Джеймс Д. Прескотт,Magic Dome Books

"Код" Роман Джеймса Д. Прескотта

***

Примечания автора:

Информация для читателей:

В книге есть ссылка с дополнительным материалом. Она содержит информацию о синдроме Зальцбурга и назначении отдельных генов, а также пояснение нескольких важных терминов. Заглядывайте туда по ходу чтения.

Автор © Джеймс Д. Прескотт 2017

Художник © Владимир Манюхин 2020

Переводчики © Евгений Симаков 2020

Издательство Magic Dome Books, 2020

Страница книги

Глава 1

Полуостров Юкатан, в 5 милях от побережья Мексики

Руководитель научных работ доктор Джек Грир смотрел в мощный бинокль на приближающиеся вертолеты. Было раннее утро, теплый ветер Залива гладил щеки доктора, стоявшего на верхней площадке перепрофилированной нефтяной буровой платформы. Соленый воздух вливался ему в лёгкие, пульс становился чаще.

Джек, геофизик чуть старше сорока, был от рождения одарён (или наказан, по иному мнению) шапкой черных вьющихся волос, которую он излишне часто, по мнению его почтенной матери, прятал под затасканной бейсболкой с надписью «Houston Astros».

Он снова посмотрел на вертолеты, находившиеся теперь милях в десяти и казавшиеся двумя белыми точками на фоне зеленовато-голубого неба. Один из них был большим двух— роторным грузовиком, под брюхом которого на четырех тросах вальяжно покачивался ярко-оранжевый морской контейнер. Наконец-то к ним присоединялся Ражеш Вишванатан из Массачусетского технологического института. Последний участник группы, прибывший с недельным опозданием.

Опустив бинокль, Джек прислушался к звукам работ на нижней площадке. Уже месяц они бурили скважину в земной коре в поисках следов того, что, по мнению многих, найти было невозможно – следов астероида, упавшего на Землю 65 миллионов лет назад, что привело к исчезновению динозавров и вообще к одному из самых массовых вымираний в истории планеты.

Так, по крайней мере, полагала большая часть научного сообщества. Одновременно все громче звучали голоса тех, кто возлагал ответственность за эти давние события на возросшую вулканическую активность. Задача группы была проста — исследовать известняковые отложения в зоне падения и, если удастся, — остатки самого метеорита. Джек надеялся, что таким образом они смогут закрыть дискуссию раз и навсегда.

Однако получить финансирование на проведение столь масштабных работ оказалось много труднее, чем он полагал. Главным препятствием стала старая добрая логика. Ведь когда прилетевший из космоса кусок металла, камня или льда врезается в землю, большая часть его немедленно превращается в пар, а то, что остаётся, выбрасывается в атмосферу и рассеивается по поверхности планеты.

Шутки на эту тему прекратились, когда сейсмологические исследования, проведенные Джеком, показали мощную магнитную аномалию на глубине 500 метров под поверхностью земли. Нельзя сказать, чтобы полученные данные прямо указывали на наличие метеорита, но в отчете на фоне волнистых горизонтальных линий четко проступало некое темное пятно.

При всей неопределенности этого оказалось достаточно, чтобы вызвать к этой теме неподдельный интерес со стороны одной из крупнейших горнодобывающих компаний мира – DiCore. По её мнению, первая расшифровка результатов исследования указала на возможное наличие большого скопления алмазов, наподобие того, что в семидесятых было открыто в Сибири в кратере Попигай.

Короче, DiCore выделила деньги, и теперь работы (которые, осуществляйся они только на гранты Геологической службы США, были бы свернуты через две недели) могли продолжаться месяцами. Условия DiCore, в свою очередь, были просты и понятны: как только ученые покончат с метеоритом, месторождение алмазов поступает в распоряжение компании.

Пока Джек прокручивал в голове все эти мысли, из дверей основной надстройки вышла и направилась в его сторону Гэби Бишоп. Гэби была астрономом и давним другом Джека. Лет на десять старше, Гэби имела пепельные волосы, доходящие до плеч, и симпатичное округлое лицо. Также она первая изменила их обоюдному договору бросить курить. Словно в подтверждение этого Гэби первым делом выудила из кармана пачку Marlboro Lights. Она даже чуть было не предложила сигарету Джеку, но вовремя спохватилась.

— Извини, — она щелкнула зажигалкой, – забыла о твоем табачном воздержании.

Джек смущенно тронул козырек бейсболки:

— Стараюсь быть лучше, а ты тянешь меня назад.

— Похоже, пресловутая воля Джека Грира дает трещину! Может, пора сдаться неизбежному?

Джек усмехнулся:

– Пока будет достаточно, если ты просто подышишь на меня дымом.

Оба рассмеялись несколько искусственно.

Вертолеты были уже на расстоянии мили.

В словах и жестах Гэби ощущалось беспокойство:

— Они застряли из-за каких-нибудь бюрократических проволочек. И поэтому не звонили. – Она выдержала взгляд Джека и добавила: – Учитывая здешнюю ситуацию.

«Здешняя ситуация» была результатом действия «закона подлости». Месяц назад, когда буровая установка только прибыла на свое рабочее место, политическая напряженность в Мексиканском заливе как раз достигла высшей точки. Отказ от начавшегося было налаживания отношений с кубинцами привел к восстановлению санкций. Ответные действия Кубы не заставили себя ждать: вдоль ее морской границы появились землесосные машины для намывки искусственных островов. До этого подобный фокус применяли китайцы. Цель — увеличить размеры своей исключительной экономической зоны. Делалось ли это, чтобы повысить ставки за столом переговоров или еще почему, ясно одно: обе страны принялись активно наращивать свое военное присутствие в регионе. Пока Мексика сохраняла нейтралитет, правительственная лицензия, выданная экспедиции, оставалась в силе. Джек, однако, старался не думать о том, что будет, если ситуация еще больше накалится.

Затрещала висевшая на ремне рация.

– Босс, это Билли. Мы дошли до твердого слоя, сильно тверже гранита. Придется поднять колонну и поменять карбид-вольфрамовое долото.

Билли Бреннер был руководителем буровых работ, иногда несколько импульсивным.

Чутье говорило Джеку, что они приближаются к цели. Метеор, ударившись о Землю, поднял огромное цунами, которое завалило место удара многочисленными слоями песка. В этой каше тяжелые обломки оказались внизу, те, что помельче, — сверху, образовав слои все возрастающей плотности. Значит, чем жестче слой, тем они ближе.

— Что у нас по глубине? — спросил Джек.

Билли посмотрел на панель управления:

-- 1452 фута.

Метеорит был, видимо, где-то на полутора тысячах.

– Бурим! – скомандовал Джек и потер концы пальцев, ощущая, как нервная энергия закипает в области живота.

По реакции Билли было заметно, что он колеблется. Да, конструкция работала на пределе, но Джек чувствовал, что было что-то еще. Билли не спрашивал разрешения, а пытался протолкнуть какую-то свою мысль, при всей своей почтительности. Джек повторил приказ и выключил рацию: он еще разберется с Билли и его настроениями попозже.

Отбросив сигарету, Гэби нахмурилась. Окурок, провожаемый взглядом Джека, закружился и полетел, подхваченный ветром, в прозрачную воду у них под ногами. Готовность Джека отчаянно рисковать часто уравновешивалась осторожной мудростью его приятельницы.

– Ты же понимаешь, что, если Билли угробит этот бур, мы можем собирать вещи, – тон, которым она это сказала, могли позволить себе немногие.

Вертолеты висели над их головами. Воздушная волна от их вращающихся лопастей сбивала с ног, рев моторов делал разговор невозможным. Джек руками придерживал бейсболку, чтобы не улетела. Наклонившись к уху Гэби, он прокричал:

– Остановиться в шаге от результата, да?

Глава 2

Пока большой вертолет устанавливал контейнер на предназначенную ему платформу, маленький сел на посадочную площадку, и из него вышел плотного сложения индус в круглых очках. Ступив на железный пол, он покачнулся, но быстро восстановил равновесие. Одет он был в темно-красную рубаху с воротником на пуговицах и белые просторные брюки. Выглядел прибывший растерянным и смущенным.

— Приветствую на борту! – Джек старался перекричать воздушно-звуковую волну.

— Я Ражеш, — представился индус, перемещая рюкзак с одного плеча на другое. За ним следовали юноша и маленькая, азиатского вида девушка, которых он представил как Адама и Лею. Похоже – аспирантов.

Вертолет улетел, стали слышны звуки бурения и крики чаек над головой.

— Вы опоздали на неделю, — отчеканил Джек и пошел прочь по мосткам. Ражеш устремился вслед, стараясь не отставать на плохо слушающихся ногах.

– Приношу искренние извинения, доктор Грир, — забормотал Ражеш, оглядываясь на Гэби в расчете на её помощь. — Мы были готовы. Нас правительство не выпускало из-за ситуации в Заливе.

Видно было, как его рубаха намокает от пота.

Джек остановился и повернулся к нему:

– Понимаю и сочувствую. Но вы даже не позвонили, не сообщили о задержке. Считайте это первым и вторым промахами.

— Второй промах, – медленно произнёс Ражеш, словно впервые услышал такое слово. – А что будет после третьего? Давайте определимся с правилами — из игр я предпочитаю крикет.

– После третьего вы и ваши аспиранты сядете в вертушку и полетите домой.

Ражеш скривился:

— Уверяю вас, сэр, третьего не будет.

Джек невольно улыбнулся. Опоздал он или нет или нет, индус ему чем-то нравился:

— Мы рады, что вы наконец здесь и можно приступать к заключительной фазе работ.

К разговору присоединилась Гэби, показывая, что где на буровой, и объясняя назначение разных модулей.

Буровая вышка называлась по-разному. Для Conoco Phillips она была «TOR». Но здесь все — исследователи, инженеры, рабочие -- называли ее «КД», сокращением, подразумевавшим кучу дерьма.

Перед началом работ все ненужное убрали. Остались буровая часть и десятиуровневая надстройка с жилыми помещениями, совещательными комнатами, столовой и площадками для отдыха сотрудников.

На части открытой площадки размещалась так называемая «Пятая Авеню» – два аккуратных ряда морских контейнеров-лабораторий, составляющих как бы улицу, в конце которой расположился и оранжевый контейнер Ражеша.

Рация Джека подала признаки жизни.

– Что там? – спросил он на ходу. Билли внизу махал руками, как прохожий, пытающийся привлечь внимание полицейской машины. Джек увидел его и остановился.

– Не уверен, но, похоже, мы наткнулись на воздушный мешок.

Красноречивая улыбка расплылась по лицу Джека: добрались!

Глава 3

Солнечный свет лился в иллюминаторы и придавал комнате для совещаний, обычно темной и неопрятной, веселый вид. Комната была отделана обшивкой под дерево, которая обязательно применялась во всех помещениях такого типа в восьмидесятые и начале девяностых, пока не вышла из моды. Подвесной плиточный потолок светился неоновым офисным светом, отчего у всех собравшихся был слегка желтушный вид. На настенных крюках висели каски, еще имелись пятидесятидюймовый экран и белая доска.

Джек посмотрел на присутствующих:

— Давайте по кругу. Вряд ли прибывшие коллеги кого-то здесь знают.

Доктор Грант Холланд улыбнулся и помахал рукой. Грант, которому вот-вот должно было стукнуть шестьдесят, был худ и долговяз, с бледно-розовыми щеками и редкими волосами. Он считал себя безупречным ученым, хотя некоторые его теории в области морфогенетических полей и межвидовой коммуникации носили откровенно завиральный характер.

– В этой команде я биолог. Родился в Англии, в Бате, учился в Империал-Колледж в Лондоне. Моя задача — разобраться в том, как восстанавливалась жизнь после падения астероида. Если бы я любил тотализатор, а я не люблю, я бы поставил на роль вулканов в массовом вымирании: она по-настоящему недооценена.

Следующим был доктор Даг Густавсон, швед с квадратной челюстью, рыжей бородой и пронзительным взглядом — вылитый викинг, если бы не «вареная» футболка и кожаные сандалии на толстой пробковой подошве. Он сложил руки и слегка поклонился:

– Рад познакомиться. Я палеонтолог, но здесь разбужу моего внутреннего зоолога, поскольку планирую отслеживать распространение млекопитающих после катаклизма.

Билли Бреннер постукивал по столу пальцем и был заметно не в своей тарелке. Его лицо, отличающееся своеобразной грубой красотой, хранило следы угревой сыпи — одного из наследий нелегкой юности, с которым он продолжал бороться по сей день.

— Я руководитель буровых операций в компании Suntech. Уже лет десять как. Раньше помогал отцу с креветочным промыслом, пока «Катрина» не снесла все к чертовой матери. Он пошевелил бровями, как бы говоря «дело прошлое». Хотя было очевидно, что это не так.

– Теперь вы, — сказал Джек.

Адам и Леа сообщили, что они аспиранты в МТИ и занимаются искусственным интеллектом.

Все притихли.

Ражеш, опустив историю своего детства в Калькутте и переезд в Америку в ранней юности, снял со стоящего на соседнем столе предмета (высотой примерно в три фута) ткань.

— С превеликим удовольствием представляю вам: A.N.N.A.

Глазам присутствующих открылся антропоморфный торс робота с тонкими чертами женского лица. Две механические руки поднялись в знак приветствия.

– Ух ты, круто! — Даг даже слегка подпрыгнул на своем стуле.

Билли явно был поражен, даже отчасти испуган.

Джек почувствовал себя растерянным. Гэби говорила, что Ражеш должен привезти какое-то мощное компьютерное оборудование, но такого он не ожидал.

Грант уточнил:

– Ее зовут Анна?

– Сокращение от Artificial Neuron Network Algorithm (Алгоритм Искусственной Нейросети), — пояснил Ражеш. – Для лица и трансляции лицевых выражений мы использовали ячеистую сеть и передовую проективную технологию.

Анна улыбнулась, и, хотя, конечно, это было всего лишь видео, проецируемое на внутреннюю сторону ее лицевого экрана, улыбка оказалась вдруг вполне теплой.

Ражеш дотронулся до плеча робота, и глаза Анны последовали за его рукой.

— Мы обычно думаем, что искусственный интеллект — это и есть робот, но робот — лишь оболочка. А ИИ -- это начинка. Однако не все ИИ одинаковы. Игра в шахматы, телевикторины, обработка данных для рекламы – все это мы называем ЦИИ, или целевой ИИ, применяемый в какой-либо конкретной области. Святой Грааль программистов – это ОИИ, общий искусственный интеллект, копирующий человеческий разум. Пока что все, чего удалось добиться как университетам, так и богатейшим корпорациям, – это ИИ уровня домашней кошки.

– Чем отличается Анна? – поинтересовался Джек.

– По уровню интеллектуального развития Анна скорее десятилетний ребенок. У нее даже есть зачатки воображения. А не хватает ей того, чего не хватает и детям, – мудрости и опыта.

– Как получилось, что она всех обогнала? – спросила Гэби.

– Большинство разработчиков пытаются создать цифровую копию человеческого мозга. Это работа на десятилетия. Вот если в воздухоплавании мы бы пытались копировать птиц, получились бы у нас реактивные самолеты? Изучив труды коллег, мы решили всю трудную работу доверить Анне. Она сама занимается исследованиями в сфере ИИ, заодно совершенствуя и уточняя собственную архитектуру по экспоненте. В общем – она сама себя учит уму-разуму.

– Что-то в этом есть противоестественное, прошу прощения, – сказал Билли. – Чем все это кончится?

Анна повернула голову в сторону инженера. На ее холодном цифровом лице не было и намека на юмор:

– Кончится тем, что я стану всемогущей и порабощу человечество.

В комнате наступила абсолютная тишина.

Мгновение спустя Ражеш зашелся в приступе смеха, колотя по столу пухлой рукой. Следом засмеялась Анна, ее механическая рука тоже забарабанила по столу.

– Ну и лица у вас! – хохотнул Ражеш, лицо его сложилось в гримасу удовольствия. – С ума можно сойти!

Джек заулыбался:

– В остроумии ей не откажешь. Соглашусь. Я опасался, что ее возможности сводятся к заказу готовой пиццы.

Анна улыбнулась Джеку:

– Уверяю вас, доктор Грир, я могу гораздо больше.

– Есть одна важная составляющая, которой Анна лишена, – вставил Ражеш, – и которая свойственна всем людям на земле.

– Ноги?! – воскликнул Даг и указал на свои.

Грант на секунду задумался и изрёк, что ему почему-то приходит на ум мысль о религии.

– Вы недалеки от истины, профессор, – Ражеш кивнул. – У Анны отсутствует осознанное желание создавать по своему образу и подобию. То есть – превратиться из создания в создателя.

•••

Совещание закончилось. Бурение возобновилось. Почти вся команда собралась в диспетчерской и смотрела на мониторы с заметным нетерпением. Джек и Гэби затаив дыхание следили, как головка бура на экране медленно приближается к бесформенному образованию. Краем уха, за пределами нервного напряжения и пронзительных звуков буровой, Джек уловил гудение самолета. Не такое громкое, чтобы привлечь всё его внимание, но отчётливое – вроде жужжания мухи.

Затем Джек услышал яростный металлический скрежет застрявшего бура. И почувствовал, как холод сжал его сердце. Бур, очевидно, наткнулся на что-то, что управилось с карбид-вольфрамовым долотом примерно так, как танк с деревянным копьем, а именно – разнесло его в щепы. За секунды ударная волна, пройдя по буровой колонне, достигла наземного оборудования. Столб огня выстрелил футов на десять вверх. Билли и его команда бросились в укрытие. Но скрежет металла не стихал – инженеры разбежались, не выключив машинерию. Джек схватил со стены каску и бросился к буровой.

Он не сделал и трех шагов, как платформа под ним затряслась и электрический гул ударил в уши. Каждый шаг теперь давался ему с таким трудом, будто он шел по дну Залива. Мощная сила тащила вниз. Он чувствовал себя, как когда-то много лет назад, пассажиром спортивного самолета, выполняющего фигуру высшего пилотажа. Перегрузка прижала его к решетке пола. Вода внизу изогнулась и приняла форму линзы. Джек поднял глаза и увидел, как самолет, жужжание которого он только что слышал, падает в воду. Девятифутовый кусок трубы оторвался от креплений и упал рядом с ним на решетку, не подпрыгнув и не покатившись, будто его притянуло вниз гигантским магнитом. Затем так же внезапно магнит перестал действовать. Освобожденные воды океана вспучились, заливая платформу. Но это было еще не все. Словно миллион фотовспышек, сработавших одновременно, хлестнул ослепительный белый свет.

Джек медленно поднялся и принялся тереть глаза, пытаясь избавиться от огненных звёзд на сетчатке.

Что, черт возьми, это было?

Буровая продолжала работать. Джек нажал кнопку аварийной остановки и перешел к протоколу техники безопасности: все ли живы, все ли целы.

Самолет, упавший на его глазах в воду, не должен был находиться дальше, чем в миле-двух от платформы. Джек, несмотря на вспышки в глазах, отыскал трех рабочих и послал их спустить на воду жесткую надувную лодку «Зодиак». Транспортное судно ожидалось только через два дня, так что, помимо эвакуационных шлюпок, «Зодиак» был единственным плавсредством для организации спасательных работ.

Парализующий страх потихоньку отступал. Джек вместе с рабочими платформы отправился на поиски выживших при крушении самолета. Но среди множества мыслей, кипевших в его голове, особенно цепкими были те, что относились к метеориту. Что бы там, на глубине, они ни нашли, эта штука обладала такими силами, с которыми человечество до сих пор не сталкивалось.

Глава 4

Север Бразилии

Три часа до того

Маленький турбовинтовой самолет трясло так, что доктору Мии Вард казалось, будто все кости в ее теле вибрируют. Самолет был почти пустой: кроме доктора Вард в нем находились еще три человека. Это была исследовательская группа ВОЗ, направлявшаяся в Бразилию изучать случаи черепно-лицевой аномалии.

В кабине пилоты что-то кричали друг другу по-португальски. Миа разобрала слова про сильный ветер, остальное тонуло в шуме, издаваемом дверками полок для багажа.

Слева сидел доктор Эрик Мецнер, намертво вцепившийся в подлокотники и дышавший, как рожающая женщина. Канадский педиатр, специализирующийся на физических дефектах и одаренный способностью все видеть в драматическом свете. Справа расположился доктор Скотт Чепман, британец из Манчестера, испытывающий глубокое отвращение к людям, называющим футбол соккером и не владеющим высоким искусством правильно наливать чай. Через два ряда позади них находилась Мария Бертола, аспирант в области генетической эпидемиологии, науки о том, как генетические и природные факторы влияют на здоровье людей. Мария крестилась и целовала нательный крестик с таким видом, будто, если они разобьются, крестик — это все, что от нее останется.

Концы крыльев в иллюминаторе ходили вверх и вниз, пилоты всеми силами старались держать самолет ровно. Скотт пытался проглотить таблетку. От этого зрелища Миа почувствовала спазмы в желудке, она закрыла глаза, представила себе веселое лицо дочери и стала думать о том, как они снова однажды увидятся.

Ее путешествие в Бразилию началось в Ричмонде, Виргиния, где она подала заявку на работу в ВОЗ, прошла ряд бесконечных собеседований и наконец получила место научного руководителя группы, направленной для изучения тяжелого генетического недуга, превратившего многих юных бразильцев в изгоев и лишившего некоторых из них возможности есть и разговаривать.

Генетик по образованию, Миа принимала участие в создании с нуля искусственной хромосомы человека. В области генной терапии большинство исследователей к тому времени уже отказались от попыток создать работающую искусственную хромосому и сосредоточились на работе с имеющимися хромосомами, вычищая их и заполняя полезными генами. После того, как человек вышел из эмбрионального состояния, иногда возникает потребность встроить в его клетки новую хромосому. В качестве механизма доставки можно использовать вирусы, обычно их называют переносчиками, но Миа была убеждена, что существует лучший, более безопасный способ. Ответ содержится в теле человека. Она была уверена в этом и очень рассчитывала однажды найти этот ответ и радикально изменить методы лечения заболеваний.

Самолет вдруг выровнялся, ко всеобщему облегчению, и покатился по раскаленному покрытию посадочной полосы.

Миа посмотрела в окно. Вытянувшийся вдоль Амазонки Сантарен с его двухсоттысячным населением представлял собой северный форпост цивилизации в Бразилии. На другой стороне реки начинались края, куда не многие европейцы решались заглядывать.

Она достала телефон и применила его в качестве зеркала. Ее рыжая шевелюра, обычно яркая и ухоженная, была в полном беспорядке, словно Миа выбралась из какого-то вращающегося устройства. Лицо бледное, в пятнах, щеки ввалились, будто несколько дней не ела. Настоятельно требовалось вмешательство косметики.

Самолет остановился. Пассажиры поднялись, распрямляясь, потягиваясь и радуясь тому, что их не придется соскребать лопатой с асфальта.

Подхватив рюкзак, Миа шагнула навстречу влажной жаре и ослепительному солнцу. Даже дыхание требовало здесь специальных усилий. С трапа открывался вид на море плоских построек с крышами из рифленого железа. Гудели насекомые, гудели мотороллеры, в ландшафте преобладали коричневые тона. Несмотря на размеры города, аэропорт Сантарена был одним из немногих мест, которые могли похвастать мощеной поверхностью.

У трапа их ждали черный микроавтобус и Изабелла Сильва, Региональной директор ВОЗ в Бразилии. Миловидная женщина лет пятидесяти в туфлях на высокой подошве, открывающих ей двери клуба «для тех, кто выше пяти футов», она коротко махнула рукой, приглашая в автобус.

– С приездом! — ее английский отличался сильным акцентом. — Вы, конечно, устали с дороги, но сначала – в госпиталь. Ваши вещи в отель завезёт Карлос.

— Можно сначала в душ? — спросила Миа, думая больше о коллегах, чем о себе.

Изабелла засмеялась:

– Дорогая, у нас под сорок на дворе. Свежесть закончится сразу же вместе с душем.

Миа покосилась на свои бежевые дорожные брюки и зеленую рубашку. Запах пота отчетливо присутствовал в воздухе. Может быть, все-таки это Скотт или Эрик? Хотя в данных обстоятельствах и неважно. Изабелла села впереди, кивнула шоферу, и они отправились.

Муниципальный госпиталь Сантарена был в десяти минутах езды — пятиэтажное розоватое здание, больше похожее на гостиницу типа Holiday Inn, чем на место, где лечат и проводят исследования. В полупустой приемной экстренной помощи пахло бинтами и дезинфекцией. Изабелла провела их в «научное отделение», где находились пациенты, примерно у половины из которых были признаки генетических лицевых дефектов. Миа готовилась к тому, что ей предстояло увидеть, но все равно испытала острый приступ жалости.

Пациенты и их сопровождающие приветствовали прибывших радостными возгласами и хлопками в ладоши. Миа могла только надеяться, что они не думают, будто их сейчас же вылечат. Даже если удастся найти работающий способ лечения, быстро ничего не получится: люди не морские свинки. Девочка лет шести (как Миина дочка Зоуи) подошла и обхватила ее за талию. Левая щека девочки практически отсутствовала, и съехавший на сторону рот придавал лицу жутковатое выражение. Миа наклонилась и обняла ее, едва сдерживая слезы. Радость и твердость духа этих несчастных людей были удивительны. Сколько их здесь еще, тех, кому она так хотела бы помочь?!..

После череды формальностей и взаимных представлений Карлос отвез их в отель «Сандис». Белая плитка и ярко-оранжевая вывеска приятно контрастировали с окружающей средой. Багаж, по словам Карлоса, ждал в номерах. В тот самый момент, как они входили в холл гостиницы, в лицо Мии ударил ослепительный белый свет. Она принялась тереть глаза, пытаясь избавиться от вспыхнувших в них звезд, как это бывает при слишком резком вставании. Зрение постепенно восстановилось, и она поняла, что все присутствующие пережили то же самое. Администратор за столиком, Эрик, Скотт, Мария — все моргали как сумасшедшие. Тут, однако, ситуация из странной превратилась в пугающую: на экране телевизора, настроенного на международный канал CNN, ведущие вели себя точно так же – моргали и крутили головами.

— Что за черт?! – Скотт смотрел вокруг себя с видом полной растерянности.

Этот вопрос задавал себе каждый. Началась ядерная война? По соседству вспыхнула сверхновая? Миина мысль металась между вероятным и невероятным. И в том и в другом случае было ясно, что происшествие не предвещает ничего хорошего.

Глава 5

— Ему удалось зацепиться за плавающий обломок, – пояснил Джек стоящим у койки вытащенного из воды человека. Многие из присутствующих выглядели не сильно лучше, чем лежавший перед ними пациент медпункта. Спасенный был в форме военного летчика, нашивка на плече изображала кубинский флаг.

Лара Штайгер, белокурая тридцатилетняя женщина, бывший специалист оперативного реагирования и военный медик, была единственным представителем медицинской профессии на платформе. Последние несколько часов она только и делала, что обрабатывала и перевязывала раны. Серьезных травм не было, однако двое жаловались на головную боль и провалы в памяти — вероятно, вследствие контузии.

— Везунчик, – сказала Лара, нажимая кнопки на кардиомониторе, — выжить после такого!

Направляясь к месту крушения, Джек думал увидеть гражданский самолет и был сильно удивлен и обеспокоен, обнаружив военный, да еще и иностранный. Как отреагируют кубинцы, узнав, что их человек в руках американцев?

— Фуэнтес, – прочитала Гэби на нашивке. — Кто-нибудь знает испанский?

— Я слышал, как Алехандро Диас говорил по телефону на испанском. Позвать? – предложил Даг

— Пока не надо, – Джек продолжал смотреть на кубинца.

– И что с ним теперь делать? — поинтересовался Грант, у которого левый глаз был заклеен пластырем.

Джек сжал рукой спинку кровати. В нем росло чувство вины. Зачем он так давил и торопил?

– Пусть отдыхает. У нас есть более срочные дела. Я полагаю, всем хочется понять, что произошло и почему. Но сначала надо убедиться, что мы здесь в безопасности. Для начала надо провести новое сканирование морского дна.

Джек повернулся к Билли: правая щека инженера круглилась от жевательного табака, от которого он вроде как отказался несколько недель назад. Сначала Гэби, теперь Билли… если так пойдет, Джек и сам к завтрашнему дню закурит.

В круговороте последних событий им было не до разговоров. То, что инженер сбежал, не остановив бурового станка, могло привести к еще худшим последствиям. На лице же Билли читалось нечто другое, нечто вроде «а я вам говорил!». Слова эти, казалось, рвутся у него с языка. Джек поинтересовался:

— Можете помочь строителям проверить надежность конструкции?

Билли передвинул табак за другую щеку и кивнул.

•••

Час спустя Джек сидел в своем кабинете со спутниковым телефоном в руке. Низкий скрипучий голос на другом конце принадлежал Гордону Лемэю.

То, чем занимался Гордон, называлось по-разному: главный смотритель, распорядитель, фермер… Но его основная забота сводилась к одному: он управлял принадлежавшей Джеку фермой-приютом недалеко от Хьюстона. Для Джека ферма была больше, чем хобби, — это был его дом, его тайная страсть. Как женщины определенного возраста подбирают кошек, Джек подбирал брошенных или покалеченных домашних животных, чтобы они могли провести остаток дней в благополучной безопасности.

Как и некоторые другие вещи, доктора Айболита в себе Джек открыл не сразу. Однажды ему случилось увидеть в местных новостях сюжет про ферму, закрытую по причине жестокого обращения с животными. Ведущий рассказывал, что ферма выставляется на аукцион, а животные подлежат усыплению. Тут Джек переключился на бейсбол и около часа смотрел, как Astros вчистую проигрывают. Несколько дней он пытался заставить внутренний голос, твердивший, что надо что-то делать, замолчать.

Заставить замолчать не удалось, и Джек отправился к окружному клерку. В офисе на вопрос о ферме и животных из новостей полная женщина в кудрях, которые покачивались в такт движениям её головы, выразила понимание и сочувствие. Оказалось, ветеринар в это самое время должен был быть на ферме и усыплять животных.

— Такая жалость! -- слова застигли Джека уже в дверях. – Удачи. Но, боюсь, вы опоздали.

Если бы Джек был склонен прислушиваться к скептикам, он так бы и провел свою жизнь, не вылезая из нефтяных месторождений. Через двадцать минут Джеков пикап, хрустя гравием, влетел во двор фермы. У дверей хлева стояла фура с трупами свиней. В помещении Джек обнаружил сидевшего на корточках назнакомца в фартуке и со шприцем в руке. Свободной рукой незнакомец придерживал поросенка размером не больше обувной коробки.

– Стоп! – закричал Джек, нарушая жутковатую тишину, царившую в помещении.

Откуда-то вынырнули два жестикулирующих мужчины в куртках с надписью «Отдел по контролю за животными».

– Сэр! Здесь нельзя находиться.

– Это последний, да? – спросил Джек, оценив ситуацию.

Ветеринар поднял к нему лицо, отмеченное долгим воздействием солнца и ветра, и кивнул:

– Поверь, сынок. Мне и самому не нравится, но эти зверушки в очень плохом состоянии.

– Наверное. Но это мой поросенок.

Ветеринар растерянно посмотрел на поросенка, потом – на Джека.

– Да. И ферма тоже моя.

– Простите?

– Она же продается?

– В принципе – выставлена на аукцион, – ветеринар обвел взглядом грязные стены.

– Вот я ее и куплю. И его тоже, – Джек ткнул пальцем в поросенка, все еще придавленного рукой ветеринара.

– Как скажете, мистер. Только это не «он», а «она», – ветеринар надел на иглу защитный колпачок. Сотрудники «Отдела по контролю за животными» переглянулись и направились к своей фуре. – Гордон Лемэй, – представившийся снял перчатку и протянул руку. – Ты, наверное, ненормальный, да?

Джек засмеялся. Наверное, да.

Сейчас, в офисе на буровой, прокуренный неспешный говорок Гордона переносил Джека в альтернативную реальность.

– В хлеву крыша течет, изгородь обвалилась примерно на километр, и оба работника сильно скучают без зарплаты…

Джек вздохнул. Склонный к импульсивным решениям человек нередко, открыв глаза, говорит себе: я в дерьме! Следует признать, что ферма разваливалась. И уже давно. Чтобы вернуть ее в нормальное рабочее состояние, требовалось значительно больше денег, чем имелось в наличии. В промежутках между научными экспедициями Джек принялся подрабатывать сейсмологом в горнодобывающих компаниях. У него обнаружился талант, нечто вроде шестого чувства, к разведке алмазных месторождений. Этим, в частности, объяснялась готовность DiCoreфинансировать экспедицию – на основании слов Джека и нескольких страниц собранных данных. Но и подработка на стороне не спасала положения вещей.

– Фуража для лошадей и свиней достаточно? – Джек принялся тереть кончики пальцев.

– Да.

– Как Джордж? – Джордж был ламой с дурным характером и склонностью щипать всякого, до кого дотянется, за исключением Джека.

– Такая же сволочь, как всегда, – весело сообщил Гордон. – Козлы тоже в порядке. Вся живность здорова.

Это не могло не радовать.

– В сейфе есть деньги «на крайний случай». Возьми их на ремонт и зарплату. Как только появятся, пришлю еще.

Закончив разговор, Джек какое-то время молча глядел на телефон в своей руке, пока не услышал стук в дверь. Это оказался Ражеш, и Джек вышел ему навстречу.

– Подружка не с вами?

В глазах Ражеша за необычайно толстыми линзами очков читалась какая-то растерянность:

– Вот, я поэтому. Она закончила анализ данных последнего сканирования.

Обработка данных сейсмологического исследования требует нескольких дней, а не часов.

– Это что еще за сказки, Ражеш? – Джеку стало стыдно за профессора МТИ.

– Уверяю вас, это так. Сейчас она обрабатывает сейсмометрику по темному объекту.

– Сколько времени у нее ушло на первую задачу?

Ражеш посмотрел в потолок.

– Так… один час, тридцать пять минут, десять секунд.

– А на вторую?

– Один час, двадцать минут, тридцать две секунды.

Джек почувствовал, как кровь приливает к лицу.

– И второй скан с нуля!

– Я, собственно, об этом говорил на презентации, доктор Грир. Она подключилась к серверам на платформе и перенастроила ваш многопризначный полноволновой алгоритм инверсии. Теперь все рассчитывается быстрее.

Когда способность говорить вернулась к Джеку, он спросил:

– То есть данные по сейсмике прояснились?

– Еще как! – Ражеш словно не знал, что сказать. – Я такого раньше не видел…

•••

Джек и остальные участники совещаний сидели перед экраном. Гэби приглушила свет и посмотрела на Билли:

– Вы хотели что-то сказать?

Сейчас Билли табак не жевал, а смотрел в стол перед собой и чертил указательным пальцем на его поверхности невидимые круги:

– Две вещи. Во-первых, якорные крепления вышки в целости и сохранности, то есть эвакуация не нужна. – По залу прокатился нервный смешок. – Что касается «во-вторых»… Я понимал, что бурить, не зная, что перед тобой, – дело рискованное, но не проявил должной твердости. А когда случилась авария, я удрал. Теперь места себе не нахожу. За всю жизнь на буровых я ни разу не трусил. Прошу у вас у всех прощения.

Джек встал, чтобы принять извинения.

– Надо отвечать за свои решения – хорошие и плохие. Я пошел на риск, который мог привести к жертвам. Если кому и следует просить прощения, то это мне. – Джек поднял руку. – Честно говоря, я увидел, что мы близки к финишу, и думал только о том, чтобы до него добраться. Что произошло – произошло по моей вине. И я рад, что все окончилось относительно благополучно. – Джек сел на свое место. Главный инженер находился в состоянии изумления. Он, вероятно, ожидал, что Джек его с дерьмом смешает. Если так, то плохо он знал Джека Грира.

С этим покончили. Гэби вывела на экран скан морского дна в том месте, где бур прошел сквозь известковые породы. Даже неопытному глазу была видна стофутовая трещина, идущая вдоль линии разлома.

– Похоже, мы спровоцировали землетрясение, – Даг ухватился за концы своей большой рыжей бороды. – Вскрыли океанское брюхо.

– Это не все, – сказала Гэби, пролистывая сканы метеорита, обработанные Анной.

В напряженной тишине повис вопрос.

– Что это за чертова штука? – сформулировал его Билли, подавшись вперед и тараща глаза.

Объект был крайне странным. Кромки его расходились под ровным углом. Кусок породы? Он напоминал скорее … пирамиду. Но этого же не могло быть!..

– Гэби, подай чуть назад, – попросил Джек.

Гэби подвигала мышкой. Картинка изменилась, но понятнее не стало. Это был не треугольник, а что-то другое, больше всего напоминавшее гигантский бриллиант.

– DiCore очумеет, – Даг пытался пошутить, впрочем, без особого успеха.

Все смотрели на экран как завороженные; некоторые встали и подошли поближе.

Шутки шутками, но глазам приходилось верить. Геологические силы не занимаются огранкой алмазов и не производят бриллиантов такого размера. Объект навскидку был длиной в милю и высотой в полмили. Что бы это ни было, это был точно не метеорит.

Глава 6

Пробыв в душе столько, сколько хотелось, и поговорив по телефону с дочерью, гораздо меньше, чем хотелось, Миа направилась в гостиничный бар. Следовало перекусить и потом хорошенько выспаться: завтрашний день обещал быть долгим и насыщенным.

Миа заняла место с краю стойки и заказала стакан красного вина и «мокека», бразильское рыбное рагу с помидорами и креветками. Из большого окна открывался вид на Амазонку. Солнце садилось, солнечные зайчики играли в прибрежной воде; зрелище завораживало. Одна из самых длинных рек в мире, Амазонка уступает только Нилу. Казалось, что она еще и одна из самых мутных.

Постепенно Миа переключилась на висевший над головой телевизор. Канал CNN в поисках, о чем поговорить, нашел новую тему. На этот раз — не искусственные кубинские острова и растущее напряжение в Мексиканском заливе с участием военных. Главной новостью была «вспышка света, затронувшая миллионы» и вызвавшая не одну сотню автомобильных происшествий. Причины аномалии оставались тайной. Неудивительно, что на «добычу» «слетелась» стая экспертов, сцепившихся между собой в современной разновидности гладиаторских боев – битве мудрецов. По нынешним временам недостаточно излагать различные мнения — каждое мнение должно победить или умереть. Миа вообразила инструктаж перед началом передачи: в эфир вы выйдете вдвоем, но до рекламной паузы должен дожить только один.

Телевизор погас, и Миа вздохнула с облегчением.

— Они уже несколько часов это мусолят! – пожаловался мужчина, сидевший за стойкой на некотором расстоянии от нее. Симпатичный, крепкого сложения он говорил с австралийским акцентом. Его темная рубашка и серые штаны выглядели так, будто большую часть недели их владелец провел в джунглях. Рядом с кружкой пива лежала фотокамера, похоже, не из дешевых. — Не будут же эти добрые люди дожидаться, пока станет ясно, о чем они вообще говорят.

Миа вежливо улыбнулась и оглянулась, ища поддержки. Никого рядом не было. Две пары сидели в стороне за столиками, занятые своим разговором.

— Не бойтесь, – сказал сосед по стойке, — я не кусаюсь.

Он было вернулся к пиву, но передумал, наклонился в ее сторону, протянул руку и представился:

— Олли Купер. Фамилия прозвучала как «Купоу».

Миа назвала себя и спросила с улыбкой, намекая на его филиппику:

– Вы, как я понимаю, не журналист.

— Еще не хватало! – он усмехнулся, отпил пива и подмигнул. – Я снайпер.

Миа смутилась:

— Снайпер?

Олли поднял камеру и трижды щелкнул наугад: щелк, щелк, щелк.

– Гражданские вроде вас сказали бы, что я фотограф. У меня контракт с National Geographic. Готовлю материал о народе асурини. Можете себе представить: некоторые из них никогда не видели белого человека. Когда ты входишь в деревню, детишки бегут к папе с мамой с криком «спасите-помогите!» Здоровенные и бледные, мы им кажемся пришельцами.

Когда Олли смеялся, в его глазах загорались теплые огоньки. Отсмеявшись, он внимательно посмотрел на Мию:

— Держу пари, что вы из Oxfam. (Оксфордский комитет помощи голодающим. — прим. пер.)

Миа отпила глоток приятного, хоть и дешевого вина:

— ВОЗ, -- ей было отчего-то немного совестно, что ее так легко вычислили.

– Еще лучше. Врач?

– Исследователь.

– Заболеваний?

– Третий мимо, – она отодвинулась и вернулась к своему вину.

Через минуту, подняв голову, она увидела, что он по-прежнему смотрит на нее веселыми глазами.

Громкий крик в холле заставил ее обернуться. Кричала лежащая на полу женщина. Миа бросилась к ней: благополучного вида женщина под сорок, рядом – муж. По внешнему виду и одежде это были туристы.

– Что случилось, мэм?

Лицо пострадавшей искажала гримаса:

– Я встала, раздался щелчок, и – нога…

По штанине расползалось пятно крови, ткань оттопырилась там, где сломанная кость вышла наружу.

Олли с огорченным видом стоял возле.

– Вызывайте скорую, – повернулся он к мужу, и тот побежал вглубь холла, окликая консьержа.

Миа испытывала странное беспокойство: бедренные кости молодой, здоровой женщины не ломаются ни с того ни с сего. Они с Олли оставались рядом с пострадавшей парой до приезда скорой.

– Ваш заказ, мадам, – бармен показал ей принесенное блюдо.

– Пришлите его в мой номер, пожалуйста, – попросила Миа, борясь с ощущением тревожной странности происходящего.

•••

В восемь часов следующего утра Карлос доставил их в муниципальный госпиталь Сантарена. Уже на входе их поразили суета и какофония голосов. Еще вчера полупустая, приемная была полна народу. Люди на костылях, люди с повязками на руках и лицах. Миа вспомнила вчерашнюю женщину.

Да что же это происходит?

Она окликнула спешившую куда-то Изабеллу:

– Что-то случилось?

– Сама пытаюсь разобраться.

Скотт смотрел на переполненную приемную:

– Мы с Эриком могли бы помочь. Мы оба врачи. Наверняка кто-нибудь поможет с переводом.

Миа согласилась, жалея, что это все, что она может:

– Звоните по интеркому, если что-то понадобится. Я попрошу включить вас в список сотрудников.

Пробившись сквозь толпу пациентов и родственников, Миа и Мария направились в черепно-лицевое отделение. Там тоже царил хаос.

Изабелла стояла возле комнаты медсестер.

– Нужны лицевые маски, – сказала ей Миа, – может быть, вспышка вызвана вирусом или бактерией. Пусть весь персонал наденет защиту. Берите образцы крови и проводите тесты на все, какие можете, виды бактериальной и вирусной инфекции.

Изабелла с отсутствующим видом кивнула в знак согласия.

Миа обратилась к медсестре:

– Берите мазок у тех, кто с признаками сыпи или остеопороза.

Бич пожилых людей, остеопороз, отличается пониженной костной массой. Когда Миина бабушка упала, шейка её бедра сломалась не от падения – падение произошло в результате перелома.

Миа еще не знала, что сегодня – первый день ее новой жизни. Но день уже начался ярко.

Глава 7

Нет ничего удивительного в том, что после увиденного совещание утратило все признаки порядка. Каждый имел свои предположения и спешил их изложить. Нельзя, однако, сказать, что любопытство было преобладающей эмоцией. Страх и беспокойство висели в воздухе. Когда голоса стали слишком громкими, Джек объявил перерыв: немного свежего воздуха должно было пойти всем на пользу.

Гэби стояла на мостках и смотрела на океан. Соленый бриз трепал ее волосы.

— Мы на такое не подписывались, – с чувством сказала Гэби подошедшему к ней Джеку. Было похоже, что слова давно теснились у неё внутри, как тектонические плиты, ожидая возможности вырваться на свободу.

— Мы должны до него добраться, — ответил Джек, смутно чувствуя, что против этого-то она и возражает…

– Джек, так нельзя. Мы даже не знаем, что там.

Джек сцепил пальцы в замок:

— Именно что не знаем. Но мы же ученые, мы существуем, чтобы узнавать. Эта штука безусловно искусственного происхождения; может, это останки Атлантиды или Лемурии. Грант будет счастлив.

Он засмеялся, но в одиночестве.

— Эта штука, как ты выражаешься, была тут миллионы лет и при первом контакте чуть не втянула вышку в океан. Я в маленьких зеленых человечков не верю, но она не земного происхождения.

– Соглашусь.

— Правильнее всего было бы связаться с правительством или газетчиками, — Гэби смотрела перед собой, будто видела, как ее предложение воплощается в жизнь. – У них должны быть готовые инструкции на такой случай.

Джек даже руками всплеснул:

— Сообщить федералам! Еще чего! Тем более, что мы даже не знаем, о чем речь. Да, все это странно и, честно говоря, страшновато, не спорю… – он снял бейсболку и сунул ее в карман. – Ответь мне, что мы здесь делаем?

Она смотрела на него, щурясь от солнца:

— Я отлично помню, Джек, зачем мы здесь. Мы ищем метеорит, поубивавший или нет чертовых динозавров.

– Именно, — он пощелкал пальцами, ощущая, как к нему возвращается прежняя уверенность, — а вдруг то, что внизу, к этому причастно?

Гэби не поняла его логики или не захотела понять:

— Да ладно. Ты что, действительно думаешь, что это совпадение, что мы нашли эту штуку там, где искали метеорит?

У Гэби порозовели скулы. Много лет он знал ее как уравновешенного, прагматичного ученого, готового ради науки на самые невероятные начинания. Эта новая сторона ее личности смущала его не меньше, что загадочный объект в глубине океана.

-- Не верю я в совпадения, – повторила Гэби.

– Господи, да я и сам не верю. Как говорил один философ, мы впервые познаем самих себя, только когда встречаемся с неведомым.

– Ты это только что сам придумал.

– Да, сам, но ведь так и есть.

Она подавила улыбку и ткнула пальцем в сторону морщинистой водной поверхности:

– Ты думаешь, эта штуковина врезалась в Землю и смела динозавров? Так?

– Я не утверждаю, но это один из многих вариантов. Пиковые кольца, цунами и вообще все, что рассчитали отец и сын Альваресы в 1980 году, подтверждают эту гипотезу. Ведь ты бы не сомневалась в том, что я говорю, если бы мы просто нашли там огромный космический булыжник.

По выражению её лица он видел, что внутри у нее шла борьба.

– Ты, я думаю, просто боишься того, что мы можем обнаружить. Что находка сместит наш вид с воображаемого пьедестала. Вдруг мы не такие уж особенные во Вселенной. Вдруг мы лишь немногим значительнее выбоины на галактическом хайвэе, а под нами лежат те, кто разбил свою подвеску об эту выбоину.

Гэби коснулась плеча Джека:

– Я все вспоминаю слова Стивена Хокинга про развитое общество, что, когда оно встречается с примитивным, дело для последнего обычно кончается плохо. Возможно, есть вещи, которые лучше не трогать.

– Это наша десятая, нет, одиннадцатая совместная экспедиция. Я видел, как ты дала отпор охотникам за сушеными головами из племени Хиваро, как ты убедила руандийских браконьеров, охотившихся на горилл, дать нам пройти через их территорию. И ни разу ты не бежала, поджав хвост.

Гэби смотрела в сторону, он был прав, и она знала это.

– Эта штука пролежала там миллионы лет. Что изменят еще несколько?

– Ради самих себя, ради всего мира – разве мы не обязаны узнать, что там? – вкрадчиво спросил Джек.

– А ты не боишься, что мир из-за этого может навсегда измениться?

Он взял руку Гэби и тихонько сжал ее:

– Я рассчитываю на это.

•••

Уверившись, что Гэби не покинет их в процессе поиска ответов на вопросы, вызванные неожиданным открытием, Джек направился к «Пятой Авеню», улице, построенной из лабораторных модулей. У них не было спускаемого аппарата для людей, но зато был ДУА (дистанционно управляемый аппарат) «Зевс», который инженеры только что использовали, чтобы убедиться в надежности якорных креплений плавучей вышки.

Внутри белого морского контейнера Джек нашел итальянца Никола Ганотти, аспиранта из Миланского университета и оператора ДУА. Ганотти был чуть старше двадцати, черноволос, с щербинкой между двумя передними зубами. Он мало походил на типичного представителя севера Италии, и не потому, что не умел модно одеваться, – при всем своем выдающемся уме Никола был не в состоянии выдерживать прямой зрительный контакт даже долю секунды.

– Как быстро вы можете настроить ДУА? – Джек опустил формальные приветствия.

От неожиданности Никола подскочил и чуть не ударился головой о полку (контейнеры были тесные и для порывистых людей могли представлять опасность).

– Здрасьте, доктор Грир, – Никола тщательно потер ладони о свои брезентовые штаны и только потом протянул руку.

Ответив пожатием, Джек спросил:

– Ваша команда может подготовить аппарат за час?

– «Зевс» и сейчас готов, – Никола кивнул в сторону монитора. – Мы только что закончили проверку якорей и тросов на предмет структурных повреждений. Перенастроить его – буквально минута.

Джек включил рацию:

– Гэби, ты здесь?

Ответа не последовало.

– Гэби, отзовись!

Рация отозвалась лишь треском помех. Они же только что разговаривали… Куда она делась? Джек решил пойти иным путем:

– Даг, слышите меня?

– Отлично слышу, босс, – отозвался швед. – Мы с Ражешем и Анной в столовой. Вы знали, что она может найти любую научную статью в мировой сети? Охренеть – да, приятель?

Дагу не всегда удавалось произнести слово «приятель» так, чтобы оно не звучало, как будто он говорит на митинге.

– Круто, – но Джеку сейчас было не до того. – Мы спускаем ДУА в расселину. Я буду слать картинку в диспетчерскую на пятом уровне. Позовите Гэби и Гранта, – Джек подумал секунду и добавил: – и прихватите Анну.

Глава 8

Скотт шваркнул на стол пачку распечаток так, что задрожал электронный микроскоп, за которым работала Миа.

Она сердито взглянула на него:

— Осторожно. Эта штука стоит больше, чем ваш дом.

Скотт потер покрасневшие глаза и поправил хирургическую маску:

– Результаты анализов крови.

У Мии в кармане запищал телефон, она не глядя переключила его на голосовую почту: скорее всего, звонила ее дочка Зоуи, но сейчас все внимание Мии было сосредоточено на анализах. Она просматривала бумаги одну за другой, Скотт стоял рядом и наблюдал. Она подняла на него глаза:

— Такое впечатление, что тут нет ничего нового.

Скотт прикусил край губы и кивнул.

— Бактериальные или вирусные инфекции?

– Не без того. У десяти процентов гепатит C. Пара венерических. У остальных — ничего. Скотт достал из кармана яблоко, сдвинул маску и откусил кусок.

— И что же это такое здесь происходит? – Миа посмотрела на него. — Невозможно не видеть связи с вчерашней вспышкой, но тогда следовало бы ожидать проблем с глазами.

— Согласен. Может быть, какое-то радиоактивное воздействие, – предположил Скотт и снова откусил от яблока.

Миа увеличила изображение в микроскопе.

— Гляньте сюда. Что вы думаете?

Он посмотрел на дисплей. Сквозь окуляр хромосомы пациентов напоминали россыпь пухленьких иксиков.

– Похоже на суп из алфавита.

Она стала показывать и перечислять хромосомы: одна, две, три – и так до двадцати двух плюс половые хромосомы. У людей имеется двадцать три пары хромосом (длинные молекулы ДНК с набором генов), состоящие из сорока шести индивидуальных хроматид. Сестринские хроматиды соединяются в определенном участке ДНК, называемом центромерой, что и придает им характерный вид, похожий на X.

— А что делает это лишняя одинокая хроматида?

– Сорок седьмая хроматида отвечает за синдром Зальцбурга.

Скотт наклонил голову вбок, демонстрируя непонимание:

— Зальц… что? Никогда не слышал.

— Это потому, что синдром был открыт всего несколько лет назад Аланом Зальцбургом, блестящим ученым и редкостной скотиной.

— Создается впечатление, что вы хорошо знакомы.

Миа нахмурилась:

-- Я работала в его лаборатории еще до открытия синдрома. Мне ужасно тогда хотелось создать полноценную функциональную искусственную хромосому человека. Когда мне это удалось, Алан присвоил все заслуги себе.

– Ауч! – скривился Скотт.

– Я заявила протест, и моя рабочая жизнь превратилась в кошмар. И не только…

– И не только?

– Как-нибудь в другой раз, – Миа чувствовала, как былой гнев закипает у нее в крови. – Уже после моего увольнения кто-то в лаборатории выявил новое и крайне редкое генное заболевание. Вот его и назвали синдромом Зальцбурга, по имени человека, который, возможно, при открытии и рядом не стоял.

– Этот Алан напоминает мне Томаса Эдисона, – Скотт почесал затылок. – Видел недавно отличный фильм про него по BBC. Чувак имел обыкновение воровать чужие изобретения и выдавать за свои. Редкостная свинья.

– Как бы там ни было, следует признать, что открытие выдающееся. Каждая хроматида содержит доминантный или рецессивный ген. Если ребенок рождается с лишней хромосомой, это означает третью копию, называется трисомией и приводит, например, к синдрому Дауна. Дело в том, что хроматид Зальцбурга не является копией, ДНК в нем новая, и никто не знает, откуда она взялась. По счастью, Зальцбург крайне редок. Может быть, поэтому его долго не замечали.

– Определяем как крайне редкий случай, – прокомментировал Скотт, рассеяно глядя на надкушенное яблоко.

– Да. Синдром Дауна проявляется у одного из семисот новорожденных. Зальцбург наблюдается в одном случае из десяти тысяч. Тут, однако, есть странность. Зальцбург обнаруживается не только при рождении – он может заявить о себе в любом возрасте. Как рак. Порой люди даже не знают, что являются его носителями.

– А как дела у наших пациентов? – спросил Скотт.

– Не знаю, что и думать, – Миа посмотрела на него в упор, – я нашла Зальцбург у всех до единого.

Оба молчали, переваривая сказанное. Телефон в кармане Мии зазвонил снова. Она выключила его, не взглянув на экран.

– Зоуи? – вежливо поинтересовался Скотт.

– Наверное, – в голове у Мии клубились вопросы без ответов, в частности – как открытая недавно и в высшей степени редкая патология могла вдруг обнаружиться у стольких местных жителей сразу?

Так ничего и не придумав, Миа вытащила телефон, машинально ввела пароль и глянула на экран. Некоторое время изучала его, испытывая всю гамму переживаний – от непонимания до неверия. Не сон ли это, подумалось ей, но спазм в животе говорил, что нет. Сколько Миа ни моргала, сообщение на дисплее не менялось и выглядело так:

Пропущенный звонок

Алан Зальцбург

Глава 9

Спуск в расселину занял около часа. Никола управлял аппаратом, включая и выключая движки, другие члены команды следили за оптоволоконным кабелем, системой питания и отчетом о работе бортовых механизмов. Мощные светодиодные фонари носовой части обеспечивали видимость.

— Ух ты, вот так яма! – раздался в наушниках комментарий Никола, когда разлом появился в поле зрения.

— Что-нибудь необычное, Грант? — поинтересовался Джек у геолога, находившегося вместе с Гэби в диспетчерской.

– Полное отсутствие подводной жизни, — в голосе Гранта было изумление, — даже кораллы исчезли.

– Если они тут вообще были, — Джек до начала полевых работ обычно старался поговорить с местными рыбаками — кладезем информации о состоянии океана.

– Входим в разлом, — сообщил Никола.

– Триста метров, – доложил кто-то из команды.

Ровный край подводного утеса проплывал перед камерой по мере спуска аппарата. Коллеги Никола информировали остальных о погружении на каждые новые пятьдесят метров. К сожалению, пока они находились внутри расселины, носовую часть аппарата приходилось держать горизонтально. Когда прозвучало «пятьсот метров», то есть около полутора тысяч футов, пульс Джека ускорился, а указательный и большой пальцы непроизвольно задвигались.

Появилась нижняя кромка. Аппарат прошел расселину и оказался в обширной подводной камере. Джеку казалось, что они переместились в другой мир. Похожие чувства он испытал, когда спускался в Гротте ди Теулада в Италии. И вот купол гигантского подводного собора исчез из виду, и новый контур проступил из тьмы. Сердце Джека бешено затрепыхалось где-то в области шеи.

— Вы только поглядите! – вырвалось у Дага.

На фоне осадочных пород все отчетливее виднелась округлая металлическая поверхность. Плывущая мимо взвесь создавала сверхъестественное впечатление космического пространства.

— Чуть ближе, — попросил Джек. Джойстик в руках Никола шевельнулся.

Объект был столь велик, что увидеть его целиком не представлялось возможным. Он был больше, чем три Титаника, поставленные носом к корме.

ДУА приблизился на пятьдесят футов.

— Нет отражения, -- удивился Грант. – Как будто металл поглощает свет.

Аппарат поворачивал влево, но тут раздался воркующий голос Анны:

– Доктор Грир, поверните, пожалуйста, камеру на десять градусов к югу.

Никола посмотрел на Джека, тот кивнул. Носовая часть ДУА наклонилась.

– Можно ближе?

Никола сделал ближе.

– Еще, пожалуйста.

Теперь аппарат был в пяти футах, дальнейшее сближение грозило столкновением.

На гладкой поверхности корпуса стали заметны знаки, напоминающие то ли пиктограммы, то ли иероглифы.

– Изо всех сил надеюсь, что вы это фиксируете, – Джек обращался к Никола.

Никола подтвердил.

Грант прочистил горло:

– Поскольку никто, похоже, не готов признать очевидное, скажу я. За точность терминов не ручаюсь, но ребята из SETI (Search for Extra-Terrestrial Intelligence. «Поиск внеземных цивилизаций» – исследовательская программа США. – прим. пер.) назвали бы это «первым контактом».

Джек нервно выдохнул:

– Что вы думаете о символах? – обратился он ко всем вместе и ни к кому в частности.

– Ученые десятилетиями пытаются расшифровать глифы майя, – сказал Даг. – Это даже Анне не под силу.

– Мало данных, – Анна согласилась с Дагом.

– Принято к сведению, – отрапортовал Джек.

Они продолжали спуск вдоль гладкой стены цвета пушечной бронзы. Через минуту однообразие поверхности было нарушено появлением тонких круглых швов. Их было примерно три дюжины, больших и маленьких, расположенных рядами, от больших к меньшим. Затем на внешней оболочке объекта показалось темное пятно.

– Назад и вверх, – скомандовал Джек. – Что это?

Грант сообщил, что не успел ничего разглядеть.

– Напоминает большой иллюминатор, – в голосе Дага не было уверенности.

Джек считал иначе, но промолчал. ДУА остановился, а затем начал подниматься, возвращаясь к загадочному месту. То, что они увидели, не было окном – это было отверстие диаметром в три фута. Не похоже, чтобы оно появилось в результате более позднего вмешательства: края были идеально ровными, как не бывает при использовании промышленных резаков. Да и трудно себе представить, чтобы хоть какие-то земные орудия могли разрезать обшивку космического корабля, который сумел удариться о землю, не получив ни единой царапины.

Управляемый аппарат подошел ближе, и Джеку подумалось, что отверстие не результат попытки проникнуть внутрь. Есть же еще эти другие круги, размещенные, как торпедные аппараты на атомной субмарине. Может быть, это не вход, а выход. От этой мысли холод побежал по позвоночнику. Слова, сказанные Гэби, вновь зазвучали в его голове. Что если она права? Что если единственно разумным решением было бы оставить этого колосса в его водяной могиле, где он лежал миллионы лет?

Живой голос нарушил его мысли.

– Доктор Грир. Это Билли. У нас гости из ВМС.

Джек вздрогнул. У них же кубинец лежит в медсанчасти. Неужели его коллеги явились выручать его?

Но международный инцидент теперь не казался такой уж большой проблемой. Есть причины для беспокойства посерьезнее, и эти причины отчетливо видны через носовую камеру подводного аппарата.

Глава 10

К тому времени, как Джек поднялся на верхний уровень буровой, вертолет MH-60S Seahawk уже находился на посадочной площадке. Шесть военных моряков в боевой выкладке, с оружием (хоть и не изготовленным к стрельбе), направлялись к нему навстречу. За ними неспешной, уверенной походкой шел офицер ВМС США в форме цвета хаки и бежевой фуражке. В руке он держал серебристый чемоданчик для бумаг. Солдаты миновали Джека и устремились вниз по лестницам, разделившись на две группы, как ручей, обтекающий валун.

— Это частное научно-исследовательское предприятие, – крикнул он, обращаясь к спинам удалявшихся военных. Повернувшись, Джек оказался лицом к лицу с улыбавшимся офицером. От улыбки на щеках военного образовались ямочки, а во рту блеснул отраженным солнцем золотой зуб. За его спиной стояли еще два вооруженных бойца в форме, отличной от той, в которую были одеты моряки.

— Контр-адмирал Томас П. Старк-младший, — офицер протянул крепкую руку. Углы воротника его форменного кителя были украшены серебряными звездами, над левым нагрудным карманом красовался ряд цветных нашивок, увенчанный золотым офицерским значком. Поскольку Джек от рукопожатия уклонился, Старк изменил движение руки, снял с головы фуражку и пристроил ее на сгибе левой руки. Его светлые, коротко стриженные волосы напоминали ухоженный газон. Контр-адмирал был среднего роста, среднего веса и в хорошей физической форме для своих «за пятьдесят».

– Я знаю, что вас привело, — сказал Джек, представляя себе, как люди Старка вытаскивают кубинского пилота Фуэнтеса из больничной койки.

Старк слегка прищурился:

— Думаю – да.

— Мы вытащили его из воды. И готовы были отдать его кубинцам, если бы они за ним явились. Я бы не хотел, чтобы мы тут оказались пешками в политических играх.

— Похоже, они опоздали, – сказал Старк и помахал чемоданчиком. — Где бы нам поговорить?

•••

Джек повел их к одному из пустых контейнеров, где планировалось разместить лабораторию для анализа поднятых материалов, что, в свете их свежей находки, стало неактуальным. Он достал рацию и вызвал Гэби: она руководит операцией вместе с ним и должна быть в курсе происходящего. Дозвониться удалось с третьей попытки, Гэби сказала, что придет.

В контейнере было тесно. Сопровождавшие Старка сняли шлемы.

– Это коммандер Харт, – Старк сделал жест в сторону атлетически сложенного и производящего впечатление очень сильного для своего роста человека с козлиной бородкой и закрученными усами, как у записного стрелка из фильмов про «дикий Запад». Загорелое лицо Харта наводило на мысли о серфинге.

Старк отодвинул в сторону лежавшие на столе какие-то учёные принадлежности и положил на их место свой чемоданчик:

— А это лейтенант Ольсен.

Шести с лишним футов росту, плотный, Ольсен был яркой противоположностью маленькому жилистому Харту. Загар его был не так темен и полностью отсутствовал вокруг глаз, обычно спрятанных за темными очками фирмы Оукли. В отличие от Харта Ольсен был тщательно выбрит, что придавало ему моложавый вид.

– Спецназ ВМС, — подытожил Старк.

— Я большой специалист по «морским котикам», — похвастался Джек. -- В детстве я много читал про время, когда Кеннеди был президентом, а позже одно время даже колебался, что выбрать – ВМС или геофизику.

Старк улыбнулся:

– Не жалеете?

– Только в такие дни, как сегодня, – Джек изо всех сил старался сохранять спокойствие, но все его мысли были устремлены к тому, что находилось под ними в глубине океана. И к тому, что предпримут военные, если узнают.

Большая металлическая дверь заскрипела, открываясь, и в контейнере появилась Гэби.

– У нас в медсанчасти военные… – начала она и только тут увидела присутствующих. – Что, черт побери, происходит?

– И нам хотелось бы знать, – заметил Старк, прежде чем представить себя и спецназовцев.

Гэби протиснулась мимо военных и присоединилась к Джеку, скрестив на груди руки.

– Эта буровая – это ваш офис, а мой находится в нескольких милях отсюда и называется корабль ВМС США Дуайт Д. Эйзенхауэр. При нем состоит полная авианосная ударная группа. Мы здесь по приказу президента, и наша задача – не позволить коммунистическому государству незаконно расширить свои границы.

– Вы имеете в виду Кубу и их искусственные острова? – вежливо догадался Джек.

– Именно, – отчеканил Старк. – И кто бы их такому мог научить? Но то, что можно вытворять в Южно-Китайском море, точно не пройдет у нас под боком. По крайней мере – при мне. Так что, если вы не возражаете, я этого летчика заберу.

Гэби встрепенулась:

– Летчика? Вы нас слушали?

– Не мы, мэм, – поправил коммандер Харт. – АНБ.

– А если мы возражаем? – Джеку было удивительно, что Старк вообще спрашивает разрешения, учитывая, что Фуэнтес уже скорее всего в вертолете. – Я его не для международной дипломатии спасал.

– С Фуэнтесом ничего не случится, – заверил его Старк, забирая чемоданчик со стола. – Но его спасение – это несколько очков в нашу пользу.

– Очки меня не интересуют, – согласился Джек.

– Спасибо за понимание, – Старк сделал вид, что направляется к выходу. Оба «котика» двинулись следом. – Да, вот еще.

Мускулы на лице Джека напряглись:

– Это чисто научная экспедиция. С кубинцами мы не контактируем, если вы об этом.

– Конечно, – согласился Старк. – Но я вот о чем. Он вернул чемоданчик на стол, достал из него лист бумаги и протянул Джеку и Гэби.

Это была диаграмма с огромным пиком по оси Y.

– И что это? – горло Джека сжалось от дурного предчувствия.

– Подарок от друзей из NASA, – Старк покрутил поднятой вверх рукой. – Один из их хитрых спутников у нас над головой следит за гамма-всплесками. Вы в этом, наверное, лучше меня разбираетесь.

Гамма-всплеск, иногда называемый космическими лучами, представляет собой масштабный космический выброс энергии свзрывного характера. Источник его находится за пределами Солнечной системы или даже галактики. Астрофизики приписывают ГВ, открытый в середине 60-х, взрыву суперновой или слиянию двух нейтронных звезд. Энергия фотона в ГВ в миллион раз превышает энергию обычного фотона. Землю более или менее защищает озоновый слой – астронавты же перед этим явлением беззащитны.

– Я знаю, что это, – сказала Гэби. – Это моя специальность. Но я не понимаю, каким образом… – глаза ее блуждали в пространстве между контр-адмиралом и потолком: она напряжённо думала.

– У вас была тут недавно световая вспышка?

Джек отрицательно покачал головой, а Гэби кивнула в знак согласия. Взгляды их встретились.

Старк заулыбался:

– Ясно, что да. Вот этот пик на диаграмме… Ребята в NASA вычислили место всплеска и радиус действия, – он достал еще один листок.

Пальцы Джека, державшие листок, словно потеряли чувствительность. Он не мог понять, какое чувство одолевает его сильнее – страх или недоумение. На картинке были отчетливо видны полуостров Юкатан и круг, означающий зону воздействия лучей – от юга Бразилии до севера США. Их буровая находилась точно в центре.

Похоже на правду. Джек вспомнил, как в какой-то передаче астронавты рассказывали о вспышках света в глазах, вызванных воздействием гамма-лучей на оптические нервы.

Лицо Старка утратило все признаки веселья:

– Теперь главное. Я должен знать, что за эксперименты вы здесь проводите. У меня приказ все это дело прикрыть, а вас доставить обратно в США.

– Без вариантов, – отрезал Джек. – Мы никуда не едем, и никаких гамма-всплесков мы не вызывали.

– Очень жаль, – Старк громко щелкнул замком чемоданчика.

Гэби шагнула вперед:

– Что значит «Очень жаль»?

Ее раздражение было понятным. Не исключено, что они стояли на пороге величайшего научного открытия в истории человечества. И вдруг прикрыть. Было от чего злиться.

– Я надеялся, вы прольете свет еще на одну информацию от NASA.

Джек выразил непонимание:

– Про гамма-лучи?

Контр-адмирал наклонил голову в знак согласия:

– Эти умники уверяют, что засекли в гамма-потоке сигнал, содержащий бинарный код.

Глава 11

Миа вернулась в гостиницу, чувствуя себя выжатой, как губка. Пустой холл сверкал белой плиткой, за столиком с усталым видом сидел одинокий сотрудник отеля. В Бразилию Миа приехала изучать черепно-лицевые аномалии с целью найти способы их предотвращения и, возможно, лечения, что вернуло бы надежду пострадавшим от генетического заболевания и их семьям. Но ведь не только за этим, да?

Дело в том, что последние четыре года ее жизни прошли в попытках выбраться из бездны депрессии, от которой не спасают самые мощные антидепрессанты. Сами названия их, пусть звучащие лишь в ее голове, резали как ножом. Зависимость никогда не ведет к победе — только к поражению. Умом она это хорошо понимала, так же как и то, что отрицание правды в отношении себя и своих поступков подстегивает темные силы, которые и загоняют в угол. Не сильно помогал тот факт, что злоупотребление веществами и последствия наркотической зависимости были фоном ее раннего детства.

Она сказала Скотту, что ушла из лаборатории. Все было не совсем так. Она переспала с Аланом (пикантная подробность, которая Скотта никак не касалась). Вскоре после этого Алан ее уволил. Он был на тридцать лет старше и не в ее вкусе. Но в этом человеке в его лучшие минуты было что-то неотразимое, что-то пьянящее. У нее были любящий муж и обожавшая ее дочь. Чего еще ей не хватало?

Все началось и закончилось на одной конференции. Они сидели в баре, пили мохито, болтали о возможной Нобелевке по физиологии или медицине, хохотали как сумасшедшие. Затем вдруг наступил провал, и она очнулась совершенно голая в его номере. Чувство нереальности и тревоги, охватившее ее тогда, напоминало то, что она испытывала теперь.

Алан стоял над ней, застегивая рубашку. Его низкий голос словно отражался от стен комнаты:

– Ты была плохой девочкой этой ночью.

Мия покраснела от стыда. Что она конкретно натворила? Что произошло вчера вечером? Она спросила Алана, он только хмыкнул и наклонился с намерением провести тыльной стороной пальцев по ее щеке. Миа отшатнулась, и его глаза стали злыми.

— Очень надеюсь, что обойдется без сцен, — в его голосе, обычно таком мелодичном, зазвучала угроза.

Слезы просились наружу, но она их сдерживала.

– После бара я ничего не помню. Как мы оказались в твоей комнате?

Она помнила, как они веселились и как при этом она собиралась подняться к себе в номер позвонить Полу и Зоуи, пожелать им спокойной ночи. Как получилось, что все закончилось вот так?

Алан протянул руку, чтобы помочь ей встать. Она заколебалась, и он поманил ее движением пальцев. Миа приняла протянутую руку и, выбравшись из кровати, оказалась в его объятиях. Она уперлась ладонями ему в грудь, не позволяя прижать себя.

— Что бы ни случилось ночью, — она наконец освободилась, – это была ошибка.

Алан покачал головой и заулыбался:

— Я отлично помню, что было, — он приложил палец к губам, – не беспокойся, пусть это будет наш маленький секрет.

Мии стало тошно. Угроза Алана была столь же очевидна, как волосы на его груди в разрезе рубашки. Из них двоих Миа могла потерять гораздо больше, чем он. Жена Алана покоилась на кладбище в Оуквуде, и он был прославленный ученый. Она же делала первые шаги в мире науки, и дома ее с нетерпением ждала её прекрасная семья.

Быстро надев те из своих тряпок, что оказались под рукой, она выскочила из комнаты, глотая слезы. Следующие несколько дней ушли на попытку прийти в себя. Потеряла ли она тогда вечером голову, или Алан подмешал что-то в мохито, — она так и не поняла, но одно не подлежало сомнению: больше такого не повторится.

Несмотря на эту неприятную историю с Аланом, Мии вскоре удалось совершить прорыв в области искусственной хромосомы человека. Основная трудность была в том, чтобы интегрировать ДНК в новую структуру. Как только это удалось, в синтетическую хромосому можно было загружать любые нужные гены, что открывало новые горизонты не только перед Мией, но и перед всей генной терапией.

Несколько дней спустя дома она увидела в новостях сюжет о своем открытии. Однако, к ее великому изумлению, Алан созвал пресс-конференцию без ее участия и все заслуги приписал себе. Не то чтобы Миа так уж гналась за славой, но все-таки это была ее заслуга, и проводить пресс-конференцию у нее за спиной было свинством. Все ее звонки попадали на голосовую почту, и только на следующий день в лаборатории она смогла высказать ему все, что думала. Но Алан был не тот человек, который легко принимает выволочки от тех, кого он считает ниже себя.

Работу она потеряла, и это ее не удивило. Худшее случилось позже. На электронную почту Пола стали приходить анонимные письма, полные вранья. В них сообщалось, что Алан и Миа уже много лет состоят в интимных отношениях.

Пол вызвал ее на разговор, желая узнать, правда ли это. Она призналась в истории на конференции, уверяя, что в течение какого-то времени совершенно не отдавала себе отчета в происходящем. Пол не был убежден в полной её искренности. Он замечал, как она восхищается Аланом, и ему это не нравилось. Он давно уже подозревал, что в их отношениях есть нечто большее, чем она готова была признать. И вот подтверждение. Тем же вечером он забрал Зоуи и уехал к своим родителям в Северную Каролину. Пять дней спустя, когда отчаявшаяся Миа мечтала только о том, чтобы заснуть и не просыпаться, ей были вручены бумаги на развод.

После этого удара начались таблетки: оксиконтин, ксанакс, викодин – все, что было способно приглушить боль, рвущую ее душу на части. К тому времени, как ее «Хёндай» «обнялся» с фонарным столбом и она была задержана за езду под воздействием наркотических препаратов, жизнь Мии достигла последнего дна.

– Миссус Вард, — донеслось из глубин холла, когда она ждала лифта.

Кто-то тронул ее за плечо, заставив подскочить на месте.

– Извините, миссус Вард, — служащий отеля сам испугался. — Вас этот пакет с утра дожидается, — он посмотрел на наклейку, -- ночная доставка.

На толстом коричневом пакете было написано: Просьба передать доктору Мии Вард. А также ОСТОРОЖНО. ХРУПКИЙ ГРУЗ. На белом упаковочном листе значились инициалы А.З. и адрес: Ричмонд, Виргиния.

Миа подумала о пропущенных звонках. После всего, что он сделал, что могло заставить его слать ей пакеты? Она ведь могла бы просто выкинуть посылку в Амазонку. Что бы там ни было, речь, судя по всему, шла о чем-то очень серьезном.

Глава 12

Очутившись в своем номере, Миа закрыла дверь на ключ. Руки ее дрожали, Миа стояла, прислонившись спиной к стене, и разглядывала пакет.

В госпитале, когда Миа увидела, что Алан пытался ей позвонить, она, преодолевая злость и ненависть, несколько раз набрала его номер. Дозвониться не удалось, а оставлять сообщение Миа не стала.

На значительной части Северной и Южной Америки случилась медицинская катастрофа. Природы ее она не понимала, но чутье подсказывало, что происходящее как-то связано с синдромом Зальцбурга, обнаруженным и описанным лабораторией Алана несколько лет назад. Если разговор со злейшим врагом поможет пациентам, может быть, даже спасет кому-то жизнь, она была готова наступить себе на горло и выслушать его.

Миа достала из рюкзака перочинный нож и разрезала упаковку. Алан не пожалел клейкой ленты, явно опасаясь, как бы пакет не расклеился по дороге. Ночная доставка в Бразилию тоже должна была обойтись недешево. Это о многом говорило. Особенно — о таком скупердяе, как Алан, который велел техническому персоналу лаборатории покупать латексные перчатки за свой счет.

Миа отложила нож и задумалась. Как Алан узнал, что она здесь? Связался со штаб-квартирой ВОЗ и использовал свой авторитет в научных кругах, чтобы получить нужную информацию? Или кто-то из общих коллег проболтался, не зная о разделявшей их ненависти?

Пакет был открыт, Миа запустила руку внутрь конверта из воздушно-пузырьковой пленки и достала цифровой диктофон. Также в конверте нашлась записная книжка. Миа потрясла конверт: что-то там еще было. Это оказалась USB-флэшка, и Миа вытащила ее наружу. Сложив все на стол, Миа включила свой лэптоп и вставила флэшку. На экране всплыло окно с требованием логина и пароля.

Минутная растерянность сменилась раздражением: типичный Алан – послать ей запароленный материал. Что в нем проку, если его нельзя прочесть?

Она открыла записную книжку — на внутренней стороне обложки черным маркером были написаны слова:

Включи диктофон.

Включила, и красивый, как у диктора, голос Алана заполнил комнату. Только он был ужасно странный, торопливый, спотыкающийся — голос человека, которому надо много сказать, но совсем нет времени.

– Миа, слушай очень внимательно. Как только запись закончится, сразу же утопи диктофон в раковине. Я последний, с кем бы ты хотела иметь дело, но мне больше не к кому обратиться. На флэшке невероятная информация, из-за нее я и те, кто рядом, рискуем жизнью. Нет времени на детали. Синдром Зальцбурга совсем не то, что мы думали. Он создан искусственно, но не нами. Доказательство — в ДНК. Там секретный код, вписанный авторами. Подержи флэшку при себе, пока все не успокоится. Я выйду на связь через несколько дней. И еще, Миа, заклинаю: не верь никому!

Во рту мгновенно пересохло, сердце билось в ребрах, как барабан. Как быть? Итак, есть запароленная флэшка и история про некое сообщение, записанное в ДНК редкого наследственного заболевания. Миа поднялась и на нетвердых ногах направилась в ванную выполнять инструкцию Алана — топить диктофон. Если он в опасности, зачем втягивать ее? Мало он ей горя принес? Да, в лаборатории он часто называл ее своей протеже. Может, ему просто больше было не к кому обратиться.

Миа бросила диктофон в раковину. Вода заполнила половину емкости, и тут в дверь постучали.

Электрический разряд страха пробежал по нервным окончаниям. Миа подкралась к двери и посмотрела в глазок. Незнакомец снаружи был одет в форму отеля, но лицо его было ей незнакомо. Он постучал еще и, не дождавшись ответа, достал электронный ключ. Убедившись, что коридор пуст, визитер вставил ключ в слот и повернул ручку двери. Раздался щелчок, но дверь не открылась, так как Миа успела повернуть задвижку. Незнакомец выругался и ударил дверь ногой. Миа вскрикнула и отскочила от двери, ноги ее скользили по мокрому полу. Из ванной текла вода.

Услышав крик, нападавший принялся выбивать дверь с новой силой. Дверь начала поддаваться, по ее краям побежали трещины. Выброс адреналина позволил Мии вернуться к двери и набросить дверную цепочку, в надежде, что это даст ей больше времени. Она бросилась к окну. Раздвижная стеклянная дверь вела на небольшой балкон. Но номер ее находился на седьмом этаже: прыгнуть означало сломать все, включая шею.

Миа схватила рюкзак, ища перочинный нож. Вспомнила, что он на столике. Тут дверь сдалась и с треском распахнулась. Несмотря на приступ паники, Миа схватила нож и выскочила на балкон. Может быть, полиция услышит ее крики.

Незнакомец был в комнате. Не обращая внимания на конверт, он двинулся прямо к балкону. Миа выставила нож перед собой и издала отчаянный вопль. На секунду это подействовало: нападавший замер в нерешительности. Внизу прохожие стали останавливаться и задирать головы, чтобы понять, что происходит.

– Полисия, полисия! — кричала Миа, до конца не уверенная в том, что ее слова понятны.

— Положи нож и иди за мной, – сказал незнакомец с сильным акцентом. Он поднял край рубашки и продемонстрировал заткнутый за пояс пистолет. — Я бы предпочел не убивать тебя.

Он вытянул руку и медленно двинулся вперед, другая рука лежала на рукоятке пистолета. С каждым его шагом площадь балкона, которую занимала Миа, уменьшалась.

– Отстань! – закричала она и махнула ножом, целясь ему в лицо. По лбу нападавшего потекла кровь.

Нож разрезал кожу без усилия. Незнакомец машинально схватился за лицо, залитое кровью.

— Сука! – в слепой ярости он ринулся вперед. В последнюю секунду Миа упала на пол, нападавший схватил пустоту, споткнулся и по инерции свесился через край балкона. Его ноги оторвались от пола, Миа изо всех сил толкнула их дальше, верхняя часть тела незнакомца перевесила, и он кувырнулся в пустоту. Он летел вниз, как в замедленной съемке, дёргая руками и ногами. При ударе о землю раздался глухой, страшный звук.

Миа смотрела вниз, в ужасе прикрыв рот рукой:

— Боже! Что я наделала?

Внизу вокруг тела уже собиралась толпа, некоторые показывали рукой в ее сторону. У ее ног лежал пистолет, выпавший из-за пояса нападавшего.

Никому не верь.

Миа подняла пистолет двумя пальцами, бросилась в комнату и принялась лихорадочно набивать рюкзак. Пистолет, что-то из одежды, записная книжка, флэшка. Не надо быть нобелевским лауреатом, чтобы сообразить, что полиция ей не поверит. Она убила вроде как безоружного человека. Да, он вышиб дверь в ее номере, но она была здесь иностранкой, а он был местным.

Никому не верь.

Она устремилась к выходу — за сломанной дверью первый, кого она встретила, был ее британский помощник Скотт Чепман. Он не сразу узнал ее и страшно удивился:

— Что происходит?

Миа пронеслась мимо.

-- У вас лицо в крови, – крикнул он вслед. – Помочь вам?!

Но она даже не обернулась. Адреналин еще действовал. Миа выскочила из гостиничных дверей и побежала по переулку. Промчалась полицейская машина с включенной сиреной. Миа понятия не имела, куда ей податься, – понимала только, что теперь она беглец в чужой стране. Из переулка она свернула в какую-то узкую улицу. Последнее предупреждение Алана непрерывно звучало в ее голове.

Глава 13

Человеческая психика может выносить всякие удары и потрясения до определенного предела, после которого человек решает, что лучше уже «задраить люки» и уйти на безопасную глубину. Так чувствовал себя Джек после разговора с контр-адмиралом. К его удивлению, военные знали о кубинском пилоте и об их причастности к странной гравитационной аномалии. Старк даже показал диаграмму, зафиксировавшую последующий за ней гамма-всплеск, в котором было обнаружено некое сообщение. Больше Старк ничего не сказал, но настаивал на эвакуации всех участников экспедиции.

Джек попросил для разговора со своей командой двадцать минут. Ученые — народ капризный: им надо было как-то объяснить, почему из-за военного противостояния в Заливе они должны остановить исследование, возможно, важнейшее в их жизни. Старк согласился на десять.

Собрались в столовой, самом большом помещении на буровой. Ученые различных направлений, их помощники-аспиранты, рабочие и вспомогательный персонал – всего пятьдесят мужчин и женщин плюс один синтетический человек.

Джек откашлялся. Зал гудел от слухов и предположений, которыми обменивались присутствовавшие.

— Все, конечно, знают, что мы обнаружили. Военные моряки требуют, чтобы мы покинули буровую. Но не поэтому, — зал зашумел, и Джек поднял руку, призывая к тишине. – Они считают, что случившаяся аномалия — результат неудачного эксперимента. Сейчас в Заливе все только и ждут, чтобы вцепиться друг другу в горло, и гамма-всплеск не содействовал разрядке атмосферы. Действие лицензии Географического общества и поддержка DiCore приостановлены. Всем неосновным сотрудникам я рекомендую вернуться в США, это касается бурильщиков, большинства технических работников и тех исследователей и аспирантов, которые хотят уехать.

— А вы? – Даг подал голос откуда-то из-за раздаточных столов.

— Надеюсь, контр-адмирал Старк и его начальство заинтересуются предложением, которое я собираюсь им сделать.

Гэби поднялась со стула, опираясь на плечо Билли Бреннера:

— Ты хочешь залезть внутрь этой штуки, да?

Джек вынул руки из карманов и вытянул их по швам жестом, говорящим о бессознательном признании вины.

– Мы же не знаем, что там, — не унималась Гэби. – А вдруг они захотят это взорвать?

Грант неожиданно захохотал:

– Гэби, мы все прекрасно понимаем, что они не сделают этого. Представь, что в руки древнегреческому ученому попал мобильный телефон. Он, конечно, вряд ли поймет, что это такое, но уж точно не бросит в пропасть, а станет разбирать на части.

Торс Анны, установленный на стуле рядом с Ражешем, привлек внимание Джека. Анна ответила на его взгляд:

— Бесстрастный поиск истины – главная задача ученого. Все остальное — вторично. Я не понимаю, почему доктор Бишоп возражает.

— Это логика робота, — отрезала Гэби, усаживаясь на стул. Она скрестила руки на груди и не удостоила Анну ответом. Да Джек и так все понимал… Его помощница потратила годы, чтобы организовать экспедицию, которая у них на глазах срывалась в крутое пике. Разочарование и огорчение ясно читались на ее лице. Наука часто заводит исследователей туда, куда они и не предполагали попасть. Если Джеку не изменяла память, Виагра изначально создавалась для понижения кровяного давления, и только позже врачи заметили, что кое-что другое она поднимает.

Билли, сидевший в компании Гэби и инженеров-буровиков, подал голос:

-- Не поспоришь, правительство попало, как кур в ощип. Я согласен с доктором Холландом: они это дело не взорвут. Но я, убейте меня, не представляю себе, как они будут вытаскивать из дыры штуку размером с Нижний Манхэттен.

– Ну это еще если мы скажем им, что там, – заметил Джек.

Гэби решительно замотала головой. Без переводчика было понятно, что она имела в виду.

Зал разделился на две фракции: одни были испуганы и предлагали оставить все как есть, другие, напротив, испытывали возбуждение от открывающихся возможностей.

– Тех, кто уезжает, прошу собрать вещи и пройти на вертолетную площадку. Желаю вам удачи. Кто остается, ждите здесь, – Джек сквозь гудящую толпу пошел к дверям.

– Босс, вы куда? – поинтересовался Даг.

– Сообщить контр-адмиралу, что часть из нас остается, нравится ему это или нет.

Глава 14

Понятно, что Джек не собирался разговаривать с контр-адмиралом в тоне своей последней фразы. Он рассчитывал на убеждение, а не на давление. Трудно давить на человека, стоящего во главе авианесущей ударной группы.

Старк со спутниками ждали его возле сломанного бурового станка. Контр-адмирал посмотрел на часы.

— Я дал вам десять минут, – сказал он без улыбки. — Вы потратили пятнадцать. С вас пять минут.

Пожалуй, на вечеринки его лучше не звать, — Джек сделал пометку в своей воображаемой записной книжке.

– Надеюсь, ваши люди пакуются. Когда напряженность здесь спадет, мы дадим разрешение тяжелым вертолетам вывезти контейнеры и оборудование.

— Я хотел обсудить с вами вот что, — Джек подошел ближе, – помните гамма-всплеск? Так вот — это не мы

Старк помрачнел еще больше:

— Не понимаю.

– У нас под ногами находится величайшее открытие в истории человечества.

Старк покачался на каблуках:

— Если бы я получал пять центов всякий раз, как вы, ученые ребята, рассказываете мне эти байки, я был бы богатым человеком.

– Что скажете, если узнаете, что на пятисотметровой глубине мы обнаружили металлическую конструкцию, рядом с которой авианосец класса Nimitz покажется речным буксиром?

– Спрошу, что вы здесь такое курите, — ответил контр-адмирал после паузы.

– Вы, а не я, завели разговор о гамма-всплеске и бинарном коде.

— Так что это за конструкция?

— Мы как раз пытались разобраться, но тут объявились вы.

— Если это какие-то ваши штучки… -- в глазах контр-адмирала сверкнула угроза.

– У меня есть доказательства. Но сперва договоримся об условиях

– Условия? – переспросил Старк, словно не понимая значения слова. Такие люди, как он, не ведут переговоров – они получают приказы сверху и отдают приказы тем, кто внизу. Сейчас же преимущество было у Джека.

– Мы все это видели только снаружи. Но там вроде бы есть отверстие. Однако проникновение внутрь представляется делом повышенной сложности. У нас здесь собрались многие выдающиеся умы мировой науки, которые только и ждут, чтобы их спустили с поводка. Вот наш вклад в общее дело.

– А мы зачем?

– Глубоководные спасательные подразделения ВМС имеют в своем распоряжении оборудование, с помощью которого можно проникнуть внутрь и выбраться обратно целыми и невредимыми.

– Джек, я не куплюсь на эти басни.

– О сколь циничен этот мир! – воскликнул Джек, закатывая глаза.

Он повел их к контейнеру, где находился пункт управления ДУА, и включил запись последнего погружения «Зевса».

Старк и его «котики» впились глазами в монитор, подавшись вперед в своих креслах. Джек быстро промотал спуск и начал показ с момента выхода аппарата из расселины. Зрители сидели с каменными лицами и смотрели, как появляется серебристая верхушка пирамиды. Но они были все-таки людьми, привыкшими жить в обычном рутинном мире, порой прозаичном до отвращения. Для одних участие в непредсказуемом хаосе битвы становится способом почувствовать себя живым и понять, кто ты есть на самом деле. Для других таким способом оказывается встреча с невероятным. Запись закончилась. Все трое сидели неподвижно со скрещенными на груди руками и пепельно-серыми лицами. Побелел даже загар Харта.

Джек прервал тишину:

– Еще секунда, и кто-нибудь спросит, что это за чертовщина. Ответ – мы не знаем. Мы более или менее знаем, что не мы это построили и не мы это туда засунули.

– «Мы» в смысле – «американцы»? – спросил Ольсен, не шевелясь.

– «Мы» в смысле – «люди».

Старк провел обратной стороной ладони по взмокшему лбу:

– Если все это настоящее, то ни в каком договоре мы участвовать не можем.

– Можете, – парировал Джек. – И еще как! Мы полученные данные: сейсмику, координаты, видеозапись – зашифровали и отправили в надежное место. По моему сигналу они попадут во все ведущие новостные агентства мира. Если через семьдесят два часа я не введу условленный пароль, случится то же самое. И не забывайте: мы в мексиканских водах. Если кто и может предъявлять законные права на эту консервную банку, так это они. А тут уж и кубинцы с русскими набегут – лапу наложить. Так что или мы вместе добираемся до истины, или текущее положение вещей покажется вам возней в песочнице.

– И когда это вы успели все зашифровать и спрятать?

Джек припечатал в ответ, словно нож провернул в ране:

– За те лишние пять минут, что я вам должен.

Глава 15

Миа брела вдоль широкой немощеной улицы. По обеим сторонам тянулись ряды двухэтажных домов с красными крышами. Солнце только что село, на округу опустилась тишина, изредка нарушаемая лаем собаки вдали да непрерывными трелями мобильного телефона в ее кармане.

Бежав из отеля, она пробиралась задворками в надежде избежать встречи как с теми, кто хотел ее убить, так и с теми, кто хотел арестовать за убийство. Когда зазвонил мобильный, Миа, помня о пропущенных звонках Алана, сразу посмотрела на дисплей. Но номер был незнакомым, и она переключила его на голосовую почту.

На ней была та же одежда, в которой она подвергалась нападению: широкие штаны с большими накладными карманами, темная рубашка и туристические ботинки. В рюкзаке за спиной лежали две запасные рубашки, нижнее белье, носки, USB-флэшка и записная книжка, полученные от Алана. Диктофон отсутствовал: он покоился на дне раковины в гостиничной ванной.

Вечер не принес прохлады: пот покрывал лоб Мии, стекал за воротник. Теперь она жалела, что утопила диктофон: полицейским достаточно было бы прослушать запись, чтобы поверить в ее историю.

В измученном уме крутилась одна и та же картинка: человек выбивает дверь — его руки тянутся к ней на балконе… Миа дотронулась до рукоятки пистолета, находившегося теперь у нее за поясом. Почему он не стрелял? И даже сказал, что не хочет ее убивать? Добросердечный киллер? Или он охотился не только за материалами Алана? Она снова видела, как его тело ударяется о землю.

Как бы там ни было, киллер погиб, и она никогда не узнает, зачем он приходил за ней. Может, это случайное совпадение и Алановы дела тут ни при чем?.. От этой мысли становилось легче, но она знала, что это не так. Если бы это был грабитель или насильник, он бы не стал выбивать дверь, рискуя привлечь к себе внимание половины гостиницы.

Действие адреналина заканчивалось. На нее наваливалось ощущение физической и душевной усталости. Каждый шаг давался со все большим трудом. Срочно нужно было найти безопасное место, где бы она могла хоть немного поспать. Гостиницы, по понятной причине, не годились, так же как хостелы и всякие B&B – первое место, где ее будут искать. Искать будут также в больницах и моргах.

Хорошо бы добраться до американского посольства — или хотя бы консульства, она не привередлива. Но они в сотнях миль отсюда, и Мии придется рассчитывать только на себя, чтобы добраться до Манауса, откуда она сможет улететь в Штаты.

Взгляд Мии упал на припаркованные вдоль дороги машины. Если бы какая-то из них оказалась незапертой, можно было бы затаиться в ней на пару часиков.

Все машины, которые она проверяла, были заперты. Вот ведь… Но тут она вспомнила, что ей рассказывал давний бойфренд. Шон его звали. Здоровый такой паренек, с родимым пятном на щеке, напоминающим своей формой очертания штата Айдахо, — он был полицейским в Ричмонде и два года занимался исключительно угоном автомобилей. Так вот, он говорил, что в старых машинах каждую дверь нужно запирать отдельно, и нередко водитель уходит, заперев дверь только со своей стороны, оставив остальные три гостеприимно открытыми. Миа принялась проверять задние дверцы, и ей наконец повезло: задняя дверь Honda Civic поддалась. С заслуженным вздохом облегчения Миа забралась на заднее сиденье автомобиля. Внутри было полно коробок из-под фастфуда, оберток и каких-то счетов, но в нынешних обстоятельствах она решила не капризничать.

Вытащив из-за пояса мешавший пистолет, она улеглась среди всего этого мусора, который странным образом делал ее ложе более комфортным. Запах еды, с другой стороны, вызывал спазмы в желудке: она с утра не ела, рассчитывая перекусить в гостинице, но…

Опять нахлынули воспоминания – Миа всеми силами старалась отогнать их прочь. В телефоне значились пятнадцать пропущенных звонков, в основном с неизвестных номеров. Все последнее время Миа боролась с искушением позвонить дочке, еще раз услышать ее голосок. Пол, скорее всего, будет против и станет говорить, что Зоуи спит. Вдруг пугающая мысль пришла ей в голову: что если ее бывшая семья в опасности? Что если, не добравшись до Мии, эти люди обратятся на тех, кого она любит? Миа нашла Пола в списке контактов, нажала кнопку вызова и, едва дыша, принялась слушать гудки. После четвертого включился автоответчик:

— Привет, это Пол, оставьте сообщение.

Проглотив ругательство, она кратко описала последние события и попросила их с Зоуи перебраться в безопасное место. Оставалось надеяться, что ее слова не звучали, как бред идиота. На всякий случай, для «гарантии», она написала ему на почту.

Вчерашние новости были целиком посвящены тревожным событиям, связанным со световой вспышкой, от которой пострадало множество людей в Северной и Южной Америке. Не заботясь о том, как будет выглядеть счет за трафик, Миа принялась просматривать сообщения новостных агентств, надеясь, что какой-нибудь бойкий репортер уже докопался до причин происшествия, и рассчитывая также узнать, есть ли пострадавшие за пределами Бразилии. Двадцать минут поисков ничего не дали: все описывали само событие, но что его вызвало — никто не знал.

На странице местных ричмондских новостей выскочила картинка с пожарными, заливавшими пеной горящий Cadillac XTS. Передняя часть была цела, но зад машины выгорел до основания. Не веря своим глазам, Миа читала сообщение о происшествии:

По словам должностных лиц, обгоревшее тело известного ученого было обнаружено этим утром в багажнике принадлежащей ему машины. Результаты теста ДНК пока неизвестны, но у представителей полиции нет сомнений в том, что погибший – доктор Алан Зальцбург. Зальцбург — один из ведущих исследователей в сфере генетики, автор выдающихся открытий, таких, как искусственная хромосома человека и редкое наследственное заболевание, названное его именем. Полиция квалифицирует произошедшее как убийство.

Телефон выпал из похолодевших Мииных рук. Из ужасающей новости о смерти Алана в Штатах следовала одна очевидная вещь: безопасности нет нигде.

* * *

Миа проснулась от гула мотора и легкой тряски. Машина завелась и пришла в движение. Едва светало: темное небо на востоке приобрело сероватый оттенок. Водитель включил радио с какой-то бразильской «попсой» и принялся подпевать и раскачиваться в такт. Скрытая под ворохом мусора на заднем сиденье, Миа осторожно посмотрела на человека за рулем. Он был толст, но танцевальные движения его были вполне грациозны — пение, правда, оставляло желать лучшего. Она осторожно провела рукой по поясу, и ей стало не по себе: пистолет отсутствовал. Да ведь она же вынула его и положила рядом с рюкзаком. Миа скосила глаза на пол – нет, не видно. В мусоре, что ли, утонул?

Водитель свободной рукой рылся среди хлама на пассажирском сиденье, что-то искал; не нашел, выругался и принялся следить за дорогой. По счастью, Honda Civic была машиной с ручной коробкой, то есть для управления требовались обе руки. Перейдя на «третью», толстяк откинулся на спинку своего кресла и принялся ощупывать заднее сиденье. Он даже попытался обернуться и осмотреть пространство между передним и задним сиденьями, но эта попытка была прервана чьим-то оглушительным клаксоном. Водитель дернулся, выровнял машину и прокричал в открытое окно какие-то слова, явно относящиеся к матери оппонента. Тем не менее, инцидент ограничил круг его поисков собственным креслом и частью пола прямо под ногами. Через минуту раздался победный клич, водитель замахал в воздухе позолоченным CD, поцеловал его сияющую поверхность и заправил диск в бортовой плеер.

Новая музыка была заметно хуже предыдущей, зато она была громкой и поглотила все внимание водителя. Через пять минут они прибыли к месту назначения и запарковались. Водитель, кряхтя, выбрался из машины, запер дверь и отправился по своим делам.

Утро раскрасило небо пастельными оттенками оранжевого и розового. Миа осторожно приподняла голову и увидела, как «ее» водитель вперевалку скрывается за углом. Этот квартал был еще беднее, чем прежний. Разворошив бумажный хлам, Миа отыскала пистолет, засунула его за пояс, взяла остальные вещи и выбралась из машины. Прежде чем уйти она аккуратно заперла все двери.

Вчера она была в жилом квартале, а здесь преобладали облезлые фабричные строения. На некотором расстоянии громоздились многоуровневые трущобы.

Миа шла бодрым шагом, совершенно не понимая ни откуда она идет, ни — куда. После смерти Алана стало понятно, что в Ричмонд ей нельзя: там ее могли ждать те, кто убил его. Ситуацию можно было описать словами куда ни кинь – всюду клин.

Сдаться бразильской полиции и все рассказать? А чем она докажет свою правоту? Алан передал ей не просто результаты работы всей своей жизни, но и (если правда, что в синдроме Зальцбурга закодировано послание) самое, возможно, потрясающее открытие современной науки.

Свернув за угол, Миа уперлась в стоящего незнакомца и попятилась. Незнакомец обернулся. Вместе с ним в ее сторону повернулись еще трое, явно его приятели, сидевшие на деревянных ящиках за бутылкой бразильского рома – кашасы — с сигаретами в зубах.

Миа, извиняясь, помахала рукой и устремилась в другую сторону. Они засвистели и заорали что-то на португальском. Она разобрала только что-то похожее на вернись или поди сюда. Оглянувшись, она увидела, что ее «новые друзья» идут за ней, их напряженные, сосредоточенные лица говорили о готовности не упустить первый утренний «улов».

Миа зашагала быстрее, и они пошли быстрее. Она уже шла среди трущоб, какие-то люди сновали вокруг, начинался рабочий день. Она думала смешаться с ними: все-таки преследователи вряд ли предпримут что-либо при свидетелях.

При ходьбе пистолет за поясом упирался ей в бедро. Ощущение было неприятным, но и успокаивающим одновременно. Она не хотела вытаскивать пистолет без крайней нужды. Вдруг у них тоже есть оружие, и они откроют пальбу тут, прямо посреди улицы.

По другой стороне улицы шли люди, и Миа решила влиться в их поток. Переходя дорогу, она услышала, как её преследователи перешли на бег. Она повернулась, держа в руке пистолет. Преследователи остановились: двое –футах в пяти от нее, двое — чуть дальше.

— Еще шаг — и я стреляю, -- она надеялась, что они не видят, как трясется ее рука.

Тот, кто стоял ближе, сделал шаг вперед, как бы испытывая ее решимость. У него удивительным образом была скорее мягкая и добродушная физиономия, если не обращать внимания на шрам, тянувшийся от уха до угла рта.

Она сжала рукоятку изо всех сил, одновременно держа палец на спуске. Все, что Миа знала про пистолеты, –это слова дяди «никогда не клади палец на спусковой крючок, если не готова стрелять». Она была готова:

– Я не шучу!

Мужчина со шрамом сделал еще шаг. Миа нажала на спуск, и – ничего не произошло. Она нажала опять и опять – все безрезультатно. Глаза ее округлились от ужаса, рука с оружием ослабела. Мужчина со шрамом шагнул вперед. В этот момент джип Toyota сбил с ног незнакомца и его друзей, отбросив их в стороны.

Ее преследователи покатились по дороге, среди клубов пыли и криков прохожих. Но зацепило не только их –боковое зеркало джипа вышибло пистолет из Мииной руки, а её саму хорошенько крутнуло. Джип затормозил, из него выскочил человек с пистолетом и пару раз пальнул в воздух. Те из преследовавших Мию, кому удалось подняться, бежали, оставив остальных валяться на дороге.

– Чего ждем? – у вновь прибывшего был сильный австралийский акцент. – Приглашения от Королевы? Поехали!

Мии и в голову не могло прийти, что она может быть так рада видеть Олли.

Глава 16

Помещение для совещаний на борту военного корабля США Grapple было, как Джек и предполагал, неуютным и безликим. Стены были покрыты светло-зеленой, или цвета лайма, краской, а пол — темно-зеленой, или цвета болотной ряски. Имелись четыре ряда стульев, кафедра и экран. Потолок украшали неоновые лампы и воздуховоды.

После последней встречи Джека со Старком контр-адмирал вызвал Grapple, спасательное судно, порт приписки – Галвестон, Техас. Судно использовалось для решения разных задач, но особенно подходило для выполнения глубоководных операций. Из разговора со Старком Джек понял, что, во-первых, его уловка произвела впечатление и, во-вторых, что командуют здесь теперь ВМС.

Перед Старком, стоявшим за кафедрой, сидели (все — само внимание!) Грант, Даг, Гэби, Ражеш и Анна. На последнем ряду расположились коммандер Харт и лейтенант Ольсен.

Уговорить Гэби принять участие во «втором отделении программы» оказалось непросто. Ее аргументы против продолжения исследований, облеченные в десяток различных логических построений, сводились, в сущности, к старому доброму страху перед неизвестным. По этой логике, человечество никогда бы не заглянуло в океанские глубины и не высадилось бы на Луне.

Джек терпеливо опроверг ее доводы один за другим — тогда она сменила тактику, говоря, что их новая деятельность не будет соответствовать выданной лицензии. На что Джек возразил, что задача никак не поменялась. Они искали остатки метеорита, погубившего динозавров, а нашли, судя по всему, космический корабль. Да, он мог сесть в кратер много позже, а мог оказаться именно тем, что убило гигантских рептилий. Как ни крути, ответ на поставленный вопрос требует продолжения исследований. Так они препирались целый час, то мирно, то на грани скандала, пока, наконец, Гэби не выбросила белый флаг.

Подобные споры между ними были делом обычным. За что Джек и любил работать с Гэби. Он был сторонник быстрых решений, она же умела вовремя увидеть ошибки в его рассуждениях, способные повести их по неверному пути. Можно сказать, что он был ружьем, а Гэби – крестиком прицела — точным, эффективным, хладнокровным. Джеку казалось, что в данном случае они поменялись ролями, и он не понимал почему.

После Гэби Джеку пришлось долго беседовать с Ражешем, имевшим свои основания не желать сотрудничать с военными. Когда Ражеш был аспирантом в МТИ, на него вышли люди из Управления перспективных научных исследований и разработок МО США (DARPA). Он быстро понял, что их интересует A.N.N.A., версия 1.0. По их словам, они увидели в ней невероятный потенциал для спасения жизни раненых на поле боя. Ее новаторская самообучающаяся нейронная сеть и встроенный алгоритм позволили бы создать совершенно новое поколение военных медиков. Все было прекрасно, пока Ражеш не поинтересовался, о чем еще они думают в связи с его разработкой. Несмотря на их заверения, Ражеш, не будучи идиотом, понимал, что соблазн создать совершенную машину для убийства слишком велик и военных, попади его проект им в руки, не остановить. Он отказался от сотрудничества. Если МО хочет создать армию роботов-солдат, пусть сами пишут свои коды.

Джек отлично понимал опасения Ражеша. Он заверил индуса в полной безопасности для Анны и сказал, что, если они с Анной передумают, то смогут покинуть экспедицию в любой момент. Анна, со своей стороны, заявила, что была бы рада помочь человечеству заполнить информационный пробел в этой области. Конечно, мило с ее стороны, но Джек сомневался, что она отдает себе отчет об историческом масштабе предстоящего предприятия. Ничего удивительного: у Homo sapiens за спиной стояли тысячелетия созерцания темных бездн Вселенной с вопросом, одни мы здесь или нет. В то время как Анна с ее бурно развивающимся интеллектом являлась (и была, вероятно, первым в своем роде) представителем нового вида, время существования которого исчислялось месяцами, а не тысячелетиями. Родившемуся в эпоху летающих машин и межзвездных путешествий последние не представляются чем-то сверхъестественным, скорее — обыденным до банальности.

– Доктор Грир, — прозвучал ровный голос контр-адмирала, — я задал вам вопрос.

Джек вернулся к реальности:

– Извините, задумался.

Старк показал на экран, изображавший нечто похожее на космический скафандр:

— Вам в геологических экспедициях случалось использовать экзокостюмы?

Джек присмотрелся и покачал головой. Он был знаком с автономным водолазным костюмом: алюминиевый корпус, руки-придатки с клешнями для работы под водой – человек внутри такого пятисоттридцатифунтового устройства напоминал краба. Дорогая игрушка, но имеет свои преимущества перед оборудованием аквалангиста. Важнейшее из них – герметичность. Костюм представлял собой что-то вроде одноместной субмарины: на глубине в сотни метров человек внутри него находился в условиях нормального атмосферного давления. В то время как аквалангист вынужден дышать опасной газовой смесью и часами сидеть в барокамере, спасаясь от декомпрессии.

Старк переключился на прямую трансляцию операций на пятисотметровой глубине у них под ногами. Военные водолазы в экзокостюмах пристыковывали подводную лабораторию сферической формы к отверстию НПО (неопознанного подводного объекта).

— После установки Шар станет вашим домом на девяносто шесть часов.

– Девяносто шесть? — Джек был поражен, что им дали так мало времени.

— Может, и меньше, — философски заметил Старк. -- Как только сотрудники ONI (Office of Navy Intelligence –Управление военно-морской разведки. – прим. пер.) прибудут, то первым делом захотят вас выгнать. Так что советую максимально использовать время, которое у вас есть.

Джек закусил губу. Могло быть и хуже. Военные могли догадаться, что он блефует, и выслать группу в Штаты без разговоров.

ЗУМ подводной камеры увеличил изображение, и стало видно, каким крохотным кажется Шар на фоне инопланетной конструкции.

– Позвольте представить вам Манюэля Санчеса, капитана Grapple. Он скажет несколько слов о вашем новом доме.

Мексикано-американец небольшого роста в форменном хаки, капитан Санчес был чисто выбрит, что открывало небольшой дефект на его верхней губе; говорил с расстановкой, словно стараясь быть максимально понятным.

– Добрый день, дамы и господа, и… хм… – взгляд капитана уперся в сидевшую в первом ряду Анну.

– Анна, – подсказал Джек, ощущая, с каким удовольствием Ражеш наблюдал за реакцией капитана.

Выражение лица Санчеса свидетельствовало о большом внутреннем усилии. Ясно, что Старк не предупредил его о возможности такой встречи. Наконец он справился с собой и продолжил презентацию.

– Шар представляет собой глубоководную лабораторию, имеющую пять уровней и способную принять до десяти человек, – на экране появилось соответствующее изображение. – Вы там проведете несколько дней. Как вы видите, палубы соединены узкой лесенкой. Первый и второй уровень – это жилые помещения. У каждого будет койка и запирающийся шкафчик для вещей. На средней палубе находится столовая, где помимо столов и стульев есть две микроволновки для разогревания готовой еды, которую вы возьмете с собой. Нижние уровни содержат узел связи и научную лабораторию.

У Шара есть две шлюзовые камеры. Первая – для швартовки спускаемого аппарата. Вторая – для перехода внутрь конструкции. Прямо сейчас водолазы откачивают воду из входного отверстия НПО. Мы запустили туда несколько подводных микророботов и увидели камеру площадью не больше десяти квадратных футов. За час откачаем воду, и Шар будет готов к работе.

Джек поднял руку:

– Если возникнет проблема и надо будет срочно эвакуироваться?

– При возникновении аварийной ситуации, – Санчес заговорил как по-писаному, – Шар должен быть отстыкован от шлюзовой камеры вручную. Подача сжатого воздуха в балластные цистерны обеспечит поднятие устройства на поверхность.

Затем капитан показал им картинку человека, облаченного в слегка мешковатый костюм.

– На борту Шара вы можете ходить в вашей обычной одежде, однако внутри «конструкции» вы должны постоянно носить костюмы биологической защиты. Во избежание перекрестного загрязнения или смерти.

Даг, держащий в своей голове бесчисленные сведения о костях динозавров, забеспокоился:

– Перекрестное загрязнение?

Грант, биолог, пришел на помощь:

– Это чтобы мы не оставили своих микробов на образцах и не нарушили чистоту собранных данных. Настоящий вопрос в другом: могли ли какие-то инопланетные бактерии пережить миллионы лет на глубине океана?

Гэби сжала локти ладонями:

– Не это ли имел в виду Стивен Хокинг, говоря, что мы можем не пережить первого контакта? Истребили же европейцы огромное число туземцев с помощью зараженных одеял.

– Как там насчет воздуха? – спросил Даг. – Дышать сможем?

Слово взял контр-адмирал:

– Пока неясно, но вам придется ходить в шлемах, – в этот момент из глубины помещения донеслось покашливание. – Да, хочу представить вам нового члена команды, – Старк сделал приглашающий жест. Все обернулись посмотреть и увидели худощавого человека лет сорока в костюме темного цвета, какие носили в середине девяностых. Его редкие волосы были аккуратно расчесаны на две стороны с ровным пробором посередине.

– Доктор Юджин Джареки, – сказал Старк с ноткой неприязни в голосе. – Физик-теоретик. С наилучшими пожеланиями от Дяди Сэма.

Дядя Сэм означал правительство, что означало бюрократию, что, в свою очередь, обещало всяческие ограничения и вмешательства. Джек читал по лицу контр-адмирала, как по книге.

– Всем привет! – сказал Юджин Джареки, сделав округлый жест рукой. – Можете называть меня Джин или доктор Джин, как захотите. – Его дискант звучал так, будто у него был заложен нос. – Я представляю Управление по вопросам космического пространства.

В воздухе повисло удивленное молчание.

– Это еще что за басни? – выпалил Даг со скандинавской прямотой.

Юджин обиженно поднял брови:

– Управление, уверяю вас, действительно существует. Наш офис находится на Пенсильвания Авеню, Вашингтон, округ Колумбия.

– Ничего более правительственного, чем это, придумать нельзя, – прокомментировал Грант.

Джек оценил царившее в зале настроение.

– Мы ожидали людей в черном. Ну или хотя бы двоих-троих в темных костюмах, с угрозами типа «если вы хоть слово скажете о том, что знаете, вам придется исчезнуть».

Юджин набрал воздуху для ответа, но Гэби его опередила:

– А сколько человек числится в УВКП? – она делала паузу после каждой буквы сокращения, словно чтобы убедиться, что произносит правильно.

– Только я. Проект «Синяя книга» закрыли в шестьдесят девятом, и с тех пор правительству как-то было не до «пришельцев».

Джек не верил своим ушам. Он знал, что в свое время проект «Синяя книга» был создан в рамках «связей с общественностью» с целью охладить приступ безумия, охвативший общество по поводу НЛО. Проблема была в том, что линии связи, которые нужно было держать свободными для передачи информации на случай начала неминуемого советского нападения, были полностью забиты сообщениями об увиденных или встреченных НЛО. Неужели правительство США так мало верило в возможность контакта с инопланетной цивилизацией, что создало управление с одним единственным сотрудником? А как же все эти истории с тайными базами и захваченными летающими тарелками? Джек никогда не чувствовал себя специалистом в этом вопросе, но и не считал поголовно всех приверженцев теории НЛО идиотами. Идиотов среди них, конечно, хватало, но были и люди с репутацией. Джек был несколько разочарован. Ясно одно: убогий статус УВКП свидетельствовал о том, что они действительно вступали на совершенно неизведанную территорию.

– Значит так, дорогие друзья, – подвел черту Старк. – Жаль прерывать такую приятную беседу, но спускаемый аппарат отправляется через час. С вами или без.

Глава 17

Джек с командой вернулись на буровую собирать вещи и научное оборудование для работы в подводной лаборатории. Прямо у вертолетной площадки к нему подошел один из рабочих:

— Док, был звонок по спутниковому от какого-то Гордона Лемэя. Говорил, что срочное дело.

Холодок беспокойства пробежал у Джека по жилам. За пять лет сотрудничества Гордон ни разу не звонил ему в «поле». Что-то случилось на ферме? На нее наложили арест? Он почти бегом направился к надстройке. Его каюта находилась на третьем этаже. Джек полез в карман за ключом и тут заметил, что дверь слегка приоткрыта. Странно. Он всегда запирал дверь. По общей связи Джек спросил, не входил ли кто в его помещение. Никто не входил, и никто ничего подозрительного не видел.

С неприятным чувством Джек вошел внутрь. Его глазам предстала картина последствий урагана высшей категории. Все было разбросано и перевернуто. Ящики комода торчали наружу. Выброшенная из шкафа одежда образовала на полу холмы и долины. Даже матрас покинул свое место. Джек пнул в сердцах кучку маек и выругался.

Под разлетевшимися майками обнаружился смартфон, который Джек во время экспедиции обычно держал отключенным. Вскоре нашелся бумажник: все четыре двадцатидолларовые банкноты и все кредитные карты были на месте. Понятно, что это было не ограбление. Понятно, что искали информацию об инопланетном объекте. Но кто? Люди Старка? Те же головорезы, что утром, из спецгруппы VBSS – «визит, высадка на борт, поиск и захват»? Не слишком деликатная попытка добраться до информации, которую он якобы спрятал в надежном месте? Джек с самого утра не был в своей каюте, и желающие порыться в его вещах имели для этого все возможности.

От приступа гнева жилы вздулись на шее у Джека. Он набрал номер на сотовом телефоне.

Гордон отозвался немедленно.

— Плохие новости, как я понимаю, — Джек снял бейсболку и потёр виски левой рукой.

– Я подумал: тебе следует быть в курсе. Что-то происходит со свиньями, — ветеринар не стал ходить вокруг да около.

В обычной ситуации Джек ценил подход без обиняков. Но сейчас предпочел бы «подводку» помягче.

— Что ты хочешь сказать? Что с ними?

Несмотря на плохое качество связи, низкий голос Гордона был хорошо слышен.

– Не знаю. На всякий случай запер Гарольда и некоторых других в карантин: вдруг это вирусное. Симптомы какие-то странные.

Джек резким жестом надел бейсболку:

— Не понимаю.

— Я и сам не понимаю. Гарольд визжал как резаный. Оказалось – у него переломы передних ног и три треснутых ребра. Ребра, вероятно, от падения. Причина мне не понятна. У двух других — Бетси и Томми –покраснение и вздутие шкуры, будто они на солнце обгорели. Утром я обнаружил, что Джезабел бьется лбом о столб забора, словно хочет пройти сквозь него.

Джезабел была самой умной свиньей на ферме. Она понимала до сотни команд.

– Что с лошадьми и ламами?

— С остальными животными все вроде в порядке. Кормлю и обихаживаю, как обычно. Извини, Джек, пока что это все, что могу сказать.

– Понятно. Я бы сказал «позови ветеринара», но ты он и есть, да еще из лучших в округе. Заботься о них. Я несколько дней буду вне связи. Да, еще: ты деньги в сейфе нашел?

— Да. Заплатил банку и рабочим, но денег все равно не хватает. Я только надеюсь, что ребята не сбегут. Без них мне не справиться.

Джек чувствовал, что потолок словно придавливает его к полу. С одной стороны, он собирался отправиться туда, где ни один человек до него не бывал. С другой — рушилось дело его жизни, и он мог только беспомощно наблюдать за крушением.

— Джек, ты здесь?

-- Да, Гордон.

– Поверь, мне неприятно грузить тебя дурными новостями.

– Не твоя вина. Как только будут деньги – пришлю

– Вы там откопали свой метеорит?

– Можно сказать, что да, – Джек невольно улыбнулся.

– Круто! Твой отец, где бы он ни был, гордился бы тобой.

Джек заметил, что он опять потирает кончики пальцев, – даже «подушечки» покраснели. Сейчас было не время вспоминать о прошлом, и Джек просто поблагодарил Гордона и пожелал ему «держаться».

•••

Он побросал кое-что в рюкзак, а остальное свалил на кровать. Через девяносто шесть часов, по словам Старка, он вернется и разберет вещи. На вертолетной площадке Джек обнаружил Билли, который, в компании нескольких исследователей и рабочих, грузил научное оборудование в военный вертолет. На ящиках красовались надписи «Хрупкий груз» и «Этой стороной вверх». Это для работы, но еще им предстояло прожить несколько дней в тесноте на глубине в пятьсот метров. Джек порадовался, что не забыл свой набор для бритья-мытья. Наличие термоциклера не обеспечит свежести дыхания и отсутствия запаха потного тела. Спросите астронавтов с МКС.

Гэби, с ее опытом астрофизика-резидента, знала это как никто. Когда они садились в вертолет, она с одобрением посмотрела на походный набор гигиенических принадлежностей в руке Джека и продемонстрировала ему свой. Сквозь открытую дверь Джек видел в сотне ярдов от них «пункт назначения» – военный корабль СШАGrapple. Рядом с ними разместились Даг, Грант, Ражеш и Анна.

– Я и забыла, что ты боишься летать, – подначила его Гэби. – У тебя вид школьника перед дверью директора.

Джек попытался улыбнуться, но без большого успеха. Он сжал кулаки до красноты пальцев.

– Что-то не так? – в голосе Гэби появилась озабоченность.

Пилоты в своей кабине готовились к взлету.

Джек покачал головой. Он не хотел рассказывать про взлом каюты: это касалось только его и контр-адмирала Старка. Говорить про ферму – только бередить рану, да и сказать, собственно, нечего: ничего не ясно. Он сменил тему:

– Как твоя мама? – у восьмидесятилетней женщины недавно диагностировали рак лёгких. Это при том, что она в жизни не выкурила и одной сигареты.

Гэби помрачнела:

– Она – крепкий орешек. Пришлось побегать, и нам повезло устроить ее на перспективный клинический курс в Маунт-Синай. Надеемся, еще несколько лет она продержится.

Мама была больше, чем родственник. Для Гэби она была смыслом всей ее жизни. После гибели отца в автомобильной аварии тридцать лет назад личная жизнь Гэби сосредоточилась вокруг матери. Мать и дочь были лучшими друзьями, что Джеку, с его непростым прошлым, было трудно понять.

– А твоя собственная жизнь?

– У меня она есть, – ответила Гэби поспешно. – Работа и мои прогулки.

– Я про мужа.

– Мне пятьдесят пять, – хмыкнула она. – Знаешь, в чем нестыковка? Женщины моего возраста ищут, с кем вместе хорошо проживать жизнь, а мужчины в основном охотятся за супермоделями.

– Не жалеешь, что у тебя нет детей? – вопрос был деликатный и личный, но Джек его и сам себе задавал.

Она посмотрела на него, затем отвела взгляд.

– Общаешься с человеком лет десять и вдруг понимаешь, как мало о нем знаешь. Странно, да?

Она говорила об их десятилетней дружбе и о Джеке, который не раскрывал своих секретов даже тем, кого считал близкими друзьями.

– Я выросла в маленьком городке в Небраске, – начала она. – Там принято слушаться родителей и Господа Бога. Правила жизни были незамысловаты, но я с ними плохо справлялась. В последнем классе школы у меня завелся парень, и мы с ним занимались чем положено, в смысле – не положено. Ни о каком половом воспитании там тогда не слыхали, – она сцепила пальцы. – В общем, через какое-то время я поняла, что беременна, и разверзся ад. Мне шестнадцать, а тут – ребенок. Я уже тогда мечтала стать ученым, и вот – мечтам крышка.

– Я не знал, – Джек накрыл ладонью ее сцепленные руки.

– Ты и не мог. Меня отправили в Смитс-Фолс. План был такой: я рожаю и отдаю ребенка на усыновление. Были и другие соображения. Отец хотел избежать соседских сплетен. Мать согласилась неохотно. Мне всё это ужасно не нравились, но в глубине души я понимала, что другого выхода нет. Ну вот, я уехала и через семь месяцев родила девочку, которую едва успела рассмотреть. До родов единственное, чего я хотела, это скорее избавиться от ребенка. Но, когда я увидела ее прелестное личико, все поменялось. Все плохие чувства исчезли вместе с судорогами и болью.

– Ты потом пыталась ее отыскать?

Раздался вой двигателя, и лопасти начали вращаться, сначала медленно.

– В прошлом году начала. Месяцы поисков и волокиты. Но я узнала, что она живет где-то на западном побережье, у нее своя семья. От встречи она отказалась, – Гэби посмотрела в пространство. – Как я могу ее судить? Каждый делает свой выбор.

Джек промолчал, так как не знал, что сказать.

– Все время приходится делать выбор, – продолжала она задумчиво. – Бесконечная череда «да» и» нет». Если бы я сказала ребенку «да», не была бы сейчас здесь, скорее всего. Не готовилась бы увидеть то, чего ни один человек на Земле еще никогда не видел, – шум над головой стал оглушительным, лопасти перестали быть видны. Гэби надела наушники. – А ты бы как поступил?

– Только тот, кто это испытал, имеет тут право голоса, – прокричал он в микрофон.

«Вертушка» оторвалась от площадки и взяла курс на Grapple. Мысли Джека отвлеклись от секретов, которые Гэби держала втайне от него все эти годы, и от его собственных забот. Он думал о металлической конструкции под толщей океана и ее секретах.

Глава 18

Трёхэтажный паркинг, в котором укрылись Миа и Олли, отчаянно нуждался в ремонте. Из облупившейся колонны, у которой Олли припарковал свой внедорожник, торчали куски арматуры. Они находились в деловом квартале — наиболее приличном и безопасном месте Сантарена. Хотя «безопасном» – сильно сказано — разве что в чуть менее опасном.

Миа смотрела на свой телефон: звук был отключен, но аппарат продолжал принимать бесконечные звонки от все того же неизвестного номера.

— Не отвечайте, – предупредил Олли.

— Не буду. Это, возможно, полиция.

Он наклонился посмотреть на номер.

— Местный. Может, вы правы. Вы пользовались телефоном?

– Немного.

— Советую отключить его совсем, иначе они вас найдут.

Миа колебалась. Ей еще не удалось связаться с Полом и Зоуи и убедиться, что они в безопасности.

Он взял у нее телефон и нажал кнопку включения. Экран погас под его комментарий:

— Это не шутки.

– Я понимаю, но вы отрезаете меня от моих самых близких… — голос Мии дрожал. Одежда на ней была мятая и пахла фастфудом. – Что если они будут звонить?

– Вот так вы и попадетесь. Многие до сих пор не понимают, что симпатичный компьютер, который мы носим в кармане, является устройством слежения.

Миа молчала. Она на все это не напрашивалась. Если бы она не приняла пакет, присланный Аланом, могло ли все пойти иначе? Бегство из отеля, эти четверо, которые ее преследовали… Наконец дело дошло до вопроса, который давно крутился у нее на языке.

— Как вы узнали, где я? – Миа вцепилась в рюкзак, как люди вцепляются в ручки кресла, когда смотрят страшное кино.

— А я не знал, — он огляделся, чтобы убедиться, что они одни, и повернулся к ней. — Я несколько часов кружил по городу. Ваш помешанный на чае британец сказал мне, что вы рванули в ночь, как собака динго.

Миа сердито посмотрела на него.

-- Хорошо, про динго я придумал. Он сказал, что вы убежали через аварийный выход. Я предложил полицейским помощь в поисках и поехал.

– Помощь…

– Да ладно. Мне не платят, чтобы я делал их работу. Я не хотел, чтобы они думали, будто я как-то замешан.

– Я не хотела его убивать, – жалобно сказала Миа: чувство вины зашевелилось в ней с новой силой.

– Как и этих придурков на улице? – он засмеялся и похлопал по рулю. – Я не собираюсь выдавать вас. Тем более этим клоунам из полиции Сантарена. Видно ведь, что ваш головорез сделал с вашей дверью.

Мягкие черты ее лица осветились надеждой:

– Думаете, в полиции мне поверят?

– Могут, конечно. Хотя в здешних местах ничего гарантировать нельзя. Зависит от вашей готовности заплатить, а дальше – лотерея. В суд-то вы все равно попадете. И это не Техас или Флорида, где вы можете настаивать на своей версии и рассчитывать на честное рассмотрение дела. Во-первых, ждать суда придется в бразильской тюрьме, и хорошо, если из вас не захотят сделать показательного примера.

– Примера?

– Ну да. Красивая, образованная американка… – Олли сардонически засмеялся.

При слове «красивая» Миа почувствовала, что невольно улыбается.

– Красотка вроде вас… Помните, как Аманда Нокс шокировала чопорных итальянских следователей и прокуроров своей раскованной сексуальностью? Кто знает, не повторится ли здесь что-то подобное.

Здравый смысл говорил, что Олли, возможно, прав. Американская правовая система, пусть не лишенная недостатков, была своя и понятная. Здесь же ее судьба будет зависеть от суда, настроенного против нее только потому, что она женщина с враждебным паспортом. Да еще это напряжение в Заливе. Бразилия поддерживает коммунистическую Кубу в противостоянии с наглой, по мнению кубинцев, Америкой. Суд судом, но еще она, Миа, рискует стать заложником в гибридной войне между США и Южной Америкой. Все против нее – Миа закрыла лицо руками.

Прошло несколько секунд, потом она почувствовала руку Олли на своем плече.

– Не плачьте, – сказал он смущенно.

Миа подняла голову. Слез не было.

– Я свое давно отплакала. Просто не знаю, что делать.

– Для начала расскажите, что случилось.

– Я не уверена… – она вглядывалась в жесткие линии его лица, пытаясь понять, можно ему доверять или нет.

– Послушайте, – он показал на журналистскую фотокамеру на заднем сиденье. – У меня свой график и сроки. Если бы я хотел вас сдать, мы бы сейчас сидели в отделении полиции, а не в этой дыре.

Миа понимала, что кому-то довериться придется, иначе люди, которые ее преследуют, доберутся до нее, и довольно быстро. Собравшись с мыслями, она описала нападение в гостиничном номере и своё бегство до момента их встречи.

– Вы когда-нибудь стреляли из пистолета?

– Это все, что вас заинтересовало в моей истории? – удивилась она.

– Друзья всегда говорили, что я сразу беру быка за рога, – заулыбался он.

– Так у вас есть друзья?

Он захохотал.

– Трудно поверить, понимаю, – отсмеявшись, Олли стал серьезен. – Про пистолет… я не хотел вас обидеть, но, по вашему рассказу, похоже, вы не сняли его с предохранителя.

Лицо ее вытянулось.

– Похоже, да, – она смущенно улыбнулась.

– Покажите пистолет.

Миа показала свое припухшее запястье:

– Ваша машина вышибла его у меня из рук.

Олли сжал зубы и наехал нижней губой на верхнюю в молчаливом раскаянии, затем вынул свой пистолет, девятимиллиметровую «беретту».

– Где вы его достали?

– В Бразилии делай как бразильцы. Только сумасшедший станет ездить здесь без всякой защиты.

Он вынул магазин и передернул затвор, выбросив патрон из патронника. Протянул «беретту» ей, предварительно подвигав большим пальцем предохранитель.

– Я банально растерялась… – ее лицо еще было бледным. – Надеюсь, вы не будете все время об этом напоминать, Олли.

– Нет, не буду. Но растерянность иногда может дорого обойтись. Никогда не знаешь, когда понадобится стрелять по-настоящему.

Миа взяла пистолет, сняла с предохранителя, прицелилась. Проделав это пару раз, вернула оружие хозяину.

– А чем вы так досадили этому бразильскому пареньку, что он захотел вас убить? В кукурузные хлопья ему плюнули или что? – Олли растянул рот до ушей.

– Все непросто.

– А что еще делать, как не разговаривать?

– Домой, например, вернуться.

– Ну, это ведь зависит от того, что происходит.

Олли был прав. Он рисковал, чтобы спасти ее жизнь, тогда как остальные, похоже, пытались добиться противоположного. Миа набрала в лёгкие воздуха – и рассказала все, что знала. Она рисковала, но на данном этапе развития событий терять ей было нечего. При таком количестве врагов спасибо и за одного друга, пусть даже случайного.

Рассказала про Алана и их конфликт (без интимных деталей), про открытие синдрома Зальцбурга несколько лет назад и про обнаружение заболевания в середине девяностых. Про запароленную флэшку и послание, записанное, по мнению Алана, в этой новой и таинственной хромосоме человека.

– Но почему вы? – заинтересовался Олли. – При всем уважении, если я правильно понял, он вас терпеть не мог.

Она чуть было не пустилась в подробности своих отношений с Аланом, но вовремя остановилась.

– Как бы то ни было, я знаю, что, когда я уволилась, он называл меня своей протеже.

– Ждать, когда он теперь вынырнет из-под земли, можно месяцами.

– Он уже не вынырнет.

– Мертв? – догадался Олли.

Миа кивнула и предположила:

– Может, выкинуть эту штуку в помойку?

– А если ваш приятель Алан действительно открыл что-то, что может помочь больным? Вы же говорили, что госпиталь был забит людьми с этим Злацбургом.

– Зальцбургом.

– Если вас преследуют, они не остановятся, хоть вы и выбросите флэшку. Похоже, этот Алан подписал вам смертный приговор. Единственное, что можно сделать, – это понять, что в этой флэшке, и передать информацию в правильные руки.

– И что вы предлагаете?

Олли сжал одну руку в кулак и забарабанил по нему пальцами другой. Несколько минут он молчал, погруженный в свои мысли.

– Итак, у вас есть запароленная флэшка, – сказал он наконец.

– Да, но нет логина и пароля.

– Это поправимо. Пару лет назад я писал про хакеров. Брал интервью у хороших парней и у плохишей. Даже у тех, кто уверял, что работает на китайцев или на русских. Один компьютерный гений из хороших парней живет в Аргентине. Называет себя Армони. Могу послать ему мейл и попросить помочь вам.

Она задумалась.

Олли уже достал телефон:

– Что?

– А не могли бы вы…

Он смотрел на нее исподлобья.

– Да? Поехать с вами? Heт. Не могу. Извините. У меня контракт и срок сдачи.

– Все нормально, – Миа закусила губу. – Я взрослый человек и могу о себе позаботиться.

– Не сомневаюсь. К тому же я ничего не понимаю в генетике.

– Зато вы умеете оставаться в живых. А я сделаю неверный шаг – и конец.

Олли выдержал ее взгляд и обратился к телефону. Его пальцы заплясали по цифровым кнопкам. Через тридцать секунд он откинулся на сиденье с довольным видом.

– Готово. Дождемся ответа и посадим вас в самолет.

– Полиция наверняка контролирует коммерческие рейсы.

– Есть и другие, – подмигнул Олли.

Глава 19

На Grapple их встретил коммандер Харт. Над большим белым спускаемым аппаратом, установленным на корме, поворачивалась стрела крана. Имя аппарата, выведенное черным на его боку, было Trident.

Харт проследил за взглядом Джека, наблюдавшего, как матросы крепят к аппарату грузовой крюк.

— Почти готов. Красавец, да? – спецназовец, сощурившись, улыбнулся неожиданно беззаботной улыбкой. Кончики его подкрученных усов торчали вверх.

— Лишь бы доставил нас по адресу живьем, — Джек не стыдился чувства неуверенности, которое он ощущал всем организмом. Интересно, его отвращение к полетам перейдет на его отношение к погружению под воду?

– Вещи оставьте в «вертушке», — Харт отмахнулся от возражений Джека, — матросы их потом погрузят.

Они направились на корму.

– А брифинга не будет? — забеспокоилась Гэби

— Нет, мэм. Поезд отправляется.

Джек только тут обратил внимание, что коммандер Харт предстал перед ними без бронежилета, магазинов с патронами и вообще без оружия.

– Без оружия?

— Док, научная же экспедиция. Зачем нам оружие?

Джек обменялся удивленным взглядом с коллегами.

Матросы устанавливали металлическую лесенку. Для входа и выхода в верхней части субмарины имелся небольшой люк.

Джек остановился.

– Я хотел бы поговорить с контр-адмиралом.

– Зачем? — на лице Харта выразилось неудовольствие.

– НПО слишком велик, чтобы успеть обследовать его за девяносто шесть часов.

— Контр-адмирал на брифинге вашу задачу сформулировал вполне ясно. За то время, что вам отпущено, вы должны понять, что это и зачем это здесь. Если обнаружите что-то еще, пусть это будет ваш бонус.

— А ваша роль? — было жарко, и Джек чувствовал, что потеет.

-- Во-первых, обеспечить вашу безопасность. Во-вторых, понять, насколько враждебны нам те ребята, которые эту штуку здесь оставили.

•••

Через десять минут багаж был погружен и все сидели на своих местах. Убедившись, что никого не забыли, матрос задраил люк. Стрела крана пришла в движение, аппарат дернулся, оторвался от палубы и плавно закачался над поверхностью воды.

Внутри от жары было трудно дышать. Кокпит размещался на возвышении в носовой части субмарины. Рядом с возвышением находился первый люк, в центре которого был маленький иллюминатор.

Ражеш держал Анну на коленях. Он не взял с собой чемодана, чтобы освободить место для ее дополнительных процессоров.

– Дамы и господа, – провещал Харт по громкой связи, – время в пути до пункта назначения «Шар» составит тридцать минут. Температура в месте прибытия пониженная –около нуля. Перед началом спуска приведите спинки кресел и откидные столики в вертикальное положение. Пристегните ремни безопасности. Рекомендуем вам оставаться пристегнутыми во время всего путешествия. Спасибо за внимание.

Доктор Юджин Джареки принялся судорожно искать ремень безопасности на своем сиденье. Ремня не было, и выражение паники на лице доктора доставляло неизъяснимое наслаждение лейтенанту Ольсену. Если бы «котики» знали, что это им сойдет с рук, они с удовольствием подвесили бы бедного доктора в запертом шкафу за подштанники. Впрочем, всё еще могло случиться: день только начинался.

Маленькие иллюминаторы по бокам открывали вид на странный мир, переливавшийся оттенками синего и изумрудно-зеленого. Затем краски стали темнеть и наступила подводная ночь.

Грант произнес, не отрываясь от ближайшего иллюминатора:

– Глубже двухсот метров света почти нет.

Это было странное, почти тревожное чувство скольжения в пространстве, где утрачены ориентиры: верх, низ, право, лево – все смешалось.

Наконец на аппарате зажглись внешние огни, создавая для сидящих внутри иллюзию ориентации.

Джек заметил, что не испытывает дискомфорта и голова его ясна. Нахождение под водой не вызывало у него такой паники, как полет в воздухе. Опасность была не менее реальной, но рассудок проводил очевидное различие. Джек не понимал почему, но был этому очень рад.

Они уже спускались в расселину – гигантскую трещину, созданную ударной волной. О природе этой волны Старк долго расспрашивал его с глазу на глаз. Контр-адмирал казался не просто заинтригованным – он был одержим желанием разузнать, думал ли Джек о возможности использовать «это явление» в военных целях. Нет, не думал. Количество энергии, необходимое для гамма-всплеска, лежит далеко за пределами возможностей современной науки. Старка также интересовало, не повторится ли «это явление», но и тут Джек ничем помочь не мог.

Невзирая на опасения ученых, военные таки состыковали Шар с отверстием, ведущим внутрь НПО. Информации было недостаточно, и Джек мог только предположить, что при ударе бура о внешний корпус конструкции сработал какой-то защитный механизм. Что наводило на тревожные мысли о том, как еще эта штука могла отреагировать, «почувствовав» себя в опасности.

Глава 20

Сквозь потемки начал проступать объект, вначале еле видный. Он рос, увеличивался в размерах и, наконец, приобрел отчетливо круглую форму. Они приближались к Шару. Уже можно было разглядеть носовой и кормовой шлюзы и ряды иллюминаторов на всех пяти палубах подводной лаборатории. На земле лаборатория должна была выглядеть внушительно, высотой, как тираннозавр, то есть футов сорок. Но на фоне инопланетного объекта она напоминала скорее прыщик.

— Десять метров, – сообщил пилот, когда они поравнялись с задним шлюзом. Началась самая опасная часть операции. Малейшая ошибка, неосторожное движение руки могли вызвать столкновение и разрушение обшивки обоих аппаратов. Пятьсот метров воды над головой не оставляли им ни малейшего шанса на спасение.

— Пять метров. Четыре, три. Два. Один. Контакт.

Передний крен чуть не выбросил Гэби из кресла. Джек вовремя обхватил ее рукой. Раздался громкий щелчок: запорный механизм встал на место.

— Добро пожаловать в Шар, – Харт повесил микрофон на переборку.

Один из пилотов спустился вниз и открыл дверь шлюза. Зашипел воздух: давление выровнялось. Джек шагнул внутрь Шара.

— Пахнет, как в новой машине, — поделился он со следовавшим за ним Грантом.

Примерно час они разгружались. Теснота была неимоверная. Джеков дед (точнее – приемный дед) служил на подводной лодке во время Второй мировой. О своем опыте он не рассказывал, только однажды сказал, что в лодке чувствуешь себя селедкой в бочке.

С другой стороны, это и не было местом для жизни. Винтовая металлическая лестница вела с палубы на палубу. На двух верхних располагались ряды коек в два яруса на расстоянии ширины плеч друг от друга. Пенопластовые матрасы и подушки из пеноматериала в хлопковых наволочках — никто не возражал. Если все пойдет гладко, они будут так уставать, изучая недра «конструкции», что заснут и на бетонных плитах.

Камбуз и столовая занимали среднюю палубу. С одной стороны были холодильник и микроволновка, с другой — столы и стулья.

Рядом с холодильником находился шлюз для перехода в НПО. Джек пересек помещение и заглянул в глазок шлюза. Бледный неоновый свет придавал камере зловещий вид. На стенах столовой висели красные защитные костюмы. Еще один находился за дверью шлюза в камере, а дальше начинался мир, которого ни один человек еще никогда не видел.

Уровнем ниже устанавливали оборудование для связи. Это было ведомство Ольсена. Он как раз проверял готовность оптоволоконной линии, через которую они будут поддерживать контакт с контр-адмиралом, устроившим свою штаб-квартиру на Grapple. Последняя, нижняя, палуба была отведена под научную работу. Приборы уже стояли на своих местах.

Экипаж, как теперь они назывались, рассредоточился по Шару, торопясь завершить подготовительные операции. Джек обнаружил Ражеша и Анну в помещении связи. Ражеш расставлял свои мощные процессоры, необходимые Анне для работы и развития. Оптоволоконный кабель обеспечивал ей выход на компьютеры, оставшиеся на буровой платформе.

– Здравствуйте, доктор Грир, — Анна повернула свое цифровое лицо, глядя, как он спускается по винтовой лестнице.

– Как вам все это? – Джек сделал широкий шест руками. Вопрос был задан скорее для того, чтобы заполнить неловкую паузу, чем получить ответ. Анна, безусловно, впечатляла, но внимательный взгляд ее карих глаз вызывал у него чувство дискомфорта. Прежде, чем ответить, она дважды моргнула. Лицевой тик очень мил, — оценил Джек, – хорошо придумано.

— Средних размеров человек, стоя, занимает три квадратных фута, — во взгляде Анны читалось добродушное веселье. — Четыре с половиной, когда сидит. По моей оценке, каждая палуба имеет площадь в пятьсот квадратных футов, то есть всего получается две с половиной тысячи. Вычитаем пятую часть под мебель, научное оборудование и компьютеры -- остается две тысячи квадратных футов на девять персон. С учетом обстоятельств, вполне приемлемо.

Джек задумался. Она не совсем уловила контекст, но его поразило другое. Деля площадь Шара на количество обитателей, она включила в счет и себя саму. Видимо, она понимала принцип инклюзии и воспринимала себя одной из них. Он вспомнил, что его мать всегда ругалась, если собаку кормили за столом. Говорила, что собака будет ошибочно считать себя человеком. Может быть, что-то подобное происходит с Анной?

– О чем вы думаете, доктор Грир? – Анна чуть наклонила голову

Все это время Ражеш пытался выудить из-за стола штепсельную вилку. Джек достал ее и протянул Ражешу.

– Ее пространственное ориентирование и распознавание лиц впечатляют, – он не владел компьютерным жаргоном, но не сомневался, что Ражеш его понимает.

– Доктор Грир? – Анна пыталась привлечь его внимание.

Ражеш выпрямился с лицом еще красным от напряжения:

– В значительной степени благодаря улучшению оптики.

– Доктор Грир? – тянула Анна монотонным вежливым голоском.

После третьего раза Ражеш проявил строгость. Он указал Анне на Джека и произнес:

– Не занудствуй. Мы с доктором разговариваем, – он повернулся к Джеку. – Я вам говорил, она как десятилетний ребенок.

Анна погрустнела:

– Извините меня. Я только хотела, чтобы доктор Грир ответил на вопрос.

– Если ты задаешь вопрос, а кто-то не отвечает, – просветил ее Ражеш, – это значит, он занят или не хочет отвечать.

– Или не слышал вопроса, – Анна улыбнулась Джеку.

– Сколько времени вы работали над программой для лицевых выражений? – Джек чувствовал, что Анна смотрит на него.

– Какой программы? Нет, сэр, никакой программы для мимики мы не писали.

– В смысле?

– Анна сама работала над выражениями лица. Наблюдая и общаясь с людьми. Ну и из телевизора, конечно.

– Из телевизора? – Джек округлил глаза.

– Да-да, – Ражеш обратился к Анне за подтверждением. – Какая твоя любимая передача?

– Улица Сезам…– она начала перечислять.

Ражеш сиял, как гордый отец способной девочки.

– Пляж…

Джек был не готов к такому повороту и громко засмеялся.

Ражеш закатил глаза и сел в ближайшее кресло:

– Мы иногда оставляем ее без присмотра, она выходит в сеть и смотрит YouTube.

Джек, не веря своим ушам, качал головой. Если в голове у нее Улица Сезам и Пляж… Это даже несколько пугало.

Он оставил Ражеша заниматься своими делами и поднялся на жилые палубы. Койка под ним принадлежала Гранту. Немолодой биолог лежал в кровати.

Щеки и лоб Гранта были красны, на коже местами проступили волдыри.

– С вами все в порядке? – забеспокоился Джек.

Грант бросил на него взгляд, не вставая

– Все отлично. Слегка не форме. Наверное, обгорел и не заметил.

У побережья Мексики такое вполне могло случиться. Вообще-то, на буровой солнцезащитный крем входил в разряд предметов первой необходимости, как каски или спасжилеты.

– Я только убедиться, что вы не больны, – сказал Джек. – Принесу термометр.

– Еще не хватало! – вскинулся Грант, готовясь спорить, но быстро понял, что спорить бесполезно.

Джек вернулся с одним из новомодных термометров и вставил его Гранту в ухо.

Термометр подтвердил заверения Гранта – температура была в норме. Однако состояние кожи Гранта напомнило Джеку о его разговоре с Гордоном. Тот упомянул ожоги на шкуре поросят Бетси и Томми. Глупо было бы даже сравнивать, но так уж была устроена Джекова голова. Мир представлялся ему огромным, раскинутым под ногами (наподобие вещей в его каюте) пазлом, и ему ничего не оставалось, как брать в руки два или три элемента и смотреть, не подойдут ли они друг к другу.

Голос коммандера Харта зазвучал по громкой связи:

– Народ, надевайте костюмы – заходим!

Глава 21

Армони отозвался через час.

— Он готов встретиться, но хочет десять тысяч долларов, вперед.

– Десять тысяч! — Мии показалось, будто еще одна дверь захлопнулась у нее перед носом.

— Армони, может, и хороший парень, но бесплатно он точно ничего не делает.

– Пусть. Но где я столько возьму?

— Посмотрим, что можно сделать, — следующие несколько минут Олли провел, напряженно обмениваясь сообщениями. – Я сбил цену до двух тысяч, но он хочет переводом прямо сейчас.

Миа крепко обняла свой рюкзак.

— И какие гарантии, что он возьмет деньги и не пошлет меня потом куда подальше? Напишите ему: полторы и при встрече.

— Да вы та еще птичка! – улыбнулся Олли, снова берясь за телефон.

— В смысле «штучка»? – засмеялась Миа.

– Что? — он поднял голову от экрана.

– В Америке говорят «та еще штучка».

Олли как мог изобразил Хамфри Богарта:

— Вы сейчас не в Америке, дорогая, — и тут же радостно добавил, — он согласен.

Миа выдохнула с облегчением.

Олли показал ей «мейл» с адресом и велел не записывать его в телефон, а запомнить. Миа послушно принялась твердить адрес про себя.

Они покинули паркинг и направились к аэродрому на окраине Сантарена. Какие-то дедки расположились с пивом и домино прямо на обочине. Прожужжал торопливый мотороллер. Там и сям на свободных пространствах раскинулись многодетные семейства.

-- Я еще кое с кем связался, – Олли не отрывал глаз от дороги. – В баре познакомились. Его зовут Густаво, он водит маленький самолетик и берется отвезти вас в Манаус. Там вы купите билет до Аргентины. Только наличные, – последние слова он произнес медленно, с нарочитым австралийским акцентом, словно подчеркивая тем самым, как важно «не светиться».

Они остановились возле банка, и Миа пошла к банкомату. Олли остался в машине, опасаясь попасть на камеру в ее компании и получить проблемы с полицией.

Миа сняла все, что было на счете, и еще сколько могла – по кредитной карте. Теперь она, шевеля губами, пересчитывала банкноты.

– Три тысячи.

Олли прикрыл деньги рукой.

– Хорошо. Теперь спрячьте, пока нас тут не ограбили. В разные карманы. Что-то – в носки, для страховки.

Она послушалась, благодарная за помощь и советы. Двинулись дальше. Олли краем глаза видел, что Миа смотрит на него.

– Слушайте, я вырос не в самой благополучной части Брисбена. Отец был безработным и пил, чтобы об этом не думать. Кормили мало, зато много воспитывали. На завтрак бывал кусок простого хлеба, на обед – колотушки. Если день был удачным, то еще и тарелка супа. Когда маленьким живешь с отцом, который неизвестно почему тебя терпеть не может, а подростком тусуешься в плохой компании, только чтобы не быть дома, – осваиваешь науку выживания, которая не сильно нужна обычному человеку.

Миа заметила, что его лежащие на руле руки отмечены шрамами и рубцами – отметинами непростой жизни. И это только видимая часть.

Через десять минут они были на месте. Четырехместная с зелеными полосами Cessna ждала их в дальнем конце травяного летного поля. Слева на площадке в ряд стояли маленькие двух-и четырехместные самолеты. Справа были ангары, сквозь их открытые двери можно было видеть работающих авиамехаников.

– А вот и он, – Олли показал рукой. – Густаво, похоже, надежный парень.

– Похоже? – забеспокоилась Миа. – Я думала – вы его хорошо знаете.

– Мы пересеклись в паре баров за выпивкой, – принялся оправдываться Олли. – Я в этой богоспасаемой стране всего ничего. Я вообще-то не местный.

Они подъехали к самолету. Миа надела рюкзак, содержащий на данный момент все ее имущество. Густаво тер тряпкой крыло цвета слоновой кости.

– Спасибо, приятель, – Олли затряс руку Густаво. – Извини, что в последнюю минуту, но отвезешь моего друга в Манаус – и мы в расчете.

Улыбка Густаво была какой-то кривой. Миа увидела, как Олли меняется в лице. Они все еще жали друг другу руки, но словно вступили в немой разговор.

– Быстро в самолет! – закричал Олли под вой полицейских сирен. Вереница машин выкатывалась из-за дальнего ангара.

– Ты лживый сукин сын, Густаво! – Олли вытащил пистолет.

– Не убивайте его, – взмолилась Миа. Хватит с нее смертей на ближайшее время.

– Не убью: других пилотов тут нет, – Олли затолкал Густаво на сиденье пилота, сам сел рядом. – Так, подстрелю немного.

Миа забралась на заднее сиденье.

Густаво дрожащими руками взялся за рычаги управления, пропеллер пришел в движение.

– Будешь тормозить – прострелю колено. Давай, полетели!

Миа оглянулась, тревога стаей бабочек трепыхалась внутри. Полицейские машины были уже близко.

– О Боже! Торопитесь!

– Твой ход, приятель, – Олли приставил пистолет к колену пилота и взвел курок.

Густаво замычал и повернул рычаг тяги. Машины почти сравнялись с ними.

– Давай-давай-давай! – рычал Олли.

Густаво надел гарнитуру и заговорил по-португальски.

– Что такое?

– Жду разрешения на взлет…

– Взлет разрешаю! – Олли сам потянул за рычаг, и их прижало к сиденьям.

Машины подъехали вплотную, полицейские держали оружие в руках.

– Держитесь, – Густаво закрыл глаза и потянул ручку управления на себя.

Миа чувствовала гравитацию каждой клеткой своего тела. Cessna резко пошла вверх.

– Куда летим? – Густаво косился на пистолет слегка безумным взором.

– Собирались в Манаус. Но из-за твоей подставы повезешь нас теперь в Буэнос-Айрес.

Густаво утратил часть своего загара:

– Не хватит горючки.

Олли вытащил карту и развернул на коленях.

– Дозаправка в Мату-Гросу, еще одна – в Парагвае. Должно хватить, – он посмотрел на Мию. – Да, интересное кино показывают тут на борту. Про парня и девушку из разных концов света. Их свело вместе желание не попасться в руки представителям власти.

Глава 22

Джек надел и закрепил шлем. Щеки обдало прохладным воздухом. На каждом из участников был белый, аккуратно подогнанный костюм биозащиты из органических полимеров на трехмерном каркасе. Этот костюм, в отличие от неповоротливого космического скафандра или мешковатого костюма химзащиты, был легок, гибок и напичкан датчиками биометрии и токсичности, информация которых попадала напрямую в центр управления. Их «центром управления» был лейтенант Ольсен, который каждый час докладывал ситуацию контр-адмиралу Старку.

На спинках костюмов были специальные карманы для гидратора и системы кислородной регенерации. Но больше всего их впечатлили необычного вида очки, которые Харт назвал ОНМ (оптическим наглазным монитором). Крошечная цифровая камера справа позволяла вести запись того, что находилось в поле зрения. Голографический дисплей слева проецировал изображение на одну из линз очков или на пространство перед ними. Движением руки можно было менять картинку или листать страницы с данными. Очки были подключены к сети для общения и обмена информацией.

На верхушке шлема был закреплен светодиодный фонарь мощностью в две тысячи люмен.

Первыми в переходной шлюз вошли Гэби и Джек, нагруженные сумками с аппаратурой. За ними следовала Анна, торс которой был закреплен на подвижной платформе со сложной системой колес. Джек с интересом наблюдал, как она справилась с порожком шлюза и самостоятельно въехала внутрь.

— Ездит сама? – спросил он Ражеша по радиосвязи.

У компьютерщика был вид счастливого отца, наблюдающего за первыми шагами дитяти.

Рядом Харт помогал Юджину закрепить шлем.

— Не могу включить фонарь!!! — в панике сообщил физик-теоретик.

– Моргните три раза левым глазом.

Юджин, раззявив рот, принялся закрывать и открывать глаз.

— Не рабо…

Фонарь вспыхнул ослепительным светом, Джек на секунду потерял зрение и отшатнулся.

— Вот так! – вскричал Юджин. — Вперед! — только что он чуть не плакал, а теперь чувствовал себя Терминатором.

Все были готовы. Харт произнес по первому, основному, каналу:

– Внутренняя дверь закрывается, — он сделал несколько шагов мимо людей, прижавшихся к стенам шлюза, чтобы его пропустить. – Внешняя дверь открывается.

Плотный поток воздуха ворвался в шлюз. Сердце Джека бешено застучало.

– Джек, ваши внутренние органы перенапряжены, — сообщил ему Ольсен из центра управления.

– Говорят, это обычное дело, когда входишь в инопланетный корабль в первый раз, — рассмеялся Джек.

Гэби обернулась и улыбнулась ему неуверенной улыбкой. Честно говоря, они все были на грани того, чтобы позорно испачкать свои подштанники. Кроме разве что Юджина: он все хлопал в ладоши, как ребенок, ждущий появления любимого клоуна. Если бы Джек не знал его, он бы подумал, что физик-теоретик сейчас начнет толкаться, чтобы войти первым.

Кто первый, тот и мертвый.

Джек отогнал от себя эту мрачную мысль.

Несмотря на энтузиазм Юджина, первым пошел Харт и исчез в тумане. Они вереницей двинулись следом. Через пять футов показалось отверстие, к которому инженеры приспособили металлическую лесенку. Рядом с отверстием был установлен маленький кран. Кран был для Анны: неизбежное решение, раз уж один из членов команды не имел ног.

Камера была затопленной частью «корабля», остатки шлака и неровные края отверстия говорили о том, что после откачки воды военные прорезали вход внутрь конструкции.

Ражеш и Джек управляли краном, Харт и Даг принимали Анну внизу. Потом Джек закрыл внешнюю дверь шлюза и тоже спустился вниз. Сводчатый проход вел в темные глубины конструкции. Джек стоял, завороженный огромностью открывавшегося пространства, в луче его фонаря проплывали пылинки. Пульс участился, во рту пересохло, бесчисленные мысли проносились в голове. Они вступали в невероятный мир, простоявший непотревоженным миллионы лет.

Их взорам предстало что-то вроде открытой платформы, края которой терялись в темноте. По стенам в разных направлениях тянулись трубы и короба. В центре конструкции вверх уходила колонна, соединенная с платформой мостками, напоминающими спицы вагонного колеса. Джек подумал, что колонна похожа на лифт.

На очках ОНМ Джека появились данные о состоянии атмосферы внутри конструкции.

— Шлемов не снимаем, — обратился он ко всем по радиосвязи. -- В воздухе здесь – почти девяносто процентов азота и девять – кислорода.

Такая смесь убила бы их за секунды: атмосфера Земли состоит на семьдесят восемь процентов из азота, на двадцать один процент – из кислорода, один процент приходится на аргон.

Оглядевшись, Джек увидел футах в пятидесяти от себя нечто вроде перил. Он как раз размышлял о том, как расположена конструкция – вверх головой или вниз. Теперь ответ был ясен. Он подошел к перилам и посветил вверх в направлении сужающегося угла крыши НПО. Луч утонул в потемках. Они проникли внутрь в верхней части корабля, но над ними оставалось еще обширное пространство. Сколько же его было внизу?

Пол был металлическим, зеленовато-серого цвета. Джек потрогал пол кончиками пальцев в перчатке, снял с пояса контейнер для образцов, достал из него скребок и пробирку-сборник. Металл был тверд, но Джеку удалось соскрести несколько частичек поверхности, которые он уложил в пробирку, запечатал и убрал в контейнер.

Вид даже простой металлической поверхности вызывал невольные мысли о том, что все это создавали и строили не человеческие руки.

– Прошу всех подойти, – сказал Харт по первому частотному каналу.

Джек смотрел, как лучи фонарей идущих людей пронзают темноту в разных направлениях.

– Учитывая огромные размеры, – начал Харт, – мы мало что успеем, если будем держаться толпой, как туристы перед Эйфелевой башней. Лучше разделиться на группы по двое-по трое и поддерживать контакт по рации. Если что-то привлечет ваше внимание, ничего не трогайте, не связавшись с центром.

– Мы с Гэби и Анной пойдем в эту сторону, – Джек показал рукой и посмотрел на замявшегося Ражеша. – Не беспокойтесь, приятель, я о ней озабочусь.

Компьютерщик колебался и смотрел на Анну вопросительно. Она ободряюще улыбнулась:

– Я буду счастлива поработать самостоятельно, – сообщила она, и Ражеш сдался.

Грант заметил, что в таком случае они с Дагом и Ражешем попробуют спуститься на нижние уровни.

– Ну, раз так, то мы с Баззом Светиком пойдем посмотрим, что там есть на верхних палубах, – Харт посмотрел на Юджина, стоящего – руки в боки – в позе астронавта с корабля «Аполлон».

– Базз Светик? – Юджин задумался. – Это ведь комплимент, да?

Все засмеялись.

– Не скучайте! – Джек и Гэби направились в свою сторону.

– Доктор Грир, подождите меня! – подала голос Анна, двигаясь за ними, ее лицо светилось во тьме.

Несколько минут они шли по площадке, пока не увидели сводчатые края того, что казалось проходом футов в двадцать шириной и столько же – высотой. За ним открывалось какое-то помещение. По рации слышны были возбужденные голоса коллег. Юджин душил Харта вопросами про подготовку спецназа и случалось ли тому кого-нибудь убивать.

– Переходим на второй канал, – потребовал Джек, – от их болтовни мне хочется прыгнуть в пропасть за перилами.

Он имел в виду те, что окружали центральную колонну. Хотя сама мысль о полумиле темноты внизу обдавала холодом.

Они стояли у входа в помещение. Их фонари выхватывали из темноты ряды контейнеров, некоторые из которых были сложены штабелями, другие лежали опрокинутые набок, с откинутыми крышками.

– Что скажете? – спросил Джек не оборачиваясь.

– Недостаточно данных, – Анна вкатилась в помещение, изучая картину.

Голос с британским акцентом зазвучал во втором канале:

– Вы там, Джек? – это был Грант.

– Тут. Нашли что-нибудь?

– Вы были правы. Центральная колонна – это шахта чего-то, типа лифта. Непонятно, правда, как он работает.

– Ну это потому, что нет… – Джек почти начал произносить слово «питания», как вдруг мягкий красный свет залил помещение. Анна закинула голову, разглядывая потолок.

– Погодите, – Джек посмотрел на Гэби. – Сработал датчик движения?

– Не думаю, – по учащенному дыханию было слышно, что она нервничает. – Анна оказалась здесь раньше нас, но, пока мы не вошли, ничего не включалось.

– И что бы это значило? – задумался вслух Джек.

– Очевидно, сработал наш биосигнал, – заключил он. Возможные последствия этого открытия разворачивались перед его взором, как черная ковровая дорожка.

– Это плохо?

В разговор вступила Анна:

– Доктор Бишоп, я думаю, это значит, что здесь находились биологические формы жизни.

Джек не стал ни с кем делиться шальной мыслью, посетившей его.

Может, они и сейчас здесь.

Глава 23

Дозаправляться пришлось три раза. Последняя посадка была в Посадасе, городе с трехсоттысячным населением на севере Аргентины. Еще три часа полета, и они приземлились на аэродроме Ла Плата в трех милях к юго-востоку от Буэнос-Айреса. Утренний воздух был не просто свеж — он был леденящ. Миа сначала удивилась, как может быть так холодно в августе, но потом сообразила, что в южном полушарии сезоны происходят наоборот.

За топливо они платили деньгами Мии. Но сейчас Олли достал три сотни долларов и протянул их Густаво.

– Должно хватить на обратную дорогу, и еще останется.

Густаво послушно взял деньги, как брал у полиции за то, что «продал» их. Так обычно делаются дела у представителей наиболее сомнительной части человечества. «На слово вора не полагайся», — гласит старинная, но по-прежнему актуальная мудрость.

На плохо гнущихся после долгого перелета ногах Миа и Олли отправились разыскивать такси.

— Он «сдал» нас полиции, а вы ему все равно заплатили.

Олли ткнул в ее сторону пальцем:

– Строго говоря, «сдал» он только вас. Я просто под руку попался.

— Все равно не понимаю, — хмурилась Миа.

– Это вроде платы за молчание. Таких, как Густаво, в Бразилии называют «un rato», — он сморщил лицо и изобразил руками щелкающие зубы.

— Крыса, я поняла.

– Он продает информацию любому, кто платит. А с тремястами баксов, глядишь, немного помолчит. А мы выиграем время.

У скромного здания терминала ждала вереница таксомоторов. Миа и Олли сели в первую машину.

— Надеюсь, ваш испанский лучше, чем португальский.

Она процитировала адрес хакера на хорошем испанском.

Олли был впечатлен. Чего нельзя было сказать о водителе. Он принялся жестикулировать и что-то быстро говорить.

– Ну что еще такое? – спросил Олли недовольным тоном.

— Он говорит, что это плохое место. Не надо туда ехать.

Олли помахал в воздухе полтинником:

– Ты слышал, что дама говорит? Нажимай на педальку!

Водитель посмотрел на банкноту, потом на Олли, потом еще раз на деньги, потом взял полтинник, перекрестился, и они поехали.

Они ехали по авеню Перито Морено, широкой оживленной улице, по одну сторону которой был виден парк и стадион, по другую — какие-то жалкие лачуги. Такси въехало в квартал с облезлыми четырехэтажными домами барачного типа из красного кирпича. Сантарен на этом фоне выглядел как Беверли Хиллз. Сомнения таксиста становились понятны.

— Пистолет, хочется верить, при вас?

Олли похлопал себя по бедру и подмигнул.

Бохо Флорес считался одним из самых опасных пригородов Буэнос-Айреса, они же находились в его квартале, известном, как Вилла 1-11-14, куда полиция заглядывала только на бронированных автомобилях. При этом, несмотря на свою дурную репутацию, Флорес в последнее время приобрел международную известность как место рождения и деятельности Хорхе Марио Бергольо, ставшего в 2013 году Папой Франциском.

Понятно, что не все обитатели района были столь благостны. Во время и особенно после Второй мировой войны Аргентина приобрела сомнительную репутацию страны-прибежища для нацистов и вообще фашистов. Многие здесь до сих пор говорили на немецком или итальянском, а то и на обоих языках. После войны ходили слухи, что в Аргентину сбежал сам Адольф Гитлер. В конце сороковых-начале пятидесятых ФБР и ЦРУ направляли агентов в Южную Америку проверять эти предположения. Слухи не получили подтверждения, но и сейчас есть люди, которые верят, что фюрер помер от старости на тайной вилле в Аргентине, а не пустил себе пулю в лоб в берлинском бункере.

Когда Миа и Олли вылезли из такси, то попали в объятия холодного ветра. Глядя на грязный асфальт под ногами, Миа подумала, что мощеная улица — важный шаг в верном направлении. Пока она искала глазами номер дома, такси стартовало с визгом резины, как болид Формулы-1.

-- Беги, кролик, беги, – прокомментировал Олли. – Должно быть, вот этот.

Миа посмотрела на невзрачное четырехэтажное здание. На крыше виднелись веревки для белья, ниже, на балконе, – какие-то пластиковые стол и стулья. По бокам дома шли узкие, не шире нескольких футов, темные проходы. Вход загораживала мощная железная решетка, рядом на стене был щиток с номерами квартир, кнопками домофонов и табличками для имен. Над щитком висела видео-камера. Имен на табличках не было, на всех, кроме одной – Армони.

– Момент истины, – Миа нажала на кнопку вызова.

Прошла минута – никакой реакции.

– Может, не слышит? – предположила Миа.

В дело вступил Олли и долго жал на кнопку.

Никто не отозвался.

Они не решались позвонить или отправить мейл из страха быть обнаруженными.

Олли выругался и принялся размахивать руками перед камерой:

– Давай, кореш, открывай, пока мы себе тут яйца не отморозили! – он покосился на Мию, но та даже не моргнула.

Они собрались уходить, как из домофона раздался голос:

– Деньги при вас? – акцент был явно не английский, но непонятно какой.

– Да, – Миа достала пачку из кармана прежде, чем Олли успел ее остановить.

– Три тыщи американских долларов?

Она растерялась.

– Хэй, приятель. Мы договорились на полутора, помнишь?

– Три тыщи, – настаивал голос.

– Да ладно, Армони, – увещевал Олли. – Мы пролетели чертовы четыре тысячи миль, чтобы встретиться с тобой. У нас полиция на хвосте. Имей совесть.

– Три тысячи или до свидания.

Миа была в отчаянии. После оплаты топлива у нее оставалось две с половиной. Олли отдал Густаво все, что имел.

– Прикройте меня, пока я покажу Армони деньги, – шепнула она.

Он удивленно поднял брови.

– Давайте-давайте.

– Все чисто, – сказал Олли, оглядев переулок.

Миа придвинулась к камере и вытащила оговоренную сумму.

– Боюсь, у нас больше нет, – она надула губки и выпятила, сколько можно, грудь. Идея использовать сексуальную привлекательность для достижения своих целей была Мии чужда, но идея замерзнуть под дверью ей тоже не нравилась. Замок двери щелкнул и открылся.

– После вас, – Миа спрятала деньги и придержала дверь, пропуская Олли. Настала ее очередь нацепить на себя самодовольную улыбку.

Глава 24

Джек присел у одного из опрокинутых контейнеров, рассматривая полупрозрачные мешочки, которые, по всей видимости, выпали из контейнера. Его рука в перчатке потянулась к одному из мешочков.

— Может, сперва позвонить? – Гэби разглядывала странные иероглифы на стенках контейнеров.

— Не звонить же каждый раз, как мы что-нибудь увидим. Возьми скальпель и пробирку-сборник.

Пока Гэби выполняла указания Джека, Анна двинулась вглубь помещения, которое тянулось еще метров на пятьдесят и заканчивалось где-то у восточной переборки конструкции.

Если ничего нельзя трогать, то и понять ничего будет нельзя. А понять в первую очередь хотелось бы вот что: прилетел ли этот левиафан размером с город миллионы лет назад из космоса или был построен здесь, на месте, в глубине кратера Чикшулуб?

Джек смотрел на мешочек, больше всего напоминавший пакет для крови, какие можно найти в любой больнице или отделении экстренной помощи. В верхней части видна была как бы строка, состоящая из пиктограмм. Если бы знать инопланетный язык, можно было бы прочесть инструкцию. Он сжал мешочек и почувствовал, как содержимое пересыпается под пальцами. Вещество внутри было сухим, напоминающим на ощупь порох или специи. Джек сделал надрез и переложил небольшое количество порошка из мешочка в пробирку.

Вернулась Анна, успевшая к тому времени объехать все помещение. Она сразу же направилась к мешочкам, подняла один и принялась его пристально изучать.

— Доктор Грир, я насчитала пятьсот тридцать два контейнера, на каждом – схожие надписи.

— Схожие? — заинтересовалась Гэби. – Не одинаковые?

Колесики скрипнули, и Анна повернулась в сторону Гэби. Чуть склонив вбок голову, она произнесла:

— Они не идентичны, доктор Бишоп. Вероятно, содержимое контейнеров различается.

— Что бы это могло быть? – Гэби посмотрела на Джека.

Он отмахнулся от вопроса.

— Об этом рано говорить, – Джек спрятал пробирку в сумку на поясе. – Чем бы это ни было, этого добра здесь навалом.

Послышался голос Харта:

— Я в верхней части пирамиды. Тут есть кое-что, на что вам будет интересно посмотреть.

•••

Джек и остальные поднимались по пандусам, идущим вдоль внешней переборки. Им пришлось преодолеть четыре уровня, прежде чем они увидели высокий дверной проем и оказались, по всей видимости, на капитанском мостике корабля. Свет фонарей Харта и Юджина сливался с мягким зеленоватым свечением панелей управления, вмонтированных в стены. К полу перед каждой панелью были прикреплены конструкции, выглядевшие как помесь стула и скамьи.

В центре капитанского мостика возвышалась шахта лифта с одной дверью для входа и выхода. Помещение освещалось мигающим светом панелей и голографических мониторов.

Харт стоял возле плавающей в воздухе зеленой голограммы, изображающей бриллиант. По мере приближения к ней голограмма становилась все более детальной.

– Ну что? — вступил Даг. Борода его была аккуратно уложена внутри шлема. — Один вопрос закрыт.

— Да, это не здание, --закончил за Дага Грант. – Это корабль. И теперь, внимание, главный вопрос. Ну или один из.

Как заботливый отец, Ражеш склонился над Анной, проводя быструю диагностику. Не отрываясь от интерфейса, он спросил:

– Какой?

Грант подтянул свои перчатки.

– Удар юкатанского астероида, случившийся шестьдесят пять миллионов лет назад, долгое время считался главным подозреваемым в деле исчезновения динозавров и ряда других биологических видов. В свете того, что мы видим, теория нуждается в пересмотре.

Юджин расположился на одном из странных сидений.

– Вы хотите сказать, что не астероид врезался в Землю и все тут разрушил, а вот этот корабль?

– Пусть в это трудно поверить, но предложите другое убедительное объяснение.

– Какую энергию должен был высвободить удар? – Гэби принялась считать в уме.

Анна подняла руку, как дисциплинированный студент:

– Выброс энергии при ударе такой конструкции о землю со скоростью двенадцать миль в секунду должен быть равен ста миллионам Хиросим.

– Странно, – Джек задумался. – Прежние расчеты показывали, что размер астероида – девять миль, и разрушительная сила удара равна миллиарду Хиросим.

– Это штука не девять миль, – Даг почесал шлем там, где должна была быть борода.

– Тогда, может, скорость была больше, чем мы думаем, – предположил Джек.

– Отсюда вопрос, – подал голос Юджин. – Почему он не разрушился? Метеориты при столкновении с Землей разрушаются, осколки выбрасываются в атмосферу, и мы их потом собираем по всей округе.

Джек повернулся к коммандеру Харту:

– Ваши водолазы, которые устанавливали Шар, могли они взять образцы обшивки и грунта у «основания» корабля?

– Конечно, – удивился Харт. – А вы что думали?

– ВМФ должен заинтересоваться практически неразрушаемым металлическим сплавом.

– Ну, да. Они же не дураки. Если образцы взяты, то уже в лаборатории.

– Надеюсь, через какое-то время узнаем результаты, – Джек теперь обратился ко всем присутствующим. – Предположим, корабль ударился о землю наподобие снаряда и спровоцировал массовое вымирание. Вопрос: почему? Авария на корабле?

– В смысле, как с Exxon Valdez? – заинтересовался Даг. Никто не отреагировал, и он развил свою мысль. – Капитан принял на грудь больше, чем следовало, и – бум! – налетели на Блайт-риф в проливе принца Уильяма. Миллионы галлонов нефти в воде, погубленная экосистема.

– Пьяные пришельцы, – подвела итог Гэби. – Интересная логика. Слушайте, может вам вместо диплома выдали коробку хлопьев для завтрака?

Грант хлопнул Дага по плечу:

– Точно, это были Lucky Charms.

– Да-да, я вижу этот диплом, – встрял Юджин, не силах сдерживать себя. – И надпись большими желтыми буквами… – он давился смехом, – «в-в-волшебно вкусно…».

– Нет, кроме шуток, – согласился Даг. – Я бы сейчас все отдал за тарелку Lucky Charms.

– От вас обоих – масса полезной информации, – Гэби принялась изучать одну из панелей.

Джек, повинуясь ее знаку, перешел на другой канал:

– Что там?

– Ты говорил про аварию на корабле.

– И? – он вспомнил опрокинутые контейнеры

– Может быть, что-то в системе управления даст ответ. Она проработала все эти миллионы лет, пусть в спящем режиме.

– Очень может быть, – согласился Джек. – Но мои познания в инопланетных языках и компьютерных системах оставляют желать лучшего.

– Мои тоже неполны, – Гэби поглядела в сторону Анны, ощупывавшей механической рукой одно из сидений. – Как насчет нее?

– Извините, доктор Грир. Я невольно подслушал ваш разговор, – Раджеш подошел поближе.

– Как вы думаете, она сможет? – спросил Джек.

– Инопланетный язык содержит бесконечное количество вариантов толкования. Когда союзники во время Второй мировой расшифровывали немецкие сообщения, они хотя бы знали немецкий язык.

– Скорее надо сравнивать с иероглифическим письмом ацтеков, – предположила Гэби.

– В какой-то степени, – согласился Ражеш. – Как бы то ни было, язык существует в контексте. Чтобы его понять, мы ищем повторяющиеся элементы, относящиеся к общему опыту двух культур. Выражающие такие понятия, как дерево, река, птица, еда, война. И это только малая часть того, что есть общего у двух земных культур. Отнимите эту общность земного опыта, и вам станет не на что опереться, чтобы сделать хотя бы первый шаг.

– То есть в принципе это возможно, – заключил Джек, отметая в сторону трудность задачи.

Ражеш покачал головой, произведя тот загадочный жест, который используют индийцы, чтобы сказать «да» или «нет», а иногда и то, и другое одновременно.

– Отлично! – Джек направился в сторону Анны.

При его приближении лицо Анны посветлело и губы задвигались. Джек поднял вверх два пальца, и Анна тут же переключилась на второй канал. Умничка, подумал Джек.

– Доктор Грир, я изучила сиденья на мостике. Очень интересно.

– Да? И что же это?

– Если приглядеться, обнаруживаются довольно занятные фигуры, – она провела пальцами по выемке в спинке сидения.

Джек протянул руку. Анна была права: спинка сиденья оказалась покрыта выступами и углублениями. Приглядевшись, можно было различить как бы отпечаток, который давал представление о форме того, что в нем помещалось. Как ботинок позволяет представить себе форму ноги.

Углубления в спинке напоминали пару крыльев.

Лейтенант Ольсен прозвучал сразу по всем каналам:

– Контр-адмирал Старк требует, чтобы все вернулись в Шар. Немедленно.

– Что случилось? – спросил Джек сразу за всех.

– Он в ярости. Кто-то из вас слил информацию в СМИ. Старк грозится все прикрыть.

Глава 25

Миа и Олли поднялись по узкой лестнице. На верхней площадке слева была синяя металлическая дверь. Отрылось окошечко, как в тюремной камере, — их внимательно разглядывали. Они подвинулись, чтобы показать, что за ними никто не прячется. Окошко захлопнулось. Раздался звук поворачиваемой задвижки, и дверь открылась. Пространство внутри выглядело лучше, чем Миа думала. Никакой роскоши, но крепкие стены и нетекущая крыша над головой. Энергосберегающие лампы освещали коридор неярким светом. Они успели разглядеть фигуру в черных джинсах и капюшоне, прежде чем та скрылась в глубине квартиры.

– Положите деньги в ящик в стене и закройте дверь.

Они сделали, как им было сказано. Деревянный ящичек мог вместить пачку купюр толщиной в два дюйма.

Не ожидая больше приглашений, они прошли по коридору и оказались в гостиной c открытой кухней.

Юная женщина стояла возле холодильника, доставая бутылки заменяющего еду напитка Soylent со вкусом какао. Она протянула каждому по бутылке, и они принялись изучать этикетку.

— Напоминает тесто для блинов, — сообщила она. – Но со временем привыкаешь.

— Нам нужен Армони, — Олли демонстрировал нетерпение. – Он где?

— Это зависит… — девушка оторвалась от бутылки. – Зачем он вам?

— Нам нужно распаролить флэшку и расшифровать содержание, – сказала Миа. – Он здесь или нет?

Девушка поставила бутылку и повернула руки ладонями к себе, как бы говоря: перед вами.

— Вы говорили, Армони – мужчина, — удивилась Миа.

— Мы только онлайн общались, — Олли был удивлен не меньше.

-- Ага, пресловутое интервью с Nat Geo, – девушка посмотрела с неудовольствием.

– Что тут скажешь? – Олли пожал плечами. – У нас ограниченный бюджет. Имейл бесплатный, билеты – нет.

Разговор, казалось, забавлял Армони. Она была пяти футов или чуть выше ростом, с короткими густыми волосами, которые торчали сразу во все стороны, и как бы андрогинным лицом. В полутьме ее можно было бы принять за паренька лет двадцати. Но только поначалу: недвусмысленные выступы под майкой и широкие бедра снимали все сомнения.

– Ваши достоинства скромнее, чем казались под камерой, – заметила она, разглядывая вырез Мииной рубашки.

– Говорят, камера добавляет фунтов десять, – Миа покраснела.

Армони непритворно рассмеялась, по-девичьи прикрывая рот ладошкой.

– Ну, где эта непобедимая флэшка?

– Для нас – точно, – Миа достала флэшку и после секундного колебания протянула хакерше.

Хозяйка провела их в полутемную комнату, освещенную только светом полудюжины мониторов. Вдоль стен стояла офисная мебель: канцелярский шкаф, кофемашина, стойка с серверами, от которых по стенам и под потолком змеились черные провода, как водоводы в подводной лодке. В центре этой пещеры Бэтмена находились два полукруглых стола со стоящими «плечо к плечу» мониторами. Вместе они образовывали трехсотшестидесятиградусный хакерский интерфейс. Даже мысль оказаться внутри этого круга вызвала у Мии приступ головной боли.

Армони уселась в мягкое кожаное вращающееся кресло среди своих мониторов, вставила флэшку в USB-порт и принялась хрустеть пальцами, назвав этот процесс небольшим ритуалом. Выпало окно с запросом логина и пароля. Она, не обращая на него внимания, запустила Pass-Sniffer. Индикатор выполнения быстро прыгнул от тридцати процентов до девяноста, а затем показал ошибку.

Армони выпрямила спину: похоже, флэшка не столь проста, как она думала. Все оказалось интереснее.

– Это должно быть FIPS 140-2.

Миа и Олли не стали возражать, а только посмотрели друг на друга.

– Протокол шифрования. Не подарок. Используется для правительственной связи, – она с вожделением потёрла руки и запустила программу FIPS-MD. – Неужели вам не нравится запах горячего ЦПУ по утрам? – это была явно цитата из какого-то фильма. Индикатор выполнения показал один процент и замер. Армони барабанила пальцами по столу. Мониторы подсвечивали ее лицо, выражавшее неподдельную радость.

Настала очередь программы Dragon Slayer.

– А эта что за программа? – Миа чувствовала, что процесс начинает ее затягивать.

– Это MMO, – усмехнулась Армони, и, видя, что Миа явно не понимает, пояснила: – многопользовательская онлайн игра.

Миа посмотрела на Олли.

– Видеоигра, – предположил тот.

– О-о!

– В общем, это займет массу времени. Устраивайтесь где-нибудь поудобнее, – пригласила хозяйка со свойственным ей легким акцентом.

– Пойду умоюсь, – сказала Миа, чувствуя, что давно пора.

Глава 26

Вернувшись, Миа обнаружила Олли в гостиной сидящим на облезлом кресле-кровати и смотрящим телевизор с выключенным звуком. Лицо Олли не выражало ничего.

Из «хакерской» донесся громкий голос Армони, которая кричала кому-то что-то про бафить.

— В мое время, – начал Олли, потягивая Soylent из теплой бутылки, — компьютерный фрик был задротом в толстых очках и штанах не по росту.

— Мир меняется, – хмыкнула Миа.

В качестве комментария из соседней комнаты донеслось:

— Хиль танка, чтоб тебя!

— Понятия не имею, что там происходит, – Миа продолжала улыбаться. — Но, хочется верить, это ненадолго.

— Куда торопиться? Дома может быть небезопасно.

– У меня дочка, — Миа помрачнела. – Мне надо знать, что с ней все в порядке, – она скосила глаза на карман с телефоном.

— Нет, – Олли взял Мию за руку. — Я не сомневаюсь, что, когда Армони закончит свою битву с гоблинами, она сможет устроить вам безопасный звонок по сети. Расскажите о муже, — предложил Олли и посмотрел ей в глаза.

— Мужа нет. Теперь нет, -- она посмотрела в сторону.

– Этот сукин сын изменил вам?

– Всё сложнее…

Олли на мгновение вытаращил глаза:

– Это вы ему изменили? – взгляд Олли снова стал отсутствующим.

– Говорю же, всё… А вы? – она попыталась сменить тему.

– В смысле – не женат ли я?

– Да нет, – отмахнулась она, – не представляю себе женщину, которая сидела бы дома и ждала вас, пока вы тут по миру скачете.

– К вашему сведению, я больше пешком хожу, чем скачу. Но вы вообще-то правы. У меня было черт-те сколько коротких связей. Но каждый раз словно выключатель выключался, – и все разваливалось, – он посмотрел на свои руки, будто видел песок, утекающий сквозь пальцы.

– Вы возвращаетесь после очередного контракта, а вашей подруги нет, так?

– Звание «Муж Года» мне в ближайшее время не светит

– Я бы сказала, это что-то вроде профессионального риска.

– Который возрастает по мере роста изношенности самого профессионала.

Она невесело засмеялась.

– Как у всех. Жизнь принимается выбивать из нас дурь с первым шлепком акушерки по попке и редко прерывается на выходной, – она рассматривала его лицо. – Вы служили в армии? Это вы в армии заработали?

– В некотором роде.

– Не поняла?

– Мой первый контракт – с National Geographic летом 2008 года. Меня послали в Афганистан, в 173-ю воздушно-десантную бригаду. Это был взвод человек пятьдесят, почти мальчишки; они удерживали удаленный аванпост в районе Вайгал. Было видно сразу, что дела тут идут не очень. Вертушка, на которой я летел, время от времени попадала под обстрел. Аванпост находился в глубине ущелья. Первым меня встретил лейтенант, молодой человек по имени Бауз, и сразу недвусмысленно дал понять, что я ему на фиг тут не сдался, что он ожидал подкрепления и снабжения, а не хренова фоторепортера. У них было мало воды и оборудования. И приходилось вручную наполнять мешки песком. Странное поведение местных афганцев тоже не способствовало разрядке атмосферы. Некоторые из них, крепкие и молодые, пристально следили за строительством укреплений. А некоторые обходили позицию кругом, шаги считали. Их бы следовало шугануть, – усмехнулся Олли. – Но, когда я сказал об этом лейтенанту, тот ответил, что отношения с местными и так оставляют желать лучшего. Я в общем-то своим делом занимался – камерой щелкал да вопросы задавал. Пока Бауз не сунул мне в руки винтовку. И заявил, что если я сейчас же не начну готовиться поучаствовать в празднике, который начнется, когда говно налетит на вентилятор, то он меня завтра же домой отправит. Спровоцировал меня, вызов, типа, бросил. Ну и чего мне было делать?

– И вы приняли вызов, – мрачно констатировала Миа.

– Именно так. Дело не только в самолюбии. Я преодолел стену, разделявшую нас, я стал своим. Бауз научил меня обращаться с M4, как перезаряжать, что делать, если заело. А я задавал свои вопросы и сумел сделать несколько реально классных снимков.

– А через два дня на нас талибы обрушились, – Олли изобразил руками лавину. – Их были сотни, они неслись вниз по склонам, такая лавина из людей. Пули защелкали, начался обстрел, мешки с песком просто в клочья порвало гранатами из РПГ. Ад в общем. Грохот, крики, раненые с обеих сторон. Мы с лейтенантом и еще человек шесть залегли на небольшом таком холме. Отовсюду огонь, к земле прижимает, подняться не дает. Вокруг нас колючка, но талибы прямо на нее бежали, бегут и стреляют, как сумасшедшие. До сих пор у меня перед глазами эти лица – в них ненависть, решимость, – Олли смотрел в пространство, будто видел фильм, крутившийся в его голове. – Бауза убили, пришлось бросить камеру и взяться за винтовку. Чувствовал себя прямо как генерал Кастор при Литтл-Бигхорне. Вижу: голова в чалме в окне ближайшего дома показалась – ну я ее и прострелил. Тут один из них на проволоку бросился, с гранатой ручной, – Олли поднял правую руку, показывая, как это было. – Его тоже уложил, но он успел гранату бросить внутрь периметра. Время как будто замерло, помню – паника, пытаюсь увидеть, куда граната упала. В кино-то я видел, как брошенную гранату успевают схватить и швырнуть назад. Но я не знал, что талиб, прежде чем бросить, придержал гранату на пару секунд. Помню, перед тем как вырубиться, – оглушающий грохот в ушах, – Олли замолк, видно было, как дрожат его пальцы на правой руке.

Миа сжала его руку. Помолчав, Олли продолжил:

– Поэтому на вопрос, служил ли я в армии, отвечаю «нет», но, как и почти все в жизни, это не стопроцентная правда.

Олли сказал, что часть осколков до сих пор в нем. Отсюда и шрамы. Она еще держала его за руку, когда взгляд ее упал на телеэкран. Рядом с головой ведущего было небольшое радиолокационное изображение некоего объекта. Затем появились снятые подводным аппаратом кадры, на которых была видна странная металлическая конструкция. Миа прочла заголовок на испанском языке:

Ученые нашли доказательства присутствия инопланетной жизни под водой.

На кофейном столике среди пустых бутылок Soylent и коробок из-под пиццы Миа отыскала пульт и принялась менять каналы, разыскивая какой-нибудь из тех, что круглосуточно вещают на английском.

Найдя такой, Миа увидела ту же самую картинку. Затем появился ведущий на фоне Белого Дома.

– На настоящий момент мы не знаем точного местоположения находки, однако информированные источники сообщают, что Вооруженные силы США в настоящее время пытаются выяснить происхождение и проводят исследование объекта. Для тех, кто только что к нам присоединился, добавим, что получена отрывочная информация об обнаружении массивного неопознанного объекта в глубинах океана. Мы направили запрос во все виды Вооруженных сил и ожидаем их комментариев. Следует добавить, что это открытие произошло на фоне международного кризиса, сравнимого по масштабам с кубинским ракетным кризисом, приведшим США на грань войны около пятидесяти лет назад.

На экране появился гость шоу, приглашенный эксперт, светловолосый, эксцентричного вида физик-теоретик по имени Кениши Сато. Он заговорил о «шкале Кардашёва», теории, созданной советским астрофизиком Николаем Кардашёвым в 1964 году. Согласно этой теории, внеземные цивилизации Вселенной можно классифицировать по уровню потребления энергии. Кардашёв разделил все возможные цивилизации на три группы. Цивилизации первого типа – те, кто накапливает планетарную энергию, полностью используя падающий на планету солнечный свет. Мы пока что используем меньше двадцати тераватт или одну тысячную солнечной энергии, достигающей нашей планеты. В то время как Солнце выделяет примерно четыреста миллиардов тераватт.

Цивилизации второго типа – те, кто полностью использует энергию своего светила с помощью, например, сферы Дайсона, относительно тонкой сферической оболочки большого радиуса (порядка радиуса планетных орбит) со звездой в центре.

Цивилизации третьего типа – те, кто может пользоваться энергией целой галактики.

По этим теоретическим меркам человечество плетется где-то в самом начале первого типа. Однако Сато отказался давать оценку уровню развития цивилизации, способной добраться до Солнечной системы и построить нечто грандиозное на дне океана.

– Они безусловно опережают нас на сотни или даже тысячи лет.

Среди множества мыслей, вихрем кружившихся в Миином мозгу, всплыло утверждение Алана о том, что он нашел некое послание, спрятанное в ДНК хромосомы Зальцбурга. Сразу же возник вопрос: а не связаны ли между собой эти события?

Из своей берлоги выглянула Армони с тревожным выражением на лице:

– Началась война?

– Пока нет, – зловеще успокоил ее Олли.

– Тогда вы будете рады узнать, что моя гильдия зачистила главный данж Ашгленна.

На Мию эта информация особого впечатления не произвела.

Армони развернулась и, прежде чем исчезнуть в своей компьютерной, добавила:

– А, да – я взломала вашу флэшку.

Глава 27

В столовой Шара с экрана на них грозно взирал Старк.

— Чья работа? – рявкнул контр-адмирал, и вопрос повис в воздухе, как тяжелый туман.

Ответа не последовало. Большинство уже успели снять костюмы биозащиты. Только Даг был в костюме и очках ОНМ, хотя без шлема.

Все смотрели друг на друга: на одних лицах читалось чувство вины, на других — крайнего изумления. Джек знал, что невиновен, но прекрасно понимал, что подозрения ложатся в первую очередь на него. Что естественно. Это ведь он угрожал слить информацию в СМИ, если им не позволят продолжить свои исследования. В этой партии покера с высокими ставками Джек отчаянно блефовал: ничего никуда он не посылал. Да если бы и послал, например, Гордону, тот понятия бы не имел, что с этой информацией делать.

— Почему вы думаете, что это кто-то из нас? – Джек задал вопрос, который был на языке у всех присутствующих. — Мы все время были внизу.

— Да. Но Шар связан с внешним миром через оптоволоконный кабель, и кто-то выложил в сеть десяток мейлов с картинкой и видеофайлом. И этот след сейчас всех приведет к конструкции.

– К кораблю, — поправил Грант.

— Не понял...

– Мы выяснили, что это корабль, — Грант засунул свои красные от солнца руки под мышки. Облезающая на лице кожа делала его похожим на курицу на гриле. – Сел примерно здесь…

– Упал, — поправил Даг.

– Да, конечно. Упал довольно давно и истребил семьдесят пять процентов всего живого на Земле.

— Они что, напали на нас? — в Старке мгновенно встрепенулась его военная натура.

— Хм. Не совсем, -- Джек подался вперед на стуле. – Homo sapiens, ну, человек как таковой, 65 миллионов лет назад еще не существовал. То есть на нас, строго говоря, они не нападали.

– И что же мы здесь имеем? Увеселительную прогулку через Вселенную?

– Мы как раз пытаемся это понять, – сказал Джек, улыбнувшись. – Думаю, если мы сумеем расшифровать их язык, то сможем ответить на этот вопрос.

– Подстава, которую вы тут устроили, скорее всего положит конец всему проекту. Я только что говорил с Президентом. С учетом специфики происходящего сюда летит министр обороны Майерс. Вся работа теперь будет под его контролем. Я уж не говорю про военно-морскую разведку. Они явятся раньше, чем предполагалось. И главной их заботой будет наложить руки на все технологические штучки, до которых они смогут добраться. Так что все, что вы делаете, делайте быстрее.

Экран погас.

– С этого момента, – вступил Ольсен, – никакой связи с поверхностью.

– У Анны серверы на буровой платформе. Она должна иметь к ним доступ, – забеспокоился Ражеш.

– Посмотрю, что можно сделать, – Ольсен не выразил особого оптимизма. Он покопался в своем планшете и вывел информацию на большой экран. – По счастью, не все новости плохие. Пришли результаты анализа состава внешней обшивки. Восемьдесят шесть процентов магния и четырнадцать – карбида кремния. Специалисты назвали это нанокомпозитным металлом. Чтобы его изготовить, нужно уметь распылить, а затем стабилизировать наночастицы в расплавленном металле, вероятно, при нулевой гравитации, – Ольсен поднял брови. – Это вам что-то говорит?

– Очень даже, – Гэби поправила волосы.

– Человечество только начало разбираться в подобных вещах, – добавил Грант.

– Это значит, – продолжила Гэби, – что обитатели этого корабля, когда он рухнул под Юкатаном, были всего на несколько сот лет более продвинутыми, чем мы сейчас.

– Не меньше, чем на насколько сотен, – добавил Юджин, – но и не больше, чем на тысячу. И кто знает, где они теперь, через шестьдесят пять миллионов лет.

– Может быть, – предположил Джек, – они давно разнесли себя в клочки.

Гэби поморщилась:

– Мне все больше кажется, что у нас с ними много общего.

Глава 28

Миа и Олли стояли за плечом у Армони.

— Тот, кто это зашифровал, реально не хотел, чтоб чужие добрались до содержания, – сказала хакерша, увеличивая размер окна на экране.

— Алан всегда был очень скрытен в отношении работы, — Миа вспомнила, что сотрудникам не разрешалось брать работу домой. Запрет, понятный, если речь шла об образцах и биологическом материале, распространялся также и на лэптопы с расчетами. Это вынуждало сотрудников проводить дополнительные часы в лаборатории. Может быть, таким извращенным способом Алан старался держать ее поближе к себе?

– Скрытен! — хмыкнула Армони. — Это очень мягко сказано. Вы не представляете, как я тут накувыркалась, пока вскрыла ее. Раньше только раз встретила такое.

Миа подумала, что жалобы Армони имеют целью просто попросить больше денег за работу.

В окне на экране было три папки: BreakerAlt, GenMark и SS Genome.

– Откройте SS Genome, — предложила Миа и полезла в рюкзак за записной книжкой Алана. Там были записи, связанные с его работой над синдромом Зальцбурга.

— Требует установки программы GeneMark-ET v.4.29, – сообщила Армони, попытавшись открыть папку.

— Ставьте, – сказала Миа. – Не думаю, что Алан планировал запускать вирусы в чужие компьютеры.

Армони просканировала программу на вирусы и прочую заразу и запустила ее. Окно заполнилось бесчисленным количеством букв GATC. Армони покрутила колесико мышки и свистнула:

— Этого добра здесь навалом.

Перед ними было многостраничное описание генома Зальцбурга.

– Как вы называете половинку хромосомы? — заинтересовался Олли.

— Хроматид, — пояснила Миа. -- Это одна сторона хромосомы, но она содержит всю полноту информации в своей ДНК.

– А, ну да. Кто бы мог подумать, что описание такой мелкой фигни занимает так много места.

Ни Олли, ни Армони, естественно, не могли знать, что девяносто семь процентов генома Зальцбурга составляла некодирующая ДНК, как и во всех двадцати трех хромосомах человека. Некоторые называли ее мусорной ДНК, из-за того, что она не связана с конкретным геном или, по-другому, не кодирует последовательности белков. Однако последние исследования показали, что уничижительная кличка дана ей напрасно. Некодирующая ДНК оказалась отнюдь не бесполезной: ученые начали понимать, что она влияет на поведение генов и это только вершина айсберга. Миа не сомневалась, что в ближайшие годы научный мир сможет полностью оценить роль некодирующей ДНК в жизни и эволюции человека.

Миа листала записную книжку, пытаясь понять, как Алан обнаружил в геноме какое-то сообщение. Страницы пестрели терминами: теория информации, криптография, статистический анализ. На десятой странице ей встретилось слово Breaker1, подчеркнутое три раза. Она знала, что Breaker1 – это алгоритм, позволяющий определить местонахождение гена в нуклеотидной последовательности. У них была папка BreakerAlt. Миа предложила начать с нее.

Армони пропустила генетический материал Зальцбурга через алгоритм BreakerAlt. Процесс занял почти полчаса, и, когда у Мии уже стали подгибаться ноги, Олли принес ей из кухни складной пластиковый стул.

Миа поблагодарила его, не отрываясь от экрана. Алгоритм, отработав, выдал новую порцию данных. Похоже, он взял все четыре буквы генетического кода и перемешал их.

Миа вздохнула и забарабанила пальцами по коленке:

– Мы что-то упускаем, – она опять открыла записную книжку.

– Если хотите знать мое мнение, – Олли не скрывал раздражения, – этот ваш Алан был двинутый на всю голову.

– Алан был много чего, – Миа с удивлением обнаружила, что защищает его, – но сумасшедшим точно не был.

– От этих букв у меня прямо голова болит, – Армони повернулась на вращающемся стуле и закатила глаза к небу. – Почему, о Создатель, нельзя просто пользоваться ноликами и единичками? Я вот бинарным кодом каждый день пользуюсь…

Миа улыбнулась и хотела вернуться к чтению, как вдруг ее что-то остановило.

– Что вы сейчас сказали?

Хакерша удивилась:

– Про головную боль от букв?

– А потом?

– Что бинарным кодом пользуюсь…

– Вот! Вдруг в этом все дело?

– Дамы, – встрял Олли, – не знаю о чем вы, но я бы выпил кофе.

– Подождите со своим кофе, – Миа разглядывала буквы на экране. – Генетический код состоит из двух основных пар, обозначаемых буквами GATC: гуанин, аденин, тимин и цитозин. Структура ДНК представляет собой двойной винт. Представьте себе винтовую лестницу, где каждая площадка – два основания. При этом Aсоединяется только с T, а G – только с C. Неважно, в какой последовательности. Это может быть AT или TA, GCили CG. Но A никогда не соединяется с C или G, только с T.

– Вы хотите сказать, что зря я бросил школу, – вставил слово Олли.

Миа схватила Армони за руку:

– Я хочу сказать, что ДНК, как компьютерный код, тоже имеет бинарный формат. Если сообщение существует, его надо искать там.

Глава 29

Выслушав упреки Старка и его заверения в том, что времени у них мало, исследователи решили вернуться на корабль, и как можно скорее. Перед тем как надеть костюм биозащиты, Джек заглянул в лабораторию, где обнаружил Гранта, спешно проводящего на масс-спектрометре анализ содержимого полупрозрачных мешочков, найденных на корабле. Масс-спектрометр извлекает из образца поток ионизированных атомов, которые под воздействием магнитного поля попадают на сенсоры. Сенсоры, или цилиндры Фарадея, определяют изотопный состав образца, позволяя понять, с чем имеет дело исследователь.

Принтер запищал и выдал три страницы текста. Услышав удивленный возглас Гранта, Джек ускорил шаги.

— Расскажите, что там?

– Так, — Грант прочистил горло. — Этиловый эфир гексадекановой кислоты. Галлокатехин. Бета-токоферол…

– След потерялся, — улыбнулся Джек.

— Это все содержится в продуктах питания, – Грант еще раз посмотрел в распечатку и отложил ее в сторону.

— Еда?

Грант согласно кивнул.

— Можно сказать, какого типа?

– Что-то вроде фруктов, — Грант опять заглянул в бумагу. – Состав напоминает банановую кожуру.

– Хм. Ящики каши из банановой кожуры, — задумчиво произнес Джек. – Не сказать, чтобы очень уж аппетитно. Выглядит как какой-то порошок.

— Значит — это был пилотируемый корабль с запасами питания, рассчитанными на долгий срок.

— И куда подевался экипаж? -- Джек ощутил во рту привкус банана.

•••

Тридцать минут спустя все были уже на борту корабля. Анна отправилась на капитанский мостик, где ей предстояло попытаться расшифровать язык пришельцев. Шансов было немного, но вдруг. Джек видел, как по экранам мониторов пробегают таинственные иероглифы. Этого было, безусловно, мало, но хоть что-то. Вот если бы удалось обнаружить библиотеку, тогда Анне было бы где развернуться.

На этот раз Джек объединился с Грантом и Дагом, а Гэби – с Хартом и Юджином. Первая группа должна была добраться до нижнего уровня в надежде увидеть силовую установку и, может быть, следы повреждений, вызванных столкновением с Землей. Второй группе надлежало обследовать этажи один за другим, выясняя, что там находится.

Джек и его компаньоны шли вниз по пандусу, разрывая тьму светом своих мощных фонарей.

– Мне это вот что напоминает, – говорил Грант с нотой грусти в голосе. – Мой отец всю жизнь проработал на угольной шахте. С рассветом уходил, возвращался после захода. Он, наверное, белого света днями не видал. У него кожа была прямо пропитана пылью угольной и глаза всегда навыкате. Однажды он взял меня с собой. Никогда не забуду этот запах, холодищу, тьму эту непроглядную.

– Похоже, он не баловал вас своим присутствием, – вставил Даг, поправляя мигающий фонарь.

– Дети редко избалованы присутствием родителей. Сейчас, может, все и по-другому: отцы дома сидят. А тогда, если удавалось провести хоть сколько-то времени с отцом, – уже счастье. Я отца любил, восхищался им. Сам мечтал стать шахтером. Правда, быстро понял, что мне не одолеть страх темноты.

– Считайте это угольной шахтой, которая наконец-то дождалась вас, – сказал Джек, махнув рукой во тьму перед ними.

Все засмеялись.

– Да ладно, Джек. Уж как-нибудь не обмочусь со страху. Но вообще я не так боюсь темноты, как вы – летать на самолете.

– Боюсь, но, если надо, летаю, – Джек решил посостязаться с геологом. – Выпью стакан или два, если получится, сожму зубы – и вперед.

– Слышал про вашу аэрофобию, еще когда мы первый раз работали вместе, – вступил в разговор Даг.

– На Попигайском алмазном месторождении, – вспомнил Джек.

– Вот это было открытие! – воскликнул Даг. – Вы тогда приобрели репутацию заклинателя алмазов. Ага. А когда мы второй раз работали вместе, я узнал, что вы еще содержите зоопарк.

– Это ферма-приют, – засмеялся Джек.

– Ну да, ну да. Что еще прикольного я узнаю о Джеке Грире на этот раз?

– Может, что я не умею давать интервью?

Дагу такое предположение показалось забавным.

– Не думаю. Уговорили ж вы DiCore на этот проект! Сейчас-то они начали подозревать, что здесь никаких импактных алмазов им не видеть.

– Пожалуй, – согласился Джек. – Но они могут утешаться тем, что имя компании будет навсегда связано с величайшим открытием в истории человечества – что мы не одиноки во Вселенной. А так, мне кажется, вы про меня все интересное уже знаете.

Они дошли до очередного пандуса и продолжили спуск.

– То, что говорят про вашего отца, – начал Грант. – Но, если вы не хотите про это…

– Что говорить, – Джек чувствовал, как напряглись лицевые мускулы. – Ваш отец был шахтером, а мой… Ну, он был ... не шахтёром.

– Я слышал, он был знаменитый геолог и работал в NASA, – в голосе Дага было восхищение. – Изучал лунные материалы и погиб в авиакатастрофе в двадцать три года. Понятно, что вы с тех пор…

– С шести месяцев? – прервал его Джек, неуверенный, что хотел бы углубляться в закоулки памяти, опутанные паутиной недомолвок и лжи, наподобие их нынешней экспедиции. – Пока я рос, имя Кип Грир звучало у нас в доме по двенадцать раз на дню. Мать изо всех сил старалась сохранять память о нём. Да, я рос в Хьюстоне, мой отец был ученым и местной знаменитостью. Наверное, отчасти поэтому я стал геофизиком. Но моя дорога не была прямой. Когда мне исполнилось десять, мать познакомилась со страховым агентом по имени Рой Брэдли. Это был здоровенный … лось с громовым голосом и любовью к крепким напиткам. Из тех, что ведут себя с детьми как с приятелями. Но только до тех пор, пока вы с ним придерживаетесь одного взгляда на жизнь. Если вы видите мир по-разному, то весь шарм исчезает, как роса под солнцем. Рой все время мерялся со мной, стараясь доказать свое превосходство. Сказать по правде, не знаю почему. Но к выпускному году школы мне это так надоело, что я сбежал из дому. Какое-то время работал на нефтяных платформах в Заливе, потом все-таки в школу вернулся и диплом получил. Рой к тому времени помер от цирроза. Мать тоже вскорости умерла. Что у меня оставалось? Память об отце. Я стал, как почтительный сын, раз в месяц ходить на могилу и класть цветочки к плите с надписью «Кип Грир». Но оказалось, что я не один такой: всякий раз, навещая могилу, я находил там охапку белых тюльпанов. Мне стало интересно. Может, это NASA так чтит память отца, талантливого ученого, погибшего в расцвете лет? Скоро любопытство превратилось в навязчивую идею, и я принялся караулить могилу, чтобы выяснить, кто ее посещает. И вот однажды я ее увидел, – Джек остановился на площадке перед очередным пандусом.

– Высокая женщина в плаще. Симпатичная, примерно моих лет. Я подошел и спросил, знала ли она моего отца. Она, надо сказать, сильно удивилась. Выяснилось, что Кип был ее дядей, что он никогда не был женат и что у него, насколько она знала, детей не было. Тут я прямо закачался. Так мы какое-то время стояли, два незнакомых человека, и таращили друг на друга глаза. Я не знал, что думать, а, главное, никого не осталось, кто мог бы пролить на это дело свет. Дома я принялся рыться в вещах матери и кое-что нашел. Статью в Houston Chronicle с рассказом об авиакатастрофе, унесшей жизнь молодого исследователя из NASA по имени Кип Грир. Покопавшись еще, я обнаружил пропуск на имя матери в тюрьму штата Техас для свиданий с заключенным Айком Гриром, отбывающим срок за мелкие кражи и мошенничество со страховкой. У матери, видать, была слабость к миру страхования. Потом обнаружился дневник, который она время от времени вела, и все стало на свои места. Они с Айком познакомились на местной ярмарке, и той же ночью между ними случился бурный роман на заднем сидении его Бьюика. Но Айк был не из тех, кто просиживает штаны с девяти до пяти. Он был нетерпеливым человеком со склонностью срубить денег побыстрее и полегче. То, что его проекты часто расходились с законами штата, его не слишком волновало. Когда до матери дошло, что совместное с Айком будущее выглядит не больно радужным, она была на шестом месяце беременности. В те времена матери-одиночки не пользовались таким уважением, как сейчас. А тут как раз вскоре после моего рождения она прочла статейку о гибели Кипа Грира. Фамилия была та же, космос был безумно популярен, – ей казалось, она нашла идеальную ролевую модель для маленького Джека. Модель, правда, была построена на фундаменте из дерьма.

Грант и Даг молчали, не зная, что сказать.

– Вы спросили – я ответил, – сказал Джек с каким-то даже вызовом.

Они закивали, переваривая сказанное.

– А Айк жив? – спросил неуверенно Даг.

– К сожалению, да.

– Нет желания повидаться?

– Зачем? – удивился Джек. – Чтобы научиться обманывать страховые компании? Нет уж, спасибо.

Спуск какое-то время продолжался в молчании.

– Доктор Грир, – прозвучал женский голос по выделенному каналу.

– Да, Анна?

– Думаю, вам следует быть в курсе. Я тут на мостике составляла каталог инопланетной символики, как вдруг появилась новая серия картинок.

– Можешь показать?

– Получите.

Секунду спустя на дисплее из ОНМ-очков появилось изображение консоли и бегущих по ней голографических символов.

– Я этого, вроде, раньше не видел, – заметил Грант.

– Может, Анна что-то задела? – высказал предположение Даг.

– Ничего подобного! – взмутился робот.

– Пока что продолжай свой каталог, – посоветовал Джек. – Если только у тебя нет каких-нибудь соображений, что это может означать.

– В отличие от других здесь, на экране, эти символы меняются с предсказуемой частотой. Я наблюдаю их последние шестьдесят четыре минуты тридцать пять секунд. Это немного, но могу предложить исходную гипотезу.

– Это называется догадка, – подсказал Джек. – Давай, говори – ждем с нетерпением.

Анна помолчала и сообщила:

– Похоже на таймер.

– Считает вперед или назад? – все трое обменялись взглядами.

– Уверенности нет, но могу высказать… догадку.

– И?

– Это обратный счет.

Джек почувствовал, как кровь похолодела в жилах. Если судить по виду Гранта и Дага – они задавали себе тот же вопрос.

Что будет, когда таймер дойдет до нуля?

Словно в ответ на вопрос Джек ощутил легкую вибрацию, затем раздался грохот, и платформа под их ногами задрожала.

В газах Гранта читался ужас.

Что, черт побери, происходит?

Тряска усилилась, к ней добавилось электрическое гудение, ритмично бившее по барабанным перепонкам. Все это продолжалось минуту или больше и прекратилось так же внезапно, как началось.

Даг стоял, вцепившись в короб, тянувшийся вдоль переборки. Грант пытался восстановить дыхание.

Джек перешел на первый канал связи и провел перекличку. В рации сразу же отозвались ошалевшие голоса Гэби, Юджина и Харта.

– Обратный счет, – спросил он у Анны, – продолжается?

– Ответ отрицательный, доктор Грир.

Глава 30

Армони ввела бинарные параметры, и алгоритм BreakerAlt был запущен повторно. Появился индикатор исполнения, и компьютер принялся за свою работу.

— Кто будет кофе? – зевая спросил Олли.

— Не откажусь, — отозвалась Миа.

Олли посмотрел на Армони.

– Прихватите для меня Soylent, пожалуйста.

— Это все, что вы потребляете? Я вас знаю пару часов, но уже начинаю беспокоиться о вашем здоровье, — покачал головой Олли.

– Спасибо, папочка, — парировала Армони и спряталась за компьютерными экранами.

— От чего вы прячетесь? – спросила Миа, как только Олли покинул комнату.

Хакерша пожала плечами. Но от Мии так просто было не отделаться.

— Слушайте, Миа, вы симпатичная и все такое, но я не ищу новых друзей.

– Да я не навязываюсь. Но что вас на плаву держит? Как убежавший из дома ребенок стал знаменитым хакером?

– Я не говорила, что убежала.

— Говорить не обязательно.

Армони поиграла с мышкой, уменьшила окно программы GeneMark, принялась ранжировать открытые папки.

– Надо было как-то спасаться.

— От чего?

— Ваш отец никогда не прокрадывался в вашу комнату ночью, а, когда вы сказали матери, она обвинила вас во лжи? — боль и злость горели в глазах Армони. Губы сжались в нитку.

Миа почувствовала, как эмоция Армони передается ей.

-- Нет. Этого не было. Мои родители ненавидели друг друга, но до жестокого обращения дело не дошло, в физическом, по крайней мере, смысле. Они поступали, как в то время было принято, – не разводились, чтобы не подавать плохого примера мне и сестре. «Пока смерть не разлучит нас». Они считали, что так правильно.

– Ну, тогда надо полагать, вы замужем.

Миа невесело засмеялась:

– Была однажды.

Она старалась справиться с болью. Была же надежда, что работа в ВОЗ вернет ее к нормальной жизни, которая опять включала бы в себя Зоуи. Но и за пределами Штатов дела шли от плохого к худшему. Маленькая девочка, всегда жившая внутри нее, подала голос:

– Мои родители ругались беспрерывно. Я рано поняла, что брак никак не связан с взаимной заботой и в радости и в горести, что он вообще не про счастье.

– Безнадега какая-то, да? – выражение лица Армони не поменялось, но голос стал мягким.

– На сознательном уровне я так, конечно, не думаю. На тестировании у психолога я выгляжу не пессимистичнее других. Но посмотреть на мужчин в моей жизни – и картинка будет другая.

– Я думаю, мы все немножко двинутые головой.

– Мозг человека – мощная обучаемая машина, никакой современный или будущий компьютер с ней не сравнится. Но то, чему мы пытаемся людей научить, и то, чему они научаются, – часто совершенно разные вещи.

Вернулся Олли с двумя большими чашками горячего кофе и бутылкой Soylent. Как только он поставил их на стол, компьютер громко запищал.

– Идеально вовремя, – гордо заявил Олли.

Армони вывела на экран результаты. Вместо букв генетического кода ДНК перед ними была тьма нулей и единиц.

– Ну, хотя бы в бинарном исполнении.

– И как мы это прочтем? – Миа была в растерянности.

– Для начала конвертируем это дело в ASCII, – Армони уже щелкала клавишами.

– Простите?

– Это на китайском, – пояснил Олли, отхлебывая кофе.

ASCII, Американский стандартный код обмена информацией, обыкновенно используется для текстовых сообщений и веб-страниц. Каждая буква, цифра или знак обозначаются последовательностью восьми нулей и единиц (байт). Так, например, буква «а» будет выглядеть как 01000001.

Индикатор исполнения показал сто процентов, и цифры на экране поменялись на буквы. Даже уменьшившись в восемь раз, объем информации оставался огромным. Глазам открывались бесчисленные страницы рандомных букв, цифр и знаков, оформленных в виде гигантского текста. Что тут можно было найти? Это даже не иголка в стоге сена – это иголка в поле со стогами сена.

– У меня есть в запасе штучка, чтобы отделить зерно от мякины, – обнадежила Армони.

– Ура! – Миа испытала прилив оптимизма. – Я боялась, что, если все это читать, у меня глаза на пол вывалятся.

Армони запустила еще одну программу и перенесла в нее миллионы знаков из GeneMark. ASCII использует сто двадцать восемь знаков, часть из которых – команды и символы. Новая программа, по ее словам, должна убрать все, кроме двадцати шести букв английского алфавита, и сократить объем на четыре пятых. Все сделалось за пару минут. Теперь вместо тысячи страниц они имели сто пятьдесят.

– Давайте их распечатаем, – предложила Миа. – И каждый просмотрит свою часть. Вдруг что-то и найдется.

В этот момент ослепительная вспышка света обрушилась на них. Миа заморгала и принялась тереть глаза. Это было не как в первый раз – вспышка была гораздо сильнее.

Глава 31

— Ольсен, вы на месте? – Джек беспокоился, так как с момента последнего события Шар молчал.

— Выдвигаюсь для проверки. Возможно, рация отказала, — сообщил Харт.

Джек надеялся, что коммандер прав. Им пока что не удавалось связаться с поверхностью.

– Гэби, Юджин, доложите обстановку.

— Мы остаемся там, где находимся. Это что-то вроде ремонтных мастерских. Тебе было бы интересно посмотреть.

— Ну так покажи, – Гэби, вероятно, забыла про чудесные очки.

— Ой, — засмеялась она. – Действительно. Смотрите.

На их дисплеях появилось изображение с камеры Гэби. Странного вида приборы лежали на широких столах. Затем стал виден металлический конус трехфутовой высоты и такой же ширины, из его основания выходили оптоволоконные кабели или что-то похожее на них.

— Напоминает верхнюю часть боевой ракеты, – сказал Грант, но это была скорее шутка: расе такого уровня развития столь примитивные виды оружия были бы не нужны.

Гэби «обвела» помещение взглядом видеокамеры.

– Стоп, — остановил ее Джек. – Назад и влево, пожалуйста.

Они увидели эллиптической формы предмет, возможно, какое-то оборудование, напоминающее трехметровый мяч для американского футбола.

— Сделай пару шагов назад.

Когда картинка сфокусировалась, стало видно, что у предмета прозрачная поверхность — стекло или эпоксидная смола — и свободное пространство внутри.

-- Зонд что ли? – предположил Даг.

– Или что-то другое, – Джек смотрел не отрываясь.

– Спасательная капсула, – выдвинул свою гипотезу Грант.

В эфире появился Харт:

– Док, я в Шаре, нашел Ольсена.

– Нашел? – Джек почувствовал ком в горле. – С ним все в порядке?

– Живой. Но его, типа, вырубило при разряде. Нашел его на полу в комнате связи. Я уложил его на матрас с койки Юджина

Физик-теоретик издал отчетливое протестное мычание.

– Да хоть кусайтесь! – отреагировал Харт. – Замучился я тащить матрас этот по лестницам этим узеньким. Шар все же поменьше корабля-то будет. Короче, остаюсь здесь за Ольсена.

– Есть информация с поверхности? – спросила Гэби.

– Пытаюсь связаться, – словно в подтверждение его слов в эфире послышался треск помех.

Тут Джек обнаружил, что Грант сидит на металлическом полу.

– Корабль огромный, а уюта никакого, – заявил Грант. – Заметили?

Джек заметил. Трудно было не заметить. Все внутри корабля было каким-то холодным, техническим, сверхпрагматичным что ли. На авианосце или на МКС, например, вы обязательно увидите на стенах фотографии возлюбленных, членов семьи или картинки с какими-то роскошными природными видами. То ли существа, управлявшие этим кораблем, были матерыми профессионалами, то ли законченными бесчувственными скотами. С другой стороны, зачем проецировать чисто человеческие чувства на нечеловеческие существа? Трудно было не заметить еще кое-чего. После последнего разряда состояние облезающей кожи Гранта заметно ухудшилось.

– Не слишком вы хорошо выглядите, друг мой, – сменил тему Джек. – Может, вам вернуться в Шар?

Грант фыркнул:

– И упустить шанс, который бывает раз в жизни? Да вы с ума сошли, – он протянул руку, и Даг помог ему подняться. – Отдохну на том свете.

В голове Джека мелькнуло:

Тот свет может оказаться ближе, чем думаешь.

Он поспешно отогнал эту мрачную мысль.

Внезапный треск эфирных помех в наушниках заставил их вздрогнуть.

– Прошу прощения, – раздался голос контр-адмирала Старка. – У нас тут черт-те что творится. Коммандер Харт доложил мне вашу обстановку. Сообщаю вам нашу. После этого разряда у нас вышло из строя тридцать процентов личного состава. Мы чуть не потеряли Grapple: его почти затянуло целиком в воронку. Мы отводим его подальше отсюда. Ряд матросов получили ушибы и контузии, у других проявились симптомы, уже отмеченные в разных местах в последние дни. Но это, можно сказать, лирика. А не лирика вот что – донная расселина значительно увеличилась в размерах. В сущности, огромный кусок скалы, размером с авианосец Eisenhower, оторвался от ее края и чуть было не снес Шар. Вы понимаете, чем это грозило.

Они прекрасно понимали. Если бы Шар оторвало, это привело бы к разгерметизации корабля, и миллионы галлонов воды хлынули бы внутрь. Шансов избежать жуткой смерти не было бы ни у кого.

– И еще кое-что, – продолжил Старк. – Мы обнаружили магматическую камеру в нескольких сотнях метров под вами. Это не было бы проблемой, но ударная волна не только ослабила скальные породы над вами, она привела в крайне нестабильное состояние известковые отложения, на которых стоит НПО. Еще один такой толчок, и вы провалитесь в очень жаркое место. Поскольку вы рискуете жизнью, я готов выслушать ваше мнение по этому поводу.

Джек подумал, что Старк не такая уж и сволочь, какой мог бы показаться сперва.

– Не скажу за всех, но я останусь, сколько будет возможно.

– Я так и думала, – сказала Гэби. – Покажите Джеку утес, и он первый побежит с него прыгать.

– Но никогда без парашюта.

– Или очень большого зонта, – Грант любил «Мэри Поппинс».

Почти все выразили готовность остаться. Включая Юджина, которому согласие далось нелегко.

– Тик-так! – сказал Джек Гранту, который имел измученный вид, и Дагу, который имел вид напряженный. – Пошли.

Глава 32

Миа пыталась делать два дела одновременно и оба делала плохо. Часть ее внимания была направлена на страницы, заполненные бессистемным набором букв, другая была занята нескончаемым потоком информации, лившимся с экрана. Говорящие головы не замолкали ни на минуту. Уже не в первый раз она спрашивала себя: почему она не выключит этот проклятый телевизор? Но одновременно она понимала то, что хорошо известно каждому жителю информационной эпохи: выключить телевизор означает отрезать себя от внешнего мира.

Судя по сообщениям ведущих информационных каналов, социальные сети захлебнулись в сточных водах непроверенной информации и теориях заговора. По поводу инопланетного корабля, его происхождения и целей раздавалось такое количество голосов и высказывалось столько версий, что сделать какие бы то ни было логические умозаключения было совершенно невозможно.

Если инопланетный объект действительно существовал, это было важнейшее открытие в истории человечества, ответ на давние неразрешимые вопросы, а не только на самый избитый из них, одни ли мы во Вселенной. Мии хотелось идти по этому пути дальше: кто мы такие, откуда мы взялись и в чем смысл нашего существования, если он есть вообще?

Тысячелетиями, возможно, сотнями тысяч лет человечество не только задавалось этими вопросами, но и пыталось отвечать на них. Для наших предков молния была гневом богов или карой за грехи. Когда в эпоху Просвещения бога отменили, молнии Зевса превратились в электронный разряд в раскаленном воздухе.

На каждом этапе развития перед человечеством открывались новые горизонты. Но одновременно с наукой мы активно прибегали к услугам искусства, чтобы завуалировать пробелы в наших познаниях и приглушить завораживающий страх перед неизведанным. В информационном потоке Миа обратила внимание на удивительную вещь. Только небольшая часть социальных сетей сеяла страх и обещала всякие ужасы. Большая часть человечества, казалось, не только открыта к контакту с инопланетянами, но и с нетерпением ждет его.

Сразу после первых новостей тысячи людей по всему миру высыпали на улицы с плакатами типа «С возвращением, E.T.», «Люби ближнего твоего» и «Зеленые друзья Кирка — наши друзья».

Особенно Мии понравился мужик в обтягивающих красных шортах с надписью на майке «Открыт для экспериментов!».

Гостеприимному энтузиазму уличных толп нисколько не мешало полное отсутствие определенности в отношении самого факта. Представитель Сухопутных войск все отрицал, ВМФ не говорил ни да ни нет, ВВС и Белый Дом отказались от комментариев.

Телеканал переключился с толп, наводнивших Таймс-сквер в Нью-Йорке и Трафальгарскую площадь в Лондоне, на круглый стол с участием двух астрофизиков и главы программы SETI (the Search for ExtraterrestrialIntelligence – "Поиск внеземных цивилизаций" — прим. переводчика), имевшего несколько унылый вид. Уже довольно давно в рамках SETI было принято решение, что поиски жизни за пределами Солнечной системы следует вести, пытаясь обнаружить радиосигналы с далеких звезд. Для этой цели была построена Антенная решетка Аллена, группа спутниковых антенн-тарелок, в Северной Калифорнии. Однако сорок с лишним лет поисков не принесли результатов, что и объясняло кислый вид руководителя SETI: они много лет высматривали в глубоком космосе то, что все это время лежало под носом на Земле.

Никто ни с чем не соглашался, разногласия особенно обострились, когда дошло до пульсирующих световых вспышек, уже дважды затронувших массу народу на планете. Если первая вспышка накрыла часть территорий Северной и Южной Америки, то вторая охватила собой весь глобус. Не требовалось особого воображения, чтобы понять, что вспышки и инопланетный объект, найденный военными, связаны между собой. Простого совпадения по времени двух событий невозможно было представить. Хотя местонахождение объекта оставалось неизвестным.

Оба астрофизика считали, что данные со спутников наблюдения в ближайшее время позволят определить, произошел ли разряд где-то в космическом пространстве или здесь, на Земле. Если происхождение вспышки внеземное, говорили они, то его можно объяснить необычной активностью Солнца или приветом от инопланетян. В последнем случае предполагать можно было все что угодно. Если же вспышка носила земной характер, то учёные были не в состоянии объяснить, что могло породить такой мощный энергетический поток и, главное, какие последствия это может иметь. Миа подумала, что NASA уже знает отправную точку разряда, но держит информацию в секрете.

Передача завершалась сообщениями врачей из разных концов США. Все жаловались на беспрецедентный наплыв пациентов в отделениях экстренной помощи. Притом что случаев, связанных с риском для жизни, было немного, все поражения носили тяжелый характер. Упоминались внезапный остеопороз, болезненная чувствительность к солнечному свету, психические расстройства и ускоренное старение. Совершенно здоровые люди в одно мгновение превращались чуть ли не в умирающих. Если выступавшие и находили хоть какую-то связь происходящего с синдромом Зальцбурга, они про это не говорили.

Ведущий как раз передавал слово репортеру на местности, когда Олли вдруг вскочил на ноги с таким громким возгласом, что Миа чуть не пролила кофе.

— Нашел!!! – Олли обвел маркером несколько слов.

Миа глянула на три слова, выделенных в море чепухи, и холодная рука сжала ее сердце.

Глава 33

ВРЕМЯ ЧЕЛОВЕКА ПРИШЛО

Все трое стояли, таращась на слова, в голове — кипящее варево из мыслей и страхов.

Миа и Армони просмотрели свои стопки листов и не наши и двух подряд связных слов. То, что увидел Олли, было одновременно осмысленным и пугающим. Неужели из-за этих трех слов погибли Алан и другие? Неужели это те слова, которые какие-то загадочные люди желают получить любой ценой?

– Что это, по-вашему? — спросила Миа.

— Трудно сказать, – Армони смотрела на лист бумаги. — Возможно, это случай так называемой апофении.

— Апо…что? – Олли захлопал глазами. — Просветите нас, дураков.

— За себя говорите! – отозвалась Миа. — Апофения – это способность видеть структуру или взаимосвязь в случайных или бессмысленных данных. Связано с устройством нашего мозга.

– Уж не хотите ли вы сказать, что эти три слова здесь — случайное совпадение?

– Может, и так, — допустила Миа. — А может быть — реальное сообщение. Как бы там ни было, смысл этого послания темен.

-- Для вас, может, и темен, – возразил Олли. – А для меня прозрачен, как водка-мартини, – он показал на экран, где опять демонстрировали видео предполагаемого НПО. – Это однозначно угроза. А они – авторы.

Миа изо всех сил старалась не делать поспешных выводов.

– Подождите. Вернемся немного назад. Три года назад доктор Алан Зальцбург и его группа открыли генетическую аномалию, выражающуюся в появлении у человека дополнительной хроматиды.

– Может, они ее и создали, – вставила Армони не очень уверенно.

– Без шансов, – Миа покачала головой. – В публикации, которую они представили на экспертную оценку, говорится о том, что первые проявления заболевания датируются серединой девяностых. Более двадцати лет назад. Тогда не существовало ни знаний таких, ни технологии. Даже сейчас способность генома Зальцбурга интегрироваться в организм взрослого человека на сотни лет опережает возможности искусственной хромосомы, которую мы недавно создали в той же лаборатории.

– Время… человека… пришло, – бормотал Олли себе под нос. – Звучит прям по-библейски.

– Давайте не забегать вперед, – запротестовала Миа, вскинув руки в умиротворяющем жесте.

Олли, напротив, не был намерен притормаживать.

– Вот вы сказали, что эта Зальцбург-штука сильно опережает наши возможности. Естественно же тогда предположить, что она как-то связана с этим гигантским НЛО?

Мии было трудно сделать этот логический шаг, или, скорее, она не хотела его делать. Но другого объяснения происходящему она предложить не могла.

– Известно, что после первой вспышки участились проявления синдрома Зальцбурга. Почему? Или это было совпадение? Или что-то запускает этот механизм?

– Вы прямо из кожи вон лезете, так вам нужно объяснить всё это непонятное, – Олли размахивал стопкой бумаги. – Вам что, не приходило в голову, что эта штука в воде, скорее всего, и посылает эти разряды? И отсюда какой вывод? Это инопланетное ископаемое или что там изменяет нас непонятным образом. Но можно не сомневаться, что их план – уничтожить нас или контролировать наши мозги.

– Большинство людей прочтут эти слова как угрозу, – Миа пыталась не отвлекаться от фактической стороны дела. – И вы с ними. Я же вижу здесь скорее призыв поменять наш образ жизни.

Олли хмыкнул.

– Не смейтесь. Может, это призыв перестать вести себя так, будто мы не часть Природы. Не сказано же: ЧЕЛОВЕК УМРЕТ или МЫ УНИЧТОЖИМ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО.

– Да они, может, просто в детали не стали вдаваться, – возразил Олли.

– Что мне лично непонятно, – присоединилась к разговору Армони, – так это то, откуда пришельцы знают ASCII или английский?

Миа и Олли явно не улавливали, к чему она клонит.

– Про бинарный код еще понятно, – продолжала Армони. – Ноль и единица – основы математики, так же как простые числа. Я всякие статьи читала про проблемы общения с иноземными цивилизациями. Сидишь вот так целыми днями в сети – и иногда натыкаешься на такое!.. Может, они давно за нами следят: ну, как мы живем, как общаемся… – Армони, задумавшись, замолчала.

– Вы сказали, – вспомнила Миа, – про шифровальный код флэшки и что встречались с ним раньше.

Армони колебалась, ее рука машинально поглаживала коленку.

– Да. Я когда-то входила в команду, которая называлась Белые Рыцари. Мы проникали на правительственные серверы и брали там все, что могли найти. Нас интересовала любая информация – от убийства Кеннеди до секретных сведений о присутствии инопланетян и все такое. Я заходила через простой фишинг, узнавая имена и пароли подрядчиков ЦРУ. Если вы думаете, что великие умы не покупаются на фейковый мейл от вспыльчивого сисадмина, вы неправы. В общем, я там пару дней гуляла никем не замеченная, ничего про пришельцев или Кеннеди не нашла, но узнала много чего про группу, которая называет себя Страж.

– Страж? – Миа никогда про такую не слышала. Олли тоже было интересно.

– Они очень нервировали ЦРУ. Это меня зацепило, и я стала читать. Оказалось, что Страж объединяет группу могущественных людей, поставивших целью пресекать любой возможный контакт между человечеством и внеземными цивилизациями. Организация появилась где-то в 40-х, когда стало расти количество сообщений о наблюдаемых НЛО. Но их цель была не в том, чтобы помогать прятать упавшие тарелки. Они считали, что любой контакт с инопланетной расой, мирной или нет, непременно приведет к гибели человечества. Вначале их было двенадцать, и они называли себя Великая Дюжина, из-за своей повышенной секретности и недоступности. Но потом в организацию стали вовлекать всяких магнатов и крупных промышленников, людей, кровно заинтересованных в сохранении текущего положения вещей. Политиков не брали, вообще никого, кого можно было бы подкупить или кто зависел от общественного мнения. Всю свою деятельность они ведут втайне, но обладают огромной властью. Великая Дюжина как название уже не годилась, и они стали называться Страж. Поколения внутри организации, конечно, поменялись, но цели остались прежними. Я нашла также довольно жуткие документы об их военизированной структуре, которая руками наемных солдат и убийц делает грязную работу, – Армони посмотрела на Мию с тревогой. – Если угроза, как вы говорите, реальна, вам следует опасаться не только бразильской полиции.

Глава 34

Они спустились еще на три уровня. Теперь от Шара их отделяло двенадцать уровней, то есть значительная часть корабля, такого большого, так что и десяти лет, наверное, было бы мало, чтобы открыть все его секреты. Даг шел впереди, за ним следовал Грант, Джек замыкал процессию, приглядывая за биологом, который был слишком горд, чтобы признать, что ему следовало бы вернуться.

Все сохраняли спокойствие. По мере проникновения в глубины корабля опасения очередного разряда, который мог бы отправить их в магматическую печь, странным образом отступали перед желанием найти ответы на три главных вопроса: кто его построил, откуда он прилетел и, главное, зачем?

— Стоп! – сказал Даг и остановился сам.

Перед ними была арка футов восьми в высоту и шириной, достаточной для прохода двух взрослых людей, идущих плечом к плечу. Даг посветил внутрь.

— Вижу…что-то, — голос Дага выдавал напряжение.

Джек обошел его и встал в проходе. Предмет лежал сбоку на некотором расстоянии от входа. Он не был похож на часть механизма или забытый на полу инструмент. Это было что-то без сомнения органическое.

– Что это, по-вашему? — спросил Грант, борясь с одышкой.

— Трудно сказать.

Не спуская глаз с предмета, Джек сделал два осторожных – словно боясь кого-нибудь потревожить — шага внутрь помещения и опустился на корточки перед находкой. Грант и Даг присоединились к нему. Они смотрели молча, стараясь понять, на что смотрят. Первое, что привлекло внимание Джека, были цвет и текстура. Темно-коричневый, ссохшийся, не толще руки ребенка, длиной два метра, или чуть больше, предмет был согнут пополам, как подпружиненный. Поверхность его покрывали тонкие волоски. Один конец был округлым (сустав?), другой заканчивался тремя узкими пальцами.

Они смотрели на мумифицированную руку инопланетного существа. Кому она принадлежала: строителю корабля, домашнему животному или была частью какой-то еды?

Грант выпрямился, пот стекал ему на лицо, заливал глаза. Грант отчаянно моргал то левым, то правым глазом, и при каждом третьем моргании левого глаза его фонарь то включался, то выключался, словно моргая вместе с ним.

— Дышите глубже, – ободрил его Джек. — Вы видите то, о чем и мечтать не могли.

Грант сделал шаг назад. Дыхание его было тяжелым, и Джек не понимал, был ли это приступ паники или всему виной волдыри, покрывавшие лицо Гранта. Тут фонарь Гранта дернулся вверх, потому что биолог споткнулся и повалился на спину.

Джек вскочил на ноги, и в этот момент мягкий красный свет залил помещение, разгоняя потемки.

Грант сел, опираясь на пол руками. Под его согнутыми ногами виднелась еще одна мумифицированная часть тела, крупнее предыдущей. Вскрикнув, Грант поспешил принять вертикальное положение.

– Не шевелитесь, – призвал товарищей Джек.

Повсюду вокруг них лежали мумифицированные останки: руки, ноги, туловища. Так, по крайней мере, это выглядело. Даг тронул его за плечо и показал на потолок с источниками красного света, утопленными в перекрытие. Проследив за его пальцем, Джек увидел множество сеток, свисающих с потолка. В них были мумии. Одна из сеток со временем порвалась, раскидав по помещению то, что они обнаружили на полу.

— Ничего себе! – Даг в ужасе смотрел на части тел.

Джек поймал себя на том, что он отчаянно трет кончики пальцев, словно пытаясь протереть дырку в перчатках.

— Похоже на близкий контакт третьей степени.

Глава 35

Информация о Страже погрузила всех в продолжительное молчание.

— Если они так против контакта, – Миа пыталась справиться с новой вводной, — почему они не атакуют SETI?

— А кто, вы думаете, финансирует SETI? – в руке Армони возникла еще одна бутылка Soylent. — Основные доноры или входят в организацию, или как-то связаны с ней. Поиски за несколько десятков лет ничего не дали. И они знают, что так будет и дальше. Все это — фокусы на потеху публике. Но если вдруг будет обнаружен разумный сигнал, они сделают всё, чтобы об этом никто не узнал.

– Но ведь ученые, обнаружив сигнал, сразу побегут в СМИ, — предположил Олли.

— А кто контролирует СМИ? Во-первых, этим ученым мало не покажется: им подкинут наркотики, обвинят в педофилии, изнасилованиях. Спросите Ассанжа. Во-вторых, открытие всегда можно встретить насмешками и издевкой. Ну, и, конечно, дезинформация. Утопить истину в море противоречивых сведений, фейков и полуправд. И вот уже никто не знает, чему верить. Плюс промывание мозгов – вот направление основного удара. Сейчас все меньше людей доверяют новостям, но кино-то все смотрят. Посчитайте, сколько фильмов показывают пришельцев симпатичными и доброжелательными, а сколько — захватчиками, монстрами, прибывшими, чтобы нас уничтожить. И опять же – следуйте за деньгами. Я проверяла: в девяти случаях их десяти фильмы про злобных чужих снимаются на деньги, связанные со Стражем. Если бы я знала заранее, что у них может быть интерес к вам, ни в жизнь бы с вами не связалась.

– Но ведь контакт с более продвинутой цивилизацией может стать величайшим благом для человечества!..

Миа принялась описывать это благо:

— Сколько всего они могут открыть для нас: чистая энергия, мир без войн, тайны Вселенной, может быть, даже существование Бога.

– У этой монетки две стороны, — Олли подлил себе кофе, бережно держа чашку в своих больших руках. — Что, если они хотят получить что-то, чего у них нет, а у нас есть? Ну, воду там, сырье какое-нибудь, что-то, о чем мы еще сами не знаем? Мы вон уран открыли только пару сотен лет как, а периодическая таблица все пополняется. Тут не особо знаешь, что в головах у людей в соседней-то стране, что уж говорить о существах из другой солнечной системы, галактики или какой-нибудь параллельной вселенной.

— Олли прав, -- Армони уселась в складное кресло. – Люди из Стража считают, что защищают нас от угрозы, которой мы не понимаем.

– Меня не убеждает, – Миа уперлась руками в бока. – Вы сами сказали: это команда богатейших промышленников. Как они отнесутся к открытию неисчерпаемых источников чистой энергии? Боюсь, ими движет страх потерять сытную кормушку в мировой вертикали власти.

– Чистая энергия, – не унимался Олли, – это только звучит хорошо. Представьте себе экономические последствия. Сначала накроется энергетический сектор, а за ним – и вся мировая экономика.

– Расстановка сил в устройстве мира поменяется, и за верхние места в новой иерархии начнутся всякие войны, – вставила свое слово Армони. – Я уж не говорю про то, что миллионы людей останутся без работы. Начнется хаос.

– Про это наше послание-сообщение, – лицо Олли стало жестким, – никто не должен знать, в первую очередь Страж. Видели новости? Сейчас все на Земле только и думают, что о предстоящем знакомстве с космическими соседями, – он посмотрел на Мию. – Сами говорили, что послание можно толковать по-разному. Армони права: будет хаос, но не из-за чистой энергии, а от страха и паники, когда выяснится, что пришельцы явились не помогать, а уничтожать нас.

Из компьютерной комнаты послышался звук зуммера.

– Кто-то пришел, – Армони нахмурилась и отправилась посмотреть кто.

Миа услышала ее проклятия за секунду до того, как прогремел мощный взрыв. Помещение наполнилось мелкой шлакоблочной пылью. В ужасе Миа бросилась к Армони. На мониторах было видно, как вооруженные люди в черном военном снаряжении бегут вверх по лестнице.

Миа схватила флэшку и сунула ее в карман. В панике она не могла сообразить, где ее вещи. В гостиной Олли с пистолетом в руке занял позицию перед узким коридором.

– Дверь долго не продержится, – Армони потянула Олли за рубашку. – Есть выход на крышу – бежим!

Миа все искала свой красный рюкзак, куда она положила записную книжку. Повсюду лежали распечатанные страницы. Из коридора доносились удары тарана по металлу. Армони кричала, торопя ее.

Миа увидела лист с посланием и спрятала его в карман. Рюкзак так и не нашелся. Армони затолкала ее в соседнюю комнату и закрыла дверь.

Удары по металлу прекратились, и в квартире послышались тяжелые шаги.

Армони раздернула плотные занавески – комнату залил яркий свет. Стеклянная дверь вела на небольшую площадку со столиком на железной ноге и парой стульев. Тут же была лесенка, по которой Армони быстро полезла наверх. Миа ждала своей очереди. Дверь в комнату позади них открылась, и Олли, прикрывавший отход, трижды выстрелил. Две пули щелкнули по шлему нападавшего, третья попала в защитные очки, залив их красным.

Миа карабкалась вверх, стараясь не думать, что будет, если их поймают. Секунды казались часами. Стрельба внизу продолжалась. Наконец Олли перестал стрелять и бросился к лестнице. Он был уже почти наверху, когда на площадке под ним появился спецназовец. Миа вцепилась в воротник рубашки Олли и принялась тянуть что было сил. Автоматная очередь тряхнула лестницу и выбила кирпичную крошку из карниза. Пули вошли в стену в сантиметрах от ног Олли – в следующий миг он уже был на крыше.

Миа пнула лестницу, и та полетела с площадки вниз, в переулок под ними.

Они бежали по железным крышам, перепрыгивая с одной на другую. Впереди Олли, за ним Армони и Миа. Нужно было найти выход на улицу: как только преследователи поднимутся наверх, все трое превратятся в живые мишени.

В какой-то момент Миа обогнала Армони, в страхе застывшую перед двухметровым провалом между крышами двух домов. Горящий в крови адреналин не допускал даже мысли об остановке. Остановиться значило погибнуть. Перелетев через пропасть, Миа рухнула на соседнюю крышу, и ее потащило по откосу вниз. Олли схватил ее одной рукой, другой он махал Армони, чтобы та прыгала.

Раздались выстрелы, и они увидели спецназовца, отделенного от них несколькими крышами. Армони отступила назад для разбега и прыгнула, перебирая в воздухе ногами, словно крутя педали велосипеда. На мгновение показалось, что все удалось. Она не долетела совсем немного, ударилась о карниз и заскребла пальцами по крыше, пытаясь удержаться. Миа нагнулась и поймала ее запястье. Пули ударялись о крышу совсем рядом. Миа увидела белые от ужаса глаза девушки, а затем с глухим коротким звуком пуля вошла в спину Армони. Тело ее обмякло и скользнуло вниз. Миа услышала крик и не сразу поняла, что это она сама кричит.

Одним движением руки Олли вскинул Мию на плечи и двинулся вниз по скату крыши. Под ними открылся балкон со столом, до стола было футов двенадцать. Миа, держа Олли за руку, свесилась вниз и прыгнула. Очутившись на столе, она подняла глаза вверх, но Олли не было. Миа окликнула его, но кроме звуков выстрелов не услышала никакого ответа. Мысль о том, увидит ли она его когда-нибудь еще, на мгновение потеснила не отпускавшее ее чувство ужаса.

Глава 36

Джек рассматривал горизонтальные перекладины, тянувшиеся по стенам на ровном расстоянии друг от друга.

— Может, это… скотобойня? – Даг не мог отвести глаз от сеток с мумиями.

— Нет, не скотобойня, — Джек не стал уточнять, почему он так думает.

– Надо, наверное, сообщить об этом, — Грант потихоньку приходил в себя.

Джек вместо ответа подошел к стене и принялся подниматься по перекладинам к ближайшей сетке. Подняться нужно было футов на пятнадцать, но в костюме биозащиты, при всей его эластичности, они выглядели, как сто.

— Сначала поймем, с чем дело имеем.

– Вы свалитесь и расшибетесь, — забеспокоился Грант.

— Ну вы прямо как моя мать, – засмеялся Джек.

— Маму надо слушать.

Я и слушал, подумал Джек, и почти все, что она говорила, оказалось ложью.

Поравнявшись с сеткой, Джек покрепче ухватил перекладину левой рукой, а правой полез в сумку на поясе за скальпелем.

– Это не мясохранилище.

– В самом деле? — в голосе Дага было сомнение. – Что же это?

— Спальное помещение.

Двое внизу смотрели с недоверием.

— Не так уж и давно матросы на корабле спали в гамаках, — Джек чуть качнул сетку. -- Похоже, эти существа некогда жили на деревьях или на чем-то вроде деревьев. Вы как биолог знаете, что эволюция часто закрепляет поведенческие особенности.

– Да, – согласился Грант. – Например зрительный контакт. Все равно, как мы его толкуем: как выражение любви или агрессии, – но мозг приматов у нас навсегда закрепил значимость самого этого действия. Другие виды эволюционировали по-другому: поглядите в глаза кошке, а потом – в глаза собаке и почувствуйте разницу.

– Именно что, – сказал Джек. – А теперь приготовьтесь ловить.

Даг и Грант вытянули руки.

Джек потрогал веревки, которые на ощупь показались упругими и мягкими. Он перерезал одну, потом вторую. Край сетки откинулся, высвобождая мумию. Хоть и высохшая, мумия сохраняла определенный вес, большая часть которого пришлась на Гранта. Биолог пошатнулся, но удержался на ногах.

Они сдвинули три контейнера, соорудив нечто вроде прозекторского стола. Было очевидно, что никто им не позволит перенести тела в Шар. Значит, вскрытие придется проводить на месте, ничего не поделаешь. Секвенирование ДНК, если она сохранилась и ее удастся получить, и все прочие изотопные анализы можно будет сделать позже.

Джек включил основной канал связи и сообщил о находке. В каком бы состоянии ни находились тела, это был фантастический прорыв: впервые обнаружены внеземные биологические существа. Ответом были удивление и восторг. Гэби и Ражеш устремились вниз, навстречу историческому событию. Юджин решил, что он останется и продолжит обследовать другие уровни.

Прорезался коммандер Харт:

– Док, я бы попросил ничего не трогать, пока я не оповещу контр-адмирала.

– Извините, коммандер, но часики тикают: вы слышали контр-адмирала.

Поскольку Харт не отвечал, Джек сменил тему:

– Как там Ольсен?

– Встал на ноги, хотя голова еще кружится. Возможно, ударился, падая, когда все началось.

– Мы снимем предварительное вскрытие. Вы можете переслать его Старку, чтобы он не думал, что мы тут сидим сложа руки.

До прихода Гэби и Ражеша еще оставалось время, и Джек спросил:

– А как насчет тебя, Анна? Хочешь присоединиться?

– Я сейчас немного занята, доктор Грир.

– Дело не в тебе – дело во мне, да? – Джек улыбнулся. – Не беспокойся. Ты не первая, от кого я это слышу.

Все засмеялись. Анна тоже засмеялась, хотя Джек подозревал, что она вряд ли могла оценить шутку. Просто присоединилась к остальным. Что дальше? – подумал Джек. – Курить потихоньку? Прогуливать школу?

Когда все собрались, Джек достал из сумки большой пинцет. Было решено, что все будут вести запись одновременно, чтобы ничего не упустить. Медицинского образования не было ни у кого, но Грант хотя бы был биологом, что делало его кандидатуру наиболее приемлемой. Джек протянул ему пинцет и скальпель.

– Итак, на трупе имеется нечто вроде легкой ткани, – Грант потер материю между пальцами, и она рассыпалась. – Вот и все. Возьми образец, Даг. Пока непонятно, что это было – униформа или какое-то церемониальное облачение.

Грант приступил к телу:

– Труп выглядит как членистоногое: большое беспозвоночное с экзоскелетом. Мы бы сказали, что это гигантское насекомое. Большая голова, широкая вверху, сильно сужающаяся к … эээ… к жвалам, – он поглядел на Джека. – Чуть было не сказал ко рту.

– Бывает, – Джек стремился разрядить напряжение. – При первом знакомстве предвзятость иногда берет верх.

– Труп похож на четвероногое, – продолжил Грант, – длиной от восьми до девяти футов и высотой – от шести до семи. Ввиду его состояния трудно сказать точнее, – он присмотрелся. – Можно говорить о развитой форме фасеточного глаза

Фасеточные глаза характерны для насекомых и ракообразных, состоят из сотен, иногда тысяч фоторецепторов.

Гэби указала головой на потолок:

– Мягкий свет, большие глаза. Не удивлюсь, если их планета вращается вокруг красного карлика.

Заметно слабее нашего Солнца, красные карлики старше его и широко представлены в Галактике. Правда, многие ученые сомневаются в их способности поддерживать жизнь на своих планетах.

Гэби достала свой скальпель и взяла несколько образцов для тестирования ДНК.

Грант и Даг перевернули тело.

– На уровне грудной клетки имеется подобие крыльев, хотя их размер представляется слишком маленьким для удержания тела такого размера в воздухе.

– Рудименты? – спросил Даг. – На каком-то этапе эволюции они выполняли свою функцию?

– Думаю, да, – Грант приподнял подпружиненную руку. – Каждая рука имеет три пальца длиной шесть дюймов, – он раздвинул сухую кожу жвал, – вижу два ряда мелких острых зубов.

– Дамы и господа, – провещал Даг, – перед вами – плотоядное.

– Форма мандибул и острые зубы это, скорее, подтверждают, – согласился Грант. – Хотя мне представляется, что существо эволюционировало в сторону всеядности.

– Это просвещенный мясоед, – засмеялся Джек.

– Не исключено, – подтвердил Грант. – В земных условиях хищники охотятся в стаях, что способствует развитию способностей к планированию и коммуникации…

– Предвестников интеллекта, – закончил Даг.

– В ряде случаев – да.

– А как же бедняги травоядные? – Джек вступился за репутацию клиента.

– Ну вот как на нашей планете, – Грант выпрямился. – Нам и сравнивать-то больше не с чем. Наиболее разумные виды или хищники, или объединяются в группы. Дельфины, шимпанзе, слоны, собаки, вороны…

– Человеки, – добавила Гэби. – Мы, может, и вверху пищевой цепочки, но во многих отношениях остаемся животными.

Наступила тишина. Джек смотрел на сморщенные крылья существа и на сетку, которая была его постелью. Два ярких примера, говорящие о том, что вы можете забраться очень далеко, но вам не преодолеть сил, некогда создавших вас. Эти существа, при всем их технологическом совершенстве, по-прежнему оставались заложниками своей эволюционной истории. Джек не мог решить, повод ли это для радости или, наоборот, для отчаяния.

Глава 37

Миа выскочила из жилого дома и нырнула в переулок. Тесная застройка и узкие улочки квартала Вилла 1-11-14 отлично подходили, чтобы замести следы. Стрельба на крыше прекратилась, но это не означало, что люди, пришедшие за ними, ушли.

Она осталась одна. Армони получила пулю в спину и, скорее всего, погибла. Олли, вероятно, бежал, уводя преследователей подальше.

Переулок был узкий, не более десяти футов шириной; лестничные колодцы, оканчивавшиеся входными дверями, словно делили его на равные части. Миа двинулась в направлении залитой солнцем улицы впереди. Выглянув осторожно из-за угла, она увидела скопление черных машин и одну «скорую помощь» перед подъездом Армони. Бросалось в глаза отсутствие мигалок: полиция Буэнос-Айреса в происходящем не участвовала. Улица была пустынна: очевидно, местные по опыту знали, когда гулять, а когда лучше дома посидеть.

Из соседнего переулка вышли четверо с носилками. Сердце Мии сжалось: Армони? Еще более ужасным показалось ей предположение, что это мог быть Олли, раненный или убитый.

Были ли это люди Стража, как его назвала Армони? Судя по безликой униформе и машинам без опознавательных знаков, они не принадлежали ни к одному официальному ведомству. Если их задача состоит в сокрытии любых следов внеземных контактов, неудивительно, что они захотели уничтожить работу Алана. И уж, конечно, они должны были бы пытаться узнать, где находится инопланетный корабль, о котором не умолкая рассказывают в новостях.

Ее внимание привлекло странное существо в двух шагах от нее. Большая безволосая крыса пряталась в тени дома. Однако звук, который она издавала, был больше похож на кошачий, чем на крысиный. Внезапно животное оказалось в луче света, и стало видно, что это точно не крыса. Но и не обычная уличная кошка. Это была несчастная, истощенная, безволосая тварь, покрытая красными волдырями. Миа вспомнила отделение экстренной помощи в госпитале Сантарена. Неужели бродячая кошка стала жертвой какой-то разновидности синдрома Зальцбурга?

Раздавшийся окрик прервал ее мысли.

— Эй ты! Стоять, не двигаться! – три человека в черной форме бежали к ней. В голове у Мии мелькнуло:

Кричат по-английски.

Возвращенная к реальности, Миа бросилась обратно в переулок. Когда она пробегала мимо одного из полутемных подъездов, две крепкие руки схватили ее, почти оторвав от земли, и втащили внутрь. Прежде чем Миа успела что-либо сообразить, она оказалась в полупустой комнате, которую не смогла толком разглядеть — из-за черного мешка, наброшенного ей на голову.

Глава 38

Мягкое красное свечение, заливавшее помещение, которое они стали называть «прозекторской», вызывало у Джека ощущение, будто он плывет в огромной субмарине.

Последние несколько часов были полностью посвящены вскрытию и изучению тел пришельцев. Ни у первого, получившего имя Гарри, ни у остальных внутренние органы решили не трогать. Оказалось, что Шар, к удивлению Джека, имел в запасе биозащитные мешки для перевозки тел как раз для такого случая. Всего они нашли десять тел, все с виду были похожи на Гарри. На некоторых одежда полностью истлела, на других превратилась в тонкую пленку, рассыпавшуюся, как пепел, при малейшем прикосновении.

В группе Джека главной проблемой был нарастающий дефицит сна. Грант без сил сидел на полу, привалившись спиной к контейнеру, на крышке которого громко храпел Даг. Остальные со смехом перешли на третий канал связи, чтобы только не слышать этой… лесопилки. Однако нельзя было не признать, что Даг прав: впредь Джеку следовало разделить команду на смены, чтобы все могли хоть немного отдыхать.

— Время уходит, – произнес Джек вслух то, что все думали про себя.

Внутреннее напряжение росло и все заметней отражалось в лицах, в движениях бровей и уголков рта, ощущалось в легком дрожании голосов, усиленном чуткими микрофонами. Ситуация на поверхности отступила на второй план — Джек, как и все, не мог отделаться от мысли, что корабль в любую минуту может провалиться в магматические недра земли.

— Мы так и не поняли, что их сюда привело шестьдесят пять миллионов лет назад, – Грант вернулся к основному вопросу миссии.

— Может, это исследователи, — предположила Гэби. – Описывали соседние с нами звезды, потеряли тягу и свалились нам на голову?

— Потерпевшие кораблекрушение? — Джеку было что возразить. – Я думал об этом. Но корабль не разрушен. Смотрите, какое роскошное освещение. На капитанском мостике все отлично работает…

— Нам бы у них поучиться, – проснулся Даг. – У меня лэптоп через год сломался.

— Если исходить из того, что мы увидели, можно предположить, что они знали, что у них «билет в один конец». Примерно как мы понимаем, что у нас есть шанс не выбраться отсюда живьем.

– Что ты имеешь в виду? — спросила Гэби.

— Сетки для спанья. Думаю, у них было конкретное задание. Долгосрочное, поэтому здесь столько еды. А когда они его выполнили, они были уже слишком стары для обратной дороги. По мере того как приходило их время, они ложились в свои сетки и умирали.

— Представляю, как они себя чувствовали, -- Грант заерзал на полу, устраиваясь поудобнее.

– Оно, может, и так, но это не отвечает на вопрос, зачем они сюда вообще прилетели, – подал голос Даг с крышки контейнера.

– Изучать жизнь на Земле? – предположил Ражеш. – Как мы – на других планетах.

– Зачем такой гигантский корабль? – усомнилась Гэби. – Какой-то перебор.

– Есть такие, кто хаммеры предпочитает всяким мелким смарт-карам.

На шутку Дага никто не отреагировал.

– Гэби права, – заявил Грант со своего ложа. – Чтобы забраться так далеко, они должны были быть высокоэффективной расой. Остается теория «модели для сборки».

– «Модель для сборки»? – удивился Джек. – Просветите нас.

– Что тут непонятного? Они явились и пересобрали нашу ДНК. Тут поменяли, там подправили…

– Зачем? – спросила Гэби.

Джека это предположение не убедило.

– Зачем бы продвинутые ученые, что земные, что внеземные, уничтожили жизнь на целой планете? Это же не обкуренные тинейджеры, угнавшие папин кадиллак. И в альтруизм пришельцев, прилетевших, типа, улучшить наш генетический код, я тоже не верю.

– Так. Теперь ваша версия, – встрял Даг.

– Учитывая размеры, можно предположить, что это был поколенческий корабль.

– Что?

– Старинная концепция, – дождался своей очереди Ражеш. – Популярная в научной фантастике. Чтобы пересечь Галактику, даже двигаясь со скоростью света, нужно сто тысяч земных лет, то есть речь идет о немыслимых масштабах времени и пространства. Если цивилизация хочет колонизовать удаленную планету, у нее не так много опций. Одна из них – отправить в полет астронавтов обоих полов с высокой способностью к репродукции. Эти несколько сотен, размножаясь по дороге, превратятся к моменту прибытия в тысячи.

– Как-то сразу возникают вопросы, – возразила Гэби. – Первые поколения колонистов должны быть сплошь беспросветными оптимистами. У них же нет никаких шансов увидеть пункт назначения. А те, кто родится уже на борту, вообще-то и «не подписывались» на мероприятие. Тут и до бунтов недалеко.

– Не тот случай, – добавил Грант. – Мы их тут всего десяток нашли.

– Может, они друг другу не понравились, – Даг посмотрел на Джека и продолжил уже серьезно. – Можно эту версию повернуть по-другому. Всё то же, только вместо тысяч людей, которым нужны еда и пространство, небольшая команда, погруженная в состояние анабиоза.

– Для этого нужны специальные криогенные камеры, а мы таких не видели.

– Возможно, они везли генетические прототипы, чтобы вывести колонистов прямо на Земле… – подумала вслух Гэби.

– Это как бы и не корабль, – Грант ткнул пальцем в сторону тела на секционном столе. – Это инкубатор для производства ему подобных.

– Нашествие, – сформулировал Даг. – Но что-то пошло не так.

– Пока что это только гипотеза, – Джек призвал их к спокойствию. – Мы еще можем найти свидетельства каких-нибудь других теорий.

В наушниках раздался возбужденный голос Юджина:

– Хэй, люди, посмотрите-ка на это, – на их ОНМ-очках появилось изображение уложенных рядами стеклянных тубусов, снабженных голографическими дисплеями.

Никто даже вопроса не задал – было ясно, что они видят инкубационные камеры.

Глава 39

Сквозь пахнувший землей мешок до Мии доносились негромкие мужские голоса.

— Кто вы? –простонал она. — Зачем вы это делаете? — она старалась говорить как можно более жалобным голосом. Пытаться давить на жалость – другого выбора в сложившейся ситуации у нее не было.

Вилла 1-11-14 имела репутацию одного из самых опасных кварталов, и вот она тут сидела, беспомощная, с завязанными глазами, со связанными за спиной руками. Это было не кино: никакие кувырки через голову и удары ногами тут не помогут. Да и супергеройскими навыками она не обладала.

На секунду она представила себе, что, как только с нее снимут мешок, она прыгнет на того, кто ближе, и вцепится в него зубами.

Тут она услышала топот тяжелых ботинок по полу, и решимость ее куда-то подевалась.

Мешок с головы стянули, но она ни на кого не прыгнула, а сидела, уставившись на симпатичную физиономию мужчины, похожего на американца.

— Развяжите меня, — попросила Миа.

Он ее будто не слышал. Подтянул стул и уселся на него верхом, как ковбой на лошадь, положив руки на деревянную спинку. Чуть покачиваясь взад-вперед (отчего стул ритмично потрескивал), он принялся внимательно разглядывать ее.

Его темные вьющиеся волосы были коротко пострижены за исключением пряди надо лбом, которая все время норовила попасть ему в глаза, но он, казалось, не замечал этого.

Рядом стоял еще один мужчина, лет тридцати. С менее симпатичным лицом и мускулистыми, сложенными на широкой груди руками.

– Таращиться будете или скажете мне, что происходит? Вы, вроде, не местные, — Миа начала ту же фразу по-испански, но первый прервал ее:

— Спокойно, – голос был низкий, от его владельца пахло… шоколадом. — Я – Том. А вот этого волкодава зовут Свен. Он неразговорчив, но к чему слова, если можно убить одним взглядом?

Свен заворчал, показав ряд кривых зубов, и ухмыльнулся.

Том махнул рукой в сторону двери:

– Вот эти люди, которые там за вами гоняются, они чего хотят?

— Разве не очевидно? – Миа захлопала ресницами

— Мило, — ее собеседник улыбнулся. — Из-за мешка и связанных рук это может показаться странным, но мы хотим тебе помочь.

-- Что-то мне в последнее время все хотят помочь.

– Об организации Страж слыхала? – он не стал ходить вокруг да около.

– Слыхала, – голос Мии стал спокойным и уверенным. Что нового он мог ей рассказать?

– Тогда ты должна знать, чего они добиваются.

– Вы из Стража? – спросила Миа, подумав про себя, что не поверит ему, как бы он ни ответил.

– Были, – Том кивнул в сторону Свена, который что-то невнятно пробурчал. – Но теперь нет.

Она растерянно наклонила голову вбок.

– В последнее время у многих в организации «открылись глаза». Мы поняли, что это просто государство внутри государства. Если вначале была благородная цель защитить человечество от внешней угрозы, то со временем бесконтрольная власть сделала свое дело. То, что было задумано как средство спасения человеческой расы от самоубийства, выродилось в механизм сохранения наследственной власти.

– Самоубийства? – Миа пыталась увязать услышанное с тем, что рассказывала Армони.

– Ну вот как если бы аборигены, еще до Колумба, принялись слать в Европу открытки, типа тут отличный климат и золотишка больше, чем вы можете себе представить. Дурачок Колумб вообще думал, что приплыл в Индию. Однако приплыл, и дела для коренных жителей пошли все хуже и хуже. Ясно, что им было бы лучше, если бы Колумб вместо этого в кино сходил. Вот и мы… миллиарды лет Земля жила себе тихонько на окраине Галактики. Конечно, ничто не гарантирует, что какие-нибудь пронырливые инопланетяне нас сами не найдут, но Страж не хотел, чтобы идиоты ученые кричали на всю Галактику мы здесь, мы здесь! А если наши соседи похожи на Комптон или Виллу 1-11-14, что тогда?

Навороченные НЛО и инопланетяне в болтающихся космических штанах поплыли перед глазами Мии, вызвав у неё невольный смешок.

– Звучит смешно, я понимаю, – Том усмехнулся. – Это потому, что мы долгое время старались все, связанное с НЛО, превратить в посмешище. В расчете, что, если что-то и вправду обнаружится, так будет легче затушевать проблему. Оказалось, что Страж, как и все остальные, смотрел не туда – на звезды, а не под ноги.

– Если вы такие спасители, почему не спасли Армони?

– Мне жаль, но Армони всего лишь случайная жертва в большой войне. А вот твоя информация может поменять весь расклад. Мы разошлись со Стражем не только из-за их жажды власти и бесчеловечных методов. Отколовшиеся от него думают, что не следует бояться контактов с разумной внеземной цивилизацией – наоборот, к ним надо стремиться. Опасно как раз им препятствовать.

– И почему я должна вам верить? – Мии было интересно, что Том может сказать такого, что убедит ее. Участие в разговоре Свена сводилось к периодическому ворчанию.

– Тебя зовут Миа Вард. Ты из Ричмонда. Ты потеряла сперва работу, потом семью и возможность видеться с дочерью. Четыре года сидела на таблетках и теперь пытаешься вернуться к нормальной жизни. Больше всего сейчас ты хотела бы поговорить с дочерью и увидеть ее, – Том достал спутниковый телефон. – Поверь нам, и мы сможем это устроить.

Слезы потекли по Мииным щекам.

– Миа, – голос Тома был равнодушно-деловым, как на совещании, – если бы мы были Стражем, тебя бы давно раздели и пытали. А узнав все, что нужно, убили бы не моргнув. Тебе повезло: мы не они. Только вот в чем дело: человечество вступает в важнейшую фазу своей истории, нас ждет или немыслимый скачок вперед, или уничтожение. Мы считаем, что только ты можешь помочь нам всем справиться.

Миа чувствовала USB-флэшку в своем кармане. Если бы Том и Свен были плохими парнями, они давно могли бы добраться до флэшки и избавиться от Мии. Она вспомнила, как совсем недавно в квартире Армони они пытались прочесть зашифрованное послание, вспомнила возглас Олли, когда он нашел его. Грубые черты его лица возникли перед ее глазами. Страшась ответа, Миа спросила, знают ли они что-либо про Олли.

Том отвел взгляд.

– Скажите, что он не умер, – Миа готова была расплакаться.

Том покачал головой:

– Нет, не умер. Он один из них.

Глава 40

Джек и Гэби первыми добрались до инкубатора. Юджин внимательно разглядывал один из тубусов. Джек все больше беспокоился о состоянии Гранта. Направляясь сюда, они с Гэби поднялись на три уровня вверх практически бегом, оставив Гранта и сопровождавшего его Дага далеко позади. Джек решил, что, как только Грант с Дагом присоединятся к ним, нужно будет помочь биологу вернуться в Шар.

Помещение, обнаруженное Юджином, походило на спящую лабораторию. Тубусы, как солдаты на параде, были выстроены в квадрат тридцать семь на тридцать семь штук. В отличие от солдат, они были разными: от совсем маленьких в первых рядах до огромных, способных вместить лошадь, — в последних. Все они были пусты.

Гэби прижала лицо к прозрачной стенке одного их них и сообщила:

– Вижу на дне как бы пятно. Что бы здесь ни было, этого давно нет.

— Посмотрите сюда, — Юджин поманил их к тубусу, который рассматривал, на другой стороне квадрата.

На дне тубуса была розовая жидкость.

– Вы это нашли в таком виде? — Джек был удивлен и озадачен.

— Хм. Ну, не совсем… – вид у Юджина был виноватый.

— Вы что-то трогали? — Гэби скорее утверждала, чем спрашивала.

– Не то чтобы. Я хочу сказать… я тут все осматривал и, наверное, случайно провел рукой возле одной из панелей управления, — он проиллюстрировал свои слова, коротко помахав рукой. – Я и говорю: не подходите близко – эти штуки буквально на взводе.

— На взводе для чего? – Джек задал вопрос сам себе.

Голографический экран в нижней части тубуса демонстрировал картинку чего-то, похожего на быстрое деление клеток.

— Думаю, здесь создается какая-то форма жизни, — ответила Гэби.

В канале связи послышался голос Дага:

— Джек, мне нужна помощь: Грант упал и, похоже, что-то сломал.

Джек устремился к выходу, на ходу раздавая указания:

-- Юджин, следите за тубусом и ничего не трогайте. Гэби, останься с ним. Ражеш, нам понадобится ваша помощь.

Глава 41

Новость про Олли ударила ее, словно электрический разряд. Миа замотала головой, не желая верить.

— Мне жаль, Миа, – видно было, что Том действительно жалеет ее.

Он достал нож и освободил наконец ее руки:

— Мы опасались, что ты выскочишь от нас прямо под пули.

— Может так быть, что вы ошибаетесь? – в голосе Мии прозвучало отчаяние.

Том принес из соседней комнаты папку и протянул ее Мии. На обратной стороне обложки была фотография Олли. Миа стала читать. Его действительно звали Олли Купер, он вырос в Австралии и работал на NationalGeographic.

— Все, как он мне рассказывал.

— Смотри дальше.

Были и еще фотографии. На некоторых Олли был снят с большого расстояния в компании мужчин в темных костюмах.

– Высокопоставленные агенты Стража, — пояснил Том. — Он у нас три года под наблюдением. Так мы вышли на тебя и узнали про пакет, который ты получила от доктора Зальцбурга.

От фотографий на следующей странице у Мии пресеклось дыхание. На них был Олли в компании с доктором Грэгом Эбботтом. Эбботт работал в лаборатории Алана. Когда Мию уволили, он паковал вещи в ее кабинете.

– Эбботт — крыса! Он как-то связан с убийством Алана?

Миа испытала приступ злобы: кругом одни предатели! Алан совершил ужасные вещи, но она испытывала к нему странную жалость. Никто не заслуживает такой смерти – сгореть заживо в багажнике машины.

– Мы думаем, да. После смерти Алана он исчез, но рано или поздно где-то вынырнет.

Том протянул руку и открыл досье на последней странице. На снимках Олли играл с мальчиком лет трех-четырех на лужайке загородного дома. Рядом улыбалась привлекательного вида блондинка. Этот последний кадр почему-то показался самым болезненным.

— Что у него было за задание в связи со мной?

– Проникнуть в номер и забрать пакет, — Том бросил закрытую папку на стол.

— А меня — убить?

Том кивнул.

-- Насколько нам известно, это должно было выглядеть как самоубийство. Он должен был оставить возле кровати таблетки, как если бы у тебя случился рецидив.

Миа чувствовала себя так, будто в ее тело втыкают ножи. Дыхание давалось с трудом, комната плыла перед глазами.

– Понимаю, что тяжело. Оставить тебя на минутку? – Том взял ее за руку.

– Нет, – она собралась с силами. – Расскажи мне все.

– Похоже, посылка прибыла раньше, чем ожидалось, и они послали другого.

– Вы рассчитываете на мою помощь против Стража? – в голосе Мии появилась решимость.

– Рассчитываем.

– Тогда помогите мне.

– Все что хочешь, – в глазах Тома была спокойная уверенность.

В отличие от Олли он был серьезен и сосредоточен. Качества не лучшие для вечеринки с коктейлями, но в случае кризисной ситуации – незаменимые.

– Моя дочь и мой бывший муж сейчас мое самое уязвимое место. Страж доберется до них. Спрячьте их. Пока все не кончится.

– Уже, – спокойно сообщил Том. – Это было сделано сразу после нападения в отеле. Мы бы и тебя вывезли, только Олли добрался до тебя раньше.

– Слава Богу! – словно тяжёлый груз свалился с плеч. Впервые за много часов сердце у нее билось спокойно. – Я хочу с ними поговорить, – она потянулась к спутниковому телефону.

Мускулы на лице Тома дрогнули. Что-то было не так, он чего-то не договаривал.

– Скажи, что они не пострадали! – Миа чувствовала, что у нее нет сил вынести новые удары.

– Тебе следует знать. Это про Зоуи.

Ее охватила паника. Миа вскочила со сжатыми добела кулаками.

– Что вы наделали?

Том пролистал изображения в телефоне, затем отдал его Мии.

– Твой бывший сообщил, что девочка перестала разговаривать несколько дней назад. Он показал ее доктору, и тот ничего не нашел. А несколько часов назад началось это.

На снимке Зоуи лежала на кровати в гостиничном номере, засунув большой палец в рот, чего она никогда не делала. Более того, кожа на лбу, на лице и на маленьких руках ребёнка была очень красной. Увеличив изображение, Миа увидела покрывавшие руки волдыри. Ее стремление помочь людям, пострадавшим от синдрома Зальцбурга, превратилось в настоящую одержимость.

Без помощи ведущих ученых проблему было не решить. В сфере современной биологии Алан мало кого так ненавидел, как доктора Ларса Ван дер Берга. Блестящему и эксцентричному европейскому исследователю, Ван дер Бергу в генетике были открыты глубины, о которых Алан не мог и мечтать.

Страх и отчаяние уступили место железной решимости. Видно было, что Том и Свен почувствовали это.

– Мы едем в Амстердам, – сообщила она тоном, не предполагающим возражений.

Глава 42

К тому времени, когда они добрались до Шара, все четверо мужчин выбились из сил. Джек бросил шлем на скамью в столовой и остался внизу, пока остальные помогали еле живому Гранту добраться до его койки в спальном отделении.

— Сильно плох? – спросил Харт, поднявшийся из пункта связи.

— Перелом бедра. Может быть, еще получил дозу радиации при разрядах, — мрачно сообщил Джек.

– Радиация? — Харт выразил недоумение. — Не может того быть. У нас ни один датчик не сработал. Да и ваши биокостюмы должны фиксировать любую биологическую, химическую или радиоактивную угрозу. Может, дело в возрасте?

– Вы что, не знаете, что нынче шестьдесят — это новые сорок? — но по лицу Джека ясно было видно, что что-то не так.

– Он не один такой. Я говорил со Старком, у многих из тех, кто попал в медпункт, обнаружилось какое-то непонятное заболевание. В новостях рассказывают, что что-то похожее наблюдается по всему свету. Как думаете, это связано с этим? — Харт показал рукой вниз, но Джек его понял и без подсказки.

– Я не врач, но в совпадения не верю. Вы же видели, на что способны разряды. Старк говорил, что Grapple чуть в воронку не засосало.

– Может, взорвать эту штуку к чертям? — Харт был настроен решительно.

Появился лейтенант Ольсен с бандажом поверх униформы.

– Я чего-то не знаю? — нахмурился Джек

— Его словно подменили после контузии, — Харт с сочувствием смотрел на коллегу. -- Все время задает одни и те же вопросы. Ничего не запоминает. Отправлю его наверх, как только придет аппарат с припасами.

– Пусть Гранта прихватят. Он станет скандалить и ныть, но проку от него тут больше никакого. И ему нужен врач.

– Контр-адмирал сказал: должен подойти плавучий госпиталь для приема пострадавших.

– Как так получилось, что нас не затронуло? – вопрос Джека был скорее риторическим.

Харт потер руки, а затем засунул их в карманы.

– Может, и затронуло, просто мы пока не замечаем.

Сверху спустился Ражеш. Взгляд его скользил по лицам: в присутствии военных компьютерный инженер чувствовал себя не в своей тарелке. Джек вспомнил о его проблемах с Агентством перспективных исследований министерства обороны и другими военными, которым казалось, что созданному Ражешем искусственному интеллекту самое место на поле боя. Ражеш не был пацифистом, но ему крайне не нравилась идея использования разумных машин для убийства. Как убивать, по его мнению, в мире и так было известно излишне хорошо.

– Есть минутка? – обратился он к Джеку.

– Да?

Харт кивнул и направился обратно в комнату связи.

– Я проводил обычную диагностику Анны, и кое-что мне не понравилось.

– А именно?

– Нарушение в подпрограмме, – Ражеш потер подбородок, жесткий от свежей щетины. –Случаются небольшие глюки, с которыми она обычно справляется сама. Она очень самодостаточна.

– И вообще – милая девушка, – вставил Джек. – Для робота.

Ражеш заулыбался, но сразу стал серьезным.

– Короче, я обнаружил баг, который оказался Трояном, ловко запрятанным в основной операционке.

– Не догоняю…

– Кто-то обошел файрволлы и все степени защиты и запустил вирус.

– Можете предположить кто? – Джек проглотил слюну. У него было неприятное предчувствие, что он догадывается, к чему все идет.

– Есть подозрения. Вирус я уничтожил, моя команда на буровой усилила протоколы безопасности. Но нужно время, чтобы понять, кто и как это сделал.

– Держите меня в курсе.

Ражеш кивнул и собрался уходить. Но не ушел.

– Почему я про это рассказываю… Помните утечку в СМИ, когда Старк чуть не поубивал нас? Я отследил сигнал.

– Анна слила информацию?

– Да. По вирусной команде. Кто-то явно пытается помешать нам работать.

Глава 43

Амстердам часто называют северной Венецией — из-за ста шестидесяти с лишним каналов, образующих его неповторимый пейзаж. Некогда здесь жили Моне и Рембрандт – в наши дни город более известен своим кварталомкрасных фонарей и почти тремя тысячами плавучих домов, день и ночь бороздящих коричневатые, мутные воды каналов.

Туристические радости были не для Мии. После тринадцатичасового перелета Том и Свен отвезли ее прямиком на конспиративную квартиру где-то в центре города, где она теперь и сидела на краешке кровати, рассматривая свой новый паспорт. Теперь ее звали Дайана Тэннер и она была человеком без мобильного телефона: его отобрал Том, чтобы в корне пресечь соблазн позвонить дочери и выдать их местонахождение.

Появился Том со спутниковым телефоном и набрал номер гостиницы, где скрывались Пол и Зоуи.

— Говори кратко — нам к десяти в университет, – сказал Том и обратился к кому-то на том конце линии, — передай трубку.

— Пол?

– Миа, ты? — слышно было плохо.

— Пол, я не все могу говорить, но эти люди все делают для вашей безопасности.

– Они тоже все время это твердят, но, если я не позвоню в офис и не объясню, почему я не на работе, меня уволят.

— Они не допустят. Ты должен мне поверить…

– Во что бы ты ни влипла, я уверен…

– Ты новости смотришь?

— Про то, как все заболевают? – уточнил Пол

— Дело сейчас не во мне…

— Я знаю, Ми, — он назвал ее именем, которым называл во время их совместной жизни и которым перестал называть, когда узнал про Алана. -- Зоуи больна, и ей нужен врач.

– Ты же водил ее к врачу, и что?

– Доктор Браунстайн – милый старичок, но если у тебя не насморк, то проку от него немного. Нам нужен настоящий врач.

– Пол, я работаю как раз над этой проблемой. Постарайся мне верить, – она понимала, что хочет слишком многого; доверие в их отношениях умерло первым: это началось, когда Алан сообщил об их связи, а завершилось, когда она после развода погрузилась в мир обезболивающих препаратов. – Когда последний раз она говорила?

– Не помню точно. Несколько дней назад. Лежит с открытыми глазами и иногда смотрит прямо на меня, но как бы ничего не соображает.

– Да, таких случаев очень много.

– Говорят об эпидемии, – в голосе Пола была паника.

Сказать, что Пол боялся микробов – ничего не сказать: он их боялся панически. Будучи довольно здравым человеком, Пол обладал набором неврозов, в которых не отдавал и не хотел отдавать себе отчета.

– Это не вирус, уверяю тебя, Пол. Мы все делаем, чтобы выяснить, что это, – судя по легкой одышке на том конце, она его не убедила. – Если будут изменения в состоянии ребенка, попроси тех, кто с вами, выйти на связь.

– Конечно.

– Береги себя, Пол. Скажи Зоуи, что я ее люблю.

– Обязательно, – он помолчал. – Береги себя, Ми.

•••

Через несколько минут Том и Миа уже направлялись в Лабораторию молекулярной генетики, расположенную в медицинском крыле Амстердамского университета. В отличие от ренессансного и барочного центра города, современное здание лаборатории сверкало глянцем стеклянных панелей. Коллеги Тома уже договорились о встрече с руководителем лаборатории, представив Мию сотрудницей ВОЗ.

У входа в отделение их ожидала женщина в лабораторном костюме.

– Доктор Вард? – женщина улыбнулась. Она была чуть старше пятидесяти и в хорошей форме. Улыбка гармонировала с ее высоким лбом и округлыми чертами лица. – Я доктор Мерель Янссон.

Они обменялись рукопожатием.

– Рада видеть вас, доктор Янссон.

– Чем мы можем помочь ВОЗ?

– Собственно, нам хотелось бы встретиться с доктором Ларсом Ван дер Бергом.

Лицо доктора Янссон омрачилось.

– К сожалению, Ларс нас покинул три-четыре года назад. Ужасно жаль!.. Такой блестящий ум.

– Умер? – Миа ощутила нехватку воздуха в легких.

– В каком-то смысле. Потерял контакт с реальностью. С ним случилось нечто вроде срыва, и из университета его эвакуировали на носилках.

– И где он теперь? – Миа с трудом приходила в себя: она так рассчитывала на проницательность доктора Ван дер Берга в толковании загадочной вспышки синдрома Зальцбурга…

– Не знаю, – судя по всему, Янссон никогда не задавалась этим вопросом. – Но могу выяснить, – она взяла Мию за локоть. – Чем еще можем быть полезны?

К Мии вернулась ясность рассудка.

– Мы полагаем, что нам известна причина последних массовых заболеваний по всему свету.

– У меня пострадало около тридцати процентов сотрудников, – моментально отреагировала Янссон. – Симптомы самые разные. Мы сейчас перебрасываем наши основные силы с онкологических исследований на изучение этого феномена.

– Где можно поговорить без помех?

– Пойдемте со мной, – Янссон оглянулась с нескрываемым удивлением.

Кабинет руководителя был скромен и аккуратен. Компьютер на столе, шкаф с медицинскими справочниками на голландском языке. Янссон заперла дверь.

Миа принялась рассказывать о синдроме Зальцбурга и его последних зафиксированных проявлениях.

– То, что вы рассказываете, совершенно невозможно, – Янссон не сводила с нее глаз. – Новые хромосомы не образуются сами по себе и крайне редко (в смысле – почти никогда) выявляются у младенцев и взрослых. Каков механизм? Что там за гены?

– Вот это-то и надо понять.

Миа понимала позицию доктора Янссон. Синдром Зальцбурга вел себя совершенно непривычным для ученых образом. Хромосомные аберрации плода в матке – это одно, но нечто подобное во взрослом организме – совсем другое. Не бывает таких дупликаций, которые стали бы нормой для пациента. Должен был существовать какой-то другой путь, по которому новая хромосома и ее гены попадают в цепочку ДНК каждой живой клетки. Останься Миа в Бразилии, поиски пошли бы в этом направлении. Но тут явился незваный посетитель с пистолетом.

Она рассказала о коте, увиденном на улице Буэнос-Айреса, с симптомами, очень похожими на человеческие. Это тоже вызвало немалое изумление.

– Если все так, как вы говорите, – согласилась Янссон, – разгадка механизма этой загадочной патологии приведет к неслыханному прогрессу в генетике.

– Если мы раньше не помрем от нее.

– У меня уже есть образцы, взятые у пациентов, – в глазах Янссон был вопрос. – Каковы ваши планы?

– Все внимание – на носитель. Если поймем, как Зальцбург вписывает эту сорок седьмую хроматиду в клетку, мы с ним справимся.

Глава 44

Поменяв старый кислородный регенератор на новый, Джек поднялся на мостик. Анна была поглощена изучением сразу нескольких голографических дисплеев, по каждому из которых бежали различные символы.

— Как успехи? – Джек остановился за ее спиной.

Анна откатилась назад, чтобы видеть его.

— Хэлло, доктор Грир. Мне кажется, успехи есть.

— Ну, и что здесь написано? – он показал на поток зеленых голографических символов, медленно сползающих сверху вниз внутри трехмерного экрана.

На цифровых чертах ее лица появилась улыбка, щеки порозовели.

— Этого я сказать пока не могу, но, уверяю вас, прорыв близок. Дисплеи, конечно, не отображают всей полноты их письменности, но кое-что уже удалось извлечь.

— Расскажи.

– Значит так. Письменный язык, использующий от двадцати до тридцати пяти, скажем, символов, скорее всего основан на алфавите, то есть системе, где буквы обозначают простые звуки. С другой стороны, письменность, использующая слоговую систему, может иметь от восьмидесяти до ста знаков. На данный момент я выделила около семисот символов, что говорит о том, что эти существа, вероятно, использовали логографическую систему, где символы означают слова, а в ряде случаев — звуки и слоги. Еще я составила список предметов или понятий, к которым эти слова могут с большой вероятностью относиться. Логично предположить, что информация на дисплеях относится к управлению и обслуживанию корабля и его систем.

— Как-то, на мой взгляд, излишне много допущений. Они, может быть, думали совсем не так, как мы.

– Вполне вероятно, доктор Грир. Но естественно предположить, что один или несколько символов обозначают корабль. Это может быть отправной точкой. Есть еще другие соображения — не буду вас утомлять, – она улыбнулась и вернулась к работе.

– Ты совсем не боишься, Анна? — спросил он, меняя тему.

– Не поняла вопроса. Нужен дополнительный контекст, — она повернулась и вскинула голову.

— Контр-адмирал Старк сказал, что мы сильно рискуем, оставаясь на корабле. Каждый для себя принял решение — остаться или уйти. Ражеш решил остаться, но тебя никто не спросил. Мы все можем тут погибнуть.

-- Смерть есть прекращение нейронной активности. Я не идентифицирую себя с теми эмоциями, о которых вы говорите. Я только надеюсь успеть закончить работу до того, как это произойдет.

– Почему тогда закончить работу?

– Не знаю. Хочу найти ответы.

Видимо, не все эмоции были Анне известны: страх пока – нет, но любопытство – уже да.

Джек собирался уходить, когда появился Юджин.

– Так и знал, что найду вас здесь.

– У вас вид человека, которому есть, что сказать, – отметил Джек. Как и у всех сегодня.

– Наблюдаемый субъект заключен внутрь как бы искусственной матки.

– Субъект? – удивился Джек. – Несколько часов назад это была лишь горстка клеток.

– Растет с невероятной быстротой, – Юджин радостно улыбнулся, отчего на его подбородке проступил застарелый шрам. – Уже можно различить маленькие ручки и ножки.

У Джека отвисла челюсть.

– Ну, может, не ручки и ножки, но как бы характерные придатки.

– Вот поэтому никогда не следует трогать кнопки, если не знаешь точно, что они делают, – сделал ему выговор Джек.

– Тут-то и загадка, – возразил Юджин. – Не сердитесь, но после вашего ухода Гэби случайно прислонилась к одной из панелей, и ничего не случилось. Тогда я воспроизвел свое неловкое действие, из-за которого все началось, и опять – никаких последствий.

– Что вы хотите сказать?

– Я помню, как смотрел на инкубационную камеру, а потом на панель и думал, как сильно мне хочется нажать пару кнопок. Просто посмотреть, что будет. Очевидно же было, что тубусы когда-то использовались для выращивания живых организмов. И тут вдруг раздался звук работающего механизма. Я запаниковал и ткнул в консоль, чтобы остановить процесс. И сразу же вызвал вас.

Джек смотрел на него в полной растерянности.

– Когда я был маленьким, – продолжил Юджин, – я до смерти боялся своей прабабушки. Бабушки отца. Семья ходила вокруг нее на цыпочках. Считалось, что она одержима духами. Я-то думал, что она просто больная на всю голову.

– Похоже на семейную традицию.

– Ну, может быть, – Юджин хмыкнул. – Она была уверена, что может разговаривать с некоторыми людьми, не раскрывая рта.

– То есть вы активировали аппарат умственным усилием? – Джек тряхнул головой и показал на панели управления, окружавшие их. – Без предубеждений. Повлияйте как-нибудь на эти голограммы, и я вам поверю.

– Я ничего не утверждал, – запротестовал Юджин. – Я только говорю, что ничего не трогал.

– Все равно попробуйте, – Джек заметил, что Анна отвлеклась от своего занятия и следит за их разговором. – Видите, нам обоим интересно.

Юджин кивнул, подошел к ближайшей панели и уперся в нее взглядом.

– Если вам удастся запустить лифт, я сниму шляпу, – подбадривал Джек.

Юджин осклабился и продолжил свои усилия. Щеки его покраснели, глаза выкатились от натуги. Джеку казалось, что он задерживает дыхание. Голограмма никак не реагировала; Юджин наконец выдохнул и уселся на соседнее сиденье.

Джек посмотрел на шахту лифта. Юджин и Анна тоже. Ничего не произошло.

– «Экстраординарные заявления требуют экстраординарных доказательств», – процитировав Карла Сагана, знаменитого астронома, Анна подкатилась к Юджину и похлопала его по спине.

– Джек, – раздался голос Харта в наушниках, – хотел сказать: у нас гости.

– Какие гости?

– Военно-морская разведка.

Глава 45

Миа была в возбужденном состоянии, подхлестываемом стремительной чередой событий, но ее тело требовало сна.

Доктор Янссон в короткое время переориентировала сотрудников и ресурсы лаборатории на два основные задачи: каким образом Зальцбург создает совершенно новые гены из ничего и что является носителем, позволяющим заболеванию ввести хроматиду в зрелую клетку.

Миа отодвинулась от микроскопа и потерла усталые глаза. Спасенная флэшка содержала массу полезной информации о секвенировании ДНК Зальцбурга. Группа исследователей в этот самый момент прогоняла данные через программу генотипирования с целью обнаружить и идентифицировать потенциальные гены. Миа, со своей стороны, пыталась разобраться в механизме создания хромосомы.

В ординаторской неподалеку спал на кушетке Том. Он заслужил этот отдых, недосыпая уже более суток. Даже в полете, пока Миа дремала в кресле, Том нес караульную вахту, чтобы быть уверенным, что люди Стража не следят за ними и на борту самолета.

Время шло, но ответов все не было. При сравнении ДНК Зальцбурга с геномом человека соответствий не находилось. Как в таком случае они могли быть связаны? Что-то не складывалось. Миа перекатилась в кресле от микроскопа к компьютеру. Надо попробовать другой подход. Отказавшись от поиска соответствий в целой ДНК, она велела программе использовать короткие отрезки не длиннее десятка пар оснований. При отсутствии репликации крупных комбинаций генов, возможно, ей удастся обнаружить более мелкие соединения. Миа запустила программу и следила за индикатором исполнения, как ребенок за шоколадным пирожным в духовке.

На экране дисплея она вдруг увидела какое-то движение у себя за спиной и повернулась в испуге, выставив вперед руки, как для защиты. Зрелище было пугающим, но несколько в другом смысле. Перед ней стоял сотрудник доктора Янссон, в его протянутой руке был лист бумаги, в глазах — ужас, а у горла – нож. Нож держал Том, прижимая его к шее так, что под лезвием проступила красная полоска.

— Доктор Вард, — голос, произносивший слова с сильным голландским акцентом, дрожал, как и лист бумаги в его руке. – Результаты генотипирования.

Имя сотрудника красовалось на нагрудном кармане халата: Клаас. Миа вскочила и убрала нож от шеи ошалевшего ученого:

— Лежать!

Клаас, казалось, сейчас упадет.

— Это я не вам, – Миа подхватила беднягу под руку. — Это я близнецу Джейсона Борна позади вас.

Том поправил на научном работнике измятый халат и вернулся в ординаторскую, зевая во весь рот.

Когда глубоко потрясенный Клаас ушел, Миа погрузилась в доставленную им информацию. К ее удивлению, несмотря на большое количество некодирующей ДНК, в хроматиде были обнаружены всего четыре ранее неизвестных гена. В соответствии с стандартной процедурой обозначения HUGO (Международная организация по изучению генома человека — прим. пер.) лаборатория назвала их по основным белкам:

COL1 – белок, разрушающий костную ткань и вызывающий заболевания типа остеопороза.

TRPP2 — белок, понижающий способность ДНК противостоять ультрафиолетовому излучению, что проявляется в симптомах, похожих на альбинизм.

SER3 – белок, вызывающий сильное сжатие лобовых и височных долей, то есть тех частей мозга, которые отвечают за речь и логику.

DAF4 – белок, копирующий действие такого наследственного заболевания, как прогерия, ведущего к значительному ускорению процесса старения.

Это был прорыв. Не только потому, что нашлось объяснение волне заболеваний, охватившей мир, но и потому, что стало ясно, на каких путях искать средство противодействия.

Миины размышления были прерваны писком компьютера. Индикатор исполнения достиг ста процентов, и открылось окно с результатами сравнения отрезков ДНК Зальцбурга с геномом человека. Миа открыла рот от удивления.

Программа нашла сходства, но не там, где она ожидала. Как говорила доктор Янссон, совершенно новые гены не появляются ниоткуда. До сих пор в научных кругах было принято считать, что новые гены — это модифицированные версии старых.

Например, ген LCT означает лактазу, фермент, позволяющий людям пить молоко. У других млекопитающих ген LCT становится неактивным сразу после их выхода из младенческого возраста. Почему так? Считается, что причиной этого является мутация, произошедшая более семи тысяч лет назад где-то на венгерских равнинах. Люди, пасшие стада, питались молоком, и со временем это привело к изменениям в ДНК.

Дело в том, что большинство генных мутаций происходит медленно, а то, что она видела на экране, было совершенно немыслимо.

Глава 46

В Шаре происходило движение. Джек увидел, как два человека в голубых биокостюмах несут Гранта на носилках через столовую в сторону спускаемого аппарата. Еще двое помогали потерявшему ориентацию Ольсену двигаться в том же направлении.

— Вы, должно быть, доктор Грир, – прозвучал голос за его плечом. — Я капитан Майк Келли, Бюро военно-морской разведки.

Капитан облизнул тонкие губы, засунул шлем под левую руку и протянул вперед правую. За пятьдесят, узкое лицо и редеющие волосы, расчетливо зачесанные на одну сторону. У капитана был вид профессионально дружелюбный.

Последовало протокольное рукопожатие: сжатие, движение вверх, движение вниз, разжатие. Джек был рад получить свою руку обратно.

— Мой заместитель лейтенант Брукс.

Пластиковая улыбка на лице женщины задержалась не более секунды. Каштановые волосы были собраны на затылке в крепко затянутый узел. Открытый лоб блестел, глаза были посажены один от другого примерно на дюйм дальше, чем следовало.

Ее рука выдвинулась вперед: сжатие, движение вверх, движение вниз, разжатие.

Она походила на выпускницу PR-школы имени капитана Майка Келли. Джек подумал, что сделать этих манекенов более или менее похожими на людей может только упаковка пива и несколько «егербомб» (смесь Егермейстера с энергетиком – прим. пер.).

— С этого момента операцией командует капитан Келли, — сообщила Брукс. – Коммандер Харт может остаться, если пожелает.

— Еще бы не остаться. Не каждый день попадаешь в учебник истории, — откликнулся Харт.

Брукс обратилась к Джеку:

– Вы должны передать нам все данные в цифровом и печатном виде и все образцы, собранные на данный момент.

— Никто мне не говорил, что мы должны передавать нашу работу. Мы не собираемся ничего скрывать, но вы не можете вот так прийти и все забрать, – Джек покраснел от возмущения.

– Послушайте, доктор, — капитан Келли старался не говорить снисходительным тоном, но у него плохо получалось. – Мы не просим…

— Свяжитесь с контр-адмиралом Старком, — Джек повернулся к Харту. — Пусть он решает.

Келли облизнул губы. Ему явно не нравилось, что кто-то, тем более гражданский, действовал через его голову.

-- Старк в этих вопросах не командует. Я командую. Но, поскольку времени у нас совсем мало, я предлагаю следующее: передайте нам копии всего, что вы обнаружили, и для начала этого будет достаточно.

– Я передам им всю нужную информацию, – Харт встал между ними, как рефери между боксерами.

– В чем состоит ваше задание? – спросил Джек.

– Совершенно секретно. И вы это знаете. Будь по мне, вы бы уже паковались в обратную дорогу. Но Старк попросил вас пока оставить, в виде одолжения. Знаете, что я ему сказал?

– Я весь внимание, – Джек наклонился вперед, изображая внимание.

– Я сказал, что готов потерпеть, пока никто из вас не поднес фитиль к моей заднице. Мы знакомы пять минут, и я уже чувствую запах дыма.

– Я тоже ощущаю запах, и это ни разу не дым, – Джек скрипнул зубами.

Рот Харта растянулся в ухмылке.

Капитан с натянутой улыбкой сделал шаг назад и показал на людей в биозащите:

– У нас тут полдюжины сотрудников. Постарайтесь не путаться у них под ногами, и все будет хорошо.

Глава 47

Мию разбудило прикосновение руки. Над ней стояла доктор Янссон в нимбе света, идущего от включенных ламп.

— Который час?

– Семь утра, — Янссон протянула ей чашку с кофе.

Миа отказалась: за последнее время она выпила кофе больше, чем было воды в амстердамских каналах.

— Ко мне сейчас подошел ассистент, – начала Янссон.

— Да, — прервала Миа, – я хотела вам сказать, это ужасное недоразумение.

— Недоразумение? — нахмурилась Янссон. – Вы хотите сказать, что четыре гена, выявленные в Зальцбурге…

Миа подняла глаза и увидела Тома с большим пакетом круассанов в руке.

— Нет, я хотела… не имеет значения, – она достала из кармана лабораторного халата листок с распечаткой собственной работы. – Посмотрите на это.

Янссон отставила кофе, взяла страницу.

— Не может такого быть! Вы перепроверили?

– Три раза, — круги под глазами Мии подтверждали ее слова. — Результат все время тот же. То, что мы обнаружили в Зальцбурге, это не мутировавшие известные гены…

— Хотите сказать, они сложились из кусков и частиц некодирующей ДНК? -- в голосе Янссон было недоверие. – Но как?

– Пока не знаю. Открывается совершенно новое поле для предположений. Если какой-то неизвестный природный фактор провоцирует возникновение новых, невиданных ранее, генов из мусорной ДНК в геноме, чего мы можем ждать в дальнейшем?

Янссон неуверенно улыбнулась и посмотрела вокруг. Кроме них в комнате был только Том, занятый поисками черничного джема в холодильнике.

– Можете оставить нас на минуту?

Том отвлекся от холодильника. У него был помятый вид человека, кое-как переночевавшего на попавшемся под руку диванчике. Видя, что он сомневается, Миа махнула рукой в смысле все в порядке.

– Я буду рядом, если что, – сказал Том, прежде чем выйти и закрыть дверь за собой.

– Как он вас оберегает, – заметила Янссон.

– Да? – Миа вспомнила несчастного Клааса с ножом у горла.

– Я вчера связалась с ВОЗ.

Пульс Мии участился.

– Обычный протокол в случае визита кого-нибудь из научных структур ООН. Они перевели меня на Изабеллу Сильву, регионального директора по северной Бразилии. Она мне такое рассказала…

Пульс Мии пошел галопом.

– Вас похитили…

– Похитили? – переспросила она с запинкой, услышав это слово с таким же удивлением, с каким Янссон произнесла его. Неужели Олли врал, что бразильские власти разыскивают ее? Может быть, полиция увидела на месте преступления то, чем эта история и была в действительности, – попыткой покушения на ее жизнь? Может быть, они гнались по летному полю за самолетом Густаво, пытаясь предотвратить ее похищение?

– Я ей сказала, что вы не похожи на человека, действующего по принуждению. Они, однако, настояли, чтобы мы связались с властями для прояснения ситуации.

Миа чувствовала, что к этому идет. И как теперь объяснить совершенно незнакомому человеку, что невидимая, но могущественная организация хочет тебя убить?

Она бросилась к двери. Том стоял у стены напротив; взглянув на нее, он сразу понял, что что-то случилось.

– Сюда едет полиция, – сообщила она.

– Надо уходить.

– Мы не можем! – она закусила губу.

– Что? Если тебя задержат, мы не сможем тебя защитить. Агенты Стража могут быть где угодно.

– Они и здесь могли быть, но мы же пришли сюда. Это риск, на который необходимо было пойти. Теперь придется еще раз. Задержи их, сколько можешь.

– Сколько? – на лбу у Тома заблестели капли пота.

– Час.

– Десять минут, – засмеялся Том. – И то, если повезет.

На шее у Мии пульсировала жилка. Янссон появилась в дверях как раз тогда, когда Том убегал в сторону входа в лабораторию.

– У меня мало времени, и мне нужна ваша помощь, – Миа поглядела в упор на руководителя лаборатории. Мысль о Зоуи, лежавшей в кровати в каком-то отеле, придавала ей твердости. – На кону миллионы жизней, и моей дочери тоже.

Янссон и Миа шли к секвенатору ДНК.

– Я этого не хотела. Я соблюдала протокол.

– Вашей вины тут нет, – Миа поспешно начала вводить новое задание. – Я думаю, дело в нашей иммунной системе: она выступает в роли носителя для проникновения Зальцбурга в клетки.

– Каким образом?

– Команды, вероятно, подаются на те самые части некодирующей ДНК, которые отвечают за создание генов. Если так, мы можем использовать те же команды для встраивания искусственной хромосомы с генами, способными нейтрализовать синдром Зальцбурга.

Миа в нетерпении топнула ногой: индикатор исполнения едва переползал с четырех на пять. Ясно было, что она не сможет дождаться окончания работы программы.

– Если все так, передайте информацию в ВОЗ и доктору Скотту Чепману в Сантарен, – она написала имя и телефон доктора на бумаге.

Миа посмотрела на Янссон и поняла, что та испугана.

– Вы же видели вспышки?

– Вспышки?

– Разряды слепящего света?

– Конечно. Все видели.

– После каждой вспышки эффект Зальцбурга возрастал.

Программа была выполнена на семь процентов. Миа выругалась. Из коридора донеслись громкие голоса. Надо было уходить.

– Чуть не забыла, – Янссон заговорила торопливо, комкая в руках бумажку с телефоном Скотта. – Доктор Ван дер Берг в последнее время делал заметки, – она достала несколько свернутых в трубку листов. – Там все довольно сбивчиво, но, может, вы что-то для себя найдете.

Голоса стали громче, и Миа слышала, как Том кричит сюда вход воспрещен!

– Еще одно: я сказала, что не знаю, где Ларс, – это не так. Но он в месте, куда трудно попасть.

– Мы попробуем, – за последние несколько дней Миа уже объехала полмира. Плюс-минус сколько-то миль?

– Монастырь Копан, Катманду.

Глава 48

— Сукин сын! – Джек в ярости замахнулся на один из тубусов в подводном инкубаторе. Казалось, он сейчас разобьет стекло, или руку, или и то и другое.

Юджин и Даг имели растерянный вид.

— Не заводись, — увещевала Гэби. – Ты прекрасно знал, что рано или поздно они объявятся.

— Он реально вас достал, — прокомментировал ситуацию Юджин.

Джек стряхнул воображаемую грязь с перчатки.

– Эта наглая скотина требовала все наши материалы, как будто они его собственные.

Гэби взяла Джека за руку.

— Ты сколько спал за последние два дня?

— Мало, – Джек высвободил руку.

— Кому будет хорошо, если ты потеряешь контроль над собой из-за какого-то самодовольного офицеришки?

– Да ведь… – голос его вдруг стал спокойнее. — Мы тут пытаемся найти ответы на вопросы, которые касаются всего человечества, а их интересует только стащить как можно больше чужой технологии, чтобы сделать какое-нибудь новое оружие

– И что тут плохого? — ее вопрос застал его врасплох. Он видел, что Гэби не провоцирует его — она серьезно. — Ты же сам предположил, что эти ребята прилетели сюда, чтобы заселить Землю насекомоподобными тварями.

-- Просто предположение на параде идей. Знаешь же, как это бывает.

– А если ты прав?

Слова повисли в воздухе.

– Тебе с самого начала это не нравилось, – Джек вспомнил ее возражения еще на буровой платформе. – Пойми меня правильно. Я всячески за самооборону, но не когда она служит только предлогом для гонки вооружений. Посмотри, что наверху делается: они же уже готовы порвать друг друга на части. И все почему? С одной стороны – вечный спор за территории, но с другой – потому что полпланеты думают, как ты. Судя по всему, единственная причина, по которой этот насекомый народ не заселил Землю, – они догадались, каким паршивым будет этот мир, и сказали да ну его – спасибо, не надо.

Даг захохотал, представив себе эту сцену.

– Сам бы хотел, чтобы это было шуткой, – Джек старался справиться со своим волнением.

Он поискал глазами тубус с искусственной маткой. Подошел к нему и потрогал стекло. Существо внутри выросло уже до размеров крысы и внешне было похоже на крысу. Голое тело на коротких ножках и узкая, вытянутая мордочка.

– Так они собирались покорить планету? – Джек ткнул пальцем. – С помощью армии лысых мышей? – он продолжал задумчиво разглядывать существо в тубусе, повторяя про себя свои собственные слова

– Доктор Грир, – он обернулся на голос и увидел Ражеша.

– Что такое?

– Надо поговорить, – Ражеш принялся двигать глазами влево и вправо, как бы подавая какой-то сигнал.

– Выбирайте канал.

Ражеш, повернувшись спиной к остальным, показал пальцами четыре и пять.

•••

– Не лучшее время, – начал он, – но я отследил часть программы, заславшей вирус.

– Дайте угадаю. Морская разведка?

– Я тоже так думал, но это не так. Дело гораздо-гораздо хуже, к сожалению.

– Может ли такое быть?

– Базовая часть программы – ничего необычного, часто используется для корпоративного шпионажа. Но когда я порылся в теневом интернете…

– Из Шара?

– Доступ в интернет везде одинаков, все равно откуда. Даже если есть какие-то барьеры и защиты, все это можно обойти, если знаешь как. Короче, опуская подробности, я дошел до авторов Трояна – это организация, которая называет себя Страж.

– Страж? Никогда не слышал.

– Мало кто слышал. Это, типа, такая структура-спрут, нацеленная на предотвращение любых контактов с внеземными цивилизациями.

– То есть они не большие сторонники того, что мы тут делаем.

– Это чересчур мягко сказано, доктор Грир, – Ражеш покачал головой на свой индусский манер. – Они не подходят к вопросу по принципу нравится-не нравится. Для них это величайшая из всех экзистенциальных угроз, когда-либо встававших перед человечеством.

– Страшнее ядерной войны и устойчивых к антибиотикам бактерий?

– Человечество, если что, выползет когда-нибудь из-под радиоактивных развалин и восстановится или привыкнет жить с эпидемиями, как в Средние века. Но, если высшая цивилизация зачистит планету, – шансов нет.

– Чушь какая-то.

– Это мы так считаем, а они убеждены в своей правоте.

– Конечно, – Джек потер кончики пальцев. – Могут они действовать совместно с морской разведкой?

– Никак. Страж создан могущественными частными лицами. К тому же, совершенно ясно, зачем здесь разведка.

– Ну да. Им нужны инопланетные технологии.

– Технологии, которые потребуют десятилетий или больше, чтобы в них разобраться? – Ражеш покачал головой. – То есть они, конечно, постараются их заполучить. Но не за этим они сюда явились.

Джек подумал о телах пришельцев в прозекторской и о существе, растущем в тубусе рядом с ними, и поднял руки.

– Сдаюсь. За чем?

– За Анной.

Глава 49

Оказаться в Катманду — это как пройти сквозь портал и оказаться в сказочном мире. Вдоль дорог кирпичного цвета стояли дома, стилизованные под пагоды. В их тени шествовали буддийские монахи в своих красно-коричневых одеяниях, туристы в шляпах Tilley и индуистские священники, поющие гимны и посыпающие себя пеплом.

Автобусы и белые таксомоторы плыли в море мопедов и мотоциклов. Запахи ладана и куркумы смешивались с выхлопами двигателей и вонью канализационных стоков. Мир контрастов – дивный и отвратительный.

Женщина, стиравшая белье под краном прямо на улице, проводила Мию, Тома и Свена равнодушным взглядом. Уже видны были величественные очертания монастыря Копан, окруженного деревьями. Там они надеялись найти доктора Ларса Ван дер Берга и получить ответы на множество вопросов. Миа, правда, знала, как знает всякий исследователь: на место каждого решенного вопроса приходят пять новых.

Почти все тринадцать часов полета до Непала она пыталась разобраться в записях Ван дер Берга. Как и Алан, Ларс считал, что геном человека полон труднодоступных секретов. Однако его рассуждения были посвящены не синдрому Зальцбурга или необычной ДНК в нем, а математическим формулам.

По его словам, ДНК всех живых существ в основном содержит «совокупность арифметических и идеографических форм символического языка», неслучайную структуру, имеющую все признаки спланированного построения. В качестве примера он приводил трансформацию Румера, который в 1966 году открыл, что генетический код может быть поделен ровно пополам между полным и разделенным семейством кодонов. Кодон — единица генетического кода, тройка нуклеотидных остатков в ДНК или РНК, обычно кодирующих включение одной аминокислоты. Вероятность того, что такое положение вещей сложилось естественным путем, ничтожно мала.

Ларс использовал трансформацию Румера для описания двадцати восьми «сменяемых» кодонов с общей атомной массой в тысячу шестьсот шестьдесят пять и общей атомной массой боковой цепи в семьсот три. Обе величины делились на простое число

В своих записях Ван дер Берг привел девять изящных примеров генома человека, где масса молекулярного остова, общего для двадцати аминокислот или других группировок, делится на простое число. Проблема была в том, что Ларс нигде не привел этого простого числа.

От записей Ларса у Мии заболела голова, но через какое-то время она начала понимать, что ее подход к расшифровке ДНК Зальцбурга был слишком примитивен.

Свен вдруг схватил Мию за руку и, бурча что-то под нос, указал на телеэкран в открытом кафе, мимо которого они как раз проходили.

— Инопланетяне угрожают уничтожить человечество. Информация об этом была обнаружена в нашей ДНК – гласила бегущая строка. По всей улице перед экранами телевизоров толпились монахи, местные жители и туристы. Люди растерянно смотрели друг на друга. Сейчас весь мир застыл перед экранами. В ближайшее время ожидалось выступление президента США, уже третье за последние дни. Телевизионные мудрецы вещали о грядущем геноциде — с предсказуемыми последствиями для состояния умов.

Оружейные магазины в странах, где была разрешена свободная продажа оружия, опустели. Родители забирали детей из школ и уезжали в глухие места в провинции. Какой-то житель Теннесси демонстрировал журналистам свой бункер, забитый до отказа едой и оружием.

На этом фоне выделялись крикливые проповедники, для которых угроза была лишь подтверждением того, что они всегда знали. Маргинальные религиозные секты пребывали в состоянии апокалиптического безумия, в которое они впали с момента упоминания об инопланетном корабле. Где он и что с ним — не имело значения: конец света наступал, и они были счастливы.

Уже были отмечены массовые самоубийства среди последователей культов, двинутых рассудком на идее пришельцев и смерти. Вспоминались Небесные врата и Орден солнечного храма. К счастью, до масштабов Джонстауна в 78-м пока не дошло, но это был лишь вопрос времени.

– Удивительно, как много времени понадобилось, чтобы люди начали терять рассудок, — скривился Том. Его главной заботой было как раз уберечь человечество от впадения в безумие.

Никто из них этого не сказал, но они понимали, что Страж добрался до закодированного послания и теперь использует его, чтобы сеять страх и панику по всему миру.

— Они действуют по готовой программе, – Том читал мысли Мии. — Но, при всех возможностях организации, требуется время, чтобы мобилизовать нужных людей и разработать план действий. Похоже, твой дружок Олли продал тебя быстрее, чем мы думали. Способный мальчик.

Миа почувствовала вкус желчи во рту. Она верила Олли, а он предал ее, как Алан.

Новость об инопланетной угрозе распространялась, как степной огонь в засуху. В промежутках между просмотром новостей Twitter, Facebook – все живое в интернете обсуждало одну тему: что теперь делать и сколько осталось времени до начала вторжения. Однако чтение записок Ларса, хоть порой и хаотичных, убеждало Мию, что послание, которое они выудили из завалов словесной бессмыслицы, было понято неправильно. Как справедливо говорила Армони, наш мозг настроен на то, чтобы везде видеть то, что уже живет у нас в голове. Мы видим лик Христа на тосте или образ дьявола в клубах дыма над Всемирным торговым центром. Мир полон закодированных образов – для тех, кто готов их видеть. Миа не была готова. Она все больше утверждалась в мысли, что настоящее послание, закодированное в ДНК Зальцбурга, еще только предстояло прочесть. Если повезет, они должны вскоре встретиться с человеком, у которого, возможно, есть ключ к загадке.

Глава 50

Придя в себя после удивительного разговора с Ражешем, Джек присоединился к Дагу для дальнейшего обследования недр корабля. Пока они шли вниз, Джек, из простого любопытства, отыскал канал, на котором общались сотрудники военно-морской разведки. Он слушал их разговоры, пока они старательно вывозили все, что было открыто командой Джека. Сначала забрали тела из прозекторской, затем переместились в помещение, где были обнаружены спасательные капсулы. Это напоминало разграбление Константинополя, когда золотые статуи вывозили, чтобы наплавить из них золотых монет. До инкубатора пока руки не дошли потому, вероятно, что половина разведчиков торчала на капитанском мостике, пялясь на символы, бегущие по голографическим дисплеям, или на Анну за работой.

В ближайшее время они, конечно, должны были добраться и до подводной лаборатории и конфисковать единственный живой образец инопланетной жизни вместе с технологией, оживившей его ДНК после многомиллионнолетнего анабиоза.

Даг ушел вперед, и Джек, догоняя его, решил, что уже достаточно наслушался капитана Келли и его друзей. Он вернулся во второй канал и услышал, что Гэби вызывает его.

— Мы с Дагом хотим дойти до кормы и посмотреть на двигательную установку.

– Животное в тубусе… — начала она дрожащим от волнения голосом.

— Разведчики забрали? – перебил он. — Они тут все сметают, но не переживай: у меня остался образец тканей, да и у тебя, думаю, тоже, — Джек потрогал сумку с образцами на своем плече.

– Да нет же! Это не они! Он просто взял и исчез!

•••

Они побежали в обратном направлении. Мышцы ног и легкие работали на пределе. Юджин расхаживал перед входом в лабораторию.

— Где Ражеш? — спросил Джек, борясь с одышкой.

– На мостике, Анну караулит.

— Его можно понять, – вставил Даг. – Они тут все тащат, ее тоже могут стащить.

— Что конкретно случилось? – Джек подошел к опустевшему тубусу

— Он вырос вдвое с тех пор, как вы его видели, — начала рассказывать Гэби. — Мы с Юджином наблюдали, как он там…шастает.

-- Он что, двигался? – удивился Даг.

– Да, – подхватил Юджин, – и оброс шерстью. В нижней части вдруг открылась решетка, и вся жидкость ушла. Он был весь мокрый, а потом его засосало в трубу вверху тубуса, – Юджин воздел руки кверху, показывая, как все случилось.

– Как он выглядел?

Юджин выставил перед собой открытые ладони, как бы защищаясь:

– Мои познания в биологии рудиментарны.

– Похож он был на существо, которое вцепляется в лицо и откладывает яйца внутрь вашего тела? – Даг был не только палеонтологом, но и большим синефилом.

Джек посмотрел на него с укоризной.

– Длинный хвост… – начала Гэби, но тут она наконец справилась со своими очками и отправила короткий ролик, который успела снять.

– Чтоб мне провалиться, да это же вылитый плезиадапиформ, – Даг даже глаза вытаращил от удивления.

– Нужно понять, куда он направился, – Джек посмотрел на черную трубу, вливавшуюся в сплетение других похожих труб у них над головой. Они разбегались в разных направлениях, изгибаясь, как спагетти.

– Кто такой плезидапифром? – вопрошал Юджин, крутя головой.

Джек обнаружил место соединения труб, откуда они поворачивали вниз, и устремился к ближайшему пандусу. Сумка для образцов позвякивала на его поясе. Остальные побежали за ним. Последним двигался Юджин, всё повторяя свой вопрос.

•••

Двигаясь вслед за трубами, они спустились ниже прозекторской и оказались на уровне, который неоднократно проходили в поисках силовой установки. Сюда, похоже, вели все трубы из лаборатории.

– Может, его втянуло во что-то вроде загона для скота, – предположил Даг.

Вскоре они дошли до центральной колонны, заключавшей в себе шахту лифта. За ней обнаружился сводчатый вход в незнакомое помещение, из которого наружу просачивались красные, синие и зеленые огни, отчего на гладкой металлической поверхности играли жутковатые тени. Осторожно ступая, они вошли в помещение и увидели ряды камер или капсул, расположенных – тридцать семь на тридцать семь – как тубусы в лаборатории.

Первым делом они направились к капсуле во втором дальнем ряду слева, который соответствовал положению тубуса-инкубатора с плезиадапиформом в лаборатории.

– Вот он, голубчик, – сказала Гэби.

Внутри капсулы плавал легкий дымок. Юджин подошел вплотную – животное внутри с визгом бросилось на стеклянную стенку, и Юджин с содроганием отпрыгнул назад.

– Сошел с ума, – констатировал Даг.

– Там места достаточно. Хотите присоединиться? – Гэби подначивала Юджина, но тот только рукой махал.

Животное билось о стенки, пытаясь вырваться наружу. Попытки эти не встречали никакого сочувствия у участников экспедиции, даже если бы они знали, как открыть капсулу…

Рад зеленых голографических символов загорелся на ближайшем экране. Несколько секунд загадочное сообщение плавало перед ними, затем помещение задрожало, и капсула исчезла в клубах вьющегося тумана.

– Теперь куда? – оторопело спросил Даг.

– На поверхность, – уверенно сказал Джек, поднимая указательный палец.

– Да кто такой этот плези-зверь, черт возьми? – возопил Юджин.

– Плезиадапиформ, – Джек был безусловно потрясен происходящим. – Покрытое шерстью, похожее на белку млекопитающее с длинным косматым хвостом, жившее преимущественно на деревьях.

– И вот за этим мы тут бегаем вверх-вниз как сумасшедшие? – Юджин всплеснул руками от изумления.

– Все не так просто, – Джек направился к пандусу. – Этот зверек – один из наших самых ранних предков.

Глава 51

Издалека монастырь Копан похож был больше на роскошный восточный дворец, чем на место поклонения высшим силам. Пять этажей здания были украшены тонкой изящной резьбой, высокие башни по бокам напоминали пагоды, под ними располагались широкие террасы. Монахи в шафрановых одеяниях стекались во внутренний двор, где были расположены ступы — буддийские полусферические сооружения для хранения мантр, священных текстов и других реликвий.

Миа обратилась к молодому монаху с вопросом что происходит, но он только улыбался и кланялся.

К ним подошел пожилой монах.

– Прошу прощения, но трапа сейчас не могут разговаривать.

— Трапа? — переспросил Том.

– Ученики, — монах сложил руки в замок и двинулся прочь.

— Подождите! – окликнула его Миа. — Я ищу доктора Ларса Ван дер Берга.

— Извините, но монастырь закрыт для посетителей, – монах растворился в толпе.

— В таком месте Ларса должно быть за версту видно, – Том старался звучать обнадеживающе.

– Янссон говорила — он слетел с катушек. Может, его тут где-то взаперти держат? Пойдемте за монахами – вдруг увидим его в толпе.

На одобрительное ворчание Свена откликнулся Том:

— Ты тут только никого не пугай.

Приноравливаясь к размеренному шагу монахов, они погрузились в шафрановую реку, втекавшую во внутренний двор. Несмотря на преимущества в росте, им не удавалось разглядеть никого, хоть отдаленно напоминающего Ларса.

Вдруг Свен взял своей мощной рукой Мию за затылок и повернул ее голову в ту сторону, куда он показывал другой рукой. Метрах в десяти от себя она увидела европейца в монашеской одежде. По описанию, он походил на Ларса.

Извиняясь направо и налево, они протискивались сквозь плотную толпу. Новый приток монахов влился в реку, их закрутило, и они потеряли свою цель из виду. Ощущение было такое, будто они двигаются по грудь в воде.

— Потеряла его! — воскликнула Миа и обнаружила, что Тома со Свеном она тоже не видит: их растащило в разные стороны. Тут она снова заметила человека, похожего на Ларса: он был уже во дворе и явно старался отделиться от остальных. Может быть, он их заметил?

Миа удвоила усилия -- теперь ей приходилось идти против течения. Мысль, что это может быть ее единственным шансом, подгоняла ее. Белая фигура исчезла внутри монастыря. Только бы вырваться из толпы!.. Монахи всех возрастов словно не видели ее, полностью сосредоточившись на начинавшейся церемонии. Всплеск адреналина заставил Мию забыть о приличиях, она сцепила пальцы, выставила вперед руки наподобие клина и пошла на штурм. Через пару минут ей удалось вырваться на открытую площадку под стенами монастыря. Тут уже можно было дышать. Она продолжила преследование.

Миа шла вдоль внешней стены, пока пока не наткнулась на большие дубовые двери, украшенные резьбой. Она повернула медную ручку, и двери с усилием подались. Внутри открылось обширное, удивительное помещение, пахнущее ладаном и стариной. Вишневого цвета колонны подпирали высокий балочный потолок и изгибающийся вдоль стен расписной балкон.

Все стены были покрыты роскошными коврами крикливых восточных расцветок. Пол устилали молельные коврики. Но в первую очередь глаз притягивала огромная двадцатифутовая золотая статуя Будды в изящно расшитом одеянии.

Миа сняла обувь, повинуясь смутным представлениям о том, как следует себя вести в таких местах, и двинулась внутрь. Молельная комната была почти пуста, если не считать одного молящегося у дальней колонны.

Подойдя ближе, Миа увидела мужчину европейского типа, погруженного в молитву. Одет он был, правда, не так, как тот, за которым она шла в толпе. Ясно, что Ларс был не единственным белым человеком в монастыре. В последние десятилетия все больше западных граждан, разочаровавшись в суетной жизни индустриального общества, искали успокоения в неспешном и простом укладе восточных монастырей. Сейчас ей предстояло выяснить, был ли перед ней Ларс или другой искатель нирваны с Запада.

– Доктор Ван дер Берг?

Человек, заметно старше семидесяти, смотрел на нее молча.

– Извините, что беспокою, но мне очень нужен Ларс…

– Ларса Ван дер Берга больше не существует, – сообщил человек.

Внутри нее всколыхнулось хорошо знакомое чувство разочарования.

– Когда он умер? – она даже не скрывала своего отчаяния.

– Смерть пришла в тот момент, как он переступил здешний порог.

Миа смотрела, не зная, что думать.

– Путь вверх требует оставить все, чем вы были, позади.

Миа покорно кивала. Открытый ворот его одеяния позволял видеть татуировки, изображавшие что-то буддийское вперемешку с, очевидно, священными, текстами.

– Но некогда вы были Ларсом Ван дер Бергом? – Миа забеспокоилась, не надышался ли он ладана сверх всякой меры.

– Был. Теперь я Вангчук Бхаттараи трапа.

Миа, скрестив ноги, села рядом. За стеной все громче раздавались бой барабанов и пронзительные звуки каких-то других инструментов.

– Что там происходит? – спросила Миа.

– Похороны главного ламы Тхубтен Зопэ Ринпоче, – пояснил человек, называвшийся теперь Вангчук.

Миа достала записки Ларса и протянула ему.

– Я бы хотела спросить вас про это, – шум снаружи становился оглушительным. – Вы писали об образчике символического языка, наблюдаемого в ДНК человека, и…

Он поднял руку и стал вдруг похож на изваяние Будды.

– Не только в человеке – симметрия живет во всем живущем.

– Вы пишете, что все наблюдаемые виды симметрии связаны одним простым числом. Но не называете этого числа, – Миа почти кричала, пытаясь победить шум.

Возможно, удерживая себя от желания повысить голос, Вангчук начал поднимать другую руку. Но не успел он завершить жест, как раздались выстрелы, почти неслышные в окружающем громе и грохоте. Первая пуля попала Вангчуку в шею, вторая – в висок, забрызгав красным цветную колонну рядом. Миа инстинктивно упала на пол и откатилась назад, за колонну.

Пули дырявили пол справа и слева. Стреляли, судя по всему, с балкона. Страх и адреналин смешались в крови у Мии. Дыхание участилось: легкие требовали все больше кислорода. Она попалась, как крыса в ловушку.

Звук упавшего на пол разряженного магазина подтолкнул ее к действию. Она перебежала за соседнюю колонну. Двери, единственный путь к спасению, находились в каких-нибудь десяти футах. Но стрелок перезарядился и продолжил вести огонь, перемещаясь по балкону. Ей удалось мельком увидеть, что это был тот самый белый мужчина в одежде монаха, за которым она шла в людском потоке. Еще немного – и он поймает ее в прицел...

Миа услышала звук открывающейся двери. Стрелок уходит? Затем послышался шум борьбы, она выглянула из-за колонны, увидела летящую вниз с балкона винтовку и двух сцепившихся в драке людей. Напряжение отпустило: наконец-то Том и Свен пришли на помощь. Вверху тот, что был покрупнее, сжал стрелка в удушающем захвате, а затем резким рывком сломал ему шею. Тело сползло вниз и пропало у Мии из глаз.

Теперь она могла хорошо разглядеть своего спасителя. Это были не Том, не Свен.

Это был Олли.

Глава 52

Когда Джек добрался до Шара, коммандер Харт вел бурные переговоры по линии связи.

— Контр-адмирал? – спросил Джек, пытаясь восстановить дыхание. Зачем человеку спортзал, если он всегда может пробежаться по десятку пандусов в инопланетном корабле?

— Десять минут назад они засекли неопознанный объект, который вышел на поверхность и направился к побережью, — сообщил Харт, прикрыв микрофон рукой.

– Скажите им, это капсула и…

— Там сумасшедший дом, Джек. Скажите им сами.

— Контр-адмирал Старк? – сказал Джек в микрофон.

— Это министр обороны Форд Майерс.

Джек задумался. Если Майерс лично прибыл руководить операцией, дела наверху обстоят хуже, чем он полагал.

— С кем я говорю?

– Доктор Грир, сэр. Вхожу в состав команды, которая обследует НПО. То, что вы засекли на поверхности, — капсула с живым существом.

– Вы что, издеваетесь надо мной? – в голосе министра вдруг прорезался гнусавый виргинский акцент.

— Нет, сэр. Существо было обнаружено в инкубационном тубусе и росло с невероятной быстротой. Прежде чем мы сумели его достать, корабль взял процесс в свои руки и отправил его на поверхность. Вам нужно послать людей, чтобы поймать его живьем.

– То есть вы говорите мне, что по полуострову бегает инопланетянин?! — Майерс говорил так, словно не верил собственным словам.

— Если людей послать быстро — бегать не будет.

-- Мексика – независимое государство, доктор. Вы в школе учились? Вам там рассказывали про границы? Мы не можем вот так заявиться на чужую…

– Извините меня, господин министр, но сейчас нет времени на дискуссии.

– Скажите мне хотя бы, что вы не запустили сюда какого-нибудь монстра.

– Нет. Не думаю. Но в нем – ответы на важные для всего человечества вопросы.

Джек кожей чувствовал, как идет время. Еще немного – и они упустят эту тварь.

– Отправляю людей, – сообщил министр. – Если возникнут проблемы, отвечать будете вы.

Разговор был окончен.

– Как вы смеете скрывать информацию! – кричал капитан Келли, выбираясь из шлюза. За ним следовали лейтенант Брукс и еще два агента разведки с большой тяжелой сумкой. Она была набита так, что не закрывалась – видны были компоненты электронного оборудования, вынесенного, скорее всего, с мостика.

Капитан устремился к Харту, но между ними встал Джек.

– Что вам нужно? Пропустите! – потребовал Келли.

– Что в сумке?

– Мы вам не докладываем, – огрызнулся Келли, протискиваясь мимо него.

Увидев части консолей с мостика, Джек испугался. Он вспомнил опасения Ражеша. Может, в этой сумке Анна или ее элементы… Джек вызвал Ражеша.

Сумку уже грузили в спускаемый аппарат, когда Ражеш наконец отозвался.

– Вы на мостике? – торопливо спросил Джек.

– Да, но…

У Джека перехватило дыхание.

– Анна с вами?

– Да. С ней все в порядке, хотя капитан со своими стащил половину консолей. Но дело не в этом…

Джек уже догадывался, что он сейчас услышит.

– Обратный счет, – сказал Ражеш, – начался снова.

Глава 53

Двери распахнулись, и вбежали Том и Свен с пистолетами в руках. Сперва они увидели труп, потом — Мию, стоящую на все еще нетвердых ногах. За ними следовала группа монахов, которые, обогнув присутствующих, сразу направились к телу Ларса.

– Мы тебя в толпе искали, когда услышали выстрелы, — Том тяжело дышал.

Свен повернул ее, как манекен, кругом и стряхнул штукатурку со спины и плеч.

— Я в порядке, – Миа продолжала глядеть на теперь уже пустой балкон. — Он был там, — она и не думала скрывать то, что видела.

– Ван дер Берг? — уточнил Том.

Миа посмотрела на тело, которое монахи готовились уносить прочь, и на лужу крови на полу.

— Я разговаривала с Ларсом, и тут кто-то выстрелил в него с балкона. Потом переключился на меня. Я пряталась за колонной, деваться было некуда. Тут вдруг появился Олли и убил стрелка.

Свен издал рычащий звук и бросился к выходу.

– Олли следует надеяться, что Свен его не поймает, — заметил Том.

Миа не знала, на что следует надеяться ей.

Молодые монахи несли мимо тело Ларса. Сердце Мии сжалось: нормальный или ненормальный, этот человек был гением биоинформатики. Но, помимо этого, он унес с собой важнейший элемент головоломки, которую они пытались разгадать. Ее глаз зацепился за татуировку на его шее. Миа вспомнила, как он поднимал руку за секунду до того, как его застрелили.

Миа шагнула вперед и сделала знак монахам, чтобы те остановились.

– Миа, ты что?

А что, если Ларс вовсе не о тишине думал, а хотел ей что-то показать? Руки покойника были сложены на груди, она подняла правую и посмотрела на тыльную сторону ладони, затем повернула руку – и тут увидела. Татуировка была на запястье: прямо у основания ладони находились две цифры. Было ли это то самое простое число, ключ к истинному прочтению послания, заключенного в синдроме Зальцбурга?

Том даже наклонился, чтобы лучше разглядеть.

Взволнованным шепотом он произнес: тридцать семь.

Глава 54

Джек собрал коллег в спальном помещении Шара. Нужно было принимать решение, и быстро: шли минуты и секунды обратного счета. На кроватях валялись майки, спортивные штаны и прочая домашняя одежда, которую они носили в редкие минуты отдыха. Пахло как в раздевалке. Но сейчас это интересовало Джека меньше всего.

— Всем следует немедленно собраться и отправиться наверх, пока есть возможность.

– Может, нам самим будет позволено принимать решение? — спросила Гэби с вызовом.

— Анна почти расшифровала язык. Что же, бросать работу? – Ражеш стоял, прислонившись спиной к ближайшей койке.

— Она останется здесь со мной. Я присмотрю за ней, — успокаивал его Джек. – Самым полезным сейчас был бы Грант, но его пришлось эвакуировать. Надеюсь, наверху теперь есть специалисты, и Старк нам кого-нибудь пришлет.

— Контр-адмирал сказал, — Харт скрестил руки на груди, – они подготовили дюжину управляемых с поверхности подводных роботов. Теперь можно обследовать корабль, не рискуя жизнью.

— Разумно, – одобрил Даг и принялся снимать биокостюм прямо перед собравшимися.

– Как руководитель Управления по вопросам космического пространства, — Юджин сделал шаг вперед, – я должен остаться.

Джек был впечатлен, но напомнил ему о магматической камере, ждущей их внизу под кораблем.

— С другой стороны, наверное, мне следует подняться наверх… С Grapple наблюдать будет удобнее.

Гэби посмотрела на Джека с легкой улыбкой: долго убеждать не пришлось.

— Как насчет бойкого капитана и его удалых ребят? — поинтересовался Даг.

-- Насколько я понимаю, они остаются, – сказал Харт, – и я тоже.

В его глазах Джек прочел твердую решимость.

– Вся экспедиция находится под контролем ВМС, – пояснил Джек. – Я тут, внизу, отвечаю, если можно так выразиться, за порядок.

– Под порядком вы разумеете, чтобы Джек и капитан Келли не поубивали друг друга? – засмеялась Гэби

Другие тоже засмеялись.

– Примерно так, – хмыкнул Харт.

– Защита мне не нужна, – откликнулся Джек, – но хорошо, что будет с кем поговорить помимо этих субчиков, – он повернулся к Ражешу. – На мостик вы уже не успеете. Боюсь, придется прощаться с Анной по рации. Канал три, мне кажется.

– Мне страшно думать, что я ее оставляю, – Ражеш обхватил голову руками.

Джек похлопал его по плечу.

– Я говорил с ней перед нашим собранием. Она согласилась остаться, но с условием, что вы отправитесь наверх.

В глазах компьютерщика стояли слезы.

– Обещаю, что ничего с ней не случится, – повторил Джек. – Собирайте вещи и прощайтесь. Аппарат уходит через пять минут.

•••

Через сорок пять минут после ухода спускаемого аппарата Джек и Харт находились на командном мостике. Уговорить Харта покинуть Шар оказалось непросто. Даже угроза падения обломков и разрушения подводной лаборатории не подействовала. Решающим аргументом оказалось напоминание о судьбе Ольсена, оказавшегося в момент разряда вне НПО.

Джек сидел на одном из широких стульев, пытаясь вообразить на этом месте одного из инопланетных существ, управляющего кораблем. Как они общались между собой? Справедлива ли его догадка, что они остались умирать по завершении миссии, какова бы она ни была?

– Доктор Грир, – Анна отвлеклась от консоли на другом конце мостика.

– Да, Анна?

– Я рада, что вы и коммандер Харт остались, – Анна покатилась на своих колесиках в сторону Джека.

Харт, прислонившийся к дверному косяку, выпрямился.

– Мы сами рады, – Джек с интересом смотрел на «котика», не привыкшего, вероятно, слышать, как роботы рассуждают о чувствах.

– Жаль, что доктор Висванатан не с нами.

– Скучаешь?

– Думаю, да. И еще я уверена, что он хотел бы присутствовать при решении задачи.

– Решении? Ты разгадала их язык? – от волнения Джек вскочил со своего сиденья.

– Не весь, но достаточно, чтобы знать, например, что вы сидите на месте штурмана.

Джек потянулся, чтобы обнять Анну, но тут замигали консоли, послышался гул – низкий пульсирующий звук, будто исходящий от гигантского трансформатора. Он подумал о Гэби и остальных: успели ли они добраться до поверхности. Затем ударил разряд, и Джеку стало ни до кого.

Глава 55

Дождь стучал в окна конспиративной квартиры, ручейки стекали по стеклу. Амстердам встретил их непогодой, но Миа, несмотря на дождь, чувствовала себя полной сил и энергии. Она не сомневалась, что число тридцать семь в ближайшее время поможет справиться с волной заболеваний, захлестнувшей мир. Спасения ждали не только люди — некоторые животные, особенно те, что живут рядом с человеком, тоже оказались подвержены загадочному воздействию. Анализы показали наличие Зальцбурга в геноме ряда сельскохозяйственных животных и домашних питомцев. Относительно незатронутыми оставались дикие звери; лишь у нескольких видов была обнаружена лишняя хроматида: у медведей, енотов и ворон, – но они жили, можно сказать, в относительном контакте с людьми. Должна была быть какая-то, пока невидимая, межвидовая связь. Миа была полна решимости отыскать ее.

Первым делом Миа связалась с доктором Янссон. Минут тридцать женщины обсуждали ситуацию по спутниковому телефону. Пользоваться электронной почтой они опасались из-за вездесущего Стража, а телефонная связь шла по закодированной линии.

Лаборатория доктора Янссон после отъезда Мии принялась реализовывать ее предложения, дополняя их своими наработками. Например, вместо кооптации иммунной системы для доставки искусственной хромосомы человека они прибегли к услугам ретровирусного вектора. Для этого была проведена перенастройка вируса VSV(вирус везикулярного стоматита, G-псевдотипированный лентивирус) с помощью кодирующего белка. Это был популярный среди генетиков подход, так как VSV инфицирует большое количество клеток.

Миа предполагала, что этот подход годится только для людей и не сработает на животных. Но вполне одобрила такое решение в качестве первого шага.

Однако доставка искусственной хромосомы в клетку было лишь частью задачи. Оставалось понять, какие гены способны остановить развитие синдрома Зальцбурга.

Здесь лаборатория позаимствовала решение у природы. Самки млекопитающих обладают геном XIST, который подавляет одну из двух, имеющихся у женщин Х-хромосом. Команда Янссон дуплицировала ген и перепрограммировала копию, назвав ее XIST2. В организме человека XIST2 вырабатывает молекулу РНК, которая обволакивает поверхность сорок седьмой хроматиды и подавляет синдром.

На данный момент испытания, проведенные на ограниченном круге лиц, показали фантастический и практически немедленный результат. Для большинства пациентов применение этого метода сработало, как нажатие кнопки выключателя. У доктора Янссон в запасе была еще одна новость, заставившая Мию почувствовать, что все мучения последних дней были не зря.

Том появился в ее комнате со спутниковым телефоном в руке.

— Алло?

— Мама?

Миа не могла сдержать слез, сердце прыгало в груди.

– Солнышко! Мы так волновались…

Том попросил доктора Янссон, если та сочтет это достаточно безопасным, включить Зоуи в первую группу отобранных для тестирования людей.

— Папа говорит, я болела.

— Знаю, Солнышко, – Миа смеялась и плакала одновременно. — Ты болела, но теперь тебе лучше, и это — главное.

– Ты когда приедешь?

— Сразу как смогу, – Миа прикусила губу.

Как только разговор закончился, Том забрал телефон и вышел из комнаты. Размазывая слезы по лицу, Миа подумала, что Том ведет себя странно: то проявляет заботу, как в случае с просьбой включить Зоуи в число участников тестирования, то, видя, что Миа вся в слезах, даже не догадывается предложить ей…

Перед ней стоял Свен с коробкой платков Kleenex. Один, наполовину вытащенный платочек, колыхался под струей воздуха от вентилятора на потолке.

– Спасибо, — она принялась сморкаться, что невозможно сделать хорошенько, если деликатничать. Свен даже вздрогнул от последнего трубного звука. – Это было кстати.

Он уселся на край кровати, заставив пружины матраса натужно скрипнуть.

— Вряд ли мне удастся вернуть семью, — Миа смотрела в пустоту, но была рада, что рядом есть человек, способный терпеливо слушать. — По крайней мере, сделать все как было.

Он внимательно смотрел на нее грустными глазами, как у большого умного сенбернара.

-- Знаешь, как говорят… что жизнь – это как плыть по морю в маленькой лодке. Волны и ветер треплют тебя и швыряют во все стороны. Иногда дело совсем дрянь, будто огромные валы накрывают, и тебя тащит на дно. Потом вдруг оказываешься на гребне волны и чувствуешь себя королем на именинах, да? И так все время: то в пропасть, то на вершину…

Свен слушал, наклонив голову.

– Моя жизнь – это был чудовищный бардак. С редкими периодами нормальности, как когда я жила с Полом. Я даже неплохо справлялась с нормальной жизнью, но в глубине души все время ждала, когда упадет этот второй сапог, как в анекдоте. Когда хаос вернется и потопит мою лодку. Мне казалось, это только вопрос времени, – Миа невесело хмыкнула. – Знаешь, как я платила за учебу?

Свен не знал.

– Работала натурщицей, – воспоминания развеселили ее, и Миа засмеялась по-настоящему. – Позировала голой на уроках живописи. Сперва стеснялась, но готова была терпеть, только бы не идти опять в официантки. Я пробовала – ничего, кроме дикой боли в ногах. А за позирование деньги платили вполне приличные. Все бы ничего, если бы не преподаватель. Сначала он никак себя не проявлял. Но я заметила, что он смотрит на меня чуть дольше, чем следует. И был никак не цветок мая. Одни брови чего стоили: не у всякого на голове столько волос есть. Развязка случилась, когда он пригласил меня на свидание. Я его, конечно, послала. Он отстал, но и работу больше не предлагал. Два семестра я была моделью, все это время бедняга набирался смелости, чтобы подъехать ко мне, и отказ дался ему тяжело. Пришлось поменять школу. Я тогда не осознавала, что притягиваю мужчин старше себя. Пол старше меня на пять лет, Алан – вообще на двадцать. Когда все кончится, займусь изучением этого феномена. Тайный язык человеческого либидо, – она снова засмеялась, Свен тоже. – С тобой хорошо разговаривать. Кто не говорит, тот не разболтает твои секреты Тому или еще кому-нибудь.

Он сделал жест, словно застегивал рот на молнию.

– Можешь не бояться за свои секреты, – голос его был низкий, как раскаты отдаленного грома.

– Ух ты! Ты говоришь? – Миа вытаращила глаза

– А то, – в дверях стоял Том с посудным полотенцем через плечо и выражением чистого восторга на лице. – Ты думала, наш богатырь немой?

– Типа да…

– Он не любитель разговоров, но говорить все-таки может, – Том подмигнул. – Не беспокойся: я ничего не слышал про то, как ты работала натурщицей.

Миа переваривала все только что услышанное, когда яркая вспышка ослепила ее и отозвалась мучительной болью в голове. Все трое терли глаза, пытаясь прогнать плывшие в них белые пятна. Это была уже третья меньше чем за неделю вспышка, и после каждой все больше людей оказывались поражены загадочным генетическим недугом, который Миа всеми силами пыталась остановить. Она еще не пришла в себя, но две мысли уже кружились в ее голове. Как отреагировали на вспышку те, кому в порядке тестирования уже ввели искусственную хромосому?

А главное – что с Зоуи?

Глава 56

Миа, Том и Свен отходили от шока.

— Вспышки происходят с возрастающей частотой, – заметила Миа. — Надо выяснить, откуда они и как с ними бороться. Нужно также проверить состояние всех участников испытаний: нет ли ухудшения.

Свен отправился передать последнюю инструкцию.

Если Миа и думала что-то по поводу простого числа, полученного от Ларса, ей теперь стало не до него. Пусть даже генная терапия окажется вполне удачной — новые вспышки будут вызывать все новые потоки пострадавших.

– Вам удалось выяснить источник? — спросила она. — Ты же бывший Страж.

– У Стража сотни, а то и тысячи агентов, а у нас разве что несколько дюжин и совсем мало денег, — ощетинился Том.

— Ты прав. Извини, – оба испытывали неприятное чувство беспомощности.

— Мы следим за всеми их каналами связи, какие нам известны. Если они что-то знают, то или молчат, или пользуются связью, которую мы не контролируем.

– А если обойти посредника? – подумала вслух Миа.

— В смысле Стража? – не понял Том.

— Не то чтобы не следить за ними, но перенаправить часть людей. Смотри: идя за Стражем, вы всегда сзади. Так вот вы на меня вышли с опозданием.

Том замотал головой, но глаза его загорелись: она была права.

— Что ты предлагаешь?

— Есть военные спутники, есть спутники NASA, у них должна быть информация -- доберитесь до нее.

Инопланетный корабль и эпидемия Зальцбурга не могли не быть связаны: таких совпадений не бывает. Надо добраться до корабля и прекратить вспышки – это сейчас самое главное.

•••

Том вернулся через два часа. Ее испугало то, что он старался не смотреть ей в глаза.

– Нашли что-нибудь? – она не была уверена, что хочет услышать ответ.

Он протянул ей распечатки спутниковых снимков. На одном был виден кусок океана и, похоже, полуостров Юкатан. На другом – буровая установка в окружении полудюжины военных кораблей.

– Все началось с экспедиции неких геофизика Джека Грира и астрофизика Гэби Бишоп. По словам наших хакеров и людей в ВМС, они хотели найти метеорит, а наткнулись на этот корабль. Время первой вспышки совпадает со временем их открытия.

– Они его разбудили, – пробормотала Миа.

– Разбудили?

– Сколько бы времени ни прошло, те, кто оставил здесь этот корабль, хотели, чтобы мы его нашли.

– Зачем?

– Кто знает? Может, они ждали, когда мы будем готовы.

– Готовы к чему?

– Не знаю, и это-то меня и пугает, – она посмотрела на Тома. – Нам надо в Мексику.

– Все не так просто. Через наших людей в ВМС я пытаюсь связаться с группировкой в Заливе. Это теперь закрытая зона, окруженная военными кораблями, и не только американскими.

Вся жизнь на планете завертелась вокруг последних событий. Дело было не в одних пострадавших от синдрома. Ткань мирового общежития – политическая, религиозная, экономическая – все, что скрепляет человеческое сообщество, все затрещало по швам. Человечество неуклонно сползало к тому, чему сопротивлялось всю свою историю, – к тотальному хаосу.

О том, что грань между порядком и хаосом чрезвычайно хрупка, люди знали давно, хоть в Древнем Египте, хоть в современных Венесуэле, Сомали или Сирии. Теперь и Западный мир ощутил эту ужасающую хрупкость.

– Свяжи меня с кем-нибудь по телефону, – Миа даже руки заломила от одолевавших ее эмоций. – Они должны понять, что у нас есть информация, без которой им не справиться. ВМС ведь тоже, наверное, пострадали от вспышек.

Том кивнул, ему явно не хотелось сообщать следующую новость.

– Тут еще… – видно было, что он был бы рад не продолжать.

– Нет! Это ведь не про Зоуи?! – она пыталась и не могла справиться с комом в горле.

Том смотрел в сторону.

– Она опять впала в беспамятство, да?

Том не ответил, но его молчание было понятнее слов.

•••

Несколько часов Миа безуспешно боролась с тревогой, рвущей ее на части.

Наконец вошел Том со спутниковым телефоном.

Только бы не Пол с плохими новостями! Бесчувственной рукой она взяла трубку.

– Доктор Вард? Это Джек Грир.

Глава 57

После разговора с доктором Мией Вард, ставшего для Джека полной неожиданностью, он вернулся на мостик. Судя по данным сейсморазведки, проведенной военными, единственное, что пока не давало кораблю провалиться в пылающие глубины, были еще держащиеся наслоения известняка. В случае нового обратного отсчета им предстояло немедленно последовать протоколу безопасности: собраться в Шаре, отсоединить шлюз, подать сжатый воздух в балластные цистерны и молиться о том, чтобы успеть вовремя выскочить на поверхность.

План спасения особого оптимизма не внушал. Что касается доктора Вард, она подтвердила некоторые его догадки, а именно: разрядные волны провоцировали генетические нарушения в живых организмах, и их следовало остановить как можно скорее.

Кроме того, Миа сказала несколько загадочных слов о некой тайной организации, пытающейся пресечь любые контакты с инопланетной расой. В другое время Джек счел бы ее одной из тех, кто надевает шапочки из фольги, но тут он вспомнил то, что рассказывал Ражеш про вирус, запущенный в систему Анны людьми, называвшими себя Стражем.

Джек думал, что, если она успеет приехать, ее познания в генетике очень пригодятся.

Но особенно его заинтриговали ее слова про послание, зашифрованное в генетической мутации. Пресловутое «ВРЕМЯ ЧЕЛОВЕКА ПРИШЛО», слитое агентами Стража в СМИ и так напугавшее человечество. Удивительно было то, что Миа начала сомневаться в правильности собственной расшифровки. Она сказала, что у нее теперь есть новый ключ и что содержание послания может оказаться совершенно другим.

Джек рассказал ей о рисках, связанных с участием в подводной экспедиции, но она все равно выразила готовность немедленно к ней присоединиться, чем произвела на Джека немалое впечатление. Помимо личной храбрости, подумал он, есть еще что-то, что заставляет ее проявлять такое упорство.

Он сообщил ей, что из Европы ее заберет военный транспортник, а подробности она узнает от сотрудников министра обороны.

А сейчас его ждали другие заботы.

Джек поднимался по последнему пандусу, когда увидел, что центральная колонна корабля переливается всеми цветами радуги. На мостике Анна колдовала у одной из консолей.

— Доктор Грир, – улыбнулась Анна, — вам будет приятно узнать, что мы успешно двигаемся вперед.

— Потрясающе! – охотно подхватил он. — Ты запустила лифт! Анна, ты — чудо! Когда Ражеш тебя впервые представил, я не очень впечатлился. Теперь прошу прощения за то, что сомневался в тебе.

Ее цифровые щеки порозовели.

– Спасибо за добрые слова, доктор Грир, мне очень приятно. Хочу сказать, что центральное управление кораблем в основном осуществляется с этого монитора, — она указала на панель, перед которой сидела. — И извините за нескромность, но я прочла ваш личный файл на сервере буровой платформы, – выражение ее лица стало шутливым.

— Личная информация не предназначена для посторонних, – Джек несколько растерялся. – Зачем ты это сделала?

— Любопытство, я думаю. Никаких препятствий для доступа не было.

Несмотря на раздражение, Джек понимал, что Анна еще не вполне разбирается в общепринятых культурных нормах. Ожидать от нее понимания, что такое-то действие осуждается или считается неприемлемым в приличном обществе, было бы все равно что ожидать от западного человека проникновения в тонкости японской чайной церемонии.

– Вы там пишете, что не женаты и планируете таким и оставаться. Почему так, доктор Грир?

Этим хорошим, как говорится, хотя слегка неделикатным, вопросом любила дразнить его Гэби.

— Да как-то все так неудачно складывалось…

— Мне непонятно, что значит складывалось, — она слегка повернула голову. -- Поясните, пожалуйста.

– Скажем так, в моей жизни было несколько женщин, с которыми я хотел завести постоянные отношения, но каждый раз в какой-то момент оказывалось, что я не знаю их и вполовину так хорошо, как думал.

Анну этот ответ, похоже, не очень удовлетворил. Нелегко обсуждать свою любовную жизнь или ее отсутствие с роботом, обладающим эмоциональным интеллектом десятилетней девочки.

– Когда все кончится, давай я приглашу тебя на кружку пива и все расскажу.

– Я согласна.

– Отлично. Приглашаю на свидание.

Анна порозовела от удовольствия.

– Может, теперь займемся делом? – он стал серьезен, и Анна вслед за ним. – Главное сейчас найти способ остановить эти разряды.

– Я провела миллионы операций, но не нашла ни объяснения природы выбросов частиц высокой энергии, ни способов их остановить.

Джек потер кончики пальцев.

– Чешется? – заинтересовалась Анна.

– Что? – он посмотрел на свою руку. – Нет. Это просто привычка. Непроизвольно, когда думаешь.

Анна посмотрела на свои пальцы и принялась их тереть.

– Не ощущаю от этого действия никакой пользы, – она оставила свои пальцы в покое. – Я еще кое-что нашла в здешних сетях.

В его наушниках вдруг грянула дикая смесь щелчков и каких-то завываний. Он скривился и схватился за голову.

– Что за черт? Ты хочешь, чтобы я оглох?

– Простите, доктор Грир, – она выключила звук и подняла руку в извиняющемся жесте. – Я думаю, это образец речи внеземной расы.

– Да? больше похоже на митинг тысяч злобных цикад, – он собрался с мыслями. – Есть шансы понять, что они говорят?

– За оставшееся у нас время? – она задумалась на долю секунды. – Вероятность равна нулю целых и ноль-ноль-ноль одному проценту. Есть еще один файл, он новый и безболезненный.

Джек не был в этом вполне уверен.

Анна тронула консоль.

– Это трехмерное видео, хотя цвета привычных предметов могут показаться странными, поскольку мы по-разному обрабатываем картинку.

– Наши инопланетяне используют другой цветовой спектр?

– Это наиболее вероятное объяснение. Сейчас включу запись, – Анна активировала монитор, и по нему побежала какая-то чушь. Она уже загрузила изображение в серверы наверху, так что, даже если они не выберутся отсюда, видео должно сохраниться.

Через мгновение включилось сине-зеленое голографическое изображение. Он сделал шаг назад, чтобы лучше видеть. На экране сквозь промелькнувшие облака земля устремилась навстречу летящему вниз объекту. Картинка вздрогнула от удара, и фонтан выброшенной столкновением земли на секунду свёл видимость к нулю.

Затем стал виден тропический лес, и Джек задумался, в какое время все это происходит. Ответ нашелся сразу: стала видна крыша какого-то фермерского строения. Не та ли это капсула, что недавно покинула корабль? Он увидел, как сдвинулась прозрачная перегородка и наружу выскочил знакомый плези. Джек ожидал, что тот рванет прямиком в джунгли, однако зверек, пробежав футов пять, забился на земле, а потом затих. Появились люди в химзащите и уложили трупик в контейнер.

В этот момент на связь вышел коммандер Харт с сообщением, что существо обнаружено.

– Мертвым, – закончил за него Джек.

– Откуда вы знаете?

– Оно не было создано, чтобы дышать воздухом двадцать первого века, – пояснил Джек.

– Не понимаю, – признался Харт после минутного молчания.

– Наша атмосфера сейчас состоит примерно на семьдесят восемь процентов из азота, на двадцать один – из кислорода, и еще там есть чуть-чуть аргона и других газов. Но шестьдесят пять миллионов лет назад, когда корабль прилетел, она была другая. Растительный материал, обнаруженный в янтаре, показывает, что в доисторические времена содержание кислорода в атмосфере составляло где-то десять-пятнадцать процентов. Короче, эти пришельцы не только создали существо, которое со временем должно было привести к появлению Homo sapiens, но и настроили его ДНК в соответствии с тогдашней атмосферой. На корабле еще остались тридцать шесть капсул, значит – здесь есть и банк ДНК.

– Хотите сказать, что корабль – это межпланетный зоопарк?

– Это не зоопарк, – возразил Джек. – Это ковчег.

Глава 58

Джек как раз менял углекислый фильтр на регенераторе кислорода, когда подводный аппарат пришвартовался к внешнему шлюзу Шара.

По счастью, капитан Келли и прочая разведка находились где-то в недрах корабля, пытаясь стащить еще что-нибудь. Джек понимал, что у них свое задание, но это не означало, что происходившее должно было ему нравиться.

Внутренняя шлюзовая перегородка открылась и впустила женщину в оранжевом биокостюме, которая, как он полагал, и была доктор Вард. Она оказалась необыкновенно привлекательной, и Джек почувствовал, что внутри Шара стало как-то вдруг жарче, чем обычно. Следом за ней появились двое мужчин, один из которых был здоровенным крепышом. Джек подумал, что они больше походят на телохранителей, чем на научных работников.

Он протянул руку и представился, коммандер Харт, находившийся рядом, последовал его примеру.

Миа поздоровалась и представила своих коллег: доктор Смит и доктор Джонс.

— Том, – откорректировал представление тот, что поменьше ростом. — А это — Свен.

Свен что-то буркнул.

– Люблю немногословных, — Харт принял участие в рукопожатиях.

Губы Свена сложились в подобие улыбки.

Несмотря на добродушный вид обоих гостей, Джек отметил опасный блеск в их глазах. Настоящие они доктора или нет, но люди, видно было, серьезные.

— Все это мило, – сказал он, похлопав себя по запястью. — Но время не ждет. Чем раньше начнем, тем раньше сможем убраться из этой консервной банки.

— Сначала нам надо поговорить, – Миа подошла ближе. — Тут есть где?

– Да. Идите за мной, – он повел ее в маленькую лабораторию двумя палубами ниже.

— Мне надо многое вам рассказать… – начала Миа.

— Начните с фальшивых докторов.

Миа села в ближайшее кресло, не зная, с чего начать. Как уложить бурные события последних дней в пять минут?

— Вы правы, они не доктора. Они — защита от Стража.

Джек тоже уселся в кресло на колесиках и подкатился к ней поближе. Волосы Мии были собраны в хвост, и даже в биокостюме она умудрялась пахнуть лавандой.

-- Я слышал про Стража, – он рассказал про вирус в софте Анны.

– Какая Анна?

– Вы ее скоро увидите. Но будьте осторожны – она очень ревнива, – засмеялся он.

– Я для нее не опасна. Я здесь сугубо по делу, – Миа начала с улыбкой, но на последних словах ее лицо потемнело.

– Для вас это личное? – заметил Джек.

– Дочка. Я пытаюсь найти средства против синдрома Зальцбурга, но, когда кажется, что я уже близко, удача ускользает из рук, – она посмотрела на свои руки с выражением, близким к отчаянию.

– Значит, вы считаете, что корабль инициирует изменения в ДНК человека?

– Тут есть неясность. Синдром Зальцбурга наблюдается … самое раннее … с девяностых. Вспышки появились только сейчас. Если внеземной разум что-то делает с нашим геномом, почему лишняя хроматида появилась так поздно в нашей генной истории? Что мы имеем? Год назад Зальцбург проявлялся у одного человека из пяти миллионов. Сейчас – у одного из ста. И мы еще не считаем животных.

Джек рассказал о состоянии животных на его ферме-приюте: сыпь, остеопороз, интенсивное старение, проблемы с памятью. То же, что у Гранта и Ольсена.

– Есть и более тяжелые случаи.

– Вы рассчитываете тут понять, как корабль вмешивается в человеческие гены?

Миа выпрямилась.

– Хороший ученый стремится изучить феномен, понять, как он действует и чему может нас научить.

Джек выразил согласие.

– А я хочу, чтобы все это прекратилось, – она посмотрела на Джека в упор.

– Анна частично освоила инопланетный язык и проникла в информационную систему корабля. Если есть способ остановить разряды, она должна его найти.

– Похоже, это какая-то суперженщина.

– Она особенная, хотя и не без недостатков, – улыбнулся Джек.

– Сможет прочесть то, что скрыто в геноме Зальцбурга?

– Послание? Никто лучше нее не сможет.

– Сначала я думала, что это послание, – сообщила Миа. – Теперь не уверена.

По телефону она упоминала про пугающее «ВРЕМЯ ЧЕЛОВЕКА ПРИШЛО», которое она расшифровала в ДНК хроматиды Зальцбурга.

– У вас есть все основания сомневаться в истинности послания. Корабль появился здесь шестьдесят пять миллионов лет назад. Когда не было и намека на людей, не говоря уж о языке.

– Я понятия не имела, что речь идет о таком сроке, – удивилась Миа. – В новостях ничего…

– Новости все переврали. Эти разбойники из Стража специально распространили загадочное видео и темную полуправду, чтобы запугать человечество до полусмерти.

Миа барабанила пальцами по сумке для сбора образцов на ее поясе.

– Не знаю, что вам тут известно, но мир наверху разваливается на части. Стражу удалось убедить людей, что человечество стоит перед концом света, потому что пришельцы всех поубивают или поработят. Ваша Анна что-нибудь нашла в их компьютерах, чтобы понять, зачем они здесь?

– Информационной записки пока не нашли, хотя хорошо бы, – Джек улыбался. – Мы только знаем, что удар корабля о поверхность планеты привел к массовому вымиранию. Исчезли не только динозавры, но почти вся жизнь на Земле.

– То есть история про астероид, которую мы все знаем…

– Правдива только отчасти. Специалисты посчитали, что погибло около семидесяти процентов всего живого. Я же думаю, что вымирание было значительно масштабнее – до девяноста девяти процентов

– Как планете удалось так быстро восстановиться?

– С помощью этого самого корабля, – он рассказал про инкубатор и капсулы. – Всего лишь через несколько веков жизнь возродилась.

– Нет, – возразила она. – Не согласуется с генетической картиной эволюции. Мы можем проследить развитие жизни от возникновения одноклеточных организмов. Если разумная раса сперва уничтожила живущие организмы, а потом восстановила их, должен наблюдаться отчетливый разрыв в преемственности.

– Я не претендую на полное знание, – согласился Джек. – Мы складываем мозаику из кусочков. Присоединяйтесь.

Из сумки для образцов Миа достала пробирку с розоватой субстанцией.

– Что это? – не сразу сообразил Джек.

– Часть существа из капсулы. Меня попросили составить генетический профиль, пока они там наверху проводят свои анализы. Собираясь сюда, я слышала, как доктор Бишоп предположила, что это может быть неизвестный вид первичного примата.

– Вы не одни тут с подарками, – Джек открыл свою сумку и подмигнул.

Пробирка, извлеченная Джеком, содержала бурое волокнистое вещество.

– Если уж составлять генетические профили, то этот должен быть первым.

– Что-то очень старое, – присмотрелась Миа.

– Шестьдесят пять миллионов лет как одна копеечка, – похвалился Джек. – Перед вами представитель команды инопланетян.

Глава 59

Секвенирование человеческого генома началось в 90-х, стоило сотни миллионов долларов и продолжалось около десяти лет. Так думала Миа, притопывая ногой от нетерпения, в ожидании результатов работы секвенатора. Реализация проекта «Геном Человека» значительно ускорила развитие генетики. Теперь, тридцать лет спустя, работа, которая раньше требовала многих лет, могла быть выполнена за полчаса.

Такова человеческая природа. Мы быстро привыкаем к удобствам высокотехнологичного мира. Кто думает иначе, может выбросить свой телевизор и слушать радио. А если кого этот пример не убеждает, он волен отдать микроволновку благотворительной организации и растапливать свою печь дровами всякий раз, как ему понадобится разогреть пиццу. Ирония положения в том, что круг замкнулся: теперь время, освобожденное для нас одним гаджетом, мы проводим, тупо пялясь в другой.

Миа довольно быстро секвенировала геном плезиадапиформа и теперь занималась геномом представителя членистоногой расы пришельцев. Она уже посмотрела видео аутопсии и имела общее представление о внешности хозяев корабля. Все это время Миа с трудом верила в реальность происходящего. Когда она прилетела в Бразилию, если бы кто-нибудь сказал ей, что ее скоро втянут в крутой водоворот шпионских игр, она бы только посмеялась. А уж того, кто сообщил бы ей, что в ближайшее время она в подводной лаборатории будет секвенировать геном инопланетянина, она бы только спросила, какую траву он курит.

Когда вертолет ВМС доставил ее на буровую, она была потрясена масштабом развернувшейся операции. Находившийся здесь, внизу, Джек даже представить себе не мог такого скопления плавающей и летающей военной техники. Было похоже на театр боевых действий, чем в некотором роде эта зона и являлась.

Как только местонахождение корабля стало известно, стаи вертолетов, как мухи, закружились над водной гладью, пытаясь поймать в объектив хоть что-то, хоть тень чего-то. Военные объявили всю западную часть Залива зоной, закрытой для полетов, но это, похоже, никого не смущало. Не пропускать же величайшую новость в мировой истории. Репортеры так же жаждут своих пулитцеровских и пибоди премий, как актеры — оскаров и золотых глобусов.

Происшествия не заставили себя ждать. Вчера в нескольких милях от буровой платформы вертолет с командой новостного агентства Майами WPLG News столкнулся с вертолетом новоорлеанского канала FOX8. Все находившиеся на борту погибли, включая ведущих репортеров обеих станций. Выяснения, кто в чем виноват, только усугубили общее умопомешательство, добавив в него конспиративную версию, будто военные сами сбили вертолеты, потому что те подлетели слишком близко.

Наступили безумные времена, градус безумия заметно подогревался неуемной жаждой новостей. Никого не смущало, что внятной информацией были жалкие капли, щедро разбавленные теоретизированием и ни на чем не основанными рассуждениями бесчисленных экспертов. Ничего нового с тех пор, как Миа увидела первые изображения корабля в теле– и интернет-новостях, не сообщалось. Но, грубо говоря, человечество наложило в штаны, и виновата в этом была она, хотя бы и отчасти.

В такие моменты, когда она оставалась наедине со своими мыслями, осознание своей роли в происходящем смешивалось с тревогой о состоянии Зоуи. Миа старалась переключить внимание на решение стоявших перед ней задач. Как бы сейчас пригодились унимающие боль таблетки Xanax или Valium! Сама мысль о них находила отклик в организме: желудок сводила болезненная судорога, по ногам бежали электрические разряды. Но Миа уже ходила этой дорогой, и всякий раз она приводила ее в темный тупик.

Она задумалась над тем, что здесь называли инкубаторной — помещением в недрах исполинского металлического монстра, отделенного от нее лишь шлюзом. Там сейчас Джек, Том и Свен были заняты поисками банка ДНК, который, по предположению Анны, должен был им открыть, какие еще виды выращивались в тубусах и отправлялись на поверхность. Может быть, это поможет понять, зачем инопланетные существа прибыли на Землю.

Что касается секвенирования внеземного генома, Миа не сильно рассчитывала найти в материале, предоставленном Джеком, генетическую подпись. Дело не только в возрасте, хотя шестьдесят пять миллионов лет — это слишком много; но главное – никто не мог гарантировать, что все формы жизни во Вселенной имеют углеродную основу. А если нет углерода, то нет и ДНК.

Секвенатор издал длинный биип, сообщая о завершении работы. Миа посмотрела на результаты, и кровь отлила от ее лица. Она ошибалась: генный материал пришельцев содержал углерод. Но потрясло ее другое — сравнение результатов анализа с ДНК человека показало семидесятипроцентное совпадение.

Более того — в ДНК пришельцев присутствовал Зальцбург.

Глава 60

Миа нашла Харта в узле связи.

— Вы бледны, как привидение, – при виде ее Харт вскочил на ноги. — Все нормально?

— Не уверена, – она взбиралась по винтовой лестнице, ведущей в столовую, вцепляясь в перила, как в спасательный круг. Дыхание было затруднено, в глазах плавали круги. Миа прислонилась к переборке, чтобы отдышаться. Чуть придя в себя, она вышла на связь с Томом и остальными.

— Вы еще в инкубаторной?

— Ответ положительный, – весело отозвался Том. — Собираемся возвращаться. Ты не поверишь, чего мы тут навидались.

— Нашли, что искали? – она все еще боролась с дыханием.

— Ты странно дышишь, – по радиосети низкий голос Свена звучал еще глуше. – Ты не ранена?

— Нет. Скажите скорее: банк ДНК нашли?

– Нашли, — раздался голос Джека. — Анна отправила за нами лифт. Мы скоро будем.

Миа услышала какой-то звук за спиной и, обернувшись, увидела женщину в биокостюме, выходившую из подводного аппарата.

— Доктор Вард, не так ли?

-- Вы только прибыли? – Миа еще не до конца пришла в себя после своих открытий.

– Мы здесь уже некоторое время, – заверила ее прибывшая женщина. – Я лейтенант Брукс, морская разведка.

Ее волосы ниже узла на затылке были в беспорядке, будто она только проснулась или оторвалась от какой-то тяжелой физической работы

– Я рассчитываю, что всеми открытиями здесь, внизу, вы непременно поделитесь с разведкой

– Да, конечно, – Миа проглотила слюну. Она не собиралась секретничать, да и военным, несомненно, можно было верить. Но странное беспокойство, заворошившееся внутри, не отпускало. Она дорого заплатила за понимание того, что бывает, если доверишься не тому человеку. Бюро морской разведки играет по своим правилам, и Миа понимала, что, если они сочтут ее информацию совершенно секретной, это крайне затруднит дальнейшую борьбу с синдромом Зальцбурга.

– Мы одна команда, – настаивала Брукс.

Миа обратила внимание, что десны женщины заметно крупнее ее зубов. Она видела такое в программе Discovery – у больших белых акул.

– У нас есть информация обо всех, кто здесь работает, – Брукс, не сводя с Мии глаз, взяла со стола свой шлем.

– Я всего лишь исследую биологические образцы, – запротестовала Миа. Она не искала ссоры и не понимала, почему та смотрит на нее так пронзительно.

– Как только мы поймем, что у нас есть, мы охотно с вами поделимся.

– То есть у вас что-то есть? – прищурилась Брикс.

– Я этого не говорила.

– И без слов понятно. Я вам прямо скажу: мы знаем, зачем вы здесь. Вы пытаетесь спасти дочь.

– Простите? – Миино сердце почти выпрыгнуло из груди.

– Мы знаем, что вы лечились от наркотической зависимости. Вы же не думаете, что мы не проверяем людей, допущенных к таким специфическим объектам?

Миа сжала голову руками. Помещение поплыло перед глазами. Что-то, наверное, с давлением в Шаре.

– Я… не очень понимаю, как это связано с моей дочерью.

– Это связано с вашей объективностью, – Брукс положила шлем на сгиб руки. – Человечество переживает ключевой поворот в своей истории, а вы озабочены судьбой только одного человека. Как насчет остальных людей в стране?

– Или в мире, – добавила Миа, подумав вдруг, что Брукс права. Может быть, она действительно слишком зациклилась на одной лишь проблеме Зальцбурга?

Раздалось шипение открываемой двери шлюза. Брукс наклонилась к ней.

– Мы работаем в разведке и знаем, что вы будете делать, еще до того, как вы начнете. Когда время придет, не забудьте, на чьей вы стороне.

Она направилась к шлюзу, кивнув на ходу Джеку и прочим.

– Что тут происходит? – спросил Том с тревогой, посмотрев на Мию.

– Мне кажется, она мне угрожала, – Миа проводила разведчицу злобным взглядом.

Глава 61

Джек и Миа спустились в лабораторию Шара для анализа образцов, которые Джек нашел в банке ДНК. Как он и думал, банк располагался рядом с инкубаторами для простоты выполнения заказов на выращивание того или иного вида. Им пришлось ждать, пока Анна, оперируя системой управления на мостике, откроет доступ к хранилищу образцов конкретного тубуса. Ей удалось открыть еще два. Важно было понять, производилось ли выращивание других видов, помимо того, что они наблюдали недавно.

Миа включила секвенатор, настроенный на три образца.

— Я видел, что Брукс тут устроила, – Джек присел на краешек стола перед ней.

— Если бы вы пришли чуть раньше, застали бы все шоу.

— У них в запасе только запугивание. Она хотела показать, кто тут хозяин.

Появились Том и Свен, последний с трудом протискивался по узкой лестнице.

– Не помешаем? — спросил Том с деланой наивностью.

— Чем больше – тем лучше, — Джек жестом пригласил их располагаться в тесном пространстве. Затем обратился к Мии: — Так что вас так потрясло?

Непроизвольно водя рукой по пластиковой поверхности стола, она ввела их в курс дела.

– Что, по-вашему, это означает? — спросил Джек после минутного молчания.

– Насколько понимаю, все просто, – Миа смотрела в пространство перед собой. — С точки зрения генетики, эта раса богомолов, чьи мумии вы нашли на корабле, – наши дальние родственники.

— Не только наши, — вставил Джек, — но и всего живого на Земле.

Том прокашлялся и, чувствуя, что не понимает, что происходит, задал вопрос:

-- Как это вообще возможно?

– Панспермия, – вдруг и неожиданно для самого себя выдал Свен.

– Ну да. Микроорганизмы, оказавшиеся каким-то образом в космосе, могут посеять жизнь на других планетах, – выступил в роли лектора Джек. – Есть теория, что так возникла жизнь на Земле. Но доктор Смит… эээ… Свен считает, я полагаю, что процесс мог пойти в обратном порядке.

Миа попыталась внести ясность:

– В смысле, что часть земной поверхности улетела в космос и заложила в отдаленной солнечной системе основы жизни, породившей насекомовидную расу?

– В кино видел, – Свен глуповато улыбнулся. – Потом они вернулись на историческую родину. И случилась большая война.

Завершился анализ двух первых образцов, и компьютер начал сличать результаты секвенирования с генотипом земных биологических видов. Первый образец ничего не дал. По второму на экране появилось название: Мезоникс.

Джек поднял брови, Миа тоже казалась удивленной. Том со Свеном мнения не имели.

– Это хорошо или плохо? – Том переводил взгляд с одного на другую.

– Ни так ни сяк, – внесла ясность Миа. – Но все равно удивительно. Видишь ли, пятьдесят миллионов лет назад эти отчасти похожие на волков существа жили и охотились на суше. Потом, под влиянием окружающей среды, типа изменений климата, нехватки еды, давления со стороны более крупных млекопитающих, они стали много времени проводить в воде. Постепенно, через миллионы лет естественного отбора, они превратились в морских животных, которых мы сегодня зовем дельфинами.

– Предки людей, – бормотал Джек. – Теперь предки дельфинов – картина начинает складываться.

Компьютер наконец закончил анализ ДНК из образца, относящегося к протопримату плези. Мии вдруг пришло в голову задать компьютеру произвести сравнительный анализ ДНК, найденной в банке инкубатора, с уже секвенированным ею геномом плези, выпущенного на поверхность.

– Инкубационный тубус использовал этот самый образец для выращивания архаичного примата, как вы видели, почти до взрослого возраста, – пояснила она.

– До момента извлечения из искусственной матки и катапультирования во внешний мир, – сказал Джек. – Но, если они из одного образца, они должны быть идентичны. И что тут сравнивать?

Компьютер выделил один участок ДНК и замигал красным.

– Вот эта часть не совпадает, – Миа ввела команду выделить несовпадения.

– Ошибка в репликации? – спросил Джек.

У Мии перехватило дыхание.

– Ошибка в одном гене изменила производимый им белок и его воздействие на организм.

– Мутация, – Джек как завороженный следил за пальцами Мии, летавшими над клавиатурой. – Что за ген?

Через секунду они узнали ответ.

– Моноаминоксидаза А, – сообщила она. – Также известная как MAOA.

– Отлично, – согласился Том. – И что?

– Он отвечает за насилие и агрессию, – просветил их Джек.

Глава 62

На лбу у Мии собрались складки, как бывало всякий раз, когда она глубоко сосредоточивалась на какой-либо задаче.

— Его еще называют ген война. Моноаминоксидаза А – это фермент, который подавляет нейромедиаторы в мозгу: дофамин, норэпинефрин, серотонин. Ген MAOA помогает регулировать этот фермент. У человека могут быть разные версии гена MAOA, что проявляется в разных уровнях активности фермента. То есть люди с геном MAOA-L вырабатывают меньше этого фермента и больше склонны к насилию, тогда как носители версии MAOA-H вырабатывают больше фермента и больше склонны к проявлению эмпатии и доброты.

— Добрая версия гена против злой, — подвел итог Том.

– Примерно так, — согласилась Миа.

— А как там дела с МАОА у второго образца, который Мезоникс? – спросил Джек.

— Ничего нет. Но нужно будет проверить все образцы ДНК на корабле…

— Доктор Грир? – прозвучал в наушниках голос Анны.

Джек напрягся:

— Анна, все в порядке?

– Все в порядке, доктор Грир. Но должна признаться, что я вас слышу.

Тут Джек заметил, что, даже находясь в Шаре, он не снял свои очки OHM, что и позволило Анне следить за их разговором.

– Ничего страшного. Ты хочешь как-то поучаствовать?

— Не сейчас. Но в связи с вашим новым открытием хочу сказать, что в архиве корабля есть файл, который покажется вам особенно интересным.

Всем тут же стало интересно.

•••

Надев защитный костюм, Джек поинтересовался у коммандера Харта, не знает ли тот, как дела у военно-морских разведчиков.

Спецназовец покривился и отрицательно качнул головой:

– Не знаю, док. По моим последним сведениям, они искали двигательную установку на корабле. Да еще лейтенант Брукс была тут час назад. Хотите выйти с ними на связь?

— Я не большой до них охотник, — Джек на секунду задумался. — Но не хотелось бы, чтобы с ними случилась какая-нибудь неприятность.

-- Думаете, они нашли что-то жутко интересное и затаились? – Харт изобразил хитрый прищур.

– Не исключаю: обычно они все время путаются под ногами.

– Точно, – засмеялся Харт. – А еще тащат все, что плохо лежит, и грузят в спускаемый аппарат.

– Ладно, – сказал Джек и начал подниматься к столовой. Он чувствовал, как внутри загорелся какой-то беспокойный огонек тревоги, не погасший и тогда, когда они все поднялись на капитанский мостик.

Глава 63

Пока Джек боролся с тревожным чувством, которому не мог найти объяснения, Миа была поглощена эмоциями, вызванными первыми шагами в этом странном, немыслимом измерении. С замиранием сердца она вышла из шлюза и остановилась у лестницы, ведущей в недра корабля. Хорошо хоть костюм биозащиты не причинял ей неудобств: она нарочно носила его все время, даже в Шаре.

На основной платформе Миа словно окаменела, дыхание участилось, колени ослабели: величие конструкции подавляло ее. Взгляд остановился на центральной колонне, соединенной спицами-мостиками с разными уровнями корабля. Особенно гипнотическое воздействие оказывали световые волны мягких пастельных тонов, пробегавшие по телу колонны. Такое ощущение, будто видишь чудесный сон и не хочешь просыпаться.

Джек дотронулся до ее руки. Несмотря на жесткую ткань костюма из органических полимеров, Миа почувствовала дружеский, ободряющий импульс этого прикосновения. В глазах Джека было что-то похожее на зависть.

— Я бы хотел еще раз пережить чувство первой встречи со всем этим…

Они принялись подниматься по пандусам, ведущим наверх к мостику.

Вскоре у Мии заболели мышцы на ногах.

– Почему бы не поехать на лифте?

— Вы тут первый раз — я думал, вам будет интересно посмотреть вокруг, – оправдывался Джек.

На мостике их встречала Анна. Она выкатилась вперед с протянутой рукой и любезной улыбкой на цифровом лице. Джек чинно представил их друг другу.

— Робот? — удивилась Миа.

– Супертостер, — заулыбался Джек. — Я тоже так думал, пока не познакомился с ней поближе. Уверяю вас, вы даже не представляете себе ее возможностей.

Миа и Анна обменялись рукопожатием.

– У доктора Вард есть работа для тебя, Анна. Думаю, тебе понравится.

— Жду с нетерпением, – Анна повела их к главной консоли.

– Но сначала покажи то, о чем ты говорила.

Анна тронула экран и движением руки в воздухе принялась прокручивать голографические команды, поплывшие перед их глазами.

— Как вы помните, доктор Грир, выпуск лабораторного существа на волю был записан на видео.

– Да. И это существо умерло, едва вдохнув воздуха двадцать первого века, — завершил историю Джек.

— Именно так, — Анна кивнула. -- Когда я слушала ваш разговор про ген MAOA, обнаруженный в геноме мертвого зверька, я вот что подумала. Если на капсуле была камера для записи этого действия, то где-то должны быть записи всех предыдущих операций такого рода.

– И можно увидеть всех, кто был выпущен с корабля, – обрадовался Джек.

– Верно. Просмотрев архивы, я поняла, что пик активности корабля пришелся на несколько столетий после его падения и массового вымирания видов на земле.

Возможность посмотреть видео, снятые шестьдесят пять миллионов лет назад, привела Мию в восторг.

– Сколько всего было выпущено капсул? – спросила она.

– Тысяча пятьсот, – сообщила Анна. – По два или четыре представителя одного вида в каждой. Обычно два самца и две самки. Некоторые капсулы были отправлены на очень большие расстояния.

– Пришельцы восстанавливали популяцию на планете, – сообразил Том. – Типа как высокотехнологичный Ной.

– Сколько записей удалось найти? – все клетки организма Джека дрожали от возбуждения.

– Все полторы тысячи. Но одна представляет особый интерес, – Анна смахнула рукой зеленоватую голограмму, вместо которой появилась плоская картинка, которая начала выгибаться, словно ее проецировали на внутреннюю сторону сферы так, чтобы она была хорошо видна с любой точки мостика.

Видно было, как капсула пробивает облака. Появился скупой ландшафт. Открылась почерневшая, опустошенная чудовищным взрывом земля. Затем стало заметно, что упорная жизнь потихоньку отвоевывает обратно части суши. На безжизненной поверхности там и тут виднелись островки зелени. В один из таких оазисов и упала капсула. Когда осела пыль, скользящая крышка капсулы отъехала вбок и выпустила наружу двух пушистых плези. Через несколько секунд появились еще двое. Эти последние двигались с повышенной осторожностью, крадучись и прислушиваясь. Анна промотала запись на несколько дней вперед. Животные к этому времени уже обжили одно из деревьев и построили на нем гнездо. Но зверьков было только три: две самки и самец

– Стоп, – Джек заметил непорядок. – Где еще один?

Анна вернула запись на несколько часов назад, и стало видно, как один из самцов, вереща и кусаясь, гоняется за другим. Несколько минут все смотрели канал Discovery шестидесятипятимиллионнолетней давности. Сцена закончилась тем, что более агрессивный plesi догнал своего собрата и впился острыми зубами в его шею. Красная кровь оросила бурую землю. Поверженный зверек дернулся несколько раз и затих.

– Понимаете? – спросила Анна.

Джек смотрел на неподвижное существо, постепенно осознавая всю значимость того, что они увидели

– Похоже, только у одного была агрессивная версия гена MAOA.

– И он хотел получить обеих самок, – продолжил Том. – Быть главным и единственным и убрать конкурента.

– А других протоприматов выпускали? – спросил Джек с тревогой, понимая, как много зависит от ответа.

– Других капсул с плезиадапиформами не было.

– Ты хочешь сказать, – Том был заметно потрясен, – что этот мелкий агрессивный сукин сын, убивший сородича…

– Самый первый предок человека, – закончила за него Миа.

– А если бы другой остался вместо этого? – спросил Свен.

– Человеческая раса могла бы быть совершенно иной, – Джек развел руками.

Миа подумала о том, что сейчас творится у них над головами.

– Уж точно мы бы не убивали друг друга с такой готовностью.

– То есть тяга человечества к убийству и завоеванию обязана ошибке в копировании крошечного кусочка ДНК? – Том непроизвольно взялся за голову.

– Ход истории часто зависит от ничтожных пустяков, – философски рассудил Джек.

Миа сидела тихо. В голове ее почему-то всплыли воспоминания о занятиях в воскресной школе, куда она ходила ребенком. Была какая-то ниточка, какая-то связь с тем, что они только что видели. И еще этот вопрос Свена, что было бы, если бы вместо агрессивного выжил мирный плези? И тут ее озарило.

– Это было грехопадение человека, – выпалила она.

Все слегка вытаращили глаза, кроме Анны, сохранявшей спокойствие.

– Вы о чем? – растерянно спросил Джек.

– Вспомнила рассказы пастора в моей церкви о том, как жажда власти и величия привела к изгнанию человека из Рая. Грехопадение навсегда определило нашу судьбу. Я еще ребенком думала, почему я должна отвечать за первородный грех, в котором лично не принимала никакого участия? Подростком я уже сознательно отказалась от того, что мне представлялось архаичными бессмысленными сказками, не отдавая себе отчета в зерне истины, которое они содержат. Убив соперника, наш реальный Адам гарантировал передачу склонности к насилию всем последующим поколениям приматов и людей на генетическом уровне.

Глава 64

Они еще «переваривали» слова Мии, когда вместо голографического дисплея перед ними загорелись часы с обратным счетом.

— Минуточку! Когда это началось? – в голосе Джека была тревога.

Анна посмотрела на символы, в которых она уже могла прочесть цифры, и сообщила:

— Невозможно сказать. Видео помешало.

— У нас – час времени, — Джек объяснил остальным, что все это значит.

— Мне жаль, доктор Грир, но у нас только двадцать восемь минут.

Мию охватили страх и отчаяние.

– Еще столько работы… — она подумала не только о разгадке и способах лечения Зальцбурга, но и обо всех секретах земной эволюции, которые могли бы быть раскрыты на борту этого корабля.

— Джек, вы на связи? – это был голос коммандера Харта.

— Да, здесь – говорите, – ответил Джек, думая, что Харт не мог знать про включившийся таймер.

— Вам нужно немедленно вернуться в Шар.

– Я знаю. Пошел новый обратный счет, и корабль вряд переживет еще один разряд.

— Это не главная проблема, — в голосе Харта Джек уловил тревожные ноты. — Я только что говорил с контр-адмиралом, и он сказал, что прибыла группа военно-морской разведки из Мэриленда. Они задержались на несколько дней для спецподготовки.

-- Не понял. Капитан Келли и его команда здесь уже давно.

– Нет, Джек. Они сейчас там выясняют, что за фигня тут происходит. Капитан Келли и лейтенант Брукс погибли в Ираке десять лет назад. Кто бы ни были эти ребята, они точно не морская разведка.

– Мы в опасности, доктор Грир? – спросила Анна невинным голосом младенца.

– Еще в какой! – Джек опять обратился к Харту: – У нас есть какое-нибудь оружие, если эти объявятся?

– Пистолет, – ответил Харт, и Джек засмеялся.

Когда перед первым спуском он спросил «котика» про оружие, тот ответил, что внизу оно ни к чему. Джек был рад, что Харт солгал.

Анна вызвала лифт, мостик тихо завибрировал, раздался низкий гул – лифт двинулся.

Джек понимал, что у них еще есть время, чтобы покинуть корабль. Его выводила из себя мысль о самозванцах, засланных, скорее всего, Стражем. Он с отвращением вспоминал, как они тащили все, что могли, а теперь были неизвестно где.

– Джек, это Харт. Я готовлю аппарат для подъема. Давайте – бегом.

– Уже, – ответил Джек, чувствуя дрожь шахты прибывающего лифта.

Харт еще что-то начал говорить и вдруг пропал из эфира. Через секунду они услышали громкий отголосок взрыва тремя уровнями ниже.

– Харт, вы на связи? – повторял Джек. Пришел лифт, и они поехали вниз, на уровень швартовки Шара. Харт больше не отзывался, и Джеку все труднее становилось отгонять от себя мысль, что они все тут погибнут.

Глава 65

Дверь лифта открылась, и Миа пробежала по мосткам до середины платформы. Центральная часть корабля под ее ногами уходила в непроглядную тьму. Впереди была лестница, ведущая к Шару. Шлем заглушал внешние звуки, но поток воды, льющейся вдоль лестницы вниз, был прекрасно виден.

Невзирая на воду, они все равно подошли к лестнице, но бурлящая под ногами вода заставила их отступить. Джек знаками велел им переключиться на другой канал. Люди Келли их, безусловно, слушали.

Том взлетел по ступенькам — проверить, что там с Шаром. Через секунду появился и заскользил вниз, держась за боковины лестницы.

– Шара нет, — сказал он, преодолевая спазм в горле. — Дверь шлюза еще кое-как держится, но сильно повреждена: в любую минуту ее сорвет, и вся вода – наша.

Корабль вздрогнул от очередного взрыва. Один из нижних уровней озарился оранжевым огнем.

— Они хотят запереть нас здесь, — Джек судорожно пытался что-то придумать.

Никто не спрашивал почему. Люди Стража прекрасно понимали, что их обман не продлится долго. И был только один способ навсегда скрыть информацию, найденную на корабле. Как многие фанатики прошлых и новых лет, они ради достижения цели были готовы жертвовать жизнями – чужими и своими.

— Коммандер Харт не сообщал, что они уплыли на аппарате, — заметила Миа.

– Значит, они где-то здесь, — Свен сжал кулаки.

– Их задача – отрезать нам выход, — Том сказал то, что думали все.

В сердце Мии страх умереть на глубине в две тысячи футов смешивался с горечью от мысли, что ей так и не удалось спасти Зоуи. Она боролась с накрывающей ее паникой, как вдруг ее осенило:

– Есть еще способ покинуть корабль.

Джек сообразил сразу — капсулы для выпуска животных на поверхность.

Еще один взрыв.

— Быстро, — скомандовал Джек. -- К капсулам!

– Эй, – Том поднял руку, требуя всеобщего внимания. – Если они протащили на борт взрывчатку, у них наверняка есть оружие.

Он прав, – подумал Джек, – нам придется иметь дело с вооруженными людьми. Он обратился к Анне:

– Ты в описании корабля ничего не видела про оружейную комнату или что-нибудь такое?

– К сожалению, нет, доктор Грир, – лицо Анны изобразило сожаление.

– Слушайте! – воскликнула Миа. – Вы говорили, что доктор Бишоп нашла тут склад каких-то железяк.

– Да. Типа мастерской, – кивнул Джек. – И что?

– Может, что найдем там полезное?

В облаке дыма, поднимавшегося снизу, все побежали к лифту.

– Вдруг там бластеры по стенам развешаны... – мечтательно произнес Свен.

– Меня сейчас устроит и разводной ключ, – Миа хотела улыбнуться, но не смогла.

•••

Новый взрыв раздался, когда они обыскивали мастерскую. Бластеров и разводных ключей не нашлось. Каждый подобрал себе более или менее подходящую железку. Кто – с острым концом, чтобы колоть, кто – с тяжелым, как у дубинки. Ирония ситуации заключалась в том, думал Джек, что они находились в окружении самой совершенной технологии в этом мире и собирались драться каким-то средневековым оружием.

Через несколько минут они опять ехали в лифте, спускаясь туда, где их поджидал фальшивый капитан Келли и его друзья из Стража.

Джек боролся с нервной дрожью в руках и ногах. У них будет одна попытка; если атака сорвется, все они погибнут.

– Анна, сколько осталось до разряда?

– Девять минут сорок три секунды и…

– Достаточно, – остановил ее Джек. – Какие у кого будут предложения?

– Сперва вырубить самого крупного, – Том покрутил в руках свою железку.

Двери лифта открылись. В клубах черного дыма виднелся сводчатый вход в помещение. Внутри виднелись фигуры людей. Их ждали. Нетрудно было догадаться, что они придут сюда – другого выхода не было. По пандусам хлестала вода: вероятно, дверь шлюза не выдержала. Джек подумал: что лучше – быть застреленным или утонуть? Что-то подсказывало ему, что он сейчас это узнает.

Глава 66

Они вошли, готовые ко всему.

Капитан Келли стоял перед первым рядом капсул. Композитные дверцы их были покрыты трещинами, некоторые — и совсем разбиты.

Джек посмотрел на панели управления – тоже разбиты.

Келли проследил за взглядом Джека, затем постучал по краю своего шлема и поднял указательный палец. Они переключились на первый канал.

— Стекло долго не поддавалось, — Келли был спокоен, как человек, смирившийся со своей участью. – Ужасно крепкий материал. Панели тоже не подарок. Чего бы я только ни дал, чтобы отцовский Buick, на котором я въехал в столб, был сделан из такого. Я был юн и пьян — погубил подружку и отсидел за это шесть лет. Было время подумать о жизни.

Из дымовой завесы появилась лейтенант Брукс и еще четверо. Джек поискал глазами двух недостающих. Все были с оружием. Стволы смотрели в их сторону. Джек и не ожидал другого. Обе группы стояли и смотрели друг на друга. Вода, несущаяся по пандусам в недра корабля, давала о себе знать брызгами, залетавшими в помещение.

— Как видите, ваши шансы выбраться отсюда живьем, стремятся к нулю, – Келли усмехнулся, как кинозлодей, и показал на блок взрывчатки C4, засунутый между двумя капсулами. Он повернулся к Мии. — Предлагаю сделку. Все капсулы разрушены. Кроме одной — номер тридцать семь, – видимо, он знал про ее поездку в Катманду. — Отдайте флэшку Зальцбурга, и я позволю вам сделать ставку на счастливый номер тридцать семь.

– А остальные? – спросил Том.

— Предатели не могут рассчитывать на скидки, – Келли презрительно хмыкнул. — Такие, как ты, не способны понять. Мы это делаем ради человечества. Чтобы спасти его от истребления. Страх — серьезная слабость, но может быть и огромной силой, способной защитить людей от уничтожения.

Пока капитан разглагольствовал, в очках Джека появились буквы:

ВСЕМ — НА КАНАЛ ДВА!

Он посмотрел на Анну -- она моргнула.

Они переключились, и тут же Келли и его люди схватились за бока шлемов, а затем стали видны яркие вспышки в их очках ОНМ. Анна включила на полную громкость образец инопланетной речи, а в видеоканал запустила какую-то мелькающую чушь. Джек и остальные бросились вперед сквозь густеющий дым.

Джек обрушил металлический брусок, служивший ему оружием, на стоявшего перед ним противника и сломал ему ключицу. Выпавший у того из рук пистолет залетел под капсулы и пропал из виду. Раздались выстрелы, но стрельба велась явно наугад – исход боя решался в рукопашной.

Миа заметила Брукс, бегущую в глубину помещения, и бросилась за ней с острым железным штырем в руке. Брукс выстрелила несколько раз подряд, пули высекали искры из капсулы, за которой укрылась Миа. Затем она услышала холостой щелчок бойка: у Брукс кончились патроны. Миа выскочила из укрытия, и две женщины оказались лицом к лицу между рядами капсул. Миа не умела драться, но рассчитывала, что вызванные Анной звуковой и видеошок сыграют в ее пользу.

Она изо всех сил ткнула Брукс своим оружием, вогнав острие примерно на дюйм. Брукс дернулась от боли в поврежденном ребре и ударом руки сверху вниз выбила железо из рук Мии. Миа принялась махать кулаками и в ответ получила такой удар в грудь, что у нее пресеклось дыхание.

Теперь атаковала Брукс. Закрываясь и уворачиваясь от ударов, Миа сумела зацепить ногой ногу противницы и, навалившись всем телом, опрокинуть Брукс. На полу Миа схватила её за горло.

Краем глаза Миа видела, что левая рука Брукс тянется к лежащему рядом штырю. В следующую секунду ее бедро пронзила острая боль. Миа закричала и вцепилась обеими руками в оружие в руке агента Стража. Ей удалось прижать руку Брукс коленом выше локтя. Она повернула штырь и, зажмурившись, нажала что было сил. Острие пробило горло, глаза Брукс расширились, а затем погасли.

Миа отползла в сторону, борясь с сильнейшим приступом тошноты. Боевые действия еще продолжались. Свен только что расправился с одним и принялся за другого псевдоразведчика.

Джек сцепился с Келли. Оба уже потеряли свое оружие и перешли к рукопашной. Сейчас ген война был бы очень к месту. Келли, несмотря на частичную потерю слуха и зрения, отбивал все атаки Джека. Джек вскоре понял его тактику: тот не стремился победить, а тянул время.

Корабль завибрировал, и послышался низкий пульсирующий гул, который означал, что разряд вот-вот произойдет и они, почти наверняка, провалятся в огненную бездну.

Келли прижал Джека к стенке капсулы и принялся душить. Джек, задыхаясь, бил его по шлему сбоку без особого результата. В глазах Джека поплыли кровавые пятна, он с ужасом чувствовал, что теряет силы. Последним отчаянным движением он стукнул противника в лицевой щиток. Хватка Келли ослабела, и Джек сумел ударить еще, на этот раз удачно: стекло шлема лопнуло. Оба выбились из сил и тяжело дышали. Но теперь вместо воздуха легкие Келли наполнились непригодной для дыхания смесью газов – и он повалился на пол, хватаясь за горло.

Глава 67

Пульсирующий гул почти достиг высшей точки, когда Джек обнаружил Анну у входа в помещение. Она пыталась приладить обратно отломанную руку. Тела агентов Стража лежали там и тут среди поврежденных капсул. В их очках продолжалась слепящая трансляция.

Но пострадала не только противоположная сторона. Джек увидел дрожавшую как в лихорадке Мию, забрызганную кровью, а также стоявшего на коленях большого Свена. Джек тронул его за плечо, тот поднял голову — в его глазах были слезы. Тут только Джек заметил тело Тома с двумя пулевыми отверстиями в груди.

Гул прекратился, началась тряска, сопровождаемая грохотом.

– Подними его, — Джек толкнул в плечо плохо соображавшего Свена: надо было спешить. И надеяться, что тридцать седьмая капсула в рабочем состоянии.

Все собрались перед капсулой, и Джек велел Анне открыть дверцу.

— Извини, Дэйв, не могу, – услышали они в ответ.

На какую-то секунду Джек растерялся, потом понял.

— Отличная шутка, но… давай не сейчас.

— Простите, доктор Грир, – Анна потянулась работающей рукой к панели управления.

Миа и Свен в испуге обменялись вопросительным взглядами.

— Изобразила нам Hal 9000, — пояснил Джек, пока открывалась дверца.

Анна вводила последние команды, люди забрались внутрь. Тряска усилилась. Вода в корабле поднялась до их уровня и заливала помещение. Анна подкатилась к дверце, но не могла преодолеть ступеньку высотой в целый фут. Только тут они заметили, что тележка, на которой был закреплен робот, слишком велика и не поместится в капсуле. Вода быстро поднималась. Свен положил тело Тома и, ухватив Анну за плечи, повернул ее несколько раз вокруг оси, оторвал от тележки и втащил к остальным. Дверца закрылась. Навалилась перегрузка. Капсула, пройдя шахту, вошла в забурлившую вокруг нее воду. Но все почувствовали себя в безопасности, только когда солнечный свет проник сквозь прозрачные стенки и сообщил, что они на поверхности. Впервые в жизни Джек испытал радость при мысли о том, что он летит.

Глава 68

Военный корабль США Grapple

Мексиканский залив

Джек и Миа стояли на палубе военного спасательного корабля США Grapple. На их плечах были одеяла военного образца, в руках дымились горячие кружки. Джек отпил глоток кофе и наклонился посмотреть, что пьет Миа.

— Зеленый чай, – она повернула кружку так, чтобы стал виден светло-коричневый напиток.

Он улыбнулся и продолжил любоваться роскошными красками заката.

Некоторое время назад не успела капсула приземлиться, как их окружили военные в защитных костюмах. Их ждали неизбежный медосмотр и куча анализов. Затем — бесконечные опросы и вопросы: в ВМС хотели понять не только масштаб и значение сделанных ими открытий, но и то, почему все так ужасно вышло из-под контроля.

У Мии были ответы далеко не на все их вопросы — более того, некоторые из вопросов не давали покоя ей самой. Сделанные открытия внушали сомнения и тревогу. Ясно, что значительная часть истории возникновения и существования человека на нашей планете подлежала решительному пересмотру. Да еще этот Страж с его кампанией дезинформации никак не способствовал сплочению человечества – совсем наоборот.

Миины счеты со Стражем не сводились к тому, что он сеял вражду в мире. Они убили Тома, человека, к которому за их недолгое знакомство она успела проникнуться большой симпатией. Сам некогда агент Стража, Том сумел преодолеть свои заблуждения, покинул преступную организацию и отдал жизнь за достойное дело. Она знала, что похожее чувство глубокого уважения Джек испытывает к коммандеру Харту.

На палубе появился Ражеш в сопровождении Анны, разместившейся на сгибе его руки. В таком виде Ражеша можно было бы принять за чревовещателя.

— Мы у тебя в долгу, — Джек посмотрел на Анну.

– Квиты, доктор Грир, — лицо Анны просияло, и она протянула руку.

— Квиты? В каком смысле?

Она стала серьезной.

– Благодаря нашему с вами общению, я открыла для себя новые нейронные пути, о которых даже не подозревала раньше.

— К худу или к добру, но эта командировка в бездну нас всех сильно зацепила, – сказала Миа, понимая, что убийство Брукс – даже в порядке самозащиты — останется с ней на всю жизнь.

– Это называется взрослением, — Джек поднял кружку с кофе, как бы чокаясь с Анной.

Ражеш тоже выразил благодарность и добавил:

— ВМС предлагают поставить Анну на ноги. В прямом смысле слова. Без задних мыслей.

— Это как? -- заинтересовалась Миа.

– Сам не до конца понимаю, но скоро узнаем, – улыбнулся Ражеш.

Они ушли, оставив Джека и Мию вдвоем.

– Есть старинная поговорка, что на один полученный ответ приходится три новых вопроса, – Джек прикрыл глаза, наслаждаясь солнечным теплом.

– Все как в моей жизни, – засмеялась Миа. – Уже есть сожаления?

– Одно уже есть. Другие, конечно, не заставят себя ждать, – сказал он, помолчав.

– Да? И о чем же оно? – Миа смотрела на него, слегка прищурившись.

Джек наклонился к ней, и на секунду Мии почудилось, что он собирается ее поцеловать.

Но Джек только спросил:

– Не могу понять почему. Почему высокоразвитая раса вообще всем этим занималась? Прилетел корабль, миллионы лет назад снес всю биосферу на Земле только для того, чтобы снова восстановить жизнь на планете. Я голову сломал, но так никакого внятного объяснения и не придумал. При этом мне кажется, что ответ на корабле где-то был, – он помрачнел. – Теперь уж никогда не узнаем.

В Мииных глазах блеснул огонек, и мягкие губы сложились в улыбку.

– Возможно, ответ не потерян, – она вынула из кармана многострадальную флэшку. – Возможно, ответ находится здесь.

Глава 69

Пентагон

Вашингтон

Зал совещаний при чрезвычайных ситуациях Главного командного центра ВС в Пентагоне был довольно большим. Единственный предмет мебели — длинный дубовый стол, сохранившийся со времен Трумэна, с дюжиной кожаных кресел – совершенно терялся в этом просторном прямоугольном зале с тридцатифутовым потолком. Освещение было неярким: одни лампы освещали углы, другие, висящие над столом, — людей в военной форме, терпеливо ждущих начала совещания. Стены закрывали гигантские дисплеи, демонстрирующие карты США и мира.

Министр обороны Форд Майерс, только что вернувшийся из Мексиканского залива, сидел во главе стола, барабаня пальцами одной руки по его поверхности, в другой он держал чашку с кофе. Выпив кофе, Майерс отставил чашку, вытер рот салфеткой и поднял взгляд на сидевший перед ним Объединённый комитет начальников штабов со словами:

— Я готов.

Генерал Джеймс Ф. Данхэм прочистил горло и произнес:

– Сегодня, в восемь часов ноль-ноль минут, спутники NASA зафиксировали незначительный гамма-всплеск на поверхности Земли.

— Я в курсе, — сообщил министр Майерс, бережно отодвинув чашку из-под кофе подальше в сторону. – Вслед за тем НПО исчез. Провалился в трещину, я полагаю.

— Выброс, о котором я докладываю, — ровным голосом профессионала, которого трудно сбить с мысли, продолжил генерал, – произошел позже и в другом месте.

Майерс сразу утратил скучающий вид.

— Хотите сказать, что у нас тут еще один НПО?

– К сожалению, это так, господин министр. Зона распространения волны составила менее пятидесяти миль. Мы думаем, это только начало.

– Где?

— Гренландия, – доложил Данхэм. — Конкретно увидеть объект пока не удалось. Вероятно, он скрыт подо льдом.

Министр выругался и потер ладонями лоб.

— Есть информация о людях, проникших на НПО под видом сотрудников военно-морской разведки?

Броня Данхэма дала легкую трещину. Остальные генералы смотрели перед собой с непроницаемыми лицами, хотя опытному глазу, умевшему читать на железных физиономиях военного начальства, было бы заметно, что они смущены.

— Работаем над этим, -- сказал Данхэм, заранее зная, что он услышит в ответ.

– Плохо работаете, генерал. Группа террористов – а кто они еще? – проникает на закрытый, сверхсекретный объект и крадет бесценные технологии прямо у нас под носом. И не рассказывайте мне, что у них не было поддержки в кругах командования. Мы должны знать, как они это сделали, и знать прямо сейчас.

– Мы скоро выясним, даю слово, – Данхэм с трудом скрывал раздражение. – Есть еще информация, с которой вы должны ознакомиться, господин министр. И это важнее, чем инфильтрация.

– Сильно сомневаюсь, – тон Майерса был красноречив. Если генералы надеялись переключить его внимание с их провала на что-то еще – то напрасно.

Генерал Данхэм достал из папки черно-белую фотографию и передал по цепочке генералов на другой конец стола. Получив фотографию, министр вынул из нагрудного кармана очки, надел их и вопросил:

– И что это вы мне тут показываете?

– Вояджер-1, сэр. Запущен в 1977 году, покинул пределы нашей Солнечной системы в 2012 году, сейчас летит в межзвездном пространстве, должен достичь ближайшей звездной системы где-то через сорок тысяч лет. Время от времени аппарат посылает нам снимок-другой Земли. Чтобы мы не думали о себе слишком много, я полагаю. Снимок, на который вы смотрите, был сделан двадцать четыре часа назад.

Министр Майерс внимательно разглядывал снимок. Постепенно его глаза начали связывать световые пятна на темном межзвездном фоне в картинку. Сразу стал заметен один объект – он был ближе и крупнее других. Понимание пришло внезапно и заставило побледневшего министра начисто забыть о раздражении, которое он испытывал минуту назад.

Пояснения не требовалось – теперь Майерс прекрасно понимал тревогу в голосе генерала: серебристый объект на фотографии имел форму гигантского бриллианта и направлялся прямо к Земле.

Доп. материалы

Реальность и фантазия

Код вымирания — плод фантазии автора. Однако материал многих составных частей этой книги был напрямую заимствован из журнальных статей, из медицинских и других научных публикаций и даже из газетных заголовков. Вот несколько примеров.

Бурение в ударном кратере:

В 2016 году международная группа ученых провела бурильные работы в ударном кратере Чикшулуб в районе полуострова Юкатан. Кратер образовался шестьдесят пять миллионов лет назад в результате удара о поверхность Земли гигантского метеорита, что привело к исчезновению не только динозавров, но практически семидесяти пяти процентов всех биологических видов на планете. Бурение проводилось в зоне пикового кольца с целью узнать, что происходило в первые дни и первые годы после столкновения небесного тела с нашей планетой. Насколько я знаю, никаких попыток отыскать тело метеорита до сих пор не предпринималось.

Галактические космические лучи:

Космические лучи являются выбросами высокоэнергичных частиц, возникающими за пределами нашей Солнечной системы. Происхождение их не до конца известно: в основном считается, что их источник – сверхновые звезды. Длительное воздействие космической радиации способно повредить ДНК и негативно отразиться на здоровье человека. Астронавты рассказывают о вспышках света в закрытых глазах, предположительно, вызванных воздействием гамма-лучей на сетчатку глаза. Лучи делают проблематичной реализацию длительных пилотируемых полетов. Для дальнейшего освоения космоса человечеству следует разработать надежную защиту от подобных опасностей.

Страж:

Существует множество групп и выдающихся личностей, которые считают, что контакт с разумной инопланетной расой может привести к гибели человечества. Эту идею поддерживал физик-теоретик Стивен Хокинг, заявлявший, что для человечества встреча с более высокоразвитой цивилизацией может оказаться похожей на встречу коренных американцев с Колумбом. Для аборигенов дело кончилось довольно плохо. В процессе сбора материалов для книги я узнал об организации Lifeboat, которая ищет способы борьбы с явлениями, способными привести к массовому вымиранию. В отношении первого контакта их мнение таково: мы против любых усилий, направленных на сознательную передачу информации о нашем технологическом развитии и местонахождении потенциально враждебным внеземным цивилизациям.

Выключение хромосомы:

Как и в случае с выдуманным Зальцбургом, реальные ученые, использующие методы генной терапии, недавно научились глушить лишнюю хромосому (двадцать первую), вызывающую синдром Дауна, посредством гена XIST. У женщин ген XIST глушит одну из двух имеющихся у них X хромосом (врожденная функция женского организма, облегчающая генную перенастройку).

Управление по вопросам космического пространства:

Организация выглядит как выдуманная, однако она действительно существует в составе ООН. Полное название— UNOOSA (United Nations Office for Outer Space Affairs). Сотрудников в ней, естественно, больше, чем один (Юджин, извини), и занимается она не только проблематикой первого контакта. Дополнительную информацию можно узнать на сайте ООН.

Ген MAOA:

Ген война существует в действительности, как это описано в книге. Но необходимы дополнительные исследования источников человеческой агрессии, чтобы полностью понять взаимосвязь между генетическим и средовым факторами.

Магматические очаги под ударными кратерами:

Удары крупных астероидов, таких, как в канадском Садбери, способны приводить к образованию магматических очагов под поверхностью земли, называемых также магматической интрузией.

Подотряд полуобезьян:

До настоящего времени не утихают дискуссии об эволюции приматов. Идентифицировать ископаемых животных, напоминающих по внешнему виду и образу жизни современных приматов, довольно легко. Проблемы для ученых начинаются с попыток установить ускользающие связи между дальними предками этих животных, особенно в период бурного размножения разных видов млекопитающих после вымирания динозавров.

Поэтому заявления о том, что кто-то восстановил всю линию, связывающую протоприматов с Homo sapiens, следует принимать скептически. Ясность, вероятно, должно внести открытие новых промежуточных видов.

Число 37:

В прошедшей экспертную оценку работе ученых Владимира Щербака и Максима Макукова «Сигнал Wow! в земном генетическом коде» (The ‘Wow! Signal’ of the Terrestrial Genetic Code) высказано предположение о наличии загадочных форм математической симметрии в геноме человека. Они обнаружили по меньшей мере девять случаев появления числа тридцать семь. По их мнению, это добавляет веса теории о том, что люди являются результатом биоинженерного воздействия со стороны внеземной разумной расы.

Похожим образом другие ученые, например Пол Дэйвис, высказываются в пользу концепции под названием «Биологический поиск внеземных цивилизаций» (Biological SETI). Смысл ее в том, что, если люди спроектированы высокоразвитым инопланетным разумом, следы этого следует искать именно в нашей ДНК.

Гены 47-й хроматиды:

COL1 — белок, разрушающий костную ткань и вызывающий заболевания типа остеопороза.

TRPP2 – белок, понижающий способность ДНК противостоять ультрафиолетовому излучению, что проявляется в симптомах, похожих на альбинизм.

DAF4 — белок, копирующий действие такого наследственного заболевания, как прогерия, ведущего к значительному ускорению процесса старения.

SER3 — белок, вызывающий сильное сжатие лобовых и височных долей, то есть тех частей мозга, которые отвечают за речь и логику.

Глоссарий

Хромосома: структура в ядре большинства клеток, хранящая и передающая наследственную информацию.

Хроматида: структурный элемент хромосомы.

Ген: последовательность нуклеотидов в хромосоме. Гены передают наследственную информацию.

Белки: вырабатываются генами для выполнения различных функций в организме.

Секвенирование гена: определение последовательности расположения аденина, гуанина, цитозина и тимина в цепочке ДНК.

Послесловие @books_fine

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Telegram каналу @books_fine.

У нас вы найдете другие книги (или продолжение этой).

А еще есть активный чат: @books_fine_com. (Обсуждение книг, и не только)

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора наградой, или активностью.

Страница книги: "Код" Роман Джеймса Д. Прескотта

Content

Джеймс Д. Прескотт,Magic Dome Books
"Код" Роман Джеймса Д. Прескотта

***

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Доп. материалы

Послесловие @books_fine