и набитая угловатыми железками сумка. И прихлопнувшая ее сверху двадцатилитровая топливная канистра — пустая, хоть тут повезло.

— …Заглох!

К тому моменту, как я затолкал назад в багажный отсек, наверняка, очень нужный и полезный в поездке хлам и выбрался из той двери, что смотрела скорее вверх, чем вбок, у открытого капота столпилось уже шестеро автолюбителей. Двоим принадлежало то ведро, на котором мы, с позволения сказать, передвигались по пересеченной местности, остальные четверо составляли экипажи еще, аж, трех машин, гуськом остановившихся впереди. Их задние габариты мерцали красным сквозь оголившиеся по осени ветви.

— Аккум жив! Смотри, как бодро крутит!

— Может, свечи? Только что пытался схватиться, а теперь даже и не…

— Топливный насос отхлебнул, точно тебе говорю! У меня так на позапрошлом выезде было: крякнул посреди ручья!

Темнеет… Обещанное «да мы тебя к шести у платформы высадим как штык!» перестало быть, хотя бы теоретически, актуальным час назад. Полчаса назад я смирился с тем, что придется вызывать такси из области сразу до ближайшей станции метро на окраине города — только, чтобы довезли до любого асфальта. Сейчас мне хотелось одного: пусть голова перестанет кружиться и желудок вернется на положенное ему место. Дернул же меня черт согласиться «прочувствовать весь кайф настоящего оффроуда!».

— Да вы посмотрите, как у вас машину перекосое… перекособочило! В баке бензина мало, уровень черт-те-какой установился, из-за этого топливозаборная арматура висит в воздухе и воздух же засасывает вместо топляка! — выдал вдруг самый авторитетный участник заезда.

— А-а! — хором на пять голосов. — Вот оно че-о!

Кажется высокий консилиум пришел к какой-то дельной мысли. Славик, водитель «уазика», рыбкой нырнул в салон… и с растерянной мордой вытянул ту самую канистру, что меня по голове огрела. Все такую же пустую, разумеется.

— Эх, молодежь…

— Славик, извини, мы уже свой запас в бак перелили, знаешь же, как наш паровоз бенз жрет!

— Прости, мы сегодня тоже налегке…

— Да вы молодого своего до заправки пошлите! Тут по прямой метров триста через лес, смотрите, — опять вылез «авторитет», тыкая дочерна заляпанным пальцем в экран своего смартфона. — Вон, у него и снаряга подходящая. Хоть один оделся не по лайту!

И ткнул, сволочь, рукой в мою сторону.

Действительно, посмотрев пару роликов на ютубе, чтобы понять, куда меня зовут за новыми ощущениями, я озаботился современным вариантом болотных штанов-бродней — тех самых, что в ручей можно по грудь зайти и не промокнуть. Перестарался: «покатушка», как называли завсегдатаи свой выезд в лес, предполагалась «по лайту», и самая глубокая попавшаяся яма с водой вполне форсировалась обычными непромокаемыми сапогами.

Зато более-менее сухие колдобины, вроде той, в которой сейчас раскорячилось наше транспортное средство, радовали с завидной регулярностью. Я не автолюбитель, но даже мне стало жалко ни в чем не повинную подвеску, испытывающую по воле Славика и компании дикие, и, самое главное, совершенно ненужные, на мой взгляд, перегрузки. Оказывается мы уже час как двигались в трехстах метрах параллельно федеральной трассе — в чем я убедился, открыв приложение с картой на своем телефоне. По нормальному асфальту мы проехали бы это расстояние за минуту.

— Витя, помоги по-братски! — тут же бросился ко мне Славик. Увидев выражение моего лица, он вдруг забегал глазами, не забывая сыпать обещаниями: — Мы пока вытащим нашего красавца на ровные колеса… А зато мы тебя до метро, то есть, я хотел сказать, до самого подъезда потом с ветерком домчим!

— Давай сюда, — я подхватил тару за ручку. На машинах любителей найти себе приключение на неровном месте, стояли мощные «люстры» — светодиодные балки, способные локально превратить самую темную ночь в день. Дальнобойщики такие на свои траки ставят, когда нужно по неосвещенной трассе в глубинке в темноте дубасить. Утром я подумал, что понты, а теперь понял — ничуть. Не помогу, так эти… Будут тут до полуночи из канавы выбираться. А мне, кровь из носу, надо выспаться перед работой.

— Девяносто восьмого налей! — напутствовал меня в спину горе-водила.

— Мы тебе весь свет врубим, чтобы от заправки с дороги не сбился! — пообещал за Славиком его штурман, видимо, не знающий, что на карте можно поставить метку и вернуться по навигации ровно туда же, откуда вышел. Ну, какой поп, такой и приход… Впрочем все равно спасибо за попытку заботы.

Заправщик встретил вышедшее из леса чудище — то есть меня — с философским спокойствием буддийского монаха. Я немедленно припомнил, что злые языки называют формат «сильные мужики превозмогают бездорожье» не иначе как «трамвай-трофи» — из-за того, что любители оффроуда не отъезжают далеко за город, а раз за разом портят одну и ту же лесную просеку или технический проезд под ЛЭП.

Да, так можно заучить наизусть каждую кочку — а если застрянешь-сломаешься, то на крайняк можно бросить тачку и пешком за полчаса к людям выбраться. А к метро — за часик. Ну а следующее «трамвай-трофи» через неделю обязательно поможет высвободить попавший в природную или не совсем природную ловушку автомобиль. Похоже вот к этой заправке регулярно выходят оффроудеры с канистрами. Как еще тропинку в лесу не протоптали!

Была у меня подленькая мыслишка оставить себе канистру в качестве трофея и сразу с заправки вызывать такси. Славик мне не сват и не брат, сам все обещания нарушил — тому, кто нас свел, я уже мысленно наговорил кучу ласковых, и обязательно выскажу их же в лицо. Назад путь оказался куда сложнее, чем туда: запоздало понял, что надо было залить десяток литров, а не под горлышко.

Как назло, на эти триста лесных метров приходился то ли пологий овраг, то ли какая другая складка местности, и пришлось убрать телефон, чтобы помогать себе второй рукой. Серые сумерки сразу же встали вокруг стеной — осенью темнота подкрадывается очень быстро. Еще и ветер вдруг налетел, зашуршал вершинами осин и, сбросивших листья, берез. Потому, увидев впереди свет, я искренне порадовался выполненному обещанию штурмана и с удвоенной силой попер емкость. Обеими пятернями я вцепился в быстро тяжелеющую ручку и раздвигал ветви плечом, лишь краем глаза сверяя направление на сияние.

…Заставил меня остановиться и поставить на землю канистру странный звук из-под ног. Этакий шипящий шелест, который просто нечему издавать в лесу. Наклонился, провел пальцами по земле и стряхнул с них тонкий слой… невесомого серого пепла? Или чего? Вытащив мобильник ради фонарика, я сразу же сощурился: дисплей светился во всю яркость, показывая разноцветные полосы, из динамиков доносилось шуршание и свист… пока прямо в руках что-то внутри тонкого корпуса не «бумкнуло», пустив отчетливый дымок с запахом паленой электроники.

Я отбросил смартфон как ядовитую змею, мгновенно припомнив, что аккумулятор вроде как не способен взорваться, не то что в старых моделях — но на собственных пальцах проверять как-то очень-очень не хочется! И только потом оглянулся по сторонам. Оказывается я дотопал до достаточно большой поляны, которой совершенно точно не проходил на пути туда. А то, что я принял за «люстру» на машине… оказалось шаровой молнией, запутавшейся в древесных ветвях на другой стороне прогалины!

Первым моим побуждением было отступить назад — так и замер на одной ноге, потому что одновременно обернулся. Там, где я прошел… там, где я по всем законам пространства и времени должен был только что пройти, сквозь голые ветви сверкали и светили десятки таких же плазменных шариков. И загорались все новые!

Из чего должны быть ветви у деревьев, если их не берет запертый в электрическую ловушку жар раскаленного газа? Этот вопрос я задал себе потом. Припомнил тогда же и странный в контрастном синем свете цвет стволов — словно камень. Да и небо над головой отливало на черном багровыми разводами — зато ни одной звезды… Но в этот момент я ничего не заметил, зато сполна насладился чувством бегущих вверх по коже мурашек величиной с хорошую вишню. А потом разом понял: это не мурашки. Меня кололо электрическими разрядами! С каждой секундой, с каждой зажегшейся молнией все сильнее!!!

Зачем я подхватил канистру? Черт знает. Не чувствуя веса в руке, я, пятясь, выкатился на свободное от деревьев пространство. Запнулся обо что-то в земле, резко обернулся… и понял, что лес с той стороны поляны тоже светится все ярче. Со всех сторон. Я попал в центр какой-то аномалии, и сейчас она захлопывалась вокруг меня как ловушка!

К электрическому покалыванию добавился слабый, медленно усиливающийся жар… и самое страшное, я почувствовал его глазными яблоками! Радиация?! Взгляд заметался по поляне — и, наконец-то разобрал, что покоится под грудой земли-пепла. Танковая башня! А ногой я зацепился за какую-то деталь полностью погребенного корпуса!

Дальше мысли догоняли меня отдельными вспышками: груда военного металла — ослабление действия аномалии — корпус работает как заземление и экран — спрятаться внутри!

В этот момент мои пальцы уже вцепились в командирский люк… и легко, почти без усилий и скрипа его откинули. Внутри зияла кромешная тьма, там мог быть все тот же пепел, залитая дождями вода или еще чего похуже вроде острых краев металла — но в тот момент я не рассуждал. Ногами вперед внутрь, канистру за собой и захлопнуть люк как можно скорее! Ах, жар пропал, и разряды по телу пропали! Спасся!!!

* * *

Трудно сказать, сколько времени я провел, рассевшись на месте командира танка. Минуту? Десять минут? Полчаса? Привел меня в себя электрический свет, пробивающийся сквозь смотровые щели люка, и подозрительный треск, как от пляшущих по броне разрядов, снаружи. Еще ничего не кончилось.

Видно внутри корпуса до сих пор практически ничего не было — это и логично. По фильмам и книгам я смутно помнил, что в боевой машине нет свободного места — только-только экипажу пролезть и уместиться. Тем не менее я ощущал вокруг некое пространство. Оно же позволило ценой нескольких синяков спуститься из башенного объема внутрь корпуса.

Я сказал «пришел в себя», но, оглядываясь назад, мое состояние адекватным назвать сложно. Что я пытался найти внутри старой, давно брошенной и уже успевшей частично врасти в землю машины? Фляжку с водой? Еду? Скорее уж, стоило опасаться проржавевших насквозь снарядов и не рыпаться. Я же, увидев несколько светящихся точек впереди, полез туда.

Светились окошки триплекса на месте механика-водителя. Даже изнутри отчетливо ощущался наклон — корпус ушел в почву неровно, и передняя половина танка верхней частью оказалась выше уровня грунта. Я приник к визорам… и сначала даже не понял, что вижу. Все те же голые ветви, как-то потускневшие молнии, словно диковинные фрукты на них, светлеющее небо… Светлеющее. Небо.

Вот тут-то меня, наконец, и проняло. Внедорожный «отдых», поход с канистрой на заправку, внезапная электрическая — если не радиационная — аномалия, черт-те когда брошенный танк, найденный так к месту. И вот — рассвет вместо заката. Паники не было, зато я отчетливо понял две вещи: я попал и мне конец. Куда попал? Вопрос не актуальный. Актуальный: как выбраться из ловушки?!

Воды внутри танка не было. Еду можно было и не искать. Излучение снаружи, определенно, только усилилось — иначе с чего броня изнутри едва заметно, но нагрелась? Возможно в силу каких-то условий, молнии пропадали только ночью — но до ночи нужно еще дожить. А если излучение отключилось из-за пространственного пробоя, в который мне хватило невезучести влипнуть?!

От этих мыслей немедленно сперло горло и мучительно захотелось откинуть ближайший люк — я аж подался назад, подальше от смертельного искушения, подобного инициативе открыть форточку в подводной лодке. Под водой. И задел ногой канистру с «девяносто восьмым», про которую успел забыть.

Пришедшая мне в голову идея смело могла претендовать на звание безумнейшей в своем роде. Да, ситуация безвыходная, но нужно обладать каким-то запредельным уровнем нереальной везучести, чтобы в брошенной много лет назад машине оказался работающий двигатель! Хотя нет, везение тут не поможет — нужно настоящее чудо. И еще одно: чтобы ушедшая в почву ходовая смогла выдержать поданные усилия и высвободить многотонную машину. И куда-то там увезти, не развалившись.

Тем не менее я пополз на карачках, опять стукаясь обо все углы, наощупь искать заправочную горловину. Внутри танка, ага. Самое невероятное, что я ее нашел — по висящей над ней жестяной воронке внушительных размеров. Ничтоже сумняшеся, справился с пробкой — и бензин полился в недра заброшки. О несовместимости топлива я и не думал переживать, помня словосочетание «многотопливный дизель». Вроде, слышал, такие силовые агрегаты могут работать реально на чем угодно.

Ну вот, а теперь назад к рычагам мехвода.

Неожиданно удобно разместившись в металлической конструкции, я бездумно принялся наугад дергать тумблеры и ручки на панели под триплексом — света не хватало даже их сами разглядеть, не то что найти подписи. Вопросов у меня не вызывали лишь два рычага по правую и по левую сторону от водительского… ну пусть будет — кресла. Как-то раз удалось посидеть в кабине трактора, и я знал, что каждый из рычагов тормозит соответствующую гусеницу, отчего машина поворачивает.

«Аккумулятор! — неожиданно пробился к сознанию голос… ну пусть будет логики. — Кривой стартер!»

Ну да. Даже такому не-автолюбителю, как я, совершенно ясно: заряд в заброшенной годы назад машине сохраниться никак не мо…

От механического скрежета громада танка вздрогнула целиком, вся, словно живая. Затем раздался характерный звук частых ударов металла о металл, который тут же заглушил нарастающий рев. Сначала кашляющий, а потом все более и более монолитно-ровный и мощный! Вместе с ним пришла новая, теперь уже постоянная дрожь… а потом под барабанно-дробный лязг грунтозацепов, казалось бы давно мертвый, танк начал выползать из многолетней могилы.

Глава 2

Питер, Москва, Новосибирск: если вы живете и работаете в одном из этих крупных российских городов с прекрасной инфраструктурой общественного транспорта и редко бываете за городом — свой автомобиль вам не нужен. Куда дешевле пользоваться такси или, если прямо, вот, нужно будет куда-то далеко поехать, взять каршеринг. Хотя признаться, в последний раз я сидел за рулем лет пять назад: не настолько такси дороже шеринга, чтобы подвергать лишнему испытанию свои, не самые прокачанные, (и уже подзабытые, честно говоря) навыки вождения в плотном потоке.

Это, что касается обычного, гражданского легкового автомобиля — за рычагами танка я раньше не сидел вообще никогда! Все мои познания о боевых машинах ограничивались описаниями виртуальных единиц боевой техники в паре популярных в России игр «про танчики». Ну там нижняя лобовая деталь брони, верхняя, командирский люк. Что толку знать, что гусеницы управляются некими торсионами, если я даже не знаю, что это такое? Я бы и метра не проехал, если бы от меня хоть что-то зависело. К счастью, танк прекрасно справлялся сам.

Несколько часов знакомства с оффроудом совсем уж даром для меня не прошли. Например, я понял, что автомобиль, даже полноприводный, уперевшись мостами в середину колеи, уже никуда не поедет — скорее, нароет покрышками дополнительные ямы под колесами. И, либо придется что-то подкладывать под колеса, типа бревен, либо задействовать лебедку.

Но танку с его плоским брюхом закон колеи оказался не писан: гусеницы буквально вгрызались в грунт по всей длине, тонну за тонной отправляя землю в яму с застрявшим стальным гигантом. А то, что оставалось между ними, многотонная махина выдавливала прочь, давая тракам новый зацеп. Несколько минут тяжелого ворочания с боку на бок — и боевая машина уверенно вытащила себя наверх, к свету стремительно наступающего дня. Попутно, мимоходом, стряхнув все, что налипло и нападало на броню за многие годы. И поперла прямо на деревья.

Первое столкновение я просто не почувствовал. Через триплекс водителя видно было плохо, но ствол явно раскололся на куски, рухнувшие на броню. Однако за ревом силовой установки я этого даже не услышал. Дальше начиналась чаща… в которой танк так же нечувствительно начал проделывать просеку. Не то, чтобы я не пытался как-то выбрать траекторию попроще — но ходовые рычаги, как оказалось, двигались еле-еле, да еще и с совершенно диким усилием. В общем, ходом я по-прежнему не управлял. Другое дело, что меня вполне устраивало само движение хоть куда-то — лишь бы прочь из аномальной зоны.

Для понимания: я ничуть не рефлексировал в тот момент, что попал хрен знает куда. Выбраться из смертельной ловушки — вот и все, что меня интересовало. А почему произошла череда странных, невозможных событий; где, собственно, я оказался, как именно? Да черт с ними, с ответами! Найду, если выживу. Или не найду, тоже выжить не помешает. Сейчас главное — чтобы двигатель не заглох, а танк — не застрял!

Поводы молиться на неожиданно заработавшую технику у меня были, и еще какие! Шаровые молнии с веток никуда не делись, и с каждым сломанным стволом, в корпус боевой машины впивались дугообразные разряды, рассыпая быстро гаснущие искры. В любом другом месте уже давно начался бы лесной пожар, но здешние деревья, похоже, и впрямь, окаменели и гореть разучились. К счастью триплекс эффективно защищал мои глаза, иначе я давно бы уже ослеп, нахватавшись «зайчиков», как от электросварки. Нечего было и надеяться покинуть проклятое место живым на своих двоих.

И опять мне отказало чувство времени. Я готов был поклясться, что прошли часы, прежде чем мертвые деревья расступились, уступая место живому лесу. С другой стороны — сколько ни силился, не мог вспомнить подробностей движения. Словно их и не было. Боевая машина, выкатившись из серого пепла, бодро поползла по траве, подминая кусты — я опять вцепился в рычаги… и они вдруг неожиданно легко поддались! От тряски расклинило механизм, что ли? Неважно.

Танк сначала заложил резкий вираж. Потом, подчиняясь судорожным рывкам своего горе-мехвода, остановился вовсе. Как я не разбил себе лоб о передний бронелист — бог весть. Не обращая внимания на шершавый металл, трущий кожу лба, я попытался выглянуть в визоры смотровой щели как в окно. Не то чтобы это могло помочь расширить угол обзора… но почему-то помогло. Вокруг зеленел лес, на первый взгляд даже похожий на тот, в котором я потерялся… Прошлой осенью? Потому что вокруг явно было лето!

Чертыхаясь и повалив несколько вполне живых сосен, я разобрался с рукоятками на ходовых рычагах, позволяющих зафиксировать фрикционы в нужном положении. Теперь танк мог стоять на месте без моих усилий. Защелка люка водителя поддалась легко, а вот сама бронеплита повернулась на петле неохотно. И весу в ней было как бы не два десятка кило…

Свежий воздух ворвался внутрь, мигом вскружив голову! Свобода! Я высунулся по пояс наружу, вдыхая полной грудью… и не сразу сообразил, что не так. Каменного леса с шаровыми молниями не было. Нигде. Широкий след сорванного дерна и мха терялся между деревьями. Выбравшись на броню целиком, я забрался на башню, оценивающе проследил глазами оставленную колею… и торжественно пообещал сам себе, что никогда, никогда не пойду и не поеду в ту сторону! Хватит с меня. Выбрался живой — и хорошо.

Подумал еще раз — и раздумал спрыгивать с брони танка. Во всяком случае, пока двигатель работает, а гусеницы держатся на катках. Сначала к людям.

* * *

Приборная панель мехвода, возможно, когда-то содержала маркировки рычажков и рычагов, но до сей поры они не сохранились. На всякий случай я больше ничего трогать не стал. Зато бегло осмотрел корпус машины изнутри, для чего открыл еще и командирский люк — ни следа ламп внутреннего освещения я не нашел. Что сказать? Предполагаю, когда-то внутри располагалось достаточно много всего, но, либо это демонтировали, либо оно рассыпалось в труху от времени.

Наверное до некоторой степени уже можно было расслабиться, но я чувствовал: дам волю эмоциям — вообще никуда не уеду. Ночевать, пусть даже, в танке и летом, но посреди леса, в мои планы не входило — потому я вернулся за рычаги. Правда, перед этим осмотрел, насколько это возможно, не слезая, машину снаружи. Не знаю, на что надеялся — естественно, ничего не узнал. Разве, что своей круглой цельнолитой (сварного шва не нашел) башней танк походил на советские цифровые модельки из упомянутых игр — но и только.

А вот что на броне нашлось, так это следы многочисленных попаданий молний. Причем, не сказать, чтобы разряды как-то попортили «шкурку» многотонной громаде. Испарили начисто краску, если она на башне и бортах еще оставалась, украсили металл своеобразным узором — и все. В районе кормы узор, правда, уже скрылся под слоем копоти, вырывающейся из выхлопных отверстий. Наверное мой танк в лесу, с высоты, сейчас можно было найти столь же просто, как и движущийся паровоз! Вот только что-то никто не спешил находить…

Дальше я времени не терял: часов не было, но по ощущениям, день успел перевалить за середину, а я все пытался маневрировать так, чтобы свалить как можно меньше живых деревьев. Если сначала выходило только хуже — я неуклюже сносил даже то, что, вполне, можно было бы объехать, — то под конец уже приноровился и к ходу рычагов, и к инерции танка. Оставалось надеяться, что мое попадание примут к сведению и не повесят штраф за уничтожение скольких-то там гектар леса…

Солнца на небе я так и не увидел, компас остался в выброшенном мобильном и, все равно, был электронным, о нем тоже можно было забыть. Оставалось визуально контролировать свой след в попытках не сбиться со случайно выбранного курса «подальше от аномалии». Если меня не перебросило в безлюдный параллельный мир (к тому моменту я был готов поверить во что угодно), рано или поздно мне должны были попасться следы людей — если только, по собственной глупости, не въеду в водоем или в болото.

Повезло: дорога попалась раньше. Даже не грунтовка, а следы машины-трелевщика на гусеницах — как же я им был рад! Аж даже покричал вслух. Руки натурально тряслись, а из глаз покатились непрошенные слезы. Я выбрался! Я буду жить! С огромным трудом силы воли хватило вернуться на место мехвода. Через километр попался очередной ручей с чистейшей водой — и я в первый раз покинул спасшую меня машину и позволил себе напиться! Тут же подвело желудок от дикого голода. Уговорили: в танк и по газам. Не к обеду, так к ужину!

Настоящая, разбитая и пыльная грунтовка нашлась у внешней границы леса — в нее змеиными хвостами вливались следы трелевочников, а ямы и колдобины заставили бы расплакаться Славика. От счастья. В какой-нибудь из них он свой уазик точно потерял бы целиком.

Опять начало вечереть, и я даже рискнул потрогать парочку самых многообещающих рычагов на панели, всего лишь со второй попытки найдя ручной газ.

Моя, давно забывшая о том, что такое глушитель, «броня» покатилась совсем уже резво, почти подпрыгивая на вершинах ухабов. Я все ждал, что грунтовка доведет меня до асфальта и потока машин на нем, но этот светлый миг все никак не наставал. Не показывался и поселок, в котором, по всем прикидкам, должна была располагаться база лесорубов — лишь у горизонта, порой, возникали и пропадали то ли другие рощи, то ли языки все того же леса. И ни одной другой машины — как вымерли.

Уже в сумерках я углядел далеко впереди яркий огонек… и вместо радости испытал совсем неуместное дежавю. Идиотское, совсем не смешное ощущение. Пришлось делать над собой очень неприятное усилие, чтобы отжать рычаги и двинуться дальше по колеям на свет. Который, к огромному моему облегчению, оказался все-таки фонарем на высокой решетчатой башенке вроде тех, на которые вешают сотовые ретрансляторы. И освещал он…

…идеально ровный бетонный вал противотанкового заграждения, над которым возвели совершенно неуместно выглядевший частокол. Огромная воротина из разномастных досок, кое-где усиленных листами кровельной жести, от свежих до рассыпающихся от ржавчины, сдвигалась на роликах по специальным рельсам. Их как раз собрались закрывать и ждали определенно именно меня — рев силовой установки слышно было за несколько километров.

— Знатный трофей! — я, повинуясь жестам мужика в комбинезоне механика из какого-нибудь преуспевающего гаражного сервиса, закатил машину внутрь и сбавил обороты до минимума. Воротина за мной с протяжным скрипом закрыла проезд. — Долго, небось, двигатель колупал? Или подрезал у кого другого? Надеюсь, не из наших? Хех, не отвечай, твои проблемы — это твои проблемы, мужик. Разборка и свалка у нас вон там, первый поворот налево. Джулиан точно еще работает, может, успеешь сдать.

— Спасибо! — прокричал я из люка. Проблема в том, что я сделал это не на русском — да и обращались ко мне на незнакомом языке. Который я понял, словно давно его знал. Знал настолько хорошо, чтобы говорить без заметного акцента.

Приплыли.

Глава 3

В любой непонятной ситуации делай так, как говорит тот, кому ситуация понятна. Скрывшись в люке и, с трудом подавив желание за собой его задраить, я медленно покатил вперед, стараясь не газовать. Одновременно, во все глаза, вглядывался в окружающий пейзаж. Посмотреть было на что.

Поселение за воротами встречало пакгаузами и складами по два-три этажа высотой, сбитыми по той же технологии, что и ворота: доски плюс жесть. На некоторых висели вывески, уже плохо различимые в темноте… Тут, словно в ответ на мою мысль, зажглось уличное освещение. Лампы накаливания в абажурах-грибках на деревянных столбах! Я что, в шестидесятые провалился?!

Правый поворот оказался совсем близко, всего пару складов проехать. Пропустить его было совершенно невозможно: разбитая грунтовая дорога выворачивала именно туда, а ведущую прямо улицу совсем недавно аккуратно посыпали мелким гравием на песчаной подушке. Что-то мне подсказывало, что если я туда впрусь на своем танке, перемалывая покрытие гусеницами, по головке за это не погладят.

Свернув, я получил отличную панораму на обозначенную местным свалку: сотни корпусов военной техники и их частей, хорошо видимые за забором из сетки-рабицы. Разумеется, «отремонтированной» в произвольных местах все теми же досками и жестью. Немногим дальше в едва подствеченном тусклыми фонарями сумраке угадывались кучи откровенного металлолома.

Свалка непосредственно прилегала к внешней стене-частоколу, на которой я теперь смог разглядеть проходящую поверху галерею. Странное смешение строительных стилей и эпох… при этом отчетливо намекающее на какую-то внешнюю опасность. И оружие здесь в ходу явно не современное, даже не середины прошлого века: большинству пушек такая преграда что картон. А бывают еще гаубичные системы и минометы, которым что есть стена, что нет — бьют навесом. Тогда… дикие животные? Даже не знаю…

Забор свалки отгораживал одну сторону широкой пыльной и разбитой улицы, вторую формировали… гаражи, наверное. Те же ангары, построенные стык-в-стык, но пониже; крохотные оконца под самой крышей, зато разномастные ворота по нескольку штук в каждом. И опять вывески — над ними. Где-то в череде закрытых створок одни ворота были распахнуты настежь, оттуда лился желтый электрический свет множества ламп.

Джулиан, сыновья и партнеры

Скупка механизмов в любом состоянии

Похоже, мне сюда. Я притер борт танка к забору свалки, останавливаясь точно напротив ворот, заглушил двигатель… и только после этого осознал, как легко все это проделал. И да, я теперь точно знал, какой рычажок-тумблер повернуть для глушения и запуска мотора. Добавить сюда появившееся умение болтать по-местному — и опять выходит какая-то чертовщина, объяснить которую стрессом и практикой в несколько часов кряду при всем желании не получится.

— Ну нихрена себе махина! — по-свойски махнул мне рукой пожилой мужчина, вышедший из ворот с полотенцем в руках. Судя по мокрым волосам и каплям на воротнике почти такого же, как у привратника, комбинезона, рев двигателя оторвал его от умывания. — Тонн шестьдесят-семьдесят, давненько такого улова у наших поисковиков не припомню!

— Я не из ваших, — на всякий случай предупредил я, спрыгивая на землю. Только теперь я увидел кобуру на поясе комбеза у встречающего, и не пустую. Если так подумать и напрячь память, мужик у ворот тоже был при кобуре. — Новичок тут.

— Ясное дело, не из наших, — хмыкнул этот тип, разглядывая узор от разрядов на броне. — У нас только Дик и одноглазый Свен могут вытащить сталь из аномальной зоны… во всяком случае, раньше у них получалось. Чтобы спереть у крутой поисковой команды поставленный на ход хабар — это ж какие-никакие мозги иметь надо, а они не позволят тащить его туда, где хозяева находки уже много лет живут!

— Я ничего не крал, — мне не понравился покровительственный тон скупщика. А еще я пожалел, что выбрался из-под брони. Что мешало пообщаться из люка или стоя на верхней броневой детали рядом?

— Конечно, не крал, — покладисто согласился собеседник. — Соглашусь, рисунок на металл нанесен здорово, от настоящего не отличить. Сварка, еще и с газом, да? Сколько времени-то небось потратили… Но с как-бы-новичком за рычагами — это твои подельники просчитались. Другой бы оторвал с руками, тем более по темноте, подумал бы: повезло! Приехал дурачок из тех, кому удача улыбается раз в жизни, а они и поняли, что фортануло! Но Джулиан не таков! Я давно отвык верить в чудеса, паря. Да и движок для пролежавшего хренову тучу лет под открытым небом подбитого борта у тебя слишком ровно работает. Извини, не прокатило.

Тут он покровительственно похлопал меня по плечу, в процессе разговора подойдя вплотную. Ч-черт.

— Но тут нет твоей вины, просто я поумнее многих буду. А вообще — попытка хорошая. Я бы на твоем месте тоже попытался, раз такое дело, — словно пытаясь меня успокоить, закончил он свою мысль.

— Этот танк я сам нашел, сам завел и сам пригнал, — тщательно следя за тем, что произношу, с нажимом сообщил совершенно чистую правду я. И только после этого задумался: зачем это делаю? Я не местный и танк не собирался продавать, только откатил его куда сказали, чтобы не выглядеть подозрительно и дорогу не загораживать.

— Ой-ой, да ладно, — похоже, я поднял скупщику настроение тем, что он мне приписал. Возможно, когда-то сам разводами с найденной техникой занимался, пока не смог приобрести себе помещение? — Еще скажи, что у тебя настоящая Сталь, одна из тех легендарных машин из центра гиблой зоны, что сама себя менять может, затягивать пробоины, угадывать мысли своего хозяина и двигаться без топлива!

Я открыл рот, собираясь дать отповедь… и закрыл. Влитая канистра бензина — двадцать литров — танку весом шесть десятков тонн где-то на полчаса работы в лучшем случае. И как, спрашивается, машина целый день меня везла? Топливо в баках уже было? Маленькая неувязочка: за хренову тучу лет любой бензин, любая соляра превратится в подобие битума! Какая прелесть, чудеса-то, оказывается, и не думали кончаться. Вот только знать это Джулиану совершенно излишне, я считаю.

Вместо слов я с самым мрачным видом плюнул под ноги перекупу, развернулся на каблуке и отправился к своей… как он там сказали? Стали? Именно к моей — иначе с чего груде металла на гусеницах делиться со мной навыками вождения и языком. Звучит как бред, да. Но, как завещал сыщик всех времен и народов, если самый бредовый бред является единственным логичным объяснением — значит, это и есть правда.

— Только не думай, что утром сможешь впарить свою подделку кому-то еще, — мужику явно понравилось надо мной издеваться. — Все знают: я последним закрываюсь. Если не купил сам — что-то тут не то!

— Я не собираюсь продавать свой танк, — через плечо бросил ему я, уперевшись руками в надгусеничную полку. И едва не охнул, на мгновение почувствовав, как лист металла ткнулся мне в ладони.

— Не разоришься на топливе, заниматься поисками на тяже? — окончательно развеселился владелец сервиса.

— Зато я любую тяжесть из земли выдерну! — забравшись на броню, я почувствовал себя куда увереннее, и потому решился на маленькую импровизацию. — А дизель у меня тут многотопливный, любую бурду сожрет, лишь бы горела!

Даже если и нет, способность танка ехать вообще без топлива отлично, таким образом, легендируется. Или Сталь меня в лучшем случае заставят продать. А в худшем — расплатятся пулей в лоб. Я же не могу прятаться под броней постоянно.

— А ты, оказывается, продуманный, — неожиданно доброжелательно и по-доброму отозвался скупщик. — Это ты правильно решил, новичок, сложившимся командам бывает нужен тягач, который в случае чего способен за себя постоять. Только к непроверенному челу, вроде тебя, никто не пойдет. Потому, бесплатный совет: старине Кэт давно надо что-то там передвинуть в ее хозяйстве, вот только в свой грейдер она заливать то, что дает наш мэр под городские нужды, напрочь отказывается. Раз у тебя такой крутой движок, кругом в плюсе останешься: она тебе всю цистерну сплавит под это дело, еще и за работу заплатит, и остальные будут знать, что ты парень надежный. Если не облажаешься, конечно. Езжай вдоль сетки, рабочие ворота на свалку в самом конце.

— Спасибо, — помедлив, искренне поблагодарил я. — Сделаю, как вы сказали.

— Ох, еще и вежливый, да? «Вы»! Знаешь, сколько лет я такого обращения не слышал? Недаром ты мне сразу понравился, паря, хе-хе. Тогда вот тебе второй бесплатный совет: бери у Кэт самую дешевую краску и закрашивай к Хель все эти узоры. Понты знатные, конечно, но без них как-то спокойнее живется, знаешь ли.

* * *

Ворота ожидаемо оказались закрыты — похоже, в городке перерабатывать по вечерам не особенно любили, кроме отдельных оригиналов. Что меня полностью устраивало. Слишком много вопросов накопилось, слишком мало ответов я успел получить.

— Сталь, значит? — негромко спросил я в пустоту. Ответа, разумеется, не дождался. Закрыл глаза, положив руки на рычаги и попытался… почувствовать хоть что-то. И почувствовал: тепло, уют, ощущение безопасности, даже некоторое удобство. С учетом того, что сидел я фактически на скелете кресла мехвода — ощущения эти доставались мне не совсем естественным путем. Вот только чего я никак не мог ощутить, как не пытался — контакта с сущностью танка. Ч-черт, как же шизофренически звучит! Докатился!

— Кого там еще принесло?! — в низком прокуренном басе с огромным трудом опознавался женский голос.

Я выглянул из люка. Вздрогнул. Кэтрин оказалась дамой лет шестидесяти, из тех, что на бегу слона остановят и хобот ему оторвут. А потом еще и запихнут туда, где солнце не светит. Руки толщиной в иное бедро, а бедра такие, что только столбы пинками ломать! Тело вполне соответствовало пропорциям конечностей. Образ довершали карго-брюки на лямках, сапоги и куртка из грубой джинсы, на голове — бандана, в руках каска.

— Джулиан сказал, у вас есть работа для тягача…

— «У тебя», парень, я тут одна, — хмыкнула начальница свалки, заметно подобрев. — Новичок, штоле? Тут твою вежливость не оценят, можешь не стараться. Тарантайка у тебя внушительная, ревет как носорог, которому яйца отстрелили! Может, и правда, потянет. Ща ворота отомкну — и езжай за мной, отвал накинем, проверим.

— Мне бы заправиться, — намекнул я. — Муниципальная горючка сойдет.

— Да ты мой золотой! — восхитилась тетка, всплеснув руками. — Закатывай скорей, все в лучшем виде оформим.

М-да. Мораль отсюда такова: попал в другой мир (или куда я провалился?), приперся в незнакомый город? Если есть трактор — а танк даже лучше! — без работы, по-любому, не останешься! Что актуально, потому как в понедельник я в свою контору точно уже не попаду. И, скорее всего, не попаду уже никогда…

Глава 4

Баки моего танка оказались воистину бездонными. Кэтрин, на радостях, что избавляется от некачественной соляры, залила в наружную горловину у кормы аж полтонны, прежде чем спохватилась: я ж еще ничего не сделал для такого большого аванса. Но факт, что даже после этого место для горючки еще оставалось. С другой стороны, я вроде где-то читал в интернете, что танк на одной заправке должен делать марш-бросок в тысячу километров длиной. Тогда все очень логично получается. Да и что шестидесятитонной громаде тонна-полторы топлива на борту? Так, пустяк.

А вот эффект от заполнения топливной системы пустяком назвать язык у меня не повернулся бы. Стоило сдвинуть селектор газа и легонько толкнуть рычаги, как я почувствовал, насколько возросла мощь мотора! Вот так-то: чудо — это, конечно, круто, но утащить на нем Сталь может только саму себя. Ну, еще немножко деревья поломать. Пожалуй, не влей я бензин с самого начала, мы могли бы до сих пор в яме ворочаться.

Затрудняюсь сказать, сколько лошадиных сил на самом деле скрывалось под моторными жалюзи, но многотонный корпус, выплевывая в небо два столба густого дыма, заскользил на гусеницах, словно пушинка! А когда свеженавешенный отвал уперся в кособокую башню из старых корпусов колесных бронемашин и ободранных до голого железа рам грузовиков, то потащил перед собой, даже не забуксовав!

Работы на свалке накопилось более чем порядочно: за пару часов я, считай, только начал. В принципе, ради хорошего реноме я был готов и дальше сидеть за рычагами — но Кэтрин, убедившись, что все получается, широким жестом отпустила меня отдыхать до утра. Даже лучше, чем отпустила: разрешила припарковать танк прямо у себя на свалке, по первой просьбе сразу поделилась краской и даже от щедрот выдала лампу-переноску с длиннющим шнуром и высокой подставкой. Накрасил бы я без нее, чувствую…

Пожалуй, стоит отдельно остановиться на краске, на ведерных банках которой прямо в оцинкованной жести было выдавлено «для военной техники».

— Вот, довоенная! — гордо похвасталась начальница. — Вовремя подсуетилась и забрала все запасы из Бункера, когда мэр его под себя решил разгрести. Вывезла под шумок вместе с железками на переплавку. Там на самом деле много чего было, потом придурок лично ругаться прибегал, ха-ха! Из принципа ничего не отдала! Смотри: срок годности пятьдесят лет назад вышел — а ложится до сих пор как свеженькая! В войну, особенно под конец, такую бурду мешали уже, что и свежая слоями слезала. А эта чуть ли не крепче железа, как застынет!

Я на всякий случай запомнил дату, которая мне ничего не говорила. Год вообще обозначался трехзначным числом и буквой через точку — видимо, тут было принято так записывать. Выяснять что-то прямо сейчас никакого смысла я не видел — только вызывать лишние подозрения на свой счет. Как-нибудь потом разберусь. А пока кисть в зубы и работать! Еще бы поспать успеть не мешало бы…

Оттерев руки и лицо ветошью, я аккуратно, по подложенным досточкам, подобрался к люку и протиснулся внутрь, стараясь не посадить новых пятен. На оффроад я оделся как в поход, то есть, заранее зная, что могу испачкаться. Недешевую мембранную куртку мне было не жаль, как и комбинезон-бродни — я ж их для того и покупал, чтобы можно было в свое удовольствие посидеть у костра ночь-заполночь, не переживая, что одежда потом будет пахнуть дымом. Или влезть в воду по пояс с удочкой. И при этом не мерзнуть и не потеть. В конце концов, удовольствие и эмоции так просто не купишь, а новые шмотки я себе позволить могу. Вернее, мог.

Здравый смысл мне подсказывал, что здесь и сейчас современная непромокаемая, но при этом дышащая и теплая одежда превратилась в невосполнимый актив. Во всяком случае, явно небедный Джулиан щеголял в комбинезоне хоть и качественном, явно специально под него пошитом, но из самой обычной толстой ткани вроде джинсы с кожаными вставками на подвергающихся самому сильному износу местах. Ну, насколько я разглядел в тусклом свете, падающем из ворот мастерской — сам удивляюсь, что так много!

Получается, учитывая общий уровень технических приборов вокруг, вроде тех же ламп накаливания или грейдера Кэт, припаркованного рядом — на перекупе я увидел доступный потолок по комфорту и технологичности в одежде. Значит, принесенное с собой стоило беречь как можно тщательнее: ситуации разные бывают, и стойкая к факторам внешней среды одежда, не теряющая свойства даже вымокнув, может и жизнь спасти. Тем более я пока и купить-то ничего не могу — просто не на что.

Поскольку в танке осветительные приборы отсутствовали как класс, я затащил за собой снятую с кронштейна переноску. И наконец-то смог осмотреть доставшуюся мне технику изнутри. Корпус меня порадовал: ни следа коррозии, ровный, абсолютно гладкий металл. Только в башне выпирает казенник орудия, и, видимо, механизм заряжания с тщательно «зализанными» гранями, уходящий в пол. Пол, кстати, тоже ровный, с понижением к месту мехвода, лишь немного грязный в местах, где я его сам же и испачкал. У правого борта аккуратно что-то лежит. И не скажешь, что Сталь столько времени провела в яме, полузасыпанная землей… так, стоп.

Я напряг память, машинально потер места, где посадил синяки о какие-то выступающие штуковины. Помню, на ощупь это было что-то вроде кронштейнов для крепления чего-то к броне изнутри. И… где? Поискав глазами хоть что-то похожее, я зацепился взглядом за канистру из-под топлива. Бросил я ее рядом с внутренней горловиной топливной системы… которой теперь и в помине не было. Как и воронки рядом. Подождите… место мехвода. Я же к нему сначала с командирского поста лез влево и вперед, под самый скос лобовой детали! А теперь — кресло мало того, что строго по центру, так еще и назад, под самую башню переехало!

«Сталь — она сама себя менять может» — словно наяву услышал я голос перекупа.

Черт! Как? Ситуация из тех, когда в своем здравом уме усомниться проще, чем в объективной реальности!

— Ну. Ты. Даешь, — покачал головой я, новым взглядом осматривая все вокруг. Сколько человек в экипаже боевой машины? Вроде три? Да, точно, три: по игре помню — командир, стрелок и мехвод. Их там еще качать надо было отдельно от танка… и это, кстати, только в современных. А так и четыре, и даже пять могло быть! А тут кресел, вернее, скелетов кресел без следа обивки и мягкого наполнителя — всего два, а места, даже если мысленно навесное оборудование вернуть, на четверых минимум. Та-ак.

Я подвинул переноску к самому правому борту, пошевелил рукой аккуратно разложенные разноцветные кусочки металла — как только не перемешались, пока машина ехала? Латунь, дюраль, кажется — именно из нее основа кресел сделана кстати, — алюминий, вроде… А вот эта, позеленевшая — наверняка медь. Крючки, пластинки, полоски, маленькие сеточки, какие-то круглые штуковины вроде плоских тарелок. А вот это — явно гильзы, совершенно пустые. Ну, допустим, вот эти загогулины — те самые кронштейны, о которые я так больно зацепился. Как их Сталь умудрилась аккуратно снять с себя и сложить в уголок, я примерно представляю — раз уж танк изнутри изменить свою конфигурацию смог. А вот зачем здесь этот склад цветмета — мне интере…

Рука наткнулась на что-то правильно-круглой формы, и я машинально вытащил это к свету. Кольцо. Обычное золотое кольцо, круглое и гладкое — обручальное. Секунду я глядел на него в недоумении — а потом до меня дошло. Сталь. Тот, кто придумал название танкам-артефактам, явно знал, что делал.

Именно сталь. Мотор, механизмы, орудие — но не другие материалы. Это триплексу ничего не сделалось — а вот все остальное истлело. Рассыпались приборы наведения и тахометр со спидометром, в прах обратились рация и дальномер, брезент с сидений истрепался в пыль, даже немногие неистраченные снаряды не выдержали проверки временем. Возможно, внутри был пожар — Сталь затянула все следы, теперь и не узнать. Вот только вернуть утраченные системы ей оказалось не под силу. Как и экипаж. Оставалось хранить то немногое, что уцелело… пока на машину не наткнулся я.

Закрыв глаза и сжав находку в руке, я ткнулся лбом в борт, опять пытаясь поймать хоть какой-то отклик, сказать, что понял, что… Но опять не вышло. Тогда, подчиняясь наитию, я снял с шеи цепочку — в бога я не верил, но мать в детстве всегда настаивала, чтобы я носил крест на шее и регулярно покупала новый, если я старый терял. Привычка въелась, я даже научился не рвать серебряные звенья. И вот теперь я без колебаний продел цепочку в кольцо — и подвесил, продев через подходящее отверстие в креплении для спаренного пулемета. Самого пулемета не было, что давало надежду, что кто-то из экипажа тогда спасся, прихватив с собой тяжелое оружие.

Надо бы было сказать что-нибудь подходящее моменту — но слова куда-то подевались. В итоге я просто улегся на свободном ровном участке пола, показавшимся мне самым удобным, использовав вместо подушки капюшон…

Открыв глаза, я увидел косые лучи света, падающие из триплекса. Утро. Мне не снилось ничего особенного: ни кошмаров, где я тону в ожившем железе, ни флешбеков о чужой давно прошедшей войне. Зато я теперь точно знал, что же такое — Сталь. Не в смысле чудесных свойств, а в общем и целом. Память. Просто память. Память нескольких экипажей, ведущих танк в бой, сражающихся, умирающих в нем — и новых, что приходили им на смену. Молнии аномальной зоны сплавили эту память с металлом.

У Стали не было собственных желаний — какие, к черту, устремления у куска высокопрочного сплава? Она лишь несла на себе усредненный, обезличенный оттиск мыслей людей, что ее создали и ею пользовались. И надеялись на нее больше, чем на себя и на придуманных богов. Весь смысл существования Стали сводился теперь к единственному стремлению. ЗАЩИТИТЬ ЭКИПАЖ. И все.

Глава 5

Часов у меня по-прежнему не было, небо со вчера оставалось затянутым белесой дымкой, мешавшей определить положение светила. Оставалось верить собственным ощущениям, которые утверждали, что уже семь утра, и вообще-то пора не только вставать, но и работать.

Однако городок не спешил просыпаться. Я успел умыться, посетить домик над выгребной ямой, обнаружить, что хочу жрать как не в себя, с трудом запить голод водопроводной водой (надеюсь, все-таки питьевой, а не технической) — и только тогда тишину начали теснить звуки работы двигателей внутреннего сгорания, хлопанья дверей и человеческие голоса. Вскоре заявилась и Кэтрин.

— Вот! — она сунула мне в руки целую охапку изрядно пожелтевших бланков, перьевую ручку и какую-то штуковину вроде пудреницы. — Специально утром в управу приперлась, чтобы тебе время не терять, цени! Даже кусок утром перехватить не успела.

— Личное дело, — прочел шапку на верхнем листе я. Там же сверху типографским способом красовалась надпись «Военная часть номер…», но кто-то не поленился аккуратно зачеркнуть эту информацию и написать аккуратно, буковка к буковке «городское поселение Релейный».

— А ты как хотел? Муниципальный контракт, сам мэр выступает гарантом сделки, нужно зарегистрироваться в городе, — отмахнулась моя временная начальница. — Давай, вписывай по-быстрому свои данные, не тяни. Да прямо здесь, чего туда-сюда ходить!

Я пристроил стопку листов на край верхней броневой детали носа корпуса танка, и, стараясь не ставить кляксы, начал выводить чужие буквы чужого языка.

— Виктор Др… Тр… Как-как? — попыталась прочесть за мной хозяйка свалки, заглянув через мое плечо. Я повторил фамилию вслух, потом еще раз, по слогам. Не помогло.

— Затейники твои родители большие, вот что я скажу. Пиши вон в прозвище «Вик», — подсказала мне женщина. — Теперь отпечатки пальцев давай. Подушечку вон раскрой, там датило… дактило… в общем, специальная тушь для этого самого.

Пудреница на поверку содержала губку, пропитанную черной краской. Что, все макать, не только указательный? Прям как будто в уголовный розыск сдаюсь.

— Молодец! — похвалила меня женщина, отбирая листок и вместо него вручая прямо-таки героического размера бутерброд с ветчиной и сыром, завернутый в промасленную бумагу. Себе она припасла такой же.

— Спасительница! — аккуратно откусить не получилось, я буквально вгрызся в сэндвич. Хоть силы воли хватило сначала его развернуть.

— Бумажки — бумажками, но неписаные правила нарушать — ты за кого меня держишь? — деланно насупилась женщина. — Нанял человека? Корми!

В отличии от меня, вцепившегося в свою еду двумя руками, Кэтрин спокойно справлялась и с бутером, и с оставшимися бумагами.

— Теперь контракт, — она тоже использовала мой танк как столешницу. — Между Виктором «Виком» и муниципалитетом на выполнение работ на городском объекте «свалка». Значит так, тебе надо будет сначала вон ту кучу передвинуть во-он туда, а потом сгрести отвалом все, что останется, влево…

Попеременно тыкая ручкой в объект на местности и в бумагу, Кэт прямо при мне заполнила список работ. Просто и наглядно.

— …Со своей стороны муниципалитет передает топливо, плату по часам по оговоренному тарифу. Исполнитель предоставляет мото-часы собственного технического оснащения… что там у тебя? Нет, я вижу, что ТэТэПэ-шесть, только модификация какая? Триплекс водителя по центру не стандартный. Ты сам не в курсе, что ли?

Мне оставалось только виновато пожать плечам и скорчить соответствующую гримаску, одновременно дожевывая сэндвич.

— Мой тебе совет: решил заделаться искателем — бери в муниципальной библиотеке каталоги и заучивай, для того они там и лежат. Меньше неприятных сюрпризов будешь из земли доставать, — поучительно попеняла мне хозяйка свалки. — Пошли, глянем, что там… Ого! Ну-ка, откидывай моторные жалюзи!

Внимание Кэт привлекло вынесенное вверх и влево круглое отверстие в корме, забранное решеткой с поворотными пластинками. Сейчас механизм находился в положении «закрыто». Я с усилием проглотил последний кусок бутерброда и полез на броню. А что было делать?

Давать доступ к силовой установке моего танка постороннему человеку очень не хотелось, но от доброжелательного настроя Кэтрин слишком много чего зависело. Начиная с обеда и заканчивая принципиальной возможностью зарабатывать в этом населенном пункте и дальше. Память Стали дала мне знание языка и помогла научиться более-менее управлять танком, за что ей огромное спасибо! Но этого для выживания в напрочь незнакомом месте слишком мало. Я впитывал щедро лившуюся информацию как губка, но пока я слишком мало увидел и услышал. Значит, артачиться не следовало.

— Вот, — запоры расположенного за башней капота удалось скинуть, не опозорившись. И, к счастью, я вчера ночью каким-то чудом не закрасил их насмерть, потому что краска «для военной техники» к утру уже застыла. Кстати, легла довольно ровно, несмотря ни на что: видно, военная химия и была изначально рассчитана на криворуких усталых танкистов с кистью времен царя Гороха.

— Так я и думала! — сопровождавшая меня дама азартно ткнула в длинную странную трубу переменного диаметра, всю облепленную маленькими трубками. Она располагалась слева от узнаваемого блока цилиндров силовой установки. — Вертолетная турбина! ТэТэПэ-шесть У, то есть «Удар». Он же «Открывашка», он же «Зажигалка», легендарный «летающий» тяжелый танк прорыва! Девяносто пять километров в час по пересеченной местности! Говорят, в лучшие свои годы такая машина по косогорам скакать могла, как гоночный мотоцикл! Царцы их ненавидели даже больше, чем боялись! Правда, чтобы на нем активировать гибридный режим с наддувом и сочетанной работой агрегатов, кроме дизеля еще авиационный керосин нужен, а его теперь днем с огнем не найдешь. Да и хорошо, наверное: говорят, убиться на них было даже проще, чем сгореть… Но я бы рискнула, да!

Пока начальница предавалась фантазиям (зрелище не для слабонервных, брр!), я внимательно осматривал агрегатный отсек, чтобы еще раз не опозориться. И что мне мешало заглянуть сюда вчера? К сожалению, мои познания в автомобильной механике ограничивались пониманием принципа работы двигателя внутреннего сгорания и узнаванием отдельных агрегатов. В моем ТТП-6-У опознавалась примерно половина, с учетом ранее подсказанной турбины. Вот это что за баллон, судя по виду, для какого-то газа… сжатого воздуха, может быть? Так, радиаторы охлаждения узнаю, вентиляторы с цепным приводом тоже. Вроде бы это называется вискомуфта… О, а вот это колечко мне тоже знакомо!

— Упс, — я вытянул из недр двигателя длиннющий щуп для контроля уровня масла. Абсолютно сухой, разумеется.

— Что, мотор масло сожрал? — хмыкнула вернувшаяся к реальности Кэтрин. — Такое бывает со старыми движками. Так и быть, поделюсь по доброте душевной… И это, турбину у нас в Релейке не продавай, тут нормальную цену никто не даст. Как-нибудь с караваном сгоняй в Новый Остпоинт, там у них еще остались последние рабочие вертушки. Обвешали их пулеметами на половину взлетной массы, говорят, в каждом вылете по полторы тонны патронов в птеров высаживают. Там твою турбину с руками оторвут…

— Ну ни хрена себе, Кэт! Новичок в городе только вчера появился — а ты его уже в рабство к себе подписала!

Если я просто развернулся на голос, то реакция хозяйки свалки меня впечатлила до глубины души. С такой фигурой от человека не ожидаешь подвижности мангуста: вот она стоит на танке, и вот уже внизу, с силой упирает здоровенный револьвер дулом в лоб одному из подошедших молодых парней, как один одетых в стиле «я крутой ковбой». И курок уже взведен.

— Эй-эй-эй, спокойно! — не делая даже попытки отстраниться, медленно поднял пустые руки говоривший. Его шляпа слетела с головы, но тесьма удержала ее за спиной, не дав упасть на землю. — Мы просто поздороваться подошли… Узнать, может, чем помочь?

— Вы, трое — спиной вперед к воротам, — холодно приказала начальница свалки, и типы, быстро переглянувшись, принялись выполнять приказ. Правда, без особого энтузиазма, но и не тормозя.

— Да что с тобой такое, Кэт? — решил выяснить удерживаемый заложник. — Мы ж к тебе и недели не прошло, заходили, нормально ж общались…

— У тебя, падаль, тогда было разрешение от города на свободное посещение любых муниципальных объектов. Но ваша лицензия три дня назад истекла, и теперь ты влез на особо охраняемую территорию незаконно. Смекаешь?

— Т-ц, и как только узнала, карга, — вроде как еле слышно, но на самом деле вполне различимо пробормотал пленник. И громче добавил: — Мои глубочайшие извинения, мэм, произошло досадное недоразумение! Нам уже передали наводку на следующую голову, просто не успели подписать проклятые бумажки…

— Вот как? — наклонила голову к плечу женщина. И тем же тоном приказала: — Раздевайся.

— Чего?

— Неповиновение представителю городской администрации при свидетеле…

— Этот залетный — свидетель?

— …уже поставленном на учет и заключившим контракт с городом…

Даже мне было видно, как напрягся палец на спусковом крючке.

— Т-ц! Подчиняюсь, только не стреляй!

Мужской стриптиз мне ни малейшего удовольствия не доставил. А Кэтрин не остановилась, пока не заставила мужика скинуть даже исподнее, и только после этого разрешила спиной вперед подойти к самым воротам. И только когда говорливый ковбой переступил условную черту — опустила оружие… и принялась деловито, используя ствол револьвера как палку, перетряхивать чужие вещи. И очень быстро нашла, что искала.

— Ключи от моих ворот, — с мрачным удовлетворением продемонстрировала она мне связку. — И еще от кучи городских помещение и территорий. Вот как они сюда попали.

— Створки были открыты, дура! — прокричал ей от забора раздетый вторженец.

— В суде послезавтра расскажешь, — крикнула она ему в ответ, заставив раздосадовано сплюнуть и отправится догонять своих дружков.

— Охотники за головами, — прокомментировала специально для меня Кэт. — Шваль та еще. За ворота нос ни-ни, а вот как к честному человеку прицепиться там, где он считает себя в безопасности — так запросто. Заявились сюда с пачкой листовок из других городов. Сначала только новичков щипали, даже вроде поймали кое-кого из розыска. Но тут осмелели, видать, решили, старик Шон им благоволит. Шарились у меня по свалке два дня, тыкая в нос своей лицензией, типа прячущегося преступника искали. А я потом кое-чего не досчиталась. А этому говну еще и из моих налогов платят за грязную работу! Ну ничего, выступишь за меня свидетелем на суде — и выкинут их наружу! Правда, скоро опять какая-нибудь шайка прибьется, но, может, эти менее борзые будут…

Хозяйка свалки нахмурилась, потом кивнула сама себе:

— Вот что, я пойду, бумаги помещу в архив, сама, лично. Так оно надежнее будет. И сразу в суд заявку подам, нечего подонкам фору давать. А ты приступай к работе, как намечено, сейчас я тебе масло выдам. А, и да, где твое личное оружие?

— В лесу… так получилось, я много чего потерял, — опять стараясь не врать, уклончиво ответил я. Это да, у Славика осталась моя сумка с цивильной одеждой для города и все мои документы. К счастью, тут ни паспорт никому не был нужен, ни права.

— Плохо, — укорила меня Кэтрин, и вернулась не только с жестяной канистрой масла, но изрядно заржавелым револьвером, калибром поменьше той ручной гаубицы, что она таскала с собой в кобуре. Пистолет выглядел потертым и изрядно попользованным. Пяток патронов начальница ссыпала мне прямо в подставленную ладонь.

— На крайний случай. А так — из танка ни ногой, пока не вернусь, — предупредила она меня. — Держи при себе, отдашь как что получше купишь. И про кобуру не забудь.

В какое милое местечко меня занесло, просто прелесть.

Глава 6

«Какой же нормальный мужик не любит оружие?!» Эту фразу я слышал множество раз от разных людей (женщины обычно произносили ее с иронией), и, каюсь, сам повторял. Однако, как оказалось, оружие оружию рознь. Как офигенно подержать в руках на выставке вооружений новенький автомат, весь в обвесах, или попускать слюни на целиком состоящую из карбона и крутизны супер-снайперку для рекордных выстрелов на четыре километра! Или вот прадедушкино охотничье ружье — еще курковое, помнящее черный порох, бережно вынутое из сейфа и завернутое в три слоя фланели для сохранности, оно вызывает глубокое благоговение и чувство связи времен…

…От выданного взаймы револьвера незримо разило кровью, разлитой из некрасивых, совсем не киношных ран, металл отдавал холодом прозекторских столов, а деревянные, наполовину стертые накладки на рукоять на ощупь ощущались крышкой гроба. Твоего или противника — это как повезет.

Инструмент. Прошедший через множество рук, как молоток на стройке, причем отношение владельцев к нему на всем протяжении срока службы было именно такое: утилитарный предмет, который не жалко. Об этом говорили многочисленные царапины на корпусе и разболтавшийся механизм откидывания барабана, который никто не удосужился затянуть, даже хозяйственная Кэт. Вот только этим инструментом не закрепляли доски, не укладывали кровлю, а убивали и калечили людей. Буднично. Без особых эмоций. Как гвозди забивали.

Лично мне хотелось отбросить револьвер подальше от себя, а потом долго мыть руки. Но пришлось собственную тонкую душевную организацию свернуть трубочкой и засунуть куда подальше, найти подходящий кусок латуни, с грехом пополам способный заменить отвертку, и пожертвовать неизвестно как завалявшийся в кармане носовой платок на ветошь. Полчаса, и очищенный от многолетних наслоений грязи, пахнущий машинным маслом тупорылый представитель госпожи Смерти на земле отправился в мой карман — на кобуру Кэтрин не расщедрилась.

Теперь хотя бы я был уверен, что немудрящий механизм не заклинит в решающий момент. Оставалось всего лишь успеть его вовремя выхватить и навести на врага первым. И не протормозить, выжимая туговатый спуск. Зато теперь можно было хотя бы выбраться на броню или даже рискнуть отойти от танка на пару метров. Увы, принять совет начальницы свалки не высовываться до ее возвращения совсем буквально мешало ее же указание продолжать работу. Но прежде стоило закончить остальные приготовления.

После пистолета настала очередь Стали получать смазку. В автомобиль, как я знал, шло несколько разных масел: одно в двигатель, другое в коробку передач и редуктора, и, кажется, третье надо было забивать в отдельные подшипники. Или нет? Причем следовало выбирать вязкость, указанную изготовителем авто, а если уж совсем по-хорошему, то еще и пользоваться присадками, загодя готовя механизмы к замене смазывающей жидкости после определенного пробега.

Каким образом мой танк вообще двигался без смазки, я выяснил, открыв технологический люк механизма заряжания. Благо, он находился под броней, и ничто не мешало мне с помощью переносной лампы провести максимально внимательный осмотр. Оказывается, все стальные детали ставшей артефактом машины приобрели в местах скольжения или качения идеально гладкие, зеркальные поверхности — наверняка без памяти механиков, когда-то входивших в экипажи, не обошлось.

В обычном механизме столь идеально подогнанные части не смогли бы долго проработать из-за нагрева и неизбежного теплового расширения материала, но для Стали, способной прямо на ходу поменять форму корпуса, такая проблема и проблемой-то не была. Тем не менее, масло я залил. И в систему подачи снарядов, и в механизм поворота башни, и в двигатель, и даже в трансмиссию. К каткам пока подступиться не решился — работают, и ладно. Но дал себе зарок как только, так сразу разобраться и с этим. Раз уж топливо так сильно облегчает движение машине и резко увеличивает мощность двигателя, то и маслом, и другими расходниками, очевидно, не стоит пренебрегать. Все, сделал что мог, теперь пора за работу.

Складская логистика, где в роли единиц хранения выступает металлолом, а в роли погрузчика — танк с навесным отвалом, мне, после некоторой тренировки, даже начала нравиться. Тут лежали целые горы ценного сырья для последующей переплавки, и ТТП-6-У совершенно играючи эти горы передвигал. Конечно, не обошлось и без падений разного хлама, иногда размером в полтанка — но под броней мне лично ничего не грозило. Свежую краску только кое-где поцарапало, но в основном военная химия даже такое испытание перенесла с честью. А потом я приноровился правильно толкать и вовремя откатываться назад.

Особо отвлекаться мне было некогда, но после утреннего рандеву я невольно то и дело оглядывался в сторону внутреннего забора свалки. Сам забор и улицу за ним мне было видно далеко не всегда — мешали кучи металла, — но все же кое-что я разглядел. И расслышал.

Судя по всему, большинство гаражей около пункта приема и хранения металлического лома принадлежали искателям, точнее, командам искателей. Поинтересоваться профессией у мужиков разной степени суровости мне, по понятным причинам, не удалось, но выводы из увиденного сделать это не помешало. Будет кто-нибудь использовать разномастную восстановленную военную технику в черте города? Что-то сильно сомневаюсь: ревели двигателями эти конструкции потише моей Стали, но вместе легко переплевывали по уровню шума.

Опять же, с городских машин срезали бы броню и, скорее всего, пушки — просто чтобы высвободить мощность двигателей под полезную загрузку. И отдали бы предпочтение колесным транспортерам — они гораздо медленнее разбивают дороги. Не удивлюсь, если танки вообще не пускают дальше вот этой, проходящей мимо свалки, улицы. Или пропускают, но только со специальным муниципальным разовым пропуском для конкретных работ типа что-нибудь снести. Интересно, куда местная «танковая дорога» ведет дальше?

Что меня изрядно удивило — это стремление некоторых искателей ярко выделиться. У половины боевые машины были выкрашены той же краской, что и у меня — как я понял, в Релейном остались изрядные ее запасы. Но вот вторая половина… Я аж вспомнил словечки «ливрея» и «винил»: первое получается, когда тачку целиком заклеивают вторым. Вот ей-ей, некоторые гонщики из моего мира точно позавидовали бы продвинутому дизайну искательских танков! Видимо, профессиональная фишка, показывающая что-то вроде «мы так хороши, что можем себе позволить быть узнаваемыми!»

Кэт вернулась как раз к тому моменту, когда я пытался понять, как подступиться к следующему пункту запланированных работ. А именно — выдергивать конкретные остовы и куски машин из уже готовых куч для сваливания в отдельную кучу. К счастью, начальница не поленилась нанести инвентарные номера на единицы хранения. К сожалению, эти самые единицы находились на разной высоте, и выдернуть их можно было только тросом. После чего, понятное дело, скрепленная лишь собственным весом пирамида рушилась, и ее нужно было сгребать назад. Этакий левелап по сравнению с тем, что я уже освоил.

— Неплохо, Вик, совсем неплохо, — оценила хозяйка свалки результат моих предыдущих трудов. Выслушала рабочие вопросы и покачала головой. — Ладно, раз ты так серьезно настроился, потрачу с десяток литров топлива и покажу на своем малыше, как это делается.

Тут она махнула в сторону своего грейдера.

— А пока на вот трафарет, прокрась позывной по бортам, и поехали в арсенал, заодно дорогу запомнишь. А то ты потом сам хрен получишь причитающееся, знаю я наших. Заодно и пожрем в ихней столовке!

Послушно приняв белую краску и кисть, я перенес надпись куда сказали. Присвоили моему танку, кстати говоря, обозначение совершенно незатейливо: 176-Вик.

— Эй, трафареты сохрани! — заметив, что я собираюсь оставить жестянки с прорезями на техническом «пятачке», прикрикнула на меня Кэт. Там я парковался на ночь, там стоял грейдер, и там же под навесами хранились отвалы, бухты буксировочного троса и всякие другие полезные на свалке штуки. — Они тебе понадобятся, если устроишься на муниципальную работу опять, или будет общий сбор от города. Потеряешь — за копии обдерут, как липку!

Оставалось только головой покачать: занятные у них тут номера для машин, этакое неординарное решение. Зато порядки в случае утраты — точь-в-точь как у нас!

Кэтрин для поездки забралась на верхнюю лобовую деталь. Роль штурмана ей вполне удалась: доехал без проблем. С другой стороны, заблудиться тоже было тяжело: Релейный опоясывала только одна разбитая в хлам траками широкая улица. Знай себе езжай, только следи, чтобы встречную бронетехнику не цепануть бортом случайно.

— Из вашей братии многие снаряды самостоятельно снаряжают, — поучала меня начальница во время движения. — Будут предлагать как бы по дешевке — не бери! В самый ответственный момент не выстрелит или в казеннике перекосит, даже не знаю, что хуже. А если уж выбора совсем не будет — руками дозаряжай, чтобы автомат не заклинило! Это я на случай, если придется с отрядом до соседей рвануть: у нас-то довоенный завод патронный и снарядный на консервации своего часа дожидался, а у них выбора и вовсе нет, кроме как кустарить.

Мне очень хотелось спросить, как часто на выездах приходится стрелять, и, самое главное, в кого, но предполагалось, что я это и сам прекрасно знаю, потому приходилось молчать. И продолжать впитывать ценную информацию.

— За муниципальные работы плохо платят: мэрия бережет бюджет, рассчитывается бартером. Тебе от щедрот выделили пять выстрелов и один сигнальный. Они бы обязательно попытались всучить некондицию или перележавшее старье, так что, считай, я тебе премию за старательность сделала. Еще талонов на еду отсыпали, но, опять же, если в общественной городской столовой отовариваться — придется кашу жрать, которая мясо только во сне видела. Своих-то мэрия хорошо кормит, а меня привыкли то там, то тут видеть: своей точки питания нет, вот и хожу по чужим, благо, доступ позволяет. Вот и тебя подкормлю.

— Это будет очень кстати! — искренне поблагодарил я. От утреннего сэндвича давно остались одни воспоминания.

— Сюда, — арсенал очень сильно напоминал бетонное основание внешнего периметра города: такая же невысокая бетонная стена, на крыше и вовсе трава растет, и все въезды ведут под углом вниз. В один из таких моему ТТП-6-У пришлось нырнуть.

Под землей нас снова встретили голый бетон и тусклые желтые лампы накаливания, разве что ворота сохранились цельнометаллические, явно «родные», еще довоенные. Из них сотрудник арсенала выкатил для меня специальную тележку, на которой лежали снаряды в гильзах. Не латунных, а из тонкой оцинковки, но, видимо, для сельской местности сходило и так.

— Сигнально-зажигательный, — прокомментировал кладовщик специально для меня, показывая на тонкое красное кольцо-метку на гильзе. — А с белой меткой — охотничьи.

— Простите? — мне показалось, что я ослышался. — Какие?

— Дробь, стальной шар пятнадцать миллиметров, жестяной контейнер с воздушным раскрытием, — тоном «вот послали же боги дебила» старательно пояснил мне он. — У тебя гладкостволка сто двадцать два миллиметра, разрыв контейнера происходит на ста, эффективное расстояние поражения, таким образом, до пятисот метров. Но если хоть один шар попадет, то носорогу или малому мамонту и на тысяче поплохеет, по живой плоти гидродинамический удар в двух случаях из трех вызывает шоковое состояние. Против ящериц, особенно с кожным псевдоскелетом, конечно, похуже будет. Еще вопросы?

— Н-нет, — открестился я, пытаясь переварить уже услышанное.

Ч-черт. Да тут без танка реально за околицу не выйти. Блин.

Глава 7

Столовая в бункере вызвала у меня дикий приступ дежавю. Чистые, но сильно потертые пластиковые подносы, тусклых пастельных тонов, чуть надколотые тарелки, чашки и блюдца, столовые приборы из алюминиевой выштамповки. Стойки, вдоль которых предполагалось двигать поднос и выбирать первое, второе и салат, давным-давно пустые. Толстые поварихи в не очень белых халатах и дурацких шапочках, наливающие и насыпающие «что есть, то и жрите». Зато предлагающие на выбор компот или чай. Да и само помещение: стены из пиленого ракушечника, на них — напрочь выцветшие плакаты о вкусной и здоровой пище. Бывал я в таких заведениях, что словно в нафталине дожили от позднего брежневского застоя до настоящего времени!

— Не смотри, что всем одно и то же. Начальство тоже из общего котла питается, плюс повара тут свои, так что невкусно не бывает, — пояснила мне Кэт, выгребая из хлебницы тонко порезанные ломтики белого батона. — Хлеб они тоже сами пекут, не стесняйся!

— Ты чему молодежь учишь? — с усмешкой попрекнула хозяйку свалки «кассирша». Кассы никакой и в помине не было, зато была тетрадь, куда записывались все едоки. — Вот возьму с тебя лишний талон за хлебное расточительство, будешь знать!

— Вик в искатели собрался подаваться, так что страшная хлебная тайна так и останется при мне, — хмыкнула Кэтрин, присаживаясь за ближайший стол рядом с «кассой». Мне волей-неволей пришлось устроиться рядом.

— Еще один, — мы, похоже, заявились в столовую одними из последних, потому администратор зала оказалась не прочь почесать язык, развернувшись на своем скрипучем стуле. — Опасно же, и никто не знает, вернешься из рейда с добычей или неделя за неделей с пустыми руками останешься. Если вообще однажды не пропадешь совсем. То ли дело у нас: тишь, благодать, спокойствие — если план соблюдать. И безопасно, словно у Хель за пазухой!

Я тактично не стал спрашивать, как такой уровень безопасности сочетается с хранением и производством боеприпасов. Вместо этого признался:

— У меня, так уж получилось, свой танк есть, — я уже понял, что владельцы боевой техники в этом мире имеют куда больше возможностей, в том числе и заработать, чем те, кому за городом волей-неволей придется прятаться под чужую броню. — Чем еще зарабатывать?

— Охотой! — тут же выдала ответ «кассирша», судя по всему, в другие смены работающая поваром. — Мясо всегда и всем нужно. А еще шкуры на кожу и кости на муку и удобрения. Доход постоянный и прогнозируемый.

— Вот только основной скупщик — город, и платит он хреново, — поморщилась Кэт. — Потому бригады охотников, у которых каналы с нормальными покупателями, вроде кожевников-частников, налаженные, как правило, очень закрытые. Напроситься на испытательный срок можно, но приглядываться будут годами, прежде чем возьмут в долю. Или не возьмут. Если уж действительно хочешь альтернативу искательству — прямая дорога к торговцам. Проводить караваны с товаром по дорогам — работа хоть и нервная, зато от случая не зависит. И отдохнуть, пока торговля в городе идет, можно успеть, и мир повидаешь.

— Да чего его видать-то, этот мир? Везде одно и то же, — тень набежала на лицо еще не старой, миловидной женщины. — С тех пор, как все провалилось в тартарары — нет никакого «мира». Только ад, земли Хель, над которыми никогда не взойдет солнце!

* * *

После столь мрачно закончившегося диалога обед прошел в молчании. Возвращались мы на свалку тоже занятые каждый своими мыслями. Лишь когда Кэт спрыгнула с брони, подошла к своему грейдеру и задумчиво похлопала машину по крылу, она прервала затянувшуюся паузу:

— Знаешь, Вик, ты, наверное, и сам не догадываешься, насколько правильно расставил приоритеты в разговоре. В смысле, что в поисках работы надо отталкиваться от наличия собственной техники… да и вообще, всю жизнь строить, — в этот раз начальница свалки ласково погладила грейдер. — Все эти муниципалы, работники арсенала, складов, клерки городской администрации, агротехники, обслуживающие поля и теплицы — они ведь, по сути, заложники своего места. Перебраться в соседний город или даже в Новый Остпоинт они, конечно, могут — купить пассажирское место в караване на самом деле не так уж дорого, скопить с нескольких зарплат можно. Только… что они там делать будут? В лучшем случае, удастся устроиться на аналогичную работу, причем с потерей всей выслуги, начинать карьеру с самого низа. Вот и успокаивают сами себя, что сидеть на заднице ровно — лучшее, что может с ними случиться. Никогда не могла таких понять!

Я непроизвольно окинул взглядом кучи металлолома вокруг. За много лет обитатели гаражей через улицу натащили огромное количество железа, причем среди сданных ими на свалку корпусов и остовов попадались совершенно целые, не тронутые коррозией и без каких-то критических деформаций. Означало это только одно: предложение перекрывает спрос, раз искатели оставляют себе только ценные запчасти и компоненты, а остальное, фактически, выбрасывают по муниципальной цене за лом. Заполучить себе броню для свободного выезда из города, таким образом, получалось вполне реализуемой задачей — в том числе и по цене. Были бы желание и некоторая настойчивость.

— Взять всю ответственность за собственную жизнь на себя самого — далеко не всем такое по душе, — наконец сформулировал я в словах крутившиеся в голове разрозненные мысли.

— Ну, ты-то точно не из таких, — подмигнула мне женщина. — Иначе б не достал себе эту красавицу-тэтэпэху. По-настоящему редкая штучка, почти как мой малыш! Глаз радуется глядючи, как ты с ней управляешься. Только приводы осталось восстановить, чтобы совсем уж по красоте. А то впечатление как от инвалида в парадном кителе: знаешь, что когда-то круто мог, а сейчас и хотел бы повторить, да не получится. Надо это исправить… Но сначала — работа!

Наконец я увидел Кэтрин в деле. Точнее, в свете предыдущего разговора, Кэтрин и ее грейдер. Управлялась она со сложной инженерно-строительной машиной, надо сказать, виртуозно, полностью используя возможности шарнирно-сочлененной рамы и трансформируемой колесной базы. Всего несколько минут наблюдения — и я гораздо лучше понял, что же она хотела до меня донести, заведя разговор про жизненные приоритеты и их взаимосвязь с выбором техники.

Фактически, за рычагами своей машины хозяйка свалки могла управляться с завалами металлолома совершенно одна. Не только металлолома, понятно — грунт, песок, гравий, разбор развалин и строительство, все ей было по плечу. Иначе во всех этих случаях потребовалось бы минимум десяток человек и несколько единиц менее специализированной техники. Умение, опыт и наличие нужного транспорта — и вуаля, Кэт важный член муниципалитета Релейного и открывает двери в любые городские учреждения ногами.

Более того, мне стало кристально ясно, почему вообще пройдоха-скупщик Джулиан потратил на меня аж двадцать минут своего драгоценного времени, а теперешняя начальница сразу охотно взяла под крыло. Не просто по доброте душевной, хотя и этого отрицать не стоит. Но надо смотреть правде в глаза: сам по себе я для них представлял бы пустое место — даже не случайный прохожий, а натуральный бомж!

Зато в связке с ТТП-6 — уже совсем другое дело: сила плюс специальные возможности. И чем больше этих возможностей открывалось, тем больше был интерес и уважение. Даже потенциал этих возможностей сподвиг Кэт пообещать мне дополнительную помощь. Потому что да — это тот самый личный контакт, налаженная связь, без которых ну никак.

В связи с посетившим меня откровением я многое наконец разглядел и в самом грейдере. Машина, во-первых, явно выпущена была для военных: пулестойкие толстенные стекла, снабженные еще и бронежалюзи для совсем уж неблагоприятных мест работы. Колеса на двух парах осей одеты в такие же пулестойкие шины, а еще две оси несут каток с выдвижными шипами и необъятные диски со стальными грунтозацепами — гидравлическая подвеска могла менять тип опоры прямо на ходу! Ковш на стреле, отвал, манипулятор без троса и с автозахватом типа клешни на конце вместо привычного крюка. Внушает.

Но как будто этого было мало, кто-то, возможно, даже сама Кэтрин, доработал агрегат, очень аккуратно вписав в заводские возможности новые опции — это во-вторых. Например, дополнительные бронезаслонки на всех технических люках и отверстиях с механическими приводами. Саму кабину еще сильнее укрепили внешним каркасом из толстенных труб, и на крыше оборудовали необитаемую башенку с установленной автопушкой, калибра, навскидку, больше двух сантиметров.

Поскольку бронежалюзи сейчас были открыты, я опознал внутри кабины короб боепитания, поднимавший снаряды из бункера под креслом пилота-оператора. Рядом с потолка свешивался прицельный комплекс. Не двенадцати-с-лишним-сантиметровый дробовик, как у моей Стали, но против представителей мегафауны разрывные снаряды, вылетающие с пулеметной скоростью, поопаснее будут. Тех же носорогов, если я их правильно представил по описанию, можно стадами в сотни голов валить — только бы боезапаса хватило!

Я бы даже теперь позавидовал хорошо устроившейся тетке, которая, по местным меркам, добилась в жизни прям всего — но, очевидно, моя Сталь превосходила любую другую единицу техники за счет своих сверхъестественных свойств. И теперь я понял, почему подобные артефакты настолько на слуху, что на этом пытаются сыграть мошенники: владельцы подобных машин поднимаются в иерархической лестнице жителей земель Хель на самый верх, еще на ступеньку выше таких, как Кэт. Не сразу, очевидно, но поднимаются…

…Или поднимаются те, кто сумел у прошлого владельца технику отнять и присвоить. Сталь ведь защищает экипаж, а экипаж может и поменяться, так ведь? Причем отнять у меня ТТП-6 могут захотеть (и, скорее всего, захотят, что уж там) даже не зная, что он артефактный, вытащенный из гибельной зоны. Раз уж это почти такая же редкость, как эксклюзивный грейдер хозяйки свалки. Не даром на меня команда охотников за головами сагрилась: еще неизвестно, что произошло бы, если бы не обида, которую они нанесли ранее Кэтрин. Проклятье!

Я поймал себя на том, что сжимаю рукоять револьвера в кармане, заставил себя расслабить руку и выпустить оружие. С которым требовалось еще научиться обращаться, а лучше побыстрее завести свое и тренироваться уже с ним. И уж точно под броней моего танка мне почти ничего не угрожало — во всяком случае, в городе. А то от моей тревоги люки в броне зарастут или еще чего привлекающее ненужное внимание случится — Сталь ведь попытается меня защитить.

Так что спокойно, без нервов. Получить деньги за муниципальные работы, улучшить экипировку, хотя бы кобуру купить… И поскорее прибиться к одной из команд искателей, потому что пока мне гораздо безопаснее среди носорогов и малых мамонтов в лесу, чем среди людей! Натренироваться на природе с пистолетом, изучить от корки до корки местные законы и понять негласные правила общества — и вот тогда решать, что дальше.

Глава 8

Люди, если у них нет мотивации на обратное, идут по пути наименьшего сопротивления — во всяком случае, стараются. Искатели не были исключением. Город принимает медь? Выкупает мощные магниты из редкоземельных сплавов? Вот пусть сам вытаскивает и то, и другое из электродвигателей. А сами движки — из корпусов.

Как я понял из мимолетных упоминаний Кэт, некоторые группы поисковиков специализировались именно на доставке лома и простых вещей, зато массово. Другие прицельно охотились за дорогими и редкими штуковинами: уцелевшим радиоэлектронным оборудованием (как правило, пролежавшим столько лет благодаря консервации), точными измерительными приборами, редкими и специальными механизмами и машинами.

ТТП-6 в модификации «Удар» как раз был таким ценным призом: танк последнего, шестого военного поколения — ничего более совершенного цивилизация уже не успела создать. Самая сложная комбинированная двигательная установка, дающая максимальную скорость на пересеченной местности, лучшее сочетание мощности у орудия и точности у разработанного для него прицельного комплекса. Самый быстрый автомат заряжания, выверенная лобовая проекция, заставляющая уходить в рикошет большую часть попаданий. Идеальный консервный нож для вскрытия эшелонированной обороны противника!

…Но только если все штатные системы работали. Как я и говорил, мне оставалось только догадываться, что произошло с танком перед попаданием в аномалию и что случилось после. В шипении и треске электрических разрядов родилась Сталь, но от былой могучей машины остались только силовые агрегаты и механика. Возможно что-то успели разобрать сами танкисты, поменяв на более примитивные, но надежные и простые решения. Починить в полевых условиях можно далеко не все, а доставалось тэтэпэхам из-за своей роли в боевых действиях и опасности для противников всегда больше, чем другим видам бронетехники.

Что случилось потом? Пожар? Или просто условия гибельной зоны проникли внутрь через открытые люки и начисто обглодали всю органику? Смысл теперь гадать. В теории, экипаж танка мог продолжать сражаться даже после выгорания нафиг всей электрики: в танке имелись дублирующие системы запуска двигателя и механизма заряжания от сжатого воздуха (вот что за баллон я видел под капотом!), ручные рукоятки, приводящие в движение оружие и башню, дублированные аналоговые приборы у мехвода. Но теория сильно отличается от реальных боевых условий…

Мне одному точно не справиться со всей этой машинерией сразу, а в критической ситуации — скорее всего, даже по очереди не получится. Допускать же кого-то, кроме себя, внутрь танка-артефакта я не намеревался категорически, по понятным причинам. К счастью, в землях Хель неприкосновенность, едва ли не святость личного пространства внутри собственной машины — один из негласных законов. И потому здесь уже разработаны кустарные способы доработки обитаемых башен до необитаемых и возможности ведения стрельбы прямо с кресла мехвода. Но для этого нужно восстановить хотя бы минимальную проводку и электроприводы.

— Я даже не знаю, что сказать… — протянул я, разглядывая полки, уходившие в темноту. Полки, забитые мотками проводов и кабелей с одной стороны, а с другой — десятками, если не парой сотен электромоторов.

— Следует сказать «спасибо», — наставительно произнесла Кэт. — Да, вот, тебе из библиотеки прихватила.

— Огромное спасибо!!! — выпалил я, сжимая в руках толстую брошюру «Технического описания танка ТТП-6 и его модификаций». Быстрый просмотр подтвердил: материалы содержали не только подробные планы-чертежи где что стоит, но и маркировки к ним. Учитывая ассортимент со свалочной разборки — можно было не гадать, подойдет ли снятая с полки деталь, а найти именно «родную»!

— Да пожалуйста, мне было совсем не сложно, — покровительственно улыбнулась моя работодательница. — Кстати, завтра суд над бандой, которая к нам утром наведывалась. Где-то после обеда начнется заседание, тебе тоже надо быть, как свидетелю и потерпевшему.

Тут у меня в голове словно щелкнуло. Кэтрин, как человек, мне была искренне симпатична: видел я от нее только хорошее. Потому не стал бы отказываться от свидетельства в ее пользу в любом случае. Тем не менее она совсем уж, от щедрот, привела меня на склад демонтажа и широким жестом предложила выбирать нужное. Не потому ли, что все равно собралась списать на ограбление много чего лишнего, раз уж так совпало? Очень на то похоже. Подкуп и круговая порука — куда надежнее простой симпатии!

И еще вот эта формулировка вскользь: «как свидетеля и потерпевшего». Похоже, охотникам за головами будут, кроме всего прочего, «шить» попытку ограбления новичка на городской службе, то есть меня. Владение «Ударом» тут как раз в самую тему — судью вряд ли будет интересовать состояние танка. Ка-ак интересно.

— Конечно же, я во всем тебя поддержу, даже не сомневайся! — выделил я голосом нужные слова. Некрасивая игра, но я не в том положении, чтобы пытаться остаться в стороне. Да и головорезов, самих себя объявивших служителями закона и порядка, никто не просил вламываться на свалку. Сильно сомневаюсь, что они мне доброго утра пожелать хотели, что бы там ни говорили.

* * *

Заверения в полной поддержке принесли свои плоды: мне достались аккумулятор, плафоны, фары ходовые и фара-искатель, лампы к ним, даже удалось откопать подходящий блок предохранителей и выгрести целую россыпь тумблеров и кнопок! Это вдобавок к электромоторам приводов и катушке подходящего провода. Нашлась даже такая специфическая штуковина, как «рельса переноса плюса»: это такой кольцевой контакт, крепящийся на изоляторах по внутреннему диаметру башни, к которому в выбранном месте примыкает токопроводящий ролик. Таким образом можно запитать башенное электрооборудование и не думать, через сколько оборотов башни в одну сторону перекрутит и оборвет тянущиеся туда провода. И совсем в качестве бонуса я получил от Кэт тахометр и еще парочку приборов, утраченных из приборной панели танка.

Хрена с два я установил бы все это за один вечер — все-таки это работа для автоэлектрика. Да и тот, без опыта работы с танком, мог не уложиться. Но на моей стороне была Сталь, и тяжелый труд превратился… не то чтобы совсем в профанацию. Скажем так: стал по комфорту и простоте напоминать компьютерную игру. Достаточно было приложить провод к корпусу — и он прилипал. Чуть позже вырастали из металла штатные крепления, сам кабель сдвигался и ложился как положено, а не как я криво понял из чертежа. Самостоятельно мне пришлось лишь соединять контакты — в тех же плафонах, например. Но уж настолько криворуким, чтобы и тут найти себе проблемы, я не был.

Со светом под броней стало совсем комфортно — я и вторую ночь провел там же. Опять же, стены и потолок перестали быть голыми, теперь их рассекали ровные трассы электропитания. Правда по большей части провода пока вели в никуда: приборов и систем-потребителей на штатные места у меня просто не было.

Ознакомившись с чертежами и схемами ТТП-6 разных модификаций, я подтвердил свои подозрения: в сошедшем с конвейера завода танке такого типа было бы не повернуться, не развернуться — настолько внутренний объем забивался полезной начинкой! Перспективы восстановить все виделись мне несколько туманными… Ладно. От добра добра не ищут. Мне еще с этим приступом начальственной щедрости предстояло расплатиться.

Идти в городской суд пришлось пешком. Психологически неприятный опыт: за последние двое суток я успел прикипеть к своему танку, привык, что островок гарантированной безопасности всегда рядом. С другой стороны, за пистолет больше не тянуло хвататься: пусть все люди, попадающиеся на пути, расхаживали с оружием вплоть до винтовок — вели они себя как обычные обыватели. Заходили в магазины и лавки, несли сумки и пакеты из грубой серой бумаги (в основном с продуктами), вели за руку детей, сидели за столиками уличных кафе… и аптеки. Последний факт заставил меня долго оглядываться: ну да, аптека. А перед ней столики с зонтиками в цветах вывески заведения — и народ покуривает сигареты (а кто-то, аж, кальян!), пьет шипучие напитки!

Посыпанные гравием улицы, честно говоря, так себе решение для пешего движения. Ближе к центру Релейного по сторонам проездов лежали широкие дощатые тротуары — а вот у окраин пришлось напрягать ноги. При этом особого трафика транспортных средств по улицам я не заметил — вообще не заметил, если быть точным. Но вопросы задавать не стал: раз сделано, значит так нужно, и вряд ли ради одной только красоты.

Там, где кончались гаражи, склады и другие подсобки, город переставал напоминать постап со стенами, сколоченными черти из чего, и приобретал вполне цивилизованный, довольно приятный вид. Знакомые по вестернам черты поселений Дикого запада смешивались с дизайнерскими решениями маленьких городков разных стран из моего родного мира: угловатые сооружения из плотно подогнанных досок с навесами-балконами во весь фасад соседствовали с редкими каменными домами и более частыми срубами. А вот дальше, совсем уже в центре, начинались серые приземистые прямоугольники крыш заглубленных в землю бункеров — поменьше арсенального, потому некоторые из них стали фундаментами для административных зданий. Но по большей части крыши заросли… нет, были специально засажены деревьями — и у горожан, таким образом, получился свой парк.

— Здание городского суда, — указала мне на одну из угрюмых кирпичных построек Кэт. — Потом муниципалитет, там приемная мэра.

— А там? — сквозь парковую листву дальше пробивался стеклянный блеск.

— Теплицы и делянки, конечно, — она посмотрела на меня с некоторым удивлением. — Сельхозобъекты всегда в самом центре. А что, у вас… в смысле, там, где ты жил раньше, по-другому?

— Просто запутался в направлениях, — соврал я первое, что пришло в голову. — Тем более, такого роскошного парка у нас не было никогда.

— Противовоздушная маскировка, — пояснила мне хозяйка свалки. — Сейчас, понятно, никому нафиг не нужная, а вот во время войны она смогла-таки сохранить объект от бомбардировок. Но только потому, что войска связи свой тыловой резервный центр тогда законсервировали и бросили, а больше никто особо и не знал. Ни царцы, ни респы не думали, что линия фронта дойдет до этих краев. Хотя в последние месяцы эта самая линия фронта вообще везде могла оказаться. Это только молодежь думает, что «адские» стратегические заряды долбанули все и сразу, а на деле сначала пространственные удары даже пытались контролировать…

Пожилая женщина прикрыла глаза, явно уйдя в не самые приятные воспоминания, а я только сейчас сообразил, что моя начальница из рожденных до апокалипсиса. И наверняка много чего интересного могла бы порассказать.

— В общем, комплекс подземных хранилищ уцелел, и первым на него наткнулся Шон, — вернувшись к действительности, констатировала она. — Вот так и стал мэром. Старая развалина, песок сыплется, а до сих пор его никто подвинуть не может. Мутит что-то, своих же ближайших сторонников лбами сталкивает чужими руками, неприятности подстраивает. Соляру вон выдал только движки ломать, не у всех же многотопливники, как у тебя. Хотя раньше своим всегда высший сорт закупал. Бандитов этих приветил как родных, хрен выдворишь… Так что ты не стесняйся в выражениях, прошу. Та сторона стесняться точно не будет.

Эгей… Я тут что, на переворот попал? Вот уж действительно: попал!

Глава 9

Крыльцо здания суда когда-то постарались выстроить с претензией на торжественность: колонны, портик. Получилось угловато, монументально, ничуть не красиво, да и на психику давило даже в том случае, если ты ни в чем не виноват. Хотелось развернуться и уйти или хотя бы проскочить внутрь побыстрее. Внутри же посетителей не менее хмуро встречала вооруженная автоматами охрана и рамки металлоискателей. Работающие!

Сдавать потребовали не только оружие, но и все крупные металлические предметы, потенциально способные превратиться в импровизированный кастет. Интерьер выглядел не то чтобы гнетуще, а скорее уныло и до предела казенно: одинаковые двери, отличающиеся лишь номерами, одинаковые стены, пол, потолок. Минимум окон, а в тех, что все же прорубили, вставлены тяжелые решетки.

— Нам сюда, — я уже и не удивился, что хозяйка свалки и тут как дома. Небось, самая лучшая муниципальная столовка именно здесь. И я могу понять поваров, этих кристально-честных людей, всегда выкладывающихся на максимум!

Для нужного нам заседания, похоже, выбрали самый большой зал из имеющихся в здании. Мы пришли, когда половина мест уже была занята. Кэтрин тут же принялась обходить ряды и здороваться с незнакомыми мне, но явно хорошо знакомыми ей людьми. Причем, с одним держалась запанибрата, а с другими церемонно раскланивалась. Я же вынужден был лишь гадать, кто тут кто…

Оп-па, а вот тебя я знаю! Взгляд выхватил среди сидящих Джулиана. Перекуп откинулся на узкой скамейке, словно сидел в роскошном мягком кресле, и выглядел человеком, который получил от жизни все. Потом это «все» продал, снова купил и перепродал дороже. Меня, устроившегося в углу, он, понятное дело, не заметил.

Еще минут двадцать помещение заполнялось. Последние прибывшие уже спешили, и, по моим прикидкам, в общей сложности, собралось человек пятьдесят. Судья появился из дверей в противоположном конце зала, за ним следовало еще несколько человек, включая пару автоматчиков в, уже виденной на входе, форме. В целом ничего необычного, но…

Вид человека, олицетворяющего правосудие, едва не заставил меня громко хрюкнуть вслух! Насилу сдержался: оранжевый жакет, как рисуют у лепреконов, цилиндр на голове и вовсе один-в-один по цвету, голубые бриджи с колготками, а на ногах черные туфли с огромными начищенными до блеска пряжками!

К счастью, мне в голову вовремя пришло соображение, что судейские мантии нашего мира — тоже просто средневековая одежда, перешедшая в символ профессии. Тогда я смог выдохнуть и вновь настроиться на серьезный лад. Ровно до того момента, когда судья снял с правой ноги туфлю и коротко постучал ею по кафедре перед собой.

— Суд идет!

Как же хорошо, что я сразу забился в угол и никто не видел моего лица!

— Рассматривается дело номер… «О преступном превышении выданных полномочий и прямых разбойных и иных действиях, совершенных группой охотников за головами Ганса, позывной „двадцать три-Хан“». Введите подсудимых.

В этот раз на каждого охотника приходился один автоматчик: смутно узнаваемых мною членов банды расставили вдоль торцевой стены, рядом с каждым застыл его персональный надсмотрщик — да плюс еще на всех подсудимых красовались наручники. Я даже не сразу понял, почему судейские охранники так странно держат оружие: у груди, стволом наискось вверх, рука на скобе спускового крючка и повернув корпус тела градусов на тридцать к «своему» обвиняемому. Только прикинув траекторию возможного выстрела, я оценил задумку: пули в таком раскладе, пройдя тела охотников, безопасно застрянут в деревянных панелях потолка. Вот это я понимаю — профессионализм!

— Сейчас секретарь суда будет зачитывать обвинения, присутствующие здесь обвинители должны подтвердить их или сообщить о допущенной ошибке, — разово стукнув каблуком, объявил судья.

И началось: после формулировки назывались имя и позывной, из зала вставал очередной обвинитель, говорил «подтверждаю свои слова для высокого суда». Я машинально считал, скольким жителям Релейного охотники умудрились подгадить, и только диву давался: проникновение со взломом, кражи, шантаж и вымогательство. Ну просто полный набор! Чистые мерзавцы, пробу негде ставить. Как только сдержались, не изнасиловали никого?

После двадцатого вызванного я, отвлекшись, сбился со счету, и едва не прозевал:

— Виктор позывной «сто семьдесят шесть-Вик», вы обвиняете Ганса «двадцать три-Хан» и его людей в попытке бандитского нападения с целью причинения вреда жизни и здоровью, попытке силового захвата единицы бронетехники в личном владении — танка ТэТэПэ-шесть-У?

— Подтверждаю свои слова для высокого суда, — чувствуя легкий дискомфорт, выговорил нужную фразу я, поднимаясь со стула.

С одной стороны, мне никто из них ничего не сделал, даже слова дурного не сказал. Но с другой — я прекрасно помнил, как они неотвратимо надвигались, ловко охватывая полукольцом меня и танк. Что случилось бы дальше, не окажись там Кэт, — большой вопрос… И вообще, я тут чужак. Помогаю тем, кто помог мне. Ч-черт! Все равно совесть… пощипывает.

Дальше продолжалось в том же духе. Я волей-неволей обратил внимание на обвинение Джулиана, которому, — видать, от большого ума, — охотники за головами попытались сбагрить часть спертого с разборки на свалке. Все то время, пока зачитывались заявления, члены банды стояли с каменными лицами, лишь иногда чуть шевелясь или морщась. Но на озвучивании слов перекупа двое почему-то дернулись, заставив судейскую охрану напрячь руки на оружии, и Гансу пришлось на своих людей нашипеть сквозь зубы. Жаль, я при всем желании не мог расслышать, что именно.

Наконец обвинения кончились, и судья снова долбанул каблуком по столу.

— Обвиняемые, кто из вас будет говорить?

— Я — юрист, буду отвечать за всех, — к моему удивлению, вызвался не Ганс, который даже не попытался взять слово. Видимо они между собой все заранее обговорили. — Согласно локальному своду законов, принятому в городе Релейный, а также подписанных муниципалитетом межгородских соглашений, включая такое как «О свершении правосудия для покинувших юрисдикцию места преступления», заявляю следующее…

Через минуту сплошного словесного потока ровным тоном я мысленно присвистнул: мужик и правда был юристом. К концу пятой минуты стало понятно: юристом охотник за головами был очень хорошим и свой хлеб в группе ел не зря, не давая случиться разным казусам. К концу двадцатипятиминутной речи я был готов признать за юристом настоящую гениальность! Он не только все запомнил из обвинительных речей, он еще и успел в голове составить ответы со всеми отсылками на местные законы и общие для соседних поселений совместные акты! Так вот почему «23-Хан» оставался так спокоен, когда Кэтрин заставила его раздеваться: был уверен в своей защите. И не просто так.

Судья, иногда переспрашивая или требуя пояснений, начал одно за другим снимать обвинения. Ну, как снимать? Что-то он признавал недоказуемым или возникшим в результате недопонимания, однако большая часть все же выливалась или в штраф, или в исправительные работы в городской черте. И это был явно не тот эффект, которого добивалась Кэт и ее единомышленники — что было хорошо видно по лицам людей, в массе не привыкших держать покерфэйс, в отличие от охотников. Судья в своем шутовском для меня наряде вроде как старательно сохранял беспристрастность, но на самом деле, надо полагать, отыгрывал сторону мэра Шона.

— …Суд постановляет: отклонить обвинение в шантаже. Вердикт: недопонимание сторонами друг друга в бизнес-переговорах.

Как ни удивительно, к этому моменту ни «мое», состряпанное Кэтрин обвинение, ни ее собственное, ни Джулиана пока не рассмотрели. Как я понимаю, неспроста. А вот остальные охотники за головами уже заметно расслабились, позы стали раскованнее, на лицах начали мелькать привычно-глумливые улыбочки.

— Я, в силу связанности, объединяю дело Кэтрин «четыре-Кэт» и Джулиана «одиннадцать-Жук» в одно, — тем временем провозгласил разноцветный лепрекон. — Что можете сказать в свое оправдание?

— Это подлог от начала и до конца, никакой кражи не было, — юрист пытался говорить как раньше, отчужденно, но я заметил, что он напрягся и словно бы подобрался. А вот «его» автоматчик этого, похоже, не заметил. — Стороны сговорились, дабы, с одной стороны, скрыть растраты и воровство со стороны руководства объекта «Свалка», с другой — для очернения нашего честного имени.

— Это… очень серьезное контробвинение против одних из самых уважаемых горожан, — помедлив, озвучил проблему судья. — И ситуация: их слово против вашего.

— Не просто слово против слова, — медленно, тщательно выбирая каждое слово, выговорил охотник. — В изъятых у нас при задержании бумагах есть косвенные, но весомые данные об участии перекупщика Джулиана, управляющей объектом хранения и повторного использования Кэтрин и неопознанных пока искателей в схеме поставки контрабанды по крайней мере в города Северный перекресток, Хозяйственный и Высота-сто четырнадцать. С этим связана тщательная проверка муниципального объекта «Свалка», так как расследование и пресечение схем реализации контрабандного товара является нашей прерогативой. Прошу присовокупить указанные документы к данному объединенному делу.

— Просьба удовлетворена. Суд удаляется на обсуждение дополнительных улик, — удары каблука заглушили нарастающий рокот голосов в зале. — Перерыв два часа.

На следующее заседание собралось куда меньше народа: все, чьи обвинения (слова «иск» тут, похоже, не употребляли) удовлетворили, частично удовлетворили или отказали, впустую терять время далее не пожелали. Не знаю, чем занималась эти два часа моя начальница — она разрешила мне делать, что хочу, только попросила вернуться на заседание вовремя. Лично я с удовольствием изучил парк, полюбовался на теплицы, нашел муниципальную столовую и «обналичил» там талоны на питание.

Почти пустой зал вызывал неуютные ощущения. Еще и волей-неволей пришлось сесть ближе к судье и его помощникам — и к обвиняемым, разумеется, тоже.

— Никто не желает сделать дополнительных заявлений по делу, приложить другие документы или улики? — с надеждой спросил лепрекон. Разумеется, в ответ получил тишину. — В таком случае, вынужден признать, что, нарушив городской запрет на пересечение границ закрытых муниципальных объектов, сама группа и ее лидер «двадцать три-Хан» действовали согласно своду внутренних правил охотников за головами. Которые городское поселение «Релейный» в лице его мэра официально согласилось признавать. В текущей ситуации, суд постановляет: в связи с конфликтом свода внутренних правил и действующего законодательства, «двадцать три-Хан» будет подвергнут экстрадиции с ближайшим караваном. Повторное посещение города, до особого разрешения, будет группе запрещено.

— Ничего, данные передадим коллегам, они закончат за нас, — хмыкнул Ганс, не удержав в себе победную улыбку. — Теперь это дело чести для охотников за головами! За попытку очернить нашу реп… кха!

— Суд еще не закончен, а от права слова вы сами отказались, — равнодушно пояснил лепрекон удар прикладом в живот, нанесенный говоруну сопровождающим его судебным охранником. — Рассматривается последнее на сегодня дело: обвинение от «сто семьдесят шесть-Вик».

— Еще один подлог, от подчиненного Кэтрин, — было видно, что юрист расслабился. — По-моему, после всего вышесказанного в этом сомнений быть не может.

— Вы ведь не знали, что я уже принят на работу, — в очередной раз напрягая память, припомнил я. — Называли «новичок».

— Так ты и никак не мог быть принят на работу, ваш муниципалитет попросту позже открывается, — подловил меня юрист. — И с вечера успеть не мог, Ганс специально узнавал.

— То есть вы спецом нацелились на мой танк, — мрачно резюмировал я скорее для себя.

— Не твой, новичок, а танк с контрабандой на борту, доставленный под видом найденного, — одарил меня покровительственной улыбкой охотник за головами. — Мы были в своем праве. И ты бы все рассказал. Добровольно, разумеется…

— Нет, Вик уже был гражданином. Потому что я сама вынесла бланки и произвела регистрацию заранее, — оскал, застывший на лице Кэт, улыбкой назвать можно было только с перепою. — Видит Хель, не для того, чтобы этим на суде воспользоваться. Просто хотелось побыстрее провернуть все работы, которые из-за вас же и встали колом. Однако у Хель есть чувство юмора!

— Кэтрин была в своем праве, ее ранг позволяет брать документы из архива лично и лично же вносить их назад, — предупредил вопросы со стороны обвиняемых судья. Потом тяжело вздохнул и объявил: — Суд установил факт умышления против гражданина города, планирование ограбления и причинение вреда здоровью. В связи с вновь открывшимися обстоятельствами, мера пресечения вынужденно меняется на немедленную экстрадицию с полной конфискацией движимого имущества в пользу выигравших по обвинительным делам.

По мере того, как смысл слов доходил до арестантов, их лица стремительно белели. Вот так, отмазались от всего — и на последнем деле получили смертный приговор. А это был именно он: за ворота на своих двоих, без ничего в прямом смысле. Уже в дверях Ганс прокричал:

— Даже не думайте, что это сойдет вам с рук! Наши отомстя… кха!

— Да-да, — Джулиан проводил взглядом смертников. — Господин судья, я сразу хочу оговорить свою долю из отчуждаемого имущества. Бумаги, которые теперь не улики больше. Мне камин разжигать нечем, понимаете ли.

Глава 10

Выходил из здания суда я в весьма неоднозначном настроении. И не потому, что Джулиан и Кэт оказались замешаны в контрабандном бизнесе. А они замешаны, к гадалке не ходи, и серьезно: мэр не послал бы охотников за головами рыть против своего высокопоставленного сотрудника и крупного бизнесмена, не будь у него на то оснований. Ведь ответочка-то обязательно прилетит: беззубые в социальном плане люди в землях Хель автоматом оказываются в самом низу социальной же иерархии, это мне уже ясно.

В принципе, Шона можно понять не только с позиции «собрать на всех компромат, чтобы усидеть в шатающемся кресле». Что есть контрабанда? В основном или неуплата налогов за ввоз в город некой группы товаров, или нарушение установленной законом нормы, по которой товар может выкупить только представитель центральной власти, но не частники. Первый случай — например, элитный алкоголь, а второй — что-то типа самого мощного оружия и, так называемые, «стратегические материалы», из которых это оружие можно сделать.

Вроде все хорошо и правильно придумано. Лишь одна неувязочка: стран с легитимным правительством в этом мире уже лет пятьдесят как нет, Шон же свою должность фактически сам и захватил. Ну или создал, тут как посмотреть. Городское поселение Релейный живет по его законам, которые никто из рядовых жителей не обсуждал перед принятием, и мэра тоже никто из них не выбирал. А в таких условиях попытка назначить что-либо контрабандой — это не столько реальная правовая норма, сколько недобросовестная конкуренция с опорой на «административный ресурс».

Собственно, наряд судьи косвенно подтверждал мои размышления: слишком уж аккуратно, с вниманием к деталям, пошитый, словно не рабочая одежда (видел я вблизи судейские мантии), а историческая реконструкция. Вот на сто процентов уверен: до падения местной цивилизации формат костюма соблюдался весьма условно, и башмак, используемый в качестве молотка, был бутафорский, никто его с ноги не снимал.

Но Шону кровь из носу надо поддерживать легитимность созданной им (скорее, надерганной из разных источников и слегка допиленной под текущие реалии) системы законов. Раз за ним нет государственной машины, а свою создать не хватает размаха в подконтрольном поселении (даже я заметил, насколько вынужденно упрощенное используется судопроизводство: ни тебе прокурора, ни адвоката), то хотя бы через внешние узнаваемые образы.

— ПУБЛИЧНАЯ ЭКСТРАДИЦИЯ ЧЕТЫРЁХ ОСУЖДЁННЫХ ПРЕСТУПНИКОВ СОСТОИТСЯ ЧЕРЕЗ ПОЛТОРА ЧАСА ЧЕРЕЗ ВОСТОЧНЫЕ ВОРОТА.

Раздавшиеся из динамиков уличного оповещения вопли заставили меня натурально подпрыгнуть, машинально озираясь по сторонам — громкость была такая, что уши заложило!

— Вот все гадаю, Вик, из какой глухомани ты вылез? — фыркнула на мою реакцию Кэт. — Неужели у вас система громкого оповещения не работала?

— Она работала, но всякую хрень по ней не транслировали! — окрысился я, сам не знаю почему обидевшись за оставшийся в другом мире мегаполис. — Только что-то действительно важное!

— Что может быть важнее тотализатора на исход публичной казни, устраивать который имеет право только муниципалитет?! — изобразив жутко фальшивое удивление, съерничала хозяйка свалки. — Разве что прорыв периметра зверьем.

— И как ваш Шон не додумался по громкой связи рекламные объявления транслировать? — ядовито поинтересовался я.

Нет, ну действительно: первый раз система громкой трансляции ожила за то время, пока я тут — и по такому «замечательному» поводу! А я тут уже… эм, двое суток? Если считать от аномалии, то трое?! Господи боже, сколько ж хрени со мной случилось за это время!!! Будто год прошел, как я неудачно попробовать оффроад согласился!

— Он бы обязательно так и сделал, вот только жители его через час звукового спама линчуют прямо в его кабинете, — судя по мечтательной улыбке, Кэтрин в деталях и красках представила эту картину. Как я и думал, попытку себя дискредитировать она проглатывать не собиралась. Мэр перегнул палку. — Пойдешь со мной смотреть, как эти гниды загибаются? Выделю пару расписок в счет зарплаты попытать удачу «на интерес», за мной хорошие места на стене закреплены…

— Пойду работу доделывать, — представив, насколько популярны в Релейном публичные казни, что жители прощают запуск громкой трансляции по этому поводу, я решил от греха подальше не лезть в такую толпу.

— Если б ты не на моей свалке работал, сказала бы «скучный ты тип», — подмигнула мне пожилая женщина. — А так скажу: «золотой ты мой!»

Кэт явно была довольна выигранным «на тоненького» процессом. Во всяком случае она, дурачась от избытка хорошего настроения, смахнула несуществующую слезу, словно бы оценила мои благородные душевные порывы. Теперь я понимал, что, несмотря на весь свой цинизм и жизненный опыт, что Джулиан, что Кэтрин до конца не смогли просчитать, что их ждет на суде. В каком-то смысле моя начальница действовала больше по наитию и от ситуации, а не хладнокровно рассчитав все, и, загнав оппонентов в ловушку. Хотя когда припекло, смогла устроить охотникам за головами массу неприятностей, организовав лавину обвинений в их адрес.

Что ж, можно понять: дети войны, пережившие натуральный апокалипсис в далекой юности, они учились решать проблемы всеми доступными методами, а не практиковались в тонком искусстве интриги. Интрига и судебные махинации как-то не помогают против носорогов и малых мамонтов, как я подозреваю. Против ящериц-переростков с костяным экзоскелетом они точно бесполезны — там нужны гладкоствольная пушка и картечь с шариками в полтора сантиметра, строго на расстоянии до пятисот метров.

* * *

Еще одной причиной, по которой я решил вернуться на свалку — далеко не самой значимой, конечно, но все-таки, — было закрепление приемов буксирования всякой тяжелой хрени при помощи мощного многотонного транспорта и неподъемного стального троса в мою руку толщиной. Вчера вечером Кэт мне их продемонстрировала при помощи своего грейдера, утром немного помогла советами и проконтролировала, все ли я правильно делаю. Теперь предстояло повторить это самостоятельно: я не пропустил мимо ушей, что сказала мне хозяйка свалки в день нашего знакомства. После окончания муниципальной работы, если я решу попытать удачу у искателей, мне следует для начала ожидать предложений на разовые наймы в качестве тяжелого тягача.

На самом деле подобной работе надо было бы учиться дольше половины рабочего дня: нюансов в ней целая тьма. Что лучше — обвязать объект транспортировки брезентовыми стропами с более тонким стальным тросом внутри или сразу закрепить буксировочный конец за проушину (если проушина есть)? Сама подача главного троса: пробовать довезти до точки крепления танком или от греха подальше подтянуть стропой при помощи ручной лебедки? Как правильно сдергивать завязший в земле тяжелый большой предмет, чтобы не порвать такелаж? И прочее, прочее и прочее.

Помогла муниципальная городская библиотека, как раз почти опустевшая из-за объявленного тотализатора на публичную казнь. Учебника по интересующей меня теме в ней не нашлось, зато нашлась армейская методичка, где в простых и доходчивых рисунках было показано все нужное. Мне эту книжицу даже любезно отксерили на громоздком, воняющем озоном аппарате в обмен на всего два талона на питание. Вот такие расценки мне по душе!

Вернувшись на «свою» улицу, я хмыкнул, оценив закрытые ворота гаражей: все ушли к воротам. Собственно, поскольку восточными числились как раз ближайшие, я даже отсюда слышал крики и взвизги толпы, то разочарованные, то радостные. Отличное прям развлечение, блин. Не ожидал от себя, но меня внезапно услышанное покоробило. Да, для банды охотников я чуть с легкостью не стал «незначительным сопутствующим ущербом», да и подонками они были (судя по крикам, все еще являлись) первостатейными. Но вот так радоваться их мучениям?

К счастью, включив двигатель, я надежно заглушил любые звуки извне. Вот теперь другое дело.

…Что я забыл попытаться выцыганить у Кэтрин, так это часы в приборку танка. Мое собственное чувство времени и в родном-то мире работало весьма своеобразно, а тут вовсе стало чудить: марево в небе надежно скрывало солнце, да и рваные облака вносили свою лепту. В центре города висели циферблаты, которые очень помогли мне вовремя вернуться на заседание суда после обеда, а тут я обратил внимание на то, что заработался, только когда начало темнеть.

Кэт все не было — не иначе как пошла праздновать победу с перекупом, а то и вовсе в тотализатор выиграла. Зато какая-то компашка тусовалась на улице у сетки внутреннего забора: пяток парней и три девушки, при бутылках. Более подходящего места не нашли, что ли?

Я как раз подъехал к куче металлолома, кривой пирамидой возвышающейся поблизости от сетки, и эти типы начали наперебой махать мне руками. Ага, сейчас, нашли идиота! Вот прям возьму и пойду общаться, бросив все, еще и выйду наружу из закрытой для посторонних территории. Только-только от одних желающих «просто поговорить, просто спросить, не нужна ли помощь» на суде отмахался!

Сделав вид, что никого не заметил, я задом сдал как можно ближе к куче сырья для переплавки, заодно закрываясь ею от настырно желающих пообщаться. Они мне чего-то еще и кричали, но дизель по-прежнему надежно заглушал все другие звуки. Так, что тут по заданию… точно, в корпусе БТР есть проушина! Теперь аккуратно подвести петлю троса, вставить фиксирующий «палец»…

Яркие отблески пламени заставили меня резко заозираться! Гореть на свалке, несмотря на кажущееся засилье чистого металла, было чему: не до конца опустошенные баки в корпусах бронетехники, собственное топливохранилище объекта, склады. Моя машина как нельзя лучше подходила для ликвидации возгорания в таком месте: мощный отвал в секунды позволял создать полосу безопасности для изоляции любого источника горения.

Но нет, оказалось, что одна молодая девушка из компашки за забором вместе с парой парней не поленилась пройти вдоль сетки достаточно далеко, чтобы танк (и я рядом) появился в поле ее зрения вновь. И теперь деваха размахивала зажженным фальшфейером!

Скажу честно: я сначала взвесил все за и против — раз так привлекают внимание, может, серьезно нужна моя помощь? Но ни одного варианта, чем я могу помочь, я так и не придумал. А вот если это провокация… Если так подумать, Шону я конкретно наступил на больную мозоль, пусть и невольно, но порушив план по дискредитации Кэт и Джулиана. Мог он натравить кого-то на новичка? Да запросто! Опять же, что делать компашке, отмечающей чужую казнь как праздник (уже брр!) именно тут, посреди самой пыльной, самой разбитой улицы города? Подозрительно? Подозрительно. Так что пусть катятся лесом, блин.

…То, что лесной маршрут любители пикников в дорожной грязи не освоили, я понял, когда увидел свою начальницу в сопровождении любительницы зажечь. Она себя довольно ярко тогда осветила, потому я запомнил детали: легкое светлое платье и поверх — черная безрукавка с декоративными шипами на плечах. Не иначе как молодежная мода, последний писк! Хотя по сравнению с тем, что в моем родном городе молодежь порой на себе таскает — прямо-таки ультралайт вариант.

— Эй ты! Как ты посмел вообще так меня оскорбить?! — в свете фар танка и пары фонарей на пятачке с техникой я разглядел незнакомку поближе, и удостоверился, что мордашка у нее под стать фигурке. То есть очень даже ничего.

— «Из танка ни ногой, пока не вернусь», — игнорируя «оскорбленную», процитировал я Кэтрин ее вчерашний приказ. Формально, она его не отменяла.

— И потому ты проигнорировал фальшфейер, — как от зубной боли скривилась хозяйка свалки. — Просто подъехать и спросить из танка, что нужно, было нельзя?

Упс.

— Я… не догадался, — честно признал я.

— Как видишь, умысла не было, — повернулась к молодой непрошенной гостье Кэт.

— За идиотизм тоже надо платить! — и не подумала та сбавить обороты. — Дуэль! Или мы тебя выследим снаружи, как только посмеешь высунуть нос, и сожжем! И никакая броня не поможет! И не думай отсидеться, наш черный список не просто бумажка, как у каких-нибудь ковырятелей в дерьме!

— Мэри глава одной из городских гильдий, добывающих биоресурсы, — официальным тоном предупредила меня Кэт.

Замечательно. Я типа «случайно перешел дорогу» еще одной группе охотников, только в этот раз на мегафауну, а не за человеческими головами. Супер. Как-то низко я взял, когда ожидал подлянку от мэра. Или эта сама решила выслужиться, как она считает, на ерундовом случае?

— На дуэли ведь вызванная сторона выбирает оружие? — с надеждой уточнил я у Кэт. Все же многое в культурах Земли и земель Хель совпадает. Даже имена во многом схожи…

— Да, разумеется, — все тот же официальный тон. — Конечно, оно должно у тебя быть… и принадлежать тебе. Личное имущество побежденного достается победителю.

— Танк. Я выбираю свой танк, — выбора-то по сути и не было.

И едва не вздрогнул, увидев на лице девицы неприкрытую торжествующую улыбку.

Проклятье!

Глава 11

— Я попал, да? — уже зная ответ, все же спросил я Кэтрин.

— Исключительно сам виноват!

Проигнорировать желтый фальшфейер — это просто… — хозяйка свалки даже запнулась и задумалась, подбирая пример. — Желтый означает «нужна помощь-поддержка». Среди тех, кто работает за периметрами городов, за такое принято убивать. Если сами выживут, конечно. Не скажу за всех, всякое случается, но желтый огонь — это последняя надежда там, среди монстров. Почти святыня! Или не почти…

— И с помощью него меня пытались спровоцировать, а вовсе не подавали сигнал бедствия, — сквозь зубы выдавил из себя я. С каждой секундой уверенность в том, что я правильно понял, только крепла: недаром Мэри так торжествовала, услышав выбор оружия. Явно все прошло по ее задумке, пусть и не сразу! Ну и кто после этого должен чувствовать себя оскорбленным?!

— Вероятно, тут ты прав, — подумав, хмыкнула начальница. — Но дуэль ты отменить не сможешь так и так. Черный список, ну ты слышал. В общем, с чистой совестью убивай Мэри… если сможешь, конечно. Насколько я знаю, девица весьма продуманная, в таком возрасте свою гильдию в девять рыл держит в кулаке без проблем. Но самое для тебя неприятное вот что: ее танк — «Локхот-тринадцать», тот самый «затыкатель дыр»! Царцы специально его сделали для противодействия респовским тяжелым танкам прорыва. Правда, не шестой версии, на ее появление уже не успели толком отреагировать, все кончилось слишком быстро…

— Час от часу не легче, — от слов Кэтрин неприятно заныло под ложечкой. Да, я испугался! Умирать мне совсем не хотелось. Что мне позволяло сохранять некоторое хладнокровие, так это мысль, что враг не знает про Сталь. Сомневаюсь, что против легендарного артефакта кто-нибудь рискнул бы устраивать танковую дуэль. — Этот «Локхот», он более бронирован, чем моя «Шесть-У»?

— Каталог тебе все же стоит заучить… если выпутаешься из всего этого, — напомнила свою рекомендацию собеседница. И удивила: — «Тринашка» очень легкая для танка машина, брони в ней не так много. Ставка сделана на скорость самой гусеничной платформы, способной во всех смыслах объехать прорывщика на бездорожье. Плюс скорострельность пушки малого калибра позволяет нивелировать процент неудачных попаданий, а запредельная бронебойность — с легкостью прошивать борта противника, я не говорю уже про корму. Еще он маленький и низкий. У «тэтэпех» от пятого и ниже им пробивалась даже нижняя лобовая деталь. На «шестерке»… Ну, я на твоем месте не стала бы рисковать и проверять. Вот башню подставлять можешь.

— То есть, мне кранты, — я почувствовал озноб, хотя замерзнуть летним вечером было, прямо скажем, сложно.

— Не столько из-за характеристик «Локхота», сколько потому, что твой танк недопереоборудован, — хладнокровно припечатала Кэтрин. — Ты не сможешь двигаться и стрелять одновременно, думаю, на это основной расчет. Площадку для дуэли огораживают довольно маленькую, двести на триста метров, ровную, чтобы не укрыться… Да, расчет. Ты молодец, почти все сделал, о чем мы договаривались. Поднапрягись еще немного сегодня, и я закрою тебе рабочий контракт. А то как-то нехорошо получается: тебя убьют, а работа не выполнена… И револьвер, который я тебе взаймы давала, верни.

Наверное, этот цинизм «тебя завтра прикончат, ну что ж, тогда долги сегодня верни» и заставил меня собраться. Напомнил, что у меня тут нет союзников, есть знакомые, в общем и целом настроенные благожелательно — но забесплатно они максимум окажут ничего им не стоящую помощь. Советом, например. Но совет мне сейчас не требовался.

— На сколько боевых снарядов из арсенала для моей пушки мне хватит сдельной платы от города за работы на свалке? — сосредоточенно поинтересовался я.

— Примерно на ноль. Заводские выстрелы сделаны по старым ГОСТам, но дорогие, — приподняла бровь хозяйка свалки.

Я того и ожидал услышать, честно говоря. Ну, иначе было бы слишком просто, да? Деньги взаймы смертнику тоже никто не даст: Джулиан еще в первое наше знакомство просветил, как быстро среди местных распространяется информация. А вот не деньги…

— Не подаришь мне отвал? — вкрадчиво поинтересовался я. — Он все равно только к тэтэпэ подходит и будет валяться-ржаветь без дела, а попросить взаймы не могу. Все равно на ставках на меня ты в несколько раз больше поднимешь… Я ведь правильно понимаю, что в случае личных дуэлей город отдает права на тотализатор частным букмекерам?

Кэтрин натурально закашлялась от такой наглости. Прочистив горло, недоверчиво спросила:

— Ты что, решил, что знаешь, как победить?!

— Только никому, пожалуйста. Твои деньги на кону, — напомнил я. — Да, победа у меня в кармане, и ты, между прочим, мне сама сейчас все для этого рассказала. Нужен только отвал: он прикроет нижнюю лобовую деталь как экран, снизит бронебойность выстрелов. Тем временем, имея в распоряжении такой мощный двигатель, я просто зароюсь в грунт по самую башню. В один короткий проход вперед с опущенным до упора лезвием отвала, всего пара десятков метров поступательного движения — и я в земляном капонире, только башня наружу торчит. Непробиваемая. Остается только перебраться на командирское место, к пушке и прицелу, выцелить «Локхота» и попасть. Что вполне реально, башня моей «Шестерки» крутится очень быстро, а вести огонь я буду с неподвижной позиции.

«И Сталь мне поможет, — мысленно дополнил я. — Вот только хрен я вам этот козырь открою».

— Считай, что отвал уже твой, — с минуту подумав, решительно кивнула головой женщина и хищно улыбнулась. — Знаешь, мне нравится! А то развелось молодых да резких… И ты прав, без Джулиана тут никуда, надо к нему прямо сейчас идти. Он ставки правильно раскидает, и у него же можно найти боеприпасы к твоей пушке. Не заводские, но тут выбора особо нет.

* * *

— Нет, я не буду в этом участвовать, — перекупщик расслабленно откинулся в кресле. — Я старый уже, у меня репутация наработана, лезть в сомнительные дела ради каких-то считанных процентов прибыли…

— Хорош комедию ломать, Жук, не передо мной, — резко оборвала его Кэт. — Говори сразу, чего хочешь!

— Испортила такую игру на нервах подрастающей молодежи, женщина, — укорил ее Джулиан и снова выпрямился сидя. — Жизнь ведь так дорого стоит, так много хочется за нее предложить… Ладно, ладно, не смотри на меня так! «Локхот» я хочу. Но только тогда целый, а не дырявую выгоревшую жестянку! Давно мечтал о такой быстрой штучке в гараже. Допилить мотор, охлаждение, подвеску — и можно на гран-при Нового Остпойнта заявляться! К сожалению, в наших полях и весях их просто не найти, а выкупать за тридевять земель — я не настолько богат. Вы принесли мне в клювике отличный шанс получить желаемое, молодцы. Но дальше или по-моему, или без меня.

На последних словах голос «доброго дядюшки» сменился металлическими нотками привыкшего отдавать приказы человека. Не сомневаясь, что их исполнят.

— Я слушаю, — выдохнув, признал чужое лидерство я.

— Основное условие дуэли простое: когда один умер, другой — победил, — принялся объяснять перекупщик. — Но есть тонкости. Убивать в принципе не обязательно напрямую, можно заставить противника нарушить правила. Тогда представители сторон обязаны остановить поединок и выдать проигравшего на суд победителя. У моих сыновей и партнеров достаточно стволов, чтобы убедить гильдию девчонки не нарушать условия поединка. Видишь, сколько мне сил приходится задействовать? Потому и плата так высока.

Мужчина посмотрел на меня, видимо, искренне ожидая благодарности, но наткнулся только на мой холодный и сосредоточенный взгляд. Теперь настала его очередь вздыхать.

— От тебя же потребуется просто сбить с «Тринашки» гусеницу. И, пользуясь преимуществом в массе и в броне, аккуратно подъехать, не подставляясь, и вытолкать нафиг вздорную бабу в моем танке отвалом за пределы площадки, — наконец коротко и по существу растолковал он мне свой план. — Потому, уж извини, никаких бронебойных снарядов. Дам тебе шесть… да, шесть фугасов, они отлично подходят для обездвиживания, особенно легкой мелочи, и броню только поцарапают. Да, смотри не попади случайно в механизм поворота башни! Его ж замучаешься потом восстанавливать!

* * *

«Танковая рота танкового батальона» — именно это словосочетание крутилось у меня в голове при виде выстраивающихся в колонну гусеничных бронированных машин. Явно из какой-то давно пройденной игры, которую я и вспомнить-то не смог, а вот это запало в память. Тридцать машин должно быть в такой роте, а тут собралось двадцать две.

Дело происходило днем, недалеко от все тех же восточных ворот Релейного, и выглядело… Эпично. На разные лады «пели» двигатели, из выхлопных отверстий вырывались густые и не очень дымки, лязгали грунтозацепы гусениц. Отряд гильдии четко делился на парк легкой по танковым меркам техники и пару гусеничных вооруженных транспортеров, предназначенных для оттаскивания добытого в город. И если тягачи были небрежно выкрашены все той же военной краской, что и моя «тэтэпэха», то броню своих легких танков хозяева высокохудожественно стилизовали расцветкой под шкуры разных хищных тварей.

Разумеется, меня прежде всего интересовал «Локхот» — действительно очень низкая и небольшая маневренная машина на относительно узких гусеницах. Компоновка и обводы разительно отличались от моей Стали: никаких зализанных поверхностей, сплошные углы и наклонные панели, лично у меня вызывающие ассоциацию с земными военными стелс-кораблями.

А еще заднее расположение плоской башни, резиновая «юбка», закрывающая механизм поворота, и странноватое решение для двигателя, вынесенного вперед и оставляющего для мехвода узкий отсек по левому борту. Вся эта конструкция была выкрашена в желтый с округлыми «пушистыми» черными пятнами — как я понял, под гепарда. Даже если там изначально предполагался экипаж не три человека, а два — то по сравнению с этой машиной «Шесть-У» мог считаться комфортабельной, безумно просторной яхтой!

Танки и транспортеры охотников численно уравновешивались моими секундантами. На самом деле Джулиан, разумеется, поднял своих сыновей и партнеров в ружье ради своего будущего гоночного танка. Не спрашивайте. Потому что я на свою голову вчера вечером кое-что уточнил — и на меня вывалили полуторачасовую лекцию про этот вид спорта. Вот ведь повезло нарваться на фаната! И ведь не скажешь, что в этом пожилом дядьке, про которых говорят «с пузиком», живет настоящая страсть!

К общей колонне присоединились наблюдатели от букмекеров и… грейдер Кэт. Именно на нем до поры был закреплен отвал от танка — надо сказать, смотрелся он там органично. Решение тащить навесное оборудование именно таким образом тоже было идеей перекупа, предложившего не раскрывать противникам свою тактическую наработку заранее. А то ведь, не дай Хель, успеют придумать меры противодействия…

На самом деле большая часть движухи вокруг будущего боя благополучно прошла мимо меня. Я не видел, как Джулиан договорился с Мэри и ее людьми, не слышал переговоров по радио во время движения — рации мне никто не подарил. Несколько раз машины, конструктивно приспособленные для стрельбы вверх с большими углами возвышения, начинали палить в небо — и даже подбили несколько птеров. Те еще страхолюдины, я специально проехал мимо: клюв — а внутри три ряда острых зубов! И полтора добрых метра размаха кожистых крыльев! По кому-то дали пару залпов и в сторону густой рощи отдельно стоящих деревьев, но никто из мегафауны не показался. Еще бы, я бы тоже спрятался от такой армады и не отсвечивал!

На площадке мне пришлось часа полтора ждать отмашки. За это время отведенный для боя участок проверили и перемерили, потом разгородили красно-белой лентой. Ну наконец-то! Кэт скинула отвал, и я аккуратно в него «въехал», заставив защелкнуться полуавтоматические крепления, после чего без остановки проследовал на стартовую позицию. Напротив выкатилась «Тринадцатая»… и я беззвучно выругался! Да, противники подготовились к поединку, закрыв уязвимые катки танка и все гусеничное полотно навесными щитами! И мне теперь придется как-то расколупать их, чтобы добраться до ходовой и повредить ее!

Проклятье…

Глава 12

Поединок начинался по пуску белой сигнальной ракеты. Едва увидев сквозь триплекс водителя катящийся по небу косматый светящийся шарик сигналки, я выжал газ. И тут же услышал неприятный металлический сдвоенный лязг где-то перед собой, повторявшийся раз в секунду. Это Мэри, ничтоже сумняшеся, немедленно открыла огонь, пытаясь пробить нижнюю лобовую деталь и достать водителя. То есть меня. Ведь против моих шести выстрелов у нее имелось целых три десятка на ее мелкашку — секунданты договорились, что так будет «честно».

Стремно было неимоверно, но броня держала — в том числе и потому, что на пробой толстого отвала тратилась часть кинетической энергии снарядов. Мне же маленькие дырки в железной конструкции ничуть помешать не могли. Скорость набрана — рычаг управления навесным оборудованием в пол!

Наверное, со стороны это выглядело красиво: отвал для танка посередине имел грань, как у грейдерного «ножа» для чистки снега — то есть отбрасывал землю в обе стороны от себя, а не в одну, как скребок бульдозера. Потому зарывание в грунт на полном ходу напоминало нырок в воду, с отбрасыванием бурунчиков из почвы, песка и глины, как от форштевня корабля! А вот изнутри казалось, что машина въехала в очень толстый слой резины, отчего торможение сопровождалось неплохим таким отрицательным ускорением — за рычаги пришлось буквально держаться, чтобы меня не выкинуло на приборку. Еще и облако взметенной земли перекрыло мне обзор — зато танк в считанные секунды просто ушел в собственноручно отрытый капонир на всю высоту корпуса!

Противница открыла аж ураганный огонь прямо в пылевое облако: я, пока максимально быстро перебирался с места мехвода к месту командира, слышал звонкие цокающие удары по башне. Значит, часть снарядов еще и мимо прошли! План более чем удался. А вот теперь мой ход!

Песок и почва очень быстро оседали, а пыль снес в сторону легкий ветерок, потому я сразу же засек «Тринашку» в обзорный командирский триплекс. Мэри уже взяла себя в руки и, выжимая из своей машины всю доступную скорость, летела по широкой дуге, заходя мне в борт. Вернее, она так думала — борта над землей уже не было, зато отброшенная глина образовала небольшой бруствер. Наружу торчали только пушка и непробиваемая полусфера башни.

Легкое нажатие на педаль — и мощный электродвигатель привода вращения провернул бронированный купол вместе со мной, словно ничего не весящую пушинку. Вот что сделали создатели «Шестерки-У» для противодействия царским «затыкателям дыр»: увеличили скорость вращения! Танк слишком самоуверенной охотницы влип в мой прицел. Спуск!

Для танков дистанция меньше полукилометра считается «пистолетной». Прямая наводка, никакого упреждения. Еще и пушка у меня была практически параллельна земле — противники выбрали гладкую и ровную площадку, чтобы «Локхот» мог реализовать свои преимущества и не цеплять огромными бортовыми экранами неровности. Потому я попал, причем именно куда целился — в верхнюю часть гусеничного полотна. То есть в защиту перед ним, конечно.

Осколки взлетели фонтаном, в экране появилась дыра… небольшая. И все. Взрывчатка сдетонировала слишком далеко от уязвимых механизмов. Попасть туда же у меня не получилось: охотница резко заложила вираж, выворачивая сильнее на меня и подставляя борт под более острым углом. А после второго попадания в тот же борт — мгновенно сменила галс! Опыта ей было не занимать: у меня уже минус три из шести, а у нее еще выстрелов пятнадцать, и передние катки защищает что-то вроде бронебампера.

Самое страшное для меня было подпустить чужой танк вплотную — к счастью, после утреннего брифинга у перекупа я был в курсе некоторых тонкостей. На самом деле в «непробиваемой» башне ТТП-6 есть уязвимые места типа тех же визоров триплекса. Да и в башне любого другого танка все устроено точно так же. И в упор эти небольшие зоны можно легко выцелить и прошить из такой пушки, как у Мэри, словно ударить мизерикордом в забрало рыцаря. А еще есть моторные жалюзи капота, тоже бронированные, но не так сильно, как лобовые детали и башня. Выдержат ли они тринадцать тонн веса вражеской машины, которая теперь могла просто на них заехать — большой вопрос. Так что прости, Джулиан, я обещал, но жить очень хочется.

Наверняка, мне помогала попадать Сталь — одно дело мышкой кликать по монитору, водя электронное перекрестие прицела, и другое — работать педалями, испытывая все прелести вращения башни. Попадание! Резиновую «юбку» башни разорвало… и все. Башня даже не покосилась! Второе попадание туда же сделало еще меньше. Предупреждала меня Кэтрин о подобных проблемах кустарных снарядов — эти в механизме подачи не застревали, зато взрывались на манер новогодней хлопушки, даже не гранаты. Вот только нормальные мне по-прежнему негде было взять.

И я, и глава гильдии охотников все поняли одновременно. Хозяин «скупки механизмов в любом состоянии» заранее так дрожал над состоянием своего будущего болида, что передал мне фугасы с чересчур уменьшенной навеской взрывчатки. Только-только сбить гуслю — но не более того! Даже поворотный механизм башни «Тринашки» я не смог повредить — а сложную композитную броню, обеспечивающую столь малый вес, мне и подавно было не пробить.

Да, у фугасов есть еще и запреградное действие: это как по рыцарскому шлему со всей дури отоварить молотком. Но, видимо, в машине противницы был изнутри подклеен специальный противоосколочный и гасящий вибрации материал, продвинутый аналог шумоизоляции автомобилей моего мира…

Поняв, что я ничего не могу ей сделать, Мэри внаглую направила свою машину прямо на меня. И рассчитала все верно: у меня уже не оставалось времени перебраться на пост мехвода. Все-таки дуэльная площадка по танковым меркам была крохотной. Но я даже не стал пытаться, наоборот, откинулся на скелете кресла. Зачем суетиться? Ведь Сталь защищает экипаж.

«Тэтэпэха» с ревом прыгнувшего на максимальные обороты движка дернулась в самый последний момент, подставляя маску пушки на башне под каток гусеницы «Локхота». Удар был страшный: кинетические энергии машин сложились. Алюминиевые «кости» танкового кресла, не такие уж тонкие полоски металла, вырвали друг из друга заводские клепки, рассыпаясь на отдельные фрагменты, отчего меня швырнуло на внутреннюю поверхность башни.

Подаренный старенький шлемофон (целую пантомиму Джулиан разыграл, отрывая этот хлам у себя от сердца), может быть, и спас бы мне голову, но не все остальное от переломов разной степени тяжести. Спасла сама Сталь: металл вспучился, принял меня как лучшая подушка безопасности в навороченном «мерседесе» моего мира. И так же мягко отлип, давая время уцепиться и не упасть вниз.

Быстрый взгляд в триплекс показал, что «Тринаха» отъездилась, как минимум, на сегодня: бронебампер сорвало, «с мясом» вырвало находящийся за ним каток и вмяло корпус со стороны отсека водителя. Хотя я затруднялся сказать, где именно теперь сидит охотница — после переделки управления на одного. Но даже если она и не пострадала напрямую от разрушений, а ее тело удержали в кресле многоточечные гоночные ремни — сознания она точно лишилась, и теперь еще и висит на этих ремнях вниз головой, потому что «Локхот» лежит на крыше. Все же шестьдесят тонн и тринадцать — понятно, кому тут на самом деле досталось по полной от танкового тарана.

Можно было праздновать победу — только потихоньку и не выходя из танка. А то ведь противница и очнуться может, а в любой бронемашине есть щели-бойницы для стрельбы из ручного оружия. Чтобы все закончить, по плану Джулиана мне нужно было вытолкнуть надежно потерявший ход танк врага за пределы площадки — так что я спустился на место водителя и дал чуть вперед, вновь зацепляя сброшенный Сталью отвал. Потом спокойно и не торопясь выкатился задом из собственной траншеи, подъехал к «Тринадцатому»…

…И столкнул в оставшийся от моей «Шестерки» капонир. После чего методично стал скидывать на него мною же выброшенную землю. Вот такое погребение заживо. Ну а что? Одна молодая дура решила, что крутая и со мной можно поиграть как кошке с мышкой: типа она все рассчитала, для нее опасности нет. Легкий способ забрать себе хороший танк и мэру с его охотниками за головами лизнуть между булок. Другой вроде как выбрал меня своим соратником, но вместо боеприпасов выдал хлопушки. Одна Кэт честно исполнила свои обещания — ну так она и не обещала ничего, кроме отвала.

Если я сейчас все это просто проглочу, если максимально безопасно для лидера гильдии прерву поединок — меня так и будут дальше пользовать, уже все кому не лень. Репутация, она такая штука. Стоит только оступиться один раз — не отмоешься до конца жизни! Особенно тут, где людей мало, и многие друг друга знают. Самое время продемонстрировать характер. А перекуп пусть скажет спасибо, что я его любимый танчик только закопал, а не встал сверху на манер надгробной плиты.

* * *

«Секунданты» за лентой еще минут тридцать спорили друг с другом, пока я не увидел две зеленые ракеты в небе и бегущего ко мне охотника. Безоружного. Смело, даже очень — за обстановкой вокруг следят, но одиночный птер может и спикировать за вкусным двуногим мясом. Приостановка дуэли вызывающей стороной? Ну-ну.

— Ты выиграл! — гильдеец оказался совсем молодым парнем, моложе меня лет на пять. — Мы признаем поражение, только позволь нам забрать ее!

— Не-а, — скучающим голосом отозвался я через приоткрытый ровно на палец люк мехвода. — Сколько там по дуэльным правилам признание смерти? Восемь часов? Так я не тороплюсь.

Авось и вправду умрет. Не от кровопотери или прилива крови к голове, так задохнется.

— Зачем тебе ее смерть?! — ой, какой надрыв! Походу, парень влюблен в свою командиршу. Пожалуй, если я сейчас пойду на принцип — ждать мне «народного мстителя». Но и просто так уступать… Зря я, что ли, такую могилку своему врагу соорудил милую? Впрочем, из ситуации есть выход. Ведь учиться надо у лучших, так ведь, Джулиан?

— Признаю свою победу в обмен на твой танк, — немного подумав, решил я.

— Н-но!!!

— Это мое последнее слово. Или ждем восемь часов.

Кое-что о здешних порядках мне уже стало понятно, Кэт я слушал внимательно — и не зря. В этом мире, мире фронтира на месте бывшего поля боя двух сверхдержав, твоя собственная броня значила несколько больше, чем просто транспорт с оружием. С танком ты был величиной, тебя выслушивали, ты мог что-то сделать. Без? Иди вон бумажки в муниципалитете перебирай, работенка как раз для тебя. Ну или говно в теплицах раскидывай, почву удобряй.

Даже если Мэри мертва — не получится из влюбленного парня мстителя-дуэлянта. И свои же в шею погонят — я думаю, многих разудалая политика «королевы» успела в душе поддостать. А добыть новую бронемашину — за местные «деньги», расписки муниципалитета городского поселения Релейный, искатели тебе, конечно, что-то притащат, замучаешься восстанавливать. Готовенькое же стоит дороже денег.

— Согласен… — что ж, любовь оказалась сильнее разума. Отлично!

— Поехали, скажешь, что отдаешь мне танк при всех, и я тут же признаю свою победу, — вкрадчиво-елейным тоном пообещал я и помотал головой: ну вот, еще и тон Жука привязался.

Так мы и вернулись спустя четыре часа в город: сияющий от счастья Джулиан с «Тринашкой» на жесткой сцепке, я, на тот же манер тянувший танк, раскрашенный под тигра. В профите осталась и Кэтрин, в смысле, кроме выигрыша по ставкам: именно она выкапывала «Локхота», я это делать отказался наотрез и дал союзнику подзаработать — а заодно посильнее обобрать жертву великой любви.

…А Мэри ехала со всеми удобствами на одном из охотничьих транспортеров. Завернутая в брезент и накрепко перевязанная грузовыми стропами, чтобы ткань не развернулась. Ремни безопасности ее удержали, но компрессионный перелом позвоночника в районе шеи не дал ей прожить и минуты после столкновения. Как сказал перекуп, потому, что «ковш» сидения был без боковой поддержки головы. Хороший день, хоть и так нервно начался и продолжился.

Глава 13

— Ты меня подставил!

— Просто немного неудачное стечение обстоятельств, не надо грязи.

— Немного?!

— Ну, ты же справился? Значит, все в порядке. И вообще, знаешь ли, победителей не судят.

Мне потребовалась целая секунда, чтобы понять: Жук имеет в виду себя, а не меня. Вот ведь…

— В схватке тигра и дракона победила обезьяна, наблюдающая за ней с дерева, так?

Вся злость и запоздалый страх «а ведь могло бы» неожиданно испарились. Совсем как недавно, когда Кэт спокойно разъяснила, что вызовом на дуэль мне фактически вынесли смертный приговор. Занятно, если я эту черту характера и замечал за собою раньше, то почему-то не запомнил. Что, впрочем, многое говорит о том обществе и стране, где я жил…

— Видишь, ты и сам все прекрасно понимаешь, — ответил мне Джулиан, не поворачивая головы. Он в двадцатый уже раз провел рукой по борту «Локхота» со стороны моторного отсека, расстроенно вздохнул и категорично заявил: — Эту безвкусную гадость надо немедленно смыть с моего танка! Как вообще женщина могла обладать столь ужасным чувством прекрасного?

— Жук, — медленно проговорил я, мысленно наконец нащупав ту самую, единственно верную линию поведения с перекупом. — Ты. Меня. Подставил. За подставы — положено платить.

Вот теперь он на меня посмотрел.

— Вот как ты заговорил…

— Я-то что? — пришлось картинно пожать плечами. — Это ты работаешь с людьми. Что они скажут?

— Скажут, — на мгновение задумался собеседник. — Скажут, «решил проблему для Джулиана, стал ему другом. А это — куда дороже расписок стоит!»

— А я стал тебе другом? — заинтересованно переспросил я.

— Конечно! Удружил ты мне, — тут опять последовала сцена поглаживания танковой брони. — Значит, друг!

М-да, вместо компенсации мне стали втюхивать очередную разновидность «большого человеческого спасибо». Сомнительная замена материальным ценностям, но я хотя бы обозначил свою позицию. Это было важно.

— А до признания партнером сколько еще подстав от тебя надо пережить? Три? Может, пять? Я просто заранее интересуюсь, на всякий случай, — максимально честным голосом переспросил я.

В мастерской перекупа кроме нас двоих присутствовала Кэт и работало еще несколько человек. На последней фразе они что-то перестали копаться в чем копались и как-то странно начали переглядываться.

— Аха-ха! — от души рассмеялась слушающая этот диалог Кэтрин, от которой не укрылась реакция рабочих. — А он ведь тебя уел, Жук!

— Горазды молодые на стариков наговаривать, — внешне добродушно пробурчал хозяин разборки. — Кстати, Вик, ты ведь свой новый танк продавать будешь? Какие-нибудь работы над старым проводить? Другу здесь я всегда рад!

— Спасибо! — поблагодарил я. — Как только достаточно разбогатею и заматерею, чтобы твои услуги мне оказались по карману, так сразу.

И, не прощаясь, вышел через открытые ворота под новый взрыв смеха счастливой владелицы вооруженного бронированного грейдера.

— Между прочим, разбогатеть хотя бы немного тебе нужно как можно скорее, — я не успел дойти до ворот свалки, Кэт догнала меня раньше. — Завтра тебе придется закрыть рабочий контракт с муниципалитетом, иначе мне начнут задавать всякие ненужные вопросы. И технику твою тебе нужно будет куда-то перегнать.

— Думаю, за вступительный взнос в виде легкого танка любая команда искателей примет владельца ТэТэПэ-шесть в свои ряды, — уверенно предположил я. Вызов на дуэль и все последующие события здорово помогли мне побыстрее разобраться в сообществах Релейного, живущих с рейдов за пределы городского поселения.

— Целиком готовый и укомплектованный танк — садись и можешь сразу ехать — стоит несколько дороже доли в общем командном имуществе, — подтвердила мои собственные выводы Кэтрин. — Я бы даже сказала, значительно дороже: некоторые приборы и устройства за расписки просто не купить, другие производятся черт-те где, и потому продаются у нас с конскими наценками. А гаражи у стен города не так уж дороги: сараи и есть сараи, даром что с воротами. Особенно те, что посередине между западным и восточным въездом в город.

— Ничего, мне хватит времени до завтра. Если не успею установить к себе, то все снять и сложить у себя в «шестерке» с трофея смогу точно! — уверил я пока-еще-начальницу.

* * *

Благодаря тому, что передача машины состоялась прямо в поле, танк влюбленного в свою предводительницу гильдейца достался мне «как есть». То есть в том виде, как он выезжал в охотничьи рейды — разукомплектовать сборку было в таких условиях просто нереально. Когда я в первый раз влез в люк командира на башне — аж глаза разбежались! Впрочем, я вполне отдавал себе отчет, что в своем мире почел бы за ненужный хлам едва ли не половину начинки бронированного корпуса. Но новая реальность диктовала свои ценности.

Наверное, самым главным трофеем для меня стала рация! Я уже оценил, что без нее в составе группы за воротами делать нечего: координировать действия ведь как-то надо. С другой стороны, система, переносящая управление движением от места мехвода к месту командира бронемашины, была мне нужна ничуть не меньше, может, даже больше. И потертое кресло пилота тоже нельзя было назвать лишней роскошью после того, как алюминиевый «скелет» штатного командирского рассыпался прямо подо мной. А еще лампочки, кабели, подсумки из мягкой кожи для вещей, подвешиваемые изнутри забронированного объема, и несколько жестких кофров снаружи…

Танк охотника за биоресурсами тоже явно спроектировали и построили царцы. Тот же дизайн, что у «Локхота»: «стелс»-грани у корпуса и башни. А также тонкие гусеницы, проигрывающие в проходимости, но позволяющие набирать и держать большую скорость по пересеченной местности без вертолетной турбины, и заднее расположение башни. В башне стояла пушка чуть большего калибра, чем в «Тринашке» Мэри, только ствол значительно короче, и — какой приятный сюрприз — пулемет с дисковым боепитанием!

Называлась машина «Вочвэй-25». То есть, если я правильно понял логику наименований, мне удалось завладеть легким танком разведки. Судя по отдельному оборудованию, оставшемуся на штатных местах, так оно и было. Про рацию я уже сказал: связь в рейде, наверное, была одним из ключевых условий успеха. Здесь она уцелела с завода и представляла из себя два здоровенных блока, довольно тяжелых. Скрутив крышку с одного, я понял, откуда такие габариты и вес: устройство было собрано… на лампах! Правда, не на хрупких стеклянных, а заключенных в противоударные кожухи. Я вспомнил, что еще на родине, давным-давно, слышал байку: мол, полупроводники не уцелеют при ядерном взрыве, сожжет электромагнитным импульсом, а лампы — продолжат работу. Возможно, у царцев были схожие соображения?

Второй, еще более безумной штукой оказался… перископ! И не относительно короткие бинокулярные «рога», чтобы выглядывать поверх кустов или из окопа, а дура десять метров полной высоты в разложенном состоянии, словно спертая из подлодки! Собственно, из-за этого устройства в башне стояла автоматическая пушка малого калибра, еще и собранная по компактной схеме со стороны казенника — иначе перископ просто не влез бы в башню! Он и так в сложенном виде почти упирался в дно корпуса боевой машины, и орудовать им должен был радист, а не командир. Как хорошо, что Кэт разрешила мне использовать небольшой десятитонный мостовой кран с пультом, установленный перед складскими корпусами, — никак иначе перископ вытащить бы не получилось.

Зачем охотник оставил себе «станцию оптической разведки» — бог весть. Или, если по-местному, Хель его знает. То ли штуковина и впрямь очень помогала в работе, то ли просто рука не поднялась выкинуть дорогой и высокотехнологичный агрегат. Собственно, я и сам не собирался выставлять такой лот на продажу: как и с турбиной, хрена с два мне дадут за перископ настоящую цену. Да и самому может пригодиться: я прикинул, место стрелка-радиста все равно пустует, я целюсь через командирскую оптику… то, что от нее осталось. А вот в «Вочвее» все прицелы на месте, кроме ночного. И тоже неродные, вообще непонятно откуда сняты.

Уже в ночи, врубив всю внутреннюю подсветку, я закончил с прицельными системами и принялся скручивать кресло пилота. Габариты «Двадцатипятки» не давали нормально развернуться-повернуться внутри даже сами по себе, а уж добраться до креплений различных систем, особенно нештатных, и вовсе можно было только последовательно.

Гильдеец то ли сам решил вывести все управление к месту командира танка, вместо прокладки оптической трассы к месту мехвода, то ли что достал, то и поставил. Кэт, помнится, говорила об «универсальных кит-комплектах», выпускаемых в Новом Остпойнте. Недаром, видать, именно там проводили гонки: в крупном городе то ли сохранили, то ли восстановили высокий технологический уровень. Надо будет обязательно туда попасть… как-нибудь. При случае. А для начала решить текущие проблемы и задачи.

Под утро я позволил себе забыться на часок — и принялся за работу дальше. Тянуло в сон, но понимание, что если я что-то оставлю — оно так и уйдет перекупщикам с концами «в комплекте», бодрило куда лучше чашки самого крепкого кофе. Что пролезло через люки, я запихнул под броню, остальное по возможности обернул брезентом, закрепляя снаружи на корпусе. Грозная боевая машина таким образом сразу приобрела вид передвижной барахолки — но кому это мешало? Лично мне — нет, и Сталь тоже не возражала.

Я даже смог установить кресло и перенос управления от мехвода, правда, последний не полностью — все тумблеры и ручки пока остались на старом месте. Конечно, без читерства не обошлось: мой танк мне помог, вновь выращивая из массива металла крепления. Вот с «Вочвей-25» мне пришлось справляться честно, восстанавливая штатное управление танком. Зато теперь можно было символически передвинуть последнюю кучку металлолома на свалке — и ударить с Кэт по рукам. А вот и она, кстати.

— Вижу, ты хорошо постарался, — она одобрительно кивнула и тут же ткнула пальцем в трофей. — Только почему самого главного не сделал?

Видимо, недосып взял свое, потому что сколько я не напрягал мозги, увидеть недочет не смог.

— Чего не сделал, объясни толком, пожалуйста! — массируя виски, попросил я.

— Почему пушка на месте? — покачала головой она. — Хочешь подарить дяде-перекупщику? У царцев же орудия вообще элементарно демонтируются

О. О! Вот я ло… в смысле, оказался жертвой стереотипов! А ведь, если так подумать: орудие собрано по компактной схеме, стрелка-радиста у меня нет и не предвидится, а в башне «Шестерки» предусмотрено место под мощный спаренный пулемет и его боезапас… Кто сказал «спать»?! Да я сейчас горы сверну!

Глава 14

У царцев явно была какая-то своя, специальная концепция постройки боевых машин. Например, извлеченный из «Двадцатьпятки» пулемет показался мне даже короче автомата Калашникова и сильнее тянул к земле исключительно из-за снаряженного пятидесятипатронного диска. И да, у него имелся в наличии и приклад, и спусковой крючок, и даже простые прицельные приспособления — оружие определенно было рассчитано на автономное применение, если придется покинуть танк. У меня даже сложилось впечатление, что опцию спаренной с пушкой стрельбы в него заложили просто потому что могли. Ну или на тот редкий случай, когда танк и несколько взводов пехоты оказывались внезапно лицом к лицу. Хотя стоп. Для разведчика такая ситуация вроде как и не такая уж и редкость возможно?

Как бы то ни было, «швейная машинка» калибра 4,5 миллиметра перебралась мне за спину: побитый жизнью револьвер я Кэтрин вернул. Та хмыкнула, обозначая свое отношение к моему решению, но ничего не сказала. Дальше мы опять прямо на броне «Шестерки» подписали акты о приемки-сдачи выполненных работ, я зацепил буксирную штангу «Вочвэй» за кормовой крюк своей машины и вывел сцепку на улицу.

Теперь меня ждала длительная и по-своему занимательная процедура «объедь их всех»: перекупов, искателей, охотников за биоресурсами и обслуживающих их всех мастерские. Большей части этих людей разукомплектованный легкий танк на ходу нафиг не сдался, другие могли присмотреть шасси для себя, третьи — купить на перепродажу. Что-то подобное в моем мире вызвало бы дикое раздражение от потери времени — это в век-то интернета и мгновенной цифровой связи! Тут же… Под прикрытием поиска покупателя я совершенно обосновано знакомился с нужными мне людьми и представлялся им сам. Входил, так сказать, в комьюнити. Глупо было ограничиваться одним Джулианом, правда? Ну а по результатам танк отвезу тому, кто предложит больше других.

Разумеется, часть ворот оказалась попросту закрыта, где-то, узнав в чем дело, сразу посылали с разной степенью вежливости. Некоторые пытались сторговать что-нибудь из демонтированного или предлагали свои услуги эти же девайсы установить в ТТП-6. Но случались и интересные разговоры:

— Молодой человек, — крепкий старик, руководящий довольно большой мастерской, тормознул меня, когда я уже собрался уходить. — Пулемет, он же у тебя недавно? Не в обиду, но твоя трещотка совершенно бесполезна даже против птеров, буде они в очередной раз решат нанести к нам за стену коллективный визит. Ты птичку в десяти местах прострелишь, а она все равно откусит тебе голову! Потом, правда, издохнет, но тебе уже будет все равно, верно? Я уже не говорю о более крупных бестиях — останавливающее действие у «четыре-и-пять» просто никакое. Возьми, прошу, у нас взамен что-нибудь нормальное двенадцатого калибра…

— А мою «швейную машинку» возьмешь типа из чистого альтруизма, дед? — приподнял бровь я. Заразный жест, подхватил его то ли у Джулиана, то ли у Кэт. Интересно, кто из них кого им изначально «заразил»?

— Есть коллекционеры, ну, сам знаешь, такие сумасшедшие ребята-любители старины, готовые от последней краюхи хлеба отказаться за очередной раритет… — старательно глядя мимо меня начал вешать лапшу на уши престарелый бизнесмен. Да-да, уже верю.

— Коллекционеры, говоришь, старче, — задумчиво протянул я. — Понимаешь, я ведь тоже… уважаю раритеты. Покажешь свою коллекцию? Может, что прикуплю.

— …Нет ничего. И давно нет было, — после длинной паузы хмуро пошел в отказ старик.

— Я тогда загляну еще как-нибудь, вдруг появится, — от ворот пообещал я ему.

* * *

Когда корпоративный психолог вызвала меня к себе, ничего полезного или даже просто хорошего я от этой беседы не ждал. В лучшем случае — пустая трата времени. Наша контора уже год как «легла» под одну из корпораций, из тех, что с долей государственного капитала, но для всех, кроме директората, мало что изменилось. И сначала, и потом. Всяческие новшества вроде изменения символики и ревизоров с самого верха, наезжающих раз в квартал лично мне были до лампочки. И вот, можно сказать, первая ласточка. Ну, послушаем.

Разговор получился даже какой-то слишком стандартный — я такое в сериалах не один раз видел. Докопаться до меня сотрудница головного офиса корпорации не пыталась, я тоже не рвался открыть глубины души. Так все и прошло, но в самом конце женщине удалось меня удивить:

— Виктор, вы знаете, почему вас не продвигают на должность руководителя инициативной группы или даже начальника отдела? — внезапно спросила она меня.

— Наверное, потому что я хорош на своем месте, а начальников всегда можно найти? — хмыкнул я. — Зарплату подняли, я счел это признанием своих заслуг. Очень правильно выраженным.

— Все верно, — она кивнула. — Круг знакомств внутри коллектива у вас с самого начала ограничивался чисто профессиональными связями, потому вы даже не заметили, что практически все ваши коллеги, принятые одновременно с вами, шагнули вверх по карьерной лестнице. Некоторых, правда, уволили, раньше или потом… Скажите, вам настолько не интересны те, кто трудится с вами бок-о-бок?

— Я… просто не успеваю общаться с кем-то неформально, — секунду подумав, решил выложить чистую правду я. — Специфика моей профессии предполагает тесное общение с контрагентами, с представителями клиента и работу над полученными от тех и других данными. Коллегам же от меня нужна как можно более краткая выжимка с результатами, а не я сам.

— Понимаю. Но ведь неформальное общение можно организовать и за пределами рабочего времени… Подождите, не делайте поспешного вывода из моих слов! Я имею в виду отдых с использованием корпоративных ресурсов в компании с коллегами, разделяющими ваше хобби. У вас же есть хобби?

— В детстве — было… — оправдываться опять нехваткой времени не хотелось. Лучше послушаю дальше умного человека. Не даром же она этот разговор затеяла?

— Тогда вам просто нужно его себе выбрать, — позволила себе тонкую улыбку психолог. — Из числа тех, которые поддерживаются нашей корпорацией. Это и спорт, и отдых, и психологическая нагрузка, и те самые внутренние неформальные контакты, которые вам так нужны для построения карьеры! Вот полный список…

Стрелковый тир в списке официально одобренных занятий стоял на третьем месте. Меня там даже научили стрелять — не путать с «попадать». А также в голове осталась кое-какая теория, про зависимость калибра и проникающей способности пули, например.

Десятую позицию я пропустил: прыжки с парашютом имели приписку о возможной травмоопасности этого вида отдыха. Не рекомендовалось ими заниматься, если не было опыта до прихода на работу в корпорацию.

Оффроад занимал четырнадцатую позицию. К сожалению, примечание об опасности попасть в другой мир и, таким образом, кардинально сменить вид деятельности… к этому пункту отсутствовало.

Сарказм.

Блин.

* * *

Покинутый ангар я старательно запомнил. Ну действительно, кому нужно оружие с хорошей бронепробиваемостью но малым останавливающим действием? Тем, кто собирается стрелять в людей, возможно, облаченных в бронежилеты. И это не обязательно наемные убийцы: сомневаюсь, что в Релейном нелегальное устранение на заказ в земном понимании этого действия может быть хоть сколько-нибудь выгодной деятельностью. И вообще возможной: все ж жители и приезжие на виду, подобного специалиста сразу вычислят.

Зато есть вполне легальные охотники за головами — подозреваю, мой пулемет приглянулся бы. Или просто желающие по-легкому срубить себе профит за чужой счет в той или иной форме — так, в качестве разовой акции или потому что наступили сложные времена, надо как-то выкручиваться. Зачастую по собственному почину даже, как это сделала глава гильдии охотников обыкновенных. И я в глазах таких авантюристов-по-случаю кажусь легкой добычей. Вон даже дед-оружейник решил, что я завладел пулеметом по незнанию его характеристик. Эту ситуацию надо начинать исправлять прямо сейчас.

Расправа над противником в дуэли создала, в какой-то мере, нужное реноме. Но этого одного мало, ведь некоторые могут подумать «да ему просто повезло». Что, вообще-то, правда: в этот раз удалось победить достаточно легко исключительно из-за критической недооценки моих возможностей противником. Потому придется поработать над своим имиджем — ради того, чтобы всякие мэри (и мэры, ага) десять раз подумали, прежде чем бросать мне вызов. Для этого я готов поносить и образ мутного отморозка (дед-торговец аж проникся и решил дела не иметь!), и неудобный пулемет за спиной.

К сожалению другого выбора у меня нет: или новичок с кучей ништяков, или мутный тип с ними же. И хотел бы сойти за опытного искателя или еще какого представителя уважаемой профессии, способного постоять за себя, но не тяну. Пока не тяну. Присоединюсь к одной из групп и постепенно научусь, благо, танк у меня есть. Самый лучший танк на свете!

— …Дед умер, его друзья-механики отказались под моим началом работать, — молодой парень облазил «Вочвэй» сверху донизу и покопался в моторе, выдав пару вполне профессиональных реплик и вызвав у меня неподдельное уважение. — Одному мне не справится, даже если кто из клиентов, по старой памяти, сюда заглянет, да и не сказать, чтобы до того бизнес, так уж, цвел и пах.

Я, слушая все это, оглядывал гараж с высоким потолком и пыльными лампами, и все больше склонялся к мысли, что выпускать из рук такое предложение нельзя. Кран-балка, несколько станков по металлу, всяческие подкаты, смотровая яма, сварочная сборка. И инструмент. Десятки, даже сотни ключей, обычных и накидных, клепальщики, воздух для краски. А вот и краскопульты. Все побывавшее в эксплуатации, все с любовью очищенное и разложенное. Видать, дедовы коллеги из уважения к покойному даже ничего не утащили к себе.

А еще тут был душ, не только туалет. И склад с расходниками вроде болтов, гаек и проводов.

— Решил вот податься в искатели, даже договорился уже. Там рукастые механы всегда нужны, но у парней нет денег меня на постоянке в городе держать. Сказали «вот если бы ты на своей броне приехал…» А тут ты с «Двадцатьпяткой»! Пушку мне быстро найдут, для них вообще не проблема, главное, чтобы остальное было в хорошем состоянии, сам понимаешь. Как у тебя.

— Небольшая доплата в расписках Релейного с твоей стороны — и можно двигаться в муниципалитет заверять обмен, — подумав, согласился я. Дело в том, что я не просто так катался от гаража к гаражу по «танковой» улице, я еще и составлял план, что мне нужно будет купить, и как срочно. Одежда — да. Еда — нет, мэрия щедро выдавала их за контракты с городом. Инструмент — не просто да, а ДА!!! На свалке Кэт дала мне попользоваться своими комплектами, причем царский и респовский до конца друг к другу не подходили.

— По рукам! — короткий торг не занял и минуты.

Отлично, теперь у меня и Стали есть дом. Временный или как получится. Главное, есть место, где я смогу легализовать внесенные в танк изменения, не спалив артефактную природу машины. Достаточно будет на несколько дней запереть ворота, и все.

А квартира или комната в нормальном доме мне и не нужна. Если чему меня этот мир и научил: спать в любом случае лучше в собственном танке. Целее будешь.

Глава 15

За недолгое время общения с новым владельцем «Вочвея» — пока мы добирались до муниципалитета и регистрировали взаимообмен с доплатой — я узнал на удивление много полезного. Например, как заказать в гараж готовую еду с доставкой. Оказывается, в Релейном несколько заведений целенаправленно работали на искателей, механиков, перекупов и охотников. Причем настолько клиентоориентировали свой бизнес, что обзавелись собственными рациями и принимали заказы по ним удаленно! Конечно талонов на такие заказы уходило несколько больше, чем при питании в муниципальной столовой, но для многих наценка с лихвой окупалась возможностью не отвлекаться от работы на готовку или поход в ресторан или кафе.

Вернувшись уже в свой гараж, я первым делом сел разбираться с радиосвязью. Ну как — разбираться? Оборудование мне досталось довольно сложное, не просто связная рация. Честно говоря, я уже почти забыл, как в далеком детстве просиживал часами с отцом-радиолюбителем, слушая шумы эфира и далеких абонентов: то самое детское хобби, которое не упомянул психологу. Он и научил меня «крутить ручки осмысленно» — а также заворачивать гайки и немного паять. Лет до десяти мне это нравилось, а потом нашлись занятия поинтереснее…

Никогда бы не подумал, что эти, казалось бы, совершенно ненужные в век цифровой сотовой и спутниковой связи навыки однажды пригодятся. Но вот пригодились: через два часа, основательно вспотев, и, потирая норовящий прилипнуть к ребрам изнутри желудок, я все же смог выставить частоту и правильную модуляцию, и передать заказ.

Пока еду готовили, пока курьер до меня добрался, я успел повесить брезентовый полог напротив ворот, этакую ширму, чтобы входящие не могли сразу увидеть Сталь. Благо балки стропил никто даже не попытался закрыть потолком. Еще одним здоровенным куском той же ткани я укутал обращенный ко входу борт танка с расчетом, если что, накинуть остаток на башню.

Вот теперь можно заняться установкой второй пушки, не рискуя шокировать случайного свидетеля — и кран-балка мне здесь в помощь. Как металл башни сначала расступается перед казенником орудия с подсоединенным модулем боевого питания, а потом смыкается, словно воды океана — зрелище, конечно, завораживающее и абсолютно безумное!

После еды меня со страшной силой потянуло в сон: сказалась бессонная ночь, а до того — много часов, проведенных в нервном напряжении. Силы воли едва хватило помыться. Нужно, наконец, постирать одежду… завтра. И сходить купить уже, хотя бы, белье на смену, а лучше еще и нормальных местных шмоток… тоже завтра-а-у…

…Проспал я до следующего утра. Никто меня не беспокоил, не пытался стучать в ворота, не колотил по броне ТТП-6, пытаясь выяснить, внутри ли владелец. Утром я преспокойно вылез из люка мехвода, зевнул, потянулся… тут-то меня и накрыло.

Лес, аномалия, шаровые молнии, единственное укрытие — остов танка, который оказался вовсе не остовом, безумный прорыв наугад, выход к людям. Попытка хоть как-то разобраться в ситуации, непонимание реалий, осознание возможностей Стали, подвернувшаяся работа, легализация в Релейном, нападение охотников за головами, восстановление танка. Суд, вызов на дуэль, поиски выхода из смертельной ловушки — успешные! Подстава от временного союзника, все-таки победа в поединке, хладнокровная игра на чужих чувствах и законный трофей. Маска отморозка. Наконец передышка…

Я схватился за голову и едва слышно застонал. Это всего лишь начался пятый день в землях Хель — а за предыдущие четыре у меня не то, что обдумать ситуацию, присесть толком времени не нашлось! Когда в безумной надежде за гранью логики и рассудка вообще, перед лицом неминуемой гибели в аномалии, я случайно нащупал ручку пневмостартера давно брошенного танка, и он завелся — мой разум, спасая себя, отключил рефлексию. И стал принимать всю продолжающую сыпаться как из рога изобилия фантасмагорическую херню как должное, не пытаясь ее критически осмыслить.

Полуживой танк-артефакт? О'кей. Знание языка и понимание сути Стали, переданные ею мне прямо в голову? А что не так? Полезно же. Работа на танке вместо бульдозера? Ну, устраиваться как-то надо же. Мир другой? Постапокалипсис пополам с фронтиром на манер Дикого Запада, только в антураже, смешанный с «Парком юрского периода»? Подумаешь, фигня какая: главное, что ты сам под надежной броней!

И только после того, как основные опасности миновали, и организм сумел восполнить недостаток сна, компенсируя, заодно, психологическую перегрузку — вот только тогда моя голова вернулась в нормальный для нее режим работы.

Я внезапно для себя глупо хихикнул. Работа, квартира, карьера, поездки в офис по будням. Привычный ритм, в котором я почти растворился. В том числе и потому, что хотел этого после разрыва с… не хочу даже вспоминать. Отболело, наконец — понял это, когда пытался найти себе хобби.

Вот за это я очень благодарен корпоративной психологине — сама не зная, она мне сильно помогла даже не там, где хотела. Ознакомительный тур по фигне, которой страдают люди, меня не только развлек. Я вдруг понял: они, эти обычно вполне успешные в миру мужчины и женщины, часто реально «болели» своим увлечением, жили им, не боялись мечтать о каких-то странных вещах и достижениях, сами себе создавали трудности, но продолжали «жрать кактус». Наверное, я даже стал немного завидовать им. А сам начал даже потихоньку задумываться о повторной попытке создать семью. Потому что чем это желание хуже постройки собственного самолета в подвале? Да ничем… И тут — такое!

Я спрыгнул, наконец, с брони с намерением двинуться в душ: одежда, из которой я привычно сделал себе на дне танка лежанку, уже пованивала. Но вместо этого ноги сами принесли меня к воротам мастерской, а руки и глаза принялись проверять замки. Закрыто, закрыто… фу-у-у-х! Я сполз спиной по двери, пытаясь унять легкую тахикардию: сердце просто заходилось. Там, за створками, лежал чужой, очень враждебный мир. В землях Хель — я это уже очень хорошо прочувствовал — тебя могли грохнуть всего лишь потому, что твоя вещь кому-то приглянулись. А законы, призванные этому препятствовать, вовсе не были непреодолимой преградой. За границей же города тебе желали откусить голову, и вовсе, просто от голода — и закона там не было вообще никакого. Физическое выживание и какое-никакое благоденствие в таких условиях зависело исключительно от себя самого. Расчета, подготовки, крепкой руки и нервов, ну и танковой брони, конечно. Сплоховал? Сам виноват. И если цена ошибки оказывалась тюремной камерой — считай, невероятно повезло!

Такое положение дел пугало меня, еще как!

Современные жители благополучных стран не привыкли жить на полную катушку. Настучать в лицо наступившему на ногу грозит лишением работы — кому нужны буйные сотрудники? Риск на грани фола, типа игры на бирже на все деньги, — откровенная глупость и почти всегда ведет к поражению и потере социального статуса. Хочешь гонять на своей красивой быстрой тачке? Иди на трек, заплати немного и хоть обкатайся. А за уличные гонки прилетит минимум конский штраф — а то и уголовка, если собьешь кого-нибудь.

Но в землях Хель риск стал синонимом слова «успех». Без риска рассчитанного или сумасбродного, здесь нельзя было обойтись на любых востребованных работах; именно на рискующих держалась местная цивилизация. Они вытаскивали из земли и бункеров довоенные и военные машины, они вели караваны, они добывали мегафауну, обеспечивая поселения и города мясом, а также шерстью, кожей и прочим сырьем для легкой промышленности. Да что говорить, обычная трелевка леса велась при помощи танков и бронированных вооруженных тягачей.

И вот где-то среди этих рисковых мужиков и теток мне предстояло найти свое место. Нет, не потому что мне фортануло вытащить из аномалии Сталь. Просто меня категорически не устраивало положение обычного горожанина. Даже если удастся устроится в муниципалитет, а не копать гряды в сельхоззоне или там канализацию обслуживать — все равно социальных гарантий у тебя будет ровно ноль, с почти такой же нулевой возможностью поменять место жительства, если совсем трындец здесь начнется. Кэт мне все предельно доходчиво объяснила, спасибо ей.

А значит придется отыгрывать роль отморозка, пока не наберу другую репутацию. И рисковать, рисковать, рисковать, задвинув страх куда подальше. И быть готовым, что в меня будут стрелять, будут проверять на прочность. Просто принять все это как данность. И прямо очень хорошо будет найти в этом всем что-то позитивное — как раз есть несколько дней, пока ТТП-6 типа проходит доводку моими руками. Уф-ф… фу! И постирать вещи наконец!

* * *

Спустя двое суток, проведенных на доставочной пище, я готовился заново выйти «в свет». Именно выйти: путь мой лежал в центр Релейного, где располагались всевозможные лавочки, магазинчики и столь нужное мне ателье, моя цель номер два. Потому, что под первым номером шел оружейный магазин: как ни крути, а пулемет резко выхватить у меня не получится при всем желании. Зато револьвер — очень даже.

Сам себе я пообещал, что буду тренироваться до тех пор, пока не смогу исполнять на манер Кэт: мгновение — и ствол в руках! Возможно стоило посмотреть на автоматические пистолеты с магазинным боепитанием (больше выстрелов до перезарядки всегда лучше), но я обоснованно подозревал, что эта трата осушит мои финансы. Опять же, тонкая механика может и подвести: мне пока никто не рассказал об удачных и неудачных моделях на местном рынке. А вот револьвер прост как валенок и, если исправен, так же надежен. Так, что без лишних понтов, пойду проверенным путем.

А еще я все-таки нашел… эээ, позитив в здешних реалиях. Типа. Ну как же: фронтир, постап!

— Я — мужик, — внушительно сообщил я воротам. — Настоящий, каких на и Земле-то осталось мало!

Во всяком случае, так утверждали про своего главного героя немногие прочитанные мною книги про попавших в аналогичную моей ситуацию соотечественников.

— Сам себя защитит, выгоду не упустит, но и меру знает. Надежа и опора для своих, худший враг для покусившихся на его добро, его семью и его людей.

Звучит неплохо так. Солидно. Какой же мужик не захочет стать официально Настоящим Мужиком с большой буквы?

Тьфу!

Глава 16

Барабан на пять патронов, ствол короткий, сам пистолет довольно тяжелый из-за внушительного, самого популярного в землях Хель для ручных пушек калибра, самовзводный. Удобная ручка с деревянными накладками: продавец аж минуту потратил, донося до меня, как это круто — особым образам мореный дуб! Металл на всех внешних поверхностях серый из-за очень мелкой противоскользящей насечки, лишь боковые грани барабана и патронники отполированы до зеркального блеска. Не совсем бюджетный вариант, но разумный, как я решил, по соотношению качество-цена.

Ну и кобура на пояс конечно: открытая, из жесткой кожи с эластичными кожаными же вставками, надежно фиксирующая оружие. Ничего не мешает выхватить ствол, и тем же движением направить во врага, пересиливая тугой спуск. Или большим пальцем предварительно взвести курок, можно прямо в кобуре же — тогда крючок отреагирует легко. Вот такая замена предохранителю.

Я прямо в магазине перед покупкой несколько раз попытался выхватывать оружие, переходя на хват двумя руками, как когда-то показывали в тире. На удивление, получилось: эргономика ствола и кобуры к нему оказались на уровне современных земных моделей. Что ж, теперь у меня останавливающего действия хоть отбавляй: свалившемуся на голову птеру не поздоровится… с метра точно, и даже, скорее всего, с двух.

Как я уже упоминал, попадать в тире меня научить не успели, да и не пытались. В ознакомительный пакет из трех занятий-сессий владельцы стрелкового комплекса прозорливо включили стрельбу из всего стреляющего, что у них было, не исключая станковый пулемет. Предполагалось, что после этого клиент сам выберет тему, что ему по душе: снайперское поражение мишеней, огневой контакт на короткостволе или геноцид тарелочек помповым дробовиком, пока у уток и зайцев не сезон.

Увы, но количество связанных с владением огнестрельным оружием трудностей заставило меня пойти по списку дальше. Опять же, инструктора честно объясняли: обучение чему-либо — это расход патронов. Чем больше, тем лучше. А еще лучше — расход из собственного оружия… которое я без охотничьего билета, стажа охотника и кучи справок даже вынести из тира не мог. Чтобы тратить на все это время и деньги большими кучами (как и на любое другое взрослое хобби) — требовалось серьезно зафанантеть. Не мой вариант, определенно… Кто ж знал, что в итоге так все сложится?

…Глупо, но револьвер меня успокоил. До ближайшего к моему гаражу оружейника я добирался внутренне натянутый, как струна. Единственное, что меня волновало кроме покупки — внешне никак не показать своего состояния. Из-за него же я пропустил мимо ушей почти все дифирамбы продавца о выбранном мною пистолете. И только теперь, заполучив столь необходимый мне предмет, выдохнул. Наверное потому, что закрыл последний пункт из придуманного самому себе списка подготовки к возможным неприятностям. Теперь лично от меня прямо сейчас больше ничего не зависело.

Меж тем, Релейный купался в ярком летнем дне — сказал бы «солнечном», но извечная дымка в небе по-прежнему не давала разглядеть светило. Как многие верили, его там вообще не было, потому что, мол, де, все уцелевшие территории после ударов стратегическим оружием, провалились в ад. То есть во владения той самой постоянно поминаемой Хель. Однако верования верованиями, а хорошей погодой горожане искренне наслаждались. И не косились друг на друга, ожидая подвоха, не зыркали по сторонам, держа руки не кобурах.

Молодые и постарше парочки степенно двигались по деревянным настилам-тротуарам. Их обгоняли курьеры, спешащие к клиентам, и просто мужчины и женщины, у которых сегодня выдался рабочий день. Первых от вторых и третьих отличали сумки-ранцы разной степени громоздкости. Бегали, взвизгивая, и, перекрикивая, дети: вот уж кому своеобразное решение для мощения дорог отнюдь не мешало! Частенько у дверей лавочек и заведений обнаруживались решившие подышать свежим воздухом хозяева, они же почти всегда и продавцы. Над отдельными трубами на крышах поднимались легкие дымки, одуряюще пахло свежим хлебом.

И я поддался атмосфере города: не стал никуда спешить. Нашел пекарню, ароматы из которой работали куда лучше невзрачной вывески, прямо на ходу съел булку. Запил ее чаем за столиком кафе, вынесенным прямо на улицу. Уже с ощутимым удовольствием принялся разглядывать улицу, выискивая глазами незаметные поначалу детали… и неожиданно для себя наткнулся на вывеску «магазина готового платья»! Да, именно так старорежимно он и назывался. Определенно стоит заглянуть.

Торговая точка, как оказалось, предлагала почти сплошной секонд хэнд — и самую малость вещей, за которыми в ателье или к портному-единоличнику не вернулся заказчик. Но в отличии от знакомых мне по родному городу барахолок, практически свалок бэ-у, здесь подход был совершенно другим: каждый предмет одежды тщательно очищался и ремонтировался до состояния «бери и носи». Никаких дыр, пятен, разошедшихся швов. Это вот я удачно зашел!

Подобрал себе белую рубашку, серую легкую куртку из некрашеной парусины и штаны из нее же с многочисленными кожаными вставками — и сразу же переоделся. Правда перед этим покрутил покупаемое туда-сюда, но так и не заметил следов ремонта. Вот что значит — профессионалы своего дела. Уф. Наконец-то. Сегодня температура воздуха явно собралась с силами дотянуть до двадцати пяти по Цельсию, и в иномирных шмотках, рассчитанных на позднюю осень, стало откровенно некомфортно…

Разумеется, у владельцев бизнеса получалось зарабатывать только потому, что основой для реновации служили качественные, сделанные под максимально долгую эксплуатацию вещи. А не ширпотреб с конвейера, который теперь попросту негде было взять. Разве что в каком-нибудь Новом Остпойнте, сохранившем в себе кусочек прежней цивилизации чуть побольше размером… Опс. А я ошибся.

Я решил повторно и более внимательно изучить ассортимент: раз уж с обновками уже подфортило, может, еще что найду. Нашел — в конце торгового зала дверь в другой отдел. И вот там ширпотреб был. И ни разу не надеванный, и заметно ношенный. Объединяло все вещи одно: выпущены они были давно. В военное время — а кое-что даже, возможно, до войны.

— Интересует что-нибудь? — вежливо спросил хозяин магазина, проходя за мной. Я сообразил, что он ждет предложение взять на реализацию мою мембранную куртку и штаны. Видел, как я пакую их в заменяющий тут повсеместно целлофановую «майку» пакет из грубой бумаги.

— Да как сказать… — протянул я, скользя взглядом по выставленному.

Вот примерно такие же куртки, как у меня, и в общем-то вполне по карману. Если бы время пощадило декоративные надписи и узоры, наверное, в них многие бы горожане ходили. А вот кое-что заметно дороже: на вешалках внутри закрытой витрины — тонкие комбинезоны, все как бы одного размера. Термобелье. По цене заводского бронебойного снаряда для 122-мм танковой пушки за костюмчик. Вот думал еще, отправляясь на оффроад, надеть термуху — и не надел! Так, а это чт?..

Он стоял в отдельном стеклянном ящике с гранями в рост человека. Уже не комбинезон, скорее скафандр, судя по разъемам для кабелей и шлангов в районе бедер. Выполненный целиком с обувью, с интегрированным бронежилетом, разгрузкой, щитками для ног и наплечниками. Лишь для боевых перчаток и шлема сделали скидку на удобство надевания: их нужно было присоединять после облачения. Может и зря, потому что именно их-то нигде не было видно. Ценника не было, но я и сам догадался, что такую штуку просто за расписки не отдадут.

— Объемно-изолирующий защитный комплект, — добродушно кивнул на скафандр продавец. — По легендам, позволил ударным танковым группам прорыва респов еще несколько часов наступать прямо через пояса пространственных разрывов, оставшихся после удара «стратегов». Да и в принципе, говорят, там осталось все самое «вкусное» — ведь били по линии соприкосновения фронтов. Что, до сих пор мечтаешь покорить аномалию, молодой человек?

— Нет уж, ну нахрен! — меня аж передернуло от воспоминаний. — Да и судя по тому, что этот… О-Из-Зэ-Ка — все еще тут, желающих не особо много?

— Просто «скорлупа» бесполезна без станции жизнеобеспечения, я уже не говорю про утраченные шлем и перчатки, — пожал плечами собеседник. — Но это не останавливает некоторых приходить сюда перед каждым свободным поиском, как они говорят, «набираться удачи». Покупали б каждый раз еще чего-нибудь, раз уж приперлись, цены б им не было.

— Свободный поиск, это когда… — я, не поворачивая головы помахал пальцами свободной руки в воздухе.

Не силен я во всяких психологических приемах, но продавец, к моему огромному удовлетворению, с большим энтузиазмом подхватил:

— Когда молодой идиот на танке заливается под горлышко топливом, берет выстрелы на все оставшиеся деньги и чешет проверять в один из ближайших «белых квадратов» на карте! Или не ближайших, если пилот совсем отбитый!

— И зачастую возвращается…

— Ни с чем, конечно же, — злорадно припечатал владелец секонд хэнда.

— С заполненной картой, — поправил я его.

— Муниципалитет за успешную разведку платит такие копейки, что зарабатывать проверкой территории не получится ни у кого. Разве что самолюбие потешить: некоторые открытые объекты могут назвать именем открывшего танкиста. Так толку-то что с того? — по-моему, у моего визави с этим «свободным поиском» связано что-то личное. Вон как разошелся. — Тем более всегда есть риск перевернуть машину, заехать в плывун или болото, попросту сломаться. Мегафауна вообще-то обычно старается держаться в отдалении от бронемашин — охотнички наши тварей уже приучили, кого надо боятся. Но когда двигатель молчит… Предельно глупая, никому не нужная смерть!

Ага. Вот оно что. А я все гадал, почему я никаких носорогов и малых мамонтов не увидел, пока добирался до Релейного. Даже ни один птер не посмел побеспокоить. Кстати, Сталь фактически исключает поломку ходовой или движка. Хмм, а ведь может и выгореть. А еще мне очень надо обкатать танк так, чтобы никто не видел. Научится вовремя втыкать передачи, а не наугад. Пристрелять пушки. В принципе приноровится. Так почему бы не совместить полезное с полезным?

* * *

— Знаешь, ты меня заинтриговал, — признался мне Джулиан. — Сначала демонстративно хлопаешь дверью, а теперь что-то от меня хочешь…

— Не «что-нибудь», а наводку на вкусную цель для свободного поиска в «белых квадратах», — перебил я его. — Наверняка ты что-то такое знаешь. С тебя полный боезапас нормальных выстрелов к моему танку и полная заправка. С меня — координаты, если найду чего ценное. Но двадцать процентов там — мое! Это кроме того, что я сам вытащу оттуда сходу.

Сразу ответить перекуп не смог: подавился тем, что пил. Наконец, откашлявшись, он с некоторым даже потрясением спросил:

— Наглость второе счастье, да, Вик?

— Ты мне задолжал, — напомнил я ему. — Подписал на риск, которого могло и не быть. Понятно, что компенсацию мне заплатить тебя жаба удавит. Но вот обменять риск на риск — это ведь тебе по душе? Тем более от тебя-то мне только горючка и снаряды нужны. И наводка, что искать. Последнее — только потому, что я о твоих шансах забочусь, заметь, а не о своих.

Глава 17

Автомат заряжания ТТП-6-У мог принять в себя двадцать четыре выстрела. Причем не просто подряд, а четырьмя группами по шесть. То есть можно было загрузить аж четыре типа боеприпасов и управлять боепитанием с помощью специального переключателя. Это не считая возможности командиру самому загрузить нужный снаряд в казенник гладкоствольной пушки руками. Было бы глупо этим функционалом не воспользоваться.

После не очень долгого, но яростного торга, Джулиан отжалел мне целых шесть боеприпасов к моей крупнокалиберной пушке, по три каждого вида! Охотничьих среди них не было — тут я его сразу послал далеко и надолго, предпочтя продукцию арсенала города. Нет, это были именно боевые выстрелы: способные преодолеть чужую броню.

Три подкалиберных, имеющие в качестве боевой части что-то вроде оперенного заточенного лома из сверхтвердого сплава. Кем-то из искателей откопанные, очищенные от окислов и грязи в мастерской перекупа и аккуратно там же переснаряженные новым баллистическим веществом, они почти не отличались от оригинальных. Во всяком случае, так утверждал Жук, и я даже ему почти поверил: тот как лев бился за то, чтобы я сдал после возвращения неистраченные. И сдался только после моего вопроса, как он, собственно, собирается проверять мои слова о ходе короткой экспедиции, мол, де, все потрачено.

Вторые три выстрела мне достались фугасно-осколочные. Глядя, как их осторожно поднимают из заглубленного погреба — хранение взрывчатых веществ у «Скупки механизмов в любом состоянии» было налажено — я тоже проникся. В прошлый раз мне не хватило опыта оценить объем боевой части в подсунутых «хлопушках», но грузил я их сам и вес запомнил. Эти были раз в пять тяжелее!

Если «ломы» из вольфрама с добавками предназначались конкретно против людей на танках, то фугасы средством являлись многоцелевым. Можно удаленно открыть броневую створку ворот бункера, можно не просто пробить, а едва ли не разорвать плохо бронированного врага, вызвав контузии и пожары, а можно навесом пульнуть в сторону стада мегафауны и с расстояния в пару километров нанести даже очень большим по размерам животным страшнейшие коллективные потери! В некоторых случаях это гораздо предпочтительнее, чем подпускать и пытаться остановить с пятисот метров дробью по одному.

— Послезавтра выезжаешь? — напоследок переспросил перекуп. — Загони перед этим свою шестерку ко мне еще раз, кое-что подготовлю.

* * *

Целых два бронебойных снаряда я приобрел в арсенале — на три уже не хватало с учетом запасенной к разведрывку в неизвестность еды и всего прочего. Расписок, полученных в сделке с «Вочвеем» было очень жаль, но собственная безопасность, как ни крути, стоила куда дороже. Эти два выстрела я загрузил так, чтобы они подавались после расхода последнего подкалиберного. Фугасы, соответственно, заняли вторую дугу подачи, третью и четвертую я забил охотничьей дробью.

Охотничью картечь мне не пришлось даже покупать: пустячок, а приятно. Разузнав, как мне все-таки получить свое вознаграждение за разведку, я загодя отнес в муниципалитет заявление-уведомление, что собираюсь посетить выбранные Джулианом белые квадраты. Заодно обновил регистрационные данные о «Шестерке». Городская администрация в ответ сразу же выдала ведомости в арсенал и архив. Библиотекарей обязали выдать мне копии карт на известную часть окрестностей, а окопавшихся в бункере куркулей — бронированный фотоаппарат с длинным тросиком-спуском и дополнительные боеприпасы.

В архиве проблем вообще не возникло. В арсенале поначалу вроде как тоже: сначала я не придал значение тому факту, с какой легкостью мне выдали выписанное — предупреждение Кэтрин как-то забылось. Пока не обнаружилась недостача: пятнадцать трассирующих выстрелов к автопушке.

Вот тут я понял, какой в сущности Жук интеллигентный, честный и приятный в общении человек! Снаряды от спаренного с основным орудия малого калибра складские работники зажали, внаглую забрав непогашенную ведомость, и только посылали в разные неприятные места. Сначала словами, а потом и вовсе на голубом глазу попытались вытолкать взашей! Почти получилось — вчетвером-то на одного!

Правда, весь налаженный механизм катания лохов несколько сбился, когда я, рывком разорвав дистанцию, сорвал с рабочей доски листок с именами и фамилиями.

— До встречи в суде, придурки! — я демонстративно помахал в воздухе добычей. Как ни странно, это заставило складских работников притормозить.

— Самый умный, штоле? — фыркнул самый старший из клерков и грузчиков в одном лице. — И че ты докажешь этой бумажкой?

— Да все докажу, это я ж наших котрабасов от охотников за головами отмазал, — я попытался изобразить самую мерзкую улыбку, на какую был способен. — А то я не знаю, куда вы недовыданное деваете? Вот и прогуляетесь пешочком за ворота, а то у меня в прошлый раз расписок для ставок не хватило.

С лицедейством у меня всегда были проблемы, но, похоже, зато имелись неплохие шансы стать злодеем. Во всяком случае складские повелись! Релейный все-таки маленький городок, публичные казни и связанные с ними события долго остаются на слуху, обрастая сплетнями и досужими вымыслами. В общем мне с матами вынесли недосдачу, и, думаю, еще долго вопили после моего ухода уже друг на друга.

И поделом, нашли на кого бычить, тоже мне. Это в родном мире я десять раз подумал бы прежде, чем портить жизнь людям, с которыми в будущем регулярно вынужден буду иметь дело. Здесь же, в мире постоянного риска сдерживаться было глупо. Я ведь банально мог не вернуться из разведки, несмотря даже на чудесные свойства Стали.

* * *

— Это что такое вообще?!

Я, как и обещал, подкатил тэтэпэху к ангару перекупа по пути к восточным воротам города. И увидел это. Плод нездоровой любви плуга и антенны явно предназначался для моей машины

— Скидывай отвал, цепляй его на кормовые крепления, а противоминку — вперед. И это — точно взаймы. Потеряешь или повредишь — платить будешь до последней копейки!

— Может, лучше тогда вообще не брать? — я поморщился, глядя как подчиненные Джулиана споро скручивают с моего танка левую фару. Вместо нее силовой кабель подключили к разъему… детектора мин, получается? Второй кабель через специальный лючок просунули под броню: придется лезть разбираться… потом.

— В белых квадратах может оказаться что угодно, — наставительно возразил Жук. — Ладно бы просто на мину военного времени наедешь и гуслю сорвешь: твои, как говорится, половые трудности. Но ведь прокатишься по блиндажу или линии засыпанных окопов и не заметишь — а там ценности могут горой лежать, только чуть присыпанные землей! Надо же мне подаренные тебе снаряды как-то окупать?

— Позывной тебе очень подходит, Джулиан, — хмыкнул я.

— А вот твой тебе — точно нет, — скривился он. — Какой же ты Вик? Натуральный Выжига!

— Ну спасибо! — «поблагодарил» я. — Помогаю тут тебе сохранить доброе имя, рискую собой, а ты мне так отвечаешь.

— Не за что, Выжига. Не. За. Что.

* * *

— С какой целью покидаешь город? — занятно, что подобное спрашивают на выезде, а не на въезде в Релейный. Кстати, лицо и голос знакомы, именно этот «таможенник» встретил меня у ворот в день приезда.

— Разведка новой территории, — пришлось высунуться из люка, чтобы передать бумагу от муниципалитета. Одновременно я показал на бронированный куб фотоаппарата, закрепленного прямо на основании ствола главного калибра. — Куда я в таком обвесе еще могу намылиться? Да еще и с противоминным тралом!

На самом деле, Сталь «украшали» не только эти две вещи пока неясной полезности, но и куча всего другого. Самое обычное бревно, купленное у трелевщиков со склада, например, которое я пристроил вдоль правого борта, вспомнив то немногое, что знал об отечественных танкистах. Еще я набрал пустых канистр, подходящих, в том числе, и для воды, принайтовал их слева. Там же нашел себе место нехитрый шанцевый инструмент. Моторные жалюзи частично закрывали мотки толстенного буксировочного троса — тоже важный эквипмент, особенно, если повезет по-крупному. Заднюю часть башни я использовал под место крепления скатки большого куска брезента. Ну и еще по мелочи всякого.

— Зенитного пулемета еще не хватает, лучше спаренного, — вернув бумагу, посоветовал мне визави. — На кольце-вертлюге и с двумя дугами безопасности, чтобы птер на голову не сел.

Ага и десятиметрового перископа — пофиг, что он не помещается в башню из-за системы боепитания автопушки.

— Спасибо за совет, попробую раздобыть! — тем не менее вежливо поблагодарил я, соскальзывая назад на место командира танка. С которого мне пришлось снять спинку, потому что больше негде было разместить приборные панели радиоаппаратуры. Спереди после переноса управления движением машины наверх приборная панель и так больше напоминала таковую от самолета. Так, малый газ — неторопливо выкатиться через раскрытые створки. Теперь можно и поднажать, аккуратно корректируя курс. Луга вокруг Релейного для моего танка словно почти спокойная вода для океанской яхты. Четыре километра пройдено. Пять. Шесть… Достаточно, наверное.

Наезженная дорога к соседним поселениям осталась в стороне, вряд ли мой позор кто-нибудь увидит. А позор сейчас начнется обязательно! Потому что я стану тренироваться одновременно поворачивать башню и ехать не в том направлении, куда смотрит дуло. А потом — то и другое, и одновременно целясь через танковый прицел. А потом — все это вместе на хотя бы удовлетворительном уровне!

До края ближайшего намеченного белого квадрата двое, а по-хорошему трое суток езды. Надеюсь, научусь, потому что мне придется еще и трал-детектор включить, и следить еще и за ним!

Глава 18

М-да. Ну, что я могу сказать? Разве что похвастаться, что мысль поменять местами отвал и противоминный трал-детектор пришла мне в голову все-таки до того, как я протаранил несколько довольно толстых сосен и на ходах воткнулся в склон холма. Потому хоть и крепкий, но ценный и, самое главное, чужой прибор не пострадал. А еще я додумался, точнее даже вспомнил, что на видео из моего мира танки на марше всегда задирают стволы орудий вверх. А бывает, еще и отводят под некоторым углом в сторону. Своевременное озарение: вот не знаю, справилась бы Сталь с погнутой о все тот же холм пушкой главного калибра? Что-то неохота проверять.

И это при том, что я на свалке отлично научился дозировать мощность двигателя машины для разных задач, «играть газом». Очень повезло мне попасть к Кэт под крыло в первый же день в Релейном… и до того повезло, и после тоже. Словно в компенсацию за то стечение обстоятельств, что отправило меня из пригородного леса в самый центр гибельной аномалии. С другой стороны, что есть везение? Я боролся за свою жизнь и у меня получилось. Был бы менее расторопным и ждал бы у моря погоды — уже давно превратился бы в труп…

Более-менее получаться рулить и крутить башней у меня стало получаться только во второй половине дня. Особенно тяжело давались моменты, когда я одновременно двигался вперед и выискивал назначенную самому себе мишенью деталь местности в задней полусфере. Пальцы на рычагах-джойстиках хода гусениц так и норовили нажать не в ту сторону, ведь создавалось полное впечатление, что едешь задним ходом! В играх подобные фокусы куда проще даются, там нет инерции и ускорений, отлично воспринимаемых вестибулярным аппаратом. И оглянуться можно мышкой, а не выворачивая спину и шею, чтобы заглянуть в визоры триплекса у себя за спиной!

Помня предупреждение, полученное на воротах, командирский люк я не откидывал. Да и если так подумать: случись танковый бой, торчать собственной головой из башни танка самое глупое, что вообще можно придумать! Маленькое послабление я позволил себе только остановившись на обед: повернул блок стволов так, чтобы они нависали над люком мехвода, открыл бронированную крышку и устроился перекусить прямо под ней. Тут-то лето коварно напомнило о себе.

Релейный постоянно окутывал букет собственных запахов: нотки сожженного в печах угля и дерева, готовящейся еды, с сельхоззоны долетали ароматы влаги и перегнившего навоза. Свалка и вся зона вдоль периметра, где стояли гаражи и техника, постоянно окружал шлейф выхлопных газов, только ночью сменяющийся на ощущение свежести. Не удивительно: ни клочка зелени, кроме полей и теплиц в центре, в городе не было. Кроме травы на обочинах, понятное дело. А сейчас вокруг перелески и луговины, птицы, которые нормальных размеров, щебечут, кузнечики пока еще неуверенно стрекочут — и все это под одуряющий букет запаха луговых цветов и особый лесной дух!

Выйти наружу захотелось неимоверно! Я не стал себя сдерживать, подтянулся, ухватившись за срез люка, рыбкой соскользнул с брони… и торопливо расстегнул штаны, прижавшись к гусенице спиной. Не забывая тщательно контролировать взглядом окрестности. Сделав свои дела, я немедля вернулся назад, в забронированный объем. Вот такие, вот, рандеву с природой — самый максимум, что в землях Хель можно себе позволить. А обычные жители поселений и того лишены, заперты в периметрах городских стен.

Вообще пикник на природе вполне можно устроить и в таких условиях. Нужно, всего лишь, несколько танков: проверить окрестности и встать потом по сторонам воображаемого периметра. И чтобы кто-то остался на дежурстве при способных стрелять вверх орудиях. Крупные звери к броне в принципе не сунутся, жить хотят. Ящерицы тупые, а из-за экзоскелетов еще и маломобильные, потому малочисленны: увидел, выбил, и, считай, на пару суток очистил от них приличную территорию. Исключение — окрестности городов, куда мега-пресмыкающихся стягивает запахами как магнитом. Ну а что? Свалка пищевых отходов не может убежать, в ней никакого целлофана и жести, одна подгнившая биомасса. И жителям польза: никаких запахов помойки. И публичные казни через депортацию нужный уровень зрелищности приобретают.

Вот птеры совсем не идиоты, даже более того. Так сказать, летучая смесь волков и ворон, от обоих «предков» взявшая самые эффективные черты. Как и звери, они уже давно заучили, что на людей при оружии лучше не лезть. Но… Они наглые и способны внезапно рискнуть проверить чужую боеготовность. Пара очередей в сторону стаи — и вопрос решен. Ходи, валяйся на траве, жарь шашлык, отдыхай, болтай, играй в подвижные игры — примерно так, как во время моей недавней дуэли, чтоб ей пусто было…

Собственно потому я и решился на самостоятельную вылазку, лишь раз до того выбравшись за стены в составе большой группы. Технические проблемы с ходовой и даже топливом Стали не грозят, ничего такого мегафауна сделать мне тоже не сможет. Один-на-один тяжелый танк прорыва раскатает даже местную версию тиранозавра… даже если они тут водятся. В прямом смысле раскатает: что такое шестьдесят тонн металла в таранном ударе я отлично видел своими глазами.

Недаром Мэри на мою «Шестерку» слюни пустить решила: ни мамонту, ни носорогу даже не сдвинуть. В отличии от более легких машин. А вот скорость держать может немногим хуже, уступая лишь в маневренности. С такой надежной штукой можно сунуться и против редких или вообще неизвестных тварей.

В библиотеке Архива муниципалитета, куда я не забыл заглянуть в процессе подготовки к выезду, на просьбу «что-нибудь о животных мегафауны» мне пихнули «Энциклопедию нового мира» двадцать второго переиздания муниципальной типографии города Новый Остпойнт. Интереснейшая подборка статей, написанных по отчетам охотников, путешественников и искателей, собираемая с момента «нисхождения в ад». Там, в том числе, я нашел вклейку с черно-белой фотографией здоровенного черепа, который как-то притащила гильдия из города «Высота-114». В статье скептически упоминалось, что по версии охотников добыли они натурального дракона — только привезти не смогли. Потому что выдвинулись в дальнюю разведку «в один танк». На ТТП-6.

* * *

Скатав в комок промасленную пищевую бумагу, я избавился от мусора и сожалением взялся за рычаг привода люка. Передумал, все-таки высунулся напоследок, оглядывая все то, что не загораживала башня и нависающий надо мной блок стволов. Луга, перелески, вдали угадывалось начало всхолмья, тянущегося в нужную мне сторону километров на пятьдесят. Дымка, словно вуаль, закрывающая небо, на юге наливалась серыми красками, потемнела. На ее фоне, где-то далеко-далеко, угадывалась гряда облачного фронта… Первозданная, сумевшая поглотить все очевидные следы влияния человека, природа во всей своей красоте и мощи! Ладно, лирику в сторону, пора двигаться.

На сытый желудок тренироваться расхотелось совсем, еще и двигаться стало сложнее: плоская как стол равнина пошла раскачиваться, все более высокими застывшими, волнами холмов. В принципе можно было, все так же, корректировать курс урывками: как хорошая яхта, ТТП мягко брал подъемы и так же мягко проходил спуски, не ускоряясь и не тормозя. Но проверять, на каком боковом уклоне танк начнет стаскивать, и повлияют ли на это поломанные и подмятые траками ветви прегустого кустарника, растущего колючими компактными анклавами, у меня настроения как-то не было.

Надо сказать выбор, где именно пробивать себе дорогу, основываясь на видимом, через смотровые щели триплекса, имел некоторые сложности. Даже лобовое стекло автомобиля до некоторой степени ограничивает обзор как с боков, так и сверху-снизу. А тут сектор обзора еще сильнее сплющивался по вертикали, из-за чего я видел лишь часть склона перед собой, причем не перед передними катками, а дальше — и, в лучшем случае, противоположный подъем. Или, вообще, вершину «своего» холма и за ней — небо. И в какой-то момент мне очень не понравилось то, что я увидел.

Когда свинцово-серая пелена облаков кастрюльной крышкой очень быстро опускается на тебя — это, определенно, не к добру. А когда следом, с секундной паузой, сверху обрушивается снежный заряд такой плотности, что твоя шестидесятитонная машина вздрагивает — это не к добру вдвойне! Причем мне «повезло» попасть под удар стихии, только начав подниматься со дна распадка.

Все, что я успел сделать, пока видимость не стала нулевой — это выставить курс строго на вершину. Останавливаться побоялся: такая масса снега могла натурально похоронить, вместе с танком! Выдержать-то Сталь такое давление на себя могла запросто, а вот кислород для меня добыть — уже нет. Понятно, что снег после локального катаклизма растает, где через пару часов, а где через пару дней. Но мне объема внутри корпуса хватит всего минут на двадцать, если без притока свежего воздуха. Это если двигатель заглушить. Потому, кровь из носу, требовалось выбраться на самую высокую точку из доступных!

Черт. Я ведь прочел и про такие, вот, «температурные удары», катаклизмы, накрывающие земли Хель после «конца света» полосами по сто-двести километров в длину и около пяти-шести в ширину. Они описаны как, там, «редкие»! Релейный за всю историю существования они накрывали всего десять раз, а Новый Остпойнт — восемнадцать! И от них вполне можно увернуться, при такой-то ширине воздействия, просто уехать! Но я, разумеется, попал. По неопытности не понял, что вижу у горизонта, а дальше, просто, не повезло. Дорассуждался о везении, е-мое!

Тем временем танк продолжал упрямо ползти вверх. Не в последнюю очередь, благодаря отвалу, так и оставшемуся установленным на носу машины. Иначе пришлось бы подминать гусеницами очень быстро нарастающий пласт снега, и только вопросом времени стала потеря сцепления с поверхностью. Проклятье! Такое впечатление, что мы уже минут десять вверх движемся, а склон все не кончается. Мое «замечательное» чувство времени во всей красе… это что, просвет?! Газу!

Танк прыжком вырвался из снежной пелены — оказалось, меня зацепило самым краем катаклизма. Вершина сквозь полузалепленный триплекс виднелась совсем рядом, я намеревался проскочить ее ходами и отъехать от стены мороза и снега как можно дальше, и только потом полюбоваться со стороны. Но тут «Шестерка» стала как вкопанная!

В трофейном кресле из «Вочвея» имелись четырехточечные ремни, потому Стали даже не пришлось меня ловить, они сами справились. А вот на зажатые рычаги-джойстики реакция опять не последовала, хотя мотор продолжал работать. Что за…

«Нет»

Я вздрогнул и отпусти управление. «Шестерка» не часто баловала меня прямым контактом. Раз Стали пришлось вмешаться, это потребовала защита экипажа. То есть меня. Значит, что-то впереди? В этот раз я откинул командирский люк, не сомневаясь. Птеры точно не будут летать рядом с таким погодным явлением, да и остальная мегафауна, уверен, вовремя распознает беду и валит загодя.

Снаружи стоял пронизывающий холод. Сплошная стена снега метрах в тридцати позади исходила щупальцами тумана, чуть-чуть не дотягивающимися до кормы тэтэпэхи, которая и сама была облеплена снегом со всех сторон. А вот спереди… Спереди был обрыв. Метров этак сто, а может и больше, передние катки и отвал нависали над пустотой. А дальше… В кристально-чистом воздухе прекрасно просматривались вершины гор. Гор.

Твою… дивизию. Как я сюда попа… нет, к черту подробности. ГДЕ Я?!

Глава 19

К счастью, зона катаклизма держалась на месте словно приклеенная. Потому что деться с обрыва мне было абсолютно некуда. Я, скинув летние шмотки, максимально быстро переоделся в свой мембранный комплект и все-таки выбрался наружу, чтобы аккуратно заглянуть за край обрыва. То, что я там увидел, мне очень не понравилось.

Скальное основание, сверху основательно заледеневшее, сразу уходило под отрицательный уклон. Внизу под обрывом, на куда более пологом склоне, тоже белел снег… который в нескольких местах пятнали каменные осыпи. Объехать зону аномального снегопада и холода по краю лучше было даже не пытаться — каменный козырек под танком мог обломится в любой момент. Уж лучше опять в катаклизм! Там опасность не такая однозначная. Может, еще и назад вернусь, если въехать по собственным следам?

…Словно услышав мои мысли, белая стена до неба неожиданно разорвалась сверху по всей длине, а тучи, такие плотно-свинцовые, буквально на глазах распались клочками и истаяли. Зато прямо за моим танком остался снежный бруствер в несколько этажей высотой. Вот… ведь. И что теперь? Хотя да, выбора-то особо не прибавилось, не вниз же с обрыва бросаться?

* * *

И… У меня вышло-таки заехать на снежную супер-насыпь, оставшуюся после катаклизма! Для этого в очередной раз поменял местами отвал и трал-детектор, иначе машина, несмотря на все мои усилия, зарывалась. А так получилось — ме-едленно, как говорят водители, «внатяг», приминая плоским днищем верхний мягкий слой снега до тех пор, пока гусеницы не начинали цепляться… Нижние-то слои уже держали, сдавленные и спрессованные теми, что выше, в каменной твердости массу. Все равно несколько раз Сталь начинала сползать вниз, заставляя душу улетать в пятки от такого аттракциона! Но все же влезли. Да уж, не скоро тут все растает…

Выбравшись наконец на вершину снежного гребня, я сам взобрался на крышу башни «Шестерки» и встал в полный рост. Огляделся… О да, выбор у меня теперь появился. В том смысле, в какую сторону двигаться вдоль по верху снежной насыпи. Потому что съезжать на склон, с другой стороны заканчивающейся обрывом, не хотелось категорически. Расселины, обширные зоны осыпей, какие-то подозрительные линзы слежавшегося снега и льда… Я бы и пешком туда не сунулся без инструктора-альпиниста и полного набора снаряжения (да-да, опять список хобби), а уже пытаться проехать на тяжелом танке прорыва тянуло на изощренную попытку самоубийства.

А вот вдоль гребня ничего разглядеть не получилось — ни туда, ни в другую сторону. У меня просто не хватало роста. Помог бы перископ, но он так и остался дома… Да, теперь, оказавшись черт-те где, я чувствовал свой гараж как «дом». Кстати говоря, это самое «черт-те где» тоже находилось в землях Хель: вот, пожалуйте, дымка на небе. То есть вернуться в Релейный я смогу, и даже скорее всего своим ходом… в теории.

Ладно, надо ехать… ну, пусть, туда. Потому что там, вроде как, вершины горного района пониже, и за ближайшим хребтом я не вижу других. Надо двигаться, нечего танк на холостых оборотах держать. Сожгу всю соляру, и мощность сразу упадет. Вполне реальный исход: пусть я залился «под горлышко» перед отъездом, рассчитывая на несколько дней пути, сейчас расстояние до ближайшей заправки было, и вовсе, неопределенным. А сможет ли меня согреть Сталь без топлива — вопрос, который я почему-то очень не хочу проверять.

Высокогорный ветер бодро сдувал верхний слой снега с насыпи и уносил куда-то в сторону обрыва. Видимость из-за этого что вперед, что назад, даже через триплекс командира была близкой к нулю. Представляю, каково тут было бы рулить с места мехвода! Ехать по собственному чувству равновесия, разве что, таким образом, удерживаясь наверху насыпи. Так и заснуть за рычагами недолго… и мне тоже. День еще не кончился, но я знатно напрягся, упражняясь, потом спасаясь из аномалии, потом забираясь сюда. Надо… конечно, радио включить, дебил!

Рацию я вырубил во время обеда, до того слушал «танковую» волну Релейного. Или, правильнее сказать, канал: связь была двусторонней. Вот только большинство абонентов находились от меня слишком далеко или обладали не самой мощной аппаратурой — наушники то и дело шипели помехами и слабыми искаженными голосами, в которых ничего не разберешь. Мешали мне кузнечиков и птичек слушать, понимаешь, и я вырубил связь. Ну не дебил?!

Наверняка кто-то опытный вовремя заметил катаклизм, пронесшийся так близко от города, и предупредил оператора в Релейном. А у того на стационарной радиостанции и мощности хватало, и антенны развернуты без экономии каждого сантиметра длины и высоты. Потому когда говорил он — слышали все громко, четко и километров, этак, на двести радиусом, а то и больше.

Я повернулся к приемнику и передатчику и… коротко злобно выругался! Пространственная аномалия же: куда ж без наведенного электричества и разрядов? Зараза. Корпус Стали достойно принял на себя электромагнитный удар, защитив меня, в трале-детекторе электроники в принципе не было, да и отключен он был в тот момент. А вот на приемник и передатчик, пусть выключенные, соединялись с внешней средой антеннами. И теперь индикаторные лампы на них вразнобой неярко мерцали, стрелки приборов покачивались, а меня, тронувшего корпус прибора, болезненно ударило статикой!

К счастью, оборудование было армейским, то есть рассчитанным на «радистов» моего уровня знаний и умений. Потому оба ящика имели каждый замечательный рубильник «заземлить все»! Один поворот рукояток — и все электричество стекло на корпус танка. Только вот по-умному это надо было сделать сразу, как только я понял, что твориться что-то ненормальное Теперь оставалось надеяться, что радиолампы выдержали испытание. А то я до сих пор вздрагивал, вспоминая, как мобильник сгорел прямо в моей руке!

* * *

Пронесло: аппаратура заработала. Память ребенка цепкая, хоть и выборочная: из рассказов отца я помнил, что связь в горах частенько чудит. Склоны могут сработать для радиоволны и как зеркало, и как как линза, и как глушилка. В итоге, в какой-то точке получится поймать уверенный, сильный сигнал, а в другой будет мертвая тишина. Ну что ж, я буду двигаться, а в моем радио-комплексе предусмотрено автоматическое сканирование частот. Вдруг да повезет? Хоть спрошу, где я — может, абоненты рядом окажутся или хотя бы по описанию подскажут…

Час шел за часом, эфир молчал, последние десять минут за бортом «Шестерки» стремительно темнело. Нужно было останавливаться на ночлег, но я все не решался. Тем более чувство равновесия неуверенно намекало, что вроде как снежная насыпь потихоньку идет вниз. Но все это было просто отсрочкой неизбежного. Двигатель придется заглушить.

Видимо буду несколько раз за ночь просыпаться от холода, запускаться на холостых и прогревать таким образом жилой объем. Еще можно попробовать в прямом смысле зарыться в снег с башней, оставив только продухи — вот только проделать подобный фокус в темноте, в одиночку… и потом не задохнуться после запуска двигателя в результате? Нет, спасибо.

Воющий гул в наушниках шлемофона ударил по ушам. Я, в свою очередь, ударил по тормозам: радиосигнал! Без модуляции, но такой мощный, явно где-то ря… Под моим взглядом приемник комплекса радиоразведки продолжал самостоятельно вращаться — в режиме сканирования верньер настройки за человека крутил сервомоторчик. Не радио. При этом звук не пропадает…

Оказывается мягкие ребра на танковом шлеме защищают и от фейспалма. Трал-детектор, я же сам его подключал, перевешивая вперед! Электроники там даже ламповой не было, одна физика пополам с электрикой. И вывод индикации звуковой, как в ручных металлоискателях. И вот этот трубный рев означает, что сейчас под танком большое количество металла. Причем не так уж глубоко! И это не мина, конечно, раз я еще цел. Возможно, машина? Или скорее танк, если по здешним реалиям — только, вот, экипажу не повезло после переброски в пространстве застрять в снежном плену. Топливо! Перелить в баки Стали — и мне не придется рисковать и экономить! Хотя бы сегодня…

Никогда я еще не старался достигнуть результата с таким энтузиазмом и самоотдачей! Перевесить отвал вперед, где у креплений есть механизация, оставив трал валяться на снегу — скорее, скорее, пока хоть что-то видно! Снять слой снега где-то в метр глубины. Мало. Еще метр… чиркнул металлом по металлу! А теперь лопату в руки и РЫТЬ! в свете танковый фар! Надо еще прожектор достать и на башню приспособить…

Не спрашивайте меня, сколько времени прошло. Горная ночь, окончательно вступившая в права, начала давить морозом — оставалось только догадываться, какой минус сейчас здесь. Но мышечная работа не давала мне почувствовать даже легкий холод! Скоро я очистил достаточно металла, чтобы понять: подо мной не броня, а клепаный из чего-то типа толстого алюминия… кузов? Кунг? Грузовик, получается? Да неважно! Найти край и от него копать вдоль борта вниз! Где-то там заливные горловины баков.

ТТП с завода комплектовали бензонасосом и гофрошлангом: многотопливный дизель мог реально жрать все, что жидкое и горит. Но топливо как-то надо было сначала залить, зачастую из не предназначенных для заправки емкостей. Я уже вырыл целый окоп вдоль борта кунга, мне попалась дверь внутрь, потом край кабины — действительно грузовик — и только потом дорылся до округлой емкости большого объема, закрепленной под рамой. Оно!

Убедившись, что насос действительно что-то качает, я взобрался на танк, скорее упал чем влез в люк, на автомате захлопнув за собой. И уснул на полу машины, кое-как растолкав припасы и привалившись к теплой внутренней переборке моторного отсека… Сталь, я надеюсь, сама поймет, когда насос начнет молотить в пустоту и вырубит его. А я… Мои полномочия на сегодня — все.

* * *

Чудесным ясным горным утром я, при помощи лома и такой-то матери, вскрыл кунг находки. И долго, долго не мог разогнуться от смеха, разобравшись, что вез грузовик. Мороженое. Полный фургон прекрасно сохранившегося на вечном морозе мороженного.

Глава 20

Недаром говорят про утро, что мудренее вечера. Оценив иронию судьбы, и, кое-как справившись с нервным смехом, я… принялся вытаскивать контейнеры с мороженым из кунга наверх. Был у меня большой соблазн опорожнить емкости, но, как это говорят, «жаба победила». Судя по цвету контрольных колбочек, лакомство находилось в зеленом (наивысшем) состоянии качества, а термоинерционные контейнеры давали возможность в течении нескольких суток не заботиться о состоянии содержимого, даже если вокруг будет плюс тридцать.

Автономный термостат, способный накопить холод или тепло и за счет этого поддерживать содержимое при выставленной температуре — как вам такое? Без мотора, без электроники, на одной физике. А химический индикатор состояния упакованной еды, воткнутый в каждый десятый брусок? Колбы, отмечу, тоже никакого электропитания не требовали. При этом лакомство было неровно завернуто в серую шершавую, неприятную, даже на вид, упаковочную бумагу дрянного качества, а когда вставляли колбы-контролеры, их просто втыкали через обертку в продукт. Инерционные термоконтейнеры, в свою очередь, управлялись маленькой неудобной ручкой, механически двигающей красную стрелку на единственной подслеповатой шкале.

Между прочим всю эту полезную информацию про технику я узнал буквально за минуту из двух по-военному четких лаконичных инструкций, подклеенных к каждому ящику. Не будь их, я бы, пожалуй, решил, что нашел груз взрывчатки! Третью пошаговую инструкцию штампом нанесли на каждую бумажную упаковку каждого брикета: она на полном серьезе повествовала о том, как развернуть обертку и что мороженое надо есть ложкой. И класть в рот. Армия…

По уму следовало по-максимуму использовать световой день, пытаясь выбраться из природной ловушки, куда меня и Сталь закинул катаклизм. Но я все же попытался добраться до кабины водителя — только чтобы убедится в зряшности потраченных усилий. Мало того, что дверь оказалась нараспашку, впустив внутрь снег, так еще и лобовое стекло не выдержало давления. Нечего было и думать найти что-то целое, если только оно не было заключено в прочный ящик. Который тоже надо было сначала отрыть…

Короче, пришлось уезжать только с грузом. Который занял в три слоя пространство на моторных жалюзях до самого свеса кормы и теперь не давал развернуть блок стволов назад. М-да. Жадность может мне дорого встать… если смогу спустится туда, где птеры не замерзают на лету.

Спустя два часа дальнейшего движения по гребню снежной насыпи я вынужден был снова затормозить, выглянуть в люк… и даже ругаться уже не потянуло. Вал… он просто заканчивался. Блуждающий катаклизм, что в принципе логично, не только переносил неудачников в пространстве, но и сам, получается, «прыгал». Возможно, надо было говорить не о погодно-пространственном явлении, а о блуждающей аномалии, существующей в единственном числе, время от времени заглядывающей в, относительно густонаселенные земли, в гости. К сожалению эта изящная гипотеза никак не могла мне помочь.

Нужно было или разворачиваться, или пытаться съехать на склон и как-то выбираться по нему. Фактически, снежный бруствер помог мне пересечь высокогорную долину от края до края, до начала подъема склона следующей вершины оставалось всего ничего. По горным меркам разумеется. А еще след аномалии успел увести меня далеко от чрезвычайно опасного края обрыва и заметно спустить вниз. Кроме того я по-прежнему не видел за, заметно приблизившимися вершинами, новых.

То есть тут горный хребет, все же, заканчивался, и направление я выбрал верно, а пытаться пробиться по насыпи назад, таким образом, будет самоубийственной глупостью. Осталось выяснить, не будет ли самоубийственной глупостью пытаться пробиться вперед вместе с танком.

Хорошо подумав, я решился на обход седловины по склону. В самому низу распадка, где встречались каменные массивы двух пиков, в хрупком равновесии застыла адская смесь из обломков скал и ледяных торосов. Даже мне было понятно: этот путь и для пешего закрыт. А вот выше пробиться, на первый взгляд, шансы казались не нулевыми. Мне всего лишь нужно было обогнуть лежащую передо мной гору и выбраться на внешний склон в том месте, по которому можно было бы спуститься к траве, деревьям и мегафауне. И может быть цивилизации. Если, конечно, с той стороны это все действительно находилось.

Что сказать? Еще никогда я не ездил так медленно. Сталь под моим управлением практически кралась (это если оставить за скобками рев двигателя), сторожко проверяя кончиком гусеницы опору при каждом новом «шаге». А я до боли в глазах вглядывался в камень и лед склона впереди и по бокам, пытаясь вовремя заметить начинающую появляться трещину или зарождение осыпи, в надежде успеть дать задний. Но пока проносило. Может потому, что я раз за разом слезал с брони и намечал траекторию, сначала проходя своими ногами? Ребята на оффроаде так делали в сложных (по их мнению) местах.

Изматывало такое движение ужасно. Солнца на небе не было, пейзаж по сторонам особым разнообразием не радовал. Казалось, что ты залип на одном и том же месте, как муха в янтаре, особенно после того, как край снежной насыпи исчез за изгибом склона. Хуже всего, что я понимал: без горной подготовки я запросто могу, попросту, не заметить очевидные признаки ненадежности грунта. А тут еще и склон, как назло, вдруг начал увеличивать угол уклона!

В очередной раз протиснувшись через командирку на свое место в башне танка, я понял: все, не могу больше. Перерыв! А то камни уже и перед закрытыми глазами пляшут! Захлопнул крышку, чувствуя, как тепло возвращается в основательно выстуженный жилой объем: через триплекс разглядеть опасные и безопасные места нечего было даже и думать. Повернулся спиной к рычагам, подхватывая шлемофон… и принялся мять мягкую подкладку в руках. Мне еще несколько часов надо его туда-сюда надевать и снимать.

Минут, наверное, с десяток я провел в бездумной прострации, прежде чем уловил… легкую неправильность ситуации. Еще пять минут ленивых попыток мысленно разобраться… О, а почему сканирование остановилось? Лампы и электромоторчики — это вам не процессорная техника, «глючить» так просто не будет. А армейская рация, даже если это навороченный (для мобильного исполнения, конечно) комплекс радиоразведки — не та штуковина, где можно случайно задеть за кнопку и не заметить. Тумблеры так щелкают — любые кастаньеты позавидуют…

Я распрямился, будто меня подбросили и торопливо натянул шлем с интегрированными наушниками. Тишина, конечно же. Ничего удивительного, что я перестал следить за рацией при таких-то раскладах. Но теперь никакой возможности узнать, когда аппаратура уловила сигнал, какой он силы был, и что, собственно, слышно было. Вот тут я бы предпочел иметь под руками земную электронику, которой ничего не стоило это все записать. Одна надежда, абонент вновь возьмется за микрофон… хотя, что это я?

— Здесь Один-Семь-Шесть-Вик, кто меня слышит? — ч-черт, голос, оказывается, охрип с этими всеми приключениями…

Томительная пауза…

— Слава Хель, хоть кто-то! Здесь Один-Вось-Шана! Где ты, Вик? Взрывчатка есть?!

— Я… где-то здесь, — судя по качеству передачи без малейшего шума и каждый раз улетающей вправо стрелке на приборе измерения силы принимаемого сигнала, взволнованная женщина с рацией находилась совсем близко. Вот только в горах, допустим «четыре километра по прямой», которые на равнине мой танк мог сделать за считанные минуты, тут могли означать и день пути. — Взрывчатка… тоже есть.

В снарядах в автомате заряжания в сумме у меня целый арсенал Вэ-Вэ[1], верно же? Особенно в фугасах… я надеюсь.

— «Где-то здесь», это где конкретно? — требовательно переспросила меня удаленная собеседница.

— Я… — хороший вопрос. Думаю, честный ответ ей не понравится. — На склоне. Может быть даже одной с вами горы.

— Вик, ты издеваешься? — я даже отсюда почувствовал, как она устала.

— Я тут впервые, ничего не знаю и карты нет, — наверное, с этого и стоило начинать.

— Это как так?! — по-моему, она там чуть не упала от такого заявления. — Видишь Маяк? А Канатку?

— Это горные вершины? — на всякий случай уточнил я. Ответом мне послужил какой-то нечленораздельный звук, словно кто-то подавился.

— Так, ладно, разберемся потом, — через паузу опять ожила рация. — Поступим проще. Пускаю зеленую ракету, смотри!

Я торопливо откинул люк, закрутил головой. Есть!

— Вижу! — крикнул я в тангенту, и уточнил. Нагромождение скал, метрах в тысяче прямо передо мной, ракета из-за них поднялась!

— Совсем близко! — похоже, собеседница определила расстояние по времени, через которое я увидел взмывающий в небо зеленый огонек. — Быстрее, сюда! Нужно вскрыть галерею как можно скорее, вопрос жизни и смерти! Сейчас поднимусь, дам флажковый ориентир!

— Боюсь, с «побыстрее» тоже проблемы, — выдавил из себя я. — Я в горах новичок… В таких горах. Мне бы проводника…

Вряд ли посещение горнолыжного курорта можно счесть хоть какой-то горной подготовкой, так что в таких, «диких» горах я и правда впервые.

— Да что с топхфф… не такх… Вик? — сигнал начал «скакать» по силе приема, иногда полностью утопая в шумах. — Еще скашишш… что ты сюда приперся… на танке?!

Последнее прозвучало громко и отчетливо, одновременно я увидел человеческую фигуру на том самом скальном выступе. Над ней, видимо на тонком флагштоке, трепетало отчетливо различимое пятнышко красного сигнального флажка.

Глава 21

— Взрывчатка? — это были первые слова Шаны, едва она взобралась на броню «Шестерки».

Что-то сказать об обладательнице весьма выразительного и звонкого голоса мне оказалось тяжело: в узкую щель между шарфом и козырьком классической ушанки видны были только глаза. И то лишь потому, что широкие защитные очки она сдвинула на лоб. Черные глаза, с чуть обледеневшими кончиками ресниц.

— Внутри фугасного снаряда — хватит? — мой вопрос заставил ее ненадолго задуматься.

— Два! — женщина для верности показала мне два пальца: большой и указательный. Все остальные пальцы скрывал единый карман, как у варежки. Вот такой гибрид, позволяющий стрелять, не морозя рабочую руку. Ну и, разумеется, у незнакомки, спускаясь с груди на живот, висел, стволом вниз, короткий автомат. Очень грамотно висел, подхватить и открыть огонь «от пуза» можно было очень быстро.

— Идет, только сначала помоги вывести машину на безопасное место, — поставил условие я. Сжимая в опущенной руке пистолет, сам выглядывая наружу только по плечи, и готовясь в любой момент с головой нырнуть в люк. Стреляя из темноты против света по силуэту у меня будут отличные шансы выйти победителем. Да еще и Сталь наверняка поможет. Паранойя? Всего лишь здравомыслие по-местному.

— Долго! Надо вскрыть галерею, гермодвери задрались и вентиляция прекратилась, а мне еще размещать… Очень нужно, короче! Потом все объясню!

На моей визави, если что, кроме автомата висели ремни горной страховки, а к танку она добиралась, помогая себе гибридом лыжной палки и сложенного ледоруба. Очень впечатляющая вблизи штуковина, способная, в случае чего, заменить алебарду

— Двадцать пять кило, а два — пятьдесят[2], — привел во всех смыслах тяжелый аргумент я. — Ты точно донесешь их быстрее танка?

Еще меньше мне улыбалось попасть под обвал, начавшийся от близкого взрыва, но на это я не стал давить. Мои же проблемы, не ее. Не оценит. Особенно в таком нервном состоянии.

— Убедил, — в этот раз пауза вышла дольше. Под шарфом видно не было, но что-то мне подсказывало: Шана искусала себе все губы. — Я буду махать, куда рулить, только не тупи!

Ответить я не успел: альпинистка съехала по скосу брони до надгусеничной полки, на которую… легла, выставив вперед голову. Махать она мне собиралась тем самым красным флажком, который я уже видел — он, оказывается, все это время был заткнут за пояс у нее за спиной. Что ж, револьвер в кобуру, взяться за рычаги и… с богом!

До скального выступа мы добрались действительно очень быстро — минут за пятнадцать. Сам бы я это расстояние покрывал часа два, если не все три — выход крепкой породы оказался несколько дальше, чем мне казалось. Вообще, с оценкой расстояний в горных условиях у неподготовленного человека всегда будут проблемы, так что ничего странного…

— Подрывать нужно здесь! — перекрикивая рычание танкового мотора, показала мне рукой на вертикальный разлом в каменном монолите Шана. — Давай снаряд и заведи машину за угол! Туда!

Площадка под более-менее вертикальной стеной, рассеченной трещиной оказалась подозрительно ровной. Не идеально-выглаженной, но без какого-то заметного уклона — и это на склоне горы. Похоже, тут когда-то уже проводили какие-то горные работы, в том числе и взрывные. И те, кто их вели, озаботились оставить выступ, за которым можно было более-менее безопасно припарковать технику. Отвести ее подальше, как на равнине, тут особо просто некуда было.

— Могу чем-то еще помочь? — прокрутив автомат заряжания, я добыл первый снаряд — и сразу же передал его через люк.

— Делать, как говорят, — на мгновение мрачно мазнув по мне взглядом, она приняла второй фугас и сразу же им занялась. Я мысленно присвистнул: похоже, мне повезло нарваться на сапера-профи! Во всяком случае, контактные детонаторы боеприпасов она выкручивала очень уверенно и споро. — Давай, давай! Не видишь чем я тут занимаюсь?!

Я видел. На уступе женщина устроила, на скорую руку, временный лагерь — стащила все нужное под прикрытие каменного монолита. «Все» это мотки провода, ящик с инструментом, рюкзак, компактный маломощный генератор, еще по мелочи. Пока я парковал «Шестерку», стараясь выбрать не только самое безопасное место, но и расположить корпус толстой лобовой броней в сторону взрыва, Шана успела выкрутить еще и капсюли, вдобавок к детонаторам, и заменила их на запалы с проводами. Еще минута — и концы срощены с мотком кабеля… который моя визави непринужденно накинула на ствольный блок Стали.

— Эй!

— От тебя не убудет, а у меня нет катушки и времени нет мотать руками, — отрезала она.

Не слушая возражений, горная искательница (ну а кто еще?) потащила первый превращенный в подрывной заряд фугас в искусственный разлом. Правильное размещение взрывчатки отняло у нее гораздо больше времени, чем переснаряжение запалами, мне оставалось только смотреть, как разматывается кабель. Наконец женщина вернулась за вторым — и тут дело пошло быстрее.

Назад она уже прибежала бегом, сходу сдернула остаток смотки, пинками раскидала свои свертки и извлекла из них… кажется, это называется «взрыв-машинка»? В Голливуде любят показывать их как такой ящичек с рычагом под две руки, но я как-то видел армейский вариант с ручкой динамо и кнопкой. Тут был именно такой. Молниеносно накинув контакты, Шана… споро спряталась за кормой моей тэтэпехи! Спустя невыносимо-долгое мгновение я осознал, что это значит, и с рвущимся с языка матом захлопнул люк. Едва успел!

Грохот близкого двойного подрыва показался мне не таким уж громким — и дело даже не в броне, просто большую часть энергии поглотил скальный выступ, а что вылетело наружу, отразил тот самый угол, за которым мы расположились. При этом танк некисло так качнуло, словно он на пару секунд оказался на палубе плывущего в шторм по морю корабля! Как же мне повезло, что у этой ненормальный не нашлось своего пластида, или что там местные саперы используют? Сейчас бы уже кувыркался по склону вниз вместе с осыпью! Главное, чтобы теперь сверху ничего на площадку не съехало…

Как прочтя мои мысли, по броне замолотили обломки камня, а визоры триплекса затянула густая пыль… правда, почти сразу же осевшая. «Бомбардировка» тоже прекратилась. Я рискнул приоткрыть люк: нет, похоже и правда кончились… «спецэффекты». Блин. Я понял, почему нас не засыпало: скала сверху сыграла роль этакого зонта и волнолома одновременно, пустив осыпь стороной, вернее, обеими сторонами от скального выхода. Мы со Сталью оказались в ловушке: даже мне было понятно, что на эти до сих пор подрагивающие «языки» из ледяных и каменных обломков даже ногой вставать опасно.

— Шана!!! — забыв про паранойю, высунулся я из командирки, но той и след уже простыл. Вернее, как раз не простыл: в нападавшей густым ковром пыли видно его было очень отчетливо. Пока я размышлял, высовываться или нет, она подхватила свой ящик с инструментами и метнулась к пролому. Опять достав револьвер, я двинулся следом, аккуратно заглянул за угол.

Тут взрыв наделал делов: фугасы, рванув в замкнутом пространстве, разорвали прочную породу по заранее намеченным линиям ослабления — и вышвырнули ее вниз по склону, образовав широченный зев тоннеля. Тут, пожалуй, даже «Шестерка» пройдет… и след уходил именно туда. Как там она сказала? «Вскрыть галерею»? И что-то там про гермодвери. Не просто бункер, какой-то масштабный объект внутри горы, и, надо полагать, не достроенный? Военный, разумеется — никто другой не стал бы тратить столько усилий, чтобы забраться в толщу камня. Хмм… а почему нет? Не пешком же они там ходили из конца в конец, следовательно, танк должен вписаться в габариты тоннеля. Кроме того, другого-го то выхода все равно нет.

Прежде, чем въезжать, мне пришлось откинуть антенны комплекса радиоразведки прямо на ящики с мороженым. Вообще, четыхметровые гибкие «усы» еще умудриться сломать надо было — для армии же делали! Но я-то не на казенной технике чай раскатываю, да и хрен найдешь замену, если повредишь этот комплект. Дальше пришлось поломать голову над геометрией, однако и тут конструкторы тяжелых танков прорыва подумали за пользователей заранее. Точнее, скорее учли опыт эксплуатации предыдущих моделей — максимально опущенная вниз пушка главного калибра пряталась своим концом под максимально поднятый отвал. Вот теперь — покатаемся!

Взрыв вымел большую часть обломков камня за пределы выровненной площадки и из получившегося въезда, но по оставшимся я проехал все равно с большой осторожностью. И попал, как и обещала альпинистка-подрывник в перпендикулярно тянущуюся влево и вправо галерею. Наклонную, и, судя по тому, что я видел в свете танковых фар, спиралью закручивающуюся внутри горы. Эх, надо нормальный свет все-таки на «Шестерку» ладно, следы я и так вижу. Буквально несколько шагов, пока с подошв ботинок Шаны густо опадала набившаяся туда пыль, но и этого достаточно. Поехали!

С габаритами я угадал: тэтэпэха прекрасно помещалась в галерее, правда, занимала ее практически во всю ширину. Ну да, камень же, двухполосное шоссе построить еще на порядок больше затрат. Разумная причина сэкономить. А вот мысль о том, что в глубине комплекса, оставшегося без вентиляции, будет нечего дышать, посетила меня слишком поздно. С другой стороны, вроде до какого-то момента гермодвери оставались открытыми и все работало, так? Ну тогда главное — не задерживаться.

Совсем без задержек не получилось: первая гермозона попалась мне практически сразу же — не удалось проехать и двух сотен метров. Тут галерея расширялась до кубического объема большой камеры, где помещались и ворота, и шлюз-камера, врезанная рядом, с двумя дверьми для идущих пешком. Ворота, судя по всему, опускались под собственным весом сверху, обежав взглядом окружающее пространство, способ их поднять я так сразу и не нашел. Шлюз?

Здесь все было малость попроще, хотя я сам фига с два разобрался бы, где проходит скрытая тяга, блокирующая обе двери разом. Искательница этот нюанс знала и пережгла ее термитом прямо через крышу камеры. Теперь обе двери были открыты и через них очень заметно и неприятно сквозило. Ага, вентиляция действительно не работает. А створка гермозатвора, кстати говоря, относительно тонкая — если сравнить ту сторону и эту очень хорошо заметно. Правда, с наваренными с обеих сторон ребрами жесткости, но…

…Сталь таранным ударом отвала вспорола лист металла словно это была бумага! Шестьдесят тонн, а что вы хотите? Заодно и вентиляцию улучшил, и задерживаться не стал. И в два счета нагнал выдохшуюся альпинистку, почти добравшуюся до второго затвора. Сколько не выжимай из себя адреналин, усталость накапливается. И острота сознания притупляется, мне ли не знать. Вот что стоило подождать? Или потратить лишних пять минут на объяснение ситуации?

Не услышать движущийся по тоннелю танк невозможно, разумеется, Шана меня заметила. И почему-то до последнего была уверена, что я остановлюсь. Ага, сейчас! Долг платежом красен! Подрывник меня не разочаровала, вид надвигающейся стальной махины заставил ее сгруппироваться и почти акробатическим прыжком перепрыгнуть отвал… чтобы пребольно приземлится на лобовую броневую деталь. Ну да, скорость-то у меня так себе, не по шоссе же еду.

— …дак!!! — прокричала мне она, пытаясь удержаться на покатой поверхности, половину слова я даже не расслышал за лязгом траков и грохотом дизеля. Пометка: собрать все-таки нормальный выхлоп с глушением… Отвечать я не стал, просто показал рукой из люка вперед. И тут же его захлопнул, потому что отвал сделал дыру в следующем гермозатворе. О, кажется урок пошел впрок.

— Вот теперь говори, — предложил я, убрав руку с селектора газа. — Только очень коротко и четко. А лучше просто показывай, куда мне рулить, чтобы спасти твою группу. Если там еще есть кого спасать…

Глава 22

Минус еще три гермозатвора — и мы подкатили к центральному вентиляционному узлу всего недостроенного комплекса. Вот тут оказались полноценные ворота, которые брать тараном мне Шана категорически запретила. Мол, не пробью, а поднять их после деформации и вовсе нереально будет.

Впрочем, без «Шестерки» опять не обошлось.

— …!..! Через блок и прямо в самый клюз тебя…! — удивительно, но я впервые после попадания слышал ругательства, которые не знала Сталь. Пообщавшись с механиками, искателями, охотниками обычными и за головами, я наслушался всякого, включая явные заимствования из других языков. И не разу ничего нового для себя не услышал. А тут вот…

— Может, поможешь, вместо того чтобы пялиться?!

Хех. Как заговорила, а? Стоило один раз подвезти не по договору, а по собственному почину. А что я ее при этом чуть не задавил, уже и не считается, вестимо.

— Может, и помогу, — я выбрался из башенного люка, мимоходом попытавшись достать рукой до потолка искусственного грота, но немного не дотянулся. И зачем было делать такой объем горно-строительных работ, если подъездной тоннель значительно ниже и уже? И ворота такие здоровенные не пришлось бы городить? Хотя, может, тут естественная полость была? Н-да, теперь-то и не спросишь уже создателей базы… Так, где тут у меня лом был?

— Ты чего творишь? Здесь помоги! — возмутилась Шана.

— Механизм закис, смазка внутри после стольких лет скорее склеивает шестерни, чем облегчает вращение, — хладнокровно отозвался я, сбивая своим нехитрым инструментом замки-защелки с кожуха электромотора, штатно предназначенного для доступа внутрь узла. Ручная рукоять рядом с ним явно с самого начала устанавливалась как аварийный способ попасть внутрь. — Если у тебя не хватает сил сдернуть через редуктор одной, то и от добавления моих рук мало толку будет. А вот у этого малыша силенок точно побольше. Сейчас мы его…

Электрик я не больше, чем любой мужик, сумевший починить розетку дома и поменять фару в своей «ласточке». Электродвигатели, особенно мощные, — это еще более темный лес: многофазовое питание, какой-то там сдвиг на пи-пополам между вводами… к счастью, тут схема была попроще. Вот плюс, вот минус — вполне можно «прикурить» от танкового аккумулятора. Даже если не закрутится, то хотя бы дернет ротором. Авось после чего ручками докрутим… оп! Ч-черт!

Сыпанувший искрами двигатель даже не вздрогнул, зато запах паленой гадости пополам с едким дымом заставил отшатнуться. Проклятье, глаза как щипет! Про нос уже молчу просто… Повторный контакт клемм вообще не вызвал эффекта — внутри явно что скончалось, разорвав цепь. Ну, я хотя бы попытался…

— Еще дурацкие идеи есть? Тогда дай сюда! — буквально вырвала у меня из руки лом сапер. Она, тем не менее, вняла моим словам и теперь пристроила стальную палку к рукояти, чтобы обеспечить большее плечо рычага. Соображает… только не в ту сторону.

— Эта же створка поднимается вверх тросом, как обычные жалюзи? — определенно, нужно больше осветительных приборов на танк. Видно с одной парой фар, если совсем темно, откровенно хреново.

Но уходящий в стену вал от двигателя и второй такой же от ручного редуктора как бы намекали, где именно искать подъемный механизм.

— Вот нахрена строители катушку наглухо замуровали?

— Чтобы такие умники… Как ты… Не лазили! — тяжело выдыхая, прокомментировала искательница. Она наконец сдернула тряпку с лица и стянула шапку, чтобы стереть ею с лица пот. Ну что сказать? Черты лица правильные, а вот возраст… Я едва сорок не дал сначала, но сделав скидку на усталость и стресс, скинул лет пятнадцать. — Как ты собираешься этот самый трос тянуть? Руками? В воротах веса тонн двадцать!

В ответ я молча показал ей на «Шестерку». Девушка тут же бросила лом, метнувшись к стене, на полдороге резко развернулась, подобрала лом, все-таки добралась до нужного места, с ходу обрушив острие на бетон, судя по всему, сделанный из местного же камня. Во всяком случае, по цвету заделанная часть стены и натурально-каменная практически совпадали. Да и по прочности тоже — от удара откололся крошечный кусочек материала.

— Срань Хель! — едва не заплакала альпинистка, сразу же осознав бесперспективность попыток. — В жизни больше никогда не оставлю весь пластид в лагере! Вообще без него выходить на улицу не буду! А на ночь в трусы запихну!

«В постеле она — просто бомба!» — мне с трудом удалось удержать истерический смешок. Вместо этого я предложил:

— Кроме фугасов у меня есть другие снаряды…

— Чтобы механизм разнести вместе со стенкой? — зло сплюнула она. — А снаряд разобрать… Так там еще и взрывчатка мало того, что незнакомая, так еще и самопальная. Так и потолок себе на голову можно уронить!

Вообще да. А то я уже хотел предложить жахнуть из пушки… хотя стоп. Чего это я?

Двигатель я заглушил сразу, как мы остановились: продух продухом, но углекислый газ тяжелый, а мы двигались все время вниз и вглубь скального массива. Ну его нафиг так рисковать. Теперь пришлось завестись, чтобы передвинуть машину в нужную позицию. Вот так, отлично. Снаряды будут входить почти под прямым углом.

— Залезай под танк, — скомандовал я, опять глуша дизель.

— Зачем?! Ты же опять таранить решил… или нет?

— Вот убьет тебя осколком — узнаешь, — посулил я ей, и закрыл за собой крышку люка. Ну… должно ведь сработать? Огонь!

— Сумасшедший!!! — первое, что я услышал, когда немного затих звон в ушах. У рукотворной пещеры оказалась неплохая акустика… чтоб ее. С одной стороны, корпус танка приглушил звуки, с другой — затворный механизм малокалиберки вот он, прямо у меня под боком. Ы-ых. Думал, носом кровь пойдет. И хорошо, если не ушами.

— Сама такая! — подумав, крикнул я в ответ. — Ты вообще на что рассчитывала, пытаясь пробиться через непроделанный проход в склоне? На чудо?

— Подумала, что дыру сделали, но не успели оборудовать и замуровали временной заглушкой, — поморщившись и потерев ухо, призналась она.

— И ты без взрывчатки была готова ломать бетонную стену голыми руками? — поинтересовался я, подходя к куче выбитой из монолита щебенки. Не показалось, пробоина достала до замурованной полости. Царская скорострелка с «Вочвея»-25 показала себя отличный отбойным молотком. Разве что безумно дорогим в эксплуатации: сколько снарядов потратил! — Ах да, у тебя же кирка была.

— Это ледоруб, придурок равнинный! — оскорбилась она, что не помешало ей подойти и сунуть в дыру свой мощный фонарь. — И… ты перебил тросы. Поздравляю.

Я сам сунул руку внутрь, поймал металлическую «веревку», потянул на себя, и даже немного вытянул, пока она не натянулась на шкиве, через который была перекинута. Удивленно хмыкнул: масло, густо ее покрывающее, оказалось вполне жидким. Но сказал другое:

— Ни за что не поверю, что ты не умеешь сращивать тросы. Даже я умею. Сейчас подам буксировочный конец и…

Срастить обрубок перебитого троса с буксировочным концом и врубить заднюю — что может быть проще? С ролью лебедки, как я и предполагал, шестидесятитонная Сталь справилась значительно лучше, и, главное, куда быстрее штатного механизма, даже если бы он продолжал работать. Вновь заглушив машину, теперь исполняющую роль якоря-противовеса для ворот, я пошел посмотреть, чем теперь мучается искательница. Даже интересно, этот безумный квест-марафон закончится сейчас или нет?

Вентиляционный узел представлял из себя куда большую пещеру, в которую сходились пробитые в камне галереи для воздуха. Пробитые явно не вручную и не техникой, диаметр не тот: футбольный мяч пролезет, а вот плечи человека — уже нет. Я бы даже сказал, заглянув в одну из открытых отдушин, чем-то проплавленных. Часть воздуховодов закрывали собой кожухи вентиляторов принудительного нагнетания, кабели от них шли к простенькому для такого сооружения пульту с переключателями. Не работающему, разумеется.

— Не запустится, — покачал головой я, глядя, как женщина кривым стартером пытается завести прямо здесь же установленный резервный генератор. — Если уж ручная лебедка долго жить приказала, то…

Я хотел сказать, что «топливу уж точно конец настал», но… конец моей фразы потонул сначала в кашле запускающегося дизеля, а потом и в пронзительном свисте лопастей!

— Работающая приточка напором воздуха повернет заслонки вентсистемы из режима изоляции в режим принудительного проветривания! — перекрикивая нарастающий индустриальный шум, совершенно счастливым тоном сообщила мне спутница. — А это разблокирует запоры на гермоворотах! Все, теперь больше некуда торопиться. У ребят или хватило регенераторов, или нет…

Тут она покачнулась, выронив фонарь, и мне пришлось подхватить ее под локоть.

— Я в норме, в норме! — оттолкнула она мои руки. И тут же едва не клюнула носом в каменный пол, звякнув так и висевшем на шее автоматом, подбирая свою аккумуляторную лампу. — Надо опять замкнуть объем вентузла, без этого система не выйдет на полную мощность потока…

— Сейчас, сейчас, — посулил я. — Распущу сращение. А ты пока у стеночки посиди, отдохни…

* * *

М-да. Я подобрал с пола фонарь, но поток света в лицо не смог разбудить прислонившуюся по моему совету к скальной стенке Шану — да так и уснувшую. Даже жалко будить. Вот только…

— Эй! Э-эй! Мы спасли твоих напарников или нет? — решил задать сначала самый актуальный вопрос я, одновременно всовывая ей в руки алюминиевую миску с мороженым и ложку. Ну а что? Сладкое быстро восполняет упавший от нагрузок сахар в крови и на желудок тяжелым комом не ложится, в отличие от другой пищи. Ну и проверю показания контрольных колб заодно… шутка. Я сам съел одну ложку лакомств, прежде чем нести. Вроде на пломбир похоже и никаких странных привкусов.

— А? Спасибо… — растерянно и сонно похлопала глазами она. Машинально зачерпнула и съела кусочек. Странно на меня посмотрела. — А. Точно не могу сказать. Если бы часа на два раньше, когда у них последние регенерационные патроны точно кончились… Но по правилам в подобных бункерах регенерационные комплекты есть в части помещений. Да и общий изолированный объем играет большую роль… К сожалению, завал перебил провод полевого телефона, я даже не знаю, где именно они были. К тому же с нашей схемой тут явные расхождения есть…

Волчий вой вентиляторов и тарахтение дизеля почти не пробивались через ворота, потому мы могли спокойно говорить. Кстати, и в нашем «предбаннике» стало явно легче дышать. А я так и не замечал, что воздух спертый.

— То есть нам твою группу еще и искать надо? — прикинул я.

— Зачем? Выход-то только один и за нашей спиной, — рационально указала мне искательница. — Нижний завален. Наш запас взрывчатки, возможно, остался целым — мы склад устроили в центральном коридоре, достаточно далеко. Но без меня они не рискнут рвать. Да я и сама не стала бы рисковать…

— А придется, — поймав недоуменный взгляд, я показал на «Шестерку». — Как мне прикажешь спускаться? Сверху одни осыпи. К нижнему же подъехать можно, иначе как вы собирались все выносить?

— Можно было бы подъехать, тут давно бы ничего не осталось! — фыркнула альпинистка. — Но… вниз спустить танк, может, и получится. Слушай, где ты взял это мороженное? Только не ври, что вез продавать.

— Я вообще-то как раз собирался… — Шане удалось сбить меня с толку. — Не самому же мне все из этих ящиков сожрать?

— Этих ящиков? — зачем-то показала на закрепленные на броне контейнеры заметно ожившая девушка.

— Мобильные инерционные холодильники, неплохой улов… правда же? — уловив изменения выражение лица собеседницы невольно переспросил я. — Индикаторы показывают, что продукт в норме. Да я и попробовал перед тем, как тебе дать…

— Конечно, что сделается физически стабилизированному продукту за пятьдесят лет, если условия хранения не нарушать? — совсем уже странным голосом произнесла она. — Ты удивлялся, почему топливо и смазка не пропали? Та же технология. Только во внешний привод какой-то головотяп залил обычную «замазку»… К тому же в этом как бы мороженом та же сплошная химия: стабилизаторы, вкусовые добавки, заменители… военный же продукт. А еще конская доза стимуляторов! Чтобы, значит, солдатики, по кусочку съев, немедленно приобретали высокий боевой дух и морально-волевые стандарты.

— Упс… Извини! — кто ж знал-то?!

— Да нет, сейчас как раз в тему, я хоть в себя пришла, — покачала головой Шана. — Но без предупреждения такое кому-то скормить — верный способ получить по морде, имей в виду.

Глава 23

— Чему ты удивляешься, Вик? Раз удалось открыть физический принцип, позволяющий нарушать целостность пространства, то пользуясь этим же принципом можно воспользоваться и в обратную сторону, — объяснил мне удобно устроившийся на скате башенной брони Олави. Могучий, не старый еще бородатый светловолосый мужик, глава отряда горных искателей, специалист по бункерам, в частности, и по военной истории своего мира в целом. Свои частенько называли его «Быком», но я в обращении придерживался официального позывного Ло. — Сейчас уже многие не знают, да и не хотят знать, как проходили последние годы нашего мира, пока он не стал землями Хель. Только хабар и подавай, без малейших попыток понимания, как он вообще появился, принимая каждое явление как данность.

Я в этом разговоре участвовал, в основном, короткими репликами: не потому, что было неинтересно, наоборот! Однако дорога, когда-то давно проложенная к строящемуся бункеру по склону горы настолько сильно подверглась эрозии и одновременно заросла травой и кустами, что мне приходилось все внимание уделять рычагам. Повезло еще, что по этим, в буквальном смысле этого слова, рассыпающимся под гусеницами развалинам, вообще, получалось худо-бедно спускаться вниз своим ходом. Вот вверх заехать я уже не рискнул бы. Собственно никто и не рискнул.

Да, мы с Шаной, полное имя которой внезапно оказалось Йоханна, все-таки успели спасти работавшую под землей, на момент взрыва, часть ее отряда. Удивительно, но мне не пришлось вытрясать обещанную помощь с танком под угрозой орудий из-под брони. Наверное не в последнюю очередь потому, что Сталь спокойно тянула за собой прицеп-салазки, сваренный из швеллера прямо внутри тоннелей подземелья, который мы доверху загрузили добычей. Таким образом разом собрав и утянув за собой три объема того, что можно было за месяц вытащить и спустить вниз на руках.

— На момент начала войны в потерянном нами мире насчитывалось более сотни государств. Республика и Монархия, несомненно, относились к числу самых сильных держав — но даже таких стран насчитывалось еще целых девять, — продолжил Бык свою лекцию. Которую лично я мысленно зачел, как часть платы за спасение — в отличие от многих других документальных фактов, этих сведений было не найти по библиотекам поселений. Во всяком случае, в открытом доступе. — Конфликт, когда он только возник, многие политологи, вообще, считали «договорным», о чем не стеснялись писать в своих статьях, о чем в сохранившихся материалах есть многочисленные отсылки. Ведь активных прямых боевых действий не было долгие годы, крохотные зоны прямого столкновения, бывало, по тысяче и больше дней не слышали ни одного залпа. Есть фотографии огородов, разбитых солдатами обеих армий прямо на нейтральной полосе. Про прямую торговлю я вообще молчу…

Идущая впереди Шана подняла руку с флажком, и я послушно сбросил скорость с двух километров в час до нуля. Двое ее соратников, до того валяющиеся поверх ящиков-холодильников, лениво переругиваясь, спрыгнули вниз и потащили закрепленный на гусеничной полке двутавр. Прихваченное с подгорной базы дополнительное железо, когда-то так и не пущенное в стройку, уже не раз помогало переезжать частично обрушившиеся участки серпантина.

Хуже было, когда дорога пропадала полностью: приходилось сначала скатывать салазки прямо по склону, удерживая их танком, а потом при помощи системы тросов помогать съехать и самой машине. То еще занятие. Пока, к счастью, пришлось прибегнуть к подобной схеме преодоления препятствий всего дважды — и каждый раз теряли на этом по по половине дня.

Сегодня шли третьи сутки, и мы уже совсем вблизи видели границу, где альпийский луг переходит в лесополосу. А там и более полого должно стать… и первые опасные для человека твари появится. К счастью, в предгорьях вся мегафауна встречалась изредка, и обычно была существенно мельче.

— В это время, под предлогом укрепления обороны, что царцы, что респы активно заставляли более слабые страны вступать с ними в коалиции. Поначалу эти действия проходили практически мирно, дипломатией, экономическим давлением и банальным подкупом. Затем, дополнительно окрепнув за счет консолидации ресурсов подчиненных государств в своих руках, обе стороны перестали стесняться и применили к наиболее несговорчивым военную силу. Сначала под предлогом установления справедливости и защиты народов населяющих те страны «от ужасов разгорающейся войны». А потом и просто так, не заморачиваясь…

Олави вздохнул и покачал головой.

— Разумеется, «Большой девятке» все это уже давненько не нравилось. Но вместо того, чтобы объединиться и дать отпор респам и царцам в альянсе, каждый решил поиграть с огнем глобального военного конфликта самостоятельно. Рассчитывая, разумеется, что именно он и останется в выигрыше. А ведь попытка договориться почти удалась… и кто знает, как повернулась бы судьба всех нас тогда? Во всяком случае, мир уцелел бы… наверное.

Закончив с лирическим отступлением, мужчина вернулся к своему излюбленному лекционному тону:

— Вот тут что царцам, что респам досталось. Потеря части территорий завоеванных земель, вторжения в метрополии — а ведь предыдущие конфликты потребовали изрядно средств для реализации «маленьких победоносных войн». Заместить эти потери за счет свежезахваченных территорий попросту не успели. Гордым завоевателям пришлось срочно переводить свои экономики на военные рельсы, бросая буквально все на производство оружия, подготовку солдат и создание боевых машин. Решающими оказались два фактора: у тех, кто воевал, пока остальные смотрели за ними со стороны, научно-технический прогресс из-за развитого военно-промышленного комплекса ушел немного вперед соседей. Ну и наличие обкатанных и обстрелянных армий, конечно.

Глава отряда искателей поднял глаза на оставленный нами горный склон.

— Когда в «Большой девятке» почувствовали, что запахло жареным, они задергались. Стали придумывать «ассиметричные ответы», изобретать оружие, способное переломить ход конфликта, строили тыловые супер-защищенные базы вроде этой. Но этим только дали двойке врагов в руки новое оружие, новые научные знания и… повесили на баланс истощенные всем этим экономики. Чудовищный юмор ситуации в том, что замирению двух фракций по достижению их цели, захвату и разделу мира, помешала банальная невозможность вернуться к мирной жизни по экономическим соображениям. Каждому не хватало части ресурсов оставшегося единственным соседа. Ни и конечно страх, что сокращение армии и наступательных средств банально спровоцирует соседа. Вот так побежденная «Большая девятка» из могилы дотянулась до своих победителей — и потащила за собой…

Один край дороги все еще был цел, зато другой зиял провалом. Именно через этот провал мостом лег двутавр. Я отцепил крепление салазок, и дал самый малый ход, какой мог. Балка приняла вес левой гусеницы, но в очередной раз с честью выдержала испытания тридцатью тоннам. Теперь оставалось точно так же перетащить прицеп, перекинув через проблемное место трос, потом опять зацепить его за жесткую сцепку и продолжить движение. Медленно, но верно.

— Сначала прямой конфликт царцев с респами шел исключительно тактическими методами. Каждому нужны были ресурсы, включая человеческие — и так с обеих сторон воевали практически одни граждане подчиненных государств и их потомки, свой народ просто кончился. Слишком поздно пришло понимание того, что война идет на истощение и проиграют, в итоге, оба. Победителю просто не хватит того, что он возьмет с побежденного, чтобы выжить. И вот тогда в ход пошло тщательно и до последнего лелеемое оружие стратегического назначения. Самым мощным из которых оказалось пространственное. Оно буквально разодрало мир на лоскуты и сложило заново! Вот только… как-то не так. Многие считают, что обломки мира попросту провалились в ад к Хель, заодно прихлопнув собой большую часть ее слуг-теней.

Тут я не удержался и кивнул. В мире, который сложен как надо, полуживые танки не водятся. Да и чертовщины откровенной тут хоть отбавляй — чего только встреченная мною аномальная буря стоит?

— Больше на нашем небе нет солнца, погода сошла с ума, где, забыв про годовые циклы, где, сменяя сезоны понедельно. Перемешались теплые и холодные земли, словно кусочки салата, множество аномалий пятнают землю там и тут. А на той высоте, где мы работали, когда-то трудно было уже дышать без кислородной маски, а сейчас никаких особых отличий от подножия гор. Как так? Никто не знает, — крупными мазками очертил результат той грандиозной войны Бык. Все сестры получили по серьгам, никто не ушел обиженным… вообще никто не ушел. Кроме тех, что пропали в пространственных разрывах, зачастую вместе с огромными территориями. — Самое главное, мы теперь даже предположить не можем, до чего додумались и что успели из придуманного осуществить ученые воюющих сторон. Есть мнение, что в последние, перед стратегическим ударом десятилетия, прогресс шел семимильными шагами, из-за чего старое и новое смешалось в невозможный в других обстоятельствах коктейль!

Тут искатель вынул из внутреннего кармана маленькую плоскую рацию, чуть больше привычного мне смартфона, не считая антенны. Да, без сенсорного экрана, вообще без экрана — но эти штуки явно были собраны даже не на транзисторах, а на микросхемах! Оказывается, такие были у всех членов отряда такие есть. А я тут с ламповым чудовищем вынужден возиться! Которое, правда, в аномалиях не горит…

— Какие только слухи не ходят, — хмыкнул Олави. — Что успели сделать и даже испытать лучевое оружие, включая ручное. Что придумали вечные двигатели, которым ни топливо, ни электричество не нужно. Что смогли проникнуть в тайну Жизни и создать новых существ, а каких — изменить до неузнаваемости. Тут с натяжкой можно признать правдивость россказней, откуда-то мегафауна взялась ведь? Вот и думающие и самостоятельно движущиеся машины, и самолеты, и ракеты, взлетающие выше воздуха и там воюющие, про дыры в другие миры поверить ну никак не получается. Но иной раз, вскрывая старую дверь в горе, думаешь: «а вдруг оно там»? Вот буду в старости всем рассказывать, как меня, запертого в бункере спас танкист на танке, просто случайно оказавшийся на середине горного склона и едущий продавать мороженное. Как думаешь, поверят?

Пришлось отвернуться от собеседника, чтобы скрыть кривую гримасу.

Глава 24

Если Релейный был основан на базе законсервированного замаскированного резервного пункта связи и складов при нем, то Высота-114 к началу конца света оставалась действующим военным объектом. Но настолько крохотным и безобидным, что на него не стали тратить ракету — ну или какое, там, средство доставки было у пространственных зарядов. Одинокая пологая гора, поднимающаяся при этом достаточно высоко над берегом холодного северного моря служила пунктом визуального контроля глубоко в никому не нужном совершенно пустом тылу.

Зачем кому-нибудь может понадобится чужая тундра, если под ней нет нефти или газа? Или, в крайнем случае, урана — хотя не уверен, что здесь его вообще открыли. Или открыли, но не нашлось своих супругов Кюри, и фундаментальные исследования радиоактивности так и не стартовали. Во всяком случае, я пока ничего ни от кого не слышал про атомные бомбы, и сомневаюсь, что имей хоть одна из сторон конфликта такой козырь — она бы его не выложила. Зато местные ученые как-то узнали способ расковырять само Пространство — вот об этом знали все, правда, никто теперь не мог сказать, как это сделали. Или, подозреваю, все же кто-то столь ценной информацией владел-таки, но намертво держал язык за зубами.

Во время глобального рукотворного катаклизма, закончившегося «провалом в ад», от 114-го всего за несколько дней отступило море, да так, что и следов найти не получалось. Личный состав, полюбовавшись на такое, принял решение: эвакуироваться нафиг! Импровизированная экспедиция на армейских вездеходах отправилась по сухому дну в попытке добраться до ближайшей военной части и восстановить связь с командованием, или, вообще, хоть с кем-нибудь. Спустя несколько дней пути машины уперлись в песчаную пустыню. И благоразумно развернулась: ни одного ориентира из прежнего мира не осталось, даже на гирокомпас, как выяснилось, полагаться больше не стоило. А на магнитный компас — тем более!

Вернувшись по своим следам «домой», военные внезапно для себя обнаружили, что вокруг арктического поселения существенно потеплело, что, в свою очередь, превратило тундру в бездонное болото. Которое уже активно принялось зарастать Хель знает чем! Нельзя сказать, правда, что все эндемики вымерли: получилась такая странная смесь, где жимолость и ягель прекрасно соседствуют с бамбуком и невысокими пальмами. Но больше всего офонарел маленький гарнизон, когда однажды спустя несколько месяцев после получения последней радиограммы из центра, поутру сквозь туман над болотами на горизонте проступили горы! Когда потом одиночками и небольшими группам к когда-то изолированной сотнями километров безлюдных холодных земель и моря бывшей в/ч «Высота-114» начали выходить люди, удивления это уже не смогло вызвать.

«Высота» с ее высокими мачтами на вершине горы стала своего рода маяком для тех, кто выжил в пространственных пятнашках и оказался рядом. Поселение собралось из разношерстного народа, научилось выращивать собственное продовольствие и отбиваться от мегафауны — благо, склоны, пусть даже и пологие, отличное подспорье в обороне, а по болоту не каждая тварь сможет пройти.

Когда опасность путешествовать снизилась до приемлемой, кто-то покинул город в составе первых междугородних караванов, ища к лучшей жизни, но все же большая часть осталась. Не в последнюю очередь потому, что местные искатели нашли-таки возможность добывать технику и другие предметы военного наследия, так необходимые в быту. Линия фронта тут никогда не пролегала и близко, даже в самые последние горячие месяцы конфликта, зато горы оказались в значительной степени изрыты. Причем готовились там останавливать врага в разные годы разные страны, включая и двух главных «виновниц торжества», а потом это все еще и основательно размешало пространственными разрывами.

— То есть без горной подготовки у вас тут не заработать, — подытожил я слова Быка. — И танк далеко не самая подходящая машина для здешних условий.

На седьмые сутки пути мы наконец добрались до города. Добрались бы и быстрее, но многотонная бесколесная волокуша с добром, прицепленная к танку, очень сильно тормозила движение. Было бы очень обидно по глупости свалить ее с не такой уж широкой гати через окружающую с этой стороны «Высоту» топь и утопить результат стольких усилий. Потом так все равно получилось быстрее, даже с учетом заложенной петли, чтобы добраться до способной выдержать «Шестерку» и прицеп дороги, чем ждать еще три недели у подножия горы грузовики-болотоходы, которые должны были забрать добытое за месяц. Тем более весь вытянутый хабар все равно туда не влез бы.

— Можешь попробовать поискать металл на старом морском дне, там твердо, а у тебя есть трал-детектор. Мы его тебе уже завтра назад соберем, — неуверенно предложил историк. — Там были какие-то подводные сооружения, вроде стационарной системы гидроакустического наблюдения. И деться все это никуда не могло… в теории.

Болото накладывало свою специфику на всю логистику: с одной стороны опасные крупные сухопутные твари в нем просто тонули с концами. С другой, в жиже определенно кто-то жил. Кто-то большой и голодный, к счастью, никак не проявляющий себя днем. На ночь же сильно желательно было останавливаться на островках твердой земли — это относилось и к тем, кто двигался по гатям.

Из-за этого сложилась своеобразная гильдия «таксистов», владеющих плавающими амфибиями с повышенной проходимостью с одной стороны и эксклюзивной информацией о путях через топь с другой. Именно они закидывали горных искателей к подножию гряды и оттуда же через уговоренный срок забирали. Я, кроме всего прочего, умудрился своим появлением здесь создать, скажем так, прецедент. Теперь следовало крепко подумать, прежде чем решать, что делать дальше.

— Я сторговала твои холодильники! — Шана небрежно выдвинула соседний стул за нашим столиком и не глядя на него приземлилась, немедленно откинувшись на спинку. — Мехи из «Кузницы Хель» поломались для виду, но как только я сказала, что отдам другим — едва в меня не вцепились, чтобы не ушла! Плюс часть твоей доли от нашей добычи… Короче, будет тебе кран-манипулятор с экскаваторным ковшом, в сложенном состоянии не мешающий крутиться башне и лебедка на шестьдесят тонн, все как ты хотел и по высшему разряду! Эти расшибутся, но сделают! У них ведь, видите ли, ре-но-мэ!

Из своего первого поиска, закончившегося совсем не там и не так, как я ожидал, я успел сделать выводы. А также прямо вот всем фибрами души прочувствовал глубокую истинность главной философской мысли земель Хель: вкладывать все заработанное нужно в снаряжение и машину. Потому что вот у меня есть прекрасный гараж — целый танк за него отдал… и что? Я тут, а он там, на другой стороне обитаемых земель. Три тысячи кэмэ! Тут невольно задумаешься: а стоит ли возвращаться?

Очевидно же, что я смогу не хуже устроится в любом другом поселении, стоит только вытащить пару-тройку единиц гусеничной техники. Нет ничего такого в Релейном, на чем свет клином бы сошелся… зато есть мэр, которого я смог задеть. А еще шанс на неприятности при следующей встрече с охотниками за головами — доброхотов просветить о подробностях казни предыдущей команды им даже искать не придется. Я уже не говорю про гильдию добытчиков биоресурсов, у которых я убил лидера и отжал аж два танка!

Так что почему бы не воспользоваться столь любезно предоставленным подарком судьбы в виде бесплатного путешествия снежным экспрессом через всю ойкумену? Тем более, больше чем уверен: еще несколько дней, максимум неделя — и мой гараж моим быть перестанет. Уж Джулиан точно найдет способ, как компенсировать себе потерю трала-детектора, отданного взаймы — я в него почему-то верю. С процентами и процентами на проценты — как раз ровно под стоимость пока еще моего имущества. Повезло мне, на самом деле, что у Жука есть определенные принципы, через которые он сам себе не дает переступать. Иначе я бы без Стали еще в день приезда в город остался бы. И хорошо если живым.

— Да, по мороженому твоему. Я стаскала его на экспертизу, как Бык настаивал, — Йоханна протянула мне какую-то бумажку официального вида. — Можешь сказать ему спасибо, твою задницу от конского штрафа он точно спас. Вот предписание от муниципалитета: в случае принятия решения об утилизации ее разрешается проводить только через городскую санэпидемслужбу. Придется расстаться с частью расписок. А я тебе говорила выкинуть нафиг все по дороге!

— И покупателей на столь, — я поморщился, — как оказалось, токсичный актив, разумеется, нет?

— Зачем, если можно подождать, пока ты бесплатно отдашь, — фыркнула она. — Или даже приплатишь, просто поменьше, чем муниципалам. Но учти, без предоплаты «кузнецы» работать не начнут.

— На болотах растет множество психоактивной гадости, — развел руками Олави в ответ на мой взгляд. — Мэрию можно понять: канализационные стоки Высоты ведут в топь под горой. И уже были прецеденты, скажем так, аномальной биоактивности, на первый взгляд ничем не объяснимой. Никто не хочет узнавать, что приплывет из глубин по химическому следу в следующий раз. Потому я и настаивал на получении справки. Как видишь, оказался прав: гайки в очередной раз закрутили. Плюс проблема еще и в партии: она большая. У большинства кафе нет нужных холодильных мощностей, а оптовики надеются на тебе нажиться, как и сказала Шана. Но если, уж, речь зашла о «даром или приплатить», то я знаю, куда тебе надо отвезти содержимое холодильников перед тем, как отдать их ребятам из «Кузницы».

Глава 25

— …Трехсочлененная стрела-манипулятор установлена на двухосевом шарнире, рекомендованный максимальный вес восемнадцать тонн…

— Но до двадцати пяти спокойно потянет!

— …При этом важно помнить, что, несмотря на внушительный вес платформы и гусеницы, от весов пять тонн мы рекомендуем предварительно организовать дополнительный упор специально для этого установленным в вашей конфигурации аутригерами…

— Ты про трос подвес лучше скажи! Композитный трос из стальных и карбоновых нитей, полностью наш кастом! И какой тонкий для такой прочности!

— К сожалению, для шестидесятитонной лебедки пришлось использовать канат более классического плетения, — вздохнул более пожилой механик. В отличии от фонтанирующего эмоциями коллеги-инженера он имел вид человека, который не полностью доволен результатом. И дай ему волю… — Потому для буксировки по-настоящему тяжелых объектов все же лучше использовать жесткую сцепку, мы переставили для нее крепления под подвес манипулятора и наварили симметричные крепления на нижнюю лобовую деталь танка…

Это да, сварки было много. Особенно напрягло, что для установки всей доставшейся мне красоты пришлось протягивать толстенную гидролинию под броней и целый букет кабелей разного диаметра. Из-за этого волей-неволей пришлось пустить механиков внутрь корпуса Стали. Помня, как легко и непринужденно машина переставляла мои собственные технические решения внутри себя, я мысленно смирился, что спалюсь и приготовился драпать из Высоты-114 сразу после окончания установки допоборудования. Но нет, машина-артефакт и в этот раз защитила меня, притворившись обычным ТТП-6-У.

— Да что ты про лебедку все, совершенно типовое респовское военное решение, уродливое, как бородавка и надежное как табурет из куска бревна, — опять перебил его инженер. — Гидромотор с редуктором в бронированной капсуле справа на надгусеничной полке и большая катушка. Один раз увидел и забыл. А вот наш кран-манипулятор — это произведение искусства! Хочешь — копай ковшом, хочешь — поднимай тяжести на высоту до десяти метров. При этом гидроцилиндры и ролики тросовой линии защищены со стороны возможного обстрела пулестойкими пластинами! А шланги и кабели каждый спрятан в свою бронированную и никелированную гофру!

— Пульт он манипулятора и лебедки один, его штатным образом закрепили слева и чуть ниже подушки сидения, — уточнил его коллега. — Он приспособлен под хват двумя руками и управление большими пальцами. Длины кабеля хватит, чтобы встать с ним в руках на крышу башни и еще немного запаса останется. В герметичном щитке у лебедки и у манипулятора разъемы для подключения второго пульта. Где его хранить — только твой выбор.

— А теперь нужно немного практики, — не дал мне и слова сказать более молодой «кузнец». — Забирайся в танк, у нас во дворе как раз место под проверку ковша и разные бетонные блоки, поднимай-не хочу!

Я открыл рот, чтобы ответить вежливым отказом: все-таки эти двое изрядно меня утомили своей манерой общения. Но здравый смысл возобладал: одно дело реноме и другое — самому проверить навесное оборудование в деле. Все-таки я за него по местным меркам кучу денег отдал. И если сломаю по неаккуратности или из-за кривой установки — лучше, уж, прямо тут.

* * *

Я покинул кастомное ателье спустя три часа со страшной мигренью. Двое основателей мастерской со своей неподражаемой способностью создавать непрерывный поток слов проели мне мозги до самого мозжечка. Мне бы заранее вспомнить, что «Кузница Хель» не только мифологическое место создания оружия и артефактов для владычицы ада и ее личной гвардии, но и метафорическое описание места, где столько суеты и шума, что голова раскалывается! Оставил бы себе пару пачек мороженого, что ли… Похоже, кто-то метко припечатал друзей прилипчивым прозвищем еще в начале карьеры, которое они потом по приколу перенесли в название своего дела.

Сталь в очередной раз преобразилась после апдейта: если перед выездом мне казалось, что я обвешал весь свой танк полезными вещами и барахлом, то теперь я видел что такое по-настоящему поработать над обвесом! И так не короткая гусеничная ТТП-6 сзади прибавила полтора метра в длину за счет сложной складной конструкции стрелы манипулятора и комплектных телескопических аутригеров к ней. «Кузнецы» умудрились втиснуть агрегат так, чтобы он почти не возвышался над моторными решетками, по-прежнему позволяя вести обстрел себе за спину. А также быстро копать ямы и траншеи и поработать неплохим мобильным краном. Например, загружая трофеи Стали на «спину».

Спереди огромная катушка лебедки, установленная на самый нос танка так, чтобы не мешать таскать отвал перед собой, теперь мешала опустить пушку сильно вниз. На любой другой машине я бы переживал из-за пусть небольшого, но снижения боеспособности, однако Сталь позволяла в случае нужды считерить и временно изменить геометрию корпуса. Зато теперь, в случае крайней нужды, я мог затащить свою «Шестерку» на практически отвесный склон — на те пятьдесят метров, на которые хватит стального каната. Или, скорее спустить, для чего в комплекте самый настоящий якорь-кошка, прямо-таки корабельного размера!

Трехлапую «кошку» закрепили рядом с лебедкой сбоку в специальном креплении, с помощью которого можно было в одно движение совершенно по военно-морскому «отдать». Якорь ярко блестел на дневном свету и смотрелся на гусеничной шестидесятитонной машине просто безумно! Особенно контраст бросался в глаза на фоне исцарапанной, потертой и местами сбитой до металла армейской краски: горные приключения для «Шестерки» даром не прошли. Что ж, надеюсь, сейчас и это удасться исправить. Ч-черт, придется от брони опять откреплять кучу барахла!

* * *

Тундра, деревьев нет, дома в/ч «Высота-114» построены из добытого прямо тут же камня. Серое небо, серое море, белая в течении 9 месяцев в году тундра. Так, ведь, и свихнуться недолго! Потому еще во время службы на базе отвели целый дом под художественную мастерскую. Солдатики, в меру своей фантазии, расцвечивали жизнь гарнизона в яркие цвета… и примерно раз в два года наводили уставную расцветку — в аккурат к прибытию начальства. После чего цикл повторялся. С этого дома после конца света начала свою историю уникальная для земель Хель гильдия. Гильдия художников!

Надо сказать, разросшееся за пятьдесят лет городское поселение, и впрямь, сильно выигрывало по внешнему виду домов и улиц у Релейного. Местные продолжали долбить «свою» гору и добывать строительный камень едва ли не из-под собственных ног, отчего «заплаточный» стиль из досок и жести тут встретить было невозможно. Потом стены штукатурили и раскрашивали, не делая особой разницы между центром и окраинами. Пожалуй, в некотором смысле, близкие к стене объекты были декорированы наиболее ярко — сразу было видно, где фантазию художников не ограничивал муниципалитет.

Гениальная идея перекрасить танк именно у этих ребят пришла в голову Быку. Который решил, что мне эту услугу окажут в обмен на стабилизированное стимулирующиее мороженое времен войны. Что меня больше всего удивило — он оказался прав. И насторожило. В ответ на расспросы историк отвечал уклончиво, но и намеков хватило. При этом Олави меня всячески заверил, что в этом рассаднике наркоманов, простите, «людей, уставших от серости будней», настоящие спецы остались. И смогут нанести лакокрасочное покрытие на броню нормально, а не как я самостоятельно «справился». При этом даже изобразят на бортах что-то похожее на то, что я попрошу. Индивидуальный подход, все дела.

Бык еще некоторое время рассыпался в эпитетах гильдии уже после того, как я отдал свою часть бартера. Если ему верить, многие творческие люди специально перлись на край света в «Высоту», прослышав об этом месте, обычно не найдя себе пристанище в Новом Остпойнте, еще одной мекке творческих личностей. Как я понимаю, путь совершался примерно такой: вырваться из своего поселения в «столицу», планируя навсегда завязать со «скучной обычной работой», окончательное разорение там и путь в «Высоту» на последние средства.

Не все одолевали такой сложный маршрут, кто-то пропадал по пути, некоторые, наоборот, взлетали в самом крупном городе ойкумены к вершинам профессиональной востребованности. Все же там сохранилось куда больше цивилизации, чем везде. Да хотя бы ливреи для гоночных танков кто-то должен был сочинять и воплощать. Мне же предстояло пообщаться, так сказать, с худшими из лучших.

— Тебе к Лийсе, — указал мне пальцем на девушку бармен. Или гильдейский менеджер? Сложный вопрос, так как с одной стороны первый этаж их здания больше напоминал бар со столиками, а с другой, именно этот мужик с татуировкой на щеке и серьгой в ухе принимал у нас мороженое на бартер. — Будешь чего?

— Спасибо, но нет, — за спиной у гильдейца кроме некоторого числа бутылок без подписей стояли разнообразные разноцветные коробки и даже несколько газовых баллонов с присоединенными дыхательными масками. Тоже раскрашенными. Пожалуй я тут даже воду пить не стану.

— Вообще-то творца принято угощать… — непрозрачно намекнул мне тип за стойкой. И взмахом руки остановил меня, когда я потянулся за остатком нерастраченных расписок Высоты. — В счет отгруженного.

— Наверное, то, что она любит? — я, что ли, угадывать должен?

— Выбор заказчика помогает исполнителю лучше понять, что требуется, — сделал неопределенный жест он. — Легкая стимуляция в одном направлении — и вы уже на одной волне.

Бож-же…

— Тогда угощу девушку мороженым, — сдался я. Хотя бы никакого особого эффекта кроме искусственной бодрости от этой штуки ждать не придется.

— Отличный выбор! — похвалил меня собеседник. — Присаживайтесь, она именно вас ждет. Пока блюдо несут, как раз можете начать обсуждение.

— Привет! — я выдвинул стул и уселся напротив худощавой блондинки с высветленными в белый волосами, собранными на затылке в пучок. — Мне бы простой и неяркий цвет в основу…

— Это будет тяжелый разговор, — поморщилась она, глядя на меня. — Или нет?

Вот и вся сервировка: блюдо с лакомством, накрытое полусферическим ресторанным колпаком. Вот ведь выдумщики, блин.

— Это всего лишь морож… — решил сразу разочаровать ее я, открывая колпак… и слова застряли у меня в глотке. Идиот! И почему я решил, что они подадут мое мороженное?! Все же холодильники тут в землях Хель далеко не редкость.

Вылитая в чашу с сухим льдом жидкость вскипела, мгновенно испаряясь плотным облачком ледяного пара.

«Мне кровь из носу нужен противогаз» — это была моя последняя четкая мысль. Темнота.

Глава 26

«Помню свое первое похмелье… Нет, вру. Если помню, похмелье было так себе!» — эта фраза из старого фантастического сериала все крутилась у меня в голове, пока я не нашел в себе силы не только разлепить глаза, но и приподняться на локтях. И, словно это послужило сигналом, нехотя одно за другим включились остальные чувства. Что сказать? Ни пресловутой головной боли, ни ломоты во всем теле — наоборот, необычайная легкость. И черная дыра в памяти с момента, когда вдохнул облако ледяного пара. Так, я не в танке — и это сразу плохая новость. Но очнулся — хорошая. Что дальше?

Одежды нет, никакой. Зато есть одеяло, под головой подушка, матрас довольно мягкий… и еще я тут не один. Свет в комнате (ага, я в комнате) едва-едва пробивается через тяжелые шторы на окне, но его вполне достаточно, чтобы рассмотреть… незнакомку. Обнаженную. Под одеялом. Сладко спящую. И, судя по букету запахов и измятой простыне в подозрительных пятнах, у кого-то тут был секс. М-да, и я этого «кого-то» определенно знаю. В зеркале вижу каждый день.

Я еще раз оглядел доступную для обозрения часть спящей девушки, пытаясь понять, как отношусь к произошедшему и что чувствую. Наверное… легкое раздражение? Вот как можно было не запомнить? Хотя дама не в моем вкусе: татуировка, да еще и цветная, во всю спину, кончики волос подкрашены бирюзовым, грудь первого размера. Лицо… а вот не буду вглядываться, пожалуй. Девушка и девушка. По вызову. Как-то я совсем опустился. Разве что на наркоту все списать? Блин… Так, ну и где мои вещи? Хоть какие-нибудь? Оденусь и только тогда начну портить себе настроение вопросом «где мой танк?»

К поискам приступить я не успел: дверь вдруг резко распахнулась и на пороге появилась взъерошенная и очень сильно возбужденная Лийса в заляпанном разноцветными пятнами комбинезоне. Респиратор с маской-очкам она небрежно сдвинула на белесую макушку.

— Вовремя! — обрадовалась она. — Давай за мной!

— А…

— На! — художник как-то поняла меня без слов: в одно движение достала из стенного шкафа ком моих шмоток и без затей и метнула этим комом в меня. — Только не тормози!

Та-ак. Кажется ситуация проясняется.

— Сколько прошло… ну… — оделся-то я быстро, а вот язык продолжал несколько заплетаться.

— Чуть меньше суток, — с энтузиазмом отозвалась стремительно движущаяся по коридорам и лестницам творческая личность. Я не успевал крутить головой: внутренности своего здания гильдейцы оформили в соответствии со своими вкусами, в смысле, ни кусочка стены не оставили без какого-нибудь рисунка. Надо полагать, в комнате, где я очнулся, просто слишком темно было, чтобы разглядеть настенную живопись. — Ты прямо меня завел, сорвалась еще до полуночи краски мешать! Не обижайся, что позвала Марту: у нее творческий кризис, а ты так и фонтанировал идеями! Хотя, не только ими…

Ч-черт! Пришлось хвататься за перила, чуть с лестницы не слетел от таких откровений!

— На первый раз от «шипучки» кратковременную память основательно отбивает, — опять как-то поняла меня Лийса. — Ничего, постепенно вспомнишь. Зато сюда смотри: мой рекорд: от грунтовки до «керамики»[3] за двенадцать с небольшим часов! Ну как?!

Лестница привела нас не просто в гараж, а в покрасочную камеру. «Шестерка» стояла там. Если бы не куча снятого с брони обвеса типа лопаты и лома, небрежно сваленного вдоль боковых стен, то я, пожалуй, мог бы и не узнать танк. Снежно-белые изломанные полосы разной толщины с «разлохмаченными» границами чередовались с ультрамариново-синими. По бортам башни по одной с каждой стороны спускались на корпус две тонких линии из сверкающего хромового покрытия, в которое можно было смотреться как в зеркало. Они как бы «отсекали» бело-синюю корму танка от серо-черного градиента, «залитого» спереди.

— Ты сказал оставить место «для будущих ачивок», — опять пояснила мне девушка прежде, чем я озвучил вопрос. — Восхитительная идея! Постепенно развивающийся стиль… м-м-м! Я уже знаю, на чем этот подход еще попробовать!

Я, наконец, «отлип» от пола и подошел ближе к своей машине. Судя по всему, для армейской краски у художницы нашелся армейский же растворитель — иначе ей бы не удалось начисто удалить ее с металла так быстро. Это явно выдавало большой опыт работы Лийсы с подобными «холстами» — и еще то, что ни одно технологическое отверстие или люк не оказались замазаны составом. И всякие маленькие петли, кронштейны и зацепы не влипли в краску, свободно раскрывались и закрывались. Кстати, с минимального расстояния становилось видно, что белый и синий колеры нанесены не просто так, а через трафарет! Молнии и снежинки — вот отчего границы получились «пушистые».

— У меня… просто нет слов, — честно признался я. Каким-то образом разработчику и исполнителю дизайн-проекта удалось создать именно то, что идеально соответствовало моему эстетическому вкусу. Не попсу, не попугайскую яркую дичь, но и не скучную серость. Чудо…

— Не «чудо», а шипучка из мороженого, — поправила она меня. — Максимальная ментальная синхронизация, особенно если еще и в постели покувыркаться после. Гильдия кому попало не дает этой штукой долбится… как и некоторыми другими. Дорогая хрень и мозги конкретно выворачивает. Но тебе дали карт-бланш на заказ, а ты и не сплоховал! Ну, как я отработала твои «хотелки»?

— На двести процентов! — все еще под впечатлением выдохнул я.

— О! Тогда мне полагается премия, — хихикнула девушка. Я открыл было рот, машинально сунув руку в карман, проверяя наличие расписок… и вдруг понял, о чем она. Пресловутая синхронизация действительно еще работала. Кажется, я понял, почему Лийса решила специализироваться на ливреях для техники: заняться зажигательным сексом на только что законченной картине, написанной на холсте, может быть в каком-то смысле даже удобнее, но точно не даст таких эмоций, как на лобовой броне танка. Тем более в какой-то момент Сталь сделала наше «ложе» мягким, как перина. Правда, уверен, что получающая премию художница это даже не заметила…

* * *

Всего через два часа я проехал внешние ворота Высоты-114 и выкатился на «междугороднюю» гать. Не стал ждать караван, только наскоро пополнил запасы топлива и припасы, и — газ в пол. Не могу сказать, чего я больше опасался: то ли возвращение памяти о вчерашнем, то ли случайной встречи с Лийсой после прекращения действия нейроактиватора. Даже не знаю, что в таком случае я попытался бы сделать. Достать следующую дозу? Попробовать так просто пообщаться? Когда тебя понимают без слов — это страшная ловушка. Даже если знаешь, что все временно. А что я буду делать, когда она ради лучшего понимания другого клиента, как это официальным языком говорят, «вступить с ним в половую связь»? Боюсь, ничего хорошего. Потому — ходу, ходу!

Без громоздкого прицепа Сталь катилась по гати как посуху, лишь заставляя черную болотную воду временами брызгать меж бревен. Я вовсю пользовался почти полным отсутствием птеров над топью и веток над головой, выглядывая из люка своими глазами, а не через щели триплекса, то и дело оглядываясь, как там поживает стрела крана-манипулятора.

Хорошо поживала. Лийса не стала портить окраску «кузнецов», лишь сделала переход цвета, но, похоже, они использовали то же финишное покрытие: грязные брызги стекали вниз, не в силах удержаться на деталях манипулятора и фальшбортах танка. Супер. Сталь у меня теперь такая аккуратная красавица — сразу видно, что машина для владельца не просто кусок железа на гусеницах! Честно говоря, предыдущее состояние «Шестерки» меня устраивало только потому, что ничего лучше я получить все равно не мог. А вот теперь — действительно хорошо.

Наверное, у меня и машины, пока я жил в большом городе, не было именно потому, что для своей тачки я бы не смог терпеть так или иначе появляющиеся недочеты. И подспудно это я понимал. Каршеринг это каршеринг, в съемной квартире тоже можно потерпеть несовершенную мебель и так себе планировку. А свое — это не чужое. Когда-то я посчитал, что одна девушка твердо решилась называться моей, и был полон решимости прожить с ней всю жизнь. Вот только у нее оказалось совсем другое понимание жизни… Ай, ладно. Отболело и хорошо. А от Лийсы я вовремя свалил. Зато у меня есть теперь Сталь, и пусть только кто попробует у меня ее отнять!

Вот за такими мыслями протекал мой маршрут. Теперь у меня все-таки появилась карта всей ойкумены, и я был полон решимости добраться до соседнего городка под названием «Хозяйственный» самостоятельно. Для этого нужно было выбраться из болот, пройти предгорьями, не съезжая с накатанной дороги, до места, где горная гряда поворачивает в одну сторону, а топи обрываются с другой стороны, углубится в таежную зону, и там, не потерявшись среди вырубок, добраться до ворот поселения. В теории это была одна полная заправка, даже с небольшим запасом — если нигде не встрять и не буксовать, если не жечь горючее на холостых по ночам, не карабкаться по каменным склонам, выжимая из двигателя Стали не только лошадиные силы, но и ее собственные. Ну и если не блуждать, конечно, не въезжать в аномалии и не тащить кучу хабара. Отличный план, правда? Теперь-то точно ничего не может пойти не так…

Глава 27

И… я заблудился. Причем практически в трех соснах. Блин. Произошло это совершенно по-идиотски: после болот опять появились вездесущие птеры, причем, какие-то, особенно, то ли отмороженные, то ли наглые. Во всяком случае, несколько штук то и дело пристраивались отдохнуть на танковой броне, и рев двигателя вкупе со струями выхлопных газов их совершенно не смущали. А один и вовсе умудрился частично просунуть голову в приоткрытый для проветривания буквально на два сантиметра командирский люк, пока я остановился на обеденный перерыв. И в такой позе, разумеется, застрять.

Я чуть не оглох от его диких воплей, пока придумывал, как выпихнуть дурной клюв наружу, не пострадав самому и при этом не измазав кровью твари половину жилого объема бронемашины. Справился, конечно, но дальше взаимодействие с окружающим миром свелось к наблюдению за дорогой через смотровые щели триплекса. И так много часов подряд, не считая передышек на сон и еду.

А вот походы в туалет я бы «передышками» назвать не рискнул: шарить в небе стволом пулемета, одновременно делая свои дела не глядя… Пожалуй, какому-нибудь своему особо ненавистному врагу я бы такое пожелал, но местные же все насквозь привычные, их таким не проймешь. Потому специально для этих целей я бережно храню в душе особое пожелание: «чтоб тебе ежика против шерсти родить!» Эк-хем, извините, наболело.

Междугородний тракт в полном смысле дорогой назвать было сложно. Скорее нужно говорить о направлении. Ближе к середине пути между Высотой-114 и Хозяйственным, участки с хорошо заметной колеей все чаще сменялись путаницей основательно подзаросших просек, а на лугах следы и вовсе полностью терялись в траве. Скорее всего караван каждый раз выбирал в этой местности разный маршрут, вот и результат. Так что когда впереди замаячила стена темно-зеленых хвойных крон, я порадовался: секвойный бор был отмечен на карте, то есть еду я все еще верно. И тянется заросшая одной породой дерева зона на добрую сотню километров. Через такой лес сто дорог не проложишь, задолбаешься о деревья машины чесать. Однако, меня ждал сюрприз.

То, что издали казалось стеной обычных деревьев, на поверку оказалось лесом гигантов! Не открывая люк тяжело оценить высоту, на которой только начинались нижние ветви, но, по-моему, это в среднем случалось примерно на двадцатиметровой отметке от земли! А вот неохватные стволы оценить было проще простого: шире танка! Иные раза в полтора-два!

Под сенью лесных исполинов не росла трава — почву устилали слежавшиеся слои сухих иголок и шишек. Учитывая размеры растений и кроны, закрывающие небесный свет — создавалось несколько абсурдное ощущение полутемного колонного зала. Для танков, потому что для людей он однозначно был слишком велик. И, разумеется, никакой четко пробитой дороги — езжай куда хочешь.

Выдерживать направление в таком месте та еще задачка: ориентиры толком не наметить, да и похожи они один на другой. Надеяться на гирокомпас, как я уже знал, тоже следовало с большой осторожностью: тщательно контролируя, чтобы стрелку вдруг, без всякой причины самостоятельно не повело. А если повело — учитывать отклонение. Думаю, бывалые путешественники умеют работать с компасом и ориентирами совершенно без усилий, но мне до такой привычки было далеко и приходилось серьезно напрягаться. Не удивительно, что только спустя час движения через зеленоватый сумрак я вдруг понял, что уже давненько никто не мельтешит перед смотровыми щелями.

Откинув люк, я так и застыл: кристально-чистый прохладный воздух был пропитан хвойным духом настолько, что его хотелось пить как травяной чай! Я где-то читал, что ели и сосны вырабатывают вместе со смолой природные антисептики и подавляющие размножение микробов — иначе бы давно проиграли эволюционную гонку куда более совершенным в плане скорости роста и размножения лиственным деревьям. В таком бы месте, да санаторий построить… И пожить с месяцок, никуда не торопясь, эх…

Из созерцательного настроения меня выбил дребезжащий звяк со стороны капота. Черный зализанный с углов двояковыпуклый треугольник размером в два кулака взрослого мужчины сначала показался мне семенем. Ну а что? Огромные деревья — огромные семечки. Ровно до того момента, пока «семечко» не выпустило членистые лапки в размере шести штук. Задумчиво на них повернулось, показав кривые жвала челюстей… и с громким «звяк» перекусило поворотную планку вентиляционного жалюзи.

«Клещ!» — наконец опознал я незваного гостя, пока тот недоверчиво рассматривал почти мгновенно сросшийся металл. В родном мире эти насекомые-паразиты редко достигали размера больше нескольких миллиметров. Что не мешало им успешно впиваться в собак, кошек и людей, чтобы потом раздуться в несколько раз от высосанной крови. Та еще мерзкая гадость, как и комар наводящаяся на тепло и запах пота, попутно переносящая болезни. Энцефалитный клещ, если ничего не путаю, на людей как раз с елок и сосен целенаправленно прыгают — это их излюбленный охотничий прием…

Звяк.

Надо сбить с танка эту хрень, пока она в двигатель не пробралась! Закрыть жалюзи и из револьвера как кеглю. Он у меня слева под сидением закреп…

Блямц. Блямц. Блямц-блямц-блямц-яц-яц-яц!!!

Как я не поседел на месте — не знаю. Ведь открытый люк был прямо у меня на головой. Но что рекорд по скоростному задраиванию крышки командирки поставил — это точно! Одновременно судорожно умудрился дернуть за тросик привода жалюзей, искренне надеясь, что в таком виде их будет не подцепить живыми ножницами по металлу. Ходу-ходу-ходу!!! Сбросить эту на скорости пакость, пока она мне танк не сожрала!!!

Местность позволяла мне выжать из Стали почти все, на что она была способна без турбины. Я и не стесняясь давить на газ, то и дело закладывая повороты. Благо гусеничное шасси позволяло менять курс предельно резко, а трофейное полуспортивное кресло — почти не долбиться при маневрах шлемом о приборы управления и рацию. Обычные насекомые с их микроскопическим весом и цепкими лапками еще бы имели возможность удержаться, а вот подросшие вслед за мегафауной паразиты точно должны были слететь если не на первом вираже, так на втором-третьем. Вот только высунуться и проверить этот факт меня совершенно не тянуло!

«Гнать, гнать, гнать, пока над головой не останется опасных крон!» — вот какая мысль рефреном билась у меня в голове. Ненавижу паразитов! А способных перекусить противпульную броню — ненавижу в сотни раз сильнее!!! В ручей бы въехать, или в неглубокую речку, смыть нафиг все, что случайно умудрилось удержаться. А там я рискну высунуться, с пистолетом наготове! Так, уклон вроде, влево? Буду туда держаться! Ну, где же там вода? И просвет в кронах?!

Реку и просвет я увидел одновременно: ярко блестящая бликами солнечного света неширокая полоса воды и сосны с елями нормального размера. Но не успел я порадоваться, как «Шестерку» внезапно объяло пламя! Отреагировать я вовремя не смог — чтобы руки действовали вперед мозгов нужен соответствующий практический опыт. Не по тормозам ударить, не вывернуть — машина продолжала лететь вперед сквозь аномалию. Ну а из-за чего еще может вспыхнуть сам воздух?

Будь я в обычном танке — тут бы мне и сгореть. Плазма в воздухозаборнике двигателя — это очень плохой способ обеспечить работу двигателя. А потом меня в минуту поджарило бы внутри как курицу в фольге. Опытный танкист на моем месте скорее всего успел бы задернуть шторку воздушного питания, отрезая дизель и жилой объем под броней от атмосферы — некоторый запас воздуха позволяет, таким образом, нахрапом брать броды, где воды выше башни. Плохая, очень плохая идея потому, как на дне можно остаться навсегда — но в бою тормозить перед ручейками, делая из себя удобную мишень еще опаснее. А еще так можно преодолевать зону газовой атаки, например.

К счастью, Сталь справилась со шторкой сама. А полоса аномалии оказалась достаточно узкой, чтобы ее на полной скорости проскочить — и с кучей брызг финишировать в речке, чтобы на остатках инерции выкатиться на противоположный берег! К этому моменту извилины в моем мозгу все-таки распутались, так что растерянно хлопать глазами и шептать «что ж это было?» я не стал. Во мгновение ока скинул люк (ай, горячий!) и вывалился на броню с огнетушителем наперевес! И не зря: деревянные ручки кувалды и лопаты продолжали тлеть — даже купание их не потушило! А вот краска, на удивление, обжиг выдержала, даже пузырями не пошла. Гидравлические шланги в «броне» тоже вынесли достойно. Фу-ух, легко отделался.

Я все же пшикнул дважды пеной на шанцевый инструмент, скинул шлем, вытер выступивший пот: жарко. Еще и солнце припекает… та-а-к.

Я медленно поднял голову — и немедленно зажмурился. Успел отвыкнуть от того, каким слепящим может быть светило. Кое-как проморгавшись, я сначала проследил следы танка — как я и думал, они начинались где-то на середине склона соседнего берега. Как будто танк появился там из неоткуда… н-да. Так и было, похоже. Ну и где я? Лес. Река. Луговины по берегам, стрекозы летают. Хорошо так, словно в рай попал. А это…

Поодаль, выглядывая крышей из сосновых крон, пряталось здание, сплошными рядами балконов напоминая дом отдыха. И дом был жилой: над двумя трубами из шести поднимались легкие дымки. Ага, а вот и тропинка к берегу выныривает из перелеска перед домом. На ней как раз показался мужик, небрежно сжимающий в руке винтовку. А вот и хозяева. Сейчас все узнаю. Если меня, конечно, не пристрелят.

Глава 28

Клетчатая рубашка, местная вариация на тему джинсовых брюк, черты лица, как это принято говорить, рубленные. Короткий ежик волос на голове. И «Винчестер» в руке — в смысле, ружье со скобой Генри. Хозяин дома не торопился, то ли давая себя рассмотреть и демонстрируя более-менее мирные намерения, то ли… действительно никуда не спешил? Ну танк почти на голову свалился, что кипишить-то, верно? Оружие свое он при этом нес так, словно оно давно стало частью его самого. Необходимый для работы инструмент, в котором угрозы для первого встречного не больше, чем в лопате огородника.

Я вполне успел обдумать за и против, прежде чем сначала выбраться наружу, а потом и вовсе спрыгнуть на землю с бронированного бока «Шестерки». Почему? Не только доверившись ощущениям, но и по ряду причин. Одна из которых продолжала припекать затылок. А еще у стоящего в лесу здания не было мало-мальского забора, а сам мужчина не оглядывал раз в полминуты верхнюю полусферу на манер радара ПВО. Кажется, тут просто не было гадостной мегафауны земель Хель — даже привезенные мною клещи, если какие смогли удержаться при моей поездке, сгорели при переходе сквозь аномалию.

Незнакомец, пока я прокручивал в голове увиденное, пытаясь сделать выводы, подошел совсем близко. И я, подчиняясь внезапному наитию, первым протянул ему руку.

— Вик.

— Антеро, — ответил он на рукопожатие. — Добро пожаловать в усадьбу Кросс. У нас сегодня уха, Ильмари расстаралась. Присоединяйтесь, дети будут рады гостю. Не часто они у нас бывают.

Ничего себе, на «вы»! Я уже успел забыть, когда ко мне в последний раз вежливо обращались! Хотя в землях Хель, если дни посчитать, всего ничего. Даже двух месяцев не прошло еще…

— Я тут вам газон попортил, — я кивнул на танк. Честно, я не совсем понимал, почему говорю то, что говорю — казалось правильным именно так завернуть беседу, не кидаясь сразу с расспросами «где я?» и «что тут происходит, откуда солнце?!» Этот теплый летний безопасный денек, неизвестно где, упорно вызывал у меня чувство нереальности происходящего, словно я попал в книгу и стал героем кем-то сочиненной истории. — И, кажется, всю рыбу распугал?

— Ничего, за час-другой течение муть вниз унесет, — внимательно оглядев место, куда я невольно сунулся, не зная брода, серьезным тоном успокоил меня Антеро. — А вот луговину и впрямь не стоит дальше гусеницами перекапывать. У меня с сыном чуть в стороне от дома навес под гараж приспособлен, я покажу, как туда вдоль берега добраться.

Спустившись по собственным следам к самому срезу воды, я повел танк по берегу, подминая осоку и рогоз траками. Хозяин усадьбы подсказывал дорогу стоя на лобовом листе брони и небрежно держась за ствольный блок. Винчестер так и остался в левой.

— На бобра решил сходить, как раз с дороги, — заметив, что мой взгляд то и дело возвращается к ружью, прокомментировал Антеро. — Не меха ради, какой летом мех? Так ведь как расплодятся — тут и пытаются нашу Светлую прудить, неразумные создания. Ладно ручьи перегораживают, пусть их. Но болото сотворить из нашей речки-красавицы? Не позволю. Сюда вот поверните. Да, прямо по воде.

Послушно повернув прямо в русло мелкого ручья, я повел танк вверх по его течению. Широкое и плотное золотисто-желтое песчаное дно служило прекрасной дорогой, я даже рискнул прибавить газу. И засек как едва заметно морщится от звука дизеля мой сопровождающий, хоть он и старался это скрыть. Что сказать, даже сам танк в естественном своде из склоненных на ручьем ив ощущался чужеродно, а уж клубы дыма и рев машины и вовсе тут были лишними. Мысленно пообещал себе, что прямо в следующем же городе закажу глушак.

Навес, опирающийся на монументальные бревна-столбы мог укрыть под собой небольшой корабль, не только бронемашину. Это с учетом того, что там уже стоял гусеничный трактор, парочка квадроциклов и мотоцикл. А дальше плотный глухой чехол пытался скрыть очертания еще одного танка. Ага…

— Вещи можно оставить прямо тут, тронуть их некому, — сделал приглашающий жест владелец усадьбы. — Если что, отсюда до дому пешком всего три минуты идти…

— Долго вы! Опять, небось, с железками возился и гостя заставил? — хозяйка дома оказалась очень молодо выглядящей женщиной со смугловатой кожей и фигурой, выдающей очень активный образ жизни. Встретила она нас в прихожей, в фартуке поверх летнего домашнего платья и с половником в одной руке, сурово сдвинув брови. Однако даже мне было ясно, что супруги разыгрывают любимый ритуал «она сердится, он неуклюже оправдывается», причем не передо мной, а сами с собой, для пущего удовольствия.

— В технике да оружии порядок в первую голову должен быть, — Антеро поставил ружье в пирамиду, где уже покоились две двустволки-переломки и сделал приглашающий жест в мою сторону. Волей-неволей пришлось стягивать кобуру с револьвером с пояса. — Вик, позволь представить тебе мою жену, Ильмари Кросс.

— Просто Вик и все? — вот теперь женщина нахмурилась по-настоящему.

— Полное имя — Виктор, — чуть подумав, признался я.

— Так уже лучше, Виктор, — покивала она, почему-то переиначив ударение. — Мойте руки и за стол!

— В этом доме все слушаются Иль, — тихо подсказал мне глава семьи Кросс, заговорщицки подмигнув.

К чувству иллюзорности происходящего добавилась отчетливая неловкость. Словно я приперся без приглашения к почти незнакомым людям, а те радушно посадили за стол как ближайшего родственника.

Детей Антеро и Ильмари звали, в порядке падения старшинства, Хелена, Матиас и Оливия. Они чинно мне поклонились, пока их представляли, чинно расселись по стульям по сторонам длинного стола… все, на большее мелких не хватило.

— Виктор, а вы откуда?

— Вы ведь на танке приехали? Под навес поставили? А можно посмотреть?! Ма-ам, я быстро, туда и сюда, честно-честно!

— Дядя Виктор, а вы чем занимаетесь? Вот папа у нас — зеле… земе… зем-ле-вла-де-лец, вот! А хотите, я вам наши овощи в погребе покажу? Во-от такие патиссоны!

Пожалуй, я так вкусно не ел… нет, не месяц. Даже не год. И дело не в какой-то изысканности блюд. На ум упорно лез обед на даче у родителей где-то двадцатого августа последних в моей жизни школьных летних каникул — вот уж знать не знал, что его запомнил. С тех пор много чего случилось, сиживал я и в понтовых ресторанах, и тушенку с полусырой полусгоревшей картошкой у ночного костра жрал. Но ни разу больше не почувствовал такого всеобъемлющего спокойствия, всегда еда оставалась лишь более или менее значимым фоном других событий и мыслей.

И вот, в другом мире, случайно попав за стол в чужой семье, на меня внезапно снизошло. Удалось вдруг отпустить все лишние размышления и проблемы и просто поесть. При этом буквально купаясь в пусть и чужом, но таком теплом семейном счастье!

Меня что-то спрашивали, я что-то отвечал, хвалил стряпню хозяйки усадьбы, рассказал мелким Кроссам парочку историй из своих невольных приключений — ничего серьезного, разумеется. После еды Антеро отвел меня на третий этаж, где открыл комнату и вручил ключ.

— Мы немного переделали пару нижних этажей под свои нужды, но последний оставили в том виде, в котором он был задуман. Ильмари утверждает, что нашла дом отдыха «Лесная тишина» в таком виде, словно он был покинут персоналом и постояльцами минуту назад. Мы даже некоторое время думали, что сюда еще люди подтянуться… Но за последние двадцать лет вы третий, кто сюда попал самостоятельно, Виктор.

— Можно просто «Вик» и на ты? — почти взмолился я. После пережитого эмоционального опыта разводить политесы было почти болезненно.

— Хорошо, Вик. Отдыхай, — понимающе кивнул Кросс. — Я вечером удочки с мостков закидываю, если будет настроение, присоединяйся.

* * *

Дорожку к мосткам Антеро заботливо снабдил, где нужно, деревянным ступеньками — бывший дом отдыха стоял на высоком берегу Светлой. А через заросли рогоза, в этом месте особенно густые, уложил аккуратненькую гать. Там, где топкий берег сменяла мелкая вода начинался настил добротных мостков, которые дальним концом выходили как раз на небольшую заводь.

— Сетью реку перегородить — рыба через пару месяцев закончится, да и не надо нам столько, — я ничего не спрашивал, но глава семейства начал отвечать, словно я уже поинтересовался. — Если уж ухи захотелось, можно донки закинуть. А за вечер-два на на вялку и копчение натаскать. А удочка так, руки занять. Столько лет прошло, а как забудусь — сигареты по карманам искать начинаю. Даже трубку как-то вырезал, думал, иногда ведь и можно? Но лучше уж удочку, все-таки.

— Язык, уровень технического оснащения — все как в землях Хель, — чуть помолчав, решил задать самый главный для себя вопрос я. — Но чистое небо, нет мегафауны… где мы?

— А еще нет крупных хищников и паразитов, даже комаров нет, если ты еще не заметил, — хмыкнул землевладелец. — За все это время я ни разу не заболел. И никто из моих домочадцев. Что касается твоего вопроса…

От вытянул удочку, проверил наживку — и вновь закинул поплавок в воду.

— …Мы в раю. Вернее, в его осколке: когда люди разбили свой мир и он провалился в ад, раю не на чем стало стоять, и он упал следом.

Глава 29

— Можешь мне не верить, — искоса глянув на меня, предложил Кросс, и опять перевел взгляд на поплавок. — Твое право. Да только когда я тут недалече очнулся, последнее, что помнил — собственную смерть.

О том, как человек едва ли не на ровном месте может попасть хрен знает куда, случайно шагнув не в ту сторону — о, это я прочувствовал на себе в полном объеме! Но прямиком в рай?

— Тут все такое… — я запнулся, припоминая так сильно поначалу меня дергающее чувство нереальности происходящего, которое сейчас уже порядком поутихло. И все же произнес: — Настоящее.

А с другой стороны… Может ведь быть такое, что некоторым именно смерть дает возможность перейти… гм, в лучший мир? Шаг за грань, все такое?

— Как же рай мог существовать, если бы был не настоящим? — словно вторя моим мыслям, выдвинул железобетонный встречный довод Антеро.

— Если так подумать, то «рай» ничуть не хуже звучит, чем «земли Хель», — решил для ясности замять тему я, не пытаясь выяснить, зачем в раю, например, санатории. Больше чем уверен, мой визави за годы жизни здесь успел придумать ответы на все подобные вопросы. — В конце концов название ничего не меняет…

Кросс посмотрел на меня с удивлением, даже удочку отложил. Мне аж стало неуютно под этим взглядом.

— Что?

— Ты ведь почувствовал это, — собеседник не спрашивал, он утверждал. — Эту теплоту, это спокойствие. Ведь мелькнула же мысль тут и остаться, правда?

— Эээ… — Кросс застал меня врасплох. И, надо сказать, слова меня напрягли. — Вообще-то, нет.

А теперь совершенно точно нет. Предпочитаю, чтобы на мою психику ничего постороннего исподволь не влияло! Да и не исподволь тоже. Вот ведь везет как утопленнику! То мороженное, то теперь это. И, помнится, та аномалия, откуда я увел «Шестерку» тоже мне мозги знатно отдавила, причем даже через танковую броню!

— Даже жаль, что Сталь принимает себе владельцем всякого. Оружие Хель могло бы быть более… разборчивым, — покачал головой Антеро. — Было бы все куда проще…

Вот вечер и перестал быть томным окончательно.

— Не надо так напрягаться, — меланхолично посоветовал мне рыбак и объяснил причину собственной прозорливости: — Другой танк не смог бы пройти огонь, во всяком случае, если ему изнутри не откроют проход. Мне ли не знать.

— Машина под брезентом в гараже! — после подсказки догадаться было легче легкого.

— Верно, — подтвердил землевладелец. — Как я и сказал, гости у нас не часты здесь: ты, считай, второй из незванных. Тому, первому, показалось правильным присвоить себе это место. Повезло, Хелена тогда еще слишком маленькой была и ничего не запомнила, а Матиас вообще грудничком в люльке лежал. В санатории не было никакого оружия кроме охотничьего штуцера. Я неплохой стрелок… был, в прошлой жизни. Но поразить Сталь свинцовой пулей? Не смешно. Мне удалось убедительно инсценировать свою смерть, только после этого он рискнул высунуться и подставился, осторожный ублюдок… Долго пришлось за ним пилить и оттаскивать поломанные деревья и чинить наш дом.

Какая замечательная история. И как мне только не прострелили башку сходу, в профилактических, так сказать, целях?

— А почему «оружие Хель»? — немного помолчав, спросил я. Как-то комментировать рассказанное не хотелось. Вместо этого поставил в памяти оттакенную зарубку с припиской «больше паранойи, ее много не бывает!»

— А что еще может прорвать границу рая и ада? — ответил Кросс вопросом на мой вопрос.

Гм. Логично.

— Еще говорят, что Сталь рождается на месте, где располагались кузницы Хель, — поплавок его удочки вдруг дернулся, и владелец поместья аккуратно подсек рыбу, не прекращая говорить. — Жар горнов пробивается из-под земли и день за днем закаляет оказавшееся рядом железо…

Я вспомнил, как меня едва не поджарило изнутри в аномалии, и невольно кивнул.

— …А еще говорят, что этот жар навсегда остается с выкованным в кузницах оружием, — вытащив на доски настила подлещика килограмма на полтора весом, добавил Антеро. Придирчиво осмотрев подхваченный под жабры улов, он все-таки забросил рыбу в корзину. — Сейчас, пожалуй, уже достаточно темно… Смотри вон туда.

С мостков был виден откос противоположного берега, я не сразу понял, что примерно там тэтэпэха и вывалилась после огненного перехода. А когда понял…

— Искры? — в быстро сгущающемся сумраке все отчетливее можно было разглядеть тусклые всполохи. Словно стайки светлячков взлетали и садились в траву.

— Пока только искры, потом начнутся неожиданные возгорания все на большей территории, затем настанет черед шаровых молний. Дальше не знаю, что будет: Ильмари тогда как-то подобрала, как она сказала, «место равновесия», я перегнал туда трофейную Сталь, и все за несколько дней обратном порядке сошло на нет. При правильном взаимном расположении осколок рая сводит на нет проклятье оружия ада. Одного.

— Но не двух, — рефреном к его словам отозвался я. — Поеду-ка я прямо сейчас, не буду злоупотреблять гостеприимством. Вы ведь знаете, как открыть проход наз…

Именно в этот момент до меня кое-что дошло:

— «Проклятье оружия»?

— Сталь, оставаясь на одном месте, рано или поздно притягивает к себе блуждающие аномалии, — огорошил меня Кросс. — Именно потому владельцы оружия Хель мотаются по миру, нигде не задерживаясь надолго. И очень тщательно хранят в секрете наличие проклятья, иначе про него что-то да говорили в народе. Я, сам понимаешь, узнал об этом из личного опыта. Не самое приятное, что со мной в жизни случалось.

Вот не было печали. Новость так новость… Стоп. Это получается, я едва не навел «температурный удар» со снегом и пространственными пробоями на Релейный, проторчав там почти три недели?! Вот ведь твою мать! И что мне теперь делать?

— Это очень ценная и важная информация, — медленно проговорил я, пытаясь как-то уложить в голове новые вводные. Накрылась моя идея осесть в Хозяйственном. Или? — Если регулярно уходить в тот же поиск за «подарками», оставшимися после войны, проклятье ведь не сработает?

— Точно не знаю, — тут пришла пора кривиться землевладельцу. — Опыты ради науки у меня никакого желания ставить не было, сам понимаешь. Просто во время вылазок нигде больше не задерживаюсь дольше, чем на сутки-двое.

Ясно-понятно.

— Что ж, спасибо за гостеприимство и редкую откровенность, — поднялся на ноги я. Вроде ничего не оставил в выделенной комнате же? — Вот ключ и спасибо за гостеприимство. У вас чудесная семья, Антеро, давно мне не было так хорошо, как в компании ваших домочадцев… Судя по искрам, выход из осколка там же, где и вход?

Мысленно я уже был в своей машине и жал на газ: новая информация требовала тщательного обдумывания, и ночной лес для этого подходил даже лучше, чем уютная комната в пансионате.

— Подожди, — Кросс ответил на машинально сунутое рукопожатие, а вот руку мою задержал. — Виктор, ты не думал, что от Стали можно просто… избавится? Тем или иным способом.

— С моими навыками обращения с техникой любой другой танк рано или поздно станет мой же могилой, — криво улыбнувшись, не стал юлить и сказал все как есть я. — А без тяжелой бронированной техники жить в мире свершившегося апокалипсиса как-то совсем грустно. И частенько прискорбно недолго.

— А если я предложу тебе жизнь в осколке рая? Не тут, в другом. Их ведь немало получилось, и некоторые достаточно большие, чтобы вместить территорию двух-трех довоенных стран. И живет там достаточно много людей. Хороших людей! Основательно устроившихся, а не однодневок без будущего, не пытающихся каждый тянуть одеяло на себя, не готовых убивать, чтобы отобрать понравившуюся вещь. Готовых подать руку соседу, если тот оступился, пустить в дом заплутавшего незнакомца, всем миром отстроить сгоревший дом. Не бросающих в беде…

— Беды в раю, — владельцу усадьбы и приусадебного кусочка рая за плазменно-пространственным забором на несколько секунд удалось заставить меня буквально увидеть описываемое: небольшие городки с мирными жителями почему-то в старомодных пиджаках и шляпах, но без стен. Степенных фермеров, пашущих то на запряженных парами волах, то тянущих плуги исходящим жирным густым дымом паровым трактором. Охотников, идущих на зверя с силками и ружьями, а не с танковыми пушками. Но последняя фраза смыла видение как ушат холодной воды.

— Увы, всякое случается, не буду скрывать, — Кросс поморщился. — Одна из причин, почему не переехал, хотя звали. Бывает, погода шалит, некоторые, особенно зимой, умудряются-таки заболеть. Случаются, замерзают насмерть, корабли о скалы разбивает. Да и люди нет-нет, да учудят. И не только те, что с земель Хель туда попали да прижились, местные, кто там родился, тоже. Два остолопа из-за одной вертихвостки сцепляются — и пошло-поехало. Конкуренция по торговле, еще по чему, опять же: убить не убьют, но подгадить могут… Осколки всегда хуже того целого, из чего получились. Но все ж лучше ада на земле. То есть земли в аду. Хотя бы потому, что туда абы кого не пускают. Если дашь мне честное слово, что откажешься от Стали, как только доберешься до осколка, дам контакт проводника и рекомендательное письмо.

— Вот так, под честное слово? — недоверчиво переспросил я.

— Я, конечно, иногда ошибаюсь в людях, но нечасто, — пожал плечами мужчина. — Ты — хороший человек, Виктор. Я внимательно слушал тебя за обедом, смотрел на твои реакции. Пусть в машинах и оружии ты и впрямь не очень, не любишь их той любовью, что из любого механизма позволяет конфетку сделать. Да и вообще работа руками — это не твое. Зато купцом сможешь отменным стать, и никакие конкуренты не помешают. Найдешь себе хорошую девушку там из правильной семьи, связи-контакты заведешь и оглянуться не успеешь, как под тобой обозы-корабли с товаром ходить будут.

— Заманчиво… — мечтательно протянул я. — Но нет. Свой рай предпочту построить сам. С тем, кого посчитаю достойным… достойной.

«И не в пространстве осколка, где как бы само мироздание настраивает на хорошее», — это я подумал, но вслух, разумеется, не сказал. И еще целый ворох мыслей через себя пропустил, но разбираться в них буду после.

— Тем не менее, спасибо за щедрое предложение, — закончил я. — И за все остальное тоже. Я к своей «Шестерке», дорогу по ручью запомнил, проеду…

— Все же останься на ночь, — предложил Кросс. — Утром загрузим на твою броню пару десятков ящиков с помидорами в Хозяйственный, раз уж попутка образовалась. Там мой торговый партнер у тебя примет. И Ильмари подсобит с переходом, она в этом теперь большая дока, натренировалась уже…

* * *

Утром осколок уже не давил на психику совсем: надо полагать, живущие в таких местах люди ничего и не чувствуют. Если это что-то вообще есть, а не чисто психологический эффект от попадания в безопасное место из опасного. Не думаю, что Антеро мне специально врал… а вот акценты явно расставил. Но, опять же скажу, сходу не подстрелил — и на том спасибо. Еще и подработку подкинул.

— А точно не сгорят? — это замечание вырвалось у меня помимо воли, когда я увидел, как деревянные (!) ящики с овощами, уже закрепленные на моторных жалюзи танка, укрывают тонким слоем брезента.

— Не в первый раз возим, — весело ответила мне супруга землевладельца. — Нет-нет, к ручью выворачивать не надо, надо сюда. Антеро, дорогой помоги Виктору правильно встать.

Выставится даже при помощи Кросса, опять забравшегося на лобовой бронелист, удалось не с первого раза. Благо перед гаражом супруги отсыпали целую поляну откуда-то добытым гравием, и ни один газон не пострадал.

— Нужно держать строго прямо, как раз к воротам поселения танк выйдет, — напоследок проинструктировала меня мать семейства. Что она сделала дальше, я не совсем понял, вроде просто очертила рукой половину круга… и перед «Шестеркой» прямо из воздуха соткалась арка с туманными краями. Арка, в проем которой рос совсем другой лес, типичный для земель Хель. И никакого огня. Вот нифига себе!

— Просто Ильмари — ангел! — подмигнул мне владелец поместья, и я не понял, шутит он или серьезно. — Вот осколок ее и слушается.

И уже громче, соскочив вниз и перекрикивая шум дизеля:

— Давай! Удачи тебе!

На той стороне я обернулся, но арки и в помине не было, я опять, словно из воздуха, появился в лесу. Вздрогнул, услышав мерзкий крик птера откуда-то издали и поспешно захлопнул люк. Чтобы открыть его уже через десять минут. Кто бы ни была на самом деле Ильмари, ангел или нет, «высадила» она меня в каком-то километре от полосы отчуждения вокруг Хозяйственного.

Глава 30

Хозяйственный когда-то был военным городком при базе военных строителей. Эти ребята выручали других армейцев в ситуациях, когда два солдата и лопата ну никак экскаватор заменить не могут. Во время войны необходимость в таких парнях только выросла, понятное дело, что лишь привело к развитию поселения, как эффекта от разрастания соседнего ПДД, где обслуживалась и модернизировалась техника, а также были склады со стройматериалами.

Конечно такую жирную цель не пропустили при стратегической бомбардировке. А вот город, на удивление, уцелел — его аккуратно «вырезало» вместе с огородами, людьми и прочим наполнением вроде цветов на клумбах… и огромным подземным бункером-бомбоубежищем, соединяющим подвалы большинства домов! Всю эту красоту, разумеется, традиционно зашвырнуло куда Макар не гонял.

Оружия у отпускников, поправляющихся раненых, а также детей, жен и других родственников офицеров поначалу оказалось маловато, да и то, в основном, ручное. Зато со строительными навыками все было в полном порядке, потому наплыв мегафауны встречали не выстрелы танковых орудий, и кинжальный пулеметный огонь, а неприступные бетонные стены, усиленные рвами и подпертые с внутренней стороны насыпями.

Понятное дело, птерам на наземные укрепления было плевать, так что над некоторой частью улиц до сих пор сохранились сваренные из арматуры утыканные заостренным штырями сетки. Теперь-то крылатым отродьям ловить и здесь было нечего, разве что сбиться в большую стаю и ценой потери большей половины ртов дорваться-таки до вожделенных полей через противовоздушный огонь…

…Все эти сведения об истории и реалиях Хозяйственного, а также достаточно необычный, для постапокалиптического поселения, вид маленького уютного довоенного городка из небольших коттеджей ничуть не мешали мне круг за кругом обдумывать одни и те же мысли. Разумеется связанные с недавним посещением осколка и разговорами с его хозяином. Причем если я достаточно быстро нашел рациональные объяснения всем этим сказкам про рай и адское проклятое оружие, то, вот, поднятая Антеро тема «как жить дальше» все не давала мне покоя.

Надо признать: с того момента, как я оказался в аномалии-«кузнице», я действовал чисто реактивно. Реагировал на угрозы, старался выжить и остаться в плюсе. Абсолютно ничего не загадывая, и, лишь, очень смутно представляя, даже, близкое свое будущее. В свое оправдание могу сказать только, что у меня просто не было возможности заняться планированием. Шутка ли: на два выезда за стены городов земель Хель я трижды прошел через пространственный прокол! Какой-то просто запредельный уровень «везения» даже с учетом, что Сталь активирует все встреченные аномалии.

Ах да, и моя идея закрепиться в Хозяйственном тоже накрылась медным тазом. Просто потому что у Антеро и Ильмари тут подвязки, то есть здесь живут люди, которые очень скоро узнают правду про мою «Шестерку». Охотно верю, что у семьи райских отшельников партнеры «в аду» все как на подбор приличные люди, но… во-первых, «береженого бог бережет» А во-вторых, «что знают двое, то знает свинья». Короче, ночевка, дозаправка, восполнение запаса продуктов, почти не истраченного — и валить. Куда-нибудь, где в меня, в случае чего, не ткнут пальцем со словами: «У нас тут катаклизм случился из-за того, что ты лишний день в городе провел!»

В этот раз я снял себе гостиничный номер — за доставку помидоров мне отвалили неожиданно много расписок. Не потому, что катастрофически соскучился по уюту и комфорту, недостижимому под броней тэтэпэхи. Как раз наоборот, спальник на полу жилого отсека танка в этом плане ничего не могло заменить. Собственно, я и в этот раз собирался провести ночь под защитой Стали: это намного приятнее, да и что скрывать — куда безопаснее, чем с револьвером под подушкой, пусть и на настоящей кровати. А вот поработать за большим удобным столом действительно очень хотелось.

Составив купленные в архиве Высоты-114 карты ойкумены земель Хель одну к другой боковинами, я вглядывался в редкие точки сумевших закрепиться и уцелеть поселений послевоенного мира. Об одних я помнил пару строк описания из «Энциклопедии нового мира», другие так и оставались террой инкогнита под невыразительным, часто странным названием. (У меня к картам прилагались выписки по населенным пунктам, но читать сейчас лень.) Лишь Новый Остпойнт выделялся большим, солидным кружком.

Вот только в столицу подаваться мне совсем неохота. Именно там, наверняка, могли найтись спецы, умеющие определять Сталь визуально… или почувствовать, как Ильмари Кросс. Да-да, «ангел», я уверен, могла чувствовать подобные артефакты, сама будучи живой аномалией. Ну а как еще объяснить ее способности без разведения теологической бодяги? Опять же, по рассказу Кросса, она однажды проснулась в осколке, ничего не помня из прошлого — кроме, как я понимаю, языка. Ничего не напоминает? Вот-вот.

Вообще-то, «райские» ребята неплохо так устроились: настоящее солнце над головой, никакой мегафауны, даже помидоры растут, которых, оказывается, хрена с два заставишь плодоносить в землях Хель. Только отдельные счастливчики как-то справляются с проблемой в полностью искусственной среде и поставляют этот ценный деликатес в рестораны… во всяком случае, так официально считается. Ух, кажется я знаю, как Антеро вычислял представителей других осколков рая, хех! Шутка. Или нет?

Кроме того, в крупных анклавах, похоже, довольно много воды. В смысле, не только в реках и некрупных озерах, а свое море есть. Вот в землях Хель с этим почему-то туго: больших зеркал воды почему-то нет. Зато болота есть, блин! С кучей флоры, содержащей психотропы, м-да. И подводными мега-тварями, ну конечно же, без этого никак. Такие замечательные места, что туда даже птеры не суются…

М-да. Так сравнить — действительно рай и ад. Неудивительно, что у прожженных выживальщиков, попавших в осколки, натурально крышу рвет по первоначалу. Да что там, я сам на себе испытал этот эффект. Давят земли Хель на мозги, что сказать, давят. И если это давление вдруг убрать… Но при этом при всем я добровольно отказался «ад» покинуть. И сейчас мне раз за разом приходилось себе повторять, зачем я это сделал.

Вернуться домой, в свой мир… мечтать можно, но я понимал, что шанс невероятно мал. Иначе сказки про попаданцев из фантастики переместились в область сплетен. А сейчас даже самые желтые сайты не рискуют публиковать статейки на эту тему — настолько это кажется нереальным. Возможно, Земля такова, что ее легче покинуть, чем вернуться. Ну или я вытащил почти невероятный билет «наружу», пополнив настоящую армию пропадающих без вести каждый год.

Итак, путь домой закрыт. Но если чисто теоретически, именно Сталь дает хоть какой-то шанс однажды вляпаться в нужную аномалию. И пережить перенос. Тем не менее я запретил сам себе считать это аргументом — слишком призрачный шанс. Но вот мне предложили совсем другое решение: стать частью нормального общества, пусть и не родного. Все же как ни крути, я еще не успел привыкнуть, и уж тем более прикипеть душой к реалиям постапа. Опять же, в крупном осколке у меня есть все возможности применить свой реальный опыт и знания, а не играть в пятнашки с судьбой. Создать семью наконец. Разве плохо? Что сравнимого может дать мне «проклятый» танк-артефакт?

Я вздохнул и поправил карту на столе: задумался, оперся локтями и сдвинул несколько листов. Печальная картина общества выживателей, даже не пытающихся вернуть себе былые достижения цивилизации. Кроме тех, что можно собрать или выкопать из земли. Охотники и собиратели, блин — только палки-копалки пришлось сменить на танки! Но вот чего-чего, а «эха войны» жителям ойкумены действительно надолго хватит. А вот в кусках «рая» и того нет.

Недаром во время рассказа-рекламы Кросса я «увидел» волов, тянущих плуги и паровые механизмы. Не знаю, как так вышло, наверное пространственные боеприпасы при детонации не только разорвали этот мир и сложили заново, но еще и надергали кусочки соседних. Где не было следа военных действий, отчего их и нарекли раем. Немногие выжившие оттуда стали «ангелами», получив взамен памяти чудесную возможность отчасти контролировать пробои между стянутыми в кучу участками разных миров. Предположение, конечно, но, ведь, правдоподобно же? Во всяком случае, уж, точно, не менее правдоподобно, чем мифология про рай и ад, разрушенные заигравшимися в войнушку людьми.

Так вот у осколков нет своей технологической базы и хрен знает, когда будет. Потому, что проще ангелами открывать проходы и закупать нужное в землях Хель. Но даже если контакты прекратить — что останется? Замкнутый анклав. Причем значительно меньший, чем «внешние» земли — иначе бы Антеро не напирал так на «там много места». Было б действительно много — отшельник и сам бы переехал, думается мне. Нашел бы себе дальний угол. Но он предпочел контролируемую изоляцию, а это о многом говорит.

Тогда нужно ли мне добиваться успеха в большом осколке? Закрытом ограниченном сообществе, которое еще и зависит от внешних связей, контролируемых немногими избранными. Где некуда деться, и, конечно же, есть старожилы и «ангелы», которые всегда будут «равнее». И которые, если припрет, просто все отнимут. Ради твоего же блага, ага. И это все произойдет потому, что я добровольно отказался от реальной свободы, которую дает мне «Шестерка»! То-то Кроссы не спешат отказываться от своего трофея…

«Карта!» — напомнил я сам себе. Все замечательно, интуиция в нужный момент подсказала мне верный выбор. Я вообще молодец, умница и танкист. Вот только… что дальше? Как мне жить? К чему стремиться? Какой труд избрать, чтобы на жизнь хватало в конце концов? С последним, «спасибо» Стали, не так много вариантов, кстати. К счастью, еще можно потянуть с решением: чтобы я там не надумал, какую бы долговременную стратегию не выбрал, из Хозяйственного, так и так, в ближайшие сутки-двое уезжать.

Да и потом можно просто поработать искателем, как я хотел еще в Релейном — чего нет-то, никто надо мной с кнутом не стоит, не торопит. Время есть. А вот права на ошибку… Не то, чтобы совсем нет — просто фейл в генеральной линии поведения может стоит дорого, очень дорого! Вон я три года, неудачно полюбив, в унитаз спустил… Так что думать, думать и еще раз думать. Разве что прямо сейчас надо выбрать, куда двигаться…

— ПРИБЫЛ КАРАВАН ИЗ ГОРОДСКОГО ПОСЕЛЕНИЯ «СИГНАЛ». ДАЛЕЕ БУДЕТ СЛЕДОВАТЬ КУРСОМ НА ГОРОДСКОЕ ПОСЕЛЕНИЕ «СЕВЕРНЫЙ ПЕРЕКРЕСТОК». ПРИОБРЕСТИ ПАССАЖИРСКИЕ БИЛЕТЫ МОЖНО В МУНИЦИПАЛИТЕТЕ. ОТПРАВЛЕНИЕ ЧЕРЕЗ СОРОК ВОСЕМЬ ЧАСОВ. ФОРМИРОВАНИЕ КОЛОННЫ НАЧИНАЕТСЯ ЧЕРЕЗ ТРИ ЧАСА НА ПЛОЩАДКЕ НАКОПЛЕНИЯ ПЕРЕД ВОСТОЧНЫМИ ВОРОТАМИ.

…или не надо. Северный Перекресток, Северный Перекресток… вот он. На самом юге ойкумены, ну надо же! Повезло с названием. Та-ак, судя по карте, лес и равнина, ни болот, ни гор, уже хорошо. Где-то тут у меня валялась выписка… «поисковый бизнес средней активности». Что ж, сочту за жест судьбы. Едем!

Глава 31

Место в колонне, разумеется, оказалось платным — это если, вообще, допускали по техническому состоянию машины. Если со вторым у меня было все О'кей, то «помидорные» расписки Хозяйственного, даже если бы я не успел потратиться, у меня просто не приняли бы в качестве расчетного средства. Караванщики брали бартером: ликвидным, по их мнению, товаром или услугами. Последние в основном требовалось оказывать по ходу движения, записавшись, например, в охранение — при условии наличия полноценного танка и снарядов к его орудию, а не вооруженного транспортера или какой-то другой не предназначенной именно для боя платформы конечно.

Кроме танководов-охранников требовались механики, а лучше механики на машинах-эвакуаторах тяжелой гусеничной техники. Таким еще и приплачивали, причем серьезно! Также в плюс шла возможность разгребать завалы и проводить экспресс-дорожные работы, вроде организации переправ и наведения временных мостов. То есть моя «Шестерка» в обвесах от «Адской кузницы» сразу пришлась максимально ко двору: тяжело вооруженная, с отвалом, стрелой крана-манипулятора, снабженного экскаваторным ковшом и мощной лебедкой. Вот недаром я вложился во все эти модернизации.

Самое смешное, что в плюс по расходам за место в колонне я вышел еще за сутки до, собственно, отправки: одной из самых ходовых услуг за участие в организованном переезде между городами являлась перевозка груза. Который на участников движения требовалось для начала нагрузить. Именно нагрузить, потому как собственные отсеки были и так забиты до отказа скарбом либо пассажирами и экипажем, и крепить приходилось поверх брони. Трех-сочлененный гидравлический манипулятор в таком деле куда удобнее обычного подъемного крана, понятное дело, а мне не в падлу было поработать оператором.

За активную помощь механики каравана сделали, наконец, банки глушителей для тэтэпэхи. Просто подогнали свое чудовище аж на четырех гусеницах, которое, при этом, еще и плавать могло, если совсем прижмет, достали оттуда металл, сварку, плазморез — и все прямо по месту сварили. Правда, громко ворча на то, что у них за следующие сутки уши отвалятся, пока я рядом с ними буду и дальше в погрузке участвовать.

Заодно, пока трещали сваркой, прочли мне целую лекцию про работу дизеля на разных видах топлива. И показали, как с помощью стакана и подручных средств типа палочек и бумаги определить, в какое положение сдвинуть переключатель режимов топлива.

По итогу оказалось, что, оставив переключатель режима двигателя на положении «другое», я до трети ценной жидкости просто жег впустую! Что по расходу топлива, что по мощности, только тепла делал больше! Интересно, но, кажется, экипажи «Удара», чью память до некоторой степени впитала Сталь, в топливную систему вообще никогда не лезли. Иначе машина обязательно запомнила бы и передала это мне, как другие самые базовые навыки обращения с собой. М-да. И, ведь, ни одна сволочь не подсказала раньше…

На следующий день погрузка продолжилась, причем стало откровенно сложнее. И не только потому, что накопительная площадка быстро забивалась разномастной гусеничной техникой, но и из-за вдруг накатившей на многих стартовой нервозности. Отчего некоторые танки мне пришлось догружать и частично разгружать раза по три: у одних подвеска просела, другим срочно понадобилось чинить забарахливший мотор, третьи обнаружили, что грузу пробили тару и теперь он высыпается на каждом повороте. При этом все пытались заранее занять «положенное им место», хотя колонну еще и не начинали выстраивать. В общем, вакханалия еще та!..

К счастью, вскоре процесс организации движения караванщики взяли под контроль. Я время от времени видел их то тут, то там: три человека, держащиеся вместе, и, отдающие команды. Наверное главные в экспедиции. Разумеется до меня они тоже, в конце концов, добрались.

— Робэрт — представился мужчина, своим выдающимся носом напоминающий то ли армянина, то ли, вообще-таки, представителя богоизбранного народа Земли. — Я собираю караваны. Кто кому сколько должен, что делать, если по дороге сломался, где брать горючку — это ко мне.

Он оглядел мой танк, отметил торчащие антенны и добавил:

— Позывной «один-Роб».

— «Сто семьдесят шесть-Вик», — я, подумав, решил оставить реально полученный позывной. Просто в голову ничего другого не пришло, надо было заранее придумать, да забыл, хоть и хотел.

— Тимон, но все зовут меня «Кэп», — в отличии от невысокого и немного широкого в талии логиста и организатора, Тимон действительно выглядел на свое прозвище. С таким подтянутым сложением, хоть в смысле военного звания, хоть в морском, обязательно взяли бы на роль капитана в кино. — «Два-Кэп».

— «Три-Нокса», — представилась позывным худощавая женщина в накидке поверх танкового комбеза. Ее длинные, очень светлые волосы, с одной стороны закрывали лицо и один глаз. — Это от «Роксана», я навигатор и штурман каравана Роберта.

Имя своего то ли шефа, то ли партнера она произнесла совсем не так, как он сам: с мягкой «е» и ударением на «о». Ответочка последовала незамедлительно:

— У нас Ноксу все зовут Проводом, потому что «проводник» слишком длинно, а штурман-и-навигатор — слишком заумно и пафосно, — ухмыльнулся он, а женщина только слегка поморщилась.

— Очень приятно, — только и смог на это ответить я.

— Классный сетап собрал, — меж тем сделал комплимент «Шестерке» глава каравана. — И в мирной работе отлично справляется, и боевая эффективность почти не снизилась. Только вот зенитного пулемета не хватает, против птичек. Где-нибудь двенадцатого-тринадцатого калибра. Ну там работы прикрыть, если надо руками делать, или сломался кто…

Я, уже открывший рот, чтобы отказаться, молча его закрыл. То, что занятые люди пришли не похвалить меня за все хорошее, и ежу было понятно. Даже странно, что такое длинное вступление с представлением себя мне устроили, обычно в землях Хель лишние витиеватости не в чести…

— Короче, мы тебе турель на башню для ведения огня из командирского люка и пулемет с двумя лентами по двести выстрелов, а ты указанную нами часть пути пойдешь в передовом охранении, — Кэпу тоже надоело ходить вокруг да около. — Ну там соляру из наших танкеров в пути без ограничения и потраченные выстрелы возместим.

«Танкерами» в караване назывались четыре самоходные железнодорожные бронированные цистерны на танковом шасси. Еще более необходимая, чем собственные механики вещь в путешествии колонной разномастной техники.

— Заманчивое предложение… — протянул я. Черт, а я только начал думать, что наконец-то просто скучно проеду расстояние между городами под охраной специалистов своего дела. — Вот только очень похожее на «сунься в неприятность вместо нас, а мы потом похороним тебя с почестями… может быть».

— То есть ответ — «нет»? — зачем-то уточнил у меня полевой командир каравана.

— Ответ: «верните плату за место в колонне, можно расписками, и я сразу же свалю с накопительной площадки без претензий и обид», — миролюбиво предложил я, отключая пульт управления и закрывая щиток стрелы-манипулятора. Из башни со второго пульта сложу и аутригеры втяну. А то чего-то на свежем городском воздухе мне стало чуток некомфортно…

Нокса громко вздохнула… и с размаху пнула коллегу по голени.

— Тим, ты все-таки идиот! — припечатала она, и посмотрела на Роберта. — Ну хоть ты скажи ему засунуть в жопу эту придуманную им «секретность»!

— Сами же меня пилили, что я «пугаю клиентов», — укоризненно указал Тимон.

— Лучше я сам скажу, от греха, — Роберт взмахом руки не дал Кэпу договорить. — В этот раз у нас маршрут проходит так, что мы подозреваем возможность наткнуться на минное поле. А у тебя, механы сказали, есть рабочий трал-детектор.

— У нас три машины включая мою с детекторам, но четыре позволят или более широкую полосу проверять на ходу, или сменяться два-в-два не останавливать колонну лишний раз, — добавила Провод. — Надеюсь, теперь никаких непоняток не осталось?

— Еще раз прости за неудачное начало разговора: Кэп отличный тактик, в бою его надо слушать как родную мамочку! Но вот с эмпатией — просто беда. И мы, действительно, не любим раскрывать детали нашей работы посторонним.

— Все нормально, я согласен взяться за передовое противоминное патрулирование за озвученную цену, — подумав, согласился я. Как в том анекдоте, хоть «ложечки и нашлись, осадочек все равно остался». Но глупо было из-за уже разрешившихся непоняток все равно выезжать одному. Или уж тем более портить отношения с караванщиками, при этом, оставшись в колонне. Другое дело, что Сталь может активировать спящую аномалию, просто подъехав поближе… но, тогда, как раз все равно, лучше одному нее влипнуть, а не посреди движущейся череды машин. Но, надеюсь, мы все же доберемся без проблем — все ж профессионалы нас поведут…

Глава 32

Ну вот и началось мое первое настоящее путешествие в мире постапокалипсиса. Странно так говорить, покидая уже третий по счету город, но благодаря Стали первые две междугородние поездки напоминали скорее гиперпространственные прыжки пополам с не очень напряжными (уж с самим собой можно быть честным) приключениями. Да, опасность была, очень даже нешуточная, и много зависело как от правильности моих действий, так и от случайности. Но я заведомо знал, что «Шестерка» моя сломаться не может, и без опаски и оглядки выжимал из машины все. И вот теперь мне представилась прекрасная возможность во всех деталях и красках увидеть, как со всеми трудностями пути справляются люди, не владеющие артефактом в качестве личного транспорта.

Сразу после выезда я на собственном опыте убедился, что правило «караван движется со скоростью самой медленной машины» работает неукоснительно. В смысле, колонна встала, еще даже до конца не выехав из ворот: поломка у одного из купивших место участников. Причем тот, кто всех затормозил, застрял внутри, и тягачом его подцепить из-за этого никак не получалось. Так и куковали полтора часа. Я даже успел прогуляться и оценить, кто вообще на чем собрался добраться до Северного перекрестка.

Честно сказать, в местных танках я так пока и не научился хорошо разбираться. Кое-что прочел, волей-неволей запомнил ТТХ моей «Шестерки», Локхота-13 и Вочвей-25 — но на этом, в основном, все. Еще я наивно полагал, что на глаз могу более-менее уверенно сказать, какой фракции принадлежит машина и определить ее тип. Ага, как же.

Вот тяжелый, если не сверхтяжелый танк с гусеницами-лентами открыто проходящими по верхней грани корпуса, клепанной броней и тремя башенками с орудиями вдобавок к главного калибру — это чье порождение больной милитаристской фантазии?! Сухопутный линкор, блин! Такой высокий, что в борту у него полноценная бронедверь. И ведь едет же, хотя явно еще довоенной сборки и требует экипаж как небольшой корабль. И ведь нашлись люди: под управление одним человеком такое точно не переделать.

А сразу за ним — еще одно порождение чьего-то сумрачного гения, напоминающее острый клин на гусеницах. Явно танк под какую-то конкретную местность строился одним из государств — назад он орудие повернуть в принципе не может. Да и обзор по большей части только в переднюю полусферу из-под брони. Да и скос этот… где там место для экипажа? В корме, что ли? Недаром они забили всю «крышку» скарбом, притянув ремнями: вещи деть больше просто некуда, снаряды бы поместились…

И так далее, далее и далее. В многих бронированных машинах я находил знакомые по играм черты — все ж земные и местные инженеры искали защиты от примерно одного и того же. Некоторые поражали странными техническими решениями или совмещением несовместимого. Например, высокая пружинная подвеска, превращающая танк во что-то типа гусеничного багги или башня-кабриолет, без крыши.

Ну и, разумеется, каждый дорабатывал свой транспорт кто во что горазд, в меру сил, средств и фантазии! Особой популярностью пользовались стальные бочки для топлива, лебедки (куда более легкие, чем моя) для затаскивания груза на корпус, как оснащенные крановыми стрелами, так и без, а также буксировочные петли. Этот тюнинг, и откровенно «колхозный», и вполне профессиональный, сразу позволял выделить машины искателей и охотников на мегафауну из других: функционал не в ущерб подвижности и боеспособности. У прочих обычно мирные потребности вылезали вперед, лишь бы орудие могло стрелять хотя бы вперед.

Удалось поглазеть, наконец, и на машины предводителей каравана. Смешно, но у Кэпа оказался тяжелый танк прорыва, разве что пятая модель, а не шестая, а у Ноксы-Провода — тринадцатый «Локхот»! Причем «Тринашка» выделялась чуть потускневшей гоночной ливреей с контрастно вписанным номером семьдесят семь!

— В этом году не попала в Новый Остпойнт к первому этапу, — заметив мою заинтересованность, прокомментировала отдыхающая на броне владелица, на минутку оторвавшись от книги. Пока образовалась техническая пауза, многие покинули свои транспортные средства, решив прогуляться: близость стен Хозяйственного с установленными на них пулеметами и огромное число дымящих моторов разогнали даже птеров. — А так стараюсь не пропускать уже девятый год подряд.

И как бы невзначай показала на две отметки в виде золотых стилизованных кубков на броне. Неплохо так!

Наконец колонна тронулась — после троекратного объявления по радио и голосом в громкоговоритель. Разгонялись мы долго и мучительно: я следил за впереди идущим бронетранспортером, попеременно тормозя, чтобы не впилиться ему в зад. Минут через десять машины все же пошли ровно, больше не дергаясь, и я опустил взгляд на спидометр… двадцать километров в час! Да-а, так мы недели три добираться будем! Это если опять кто-нибудь не сломается…

…Конечно же, они сломались. Двое, один за другим. К счастью, в этот раз механы просто взяли потерявшие ход машины на жесткую сцепку к своим транспортерам, и движение продолжилось. Один танк вроде даже вернули в строй прямо на ходу. Но все равно пришлось продолжать вождение в темноте, лишь при свете фар: у караванщиков была намечена своя точка ночевки и они не собирались в угоду обстоятельствам ее менять. Не зря.

Полевые кухни, палатки-казармы для тех, кто едет пассажирами, выгороженный септик, даже душ, налаженный из заранее пробитой скважины! Все это внутри круга вставшей на ночь техники Не комфортная поездка на поезде, но все же, куда как неплохие условия, даже не для постапа. А уж в землях Хель подобный комфорт одиночкам вроде меня только и мог, что сниться. Да и небольшим группа тоже.

А назавтра опять: долгое построение в колонну, мучительный разгон и небыстрое движение с остановками, запланированными и нет. Третий день: постреляли в осмелевших птер, в остальном без изменений. Четвертый день: тащились еще медленнее между какими-то оплывшими развалинами. Так и не удалось опознать, что это было. Завод? Маленький город? Еще что? Пятый день: пришлось поработать буксиром, в этот раз сломались сразу трое. Шестой: больше двенадцати часов преодолевали брод, оказавшийся неожиданно глубоким. В итоге разбили лагерь прямо на берегу. Седьмой…

* * *

— …ЫТЬ ГОТОВЫМИ ПРОДОЛЖИТЬ ДВИЖЕНИЕ! ПОВТОРЯЮ: ЧЕРЕЗ ТРИДЦАТЬ МИНУТ ВСЕМ БЫТЬ ГОТОВЫМИ ПРОДОЛЖИТЬ ДВИЖЕНИЕ!

Я помотал головой и неловко выбрался из спальника. Нащупал кнопку внутренней подсветки жилого объема «Шестерки». Поднес часы к глазам, щурясь от тусклого света. Пять утра… Роберт, Тимон, Роксана — вы там долбанулись?!

Вчера моя шестидесятитонная лебедка пригодилась несколько раз — вытягивали из реки заглохших. Поскольку лидеры каравана не в первый раз сталкивались с подобными ситуациями, первыми преграду форсировали легкие и плавающие машины. Потом перетащили средние и настал черед тяжей. С которыми я и механы мудохались до двух ночи. Причем я-то после этого спать хотя бы пошел, а вот караванные технари остались крутить гайки. Надо полагать, как раз закончили.

— Виктор, ставь трал-детектор и становись в передовой дозор, — усталым голосом предупредил меня Роб, едва я высунулся из командирского люка. — Делай что Провод скажет, там не сложно должно быть.

Убедившись, что я его услышал, глава экспедиции подошел к следующему танку, увидел, что признаков разумной деятельности экипаж не подает и начал звонко долбить по броне компактной кувалдочкой на короткой ручке, специально прихваченной им в качестве будильника. От звона металла по металлу даже у меня голова заболела — а засоням, пропустившим крики в матюгальник вообще не завидую… Проклятье, надо прямо сейчас перецеплять навесное! И даже так всухомятку холодным пожрать все равно не успею…

Словно ранней пробудки было мало, к назначенному сроку с реки поднялся густой туман. Мне оставалось только держаться за кормой ноксовой «Тринашки», благо на таком танке и расположение ходовых огней сильно отличалось от других машин.

— Сейчас будет колея между деревьев, держись ее, — предупредила меня по рации навигатор.

— Попробую разглядеть! — бросил я в тангенту, перегибаясь через борт люка. Ну а как еще?

— Туман сейчас уляжется, — уверенным тоном успокоила меня временный командир. И, словно почувствовав мой скепсис, добавила одно-единственное слово: — Дождь.

Первые капли застучали по броне…

Что там творились сзади — я не особо вглядывался. Постепенно промок, но так и не рискнул нырнуть под защиту башни: рекомая колея заросла почти целиком, и через мокрый триплекс я просто не мог ее разглядеть. Параллельно вслушивался в наушники, ловя малейший писк, но его все не было. Дорога была чиста.

Мы не останавливались, отказались от привала, шли и шли вперед. Когда начало вечереть, стылые капли перестали падать с неба, вместо них опять появилась туманная дымка.

— Стой! — Провод тормознула сначала меня, потом весь основной ордер. — Сложное место, проходить только по обозначенному коридору!

На мой взгляд, участок лесной колеи ничуть не отличался от только что пройденного такого же. Но раз женщина не поленилась выбраться из своей «Тринашки», чтобы расставить вешки с красными треугольными флажками — полагаю, она знает, что делает. Я на всякий случай подвигал новенький пулемет на не менее свежей турели, готовясь срезать очередью крупнокалиберных пуль гадость, рискнувшую напасть на штурмана из подлеска. Но мегафауна, видать, так и пряталась по норам от дождя: целый день никого видно не было.

— Проезжай до поляны, там прими влево и займи свое место в колонне, дальше другая пара пойдет вперед, — ожила рация голосом Кэпа.

— Понял, — отозвался я, ныряя в туман, на глазах набирающий плотность. Как не тряслись целый день в непогоду через хмурый лес. Пришлось врубить фары, чтобы хоть что-то видеть перед собой. Ага, пустое пространство, та самая поляна…

— Виууууу! — внезапно для меня взвыли наушники.

— Мина!!! — не своим голосом заорал я в тангенту рации, соскальзывая в люк и захлопывая крышку, одновременно заставляя гусеницы замереть. Вроде успе…

Танк дернуло, меня мотнуло в сторону: ремни я затянуть просто физически не успевал. От ранения меня спасли мягкий танковый шлем и пластичность Стали, уже однажды не давшая сломать мне шею. От близкого грохота заложило уши — и это люк успел захлопнуться.

«Надо было плуги трала опускать, авось зацепили бы мину перед танком» — пронеслась запоздалая мысль. Черт. Это было близко. А это что за «всиуу» такое? Выглянув в триплекс, я в туманной темноте различил лишь огненные росчерки. Прежде, чем я успел хоть что-то понять, один такой едва не клюнул «Шестерку» в борт ближе к корме. Яркая вспышка на мгновение расцвела дальше. Ракета? Твою мать, это ж обстрел ПТУРами!!! Вот он как, оказывается, выглядит… все б отдал, чтобы не знать!

Глава 33

Пролетевшая за кормой ракета удивительным образом натолкнула меня на простую мысль: изображать статичную мишень — это очень, очень плохая идея. Особенно подставляя более тонкий по сравнению с верхней лобовой деталью борт. То, что под гусеницей у меня сдетонировала мина, я не то, чтобы забыл… Слишком много событий спрессовалось в считанные секунды. Я рванул рычаги, танк крутанулся на месте, наушники зашлись воем, взрыв… и я даже через триплекс разглядел, как грязно-серой металлической змеей с катков слетает перебитая гусеница.

Первое правило управления гусеничной техникой: при первых признаках «разувания» тормози и заставь машину замереть. Любое лишнее движение — и тяжелая и сложная операция по восстановлению ленты полотна становится на порядок тяжелее. Нужного мехводского рефлекса у меня, разумеется нет: мало знать, надо еще и вовремя воспользоваться. К счастью, нужный навык мне, похоже, достался в числе неявных подарков Стали. «Шестерка» замерла… и я прямо-таки разинул рот, хоть и знал о возможностях своего танка.

Не каждый день увидишь, как металлическая лента, словно живая, возвращается на свое место! И сама собой срастается: этого мне уже было не разглядеть, но момент, когда можно давать ход, я почувствовал очень четко: словно кто-то под локоть толкнул. Понятно, кто, конечно… Тэтэпеха, подчиняясь моим движениям, натурально прыгнула вперед. И только тут я наконец догадался потушить фары и опустить плуги трала. Вот теперь — поговорим по моим правилам!

Пока мне достался один выстрел, да и тот мимо, основная часть колонны попала под плотный фланговый обстрел. В тумане и сумеречном вечернем свете мало что получалось разглядеть — да еще и через триплекс — но по свету фар, которые мало кто догадался погасить, караван встал, и теперь его избивали в правые борта как в тире. Даже если кто и сохранил ход, выбраться из ловушки теперь было не так-то просто.

Со стороны и человеку непричастному танк кажется воплощением механической мощи, неуязвимой крепостью на гусеницах. Это не так. Во-первых, уязвимые места есть и их не так уж мало, во-вторых, очень многое решает экипаж. Учитывая, что большинство владельцев бронемашин не участвовало даже в дуэлях, кое-как отмахиваясь только и исключительно от представителей мегафауны, эффективность ответного огня была разве что не отрицательной. Мало того, ранняя побудка, тяжелый вечер и движение без отдыха тоже сделали свое дело, позволяя невидимому врагу продолжать настреливать как в тире. И я знал, как это исправить!

Долбанные световые сигналы, из-за незнания которых меня чуть не убили спустя считанные дни после попадания! И ведь все так просто оказалось: красный цвет означает врага либо мишень, желтый — призыв о помощи и зеленый указывает на безопасное место. Именно красные маркерный снаряд мне сразу же вручили в муниципалитете — в нагрузку к охотничьей дроби. Хотя казалось бы, где администрация города — и где альтруизм? Но уж слишком важную роль могла сыграть возможность или невозможность указать противника в защите поселения. А ночью не только указать, но и банально подсветить. Или, например, в тумане.

Автомат заряжания пролязгал снизу и справа от меня, после чего я «прочесал» из автоматической спаренной пушки ту область, откуда продолжали лететь ракеты. Да сколько ж у врага боеприпасов и из чего он так садит?! Так как каждый пятый мой снаряд трассировал, я нашел траекторию, по которой никакое дерево не перекроет мне маркерный выстрел. И только после выжал спуск стодвацатидвухмиллиметровки. Даже попал, куда целил. И в багровом мерцающем свете увидел человеческий фигурки с ручными реактивными гранатометами.

Некоторые стрелки отшатнулись от внезапно вспыхнувшего термита, кто-то даже выронил оружие. Жаль, что вся мелкокалиберная очередь до этого прошла выше: кто ж знал, что нам противостоит не бронированная противотанковая машина-ракетовоз. Жаль прежде всего потому, что не поддавшиеся панике стрелки дружно переводили свои шайтан-трубки в мою сторону!

Нет у меня опыта танковых боев, ну вот нет. Одна дуэль практически не в счет — я там переиграл врага заранее, за счет разработанной тактической схемы и то чуть не слил. Разумеется, нужно было заранее догадаться, что дульные вспышки меня демаскируют. И что-то придумать на этот счет. Сейчас же мне оставалось только принять «на грудь» весь залп, надеясь, что броня это все удержит. Потому что я так и не пополнил отстреленный припас тридцатого калибра после «сверления» стены в пещере, сейчас выпустив последнее до железки. И загружаемый бронебойный снаряд мне против живой силы толком помочь и не мог, надо было грузить последний фугас или дробь. Да что говорить, я даже не догадался поднять трал, просто забыл про него…

Именно последнее меня и спасло: под вой сигналки мины начали рваться перед носом машины! Кто-то очень умный не забыл перекрыть позицию стрелков минным полем. Эти взрывы, выбивающие вверх облака грунта, эффект неожиданности, просто вид прущего прямо на тебя тяжелого танка помешали большей части реактивных гранатометчиков взять правильный прицел. Всего пять огненных цветков расцвели на броне… окончательно лишив меня и без того отбитого взрывами мин слуха, зато подарив отчетливый звон в голове. Броня не пробита… вот только — надолго ли? И, кстати, кто-нибудь знает, зачем я продолжаю ехать прямо на стрелков?

Все это должно было закончится плохо: в упор танк стрелять не может, разве что за счет скорости удалось бы кого-нибудь раздавить. Или что-нибудь: судя по темпу ведения огня окопавшиеся противники притащили с собой несколько тонн боеприпасов. И как только узнали, где пройдет караван…

Опять же, у некоторых бойцов уже не выдержали нервы, и они побежали, роняя трубы ручных лаунчеров. Плюс по моей отметке начали стрелять самые глазастые и не успевшие наполучать танкисты. В итоге «Шестерка» или получила бы в корму залп из ракет, или поймала бы той же кормой либо бортом «привет» от союзников…

Сам не знаю, как я разглядел это через триплекс: разница освещенности, удачно подчеркнутая красным термитом? Несовпадение стволов деревьев за спиной стреляющих и крон над ними? В общем, я увидел, или даже скорее догадался о наличии туманной арки, сквозь створ которой и стреляла засада.

Многие вопросы сразу получили ответы: как так точно смогли расположить засаду, как смогли притащить столько ракет и привести людей, не оставив заметного следа? Почему столько халявного мяса без твердой скорлупы никто не попробовал на зуб? И как, черт возьми, нападать на сильный караван, если пожитки танкистов и обычных пассажиров почти ничего не стоят, а товарами затраты на уничтожение колонны не отбить.

Все просто. Один из «ангелов» догадался, как использовать свою способность открывать проходы в земли Хэль, без спецэффектов использовать как оружие. А основным желанным трофеем этой танковой охоты для жителей рая стали бы сами танки. В конце концов восстановить подбитое куда проще, чем сделать свое с нуля. Несравнимо проще, я бы сказал. И значительно дешевле, чем по одной машине скупать у искателей. Вот и «общество хороших людей». С другой стороны, они ведь считают живущих в землях ада грешниками, за редким исключением. А таких чего жалеть? И все бы у них даже получилось, но…

…Бронированный нос моей Стали врезался в основание арки, и мир вокруг поглотило пламя, пронизанное молниями.

* * *

В этот раз я долго не мог проморгаться: слезы все текли и текли. То ли в этот раз яркость плазмы пространственного пробоя оказалась такой большой, что я получил по глазам даже через триплекс, то ли это со мной что-то не так сейчас. Наконец удалось совладать с физиологией — в аккурат, как начали отходить оглушенные уши. Ну, хоть кровь ниоткуда не потекла… Так, ну и где я?

Сначала мне никак не удавалось понять даже самого главного: вынесло меня назад в земли Хель или я пробился в большой осколок рая. Слишком темно вокруг было, фары включать по понятным причинам я не горел желанием, а слух до конца так и не восстановился. Так и сидел гадал, пока не вспомнил про рацию, вернее, про то, что ее требуется после электромагнитного удара пересеченной аномалии перезагрузить. Отлично, запущу сканирование диапазона, может, чего интересное услышу. Самому-то пока не пойму, где я, лучше сидеть тише воды ниже травы…

— Три-Нокса вызывает сто семьдесят шесть-Вик, — однако выставленные настройки на связь внутри каравана я сбить не успел, сразу услышал вот это. Получается, не так далеко меня и занесло, раз связь работает.

— Вик на связи, — подумав, все же ответил я. — Я… эээ… где-то рядом.

— Оставайся на месте, у меня на «Двойной семерке» установлен пеленгатор, сейчас возьму триангуляцию и к тебе, — пообещала мне Провод. Помолчала и добавила: — Мы… видели, что ты сделал. Спасибо! Засада сорвана, сомневаюсь, что они смогут в ближайшие дни снова напасть. Хватит время восстановить машины и свалить. Мы… тебе сильно задолжали.

Глава 34

Роксана на своем легком танке пробилась ко мне только когда окончательно стемнело. Заслышав двигатель «Локхота» минут за сорок до этого, я предложил проехать к ней самому — пеленг ведь не только радиопеленгатором можно взять, собственные уши тоже сгодятся, когда ситуация позволяет. А моя «Шестерка» как спички сломает деревья в буреломе, куда меня вынесло из пространственной аномалии. Однако Нокса наотрез запретила мне, как она это выразилась, «дергаться». Наконец сквозь подлесок пробился свет фар и «Восемьдесят восьмой» выкатился, примяв собой кусты.

— Не стоит тебе на тяже по моему следу петлять, — вышла в эфир Провод. — Я буду говорить, куда ехать, сама пристроюсь следом.

Ага. Посетившие меня по здравому размышлению (все равно делать нечего было) подозрения превратились в совсем уж твердую уверенность. Однако выяснять истину пока не место и не время.

— Командуй, — я взялся за рычаги.

Полевой лагерь каравана Роберта представлял из себя зрелище одновременно печальное и эпичное. Десятки машин пестрели подпалинами, несколько единиц бронетехники явно перенесли серьезный пожар и лишь чудом не превратились в выжженные остовы. Отовсюду неслись звуки ударов металла о металл, порой они даже перекрывали шум немногочисленных работающих двигателей. Стоило открыть люк, в нос шибало сгоревшей нефтехимией и тем особым запахом побывавшего в огне металла, который раз учуешь — никогда не забудешь. Временами откуда-то сбоку доносилось частое стракатто коротких пулеметных очередей, изредка бахала пушка. Вот это заставило меня напрячься и машинально сделать шаг назад к «Шестерке».

— На том месте, где ты атаковал стрелков, вспыхнул лесной пожар. Такой жаркий, что ни дождь, ни туман не помогли, огонь начал распространятся. К счастью, не в сторону по большей части обездвиженных машин, — успокоила меня женщина. — Но мы все равно разбили лагерь, перетащив ремонтопригодные танки и транспортеры через ближайшую речку с подветренной стороны. Благо тут их довольно много, и пяти километров не проехать, чтобы не пересечь брод. Однако огонь есть огонь, гонит и пугает зверье вне зависимости от размера, пришлось выставить заслон. Надеюсь, к утру подойдут охотники из Перекрестка…

— Понятно… — пришлось приложить усилие, чтобы разжать пальцы на рукоятке револьвера. Машинально нацепил на пояс, когда выбирался из «Шестерки». Не самый бесполезный приобретенный рефлекс.

Внутри штабной палатки можно было ходить в полный рост, над головой горели развешенные аккумуляторные фонари, освещая большой удобный стол, промозглую сырость и усугубленный ночью холод не пускала внутри пыхтящая выхлопом через выведенную сквозь брезентовую стену гофру печка-автономка. Явно штатное армейское решение, пролежавшее без особых проблем для себя на складах полсотни лет и дождавшееся своего часа. Разве что собравшиеся внутри командиры рулили не дивизией и даже не корпусом, а всего лишь небольшой, по меркам до-апокалиптических времен, транспортной колонной.

— Привела? — Роберт лишь на секунду оторвался от бумаг, веером разложенных перед ним на столе. В одних он что-то вычеркивал, в других, наоборот, ставил пометки. — Хоть одна хорошая новость. А то Тим так толком ничего полезного и не смог выжать из пленных. Нифига они не знают, как нас нашли, как следили, вообще ничего. Кроме того, что нападение готовилось заранее. Тебя полностью просчитали, Провод. Ну или ты кому-то проболталась, уж не знаю, как.

— Не просчитали, переиграли, — сквозь зубы выдавила навигатор. Признавать провал ей явно не хотелось, но она все же продолжила: — Не смогли они наш вход отследить. И они сами понимали, что не получится. Я не учла другое: наше очевидного нежелание афишировать переход сократило количество подходящих мест в окрестностях Перекрестка всего до нескольких штук. Вот их и заминировали. И, видимо, какую-то радиосигналку подвесили…

— Тогда у меня неприятная для вас новость: наши… оппоненты научились отслеживать сам факт перехода на большом расстоянии, — подал голос до того молча сидящий у угла стола Кэп. — Зэков подняли по тревоге спустя всего час или два спустя как мы выдвинулись после ночевки у брода.

— Зэков? — удивленно подняла брови Роксана.

— Заключенных, тюремных сидельцев, — равнодушно перечислил синонимы Тим. — Зачем пачкаться самим и подвергать себя опасности, когда можно заставить того, кого райцы считают неполноценными грешниками? У тех-то и выбора никакого не было…

— Подожди, подожди, — выставила ладонь перед собой Нокса. — Откуда в этом осколке столько осужденных на тюремный срок?! Помню городскую тюрьму: там камер десять было, и занимались они только после праздников в столице, пока особо увлекшиеся отмечанием не протрезвеют до вменяемого состояния…

— Как я понял из допросов, почти все Зэ-Ка там из эмигрантов, — опять поднял голову от бумаг Роберт. — Агитировали в городах «найти путь в рай», вывозили… и сразу за решетку. «Отрабатывать первородный грех».

— Чокнутые фанатики! — схватилась за голову Провод. — Как им позволили забрать себе полноту власти?! Я думала, кто-то из внешников Перекрестка нашел общий язык с не особо разборчивым «святым» ко взаимному интересу и пытается попробовать нас на зуб. А чертовы сектанты, оказывается, все вознамерились откусить! Если бы не Сталь…

— Если бы не ее пилот, — вкрадчиво поправил коллегу глава каравана, искоса наблюдая за моим лицом. — Эта атака… Если с самого начала не рассчитывать на таран — совершенно бессмысленная. Ценный опыт взаимодействия с жителями осколков или просто большой опыт, уважаемый Вик… Как, кстати, тебя полным именем величать?

— Виктор, — вздохнул я. Хорошо, что было время пораскинуть мозгами и припомнить некоторые моменты. Я уже примерно догадывался, о чем пойдет речь с главарями каравана, и потому моя реакция казалась совершенно спокойной, будничной. — Опытом хвастаться не буду, а вот таких, как Роксана, я уже встречал. И, честно сказать, мне больше понравилось то слово, как их там называли. Не лицемерно «святая», а «ангел».

— Давно понял? — троица лидеров переглянулась, потом слово взял Роб.

— Подозрение окончательно оформилось, когда Нокса стала вешки расставлять, задавая направление выхода, — сделал я неопределенное движение шеей. — Это ведь крайне важно, чтобы точно попасть в намеченную область, и без… посторонних эффектов. Ярких таких, горячих.

М-да. В этот раз я не смог выбраться и затушить деревянные части закрепленных на броне инструментов, и теперь у меня нет лопаты и кувалды. Невелика беда, но неприятно.

— Так важно именно для оружия Хель, — поправила меня штурман каравана. — Знала бы я заранее, что пропускаю в осколок, не поленилась бы за вешками сбегать! К сожалению, все мои особые способности неразрывно связаны с этими чертовыми кусками «рая», снаружи только и могу, что вход найти и открыть.

Учту. Эх, похоже, с караванами мне больше не ходить.

— «Только», — хмыкнул Тимон. — Весь наш бизнес на этом строится.

— И, похоже, нам его на этом направлении надо сворачивать, — поморщился Роберт. — И других караванщиков предупредить. Придется обходить теперь территории чокнутых фанатиков.

— Не такие уж они и чокнутые, план нападения был неплохо проработан, — возразил ему Кэп. — Простой, в меру вариабельный. Собственно, они только наличие Стали в составе колонны не предусмотрели…

— У меня вопрос, — перебил я. Даже руку поднял, словно в школе. — Как я понимаю, в ближайшем будущем повторная атака невозможна, иначе вы меня из танка просто не выпустили бы. Так в качестве кого я на вашем совещании?

На самом деле я бы уже думал о самом плохом: «Шестерку» вскрывают, пока мне тут в уши льют! Вот только взломать замки на люках артефакта невозможно. Штатные стопоры экипаж по задумке конструкторов можно закрыть только изнутри, никаких отверстий для ключа просто нет. Оружие Хель сама запирает и отпирает их по мысленной просьбе владельца — ведь эти механизмы часть его самого. Достаточно коснуться рукой и сформулировать желание. Просто, правда? Я вот догадался далеко не сразу…

— Провод ведь передала тебе, что мы тебе сильно обязаны? — после очередного переглядывания переспросил меня Роберт. — Это не пустые слова, когда их говорит караванщик. Как ты, наверное, уже догадался из услышанного, те, кто перевозит людей и грузы через земли Хель, входят в своего рода закрытый клуб. Обмениваемся информацией, с определенными купюрами, конечно, но гораздо откровеннее, чем с чужими. И уж поверь, знаем мы действительно много. Опять же, сам прикинь, какие у нас возможности. Нет, я не про «сверхъестественные», это отдельно — я про связи в поселениях. Торговцы, муниципалитеты, охотники за головами и добытчики биоресурсов, искатели — никто не хочет с нами ссорится, а вот сотрудничать хотят все. Редко, очень редко мы допускаем кого-то нового в наши ряды… Добро пожаловать!

Я открыл рот, и закрыл: слишком много разных слов рвалось с языка. В том числе и не совсем цензурных — и их-то как раз стоило запихнуть поглубже. Да, «без меня меня женили», но от таких предложений не отказываются. Хотя бы просто потому, что иначе ничего не будет сдерживать этих троих направо и налево рассказывать о владельце новой Стали.

— Если ты хотел спросить, надо ли водить караваны, чтобы оставаться в клубе, то ответ — нет, — уведомил меня Кэп. — Занимайся чем хочешь. Не желаешь известности? Живи себе в городе… насколько Сталь вообще позволяет сидеть на одном месте. Никто посторонний ничего не узнает, если только сам не спалишься. Впрочем, мы и тут можем кое-чем помочь.

— Хотел спросить, по карману ли мне членские взносы, — поднапрягшись, я даже смог выжать из себя шутку. Удачную: в ответ получил хмыки и кривоватые понимающие улыбки.

— Считай, что все уже отдал самой Судьбе, раз уж тебя занесло в нашу компашку. Поверь, обычных, даже просто нормальных людей среди нас нет, — пошутил в ответ Роб.

Пошутил же?

Глава 35

До Северного перекрестка от места, где разбил свой вынужденный ремонтно-восстановительный лагерь караван, для колонны с ее черепашьим шагом оставались ровно сутки пути. Хорошо подготовленная бронированная машина на гусеничном ходу имела все шансы уложится в шесть часов движения. Ну, может быть, в семь. Увы, но согласившись вступить в «клуб караванщиков», я уже не мог просто забить на своих новоявленных соратников. Так что проторчать в окрестностях медленно очищающийся от подгорелой технике поляны мне пришлось еще пять дней. Как и предсказывала Роксана, оружие Хель за этот срок не притянуло никакой аномалии.

Как и положено настоящим лидерам, Роберт сотоварищи покидали место полевого ремонта с последними восстановленными машинами. Все продолжали держаться настороже, но ни малейшего признака новой активности райцев засечь не удалось. Хотя даже если их боевая группа в результате моей атаки полегла в огне полностью, информация об этом уже давно должна была дойти до управленческой верхушки осколка. А частично — так и тем более.

Однако никаких ответных выпадов не последовало. То ли исполнители кончились, то ли лесной пожар с той стороны приключился куда более сильный, и оказался оставшимся ангелам не под силу, то ли… Фанатики оказались на поверку не такими уж и фанатиками, нападающим только тогда, когда можно сорвать куш, и глупостями, вроде мести за использование священной земли для провода грешников, сохранения лица и прочей ерундой не интересовались от слова совсем.

* * *

Близкие окрестности Перекрестка мне понравились: сплошь прозрачные и сухие, будто звенящие сосновые и лиственные боры. И поедающие тут и там иголки динозавры с длинными шеями, м-да. Зато вездесущих птеров, этих крылатых крыс, с одинаковым удовольствием жрущих и мясо, и фрукты-овощи тут было значительно меньше, чем в других местах: колючки и шишки они почему-то переварить не могли. А диплодоки, или кто они там, с охоткой жрали яйца летучей гадости. Вместе с гнездами. Как я понял из пояснений Ноксы, местные охотники их потому специально не трогали.

Окружал поселение многорядный частокол, совсем как в Релейном: логично, дерево тут, как и там, самый дешевый строительный материал. А вот внутри архитектура несколько отличалась: никакой фанеры и досок, никакого сплошного заполнения улиц бок-к-боку. Дома держались обособлено, их толстенные стены из неохватных стволов либо из скрепленных бетоном кусков камня подозрительно щурились на мир и соседей окнами-бойницами, а двери по толщине могли потягаться с воротами в город!

Дело в том, что Северный перекресток накрыло стратегическим ударом именно в тот момент, когда царцы пытались выбить из укрепленного форпоста респов, то ли наоборот, респы царцев. Каким-то чудом центр зоны поражения не просто не размазало между небом и землей, но и выплюнуло куда-то далеко в сторону, в самую тайгу. Спецэффекты при этом были такие, что сражение само собой остановилось, а осторожное исследование местности сразу дало понять: надеяться на помощь просто неоткуда.

Пришлось врагам помимо воли стать союзниками… вот только осадочек еще долго оставался. Отсюда такая архитектура: каждый дом как осажденная крепость. Прошедшие десятилетия смешали потомков проигравших сторон — выигравших после того, как мир растащило по кускам и сложило заново, разумеется, не нашлось. Приехали новые люди, частично разъехались или умерли старожилы. Обратилась пылью пролитая войной кровь. А архитектурная традиция взяла и прижилась…

— Точно решил остаться в Перекрестке? — отвлекла меня от энциклопедии Нокса. Читал я ее в архиве муниципалитета, совмещая полезное с полезным: одноклубники попросили обождать, вот я и засел просвещаться. Ангел дождалась моего кивка и начала прямо поверх страниц раскрытой книги. — Это на твой здешний дом, весь первый этаж отведен под ангар для техники. Это на пищевое, снарядное и топливное довольствие: администрация поселения поддерживает некоторых искателей-одиночек, особо полезных для себя. То есть считай — разведчиков дальних окрестностей на предмет всякой гадости. Но если передумаешь, все три здешние группы поисковиков будут очень рады видеть тебя в своих рядах…

— Сама знаешь, не передумаю, — мотнул головой я, намекая на способность Стали влипать во всякие аномалии и выбираться из них отлично заметными спецэффектами.

— Ну, как знаешь, — не стала настаивать Роксана. — Тогда держи расписки, которые ты попросил обналичить, и это все. Ах да, новый позывной к гражданству, все как ты просил. «14-Выжига».

Я взял в руки толстую стопку местных «банковских билетов», перетянутую несколькими канцелярскими резинками, и на мое лицо сама собой выползла кривоватая улыбочка. Последний, так сказать, штришок, который, по моим расчетам, отобьет у местных лишнее любопытство и заодно ответит на вопрос «где и как этот урод так поднялся?!» С учетом того, как из меня искатель и сколько я хабара буду притаскивать из рейдов — то есть около нуля, во всяком случае поначалу — сразу всем станет ясно: «купил за расписку, продал за три — так на два процента и живет». Типичный выжига. Тем более я действительно кое-что шарю в оптовой торговле и разумный совет дать могу…

* * *

Дом мне достался, разумеется, не новый. Съехали прежние хозяева и потом недвижимость кто-то подготовил «под ключ» или муниципалитет забрал строение себе в собственность как выморочное после гибели владельцев — выяснять я не стал. Ответ мог неприятно удивить, но в обществе постапа на многие вещи смотрели проще. Надо было начинать привыкать и мне. Мне вместе со стенами, окнами, дверьми и крышей досталась мебель во вполне неплохом состоянии, посуда, иная утварь и еще куча мелочей вплоть до наволочек, полотенец и трех бочек солений в погребе.

А вот инструмент в ангаре-гараже отсутствовал — видать, в процессе передачи объекта безвозвратно прилип к чьим-то рукам. Ничего, добуду новый. Главное — не влипнуть опять в какой-нибудь пространственный пробой. И ни ногой в сторону границы осколка: вырваться оттуда я скорее всего смогу, но испытывать судьбу и вменяемость тамошних поехавших сектантов ну вот совсем не хочется… Зато три остальных направления открыто до горизонта и далее!

Ну что? Можно выдохнуть наконец. Врагов в Северном перекрестке у меня, вроде как нет, зато есть вполне себе влиятельные друзья среди караванщиков. Это значит, охотники за головами десять раз подумают, прежде, чем со мной связываться. Как и любые другие беспредельщики-любители отнять у нормальных людей «халявы». Кажется чего-то подобного я хотел не далее как месяц назад? Какой-никакой, но стабильности, контроля над собственной жизнью и относительной защищенности?

Повозившись с печью, по сложности напоминавшую топливную систему паровоза, я смог-таки понять, как разжечь каменную ее часть, не трогая остальные. Тепло мне было не нужно, лишь атмосфера. Антураж. Пока дрова разгорались, подвинул кресло поближе к огню, к нему небольшой столик, принес с кухни заваренный чай и стопку неопознанного, но явно крепкого самогона. Пусть будет виски, что ли?

Усевшись в кресло, я отхлебнул из прозрачной емкости, потом из чашки, глядя на языки пламени. Ах-х, лепота-а! И, если так посмотреть, ничуть не хуже, чем в усадьбе у Антеро, которому я, признаться, все же немного позавидовал. В отличии от отшельника, я-то в отрыве от людей жить просто не смогу. Не хочу даже пытаться рассчитывать покупку половины еды на месяцы вперед и вторую половину выращивать все самому, не хочу охотится ни на монстров, ни на бобров. Не хочу сам себе чинить и шить одежду, и еще, еще, еще… Вместо этого зайду к купцу, на рынок, да к портному-сапожнику не забуду заглянуть. А поесть и в кафе-ресторане могу, если будет лень готовить.

Правда, вся эта красота до следующего раза, когда я крупно не понадоблюсь караванщикам. Если не соглашусь помочь — все моментально испарится как дым. А соглашусь — еще хрен знает, вернусь сюда или сгину с концами. Но ведь за все надо платить, верно? И уж точно не стоит жить в страхе перед гипотетическим будущим…

Что ж, здравствуй, моя новая жизнь!

Очередная…

Примечания

1

Вэ-Вэ — частое разговорное сокращение от «взрывчатые вещества» среди профессионалов: саперов и не только.

2

Боевая часть фугасного снаряда для 122–125 мм. танковой пушки весит около 7–8 килограмм, однако метательный заряд куда тяжелее и массивнее — 13–16 килограмм. Ну и гильза с капсюлем тоже не из бумаги сделаны. Надо сказать, что в современных артсистемах крупного калибра метательный заряд подгружается отдельно от снаряда и может быть разной массы, что значительно повышает гибкость применения такого оружия на поле боя.

3

Имеется в виду специальное финишное покрытие, защищающее краску и металл под ней от погодных условий (вода просто скатывается) и несильных механических повреждений.

Content

Плотников Сергей
Память стали

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Примечания