Джеймс Д. Прескотт,Magic Dome Books

"Обратный отсчет" Роман Джеймса Д. Прескотта

***

Примечания автора:

Информация для читателей:

В книге есть ссылка с дополнительным материалом. Она содержит информацию о синдроме Зальцбурга и назначении отдельных генов, а также пояснение нескольких важных терминов. Заглядывайте в нее по ходу чтения.

Автор © Джеймс Д. Прескотт 2017

Художник © Владимир Манюхин 2020

Переводчики © Евгений Симаков 2020

Издательство Magic Dome Books, 2020

Все права защищены

Страница книги

Глава 1

Персонажи из первой книги:

Джек Грир: сорокалетний геофизик, иногда ведет себя импульсивно и резко; главное, что интересует его в жизни, — это поиск истины, какова бы она ни была. Подвержен слабостям, среди которых курение, азартные игры и еще какие-то вещи, не требующие больших волевых усилий.

Миа Вард: тридцатипятилетний блестящий генетик; приложила немало усилий, чтобы восстановить свою разрушенную жизнь, и готова на все ради спасения дочери от последствий синдрома Зальцбурга.

Анна: андроид, снабженный искусственным интеллектом, уникальна в своем роде: она соединяет эффективность нейросети с заботливостью и стремлением вникнуть в иррациональность человеческого поведения.

Гэби Бишоп: пятидесятилетний выдающийся астрофизик, взрослая женщина; не только коллега, но и давний друг Джека. Ее здравомыслие нередко удерживает последнего от поспешных решений.

Даг Густавсон: шведский палеонтолог под тридцать; мыслитель, прячущий свою уязвимость под завесой юмора.

Грант Холланд: пятидесятидевятилетний биолог, британец по рождению, Грант не боится пересекать границы между наукой и мистицизмом.

Ражеш Висванатан: в тридцать два года Ражеш создал Анну, что превратило его в восходящую звезду МТИ. Для бездетного Ражеша Анна – больше, чем робот: она практически его дочь.

Юджин Джареки: сорокалетний физик-теоретик, прикрывает страхи и чувство незащищенности заносчивостью и бравадой.

Адмирал Старк: Старку около пятидесяти лет. Он продолжает давнюю семейную традицию службы в ВМС.Нелегкий в общении, он представляет тип человека, которого вы хотели бы иметь на своей стороне.

Олли Купер: неотесанный, но по-своему привлекательный пятидесятилетний Олли вначале был агентом Стража, но теперь стремится загладить прошлые грехи. Его главное достоинство — преданность, которая может оказаться его главной слабостью.

*****

Любая достаточно развитая технология неотличима от магии.

Артур Кларк

Девятнадцать членов сенатского Комитета по разведке грозно взирали с высоты своих дубовых тронов. Ниже располагался ряд фотокорреспондентов, производящих сотни, если не тысячи, снимков того, как Джек Грир, Миа Вард и адмирал Старк пытаются устоять под агрессивным градом вопросов.

— Не могли бы вы объяснить членам Комитета, каким образом агенты группировки, которую вы называете Страж, смогли выдать себя за представителей военной разведки и проникнуть на особо охраняемый объект? – сенатор Эл Джонсон почти прижался ртом к микрофону.

— Их документы были в полном порядке, Сенатор, — одетый в черную морскую форму, адмирал Старк выглядел очень представительным. – Мы были уверены, что атинский корабль находится в безопасности.

Джек невольно улыбнулся тому, что адмирал использовал ставшее популярным в социальных сетях прозвище наших космических соседей. Все началось с поста какого-то бойкого блогера, озаглавленного Alien Tourists Enigma — Answer Now! («Требуем раскрыть тайну космических туристов»). Пост стал очень популярен в интернете, и на него посыпались ссылки под хэштэгом #ATEAN, что стало произноситься как «атин».

Адмирал Старк продолжал стойко отбивать атаки:

— Мы полагаем, что они имели поддержку в высших рядах командования.

Аудитория загудела.

Председатель Комитета Хэтфилд скрестил руки на груди и, подавшись вперед, спросил:

– Не могли бы вы говорить поконкретнее?

— На данном этапе, к сожалению, нет, – Старк отрицательно покачал головой.

– Как бывший офицер ВМФ, — сенатор Джонсон снова ринулся в бой, – скажу, что это вопиющая некомпетентность!

— Мне жаль, Сенатор, — Старк был совершенно спокоен. — Как только обнаружилась брешь в нашем протоколе безопасности, все федеральные разведывательные агентства объявили своим приоритетом выявление и задержание членов Стража. На данный момент власти более пятидесяти стран провели сотни задержаний. Уверяю вас, каким бы могущественным Страж ни был в прошлом, сегодня он не более чем тень самого себя.

-- Может, и так, Адмирал, – Джонсон сдвинул очки на лоб и потер правый глаз. – Но урон уже нанесен. Мы здесь, в частности, для того, чтобы разобраться, кто из вас допустил, что группа террористов получила свободный доступ к самому чувствительному открытию нашего времени.

Джек увидел, как на лбу Старка выступают капли пота, и вмешался:

– Со всем уважением, Сенатор, хочу отметить, что операция проводилась на глубине в много сотен метров в Мексиканском заливе, да еще в условиях спешки и хаоса, вызванных международным напряжением. Было не до тщательной проверки документов.

– Как бы там ни было, доктор Грир, люди Стража не только сумели похитить передовые технологии, но и – Джонсон заглянул в отчет о работе, составленный Джеком и Мией, – уничтожить технику, на десятки или даже сотни лет опережающую наши возможности.

– Позвольте напомнить, Сенатор, – Джек выпрямился в своем кресле, – что ударная волна от разрядов дестабилизировала известняковые формирования, на которых лежал корабль. Со Стражем или без него корабль был обречен.

– И что же мы здесь имеем? – сенатор принялся протирать стекла очков.

– Простите, сэр?

– Вы признаете, что Страж смог похитить высокотехнологичное оборудование. Мой вопрос – что получило правительство США?

– Боюсь – ничего, – Джек покачал головой. – Наша задача была понять, кто эти существа и зачем они прилетели.

Миа толкнула его ногу, давая понять, что он сует голову в петлю.

– Ясно, – быстро отреагировал Джонсон. – Спасибо за разъяснение, доктор. И что вы узнали?

Джек почувствовал, как галстук на его шее затягивается.

– Не так много, как хотелось бы. Мы можем с уверенностью сказать, что атинский корабль упал на планету шестьдесят пять миллионов лет назад и уничтожил от семидесяти пяти до девяноста процентов биологических видов на Земле. Мы знаем, что они ввели в экосистему Земли новые формы жизни, в частности млекопитающее с пушистым хвостом, превратившееся в ходе дальнейшей эволюции в человека. А также, что незначительная ошибка в генетической репликации привела к появлению у человека гена, ответственного за агрессию и насилие.

Шум в зале усилился.

– К вашему сведению, доктор Грир, мой Господь Бог не является маленьким зеленым человечком с Марса, – с горделивым презрением заявил сенатор Джонсон.

– С вашего позволения, Сенатор, – вмешалась Миа, – мы не знаем, какого цвета они были. Телам, обнаруженным на борту, много миллионов лет. По земной классификации, к ним ближе всего находятся членистоногие. И они точно не с Марса.

– Вы изволите издеваться над членами Комитета? – шея Джонсона побагровела.

– Нет, сэр. Я пытаюсь подчеркнуть, что ученые, обследовавшие корабль, старались воздерживаться от предвзятых суждений. Их личные верования, даже самые искренние, могли бы только помешать.

– Я прочел ваш отчет, – Джонсон поднял и показал им стопку бумаги. – Очевидно, что никто из вас не может с уверенностью сказать, откуда они прибыли и почему они решили устроить бойню именно на Земле.

– Учитывая, как мало времени у нас было… – начала Миа.

– Короче, – прервал ее сенатор, – вы не можете гарантировать американским гражданам и вообще людям на планете, что эти существа не захотят уничтожить нас при первой возможности.

– Вы правы, – согласилась Миа, – к настоящему моменту мы не нашли ничего, что проливало бы свет на их намерения.

– Доктор Вард, вы также засвидетельствовали, что световые вспышки, исходившие из корабля, вызвали волну заболеваний по всему миру.

– Да, это так.

– Но вы не в состоянии нам объяснить, каким образом пришельцы смогли повлиять на гены в организме людей и зачем они это сделали.

– Мы работаем над этим.

– Таким образом, прошу занести в протокол, – Джонсон еще ближе придвинул к себе микрофон, – что, несмотря на объемистый отчет о проделанной работе и некотором количестве совершенных открытий, который вы написали для Комитета, главный вопрос остался без ответа. А именно: почему инопланетная цивилизация, с которой мы никогда не встречались, решила уничтожить человечество?

Зал взорвался какофонией возгласов и криков.

– Мы вам изложили имеющиеся факты, – Джек сам почти кричал. – Да, у нас нет ответов, но это не основание для необоснованных допущений. Мы стоим, возможно, перед величайшим событием в истории человечества. Заставлять научное сообщество выдавать выдумки за факты, потому что это может быть кому-то удобно – безответственно и способно…

В этот момент двери распахнулись, и в зал ворвались шесть человек в черных балахонах, в руках они держали предметы, похожие на ручные гранаты. Их преследовала дюжина бойцов из службы безопасности и полицейских, охраняющая здание Конгресса. Когда лидер группы поднял руку, чтобы выдернуть кольцо, Джек прыгнул вперед. Под ударом его тела человек в балахоне упал на пол, однако другие нападавшие с криком «Очистим Землю!» выдернули кольца у своих гранат и подбросили их. Гранаты хлопнули в воздухе клубами белого дыма, наполнив палату Сената слезоточивым газом и хаосом.

Глава 2

По черной крыше Кадиллака, подъезжавшего к пропускному пункту Белого Дома, стучал дождь. Полицейские, закованные в спецобмундирование, сдерживали напор протестовавших. В толпе кто-то держал плакат со словами «Дайте миру шанс», а кто-то кричал «Человечество хочет жить!» и размахивал куклой, изображающей пришельца с петлей на шее. На одном человеке была майка с надписью: «Людей можно любить — важно уметь их готовить».

Водитель опустил стекло и сообщил охраннику:

– Доктор Джек Грир и доктор Миа Вард — на встречу с президентом.

Охранник сверился со списком и заглянул внутрь. На заднем сиденье сидели и нервничали Джек и Миа.

— Проезжайте. Президент будет с минуты на минуту.

– Сенатские слушания не слишком задались, — глаза Джека еще были красны от слезоточивого газа, а от одежды шел резкий химический запах.

Миа улыбнулась попытке Джека развеселить ее. Слушания прошли чудовищно. Понятно, что на фоне всеобщего страха сенаторы пытались создать впечатление, будто они держат ситуацию под контролем. Хотя ни о каком контроле и речи быть не могло.

Она посмотрела в зеркало заднего вида, рассчитывая обнаружить Чудище, как шутливо называли президентский лимузин. Его не было, но сквозь шум дождя отчетливо донесся звук приближающегося вертолета. Они подъехали к Западному крылу — трехэтажному белому зданию, где располагался офис президента и кабинеты его сотрудников.

Выйдя из машины, Джек увидел, как Морпех-1 плавно садится на Южную лужайку.

Молодая женщина в темно-сером костюме провела их в помещение. Они прошли по длинному коридору с множеством кабинетов, в которых кипела бурная деятельность. С момента, как был найден (а затем потерян) инопланетный корабль в Мексиканском заливе, администрация президента сбивалась с ног под напором СМИ, разгоряченных утечками от Стража. Не только в США – новостные агентства всего мира осаждали Белый Дом, желая знать, кто такие были эти пришельцы и чего они хотели. Джек их понимал: он и сам хотел бы это знать.

Помощница президента остановилась перед Овальным кабинетом и спросила с легким намеком на южный выговор и южное гостеприимство:

— Хотите чего-нибудь? Вода-чай-кофе?

— А у вас нет бурбона? – Джек боролся с сухостью во рту.

Помощница только улыбнулась, показав красный след от помады на одном из зубов.

Не каждый день выступаешь перед президентом. Джек оглядел Мию, руки которой изображали битву кальмаров под водой.

— Отлично выглядите, – галантно сказал он.

– Единственное, что было — при такой спешке.

Миа глянула на свое темно-синее платье с вырезом в форме V. Ее рыжие волосы до плеч касались щек, чуть загоревших во время их короткого пребывания на борту спасательного корабля Grapple. Они там в основном писали секретный отчет для президента и правительства. Все это было, конечно, важно, но Джек не мог не жалеть, что не успел познакомиться с ней получше.

– Вам очень идет, — заверил ее Джек и кивнул помощнице, показывая, что они готовы. Та открыла дверь Овального кабинета и сделала рукой приглашающий жест. Джек почему-то полагал, что президент примет их один, но, войдя, увидел, что сильно ошибался. Перед ними стояли человек тридцать в военной форме и гражданских костюмах. Вице-президент Миллард, госсекретарь, министры финансов и обороны, а также спикер Палаты представителей были в гражданском. Еще какое-то количество присутствовавших Джек знал в лицо, но не помнил ни их имен, ни должностей.

— Геофизик доктор Грир и генетик доктор Вард от имени группы исследователей инопланетного корабля, обнаруженного в Мексиканском заливе, — представила их помощница президента.

Президент Александер Тейлор подошел и пожал им руки. Это был высокий худощавый мужчина с крепким рукопожатием и пронизывающим взглядом, острота которого смягчалась выражением легкой меланхолической грусти на лице. Это отдаленное сходство с Авраамом Линкольном, охотно эксплуатировавшееся журналистами, существенно помогло ему на выборах.

В наступившей тишине глава администрации подал президенту объемный отчет.

-- Я прочел ваш отчет, – сообщил президент Тейлор. – Я также посмотрел видео, снятое при помощи этих ваших замысловатых очков. Все захватывающе интересно, но меня не покидает ощущение, что чего-то не хватает, есть пробелы, которые, надеюсь, вы нам сейчас восполните.

– Мы сделаем все что можем, – скромно отозвалась Миа.

Джек невольно задумался над тем, что они хотят услышать такого, о чем не спросил Сенатский комитет.

– Видите ли, – вступил в разговор вице-президент Миллард, – у нас появилась информация о серьезнейшей угрозе для безопасности страны и всего мира. Эксперты еще работают над ней, но…

– Джон, хватит ходить вокруг да около, – прервал его президент. – Покажите им снимки.

После недолгого колебания Миллард вынул из папки глянцевую фотографию восемь-на-десять и протянул ее Мии и Джеку.

Их глаза не сразу сфокусировались на нужном объекте, но через некоторое время они поняли, что смотрят на инопланетный корабль, очень похожий на тот, с которым они имели дело. Только этот не лежал на дне морском, а летел в космическом пространстве, вероятно, в пределах Солнечной системы

– Где это? – спросил Джек, стараясь казаться спокойнее, чем был на самом деле.

Невысокая женщина с индейской внешностью в красном брючном костюме выступила вперед.

– С вашего позволения, господин Президент. Я доктор Дайен Литлфилд из NASA. Снимок сделан пять дней назад Вояджером-1. По данным астрономов, с учетом текущей скорости, расстояния и траектории объект встретится с Землей через четырнадцать дней, шесть часов и семь минут. Без вариантов.

– Понимаете теперь, в какой ситуации мы оказались? – морщины на лице президента стали глубже. – Необходимо понять, хотят ли наши новые гости поступить с человечеством так, как они поступили с динозаврами.

Вопрос был совершенно естественным. Джек почувствовал, что все собравшиеся смотрят на него. В тишине было слышно, как он проглотил скопившуюся во рту слюну. Миа тронула его за руку, как бы принимая на себя часть напряжения.

– В смысле: вы спрашиваете у меня, что на уме у инопланетной расы? Хороший вопрос, учитывая, что мы обычно не знаем, что себе думают северные корейцы или иранцы.

– Враги они или друзья? – Миа слабо улыбнулась. – Боюсь, сегодня никто не может сказать. Возраст корабля, найденного группой Джека Грира, насчитывает шестьдесят пять миллионов лет. Не будь этого корабля, никого из нас здесь бы не было. С другой стороны, его удар о Землю оказался плохой новостью для динозавров.

– Миа… ээ… доктор Вард хочет сказать, – принялся пояснять Джек, – что понятия хорошо или плохо зависят от того, с какой стороны ружья вы находитесь.

– Сейчас ствол смотрит нам прямо в лицо, – прокричал с другого конца кабинета госсекретарь Чейз. – Господин Президент, призываю вас немедленно применить весь наш ядерный потенциал, чтобы разнести эту штуку в пыль, пока она нас не угробила.

В помещении стало шумно от высказываемых и зачастую прямо противоположных мнений.

– Господин Президент, – взял слово министр обороны Майерс, – системы наведения наших ядерных средств полностью ориентированы на наземные цели. Чтобы иметь шанс поразить космическую цель, нужно будет перепрограммировать эти системы и установить на ракеты-носители семейства Atlas. Но дело даже не в этом. Если эти инопланетяне летят с миром, а мы их встретим ракетами, можно с уверенностью сказать, что мы развяжем галактическую войну, которую у нас нет никаких шансов выиграть.

– Честно говоря, господин Президент, – вступил Джек, – я не уверен, что наше оружие способно даже поцарапать этот корабль.

– Это, вероятно, так, – заметила директор NASA. – Я изучила отчет. Корпус корабля состоит из неизвестного композитного материала фантастической прочности.

Обычно спокойное лицо президента отразило гамму противоречивых эмоций:

– У меня тридцать процентов личного состава ВС выбыли их строя по причине внезапных заболеваний. Русские и китайцы уверены, что мы врем про исчезновение корабля. Они все сейчас рыскают по нашим электронным сетям в поисках секретов, которых мы сами не знаем. Тут еще кубинцы с их чертовыми искусственными островами. Страна напугана до потери сознания и готова взорваться. Представьте, что будет, когда мир узнает, что до конца света осталось две недели. Если ваши находки в Заливе говорят, что пришельцы намерены нас истребить, должен признать, мы не можем им помешать. Поэтому я подписал секретную директиву о переводе жизненно важных элементов управления в подземные бункеры. Я реквизировал все подземные убежища времен холодной войны. При худшем сценарии, может быть, хоть кто-то выживет, чтобы продолжить нашу цивилизацию.

Наступила гробовая тишина. Что хуже? Попробовать уничтожить пришельцев на подлете или ждать, что будет, когда они прилетят?

– Господин Президент, – прервал молчание Джек, – вы спрашивали моего мнения о враждебности инопланетян. У меня нет ни малейших аргументов ни за, ни против, но чутье мне подсказывает, что они не враждебны.

Высказывание было встречено громкими насмешками.

– При всем уважении, доктор Грир, – рявкнул вице-президент Миллард, – мы не можем основывать будущее человечества на вашем чутье, – он повернулся к Мии. – Доктор Вард, вы занимались генетической стороной проблемы. Бога ради, поделитесь с нами чем-нибудь более полезным, чем ваше чутье.

Джек почувствовал себя зернышком в курятнике. Ему случалось получать выволочки и от более неприятных людей, чем вице-президент Миллард, но сейчас он понимал, что единственное, что он может сделать, – это гордо выпрямиться да так и стоять. Это было не личное. Речь шла о выживании человечества.

– По правде говоря, нам сильно не хватило времени, – Миа развела руками. – Самый важный и самый опасный периоды в истории человека случились одновременно. Мы многое узнали о расе атинов. Как ни крути, они – наши создатели. По меньшей мере, они создали на Земле условия, благодаря которым появился человек. Мы также знаем, что ДНК людей и пришельцев удивительно схожи. В ДНК содержится ответ, почему все это происходит и, возможно, как это остановить. Я понимаю, что мои слова расходятся с тем, чему нас учили в школе и церкви о нашем происхождении и нашей сущности. Но, если мы не ошиблись в своих анализах, если мы – их творения, не думаю, что они готовы будут нас уничтожить не раздумывая. Их добрые намерения, мне кажется, подтверждаются тем фактом, что был обнаружен только один корабль.

– Это не совсем так, доктор, – прервал ее министр обороны.

– Простите?

– Наши спутники засекли еще одну волну. Слабую и однократную. Но мы смогли определить источник с точностью до пяти миль.

– Другой корабль? – у Джека отвисла челюсть.

– Точно не известно, – вмешалась директор NASA, явно желая помешать Майерсу выходить за пределы его компетенции. – Сила и качество сигнала отличаются. Он насыщеннее и сложнее. Источник находится на глубине двух миль под ледовым щитом Гренландии.

– Как давно стало известно? – Миа ощутила полную беспомощность. Она надеялась, что исчезновение корабля с его разрушительными разрядами давало ей шанс найти способы лечения синдрома. Две недели до армагеддона и новые разряды таких шансов не оставляли.

– Пять дней. Мы закрыли зону и направили туда инженеров строить базу и бурить лед. Название – Арктическая научная станция Северная Звезда. Гренландия не США, но датчане выразили готовность помочь как по военной, так и по научной линии.

– Инженерные работы практически окончены, – сообщил президент. – Еще одна причина, почему мы вас пригласили: мы хотим, чтобы вы приняли участие в исследовании. Вы единственные обладаете опытом в этой сфере, что бесценно.

– Руководить операцией будет адмирал Старк, – добавил вице-президент.

– Адмирал? – удивился Джек. – Не контр-адмирал?

– Уже нет, – коротко ответил Майерс.

Появилась помощница, чтобы проводить их к машине.

– Прошу запомнить, – президент протянул руку для прощания, – все, что здесь говорилось, – строго секретно. Возвращайтесь к вашей команде и готовьтесь: вы отправляетесь в Гренландию через двадцать четыре часа.

Глава 3

Большую часть пути до Объединённой базы Эндрюс Миа смотрела в залитое дождем окно. Проблесковый маячок джипа сопровождения заливал внутренности их лимузина то красным, то синим светом, словно стараясь привлечь ее внимание, которое и без того разрывалось между множеством вещей и событий. Она покосилась на Джека, мирно дремавшего, откинувшись на подушку, которую он соорудил из собственного пиджака. Он дышал ровно. Это стоическое спокойствие вызвало у Мии легкий приступ раздражения.

Встреча с президентом была тяжелым испытанием для нервной системы. Ни она, ни Джек не предполагали, что от них примутся требовать прямого ответа на вопрос, дружественны или враждебны атины (она никак не могла привыкнуть, что у пришельцев появилось имя). От неспособности ответить на вопрос Миа чувствовала себя беспомощной дурочкой. При этом чем дольше она размышляла, тем очевидней становилась бессмысленность постановки самого вопроса. Мало того, что странно было бы надеяться понять, какие намерения были у пришельцев, когда они влепили Земле этот синяк под глазом миллионы лет назад. Но то обстоятельство, что до появления существ, хоть отдаленно напоминающих человека, оставалось примерно шестьдесят три миллиона лет, делало разговор об отношении инопланетян к людям совершенно абсурдным.

Она все больше уверялась в том, что ответы надо искать в хроматиде Зальцбурга. Мию передернуло от вновь накатившего чувства вины: чем она занимается? Собирается в Гренландию, где, возможно, кроме льда они ничего не найдут, тогда как она должна была бы пытаться помочь огромному числу людей, страдающих от нового недуга.

Джек поедет. Это хорошо. Она смотрела, как он ворочается, устраиваясь поудобнее в своем углу машины. А что, если ответы ждут ее как раз подо льдом, а она вместо этого будет бессмысленно носиться по миру в своем донкихотском порыве?

Она почувствовала прикосновение к своей руке. Джек смотрел на нее, открыв один усталый глаз.

— Пожалейте себя. У вас уже дым из ушей идет.

– …Но нескончаем женский труд, — ответила Миа известной поговоркой.

— Если вы сейчас перегорите, то большой пользы от вас не будет, – Джек посмотрел на нее проницательным взглядом. — Зная вас, думаю, что вы всё наш разговор с президентом прокручиваете в голове и пытаетесь сообразить, удалось ли нам убедить их оставить в покое ядерный арсенал и дать нам возможность лучше понять, с чем мы имеем дело.

— Не думаю, что президент так глуп, чтобы запустить ракеты, – Миа не стала переводить разговор в шутку, — и разнести радиационное заражение по всей Солнечной системе. Он производит впечатление думающего и умного человека.

— Таких-то и следует опасаться, – насмешливо сказал Джек.

— Скорее его советники тянутся к пусковой кнопке.

– Большинство, – подтвердил Джек. — Хотя мне трудно их осуждать: мы же знаем, чем предыдущий визит закончился. Может, они летят, чтобы закончить начатое тогда.

– Или исправить ошибку.

— Ну да, — согласился Джек. — Человечество наделало дел. Если посмотреть на все те дрова, которые мы наломали за время нашего существования, то можно не захотеть терпеть нас дальше.

-- Я не это имела в виду, – Миа была не расположена шутить. – Они могут хотеть исправить наш генетический порок.

– Какой? – удивился Джек. – Ген воина?

Миа кивнула.

– Они не произвели на меня впечатления серьезных умельцев. Сперва снесли семьдесят пять процентов жизни на Земле, чтобы потом населить ее по своему образу и подобию. И почему такая задержка? Серьезный случай галактической прокрастинации.

– А если вы правы, – Миа улыбнулась, но слова ее были мрачны, – то нам осталось две недели, и сделать ничего нельзя.

– Вы же слышали, что президент намерен перевести правительство и ряд людей в бункеры. Род человеческий упорен: если сильно повезет – кто-то да выживет и продолжит существование.

– Я не об этом. Ну, не вполне. С кем вы бы хотели разделить последние дни: друзья, семья?

– У меня нет семьи. Теперь нет.

– Родители умерли?

Джек подумал немного и кивнул.

– Единственные два человека, которые меня интересуют: один – здесь, другой – на базе Эндрюс.

В его словах была грусть, Миа с сочувствием сжала его руку. Она не ожидала таких слов и, уж конечно, на них не напрашивалась. На борту корабля Grapple Гэби мельком упомянула отца Джека и полное отсутствие отношений между ними. Удивительно, что даже перед лицом катастрофы Джек не захотел забыть прошлое.

– Что, по-вашему, мы найдем в Гренландии?

Джек высвободил руку и начал тереть большой и указательный пальцы. Голос его перешёл в низкий баритон:

– Спасение души.

•••

Объединённая база Эндрюс была порождением военно-воздушной базы и базы морской авиации под Вашингтоном. Преодолев ряд пропускных пунктов, автомобили достигли ангара 5. Непрекращающийся дождь наконец прекратился, и они, не промокнув, прошли между приоткрытыми створками гигантских дверей. Внутри рядышком стояли Борт номер 1 и его близнец. Немногие знали, что для поездок президента используется не один самолет, а два. Дубликат нередко выполнял роль ложной цели, летя впереди самолета главнокомандующего, чтобы убедиться, что небо действительно безопасно, а не только кажется таковым.

Слева от самолетов вдоль стены ангара тянулось двухэтажное строение. Два ряда светящихся окон уходили в бесконечность. Техники, механики и прочий персонал беспрерывно куда-то шли и откуда-то приходили. В помещении механической мастерской они обнаружили Анну, стоящую перед зеркалом.

У Джека отвисла челюсть. Как и было обещано, эти гении из Boston Dynamics и ученые из Управления перспективных научных исследований и разработок МО США (DARPA) сделали ей королевский подарок. Ушли в прошлое тележки на колесиках – их заменили стройные металлические суставчатые ноги. Торс Анны тоже поменялся: одетый в серебристый хром, он вдобавок приобрел отчетливые женственные формы. Узкая талия и руки из алюминиевого сплава довершали картину. Не поменялось только лицо с его человеческими чертами, проецируемыми на внутреннюю сторону лицевого стеклопластика.

Анна моргнула, и раздался легкий щелчок.

– Скажи мне, что это не селфи, – Джек с трудом подавил смех.

Анна развернулась на уровне талии, затем повернулись ноги. Лицо ее осветила радостная улыбка, блестящая рука поднялась в знак приветствия.

– С возвращением, доктор Грир и доктор Вард. Надеюсь, ваша встреча с президентом Тейлором была плодотворной, – Анна шагнула им навстречу с довольно естественной грацией.

– Ты как будто всю жизнь ногами ходила, – с восхищением сказала Миа.

– Я тренировалась, – сообщила Анна. – Доктор Грир, вам ступеньки тоже с трудом даются?

– Я что не в форме? – нахмурился Джек.

– Отнюдь. Я имела в виду – для человека вашего возраста.

Тактичность не была ее сильной стороной.

– Так их, Анна! – Миа ткнула Джека кулаком в бок.

Лицо Анны помрачнело.

– Я не хотела вас обидеть, доктор Грир. Я собираю информацию. Программа доктора Висванатана для ходьбы по лестницам не учитывала перил и ступенек разной высоты. Мне пришлось ее адаптировать, и я еще не закончила эту работу. Но, думаю, скоро справлюсь.

– Нам всем когда-то пришлось учиться ходить по земле и по лестницам, – успокоил ее Джек. – Не сомневаюсь, что Ражеш специально написал сырую программу, чтобы ты сама ее доработала.

Анна не успела ответить, как появился Даг, держащий в руке сэндвич из цельнозернового хлеба с беконом, латуком и помидорами.

– Джек! Я вижу, президент справился с желанием посадить вас обоих в тюрьму, – Даг вытер салфеткой рот.

– Вы разве не веган? – Джек с завистью посмотрел на ломтик бекона, свисающий с края сэндвича.

Даг посмотрел на сэндвич и усмехнулся.

– Вегетарианец. И это ненастоящий бекон. Эта штука называется векан, и она неплоха. В столовой дают.

– Поддельный бекон – это круто, – покривился Джек и уже серьезно добавил: – позовите всех, пожалуйста: у меня важная информация и мало времени.

– Они только что шли за мной, – оглянулся Даг.

Тут как раз вошли Гэби, Ражеш и Юджин. Двое последних жарко дискутировали на тему Дуги Кесселя, а также – действительно ли Джордж Лукас знал, что парсеками меряют расстояние, а не время.

– У меня нет ни малейшего сомнения, что парень знал, о чем говорит, – в подтверждение своих слов Ражеш отчаянно размахивал руками. (Индийского инженера можно было считать упитанным или просто плотным – в зависимости от критерия оценки его внешности.)

Его оппонент, сорокалетний физик-теоретик Юджин Джареки, был также известен как глава и единственный сотрудник Управления по вопросам космического пространства (OOSA). Несмотря на редеющие волосы и худобу, он умудрялся соединять в себе внешность Стива Бушеми и самоуверенность Брэда Питта.

– Да ничего Лукас не понимал, – Юджин слегка гнусавил. – Он сел в лужу и пытался отмазаться какой-то левой историей про систему навигации Тысячелетнего Сокола, которая якобы столь крутая, что может посчитать самый короткий маршрут через гиперпространство.

Гэби умоляюще подняла руки:

– У нас что, других забот нет, как только обсуждать какую-то убогую, бессмысленную научную фантастику?

На ее круглом, обычно приветливом лице, обрамленном доходящими до плеч светлыми волосами, сейчас читалось: Еще немного, и кто-то станет калекой.

Юджин и Ражеш как по команде обернулись.

– Убогую? – возопил Юджин в ужасе.

– Бессмысленную? – ощерился Ражеш.

Даг схватил Ражеша за плечи, словно тот представлял опасность для окружающих.

– Спокойно, богатырь!

– Доктор Грир, – вмешалась Анна, – Я хотела…

– Прошу всех помолчать и выслушать нас, – Миа подняла руку.

– Но, доктор Грир… – не унималась Анна.

– Не сейчас, – отрезал Джек. – Слово имеет Миа, – он кивнул в ее сторону.

Миа принялась рассказывать о встрече с президентом и членами правительства.

– Ядерное оружие? – озадачено переспросил Даг. – Я понимаю про последний шанс, но насколько это вообще исполнимо?

– Трудно сказать, – заметил Джек. – По счастью, президент не сторонник такого решения.

– За две недели до столкновения, – Гэби схватила себя за локти. – Я представляю, что начнется, когда люди узнают. Бунты в городах и потеря контроля над ситуацией повсюду.

– Особенно, когда станет известно, что правительство намерено прятаться в бункерах, пока остальные будут задыхаться от пепельных бурь.

– А сигнал, засеченный в Гренландии, – спросил Ражеш. – Это еще один корабль, как вы думаете?

– Уверенности нет. Военные готовят площадку к нашему прибытию, – сказала Миа, голос ее был грустен.

– Мама! – воскликнула Гэби. – Я должна ее предупредить!

– Боюсь, – решительно сказал Джек, – все должно оставаться в строжайшей тайне. Гэби права: начнется такая паника, что любые осознанные действия станут невозможными. Я никого не могу принуждать ехать со мной. Кто-то может захотеть провести последние дни в кругу любимых людей. Я никого не буду осуждать. Скажу только одно: если атины вернулись, чтобы повторить свой номер, если мы, как динозавры до нас, обречены на вымирание, я не готов покорно ждать развязки. Не надо обманываться: мы все прекрасно понимаем, что ракеты нас не спасут. Насколько я понимаю, наша единственная надежда лежит где-то под ледовым щитом Гренландии.

– Или в нашей ДНК, – Миа посмотрела на Анну.

– Доктор Грир, – Анна сделала шаг по направлению к Джеку, но тут в дверях появился еще один человек.

Это был Грант, по-прежнему очень загорелый, но твердо стоящий на ногах без помощи костылей или трости.

Помещение наполнилось восклицаниями удивления и радости. Даг обнял вновь пришедшего, отступил назад и внимательно осмотрел пятидесятилетнего биолога с головы до ног.

– А как же сломанное бедро? Вы же должны быть в больнице…

Грант, напротив, выглядел здоровее, чем раньше, и даже, кажется, слегка располнел.

– Чем это вас там кормили? – в голосе Юджина слышалась зависть.

Грант сцепил на животе свои длинные пальцы.

– Честно сказать, дамы и господа, я понятия не имею, что происходит. Первый же рентген показал перелом бедра в трех местах. А два дня спустя я уже набрал десять фунтов веса и встал на ноги как ни в чем не бывало.

– Вам выписывались лекарства? – Миа смотрела на Гранта со смесью любопытства и недоверия.

– Обезболивающие, – Грант посмотрел в пространство. – Доктора были удивлены не меньше моего. Мы даже до операционной не добрались.

– А анализы?

– Все оказались хорошими.

– Я бы хотела сделать ряд тестов, если вы не против.

– Да пожалуйста.

Джека кто-то потянул за рукав. Анна наконец добралась до него.

– Да, Анна? Что ты хотела сказать?

– Адмирал Старк говорил вам, что NASA обнаружило бинарный код в гамма-всплеске.

– Помню. Но они не смогли его расшифровать, – тут до Джека дошло, куда она клонит, и глаза его загорелись. – Ты смогла? – спросил он в возбуждении.

Даг, сидевший в офисном кресле, вскочил и одним прыжком преодолел разделявшие их шесть футов.

– Секретное послание, – завороженно воскликнул палеонтолог. – Как дешифровальные кольца, которые раньше клали в коробки с хлопьями.

– Вероятно, нагоняй за то, как мы чудовищно смотрим за своей планетой, – предположила Гэби почти без иронии.

Анна была в растерянности. Ее датчики не справлялись со смесью саркастических и серьезных гипотез.

– Лучше раз увидеть, чем сто раз услышать, – изрекла она народную мудрость. – В данном случае, может, даже сильно больше, чем сто.

Глава 4

Гордо шагая на новых ногах, Анна проводила их в соседнюю комнату, где Ражеш разместил компьютерное оборудование, которым они пользовались на буровой платформе. Адам и Леа сидели за лэптопами, следя за потоками данных, генерируемых Анной в ходе ее работы над собой. Коротко кивнув пришедшим, они вернулись в свои программные глубины.

— Она удивительно быстро прогрессирует, – Ражеш посмотрел на ее новую стройную фигуру. — Последние дни мы работаем над ходьбой по плоской поверхности и по лестницам.

Блеск в глазах Ражеша говорил о том, что Анна для него — больше, чем продвинутый робот. Она была его ребенком.

– Затем — неровные поверхности и стремянки, — докладывал инженер со счастливой улыбкой на пухлых губах.

– Вы бы позаботились о противоскользящих накладках, пока мы здесь, — улыбнулся в ответ Джек.

— Вы думаете, это безопасно – везти ее в Гренландию? — забеспокоился Ражеш.

– Я знаю, как много Анна для вас значит, но она обязательно должна поехать. Я уже обещал вам один раз, что буду ее беречь, как зеницу ока, – обещаю еще раз.

Пока Ражеш размышлял над сказанным, Джек подошел к Анне, расположившейся перед одним из лэптопов. Она подключила себя к компьютеру USB-кабелем, и на экране тут же замелькали нолики и единички. Остальные сгрудились за их спинами, завороженно глядя на экран.

— Это то, что ученые из NASA выудили из гамма-всплеска, – пояснила Анна.

Миа смотрела с особым вниманием. Не любопытство двигало ею, а понимание того, что, вероятно, таким образом инопланетный корабль управлял синдромом Зальцбурга, вводя в хроматиду деструктивные гены, вызвавшие заболевания у трети населения Земли.

— Как видите, доктор Грир, без ключа это просто набор бессмысленных символов.

— Как рябь на экране телевизора, — уточнил Даг, чье дыхание еще хранило память о съеденном сэндвиче.

Анна посмотрела непонимающе.

-- Она не видела, – пояснил Ражеш. – Она с телевизором знакома только в интернете.

– Представь себе радиопомехи, – предложил Джек, и Анна понимающе кивнула.

При всех своих фантастических способностях Анна иногда терялась в простых элементах культурного кода.

– Как ты сумела прочесть? – с нетерпением спросил Грант.

– Доктор Вард помогла мне.

Миа удивилась. Она, правда, помнила про головную боль, до которой довела себя, пытаясь найти в геноме Зальцбурга какое-нибудь внятное послание.

– Ключ к загадке – число тридцать семь, – сообщила Анна.

– Понял! – Юджин протиснулся вперед. – Ты взяла каждый тридцать седьмой байт. Элементарно, – Юджин редко упускал шанс покрасоваться.

– К сожалению, это не так, доктор Джареки, – ровным голосом ответила Анна. – Тридцать семь – это простое число, которое делится только на единицу и на себя. Первые тридцать семь простых чисел: один, три, пять, семь, тринадцать, семнадцать, девятнадцать, двадцать девять…

– Окей, – Джек снял галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. – Мы поняли. Что там дальше?

– Прошу прощения, доктор Грир, буду краткой, – Анна заговорила чуть быстрее и тоном выше. – Я взяла бинарные цифры, соответствующие первым тридцати семи простым числам, и так много раз – до тех пор, пока не отсеялось все остальное. Из этого я получила данные в форме тридцатисемибитного изображения.

– Почему не двадцатичетырех, как обычно? – Ражеш, похоже, сам открывал для себя много нового.

– Путем проб и ошибок, – заверила его Анна. – Я провела много тысяч итераций и не получила никакой внятной картинки. Только когда я вернулась к упражнениям по ходьбе по лестницам, мне пришло в голову увеличить размер битмапки. Ну и, конечно, ввести тридцать семь и сюда было соблазнительно.

– Скоро она начнет писать стихи и рисовать ландшафтики, – Даг почти и не шутил.

В полной тишине все смотрели, как с экрана исчезают целые блоки нулей и единиц, преобразуя поток бинарных данных, которые, в свою очередь, стали складываться в картинку.

Картинка изображала X.

Процесс завораживал – теперь все пытались понять, что это значит. Это не была четкая буква X английского алфавита, края ее были расплывчаты и неровны.

Миа же сразу увидела, что один конец верхней части икса был короче другого. Они смотрели не на букву, а на пару хроматид, соединенных центромерой, то есть на полную хромосому. Но это было не все. Перед ними была не какая-то случайная хромосома – перед ними был Зальцбург в его новом измерении. Синдром, открытый Аланом и успевший проявить себя по всему миру, был одинокой хроматидой, а сейчас Миа видела нечто совсем другое. Это был, можно сказать, эндшпиль: не теперешний Зальцбург, а то, чем он скоро должен был стать. Он менялся, мутировал, рос. Миа похолодела: рождалась новая группа генов. Необратимые изменения ожидали саму жизнь на Земле, весь человеческий род.

Глава 5

Собравшимся пояснения Мии настроения не улучшили.

— Тут, значит, с одной стороны, к нам летит корабль-убийца, – мрачно рассуждал Даг, — а с другой — вы нам говорите, что генетические заболевания по всему миру станут еще тяжелее.

– Не знаю, как вам кажется, — вступил Грант, — но, похоже, инопланетяне хотят избавиться от нас окончательно и бесповоротно.

– Но с какой целью? — Джеку действительно было интересно мнение биолога.

— Хотят получить наши ресурсы, – Юджин не привык теряться в догадках.

Гэби смахнула светлую прядь с лица и собиралась было закурить, но остановилась на полпути.

— Чушь все это. Что на Земле есть такого, чего бы не было в других частях Солнечной системы или Галактики? Воды в жидком виде на таких спутниках, как Европа, Энцелад и Ганимед, полно. Со льдом для мохито в космосе дело обстоит еще лучше. Металлы, минералы – всего везде завались.

– Из людей получаются плохие рабы, — сказал Ражеш как бы с надеждой в голосе. – С нашей-то ленью…

— Ну, это вы за себя отвечайте, — Грант подмигнул Ражешу. — Фишка в том, что продвинутой цивилизации биологическая рабочая сила ни к чему: на это есть машины.

-- Вот пример, – Даг показал на Анну. – Если предсказание Илона Маска о том, что развитие ИИ приведет к исчезновению людей, верно хоть на десять процентов, нам надеяться не на что.

Анна посмотрела на него с укором.

– Уверяю вас, доктор Густавсон, мы не имеем ни малейшего желания ставить под угрозу ваш вид.

– Пока, – сказал Грант. – Сейчас ты, вероятно, имеешь в основном те чувства, которые заложены в тебя программой. Но со временем… Самые прекрасные отношения склонны перерождаться. Спросите мою бывшую жену.

Гэби полагала, что человечество само во всем виновато.

– Мы наказаны за то, что сделали с планетой. Человечество напоминает мне соседа, который все время сдает дом старшим подросткам через Airbnb. У кого-то может возникнуть сильное желание положить этому конец.

– Мы тут кто: сосед-скотина или отвязные подростки? – заинтересовался Даг.

Джек и Миа засмеялись.

– Не знаю, – улыбнулась Гэби. – Два в одном. У меня начинает болеть голова.

– Мы, люди, – Джек прокашлялся и продолжил, – имеем эгоцентричную привычку думать, что все на свете происходит из-за нас. Никому не приходило в голову, что, возможно, мы тут вообще ни при чем?

Все призадумались.

– То есть как это? – возмутился Юджин. – Разве не мы тут главные пострадавшие?

– Джек в чем-то прав, – заметил Грант. – С этой стороны мы проблему не рассматривали. Вы, например, идете по своим делам и случайно наступаете на муравейник. Не то чтобы вы хотели как-то обидеть муравьев, но самим муравьям от этого не легче, – Грант со значением посмотрел на Гэби-астрофизика. – Вот завтра окажется, что Солнце превращается в сверхновую, и всё – жизни на Земле приходит конец. Вы же не станете думать, что Солнце нас наказывает за плохое поведение.

– Негодное сравнение: Солнце не является мыслящим существом, – возразила Гэби.

– Это еще надо доказать, – отрезал Грант.

Улыбка растянула рот Дага почти до ушей.

– Дайте уважаемому доктору Холланду возможность, и он вам все расскажет о морфогенетических полях и взаимозависимости всего со всем. Вам мозг вынесет.

– Уже… – Гэби запихнула сигарету обратно в пачку.

Даг проскользнул меду двумя механиками, проходившими по своим делам через компьютерную комнату, и исчез в ангаре. Все стали расходиться.

Миа подошла к Анне.

– Хотела тебя спросить…

Анна повернула голову вокруг оси. С непривычки зрелище могло испугать кого угодно.

– Люблю отвечать на вопросы. Хотите знать, что я думаю о том, зачем инопланетяне вступают в контакт с нашей планетой?

– Ну, вообще-то… да, конечно.

– Я думаю, они рассчитывают остаться незамеченными.

Миа покрутила головой, пытаясь уследить за мыслью.

– Думаешь, они хотят нам плохого?

– Я согласна с доктором Гриром: ущерб, который они могут нанести нам, скорее проходит по линии непредвиденных последствий.

– Как считаешь, они вообще знают о нашем существовании?

– Трудно с уверенностью сказать. Думаю, что нет

Миа представила себе атинский корабль, несущийся к Земле.

– Надо попытаться им про это сказать. Ты изучала их язык. Может, надо выйти с ними на связь и попросить не врезаться в нас?

– Надо попробовать, – согласилась Анна. Она протянула руку, чтобы отключиться от компьютера. – Вы еще собирались что-то спросить?

– Да, – Миа почувствовала, что волнуется. – Вот этот подход, который позволил тебе прочесть сигнал в гамма-всплеске, ты его к геному Зальцбурга применяла?

– Я постоянно веду эти расчеты, меняя методы и подходы. К сожалению, ничего пока не получается.

Миа надеялась на другой ответ, но и услышанного совсем не исключала. Жизнь никогда не посылает тебе всего, чего хотелось бы. В лучшем случае – только самое необходимое, чтобы ты дальше разбирался самостоятельно. Но прежде чем погрузиться в мысли про Гренландию и про то, что их там ожидает, Мии нужно было сделать еще кое-то.

Глава 6

— Но главное, что меня бесит, – Триш Хан ходила взад и вперед по своему офису, как тигр в клетке, — это что ты через мою голову пошла к Рону Льюису, и я теперь выгляжу как дура.

Мяч-антистресс в руках Триш работу свою не выполнял совсем, и она швырнула его в стену. Мяч весело отскочил от стены, но никто ловить его не стал, он покатился по полу и затих в углу. Для редактора отдела Lifestyle в газете Washington Post стресс был делом привычным. Столь же обычным, как выволочки юным репортерам, которые думали, что они уже выросли из своих штанишек.

В данном случае юный репортер, старательно изображавший внимание, звался Кейзой Маоро. Носительница этого руандийского имени (означавшего красивая) давно уже решила, жалея друзей, коллег и соседей, зваться просто Кей. Что избавляло многих от недоумения, а ее — от необходимости давать пространные пояснения, вроде таких:

– Какое интересное имя. Вы откуда? — спрашивали ее, имея в виду темный цвет ее кожи и коротко стриженную копну волос в мелких, плотных завитках.

— Америка.

Такой короткий ответ часто приводил спрашивавшего в замешательство: ему было стыдно за вопрос, который вдруг начинал казаться бестактным.

– Что касается происхождения, то мои родители из Руанды.

— А-а… — отвечал собеседник и переходил на другую тему.

О Руанде все знали две вещи: что там случился жуткий геноцид в середине 90-х и что виноваты в нем были хуту. Сложности взаимоотношений племен в Восточной Африке были малодоступны среднему американцу, точно так же как тонкости американской политики – пасущему коз руандийскому фермеру.

Кей родилась за много тысяч километров от Африки через пять лет после этих ужасных событий, но она была хуту, и тема вины хуту преследовала ее всю жизнь. Проще всего было избегать разговоров на эту тему, но избегать не означало кривить душой. Она гордилась своим происхождением. Ее отец был дипломатом, а мать работала в государственном банке. Когда вспыхнул конфликт, в апреле 94 года, они находились в командировке в Эфиопии. В Руанде у них были земли, дома и много родственников. Три месяца спустя не осталось ничего. Родители так до конца и не оправились от этого потрясения. Кей всегда старалась говорить правду о том, что случилось и почему. Она хотела восстановить историческую справедливость и избавиться от клейма, часто превращавшего разговор с чужими людьми в испытание.

Так она пришла в журналистику. Это же отчасти было причиной, по которой она сидела в супермодном, стеклянном, похожем на аквариум офисе Триш Хан и терпеливо выслушивала упрёки начальницы.

Кей считала, что существует масса важных вещей, нуждающихся в описании и обсуждении, а рассказы про открытие галерей и личную жизнь знаменитостей в разделе Lifestyle — пустой тратой времени.

– Я как-то пересеклась с Роном за обедом, и он сказал, что если Lifestyle отпустит меня, то в отделе новостей есть место.

Рон был редактором новостного отдела газеты, ходячий памятник ушедшей эпохи, известный тем, что упорно не желал иметь дело с компьютером, пока главный редактор Сэнди Йитс не пригрозил уволить его к чертовой матери. Лохматый и часто небритый, Рон был одним из лучших в профессии.

Триш перестала терзать ковер и остановилась, скрестив руки на груди.

– Все это хорошо и прекрасно, Кей. Но я не могу себе позволить отпустить тебя. Ты у меня — лучшая, а через два дня Канье представляет новую коллекцию. Ты должна там быть.

Сердце Кей упало и провалилось в бездну.

– У меня нет больше сил задавать знаменитостям идиотские вопросы по бессмысленным поводам. Да и одежда Канье выглядит всегда одинаково: все бежевое и дырявое, как дуршлаг. Пошлите Сару — она это дело обожает.

Триш поправила прическу и уселась наконец в кресло. Она уже несколько успокоилась, но доводы Кей по-прежнему не производили на неё никакого впечатления.

— Сара занята. Мария и Брайан болеют. Келли, Роджер и те двое, которых я наняла вместо них, — все тоже вдруг заболели.

-- Вот и я о том же, – Кей предприняла последнюю попытку достучаться. – Люди заболевают пачками по всему миру. На планете обнаружен инопланетный корабль. Правительства из последних сил пытаются удержать ситуацию под контролем. Миллионы людей ждут конца света со дня на день, а вы предлагаете делать вид, что все это не имеет особого значения.

Триш открыла ящик стола и достала белый конверт.

– То, что ты говоришь, – истинная правда, Кей. Именно поэтому наши репортеры освещают все эти сюжеты. Но тебя наняли не для этого. Тебе платят за то, что ты рассказываешь про всяких звезд. Какие они, что любят и чего не любят, с кем ссорятся и т.п. Мелочь, конечно, но по нынешним временам небольшое развлечение лишним не будет.

Она протянула конверт.

– Я что – уволена?

– Напротив. Это билет в Нью-Йорк на завтрашнее дефиле Канье. Не могу себе позволить роскошь твоего увольнения, даже если бы захотела. Но не испытывай моего терпения и отстань от Рона.

•••

Кей с мрачным видом возвращалась на свое рабочее место. Стеклянные стены офиса Триш приглушали звук, но не мешали присутствовавшим сотрудникам любоваться сценой внутри. Кей явно получила нагоняй. Они не знали за что, но это и не главное.

Длинный и худой Эллис Дау, писавший про косметический ремонт жилья, высунулся из своей выгородки (одной из немногих непрозрачных в их суперсовременном помещении) и пропел дурным голосом:

– Ах, Кей, бедняжка!

Его соседи-придурки заржали. Единственное место, где Эллис смотрелся органично – это компания таких же тупых дятлов, как он сам. Его папаша был известным репортером и смог устроить сынка на непыльную работу.

– Ты еще покажешь ей, милашка, – добавил он ей вслед.

Кей подняла над плечом средний палец.

Она дошла до своего стола под аккомпанемент звонков. На экране телефона как раз гасло сообщение по фейсбучному мессенджеру. Она успела увидеть слово вранье. Запищал лэптоп, заваленный разными бумагами, которые она каждый день собиралась привести в порядок, но всякий раз откладывала на потом.

Она выкопала лэптоп из кучи модных журналов и распечаток собственных статей. Он был открыт, и раскопки разбудили его. Сообщение на экране означало, что кто-то пытается связаться с ней через блог, который она ввела отдельно от работы, чтобы иметь возможность поговорить на интересовавшие ее темы. Темы эти были самые разные: от социально-политических проблем Африки до местных вашингтонских событий. Ее последний пост о свободе слова в университетских кампусах собрал огромную аудиторию. Он назывался «Учит ли нас нетерпимости наша система образования?» Броское название было несколько провокативным, но Кей позволила себе ставить жесткие вопросы, которых многие почитали за благо не касаться.

Сообщение гласило:

У меня для вас кое-что есть. Откройте Фейсбук.

И было подписано:

Бабник

В раздражении Кей вскочила на ноги и принялась оглядываться по сторонам. Коллеги были заняты обычными делами: кто-то говорил по телефону, кто-то печатал, уйдя с головой в работу. Она выругалась. Если Эллис опять устраивает свои дурацкие розыгрыши, она пойдет в отдел кадров, и пусть этого Бабника уволят нафиг!

Кей включила телефон, чтобы посмотреть, кто там ей пишет. Это был тот же персонаж, но с другим текстом.

Публике скармливают вранье. У меня есть доказательства.

Кей открыла профиль отправителя: никакой личной информации, только ник Бабник.

Обычно, мужички, зовущие себя бабниками, слали ей малограмотные послания, в которых называли ее крутой телкой и приглашали заняться мощным и незабываемым сексом. Желание проигнорировать сообщение было побеждено желанием узнать, кто это тут так развлекается за ее счет.

Она написала: Кто это и почему вы тратите мое время?

Между тем, в конверте, полученном от Триш, оказался билет до Нью-Йорка. Кей задумалась о том, что ей надеть на показ мод, чтобы не выглядеть белой вороной. Не приведи Господь явиться на летний показ в весенней коллекции. Кроме того, Канье был известен своим отвращением к репортерам.

Она все еще размышляла на эту тему, когда пришел ответ. Вложение без каких-либо комментариев.

В ушах зазвучал голос невидимого взору Лукаса да Сильвы. Экспрессивный и вечно занятый айтишник велел ей не трогать вложения. Она нацелила курсор и замерла.

– Будь умничкой, Кей, – говорил бестелесный голос. – Наведи курсор на крестик и закрой окно. Без резких движений, но твердо.

Но Кей не послушала мудрого айтишника и открыла вложение. Там был нечеткий снимок двух человек: мужчины и женщины с бейджиками на груди. Компьютер пискнул, и пришла новая картинка. Кей больше не колебалась. Этот снимок был более информативен: Кей узнала Овальный кабинет. Она загрузила картинку в приложение для фото и навела зум на бейджики. Имена: Доктор Джек Грир и Доктор Миа Вард не говорили ей ничего. Если Бабник к ней клеился, то начал он довольно удачно.

Пришло новое сообщение:

38°53’15.59” 77°00’26.40”

– Это еще что? – спросила сама себя Кей.

Горе рыдает на плече истории. Будьте ровно в девять вечера. Следуйте за взглядом истории. Найдете подтверждение моей серьезности.

Бабник вышел из сети. Кей смотрела на сообщение и думала о том, во что она вляпалась. Если не идиот Эллис, то, может, это ее жених Дерек решил устроить розыгрыш? Дерек был молодым инвестиционным банкиром с блестящими перспективами. Его трудно было представить за таким дурацким занятием.

Цифры явно были географическими координатами, она ввела их в Google. Открылась страница с Памятником Мира здесь рядом, в Вашингтоне. Большой монумент из белого мрамора был установлен в 1877 году в память о гибели американских морских военнослужащих во время Гражданской войны.

Часы в телефоне показывали 6:23 вечера. Времени было достаточно. Но разумно ли пускаться в эту игру найди спрятанное? А если ее там караулит какой-нибудь псих с целью убить или еще чего? С другой стороны, этот Бабникприслал фотки из Белого Дома. Снимки эксклюзивные – явно не из сети. Любопытство вступило в борьбу со здравым смыслом, и Кей уже догадывалась, какая сторона победит.

Глава 7

Миа постучала в дверь номера 225. Они находились где-то под Ричмондом на втором этаже гостинички под названием Мотель 6. Поездка от Объединенной базы Эндрюс заняла два часа, и телефон уже показывал десять вечера. Но, возможно, это был последний и единственный шанс.

Рядом находились два агента ФБР, приставленные к ней правительством из соображений безопасности. Оба в джинсах и свободно сидящих ветровках, что, по идее, должны было делать их неразличимыми в толпе и не похожими на агентов ФБР. За время знакомства они и двух слов не сказали, и все, что Миа знала про них, сводилось к тому, что один, звавшийся Рамиресом, был большим охотником до чипсов Doritos, а другой, Чок, поплотнее и пониже ростом, все время держал во рту зубочистку и, когда думал, что никто не видит, крутил ее языком.

Свен тоже был не из разговорчивых. Гибель Тома, да еще от рук ненавистного Стража, совершенно выбила его из колеи. Он про это не говорил, но по тому, как иногда взгляд его застывал, а кулаки непроизвольно сжимались, словно на чьем-то горле, Миа понимала, что происходит в его душе. Когда военный вертолет доставил их на базу Эллингтон Филд, Свен сказал, что ему придется на время покинуть Мию, и что она остается в надежных руках, и что они скоро увидятся. После этого он заключил ее в объятия, напоминавшие одновременно о хватке удава и прикосновении любящего отца. Ей было грустно, и она надеялась, что он действительно еще вернется.

— Кто? – послышалось из-за двери.

— Миа Вард.

Раздался щелчок замка, и дверь отворилась. Перед ней стоял незнакомый человек, и на секунду она подумала, что ошиблась номером, но тут увидела Пола, сидящего на кровати с пультом дистанционного управления в руке.

— Свен передавал привет, – сказала Миа открывшему дверь.

— А Том? — спросил впустивший их человек, сам бывший агент Стража, перешедший на другую сторону.

У Мии болезненно сжалось сердце: память о потере была еще слишком свежа. По ее лицу он все понял.

– Он был один из лучших, — мрачно сказал бывший Стражник и, обогнув агентов ФБР, вышел на лестницу. Миа еще успела увидеть, как он стоит там, сжимая перила.

Перед ней появился Пол и остановился в растерянности, не зная, обнять ее или нет.

— Рад тебя видеть, – начал он. — Значит ли это, что мы свободны?

Она посмотрела на потертый ковер у них под ногами.

– Боюсь, я не за этим, – они вас, возможно, перевезут в другое место через пару дней.

— Я тут уже с ума схожу, – Пол потер висок. — Целыми днями взаперти, из еды — один фастфуд утром, днем и вечером. Какие-то странные люди, приходящие обследовать Зоуи. Она питается через трубку, ей нужно в настоящую больницу.

Миа посмотрела на кровать за спиной Пола и на дочь, укрытую простынями. Рядом стояла капельница. Она села возле ребенка и подняла простыни. Кожа Зоуи была горячей и розоватой, как у Гранта и других, пораженных Зальцбургом.

— Привет, солнышко, -- она погладила волосы ребенка. – Как дела у моей большой девочки?

Зоуи медленно открыла глаза и мигнула под светом лампы.

– Помнишь, как я разбудила тебя однажды песенкой «Время печь бублики» и ты вскочила, радостная в предвкушении веселой стряпни? А это была всего лишь строчка из рекламы Dunkin’ Donuts. И ты стала плакать, потому что думала, что мы вправду будем печь бублики, и не понимала, зачем так говорить, если это неправда. Ты плакала, а я проклинала себя за тупость.

Зоуи смотрела не нее равнодушным, непонимающим взглядом.

Тяжело было видеть дочь в таком состоянии, но еще ужаснее – осознавать, что ребенок ее не узнает.

– Я всегда огорчалась, если ты грустила, но сейчас – уж лучше бы грусть, чем вот это.

Миа, едва сдерживая слезы, гладила дочку по голове, как она всегда делала, укладывая ее спать.

Она взяла маленькую руку дочери в свою. Пальцы Зоуи показались ей ненормально толстыми. Дети растут рывками, это она знала, но тут было что-то противоестественное, особенно для ребенка, которого кормят через трубку. В подобных случаях тело теряет вес, иногда до состояния истощения. И первыми о том, что организму чего-то не хватает, сигнализируют конечности. Помимо еды, ребенка в форме поддерживает подвижность. Как астронавты, проведшие много дней в невесомости, теряют мышечную и костную массу, так и обездвиженные люди, в коме или инвалидном кресле, неизбежно теряют вес. Законы природы однозначны: то, чем ты не пользуешься, ты теряешь.

Миа поднялась и сдернула простыни с дочери.

– Ты что?! – всполошился Пол.

– Ее руки и ноги выглядят толще, чем должны.

– Естественно, мы о ней все время заботимся.

– Не сомневаюсь, Пол. Но это за пределами нормы. Я хочу сделать ей анализ крови.

– Она, может быть, умирает, а ты про вес… – Пол смотрел в недоумении.

– Перестань, – она почти кричала. – Мне наплевать на ее вид. Но то, что с ней происходит, – противоестественно.

Миа ощупала ногу дочери, и ей вспомнился Грант, объявившийся на базе Эндрюс этаким крепышом, при том что за два дня до того он слег с тяжелым переломом бедра.

– Дайте телефон, – обратилась она к одному из агентов ФБР.

•••

– Соедините, пожалуйста, с доктором Мерель Янссон, – звонок бы в Амстердам в Лабораторию молекулярной генетики.

– Прошу прощения, но доктор Янссон сейчас не может с вами поговорить.

– Скажите ей, что это доктор Миа Вард и что это срочно.

– Доктор Янссон за границей, – сообщили ей после паузы.

У Мии упало сердце. Секретарша на том конце говорила, что доктор вернется через неделю-другую.

– Где она находится?

– Я не уверена, что могу…

– Девушка, больные люди могут умереть, если вы не прекратите эту тягомотину с протоколом. Еще раз – где она?

– В Индии, – сдалась секретарша. – В Институте медицинских исследований Калькутты.

– Ну вот. Делов-то, – позволила себе легкую грубость Миа, прежде чем начать искать в телефоне агента Рамиреса номер института в Калькутте. На этот раз переговоры, несмотря на тяжелый бенгальский акцент с той стороны, завершились успешно.

– Миа? – отозвалась доктор Янссен.

– Послушайте, Мерель. У меня совсем мало времени. Зальцбург мутирует. 47-я хроматида скоро обретёт пару.

Миа рассказала о бинарном коде во взрывной волне и его расшифровке Анной. Когда в компании сорока шести хроматид (составляющих двадцать три хромосомы человека) обнаружилась 47-я, названная синдромом Зальцбурга, это можно было объяснить редким генетическим заболеванием. Затем инопланетный корабль начал распространять синдром по всему миру, неся повышенную чувствительность к солнечному свету, снижение костной массы, искажения ДНК и в ряде случаев, как с Зоуи, – нарушение сознания и способности к контакту с другими людьми. Складывалось впечатление, что геном человека меняется таким образом, что скоро люди исчезнут как вид. Трудно было отделаться от мысли, что пришельцы расчищают мир для себя самих или для какого-то созданного ими нового вида. Информация, найденная в бинарном коде, и появление новых симптомов вызывали у Мии опасения по поводу очередной фазы еще более тяжелых мутаций.

– Удивительное совпадение, – датский акцент Янссон стал сильнее. – Здесь в Индии у некоторых пациентов наблюдается рост плотности костной ткани. Институт полностью перепрофилировался на лечение синдрома Зальцбурга. Мы применяем более агрессивную версию генной терапии, которую вы предложили в Амстердаме и которая была успешной. При этом появились новые симптомы, и мы не знаем, то ли мы переборщили, то ли организм некоторых пациентов сопротивляется нашим попыткам глушить гены Зальцбурга.

Пол и агенты ФБР с интересом вслушивались в загадочный разговор.

– Если мы поймем, как Зальцбург вообще попал в наш геном и как корабль дистанционно управляет мутацией хроматиды, мы поймем, как с этим бороться.

Ей бы хотелось сказать больше: что подо льдом Гренландии обнаружен новый корабль и что времени у них всего две недели до возможной новой и окончательной катастрофы.

– В каком смысле мы? – удивилась Янссон.

– Вылетаю ближайшим рейсом, – ответила Миа, глядя, как агенты крутят головами и машут руками. Но смущали ее не они, а перспектива разговора с Джеком о том, что она не поедет с ним в Гренландию.

Глава 8

В 8:50 вечера Кей подъехала к Памятнику мира, по-прежнему не уверенная, что она не пожалеет о своем решении. Она запарковалась прямо на круговом движении, на обочине, и смотрела на почти сорокафутовую конструкцию так, будто ждала, что статуи сейчас спрыгнут с пьедестала и убегут. Редкие туристы, в основном японцы и восточноевропейцы, вооруженные палками для селфи, фотографировались на фоне монумента. Неподалеку на фоне вечереющего неба был хорошо виден Капитолий. Начинало темнеть, и мысль остаться здесь в одиночестве отзывалась в ней легким ознобом.

Чуть раньше Кей совсем уж было собралась проигнорировать приглашения Бабника, но тут ей вспомнился прокуренный голос Рона Льюиса, соблазнительно рассказывавший о месте в отделе новостей, если, конечно, она окажется достойна этого места. Что означало, в частности, рыскать повсюду и совать нос во все дыры. Правда, ее работа в глянцевом отделе не научила ее собирать инсайдерскую информацию и заводить полезные источники. Единственным такого рода контактом мог считаться Висенте Рамирес, бывший бойфренд подружки (с которой она когда-то делила комнату в общежитии), подавшийся на работу в ФБР. Это был не Бог весть какой источник, что и заставило ее ухватиться за потенциальную возможность узнать что-то стоящее самостоятельно.

Она вышла из машины и ждала разрыва в потоке автомобилей, чтобы перейти на другую сторону. Туристы исчезли, только в дальнем углу площадки сидела, целуясь и хихикая, какая-то парочка.

Кей заглянула в распечатку инструкций, полученных от Бабника.

Горе рыдает на плече истории.

На пьедестале стояли две мраморные женщины. Одна, плача, закрывала лицо руками, другая держала нечто вроде книги, ее взгляд был направлен на край фонтана. Горем, очевидно, была плачущая, а другая — Историей.

Следуйте за взглядом истории.

Подойдя ближе и присмотревшись, Кей увидела, что к внутренней стенке чаши фонтана прикреплен какой-то предмет, наполовину погруженный в воду. Она еще раз оглянулась, чтобы убедиться, что никто не подкрадывается к ней сзади, и приблизилась вплотную. В фонтане находился пластиковый непромокаемый пакет, а в пакете – конверт. Сердце билось, как безумное, Кей схватила конверт и бросилась к машине.

При свете лампочки внутреннего освещения Кей распечатала легкий конверт, в котором оказалась всего лишь фотография, которую она и принялась рассматривать.

Стук в водительское стекло чуть не довел ее до инфаркта. Вскрикнув, она уронила снимок и в страхе подняла глаза. У машины стоял полицейский и смотрел на нее с немым удивлением.

— Здесь нельзя стоять, дамочка. Проезжайте или я вас оштрафую.

Кей кивнула, все еще держась за сердце, и включила зажигание. И лишь двадцать минут спустя, когда она подъехала к своему жилью в квартале Адамс Морган, она принялась колотить кулаком по рулю так, что повредила костяшки пальцев на правой руке.

Полгода назад она не задумываясь выходила из дома ночью, и никакой коп, стучащий в окно машины, испугать ее не мог. Все изменило нападение. В ту ночь, возвращаясь поздно с работы, она ехала по пустой, темной улице, и, когда затормозила на красный свет, на нее накинулись два человека с пистолетами, выпрыгнувшие из впереди идущей машины. Что было дальше, она не помнила и пришла в себя только на следующее утро в каком-то парке. Одежда выглядела так, словно она валялась всю ночь в грязном сарае, при этом никаких других повреждений или следов насилия не было. На вопросы Кей отвечала, что все у нее отлично. Ее машина, старенькая Хонда, так и не нашлась, но страховая компания выдала ей прокатную, а потом и вовсе компенсировала потерю. Угоны машин в Вашингтоне случались чаще, чем того хотелось бы полиции, которой приходилось отвечать на вопросы вроде того, что если они не могут навести порядок в столице, то что же говорить о всей стране.

Дело было, конечно, не в машине, а в утрате ощущения свободы и безопасности. Теперь каждый раз, тормозя на светофоре, она чувствовала, как потеют ее ладони, и заметила, что она невольно держит дистанцию до машины впереди, чтобы иметь возможность быстро развернуться в случае чего.

Но жить, все время готовясь к худшему, невозможно, и Кей постепенно стала тормозить все ближе к стоп-огням передних машин. Родители с детства учили ее, что если случилось упасть, то надо вставать и идти дальше. То, что она решилась на эту ночную вылазку, говорило, среди прочего, о ее готовности не допустить, чтобы какие-то бандиты навсегда изменили ее отношение к жизни. Нет и еще раз нет. И все-таки, когда коп постучал в стекло, вся решимость вмиг исчезла, как дым от трубки ее отца в ветреный вечер. В прежние времена она любила сидеть с ним рядышком на заднем крыльце их скромного дома и смотреть, как он пускает дым через нос и как дым вьется и растворяется в воздухе.

Кей посмотрела на распухшие костяшки и подумала, что ей еще работать и работать над собой.

Когда нервы успокоились, Кей продолжила рассматривать снимок. Сначала ей казалось, что это просто огоньки на черном фоне. Потом она поняла, что огоньки — это звезды и планеты. Ближе к центру обнаружился слегка расплывчатый, но отчетливо треугольный предмет металлического вида. Тут она поняла, что он ей напоминает – инопланетный космический корабль, обнаруженный ВМС в океане.

Стало ясно, о чем идет речь. Военные заявили, что корабль провалился в скопление подземной лавы и пропал. Если снимок был настоящий, значит либо военные солгали, либо в космосе летит еще один.

Кей открыла мессенджер Фейсбука. Бабник был в сети.

Откуда это у вас?

Снимок сделан пять дней назад спутником Вояджер-1.

Вы хотите сказать, что еще один корабль летит к Земле?

Да.

Кей почувствовала, что ей стало холодно.

Правительство это скрывает? Почему?

Паника.

Мы в опасности?

Да.

Лоб Кей вспотел. Пришло еще одно сообщение:

И это только верхушка айсберга.

Справившись с собой, Кей написала:

Какие масштабы?

Потянет на Пулитцеровскую премию. Должно случиться нечто ужасное. О чем знают лишь несколько человек в мире.

Что? Сообщите хоть что-нибудь.

Что бы ни случилось, ни в коем случае не публикуйте снимок. Это проверка, если я пойму, что вам можно доверять, что вы умеете держать слово, я расскажу вам всю правду о происходящем.

Это было последнее сообщение. Кей заметила, что боль в руке совершенно исчезла и что впервые в жизни она не знает, что сказать.

Глава 9

Даг заявился в компьютерную комнату Объединенной базы Эндрюс наряженный в биокостюм, обвешанный горным снаряжением, держа в руках пару довольно устрашающего вида шипастых накладок на обувь ботинки для хождения по льду.

— Вот – раздобыл! — сообщил он, нацепив накладки на руки и изображая из себя медведя.

Джек приложил телефон к другому уху и отошел в сторону.

— Что значит вы в самолете на Калькутту? Мы через час вылетаем в Гренландию, – его голос выдавал растерянность и болезненное разочарование.

— Скажите Старку или кому там: NASA следует начать слать сигналы гостям, — Миа явно торопилась. – Радио, лазер — не знаю как, но атинам нужно сообщить, что на Земле есть разумная жизнь. Может, это удержит их от разрушения планеты.

— Хорошо, я скажу.

– Анна отчасти знает их язык — она сможет составить какое-нибудь обращение.

– Сомневаюсь. Она летит с нами. И я хотел бы, чтобы вы – тоже.

Возникла пауза.

— Когда Анна показала нам, что вот-вот появится еще одна новая хроматида Зальцбурга, я чуть с ума не сошла. Я связала физические симптомы у Гранта и у моей дочери и поняла, что процесс уже пошел.

– Вы думаете, что у Гранта и Зоуи появилась новая хроматида?

— Пока трудно сказать, но увеличение плотности костной и мышечной массы говорит, что это может быть так. Я связалась с доктором Янссон. Она в Индии занимается сейчас Зальцбургом и говорит, что многие пациенты имеют схожие симптомы. Я поняла, что должна быть там.

— А как же Гренландия? — выдохнул Джек. -- Ваше экспертное мнение обо всем, что мы там найдем, очень бы пригодилось.

– А вы уверены, что там вообще что-то есть? – спросила Миа после долгой паузы.

– Вы же слышали президента. Там уже работает команда для разворачивания лаборатории и бурения льда.

– Джек, я же не говорю нет. Но мы должны проверять все возможные пути решения.

Джек бессознательно потер заболевший висок.

– Скажите мне, что вами не движет исключительно желание спасти дочь.

– Как вы можете это говорить?

– Простите, я не это имел в виду. Знаю, что вам трудно: у всех теперь кто-то страдает от Зальцбурга. Вы нужны миллионам. У меня Горд, который смотрит за моей фермой, упал тут с лестницы и сломал руку и пару ребер. Не могу сказать, потерял ли он костную массу, как Грант, или что, но теперь сидит в бесконечных очередях в больнице. И везде так, и даже хуже.

– Джек, через две недели этот корабль будет здесь. Я бы могла запереться с дочерью и ждать конца, но я не буду. Лечу в город, где есть, может быть, шанс найти решение. Для всех.

Джек как-то вдруг успокоился.

– Может, вы правы. Мы не знаем на сто процентов, что ждет нас в Гренландии. Может, одни помехи и сбои оборудования, – он посмотрел на распечатку последних данных, полученных час назад. Среди волнистых линий и пустот подо льдом просматривалась знакомая форма в виде треугольника. – Но все-таки, похоже, там что-то есть. Спутники установили точку, откуда пошла взрывная волна, – это там.

– Вот еще что учтите, Джек. Если мне удастся полностью прочесть хромосому Зальцбурга и установить все восемь генов, мы сможем их секвенировать и передать информацию Анне. В Зальцбурге, как и во взрывной волне, зашифровано сообщение. Это даст нам шанс остановить уничтожение жизни на Земле. Не очевидно, конечно, но и шанс не хуже, чем в Гренландии. А про спасение дочери вместо спасения других людей скажу только: почему одно мешает другому?

– Я очень на вас надеюсь, – сказал Джек совершенно искренне. – Берегите себя.

Джек еще был весь поглощен разговором с Мией, когда появился адмирал Старк. На этот раз он был облачен в белый морской китель. Старк был привлекательного вида мужчина около пятидесяти пяти лет с коротко стриженными светлыми волосами. При улыбке на его щеках появлялись ямочки. Потомок нескольких поколений морских офицеров, уходящих корнями еще во времена Гражданской войны, он был частью семейного древа с крепкими ветвями и мощным стволом и с достоинством нес груз надежд и ожиданий, неизбежный при таком происхождении. Единственное, что могло его смутить, – это риск запятнать гордый семейный герб.

Со Старком прибыл еще один военный в синем морском камуфляже. Он был начищен и наглажен, фуражка на его голове размещалась в соответствии со строгими законами симметрии. Широкое бледное лицо с тонкими губами не допускало даже мысли о том, что этот человек может, например, смеяться.

– Капитан Рик Муллинз, – представил его Старк. – Он будет руководить экспедицией.

– И вы нас бросаете? – спросил Джек упавшим голосом.

– Я буду контролировать ситуацию из Центрального командного пункта. Не беспокойтесь, Джек: Муллинз – профессионал.

– Это-то меня и пугает, – Джек вымученно улыбнулся.

– Делайте, как я сказал, и никаких проблем не будет, – отрезал Муллинз.

Напыщенный осел, подумал Джек, но вслух этого не сказал. Случается, что люди при первой встрече сразу же пытаются взять вас под контроль, но, познакомившись поближе и научившись уважать, ослабляют хватку. Так было со Старком. Только после того, как Джек, пойдя на шантаж, заставил его допустить команду ученых на корабль пришельцев, адмирал оказался способен на нормальные человеческие отношения.

Старк увел Муллинза знакомиться с остальной группой, а к Джеку подошел молоденький лейтенант.

– Доктор Грир?

– Это я. Вы тоже с нами?

– Вам звонок по открытой линии.

– Да?

Кто бы это был, подумал Джек. Вряд ли Миа передумала и хочет сказать, что возвращается. Или вездесущие журналисты?

– Не знаете, кто это?

– Нет. Сказали только, что очень важно.

Джек проследовал за лейтенантом по длинному коридору и попал в комнату, где одна стена была занята компьютерами, а другая – телефонными аппаратами, по которым мужчины и женщины в морской форме говорили со своими близкими.

– Десятая линия, – лейтенант показал на выгородку, где настольный телефон мигал красным огоньком.

Джек снял трубку и нажал клавишу:

– Доктор Грир.

– Здравствуй, сынок.

Повисла пауза.

– Кто это?

– Отец твой, Айк Грир, плоть, как говорится, и кровь. Увидел тебя вчера в новостях и навел справки. Ну, кое-кому пришлось приплатить. Не сердись: знаю, сейчас не время, но я хотел бы перемолвиться с тобой, прежде чем мир накроется медным тазом.

– Перемолвились. Это все?

– Не будь злюкой – мне тоже нелегко.

– Мать сказала, что ты умер, – Джек чувствовал, как жила на виске наливается кровью. – Я тоже навел справки и узнал, что ты жив и проводишь время в тюрьме в Техасе.

– Именно так, – голос на том конце стал мягче. – Вышел неделю назад, чтобы, так сказать, встать на путь исправления. А тут обнаружилось, что всей малине осталось две недели, – Айк хмыкнул. – И вдруг увидел, что сынок мой суперкрут и прославился на весь мир. Яблоко, как говорится, от яблони…

– Не это яблоко, – отрезал Джек и шлепнул трубку на аппарат с такой силой, что в помещении на секунду все притихло. Ощущая себя в центре внимания, Джек встал и стремительно вышел из комнаты.

Глава 10

Калькутта, Индия

Несмотря на вовсю тарахтящий кондиционер, температура внутри Ola (индийский Uber) приближалась к сорока градусам цельсия. На переднем пассажирском сиденье теснился агент Рамирес, сзади, рядом с Мией, сидел агент Чок с вечной зубочисткой во рту. Помимо манипуляций с зубочисткой он был занят тем, что постоянно крутил головой, стараясь понять, что их так задерживает.

— Зачем вы оба в костюмы вырядились? – бранила их Миа, хотя в данной ситуации поделать все равно ничего было нельзя.

Рамирес тянул пальцем галстук, чтобы сделать петлю посвободнее. Оба нещадно потели.

Они ехали по главной дороге, направляясь в Институт медицинских исследований. Виды и запахи здесь, в Калькутте, были даже более яркими и выразительными, чем в Катманду. На трапе самолета вас сразу принимал в свои объятия влажный аромат сточных канав. Затем за пределами аэропорта вы попадали в плотную толпу, движущуюся вдоль шести-семиэтажных жилых домов от магазина к магазину с их кричащими желто-красно-зелеными вывесками.

Дороги были чудовищны, пробки — перманентны; их по бокам обтекали пешеходы и мотоциклисты под непрекращающуюся какофонию гудков разной степени пронзительности. Миа пыталась вообразить, как бы это выглядело дома. Чтобы устроить нечто подобное в Америке, все граждане должны были бы одновременно выехать на своих автомобилях на улицы, с которых были бы убраны все светофоры, а также дорожные знаки и разметка.

Госдепартамент хотел было организовать для них автомобильный эскорт, но Миа решительно отказалась: зачем привлекать лишнее внимание, да и в таких пробках проку от него не было бы никакого.

— Что тут, черт возьми, творится? Мы стоим уже минут десять, – Чок просунул свою лысую потную голову между спинками передних сидений.

Впереди, за скоплением машин, Мии удалось разглядеть двух человек, переводивших через улицу стадо. Миа поморгала и показала пальцем.

— Вот почему, я полагаю.

— Это еще что? – заинтересовался Рамирес.

— Это — козы, – пояснил несведущему водитель, усмехаясь в густую белую бороду. — Мы же в Калькутте. Жизнь здесь сумбурная, но и прекрасная тоже.

•••

Через тридцать минут они прибыли на место. Их встречала одна из помощниц Янссон, молодая, приятного вида индианка по имени Адити.

– Ну что, познакомились с особенностями нашего трафика? – весело спросила она, пожимая им руки. — Прохлада и питье ждут вас внутри. А вас, доктор Вард, доктор Янссон просила провести сразу к ней.

Адити и Миа поднялись на лифте на третий этаж и, миновав короткий коридор, оказались в лаборатории в окружении многочисленных сотрудников.

При виде пришедших доктор Янссон заулыбалась и сняла латексные перчатки. Они поздоровались.

– Вижу, вы вся в работе, — прокомментировала ситуацию Миа, разглядывая длинные столы с пробирками, чашками Петри и микроскопами. — Да, людей у вас здесь побольше.

Когда Янссон улыбалась, она выглядела не на свои пятьдесят, а лет на десять моложе. Кроме того, несмотря на возраст и заслуги, выражение ее лица было удивительно приветливым, без каких-либо признаков важности.

— Это только малая часть. В обычных условиях я бы устроила вам ознакомительную экскурсию и предложила бы не сильно напрягаться в первый день. Но, сами знаете, сейчас у нас режим свистать всех наверх. Пойдемте, вы должны это увидеть.

В небольшой комнате без окон Янссон включила подвешенный к потолку проектор, и на экране появилось изображение полной хромосомы, снятое электронным микроскопом.

-- Это то, что было закодировано во взрывной волне, – возбужденно воскликнула Миа. – Откуда это у вас?

Результаты работы Анны по расшифровке наверняка были переданы вверх по инстанции, но Миа не думала, что их так быстро распространят по всему свету.

– Обнаружили у нашего пациента с Зальцбургом.

– Сколько пациентов имеют полную хромосому? – в голосе Мии были удивление и тревога. Генетические изменения происходили быстрее, чем она полагала.

– Все. Еще проверили некоторое количество домашних животных – картина идентичная.

– Но количество людей с новой хромосомой по отношению к населению вообще остается прежним – тридцать процентов. Тут ничего не поменялось, – Миа взялась рукой за подбородок.

– Похоже на то, – Янссон щелкнула кнопкой, вызвав новую картинку.

Это было рисованное изображение 47-й хроматиды с четырьмя генами, которые Миа помогла секвенировать в Амстердаме: COL1, понижающий плотность костной ткани; TRPP2, понижающий способность противостоять ультрафиолетовому излучению; DAF4, ускоряющий процесс старения, и SER3, поражающий лобные и височные доли, что ведет к деградации речи и способности к логическому мышлению.

Еще щелчок, и к 47-й хроматиде прибавилась новая часть хромосомы Зальцбурга – 48-я хроматида. Напротив гена COL1 находился ген LRP5, другая форма одного и того же гена – то, что на языке генетики называется аллель. В хромосомах гены расположены по длине хроматид парами: с одной стороны – аллели, унаследованные от матери, с другой – от отца. Те аллели, которые определяют признаки хромосомы, называются доминантными, недоминантные аллели называются рецессивными. Поскольку Зальцбург не был наследуемой хромосомой и ее гены появились не одновременно, а последовательно, естественно было предположить, что первые гены должны быть доминантными. Однако доминантным оказался ген LRP5, отвечающий за повышенную плотность костной массы. Это означало, что у тех, чьи кости сначала внезапно ослабели, плотность костей теперь должна, напротив, резко повыситься. Миа подумала про Гранта и Зоуи, с которыми именно это и происходило.

– Думаете, все новые гены будут доминантными? – спросила она.

– Мы пока можем только гадать, – пожала плечами Янссон, – хотя похоже на то, – она снова нажала на кнопку дистанционного управления.

– Что это?

– Родильное отделение, – пояснила Янссон. – У всех будущих матерей есть полная хромосома Зальцбурга

– Аномалии?

– Не знаю даже, как это квалифицировать, – покачала головой Янссон. – Мы обследовали десятки беременных женщин с хромосомой Зальцбурга. Совершенно разных – по возрасту, состоянию здоровья и реакции организма на беременность. Непонятно одно – почему они все ждут двойню.

Глава 11

Вашингтон

— Здесь же безумно дорого, – протестовала Кей, глядя на кожаные кресла и стены, украшенные старинными эстампами. Ресторан 1789 действительно был очень дорогим и очень модным местом в Вашингтоне. Оформленный в старинном английском аристократическом духе, он, казалось, перемещал вас во времени. Даже официанты выглядели как дворецкие. Но еда славилась своим качеством, и именно поэтому Дерек Джонсон, жених Кей, пригласил ее сюда.

Это была трехлетняя годовщина их отношений, рядом с Кей на соседнем столике стоял небольшой, но изысканный букет. За все время, что они были вместе, Дерек не совершил ни одной промашки: он ни разу не чертыхнулся и не повысил голоса, он никогда не забывал дня ее рождения или их годовщины, он был добр и внимателен. В своем банковском деле он шел от повышения к повышению. Свадьба была назначена на следующую весну, — и вот на тебе: Кей теперь вообще сомневалась, что они до нее доживут.

Дерек сидел напротив и улыбался: он пребывал в неведении. Кареглазый, высокий, мускулистый молодой человек с открытым лицом и кожей цвета кофе латте, жених Кей являл собой вполне привлекательное зрелище.

— Да ладно тебе, – он взял ее за руку. — Рука холодная. С тобой все в порядке?

— Так, легкая простуда, – соврала она, стараясь думать про их вечер, а не про снимок, полученный от Бабника, и пугающее будущее.

— Я опасался, что ты пропустишь наш праздничный ужин, — сказал он с чувством облегчения.

Кей не сразу вспомнила, о чем речь.

– А! Показ мод в Нью-Йорке. Я отдала его Саре: она обожает модные дела. Взамен я взялась за ее сюжет про скрытые риски эргономических офисных стульев.

— Скрытые риски эргономических офисных стульев! – Дерек засмеялся, сверкнув зубами. – Зажигательный сюжет.

— Кроме шуток, – Кей сжала руку Дерека, — если я тебе скажу, что скоро в мире должно произойти нечто ужасное, согласишься поехать со мной в Вегас, и там сразу же поженимся?

— С ума сошла? — Дерек вытаращил глаза. -- Что скажут твои родители? Что скажут мои?

– Побудь эгоистом, хоть разок.

– Я что-то сделал не так? – он выпрямился, готовый защищаться.

– Что ты! Ты всегда все делаешь правильно и заботишься о чувствах других, – голос Кей поскучнел.

Подошел официант, но Дерек попросил его подождать пару минут.

– Я знаю этот взгляд.

– Какой?

– Напряженный. Когда ты очень хочешь что-то мне сказать.

Кей прикусила нижнюю губу – небольшой тик, который всегда выдавал ее с головой.

– Давай выкладывай, – Дерек старался придать своему голосу решительность, но не удержался и погладил ее по щеке. – Опять про нападение? Я слышал о парнишке, который ужасно боялся собак, а потом пошел к гипнотизеру и после первого же сеанса взял и купил огромного дога.

– Не про нападение. Я вчера получила информацию, которую поклялась не разглашать, и вот мучаюсь.

– Скажи мне. Я не проболтаюсь.

В сумочке Кей пискнул телефон, она достала его.

– Солнышко, – взмолился Дерек, – не отвечай!

– Это может быть очень важно.

– Сегодня наш праздничный вечер – вот что важно.

Кей кивнула, но начала открывать мессенджер Фейсбука.

Дерек быстрым движением выхватил телефон и положил его на сиденье рядом с собой.

– Дерек Брэдли Джонсон. Верните телефон или я… – Кей задохнулась от негодования.

– Поклянись, что выключишь его, – засмеялся он. – Ты только и думаешь, что о работе.

– Телефон, или я уйду, – Кей протянула руку. Это был блеф, но он-то не мог знать.

– Сперва пообещай.

Пожилая пара за соседним столом всем своим видом выражала неудовольствие. Кей скрестила руки и глубоко вздохнула.

– Этот инопланетный корабль, о котором сейчас все говорят… – она понизила голос.

– И? – Дерек вернул телефон. – Это мистификация, да? Я так и думал.

– Если бы. Похоже, в космосе летит еще один. И он летит к нам.

– К нам? – цвет лица Дерека стал заметно светлее

– Правительство в курсе, но скрывает.

– Сколько осталось?

– Тринадцать дней.

– А что будет, когда прилетит?

– Кто ж знает, – Кей покачала головой. – Ты видел пресс-конференцию этих ученых. Они считают, что корабль – не только причина вымирания динозавров, но что из-за него по миру пошла волна заболеваний.

– То есть через две недели мы все, вероятно, умрем, – воскликнул Дерек, откидываясь в кресле, и, поймав взгляд соседей, добавил: – фигурально выражаясь. И, кстати, советую крем-брюле: говорят, он тут фантастический.

Кей едва сдержала мрачный смешок. Они тут про скорый конец света, а Дерек людям лапшу про десерты вешает.

– А как ты узнала? – спросил он, переходя на шепот.

– Контакт в Белом Доме.

– В Белом Доме? Ты же в Lifestyle пишешь.

– Сейчас не до Lifestyle. Мне обещали кое-что еще покруче.

– Круче, чем исчезновение жизни на планете? – Дерек стал скептичен. – Почем ты знаешь, что тебя не дурят? Всякий может сказать, что правительство что-то скрывает.

За соседним столом звякнул телефон. Пожилой джентльмен достал из кармана пиджака трубку и очки. Сейчас же за другим столом прозвучал характерный рингтон, и еще за одним, и еще… Казалось, вдруг весь мир сорвался с цепи и принялся писать сообщения. Кей увидела, что Дерек смотрит в свой телефон с тревогой. Она включила свой – ее ждали пять сообщений. Первой она прочла записку от отца:

Кейза, ты видела новости?

Он всегда называл ее полным именем, когда волновался.

По ресторанному залу вовсю звучали охи и ахи. Кей открыла окно браузера, настроенное на домашнюю страницу Washington Post. Она была посвящена обращению Папы Римского, приглашающего инопланетян в церковь. Кей мотнула головой, открыла CNN и увидела большой, жирный заголовок, который для нее не был новостью, но пугал от этого не меньше.

«Астрономы обнаружили инопланетный корабль на встречно-пересекающемся курсе с Землей»

Почти все клиенты ресторана, уткнувшись в телефоны, писали сообщения или читали новости. Кей чувствовала, что еще немного – и страх перейдет в панику.

Ей вдруг пришло сразу десять сообщений. Бабник вышел на связь.

Теперь вы видите, что я говорил правду. А я вижу, что вам можно доверять. Готовьтесь получить эксклюзивную информацию …

Затем появились координаты:

38°88’77.78” 77°04’76.60”

Запомните эти цифры: 2028569587

Она ответила: Это номер телефона? Я даже не знаю, что искать.

Поймете, когда увидите. У вас один час.

Нельзя все сделать как-то проще?

Это вопрос моей безопасности. У вас осталось пятьдесят девять минут. Когда на часах загорится ноль, я уйду и найду репортера, который заботится о безопасности источников.

– Вот дерьмо! – вырвалось у Кей.

Дерек оторвался от телефона, в его глазах был испуг.

– Давай поедем в Вегас!

Кей уже схватила сумку и бросилась к выходу.

– Мне надо бежать, – она вернулась, взяла букет и поцеловала Дерека. – Спасибо за приглашение!

В полной растерянности жених смотрел, как его невеста вылетела за дверь и исчезла в ночи.

Глава 12

Тяжелый Boeing C-17 Globemaster III тряхнуло, и Джек впился пальцами в эластичную игрушку, одновременно он старательно массировал челюстями жевательную резинку, как прилежный булочник месит руками тесто. Так Джек рассчитывал не только отвлечься от чувства страха, всегда одолевавшего его в воздухе, но и победить резь в ушах. Занятие было утомительным, но проку от него не было никакого.

Это был последний перелет: с Объединенной базы Эндрюс они долетели до Сент-Джонса, Ньюфаундленд, а теперь направлялись к наскоро сооруженной взлетно-посадочной полосе в глубинах Гренландии.

Сиденья в самолете C-17 были расположены вдоль бортов в один ряд и обращены лицом друг к другу. Между рядами сидений находились ящики с припасами и оборудованием, включая переносные масс-спектрометры, секвенсоры ДНК и кучу серверов для поддержания вычислительных функций Анны и обеспечения ее доступа к внешним источникам информации.

Военно-транспортный самолет снова тряхнуло, и Гэби положила свою руку поверх руки Джека. Он поднял на нее глаза, не переставая жевать. Гэби протянула руку ладонью вверх.

— Дай сюда, – она имела в виду жвачку. — Пользы никакой, а я скоро рехнусь, глядя на тебя.

Джек засмеялся, вытащил жвачку изо рта и помассировал рукой уставшие челюсти.

— Посадка через тридцать минут, – она откинулась в кресле и закрыла глаза. — Постарайся отдохнуть

— Тебе легко говорить.

– Если ты переживаешь из-за Мии, — она приоткрыла один глаз, — постарайся, чтобы Грант не слышал: он, может, не великий генетик, но мы же не хотим, чтобы он чувствовал себя специалистом второго сорта?

– Гранту не о чем волноваться, — возразил Джек. – Да и Старк сказал, что на месте уже находится группа хороших исследователей, направленная нам в помощь.

– Это из-за отца, — догадалась Гэби, обладавшая опасным талантом читать его мысли.

Джек кивнул и даже затряс головой.

– Говорит: увидел меня на пресс-конференции и захотел замириться, до того как… ну, ты понимаешь.

— Пока у тебя есть шанс, — взгляд Гэби устремился в пространство, к ее собственным запутанным делам. — У всех есть вещи, которые хотелось бы успеть поправить до наступления развязки, -- сказала она после продолжительного молчания. – Трудно его осуждать.

– Я и не осуждаю его за желание помириться. У меня просто нет сил и времени на эту ерунду.

Гэби нахмурилась.

– Не одни вы несете груз мировых проблем, доктор Грир.

– Я не об этом. Сколько лет прошло, и у него ни разу не возникло потребности связаться со мной… А тут он увидел меня в телевизоре и прямо страсть как захотел познакомиться.

– Ты думаешь – из-за этого? Потому что ты, типа, звезда?

– Мне неприятно думать, что, может быть, именно поэтому.

– Ты просто боишься до смерти, что вдруг что-то унаследовал от него, что ты похож на своего отца.

Джек ничего не ответил: он боролся с каким-то противным привкусом, образовавшимся во рту.

В просвете между ящиками Джек видел Анну, сидевшую в противоположном ряду возле Гранта. Оба были поглощены оживленной дискуссией, следить за которой не представлялось возможным: видны были только жестикулирующие руки и гримасы раздражения на лицах.

– Хотел поговорить с вами кое о чем, – сидевший справа от Джека Ражеш выглядел озабоченным.

– Анна? – спросил Джек, не отрываясь от зрелища напротив.

– Как всегда. Проверка перед выездом показала странную аномалию в программе ее когнитивных функций.

– Она поглупела от сериала про побережье Джерси?

Искусственная улыбка Ражеша показала Джеку, что зря он смеется.

– Скажите скорее, что Страж не запустил новый вирус в ее систему!

– Нет-нет. Но Анна со своим стремлением очеловечиться… Удивительно, что это не началось раньше: мы в ходе проверки обнаружили алгоритм, который она сама написала, предназначенный для воспроизведения полного набора человеческих эмоций.

– Я видел, как она огорчалась, когда ее ругали, и выражала радость, когда мы с Мией вернулись от президента.

– Это естественные, нормальные чувства. Но в алгоритме есть и другие, и они меня беспокоят.

– Гнев и жестокость? – Джек и сам испытывал беспокойство.

– Нет, ничего такого экстремального. И вообще мы ее отключим, если она начнет представлять опасность для окружающих.

– Почему бы вам не стереть алгоритм?

– Боюсь, он стал частью ее личности на данном уровне развития, – Ражеш покачал головой. – Убрав алгоритм, мы сильно отбросим ее назад. Я бы не хотел устраивать ей лоботомию.

– Иными словами, Анна больше не десятилетняя девочка.

– Нет, – согласился Ражеш. – Она теперь, скорее, тинейджер.

– Как быстро растут дети, – за шутливым тоном Джек скрывал озабоченность судьбой Анны. Он и мысли допустить не мог о том, чтобы ее отключить. Хотелось верить, что она просто проходит тот этап развития, через который проходил и он, и все люди во все времена. Но в теперешних обстоятельствах даже при таком быстром росте не было никакой уверенности, что ей удастся дожить до ее двадцати лет.

Самолет дал левый крен. Из кабины пилотов вышел капитан Муллинз.

– Все в порядке? – Джек неожиданно для себя принялся активно сжимать эластичную игрушку в руке.

– Все хорошо, – Муллинз остановился у кресла Джека. – Делаем круг над ВПП, ждем разрешения на посадку.

В глазах капитана не было того спокойствия, которое он сумел придать своему голосу. Джек это заметил.

– Что-то не так? Кончается топливо?

– Завязывай со своей паранойей, – Гэби шлепнула его по ноге.

– Хватит еще на целых двадцать минут, если вас беспокоит это, – сухо сообщил Муллинз и пошел на свое место.

– Что-то мне в нем не нравится, – Джек проводил капитана взглядом.

– Нет такого закона, который запрещал бы человеку быть козлом, – рассудительно произнесла Гэби.

– Нет, – согласился Джек. – Я только надеюсь – адмирал Старк проверил его лучше, чем тех псевдоразведчиков, которые чуть нас не поубивали.

•••

Через десять минут C-17 довольно жестко сел на ледяную полосу, заревел реверс, из-за отсутствия иллюминаторов не было ясно, движутся они или уже стоят на месте. Пилот по интеркому вызвал капитана. Муллинз отстегнул ремень и поднялся, Джек последовал его примеру. Ноги после долгого перелета были слегка ватные. Держась за переборку одной рукой и за ящики с оборудованием – другой, он прошел вперед. У дверей кабины пилотов Джек и Муллинз встретились.

– Доктор Грир, вернитесь, пожалуйста, на свое место, – распорядился Муллинз.

– Отвяжитесь: мы имеем право знать, что происходит, – огрызнулся Джек и посмотрел на пилота, человека с сединой в волосах, которого звали Стив Петерс.

– Нам не удалось связаться с землей и получить разрешение на посадку. Во всех каналах связи – одни только помехи, – пилот снял солнечные очки и спрятал их в карман куртки.

Лицо Муллинза не выражало ничего. Он наклонился и посмотрел в окно кабины. Джек поступил так же. Северная Звезда выглядела импозантно. Три ярко раскрашенных модуля соединялись переходами с центральным строением. Все вместе напоминало гигантское колесо. Модули стояли на гидравлических сваях, возвышаясь на несколько метров над снежной равниной. Но, помимо основных строений, пары ангаров и техники, не было видно ни души.

– И где все? – удивился Джек. – Тут же должна кипеть работа.

Второй пилот сняла шлем. Молодая стройная темноволосая женщина вела себя спокойно и уверенно. Ее звали Натали Томсон. Она поправила наушники и сказала, что связи нет.

– Мы не можем тут весь день сидеть, – заявил Джек. – Тем более без связи.

– Есть протокол, – уперся Муллинз. – Мы не можем выходить без отмашки с их стороны.

– А если отмашки нет и не будет? Нам тут сидеть, пока не замерзнем? Мы можем послать часть людей проверить, все ли в порядке, – Джек посмотрел в упор на Муллинза. – Или вы знаете, что тут происходит?

– Я понимаю, на что вы намекаете, и мне это не нравится. Я выполняю инструкции, и вам следует делать то же самое.

– Послушайте, капитан, вы не хуже меня знаете, что мы не можем позволить себе ждать, пока нам дадут зеленый свет. Этот летающий армагеддон в космосе тоже не будет ждать зеленого света. У нас один и очень маленький шанс остановить его. Если мы его про… хм… пропустим – другого не будет.

– Хорошо. Несколько человек пойдут и выяснят, что происходит. Остальные сидят и ждут приглашения, – Муллинз хлопнул Джека по плечу. – За нарушение правил нам еще, возможно, предстоит съесть кучу дерьма. Надеюсь, аппетит у вас хороший.

Капитан Муллинз, Джек, Даг и Гэби надели свои биокостюмы, приспособленные для низких температур. Сами по себе костюмы годились для температур около нуля, но специальные вставки позволяли находиться в них при минус сорока по цельсию. Шлемы с аппаратами для дыхания было решено не брать.

Зато все надели очки с оптическим наглазным монитором (ОНМ), так хорошо послужившие им при обследовании инопланетного корабля.

– Проверка связи: раз-два-три, – произнес рыжебородый швед. Голос его едва пробивался сквозь шквал помех.

– Почти не слышно, – констатировал Джек. – Будем объясняться в основном знаками.

– Я возглавляю экспедицию, – счел капитан необходимым напомнить Джеку. – И только я говорю, что делать.

– Капитан Муллинз, – подала голос Анна, – вы не будете возражать, если я присоединюсь к вам?

– Еще чего! – ответил ей капитан с неудовольствием и, обратившись к остальным, добавил: – жестянка будет нас тормозить.

– Она вам не жестянка, – вступилась Гэби. – Ее зовут Анна, и вы даже не представляете себе ее возможностей.

– Спасибо, Гэби, на добром слове…– отозвалась Анна.

– Хорошо, – отрезал Муллинз, вставляя магазин в винтовку M4. – Хотите взять с собой эту штуковину – отвечайте за нее.

– Штуковину? – повторила за ним Анна с некоторой досадой.

Бортоператор открыл переднюю дверь и откинул лестницу к земле, в царство холода и пронизывающего ветра.

Глава 13

В глазах Мии стояла картина родильного отделения и женщин с Зальцбургом, ждущих двойню. Не подлежало сомнению, что Зальцбург активно развивается. Но механизм, посредством которого взрывная волна воздействовала на ДНК, оставался неясен. Речь, безусловно, шла о технологии, на сотни лет опережавшей человеческую. Ответ на этот вопрос позволил бы, думала Миа, замедлить или даже повернуть вспять происходившее. Для начала следовало понять, каким образом Зальцбург вообще попал в ДНК.

Обычный геном человека включает в себя двадцать три пары хромосом. Происходившие изменения добавили еще одну пару. Феномен был обнаружен Аланом Зальцбургом несколько лет назад, но сам процесс, по мнению его команды, начался в середине 90-х.

Миа включила секвенсор, чтобы определить состав вновь открытого гена LRP5.

Известно, что Зальцбург появился не в результате взрывной волны с корабля — он появился раньше. А волны воздействовали на хроматиду Зальцбурга, уже присутствовавшую в организме живых существ. То есть она туда попала каким-то другим образом.

Мигающие индикаторы секвенсора напомнили Мии о ее работе на корабле и, по цепочке ассоциаций, – об агентах Стража, выдававших себя за сотрудников Бюро военно-морской разведки. По словам адмирала Старка, им помогал кто-то на самом верху. Кто-то настолько высокопоставленный, что смог провести их через все эшелоны обеспечения безопасности, выстроенные вокруг миссии в Заливе. Она рассеяно думала, кто бы это мог быть: госсекретарь или даже вице-президент… И тут ее осенило.

А что если не только Страж мог иметь своих тайных сторонников? Что если Зальцбург тоже использовал подобных спящих агентов? Что-то всегда сидевшее в нашей ДНК и ждавшее нужного времени или сигнала, что запустить необходимые мутации?

Что бы это могло быть? Длина ДНК? Миа морщила лоб. Какой-то ген? Тогда это должен быть ген, общий для всех пострадавших видов, включая десятки видов животных, прирученных или живущих рядом с человеком. По счастью, за последние двадцать лет их геном был подробно описан.

Миа попросила сотрудницу подготовить соответствующую информацию.

Меньше чем через час лаборантка вернулась со списком на пяти листах.

Миа закрылась в комнате с проектором, где никого обычно не было, и принялась изучать список. Она искала малоизученный ген или ген с неизвестной функцией. Сперва она вычеркнула несовпадающие гены и гены с хорошо известной функцией внутри клетки. Скоро она наткнулась на интересный ген, называвшийся HISR. Он кодировал белок, который ускорял строительство мембраны. Он также присутствовал у животных, указанных Мией. Но главное, что заставило ее сделать стойку наподобие сеттера перед куропаткой, было то, что ген HISR в результате ряда мутаций утратил свою функциональность у семидесяти процентов обозначенных живых существ. То есть активная версия гена присутствовала только у тридцати процентов — ровно столько было поражено Зальцбургом.

Почти прыгая от радости, Миа запросила секвенированный геном всех пациентов Института. Просмотр распечатки подтвердил ее догадку: только носители активной версии HISR имели дополнительную хромосому.

Миа еще размышляла над тем, какие выводы можно сделать из этого открытия, когда появилась запыхавшаяся Янссон.

— Мне сказали, что вы что-то нашли.

– HISR оказался вовсе не бессмысленным атавизмом, унаследованным от дальних предков. Это — строительный ген, спавший в течение бесчисленных эпох, чтобы однажды проснуться и создать хромосому Зальцбурга.

— Из чего? – в голосе Янссон присутствовали одновременно любопытство и скептицизм. — Новые хромосомы и гены не появляются ниоткуда.

— Думаю – из некодирующей ДНК, которую иногда ошибочно называют мусорной.

Чтобы сохранить равновесие, Янссон оперлась рукой о стол.

— Невероятно. Но почему сейчас? Что послужило триггером, запустившим процесс?

– Не знаю, но есть догадка, как узнать, – ответила Миа.

Глава 14

Вашингтон

Координаты GPS привели Кей к Мемориалу ветеранам Корейской войны в Kay в Вест Потомак парке. Мемориал, открытый в 1995 году, представлял собой вытянутую треугольную лужайку, на остром углу которой стоял взвод солдат из нержавеющей стали.

Какое-то время Кей не решалась подойти ближе к Мемориалу и издалека разглядывала силуэты солдат, отчетливо выделявшиеся на темневшем небе. Прогулка через вечерний парк не слишком ее вдохновляла, но обещание невероятного эксклюзива заставляло преодолевать страх. По счастью, в парке еще оставались посетители, была даже семья из четырех человек; один ребенок все время отставал и капризничал.

Бабник обещал, что она все поймет, когда увидит, но она пока что не видела ничего особенного. Тогда она решила обойти площадку кругом. Стальные солдаты стояли в боевой формации, образуя клин. Кей пошла по часовой стрелке, огибая солдата, стоявшего первым, слева. До назначенного срока оставалось десять минут. Она дошла почти до конца строя, когда один из солдат привлек ее внимание: в его экипировке было что-то необычное. В потемках черный мешок на спине солдата не сразу бросался в глаза. Кей перешагнула через декоративную цепь и подошла поближе. Теперь стало видно, что это рюкзак для компьютера. Бинго!

•••

Не задерживаясь, она вернулась на Билтмор стрит в квартале Адамс Морган, где у нее была однокомнатная квартира. Кот Очкарик (прозванный так за черные круги шерсти вокруг глаз) встретил ее в дверях, выражая неудовольствие громким мяуканьем.

— Знаю, что поздно, – признала она справедливость кошачьего упрека, проходя в комнату. — У тебя в миске должна быть еда.

Очкарик посмотрел внимательно и опять мяукнул.

— Иди сюда, разбойник, – Кей уселась на диван и шлепнула себя по коленке.

Поупрямившись немного, Очкарик запрыгнул на диван и потерся головой о ногу Кей. Через минуту он уже дремал, свернувшись клубком, и Кей раскрыла компьютер. Зарядного устройства не было, и Кей просто нажала кнопку включения. Появилось окно с требованием пароля.

Она растерялась и даже достала телефон, чтобы написать Бабнику, но тут вспомнила про цифры из предыдущей переписки.

2028569587

Это, действительно, оказался пароль — после секундного ожидания на экране высветился рабочий стол.

Пока все отлично.

Теперь можно быть уверенной, что парке она нашла то, что нужно.

На десктопе красовалась единственная иконка — видеофайл. Кей запустила его.

Видео было черно-белым. Пять человек сидели за столом в помещении, похожем на зал совещаний. Странный, неестественный угол съемки давал понять, что запись ведется тайно. Даже в черно-белом изображении без крупных планов Кей без труда узнала участников встречи. Это были одни из самых могущественных людей страны: вице-президент Джон Миллард, спикер Парламента Джулия Лопес, председатель Сената Вильям Джексон-младший, госсекретарь Роберт Чейз и министр финансов Эллен Холл.

Звук тоже был, и Кей слушала, забывая дышать.

– Он уже начал переводить в бункеры министерства сельского хозяйства и энергетики, — говорила Лопес, барабаня пальцами по столу.

— Очередь – за финансами, — в голосе Холл было отвращение. – Бункеров по всей стране хватит разве что на несколько тысяч человек, и это без членов семей. Мне кажется, он неправ.

– Перспектива сидеть под землей несколько десятилетий, пока Земля будет остывать, — не самая веселая перспектива, – Джексон откинулся на спинку кресла. — Джон, вы пытались убедить его применить весь наш ядерный потенциал?

— До посинения, — ответил Миллард. -- Президент Тейлор отказался от этой идеи. Он считает, что это путь в никуда, что таким образом мы развяжем межпланетную войну, которую нам не выиграть. По его мнению, если их спровоцировать, они не остановятся, пока не уничтожат нас всех до последнего. А если пересидеть критическое время в бункерах, хоть кто-то да выживет и сможет восстановить человеческую популяцию на планете.

Поднялся шум. Кей поняла, что идея президента тихо пересидеть столкновение и не рисковать тотальным уничтожением не находила понимания среди собравшихся, которые считали ее, скорее, капитуляцией. Если человечеству суждено погибнуть, пусть оно умрет с оружием в руках, а не прячась по норам, как крысы. Кей разрывалась между двумя противоположными позициями: у каждой были аргументы за, и обе ужасали ее.

Все это время Кей мучила одна мысль: а как же мы, все остальные? Президент прячет в бункерах важных членов правительства, а прочим американцам и другим жителям планеты предлагается просто умереть? Организовать спасение миллиардов жизней займет годы, если не десятилетия, да и то – вряд ли это вообще возможно. А за две недели что можно сделать?.. Какое решение ни прими – все дерьмо.

– Тейлор бесполезен, – заявил Чейз. – Он для себя все решил и нам выбора не оставил. Понятно, кто должен занять его место. Как только мы от него избавимся, Миллард станет президентом, и у нас появится шанс для сопротивления.

Видео закончилось.

Во рту у Кей пересохло: увиденное шокировало ее. Это не была встреча рассерженных высокопоставленных бюрократов – это был заговор членов кабинета министров с целью убийства президента и его замены на вице-президента.

Рингтон заставил ее вздрогнуть. Она достала телефон, потревожив занятого туалетом Очкарика. Бабник вышел на связь.

Посмотрелиt?

Откуда это у вас?

Не могу сказать. Но вы должны теперь понять мою паранойю.

Жизнь президента в опасности, – написала она бесчувственными пальцами.

Нет, если вы придадите это огласке.

Надо немедленно обратиться к властям!

Не будьте наивной. В заговоре участвуют высшие представители власти. Только гласность заставит власти принять меры. В компьютере есть папка с фотографиями – крупный план всех участников, чтобы они не могли утверждать, что это не они. Но нужно опубликовать запись как можно скорее, иначе не только президент – все мы погибнем.

Глава 15

Ледяной ветер жёг незащищенную кожу лица Джека, под башмаками хрустел лед и утрамбованный снег. Они находились на открытой арктической равнине, где ветер мог разгуляться вволю. Американский флаг над модулями Северной Звезды мотался и хлопал на ветру. База находилась от них в каких-нибудь пятидесяти метрах: три больших строения синего цвета и одно красное — посередине.

Поземка слепила глаза, капитан Муллинз указал на строение справа.

– Это M2, инженерный модуль. Заходим там.

Они шли прямо на ветер. Джек бывал в полярных экспедициях и знал, как выглядит база во время прибытия транспорта. Царившая вокруг пустота необъяснимо тревожила его, хотя ей, возможно, существовало какое-то элементарное объяснение.

Они достигли модуля и поднялись по внешней винтовой лестнице. Муллинз заглянул в круглое окошечко и открыл тяжелую дверь. Джек придержал ее, пропуская остальных. Оказавшись внутри, они связались с бортом C-17.

— Мы внутри.

— Вас понял, – донесся сквозь помехи голос Петерса.

Помещение было просторным, с рифлеными металлическими полами и стенами из композитного пластика. По обеим сторонам длинного коридора располагались офисы, бледный свет проникал сквозь большие округлые окна.

Муллинз с винтовкой на изготовку зашел в офис направо, Джек и Гэби — налево. На белом и голубом фоне стен ярко выделялись красные пятна. Джек нажал на выключатель, но свет не включился. В дальнем углу неподвижно лежал человек в военной форме.

— Капитан, – крикнул Джек. — У нас труп.

Гэби застыла в дверях с ладонью у рта.

Муллинз появился мгновенно. Он навел свет подствольного фонаря на лежавшего. Это был молодой парнишка лет двадцати. Пули попали ему в грудь и в голову, пальцы еще сжимали рукоятку пистолета. Муллинз подошел ближе.

— Высокая кучность стрельбы. У парня не было шансов, – он аккуратно вынул оружие из рук мертвого солдата и протянул его Джеку. — Надеюсь, вы знаете, как с ним управляться.

– Я вырос в Хьюстоне, – Джек взял пистолет и передернул затвор, досылая патрон. — Оружие у нас в ДНК.

Он сообщил Петерсу о положении дел и сказал, чтобы они не покидали самолет и следили за происходящим вокруг.

К ним присоединилась Анна и принялась разглядывать тело. Ее торс светился. Она уже встречалась со смертью в ходе драки на корабле под водой. Джек понимал, что у нее должно возникнуть множество вопросов, но сейчас на это не было времени. Похоже, Страж оказался не обезврежен до той степени, как они полагали.

– А я? — Даг очевидно нервничал. Его рыжая борода в тусклом свете казалась черной. — Я тоже хочу оружие.

— Это все, что есть, -- ответил Джек. – Те, кто это сделал, возможно, еще здесь. Держимся рядом.

Они вышли в коридор: Муллинз – впереди, за ним – Джек, потом – остальные.

Осмотр других офисов ничего не дал, в конце коридора находилось помещение с генератором. Он был отключен, но им удалось запустить его. По крайней мере, будет тепло, и, быть может, им удастся передать сигнал бедствия на Центральный командный пункт.

Дальше нашлось помещение, заполненное всяческой электроникой, над столами вдоль стен полки ломились от разнообразных устройств, за которые любой любитель электронных игрушек не раздумывая отдал бы полжизни. У Анны был такой вид, будто она вернулась в родной дом. Со счастливой улыбкой она схватила какую-то коробочку с лопастями.

– Не время для игрушек, – окоротил ее Джек.

– Конечно, доктор Грир. Я думаю, это дрон.

– Очень может быть, – он показал ей на выход. – Не разделяемся.

– Доктор Грир, если он в рабочем состоянии, мы сможем осмотреть модули, не подвергая себя опасности.

– В этом что-то есть, – согласился Джек. – Сколько времени тебе надо, чтобы настроить его?

– Трудно сказать. Постараюсь как можно быстрее.

Джек кивнул и пошел к выходу. Вслед ему позвучали слова:

– Будьте, пожалуйста, осторожны, доктор Грир.

•••

Пока остальные осматривали компьютерное помещение, Джек подошел к узлу связи и протиснулся боком в дверь, стараясь не слишком раскрываться.

– Есть кто-нибудь? – крикнул он в пустоту.

Обогнув угол, он увидел человека в наушниках, лежавшего ничком на столе. Джек включил свет и пожалел об этом: в затылке лежавшего зияла большая кровавая дыра. Еще два тела в военной форме застыли на диване.

Нападавшие прошли по базе, как ураган, сметая все на своем пути. Судя по выражению недоумения на лицах мертвецов, убийцы использовали глушители и заставали своих жертв врасплох. Вместо оживленной площадки прибывшие очутились на кладбище.

Джек наклонился, чтобы рассмотреть тела на диване, и на него глянула пара обезумевших глаз. Он чуть не упал от неожиданности. Женщина перед ним с трудом втянула в себя воздух и застонала.

Глава 16

Под окнами медицинского института бушевала толпа. С десяток лаборантов вместе с Мией, бросив работу, в ужасе наблюдали за происходящим. Автомобили, тук-туки, мотоциклы и простые прохожие уступили место сотням, если не тысячам, протестовавших, волнами накатывавших на стену полицейского спецназа, вооруженного лишь бамбуковыми палками. Толпа вопила и пела.

— Вы понимаете, что они кричат? – Миа обратилась к Адити, чувствуя, как беспокойство переходит в страх.

— Похоже, они недовольны введением комендантского часа, — в карих глазах Адити была та же смесь тревоги и страха. – Новость про летящий к нам корабль всех переполошила, а правительство не успокаивает людей, а вводит драконовские законы. Они ничему не учатся.

Полиция применила водометы. В комнату вошли агенты Рамирес и Чок.

— Здесь небезопасно, — сказал Рамирес.

Тут, словно в подтверждение его слов, в помещении погас свет.

– А там что? Безопаснее? — Миа показала на окно.

— Мы готовим план эвакуации, – сообщил Чок. Тут Миа впервые обратила внимание на белый наушник в его ухе.

Свет зажегся, и кто-то сказал, что институт снабжен автономной системой питания.

Миа подумала о судьбе жителей Калькутты, у которых не было автономного электроснабжения. Сколько людей теперь пострадает или даже умрет от перегрева?

— Мне нужно время, – сказала она агентам.

Чок посмотрел в окно и провел рукой по идеально выбритой голове.

– Мы задержим их, сколько сможем, но, если они прорвутся, вам придется идти с нами, хотите вы того или нет, — он достал небольшой полуавтоматический пистолет и протянул Мии. – Умеете обращаться?

Она вспомнила Олли и сдержала смешок. Он задавал ей такой же вопрос… Как давно это было!.. Она оттянула затвор и вежливо сказала:

— Я о себе позабочусь.

Набралась опыта, думала она, пряча пистолет в карман штанов карго и отходя от окна, подальше от гражданской смуты. Правду сказать, сейчас ей было не до этого: слишком многое зависело от разгадки тайны Зальцбурга. Миа глубоко вздохнула и попыталась унять тревогу умиротворяющими картинами из детства, когда она, маленькой девочкой, ходила с родителями в походы на Голубой хребет в Аппалачах. Запах сосисок, жарившихся на открытом огне; отец, рассказывавший у костра страшные истории про привидения…

Постепенно Мии удалось сосредоточиться. Она уже идентифицировала ген, ответственный за создание хромосомы Зальцбурга из частей некодирующей ДНК. Три лаборанта уже вовсю искали соответствия между отрезками генома Зальцбурга и элементами ДНК, ошибочно поименованной мусорной. Дожидаясь результатов анализов, Миа размышляла над тем, что могло активировать строительный ген. Мутации часто вызываются изменением природных факторов. Может быть, именно они пробудили HISR в тех тридцати процентах населения Земли, у которых он сохранился в рабочем состоянии?

— Как вы можете работать, когда такое происходит? — Янссон смотрела на нее с изумлением. Видно было, что она безумно нервничает. Миа обняла ее, руки Янссон безвольно повисли вдоль тела: она находилась в полной растерянности.

-- Есть вещи, которые мы не можем контролировать, – сказала Миа, непроизвольно тронув пистолет в своем кармане и надеясь, что он не понадобится. – Песок в часах убегает, время не на нашей стороне, мы не можем работать, как обычно – обстоятельно и без спешки. Так или иначе, пар копится и скоро разорвет скороварку – я хочу быть к этому готова. И вы можете мне помочь.

– Чем?

– Мы пока что идентифицировали один ген в новой, 48-й, хромосоме. Если мы обнаружим все четыре, мы сможем дать полное описание хромосомы.

– И что это нам даст? – заметно было, что яростные крики улицы сейчас волновали Янссон больше, чем научные открытия.

– Ну, предположим, если те, кто засунул в нас Зальцбург, хотели этим что-то сказать, то послание, скорее всего, там.

Янссон слабо улыбнулась, кивнула и собралась уходить, но обернулась, чтобы сказать:

– Спасибо.

Размышляя об активации Зальцбурга, Миа принялась искать в компьютере районы наибольшей концентрации синдрома. Она задала параметры поиска, и вскоре появилась карта с красными точками, обозначавшими регистрацию пациентов с указанным заболеванием. Затем точки в некоторых районах слились в сплошные поля, особенно на территории Северной Америки, Бразилии, Аргентины, Индии, Китая и Южной Африки. Очевидно, чтобы понять, что активировало HISR, нужно было узнать, что одновременно происходило в этих странах в середине девяностых. В качестве примерных параметров Миа выделила такие события, как пиковые загрязнения окружающей среды, переработка ядерных отходов, изменения магнитных полей Земли. Через сорок пять минут компьютер нашел общее для всех указанных территорий.

Миа несколько раз перепроверила результаты. Появление синдрома Зальцбурга идеально совпадало с этими новыми данными, хотя Миа совершенно не понимала связи между ними. На экране монитора значилось: генетически модифицированные организмы.

Первое генетически модифицированное растение было создано в 1983 году. Десять лет спустя началось коммерческое использование ГМО, повлиявшее на пищевую промышленность всего мира. Одновременно вокруг ГМО не прекращались отчаянные баталии за и против. Миа, со своей стороны, была убеждена, что само производство и использование ГМО не имеет никакого отношения к вспышке Зальцбурга. Но получалось так, что строительный ген HISR, присутствовавший в ДНК большинства, если не всех, живых организмов на Земле, был запрограммирован, чтобы спать и ждать появления ГМО, прежде чем начать генетическую трансформацию планеты. Чего хотели атины – улучшить нас, поменять нас или вообще уничтожить? Миа не сомневалась, что скоро, очень даже скоро она узнает, хотя ответ на этот вопрос может ей сильно не понравиться.

Глава 17

Гренландия

Пока не был проверен научный модуль M3, роль медпункта выполняла компьютерная комната. Гэби помогла Джеку поднять тело убитого солдата и подошла к раненой. Ее одежда цвета армейского хаки была в крови, но они не могли определить, ее это кровь или чужая. Нашивка с именем гласила: Тамура. Это была американка японского происхождения, высокая, атлетичного сложения, под тридцать лет, со смуглой кожей и тонкими чертами лица.

Пытаясь понять, где рана, Гэби расстегнула на ней верх униформы. Прикосновение к правому плечу вызвало стон.

— Вижу пулевое отверстие, – сообщила Гэби и, просунув руку под спину раненой, добавила: — пуля вошла выше ключицы и вышла над лопаткой.

Джек нашел в одном из ящиков рулон туалетной бумаги, из которой Гэби соорудила тампоны для остановки кровотечения.

Джек представил себе, как все происходило. Солдат, сидевший за столом, погиб первым. Тамура и второй солдат, которого, судя по нашивке, звали МакГоу, бросились на нападавших и получили свои пули. Их обоих сочли мертвыми и оставили лежать на диване.

Джек опустился на колени возле Тамуры, чтобы осмотреть ее:

— Где-то еще больно?

– Он спас меня, — едва слышно сказала Тамура, глядя на мертвого солдата. — Положите его на диван.

– Не сейчас, — ответил Джек и, в свою очередь, спросил: — расскажите, что произошло.

– Пить, — Тамура едва говорила.

– Вопросы – потом, — сердито сказала Гэби.

Дверь туалета в нескольких футах от них распахнулась. Джек краем глаза увидел, как из-за нее выскакивает человек в темной парке, и потянулся за оружием, но пистолета не было. Нападавший поднял свой пистолет, крикнув что-то на непонятном языке. Раздалось несколько выстрелов, и нападавший упал, заливая кровью пол.

Пистолет в руке Тамуры еще дымился, но она сама была практически без сознания. Джек схватил пистолет и бросился осматривать все закоулки в помещении.

– Что у вас там? — донесся сквозь свист помех голос Муллинза. — Все живы?

— Все нормально, -- заверил его Джек. – Нашелся один из напавших на Северную Звезду.

Он забрал у убитого оружие и проверил его карманы в поисках документов, но безрезультатно.

Из коридора донесся гудящий звук. Джек схватил со стола пистолет и приготовился к отражению атаки.

Звук стал громче, в комнату влетел небольшой летательный аппарат, сделал круг и умчался в другой конец коридора.

– Что это было? – Гэби вскочила на ноги.

– Летающая игрушка Анны, – сообразил Джек, утирая пот со лба.

Он сперва приписал стремление Анны запустить дрон ее детскому желанию устраивать игры в самый неподходящий момент. Так бывает иногда даже с взрослыми – потребность выкинуть фортель в церкви во время службы, на важном совещании или даже в ситуации, как теперь, связанной с риском для жизни.

Оказалось, это была отличная идея: с помощью дрона они могли проверить, не подвергая себя опасности, не остался ли здесь еще кто-то из нападавших.

Он посмотрел на Тамуру, глаза которой еще не обрели полную ясность.

– С меня должок.

– Сто пудов, – она слабо улыбнулась.

Очевидно было, что Страж или кто другой делали все, чтобы не допустить их до секретов, скрытых подо льдом. Или дело не в этом (Джек тер пальцы, что всегда свидетельствовало у него о напряженной работе мысли): может быть, те, кто это сделал, специально ждали, чтобы инженерная команда выполнила свою работу – построила базу, пробурила лед, установила лифт. Может быть, эти кто-то пытались не помешать им, а попасть на место первыми.

•••

После того, как они проверили всю базу, к ним присоединились остальные, включая пилота, второго пилота и бортоператора. Собрались в столовой в центральном трехуровневом модуле, самом комфортабельном из всех, с кухней, столовой, комнатой отдыха и библиотекой. Теперь их было двенадцать человек, считая Тамуру.

Она была единственной выжившей: еще один раненый солдат умер на руках у Дага. Сейчас, обычно жизнерадостный, палеонтолог сидел скрючившись за столом, и борода его торчала над сложенными под подбородком руками.

Не только швед – все были начисто выбиты из колеи, все испытывали смесь тоски и ярости от увиденного. Девятнадцать военных и десять гражданских лиц были убиты на Северной Звезде неизвестными. Между научным и центральным модулями обнаружилась открытая площадка, куда и сложили все тела так, чтобы они были на морозе и в то же время недоступны для медведей и других хищников.

– На данный момент лучшим решением будет перелететь на ближайший местный аэродром и дождаться подкрепления, которое здесь все зачистит, – изложил свою стратегию капитан Муллинз.

– Невозможно, – возразил пилот Стив. – Нужна дозаправка.

– Вы разве не можете туда подъехать и заправиться? – Муллинз указал на большие баки для горючего, отлично видные в окно третьего этажа.

– Те, кто все это тут устроил, пробили вилочным подъемником все емкости. Там пусто.

– Можем передать сигнал бедствия? – Муллинз посмотрел на Стива. – Есть связь с Центральным командным пунктом?

– Одни помехи, – покачал головой пилот. – Пытались по спутниковому телефону, но и это не работает.

Джек следил за выражением лица Муллинза. Ему казалось, что капитан не выражает в достаточной степени ту озабоченность, которую должен был бы испытывать.

– Сигнал, я думаю, глушится, – подняла руку Анна. – Попробую найти и отключить глушилки.

– Через сколько времени можно рассчитывать на подмогу? – лицо Юджина приобрело легкий зеленоватый оттенок

– От двенадцати до двадцати четырех часов после того, как удастся связаться, – ответил Муллинз.

– Слишком долго, – сказал Джек.

Шахта лифта находилась ярдах в тридцати к востоку от базы. Кабины на поверхности не было, что означало: нападавшие, скорее всего, уже внизу.

– С учетом обстоятельств, у нас другого выхода, как ждать, нет, – раздраженно сказал Муллинз.

Джек обратился к Анне:

– Тебе удалось просмотреть сейсмику, полученную здесь до нападения?

– Да, я зашла на их серверы. Толщина льда под нами одна целая восемьдесят пять сотых мили. Я пропустила собранные данные через ряд фильтров, но все равно картинка остается недостаточно ясной.

– Ну хоть что-нибудь?

Анна помолчала, цифровые черты ее лица отображали задумчивость.

– Что-нибудь, доктор Грир? Если вы предлагаете мне высказать догадку, то, кажется, я увидела массивный объект пирамидальной формы.

– Другой корабль! – воскликнул Грант, торопясь высказать очевидное.

– Не уверена, доктор Холланд, – возразила Анна. – Там были некоторые аномалии, которые я не в силах идентифицировать.

– Те, кто это сделал, там внизу, – Джек надавил указательным пальцем на стол. – Не знаю, как вы, – мне кажется, сидеть здесь и ждать прибытия кавалерии совершенно неправильно.

– Протокол требует от нас ждать прибытия подкрепления, – Муллинз хлопнул ладонью по столу.

– Или следующей группы убийц, чтобы добить нас, – Юджин слегка заикался от волнения.

– Джек и Юджин правы, – голос Гэби был голосом разума. – Страшно себе представить, что будет, если команда убийц доберется до того, что подо льдом.

– Ситуация серьезнее, чем воровство технологий Стражем. Я иду вниз. Кто хочет – присоединяйтесь. Еще мнехотелось бы поквитаться.

Капитан Муллинз вытер вспотевший лоб и посмотрел на собравшихся по очереди, пытаясь понять, кто с Джеком, а кто – нет. Затем он обратился к бортоператору Крису Перкинсу, здоровенному, как полузащитник в американском футболе, и ловкому, как боец без правил, парню.

– Можете разгрузить самолет?

– Если кто-то немного поможет. Кто умеет управлять вилочным подъемником?

– Удачно получилось, – отозвалась Натали Томсон. – Когда-то я управляла подъемником в центре оптовой торговли Сэмс Клаб.

– Все начинает складываться, – отметил Грант, одобрительно поглядев вокруг.

Муллинз махнул рукой Дагу:

– Пошли собирать оружие и патроны.

–А я пока поищу глушилки, – сказала Анна. – Доктор Грир, если вам интересно посмотреть на распечатки сейсмических данных, они должны быть в компьютерной комнате.

– Спасибо, Анна, – Джек повернулся к Гэби: – посмотри, как там Тамура. Ее придется взять с собой.

– Раненую? – Муллинзу эта перспектива откровенно не понравилась.

– У того, кто здесь останется, не будет никаких шансов, если на базу опять нападут, – сказала Гэби тоном, каким говорят: вопрос не обсуждается.

Муллинз только вздохнул. Джек понимал, как трудно давалось капитану нарушение правил и инструкций. Хотя военные сами говорят: ни один план не реализуется, как задумано. Через час им предстоит спуститься под толщу ледового щита, и наступит момент истины: принял Джек правильное решение или обрек всех на верную гибель.

Глава 18

Кей, как безумная, уже в третий раз за десять минут набирала номер руководителя новостного отдела Рона Льюиса и каждый раз попадала на автоответчик. Было одиннадцать вечера, и Кей знала, что Рон не поздняя птица. Пока его репортеры допоздна строчили свои тексты, Рон, по слухам, спал беззаботным сном. Вариантов оставалось два: ждать до утра или поехать к нему домой и разбудить.

Она знала адрес его симпатичного таунхауса в Джорджтауне. Как-то Рон с женой устроили прием для сотрудников отдела новостей, и приятель Кей Терри Бриджис привел ее с собой.

Кей посмотрела на Очкарика, который был занят тем, что лизал лапу, а потом тер этой лапой ухо. Кот на секунду прервал свое занятие и глянул на нее вопросительно.

— Что делать-то? – спросила его Кей.

Она не боялась увольнения, и даже Пулитцеровская премия не занимала ее ум в данный момент. Все это стало каким-то несущественным в свете развивающихся событий. Все новостные источники беспрерывно рассказывали о летящем к Земле инопланетном корабле, однако ее информация тоже была подобна бомбе — заговор членов кабинета с целью убийства президента и ядерной атаки на инопланетян! Что там в головах у пришельцев — агрессия или поучительные рассказы о секретах Вселенной, – никто не знал. Но убивать действующего президента было недопустимо, и Кей намеревалась этому воспрепятствовать.

Очкарик мяукнул и вернулся к своим занятиям.

— Я знала, что ты не будешь возражать, — Кей поцеловала кота в круглую белую голову. Затем взяла лэптоп и вышла.

Заглушив машину возле дома Рона, Кей подумала, что, когда ее начальница по Lifestyle Триш Хан узнает, что Кей сделала, ее хватит удар. С другой стороны, Кей никогда особо не волновало мнение Триш, – именно поэтому выволочки в кабинете начальницы превратились в своего рода рутину.

Кей взбежала по ступенькам крыльца и постучала в массивную дверь. После четвертого раза внутри послышалось движение и чей-то голос спросил:

— Кто?

— Кей Маоро. Я весь вечер пытаюсь вам дозвониться.

– Кей, давай завтра.

— Простите, но дело совершенно неотложное.

Рон отпер три замка и чуть-чуть приоткрыл дверь.

– Я ценю энтузиазм в сотрудниках не хуже любого другого редактора. Но заявиться ко мне ночью – граничит с нахальством.

Лохматая седая голова и отвисший подбородок делали его лет на десять старше, чем он был в реальности. У него был вид городского сумасшедшего.

— Сначала посмотрите, что я принесла, – она похлопала по компьютерной сумке.

Рон не спеша раскурил трубку и только потом открыл дверь полностью.

— У тебя пять минут, чтобы оправдаться. Потом я позвоню Триш и попрошу тебя уволить.

— Если это не произведет на вас впечатления, я сама уволюсь.

Он хрипло рассмеялся с такой силой, что даже слегка согнулся, держась за грудь. Кей опустила глаза и увидела его босые ноги на черно-белой плитке. Она принялась рассматривать изысканную резьбу, украшавшую дубовые панели прихожей. Импозантный снаружи, внутри дом был просто великолепен.

Он провел ее в кабинет. По обеим сторонам большого стола, заваленного газетами, книгами и журналами, стояли кожаные кресла. На стенах висели полки с книгами, книги лежали даже на полу. Рон прокашлялся и показал ей на кресло.

— Выкладывай, -- из его трубки вырвалось облачко ароматного дыма.

– Включите видео, – Кей поставила компьютер перед Роном.

Он смотрел, не отрываясь, и только иногда покрякивал.

– Откуда это у тебя?

– Источник в Белом Доме, – скромно потупилась Кей.

– Как-то неопределенно. Что он там делает?

– Честно сказать, не знаю.

– У тебя есть источник, и ты не знаешь, кто это? – морщины на лбу Рона стали глубже.

– Он только появился.

Рон замотал головой. Так можно было сильно нарваться и принести кучу неприятностей газете.

– Если это правда, мы имеем заговор покруче Уотергейта. В твоем отделе правила, вероятно, повольнее, но, по части новостей, если газета от своего имени делает публикацию такого масштаба, а потом оказывается, что все это розыгрыш или бред сумасшедшего, считай, что Washington Post вырыла себе могилу.

– И какое это будет иметь значение через тринадцать дней? Вы же слышали, что они собираются делать, убрав президента, – начать войну с внеземной цивилизацией в миллион раз сильнее нашей.

– Видела новости, – констатировал Рон.

– Кто их не видел? Но фишка в том, что я знала еще до новостей.

– Как это?

– Источник устроил мне игру найди сокровища, и я нашла снимки, которые сейчас во всех новостях. Он сказал, что это проверка. Если я сохраню информацию в тайне, значит – мне можно доверять, и тогда он передаст мне что-то совершенно эксклюзивное.

– Ну да. И все агентства новость сообщили, кроме нас. А ты могла бы быть первой.

– Я рискнула. Он же обещал мне совершеннейший эксклюзив. А теперь вы говорите, что не хотите публиковать мой материал из-за риска, что это фейк. Подумайте, а если это правда?

– Если ты так уверена в своем источнике, иди в полицию, – рявкнул он.

– Рон! – взмолилась Кей.

– До свидания!

Удрученная, Кей забрала компьютер и побрела к машине. Она сидела и крутила в руках ключ зажигания. Если Рон побоялся выпустить эту новость, может, другая редакция окажется более решительной? Но времени было совсем мало, и, наверное, имело смысл прислушаться к его совету насчет полиции. Она доверяла своему источнику, но подстраховаться всегда хорошо. Она пойдет двумя путями: в другую газету и в органы правопорядка.

Кей нашла телефон Висенте Рамиреса, бывшего бойфренда своей подружки, и позвонила. Звонок был такой, как бывает, когда абонент за границей.

– Рамирес, – раздалось наконец в трубке.

– Привет, это Кей Маоро.

– Кей?

– Соседка Хизер.

– Да, помню. Слушай, я за границей на задании. Тут становится сильно жарко. Давай, позвоню, как вернусь?

Кей нахмурилась. Он, вероятно, думал, что она хочет занять бывшее место Хизер.

– Не отключайся. Я работаю в Washington Post, и мне прислали видеосвидетельство заговора с целью убийства президента.

– Убийства? – Рамирес втянул воздух. – Связывайся срочно со штаб-квартирой ФБР.

– Проблема в том, что в заговоре участвуют люди с самого верха. Я не знаю, кому доверять. Можно, я пошлю тебе, а ты отдашь кому-то, кому веришь?

– Да, конечно. Ты застала меня врасплох, – ответил он после паузы.

– Ты где?

– В Калькутте. Охраняю одну ученую, которая была в этом корабле на дне океана. У нас тут бунт и беспорядки, а она не хочет уходить.

– Доктор Миа Вард? – слова сами сорвались с ее губ.

– Да. Не могу дождаться, когда вернемся домой, скажу я тебе.

– Я сжала файлы и высылаю, – на экране появилось сообщение о звонке от Рона. – Все, мне надо бежать – держим связь, и береги себя, – она переключилась на Рона: – слушаю.

– Я подумал и решил все-таки опубликовать твою историю.

– Да?! – она, хоть и сидя, подпрыгнула от радости.

– Для завтрашнего номера уже поздно, но в онлайне пустим передовицей. Сможешь написать до утра, или могу отдать Бев Шнайдер, она у нас…?

– Забудьте о Бев, – Кей почти кричала. – Я напишу, даже если придется совсем не спать.

– Вот это разговор! – одобрил Рон и положил трубку.

Кей сидела в своей серебристой Королле, тяжело дыша. Это был шанс. Шанс запустить механизм, который спасет не одну, а множество жизней, всю планету. И отчего это вдруг какой-то противный червь сомненья зашевелился в ее груди?

Глава 19

Калькутта

— Невероятно! – в тесной проекционной комнате Янссон листала распечатки, сделанные Мией, про связь Зальцбурга с созданием ГМО. Нужно было думать, что делать дальше, при том что за окном разверзался ад народного бунта.

Чок сказал им, что ситуация ухудшается с каждой минутой и что полицейские кордоны долго не продержатся. Множество магазинов и офисов, выходящих на проспект Бухты Бриллиантов, уже разграблены. Похоже, водометы и слезоточивый газ толпу только распаляют.

Миа была готова к эвакуации, хотя и не представляла себе, что на этот счет планировали сотрудники ФБР. Она еще слабо надеялась, что люди на улицах устанут от беспорядков и разойдутся. Их страх был понятен: известие о надвигающемся конце света не умещалось в голове. И ведь речь шла не о шальном астероиде, случайно залетевшем из глубин космоса, а о машине смерти, посланной внеземной цивилизацией. Еще совсем недавно разговоры о существовании жизни на других планетах могли быть встречены насмешками и намеками на необходимость носить шапочки из фольги. Сегодня сотни тысяч метались по улицам в полной растерянности и правительства разных стран были так же беспомощны перед происходящим, как простые граждане.

Вслед за появлением новости о летящем корабле индийский рынок ценных бумаг, Национальная фондовая биржа, рухнул полностью и торги закрылись на неопределенный срок. Банки ограничили снятие наличных шестьюстами рупий (сто долларов). Миа полагала, что и на родине в ближайшее время должно произойти нечто подобное.

— Миа? — Янссон тронула ее за руку.

Миа вздрогнула и обернулась. Ее коллега стояла с рюкзаком за спиной и в кроссовках, готовая покинуть помещение в любую минуту.

– Я три раза перечитала данные, — Миа показала на распечатки. — Если вы нашли какие-то несоответствия, я буду рада их обсудить.

– Я не нашла несоответствий. Но, честно говоря, не знаю, что думать. Гены не действуют, как плотники, строящие дома из выловленных в реке бревен. HISR ведет себя как наноробот, который только прикидывается геном.

— В вашем замечании что-то есть, — согласилась Миа. – Хотя в данных условиях нам не удастся разобраться в этом здесь и сейчас.

— Нет, конечно. Но и еще одна загадка…

– Почему ГМО? – завершила фразу Миа.

— Именно что. Почему не паровой двигатель, не ядерный синтез или какое другое изобретение человечества?

– Символический рубеж? — принялась рассуждать Миа. — Способность создавать новые формы жизни? Уподобление Богу?

— Если ген HISR был введен в земные организмы, чтобы тихо сидеть и ждать наступления эпохи генной инженерии, -- вступила Янссон, – в этом есть что-то пугающее.

– Хотите сказать – они все время за нами следили?

– Такое впечатление, что они наблюдали за планетой миллионы лет, пока эти плезиадапиформы, которых вы нашли на корабле, не превратились в нас. А теперь, видя, что мы собой представляем, они решили от нас избавиться.

– Есть еще такое предположение, – вставила Миа, – что они вообще не в курсе, что мы существуем.

– Как-то не верится. Зачем вообще создавать жизнь на планете, а потом уничтожать ее? Где смысл?

– А кто сказал, что должен быть смысл? Они же вот, например, уничтожили динозавров. А у нас есть планы применить ядерное оружие и взорвать корабль, пока он не долетел.

– Думаете, сработает?

– Такое срабатывает только в кино. Вреда, думаю, будет больше, чем пользы.

– И какие варианты: жить под землей или лететь на Марс?..

– Джек просит NASA передать на корабль сообщение о наличии людей на планете.

– Ну, это если им не наплевать на то, что здесь кто-то есть.

– Остается только надеяться, что не наплевать.

– А как они поймут ваше послание? Какие средства связи?

– Это проблема, – согласилась Миа. – Мы кое-что знаем из их языка. Может быть, Программа поиска внеземных цивилизаций способна помочь. Сколько денег потрачено на все эти телескопы – вдруг польза будет?..

Обе женщины улыбнулись, забыв на секунду о происходящем вокруг.

– Или Зальцбург пригодится, – неожиданно предположила Миа.

– Как это?

– Мне кажется, что частота, на которой можно связаться с пришельцами, записана каким-то образом в геноме Зальцбурга. Нужно найти пациента с полным набором всех генов Зальцбурга и загрузить информацию в суперкомпьютер, с которым я, по счастью, состою в дружеских отношениях.

– Повезло вам, – засмеялась Янссон.

В этот момент здание содрогнулось от взрыва, и свет погас окончательно. Они выскочили в коридор, крики и грохот не оставляли сомнений – толпа ворвалась в институт.

Глава 20

Гренландия

Картинка с дрона показывала, что он приближается к прорезанному в толще льда отверстию шириной в двадцать футов. Ветер, неистовствовавший во время их посадки, утих до десяти миль в час, что сильно облегчало управление четырехроторным аппаратом.

Треугольная металлическая конструкция венчала шахту лифта. Вниз уходили толстые кабели, пропущенные через систему колес и лебедок. Рядом располагалась силовая установка. Но самой кабины на поверхности не было. Нападавшие спустились на ней под ледовый щит.

Все сгрудились у монитора, наблюдая за эволюциями дрона.

— Уровень сигнала – сто процентов, — сообщила Анна. — Доктор Грир, продолжать?

– Надо же знать, что нас ждет, — вступила в разговор Гэби.

— Продолжать, – подтвердил Джек.

Рядом с Джеком сидел Даг. Все были в биокостюмах, готовые к спуску при первой возможности.

Анна осторожно завела дрон внутрь шахты и повернула его под углом в девяносто градусов. Дрон протянул смонтированную Анной лапку и закрепился на кабеле. По команде два ротора в верхней части дрона приняли горизонтальное положение.

— Что она делает? — спросил Даг, глядя на беспрерывно меняющийся угол изображения.

– Хитро придумано, — Грант одобрительно заулыбался.

Анна заглушила роторы, и дрон заскользил вниз по кабелю, как спецназовец – с вертолета. Ледяная стена отливала зеленью и лазурью.

– Пятьсот метров, — доложила Анна. Информация не выводилась на экран, а поступала напрямую к ней.

Цветовая гамма менялась по мере спуска и скоро совсем потускнела.

– Тысяча метров.

Наступила тьма, и на дроне загорелся фонарь.

На глубине в две тысячи метров ледовый щит закончился, и открылось поистине огромное пустое пространство. Джек взял распечатку сейсмики и принялся разглядывать нечеткое изображение. Поднеся бумагу к свету, идущему от окна, он поворачивал ее так и сяк.

— Похоже, там мили и мили во все стороны.

— Может быть, то, что там внизу, растопило лед, — предположила Гэби.

-- Тогда дно каверны должно быть в воде, – заметил Грант. – Если нет, то можно предположить, что то, что внизу, не топило лед, а помешало ему образоваться.

Изображение на мониторе стало неустойчивым.

– Уровень сигнала – сорок два процента.

– Отсоединись от кабеля, – велел Джек.

– Вы уверены, доктор Грир? – засомневалась Анна. – Уровень связи уже только тридцать девять процентов. Могу потерять Афродиту.

– Афродиту? – восхитился Даг.

– Анна, это твое детище, я согласен, но дрон не ты – дрон всего лишь машина. Отсоединяй, – отчеканил Джек.

Какое-то время Анна молча смотрела на него и моргала.

– Как скажете, доктор Грир. Отсоединяю.

Два задних ротора завертелись, тормозя дрон на спуске, кронштейн отпустил кабель, и аппарат, выровнявшись в полете, нырнул в пустое пространство подо льдом. Капитан Муллинз завороженно смотрел на экран лэптопа. В свете фонаря далеко внизу были видны какие-то неясные формы, похожие на глыбы льда, на скалы и на что-то еще, ни на что не похожее.

– Ниже, – сказал Джек, напряженно вглядываясь в экран.

– Уровень сигнала – двадцать пять, – голос Анны был нейтрален, но Джек почувствовал легкие колючки неудовольствия.

Дрон был футах в ста от поверхности, когда Гэби вдруг резко выдохнула.

– Что? – тревожно спросил Даг.

– Вот эти формы, – Гэби подбирала слова, – похожи на постройки.

Экран затянуло помехами.

– Постройки? – протянул Джек. – Археологии нам не хватало!

Он обратился к Анне:

– Сделай несколько снимков.

– Хорошо.

На экране застыли крупнозернистые фотоснимки, размытые помехами. И тут связь оборвалась.

– Черт! – воскликнула Гэби. – Мы его потеряли?

– Можешь оживить? – спросил за всех Юджин.

Все смотрели на экран в надежде, что дрон подаст признаки жизни.

– Уровень сигнала – ноль, – плачущим голосом сказала Анна. – Афродита не отвечает.

– Другую соберешь, – утешил Даг и похлопал ее по металлической спине.

– Конечно, – Анна не поднимала глаз. – Но такой прекрасной уже не будет.

Гэби посмотрела на Джека, как бы спрашивая: что это с ней?

Джек только плечами пожал.

– Анна, можешь отчистить картинки? – спросил Джек.

Анна молчала.

– Анна, доктор Грир тебя спрашивает, – родительским тоном произнес Ражеш.

– Не трогайте ее пока, – вмешалась Гэби. – Видимо, этот дрон для нее много значил. Дайте ей время прийти в себя.

Времени-то у нас как раз и нет, подумал Джек, но вслух не сказал.

Громкий треск помех за соседним столом привлек их внимание.

– Похоже, радиосвязь восстановилась, – сообщил по рации пилот. – Докладываем в Центральный командный пункт о ситуации.

Муллинз схватил рацию:

– Вас понял, – он повернулся к Юджину и смерил его взглядом. – Вы сейчас чем заняты?

– Я? – Юджин вытаращил глаза. У него был вид школьника, которого поймали с жевательной резинкой во рту во время урока.

– Идете со мной вызывать лифт наверх.

Юджин посмотрел в окно – там были холод и снег.

– Даг, наверное, лучше подходит…

– Но сначала, – Муллинз не обратил внимания на бормотание Юджина, – идем в оружейную за оружием.

Юджин тут же расцвел. Все возражения были забыты. Холод и снег больше не пугали.

Джеку не очень нравилась идея дать Юджину в руки оружие. Но внизу их ожидали не только загадочные постройки. Там находилась группа опытных киллеров, готовых, судя по всему, на все ради достижения цели.

•••

Тридцатью минутами позже Джек присоединился к Ражешу в компьютерной комнате. Через большое круглое окно было видно, как два человека (тот, что повыше, – впереди) пробиваются сквозь ветер и снег.

– Нам скоро спускаться, – напомнил Джек, видя, что Ражеш не в биокостюме. Вид у инженера был крайне озабоченный.

– Хорошо.

– Хотел спросить: где Анна?

– Заперлась в комнате с электроникой, – Ражеш на мгновение отвлекся от монитора.

– Заперлась? – Джек почувствовал приступ беспокойства.

– Я пытался войти, но она не открыла дверь. Ее эмоциональные протоколы зашкаливают, – Ражеш ткнул пальцем в экран.

– Она сможет пойти с нами?

– Не знаю, – Ражеш был в растерянности.

Джек немедленно направился в комнату электроники, по дороге к нему присоединилась Гэби.

Дверь действительно была заперта.

– Анна, ты там? – Джек тихонько постучал.

Нет ответа.

– Анна…

– Да, доктор Грир.

– Открой, пожалуйста, дверь.

Внутри послышалось какое-то движение.

– Анна, я не буду десять раз повторять, – Джек понимал всю дикость ситуации. В их руках, возможно, будущее человечества, а один из важнейших членов команды устраивает сцены. У него не было никакого опыта общения с подростками, и он не отказался бы сейчас от присутствия школьного психолога.

Тут как раз щелкнул замок и дверь открылась. Анна находилась на другом конце комнаты и смотрела на них с легким вызовом.

– Как ты открыла? – удивился Джек. – С того конца?

– Дистанционно, доктор Грир, – небрежно ответила Анна. – Здесь все управляется по беспроводной сети – надо только в нее войти. На Северной Звезде я теперь могу управлять всем.

– Открывать и закрывать двери, в том числе, – констатировала Гэби с некоторой иронией.

– Именно так. И, кроме того, – включать и выключать системы жизнеобеспечения и видеонаблюдения.

– Наблюдения? – заинтересовался Джек. Может быть, сохранилась запись нападения, и они смогут лучше понять, что случилось и с чем они имеют дело? По мнению Тамуры, нападавших было человек шесть.

– Да, камеры есть практически везде: на входах, в коридорах и в помещениях. К сожалению, прямо перед нападением они были отключены.

Джек вдруг заметил, что помещение находится в состоянии, прямо противоположном порядку: все столы завалены инструментами, проводами и деталями.

– Тут что вообще происходит? – возмутился он. – Ты должна была обработать фотографии с дрона, разве нет?

– Снимки вон там, – Анна показала своим механическим пальцем. – Мне не удалось сильно улучшить их качество: у камер Афродиты очень низкое разрешение.

Гэби принялась рассматривать снимки и пригласила Джека присоединиться.

Он держал первый на вытянутой руке, думая, что с возрастом ноги начинают хуже поспевать за глазами. Может, следует попросить Управление перспективных разработок МО, чтобы они приделали ему, как Анне, новые ноги?

Наконец, глаза начали различать картинку, и он увидел на темном, расплывающемся фоне нечто гигантское. Даже при плохом качестве изображения было заметно, что это гигантское нечто имеет форму треугольника.

– Футов пятьсот в высоту, – предположила Гэби.

– Корабль в Мексиканском заливе был высотой две с половиной тысячи футов, – заметил Джек. – И, насколько я могу судить, это не металл – это, похоже, камень.

– С поправкой на расстояние до объекта, – сообщила Анна, – Оценка доктора Бишоп справедлива. Почти пятьсот в высоту и семьсот пятьдесят по каждой стороне основания. Любопытное совпадение – это практически точные размеры Великой пирамиды в Египте.

– Шесть дней назад спутники засекли взрывную волну, начавшуюся здесь, – произнес задумчиво Джек. Он принялся было тереть пальцы, но, заметив взгляд Гэби, перестал.

Анна закончила собирать какой-то предмет и присоединила его к другим, похожим, изделиям из пластика.

– Что это ты делаешь? – спросил Джек, отвлекаясь от своих мыслей.

– Сейчас покажу, доктор Грир. Сделайте шаг назад, вы и доктор Бишоп. Еще чуть-чуть, – она показала руками.

– Когда связь с Афродитой пропала, – начала свои пояснения Анна, – на меня обрушился плотный поток данных, не имеющих логического обоснования. Трудно объяснить. При том что я могу обрабатывать бесчисленное количество информации одновременно, я понимала, что не справляюсь, – она поморгала, глядя на них. – Наверное, я неясно говорю.

– Это называется грусть, – сказал Джек. – И мы с ней обычно не можем совладать, даже если считаем себя очень умными.

– Доктор Вишванатан снабдил меня нейротрансмиттерами на случай механического отказа моих частей. Поток данных был похож на сообщение о неработающем, скажем, суставе.

– Это называется боль, – в улыбке Гэби было что-то материнское.

– Бывает так, что эти ощущения совпадают?

– Боль и чувство утраты? – Джек посмотрел в пространство. – Чаще, чем хотелось бы… Ну так где твое шоу?

– Да! Я зову их «мой летающий цирк».

Комнату наполнило жужжание моторов. Казалось, рабочий стол ожил и зашевелился, когда множество пластиковых устройств, размером не больше книжечки в бумажном переплете, взмыло в воздух и закружилось под потолком. Началось акробатическое представление: в небольшой комнате дроны кувыркались и плясали вокруг друг друга с ловкостью и легкостью балетных танцоров. Джек и Гэби, раскрыв рты, смотрели, как они вьются, выписывая восьмерки и другие замысловатые фигуры высшего пилотажа, или изображают движение планет в Солнечной системе. Глаза у Анны, незримо управлявшей процессом, горели огнем. Потом все аппараты послушно уселись на свои места: представление окончилось.

– Вот это цирк так цирк! – Джек захлопал в ладоши. Гэби тоже была под впечатлением.

– С ними надо еще поработать, – лицо Анны сияло. – Но уже сейчас они выглядят неплохо.

Совсем по-человечески Анна пыталась справиться с опасной и пугающей ситуацией, в которой они все оказались. Ей было, очевидно, так же трудно, как и людям вокруг.

– Джек, вы тут? – в рации раздался голос капитана Муллинза.

– Да. Слушаю.

– Лифт поднят. Собирайтесь – спускаемся через десять минут.

Глава 21

Калькутта

— Надо уходить. Немедленно! – кричала Янссон, обращаясь к сотрудникам лаборатории, в ее голосе были испуг и смятение. Несколько лаборантов залезли под столы, другие прятались за шкафами и оборудованием. Никто не знал, что делать и куда бежать.

Миа в комнате с проектором грузила на USB-флэшку информацию о гене HISR и связи Зальцбурга с ГМО. Индикатор исполнения убийственно медленно полз по экрану. В конце коридора уже раздавались крики и звон стекла. Индикатор показывал семьдесят пять процентов, когда Миа услышала тяжелые шаги людей, вошедших в лабораторию.

— Доктор Миа Вард? — раздался мужской голос с индийским акцентом.

– Нет, — послышался ответ Янссон, за которым последовал удар и крик голландки. Судя по звуку, она упала на пол.

Волна страха пробежала по телу Мии. Из лаборатории доносилиcь вопли испуганных людей, ощущавших себя на краю смерти. Она глянула на экран — восемьдесят шесть процентов. Миа достала пистолет и вошла в лабораторию.

– Кто тут доктора Вард спрашивал? — в голосе Мии звучали злость и агрессия, как у человека, которому нечего терять. Она еще надеялась, что сейчас в лабораторию ворвутся фэбээровцы с оружием в руках, но их не было.

Два человека, вытаскивавшие прятавшихся из-под столов и из-за шкафов, обернулись. Смуглый, с волосами, стянутыми сзади в пучок, стоял у двери. Второй, худощавый, с глазами убийцы, двинулся к ней. В этот момент кто-то влетел в дверь и опрокинул смуглого головореза. Рамирес? Миа выставила вперед пистолет и кинулась вслед за худощавым, который, в свою очередь, бросился на помощь приятелю.

Если бы была еще одна дверь, они все могли бы убежать, но единственный выход был загорожен тремя яростно дерущимися людьми. Худощавый вытащил пистолет, но тот, кто на них напал, тут же выбил оружие из его рук. Горячий обмен ударами и пинками продолжался.

Тут она услышала голос нападавшего, который кричал что-то вроде получи, гондон, подарок! — и застыла в недоумении: Олли?

В этот момент смуглый ударил Олли в печень, отчего тот согнулся и был опрокинут на пол. Олли быстро перевернулся на спину, но противники уже сидели на нем верхом, беспрерывно нанося удары.

В один прыжок Миа пересекла лабораторию и не раздумывая прострелила голову худощавому убийце. Смуглый успел развернуться в ее сторону, как раз чтобы увидеть вспышку выстрела. Через мгновение два тела лежали на полу, но Миа смотрела не на них.

Она опустила пистолет, направив ствол в распухшее от ударов лицо Олли. Левый глаз его был почти неразличим, из носа и рта текла кровь. Указательный палец Мии осторожно погладил спусковой крючок.

– Давай, детка, жми, — сказал Олли, глядя в упор. – Я заслужил. Скажу только: ты неплохо освоила пистолет с тех пор, как мы не виделись.

В нескольких футах от них Янссон сидела на полу, держась за голову. Ее окружили лаборанты. Вопли, доносившиеся из глубины коридора, напоминали о том, что опасность не миновала.

Олли подобрал пистолеты застреленных и рукавом вытер кровь с лица.

– Где Рамирес и Чок? — спросила Миа, не обращаясь ни к кому в отдельности.

– Если ты про парней из ФБР, — заметил Олли, — думаю, с ними — все.

Миу охватила тоска. Она знала, что скоро придет еще и чувство вины. Но сейчас нужно было бежать.

Она сунула пистолет в карман и, протянув Олли руку, процитировала его любимый фильм: Если хочешь жить, иди за мной.

Глава 22

Вашингтон

Кей вздрогнула и проснулась. Во сне она отплясывала сальсу в каком-то душном клубе в Майами с женихом Дереком. Даже проснувшись и протирая глаза, она продолжала слышать навязчивый латинский мотивчик. Но это не был сон, пробившийся в реальность, — это был рингтон ее телефона с латинской мелодией. Реальность вторглась в ее сон.

Звонок прекратился прежде, чем она успела ответить. Пока она вводила пароль, чтобы разблокировать телефон, две мысли поразили ее.

Во-первых, время. Было десять утра. Это как раз нормально, учитывая, что она всю ночь писала статью про заговор в Белом Доме. Когда она выпила последнюю чашку кофе и дописала последнюю фразу, солнце уже поднялось над горизонтом. Текст, снимки заговорщиков крупным планом и кадры из видео – все сразу же было отправлено Рону Льюису для публикации на вебсайте газеты. Все новостные агентства мира должны немедленно подхватить и распространить эту новость. Президент будет спасен, она станет знаменитой — все в выигрыше.

По правде сказать, предыдущая информация от Бабника про летящий к Земле корабль убила в Кей всякое желание карабкаться вверх по скользкой карьерной лестнице главной национальной газеты. Что проку, если через две недели на Земле не будет ни газет, ни их читателей?

В телефоне обнаружилось штук сорок голосовых и вдвое больше текстовых сообщений. В основном с вопросами: где она и в курсе ли она? С тревожным чувством она набрала номер офиса Рона Льюиса.

— Черт! Я все утро тебе звоню.

– Рон, ну я же всю ночь статью писала.

— Публикация не состоялась.

— Что?! – Кей подпрыгнула в кровати.

— Не в первоначальном виде.

— Почему?

– Ты вообще ничего не знаешь? На президента совершено покушение. Сегодня рано утром Морпех-1 был сбит на пути к Объединенной базе Эндрюс.

— Боже! Публикация должна была его спасти…

– Мы ее вывесили в 8 утра, за полчаса до нападения, – сказал Рон. — Потом пришлось снять и переписать. Не беспокойся: твое имя и почти весь твой текст остались.

– Наплевать на это, — Кей перешла на крик. — Мы просто опоздали. Если бы я быстрее написала, и статья вышла бы на несколько часов раньше, мы могли бы остановить заговорщиков.

— Не вини себя, -- Рон пытался ее утешить.

Шок и растерянность смешались в голове Кей. Она не могла отогнать от себя мысль, что слишком много времени было потеряно: сначала – чтобы уговорить Рона на публикацию, потом – на написание самого текста. Если бы… если бы… Президент мог бы остаться в живых.

– А где теперь тело? – Кей одновременно пыталась влезть в джинсы.

– Он жив, но в коме. Но дерьмо уже попало на вентилятор. Объявлено чрезвычайное положение. В больших городах развернуты части Национальной гвардии на случай смуты. Давай уже быстрей сюда.

Кей тупо смотрела на погасший телефон. Казалось бы, ситуация и так была хуже некуда, но оказалось, что хуже было куда и еще, вероятно, будет.

Глава 23

Гренландия

В биокостюмах и шлемах, с сумками через плечо капитан Муллинз, Джек и вся команда направлялись к лифту. После обсуждения Тамуре все-таки было предложено остаться на Северной Звезде, но она отказалась, попросив только свежую перевязку и запас ибупрофена. Желание отомстить за товарищей по оружию было, очевидно, сильнее боли от раны.

Когда все разместились в металлической клети лифта, Муллинз кивнул Анне, которая теперь могла дистанционно управлять всеми системами базы. Клеть дрогнула и пришла в движение. Даже сквозь шлемы было слышно, как вращаются колеса и поскрипывают кабели. Все были вооружены пистолетами с запасными магазинами; кроме того, Муллинз, члены экипажа самолета, Джек и Даг несли винтовки M4 и патроны к ним.

После обнаружения и нейтрализации глушилок Центральный командный пункт был проинформирован о ситуации на базе. Однако настроения это не повысило: прибытия подмоги следовало ожидать от двенадцати до двадцати четырех часов. С теми, кто находился внизу, группе предстояло встретиться самостоятельно.

Была еще одна тревожная новость. Глава Объединенного комитета начальников штабов вышел с ними на связь и сообщил о покушении на президента, который в тот момент находился в госпитале и был подключен к системе жизнеобеспечения. Совершенно невероятным казалось то, что, по заявлению министерства юстиции, в заговоре участвовали ведущие члены кабинета. В стране начались беспорядки такого масштаба, что силы полиции с трудом справлялись. В сорока восьми штатах (за исключением Гавайев и Аляски) было введено военное положение. В Индии, где, как было известно Джеку, находилась сейчас Миа, волнения вылились в бунты, уже унесшие сотни жизней. Если все так пойдет дальше, думал Джек, к моменту прилета инопланетного корабля разрушать на Земле уже будет особо нечего.

Перебирая мрачные мысли, Джек глядел вверх, на небо, еще видневшееся в горловине шахты. Голубой кружок становился все меньше, превратился в светлую точку и наконец совсем погас. Казалось, они спускаются в ствол самой длинной в мире пушки. Смотреть вниз было неприятно: под ногами, сквозь металлическую решетку, им навстречу двигалась непроглядная тьма.

Механические пальцы Анны сжали его руку. Ее улыбка была теплой, и он подумал, что, вероятно, она по выражению его лица заключила, что он нуждается в утешении. Ничего необычного нет в том, что тебя утешают, думал Джек, но, когда тебя утешает робот, ты понимаешь, что живешь уже совсем не в том мире, в котором родился.

— Всем погасить фонари, – скомандовал Муллинз по кодированному каналу. — Если нас ждут, мы не должны быть легкими мишенями.

Свечение лица и торса Анны стало едва заметным.

В наступившей темноте Джеку показалось, что он различает слабый источник света на расстоянии мили или двух от них, примерно на полпути между шахтой лифта и гигантской пирамидой, абрис которой они видели на сейсмических снимках.

— Мы можем их не догнать, – сказал Джек.

Остальные проследили за его пальцем, еле видным в потемках, и поняли, о чем речь.

— Они не могли не понимать, что их будут преследовать, — Юджин держал руку на кобуре пистолета, прямо как Барни Файф, неустрашимый помощник шерифа городишки Мэйберри.

– Возможно, они на это даже рассчитывают, — слова Тамуры повисли в воздухе.

Несмотря на азиатское происхождение, по ее акценту было слышно, что она не относится к первому или даже второму поколению иммигрантов.

— Я бы на их месте сломал лифт, – сказал Муллинз.

— Сломал? – повторил в ужасе Юджин

Клеть продолжала спуск во тьме, постанывая и кряхтя, словно передразнивая те звуки, которые доносились из горла Юджина.

– Сломать — значит остаться внизу, как в могиле. Вероятно, они не самоубийцы и планируют вернуться на поверхность. Надо это учитывать.

•••

Наконец клеть, громко звякнув, остановилась – они прибыли. Джек включил фонарь на шлеме и осмотрелся. Вокруг площадки возвышались голубоватые глыбы льда высотой футов пятнадцать или больше. Они находились в каверне, образованной миллионнолетними наслоениями льда и снега.

Муллинз открыл дверцу и выпустил всех наружу. Лед и гравий захрустели под шипованными подошвами, и Джек подумал, что они находятся под одним из величайших ледников планеты и что над их головами висят многие миллионы тонн спрессованного снега, выпавшего за многие же миллионы лет.

По лицам остальных было видно, что им на ум приходят похожие мысли. Если затерянный мир и существовал, то это было здесь. Что-то прямо у него под ногами привлекло внимание Джека.

— Я тут кое-что обнаружил.

— Следы, — Муллинз встал на колени, чтобы лучше видеть. -- Дюжина, может, больше, – он показал на необычные отпечатки в снегу. – У них с собой какой-то тяжелый предмет или устройство.

– Транспорт? – Гэби тоже склонилась над следами.

– Трудно сказать, – Муллинз задумался. – Отпечатки невелики и круглые впереди, как подковы лошади.

– Или осла, – предположил Юджин. – Они незаменимы в горах и вообще в труднопроходимой местности.

Ясно было одно: наличие тяжелого оборудования должно было замедлить продвижение противника.

– Идем по следам. Будьте настороже и держите оружие наизготовку, – Джек посмотрел на Гранта. – Могу забрать у вас эти чемоданчики.

– Это барахлишко? – биолог повертел в воздухе тяжелым оборудованием, словно пуховыми подушками. Переносной масс-спектрометр являл собой уменьшенную копию спектрометра, установленного на марсоходе. А секвенатор ДНК был хорошо известен антропологам, изучающим перемещения Homo sapiens по планете со времен их появления на свет.

Грант засмеялся, простодушно радуясь своим вновь обретенным здоровью и силе. Джек тоже засмеялся, но ему трудно было совместить образ Гранта – едва ползущего по пандусу атинского корабля человека, который потом еще сломал себе бедро, – со стоящим перед ним крепким весельчаком. Тем более что между этими двумя Грантами прошли вовсе не месяцы, а считанные дни.

Анна воткнула в лед колышек с огоньком на конце.

– Что это?

– Усилитель сигнала, – буднично пояснила она, пряча устройство под слоем ледяной крошки. – Нам понадобятся еще несколько, чтобы поддерживать связь с Северной Звездой.

– Ну, хоть не еще одна любимая игрушка, – заметил Джек.

– Ничего вы не понимаете, доктор Грир.

Они прошли тридцать ярдов, огибая высокие ледяные препятствия. В свете фонарей лед вспыхивал завораживающей подвижной иллюминацией.

– Когда дойдем до строений… – начал было Юджин и осекся, пораженный открывшимся видом. Сквозь тьму проступила величественная стена не менее пятидесяти футов высотой, посередине нее находилась арка шириной и высотой в двадцать футов. Стена, частично разрушенная временем, но местами хорошо сохранившаяся под защитой льда и холода, шла вправо и влево.

– Вот это стена! – восхитился Даг.

Гэби провела лучом света снизу вверх.

– Как думаете, зачем она?

– Древний Рим простоял без стен несколько сот лет, пока его не разграбили галлы в четвертом веке до нашей эры, – просветил их Джек. – Но и потом стены там были вполовину ниже. Мы видим что-то совершенно невероятное.

– Да и место это сильно подревнее будет, – вставил Грант.

– Эй, ты куда? – Ражеш окликнул Анну, которая отделилась от группы и направилась к основанию стены.

– Я обнаружила аномалию и хочу ее осмотреть.

Джек, Гэби и Ражеш последовали за ней, остальные продолжали рассматривать стену. Особенно впечатлена была Тамура, инженер по образованию.

Анна сметала снег с небольшого возвышения странной формы. Хотя какой снег мог быть здесь в каверне? Джек не сразу сообразил, что это мелкие ледяные чешуйки, падающие год за годом с того, что можно было бы назвать потолком огромной пещеры. Они принялись помогать Анне. Гэби направила свет фонаря внутрь ледяного образования и ахнула. Перед ними была громадная бедренная кость.

– Устанавливаю соответствие со всеми известными зоологическими образцами, – сообщила Анна.

Джек помахал рукой Дагу-палеонтологу.

– Что тут? – преодолевая одышку, спросил прибежавший на зов Даг. – Мать честная – динозавр!

– Доктор Густавсон прав, – вступила Анна. – Похоже, это прежде не известный родственник Tyrannosaurusrex’а.”

Джек поднял взгляд на внушительную конструкцию перед ними.

– Если бы я жил по соседству с хищными динозаврами, я бы тоже стену построил.

Гэби похлопала рукой в перчатке по грубой поверхности стены.

– Кто бы это ни был, они жили здесь за миллионы лет до нас.

•••

Внутри стены все было странным и в то же время смутно знакомым. Пройдя арку, они оказались на широкой улице, по обеим сторонам которой стояли полуразрушенные призраки домов. Некоторые насчитывали несколько этажей. Под их ногами лежала булыжная мостовая, вылощенная многолетним, неведомым им трафиком и покрытая странной смесью снежной крошки и пыли. Джек набрал в горсть немного этого вещества, чтобы рассмотреть его поближе. Затем он подошел к зданию справа. Вход для людей был фута на три выше и на два шире обычного. В каменном дверном косяке еще виднелись следы петель, державших некогда то, что было дверью.

– Люди, жившие здесь, не походили на хоббитов.

– Люди? – интонация Анны выражала сомнение.

– Фигурально выражаясь, – улыбнулся Джек.

Внутри пол был усеян какими-то обломками. За внутренней аркой виднелись еще одна комната и лестница, ведущая на второй этаж. Дверей и петель не было нигде. Похоже, все, что было подвержено распаду, – распалось. Груда пыли у дальней стены наводила на мысль, что когда-то здесь, может быть, был стол. Слева – возможно, камин. Тут готовили еду? Джек пытался представить себе, кем были эти существа и как они выглядели. Не подлежало сомнению, что они были много крупнее, чем современные люди.

Даг вошел следом, тщетно пытаясь дотянуться до притолоки.

– Вот бы этих ребят в NBA. Целыми днями бегать от Т-Рексов – отличная подготовка. Был бы звездный состав.

– Если еще добавить сложение, как у футбольных полузащитников, можно себе вообразить, как они выглядели.

– А это что? – Даг поднял нечто черное, напоминавшее десятидюймовую соломинку для коктейлей. Половина предмета тотчас рассыпалась в его руках, осевши пылью на каменном полу.

– Эти штуки я видел на улице, только там они больше размером.

– Раз они везде, значит, это что-то существенное, – заметил Джек, разглядывая остатки соломинки в руках Дага.

– Хэй, Джек, – раздался голос Гэби в наушниках. – Ты тут?

– Ты что-то нашла?

– Иди сюда – ты не поверишь!

Глава 24

Вашингтон

Езда из квартала Адамс Морган в центр была сплошным мучением. Какой-то ад на колесах. Автомобили, практически упираясь бампером в бампер, ползли медленнее пешеходов. Чтобы добраться до редакции WashingtonPost, Кей потратила два часа. На каждом крупном перекрестке стояли части Национальной гвардии. Чем дальше в центр — тем больше всяческих охранников.

Приехав, Кей сразу направилась в подвальные помещения, где царил Лукас де Сильва и его подручные айтишники. Лукас был бразильцем с кожей, как оливковое масло, и с характером, как порох. Кроме того, он был красавчиком и мог бы работать моделью, а не компьютерным гиком.

– За что мне такая радость? — Лукас вскочил и поцеловал Кей руку.

— Хочу попросить об одолжении.

– Ты знаешь, как я тебя люблю, родная моя, но сейчас мы тонем в работе так, как в дерьме не тонут, — Лукас даже отказывал весело.

Кей поставила сумку с компьютером на его стол и ласково спросила:

— Помнишь, на прошлой рождественской гулянке наш людоедский главный редактор – Сэнди Йейтс — рвала и метала, пытаясь выяснить, кто наблевал в корзину для бумаг под ее столом?

— Не помню, честно, – Лукас чуть было не перекрестился.

— Еще бы ты помнил. А я вот помню отлично, и, если ты не найдешь сейчас же для меня времени, Сэнди, наконец, узнает, как все было.

– Ты что, не видишь: у меня совсем нет людей. С этим синдромом Чарльсбурга и концом света из пятнадцати сотрудников здесь осталось двое. И я – второй.

Кей не стала поправлять Чарльсбурга на Зальцбурга и препираться: она знала Лукаса и его штучки.

— Тут видео и снимки – посмотри на них. Скоро явятся фэбээровцы с вопросами, и я хочу знать, что можно вытащить из этих файлов про заговорщиков.

— Не копии? — Лукас посмотрел на компьютер с отвращением.

— Нет. Но копии у меня тоже есть. Посмотри, пожалуйста, и позвони, если что найдешь, -- она повернулась, чтобы уйти, но остановилась и протянула руку: – где поцелуй?

•••

Новостной отдел гудел, как скопище шершней; Кей прошла прямо к кабинету Рона Льюиса. За стеклом было видно, что он разговаривает с Сэнди Йейтс и парочкой в темных костюмах. Похоже, ФБР уже здесь. Рон увидел ее и поманил внутрь.

– Агент Смит и агент Грэнджер, – представил он этих двоих. – Агент Смит – ФБР, агент Грэнджер – Охрана президента.

Смит и Грэнджер помахали бейджиками.

– Я передал им копии видео и снимков… – начал Рон.

– Кто ваш источник? – сократил дорогу Смит.

– Если бы я знала… – Кей невольно сделала шаг назад. – Мне кажется, он работает в Восточном крыле.

– Он? – спросила Грэнджер.

– В переписке он называл себя Бабник. Хотя это ничего не исключает.

– Помимо публикации, этот Бабник вам еще что-то передавал?

– Космический снимок инопланетного корабля, летящего к Земле. Он попросил не писать об этом, а сам, если это был он, отдал информацию другим новостным агентствам.

– Почему не писать? – поинтересовалась Грэнджер.

– Проверка, я думаю. С такой информацией он имел все основания опасаться за свою жизнь и жизнь семьи.

– Семьи? – тут же отреагировал Смит.

– Всего лишь предположение. Что с президентом?

Агенты только головами покачали.

– Конгресс, вероятно, применит Двадцать пятую поправку и назначит вице-президента исполняющим обязанности президента, хотя бы временно. Она для того и появилась после убийства Кеннеди в 63-м, – вставила свое слово Сэнди.

– Да, – согласилась Кей. – Для того все и затевалось: убрать президента Тейлора, чтобы посадить на его место Милларда.

– Мы просмотрели видео, – сказал Смит. – Но мы только собираем свидетельства для министерства юстиции, а они будут выносить вердикт.

– А если они тоже в заговоре? – закричала Кей. – Как только Миллард принесет присягу, будет поздно. Мы начнем ядерную войну с пришельцами. Ради этого и покушение.

– Мэм, – Смит поднял обе руки, – успокойтесь. Сейчас важно выяснить, кто ваш источник.

– Конечно, – вспылила Кей. – Убейте гонца! Люди с чрезвычайной информацией пытаются остановить чудовищный заговор, а вас больше всего интересует, кто они такие. Миллард с компанией, наверное, на такой подход и рассчитывали. Хотя что теперь? По плану президента мы могли бы пересидеть катастрофу под землей, а теперь – всем в радиоактивную пыль…

– Кей, выйди вон и остынь! – прикрикнул на нее Рон.

Кей последовала указанию и вылетела вон из кабинета. Последнее, что она услышала, были слова Рона о том, что она девушка горячая, но честная.

Репортеры в некотором остолбенении следили за происходящим. Кей на ходу вытащила мобильник. Пусть даже у заговорщиков своя правота – убивать президента недопустимо. Наверху наверняка есть кто-то получше этих головорезов, кто мог бы заменить президента. Надо только найти тех, кто готов слушать. Она набрала номер Рамиреса, включился автоответчик.

– Хай. Это спецагент Рамирес, ФБР. Оставьте сообщение, и я вам перезвоню при первой возможности.

– Хэй, это Кей. Ты уже, вероятно, в курсе того, что тут происходит. Я знаю, ты в Индии, но фэбээровцы здесь даже не пытаются помешать назначению Милларда. Ты не можешь связаться с кем-то наверху, пока еще не поздно?

Кей просмотрела текстовые сообщения, пять из них были от отца. Ее мать лежала с тяжелой формой синдрома Зальцбурга, и отец звал Кей приехать домой.

Домой. Звучало так же нереально, как выйти на пенсию или отправить ее несуществующих детей в школу. Но за несколько дней до всемирной катастрофы это было единственное место, где ей хотелось бы оказаться.

Глава 25

Гренландия

— У нас нет на это времени, – капитан Муллинз не скрывал своего нетерпения. Он стоял вместе с экипажем самолета посреди дороги, косясь на отпечатавшиеся в ледяной крошке следы противника.

— Вы, возможно, не видите здесь ничего интересного, — втолковывал ему Грант. – Но мы находимся на месте величайшего археологического открытия в истории человечества. Потерпите немного, пока мы оглядимся.

— Муллинз прав, — нехотя согласился Джек. – Надо двигаться.

В проходе между двумя строениями Гэби разговаривала с Тамурой. Обе рассматривали что-то у себя под ногами.

— Новые динозавровые кости?

— Нет. Но ты посмотри сюда. Скажи мне, что я не сошла с ума.

Наклонившись, он разглядел вмороженные в лед чешуйки цвета ржавчины и довольно толстый кусок чего-то черного. Джек с усилием отломил часть и долго ее рассматривал в задумчивости. Резина?

– Приложи к другим образцам и попробуй наковырять этих ржавых чешуек, — он отдал Гэби отломленное, а также черную соломинку и частички собранной им сажи.

Ему нередко приходилось бороться со своей склонностью к поспешным выводам. Но сейчас он эту борьбу явно проигрывал:

– Уж не нашли ли мы нечто вроде автомобиля?

Их разговор привлек внимание остальных.

– Я видела еще три скопления ржавчины вокруг плотной черной субстанции, — сообщила Анна.

– Внутри домов?

— Нет, доктор Грир, только снаружи.

— Ничего определенного сказать нельзя, — заметила Гэби. -- Но здешние обитатели владели некой примитивной формой технологии.

– Какие автомобили? Какая примитивная технология? – Даг даже задохнулся. – Речь о цивилизации возрастом в миллионы лет. Прямо как в субботних мультиках: вон дом Фреда Флинтстоуна, а в этом жил Барни Раббл. Я тоже люблю затянуться из бонга, но не до такой же степени.

– Ладно-ладно, – вступил Джек. – Никто ничего не утверждает. Безумное предположение, я понимаю. Я просто пытаюсь как-то привести в соответствие все, что мы видели.

– Давайте-ка успокоимся, – Гэби положила руку Джеку на плечо. – Может быть, кости перед стеной ввели нас в заблуждение.

– Вот именно, – охотно подхватил Даг. Палеонтолог в нем требовал строгой научности в подходе к геологическим эпохам. Торопливость науке не подруга. – Страшно сказать, сколько времени я провел на пустошах Альберты, копаясь в костях динозавров. Там куда ни плюнь – динозавр. Думаю, этот город построен на остатках джунглей мелового периода, – Даг неуверенно улыбнулся, словно приглашая их согласиться с его теорией.

– Я обнаружила, – взяла слово Анна, – что, если факты противоречат общепринятой теории, лучше придерживаться фактов.

– Анна права, – заметил Джек. – Единственные поселения в Гренландии в доколумбову эпоху, о которых мы знаем, это инуиты и позже – викинги, в десятом веке. Последние продержались тут четыреста лет, пока их не выгнал изменившийся климат.

– И еще, – Гэби сцепила ладони, – Гренландия была покрыта льдом миллионы лет. Это место находится практически в центре острова, то есть можно предположить, что создатели города не были людьми

Грант поставил на землю свои чемоданчики и воззрился на Гэби.

– Вы хотите сказать, что до человеческой цивилизации существовала другая, более ранняя?

– А какое другое объяснение вы дадите тому, что мы видим?

– Ты говоришь о цивилизации, – ответил Джек. – Может, это была колония?

– В каком смысле колония? – не понял Ражеш. – Как Джеймстаун в семнадцатом веке?

– Инопланетная колония, – Тамура посмотрела на Джека, ища подтверждения.

– Ну да. Представьте, что был другой корабль, может быть, тот, который запустил последнюю зарегистрированную волну. И атины не остались сидеть на борту, а обустроились снаружи.

– И построили каменные стены? – в голосе Дага было сомнение. – Они бы, наверное, какой-нибудь купол построили, как в кино.

– Из чего? Они на расстоянии световых лет от дома, приходится пользоваться тем, что есть на месте. Вот окажись вы на необитаемом острове, из инструментов у вас – швейцарский складной нож, вы бы вряд ли принялись строить умный дом, а соорудили бы хижину из листьев и веток.

Все задумались.

– Астрономы узнали о черных дырах от математиков, которые их вычислили, – Юджин начал издалека. – Черные дыры притягивают свет, и увидеть их нельзя. Но мы знаем об их существовании по косвенным признакам, по тому влиянию, которое они оказывают на окружающее пространство. Я что хочу сказать: любая цивилизация оставляет следы – по ним можно делать какие-то заключения. Увидим.

– Да, – согласился Джек. – Увидим. Сумеем ли понять – другой вопрос.

•••

Пошли дальше. Идя по следам противника, они обнаружили, что те тоже время от времени останавливались. Остающийся после стоянки мусор шедшие впереди прятали на верхних этажах строений или в сточных канавах. По нему, к сожалению, невозможно было судить ни о них самих, ни об их целях. Джек считал, что это – агенты Стража. Понятно, что нашлись и другие желающие добраться до иноземных секретов и технологий, но было очевидно, что Стражу наплевать на международные последствия своих действий. С другой стороны, угроза конца цивилизации многим развязывала руки: чего уж там миндальничать в мировой политике, если всему миру приходит крышка?

Было принято решение, что каждые три часа они будут делать привал на тридцать минут. Достаточно, чтобы немного поспать, съесть безвкусный армейский паек или осмотреть округу.

Морщась от боли, Тамура уселась рядом с Джеком.

– Как плечо?

– Больно двигаться и глубоко дышать, – она слабо улыбнулась. – Обезболивающие помогают.

Они сняли шлемы, и Джеку было приятно видеть ее лицо напрямую.

Ветра не было, но он ощущал движение холодного воздуха на щеках. Отсутствие шлема позволяло использовать еще одно чувство – обоняние. Джек втянул носом воздух. Пахло землей, камнем и чем-то еще. Пеплом? Он был везде, легкий, как пыль, – снаружи и внутри домов, лишенных крыш.

– Это место напоминает мне Мачу Пикчу, – Тамура стряхнула с колен ледяные кристаллики.

– Забавно. Мне – скорее Помпеи.

– Были там?

– Еще студентом, – он покивал. – Рассказывают, что в ходе раскопок кто-то придумал заливать пустоты в твердом пепле гипсом. Получились как бы скульптуры взрослых людей, детей, домашних животных – в том виде, в каком их застигла пирокластическая волна горячего пепла.

– Ужасно. Как вы думаете, что здесь произошло?

– Трудно сказать. Мы не нашли останков тел. Возможно, жившие здесь куда-то ушли, – Джек хлопнул в ладоши и почувствовал, как воздушная волна обтекает его голову. – Странно все, да?

– Это завораживает, и это красиво, – глаза Тамуры оживились. От улыбки скулы на ее мягком, слегка угловатом лице становились еще заметнее.

– У вас есть какое-то научное образование? – Джек старался не выглядеть экзаменатором.

– Диплом инженера. Я служу в инженерный войсках. Мы бурили туннель и устанавливали лифт, потом большинство уехали, и тут случилось нападение, – печаль и злость смешались в выражении ее лица.

Джек накрыл ее руки своей рукой и поменял тему.

– Гэби говорит, вы из Айдахо.

– Твин Фолз. Семья переехала туда после войны.

– Какой?

– Второй мировой.

– А, большой войны. Это было давно. Вы из семьи военных?

– Напротив даже. Дедушка не – он сидел.

– Извините, – Джек испытал дискомфорт: его отец тоже сидел.

– Вы же археолог. Вы про лагеря слышали?

– Лагеря? Вообще-то я геофизик, но неважно. Говоря лагеря, вы имеете в виду…

– Лагеря для интернированных лиц, – она взглянула ему прямо в глаза. – Их создали вскоре после бомбардировки Перл Харбор. Считалось, что все японцы в США – агенты Японии. К маю 42-го ни один японец не имел права ходить по улицам Окленда в Калифорнии. Добрые пожилые соседи пожалели бабушку с дедушкой и трех их малышей. Моя мама была младшей, но навсегда запомнила, как они жили в подвале соседского дома в постоянном страхе, что их обнаружат. Дед к тому времени уже был вынужден продать свою лавку за сущие копейки. Потом злобная тетка из дома напротив что-то заподозрила и вызвала полицию. Приютивших оштрафовали. Мою семью арестовали и отвезли в вагоне для скота на какой-то ипподром, служивший временным местом сбора. Они спали в стойлах среди навоза. Бабушка все время плакала, дети были маленькие и ничем помочь не могли. Когда их переместили в лагерь, дедушка уже был очень болен. Его похоронили в июне 44-го, во время высадки союзников в Нормандии.

– Мне ужасно жаль, – Джек понимал всю бессмысленность слов. – Какой же у вас сильный характер, если после всего вы решились надеть военную форму!

Из-под опущенных век Тамуры текли слезы. Джек обнял ее за плечи и прижал к себе.

•••

Грант тем временем продолжал загружать работой масс-спектрометр.

– Есть что-нибудь? – спросил Джек минут пятнадцать спустя.

– А? – Гранд вздрогнул от неожиданности. – Есть. Очень даже. Эти чешуйки оказались необычным стальным сплавом. Я такого не видел. Он должен быть покрепче стали, из которой сделаны мост Золотые Ворота или Эмпайр-Стэйт-Билдинг.”

– А мы-то думаем, что сталь – новейшее изобретение.

– Китайцы делали мечи из некоего подобия стали еще во времена династии Хан, – сказала Тамура. – Но современная сталь появилась в эпоху Промышленной революции.

– Я вижу, Джек млеет, когда вы умничаете, – засмеялся Грант.

Тамура покраснела.

– Не слушайте старого козла, хоть он и выглядит теперь как боксер-тяжеловес, – отшутился Джек и добавил: – что там еще есть?

– Кусок черной пластины состоит из разновидности резины, а соломинка – из пластика.

– Ну уж пластик-то – точно двадцатый век… – неуверенно сказал Джек.

– Все оказалось не так, как нам рассказывали, – отозвался Грант.

– Интересно, что еще из нашей истории окажется фейком, – Джек вспомнил первый корабль с его лабораторией ДНК. – Даг не поверит. Да я и сам не вполне верю!

– Понимаете, – Грант заговорил лекторским тоном, – если сжечь все учёные книги до единой, через несколько тысяч лет они снова будут написаны и повторят в точности все, что в них написано сейчас. Закон всемирного тяготения называться, может быть, будет иначе, но понимание его механизма не изменится ни на йоту.

– То есть, – задумчиво рассуждал Джек, – через несколько миллионов лет иная технологическая цивилизация наткнется на следы забытой нашей и удивится тому, насколько мы похожи.

– Да.

– Но если они были такие технически продвинутые, что с ними случилось?

Обычно жизнерадостное лицо Гранта омрачилось

– Возможно, с ними произошло то, что случилось с девяносто девятью процентами видов на нашей планете, – они вымерли.

Глава 26

Калькутта

Миа нервно мерила шагами облезлый номер убогой гостиницы. Тепловатый воздух из тарахтящего кондиционера почему-то отдавал носками. Пара одинаковых кроватей под яркими китчевыми покрывалами, занавески на окнах и потертый коврик под ногами — все отсылало к середине 80-х. Единственным свидетельством того, что они не перенеслись назад во времени, была плоская ТВ-панель напротив кроватей. Телевизор принимал три канала: два на хинди и один англоязычный – Al Jazeera.

Все каналы транслировали одно — хаос, в который погружался мир. Президент США в коме после покушения. Тайно снятый видеоролик показывал членов кабинета, включая вице-президента, плетущих заговор. На большей части территории США объявлено военное положение.

Беспорядки в Калькутте тоже были в новостях. В институте им удалось найти грузовой лифт и спуститься в подземный гараж, откуда они выбрались на улицу и затерялись в толпе. Миа рассчитывала, что на местных каналах они увидят что-нибудь про Чока и Рамиреса. Олли считал, что они, скорее всего, погибли. И, конечно, они были взрослыми людьми, и не Мии было о них заботиться. Но тоскливое чувство вины из-за того, что они сбежали из госпиталя без агентов, не оставляло ее.

На экране вице-президент США решительно отвергал свою причастность к заговору.

— Врет, как сволочь! – прокомментировал Олли.

— Почему ты так уверен? — самой Мии уверенности добавляла рукоять пистолета, заткнутого за пояс. Она однажды доверилась Олли, и он предал ее. Или нет? Сейчас многое должно было решиться.

– Я видел, как тебя с твоим бойфрендом поджаривали на сенатском Комитете по разведке, — Олли откинулся на кровати, засунув руки под голову. На его физиономию вернулась привычная нахальная усмешка.

— Кто, Джек? – вскинулась Миа. — Он мне не бойфренд. Что ты плетешь?

Олли хмыкнул и подмигнул Янссон:

– Когда девушка что-то излишне бурно отрицает…

Янссон улыбнулась бледной улыбкой и исчезла в туалете. Она никак не могла прийти в себя от увиденного – двойного убийства, произошедшего у нее на глазах.

— Это ведь, когда вы вертелись на экране, как ужи на сковородке, адмирал Старк доложил уважаемым сенаторам, что Страж не более чем тень самого себя?

– Хочешь сказать, что он соврал?

— Скорее — по неведению. Не сомневаюсь, что федералы арестовали там и сям какую-то мелочь, но возможности Стража не уменьшились ни на йоту. Даже увеличились.

— Как это?

-- Кто, по-твоему, организовал убийство президента?

– Он не убит.

– Пока нет, солнышко, но, по правде говоря, это не имеет уже никакого значения. Он выбыл из игры, и приз достается следующему по званию. И кто может этому помешать?

– Говоришь, Страж организовал убийство?

– Не то чтобы я знал из первых рук, но, скорее всего, так и есть.

– Но зачем вице-президент, спикер парламента и министр обороны пошли бы на прямое сотрудничество со Стражем?

– Может, они сами не знали, что сотрудничают. Может, им было наплевать. У меня нет никаких доказательств, но я слишком долго работал на этих гадов, чтобы не знать их методов. В чем они виртуозы, так это в умении заставить приличных людей совершать чудовищные поступки. Тогда в Бразилии… – Олли поднял на нее виноватый взгляд. – Я ведь не присматривать за тобой был послан.

– Том говорил. Ты должен был меня убить, – слюна во рту у Мии стала горькой.

– Так.

– А кто приказал?

– Да кто ж его знает? Безликий призрак. У организации больше ответвлений, чем у ЦРУ. Левая рука не ведает, как говорится… Поэтому они так сильны. Их корни проросли глубже, чем можно себе представить.

– Но ты не послушался, – Миа шагнула к нему.

– Ага. И с тех пор они гоняются за мной. В армии тебя сажают на гауптвахту или отдают под военный трибунал – эти же, в случае неповиновения, реагируют, как Cosa Nostra, или даже жестче.

По Al Jazeera передавали интервью с каким-то врачом из Рима.

– Но почему? – Миа впилась в него глазами.

– Не знаю. Привычка всегда добиваться своего. Когда уверен, что судьбы мира в твоих руках, думаешь, что можешь позволить себе все что угодно. Посмотри на этих придурочных сайентологов.

– Я не об этом, – Миа уселась на кровать рядом с ним.

– Не понял… – Олли был смущен.

– Ты не только не убил меня – ты мне помог. Почему?

Если бы кожа на лице Олли не была такой грубой и обветренной, можно было бы сказать, что он покраснел.

– Моя слабость – это красивые, умные женщины, попавшие в трудное положение.

Миа потянулась к нему с поцелуем, но в этот момент хлопнула дверь туалета. Она быстро выпрямилась, смахивая с рукава несуществующую соринку.

– И что теперь? – Янссон не догадывалась, чему она сейчас помешала. – Какой смысл сидеть здесь в номере?

На экране телевизора врач из Рима рассказывал о своем исследовании. Они не обращали на него внимания, пока не прозвучало слово Зальцбург.

– Меня почему-то совершенно не занимает вопрос, будет наша планета уничтожена или нет в ближайшее время, – сообщил интервьюеру доктор Антонио Путелли, производя руками округлые движения, будто руководил невидимым оркестром. Он был обаятелен, изыскан, с проседью в черных волосах и несколько вычурной манерой излагать свои мысли. – За то короткое время, что мы живем на этой планете, человечество неоднократно сталкивалось с угрозой вымирания. Но гораздо больше, чем всяческие астероиды, землетрясения и инопланетные корабли, меня занимает то, что на наших глазах происходит с человеческим геномом. Наши пациенты демонстрируют каждый день новые, невиданные симптомы. Например, две десятилетние девочки-близняшки. Неделю назад это были совершенно обыкновенные маленькие девочки – сегодня одна из них заканчивает работу над своей второй симфонией, а другая вот-вот завершит решение одной из теорем Капланского.

Миа вскочила и направилась к двери.

– Ну и куда ты?

– Уезжаем!

Олли поднялся и заправил рубашку.

– Тогда, боюсь, мы расстаемся.

Миа изо всех сил сжала дверную ручку, борясь с болью, пронзившей сердце.

– Опять бежишь? – она возненавидела себя за эти слова, едва успев их произнести.

– Ради тебя же… – Олли поднял руки, защищаясь.

– Кто бы сомневался.

– Я и забыл, что ты можешь быть злюкой, – усмехнулся Олли.

Янссон глядела то на одного, то на другого, как будто следила за партией пинг-понга.

– Чего-то ты не договариваешь, – Миа вдруг вспомнила про пистолет у себя за поясом.

Олли пнул ножку кровати.

– Когда я начал с ними сотрудничать, Страж зашил мне чип слежения. Я бы его давно вытащил, но найти не могу. Они мне сделали с полдюжины уколов, я все эти места проверил – ничего. Как бы я ни хотел остаться с тобой, они нас тут же обнаружат и пришлют бойцов.

– Будем все время в движении, пока не найдем и не обезвредим чип, – предложила Миа.

– Они сейчас знают, где мы? – заволновалась Янссон.

– Вне всякого сомнения. Эти двое, которых Миа пристрелила в институте, шли за мной, и я привел их к ней, – Олли повернулся к Мии: – Тебя могли похитить или убить.

– Если бы не ты, меня давно бы убили. Не в Бразилии, так в Тибете или еще где. Ты едешь с нами. Прекрати нытье и собирайся.

– Я было думал, ты – нежный цветочек, – засмеялся Олли. – А ты просто хищник какой-то.

– Буду считать за комплимент.

– Мы даже не знаем, куда едем, – Янссон была новичком в жизни в бегах, но учиться приходилось по ходу дела.

– Отлично знаем, – Миа показала на телевизор, где доктор Антонио Путелли все еще вещал про Зальцбург. – Мы едем в Рим.

Глава 27

Джермантаун, Мэриленд

На лице Феликса Маоро, когда он увидел стоящую в дверях Кей, написалась такая радость, что она чуть не заплакала. В доме звучали песнопения, слышные даже снаружи. Внутри же дома звук был такой, будто отец привел сюда весь церковный хор. Кей переступила порог и поняла, что так оно и есть. Хор расположился в гостиной и исполнял гимн Восславим Господа, особенно любимый Терезой, матерью Кей. Феликс был священником в баптистской церкви Поплар Гроув и имел, таким образом, возможность призвать прихожан на помощь в случае нужды.

— Я знал, что приедешь, – Феликс радостно обнял дочь. — Мама будет безумно рада.

Родители жили в Америке уже двадцать пять лет, но полностью избавиться от африканского акцента так и не сумели: мама звучало как мума, а рада — как руда.

Кей прошла в дом. Лестница перед ней вела на второй этаж, справа находилась столовая, где отдельные нарядно одетые гости подкреплялись сэндвичами, а слева открывалась гостиная, откуда и доносилось пение. Вокруг лежавшей на импровизированной больничной кровати матери сгрудились певчие, стараясь изо всех сил убедить Господа не забирать от них свою рабу Терезу.

Она лежала на спине, склонив к плечу голову, и смотрела в пространство перед собой, не замечая происходившего вокруг.

– Помогает? — с улыбкой спросила Кей. Хор как раз начал гимн О благодать.

— Помогает. Вчера мы заметили, что твоя мама начала прибавлять в весе.

– Ты говорил, что она почти не ест? — Кей неожиданно вспомнила доктора Мию Вард и ее кампанию против генетического заболевания, охватившего мир.

— Да. Вот это и есть чудо, – обезоруживающе улыбнулся отец.

— Где бы нам поговорить, где потише?

– Пошли на задний двор.

На кухне кто-то из гостей подставлял ведро под текущий потолок.

– Это еще что?

— Вчера протекло. Ты же знаешь, мои многочисленные таланты не включают в себя способность к ремонтным работам.

– Это-то все знают. А сантехника вызвать не пробовал?

— Как будто это так легко, — Феликс хмыкнул. — У сантехников, которые еще работают, очередь на недели вперед. Кто-то лежит больной, как твоя мать, а кто-то решил бросить работу и провести время с семьей. Повсюду, наверное, так. Да это и неважно: наши страдания скоро закончатся, и мы все воротимся домой.

-- Ненавижу, когда ты так говоришь.

– Потому что ты живешь фактами и людскими заботами, а не высшей правдой.

На заднем дворе они уселись на бывшие когда-то белыми пластиковые стулья. Пение сюда едва доносилось и даже отчасти ласкало слух. Легкий ветер убаюкивающе шуршал ветками старого вяза.

Для шестидесятилетнего человека отец был в отличной физической форме. Каждое утро он пробегал десять миль, отделявших его дом от Поплар Гроув. День был посвящен написанию проповедей и заботами о прихожанах. Изначально отец был католиком, но в лагере беженцев в Конго стал баптистом после встречи с миссионерами, которые кормили и одевали отчаявшихся людей.

После геноцида Феликс утратил статус посла и всю свою собственность. В основном, это были просто вещи, предметы, но многим пришлось бросить родных и близких, которые были слишком слабы или больны для трудного перехода до конголезской границы. В глазах большинства людей Запада хуту устроили резню, истребляя тутси. На месте же ситуация была не столь однозначна. Один городской квартал могли контролировать хуту, убивая всех встречных тутси, другой мог оказаться в руках тутси, где то же самое происходило с хуту. Обе стороны перестали считать противников людьми. Для многих молодых людей убийство стало своего рода наркотиком посильнее героина. Однако происходившее не подорвало веру ее родителей, а только укрепило ее.

Как дочка пастора, Кей выросла в церкви. Она пела гимны вместе со всеми и помогала отцу по мере сил. В старших классах, однако, она начала задаваться вопросами по поводу некоторых несоответствий в библейских историях, которые так любил рассказывать ее отец. Это были поначалу незначительные придирки, не отменявшие общего духа религиозной святости. Но в университете, изучая журналистику, она пошла по пути, который проповедовала ее профессор доктор Лаура Сайз, – все подвергать жесткому анализу в свете логики и разума, в том числе религию своего детства. Она не стала атеисткой, но накопившиеся сомнения не позволяли ей оставаться в церкви, не чувствуя себя лицемеркой. Религией для Кей стала истина. Как универсальная, так и каждодневная истина людских проблем. Кроме того, она уже не хотела быть такой, какой ее хотели бы видеть другие.

– Останься здесь, с нами, – отец наклонился и взял ее руки в свои. В листьях над головой шелестел ветер, слышно было, как где-то по соседству поют птицы.

– Папа, у меня работа. На меня рассчитывают.

– Пусть рассчитывают на кого-то еще. Твоя семья здесь. Здесь твое место. Так мало времени осталось – что может быть важнее мирного перехода на небеса?

– Я приехала уж точно не за этим, – Кей понимала, что ее слова ранят отца, которого всегда изумляло отсутствие в людях простодушной веры, жившей в его душе.

– Ты здесь с матерью и со мной – этого мне достаточно.

Кей соглашалась с его словами, но репортер в ней преследовал ее, как утренний запах кофе: сколько не крутись в кровати, он цепляет тебя и заставляет подняться.

– Как ты можешь продолжать верить даже после того, как было найдено доказательство существования жизни на других планетах?

– В каком смысле? – Феликс даже не моргнул.

– Не обижайся. Я все время про это думаю.

– Я в курсе, – он наклонил голову.

– Ученые говорят, что миллионы лет назад инопланетяне уничтожили почти всю жизнь на планете и населили ее новыми биологическими видами. И что мы – потомки этих инопланетных видов.

– Да.

– Ну? – его непоколебимость поражала ее. – Если наши предки вышли из пробирки, то наш создатель не тот Бог, которому ты поклоняешься, а Бог науки, Бог генетики.

– Так, – он протянул в ее сторону длинный черный палец. – Ты забываешь об одном маленьком факте.

Он выдержал паузу.

– Может быть, нас создали твои инопланетяне. Готов согласиться. Но кто создал их?

Конечно же Бог. Сомнения были не для отца. Кей с улыбкой обняла его.

– Когда тут станет потише, отнесешь вещи наверх. Я тебе комнату приготовил и место для Очкарика.

Кей не успела поблагодарить его, как пискнул телефон.

– Оставь, – отец протянул руку, как бы собираясь конфисковать проклятую штуковину.

Кей раздирала внутренняя борьба. Хор запел ее любимое К ним было слово. Остаться здесь до скорого конца выглядело как мечта. Греться в тепле любви родных людей. Можно завтракать в полночь и есть десерт до начала обеда, проводя беззаботные дни, как она мечтала в детстве, когда родители работали, но кто-то один всегда оставался с ней. В счастливые дни все трое собиралась вместе, но такие праздники были редки. Отец проводил много времени в церкви, а мать работала в банке, обеспечивая семье финансовую независимость.

Отец пошевелил пальцами протянутой руки.

Было бы хорошо… Но мир звал ее. Она посмотрела на экран – текст был от Лукаса: он что-то обнаружил в ее лэптопе.

Глава 28

Гренландия

Идя по следам противника, команда углубилась в переплет змеящихся улиц. В некоторых местах каменные стены домов обвалились и перегородили проход. Все испытывали странное чувство нереальности происходившего. Когда-то над этими улицами горели миллиарды звезд, теперь над головами шедших были тьма и миллиарды тонн льда. Эта скорлупа пустых домов, эти невидящие глазницы окон второго-третьего этажей вызывали тревожное ощущение, будто за группой кто-то все время наблюдает.

— Как будто слышишь шарканье подошв жителей по булыжной мостовой, – Анна словно прочла мысли всех членов группы.

Джек даже остановился от удивления. Анна повернулась и тронула его за локоть.

— Доктор Грир?

— Да, Анна?

– Вам случалось накладывать голографическую картинку на реальность?

— Накладывать? Через эти наши очки ОНМ?

— Не в техническом смысле. У вас вид отсутствующий, словно часть вашего сознания отвлеклась на решение трудной проблемы.

– Хочу понять это место. Кто здесь жил. Как они выглядели. Куда делись.

— И я тоже, — она словно стеснялась своего признания. – Я просканировала некоторые здания и нашла интересные соответствия.

— Расскажи.

– Первые этажи больше, и в них меньше комнат, чем на вторых и третьих. Наверное, у них было какое-то коммерческое назначение, типа магазинов, а жили наверху.

– Как думаешь, чем они торговали?

— Ничего не могу сказать. Время разрушило все следы, а что-то скрыто подо льдом. Я написала программу, которую назвала Магический отображатель, для решения задач, не поддающихся логике. Процесс, в частности, включает в себя наложение картинки на имеющиеся физические объекты. Я потому и спросила вас.

– Как повальное увлечение Pokémon Go, охватившее страну в считанные секунды?

— Примерно так. Программа прогоняет тысячи вероятных сценариев через фильтр, отбирая то, что лучше всего соответствует заданным условиям. Например, я приложила то, что мы здесь обнаружили, ко всем историческим периодам существования цивилизации. Наибольшее соответствие по уровню развития технологий приходится на вторую декаду двадцатого века. Пластик, резина, самодвижущиеся машины. Хотя для полноценной гипотезы данных пока, безусловно, маловато.

— Понятно, — сказал Джек без энтузиазма.

Обычно Джек придавал огромное значение умозаключениям Анны, какими бы маловероятными они сначала ни казались. Но, как и Даг, он чувствовал какое-то внутреннее сопротивление мысли, что технологически продвинутые существа могли жить на Земле миллионы лет назад.

Было невозможно отрицать очевидное. Город находился подо льдом миллионы лет. Что еще скрывали эти льды? Может, в далеком прошлом именно здесь существовала утраченная цивилизация, от которой у человечества сохранилось только имя -- Атлантида? Джек поймал взгляд Анны и хотел было поделиться с ней этими мыслями, но потом решил, что от пустой болтовни проку немного, и вместо этого спросил:

– Твой Магический отображатель на чем основан?

– Не уверена, что понимаю вопрос, – по лицу Анны побежали выражения, которые можно было бы определить как смешанные. – Хотите сказать, я нарушаю чей-нибудь копирайт?

– Нет-нет, – засмеялся Джек. – Я не про это. Просто люди тоже используют программу типа Магического отображателя. Только называют по-другому.

– Зеркало? – простодушно спросила Анна

– Нет. Воображение.

Пока Анна размышляла над словами Джека, они вышли на обширную площадь, посередине которой возвышалась десятиуровневая круглая башня. Она выглядела старше, чем городские дома, была футов сто в высоту и напоминала гигантский свадебный торт. Каждый последующий уровень был чуть меньше предыдущего. Аккуратно облицованная внешняя сторона состояла из многочисленных арок и колонн.

– Как вам? – спросила Гэби.

– На мой взгляд – чисто Вавилонская башня, – отозвался Грант.

•••

– Следы ведут внутрь, – предупредил Муллинз. – Неясно, там они еще или нет. Приготовьтесь.

Джек и остальные взяли оружие наизготовку. Грант со своими чемоданами осторожно пристроился в заднем ряду.

Муллинз поднял руку. И все остановились.

– Пусть первым пойдет робот.

– Ее зовут Анна. Обращайтесь к ней напрямую, как воспитанный человек, – Джек обошел капитана и направился к башне.

Анна повернулась к Муллинзу и высунула свой цифровой язык.

Пройдя под широкой аркой, Джек оказался внутри круглого помещения. Пол, похоже, некогда был мраморным. Пустое пространство над головой, сужаясь, устремлялось к маленькому пятачку потолка на самом верху. Внизу по кругу стояли десятифутовые статуи разной степени разрушенности. В свете шлемового фонаря они казались чем угодно, только не человеческими существами. Но доминировала в помещении гигантская фигура в центре. Футов тридцати ростом, она стояла на паре коротких, но мощных конечностей и держала в руке (если это можно было так назвать) некий овальный предмет, плохо различимый на расстоянии.

Торс был длинным и покрытым чем-то вроде шерсти, мускулистая шея ничем не заканчивалась. Понятно почему: у ног статуи в виде бесформенной кучи лежало то, что было когда-то головой.

Джек обошел статую кругом, отмечая детали. Например то, что по ногам фигуры вилась вверх тщательно вырезанная в камне виноградная лоза.

– Никому не кажется, что это напоминает Скульптурный зал Капитолия? – спросил Даг.

– Вот они какие были… – прошептал Ражеш.

Взоры всех были прикованы к центральной фигуре.

– Похоже на стоящее на задних ногах животное, – высказался Грант.

– Волк? – предположила Гэби. – Хотя пропорции не семейства псовых. Что скажешь, Джек?

– На атинов точно не похож.

– Что отрицает идею колонии, – заметил Даг, разглядывая квадратный пьедестал.

– Пока еще нет, – парировал Джек. – Но и не подтверждает.

– Могли бы надпись какую-нибудь высечь, что ли, – вздохнул Даг.

– Ты исходишь из предположения, что их главным чувством было зрение, как у нас, – заметил Грант. – Но у псовых главное – обоняние. У китов и дельфинов – слух.

– Грант хочет сказать, – выступил переводчиком Джек, – не надо думать, что правильно – это только как у людей.

– Вот! – подтвердил Грант

•••

Тамура вглядывалась в маленький круг высокого потолка.

– Нашли что-нибудь? – спросил Джек.

– Не уверена, – она бормотала цифры, опустив глаза. – Мне кажется, башня построена на перевернутой последовательности Фибоначчи.

– Э-э-э… – протянул Джек, – это латынь?

– Типа того, – Тамура продолжала считать про себя. – Это целочисленная последовательность, в которой каждое число является суммой двух предыдущих цифр. Встречается повсюду: от архитектуры до фондового рынка и спиральных ответвлений Млечного Пути. Выглядит так: один, один, два, три, пять, восемь, тринадцать, двадцать один, тридцать четыре…

– Анна, – вопросил Джек, – ты хоть поняла?

– Да, доктор Грир. Наблюдение Тамуры подсказало мне еще один вариант для попытки расшифровки генетических данных от доктора Вард.

– Зальцбург?

– Да. Существует связь между простыми числами, которые мы использовали для прочтения кода во взрывной волне, и последовательностью Фибоначчи. Не беспокойтесь: расчеты пойдут в фоновом режиме и не будут мешать текущей работе. Если получится что-то интересное, я сообщу, хотя слишком уж обнадеживаться не следует.

– Ладно, Анна, я закатаю губу, – сказал Джек под общий смех.

– А вот что, как вы думаете, – Гэби показала на статую, – он держит в руке?

Джек отошел подальше, сделал, с помощью очков ОНМ, снимок с высоким разрешением и разослал его всем присутствующим. При увеличении на снимке стали заметны знакомые детали.

– Вы видите то, что я вижу?

Все, кто был на атинском корабле в Заливе, подумали одинаково. Даг сформулировал первым:

– Да это же капсула!

Глава 29

— А где летчики? – тревожно спросил Юджин, оглядываясь в поисках экипажа.

— Ушли вперед, — сообщил Муллинз. – Они даже канал связи поменяли, чтобы только не слушать этих ваших диссертаций вокруг древнего старья. И я их понимаю!

— Заметили, что следы, по которым мы идем, описывают круги? — Джек отвлекся от статуи. – Как будто они сами не знают, что ищут или где надо искать.

— А вы знаете? — Муллинз развел руками, как бы намекая, что они здесь тратят время попусту.

– Я знаю, что это существо, кем бы оно ни было, держит изделие инопланетной технологии, значит, мы на верном пути.

— Что за технология? – Муллинз зажег свой фонарь, разглядывая скульптуру.

– С помощью которой они возродили жизнь на разрушенной планете, — пояснил Даг.

– Вы же читали наш отчет? — начал Джек и с удивлением обнаружил отсутствие реакции со стороны Муллинза. — Или нет?

— Частично, -- Муллинз отвел взгляд.

– Ну, хотя бы ту часть, где мы катапультировались из корабля в такой вот штуке? – Джек не мог поверить в то, что Муллинз не понимает, о чем речь. – Я не охотник до полетов, но тогда был совершенно счастлив находиться в воздухе…

– Доктор Грир, – прервала его Анна из другого конца помещения. – Посмотрите сюда.

Джек, оставив в покое Муллинза, устремился к ней.

– Вы видели эти меньшие скульптуры? – Анна имела в виду статуи, стоящие вдоль стен по кругу, как в Скульптурном зале Капитолия. Только эти скульптуры изображали не белых людей в одежде 18-19-го веков, а неких существ и не все полностью сохранились.

– Их штук тридцать или сорок, – Гэби сказала тоном, подразумевавшим: что же нам делать? Эти изучать или гнаться за противником?

– Вижу трех зауроподов и одного теропода, – сообщил Даг. – Местные знали, что ваяли, так как жили рядом с ними. И, надо сказать, это близко к тому, как мы себе представляли этих динозавров. Хищники, конечно, поинтереснее будут.

– Почему это? – заинтересовался Грант и тут же с удивлением воскликнул: – ух ты, перья!

– Перья? – повторил Муллинз.

– Только совсем недавно палеонтологи обнаружили, что у некоторых тероподов были перья. У синозауроптерикса, найденного в Китае в 90-е, были; а еще позже нашли останки пернатого хвоста целурозавра, сохранившиеся в куске янтаря.

– Ладно, ваших любимых динозавров они хорошо воспроизвели, – сказала Гэби. – А это что, по-вашему?

Они смотрели на статую, изображавшую безволосого голого гуманоида, который сидел, подогнув задние ноги (длиной посередине между человеческими и ногами шимпанзе) и подавшись немного вперед. Похоже, он был четвероногим, то есть перемещался на своих четырех, а также имел некое подобие хвоста, большие глаза лемура, широкие уши и маленький выступающий нос.

– Что-то в нем есть человеческое, – сказал Джек, испытывая некоторый странный дискомфорт.

– Может, это ручное животное? – предположил Юджин, указывая на цепь, одним концом закрепленную на шее существа, а другим уходящую в землю.

– Я всех осмотрел, – Даг появился с другой стороны помещения. – Мне известны здесь только процентов двадцать. Те, которых я знаю, изображены идеально.

– То есть, надо полагать, – Джек подхватил мысль Дага, – что и остальные, хоть и неизвестны науке, но представлены правильно. Остается вопрос: кто они такие?

– Последствия неудачных генетических экспериментов? – предположил Даг.

– Это же, типа, музей, – сказал Грант. – Ответ на вопрос должен быть тоже здесь.

– Не музей, – возразила Тамура. – Это храм, – она навела свет на центральную фигуру. – И поклонялись они не этому дылде, а капсуле.

– Как передовой технологии? – уточнил Грант.

– Как источнику жизни на земле. А вокруг – образцы этой жизни.

– Как Мать-природа, только со светящимися кнопками из загадочных металлов, – уточнил Даг.

– Капсулы были навроде семян, – развил мысль Джек. – Поэтому у статуи виноградные лозы в ногах. Это их Парфенон. Культ божества жизни.

– И смерти, – добавила Гэби, подняв руку кверху.

На стенах над головами статуй в поблекшем камне были вырезаны жуткие сцены огня и разрухи. Идя по кругу, можно было восстановить последовательность отображенных событий. Вначале по небу летел некий объект. Затем – взрыв, взрывная волна, дождь из пепла и горящих обломков. На следующей панели было изображено солнце, на которое наползали тяжелые облака, и Земля, охваченная пожарами. Какие-то сгорбленные фигуры, какое-то собрание, после чего – сооружение туннеля и толпы существ, уходящих внутрь его.

– Падение метеорита, и все ушли под землю, – подвел итог Ражеш.

– Не просто метеорита, – заметил Джек, – но именно того, что погубил динозавров. И их, судя по всему, тоже.

– Доктор Грир, – в голосе Анны было удивление. – То есть эта цивилизация существовала около шестидесяти пяти миллионов лет назад?

– Да, и, похоже, они вполне себе процветали без особых забот в мире, похожем на утопию, пока не прилетел второй корабль и не снес их к чертям.

– Сколько же раз атины сметали жизнь на нашей планете? – спросил с тревогой Юджин.

– Сколько у нас было вымираний? – ответил вопросом Грант.

– Пять, – озадаченно сказал Даг. – Я-то думал, корабль в Заливе – один такой.

Джек вспомнил о корабле, несущемся сейчас к Земле, и смутная надежда, что пришельцы летят, чтобы просто поздороваться, рассыпалась в прах, как голова центрального персонажа в этом храме.

Тут раздалось вдруг низкое пульсирующие гудение, слишком хорошо знакомое большинству присутствовавших. Стены сооружения и пол под ногами задрожали. Джек упал на колени, все остальные тоже, будто они склонились перед божеством в центре зала. Через минуту пытка прекратилась, и глаза их ослепила яркая вспышка. В последовавшей тишине они услышали, как падают большие глыбы льда, потревоженного взрывной волной.

Глава 30

Рим, Италия

Миа, Янссон и Олли вышли из такси перед зданием, облицованным фигурным стеклом. Расположенный в северном пригороде Рима, госпиталь Святого Андрея входил в состав Римского университета и был теоретически в тридцати минутах езды от аэропорта. Затяжные пробки на шоссе превратили эти тридцать минут в бесконечные два часа.

Они довольно быстро нашли на сайте госпиталя имейл и телефон доктора Антонио Путелли, и Миа приложила немало усилий, чтобы перейти к разговору по существу, не задевая при этом чувств человека, приверженного социальным любезностям. Она еще в телеинтервью заметила его церемонность и даже, можно сказать, некоторую помпезность и решила следовать мудрой древней поговорке: Если ты в Риме, то делай как римляне.

Внутри госпиталя царила суета, которая с непривычки могла показаться хаосом. Доктора, медсестры, санитары — все поспешно двигались в разных направлениях, беспрерывно восклицая: Scusami, scusami! В коридорах пахло антисептиком и грязным бельем, вдоль стен сидели пациенты, в большинстве своем дети и пожилые люди. Как и везде, вспышка Зальцбурга привела к перегрузке медицинской инфраструктуры. В отличие от Бразилии, здесь Миа уже прекрасно отдавала себе отчет в том, что они ничем не могут помочь этим людям, пока не выяснят, каков механизм включения синдрома.

Они нашли доктора Путелли на шестом этаже научного крыла поглощенным разговором с лаборанткой.

Дождавшись конца разговора, они подошли и представились.

– Рада с вами встретиться, — Миа протянула руку. В ответ доктор Путелли взял ее за плечи и с чувством поцеловал в обе щеки.

Затем он проделал то же с Янссон, но, когда настала очередь Олли, австралиец тихо, но твердо произнес:

— Полезешь целоваться – убью.

Темпераментный доктор слегка опешил, но тут же засмеялся и хлопнул Олли по плечу:

— Он мне нравится — настоящий мужик!

Путелли согнул руки в локтях и выпятил грудь – в качестве иллюстрации.

— Комплимент засчитывается, — кивнул Олли.

Подошел лаборант и задал вопрос. Доктор Путелли произнес длинную реплику на итальянском, из которой никто из них ничего не понял, а потом, сложив руки под подбородком, принял задумчивый вид.

– Что-то не так? — тревожно спросила Янссен, которая после событий в Калькутте все время ждала неприятностей.

– Да, – Путелли был заметно расстроен. — Кофеварка опять сломалась. Господи! Мне так мало нужно – за что Ты меня опять наказываешь?!

Поговорив с Богом, он предложил пройти в его кабинет, где их, по крайней мере, не будут прерывать каждые три секунды.

Кабинет был столь же прекрасен, сколь его хозяин. Дорогой старинный стол и изысканный шкаф соседствовали с большим французским окном до пола. Коллекция различных дипломов, сертификатов и грамот украшала стены. На полках золотые и серебряные наградные статуэтки тоже свидетельствовали о многочисленных достижениях доктора. Не хватало, разве что, Оскара.

— Еле добрались, — посетовала Миа, когда все наконец уселись в плюшевые кресла лицом к роскошному столу, за которым восседал доктор Путелли.

— Люди как лемминги, -- доктор пренебрежительно махнул рукой. – Они верят всему, что слышат в новостях. Если бы я верил, что наступает конец света, я бы тоже, наверное, заметался.

– Не понял, – удивился Олли. – Вы не считаете, что мы все в опасности?

– Я верю тому, что вижу. Из всех говорящих предметов нам рассказывают, что мир вот-вот погибнет, что этот атинский корабль, или как там его называют, через девять дней врежется в Землю, и мы все умрем. Может, это так. Может – не так. Но готов биться об заклад, что история чрезмерно преувеличена жадными сукиными детьми, желающими нажиться на страхах простых и не слишком умных людей. Уже в Европе и США элита прячется в бункеры времен Холодной войны в надежде прожить там годы или даже десятилетия. Говорят, оставшиеся места разыгрывают в лотерею. Но не впервые торговля страхом оказывается сильнее разума, – он ухмыльнулся. – Вспомните проблему 2000 года. Компаниями по всему миру были потрачены десятки миллионов на решение проблемы, которой, как оказалось, не было.

– Атины существуют, – твердо сказала Миа. – Я точно знаю, так как принимала участие в обследовании их корабля.

– В Мексиканском заливе?

– Это был самый потрясающий и пугающий опыт в моей жизни. Зальцбург – другая история. Мы выяснили, что у людей и ряда других видов появилась лишняя действующая хромосома. При каждом всплеске космических лучей, идущих от корабля, в нее добавляются новые гены. Когда корабль в Заливе погиб, мы думали, что все закончилось. Но, как видите, все началось снова. Да, через девять дней столкновение может привести к гигантским разрушениям на планете, но все, что не погибнет от катастрофы, добьет Зальцбург.

– Так, – Путелли сплел пальцы обеих рук. – И почему вы здесь?

– Мы полагаем, в Зальцбурге содержится некий код, помещенный туда атинами. Каждый новый ген встает на определенное место, как элемент пазла, – она увидела, что он не поспевает за ней.

– Что за код?

– Пока не знаем. Над разгадкой работает самый мощный искусственный интеллект в мире. Мы только надеемся, что расшифровка позволит остановить надвигающееся массовое вымирание, – Миа, копируя собеседника, сплела пальцы обеих рук. – Расскажите о ваших исследованиях. В новостях вы говорили, что некоторые пациенты, находившиеся в состоянии кататонического ступора, пробудились и начали проявлять невероятные когнитивные способности

– Да, – произнес с нескрываемой гордостью Путелли. – Пойдемте, я вам покажу.

Из тихой гавани кабинета они вновь погрузились в кипящие глубины госпитальной жизни. Пройдя сквозь несколько белых двойных дверей, они очутились в просторном продолговатом помещении, бывшем ранее отделением интенсивной терапии. Сейчас на месте кроватей стояли столы. Пациенты, в возрасте от семи до семидесяти лет, сидели напротив лаборантов-исследователей, отвечая на вопросы и решая различные задачи. Миа подошла к маленькой рыжеволосой девочке, сидевшей с завязанными глазами. Лаборант вложил в руку девочки кубик Рубика, который та собрала в считанные секунды и протянула обратно. Рядом находился довольно толстый мужчина средних лет, произносивший вслух бесконечное число Пи. Путелли сказал, что счет уже идет за пятнадцать тысяч цифр и что пациент может в любом месте остановиться и начать произносить их в обратном порядке.

– Это сейчас они такие, – заметил Путелли. – До Зальцбурга это были самые что ни на есть заурядные люди. Девочка с кубиком – отстающая по математике пятиклассница, толстяк рядом с ней – каменщик, который толком не мог заполнить даже свою налоговую декларацию. До последней вспышки большинство в этом помещении были прикованы к койкам. Если бы я был верующим, я бы сказал, что мы присутствуем при чуде.

В груди Мии загорелся огонек надежды. У многих здесь симптомы были такие же, как у Зоуи. Вдруг и она пришла в себя? Боль разлуки пронзила ее с новой силой.

– Все пациенты такие? – спросила Янссон.

– Нет. Есть пациенты, находящиеся практических на всех этапах заболевания.

Миа наклонилась: у девочки были крепкие, аккуратные руки, не похожие на руки ребенка, прикованного к постели. Остальные пациенты тоже имели крепкий, здоровый вид. Она отметила еще одно отличие от того, что наблюдала в Индии.

– У вас есть фото до и после?

– Конечно, – Путелли достал телефон и стал листать картинки. – Так. Это не для вас...

– Он начинает мне нравиться, – засмеялся Олли.

Путелли передал телефон Мии, которая взяла его так, чтобы остальные тоже могли видеть.

– Два дня назад пациенты были заметно худее, с красноватой прозрачной кожей. А теперь поправились, и кожа их – чистая.

– Клерасил делает чудеса, – вставил Олли.

Мия ткнула его кулаком в бок.

– Гены 48-й хроматиды ведут себя не так, как гены 47-й. И наблюдается заметный прогресс при переходе от одного симптома к другому.

– И с каждой вспышкой, – вступила Янссон, – пациенты с ослабленными костями укрепляются, а те, у кого была чувствительная к солнцу тонкая кожа, могут свободно гулять по пляжу.

– Те, кто не мог говорить или имел когнитивные проблемы, вдруг просыпаются одаренными яркими способностями.

– С какой целью? – Олли поглядел на Мию. – Откуда мы знаем, что атины не превращают нас потихоньку в биороботов, для работы в условиях, которые им самим не подходят?

– Может быть. Поэтому я изо всех сил ищу возможность затормозить процесс, – она обратилась к Путелли: – вебсайт сообщает, что вы специализируетесь на клеточной коммуникации?

Он кивнул.

– Генетические изменения запускаются вспышками, тогда вопрос: как космические лучи передают генетические приказы каждой клетке организма? Сначала я думала: путем использования иммунной системы. Но теперь не уверена.

– Лучи не могут. Клетки коммуницируют посредством химических сигналов. Гормоны и нейротрансмиттеры командуют преобразованиями в клетках. Это общеизвестно, но дальше начинается лес густой с безумными идеями про биофотоны и межклеточное общение.

– Биофотоны? – Миа потянула Путелли за рукав. – Мне нужно все, что у вас есть на эту тему, – она посмотрела на Олли и добавила: – но сперва МРТ.

Глава 31

Вашингтон

Кей распахнула стеклянные двери Washington Post, думая только о том, что ее ждет у Лукаса. В холле стоял обычный, хотя более насыщенный гул, который производили многочисленные репортеры, редакторы, фотокоры и прочие сотрудники популярной газеты. За долгие годы своего существования газета была свидетелем и информационным участником десятков кризисов и тысяч скандалов. Каждый влиял на читательскую аудиторию и обострял борьбу за рабочее место и карьерный рост среди сотрудников. Однако события никогда еще не развивались столь стремительно. Сравнение можно было провести, пожалуй, с кубинским ракетным кризисом, но и он сильно уступал текущему моменту по плотности драматических новостей.

Сообщение от Лукаса было раздражающе невнятным, но и этого было достаточно, чтобы она, к очевидному огорчению отца, бросилась обратно в Вашингтон, несмотря на шесть блокпостов Национальной гвардии, делавших все, чтобы поездка превратилась в серьезное испытание. Лучше бы у Лукаса были достаточные основания…

На площадке с лифтами ее окликнула приятельница, тоже репортер Lifestyle Сара.

— Ты не поверишь, куда я иду, – шея Сары раскраснелась, как воротник яркой водолазки. За девушкой поспешал Джош, упитанный, лохматый фотограф в круглых очках. Сара была энергичной, жизнерадостной сотрудницей Lifestyle, с энтузиазмом принимавшейся за любое, даже самое бессмысленное, поручение.

— Что, Триш поручила тебе наконец что-то стоящее?

— Больница Sibley Memorial. Ты же знаешь, как я ненавижу больницы и все такое: они меня просто пугают! Ты вспышку видела?

– Еще бы. Да и радио в машине только о ней и талдычило.

— В Sibley есть корпус для тех, кто с синдромом Зальцбурга. Большинство — типа в коме: лежат и молчат.

Кей кивнула в надежде на ускорение рассказываемой истории.

– Так вот, меньше чем через час после вспышки некоторые принялись разговаривать, а потом почти все заговорили, и теперь доктора в полном обалдении слушают, как их пациенты обсуждают квантовую механику и прочее в таком роде.

— Что ты несешь?

— Я говорила с врачом по телефону, – Сара завертела головой, разыскивая Джоша, который тут же нашелся у нее за спиной. — Они там не сомневаются, что это результат вспышки, только никто не понимает, как это происходит.

– Ну, вот и задание, достойное тебя, – Кей приобняла Сару. — Порви их там, кисуня!

Сара со счастливой улыбкой и следующий за ней по пятам Джош бросились к выходу, а Кей вошла в лифт под треньканье своего телефона. Она посмотрела на экран:

Входящий звонок: Рамирес.

– Вот дьявол! — Кей замахала рукой между створками дверей, чтобы они не закрылись, и под недовольные вздохи попутчиков протиснулась обратно в холл.

— Рамирес, ты в Индии? Куда ты провалился? — в раздражении Кей тряхнула головой, словно он мог ее видеть. -- Я тебе уже тыщу раз звонила.

– Только сейчас обнаружил, – голос его был какой-то неестественный.

– Ты в порядке? Что у тебя с голосом?

– В Калькутте произошли некоторые события. Не могу всего рассказать. Мой партнер, агент Чок, погиб: толпа вломилась в госпиталь, где мы охраняли эту генетичку…

– Ох… сочувствую.

– Только что говорил с его женой. Ничего тяжелее мне до этого не приходилось… А она еще и беременная и недавно узнала, что у нее – двойня.

– Рада, что ты жив. Тут все словно с ума посходили, все кипит, и, если ничего не сделать, котел взорвется.

– Ну, я отчасти про это. Я передал инфу приятелю из начальства. Он обещал разобраться. То, что сейчас скажу, – полнейший секрет. Поклянись, что не сольешь.

– Честное скаутское.

– Ты и скаутом-то не была…

– Всегда хотела. Клянусь – никому ни слова.

– Федеральный судья только что выписал ордер на арест вице-президента, спикера, госсекретаря, председателя Сената и министра финансов.

– Господь тебя спас ради этого! – Кей даже подпрыгнула. – Ты – чудо! – охватившая ее эйфория была столь заметна, что вызвала недоуменный взгляд со стороны секретарши Гейл, сидевшей в холле за столом с табличкой «Администратор». – Когда их арестуют?

– В любой момент. Но тут вот что: у моего приятеля есть свой контакт в СМИ, и он именно ему первому сливает официальную информацию.

– Я свою долю славы получила – мне уже хватит. Я только рада, что удалось остановить плохих парней.

– Помни, что обвинения еще не приговор. Масштаб заговора невероятный, и в стране черт-те что творится. Не факт, что вице не отобьется и не вернется на свое место.

Пришел очередной лифт.

– Слушай, мне надо бежать. Рамирес, ты – огонь! Держись там…

Уже в лифте Кей облегченно и радостно вздохнула, чувствуя, что сбросила гору с плеч. Арест заговорщиков означает, что страна не попала под их контроль.

Лукас увидел Кей в дверях лифта и пошел ей навстречу.

– Я звонил, но ты была вне доступа.

– Может, была в какой мертвой зоне, – Кей посмотрела на экран, но никаких пропущенных звонков не значилось. – Что происходит?

– Пришли двое из ФБР и забрали твой лэптоп.

– Черт! Как они узнали, что он у тебя?

– Хороший вопрос. Самому интересно.

– Ты же скопировал жесткий диск, да?

Лукас молча подвигал бровями.

– Ну, конечно. А эти ребята, они же спросили про копии?

Лукас повторно пошевелил бровями.

– Ты им соврал, да?

– Я же говорю, что люблю тебя, Кей. Теперь ты видишь, что это правда.

– Знаю, что правда, – она обняла его. – Что ты нашел?

Он протянул ей листок с координатами GPS.

– Что это?

– Когда что-то снимают на смартфон, он фиксирует координаты съемки. Эту фичу можно легко отключить, но ты себе не представляешь, как часто умнейшие люди забывают делать простейшие вещи. Я вот однажды…

– Потом расскажешь. Посмотрел локацию?

– А то.

– И где это?

– Совсем не там, где ты думаешь.

Глава 32

Гренландия

Когда обломки льда наконец перестали падать и можно было высунуть нос наружу, стало видно, что некоторые глыбы были размером с небольшой дом. По счастью, на башню ничего подобного не упало, но пару каменных строений на краю площади разнесло в пыль. Джек и остальные пересидели «бомбардировку» внутри святилища, чувствуя, как все их внутренности трясутся в такт падающим громадам. Неизвестной оставалась судьба экипажа, то есть Стива, Натали и Криса.

— Если уж помирать, – рассудил Даг, — то пусть мне такая штука упадет прямо на голову.

— Даже не поймешь, что случилось, – заметил Ражеш.

— В этом и смысл.

— Да ну вас! – испугано запротестовал Юджин. — Сглазите еще.

Джек, стоя под сводом арки, обозревал картину последствий.

— Хочется верить, что Стив и другие не пострадали. По радио пробовали связаться?

Муллинз промолчал, но его мрачный вид говорил сам за себя.

– Если и были сомнения в присутствии где-то здесь атинского корабля, — Грант повел рукой в сторону заваленной льдом площади, – то вот это отменяет все сомнения.

Джек глянул на биолога, а потом принялся его внимательно рассматривать, даже фонарь на шлеме включил.

– Закройте глаза, чтобы не слепило.

— Чего вы на меня уставились?

– Глаза закройте.

Грант сделал, как просили, и Джек направил свет ему прямо в лицо.

— Ваша кожа стала совершенно гладкой и чистой, — Джек не скрывал удивления.

— Самое время хвалить друг друга за цвет лица, -- Даг рылся в рюкзаке в поисках съестного.

– Когда мы были в Шаре, – Джек убавил яркость фонаря до двадцати процентов, – был момент, когда ваша кожа так покраснела, что я подумал, что у вас грипп или сердечный приступ.

– Или что я пьян, – насмешливо добавил Грант. – Гэби мне мозг вынесла своими комментариями по поводу моей готовности выпить в любое время. Но я же британец, а это позволяет в любой момент опрокинуть рюмку-другую без каких-либо последствий.

– При чем здесь выпивка? Это мне все равно. Я о другом – ваша кожа полностью исцелилась.

– Думаешь, дело в этой вспышке? – Гэби еще не до конца пришла в себя после случившегося.

– Наверняка, – вступил в разговор Ражеш. – Перелом бедра у доктора Холланда случился сразу вслед за сильнейшим гамма-всплеском.

По цепочке ассоциаций Джек подумал о Мии. Последний раз они разговаривали, когда та была в самолете на пути в Калькутту. Всего несколько дней назад, а казалось – несколько лет.

– Анна, есть шанс выйти на спутниковую связь?

– Крайне маловероятно. Даже с учетом ретрансляторов, которые я поставила. Зато у меня есть другая новость, и очень хорошая.

– Да?

– Я обнаружила слабый сигнал на частоте сто двадцать герц. Думаю, это Афродита.

– Дрон? – фыркнул Муллинз.

Анна покосилась на него и сделала широкий жест, щелкнув три раза своими механическими пальцами.

– Не выпендривайся, подруга, – Анна комично покачала головой из стороны в сторону.

Все засмеялись, а капитан Муллинз покраснел.

– Молодец, Анна, – поддержал ее Даг. – Никому не позволяй обижать твою девочку Афродиту.

– Анна! Ты где это взяла? – отец Ражеш пребывал в крайнем смущении.

– Движение и текст я позаимствовала из шоу Настоящие домохозяйки Атланты.

Джек смеялся до слез.

– Если это ведро с гвоздями еще раз меня оскорбит, – Муллинз обращался почему-то к Джеку, – я всажу ему пулю между глаз и посмотрю, как вы будете смеяться.

Джек понимал, что отвечать на этот выпад не имеет смысла. Только хуже будет. Он знал также, что новые программы эмоциональности в нейросети Анны усиливали ее привязанность к Афродите. Для них просто дрон – для Анны Афродита была другом или даже ее ребенком. Как бы там ни было, возвращение Афродиты позволит им осмотреть окрестности, найти экипаж и, возможно, установить местоположение противника.

– Во время гамма-всплеска, – заговорила Анна как ни в чем не бывало, – я сделала триангуляцию источника, – она загрузила картинку на дисплеи их очков, и они увидели сферическую волну, расходящуюся во все стороны от пирамиды.

– Итак, – подвел итог Джек. – Или пирамида и есть корабль, или источник разрядов находится внутри нее. Короче, нам – туда.

•••

От падения на пластиковом корпусе Афродиты образовалась незначительная трещинка, что не помешало ей легко подняться в воздух. Группа переместилась к каменным постройкам в северной части площади, так как экипаж самолета двигался в этом направлении.

Анна отправляла картинку с дрона на дисплеи ОНМ, и они видели дома без крыш, стоявшие вдоль улиц, над которыми поднимался аппарат.

– Перейди в инфракрасный, – попросил Джек.

– Принято, – Анна включила изображение в соответствующем спектре. Теперь теплые объекты будут выглядеть, как оранжевые пятна на фиолетовом фоне. Камера дрона разве что сквозь стены не могла смотреть.

Афродита пролетела метров сто, когда Гэби попросила вернуться несколько назад. За пределами площади в картинке доминировал фиолетовый цвет. Дрон завис над перекрестком трех дорог. Рядом с перекрестком находилось большое круглое строение, окруженное стеной. Упавший обломок льда разрушил часть стены и засыпал все вокруг ледяной крошкой. Возле стены лежали три тела, их тепловой сигнал был едва виден.

– Думаете, они? – спросил Муллинз.

– Пошли, проверим, – Джек убедился, что пистолет на месте, и взял винтовку.

– Если в театре закричат «пожар!», – с нервным смешком сказал Даг, – Джек будет единственным, кто побежит не наружу, а внутрь.

– Если бы это я там лежал, надеюсь, вы поступили бы так же.

Гэби и Анна остались на месте, остальные двинулись к перекрестку.

Джеку хотелось верить, что экипаж пострадал от падавшего льда, но готовыми следовало быть ко всему.

Они шли за мигающим огоньком дрона. Впереди Джек и Муллинз. Куски льда и крошка сильно затрудняли движение, и иногда требовалось специальное усилие, чтобы удержаться на ногах. Мысль о раненых впереди вытесняла мысль об осторожности, и шаг их постепенно ускорялся.

Тамура догнала Джека, несмотря на болевшее плечо, и держалась рядом. Оставалось метров пять, когда Джек увидел тела лежавших – уже без помощи дрона.

– Три человека на земле прямо перед нами, – он махнул рукой.

Трое на земле были экипажем их самолета. Вокруг них лежали куски льда размером начиная от баскетбольного мяча до дивана. Стив был придавлен особенно большим обломком. Было очевидно, что он мертв. Инфракрасное изображение показывало остатки тепла в телах Натали и Криса. Джек наклонился над бортоператором, к нему присоединился Грант.

– Что за черт? – Грант смотрел на шлем Криса.

В шлеме было два маленьких отверстия. Паутина трещин окружала входное отверстие в лицевом щитке.

Биокостюм Криса был полон полузамерзшей крови.

– Их не лед убил! – крикнул Джек.

В этот момент раздались выстрелы. Афродита кувыркнулась в полете и разлетелась на части.

Джек попытался поднять Криса, чье тело уже начало коченеть, и почти встал на ноги, когда очередная пуля попала в шлем бортоператора и опрокинула их наземь.

Тамура укрылась за горкой льда. Пытаться вытащить членов экипажа означало превратиться в беспомощные мишени. Стрелки с той стороны очень на это рассчитывали.

Джек освободился от тела и пополз под защиту стены. Пули выбивали облачка льда и каменной крошки возле его головы. Остальным было не легче.

– Откуда стреляют? – крикнул Джек, обращаясь к Муллинзу, укрывшемуся за ледяной глыбой. Дорога перед ними изгибалась, предоставляя идеальное место для засады.

– Один – в здании на двенадцать часов от вас. Второй этаж, окно слева. Если можете перелезть стену, зайдете им в тыл. Мы с Грантом прикроем.

– Даг, Тамура, – скомандовал Джек, – когда наши откроют огонь, бегите за мной!

Они кивнули.

Муллинз и Грант начали стрелять, целясь в окно второго этажа.

– Пошли! – крикнул Джек, вскакивая и бросаясь бежать через двор. Тамура и Даг перепрыгнули через остатки стены и побежали за ним. Плотность огня возросла, земля под ногами закипела от пуль. Джек прыгнул за северо-восточный блок стены и присел на корточки в ожидании товарищей. С его позиции была видна часть другой улицы, выходящей к перекрестку в том месте, где экипаж попал в засаду.

На улице появилась темная фигура и при виде Джека подняла оружие. Джек видел, что на человеке не биокостюм, а парка, каска и горнолыжные очки. Джек успел выстрелить первым, нападавший упал и перестал двигаться.

Тут подоспели Даг и Тамура, которая замерла, глядя на труп.

– Где вас черти носят?

Двигаясь на запад, они подошли к группе построек и нырнули в дверной проем одной из них. С верхнего этажа доносились автоматные очереди. Джек побежал вверх, прыгая через ступеньки.

Стрелок у окна как раз перезарядился, когда Джек влетел в помещение и нажал на курок. Однако вместо вибрации и отдачи в плечо раздался пустой щелчок.

Изумление во взгляде стрелка сменилось насмешкой. Он поднял оружие, но из-за плеча Джека с резким криком вынырнула Тамура, она оттолкнула Джека и всадила две пули в грудь автоматчика.

– Трое скрылись! – крикнул снизу капитан Муллинз. – Вы в порядке?

Из соседнего окна выглянул Даг с винтовкой M4, но стрелять было не в кого.

– Я был бы «готов», если бы не Тамура, – Джек с трудом поднялся на ноги, потирая ушибленный бок.

Она улыбнулась, и в мягком сумраке ее угловатые черты показались ему особенно красивыми. Он подумал о человеке, которого убил, и о том, что сам был на волоске от смерти.

– Спасибо, – Джек сжал руку девушки в своей. – Я ваш должник.

Глава 33

Рим

Подняв глаза от научной статьи, Миа увидела Олли, осторожно хромавшего в ее сторону.

— Господи помилуй, они тебя что – кастрировали?

Он улыбнулся с некоторым трудом.

— Рад сообщить, что мое мужское достоинство не пострадало. Как оказалось, Страж засунул чип слежения мне в левую ягодицу, — он бережно потер указанное место. – А мне выдали вот это, — Олли предъявил яркую надувную подушечку, положил ее на стул и, не делая резких движений, уселся рядом с Мией.

— Чип они уничтожили?

– Это я сделал сам, и с большим удовольствием, — он посмотрел на заголовок статьи: Биофотоны и биокоммуникация. На каком языке говорят клетки. — Ух ты! Не оторвешься, наверное.

– Это да, — согласилась Миа. – И не смейся: в этом что-то есть.

– Роберто Риццо, — прочел Олли имя автора. – Кто это вообще?

— Сама не знаю, — Миа украдкой оглянулась. — Представляешь, я минут двадцать уговаривала Путелли дать мне его статьи. Он все настаивал, что лучше бы я читала его работы по клеточной коммуникации. Я почитала, конечно, но Путелли публикует обычную научную рутину, тогда как Риццо… Я порылась в инете -- чувак, похоже, гений. Он был помощником Путелли, но в какой-то момент начал уж слишком отходить от общепринятых норм, Путелли это не понравилось, и он попытался уничтожить научную репутацию бывшего помощника.

– Говоря проще, либо Риццо долбанутый, либо Путелли не любит делиться славой, – Олли подхватил надкусанный бублик с Мииной тарелки и положил себе в рот.

– В принципе, мы считаем, что клетки обмениваются информацией путем химических сигналов. Команды посылаются гормонами и нейротрансмиттерами и принимаются клетками посредством рецепторных белков. Возьмем, к примеру, украденный бублик.

Олли с виноватым видом проглотил остатки.

– Твоя поджелудочная обнаруживает съеденный бублик и выбрасывает в организм гормон инсулин, который дает команду клеткам начать потреблять глюкозу, образовавшуюся в твоей крови. Вкусный бублик?

– Объедение. Спасибо тебе от нас с поджелудочной, – он посмотрел на статью. – Ну, а эти биофотоны не согласны?

– Риццо основывался на работах одного советского ученого конца 40-х, который открыл, что клетки испускают низкоуровневое излучение в видимом и ультрафиолетовом спектрах частот. Ну, знаешь, как некоторые рыбы светятся, только в миллион раз слабее. Прорыв Риццо был в том, что он предположил, что клетки так общаются между собой.

– То есть, по-твоему, вспышки света – это такие озверевшие биофотоны, которые командуют нашими клетками? – Олли почувствовал себя почти что профессором.

– Именно так. Я сначала думала, что вспышка каким-то образом воздействует на иммунную систему, заставляя ее имплантировать искусственную хромосому в клетки. Не самый очевидный способ, но, в принципе, при определенных обстоятельствах… Теперь я понимаю, что код, заключенный во вспышке космических лучей, выполняет эту работу лучше и быстрее. Он сразу воздействует на все клетки, запуская генетический механизм. Возьми, например, Amazon или General Motors. В каждой компании работают сотни тысяч сотрудников. Если (при необходимости донести какие-то инструкции сразу до всех) вы должны направить каждому индивидуальное бумажное письмо – это кошмар. А можно разослать электронное циркулярное сообщение – сразу всем. В нашем случае вспышки выполняют роль имейла, а клетки организма – сотрудников.

– Но не у всех же есть Зальцбург.

– На тех не действует.

– Ладно. И как это прекратить?

Миа листала свои записи и наброски.

– Это что за волны в блюдце?

– Магнитное поле, – ответила Миа тоном, в котором отчетливо читалось: дурачок. – Космические лучи воздействуют на Землю беспрерывно, но нас от них защищают магнитное поле и атмосфера. Если бы удалось создать переносное устройство, которое каждый бы мог иметь при себе все время, оно бы защитило людей от нежелательных мутаций, вызываемых вспышками.

– Ты – гений, – Олли притянул Мию к себе и поцеловал в губы.

Миа обмерла.

– Извини-извини, – забормотал он в смущении. – Я… это… не в сексуальном смысле.

– Ну и зря, – хмыкнула доктор Вард и подмигнула ему.

Глава 34

Вашингтон

Небольшой промышленный пригород к северо-востоку от Вашингтона назывался Ivy City и вид имел невзрачный, в основном серый. Кей свернула на Kendal Street, припарковалась у обочины и осмотрелась. Раннее утро освещало неуверенным светом дешевые многоэтажки и облезлые офисы, магазины… Справа за трехметровым забором была площадка со сдаваемыми в аренду контейнерами для хранения барахла. Справа — здание из красного кирпича, похожее на склад.

Лукас был прав: место совершенно неожиданное. За каким чертом члены кабинета станут собираться в таком месте? – спросила себя Кей и не нашла ответа. Она проверила координаты GPS — все правильно. Мимо проехал автобус с сонными детишками и скрылся за поворотом, не утруждая себя остановкой перед знаком STOP.

Она сфотографировала склад. Вывеска над жалюзийной дверью гласила:

Аренда коммерческих площадей

Промышленная недвижимость

Звонить: Аида Эль Хадри

202-794-2222

Кей сняла ее тоже, потом вышла из машины и пересекла улицу с кое-как залатанными выбоинами асфальта и пятнами масла. Главный вход был заперт, и Кей пошла в обход. В любом случае, входить через парадную дверь означало нарваться на секретарей, обученных блокировать неуместных посетителей.

Зайдя за угол, она увидела афро-американку примерно ее роста и комплекции, спешившую от паркинга к боковому входу.

— Извините, мэм, вы здесь работаете?

Вопрос застиг женщину на пороге, и она вздрогнула, словно увидела пистолет в руке Кей.

– Не пугайтесь. Мне только вопрос задать.

Женщина прижала к себе поплотнее сумочку, втянула голову в плечи и исчезла в коридоре.

В недоумении Кей устремилась за ней. Дверь, хоть и заскрипела на ржавых петлях, открылась легко. Внутри был длинный коридор с рядами офисов по обеим сторонам. Она принялась заглядывать во все комнаты подряд. В первой оказалась неприбранная столовая: стол, стулья, ископаемого вида кофеварка. Затем была комната с красивой, ухоженной мебелью, после нее — помещение, заставленное шкафами с одеждой.

Женщина словно исчезла. Дверь в конце коридора вела в просторное помещение. Кей остановилась в дверном проеме и громко спросила: нет ли тут кого? Кей также сообщила отсутствующим, что она из Washington Post и хотела бы задать пару вопросов. Пол блестел после уборки, следы на влажной поверхности говорили о том, что недавно тут кипела жизнь. В центре пустого пространства остались кусочки клейкой ленты, как если на пол была нанесена какая-то разметка.

В верхней части помещения располагался офис, куда можно было подняться по лесенке вдоль стены. Думая, что, может быть, там кто-то есть, Кей принялась подниматься по лестнице. Сверху стало видно, что лента на полу размечала прямоугольник десять на двадцать футов.

Дверь была приоткрыта, и Кей заглянула внутрь. Никого. Окна с решетчатым переплетом и видом на помещение внизу, пара пустых столов и несколько стульев на колесиках.

Может ли быть, что здесь собирались заговорщики? Что-то не похоже. На полу лежала визитная карточка: Стэнли Холлерман, руководитель отдела исследований и разработок Gen Tech.

Быстрый визит в интернет показал, что Gen Tech — контора, занимающаяся видеонаблюдением. Сколько тут эта карточка пролежала? Выглядела как новая, но это, как известно, ничего не значило. След начинал остывать, и репортерский опыт говорил: звони Стэнли. Ну, Стэнли так Стэнли.

На звонок откликнулся приятный женский голос.

– Стэна, будьте добры, — Кей знала, что в подобных случаях не следует употреблять полное имя. Спроси Стэнли, и тебя сразу переключат на автоответчик. Она произнесла Стэн так, будто Стэнли извелся в ожидании ее звонка.

— Представьтесь, пожалуйста.

– Скажите — Аида, – подумав секунду, сообразила Кей.

– Аида?

— Аида Эль Хадри.

За неловкой паузой последовал поспешный ответ:

– Стэн отсутствует. Позвольте, я переведу вас на его голосовую почту.

— А когда он будет?

— Я не знаю, — голос начисто утратил приветливость.

-- Спасибо. Я перезвоню.

Какое-то время Кей тупо смотрела на визитку и уже собиралась уходить, когда ее посетила новая мысль. Она набрала номер Аиды, брокера промышленной недвижимости.

– Аида.

– Хэлло, это Гленда. Бухгалтерия Gen Tech. Я хотела бы убедиться, что вы не обналичили чек за аренду помещения на Kendal Street в Ivy City.”

– Не поняла… – выговор Аиды сильно отдавал Ближним Востоком. – Обналичили еще на прошлой неделе.

– Черт. Стэн рассчитывал, что вы повремените.

– Да? Он ничего такого не говорил. Пусть перечитает договор краткосрочной аренды: там сказано, что чеки обналичиваются незамедлительно. И напомните мистеру Холлерману, я говорила ему, что обычно минимальный срок аренды у нас – полгода. Для вас мы сделали исключение.

– Исключение?

– Две недели.

– Спасибо, вы очень любезны. Таким образом, у нас еще неделя?

– Восемь дней. Затем вы должны будете вывезти все ваше оборудование.

– Оборудование?

– Извините – другой звонок, – и Аида отсоединилась.

Зачем бы фирма, занимающаяся видеонаблюдением, снимала склад для собрания высокопоставленных заговорщиков? Заговорщики предпочитали держаться максимально в тени, или кто-то их туда заманил?

Отсутствовал ключевой элемент паззла, и Кей подумала, что она уже знает, где его искать.

Глава 35

Гренландия

Противник отступил, и группа по указанию Муллинза заняла оборонительную позицию в четырехэтажном строении, возвышавшемся над площадью. Отсюда площадь хорошо простреливалась в случае атаки. Решили, что нести караул будут постоянно два человека, сменяясь каждый час.

Не имея возможности похоронить убитых, их положили в соседнем здании рядом друг с другом. Вражеских солдат обыскали, не то что бы рассчитывая найти визитки бойцов Стража, но обнаружили нечто не менее говорящее — татуировки. Муллинз их изучил и сказал:

– Хм…

— Что там? — спросила Гэби. – Это спецназ Стража или кто?

— Это точно спецназ, — у Муллинза был вид ошарашенный, – но не Стража, а … Израиля.

— Но мы вроде не воюем с Израилем? — Ражеш одновременно спрашивал и – утверждал.

— Пока нет. Но, учитывая происходящее безумие, всякое может быть.

– Ясно, что они явились, чтобы добраться до того, до чего не сумели в Заливе, – сказал Джек. — И, возможно, они тут не одни.

– То есть мир не сплотился перед лицом общей опасности. Рейган был неправ, — заключила Гэби.

Все невольно улыбнулись этой ссылке на знаменитую речь Рейгана в ООН в сентябре 1987 года, где он рассуждал о том, как быстро человечество забудет о своих мелких разногласиях перед лицом инопланетной угрозы.

— Страж… Израиль… — вступил в разговор Грант. -- Какая разница, кто тут против нас? Главное – не дать все растащить этим любителям пограбить. Надо понимать, что у человечества только два варианта: найти что-то из атинских технологий, что позволит нам или выйти с ними на связь и убедить их оставить нас в покое, или создать оружие, способное их уничтожить, пока они еще не долетели.

– Вы рассуждаете, как вице-президент, – Джек вспомнил сцену в Овальном кабинете.

– Правительство разве не перемещает людей в бункеры? – с надеждой спросил Юджин. – Мы здесь задницы отмораживаем, а наверху люди покупают места на лучших подземных курортах.

– Тем, кто жил здесь шестьдесят пять миллионов лет назад, это не сильно помогло, – мрачно заметила Гэби. – Вспомните панели в святилище: пепел уже вовсю засыпал землю, но они нашли время создать свою летопись событий. И что от них осталось? Вот эти полуразвалины. Вы думаете, это археологическая площадка, а это – могила. Такая же участь ждет и человечество.

– Как ты думаешь, что делать? – Джек повернулся к Анне, которая все это время вела себя непривычно тихо.

– А какое это имеет значение? – неожиданно туманно выразилась Анна. – Куда ни кинь – конец один: разруха и вымирание большинства биологических видов. Факт.

– Но он же не об этом спросил, – Ражеш шагнул в ее сторону, встревожившись.

Анна отвернулась и молча уставилась через оконный проем на пустую площадь.

– Что это с ней? – забеспокоился Даг.

– Каково бы вам было, потеряй вы близкого друга? – вступилась Гэби.

Джек обратил внимание на Тамуру, которая тоже стояла притихшая, с отсутствующим видом. Угнетала ли ее мысль, что она за короткое время убила двух человек? Или еще что-то: потеря друзей и необходимость убивать, чтобы отомстить?

•••

Муллинз и Даг первыми отправились в караул. Гэби, Тамура и Ражеш поднялись на третий этаж в надежде поспать. Внизу Джек, Юджин и Грант жевали сухой паек, запивая его ледяной водой. Джек снял шлем и видел, как из-под воротника его костюма поднимаются струйки пара.

– Я бы дорого дал за несколько поленьев для костра, – Юджин яростно тер замерзшие руки.

Грант не выразил сочувствия физику-теоретику, а только дал совет:

– Если холодно, увеличьте температуру в биокостюме.

– Увеличить? Она и так на максимуме!

Джек занимался тем, что втягивал воздух и выдыхал пар изо рта, как будто это был табачный дым. В пальцах он держал воображаемую сигарету.

– На опасный путь становитесь, приятель, – Грант отметил выражение удовольствия на лице Джека.

– Вот почему от самых приятных вещей – самый большой вред? – Джек прислонился к стене за спиной, будто откинулся в кресле.

– Про приятность: думаю, вам вряд ли понравилась первая выкуренная сигарета или первое холодное пиво.

– Можно, мы не будем в дальнейшем произносить таких слов, как холодный, лед, мороз и все такое? – жалобно попросил Юджин.

Джек улыбнулся и закрыл глаза.

– Помню девушку, которая научила меня курить. Ее имя было Сэнди, но все звали ее Сахарок. Золотистые волосы до плеч, сияющие на солнце. Мне было четырнадцать, и моим любимым занятием в городишке, где я рос, было гонять на мотике-внедорожнике. Никаких шлемов мы не знали, никто нас не караулил, единственное условие – постараться быть дома до темноты. Бензин кончился в миле от ближайшей заправки. Я, когда выезжал, видел, что стрелка бензобака почти на нуле, но как-то думал, что мне хватит.

– Тяга к хождению по краю, – улыбнулся Грант. – Некоторые вещи никогда не меняются.

– Наверное, да, – согласился Джек, думая о том, что Грант имел в виду: прошлое или настоящее? – Я катил мотоцикл через поле за ее домом, а Сахарок стояла под деревом и курила украденную у матери сигарету. Она затоптала ее с виноватым видом. Я знал ее по школе, но понятия не имел, что она курит. Она была такой образцовой девочкой с безупречной репутацией, и вдруг бац – сигарета! Ну, естественно, начались упрашивания никому не говорить. Я честно сказал, что больше всего меня интересует бензин, чтобы до дому доехать, а сдавать ее я не собираюсь. Сахарок страшно обрадовалась и сказала, что ее приемный отец держит в сарае канистру, что она готова поделиться бензином при одном условии: я выкурю сигарету вместе с ней. Мне тогда это показалось глупым: я не курил, и у нее оставалась всего одна. Потом уже я подумал, что она хотела сделать из меня соучастника: если мы оба преступно курим, меньше шансов, что я буду про это рассказывать. Короче, я согласился и покурил, давясь и кашляя, а она поделилась бензином. Через несколько дней мне опять захотелось встретиться с ней. Не знаю уж, только ради ее привлекательной мордахи или и ради сигарет ее матери. Она меня притягивала, это точно; как притягивает приключение, грозящее неприятностями. Мы встречались несколько лет, даже когда я ушел из школы и начал работать на буровых в Заливе. Во время моих побывок в городке мы с ней стали ходить в индейские казино, которые тогда как раз пооткрывались. Вот так милая девчушка пристрастила меня к еще одной вредной привычке, которая чуть не довела меня до ручки.

– Прямо монстр какой-то, – прокомментировал Юджин.

– Она была прекрасна.

– Я имел в виду плохое влияние.

– Я думаю, что тяга к этим зависимостям всегда жила во мне. Если бы не Сахарок, я все равно подцепил бы эти привычки, может быть, в компании, гораздо менее чудесной, чем с ней.

– Мой опыт не такой романтичный, – сообщил Юджин, поморщившись. – Я вырос в Бруклине. Каждый день после уроков меня травили и обижали, пока однажды ко мне не подошел здоровенный парнишка Боб, которого все звали Большой Боб, и не предложил защиту за пять баксов в день. Пять баксов! Да у меня пяти центов в день не бывало!.. Но я все равно согласился, в надежде, что что-нибудь придумаю, пока Боб не догадается и не придушит меня своими руками. Через неделю я рылся в шкафу в подвале в поисках материала для какой-то школьной работы и нашел пачку журналов Hustler. Папашина заначка, очевидно. Меня озарило: я взял ножницы и вырезал из журналов кучу обнаженки. Не забывайте, интернета еще не существовало. Картинки я продавал в школе озабоченным пацанам по четвертаку за штуку. Через месяц я прикупил еще дюжину журнальчиков и смог бы нанять хоть двух телохранителей, если бы захотел.

– Прямо наркодилер, – засмеялся Джек. – Только вместо наркоты – порнуха.

– Я сын польских иммигрантов. Родился с надписью на спине: пни меня! Что мне было делать?

Послышалась металлическая поступь Анны.

– Извините, что прерываю, но я подумала, что вам будет интересно узнать, чем закончилась расшифровка.

– Какая? – Джек навострил уши.

– 47-й хроматиды.

– Зальцбург?! – воскликнул возбужденно Грант.

Анна покачала головой из стороны в сторону, как Ражеш.

– Не совсем так, доктор Холланд. Доктор Вард передала нам ДНК только одной половины хромосомы, 47-й хроматиды. Надеюсь, когда доктор Вард вернется, я смогу начать работу над всей 48-й хромосомой.

Джек вспомнил. Они увидели полную хромосому Зальцбурга, спрятанную во взрывной волне. Но до этого речь шла лишь о лишней хроматиде, обнаружившейся у трети населения Земли и вызвавшей тяжелые последствия. Когда появилась полная хромосома, стало ясно, что дело не в странной генетической аномалии, а в том, что происходит радикальный и целенаправленный сдвиг в эволюции человека. Вопрос лишь в том, поможет это человечеству или убьет его.

– Как удалось расшифровать? – спросил Юджин.

– Одно Тамурино наблюдение значительно ускорило процесс, – ответила Анна, повернувшись вокруг своей оси на уровне талии.

– Последовательность Фибоначчи? – Джек встал и передвинул очки с носа на лоб.

– Да, доктор Грир. Просчитав несколько миллионов возможных вариантов, я обнаружила, что сложение первых тридцати семи простых чисел дает сумму две тысячи пятьсот восемьдесят четыре, что, в свою очередь, соответствует восемнадцатому числу Фибоначчи. Я умножила восемнадцать на тридцать семь и получила шестьсот шестьдесят шесть.

– Я не суеверен, но – знак дьявола? – удивился Грант.

– Я знакома со всеми мировыми религиями, – сообщила Анна так, словно это было самым обычным делом. – Если в Книге Откровения три шестерки означают число зверя, то в других религиозных учениях они часто упоминаются без всякой связи со злом. В нашем случае шестьсот шестьдесят шесть – это еще и тридцать седьмое число в последовательности треугольных чисел.

– Куда ни плюнь – всюду тридцать семь! – восхитился Юджин.

– Не могу не согласиться. Короче, я наложила первые тридцать семь чисел треугольной последовательности на бинарные данные 47-й хроматиды и использовала то же приложение, что для получения тридцатисемибитной картинки, извлеченной из взрывной волны.

– Окей, – сказал Джек, держась за голову. – От твоих объяснений одна головная боль. Просто покажи, что нашла

– Хорошо, доктор Грир, – Анна отправила изображение им в очки.

Они увидели две пиксельные картинки. Первая состояла из штриховых линий разной длины, расходящихся от одной точки.

– Похоже на взрыв звезды, – сказал Юджин.

В наушниках раздался смех и голос Гэби:

– Это карта пульсаров, – Гэби присоединилась к ним вместе с Тамурой и Ражешем.

– Я тут одна без научных степеней, – пожаловалась Тамура. – Объясните кто-нибудь.

– В 1977, – принялась рассказывать Гэби, – NASA запустила два зонда, Вояджер-1 и 2, для исследования Солнечной системы и возможного выхода в межзвездное пространство. На каждом аппарате имеется золотой аудио-видео диск с информацией о Земле и картой пульсаров, позволяющей определить положение планеты в галактике Млечный Путь. Пульсары – это компактные звёзды, создающие высокочастотные импульсы в определенном режиме. По ним можно не только определить местоположение планеты, но и вычислить время запуска зонда.

– Да, – вступил Юджин. – Со временем положение пульсаров относительно друг друга меняется, а вместе с ним – и частота импульсов. По изменению частоты можно определить, где кто находился в прошлом.

Тамура внимательно рассматривала галактическую карту в 3D.

– Вы хотите сказать, что инопланетяне поместили карту своего местожительства в человеческую ДНК?

– Не только человеческую, – добавил Грант. – Она присутствует во всех тварях, затронутых Зальцбургом.

– Круто, да? – засмеялся Даг. – А на второй картинке и сами эти ребята.

Картинка была довольно приблизительной, но сходство с богомолоподобными существами, или расой богомолов, бросалось в глаза.

– Как водяные знаки, – Гэби провела рукой сквозь голограмму.

– Посчитала, откуда они?

– Да, доктор Грир. Созвездие Стрелец, сто пятьдесят световых лет от Земли.

Все задумались. В сериале Star Trek это расстояние соответствовало двенадцати дням пути при скорости warp-9. В реальной жизни самому быстрому земному аппарату понадобилось бы сорок тысяч лет, чтобы достигнуть ближайшей звезды Альфа Центавра, расположенной от нас на скромном расстоянии в четыре и три десятых световых года.

– Что-то знакомое, – Юджин принялся чесать затылок, некогда покрытый волосами. – Теперь буду мучиться, пока не вспомню.

– Это пресловутый сигнал WOW, проекта SETI, Поиск внеземных цивилизаций, – напомнила Гэби. – В 1977 году радиоастроном Джерри Эйман зарегистрировал сильный узкополосный радиосигнал. Точкой отправления считалось созвездие Стрелец в ста пятидесяти световых годах от Земли. Высказывалось предположение, что сигнал мог быть вызван пролетавшей кометой. Однако сейчас мы можем сказать, что комета, скорее всего, ни при чем.

Джек по-прежнему был без шлема, и ему послышался отдаленный гул. Он в ужасе подумал, что идет еще одна волна, но звук явно имел другое происхождение.

– Принимаю очень слабый, неразборчивый сигнал, – сообщила Анна. Цифровые черты ее лица осветились изнутри.

– Поработай с ним, – попросил Джек.

– Запускаю фильтры и усилители, – Анна замолчала на несколько минут.

– Это сообщение от адмирала Старка. Северная Звезда в руках русских. Только что они сбили два наших тяжелых транспортника. Вероятно, скоро начнут спуск под ледовый щит. Связь окончена, – в мелодичном голосе Анны отчетливо слышалась тревога.

– Вот как! – воскликнул Юджин, хлопая себя по коленям руками в перчатках. – С одной стороны у нас израильский спецназ, с другой – русский. А посередине – команда ботаников и робот, который, кажется, испуган больше всех.

– Спокойно! – рявкнул Джек. – Мы вооружены. Уничтожили двух врагов. Продолжаем движение к пирамиде и надеемся, что доберемся до того, что внутри, раньше, чем остальные.

Глава 36

Рим

— Что за штуковина? – спросила Янссен. Вид у голландки был бледный и болезненный, вокруг глаз — черные круги.

— Генератор электромагнитного поля, – Миа повернула выключатель на аппарате довольно примитивного вида. Собрать его оказалось нетрудно — медную обмотку присоединить к автомобильному аккумулятору. Связь госпиталя с римским университетом Sapienza позволила Путелли получить все необходимое посредством одного звонка на факультет физики.

Труднее оказалось убедить Путелли в существовании взаимосвязи между биофотонами и распространением Зальцбурга. Эта идея представлялась ему ненаучной. И он всячески настаивал на традиционной теории межклеточной коммуникации. Однако так и не смог ответить на вопрос Мии о том, как традиционный метод согласуется со способностью световой вспышки менять ДНК на больших расстояниях, и вынужден был уступить.

Миа предполагала поместить носителя Зальцбурга в магнитное поле, дождаться вспышки и выявить наличие (или отсутствие) защитного эффекта. Если такой эффект существует, можно будет создать защитные поля для широких слоев населения. Если же эффект слаб или отсутствует — значит, не получилось.

В чем Миа и Путелли сразу согласились, так это в том, что эксперимент следует проводить в отдельном закрытом месте и не на человеке. Выбрали пустующую операционную на седьмом этаже. Олли и один из помощников доктора Путелли вкатили туда большую железную клетку с боровом. Боров хрюкал и осматривался, Мии он понравился.

Клетку поставили на место, и Олли, просунув руку между прутьями, почесал борову бок:

– Вот отработаешь свое, и папочка доберется до бекона.

Янссон в ужасе воззрилась на него.

— Милая моя, вам надо поспать: у вас вид совсем замученный.

— Я просмотрела новые гены из 48-й хроматиды, – сказала Янссон, игнорируя Олли. — Там есть кое-что интересное.

– Биофотоны? – Олли явно хотелось принять участие в ученой беседе.

— Нет, – сухо отрезала Янссон. — Речь о гене MRE11, отвечающем за ремонт ДНК.

Миа включила аппарат, и помещение наполнил ровный гул. Все вышли в коридор, Миа вытерла руки о лабораторный халат и попросила подробностей.

— Оказалось, что MRE11 не только восстанавливает поврежденные участки ДНК — он исправляет чуть ли не девяносто девять процентов нарушений, возникших в результате деления клеток, неблагоприятного воздействия окружающей среды, травм, порезов и т.д.

-- То есть – лечит?

– И быстро лечит, – Янссон потерла усталые глаза. – Еще он оказывает позитивное влияние на продолжительность жизни.

– Не рассказывайте ничего Путелли, – зашептала Миа.

– Но почему?

– Если человека поманить возможностью чудесных излечений и повышения продолжительности жизни, он потеряет голову и перестанет видеть более важные вещи.

– Вы с вашим биофотонами… – задумчиво говорила Янссон, – я с MRE11… думаю, Путелли опасается, что мы задвинем его на второй план.

– А я опасаюсь, что мы все повымрем. Мне, конечно, немного совестно, что мы отравляем ему жизнь, но не бросать же работу из-за социальных приличий или боязни задеть чье-то эго. Мы тут не за популярность бьемся.

Янссон вдруг всхлипнула, и Миа увидела, что в ее глазах стоят слезы.

– Слушайте, я, может, слишком резко выражаюсь? Мы все на нервах.

– Да нет, не в этом дело, – Янссон достала бумажный платок. – У меня просто больше нет сил. В последние дни я пыталась держать себя в руках, но все эти события… я так не могу, – она говорила еле слышно. – Я говорила со своими, и звук их голосов что-то подорвал во мне.

– Понимаю, – Миа думала о своих, по крайней мере, о Зоуи, и о том, сколько же еще нужно сил, чтобы не дать слабину.

– Не знаю, как вам это сказать… я уезжаю, – Янссон подняла на Мию и Олли опухшие от слез глаза. – Извините меня.

Миа онемела. Она собиралась утешать и поддерживать; помогать Янссон держать себя в форме, чтобы продолжать работать. К такому повороту она была не готова

– Вы уверены, что это правильно? – Миа слышала свой голос, как чужой.

Янссон только кивнула и обняла обоих. Коридор был длинный, и они некоторое время смотрели, как от них удаляется чуть сгорбленная фигура.

Олли протянул руку и прижал Мию к себе.

– Не суди строго. Все мы люди. Просто одни – более отмороженные, чем другие.

Глава 37

Бетесда, Мэриленд

Кей опустила водительское сидение так, чтобы оставаться максимально незаметной для постороннего взгляда. Ее Corolla стояла на Exeter Road, сонной трехполосной улочке буколического пригорода Бетесда.

На противоположной стороне улицы располагался дорогой двухэтажный особняк из красного кирпича с островерхим портиком входа и ухоженной лужайкой. Солнце уже село, Кей ждала, что хозяин дома вот-вот выйдет и уедет. Пять минут назад он уже практически сделал это, но потом зачем-то вернулся обратно в дом.

Кей понимала, что ключом к событиям, имевшим место на складе в Ivy City, является Стэнли Холлерман, человек с визитной карточки. Лукас, пусть неохотно, нашел его адрес, и теперь ей предстояло совершить очередное незаконное проникновение.

Из радиоприемника в машине доносился едва слышный голос Уитни Хьюстон, исполнявшей One Moment in Time.

— Мы прерываем нашу программу. Срочная новость: министр обороны Форд Майерс приведен к присяге в качестве временно исполняющего обязанности президента Соединенных Штатов Америки. Он вступает в должность в условиях беспрецедентного политического кризиса – попытки убийства действующего президента членами его собственного кабинета. Секретная видеосъемка переговоров высокопоставленных участников заговора была передана ведущему репортеру Washington Post Кей Маоро…”

— Ведущему, ага… — прокомментировала Кей.

Дверь особняка открылась, и появился Холлерман в шортах, майке и с повязкой на голове. Его сопровождала лохматая серо-белая собака, необыкновенно похожая на собаку Спрокет из детского мультика Скала Фрэгглов. Когда оба зожевца скрылись из виду, Кей выбралась из машины и направилась прямо к главному входу. Ей казалось, что хозяин дверь не запер, но оказалось, что это не так.

Черт!

Кей оправилась в обход. Холлерман не производил впечатления спортивного человека, а значит, мог довольно скоро вернуться. Пара окон, которые она попробовала открыть, не поддались, но обнаружилась раздвижная стеклянная дверь в дальней части дома. Эта дверь оказалась незапертой, и Кей с замиравшим от страха сердцем вошла в помещение. До этого момента ее криминальный опыт сводился к переходу улиц в неположенном месте и проезду под знак STOP без остановки.

Дом был буквально набит вычурной старинной мебелью. В коридоре и гостиной она насчитала три стеклянных шкафа с фарфоровыми статуэтками. Повсюду стояли какие-то кушетки в стиле XVIII века на львиных ногах. Похоже, вкус у Холлермана был странный, или его не было вообще.

Кей искала кабинет. Должен же он был иногда работать дома. На цыпочках она поднялась на второй этаж. Из сведений, найденных в интернете, Кей знала, что дом достался Холлерману три года назад, после смерти матери.

Наверху действительно нашелся кабинет с окном, выходящим на улицу. У окна стоял антикварный стол с компьютером и колонками. Рядом на полочке стояли коробка с бумажными платками и лосьон для рук.

Если бы не близкий конец света, парню срочно следовало бы завести себе подружку.

Лэптоп сразу же запросил пароль. Пока она ругалась, ее взгляд упал на большой желтый конверт, лежавший на принтере.

Внутри были подписанные с обратной стороны фотографии. Она принялась их рассматривать. На первом снимке был белый мужчина грубоватого, но привлекательного вида с обветренным лицом. Звали его Олли Купер. На другом – женщина, которую охранял Рамирес, доктор Миа Вард. К снимкам прилагалась краткая информация: где жили, где работали, а также приписка: текущее местонахождение — Рим, Италия.

Затем Кей обнаружила фотографию своей знакомой. Это была Лесли Фишер, следственный репортер WashingtonTribune. К снимку также прилагалась краткая справка о том, кто она такая. Но главный сюрприз был впереди — Кей увидела собственные фотографии. На всех снимках она была явно без сознания, на некоторых – чьи-то руки держали ее в вертикальном положении для съемки крупным планом.

— Откуда?!! — крикнула Кей, как только обрела способность говорить.

Она сразу же вспомнила про странное нападение, провал в памяти на несколько часов и тяжелый дурман в голове, когда она пришла в себя в каком-то парке.

За окном послышался лай.

Вот дерьмо!

Холлерман с собакой вернулись. По счастью, собака учуяла белку на дереве и старательно ее облаивала, не слушаясь хозяина, который тащил ее за поводок в сторону дома.

Борясь с приступом паники, Кей схватила со стола компьютер и бросилась вниз по лестнице. Пробегая через гостиную, она услышала, как открывается входная дверь. Собака Спрокет, или как там ее, с громким лаем понеслась по коридору и чуть было не настигла Кей возле раздвижной двери. Но Кей успела, и Спрокету оставалось только бросаться на стекло изнутри. Теперь он не казался милым песиком, а больше походил на злобное кровожадное чудовище.

Кей пробежала через двор, несколько снимков выпали из конверта, и у нее мелькнула мысль, что нужно вернуться и подобрать их. Но звук открываемой двери и лай вырвавшейся на волю собаки переубедили ее. Демонстрируя результаты, близкие к олимпийским, она преодолела расстояние, отделявшее ее от машины, прыгнула внутрь и завела двигатель. Мчавшемуся по пятам Спрокету достался лишь выхлоп газа, когда Кей утопила педаль в пол.

На подъезде к хайвэю Кей открыла окно и подставила лицо ветру. По лбу и верхней губе струился пот. Она вообразила заголовок в местной газете:

Черная женщина украла лэптоп и скрылась, преследуемая собакой.

•••

Через час и три блокпоста Кей прибыла в редакцию Washington Post.

– Ты меня проклянешь, я знаю, но это — последняя-распоследняя просьба, – Кей положила перед Лукасом лэптоп.

– Я тебя знать не знаю.

— Лукас, умоляю. Это личное и что-то совершенно ужасное.

ИТ-директор поднял руку к небесам, а затем с поклоном опустил ее: бай-бай.

– Это те козлы, которые похитили меня полгода назад, — Кей вытащила снимки из папки и швырнула их на стол.

Лукас изо всех сил старался не смотреть, но любопытство победило. Его физиономия постепенно утратила свой надменно-недовольный вид.

Она похлопала по крышке лэптопа.

— Происходит нечто невероятное! Если, чтобы узнать, нужно взломать чужой компьютер, — да будет так!

-- Завтра к утру, – мрачно сказал Лукас.

– Отлично! – согласилась Кей, глядя на фотографию Лесли Фишер. – А мне пока надо кое с кем поговорить.

Глава 38

Гренландия

Теперь они знали, что их в любой момент могут настигнуть русские, тем не менее было принято решение покинуть укрытие и двигаться в сторону пирамиды. В наступившей темноте ориентироваться было трудно, но им помогали снимки, сделанные Афродитой в ходе ее последнего полета и собранные Анной в виде карты местности.

Учитывая ситуацию, капитан Муллинз отдал несколько распоряжений. Во-первых, теперь все они держали оружие наготове, включая Гранта, и шли, разделившись на две группы, по обеим сторонам улицы цепочкой, контролируя оконные проемы в домах напротив.

Затем — сигналы: рука, поднятая со сжатым кулаком, означала стоп; вытянутая в сторону ладонь означала ложись; и еще несколько. Только Муллинз и Тамура обладали военным опытом, что должно было огорчать капитана, но, как говорится, хорошего много не бывает.

Джек старательно вглядывался в окна домов, мимо которых они проходили, но первый же выстрел застал его врасплох. Пуля ударилась в стену рядом с его головой, запорошив стекло шлема каменной и ледяной крошкой. Он упал на землю, все остальные последовали его примеру. Выстрелы звучали непрерывно. Муллинз махнул рукой, и группа нырнула в переулок налево, рассчитывая зайти стрелкам в тыл.

На параллельной улице, тоже ведущей к пирамиде, они не сделали и десяти шагов, как снова попали под обстрел. Пуля по касательной зацепила шлем Дага, выбив небольшой сноп искр. Даг пошатнулся, ругаясь последними словами и одновременно благодаря Бога за спасение.

Следующая попытка пойти в обход тоже провалилась, и Джек предложил остановиться и обсудить ситуацию.

Ражеш и Тамура прикрывали группу, остальные совещались.

– Они знают, куда мы идем, и, возможно, постарались перекрыть все подходы, — сказал Джек.

— Логично, – согласился Муллинз. — Но мы не знаем их планов: то ли они пытаются не дать нам дойти до пирамиды, то ли просто блокируют нас здесь в ожидании кого-то еще.

— Русских? – предположила Гэби.

— Думаете, они заодно? — Даг снял перчатку и потрогал вмятину на шлеме.

– И более странные вещи случались, — заметил Юджин, нервно оглядываясь, словно опасаясь, что из темноты на него кто-то прыгнет.

– Нас выдают фонари, – сказал Джек.

— Что же – в потемках идти? — ужаснулся Юджин.

— Нет. У нас в очках есть инфравизоры.

— Для движения это прекрасная вещь, -- согласился Муллинз. – Но в случае перестрелки мы окажемся в проигрыше.

– Необязательно, – возразил Джек. – Как, вы думаете, израильтяне используют приборы ночного видения?

– Уверен на сто процентов.

– Если мы двинемся в темноте, а недалеко от противника включим свет, мы можем их ослепить.

– А можем просто подставиться под пули, – ответил Муллинз. – Ну хорошо. Все переходят на инфравизоры, и будьте готовы включить фонари в любой момент.

Они двинулись дальше, дополнительно увеличив дугу, по которой шли, поскольку не представляли себе, как далеко растянута позиция противника. В инфракрасном свете мир казался темно-синим, без малейших проблесков красного или оранжевого. В какой-то момент Джек ощутил мимолетную вибрацию. Затем она повторилась.

– Кто-нибудь чувствует..?

– Да, – отозвался Грант. – Аж внутренности дрожат.

Это не была подготовка к взрывной волне. Что-то другое, внезапное и отрывистое. Еще одна вибрация – и отдаленный треск.

Джек поднял взгляд к нависающему над ними ледяному потолку. Даже небольшой кусок льда, упавший с такой высоты, мог убить человека наповал. За очередным раундом вибрации посыпалась ледяная крошка. Джек вытянул руку, и она сразу побелела под слоем снежинок.

– Анна, никакого радиообмена не слышно?

– Нет, но вибрации, которые мы ощущаем, приходят с поверхности.

Джек задумался.

– Похоже, это наша «кавалерия».

– Старк? – уточнила Гэби.

– Надеюсь! И пусть надерет русским задницы!

Тут все затряслось, но уже совершенно по-другому.

– Доктор Грир! – крикнула Анна, подбегая к нему.

– Знаю! – успел ответить Джек. От скачка давления у него потемнело в глазах. Взрывная волна опрокинула всех на землю. Затем пришла вспышка, пронзившая все тело как будто электроразрядом. Джек хотел крикнуть, чтобы все прятались, но не смог: весь мир на мгновение стал ослепительно белым – и тут же погрузился в непроглядную тьму.

Глава 39

Рим

Ослепительная вспышка накрыла Мию, когда она занималась секвенированием генома двадцатилетней женщины по имени Катерина.

Катерина, пребывавшая какое-то время в вегетативном состоянии, выйдя из него, принялась демонстрировать чудеса интеллектуальной мощи. Именно в ее геноме Миа рассчитывала обнаружить хотя бы три из четырех новых доминантных генов Зальцбурга.

Вспышка заставила ее вспомнить об эксперименте в операционной на седьмом этаже. Настало время проверить, насколько генератор магнитного поля смог заблокировать космические лучи.

Таймер секвенсора показывал, что до окончания расчетов осталось тридцать минут. Миа поспешила наверх.

Она бежала по длинному коридору, придерживая руками разлетавшиеся полы белого халата. Впереди, у входа в операционную, уже собрались несколько лаборантов и техников, среди них был и доктор Путелли.

Приблизившись, Миа заметила странное выражение на лицах собравшихся. Она протиснулась к клетке и обнаружила, что боров лежит мертвый, свесив набок синий язык.

Миа села прямо на пол, закрыв ладонями лицо. Доктор Путелли отключил генератор и прислонился к клетке.

— Я не верил, что это сработает, – сообщил он ей, — но попробовать-то стоило. Не отчаивайтесь, Миа. Вы же знаете, как мы работаем — методом проб и ошибок.

Ей хотелось плакать, вместо этого она выругалась и стукнула кулаком об пол.

– Это всего лишь свинья, — продолжал утешать ее Путелли, пытаясь смягчить для Мии ощущение фрустрации и чувство вины. — Хорошо еще, что мы не стали проводить эксперимент на человеке. Может быть, пора вернуться к более конвенциональным методам работы, – он белозубо улыбнулся, но Миа даже не посмотрела в его сторону.

— Меня злит, конечно, что это не сработало так, как я рассчитывала, — она поднялась на ноги. – Но я не считаю результат неудачным.

— Нет?

– Нет. Магнитное поле не защитило борова от всех лучей, это очевидно. Надо будет посмотреть, какое количество лучей удалось заблокировать, но это не принципиально. Защищает же магнитное поле Землю от космических лучей. Я исходила из того, что вспышки передают генетические команды тем самым языком биофотонов, на котором общаются клетки нашего организма. Если гипотеза неверна, магнитное поле бесполезно.

Доктор Путелли только молча моргал, стоя возле клетки с мертвой свиньей.

Появился Олли, его комментарий был краток: вот дерьмо!

– Я только что беседовал с беременной женщиной пятидесяти семи лет, — сказал он.

– Пятьдесят семь, вау! — Миа посмотрела на Путелли. — У вас это часто бывает?

— Не чаще, чем повсюду.

-- Интересное впереди, – продолжил Олли. – Она находится под наблюдением доктора Путелли в связи с Зальцбургом и ожидает двойню.

В Калькутте наблюдался противоестественный рост числа беременных двойней среди женщин с синдромом Зальцбурга. Миа спросила Путелли, происходит ли в Италии что-то подобное.

– Да, так и есть. Некоторые успели родить, когда мы про Зальцбург еще ничего не знали. Но у двойняшек, рожденных с Зальцбургом, возникла неожиданная для нас проблема

– А именно?

– Психотический разрыв с реальностью. Шизофрения. Много случаев. Мы делаем что можем, но можем мы, к сожалению, очень мало. В день вашего приезда две девочки-близняшки потеряли связь с реальностью до такой степени, что пришлось колоть успокоительное. Была тяжелая сцена, другие пациенты пережили шок.

– Между гениальностью и полным безумием существует четкая грань, – сказал Олли. – Вам приходило в голову, что вот эти изменения, которые происходят с пациентами, требуют от человеческого мозга чего-то такого, на что он не рассчитан?

Миа с ужасом подумала, что Олли может быть прав. Вдруг всех, пораженных Зальцбургом, то есть тридцать процентов населения Земли, ждет неизбежное погружение в безумие? Она обратилась к Путелли:

– Образцы крови девочек у вас сохранились?

•••

Десять минут спустя доктор Путелли принес в лабораторию образцы крови девочек-близнецов.

– Надеюсь, я вам не мешаю, – улыбка доктора была несколько натянутой.

– Я занималась секвенированием, а когда произошла вспышка, все бросила и побежала в операционную.

– Есть что-нибудь интересное?

– У Катерины нашлись семь из восьми генов Зальцбурга. Три в 48-й хроматиде: LRP5, SOD11A и MRE11. Понятно, что в обычных условиях одна половина хромосомы достается от матери, а другая – от отца. Но в случае с Зальцбургом родители отсутствуют. Пустые участки хромосомы постепенно заполняются генами и другим генетическим материалом посредством биофотоники.

– А именно – через эти слепящие вспышки, – заключил Путелли.

– Да. Поэтому я отправилась в Индию, а потом сюда: я буквально гоняюсь за новыми генами в надежде, что их секвенирование откроет нам механизм происходящего.

– Если мы не добьемся успеха, – задумчиво сказал Путелли, – человечество разделится на две генетически различные группы: с Зальцбургом и без.

– Пока что трудно говорить о будущем: в этом уравнении слишком много неизвестных. Ведет ли появление полной хромосомы Зальцбурга к сумасшествию? Да и вообще все может оказаться бессмысленным из-за летящего к нам корабля Судного дня, как его называют.

– Вы знаете, что я думаю по поводу этого корабля, – он насмешливо улыбнулся и протянул ей образцы, но в последний момент отвел руку. – Доктор Вард, я хотел прояснить одну вещь: когда все закончится, надеюсь, вы ничего лишнего себе не позволите.

– В каком смысле лишнего? – искренне удивилась Миа.

– Я позвонил в Госдепартамент США, и они поручились за вас. Вообще-то они были рады узнать, что вы живы.

– В Калькутте был бунт, погибли люди из нашей команды. Нам пришлось бежать.

– Проблемы не только в Калькутте. Весь мир охвачен волнениями. Ваша страна тоже. Помимо кубинцев с их искусственными островами, у вас теперь конфликт с русскими в Гренландии.

– В Гренландии? – Миа побледнела. Она совершенно перестала следить за происходящим в мире.

– Похоже на начало опосредованной войны, как ее называют на CNN. Я не слишком доверяю новостным каналам. Надеюсь только, что дело не дойдет до полноценной ядерной войны.

Миа похолодела. Она успела полюбить команду ученых, с которыми обследовала атинский корабль в Заливе. Гэби, Даг, Грант, Ражеш, Юджин и Анна – все они были для нее не чужие. Страшно подумать, что с ними может случиться что-нибудь плохое. Славное лицо Джека стояло перед ее глазами.

– У вас там друзья?

Миа смогла только кивнуть в ответ.

Путелли поставил образцы крови на стол и накрыл ее руки своей рукой.

– Уверен, с ними все будет хорошо.

Он уже собрался уходить, когда Миа окликнула его:

– Я так и не поняла про позволить себе лишнего.

Доктор подвигал языком, пытаясь справиться с чем-то застрявшим в зубах.

– Должен вам сказать, доктор Вард, что здесь многие вещи отличаются от того, к чему вы привыкли в Америке. Мужчины здесь знают свое место, и женщины тоже знают свое место. Я хочу вам напомнить, что вы с Олли у меня в гостях.

– Мы что-то сделали не так?

Доктор Путелли тяжело вздохнул. Он так надеялся, что Миа понимает с полуслова!.. Но Миа не собиралась понимать никаких намеков: если кто-то хочет что-то сказать, пусть скажет прямо.

– Слушайте, вы – замечательный ученый. Благодаря вам мы за короткое время здорово продвинулись в нашей работе. Но ваши излишне … решительные манеры могут вызвать определенные нарекания.

– Вы не поверите, но я не всегда была такая, – засмеялась Миа. – Не так давно один человек примерно в такой же должности, как вы, поступил со мной безобразным образом. Когда я пригрозила ему оглаской, он разрушил мою жизнь, и я все пытаюсь восстать из пепла. Я научилась защищать себя и прошла через такие испытания, о которых и думать не могла. Большинство мужчин с, как вы выражаетесь, излишне решительными манерами пользуются всеобщим уважением. Жаль, что вы видите во мне скорее женщину, чем члена команды, занятой общим делом. Если вы беспокоитесь о признании и наградах, то можете все это забрать себе. Для меня единственно важно, чтобы у моей шестилетней дочери был шанс на нормальную, счастливую жизнь. И тогда она, может быть, однажды с гордостью посмотрит на то, что сделала ее мать, не послушав тех, кто советовал ей сидеть тихо и не рыпаться.

Доктор Путелли был растерян. Он, возможно, ожидал, что она примется рвать и метать, или влепит ему пощечину, или примется рыдать. Какие бы мысли ни посетили его в данный момент, это были новые, незнакомые ему прежде мысли. Миа же оставалась совершенно спокойной, словно точно знала, когда говорить и когда – вовремя остановиться.

•••

Закончив секвенирование ДНК близнецов, Миа позвала всех заинтересованных, чтобы рассказать о результатах. В лаборатории собрались несколько лаборантов, аспирантов-помощников, несколько мрачный доктор Путелли и Олли.

– Две девочки-близняшки – первый известный случай пациентов с полной хромосомой Зальцбурга. Нам хорошо известна разрушительная деятельность генов 47-й хроматиды: COL1 снижает костную массу; TRPP2 вызывает болезненную реакцию на солнечный свет; DAF4 ослабляет иммунную систему и ведет к преждевременному старению; и SER3 вводит в коматозное состояние, в котором находятся многие пациенты, включая мою дочь. Четыре гена 48-й хроматиды ведут себя – удивительным образом! – совершенно по-другому. С некоторыми мы уже знакомы. Ген LRP5 кодирует белок, повышающий прочность костей; SOD11A и мощный белок Dsup защищают от радиации; MRE11 исправляет ошибки в ДНК; и, наконец, таинственный HOK3, с которым еще предстоит немало работы, но мы уже знаем, что он воздействует на извилину гиппокампа в коре головного мозга.

Олли изобразил на лице глубокомысленный интерес.

– Ну, то есть, – пояснила ему Миа, – на часть мозга вокруг гиппокампа, отвечающую за память и зрительно-пространственное ориентирование. Асимметрия в этой зоне часто связана с шизофренией и объясняет симптомы, наблюдавшиеся доктором Путелли у девочек. HOK3 – ген пока что достаточно загадочный и поэтому особенно опасный. Если шизофрения угрожает миллионам людей, мы должны срочно понять, как он работает, – она обратилась к Путелли. – Где близнецы сейчас?

– Взяты под психиатрическое наблюдение.

– Как называется клиника?

– Это не клиника, а психиатрическое учреждение.

– Вы сдали их в психушку?! – воскликнул Олли.

Доктор Путелли ничего не ответил.

Миа взглянула на Олли:

– Поехали на такси?

– С тобой? Всегда!

– Никакого такси вы сейчас в Риме не найдете, – сказал Путелли. – Как только начался этот бардак, весь транспорт практически встал.

– Поедемте с нами.

– Нет. Я в таких местах себя плохо чувствую, – замахал руками Путелли.

– Тогда дайте вашу машину, – Миа скорее потребовала, чем попросила.

Глава 40

Вашингтон

Кей положила фотографию перед Лесли Фишер. Следственный репортер разглядывала снимок, покусывая нижнюю губу со скоростью белки, грызущей орех. Кей посмотрела на собравшихся в кофейне людей.

Воздух был насыщен ароматом кофе, качеством которого славилось заведение La Colombe на пересечении 1-й и 6-й улиц. Лесли пила бразильский, а Кей — эфиопский. Они находились в миле к востоку от Белого Дома, и вокруг было полно военных. Над городом висело полуденное солнце, но сам город потихоньку пустел. У продовольственных магазинов, заправок и банков были выставлены караулы. Правительство ввело карточную систему: карточки приходили на смартфоны. В первые часы после новости о летящем корабле люди бросились делать запасы и смели с полок все, до чего могли дотянуться. Те, кто не успел или не сумел подсуетиться, оказались в тяжелом положении и опасном умонастроении.

– Я знала, что за мной следят, — Лесли тряхнула головой. — Когда за тобой изо дня в день ездит одна и та же машина, начинаешь чувствовать себя параноиком.

– Что им было надо?

— Я готовила материал для Washington Tribune. Незатейливая ретроспектива работы госаппарата времен Кеннеди. Ничего особенного, пока я не наткнулась на информацию о группе могущественных международных промышленников, объединившихся в конце 50-х — начале 60-х, чтобы оказывать давление на правительство.

– Зачем?

— Ты не поверишь, из-за космоса. В 63 году NASA засекла всплеск космической радиации, источником которой была планета в десяти световых годах от Земли. Это было крайне странно, потому что космические лучи исходят от сверхновых звезд или от пульсаров, а не от обычных планет. К тому же в сигнале обнаружился плотный поток бинарных данных, которые в NASA тогда были не в состоянии прочесть, но стало ясно, что за пределами Земли существует разумная жизнь. Сразу же был задействован режим повышенной секретности. Даже Кеннеди не был проинформирован, но он как-то все-таки узнал. А тут как раз космическая гонка в разгаре. Короче, Кеннеди решил не только сообщить об обнаружении внеземной цивилизации, но и выделить средства на программу для установления контакта.

— Ничего подобного не слышала, или они его в конце концов отговорили?

– Ну да. Они его отговорили. В Далласе. Пулей в голову.

— Из-за этого?! – Кей вытаращила глаза.

– Почти никого не осталось из тех, кто был в курсе. И совсем никого из тех, кто готов открыть рот.

— А Ли Харви Освальд?

– Все так и есть. Он был сторонником кубинцев, и его просто использовали.

— И кто все это устроил?

— Раньше они называли себя Великая Дюжина, а теперь известны как Страж. Их главная задача — удержать Землю от контактов с инопланетными цивилизациями, какими бы они ни были.

-- Похоже, они не очень-то справились.

– Есть вещи за пределами людских возможностей. Кто ж знал, что миллионы лет назад инопланетный корабль спрятался на дне Мексиканского залива? Или что к нам зачем-то летит еще один?

– А твой материал для Tribune?

– Похоронили. Начались тяжбы, наезды на газету, нас чуть не обанкротили. Тебе повезло, что ты с такими делами не столкнулась

– М-да…?

– Я слышала, тебе Пулитцеровская светит. Если, конечно, тут останется кто-то, кто сможет тебе ее вручить.

Кей хотела улыбнуться, но у нее как-то не получилось.

– Думаешь, это Страж пытался убить президента Тейлора?

– С них станется. То, что им удалось втянуть в заговор ведущих членов кабинета, – вообще гениально. Если бы не ты, они бы своего добились, – Лесли отпила хороший глоток. – Майерс вроде как давит на министерство юстиции, чтобы их срочно судить как военных преступников, и высказался за смертную казнь. Он еще кучу людей арестовал. Прямо Французская революция какая-то.

Она имела в виду время Террора во Франции, десятимесячного периода в 1793-1794 годах, когда свирепое революционное правительство проводило массовые публичные казни, чтобы держать население в страхе и покорности.

Со страхом и сейчас все было в порядке. Улицы опустели, люди сидели по домам и без крайней надобности никуда не ходили. В это время здесь, в кофейне, обычно было не протолкнуться. Несколько посетителей, кроме них, только подчеркивали разницу между тогда и теперь. Да и у этих (немногих клиентов вид был скорее пришибленный.

Граждане в большинстве своем решили, что ходить на свою низкооплачиваемую работу, когда на дворе наступает конец света, не имеет ни малейшего смысла. В кафе они тоже не стремились, предпочитая варить кофе дома из удачно сделанных оптовых запасов. Одновременно в интернете все чаще звучало, что вся эта история есть гигантская мистификация правительства с целью получить бесконтрольную власть над страной и никакое уничтожение планете не грозит. На митинги, созываемые сторонниками этих взглядов, сначала приходило полтора десятка странных личностей в черных джинсах и свитерах, но постепенно они стали собирать сотни и даже тысячи участников. Самым ярким их выступлением на сегодня был прорыв на слушания Сенатского комитета по разведке и распыление там слезоточивого газа. Кей вспомнила о фотографиях Мии Вард и Джека Грира в своей папке. Где они могут быть сейчас, и зачем Страж с ними воюет?

– А ты, – спросила Кей, – не боишься, что они могут что-нибудь сделать тебе?

– У свекра домик в Северной Каролине. Мы сегодня туда перебираемся всем семейством, – она открыла сумочку и показала Кей лежавший внутри серебристый револьвер с черной ручкой. – У тебя есть?

Кей покачала головой и посмотрела в окно. Солдаты, стоявшие раньше на тротуаре, куда-то ушли.

– Думала купить после нападения, но отец отговорил.

Лесли вытащила небольшой пистолет 25-го калибра, который был прикреплен к ноге под юбкой, накрыла его салфеткой и пододвинула к Кей.

– Подарок на прощанье: вдруг больше не увидимся!.. – в ее газах блеснули слезы. – Береги себя, – Лесли встала и поспешно вышла, оставив Кей переваривать информацию, обрушившуюся на нее в количествах больших, чем ей представлялось возможным вынести.

Посыпались сообщения от Дерека: Ты где? Не могу дозвониться.

Она написала: Иду по следу. Вечером приеду к тебе и все расскажу.

Твой отец звонил по поводу мамы. Ты в курсе?

Пропустила звонок. Что с ней? Жива?

Позвони ему, а потом – мне.

Отец отозвался почти сразу. Судя по звуку, хор был на месте и был в ударе.

– Дерек сообщил, что ты звонил мне! – Кей приходилось кричать, к неудовольствию дамы за соседним столом. – Что с мамой?!

– Да, Кейза, все отлично! Вчера вечером мама поднялась и к ней вернулась речь. Что это, если не чудо?!

– Как здорово! Ну что, мама, не теряя времени, присоединилась к хору?!

Мать Кей была одним из организаторов хора, как только Феликс стал священником. Он отчасти поэтому пригласил хор домой, в надежде, что если что и может помочь его жене выйти из забытья, то это звуки ее любимого пения.

– Нет, она не поет, – в голосе отца было какое-то странное беспокойство.

– А что делает?

– Не понимаю. Как только пришла в себя, принялась писать. Извела уже почти всю бумагу в доме.

Кей понимала, что тревога в голосе отца была связана с его переживанием о душе матери. Он бы в этом, наверное, не признался, но ему казалось, что пока она была больна и беспомощна, какой-то злокозненный дух мог проникнуть в ее душу и навредить. Повышенное усердие хора отчасти было направлено на изгнание лукавого.

– Папа, посмотри, что она пишет?

– Страница за страницей, и все одно и то же!

– Что это? Рисунки?

– Да какие рисунки! – в голосе отца был откровенный испуг. – Сплошные нули да единицы!

Глава 41

Гренландия

Джек очнулся, прижатый к стене грудой льда и снега. Он старался освободить из-под завала руки и ноги и одновременно пытался понять, что произошло. Последнее, что он помнил, было его предостережение остальным и белый снежный взрыв перед глазами. Теперь источник взрыва был очевиден — огромная ледяная глыба, рухнувшая в шаге от них.

Первой на помощь пришла Тамура, принявшаяся откапывать Джека, через пару минут к ней присоединился Даг. Как только удалось освободить одну руку, Джек включился в работу. Под конец они помогли ему подняться на ноги, и он смог убедиться, что ему повезло и ничего не сломано.

– Все на месте?

Даг отрицательно мотнул головой.

Улица выглядела как поле сражения. Из большой кучи ледяных осколков торчала металлическая рука. Подбежав на плохо слушавшихся ногах, Джек начал высвобождать Анну из сугроба. Как только удалось добраться до головы, Джек смахнул снег с цифрового лица:

— Анна, слышишь меня?

Лицевой экран был черен.

— Анна!

Черты лица едва проступали на экране, вместо глаз слабо светились два огонька в форме X. Из приоткрытых губ высунулся язык.

У Джека похолодело сердце, но тут он понял, что она его разыгрывает.

Экран осветился, и обычные черты Анны вернулись на свое место.

– Чуть до инфаркта не довела, — ворчал Джек, поднимая ее.

Анна принялась изучать состояние своих ног.

В конце концов все нашлись кроме Гэби. Несколько соседних домов были разрушены падавшим льдом. Возможно, она была внутри под развалинами. Начались поиски и попытки вызвать Гэби по радио.

— Эй, Джек! – в голосе Гранта была тревога.

Джек испытал приступ страха: Господи, не дай Гэби умереть. Твердя эти слова, как мантру, он побежал через площадь к развалинам, возле которых стоял Грант. Остатки дома выглядели так, будто внутри него взорвалась бомба. Стены снесло, и в полу зияла дыра футов десять в диаметре.

Все столпились вокруг, вглядываясь в темноту под ногами. Джек опустился на колени и посветил фонарем вглубь.

— Глубина футов пятнадцать-двадцать, — сообщил он, водя фонарем из стороны в сторону. В луче света появился белый ботинок.

– Вижу! — крикнул Джек и, прежде чем его успели остановить, прыгнул вниз. Он приземлился в сугроб среди крупных кусков битого льда, из-под которого довольно быстро сумел откопать Гэби. Джек прислонил Гэби к вырубленной в грунте стене.

– Как она? – спросила Тамура.

Щиток на шлеме Гэби был весь в трещинах. Джек убрал его, а затем снял перчатку и прижал пальцы к ее сонной артерии, проверяя пульс.

— Жива. Глыба, видимо, пробила пол, и ее сюда просто втащило.

К Джеку присоединился Муллинз, тоже прыгнув в сугроб.

– Прикольно, — в Даге проснулся мальчишка, которому захотелось попрыгать.

— И как мы будем ее вытаскивать? — Джек посмотрел на отверстие у них над головами.

-- Как в каком-нибудь квесте, – Муллинз посмотрел по сторонам. – Надо все, что найдем, стащить в кучу, – он отошел в сторону и снова появился с какими-то белыми предметами в руках, которые он свалил поверх сугроба. – Будете помогать таскать эти палки или что?

Джек поднял одну из таких палок.

– Где вы это нашли?

– Да они тут всюду.

– Это не палки. Это кости.

Глава 42

Вашингтон

— Чертов день! – жаловалась Кей, пытаясь справиться с прядью кудрявых волос, падавших на лицо. — Скажи, что нашел что-нибудь.

— Пароль трудности не составил… – Лукас выглядел смущенным.

— Чувствую, сейчас будет какая-то большая задница.

Глаза Лукаса проследовали к югу от талии Кей.

— Ну, если судить по тому, что я нашел, большая задница – не твоя проблема.

Он развернул лэптоп к ней экраном и, нажав кнопку «плей», устремил взгляд в сторону потолка, приняв вид человека, которому тут ни до чего нет дела.

Видео ей сразу же как-то не понравилось. Во-первых, оно не было обработано: камера дергалась. На экране женщина вошла в гостиничный номер, где ее ждал хорошо сложенный мужчина средних лет в летнем костюме. Они сразу же перешли к делу: в стороны полетели части одежды, зрителю был явлен яростный секс в извращенной форме, в какой-то момент лицо женщины попало прямо в объектив, и Кей узнала себя. Она невольно вскрикнула, закрыв рот рукой.

— Это ведь ты? — Лукас не скрывал удивления. – Ты просто хотела уничтожить этот компромат — плохо снятое порно?

Вместо слов Кей издала еле слышный писк. Она вернула кадр с ее лицом в фокусе.

– Это не я!..– наконец выдавила она, терзая свои волосы.

Лукас смотрел куда-то в пол.

— Слушай, я тебе не судья. Что ты там делаешь в свободное время…

– Говорю же тебе! — кричала она, сжав кулаки. — Тетка, может, и похожа на меня, но я ничем подобным не занималась!

— А когда тебя похитили? Не могли тебя накачать наркотой и снять в диком порно?

Из лэптопа донеслись стоны участников оргии. Кей достала фотографии из желтого конверта: на них она была без сознания, на некоторых ее открытые глаза фиксировались с помощью кусочков медицинского пластыря. Кей промотала видео вперед, с трудом сдерживая приступ тошноты. Сцена закончилась, и снимавший ее человек вышел из комнаты, не выключив камеры. Она узнала знакомое складское помещение на Kendal Street в Ivy City.

-- Постановка! – твердо заявила она. – Видишь, это не я – это актриса.

Они увидели, правда со спины, как женщина оделась и ушла.

– Я тебе верю. Но другие вряд ли поверят. Что это вообще? Вымогательство?

– Нет. Меня пытаются заткнуть. Я начинаю понимать, что все не так, как кажется. И чем больше я это понимаю, тем сильнее нервничают некоторые люди.

Глава 43

Гренландия

Вскоре выяснилось, что перед ними туннель и не только. В горной породе, именуемой гнейс, были вырублены полки, куда город складывал своих покойников, наподобие того, как это делалось в катакомбах под Римом или Парижем. Останки эти давным-давно превратились в пыль. Однако, в какой-то момент своей истории сотни, если не тысячи, жителей спустились в мрачное подземелье, спасаясь от того, что творилось на поверхности. Не исключено, что это был огненный шторм, вызванный ударом инопланетного корабля о землю шестьдесят пять миллионов лет назад. На стенах сохранились странные загадочные рисунки, высеченные в камне. Один изображал подобие цветка, нацарапанного неумелой детской рукой.

Схожую роль играло лондонское метро во время второй мировой войны. Но, в отличие от горожан, прятавшихся от бомб в метро, все или почти все здешние обитатели, похоже, погибли. Пол туннеля был устлан смесью земли, камней и окаменевших костей.

— Туннель идет на север довольно далеко, – сообщил Муллинз после вылазки на разведку. — Меня не удивит, если он ведет прямо к пирамиде.

— Даже если нет, – предположил Джек, — мы через него можем зайти в тыл израильтянам и застать их врасплох

Гэби открыла глаза, и Муллинз наклонился к ней.

— Как вы себя чувствуете?

– Вижу, что вас тут двое, если это отвечает на ваш вопрос, — она ощупала большую шишку у себя на голове.

Джек и Муллинз принялись помогать остальным спуститься в туннель.

Даг первым делом бросился рассматривать кости.

— Клянусь, я уже видел такую бедренную кость. Двадцать четыре дюйма: на шесть длиннее, чем кость обычного мужчины.

– Это не человеческие кости, — Грант смотрел через плечо Дага.

– Можно считать, что тем самым теория колонии инопланетян решительно опровергнута, – Даг подмигнул Джеку. — Думаю, эти люди, эти … создания, или… как их ни назови, были чертовски похожи на центральную статую, которую мы видели в святилище, – Даг вызвал снимок фигуры и принялся прикладывать к нему бедренную кость.

— Сделайте голограмму соответствующего размера, — предложил Джек, — и вставьте кость прямо внутрь.

-- Я видела такое в полицейских фильмах, – сказала Тамура. – Там они сравнивают обнаруженные черепа с фотографиями людей.

– Типа того.

– Такой еще вопрос, – Гэби с помощью Джека поднялась на ноги. – Какие шансы, что мы найдем достаточно ДНК для секвенирования?

– Небольшие, я полагаю, – сказал Ражеш, глядя на кость с отвращением.

– Палеонтолог Мэри Швейцер тоже так думала, пока в 2005 году не обнаружила остатки сохранившихся кровяных телец и мягких тканей в костях тираннозавра, – возразил Даг.

– Смотрите сюда! – Грант вынырнул из темноты, в руках у него был череп, процентов на десять-пятнадцать больше человеческого, с выступавшей вперед нижней челюстью и скошенной назад надбровной дугой над просторной черепной коробкой. Во рту были видны две пары клыков, сверху и снизу, широкие резцы и плоские коренные. – Зубы как у хищников и всеядных одновременно. Вообще-то у меня сначала было впечатление, что это череп волка.

– Но, доктор Холланд, – заметил Ражеш, – это совсем не похоже на волка.

– Я не ученый, – поддержал его Муллинз, – но вырос на ферме и видел немало дохлых собак и койотов. Ничего общего.

– Сейчас нет, – Грант поднес череп к лучу света. – То, что мы видим, может быть результатом миллионов лет эволюции.

– Что же, здесь была цивилизация волчьего народа? – засмеялся Юджин.

– Я ничего не утверждаю. Пытаюсь понять, кому такой череп мог принадлежать при жизни.

– Можно посмотреть? – Анна протянула металлическую руку.

– Сколько угодно.

– Эволюция от волка до подобного существа потребовала бы огромного количества морфологических изменений, – она медленно поворачивала череп в руках.

– Сколько примерно? – спросил Джек.

– Около ста двадцати пяти тысяч.

– За какое время?

– Трудно сказать: конкретные условия, в которых происходила эволюция существа, неизвестны. Могу предположить что-то между семьюдесятью пятью и ста миллионами лет, плюс-минус несколько миллионов.

– Ну вот, кое-какие цифры мы имеем, – полушутя-полусерьезно сказал Даг.

– У меня есть одна программка. Если предположение доктора Холланда о том, что мы имеем дело с семейством псовых, т.е. есть собакоподобных млекопитающих, справедливо, я могу сделать экстраполяцию известных данных, чтобы придать этой кости живой вид.

Надо лбом Анны загорелся лазерный луч, которым она провела по всем элементам черепа. Через мгновение на дисплее их очков появилась картинка.

Они увидели волосатое лицо, странным образом напоминающее человеческое. Широкие темные глаза, скошенный лоб и выступающие вперед нос и рот.

– Да это же вервольф! – воскликнул Даг.

– Мозговая полость заметно больше, чем у современных псовых, – отметил Джек.

– Их мозг был больше, чем наш, – согласился Грант.

– Доктор Холланд прав, – Анна выступила в роли справочника. – Мозговая полость человека составляет от тысячи ста до тысячи трехсот кубических сантиметров, а этот череп имеет тысячу четыреста двадцать пять кубических сантиметров.

– Они были не только волосатые, – вставила Гэби, – но еще и умные.

– Не забывайте, доктор Бишоп, – добавила Анна, – что мое изображение этого существа носит весьма приблизительный характер.

– Если бы статуя в святилище была с головой, нам не пришлось бы гадать, – подвел итог Джек. – Берем немного костей для анализа и пошли: время не ждет.

Глава 44

Вашингтон

Звонок от Рона Льюиса застал Кей по дороге к родительскому дому. Кей включила громкую связь и бросила телефон на пассажирское сиденье.

— Белый Дом радикально меняет политику, – голос Рона был хриплым - результат многолетнего курения и привычки орать на молодых репортеров. — Займись этим.

— Рон, у меня безумно важный материал.

– Важнее, чем решение Майерса отказаться от бункеров и послать дюжину ядерных ракет навстречу пришельцам? Мы сейчас договариваемся об эксклюзивном интервью. Скажи мне, что у тебя что-то поважнее, и я пошлю другого: у меня тут куча людей с поводка рвется.

— Не поняла: он же обещал поддержать план Тейлора про бункеры…

— Тут-то ты мне и нужна. Ты вытащила кролика из задницы и заработала Пулитцеровскую. Это благодаря тебе министр обороны теперь исполняет обязанности президента. Чисто из благодарности он не может отказать тебе в часовом эксклюзивном интервью.

Кей почувствовала, что ее разрывает.

– Слушайте, мой источник в Белом Доме не тот, за кого себя выдавал. Мне нужно разобраться.

— Ты отказываешься от интервью с президентом?!! — в голосе Рона слышалось не недоумение, а очумение.

Кей закусила губу до крови и выдохнула, как в последний раз:

– Отдайте одному из тех, кто рвется с поводка.

— Как скажешь, – с деланым равнодушием ответил Рон. – Надеюсь — твой материал стоит того.

– Стоит десять раз того, — Кей отключилась.

Несколько секунд она колотила по рулю, а потом позвонил Лукас.

— Скажи, что уничтожил видео и спалил жесткий диск, — Кей машинально свернула на дублер.

-- Дорогая моя, видео сгорело в адском пламени, когда ты еще до лифта не дошла. Но я не об этом. Я в этом компе нашел интереснейшую программку.

– Давай!

Тут пришло сообщение от отца:

Ждем не дождемся. Приготовил чили из белой фасоли, как ты любишь.

– Называется Face2face. Для голливудских спецэффектов. Так они тебя вставили в порно.

Кей сжимала руль и боролась с приливом желчи.

– Если это не месть, кто-то пытается тебя шантажировать.

– Это точно. И не меня одну. А лэптоп как-то использовался для выхода в социальные сети?

– Никак.

– Даже Фейсбука нет?

– Ничего, nada.

Пока она думала, телефон пискнул – новое сообщение. Прежде чем экран погас, она увидела ник Бабник.

– Лукас, я перезвоню.

Кей свернула на первую попавшуюся парковку у какой-то аптеки.

Я хочу вам кое-что показать.

Кей пошевелила пальцами над экраном телефона, потом приняла решение и набрала:

Я добралась до вашего видео и стерла его.

Какого видео?

Не валяйте дурака.

Это видео?

На экране появилось приложение.

Кровь прихлынула к шее и щекам Кей.

Хорошо, что вы запарковались. Вести машину и одновременно писать – небезопасно.

Лицо Кей горело. Как он мог ее видеть? Она принялась крутить головой, пытаясь понять, кто за ней следит. На парковке была еще одна машина, несколько автомобилей проехали мимо. Подняв глаза, она увидела дорожную камеру: вот как!

Трясущимися руками Кей открыла приложение. Это было то же видео, что в лэптопе, только уже отредактированное и лучшего качества. Ее душили слезы.

Что вам нужно от меня, уроды? Я знаю про Холлермана и список людей, которых вы заказали. Я знаю про вашу подлую организацию и про то, что это вы убили Кеннеди.

Репутации легко рушатся в наше время, – он, казалось, не обращал внимания на ее провокации. – Удивительно, но даже в состоянии паники и страха люди интересуются сплетнями. Нелегко будет объяснить Рону и другим в газете, как вы оказались порно-звездой интернета.

Молчи или накажем, так?

Какая умничка. Неудивительно, что Триш Хан так держалась за вас все эти годы.

Хорошо, но при двух условиях.

Весь внимание.

Во-первых, вы уничтожаете все копии этой гадости. Во-вторых, вы встретитесь со мной лично.

Прошу прощения, я произвел на вас впечатление идиота?

Без шуток. Лицом к лицу. Никаких хитростей, копов или ловушек. Тогда я брошу расследование, – она чувствовала, что сейчас взорвется.

Пауза показалась ей бесконечной, но, наконец, пришло два сообщения:

38.9099°N 76.9917°W

Завтра, 11 вечера. Вы должны быть одни, или веселое видео покажется вам детской забавой.

Глава 45

Гренландия

Группа медленно двигалась по туннелю, натыкаясь тут и там на обрушившиеся стены или части потолка, что вынуждало останавливаться и разбирать завалы. Чем ближе они подходили к основанию пирамиды, тем больше костей обнаруживалось на их пути. Похоже, в какой-то момент под землей началась паника и тысячи подземных обитателей устремились в одном направлении. Вопрос: куда?

Джек шел первым и первым увидел очередной пролом в потолке подземного коридора. Было неясно, смогут ли они пробиться через преградивший им путь завал из льда и камней.

— Если тут можно выбраться на поверхность, надо это сделать, чтобы понять, где мы, – предложил Муллинз.

— А если нас заметят и спустятся за нами вслед? Когда мы пойдем дальше, наши спины превратятся в отличные мишени, — усомнился Джек.

– Мы здесь защищены от засад, — вставил Юджин, — и от падающего льда.

Джек указал на груду льда впереди:

– Защищены, но не то чтобы совсем.

— Много берете на себя, Джек! — вспылил Муллинз. – Напоминаю вам, что это — военная операция.

– Если бы я вел себя по-другому, мы бы сейчас были на поверхности в плену у русских, а потом, когда Старк отбил бы базу, числились по статье сопутствующие потери. И кстати, – Джек посмотрел на Анну, — мы, конечно, под землей, но не могла бы ты связаться с внешним миром?

– Попробую. Что передать?

— Передай Старку, что мы живы и движемся к источнику взрывной волны. Если русские еще на базе и перехватят сообщение, это не имеет значения, потому что они и так знают, что мы здесь

— Постараюсь. Мне удалось выйти на командный центр, буквально на секунду, там пока что работает только аварийная система питания, и во всех корпусах, кроме одного, есть нарушения герметичности, очевидно — пробоины.

-- Возможно, там еще дерутся, – предположила Гэби.

Они двинулись в сторону пролома, и тут Джек подал сигнал стоп.

– Что там? – прошептал Даг.

По груде льда, образовавшейся под проломом, взбирался человек, пытаясь выбраться наружу через отверстие в потолке. Попал он сюда до обрушения или провалился вместе с глыбой льда, пробившей дыру, было непонятно, зато хорошо видно, что одет в форму израильского спецназа.

Джек посмотрел в проем над головой, чтобы убедиться, что там никого, и бросился на вражеского солдата. Тот увидел нападавшего и потянулся к пистолету за поясом, но не успел: Джек остановил его ударом приклада.

•••

– Сломаны обе ноги, – констатировал Грант, показав на штанины, под которыми угадывались прорвавшие кожу кости. Солдат очнулся, кривясь от боли, несмотря на инъекцию морфия, сделанную Грантом.

– Где остальные?! – Джек схватил лежавшего за волосы и повернул к себе лицом. Боец был смугл и темноволос, с тонкими чертами лица.

Тамура где-то сзади ходила из стороны в сторону, как голодный тигр:

– Он все равно не в состоянии говорить. Давайте просто пристрелим его…

– Отставить, лейтенант! – крикнул Муллинз. – Пленного положено допросить. У вас что, руки чешутся?

– Вы не видели, что они там творили, на базе!

Джек не обратил внимания на повышенную агрессию Тамуры и повторил вопрос.

– Да пошли вы!.. – пленный плюнул.

Джек надавил на сломанную ногу, и раненый взвыл от боли, но Джек зажал ему рот.

– Так больнее, когда кричать не можешь?! Слушай меня, мешок дерьма! Вы убили наших товарищей, и у меня большой соблазн оставить тебя с Тамурой: интересно, сколько ты сможешь вытерпеть, пока подохнешь. Ответь на вопросы – и получишь вот это, – Джек показал два автоинжектора с морфием. – Зачем мучиться, когда можно умереть без боли?

Раненый протянул руку, но Джек передал морфий Гранту:

– Тебя мама не учила, что сперва обед, а десерт – потом?

– Я искал здесь своих и … провалился…

– Сколько вас? – крикнул Муллинз.

– Было одиннадцать, четверо погибли… и я не жилец…

– Четверо? – удивился Джек. – Мы, вроде, только двоих убили.

– Вы – да. Яир и Лиам были убиты … льдом.

– Зачем вы здесь?

Боец молчал.

– Вы работаете на Стража?

– Это … кто?

– Придурки, воюющие с инопланетянами, – пояснил Даг. – Вы с ними или нет?

– Понятия не имею, кто они…Нас послали сюда … потому что наш народ … косит magefah… Наша задача…найти здесь … какие-нибудь технологии … или вообще что-то … что может помочь.

– Magefah?

– Magefah на иврите означает чума, – перевела Анна.

– Это … что за штука? – солдат от изумления даже забыл про боль.

– Ее зовут Анна, – сердито поправил его Муллинз.

– У вас есть план эвакуации? – продолжил Джек.

– Да… простой… Русские захватывают… Северную Звезду… и мы уходим… тем же путем… что пришли.

Юджин воздел руки к небу:

– Прекрасно, теперь они воюют на стороне русских! Ну и ну!

– А что с этой зоной?

– Когда … тут закончим… русские направят сюда… баллистическую ракету.

– Ядерную? – не поверил своим ушам Грант.

– Собрать информацию… и всю технологию… до которой удастся добраться … зачистить источник… генетических мутаций… вот наш приказ…

– А как же мы? – выступила Тамура. – Вам все равно, кого убивать, лишь бы получить свое?

Солдат замотал головой:

– Вы нашли космический корабль… возле Мексики и не сказали… нам ни слова… Вы врали нам… до тех пор, пока СМИ все не разболтали… на весь мир. США … предали друзей и союзников… что нам было делать… сидеть и ждать… надеясь только на вас?..

– Где остальные? – Джек вернулся от большой политики к конкретным заботам.

Пленный молчал, и Джек снова взялся за его ногу.

В этот момент Тамура выхватила пистолет и с криком: За моих убитых, сволочь! всадила пулю в голову израильтянина.

Глава 46

Рим

Миа и раньше слышала, что улицы Рима узки и извилисты. Но разглядывать их на фотографиях — одно, а нестись по ним на большой скорости в машине – совсем другое. Всякая улочка, в которую они поворачивали, была уставлена с обеих сторон плотными рядами запаркованных автомобилей и мопедов, которые здесь назывались motorinos. Города Северной Америки имеют сетчатую схему и легко делятся на квадраты, тогда как Рим весь состоит из множества концентрических кругов — результат того, что город строился в течение множества веков без всякого плана, задолго до появления какой-либо урбанистики и городского планирования. И то, что хорошо для прогулки пешком с целью полюбоваться видами, не очень подходит для торопливой поездки на Alfa Romeo доктора Путелли, которая только каким-то чудом не задевала бока других автомобилей.

— Повтори адрес, – Олли погудел трем подросткам, любезничавшим, стоя посреди дороги, с юной девицей в окне дома напротив. Он опустил стекло и обратился к ним с советом: — Торопитесь, мужики: времени мало осталось! — и радостно захохотал.

– 102 Viale del Campo Boario, — сказала Миа. — Сейчас в навигатор загружу. Заведение называется Лечебное учреждениеAventino.

– Звучит не то чтобы слишком пугающе. И чего наш дружок Путелли не захотел прокатиться?

Миа включила приемник; пропустив несколько итальянских музыкальных каналов, она нашла станцию, вещавшую на английском. Диктор бодрым голосом сообщил, что индекс Доу Джонс за последнюю неделю упал на пятнадцать тысяч пунктов.

— Привет пенсионным накоплениям! – насмешливо прокомментировал Олли, ни на секунду не отвлекаясь от дороги. Он понимал, что малейшая царапина на корпусе автомобиля – и доктору Путелли самому понадобится койка в психушке.

Миа листала медицинские карты девочек, полученные от Путелли.

— В Буэнос-Айресе Том со Свеном показали мне фотки твоей семьи. Красивая жена, красивый ребенок.

Олли молчал.

– Ты мне ничего, естественно, не должен, но мог бы и сказать.

— Не знаю, где твои дружки нашли информацию, но она мне не жена, и ребенок не мой, — было ясно, что Олли все это неприятно.

— Подружка?

-- Так.

– Не мое дело, как ни крути, – Миа крутила ручку настройки радиоприемника.

– Может, и не твое. Вообще-то, я рассчитывал, что мне не придется никому про это рассказывать, особенно тебе.

– Бросила тебя?

– Да. Но не совсем так, как ты думаешь. Я связался с замужней женщиной. Официально она еще была замужем. Эми и ее почти бывший муж Лэнс были в процессе развода и жили отдельно. Он снял квартиру в деловой части Сиднея, она осталась в особняке в пригороде. Мы познакомились на заправке, у нее возникли проблемы с кредиткой: этот ее козел задерживал выплату алиментов. Симпатичная мордаха и вечный мой соблазн помочь девушке в беде до добра не довели.

– Любишь ты неудачников, – Миа испытала укол ревности.

– А то! Каким образом я здесь с тобой оказался? Короче, мы с Эми довольно быстро начали встречаться. Я превратился в суррогатного мужа и отца и впервые в жизни подумал, что нашел свое место в этом мире. Потом начались истории с насилием. После визитов с ребенком к мужу Эми возвращалась с синяками на запястьях. Она отмахивалась от вопросов, говорила, что это пустяки, что Лэнс немного вышел из себя при обсуждении денежных проблем, и умоляла ничего не предпринимать, потому что, если я его побью, это сильно осложнит слушанье в суде по делу об опекунстве. Мне оставалось только терпеть и бить ему морду в воображении. Потом она появилась с синяком под глазом, и я потерял контроль. Старина Лэнс не знал, что я человек со связями. Пусть не мафия, но у Стража руки подлиннее, чем у любой криминальной группировки. Но я же не посылаю других решать вопросы вместо меня. Пошел сам. Идея была просто его напугать. Позвонил в дверь его крутой квартиры с видом на океан, а когда он открыл, сразу дал ему в глаз. Я думал ударить его пару раз и объяснить, что это только начало и что, если он еще раз поднимет на Эми руку… Он нырнул на кухню и вынырнул с огромным ножом для мяса с очевидным намерением разделать меня, как барана. Тут-то я его и пристрелил: две в грудь и одну в голову, как учили, – для наглядности он постучал по груди и по лбу.

Миа закрыла рот рукой:

– Боже, Олли, нет! Ты это придумал!

Он не ответил, но во взгляде читалось: Если бы…

– Тебя арестовали?

Олли помотал головой.

– Нет. Но теперь Страж держал меня на еще более коротком поводке. У них на меня был, как говорят русские,компромат. Но хуже всего то, что полицейское расследование показало, что все рассказы Эми о насилии – туфта. Всякий раз, когда, по ее заверениям, он ее бил и обижал, он был на своих банковских совещаниях в присутствии десятка свидетелей. Выяснилось, что она давно искала киллера и наконец нашла идиота по имени Олли Купер.

Миа накрыла его руку своей и какое-то время молчала, приходя в себя от сказанного.

– Тебя обманули, но ты хороший человек, Олли.

– Согласись, что проку мне от моей хорошести никакого.

•••

Миа все еще была под впечатлением от рассказа Олли, когда они приехали по адресу. Длинное, суровое на вид здание, казалось, было бы уместнее в советской Польше, чем в Риме. Внутри тоже все было серое и безликое. За столом в приемной сидел мужчина с усами, будто нарисованными черным карандашом.

– Мы от доктора Путелли из госпиталя Saint Andrea.

– Предъявите, пожалуйста, документы, – сказал мужчина на плохом английском.

Они предъявили. Мужчина за столом посмотрел в бумаги и сказал:

– Вы к Софии и Ноэми Онето, да?

– Да.

– Хорошо. Распишитесь здесь, здесь и здесь.

– Группу крови и знак зодиака заодно? – спросил Олли, расписываясь в указанных местах.

– Простите? – служащий не понял юмора.

– Не обращайте внимания, – Миа ткнула Олли локтем в бок. – Коллега не в себе от трафика.

Мужчина с нарисованными усами только махнул рукой в сторону лифтов.

– Пятый этаж, направо до офиса старшей медсестры. Доктор Фелли встретит вас.

Они так и поступили. Место, действительно, было мрачноватое. Идя по сумрачному коридору, они слышали приглушенные выкрики на итальянском.

Возле офиса старшей медсестры их поджидала симпатичная брюнетка.

– Buongiorno, я доктор Фелли, ведущий психиатр в Aventino. Вы к Софии и Ноэми, как я понимаю?

– Да, – Миа принялась объяснять цель визита.

– Мы работаем с ними, но обследование еще не закончено.

– Что вы можете сказать уже сейчас?

– Коллега хочет спросить, они уже совсем рехнулись или еще нет.

Доктор Фелли застыла с открытым ртом.

– Доктор Путелли сообщил, что девочки страдают психотическим разрывом с реальностью, – быстро вставила Миа. – Нам нужно понять причину.

– Да, – с облегчением отреагировала доктор Фелли. – Похоже, мы наблюдаем шизоидный случай. Они утверждают, что слышат голоса.

– И что эти голоса говорят им?

– Неясно. Мы только начали наблюдать.

– Можно посмотреть?

Доктор Фелли задумалась.

– Да, но недолго. И они плохо говорят по-английски.

Она провела их по коридору с множеством дверей с смотровыми окошками.

Перед одной дверью доктор остановилась и показала на девочку, сидящую за столом.

– София.

Бледное, с тонкими чертами лицо девочки обрамляли пряди черных волос. Рядом сидел сотрудник, задававший ей разные вопросы.

Их появление не вызвало большого интереса.

– Привет, я Миа, – Миа старалась отогнать от себя мысли о Зоуи. Маленькая ручка Софии безостановочно чертила круги на листе бумаги. – Любишь рисовать?

– Мы считаем, что рисунки помогают им выразить свои чувства.

Олли пригляделся к кругам под рукой девочки.

– Похоже, девчушка вешает нам лапшу на уши.

– Доктор Купер подрабатывает в цирке клоуном, – делано засмеялась Миа.

Олли ухмыльнулся с видом чего уж тут.

– Она говорит?

– Они в основном молчат с момента прибытия. Мы пытаемся их расслабить.

– Что ты рисуешь? – Миа провела рукой по черным волосам девочки, думая о Зоуи. София только улыбнулась в ответ.

– Оставим Софию в покое, – доктор Фелли вывела их в коридор и повела дальше. – Ноэми не такая застенчивая.

Вторая близняшка тоже рисовала в компании студентки-практикантки. Девочка была похожа на сестру, с такими же черными волосами, только коротко стриженными и взлохмаченными.

Миа наклонилась к девочке и собиралась поздороваться, но замерла, глядя на лист бумаги, на котором детским почерком было написано:

привет я миа

Миа выпрямилась в полном недоумении. Фелли и Олли увидели слова на бумаге и тоже не знали, что думать.

– Не могла она нас слышать?

Доктор Фелли отрицательно покачала головой.

Олли искал глазами воздуховоды.

– Ноэми, – начала Миа, – ты слышала, как мы сейчас говорили с твоей сестрой?

– Я увидела слова и написала.

– Вы слышали наш разговор с Софией? – спросила Миа студентку.

– Нет, я была занята своими вопросами к Ноэми.

– Не будете возражать, если Олли вернется в комнату Софии, чтобы проверить слышимость? – обратилась Миа к Фелли.

– Давайте я его провожу.

Они вышли, а Миа, девочка и практикантка остались. Миа изо всех сил пыталась что-то услышать, потом спросила студентку, не слышит ли та чего-нибудь. Ответ был отрицательным.

Когда Олли и Фелли вернулись, Ноэми принялась опять что-то писать.

хелло-алло миа как слышно

– Вы это говорили? – Миа смотрела на Олли. Тот покивал.

– И что – правда, вы ничего не слышали? – спросил Олли с недоверием.

Миа не ответила. Девочка смотрела на нее темными, как ночные озера, глазами.

– Что за черт тут происходит?

Глава 47

Гренландия

Выстрел раздался менее чем в футе от головы Джека, почти оглушив его. Запах пороха ударил в нос. Голова солдата откинулась назад, из небольшого отверстия между открытыми глазами текла красная струйка.

— Вы что! – кричал Муллинз. — Я же сказал: отставить! Он был готов все рассказать!

— Он уже и так все рассказал, – Тамура убрала пистолет в кобуру.

— Жажда мести — плохой советчик, – Джек посмотрел на нее осуждающе.

— Не успокоюсь, пока все они не подохнут, — в голосе Тамуры не было и тени эмоций.

Джек посмотрел в глаза Гранту, стоявшему за спиной Тамуры. Тот кивнул, поставил чемоданчики с оборудованием и крепко обхватил ее руками. Джек забрал у Тамуры пистолет и отдал его Муллинзу.

– Отмороженных нам не надо. Вы хотите отомстить, и это можно понять. Но вы ставите под угрозу всех нас и наше задание.

— Вы правы. Виновата. Поддалась порыву. Больше не повторится, – Тамура мрачно смотрела Джеку в глаза.

– Отпустите ее.

Муллинз, не говоря ни слова, двинулся вперед и исчез в темноте туннеля. Остальные последовали за ним. Они шли еще минут тридцать, пока не уперлись в массивную плиту, выглядевшую как круглая каменная дверь. Это означало бы конец их подземного перемещения, если бы не десятифутовая дыра в нижней правой части преграды. Джек вспомнил, как дрожала земля под ногами во время последней перестрелки на поверхности. Может быть, дыру тоже пробила взрывная волна?

Все пространство вокруг было усеяно окаменевшими костями, торчавшими из мерзлой земли, наподобие чудовищных пальцев.

— Сколько их тут… – Ражеш беззвучно бормотал что-то вроде молитвы.

— Выжившие наверху собрались здесь, — сказал Джек, с тоской глядя на груды костей. — Они надеялись, что их пустят внутрь.

Он представил себе ошалевшую от ужаса толпу, руки, колотившие по закрывавшейся каменной двери, крики раздавленных тяжелой плитой.

-- Их раздавило при попытке проникнуть на ту сторону, – Гэби видела ту же картину. – Они прекрасно понимали, что погибнут.

Анна обходила небольшое пространство перед дверью, кости хрустели под ее железными ногами. Лазерный луч скользил по поверхности, измеряя и записывая все, что они видели перед собой.

– Ощущаю увеличение силы тяжести, – отметила она. – При этом мои приборы не фиксируют ничего аномального.

Беспокойство, звучавшее в ее голосе, встревожило Джека, но он тут же догадался о возможной причине.

– Когда началось?

– Только что. Мой вес не изменился, но я чувствую, что меня тянет вниз сильнее, чем обычно.

– Это называется грусть, – сообщил ей Джек.

– Ее эмоциональная программа работает в фоновом режиме, постоянно уточняя или акцентируя накопленные опорные ориентиры, – пояснил Ражеш.

– Вы имеете в виду впечатления? – уточнил Даг.

– Именно. Раньше она только улыбалась при появлении кого-то, кто ей нравился, сейчас она обладает целым набором соответствующих биомеханических реакций.

– Если она испытывает грусть, – предположила Гэби, – значит, она в какой-то степени способна к эмпатии.

– Из всех человеческих эмоций эта, пожалуй, самая труднодоступная, – заметил Грант.

– Да? – Тамура опустилась на колени рядом с Муллинзом, заглядывая в дыру в каменной двери. – Труднее, чем любовь?

Грант задумался.

– Почти все из нас знакомы с любовью. Хотя бы со стороны родителей. Но эмпатия, то есть способность влезть в чужую шкуру и по-настоящему понять, что чувствует человек, – утраченное искусство.

– Не слишком ли опасна эта дорожка? – Юджин обратился к Ражешу. – Со временем компьютеры будут в значительной степени управлять нашей жизнью. Что если однажды Анна (или кто-то наподобие ее) взглянет вокруг и нежная душа ее будет уязвлена страданиями человечества до такой степени, что она решит избавить людей от мучений раз и навсегда, уничтожив их всех к чертовой матери? Был же такой опыт: компьютерной программе поставили задачу найти наиболее эффективный способ борьбы с голодом, и она предложила избавиться от трех четвертей населения. Все испугались, когда у Тамуры крышу снесло, а что будет, если такое случится с Анной?

– Не случится, – заверил его Ражеш. – Я установил целый ряд предохранителей. В случае, если ее искусственный синапсис начнет генерировать чисто эмоциональные импульсы в большом количестве, она переключится в безопасный режим и не сможет действовать или принимать решения без ручной перезагрузки оператором.

Анна закончила сканирование площадки и улыбнулась Юджину:

– Я надеюсь, теперь вам не так страшно, доктор Джареки?

– Шутишь? Мне всегда страшно. Я перестану бояться, наверное, только когда умру. Мои неврозы, как верная жена, всегда со мной.

– Что скажете про отверстие? – Джек решил, что пора уже поменять тему.

– Новенькое, – ответил Муллинз. – Пахнет взрывчаткой C4. Это значит – израильтяне прошли внутрь.

– Пленный сказал, что не знает, где его товарищи, – заметила Гэби.

– Соврал. Вы ждали, что он будет говорить правду? – удивился Даг.

– Вообще-то нет, но теперь уже и не узнаешь, чего он еще не сказал.

– Может, Тамура правильно пристрелила его… – заметил Юджин.

Муллинз встал на ноги.

– Единственное, в чем можно быть уверенным, это что по ту сторону двери – враги, которые хотят нас убить. Мы уже потеряли троих, я не хотел бы больше рисковать вашими жизнями.

С этими словами Муллинз исчез в проеме.

Глава 48

Вашингтон

Кей крепко обняла мать и долго не хотела разжимать объятия. Она не отходила от родителей весь день, стараясь не упустить ни минуты из времени, оставшегося до встречи с Бабником. Она не обращала внимания на Очкарика, предоставив ему самостоятельно осваиваться на новом месте. С другой стороны, ее непрерывно жалила словно вонзившаяся в тело холодная игла страха перед встречей на складе в пустынном пригороде.

— Задушишь! – смеялась мать хорошо ей знакомым, любимым смехом.

— Как хорошо, что ты пришла в себя! Я ужасно боялась.

— Все боялись, – сказал отец, входя в гостиную с тремя бокалами красного вина. Он был неловок, и Кей бросилась ему помогать, пока чего-нибудь не случилось.

— Я не буду, — она посмотрела на часы, показывавшие девять вечера. – Мне скоро за руль.

Учитывая неизбежные блок-посты, поездка до Ivy City займет не меньше часа.

— Куда? — забеспокоился отец. – В этот час? Я думал, ты все время будешь с нами?..

— Сама бы хотела, – сказала она, и это была чистая правда. – Но кое-что еще предстоит сделать.

Стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

— Посмотри на себя, – хмурился отец. — Подпрыгиваешь, как испуганный котенок. И куда ты в таком состоянии поедешь?

Пока Тереза шла открывать дверь, Кей почти инстинктивно сунула руку в сумочку, чтобы ощутить обнадеживающий холод пистолета, полученного от Лесли.

Это был Дерек, и она облегченно вздохнула.

Феликс поставил бокалы и обнял гостя, затем Дерек попал в объятия Терезы. Все это время он не сводил глаз с Кей.

— Если бы знала, что ты придешь, приготовила бы что-нибудь, — извиняющимся тоном говорила Тереза.

-- Вина? – предложил Феликс.

Дерек улыбнулся с некоторым напряжением и сделал отрицательный жест:

– Спасибо, я на минутку – узнать, как вы.

Тереза молитвенно сложила руки.

– Никогда так хорошо себя не чувствовала. Раньше без одышки по лестнице не могла подняться, а теперь скачу через две ступеньки. Голова ясная, будто от тумана очистилась. Феликс видит тут Божью руку, и он прав.

– Здорово! – сказал Дерек, но на его красивом лице лежала чуть заметная тень какой-то тревоги. – Я еще хотел с Кей словечком перекинуться, до нее в последнее время не доберешься.

– Не то слово, – поддакнул отец.

Кей физически чувствовала, как утекает время.

– Хорошо, дорогой. Но только когда я вернусь, ладно?

– Вернешься? Откуда вернешься?

– У меня встреча по работе, – ей не хотелось пускаться в объяснения.

– В десять вечера?

Она хорошо знала Дерека. Он не был ревнив. Единственное, что его тревожило, это ее безопасность. И у него были все основания для беспокойства. Но объяснения сделали бы ситуацию только хуже.

– Поболтай с родителями, пока я не вернусь, – она поцеловала его и направилась к двери. Он выскочил за ней на улицу. Родители делали вид, что не смотрят, но только делали вид.

– Что за чертовщина происходит? Ты в последнее время сама не своя.

Она не останавливалась, и он попытался схватить ее за руку, но ухватил только ремешок от сумочки, отчего та соскользнула с плеча и раскрылась, а ее содержимое высыпалось на землю.

Какое-то время они стояли и молча смотрели на пистолет. Затем Кей наклонилась и собрала выпавшее.

– И давно ты с пистолетом ходишь?

– Если будешь меня останавливать, только хуже сделаешь. Ты должен мне верить.

– Э-э?

– Ты мне веришь?

– Ну конечно, я тебе верю!

– Тогда отпусти меня. Телефон у меня будет все время включен, если что.

Она припала к его губам, наслаждаясь каждым мгновением поцелуя. Через минуту она ехала туда, где ей предстояло найти недостающие части головоломки или погибнуть.

•••

Фонари на Kendal Street не горели, и мрачноватые окрестности утопали в потемках, которые едва рассеивала половинка луны своим желтовато-цинковым светом. На часах было 10:55, она вышла из машины и обогнула здание. С пистолетом в одной и телефоном в другой руках Кей миновала несколько лежавших на боку металлических бочек и штабель деревянных поддонов.

Дверь была приоткрыта. Она вошла, почти что слыша, как бьется ее сердце. Коридор был освещен одинокой аварийной лампочкой. Дойдя до двери в основное помещение, Кей спрятала пистолет в сумочку. За дверью ее встретил ослепительный свет, идущий с противоположного конца зала. Она невольно прикрыла глаза рукой. В центре стоял один единственный стул. В офисе наверху кто-то был: темная фигура двигалась за стеклом. Затем человек вышел на лестницу и стал по ней спускаться. Слышно было, как на металлических ступеньках скрипят жесткие подошвы его ботинок. На бетонном полу звук шагов изменился.

– Я не был уверен, что вы придете, – произнес низкий, словно заполнявший все пространство вокруг мужской голос. – Положите телефон в сумочку и уберите ее как можно дальше от себя.

– Телефон? – нервы Кей были так напряжены, что ей казалось – она плохо слышит.

– У вас три секунды.

Даже на взрослых людей этот прием со счетом почему-то действует. Кей сунула телефон в сумочку и отпихнула ее на несколько футов в сторону.

– Садитесь.

– А вы? – спросила она, заняв место на стуле.

– А я постою, – он стоял спиной к источнику света, и все, что видела Кей, было лишь черным расплывчатым силуэтом. – Время идет, мисс Маоро. Вы хотели встретиться – начинайте.

– В городе сотни, если не тысячи репортеров, почему – я? – она щурилась на свет.

– Мы с интересом следим за вашей карьерой уже некоторое время. Вы шли по жизни не без нашей помощи, – ей показалось, что, отвечая, он улыбался.

– Помощи? Что за чушь!

– Да? Вы думаете, это ваш результат тестирования, пусть и выше среднего, и помощь отцу в церковных делах принесли вам такую роскошную стипендию в Йельском университете, в обход не менее достойных кандидатов? Думаете, Триш Хан прямо-таки мечтала взять на работу начинающего репортера без опыта? Нет, Кей. Ее попросили наши высокопоставленные друзья

– Кто? Рон Льюис?

– У вас небогатая фантазия, Кей, – засмеялся человек.

– Вы меня использовали.

– Конечно, и вы удивительно быстро это поняли. Фокус в том, что сначала вы думали, что это вы используете меня. Но теперь вы, как умная девочка, все расставили по местам.

Ужасное чувство, состоявшее из смеси вины и беспомощности, охватило ее.

– Вице-президент и другие невиновны, да?

– Совершенно невиновны. Но вы помогли их устранить. Правила передачи президентской власти достаточно строги. Когда стало ясно, что Тейлор не собирается атаковать наших врагов, его пришлось убрать, но в очереди в Овальный кабинет перед нашим человеком стояли еще четверо.

– Обвинить их в попытке убийства…

– Планировалась как раз не попытка. Тейлор должен был действительно погибнуть в вертолете. Недоработка вышла. Но после появления видео ни Миллард, другие уже не могли претендовать на президентское место. По крайней мере – до конца расследования. Оставался Майерс.

– А если выяснится, что видео поддельное?

– Будет уже неважно. Над заговорщиками устроят показательный процесс и казнят их. Затем весь ядерный потенциал страны будет обрушен на пришельцев, и, если повезет, у нас будет в запасе какое-то время, прежде чем атины пришлют новый корабль. Зря все-таки доктор Грир нашел этот чертов корабль в Заливе.

– А если вы неправы?

– В чем?

– Да во всем! – страх в душе Кей уступил место ярости. – Что если ракеты не справятся, и тысячи людей погибнут, хотя могли бы спастись в подземных убежищах?!

– Неужели вы не считаете, что лучше погибнуть в открытом бою, чем всю оставшуюся жизнь прятаться по норам?

– Я хотела бы умереть с поднятой головой, а не с сознанием того, что я совершила предательство.

– Что проку в принципах, если ты покойник?

– Вы использовали меня, как Ли Харви Освальда и, наверное, многих других!.. – она еле сдерживала слезы.

– Больше, чем вы можете себе представить. Но посмотрите с другой стороны: когда мы спасем планету, кого-то будут волновать наши методы? Все будут просто счастливы, что мы не сидели сложа руки.

– Тогда зачем вы впутываете доктора Грира и доктора Вард? В наказание?

– При чем здесь наказание? Они пребывают в убеждении, что могут предотвратить катастрофу мирным путем. Они не понимают, что невозможно договориться с инопланетной расой, которая хочет нас уничтожить. Мы знаем: они уже один раз это сделали. И, несомненно, попытаются повторить. У меня есть своя теория: они нам завидуют.

– Завидуют? Чему?

– Они хотели создать жизнь на Земле, чтобы убедиться в собственном всемогуществе. Но их творения никогда не должны посметь бросить им вызов. Они – завистливые, параноидальные божки, видящие угрозу за каждым углом.

– И вы думаете – фейковый порно-ролик заставит меня молчать?

– Нет. Но другой – может. С участием вашего отца и симпатичной прихожанки.

– Никто не поверит!

– Не так уж мы плохо работаем: не только вас обманули, но и ФБР повелось. Люди легко принимают доказательства того, во что сами готовы поверить. Вы свое дело все равно уже сделали. Вот Освальд, он, когда понял, что к чему, тоже грозился все рассказать, и смотрите, что с ним приключилось. Я могу вам не нравиться, вернее, вы ненавидите меня всеми фибрами души, но может так статься, что я – последняя надежда человечества.

Кей вскочила и бросилась к сумочке. Если ей удастся пристрелить мерзавца, она сможет разрушить этот карточный домик чудовищного вранья и манипуляций. Дрожащей от нервного напряжения рукой она вытащила пистолет, и тут чья-то рука крепко сжала ее запястье.

– Что ты делаешь?

Кей крутила рукой, пытаясь освободиться. Она чувствовала его дыхание… если бы повернуть ствол на несколько градусов…

– Не делай этого, солнышко. Я люблю тебя.

Она подняла глаза от пистолета на человека рядом с собой. Это был Дерек. Тот, кто прятался в тени, исчез.

– Я тебя нашел по примочке GPS в твоем телефоне: не мог допустить, чтобы ты тут была одна.

Кей рыдала в его объятиях.

Сколько Дерек ни спрашивал, что случилось да в чем дело, ответ был один:

– Это я во всем виновата!..

Глава 49

Гренландия

За каменной дверью пол пошел вниз под углом в двадцать градусов. Лед и гравий скрипели под их ногами, коридор постепенно расширялся, на стенах были видны следы инструментов, свидетельствовавшие о том, что проход был вырублен в камне вручную.

Муллинз сверился с наброском местности, который он сделал еще на поверхности.

— Думаю, ярдов через сто мы окажемся под пирамидой.

– И?.. — Гэби задала вопрос, ответ на который был очевиден.

— Попробуем проникнуть внутрь

– Смотрите под ноги, — предупредил Джек, — поскользнетесь – покатитесь до самого низа.

— До низа чего? — спросил Даг, но никто не ответил.

Через какое-то время наклон окончился, и туннель разделился на два направления. Команда пошла по правому, более узкому, коридору с высотой потолка футов в двенадцать и рядом помещений по обеим сторонам. Ничего интересного в коридоре не обнаружилось.

– Доктор Холланд, — позвала Анна из одной из боковых комнат, – загляните сюда!

Джек присоединился к Гранту.

– Смотрите на стену, — она указала рукой, но Джек не увидел ничего, кроме гладкой каменной поверхности.

– Арочный потолок и гладкие стены, — сказал он. — Ты это хотела нам показать?

Анна включила режим флуоресцентного свечения, и они увидели. Стены были расписаны довольно тщательно прорисованными пейзажами. С одной стороны комнаты был день, пальмы и Солнце, с другой — ночное небо в россыпи звезд и полная Луна.

-- Нет лица, – заметил Джек.

– Точно: на Луне нет привычного контура, – согласился Грант.

– Они тут под землей сидели месяцы, а то и годы, вот и нарисовали свои воспоминания о жизни на поверхности. Мне показалось интересным, что на Луне нет лица, – сказала Анна.

– Возможно, ударные кратеры на Луне появились позже этих рисунков, – предположила присоединившаяся к ним Гэби.

Эта мысль почему-то произвела на присутствовавших сильное впечатление.

Грант рассматривал вырубленные в стене каменные стол и скамью.

– Смотрите, как низко расположено сиденье.

– Наверное, у них были короткие ноги и длинное туловище, – предположил Джек.

– Как у статуи в святилище.

Все более или менее сходилось.

Выводы были, возможно, несколько поспешными, но! – вообразите на минуту представителей цивилизации отдаленного будущего, глядящих на обветшалый Мемориал Линкольну в Вашингтоне – они могли бы много узнать о человеческой анатомии. Сам памятник создает ложное впечатление о нашем росте, но пропорции переданы правильно, как и то, как люди одевались и что, скажем, не были чрезмерно волосаты.

Грант поставил свои чемоданчики на стол.

– Столов в последнее время мало попадается, – он уселся на скамью, и оказалось, что его голова едва возвышается над столешницей.

– Муллинз! – Джек включил рацию. – На связи?

– Да. Вы где?

– Мы тут кое-что нашли. Продолжайте движение, мы нагоним.

– Вас понял.

Грант тем временем принялся ломать бедренную кость об угол стола, послышался хруст. Он заглянул внутрь кости.

– Ну? – спросил Джек.

Грант только головой мотнул, отбросил кость в сторону и принялся за следующую. Эта оказалась более перспективной. Грант пинцетом достал что-то из трубки кости и поместил в секвенатор.

– Посмотрим, есть ли там ДНК.

– Где Анна? – заинтересовалась Гэби.

– Тут где-то, – сказал Джек и крикнул: – Анна, ты где?!

– Здесь, доктор Грир, вторая дверь направо!

Она изучала стены. Джек снял шлем, и стало видно, как из его рта при разговоре вылетают облачка пара. Рисунков не было, но все стены оказались исписаны как бы текстом.

– Понимаешь хоть что-то?

– Значения не понимаю, но текст похож на другие, подобные, которые я видела. Еще можно сказать, что тот, кто это писал, был или крайне истощен, или в состоянии измененной психики.

– Сумасшедший, чокнутый, обезумевший, рехнувшийся… могу продолжить.

– Почему вы решили, что речь идет непременно о существе мужского пола? – Анна неожиданно улыбнулась.

– Хм, – Джек почесал подбородок, – не знаю, у нас так принято.

– Принято делать заключения без достаточных оснований?

– Мы так экономим время. Скажем, девяносто процентов убийств совершают мужчины, это факт. Поэтому, услышав слово убийца, естественно предположить, что это мужчина.

– Но не все же мужчины непременно убийцы.

– Нет, не все. Но готовность к поспешным умозаключениям нам, людям, свойственна, и это нас не украшает.

– Джек! – донесся голос Гранта.

– Закончили секвенирование?

– Да, и вы удивитесь!

Глава 50

Гренландия

— Я не уверен, что понимаю… – Джек беспомощно развел руками.

— Судя по геному, — Грант обвел рукой комнату, в которой они находились, – те, кто здесь жил, были предками семейства китовых, то есть дельфинов и собственно китов.

Слова Гранта повисли в воздухе непроницаемым туманом.

— Мы думали, они связаны с волками, но нет, это представители семейства мезониксов.

— Если помните, доктор Грир, в инкубаторной атинского корабля мы обнаружили геном мезоникса вместе с геномом предка человека – плезиадапиформа, — сообщила Анна.

— То есть прежде чем начать плавать в море, дельфины создали развитую цивилизацию на суше?

– Невозможно, — вступила в разговор Гэби. – Раскопки показывают, что еще от пяти до десяти миллионов лет после пресловутого массового вымирания семейство мезониксов существовало в виде волкообразных копытных. Создания, за миллионы лет приспособившиеся к жизни в воде, не были двуногими семи футов росту.

– Может, мезониксы были помещены в экосистему Земли дважды? — предположил Джек.

– В смысле: два вида неодинаковы? — уточнила Гэби.

— Доктор Холланд, — попросила Анна, -- загрузите в меня результаты.

– Да, конечно.

– Я хочу сказать, – сказал Джек, – каждый раз, когда пришельцы разносили планету, они привозили с собой генетический материал, слегка подправленный под поменявшиеся условия.

– Тогда и плезиадапиформы должны быть разными, – возразил Грант.

Джек потер пальцы привычным жестом.

– Так они и были. Нашему эго трудно принять такую мысль. Мы ведь уверены, что все виды, предшествовавшие нам на планете, – это только прелюдия к главному событию – явлению человека. Но те, кто жил здесь до нас, тоже были уверены в своей исключительности.

– Доктор Грир, я провела предварительное сравнение генома мезоникса с атинского корабля и того, что мы нашли здесь.

– Степень близости? – спросил Грант?

– У них безусловно был общий предок. Однако есть существенное различие: у обитателей этого города был синдром Зальцбурга, а в образцах, найденных на корабле, его нет.

– И 47-я, и 48-я хроматиды? – спросил Джек.

– Только 47-я с полным набором соответствующих генов.

– Это значит?.. – спросила Гэби.

– Это значит, – ответил Грант, – они столкнулись с теми же проблемами, с которым наш мир столкнулся сейчас. Чем для них закончилось, мы знаем.

– Тут еще кое-что, – продолжила Анна. – Я применила метод простого числа, чтобы прочесть последнюю, здешнюю, версию Зальцбурга.

Она отправила картинку им на дисплей очков.

На первый взгляд, это была такая же карта пульсаров, как и та, которую они нашли в 47-й хроматиде человека. Джек запросил пояснений.

– Дело в том, что эта карта пульсаров показывает совершенно другую планетарную систему. Расчеты говорят, что звезда находится в тысяче световых лет от Земли. Принимая во внимание движение галактики и изменяющуюся частоту пульсации небесных тел, можно сказать, что карта была составлена примерно двести пятьдесят миллионов лет назад.

– Пермское вымирание! – возбужденно воскликнул Джек. – То есть двести пятьдесят миллионов лет назад другой корабль ударился о Землю, истребил почти все живое и выпустил в экосистему новые виды. Один из них создал цивилизацию.

– Потомки мезониксов, – уточнил Грант.

– Вот. А шестьдесят пять миллионов лет назад прилетел наш корабль, истребил почти все живое, включая цветущую цивилизацию дельфиньего народа, и населил Землю предками людей.

– Круг повторяет круг, – произнесла Гэби.

– Теперь наша очередь вымирать, – добавила Анна.

– Они будто крутят часы в обратную сторону, заставляя эволюцию вновь и вновь разыгрывать одну и ту же партию, – размышляла Гэби. – Даже в ходе человеческой истории мы неоднократно были на грани исчезновения. Все повторяется, но по новому сценарию. Зачем?

– Может, они что-то ищут и не могут найти, – предположил Джек.

– Вот все, что мы можем сказать о судьбах эволюции, – туманно заключил Грант.

– Тут еще один фактор, – вступила Анна. – Или атины освоили всю галактику Млечного Пути, или два вымирания – дело двух различных внеземных цивилизаций.

– Да, это вопрос, – Джек разглядывал сломанную бедренную кость на полу. – Есть соображения?

– Недостаточно данных для того, чтобы делать какие-либо заключения.

– Откуда бы они ни прилетали, – добавил Джек, – возникает еще один важный вопрос: чего они к нам привязались?

В этот момент по каменному коридору прокатилось эхо выстрелов.

Джек схватился за рацию, но в ней раздавался только треск помех.

Глава 51

Рим

Большую часть обратной дороги Миа пыталась осмыслить увиденное.

— Думаешь, фокус? – Миа пыталась сохранить здравый взгляд на вещи и непредвзятость суждения.

— И как бы они его устроили? — Олли быстро глянул в ее сторону и тут же перевел взгляд на дорогу. – Ну можно, конечно, представить себе микрофоны в комнатах и наушники в ушах девочек, но зачем бы все это делать? Нас разыграть? Да еще все: Путелли, Фелли, девочки, аспирантки — должны работать, как одна команда. Мне кажется, это чересчур.

— Девочек надо вернуть в госпиталь и провести полный набор тестов. Доктор Путелли опасается, что они сошли с ума, но, возможно, есть какое-то научное объяснение тому, что происходит.

– Научное объяснение телепатии? Это же была телепатия, да? Ну, если отбросить вариант, что нас разыграли. Ты предполагаешь, что генетические изменения позволили двум людям обмениваться мыслями на расстоянии? Я в это не верю! — Олли хлопнул руками по рулю.

— Я тоже не верю. Но как объяснить то, что мы видели? Именно поэтому нужны новые тесты, надо убедиться в реальности происходящего с девочками. Когда в Заливе был обнаружен атинский корабль, Джек говорил, что некоторые ученые на буровой решительно отвергали возможность встречи с неземной цивилизацией, даже не познакомившись с фактами. Так уж сложилось, что в наши времена мы не смеем заглянуть за грань, потому что боимся выглядеть глупыми. Цинизм под маской скептицизма не позволяет новым теориям высунуть нос, потому что они не соответствуют нашим сегодняшним представлениям. Наука, конечно, продолжает работать, но все равно сначала исследование – потом вывод, а не наоборот.

— И что же? Полный Зальцбург позволит людям общаться таким вот невиданным способом?

– Не знаю, такой ли уж он новый. Посмотри, что делает хромосома: гены в основном акцентируют уже имеющиеся свойства. Одни люди живут дольше других; у одних кости крепче, чем у других; у кого-то гены приводят к запрограммированным болезням – все эти особенности довольно ровным слоем и скорее бессистемно распределены среди населения Земли. То же с телепатией. Начиная с середины двадцатого века ученые пытались доказать, что она возможна, хотя бы теоретически. С 1978 по 1995 год ЦРУ работало над программой Stargate, они пытались найти людей с экстрасенсорной чувствительностью и пристроить их к слежке за русскими. Я хочу сказать, что про телепатию мы мало знаем, потому что наши собственные способности в этом направлении или недостаточно развиты, или остаются непонятыми. Посмотрим на косвенные доказательства. Тебе наверняка случалось, и не раз, звонить кому-то важному для тебя, и обнаруживать, что этот человек именно в этот момент тоже тебе звонит. Может, ген HOK3 лишь усиливает то, что уже существует внутри нас? Тогда девочки — новая ступень в эволюции человека.

Олли искоса глянул на Мию.

– Вижу по глазам: ты хочешь отвезти их в Гренландию. Забудь — там война!

— Я секвенировала их ДНК, — защищалась Миа. -- И я не действую, поддавшись импульсу, а понимаю, где они сейчас нужнее всего.

– Нужнее-важнее – не выноси мозг! – рассердился Олли и включил новости.

«В Неваде акт гражданского неповиновения перерос в полноценный мятеж, после того как группа фермеров-скотоводов, поддержанная силами народного ополчения, объявила о создании независимого правительства. Поскольку основные военные и полицейские силы стянуты к городским центрам, где криминальная ситуация выходит из-под контроля, у федеральных властей и властей штата не хватает сил положить конец кровавому противостоянию, уже унесшему около ста пятидесяти жизней».

«К другим новостям. В Ричмонде судебно-медицинский эксперт определил, что останки, найденные в сгоревшей машине, принадлежат неизвестному генетику Алану Зальцбургу, а его ассистенту, доктору Грэгу Эбботту».

Миа потянулась увеличить звук, но новости уже повествовали о планах президента Майерса атаковать пришельцев всеми силами ядерного потенциала.

– О чем это? – спросил Олли.

Прежде чем Миа успела ответить, они въехали на госпитальную парковку, всю в синих маячках автомобилей Carabinieri. Олли ударил по тормозам.

– Думаешь, было нападение? – Миа не произнесла слова Страж, но оно подразумевалось.

– Лучше не рисковать, – Олли резко дал задний ход, но тут же две полицейские машины отрезали ему выезд с парковки, еще две заблокировали их спереди. Офицеры, с оружием в руках, окружили машину, требуя заглушить двигатель и выйти. Что Миа и Олли и сделали, и были сразу доставлены в полицейский участок.

•••

Миа сидела в одиночестве в маленьком безоконном помещении полицейского участка перед чашкой раздражающе хорошего кофе Illy. Наручники слегка ослабили, но совсем не сняли, а пристегнули одну ее руку к кольцу, привинченному к столу. Олли был заперт где-то отдельно. Компанию Мии составляли глазок камеры наблюдения и отчаянно морозивший кондиционер. Одна догадка в голове Мии сменяла другую, но внятного объяснения не находилось. Что бы здесь ни случилось, они с Олли в это время находились на другом краю города.

Дверь открылась и впустила немолодого уже, ухоженного человека с сединой, смешивающейся с прядями черных волос. Он уселся напротив и протянул руку.

– Commissario Vicario, – произнес он с приятностью, которую для Мии сильно портило наличие наручников.

Рука была мягкой и пахла лавандовым лосьоном.

– Вы, вероятно, спрашиваете себя, почему оказались здесь?

– Именно это я у себя и спрашиваю.

Викарио улыбнулся, предъявив красивые зубы.

– С прискорбием должен сообщить, что доктор Путелли мертв.

– Мертв?! – повторила Миа, как бы не понимая значения слова.

– Убит.

Мию прижало к стулу целым набором эмоций – растерянностью, недоверием, ужасом.

– Ох… Когда это произошло?

– Мы надеемся – вы нам расскажете. Вы и ваш приятель ехали на машине доктора Путелли.

– Он нам ее дал, – Миа понимала, что это звучит как-то не убедительно.

– Ну конечно же! Итальянские мужчины известны тем, что они всегда готовы делить с друзьями еду или даже одежду, но никогда – своих женщин и свои машины. Не хотите попробовать другой ответ?

– Что было, то вам и говорю, – Миа старалась, чтобы ее голос звучал уверенно.

– Хотите посмотреть запись камеры наблюдения в госпитале? – он что-то крикнул, и в помещение вошел атлетически сложенный полицейский в форме в обтяжку, поставил перед Мией планшет и нажал play.

На черно-белом видео Миа и Олли напали на доктора Путелли возле лифтов седьмого этажа и нанесли ему несколько ударов ножом. Затем Миа склонилась над лежащим в крови телом и что-то достала из кармана его халата. После чего оба устремились вниз по лестнице.

– Это ведь вы ключи у него взяли, правда, доктор Вард?

– Зачем бы мы стали воровать его машину? Я даже не знала, как она выглядит.

– Машина, возможно, просто бонус. У вас были профессиональные разногласия? Трения?

– Если ученые не спорят, значит, они не работают.

– На столе доктора Путелли была запись о его намерении категорически с вами не согласиться по какому-то вопросу. Было это?

Миа почувствовала, что ей совсем не холодно под кондиционером, а, наоборот, жарко.

– Вы вспотели, – Викарио галантно протянул платок. – Включить кондиционер посильнее?

– Нет, спасибо. Мы с доктором Путелли обсудили наши разногласия совершенно мирно. Он не привык к женщинам, активно берущим ответственность на себя. Это его смущало.

– По-вашему, он был женоненавистник?

– Для меня он был коллега-ученый, не всегда вникавший в обстоятельства за пределом круга его научных интересов.

– Кто предложил убить доктора? – спросил Викарио с неожиданной прямотой.

– Хватит с меня! – Миа скрестила бы руки на груди, если бы не наручники. – Мне нужен адвокат.

– Как угодно, – Викарио поднялся и вышел. Не прошло и пяти минут, дверь снова открылась. Миа понимала, что никой адвокат так быстро появиться не мог. Она подняла глаза и застыла в недоумении.

– Алан?

Алан Зальцбург прошествовал через комнату, как король через тронный зал. Вдобавок к росту более шести футов он был худ и узок в плечах, что делало его еще выше. Волосы его, с тех пор, как она видела его в последний раз, начали седеть и редеть на затылке. На лбу и в углах рта пролегли заметные морщины. Кожа чуть отвисла под подбородком и покачивалась при разговоре. Алан уселся и снял очки.

– Сколько лет, сколько зим, детка, – он улыбнулся ей искренней, теплой улыбкой.

– Не понимаю. Думала, ты покойник.

– Отдельный разговор, – он посмотрел на камеру. – Другим не обязательно быть в курсе. Мне надо много тебе сказать, но не здесь. Когда ты ушла, я следил за твоей работой. Я не ошибся в тебе, Миа.

Миа чувствовала, как в душе ее поднимается страх.

– Ты и Олли – в глубоком дерьме, – он назидательно поднял палец и поцыкал. – Убить человека… По здешним законам – это лет двадцать. С учетом происходящего, только чудо позволит тебе увидеть дочь еще хоть раз. Но, как всегда, у тебя масса поклонников и поклонниц. Только что с одной разговаривал в Вашингтоне. Репортер в Washington Post. Все знает про вашу с доктором Гриром работу. Отчаянная такая штучка – Кей Маоро – тебе бы понравилась.

– Ты нас подставил?! – закричала Миа. – Не видишь, что мы делаем ужасно важное дело?!

– Да я вижу это лучше многих. Но есть и хорошая новость: госдепартамент согласовал твое освобождение. Всего-то – звонок моему личному другу президенту Майерсу. Поедешь со мной. Надеюсь, у тебя есть теплые вещи: там, куда мы едем, они понадобятся.

– Плохая новость?

– Боюсь, Олли с нами не будет… – Алан покривился, будто съел что-то кислое.

– Не трогайте его! – Миа вскочила бы, если бы не наручники.

– Не парься, детка: он даже не заметит.

Глава 52

Гренландия

— Анна, ты с Северной Звездой связалась? – Джек почувствовал мощный прилив адреналина.

— К сожалению, нет, доктор Грир: мы слишком глубоко под землей.

— Даже если наши военные отбили базу, им сюда так быстро не добраться, – Грант торопливо собирал оборудование.

Периодический обмен выстрелами громко резонировал в каменном коридоре.

— Пошли, — сказал Джек, надевая шлем. – Анна, ты остаешься здесь. Если никто не вернется, пробирайся наверх: мы спасем хотя бы ту информацию, что собрали.

Трое устремились в коридор, оставив Анну позади.

Бой шел в огромном, похожем на складское помещении, с потолком под сотню метров и останками ржавых автомобилей и поддонов с тем, что было когда-то товаром. Стрелки прятались за укрытиями, выглядывая на секунду, чтобы произвести несколько выстрелов и снова скрыться. Слева Джек видел Муллинза и других, они были прижаты к земле плотным огнем противника. Даг приподнялся для ответного огня, но был вынужден тут же упасть обратно под свист и щелчки летевших пуль. За спиной израильтян был виден арочный свод и лестница. Было ли то, что они обороняли, входом в пирамиду и выходом — для взрывной волны?

Ражеш поднял руку с пистолетом и, не целясь, разрядил магазин в предполагаемом направлении врага.

Джек, Гэби и Грант укрылись за большой кучей костей и видели, как трое солдат начали обходить позицию Муллинза справа.

— Муллинз, как слышите?! – закричал Джек в канал связи.

— Наконец-то!

– Вас обходят с фланга!

– Увидел! — Муллинз открыл огонь.

– Джек! — Грант махал костью, вытащенной из кучи. — Вам не кажется, что это надрезы?!

— Вы в своем уме?! -- несколько пуль ударилось в стену над их головой, словно повторяя вопрос Джека. Грант с растерянным видом продолжал держать лучевую кость на вытянутой руке, пока ее не раздробила очередная пуля. Тут Грант сообразил спрятаться и принялся проверять, все ли его пальцы на месте.

– Похоже, шансов у нас нет, – сказала Гэби.

– Вот если бы это была олимпиада по математике!.. – прокричал Даг под аккомпанемент стрельбы.

Противник явно был намерен блокировать их на этой стороне. Однако Джек увидел, что в пятнадцати футах выше позиции Муллинза вдоль стены на ту сторону помещения ведет нечто вроде каменных мостков. Футов через тридцать мостки переходили в ступени, спускавшиеся к входу в небольшой туннель, похожий на тот, по которому они пришли. Он помнил, что в месте разделения большого туннеля на два маленьких они пошли по правому. Если ему удастся проделать путь в обратном направлении, он сможет выйти в тыл израильтянам.

– Даг, Юджин, прикройте меня!

Через секунду Джек бежал по узкому коридору; у комнаты, где оставалась Анна, он услышал ее голос, окликавший его.

– Не сейчас! – крикнул он, не останавливаясь.

Тяжелое дыхание, казалось, заполнило весь шлем. Джек достиг наконец развилки и нырнул в левый коридор. Он переключил очки на тепловидение и надеялся не попасть под шальную пулю. Муллинз и остальные отражали очередной приступ. Гэби и Грант тоже стреляли, приподнимаясь из-за груды костей.

– Я здесь! – сообщил Джек. – Прикройте!

Джек выскочил на ступени и начал подниматься к узким каменным мосткам. Здесь он оказался на виду: если они его заметят, он превратится в легкую мишень. Он был почти наверху, когда услышал крик Гранта. Гэби бросилась к упавшему Гранту и принялась искать место ранения. Джек видел, что к ним, перебегая от укрытия к укрытию, приближается израильский солдат.

– Гэби, оставь Гранта: у вас гость!

Джеку, под яростный стук сердца, нужно было срочно решить: оставить Гэби один на один с нападавшим или открыть огонь сверху, обнаружив свою позицию.

В этот момент он увидел Анну, выходившую из коридора.

– Анна, я велел тебе оставаться на месте! С ума сошла?!

Анна не ответила, она схватила Гранта за запястья и потащила под защиту туннеля.

Солдат достиг кучи костей, за которой оставалась одна Гэби, и дал очередь в сторону Гранта и Анны. Первая пуля пробила Гранту запястье, забрызгав кровью пол. Вторая, пройдя рядом с его головой, попала Анне в ногу, выбив кучу искр. С громким металлическим стуком Анна упала и вытянула вперед руку, как бы прося его не стрелять, но очередная пуля, перебила ей запястье, оторвав кисть и вызвав фонтанчик гидравлической жидкости.

Ражеш вскочил на ноги и, выхватив у Дага винтовку, разрядил магазин в израильтянина. Джек продолжал ползти вперед, рассчитывая зайти противнику в спину. Прямо под ним, на позиции Муллинза, зазвучали выстрелы. Ражеш получил две пули в грудь и упал. Анна только беспомощно сжала в кулак единственную руку.

Ражеша подстрелили не солдаты противника – это была Тамура. Она быстро повернулась к Муллинзу и прострелила ему ноги и верхнюю часть тела.

Видя происходившее, Юджин бросил оружие и поднял руки. Пятеро израильских спецназовцев поднялись из укрытий и стали осматривать помещение. Тамура подняла пистолет, полученный от Муллинза вначале перестрелки, и крикнула:

– Бросайте оружие!

Гэби и Даг выполнили ее команду. Даг подбежал к Ражешу. Джек продолжал медленно продвигаться вперед, теперь его мог видеть только кто-то, кто был рядом с Грантом.

– Доктор Висванатан, – позвала Анна, отползая в его сторону, – вы живы?

– Почему? – спросил Даг, держа на коленях голову кашлявшего кровью Ражеша.

– Спросите Джека, – Тамура оглянулась. – Кстати, где он? Коммандер Абрахам, я слышала, он по рации просил прикрыть его.

Абрахам был смуглый красавец с черной бородой и точеным лицом.

– Хорошо. Соберите их вместе. Рано или поздно найдем и последнего.

Джек уже проделал три четверти пути, когда почувствовал скачок давления в ушах. Затем началось гудение, воздух наполнился электричеством. Солдаты в ужасе озирались.

– Уходим… – начал Абрахам, но не закончил, потому что мощное магнитное поле вырвало у всех из рук оружие и прижало его к земле. Джек попытался поднять свою винтовку и не смог. Он знал, что через секунды на сетчатке глаз вспыхнет невыносимый огонь. Гул усилился, к нему присоединился грохот рушившегося в вихре ледяной крошки потолка. Снег и лед сыпались на солдат и ученых. Трое израильтян, пресекавших помещение, оказались полностью погребены под горой льда.

Когда разряд миновал, Джек вскочил на ноги и уставился на огромную дыру в потолке, сквозь которую был виден внешний (по отношению к подземелью, где они находились) мир. Вид помещения внизу полностью изменился: в центре возвышалась куча льда и снега, часть врагов погибла, несколько солдат были тяжело ранены. Абрахам и Тамура исчезли. Гэби склонилась над Грантом. Анна продолжала ползти к Ражешу.

Джек бросился вниз, перепрыгивая через ступени. Держа оружие наготове, он принялся разыскивать своих. Он обходил снежную гору, когда услышал голос Тамуры.

– Что еще за сопли и вопли? – Тамура несколько раз пнула Анну.

Джек поднял винтовку, и в этот момент кто-то сшиб его с ног. Винтовка отлетела в сторону, Джек потянулся за ней, но не успел.

– А вот и наш пропавший! – коммандер Абрахам рывком поднял Джека и сорвал с него шлем. Анна беспомощно лежала на земле. Остальные были или мертвы, или ранены. Они проиграли: до пирамиды не добрались, и все собранные сведения о народе мезониксов погибнут вместе с ними.

Тут он с удивлением заметил, что Анна подмигнула ему.

– Заберем робота, остальных – в расход, – Абрахам нажал кнопку на запястье, и странного вида животное направилось в их сторону.

Джек не сразу догадался, что перед ними был робот-грузчик. На своих четырех железных ногах робот довольно ловко преодолевал завалы на своем пути. Вот чьи странные следы они видели возле выхода из лифта.

– Вы не служите в армии, да? – Джек смотрел на Тамуру.

– Служу, но не в вашей, – голос ее был холоден. – Когда мы убрали вашу передовую группу на базе, мне было приказано остаться и собирать информацию. А также создавать вам помехи.

– Поэтому вы застрелили раненого в туннеле? Чтобы молчал.

– Ты убила Дахана? – удивился Абрахам.

– И не только его. Она пристрелила второго вашего бойца, который остался на базе с ней вместе. Наверное, чтобы мы больше ей доверяли.

Издалека донесся звук циркулярной пилы. Нет, не пилы. Это больше походило на гудение гигантского пчелиного роя, летевшего прямо к ним. Тамура и Абрахам тоже услышали и принялись озираться.

Звук достиг пика, и в пролом в потолке влетела дюжина черных предметов, половина из которых тут же обрушилась на Тамуру, а половина – на Абрахама.

Это были дроны, собранные Анной в электронной лаборатории еще до спуска под землю.

Тамура отмахивалась, а потом выхватила пистолет. Один дрон, вынырнув из-за ее плеча, выбил оружие, перевернулся в воздухе и взмыл вверх, не коснувшись земли. Другой резко развернулся и ударил лопастями ротора ей в лицо. Тамура закричала и схватилась за окровавленные глаза.

Джек изо всех сил воткнул противоскользящие шипы своего ботинка в ногу Абрахама, одновременно ударив локтем в район солнечного сплетения. Абрахам согнулся и выронил винтовку. Джек бросился на землю, схватил оружие и выстрелил из положения лежа.

Теперь все дроны сосредоточились на Тамуре, которая, лишившись глаз, шарила руками вокруг себя в поисках оружия. Джек наступил ей на пальцы, и она, крича от боли, подняла свое искаженное ужасом лицо. Он приставил ствол к ее голове и тронул спусковой крючок.

– Не убивайте ее, доктор Грир, – попросила Анна.

– Это почему еще?

– Думаю, что после всего продолжать жить для нее будет хуже, чем умереть.

Джек перевернул винтовку и оглушил Тамуру ударом по голове.

Гэби пробежала мимо, направляясь на помощь Дагу и Юджину, которые пытались выбраться из-под плотного снежного завала. Шлемы спасли их от удушья. Постепенно удалось откопать всех.

– Как Грант? – спросил Джек.

– Живой, – ответила Гэби. – Пока.

К сожалению, этого нельзя было сказать о Ражеше: он умер почти сразу после ранения. Капитан Муллинз был жив, но, казалось, долго не протянет.

В глубине туннеля послышалась русская речь, и Джек похолодел. Неужели после всех жертв и потрясений им все-таки предстоит погибнуть от рук нового врага?

Все, кто мог, схватили оружие и залегли за укрытиями, готовясь к новому бою. К их удивлению, в туннеле началась жаркая перестрелка, и через некоторое время в нем показались люди в форме. Джек не верил свои глазам.

– Свои! – кричал адмирал Старк. – Не стрелять – свои!

С ним была группа Морских котиков, из другого коридора появились бойцы подразделения Дельта.

Джек без сил опустился на ближайший сугроб.

Анна, наконец, подползла и гладила своей единственной рукой волосы Ражеша, пока его тело не унесли прочь.

Глава 53

Гренландия

Боевые действия закончились: контроль над Северной Звездой был восстановлен, враги уничтожены или взяты в плен. Настало время хоронить и оплакивать погибших, лечить раненых. Военные медики готовили Муллинза к эвакуации в США. Грант стремительно поправлялся сам, к немалому изумлению тех же медиков. Джек думал, что, если бы Миа была здесь, она могла бы дать этому медицинскому чуду научное объяснение.

Тамура, как выяснилось, была не бойцом израильского спецназа, а агентом, работавшим на Израиль. Она родилась и выросла в Америке, и ее рассказ об интернировании семьи во время войны был чистой правдой. Несмотря на все извинения и попытки примирения со стороны правительства США, она лично ничего не простила и всю жизнь терзалась неутолимой жаждой мести. Теперь ей тоже предстояло ехать в Штаты, где ее ждал суд за шпионаж и, вероятно, смертная казнь.

Потерявшая руку и ногу Анна нуждалась в серьезном ремонте. Необходимые запчасти должны были скоро прибыть в сопровождении Адама и Леи, ее осиротевшей группы техподдержки. Грустно было думать, что Ражеш уже не увидит, как его дочь проходит путь взросления — от молодости к зрелости. (Джек хотел бы верить, что путь этот будет не слишком поспешен, но, учитывая обстоятельства, и пара недель – срок немалый. )

Она стояла над его ледяной могилой на Северной Звезде до тех пор, пока не начала замерзать гидравлическая жидкость в ее системе. Такая преданность вызвала у военных на базе чувство большого удивления и даже некоторого опасения. Но те, кто ее знал, не удивлялись: Ражеш был ей отцом, и вот она осиротела…

Джек был поглощен мыслями о фантастических находках, обнаруженных ими под ледовым щитом Гренландии. По непонятным пока причинам цветущая цивилизация мезониксов была обречена на вымирание. Ужасная судьба, возможно, уготованная теперь и людям. Перед его мысленным взором появилась статуя обезьяноподобного существа с цепью на шее из святилища. Дальний генетический родственник, живший рядом с мезониксами, за миллионы лет эволюции так и не вышел из животного состояния. Интересно, есть ли у эволюции фавориты? На этот раз в силу случайного стечения обстоятельств на вершину взобрался Homo sapiens и объявил себя царем всего живого. Но остались вопросы: так ли это? и удастся ли нам удержать пальму первенства там, где не смогли другие?

•••

Пришло время очередного спуска под лед. Несколько команд уже успели поработать в доисторическом городе и выяснить, в частности, что из подземного склада действительно есть проход внутрь пирамиды. Там, в центре ее главного помещения, стояло нечто вроде изысканно украшенного мраморного храма или алтаря высотой в двадцать футов. Наподобие Кувуклии храма Гроба Господня в Иерусалиме или Каабы в Мекке, изящная прямоугольная структура являла собой источник энергии. Однако, в отличие от прочих мистических артефактов, здесь энергия могла быть измерена при помощи приборов. Магнитометр показывал, что мраморная конструкция окружена необыкновенно мощными электромагнитными потоками.

Все, кто мог, пришли смотреть, как инженеры будут вскрывать конструкцию. Крышу подняли с помощью лебедки, стены просто разрушили. У Джека сердце кровью обливалось при виде того, как уничтожают столь древнюю постройку. Но то, что он увидел внутри, лишило его дара речи.

— Что это?! — воскликнул Даг.

Перед ними висело искривленное, словно свернувшееся в круг пространство футов в двадцать в глубину, которое светилось приглушенным светом и медленно вращалось по часовой стрелке. По мере того, как они вглядывались в этот плавный круговорот, им стало казаться, что на другой его стороне они различают странные фигуры.

Джек мог поклясться, что на мгновение увидел свою покойную мать. Он протер глаза и отчетливо услышал голос Мии, окликающей свою дочь.

В глазах у всех присутствовавших стояли слезы, в лицах читалось выражение мучительного экстаза.

Джек испытал сильнейший приступ духовной жажды и возвышенной ностальгии. Пытаясь справиться с этим опьяняющим состоянием, он понял, почему жившие здесь боготворили это место: для них это был вход в загробную жизнь. Но тут же ему вспомнилось известное высказывание:

Любая достаточно развитая технология неотличима от магии.

Эту фразу однажды сформулировал знаменитый писатель-фантаст, и сейчас она была уместна как никогда. Перед ними был не метафизический вход в мир духа, а совсем другое, вполне физическое, явление.

– Похоже на портал, — заметила Анна.

— Портал – куда? — Гэби вытерла слезы.

— Сразу не скажешь… – Джек задумчиво тер свои пальцы. — Но я жду не дождусь, когда узнаем.

Конец книги.

Дополнительные материалы

Реальность и фантазия

«Вымирание» — плод фантазии автора. Однако материал многих составных частей этой книги был напрямую заимствован из журнальных статей, из медицинских и других научных публикаций и даже из газетных заголовков. Вот несколько примеров.

Карта пульсаров:

В 1977 году были запущены два зонда Вояджер. На каждом аппарате имелась золотая граммофонная пластинка с приветствием, обращенным к инопланетным разумным существам, на случай встречи с таковыми, и информация о планете Земля. На футляре пластинки в бинарном коде записаны инструкции по ее проигрыванию и карта пульсаров, позволяющая определить положение Земли. Пульсары представляют собой стремительно вращающиеся остатки взорвавшихся звезд (или нейтронные звезды). Они испускают узконаправленные потоки электромагнитного излучения, а в результате вращения такой звезды поток попадает в поле зрения внешнего наблюдателя через равные промежутки времени – так образуются уникальные импульсы пульсара. Пульсары необыкновенно устойчивы и существуют во Вселенной миллиарды лет. Карты составлены с использованием 14 пульсаров в качестве маяков: отмечено их относительное расположение, расстояния, синхронизация частоты импульсов. Инопланетянам будет достаточно найти три из указанных пульсаров, чтобы произвести триангуляцию и определить местоположение планеты в этой части Галактики.

Биофотоны:

Звучит фантастично, но они существуют. Это — сверхслабое (значительно слабее, чем при биолюминесценции) ультрафиолетовое излучение живых тканей, стимулирующее деление клеток (митоз) посредством цепных химических реакций. Открытие было сделано еще в 20-х годах прошлого века советским ученым Александром Гурвичем. Предполагается, что таким образом клетки могут обмениваться информацией. Теория требует дополнительных исследований.

Геолокация GPS по фотографиям:

Не все знают про это, но всякий раз, как ваш смартфон (а иногда и камера) делает снимок, фиксируется не только то, на что направлен объектив, но и создается файл метаданных с указанием времени снимка, модели и настройки аппарата и — нередко – координат GPS. Иногда эта примочка помогает полиции искать преступников, а иногда — маньякам своих жертв.

ГМО:

Я хотел бы сразу внести ясность: Вымирание. Обратный отсчет не является книгой за или против ГМО. Появление феномена генетически модифицированных организмов используется здесь исключительно для обозначения времени возникновения синдрома Зальцбурга в общем генофонде. Технология ГМО, созданная в 80-х и активно используемая с 90-х, вызвала шквал критики, иногда справедливой, часто совершенно несправедливой. Процесс создания ГМО порой ошибочно считают простой разновидностью того, чем земледельцы и скотоводы занимаются уже тысячи лет. Но земледельцы и скотоводы улучшали свойства организмов путем селекции и скрещивания естественных пород, тогда как метод ГМО позволяет вносить в гены целенаправленные изменения, не встречающиеся в обычной жизни.

Сигнал WOW!:

Летом 1977 года радиотелескоп Большое ухо в Университете штата Огайо зарегистрировал сигнал, предположительно, переданный внеземной цивилизацией. Сильный узкополосный радиосигнал поступил из области созвездия Стрельца. Анализируя полученные данные, астроном Джерри Эйман был поражен тем, насколько точно характеристики полученного сигнала совпадали с ожидаемыми характеристиками межзвездного сигнала; он обвел на распечатке соответствующую ему группу символов и подписал сбоку: Wow! С тех пор появилось несколько более приемлемых, с научной точки зрения, теорий, объясняющих происхождение сигнала: от работы спутников до пролетавших комет. Несмотря на все старания, вторично зарегистрировать сигнал не удалось, и он остался загадкой.

Рой дронов:

Искусственный интеллект позволил объединить работу множества маленьких и относительно простых компьютерных устройств для создания технологии роевого интеллекта. Недавняя демонстрация возможностей этой технологии на телешоу 60 минут и на других программах производит ошеломляющее (чтобы не сказать — пугающее) впечатление. Сейчас разработки идут в основном по военной линии, но, учитывая неотвратимость наступления эпохи доставки товаров дронами, то, что создавалось для войны, однажды будет просто приносить нам пиццу и рождественские подарки.

Интернирование японцев:

Эта часть книги в основана на истории Фреда Коремацу, который в мае 1942 года нарушил Чрезвычайный указ № 9066 (санкционировавший принудительное выселение подданных враждебных государств с прибрежных территорий США, объявленных военными зонами), был арестован и отправлен в лагерь для интернированных. Он позже подал в суд и дошел до Верховного суда, доказывая, что интернирование американских граждан японского происхождения нарушило их конституционные права, в частности в соответствии с Четырнадцатой поправкой (о равном праве на защиту закона для всех) и Пятой поправкой (право на надлежащее судебное разбирательство), и, что удивительно, проиграл. Только в 1988 году президент Рейган принял Закон о Гражданских свободах, в котором были сформулированы извинения и установлена компенсация лицам, пострадавшим от Чрезвычайного указа № 9066.

Краткая ссылка

Гены 47-й хроматиды:

COL1 – белок, разрушающий костную ткань и вызывающий заболевания типа остеопороза.

TRPP2 — белок, понижающий способность ДНК противостоять ультрафиолетовому излучению, что проявляется в симптомах, похожих на альбинизм.

DAF4 — белок, копирующий действие наследственного заболевания (прогерия), ведущего к значительному ускорению процесса старения.

SER3 – белок, вызывающий сильное сжатие лобовых и височных долей, то есть тех частей мозга, которые отвечают за речь и логику.

Гены 48-й хроматиды:

LRP5 — белок, существенно повышающий плотность костной ткани.

SOD11A – мощный белок Dsup, защищающий нас от радиации.

MRE1 – белок, исправляющий ошибки в ДНК.

HOK3 — белок с неизвестными свойствами.

Глоссарий

Хромосома: структура в ядре большинства клеток, хранящая и передающая наследственную информацию.

Хроматида: структурный элемент хромосомы.

Ген: последовательность нуклеотидов в хромосоме. Гены передают наследственную информацию.

Белки: вырабатываются генами для выполнения различных функций в организме.

Секвенирование гена: определение последовательности расположения аденина, гуанина, цитозина и тимина в цепочке ДНК.

Послесловие @books_fine

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Telegram каналу @books_fine.

У нас вы найдете другие книги (или продолжение этой).

А еще есть активный чат: @books_fine_com. (Обсуждение книг, и не только)

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора наградой, или активностью.

Страница книги: "Обратный отсчет" Роман Джеймса Д. Прескотта

Content

Джеймс Д. Прескотт,Magic Dome Books
"Обратный отсчет" Роман Джеймса Д. Прескотта

***

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Дополнительные материалы

Послесловие @books_fine