Анна Бахтиярова

КОРОНА ВЕСНЫ

Глава 1. Стихийница из Шерума

В эту часть леса не ходили даже лучшие охотники. Детям с колыбели рассказывали страшные истории, чтобы и мысли не возникло нарушить приказ городовика Михта Ома и пересечь границу запретной зоны. Родители свято верили: в чаще живет само воплощение зла. Это двадцать лет назад, когда глава Шерума распорядился огородить проклятый небом участок, находилось немало смельчаков пробраться туда, дабы удостовериться, что хитрый городовик не припрятал в лесу ничего ценного. Но когда нарушители не возвращались, а тела самых дерзких из них находили со следами зубов неведомого зверя, желающих ослушаться почти не осталось.

Сегодня жители Шерума сильно б удивились, если бы заметили закутанную в черный плащ женскую фигуру, приближающуюся к запретной линии. Дама не страшилась чудовища, обитавшего в лесу. Двигалась уверенно, не в первый раз пересекая черту. Шла по узкой дорожке с пробившейся сквозь твердую холодную землю травой. Скоро эта нежная зелень разрастется и превратится в помеху для редкого посетителя негостеприимного леса. А ведь когда-то здесь был тракт, соединяющий основной город с поселками на окраине владений Ома. Однако из-за несговорчивости одного не слишком симпатичного типа и его нежелания уступать, пришлось прокладывать новую дорогу, вырубив одному небу известно сколько деревьев.

Путница прислушалась. В тишине полумертвого леса звук лап, ступающих по сухим веткам, невозможно было спутать ни с чем. Она усмехнулась уголками губ. Шамэй оставался верен себе, неизменно отправляя питомцев «встречать» гостей. Не беспокоясь, вернутся те с победой или поражением. Заботился он лишь о старике Вито, единственном существе, которым действительно дорожил.

Интуиция шепнула, что белые красавцы уже взяли в кольцо и почти готовы к смертоносному прыжку. Не медля ни секунды, женщина отточенными движениями сплела сложный узор, специально вложив в него максимум силы, чтобы увеличить радиус поражения. Одновременно с рычанием, слившимся в единый прощальный рык, она выплеснула в стороны потоки искривленных молний, стрелами ушедшие между вековыми стволами. Жалобный вой оповестил, что удар достиг цели. Звери отступили, а их плач еще долго рассказывал округе о жестокости гостьи.

Неудивительно, что Шамэй лично вышел встречать ее. Заинтересовался. В отличие от мохнатой охраны, ему нечего было опасаться. Ни один стихийник, даже самый сильный, не мог причинить вреда узнику Шерумского леса. Вид он имел устрашающий — высоченный мужчина с огромными ручищами и черной густой бородой, прятавшей лицо. А в карих глазах читалась такая дикая ненависть, что любому местному храбрецу неделями бы снились кошмары после нечаянной встречи.

— Приветствую, осу Рата, — гостья не думала выказывать ни страха, ни почтения. Поздоровалась высокомерно и даже чуточку насмешливо.

— Снимите капюшон, Ваше Высочество, — брезгливо бросил тот в ответ. — Здесь не от кого скрывать лицо.

С легкой усмешкой женщина выполнила требование, позволив густым черным волосам рассыпаться по плечам.

— Не буду ходить вокруг да около, — объявила она, невольно вытянувшись струной. — Мне нужно то же, что и всем. Однако я попрошу больше.

— Сколько? — глаза мужчины стали еще страшнее.

— Десять капель.

По лицу обитателя чащи прошла судорога. Казалось, сейчас кинется на гостью и растерзает хрупкую фигурку в клочья. Однако он не сдвинулся с места, а лишь расхохотался. Громко. Сотрясая верхушки деревьев.

— Как ты смеешь, женщина, приходить ко мне с подобным требованием? — спросил он, презрительно скалясь. — Тебе нечего предложить взамен. Ты даже в собственном доме не имеешь власти.

— Зато я, по-прежнему, остаюсь целительницей, — ни один мускул не дрогнул на красивом лице. — Мне под силу лечить не только стихийников. Но и животных. Слышала, один твой питомец как раз нуждается в помощи.

Великан вздрогнул. Гостья ударила по самому больному.

— Хорошо, — произнес он через силу. — Поставишь Вито на лапы, получишь восемь капель.

— Десять, — повторила женщина. — Иначе даже осматривать волка не стану.

Шамэй помолчал с минуту, делая вид, что обдумывает ультиматум, но женщина знала — это игра. Представитель древнейшего Осеннего клана просто не мог согласиться сходу. Наконец, он нехотя кивнул и жестом велел идти следом. По выложенной неровными камнями петляющей дорожке. К мрачной пещере в черной скале. Путница слышала, что когда-то наверху располагался один из постов армейцев. Однако после прихода незваного стихийника, Ому пришлось смириться и с этой потерей.

Больного зверя в темноте пещеры она увидела сразу. Белый волк лежал на боку беспомощно поджав лапы. Он был огромен. Вдвое больше обычных собратьев, обитавших в лесах Левии. Клан Рата десятилетиями выводил этот вид хищников, скрещивая лучших представителей и отбраковывая неудачное потомство.

— Ш-ш-ш, — успокаивающе прошептала гостья, когда зверь оскалился, привычно обнажив два ряда стершихся клыков, следы которых некогда до смерти пугали жителей Шерума. Присела, подобрав длинный подол. — Тише, Вито, — скомандовала она, выставив над головой волка ладонь. Когда он послушно затих, тонкие пальцы легли на горячий лоб.

— Вылечишь его? — поспешил поинтересоваться хозяин, глядя, как женщина, прикрыв веки, что-то бормочет, едва шевеля губами.

— Поставлю на лапы, — усмехнулась она, повторив его же фразу. — На несколько месяцев. Максимум — на год. Его «болезнь» невозможно исцелить. Она называется — старость, — гостья извлекла из складок прозрачную склянку с темно-зеленой жидкостью. Брызнула на ладонь, смочила морду волка. Следующие несколько капель, упавших на нежную кожу, зверь жадно слизал. Задумчиво посмотрел в изумрудные глаза посетительницы и уткнулся носом в миску с остывшим супом, который несколько часов назад тщетно пытался скормить ему Шамэй.

— Возьмите, — целительница протянула хозяину склянку. — Добавляйте в питье по капле в сутки. Месяца на три хватит. Дальше подпитка уже не будет играть роли в любом случае. Что? — она лукаво улыбнулась. — Думали, Вито будет бегать от одного прикосновения? Нет, вам тоже придется поучаствовать в его спасении.

— Почему я должен верить, что ваше лекарство не подведет? — угрюмо поинтересовался Шамэй, когда они вышли на солнечный свет. — Ваши друзья не сдержали слово, данное моему дяде.

— О, небо! — воскликнула женщина, качая головой. — Не пытайтесь убедить меня, что вам есть дело до Борга!

— Да, он мужлан и дурень, — насмешливо процедил великан. — Но все-таки единственный родственник. Советники, в том числе ваша тетка, заключили с ним договор. И нарушили его.

— Он первый наплевал на условия соглашения, когда пытался убить детей.

— Их никто не заставлял посягать на территорию Борга.

— Хватить, осу Рата, — проговорила гостья с улыбкой на устах, но тоном крайне жестким. — Вы прекрасно осведомлены, что ваш дядюшка не изгнан со срединной территории, а лишь переселен в более глухое место. Кроме того, вы понимаете, что обманывать мне не с руки. Иначе никогда не смогу прийти сюда вновь. А теперь, прошу, расплатитесь за мои услуги.

Шамэй расплылся в ухмылке.

— Истинная Королева.

— Пока нет, — в глазах гостьи сверкнули нехорошие огоньки. — Но скоро буду.

❤️

В разгар рабочего дня улицы Шерума пустовали. Немногочисленные прохожие даже не пытались провожать взглядами фигуру в черном плаще. Люди привыкли, что бу, а тем более заезжие стихийники, предпочитали прятать лица. Никого не удивило и то, что женщина свернула к дому ру Фритт — владелицы популярной швейной мастерской. Сюда и от супруги городовика посыльные захаживали.

Гораздо больше странных посетителей, шерумцев интересовала сама владелица. Пятидесятилетняя Лира Фритт была местной достопримечательностью — женщиной-загадкой. Она жила в ореоле таинственности, завораживающей и притягательной. Той, что приносит дополнительную популярность. А еще позволяет клиентам похвастаться за чашкой ароматного чая, что их наряды шились у той самой легендарной мастерицы.

Несмотря на успех у шерумских богачек, жила ру Фритт обособленно. Никогда не устраивала званых вечеров и ни разу не пустила клиенток дальше рабочих комнат. И неважно, что происходили те из влиятельных кланов. Менее именитых заказчиц Лира принимала исключительно в мастерской, располагающейся в пятнадцати минутах езды от жилища.

Поначалу такая секретность привлекала в дом воров, однако, еще ни одному ночному гостю не удалось унести и безделушки. Попытав счастье однажды, незваные посетители старались обходить дом мастерицы стороной и никому ничего не рассказывали о неудачном вторжении. Только головами мотали, мол, понятия не имеют, о чем их спрашивают.

Происходила Фритт из семьи не нищей, но и не богатой даже по меркам ру. Отец держал маленькую хлебопекарню, мать работала няней в домах гу. Став взрослой, Лира выучилась на швею и долгое время гнула спину на городской фабрике. Там ее ценили. За оригинальные фасоны, что она придумывала. Однако повышать отказывались.

Но вдруг ситуация изменилась, как по волшебству. Лет двадцать или чуть меньше назад, женщина уволилась и открыла собственное дело. Успех пришел так быстро, что местным модницам казалось, будто они шьют наряды у Фритт уже лет сто. Дамы в очереди выстраивались, чтобы обновить гардероб, а заказы к важным праздникам делались за месяцы вперед. Не прошло и года, как Лира смогла позволить себе приобрести трехэтажный старинный дом на окраине Шерума с великолепным видом на реку, разделяющую основной город и лес.

Откуда у бедной фабричной работницы взялся первоначальный капитал на мастерскую, гадали все. Армейцы даже расследование провели, выясняя не ограбила ли кого странная ру. Однако, не нашли ничего противозаконного. Горожане же сделали иной вывод — деньги Фритт получила от богатого покровителя. В конце концов, внешностью природа швею не обделила, пусть и наградила красотой вызывающей — огненными волосами и чуть раскосыми зелеными глазами. Объяснение шерумцам, а особенно клиенткам мастерской, пришлось по вкусу. Загадочная история годами давала пищу для сплетен и все новых придуманных подробностей.

Как бы изумились местные дамы, если б узнали, что правда увлекательней вымыслов. Деньги Лира получила от стихийницы. Той, что сейчас переступала порог ее дома. А правильнее сказать — своего дома. Ведь Фритт здесь принадлежал лишь первый этаж. Два других были собственностью Принцессы Весны. Тайной собственностью.

Женщины познакомились восемнадцать лет назад. Когда одна не знала, как вырваться из замкнутого круга невеселой жизни, а вторая, будучи совсем юной, искала убежище в человеческом мире. Такое, которое в один прекрасный день могло стать настоящим домом. Увы, план не удалось воплотить в жизнь до конца, однако, тайным местом Веста все еще пользовалась.

— Как прошла встреча? — Лира вынырнула из глубины дома, едва за Принцессой закрылась входная дверь. — Я беспокоилась.

Несмотря на пропасть, разделяющую их по происхождению, женщины сумели подружиться.

— Замечательно, — Веста показала флакончик с кровью Шамэя. — Сторговались быстро.

— Значит, ты решилась, — вздохнула Фритт. План высокопоставленной подруги пугал ее, но кто она такая, чтобы высказывать мнение по столь серьезному вопросу?

— Знаю, назад пути не будет, но я не могу смотреть, как она уничтожает Дворец, — Ее Высочество с грустью заглянула в тревожное лицо Лиры. — Не говори ему, что я покидала дом. Когда спросит, что делала, скажи, готовила настой. Я устрою наверху беспорядок для правдоподобности. Понимаю, ты считаешь, что лгать своему мужчине неправильно. Но пока ему ни к чему знать все подробности плана.

Через полчаса, создав видимость кропотливого труда в лаборатории на втором этаже, Веста отперла дверь единственной комнаты в доме, доступ в которую не имела даже немая служанка, полностью преданная госпоже. Впрочем, та не смогла бы попасть внутрь, даже если б захотела. Охранных заклятий в доме (а в этом помещении особенно) было поставлено столько, что даже высшему стихийнику, нарушившему границу, пришлось бы несладко. Что уж о людях говорить.

Внутри комнаты не было мебели. Не было окон. На старых потрескавшихся половицах стояла только одна вещь — невиданной красоты Зеркало, излучающее золотистое свечение. Одно из трех потерянных. Впрочем, этот «Путь Королей» и впрямь имел право так называться. О судьбе двух других знали многие. Об этом, лишь четверо, считая Лиру.

Веста внимательно посмотрела отражению в глаза. Усталость, прятавшаяся в их уголках, не пришлась Принцессе по вкусу. Не время для слабости и отдыха. Поэтому гневно встряхнув густую шевелюру, она положила ладонь на холодную поверхность.

— Дворец Весны! — приказ прозвучал грозно, по-королевски.

По другую сторону зеркального коридора ее уже ждали. Правящая в сезоне Королева сидела на зеленом диванчике и нервно постукивала отполированными ноготками по валику. Жидкие волосы, с трудом уложенные парикмахером в пышную прическу, сегодня украшали цветы черемухи, делая Эллу похожей на горничную в чепце. Интересно сколько она тут просидела? Впрочем, упрямства представительницам клана Монтрэ всегда было не занимать.

— Явилась, — протянула Королева, распрямляя плечи. — Позволь узнать, где была? Не вздумай утверждать, что в гостях у Майи. Тебя ни разу не видели выходящей из Зеркала на параллели Торы!

— О! Ты наняла сыщиков? — развеселилась Веста, правда, больше для вида. Участие сотрудников объединенной канцелярии сейчас было лишним. — А сама проследить мой путь не пробовала?

— Да как ты смеешь! — вспылила Элла и тут же побагровела, сообразив, что попалась на провокации, как девочка. Непринятая Шаром Стихий, она не могла обладать множеством дополнительных возможностей, присущих Повелителям Времен Года. В том числе, умением отслеживать путешествия через Зеркала. — Но ничего! — процедила Королева сквозь зубы. — Рано или поздно я выясню, кто твой тайный друг. И тогда вам обоим несдобровать! Вы бы не прятались, если бы ваши отношения не нарушали приличия!

— И это говорить та, чья мать годами была посмешищем для Дворца? — припечатала Принцесса, зная, что этот факт сводит Эллу с ума до сих пор. Когда-то Веста жалела дочь отцовской подруги из-за сыпавшихся на нее насмешек. Но времена изменились.

Королеве понадобилась вся выдержка, чтобы не кинуться на родственницу. На лице не дернулся ни единый мускул, но глаза не сумели скрыть ярость.

— Оставим прошлое, — проговорила она через силу. — Я хотела представить тебе моего нового помощника. Хотя, о чем это я? — гнев сменило злорадство. — Ты ведь знакома с Фином Майли? Это же его ты бросила за неделю до свадьбы.

— Ваше Высочество, — высокий мужчина с гривой черных, как смоль, волос появился из-за ширмы, скрывающей дверь в лабиринт Королевских коридоров, и отвесил бывшей невесте наигранный поклон. — Рад новой встрече.

Веста не шевельнулась. Наглость Эллы повергла в шок. Мало того, что притащила сюда несостоявшегося супруга, так еще позволила ему подслушивать. А Фин почти не изменился за восемь лет. Все такие же вычерченные скулы, идеально ровный нос. Только чуть заметная сеточка морщин появилась под бледно-зелеными глазами. Сколько ему сейчас? Сорок два? Сорок три? Как же им когда-то восхищался Мартэн. Особенно умением ставить в тупик оппонентов, а еще способностью развлекаться без устали до утра. Братец мечтал породниться с Фином. До гробовой доски не смог простить Весте расстроенной свадьбы и вынужденного отъезда закадычного приятеля. Самолюбие Майли не позволило ему остаться жить во Дворце после скандала.

— Так и будешь молчать? — ехидно поинтересовалась довольная собой Королева. Этот раунд однозначно остался за ней.

— Не перехитрите друг друга, — посоветовала Веста, прежде чем направилась к выходу.

— Кстати, — крикнула Элла ей в спину. — Я распорядилась, чтобы тебя больше не пускали в Зеркальный зал. Забудь о тайных прогулках. Как думаешь, твоего разлюбезного надолго хватит? Мужчины не любят оставаться в одиночестве.

Принцесса не стала оборачиваться. Побоялась не сдержаться и выпустить в Королеву потоки молний, не снившиеся волкам из шерумского леса.

До личных покоев на восемнадцатом этаже Веста дошла, не замечая от гнева ничего вокруг. Сбросила плащ у порога, прошагала в самую дальнюю комнату, служившую будуаром. Села за столик у зеркала, мрачно оглядела пылающие щеки. Подумалось, что хорошо бы подняться в сад, занимающий почти треть следующего этажа. Уход за цветами всегда помогал успокоиться и собраться с мыслями. Впрочем, нет. Сначала она сделает то, что должна. Не стоит больше откладывать.

Левая рука нащупала склянку с кровью представителя Осеннего клана Рата, от которого отскакивала даже сила Королей, правая потянулась к небольшой квадратной коробочке на столе, где пряталось еще одно зеркало. Самое обычное. На первый взгляд. Мудрецы не зря говорят, что самое ценное лучше хранить у всех на виду. По приказу Эллы покои Весты уже не раз перерывали сверху донизу, простукивали стены в поисках тайников. Однако, никому и в голову не приходило искать двойное дно в обычной безделушке.

Принцесса извлекла овальное стекло из углубления, перевернула его. Подула на внутреннюю сторону и, трижды постучав, мысленно представила морщинистое лицо Майи, подрисованные брови, выцветшие голубые глаза.

— Послание, — шепнула Принцесса Зеркалу, с удовлетворением наблюдая, как по стеклу прошла рябь. — Прости, тетушка, что не говорю тебе этого лично. Знаю, будешь возражать и отговаривать. Поэтому просто прошу исполнить все в точности, как я сейчас скажу. Не подведи, коли не хочешь, чтобы я повторила судьбу брата.

Проговаривая вслух задание для Майи, Принцесса окончательно утвердилась в мысли, что приняла единственное верное решение. На душе стало чуточку легче. Поэтому постучав по зеркалу второй раз, Веста выглядела спокойнее. Теперь она требовала визуального контакта.

— Добрый вечер, Веста, — вежливо отозвался осколок «Пути» голосом Грэма. Через секунду Зеркало показало и его вечно небритое лицо. Впрочем, щетина стихийнику всегда шла. Подчеркивала природную мужественность. — Что-то случилось?

— Ничего из ряда вон, — не моргнув глазом, солгала Ее Высочество. — Хочу сообщить, что тебе пора готовить ученицу к ответственному заданию.

— Ты не передумала использовать Мари? — Весте почудились печальные нотки.

— Мы с ней заключили сделку, если ты не забыл. Свою часть я выполнила. Теперь ее очередь. И не смотри на меня так, защитник юных сироток. Если девочка не устроит самодеятельности, с ней ничего не случится. Поэтому постарайся доходчиво объяснить ей этот факт. Никому из нас не нужны лишние сложности.

— Мари и послушание не слишком сочетаются, — хмуро усмехнулся Иллара. — Эта дочь Зимы избегает проторенных дорог.

— Наслышана. Однако, пусть прибережет новые выкрутасы для своих Величеств.

— Ты сообщила Инэю, что заберешь его подданную уже в ближайшее время?

— Нет, — брови Весты сошлись в одну линию. — Ты уж передай это своему Королю сам. У меня пока нет ни малейшего желание обсуждать с ним что-либо. К тому же, у Инэя сейчас столько забот в связи с предстоящей свадьбой, что отвлекать его на земные дела было бы настоящим кощунством.

— Сколько сарказма, — покачал головой Иллара.

— Прости, — сбавила обороты Принцесса. — Не хотела выплескивать на тебя раздражение. Чем дальше, тем больше чувствую себя героиней низкопробной пьески.

— Уверена, что тебе не нужна помощь?

— Знаю, Грэм, ты говоришь искренне, — Веста не удержалась от тяжелого вздоха. — Однако, единственное, что мне требуется — это невмешательство. Ты всегда был верным другом, но наступают моменты, когда каждый должен блюсти интересы своего Дворца.

Не дав Грэму ответить, Принцесса накрыла Зеркало ладонью. Глаза предательски защипало. Она умела быть сильной. Но иногда и ее хваленая выдержка давала слабину. Слишком многое произошло за последние полтора года. Слишком часто приходилось забывать про собственную гордость. Думать о чужих проблемах, а не заниматься своей жизнью.

Теперь еще Элла сделает все, чтобы не пустить ее к Зеркалу. Впрочем, так ли это сейчас важно? Личная жизнь дала трещину. Что-то изменилось в отношениях, и без того очень непростых, пропитанных горечью и болью. Вот только когда и почему это произошло, она не понимала. Ведь чувства не угасли и даже не притупились. Он никогда не откажется от нее. А она всегда к нему возвращается, измучавшись от тоски. Быть может, просто запретная любовь не может быть счастливой до конца? Или же она была проклята с самого начала? Разве они не получили тому доказательство, окрашенное невинной кровью?

Нет! Веста резко поднялась, сжимая кулаки. Она не сдастся. Никогда. Ее обреченная на вечную тайну любовь была единственным светом в полной притворства жизни. До самой смерти она не откажется от того, любить которого не имеет права по статусу. Никому этого не отнять. Ни людям. Ни стихийникам. Ни небу.

Глава 2. Смерть на троне

День в Погодной канцелярии не задался с утра. Из-за царящей во Дворце нервозности, связанной с подготовкой к Королевской свадьбе, склянки падали из рук, котлы плевались кипящей жидкостью, стихийники бесконечно натыкались друг на друга. А к полудню в одном из залов в закваску вьюги умудрились дважды добавить сок одуванчика. Совершили страшное преступление, ведь горькие травы плохо взаимодействовали с морской солью — основным компонентом погодных зелий. Сначала постарался новичок, потом его куратор, упустив момент, когда ученик положил в котел очередной ингредиент. Разумеется, гораздо увлекательнее было наблюдать за пухлощекой блондинкой с кокетливой улыбкой в другом углу.

Зелье разбушевалось на славу. Грохот взрывов сотрясал канцелярию и нижний этаж клана Дората целый час. Погодники не рискнули сунуться внутрь опасного зала, выжидали, пока закваска выдохнется и угомонится самостоятельно. Когда запал от переизбытка одуванчика сошел на нет, пришлось констатировать, что капитального ремонта не избежать. Хэмиш Альва с тоской в глазах вписал очередную статью расходов в уже имеющийся длинный список. А его сотрудники возблагодарили небо, что им достался столь выдержанный начальник. Покойный Иган Эрсла половину работников велел бы в подземелье отправить после такого переполоха.

Спустя пятнадцать минут стихийники вернулись к прерванной работе.

— Нужно внимательнее за учениками следить, — многозначительно изрек Эж Юнт, три месяца назад назначенный куратором группы из четырех несовершеннолетних стихийников. Ему недавно стукнуло двадцать три года, однако, он умел привнести в любую беседу столько назидательности, что и старому брюзге не снилось.

— Точно, зу Юнт, — поддакнул начальнику тощий блондин Вик Волонтрэ и сделал предостерегающий знак Мари, чтобы не смела открывать рот.

Девушка презрительно сузила глаза, но смолчала, мрачно наблюдая, как за спиной куратора Ульх Мурэ кладет в закваску северного ветра красный шиповник вместо розового. Зелье можно было считать испорченным. Не взорвется, конечно, но и толку не будет. Только зря ингредиенты переведены. Мари тоже не была в восторге от Эжа, доставшегося в наставники вместо обещанного Хэмиша (после нового назначения тому стало не до учеников). Но вредительство Юнту исподтишка считала плохой идеей.

Клан Волонтрэ служил в канцелярии верой и правдой несколько веков. Поэтому семнадцатилетний Вик находился здесь на особом положении. Благодаря природному обаянию, он блестяще пускал пыль в глаза большинству сотрудников. Включая Эжа. Тому и в голову не приходило, что лучший ученик способен на подлость. План был прост. Чем больше зелий испортят ученики, тем выше шанс избавиться от идиота-куратора и получить в наставники кого-то более опытного и менее болтливого. Сам Вик, разумеется, не допускал ошибок. А остальным давал неверные подсказки.

Но, к его великому сожалению, «помощь» принимал лишь доверчивый Ульх — младший брат секретаря Короля. Сам он оказался никчемным начинающим погодником. Мари в нашептываниях не нуждалась. Во-первых, и успела поднатореть в составлении заквасок за последние месяцы. Во-вторых, если чего-то не понимала, наученная неудачным опытом, обращалась к куратору. Эж только радовался, получая возможность просветить пытливую ученицу.

У четвертой участницы группы — Дайры Норди с заквасками не слишком ладилось, но она быстро разгадала тактику Вика и предпочитала делать собственные ошибки. Нет, ее работы больше не разносили шкафы. Королевский лекарь Хорт еженедельно снабжал девушку лекарством, блокирующим искаженную силу. Поэтому Норди могла трудиться в канцелярии без ущерба для сотрудников и мебели. Дайра, по-прежнему, не посещала практические занятия Грэма, ходила лишь на теоретический курс Высшей школы. Взрослые так и не сумели найти ответа, отчего искажается ее сила, и будь на месте Норди другая стихийница, давно бы посадили под домашний арест. Однако для сестренки будущей Королевы сделали исключение.

Мари вздохнула. Еще полгода назад она могла дать на отсечение голову, что Инэй не женится на Кире. Но поди пойми этих мужчин. Через месяц, как только минет год со дня смерти Хлады — кланы Дората и Норда породнятся. К неописуемой радости Северины и Рейма. Паучиха светилась от счастья, едва не прыгая, как мячик. С другой стороны, в последние месяцы у нее было мало поводов для веселья. Лишенная власти, большую часть дня она проводила в собственных покоях. Свиту из юных стихийников почти не вызывала. Зато музыкантам и поэтам, которым приходилось развлекать Ее вздорное Величество, здорово доставалось.

Закончив с закваской, Мари побежала вниз — на тренировку к Грэму. После памятного «лечения» Яна Дондрэ, учитель практически не повышал на нее голоса. Ошибки критиковал аккуратно, однако неизменно оставлял на дополнительные занятия, где из раза в раз заставлял отрабатывать один единственный узор — морозного северного ветра. Девушка не спрашивала причину одержимости этим плетением. Сама догадалась, оно связано с будущим заданием Принцессы Весны.

Вот и сегодня, спровадив Дронана Лили, учитель велел стихийнице задержаться.

— Я усложню тебе задачу, Ситэрра, — объявил он, извлекая из потрепанной дорожной сумки белый шарф. — Пора учиться создавать погоду с закрытыми глазами.

— Зачем? — удивилась Мари, никогда прежде не слышавшая о подобных упражнениях.

— Чтобы отточить мастерство, — пояснил учитель небрежно, но стихийница почувствовала фальшь.

— Хотите сказать, это умение мне скоро понадобится?

Лоб Грэма прорезала вертикальная морщинка.

— Никогда не знаешь, что и когда может пригодиться, — проворчал он, завязывая ученице глаза. — Ну-ка повернись. Точно ничего не видно? Отлично! А теперь сосредоточься на узоре. Не торопись. Не глядя на пальцы, работать труднее.

— Конечно, — хмыкнула Мари, уверенная, что создаст повторяемый по сто раз на дню узор и в кромешной тьме. Она и раньше на пальцы не смотрела.

— Говорю же, не торопись! — повысил голос Грэм, едва девушка начала первые манипуляции. — Уже три ошибки! Стой! У тебя сейчас выйдет буря с западным ветром!

— Неужели? — Мари, не поверив, стащила повязку и сконфуженно закусила губу. По залу летали первые снежинки. — Но мне казалось, я не сделала ни одного лишнего движения.

— Что ж, — печально констатировал Грэм. — Значит, что нам придется проводить больше времени вместе. Надеюсь, у тебя не было планов на ближайшие вечера?

— Я попробую перекроить расписание, — хихикнула девушка, готовясь приступить к новой попытке создания морозного ветра.

Нет, планов у Мари не имелось. Кроме того, компания Грэма вдохновляла больше коротания вечеров в приюте. За пять месяцев там ничего не изменилось. Юта Дейли совала любопытный нос в каждый закуток и устраивала взбучки при малейшей провинности. Взрослые сиротки подчеркнуто игнорировали младшенькую, старались спихнуть побольше домашней работы. А по ночам встречала крохотная комнатка с шершавыми стенами и видом на лиловые башни Академии Стихий…

В этот вечер занятия закончились позднее обычного, однако добиться успеха не удалось. Пальцы непривычно ныли, кожа вокруг глаз чесалась от шарфа, а требуемый ветер так и не соизволил появиться. Иллара воздержался от упреков, но по его плотно сжатым губам Мари поняла — Грэм ожидал большей прыти. Слишком привык к демонстрации выдающихся результатов ученицы.

К себе Мари возвратилась, когда теплое, почти Летнее солнце собралось покинуть владения Королей. Девушка задержалась у окна, чтобы полюбоваться закатом, и тут же пожалела об этом. Сегодня светило раскрасила небо в кроваво-алый цвет. Насыщенный и невероятно густой. От позвоночника до макушки резво проскакали мурашки. В голову постучалась сумасшедшая мысль о зловещем предзнаменовании.

— Глупости! — одернула себя стихийница, стукнув по лбу, и принялась переодеваться в домашнее платье. Не хватало только уподобиться бестолковым девицам из канцелярии, верящим во всякую чушь, вроде пролитого не к добру погодного зелья или рассыпанной морской соли.

Сиротки поужинали и разбрелись по спальням, оставив гору посуды и заляпанный жирными пятнами пол. Мари не сомневалась, вредные соседки нарочно его пачкали, чтобы усложнять ей задачу. Однако молчала, избегая открытых конфликтов. Не забыла разговор с Королем. И намеки, что ее имя постоянно всплывает к месту и не очень.

Мысленно призывая громы и молнии на головы Юты и остальных (мечтать о карах для врагов ведь никто не запрещал), Ситэрра вооружилась пустыми ведрами и отправилась качать воду. Пока натренированные руки механически выполняли привычные движения, голова занялась анализом. Благо материалом Грэм ученицу снабдил. Не нужно быть гением, чтобы сделать простой вывод. Выполнять задание Принцессы придется закрытыми глазами. Чтобы не знать, где именно будут проводиться Зимние манипуляции. Впрочем, этот вопрос Мари и так мало интересовал. Королевских тайн ей хватило в прошлом году. Надолго.

Вспомнив недобрым словом собственный талант оказываться при разговорах, непредназначенных для посторонних ушей, девушка приступила к мытью посуды. Руки послушно принялись за дело, не мешая голове продолжать рассуждения. Из сегодняшнего поведения учителя стихийница поняла кое-что еще. Раз Грэм с небывалым остервенением приступил к усложненным тренировкам, значит, до перехода под начало Весты осталось недолго. Мари не знала, радоваться этому или огорчаться. С одной стороны вырваться из ненавистного Дворца хотелось неимоверно. С другой, перспектива быть втянутой в опасные интриги, настораживала. Но сделка, есть сделка. Нужно выполнять обязательства.

Осторожные шаги слишком поздно проникли сквозь путы непростых мыслей, напомнив те другие — в тишине двух спящих Замков. Тарелка взлетела в воздух. И прежде, чем она с тоскливым звоном закончила существование на полу, пальцы сплели узор заморозки. Не смертельной. Но способной остановить неприятеля.

— Эй-эй, Ситэрра! Ты чего?! Это ж я! — возмутился стражник Бо Орфи, которому невероятно повезло, что юная стихийница обладала колоссальной реакцией. Только благодаря этому его лицо не покрылось коркой льда. Зато подверглось иной атаке. — Тряпкой-то за что? — толстяк обиженно вытер мокрые щеки. — Я ж в гости зашел!

— Никогда! — Мари снова замахнулась на Бо, пытаясь совладать с обезумевшим сердцем. — Не смейте подкрадываться! Ясно?!

— А то, — проворчал стражник после паузы, сообразив, наконец, за что удостоился столь теплого (вернее, мокрого) приема. — Прости. Я просто не хотел внимания привлекать. А то эта — зу большое пятно — опять явится гадостями бросаться.

— Ужинать будете? — спросила Мари примирительно. Стало неловко за крики и тряпку. Да, проснувшиеся воспоминания о преследовании Эрслы перепугали до колик, однако сие — не повод кидаться на подвернувшихся под руку стихийников. — Тут пироги остались. С картошкой и творогом.

— Не откажусь, — крякнул Бо, присаживаясь на жалобно скрипнувший стул. Большие руки легли на исчерченную царапинами столешницу, пальцы принялись отбивать нетерпеливую дробь.

Мари, немного успокоившись, улыбнулась про себя. Наверняка, стражник нарочно пожаловал в столь поздний час, по опыту зная, что Юта любила ложиться спать рано, а после ужина в приюте всегда оставалось что-нибудь вкусное.

— Как жизнь, зу Орфи? — решила девушка проявить вежливость, устраиваясь напротив Бо, после того, как расставила угощения и приготовила ромашковый чай для себя (чтобы лучше спалось) и вишневый с терпким ароматом для стражника.

— Разве это жизнь? — проворчал тот, двигая блюдо с пирогами ближе. — Все с ума посходили из-за свадьбы. Одни скандалы. Вчера только полночи главного портного — Сонна Шиви в чувство приводили. Волосы на себе рвал, кричал, что уедет на срединную территорию после такого унижения. Еле уговорили не поднимать шум.

— Что-то со свадебным платьем? — Мари с улыбкой посмотрела, как Бо одним махом запихнул в рот целую ватрушку. Стихийнице всегда нравилось смотреть, как тот ест. Было в этом что-то жизнеутверждающее.

— Верно. А еще с чьими-то мозгами. Норда совсем стыд потеряли. Понятно, что вот-вот с кланом Дората породнятся. Но ведь и приличия надо соблюдать, — стражник залпом осушил чашку и потянулся к чайнику, предусмотрительно оставленному Мари на столе. — Ты только представь, Рида Норда в клочья разорвала платье на примерке. Додумалась сказать, что Шиви пытается вырядить ее драгоценную доченьку в безвкусное тряпье! От Рейма наши ребята тоже воют. Он уверился, что имеет право отдавать приказы. И куда только Его Величество смотрит. Хотя, — Бо понизил голос, — странный он в последнее время. Будто тело тут, а голова в другом месте.

— Вряд ли это из-за свадьбы, — Мари озадаченно нахмурилась. И впрямь странно. Никто бы не заставил Инэя жениться на Кире против воли. Пять месяцев назад он прилюдно доказал, что способен легко поставить на место единственного человека, который (как ранее казалось) имеет на него влияние. Стало быть, грядущий брак тут ни при чем. Неужели опять проблемы с Дондрэ? Стихийница поежилась. Она не видела наследника с декабря и, честно признаться, не жаждала новой встречи. Слишком уж часто мальчишка втягивал ее в неприятности.

— А я ведь к тебе не сплетнями поделиться зашел, — Орфи и думать забыл о Короле. — Держи, — он протянул запечатанный конверт без единой надписи. — Тайная почта, так сказать. Только тссс! И прячь, прячь быстрее! — зловеще прошипел Бо. — Все, — тут же заговорил он будничным тоном, — мне пора на боковую. Завтра в подземелье дежурю. В судебной комнате ежеквартальное заседание будет. Сам Его Величество пожалует — на два последних дела.

— Кто преступники? — поинтересовалась Мари из чистой вежливости, видя, что Бо не прочь поделиться и этой информацией. Хотя ее саму гораздо больше интересовало содержимое загадочного письма.

— Джеб Лоэ и Вилан Герта, — охотно отозвался стражник, задвигая за собой стул. — Помнишь, как их Зимой арестовали? Почти полгода прошло. По закону нужно либо освобождать, либо продлить срок заключения. Первого, думаю, выпустят. Второму еще придется посидеть. Вряд ли Король позабыл декабрьский пепел. Эй, ты чего приуныла? Тот день на память пришел?

— Представила довольное лицо Верны Лоэ, — не моргнув глазом, соврала Мари.

— Не стоит быть злыдней, как она, — попенял маленькой подружке Орфи, пытаясь спрятать в бороде лукавую улыбку. — Тебе не пойдет вечно перекошенное лицо.

Однако именно с таким лицом стихийница вернулась к себе в спальню, когда убрала со стола и отмыла от пятен пол. Плюхнулась на кровать, не раздеваясь, ударила кулаками по постели. Рассказ Бо о несостоявшемся главном погоднике вырвал глубоко спрятанные воспоминания. О дне, думать о котором стихийница себе запретила. По крайней мере, до совершеннолетия. Чтобы оставшиеся два с половиной года пожить в спокойствии. В относительном, разумеется, учитывая врожденную способность оказываться в гуще событий.

Эльмар Герт. Племянник арестованного погодника. Форменный мерзавец и жених, навязанный паучихой. И почему Инэй не запер мать в покоях до того, как она шантажом заставила любимую игрушку подписать свадебный договор? Мари закрыла заслезившиеся глаза и сделала глубокий вдох. Нет, будущий супруг не досаждал. После памятного дня стихийница видела его всего три раза. Подходить на людях Эльмар не смел, но его губы уродовала кривая усмешка, а во взгляде читалась неприкрытая злоба. Ух! Как же хотелось отморозить наглецу вечно сморщенный нос. Чтобы совсем отвалился!

Мари отлично понимала, почему старается не думать о будущем браке. Она не видела выхода из западни. Договор расторгнуть невозможно. Сбегать бесполезно. Сыщики из объединенной канцелярии отыщут и под землей. Оставалось лишь убить жениха. Стихийница усмехнулась сквозь слезы. Был момент прошедшей Зимой, когда она всерьез обдумывала данный вариант — после встречи в пустом коридоре с бабкой Эльмара Орузой. Старуха с глупыми девчачьими локонами схватила девушку за шею костлявой рукой. Приблизила к себе и потребовала, чтобы та пришла к ним вечером в дом. Видите ли, внуку нужна моральная поддержка после ареста дяди. А что вдохновит его сильнее, чем подаренная Королевой игрушка?

Разумеется, Мари и не подумала выполнять мерзкое распоряжение. Вывернулась из цепких пальцев, оставивших на шее долго саднившие царапины.

— Я не ваша собственность! — объявила она Орузе, отскочив на безопасное расстояние.

— Ты заплатишь! — пообещала старуха, шипя гадюкой. — Придет день, и ты будешь валяться у меня в ногах, моля о милости!

Погрузившись в тяжкие мысли, Мари не сразу почувствовала, как в кармане потеплело. Сработал осколок «Пути Королей», подаренный на день рождения Грэмом. Девушка стремительным движением извлекла его из мешочка, специально сшитого для ценной вещицы. Глянула на того, кто хотел пообщаться, и на душе стало так же тепло, как и ладони от особенного зеркала.

— Рада тебя видеть, Ной! — поприветствовала Ситэрра друга из Летнего Дворца. Розовощекий парень с живыми, цвета морской волны глазами выходил на связь два-три раза в неделю. Это позволяло получать информацию от всех троих друзей, а еще помогало выговориться и не сойти с ума от давящих стен ненавистного Дворца.

Сначала Ури делился собственными новостями, затем зачитывал письма от Тиссы из Академии. Весенняя подружка писала часто, обращаясь одновременно и к Ною, и к Мари. Рассказывала обо всем, что происходило в любимом ими лиловом Замке. Передавала приветы от Далилы. Правда, только Ситэрре. С Ури Вилкок, по-прежнему, не общалась. Однако, тот факт, что именно он пересказывает ее новости Мари, по всей видимости, девушку не смущал. В первое время Ной краснел и заикался, встречая в письмах Тиссы имя Далилы. Потом перестал. Лишь тихо вздыхал иногда, что не ускользало от внимательной Мари.

Вот и сегодня она сразу заметила, что друг встревожен.

— Ты еще не слышала новости? — выпалил он на ее вопрос. — Родителям только что сказали! Говорят, еще не было официального объявления. Только сообщения Королям!

— О чем? — Мари не понравилась интонация Ноя. Стряслось что-то крайне серьезное.

— Королева Сентябрина умерла.

— Не может быть! — задохнулась стихийница, подпрыгнув на кровати.

В самом деле — разве это могло быть правдой? Повелительница Осени казалась вечной.

— Прямо на троне, — зловеще зашептал Ной. — Даже лекарь добежать не успел.

— От чего?

— Сказали — удар. Она же была очень старой, — Ури вздохнул. — Мама говорит, мы поедем на похороны вместе с Их Величествами.

— Ох, надеюсь, меня туда не потащат, — простонала Мари.

— Наоборот, это было бы здорово! — просиял Ной. — Хоть встретимся. По-настоящему.

Но Мари была иного мнения. Уж если Королевские праздники с ее участием превращались в трагедии, чего тогда ждать от погребальной церемонии?

Обычно друзьям приходилось перебивать друг друга, но сегодня разговор не клеился. Не из-за печальной вести, нет. Нечто иное не давало стихийнице сосредоточиться, кололо иглами виски, надоедливо копошилось в голове. И лишь попрощавшись с другом, Мари сообразила, что так и не прочитала таинственное письмо.

Пробежав глазами первые строчки — ровные, словно выведенные по линейке — девушка подумала, что спит и видит нереальный сон. Пришлось перечитать снова, и опять не поверить. Лишь с третьей попытки, стихийница убедилась, что не бредит, и письмо, действительно гласит следующее:

«Дорогая, Мари. Мы встречались прошлым Летом, хотя почти и не общались. Меня зовут Майя Верга. На днях ко мне приезжала наша общая знакомая из Академии. У нас был очень длинный и не простой разговор. Тот, которому следовало состояться еще десять лет назад. Я понимаю, насколько тебе трудно сделать первый шаг. Однако нам нужно поговорить, дитя. Я постараюсь придумать способ, чтобы тебя прислали с поручением на срединную территорию. Очень жду встречи».

Мари просидела на смятой постели еще минут двадцать, сжимая в руке письмо, прежде чем окончательно поверила, что оно прислано предполагаемой бабушкой. Эта была еще одна тема, о которой стихийница старалась не думать. Словно в шкатулку сложила информацию и заперла на замок до лучших времен. Не потому что не хотела анализировать. Боялась.

Страхов было два. Какой из них сильнее, Мари и сама не могла точно сказать. Первый заставлял леденеть кровь, при мысли, что убийцей матери окажется отец, кем бы он ни являлся. Жить с таким не пожелаешь даже злейшему врагу. Второй страх причинял невыносимую боль тоскующему по ласке сердцу. Юная стихийница отчаянно нуждалась в заботе кого-то любящего и родного. Но еще сильнее боялась поверить в наличие бабушки. Вдруг ошибка? Не лучше ли терпеть старую, привычную боль, чем получать новые раны?

Мари уснула, не раздевшись и не потушив светильник. Приснился падающий с неба пепел. Кровь на Шаре Стихий. Белая фигура в кошмаре ночи. А потом пошел снег, накрывая серое месиво под ногами, и на душе сразу стало легче. Как и в прошлый раз — пять месяцев назад. Зима — не зло, напомнило подсознание. Надо лишь в это поверить.

Глава 3. Осенний лабиринт

Мари поморщилась, глядя на хмурое отражение в зеркале, и сердито тряхнула головой, но должного эффекта не добилась. Черные пряди не взметнулись привычной волной, не запрыгали по худым плечам. Сегодня их зачесали назад и собрали в тугой узел на затылке, стянув кожу до ноющей боли. Руки так и чесались выдернуть длинные шпильки. Но делать это запрещалось категорически. На погребальной Королевской церемонии стихийникам следовало выглядеть строго. Доставляло неприятности и новое белое платье с тугим высоким воротом. Будто обещанный Эльмаром ошейник на шее застегнули.

Чуть-чуть сглаживали раздражение плащ и перчатки по локоть сочного лилового цвета. Как школьная форма в Академии. На скорбное действо подданным почившей Королевы полагалось являться в традиционных Осенних плащах. Всем остальным — в нейтральных. Мари постаралась максимально скрыть белый цвет под лиловым. Но все равно осталась недовольна общим обликом. Слишком уж взрослой она выглядела с новой прической. Незнакомой и холодной. Отсутствие черной гривы спрятало Весну, а глаза цвета стен Зимнего Дворца казались огромными.

И как Мари смела надеяться, что не попадет в Королевскую свиту? Разумеется, Ее мерзкое Величество не стала нарушать традицию и тащила на похороны привычную компанию. И если против Дронана Ситэрра не возражала, то от присутствия Дайры хотелось взвыть. Ее компании хватало на работе. И пусть после Зимних событий Норди больше отмалчивалась, нельзя было предсказать, когда проявится вредительская сущность.

В Зеркальном зале, где собрались представители нескольких привилегированных кланов, настроение Мари испортилось окончательно. Стоило взглянуть на паучиху и семейство Дайры в полном составе. Северина выглядела непривычно мрачной. Двух престарелых Королев часто сравнивали, и кончина одной не могла не напомнить другой, что и она не становится моложе. На бледном от природы лице Рейма красовалось скорбно-пафосное выражение. Рида — все еще очень стройная женщина с белоснежными, как у старшей дочери, волосами недовольно косилась на кудри Дайры, падающие на лоб, но сделать замечание в присутствии чужих не смела. Зато Кира проявляла непробиваемое спокойствие и безразлично смотрела в одну точку, не реагируя на внешние раздражители.

Ждали Инэя. Полгода назад Северина не выдержала бы и отправилась в Осенний Дворец без сына. Но теперь терпела его очередную выходку. Но паучиха не была бы паучихой, если б не нашла, на ком отыграться. Мальчиком для битья стал Дронан Лили. Устав от ожидания, он принялся теребить пряжку на шее, пока плащ не съехал с острых плеч, распластавшись на белоснежном полу неуместным лиловым пятном. Для раздраженной Королевы это послужило сигналом к действию. Брызжа слюной от ярости, она двинулась на парня уродливой скалой. Скрючила старушечьи костлявые пальцы, того гляди шею свернет.

— Простите, Ваше Величество, — пятясь, заверещал Дронан. Не забыл, как Северина грозилась упрятать его родных в подземелье за новую провинность.

— Бездарный мальчишка! — выплюнула Королева и отвесила юному подданному звонкий подзатыльник, растрепавший светлые вихры. — Идиот!

— Я сожалею о своем проступке! — принялся уверять Лили, прижимая руки к вздымающейся от частого дыхания груди. — Клянусь, подобное не повторится!

Мари смотрела на парня со смешанным чувством жалости и отвращения. Стихийница отлично знала подлую паучью натуру Ее Величества, но все равно испытывала острейший стыд за поведение бывшего сокурсника. Она тоже боялась Королевы и исполняла рабские повинности, однако никогда не лебезила столь явно. Невыносимо хотелось отвернуться, но Мари заставила себя досмотреть представление с валяющимся в ногах у Северины Дронаном до конца. Вернее, до момента, когда перед подданными соизволил появиться Повелитель Зимы.

— Решил протереть собою пол, Лили? — насмешливый вопрос Короля застал присутствующих врасплох. Войдя в зал, Инэй не стал приковывать к себе внимание. Выждал несколько секунд, оценивая ситуацию. — Упражняешься в экзекуциях, матушка? — повернулся он к потупившей взгляд Северине. — Понимаю, отсутствие практики увеличивает азарт, и все же советую поумерить пыл. Посмотри, как раскраснелась. Вдруг сердце прихватит. Придется и нашему Дворцу рассылать приглашения на погребальную церемонию.

Бледно-розовый румянец, играющий на щеках Королевы, превратился в красноту, уродливо расползшуюся рваными пятнами. Подкрашенные губы сжались в жесткую линию. Одному небу известно, сколько сил потребовалось Северине, чтобы смолчать и не послать в обидчика лавину снега. Паучиха посмотрела на Инэя лишь, когда он отвернулся, чтобы отчитать Дронана. В голубых глазах мелькнула такая глубокая ненависть, что голову Мари пронзила жуткая мысль. Королева не просто недолюбливала старшего сына. Она его ненавидела. И если б могла — убила бы.

— Напомни-ка мне, Лили, — поинтересовался Король у Дронана, с лица которого схлынули все краски, — какой мой приказ был развешан по всему Дворцу пять месяцев назад? Я подскажу, юноша, — со вздохом добавил Его Величество, ибо подданный отчаянно открывал рот, но от страха не мог произнести и звука. — Я запретил детям Зимы выполнять приказы моей матери. Под страхом изгнания из Замка. Ответь мне, Лили, ты готов переехать на срединную территорию?

— Ваше Величество, — выдохнул Дронан, чуть не плача. — Прошу. Не надо.

Инэй хотел добавить что-то еще, но поймал взгляд Мари, страстно желающей прожечь на белом лбу дыру. Чтобы замолчал и перестал издеваться над невинным подданным. Ведь не на Дронана злится. Взгляды встретились лишь на миг, но Мари хватило и этого, чтобы почувствовать ледяной огонь двух синих айсбергов. Король отвернулся первым. Неизвестно, что именно он прочел в глазах пышущей от гнева девушки, однако потерял интерес к проштрафившемуся парню и снова переключился на мать.

— Еще раз увижу подобную самодеятельность, из охраняемых покоев переедешь в подземелье. Всем остальным хочу напомнить, — Его Величество обвел пронизывающим до костей взглядом притихших детей Зимы, — что не потерплю неповиновения. А для зу Лили сделаю исключение на первый раз. В силу юного возраста. Во второй — пощады не будет.

Мари не видела, как отреагировал на подобную «щедрость» Дронан, потому что продолжала наблюдать за Королем. Вот он кладет руку на Зеркало, вот клоунским кивком предлагает матери первой следовать в бывшие владения Королевы Сентябрины. Смотрела и не могла избавиться от ощущения, что это не последняя вспышка Инэя. Что же с ним происходит?

— А это не твое дело, Ситэрра, — сильная рука Грэма ловко взяла девушку за локоть и потянула к Зеркалу. И когда только учитель появиться успел? Ведь его не было в зале до прихода Инэя. И во время светопреставления он рядом с высокопоставленным другом не маячил. Ух! По-прежнему умудряется видеть ее насквозь. Плохо!

— Рада, что вы умеете читать чужие мысли, зу Иллара, — не удержалась стихийница от колкости. — Полагаю, этот ценный талант будет весьма кстати, чтобы не дать некоторым разрушить этот Дворец до основания.

— Интересно, я когда-нибудь сумею научить тебя уважать клан Дората? — прошипел Грэм Мари в ухо, продолжая подталкивать вперед.

— Уважению не учат, его заслуживают, — в тон ответила девушка, шагая внутрь «Пути Королей».

Внутри зеркального коридора стихийники двигались медленно, хотя многим это «путешествие» доставляло ощутимые неудобства. Задерживала процессию Северина. Плелась вразвалку, не торопясь. Наверняка, нарочно. За спиной Мари тяжело дышал Дронан. Стихийница помнила, как он повел себя в прошлый переход — из Академии в Зимний Дворец. С криком растолкал всех и пронесся вихрем. Теперь же вынужден был терпеть, чтобы снова не навлечь гнев Величеств.

Осенний Дворец встретил безумием красок. Стены зеркального зала полыхали ярко-алым огнем. С пола била в глаза насыщенная медь, даря агрессию и невероятный натиск. Зато ближайший коридор продемонстрировал бледно-желтый цвет с налетом угасающей зелени, отдавая сыростью и моросящим дождем. Мари невольно подумала, что нелюбимые снежные и легкие голубые оттенки гораздо спокойнее. И как дети Осени выдерживают будоражащие и дикие сочетания?

В Замке было тихо. Немногочисленные обитатели, облаченные в красные с оранжевой каймой плащи, хмуро глядели под ноги, не смея смотреть на гостей. Исключение составляли лишь четверо немолодых мужчин с одинаково суровыми, сосредоточенными лицами. Они сухо приветствовали вновь прибывших и провожали к подъемному устройству, объясняя, что прощание с Ее Величеством состоится под открытым небом. На площадке с левой стороны Дворца, где открывался великолепный вид на лес и море. Ее Величество любила там гулять в хорошую погоду.

— Задержитесь, зу, — самый пожилой осу преградил Мари, Дайре и Дронану дорогу. — Мне следует дать вам несколько указаний. Прошу, — он провел юных гостей в небольшое помещение овальной формы с ядовито-желтыми стенами, цветом напоминающими горьковатый лимонный десерт, который яу давали в Академии. — Хочу сообщить, как вам следует себя вести на церемонии. Вы ведь не почетные гости, а всего-навсего свита.

Мари ожидала, Дайра вспылит и просветит Осеннего господина, что приходится сестрой будущей Королеве, но та молчала, внимательно слушая наставления. Дронан тоже старался ничего не упустить и на каждое новое распоряжение машинально отвечал кивком. Возможно, поэтому старик-осу велел повторить только что сказанное именно Лили. Но не успевший прийти в себя Дронан принялся мямлить и все перепутал.

— Может, вы сумеете помочь юноше, зу? — мужчина повернул сердитое лицо к Мари и скрипуче отчеканил. — У меня создалось впечатление, что вы посчитали мою речь не достойной вашего внимания.

— Отнюдь, — стихийница нарочно вложила в интонацию максимум строгости, сдобренной высокомерием. С какой стати подданный другого Королевского клана пытается ее пристыдить? У него не больше прав на внимание, чем у майского жука, настырно жужжащего у окна. — Нам следует спуститься вниз, обогнуть Замок и встать на ступенях позади кресел для почетных гостей, — далее стихийница пересказала последовательность поворотов головы и поклонов, которые следовало продемонстрировать в качестве почтения усопшей. Запомнить это Мари, как обычно, не составило труда. — Полагаю, это все? — уточнила она, давая понять, что дополнительной задержки не потерпит.

В коридоре Зимних гостей не осталось. Все успели отбыть на подъемном устройстве. А кое-кто наверняка воспользовался лестницей. Все-таки внутри кабины умещалось максимум восемь взрослых. Мари недолюбливала этот механизм. Он скрипел и пошатывался, если те, кто тянул веревки, делали резкие движения. Неудивительно, что дома большинство стихийников предпочитала преодолевать этажи на своих двоих.

— Может, по лестнице? — неуверенно предложила Ситэрра, с недоверием косясь на открытые двери, приглашающие внутрь устройства. Но подданный клана Орса, ожидавший возвращения зу у овальной комнаты, схватил Дронана за шиворот и втолкнул внутрь.

— Прошу, — поторопил он девушек тоном далеким от дружелюбного.

Дайра пробубнила под нос что-то об Осеннем занудстве, но в кабину вошла. Мари ничего не оставалось, как последовать за ней. Осу закрыл двери с ужасающим скрипом, напомнившим тоскливый вой зверя, жаждущего утолить голод. Устройство дернулось и накренилось, заставив пленников издать дружный вопль.

— Спорим, они это нарочно? — процедил Дронан, когда кабина снова выровнялась и стала, дергаясь, двигаться вниз. Лицо парня приобрело цвет молодых салатных листьев, волосы надо лбом пропитались потом.

— Спорим, ты никому не посмеешь предъявить жалобу? — насмешливо отозвалась Дайра. Она стояла в углу, вцепившись в поручень. Выглядела немногим лучше Дронана — испуганные глаза, дрожащие колени. Однако даже страх не сумел перекрыть язвительность. — Скорее опять у Короля в ногах станешь валяться. Твоя жизнь ничего не стоит, Лили.

Мари хотела, было, ответить Дайре, припомнив какой-нибудь серьезный прокол. Но быстро передумала, решив не вмешиваться. Пусть Дронан сам дает отпор. Ему следует реабилитироваться после унизительной сцены. И парень действительно попытался это сделать, но заговорил загадками.

— Как и твоя жизнь, Норди. Ты ведь теперь порченный товар. Твои родители это понимают. Поэтому и договорились с Королем.

— Какой товар?! — прошипела девушка, гневно упирая кулаки в бока, как торговка с рынка в Орэне. Рассвирепев, она позабыла, что в дребезжащей кабине не следует отпускать поручни, и поплатилась за это. Когда та неожиданно остановилась, Норди рухнула назад, больно ударившись спиной и затылком о стену. — Ну берегись, Лили! — пригрозила она, барахтаясь в перекосившемся плаще.

Дронан быстро сориентировался и решил не дожидаться расправы. Благо пункт назначения был достигнут. Рывком распахнул двери и кинулся наутек. Дайра ринулась следом, но чуточку промахнулась и оставила внушительный клок фиолетовой ткани на крючке, предназначенном для сумок пассажиров.

Мари вышла из кабины нарочито медленно, чтобы продемонстрировать осу манеры истинной дочери Зимы. Расправила плечи, выпрямила спину и… остановилась, поведя себя не хуже Дайры — раздраженно топнула ногой. Их никто и не думал встречать. Убегающие в разные стороны коридоры с кроваво-красными стенами оказались абсолютно пусты. Нет, старик-осу, конечно, понятно выразился, что прощальная церемония состоится с левой стороны Замка. Вот только забыл сообщить, как выбраться на улицу. Впрочем, с поисками выхода пока в любом случае следовало повременить. Перво-наперво стоило отыскать бывших сокурсников. Мари прислушалась. Судя по звукам вдали, Норди сумела догнать Дронана и теперь пыталась отыграться за обидные слова. Интересно, кому придется хуже? Все-таки Лили в отличие от Норди обладал действующей силой.

Но оказалось, Дронан и не думал применять природные способности. Когда Мари прибежала на сдавленные крики в полукруглый зал, неприятели катались по уродливому черному с красными полосами полу, вцепившись друг другу в волосы.

— Ты заплатишь! Заплатишь! — грозилась Дайра, пытаясь лягнуть Дронана в живот. Тот коленками старался прижать ноги разбушевавшейся девушки и издавал звуки, похожие на приглушенное рычание.

— Хватит! — возмутилась Мари, качая головой. — Прекратите! Вы только посмотрите на себя! Как две свиньи! Серые!

— Какие? — хрипло переспросил Дронан. Крики Ситэрры возымели успех — драчуны, тяжело дыша, отпрянули друг от друга.

— Пыльные! — уточнила Мари. — И как вы в таком виде собираетесь появиться на церемонии?! Да вас оттуда выставят взашей! И меня заодно!

— Нет, — простонала Дайра, оценив ущерб. Плащ порван, платье покрылось серыми пятнами, кудри разметались в беспорядке. Завершала портрет кривая царапина, тянущаяся от носа к уху. Норди в ужасе коснулась ее, пытаясь наощупь понять, насколько все плохо.

— Вот ведь! — Дронан крутился на месте, как ужаленный, отряхивая пыль с одежды. — Откуда ее столько?! Осу не учат мыть пол?

— Не знаю! Зато зу точно не выдают пособие, как на нем кататься! — припечатала Мари и собралась добавить еще пару ласковых замечаний, но помешал странный шум коридоре, из которого она только что вышла. — Что это? Кто-то пришел за нами?

Позабыв о спорах, троица ринулась на звук, даря пыльному полу отпечатки подошв. В дополнение к тем, что они уже оставили, двигаясь в противоположном направлении. Странно-то как, будто по этому этажу неделями никто не ходил. Мари хотела озвучить пугающую мысль, но дыхание перехватило от неожиданности. Они едва успели притормозить, чтобы не врезаться в препятствие — красную стену, перекрывшую путь к подъемному устройству.

— Может, мы коридор перепутали, — почти без надежды в голосе пискнула Дайра.

— Нет, — зловеще выдохнул Дронан. — Это наши следы. Мы точно пришли оттуда.

— Идем! — требовательно объявила Мари и, не дожидаясь реакции остальных, зашагала прочь, на ходу стаскивая длинные перчатки. Вдруг понадобиться применить силу, а свободными руками работать легче.

Конечно, происшествие и ее напугало. О появляющихся из ниоткуда стенах слышать не доводилось. Однако где-то же должна быть лестница! И пускай коридоры казались жуткими, но здесь хотя бы температура была нормальной. Не то, что на дне оврага, в который прошлым Летом их с Яном сбросил отшельник.

— Думаешь, мы найдем выход? — тоскливо поинтересовался поравнявшийся с Мари Дронан.

— Рано или поздно нас хватятся, — отрезала девушка, не желая развивать тему, ибо реакцию Величеств или Грэма представлять не хотелось. Подумать только, пропустить погребальную церемонию! Вот позор-то!

— Вы не замечаете ничего странного? — позади подала голос Норди.

— Кроме неучтенных стен? — с иронией отозвалась Мари. Обсуждать ситуацию с Дайрой казалось ниже достоинства. Если бы не дурацкая драка, они бы не оказались отрезаны от кабины. Ситэрра горько усмехнулась. История повторялась. Ведь именно из-за глупого спора с Норди начались проблемы год назад. Неудачная кража жемчужины обернулась невозможностью поехать в Орэн — неприятностью, потянувшей за собой, как ниточки, другие беды.

— Посмотрите вверх, — назидательно посоветовала Дайра. — Потолок здесь ниже. Раза в два.

— Подумаешь, — пожал плечами Дронан. — Если бы он шевелился, тогда другое дело.

— Ты идиот, — вынесла диагноз Норди. — Если бы мы сразу обратили на это внимание, не застряли бы. Это коридор-лабиринт для преступников. Только я всегда считала, что он в нашем Дворце. Небо! Вы что не слышали легенду?! Тьфу! Чему я удивляюсь? Один — бестолочь, другая — шу.

— Полегче, — процедил Дронан, вновь сжимая кулаки.

— Замолчи! — Мари приложила ладонь к губам Лили и повернулась к Дайре. — Говори!

— Еще чего! — скривилась верная себе стихийница. — Не моя задача просвещать бродяжек.

— Заморозь ее, — сдавленно посоветовал Лили, но Мари сильнее прижала руку к его рту. Нечего советы раздавать! И так пальцы чешутся сплести что-нибудь эдакое.

— Не хочешь, не рассказывай, — бросила Мари Дайре. — А ты, — девушка ткнула в грудь Дронана указательным пальцем свободной руки, — прекрати задираться. В том, что мы тут застряли, вы оба виноваты.

Совет подействовал на парня с точностью до наоборот. Глаза нехорошо сузились, и он снова принялся ругаться, обзывая Дайру.

— А что?! — возмутился он на Мари, попытавшуюся прекратить новый поток брани увесистым подзатыльником. — Я правду сказал в устройстве! Про уговор Дората с Волонтрэ! Отец Вика дружит с моими родителями. Только на прошлой неделе у нас за обедом обсуждал будущее сына!

По изогнутым бровям Дайры, Мари сделала вывод, что Норди, как и она сама, не поняла ни слова из обиженного монолога Дронана.

— Какой уговор? Говори толком! А начнешь обзываться, превращу в ледяной памятник! Не сомневайся, я умею!

— Так я и говорю, — Лили сердито засопел. — К клану Волонтрэ благосклонно относился Король Буран. Когда родился Вик, его Величество пообещал женить его на своей родственнице. Но не по прямой линии, а на сестре будущей жены Инэя или Снежана. А вышло так, что это Дайра. Снежан мертв. У Лираны сестер не было. Хлада не пробыла Королевой и года, Волонтрэ не успели заключить свадебный договор с Верной Лоэ. Поэтому теперь не хотят затягивать и подписать его, как только Инэй и Кира поженятся. Инэй уже дал согласие на этот брак. Так что, Норди, ты поласковей с женишком-то, когда вместе в канцелярии работаете.

Мари ни разу не доводилось видеть столь ошалевшего выражения на лице Дайры. Светлые брови слились с волосами, рот нелепо раскрылся, обозначив четкую букву «О». Кудри приподнялись в попытке встать дыбом.

— Ты бредишь, Лили, — с трудом пробормотала девушка.

— Так тебе ничего не сказали?! — развеселился Дронан. — Вот умора! Папочка не хочет огорчать младшую доченьку. Но у него нет выбора, коли хочет породниться с Дората через Киру. С другой стороны, чего ему-то печалиться? Из-за твоей искаженной силы ни один приличный клан не согласится на такую родственницу. А Волонтрэ пускай и не богаты, зато ты будешь гарантированно пристроена.

— Врешь! Ты врешь! — не унималась Норди, но по ее взгляду стало очевидно — она поверила Лили. Возможно, девушка не знала о договоренности именно с кланом Вика, однако, некоторые слухи о будущем замужестве до нее явно доходили.

— Дайра Волонтрэ, — протянул парень, продолжая хихикать. Кажется, найдя больную мозоль, он решил отыграться за все прежние обиды. — Это звучало бы красиво, да только твоя фамилия будет Волонтри. Вот смех-то!

— Дронан, помолчи, — Мари встала между ним и Дайрой. Как бы она не относилась к вечной конкурентке, добивать ее навязанной свадьбой позволить не могла. — Хватит! Дронан, клянусь небом, если ты сейчас же не закроешь рот, больше никогда не сможешь его открыть.

— На чьей ты стороне, Мари? — парень сложил на груди руки.

— Замолчите! Оба! — внезапно потребовала Дайра испуганным шепотом. — Тише же! Там кто-то есть. И, кажется, это не стихийник.

— А кто? — в тон девушке спросил Дронан.

— Зверь. Я слышу, как лапы касаются пола.

— Это не смешно, Норди, — зашипел парень, глядя на Мари в поисках поддержки.

— Ш-ш-ш, — Ситэрра подняла ладонь, вслушиваясь в мертвую тишину. Что-то в глазах Дайры подсказало, что она не врет.

Но ничего. Ни единого звука. И только за миг до того, как из-за поворота вынырнула белая тень, и зажглись красные глаза, Мари тоже услышала осторожную звериную поступь.

Глава 4. Волки и голуби

— Мама! — взвизгнул Дронан. И попытался рухнуть без чувств. Аккурат на полумертвую от ужаса Дайру. А та с тихим стоном закрыла лицо ладонями, будто бы это могло уберечь от надвигающегося кошмара. Одна Мари вскинула руки. Но больше по привычке. Ибо мозг отказывался верить в увиденное. Святое небо! Откуда в Осеннем Дворце волк?! Да еще цвета свежего снега!

Бум! Звук получился тупой и болезненный. Смертоносный прыжок для мощного зверя закончился плачевно. Морда, врезавшаяся в стену изо льда, окрасилась кровью. В миг удара раздался еще и неприятный хруст. Кажется, от ломающихся когтей.

— У-у-у, — пожаловался хищник и укоризненно глянул в глаза обидчице.

— Мерзавец! — с чувством возмутилась Мари, понимая, что колени действуют в обход головы и вот-вот подогнутся. — Убирайся! — приказала она, приближая лицо к ледяной преграде. Ноги все же не выдержали, и девушка постаралась компенсировать слабость яростью. — Пошел прочь!

Но волк и не думал уходить. Прохромал в сторону, облизнулся несколько раз и сел, приготовившись к длительному ожиданию. Дыханье Мари перехватило от новой волны ужаса. Лед не вечен, зверь настойчив, а позади тупик. Не выбраться. Конечно, можно ставить новые стены. Но сколько это будет продолжаться? Когда пропавшую свиту хватятся? И будут ли искать на этом странном этаже?!

— Сделай что-нибудь, — прохныкал Лили, и Мари спиной почувствовала, что парень близок к истерике.

— Без паники! — приказала она, оборачиваясь.

— Поставь еще стену! — парень съехал на пол. — А лучше две!

Мари хотела ядовито поинтересоваться, отчего он сам этого не сделает. Но увидела трясущиеся руки и потеряла желание ерничать. Вот засада! И почему ей везет на никчемных друзей по несчастью?! Что Лили, что Норди. Никакого толку!

— Не ставь стену! Не сейчас! — внезапно скомандовала Дайра, когда Мари приготовилась выполнить желание Дронана. И собственное тоже. Дополнительная защита показалась хорошей идеей, учитывая плотоядный взгляд, следящий за ускользнувшей добычей.

— С ума сошла? — Лили глянул на Норди, как на безумную.

— Не трать силу, — Дайра не обратила внимание на Дронана и выразительно посмотрела на Мари, по привычке задирая подбородок. — Две стены, поставленные подряд, растают одновременно. Лучше выждать. Как думаешь, насколько хватит этой?

— Не знаю, — Мари коснулась льда ладонью, с удивлением отмечая, что Норди говорит дело. Сила не безгранична, как однажды было доказано. А Грэм последние три дня столь остервенело тренировал ученицу, что дар того гляди преподнесет неприятный сюрприз. Первую преграду Ситэрра создала на чистом адреналине, но не факт, что удача и дальше будет на стороне пленников Осеннего лабиринта. — Стена кажется плотной, — ответила Мари деловым тоном с примесью небрежности. Скорее розовый снег пойдет, чем она признает правоту оппонентки. — Но я никогда не засекала время.

— Тогда будем ждать. Как только стена начнет таять, поставишь дополнительную. Потом поглядим, сколько пройдет, прежде чем это, — Дайра с отвращением ткнула пальцем в сторону белого волка, — сможет пройти через первую стену.

— Предлагаешь сидеть тут и смотреть на него?! — возмутился Дронан, машинально двигаясь на пятой точке дальше от зверя.

— Можешь отвернуться, — пожала плечами девушка и снова заговорила с Мари. — Умеешь закалять лед? Жаль…

Ситэрра села ближе всех к стене. Сложила руки на коленях — так, чтобы начать плетение в любой момент. Пока преграда из прозрачного льда казалась плотной и внушительной. Но расслабляться нельзя. Волк по ту сторону растянулся на полу, положив голову на мощные лапы. Чуть прикрыл веки. Не по-настоящему, разумеется. Мари чувствовала пристальный взгляд. Зверь следил, ни на секунду не теряя бдительности. В отличие от добычи. Ибо не прошло и пяти минут, как глаза стихийницы заслезились, появилась давящая усталость. Захотелось прилечь и вздремнуть. Провалиться в сон хотя бы на несколько мгновений.

Девушка сердито потерла веки, пытаясь скинуть опасную дрему. Как назло вспомнились тактические игры яу в Академии, в которых запрещалось использовать погодный дар. Их организовывали преподаватели, специально распределяя роли так, чтобы стимулировать слабые стороны учеников. Например, Мари, ненавидевшей бездействие, вечно приходилось сидеть в засаде или нести вахту. Тренировать терпение, как неоднократно повторяла Корделия Ловерта. Но Ситэрра только злилась и неизменно сбегала. Ее мало волновало последствия. Подумаешь, наказанием больше.

Вот и теперь Мари чувствовала, что терпению подходит конец. Поэтому решила завести разговор. Неимоверно скучный, учитывая собеседников. Но спасительный в угнетающей тишине.

— Так что там за легенда про лабиринт для преступников? — спросила она Дайру, не переставая следить за состоянием стены.

— Это вроде древней страшилки, — охотно откликнулась та. Похоже, и ее напрягало вынужденное молчание. — Рассказывали, давным-давно — еще при строительстве — в одном из Дворцов создали тайный этаж. С лабиринтом коридоров и двигающимися стенами. Туда стали отправлять преступников. Если б им удалось выбраться, Короли бы их простили и освободили. Но такого никогда не случалось и… — Дайра нервно кашлянула, сообразив, что именно сейчас сказала. — К нам это вовсе не относится. Нас непременно будут искать.

— Точно! Верь в это! — мстительно заметил Дронан, дрожа, как лист на Осеннем ветру.

— Я бы тоже подумала, что речь о нашем Дворце, — усмехнулась Мари. Дети Зимы лучше всех подходили на роль изобретателей столь изощренной пытки. Стало быть Повелители Осени по сей день используют тайный этаж. Да еще мерзкого зверя выпускают. Стихийница подумала, что еще пара подобных открытий, и Зимний Дворец перестанет восприниматься главным змеиным гнездом в Левии.

— Ш-ш-ш, — Дайра снова первая услышала отдаленный звук. Вот так способность! А ведь Мари всегда собственные уши считала лучшими в Академии. Сколько раз они выручали четверку во время ночных вылазок или прогулянных уроков. Ной, Далила и Тисса только вздыхали с восхищением, когда Мари вовремя уводила их из-под самого носа педагогов.

На этот раз понадобилось еще с полминуты, чтобы и Ситэрра различила шаги в глубине коридора. Двойные. Ног и… лап. Осторожные, пружинистые, но явные.

— Ничего не слышу, — зловещим шепотом пожаловался Дронан и заработал вьюгу в лицо от Мари. Наверняка бы и Дайра добавила осадков, владей она силой. А так только проклятье сорвалось с губ. Тихое, как шелест листвы. Но все равно знатное. Коли сбудется, не владеть Дронану погодным даром до самой старости.

— Кто здесь?! — разрезал тишину в глубине коридора мужской требовательный голос. — Отзовитесь, иначе спущу волка!

— Не надо волка! — взвыл Лили, впечатываясь в стену. — Мы заблудились!

В первый миг ОН показался Мари персонажем из старинных сказок, которые в Академии обожал читать Ной. Вслух. Любителю приключений в темных коридорах Замка верилось, что однажды они случатся и за его стенами. Эх, знала бы Мари, сколько таковых выпадет на ее долю, запустила бы в Ури книжкой. Мужчина выглядел величественным, статным и… огненным. Последняя ассоциация возникла, разумеется, благодаря оранжевому плащу и волосам цвета меди. Волк у его ног был чуть меньше того, что нес вахту у ледяной стены, однако, если б не цепь в руках незнакомца, заблудившимся стихийникам мало б не показалось.

— Так это вы, — раздраженно бросил осу, подойдя ближе, и тут — на свету, стало ясно, что никакой это не мужчина, а парень ненамного старше их. Лет двадцати, не больше. — Вас по всему Дворцу ищут. Как вы сюда попали?

— Из подъемного устройства, — отчеканила Дайра высокомерно, пока Мари продолжала разглядывать парня. Поразил цвет его глаз. Не традиционный для Осени карий, а насыщенный васильковый. — Будьте добры представиться, осу. Как я понимаю, наши имена вам известны, — Норди вела себя, как и подобает представительнице клана, который вот-вот породнится с Королем. Мари, признаться, так не умела.

— Меня зовут Трент Вилкоэ, зу Норди, — парень произнес фамилию Дайры без тени почтения.

Задержавшись мысленно на этой детали, Мари не сразу сообразила, какую фамилию назвал осу. А потом вздрогнула. Надо же — родственник Далилы! Подруга редко упоминала Дворцовую родню, поэтому Ситэрра не представляла, кем именно он приходится Вилкок. Но, вероятно, двоюродным или троюродным братом.

— Вы всегда встречаете гостей с волками? — наконец, опомнился Дронан и наградил Трента почти звериным взглядом.

— В крайне редких случаях, — отозвался осу в тон Лили. — Кстати, вы кажется здорово покалечили Мортимера, — он с грустью посмотрел на белого подопечного за стеной.

— Бедняжка, — не удержалась от сарказма Мари.

— Волк лишь выполнял работу, — ничуть не смутился Трент. — А вот того, кто умудрился доставить вас мимо нужного этажа, ждет серьезное наказание. Идемте. Ваш учитель всерьез обеспокоен. Боюсь, этот инцидент не принесет пользы обоим Дворцам. Гулять, Берт, — приказал парень второму зверю, спуская его с цепи, и с гордостью посмотрел, как питомец послушно засеменил прочь.

— Откуда у вас вообще такие странные волки? — спросила Мари уже по дороге. Они пошли в сторону тупика, но так и не добрались до него. Трент небрежным движением отодвинул кусок стены и продемонстрировал потрясенным гостям главную Дворцовую лестницу. Тайный ход заканчивался за одной из картин в полуметре от пола.

— Прошу, — осу спрыгнул вниз и услужливо подал руку Мари.

Девушка мгновенье посомневалась. С другой стороны защитник волков вызволил их из западни. Его ладонь оказалась очень теплой и крепкой. Возникло странное желание задержать в ней руку.

— Благодарю, — произнесла Мари с достоинством, но тут встретилась с васильковыми глазами — очень ясными и глубокими, и смутилась.

— Нам наверх. Церемония уже закончилась. Не возражаете, если пойдем пешком? Я так и подумал, — улыбнулся Трент, дождавшись, пока Дронан поможет спуститься Дайре. Подать руку ей осу не счел нужным. Да и Лили не сразу сообразил, что девушке нужна помощь.

— Ноги моей больше не будет в этом Дворце, — процедила Норди под нос, пытаясь привести в порядок плащ. Насколько это вообще было возможно.

— Путь не самый короткий, зато успею ответить на вопрос о волках, — заговорил Вилкоэ, обращаясь преимущественно к Мари. Ворчания Дайры он демонстративно не заметил. — Белых красавцев несколько веков назад начал разводить один из наших кланов — Рата. Для охраны. До того, они отвечали за Дворцовую псарню. Этот род всегда был на особом счету во Дворце. Ссориться с ними никому не хотелось. Видите ли, была у Рата (вернее, у мужчин данного клана) странная особенность — на них не действовала сила стихийников, даже Королей. Отскакивала, не причиняя вреда. Почему? Загадка. Так вот, однажды кто-то из Рата нашел в людских лесах семейство белых волков. Красивых, но не слишком сильных. Почему им пришла в голову мысль заняться этими животными, сейчас никто не скажет. Известно лишь, что было потрачено не одно десятилетие, чтобы добиться успеха. Волки Рата были по-настоящему страшны. Не чета нынешним. Те были в два раза больше. С острыми, как бритва, зубами в два ряда.

— И что же с ними случилось? Выродились? — Мари старалась внимательно слушать рассказ, но получалось с трудом. Ибо с головой происходило нечто странное. Будто туману нагнали. Густого и дурманящего. В висках стучало, щеки пылали, словно от стыда.

— Выродились, — кивнул Трент. — Да только не волки, а их владельцы. Такое случается со многими старинными кланами во всех четырех Дворцах. Мужчины и женщины вдруг теряют плодовитость. Не помогают даже браки с представителями сильнейших родов. В конце концов, оставшиеся члены семьи покинули Замок — ушли в леса, забрав самых лучших волков. Поговаривают несколько Рата все еще живы. Точно знаю про старика Борга. Но он совсем одичал. Живет отшельником на срединной территории. Нападает на любого, кто проходит мимо. Советники не слишком в восторге от такого соседства, но терпят. Ведь сделать все равно ничего не могут. Их сила Боргу нипочем.

Мари задрожала. Даже туман в голове чуть рассеялся. Отшельник со срединной территории, от которого отскакивает сила стихийников?! О, да! Прошлым Летом она испытала оную особенность клана Рата на собственной шкуре. Как и дурной нрав этого Борга. Полет в ров трудно забыть!

— Все в порядке, зу Ситэрра? — заботливо осведомился Трент, останавливаясь и беря Мари за руку — чуть повыше локтя. — Вы побледнели.

— Я в норме, — пролепетала Мари, чувствуя, как от прикосновения по телу прошел ток. — Идемте же! — потребовала стихийница, не понимая, что с ней твориться. Одновременно хотелось и смотреть Вилкоэ в глаза, и бежать от него прочь, как от самого страшного в жизни кошмара.

Наверху — в том самом огненно-красном Зеркальном зале — их уже ждали. Но вовсе не те, кого хотелось видеть — сам Его Величество и семейство Норда в полном составе. Мари быстро опустила глаза в пол. Она-то надеялась, что их встретит Грэм. Его гнева стихийница не боялась. А вот Король…

Впрочем, Инэй не удостоил юных подданных ни единым словом. Только мрачно оглядел следы боевой славы на одежде и лицах Дайры с Дронаном. Рейм тоже предпочел промолчать. Только рот заходил ходуном, словно глава именитого клана принялся жевать собственный язык. Зато его супруга схватилась за сердце а потом, не сдержавшись, влепила младшей дочери звонкую пощечину. Глаза Дайры наполнились слезами обиды, но возмущаться или оправдываться она не посмела.

— Хвала небесам! Вы целы! — в зал влетел вспоминаемый только что Грэм. Растерянный и взмокший. Было очень похоже, что он обежал в поиске учеников не один этаж.

— Хотя и слегка потрепаны. По крайней мере, некоторые.

Мари засмотрелась на радостное лицо Иллары и не сразу заметила, что следом за учителем порог переступили новые действующие лица: старший сын Сентябрины и, вероятно, будущий Король Осени — Злат и Принцесса Весны, облаченная в непривычный лиловый плащ. Именно последняя и отпустила насмешливую реплику, разглядывая сквозь длинные ресницы поцарапанное лицо Дайры.

— Ваше Высочество, — обиженно отозвался Злат. — Я понимаю, инцидент произошел крайне неприятный. И мы в большом долгу перед Зимним Дворцом. Однако, с вашей стороны подобные замечания — это не слишком дружественный жест.

— Не люблю, когда страдают невинные, — ответила на это Веста столь резко, что ни Злат, ни кто-то другой не посмел бы спорить. Открыла, было, рот, чтобы добавить что-то еще, но не произнесла ни слова. Взгляд стал сначала очень внимательным, а затем злым. Ее Высочество увидела нечто, доступное ей одной. Глаза обвели присутствующих. Подозрительно прищурились, остановившись на Кире. Мари, пристально следившей за Принцессой, показалось, что в изумрудной зелени промелькнула ненависть. Хотя с чего бы?

— Я разделяю негодование Весты, Злат, — вмешался в неприятный разговор Инэй. — На кону стояли жизни несовершеннолетних. В данном случае, не столь важна их принадлежность. Гораздо большее значение имеет отношение вашего Дворца к безопасности гостей. Использование тайного этажа — ваше право. Но то, с какой легкостью туда попали мои подданные, внушает серьезные опасения. Я требую тщательного расследования инцидента и письменного отчета о его результатах и принятых мерах.

— Понимаю, твою обеспокоенность, Инэй, — согласился Злат. — Виновные будут наказаны, а коридоры этажа более тщательно изолированы, — несмотря на разницу в возрасте (Принц Злат годился Повелителю Зимы в отцы), он робел перед Королем. Наверное, сказывался статус. Один взошел на престол, будучи совсем мальчишкой, и успел за пятнадцать лет отведать все прелести власти. Второй всю жизнь являлся пешкой в руках деспотичной матери и теперь не слишком представлял, как быть с обрушившейся свободой.

— Рад слышать, — Инэй чуть склонил голову в знак примирения и сделал знак рукой свите, чтобы следовали к Зеркалу.

— Удачи, зу Ситэрра, — едва слышно шепнул на прощание Трент Вилкоэ и снова, будто невзначай, коснулся ладони Мари. В голове оглушительно ударил молот, а по телу разлился жар, что впору в ледяную воду кидаться, дабы дым из ушей не повалил.

Зеркальный коридор прошли в гробовом молчании. Лишь при выходе в белый зал у Рейма развязался не дожеванный язык.

— Не много ли на себя берет Веста? У нее ведь фактически нет прав!

— В отсутствии Эллы она представляет Весенний Дворец, — небрежно отозвался Инэй. — Насколько я понял, Ее Величество не любит похороны. Или (во что я верю более охотно), побаивается остальные Королевские семьи, поэтому и не покидает стены Замка.

— Кстати, на твоем месте, Рейм, я бы более учтиво относился к представительнице Королевского клана, — попенял зарвавшемуся стихийнику Иллара. — Веста — Флорана по крови, а не только по статусу. В отличие от Эллы.

— Грэм, не думаю, что Ее Высочество нуждается в защитнике, — довольно грубо поставил точку в споре Инэй. — Тем более из чужого Дворца.

Рейм расплылся в довольной улыбке. Грэм поморщился, но ничего не ответил.

Когда Мари с облегчением решила, что пытка от пребывания в Королевской свите со окончена, навстречу процессии выбежала взволнованная Уна Эрнэ.

— Ваше Величество! Зу Норда! Такая неприятность! — запричитала она, заламывая руки и попеременно заглядывая в глаза то Кире, то ее матери.

— В чем дело, Уна? — спросила Рида Норда, сделав правильный вывод, что упомянутая неприятность касается ее семьи.

— Голубь, зу Норда! Ваш голубь! То есть, вашей дочери — Киры. Тот, которого вы вчера передали для выставки! Его кто-то заморозил!

— Мой голубь? Вчера? — удивилась Кира, впервые на памяти Мари открыв рот. У нее оказался очень глубокий грудной голос, не слишком сочетающийся с полудетской кроткой внешностью. — Но мой Иртис утром был дома. Мама, я не понимаю?

— Разумеется, Иртис дома. Я бы не стала рисковать твоей птицей, милая, ради какой-то глупой выставки, — раздраженно пояснила Рида, беря ненаглядную дочку под руку.

Мари едва удержалась от смешка. Супруга Рейма зря столь неосмотрительно отзывалась о выставке. Ее приказал организовать сам Инэй. В честь предстоящего визита во Дворец Королевы Весны. Ее пригласили в гости в первый день Лета, когда она снимет бремя сезонной правительницы. Элла еще ни разу не садилась за стол переговоров с коллегами, и Дората решил стать первым, кто добьется от нее деловой встречи. Ведь отказаться от официального приглашения в соседний Дворец Королева не могла. Разумеется, кроме переговоров, планировалось устроить и ряд развлекательных мероприятий. В том числе и голубиную выставку. Держать этих птиц вдруг стало невероятно модно. Причем, во всех Замках. А у Эллы, по слухам, была личная голубятня.

— Тогда откуда взялась несчастная птица? — грустно осведомилась Кира.

— Я отдала им голубя Дайры, — рассеянно отозвалась Рида, пытаясь увести дочь домой.

— Как моего? — ахнула Норди, останавливаясь. — Ты отдала Бьянку?! Подождите! — девушка повернулась к Уне Эрнэ. — Что значит голубя заморозили?!

— То и значит, — устало отмахнулась секретарша. Узнав, что птица не являлась собственностью будущей Королевы, она перестала паниковать. — Кто-то проник в зал и попытался убить голубя. Выбрал именно этого. Остальных не тронул.

— Убил?! — Дайра в порыве чувств резко потянула плащ и тот, издав нехороший треск, приземлился на пол, не хуже чем у Дронана целую вечность назад.

— Почти. Видно у вредителя опыта смертоубийства нет. Но птица в тяжелом состоянии. Ее отдали Хорту. Он говорит, вряд ли голубь поправится.

— Мама! Папа! — вскричала Дайра, видя, что родители, как ни в чем не бывало, продолжают двигаться к выходу из Зеркального зала.

— Не кричи! — грозно обернулась на дочь Рида. — Подумаешь, птица! Новую заведешь.

— Я загляну к Хорту, — быстро шепнул Грэм. Тихо, чтобы никто кроме Дайры и стоящих рядом Дронана и Мари не слышал. — Иди домой, Норди. Давай же!

Весь вечер Ситэрра не могла отделаться от мысли о случившемся за день. И пока мыла посуду, и пока заранее готовила завтрак, что утром не вставать ни свет, ни заря. Больше всего вопросов вызывал именно инцидент с птицей. Зачем кому-то понадобилось убивать ее? Хотели позлить Киру? Или о чем-то предупредить? Ведь напали, считая, что голубь принадлежит ей.

Эти вопросы Мари задала и Грэму, зашедшему к ней за несколько минут до полуночи, напугав до смерти. Еще бы, ведь в последний раз причиной ночного визита стало покушение на жизнь наследника. Сегодня учитель явился из-за Весты. Предупредить Мари, чтобы в любой момент была готова к переходу и постоянно носила с собой две вещи: особенное зеркальце и…

— Пояс Стихий! — задохнулась Ситэрра, увидев, что принес ей Грэм. — Но зачем?

— На всякий случай. Считаешь в прошлый раз он тебе не помог? — лукаво заметил он.

— Помог, — согласилась стихийница, думая о том, что данный факт все равно не обелил магическую вещь в ее глазах. Мари, по-прежнему, испытывала отвращения, вспоминания, что пояс соткан из живых волос.

— Я бы советовал тебе поменьше задаваться вопросами — кто да почему, — устало попенял напоследок Грэм. — Это не твоя забота.

— Вы говорили с Хортом? — крикнула Мари, когда учитель уже переступал порог.

— Да. У птицы нет шансов.

Только ложась в постель, девушка вспомнила, что из-за плутания по тайному этажу, не смогла встретиться с Ноем. Наверняка, сын Лета разыскивал ее среди Зимних гостей. Рука потянулась к зеркальцу, оказавшемуся, как и следовало ожидать, теплым. Разумеется, Ури успел оставить сообщение.

— Надеюсь, ты в порядке, — взволнованно заговорила круглое лицо, едва Мари подула на зеркальную поверхность и трижды по ней постучала. — Все только и говорят о вашем приключении. Орса — идиоты! Держать в Замке волков! Это надо было додуматься!

Голос друга успокаивал и убаюкивал. Ситэрра могла бы поклясться, что и ночью ей явится Ной, чтобы снова выразить обеспокоенность судьбой подруги. И ошиблась. Приснился Трент Вилкоэ, ведущий ее за руку. Мари не знала, где закончится путь, но это мало волновало. Она покорно шла рядом с рыжеволосым юношей и улыбалась во сне.

Глава 5. Тайны женщин Верга

День начался с невероятных новостей. Мари вышла на кухню, болезненно щурясь на яркий солнечный свет, рекой льющийся в высокие окна. Глаза щипало, будто в них попало едкое мыло. А еще неимоверно хотелось пить. Пытаясь утолить жажду из графина, Ситэрра не сразу расшифровала охи и ахи сироток. Услышала слово «голубь» и решила, девицы сплетничают о заморозке несчастной птицы. Но оказалось — речь не о том.

— Говорят, Фальда кричала на стражников, пока пятнами не пошла, — делилась сплетнями Гайта Лим — пухлощекая блондинка с большим носом, вторая по старшинству после Дейли. Девица делала большие глаза, изображая главу стихийного правопорядка Дворца, не забывая помешивать горячий чай серебряной ложечкой со знакомым до боли Зимним орнаментом. — Еще и Королевскому лекарю досталось. Сильвана даже замахнулась на него. Но Хорт и бровью не повел. Лишь сказал, что он сам решает, кто и когда нуждается в дополнительной охране, а еще, что повышать на него голос имеет право только Король. Фальда чуть от злости не лопнула! Хи-хи. С другой стороны, — Гайта выдержала эффектную паузу, — Хорту следовало оставить кого-то стеречь глупую птицу. Раз на нее уже покушались.

— На голубя опять напали? — ужаснулась Мари, едва не поставив графин мимо стола. Какой смысл добивать птицу? Ведь выяснилось же, что она не принадлежал Кире.

— Все наоборот, — скривила глумливую гримасу Гайта. — Уши надо по утрам не компотом мыть! Птицу не убивали, а воскресили!

Продолжить разговор не дала вездесущая Юта. Вошла на кухню и ткнула пальцем в настенные часы, напоминая, что рабочий день вот-вот начнется. Мысленно призывая на голову Дейли пепел вместо снега, Мари прошагала к себе в комнату за школьной сумкой. Вот незадача — опять осталась без завтрака! А день предстоял насыщенный. Сначала два урока в Высшей школе, затем часы кропотливой работы в Погодной канцелярии и тренировка Грэма — до самого заката. Даже обидно, что ночи теперь короткие. Солнце каждые сутки отвоевывает себе лишние минуты, торопясь шагнуть в Лето. Стоп! А ведь цель-то почти достигнута. За вереницей похожих друг на друга дней, Мари и не заметила, как миновало любимое Время Года. Королеве Элле осталось править Левией полтора суток.

В Высшей школе тоже только о голубе Дайры и говорили. Пользовались отсутствием владелицы, не явившейся сразу после очередного скандала. При Норди открывать рты сокурсники вряд ли бы решились. Это Зимой, когда стало известно об искажении ее силы, многие не стеснялись злословить. Но едва Киру объявили официальной невестой Инэя, шепотки заметно поутихли.

— Как это голубя воскресили? — переспросила Мари у Дронана, второй раз за утро услышав невероятное слово. В приютской кухне стихийница решила, что Гайта издевается, а птица мертва.

— Этот вопрос все задают, — зашептал Лили, прикрывая рот ладонью. Будто непонятно было, о чем сегодня сплетничают все до единого обитатели Дворца. — Лекарь Хорт вчера сказал, голубю конец. Оставил птицу на ночь в зале стражников на четырнадцатом этаже. Это как раз рядом с его апартаментами. К себе брать специально не стал, чтобы внуков не расстраивать. Ну когда голубь того. В смысле, когда он… он…

— Умрет, — сердито отчеканила Мари. И когда Дронан повзрослеет? Научится называть вещи своими именами?

— Ну да, — тоскливо согласился парень, так и не произнеся трудного слова. — Вот только с птицей ничего плохого не случилось. Утром Хорт пошел отдать распоряжение похоронить ее, а там такое! Голубя вылечили! Представляешь, он летал по залу, словно и не болел! А стражники заверяют, что никто ночью внутрь не входил…

— Может, голубь сам поправился? Или лечение Хорта сработало?

— Нет, — Дронан упрямо тряхнул головой, придав лицу трагическое выражение. — Хорт поклялся Королю, что он и его лекарства ни при чем! Птицу вылечили особой магией — запретной. Поэтому переполох и поднялся. Фальду привлекли и всех ее бульдогов, включая Рофуса. Может, еще сыщиков из объединенной канцелярии пригласят.

— Нет, — уверенно заявила Мари, вытаскивая из сумки учебник и письменные принадлежности. За разговором совсем позабыла подготовиться к уроку. — Слишком щекотливая ситуация, раз магия запрещенная. Дворец постарается справиться своими силами.

А жаль. Ситэрра с удовольствием вцепилась бы в грудки (а может быть и в белокурую шевелюру) одному из сыщиков, появись он на пороге Замка. И плевать на последствия. Главное, узнать содержание второй страницы старого письма, которую хитрец Лукас Горшуа оставил себе. Тогда можно будет прекратить гадать, стоит ли признавать Майю бабушкой.

— А с тобой-то что? — вопрос Дронана застал врасплох. Мари даже карандаш уронила. — У тебя глаза опухшие. Заболела?

— Нет, — буркнула девушка из-под стола, пытаясь достать «сбежавшее» имущество. — Не говори глупости.

Но оказалось Лили не единственный, кто счел Мари больной. Престарелая учительница — зу Кортэ со старомодной ракушкой на затылке тоже подозрительно покосилась на девушку. Потрогала лоб, задумчиво оглядела лицо, приподняв костлявыми пальцами подбородок.

— Ступай к лекарям, Ситэрра!

— Но я хорошо себя чувствую, зу Кортэ, — запротестовала стихийница. Только этого не хватало! Мари была наслышана о местных врачевателях. Найдут уйму болячек, которых у тебя в помине нет, а потом пришлют счет на запредельную сумму.

— Живо! — брезгливо потребовала учительница. — Наверняка подхватила Осеннюю заразу. Не ровен час, всех заразишь. Без справки чтоб духу твоего тут не было!

Поймав сочувственный взгляд Дронана, Мари запихнула вещи в сумку и пулей вылетела в коридор. Дурное настроение красноречиво подчеркнула хлопнувшая с пушечным грохотом дубовая дверь. Ух! Как же хотелось кого-нибудь заморозить! До прозрачной, как слеза, ледяной корочки! А ведь умно Кортэ придумала — про заразу другого Времени Года. Не отвертишься.

Как и все во Дворце, качество медицинской помощи варьировалось в зависимости от положения клана. Обласканные и приближенные к Королям лечились на тринадцатом этаже в клинике, где даже полы не поленились расписать золотом. Стихийники победнее обслуживались на восьмом — в помещении небогатом, но чистом и уютном. Для низов отвели комнатушку на пятом этаже. Вернее, две. В одной поочередно принимали два хмурых неразговорчивых лекаря, в другой стихийники ожидали своей очереди.

Сегодня народу внутри собралось, к счастью, немного. Седой старичок с круглыми очками на кончике носа храпел в потрепанном кресле. Худосочный мужчина средних лет нервно ходил туда-сюда, почесывая блестящую лысину. А две старушки в одинаковых кружевных чепцах увлеченно делились последними сплетнями.

Мари мрачно оглядев присутствующих, забилась в дальний угол, мысленно уговаривая небо, поскорее выпустить ее из этой дыры. Мгновение спустя захотелось заткнуть уши. Или взвыть. Бабки, как и все вокруг, обсуждали голубя Дайры. Вот только объяснения загадочному происшествию предлагали откровенно безумные.

— Говорю тебе, Тильда, птица мертвая, просто ее зельем полужизни опоили, вот и летает, хотя осталась от нее одна оболочка, — вещала первая — в жутких полосатых чулках. Голос у нее оказался грубый, лающий. Не видя старушку, Мари бы решила, что он принадлежит мужчине.

— Это глупая легенда, Эдна, — отмахнулась вторая бабка голоском, напротив, очень высоким, почти детским. — Как пить дать, голубь от хозяйки заразился. Младшенькой дочки Рейма. У которой сила исказилась. Вот и творится с ним теперь неладное.

Мари потребовалось неимоверное усилие, чтобы абстрагироваться от изумительного диалога и сосредоточиться на собственных заботах. Собралась, было, представить будущую встречу с потенциальной бабушкой. Как та будет выглядеть, о чем пойдет разговор, удастся ли сдержать слезы. Но вместо Майи перед глазами непрошено встало другое лицо. С очерченными скулами, тонким носом и васильковыми глазами. Игриво изогнуло бровь, заставив щеки вновь запылать от смущения. Да что такое! Не хватало только всерьез увлечься сыном чужого Времени Года!

Стихийница сердито поморщилась и попыталась мысленно пририсовать к медным волосам закрученные, как у барашка, рожки, дабы низвергнуть нахала с надуманного олимпа. Но не тут-то было! Трент Вилкоэ не захотел обзаводиться не красящим мужчину атрибутом. Провоцирующе улыбнулся и послал воздушный поцелуй, совершенно обескуражив Мари.

Святое небо! И чем родственничек Далилы произвел столь неизгладимое впечатление?! Галантно поданной рукой? Ох! Мари еще в Академии гордилась тем, что ни разу не позволила себе увлечься каким-нибудь глупым мальчишкой, вся привлекательность которого заключалась в самодовольно задранном подбородке и родительском состоянии. В отличие от многих сокурсниц, хвостами бегающими за предметами обожания или страдающими по углам от безответной первой любви. А теперь сама, того гляди, потеряет голову от смазливого парня, который находился рядом двадцать минут! А говорил с ней того меньше!

— Вот увидишь, Тильда, это не запрещенная магия, а самая настоящая целительская! — попытался затмить рыжее видение лающий голос.

— Глупости, Эдна! Все кланы целителей выродились давно. Кроме Весеннего — Верга. А из них у одной Принцессы сила целебная осталась. Говорят, она вообще последняя стихийница с таким даром. Не хочет больше небо дарить его детям Времен Года.

— Конечно, последняя, — усмехнулась беззубым ртом Эдна. — Верга ведь тоже все выродились. Остались только Веста да Майя. Некому дар передавать.

Мари вздрогнула, услышав знакомую до боли фамилию. Очнулась, вынудив лицо в обрамлении медной шевелюры раствориться. Взгляд впился в двух старушек — вдруг в круговороте пустых сплетен промелькнет что-нибудь полезное.

— Отчего же? — фыркнула Тильда. — Веста уже не юна, но возраст еще позволят рожать детей. Глядишь теперь, после смерти брата, возьмется за ум и выйдет замуж. Понимать должна, что иначе на ней прервутся два древнейших рода.

— Не выйдет, — со знанием дела констатировала Эдна, чуть понижая голос. — В свое время об этой свободолюбивой девчонке разные слухи ходили. Думаю, многое — неправда. Но одно точно. Веста без памяти влюбилась в парня не из Дворца. И однажды, — старушка перешла на полушепот, — сбежала с ним, но потом одумалась и вернулась к отцу. Кто тот тайный возлюбленный — загадка. Говорили даже, что не стихийник он вовсе. А человек. Но кем бы ни являлся юноша, он оставил глубокий след в сердце Принцессы. С тех пор она не хочет никого видеть рядом с собой. Даже свадьбу с Фином Майли расстроила, хотя на этом браке настаивал Мартэн.

— Скандал был жуткий, помню, — закивала Тильда, прикладывая сморщенную ладонь к отвислой щеке. — Объявить о разрыве помолвки за неделю до свадьбы! В присутствии гостей из других Дворцов! Ох какой характер надо иметь, чтобы не побояться позора!

— Женщинам клана Верга чужое мнение нипочем, — Эдна от негодования плюнула на пол. — Майя без мужа дочь воспитывала. Апрелия не постеснялась сбежать и родить ребенка от сына Зимы. На их фоне Веста сама невинность. Одни слухи и никаких доказательств.

— Оттуда такая уверенность, что отцом ребенка Апрелии был кто-то из наших? — Тильда подозрительно покосилась на приятельницу.

— Я знаю, с кем путалась бесстыжая девчонка, — та горделиво расправила мощные плечи. — Я ж раньше на срединную территорию ездила — по долгу службы. Когда секретарем работала при старшей Сильване. Своими глазами видела, как Апрелия гуляла с парнем из нашего Дворца.

— И кто же такой смелый? — Тильда придвинулась к подруге ближе, боясь, что она передумает и не поделится вожделенным секретом.

— Тот, кого, как и клан Верга, не волнуют последствия, — бабка впилась глазами в лицо собеседницы, желая во всей красе увидеть реакцию на новую сногсшибательную информацию. — Сын Мастера. Тот, что с Королем дружит. Как его? А! Грэм!

Кажется, после этих слов Эдна перешла к известным ей сплетням о клане Иллара. Но Мари уже не слушала. Не могла. Кровь прилила к лицу, ноги превратились в лед. А еще что-то случилось с сердцем. Оно несколько раз дернулось, будто хотело убиться о ребра, а потом почти перестало стучать. Перед глазами стояли двое. Мужчина, помолодевший на полтора десятка лет. И девушка с зелеными Весенними глазами, точь-в-точь как у двоюродной сестры. Мари понятия не имела, как выглядела Апрелия Верга, но почему-то воображение нарисовало ее именно такой.

Нет-нет, это не Грэм, — отчаянно шепнул здравый смысл. Не мог, не мог Иллара оставить девушку в столь щекотливом положении. Тем более родственницу Весты, к которой относился с неподдельной теплотой. Глупая сплетница Эдна ошибается. Взбрело же ей в голову сказать, что у Принцессы был роман с человеком! Кто в здравом уме поверит в это?! Стало быть, и про Грэма с Апрелией неправда!

Мари закрыла глаза, прижалась затылком к шершавой стене. Снова попыталась представить лицо матери. Однако память воспротивилась и вернула девушку в август прошлого года. В день, когда на срединной территории отмечали праздник Лета. Нарисовала самую эффектную пару, танцующую в свете ярких костров. Стихийник Зимы галантно держал за талию таинственную гостью из Дворца в алом сарафане. А она заразительно смеялась, приковывая восхищенные взгляды. Силы небесные! Что за отношения все-таки связывают Грэма с Вестой?! Что, если учитель всегда был неравнодушен к Принцессе Весны? Вдруг Иллара — ее тайный возлюбленный, в ожидании благосклонности представительницы Королевской семьи польстившийся на ее родственницу? А потом все вышло из-под контроля. Появилось нежелательное последствие — младенец, которому не было места в этом мире.

Нет! Мари сжала зубы до мерзкого скрежета. Нет! Грэм может быть кем угодно. Но не убийцей.

— Зу, вы слышите?

— Что? — Мари подняла глаза на девушку лет двадцати с короткими льняными волосами, стоявшую над ней, сложив на груди тонкие руки.

— Я спрашиваю, вы на прием? — повторила незнакомка устало. — Если да, то проходите.

Ситэрра огляделась и с удивлением обнаружила, что осталась в помещении одна.

Комнатка лекарей встретила теснотой и обшарпанными стенами давно не видевшими ремонта. Большую часть помещения занимали шкафы со склянками всевозможных форм и размеров. Возле двери ютился круглый стол с двумя шаткими табуретами.

— Я Милла Греди, — представилась девушка. — Прохожу здесь практику, пока местные лекари в отпуске. На что жалуетесь?

— Ни на что, — Мари нахмурилась. Не хватало, чтобы ее пыталась лечить девчонка, которую и настоящим лекарем назвать нельзя. Но признаться пришлось, ведь без справки зу Кортэ на порог не пустит. — Из школы прислали. У меня глаза красные.

Оставалось надеяться, что эта Милла найдет простое объяснение недомоганию и не станет ненужными лекарствами пичкать.

— Давай посмотрю, — Греди нацепила на лицо выражение крайней сосредоточенности. Деловито свела тоненькие, совсем белые брови. — Хм. Похоже на аллергию. Интересно на что?

— Я в Погодной канцелярии работаю, может, дело в каком-нибудь ингредиенте? — осторожно предположила Мари, не слишком веря в правильность поставленного диагноза.

— Вряд ли, — Милла неприятно прищурилась, приподнимая веко пациентки. — Ого! Тут совсем другая причина, малышка. Сядь пока. Я лекарство приготовлю.

— Что со мной? — Ситэрра сердито смотрела, как Греди расставляет на столе десятка полтора баночек с разноцветными порошками.

— Ничего страшного. Просто кто-то во Дворце балуется с запрещенными травками.

— Хотите сказать, меня пытались отравить? — Мари прошиб пот.

— Нет, конечно, — весело отозвалась Милла, ловко добавляя в отдельную чашку по щепотке разных порошков. — Твоему здоровью ничего не угрожает. Но рассудок затуманить эта гадость может. Тебе повезло, что аллергия проявилась. Она бывает у одного стихийника из пары сотен. Прости, но я не имею права рассказывать, что это за трава, но в службу стихийного правопорядка обязательно сообщу, что во Дворце кто-то прыткий завелся.

— А мне что делать? — рассердилась Мари. Кто-то ее опаивает, а Греди предлагает сидеть, сложа руки.

— Для начала выпить это, — Милла протянула кружку, куда только что добавила воды и тщательно перемещала содержимое. — Лекарство снимет аллергию, сотрет последствия воздействия травы и даст временный иммунитет на нее. А затем будешь внимательно следить за глазами. Если опять покраснеют, придешь ко мне. Будем дальше тебя лечить. Не смотри волком. Пей!

Мари сделала осторожный глоток. Напиток оказался терпким, щиплющим язык.

— До дна! — велела Милла, стуча пальцем по столу. Дождалась, когда пациентка выполнит требование и сунула ей зеркало. — Гляди. А я пока справку напишу, что ты здорова. Иначе зануда Кортэ не отстанет. Меня четыре года изводила, хотя знала — ни к чему мне дурацкие классификации вьюг. Нужному ремеслу меня отец лично обучал.

— Он тоже лекарь? — Мари не отрывала взгляда от отражения, но в зеркале ничего не менялось. — Работает здесь?

— Нет. Гораздо выше. Я тут оказалась, чтобы никто не подумал, что меня в верхние клиники по блату устраивают.

— Значит, отец на тринадцатом?

— Выше.

— Но выше только канцелярии и Дората. И… Ого! — до Мари дошло. — Твой отец — Хорт?!

— Да, — Милла подала пациентке листок бумаги и подмигнула. — Не надо паниковать, Ситэрра. Я хоть и молодая, но свое дело знаю. Папа постарался. Учитывая, что из четверых детей, только самая младшая и захотела пойти по его стопам. Кстати, ты бы лучше в зеркало смотрела, а не на меня.

— Ах! — не поверила увиденному стихийница. Пока она восторгалась родословной Миллы, кожа вокруг глаз снова стала упругой и обрела нормальный цвет.

— Не забудь, что я тебе сказала про повторное покраснение, — напомнила дочь Королевского лекаря на прощание.

Пока Мари поднималась в Погодную канцелярию, мысли перескакивали с одной на другую. Образы мелькали, заставляя сердце сжиматься. Печальных Апрелию и Грэма сменила Веста с гневно сведенными бровями. Принцесса с ненавистью смотрела на двоюродную сестру, посмевшую посягнуть на ее мужчину. А потом появилась таинственная фигура с размытым лицом, орудующая в приютской кухне. Посмеиваясь, она сыпала в кастрюлю с супом порошок из склянки, как у Миллы.

— Глупости, — сердито объявила Мари разыгравшемуся воображению. Никто бы не стал проникать в приют, чтобы отравить общую еду сироток. Разве кто-то из самих обитательниц постарался. Но зачем вредить самой младшенькой затмевающими разум травками? Кроме того, нужно было постараться, чтобы миновать посуду остальных девушек. Странно все очень. И крайне запутанно.

Канцелярия встретила безумной суетой. Взмокшие стихийники побросали все дела и, выпучив глаза, бегали с ведрами, до краев наполненными снегом. Выносили на балконы и вытряхивали вниз.

— Ситэрра! Где тебя носит?! — заорал через весь зал Эж Юнт. — Живо к внутреннему кубу! Я сказал: БЕГОМ!

Не понимая, что за буря разыгралась на ровном месте, девушка поспешила выполнить распоряжение куратора. Все-таки на ее памяти он ни разу не выглядел столь ошалевшим. Оказалось — и впрямь буря. Во внутреннем кубе, где испытывали готовые погодные зелья, мело так, словно кто-то приказал заново засыпать несчастную Эзру. И, что самое странное, погодники вместо того, чтобы прекратить сумасшедшую пляску белых мух, выгребали снег всевозможными подручными средствами — от лопат до собственных ладоней.

— Мари, где ты была?! — встретил изумленную стихийницу Хэмиш Альва в насквозь пропитанной потом рубашке. Русые волосы главы канцелярии прилипли к лицу, по щекам ручьями бежала вода. — Умеешь плести узор исправления?

— Да, — растерянно пролепетала Мари. — Но зачем это делать мне?

— Затем, что сие — последствие твоего зелья, — простонал начальник. — Самого первого, в которое ты по незнанию свою кровь добавила. У меня, наконец, дошли руки его испытать. Использовал всего одну каплю! А эффект умопомрачительный! Буря не останавливается и не поддается даже мне! Мы уже второй час снег выносим! Останови это безумие. Умоляю!

Просить дважды не потребовалось. Мари сосредоточилась, вспомнив уроки Грэма, на которых этот узор он заставлял отрабатывать особенно часто. Когда не получалось, учитель напоминал овраг, разделяющий владения Королей и срединную территорию. Тот самый, в котором они с Яном чуть не погибли в прошлом июле. Поэтому теперь, несмотря на волнение и сложность плетения, девушка принялась сгибать пальцы уверенно и четко. Результат превзошел ожидания. Белые хлопья, беснующиеся внутри куба, насторожились, услышав беззвучный приказ. Замерли в невесомости на мгновение. А потом разом упали на белоснежный ковер.

Вздохи облегчения погодников слились в единый радостный стон. Кое-то даже не преминул прокричать «Ура!». Ведра с грохотом попадали на пол. Хэмиш восхищенно зааплодировал Мари.

— Браво, девочка! Отличная работа!

— Мне так жаль, — пробормотала она, пряча глаза от смущения.

— О! — глава канцелярии всплеснул руками. — Твое зелье замечательное! Это я сглупил, когда решил испытать его без тебя.

— Вы не уничтожите его? — не поверила ушам стихийница.

— Конечно, нет. Уберу в тайник. Вдруг настанет день, когда нам понадобится буря, несокрушимая ничьими стараниями. Кроме твоих, разумеется.

— И почему я об этом не подумала, — шепотом вспылила Мари — так, чтобы начальник не услышал. Отвернулась в попытке спрятать негодование, раскрасившее лицо, и заметила прислонившегося к дверному косяку Грэма. Иллара внимательно наблюдал за ученицей с лукавой улыбкой на губах.

— Пояс на тебе? — спросил он очень тихо, дождавшись, когда Мари подойдет ближе.

— Нет, в сумке. Терпеть их не могу!

— Тогда ты действительно достойна похвалы. Можешь считать, что сдала экзамен по созданию узора исправления. Однако, — Грэм еще понизил голос, и Ситэрре практически пришлось читать по губам, — в ближайшие сутки тебе придется надеть Пояс. Идем.

— Куда? — задала Мари глупый вопрос, будучи слишком обескураженной событиями дня.

— В Зеркальный зал. А затем… затем в особое место.

Началось! — промелькнуло во внезапно опустевшей голове. Колени ответили дрожью, голос пропал, поэтому стихийнице пришлось просто кивнуть, чтобы показать учителю, что его слова поняты. Насколько же проще воспринималось задание Весты, когда впереди были месяцы! Теперь вдруг стало страшно. А если она не справится? Мари ведь не представляла, во что ее хочет втянуть Принцесса!

Первый неприятный сюрприз ждал в Зеркальном зале.

— Извини, Ситэрра, но у меня нет выбора, — Грэм молниеносно коснулся шеи ученицы сзади.

Мари не успела ни возмутиться, ни сообразить, что именно делает Иллара. Сознание померкло слишком быстро.

Глава 6. Прощание сезона

Сквозь пелену забытья пробился запах. Тушеного мяса и свежей выпечки. Пощекотал ноздри, разбудил спящий аппетит, заставив желудок возбужденно заворочаться. «Еда-а-а», — захныкал кто-то обиженный в голове, после чего слипшиеся бело-голубые глаза с трудом открылись и беспокойно заморгали.

Мари рывком села на постели и пошатнулась, поздно сообразив, что не стоило делать резких движений. Тем более, в комнате она находилась одна, и нападать никто не планировал. В голове загудело, перед взором проплыли клочья тумана. Рука потянулась к задеревеневшей шее, пытаясь нащупать место, на которое надавил Грэм. Едва пальцы нашли болезненную точку, стихийница громко охнула. Даже от легкого нажатия почудилось, что с неба посыпались звезды.

Когда карусель в голове сбавила скорость, Мари первым делом проверила входную дверь и, только убедившись, что та заперта, принялась осматриваться. Нежданная «темница» оказалась вполне уютной. Мягкий бежевый цвет стен, кремовые шторы на широком окне делали ее гостеприимной, а букет сирени в большой вазе демонстрировал доброжелательный настрой хозяев. Девушка вдохнула дурманящий аромат. Она всегда обожала эти Весенние цветы с насыщенным, терпким запахом. От сирени пахло майским теплом, проснувшимися лесами и полями, готовыми к обновлению.

Мари не сомневалась, что увидит за окном знакомые пейзажи срединной территории. Сердце забилось в предвкушении — вдруг удастся встретиться с Майей и Далилой. Каково же было удивление стихийницы, когда взору предстала совершенно иная картина — чужая река, за которой возвышался вековой лес. Сбоку удалось разглядеть насколько зданий, расположившихся впритык друг к другу на извивающейся змейкой улице.

Один из людских городов! Но зачем, силы небесные?!

Стихийница попыталась открыть раму. Дать деру — показалось самым правильным решением. Мари ни капли не смутил тот факт, что комната находилась на третьем этаже. В конце концов, веревку можно сделать из простыни. Окно оказалось закрытым, но и это не остановило пленницу. Девушка уверенно взялась за тяжелый подсвечник, чтобы разбить стекло, но занесенная рука замерла за миг до жалобного звона.

«Сделка, — вкрадчиво прошептал внутренний голос, напомнив о причине, по которой Ситэрра покинула Зимний Дворец, пусть и в бессознательном состоянии. — У тебя нет права на побег».

Подсвечник вернулся на прежнее место — светло-бежевую тумбочку в углу. Стихийница облокотилась на узкий подоконник, уперла лоб в стекло. Оставалось ждать. Рано или поздно ей объяснят, что это за место. В том, что она не в Орэне, Мари не сомневалась. Девушка почти не знала географию родного города, но точно помнила, что его река — Рун, текла в нескольких кварталах от рынка. В летние вечера Вирту не раз водила приемную дочь посмотреть с моста на лодки, в которых каталась знать. Здешняя река была и шире, и бежала быстрее, разрешая серым водам разгоняться и с шумом биться о каменный городской берег.

Желудок снова пробурчал что-то крайне ворчливое. На память пришел пропущенный завтрак. Не добрым словом была помянута сплетница Гайта, а заодно и остальные сироты. А следом и Грэм. Зачем, спрашивается, понадобилось устраивать подобную нелепость, как похищение? Мари ведь шла с ним добровольно. Кстати, а как, собственно, Иллара сумел переправить ее в людской город? Не через Зеркало же городовика, в самом деле? Неужели по тракту? Но тогда бы они не уложились засветло. Интересно, а который сейчас час?

— Доброе утро, дитя, — Мари так задумалась, что женский глубокий голос заставил подпрыгнуть. — О! Прости, я не хотела тебя напугать. Лишь собиралась сказать, что ты можешь умыться в ванной комнате — дальше по коридору. Завтрак уже готов. Как приведешь себя в порядок, спускайся вниз. Кстати, я — ру Фритт. Но ты можешь называть меня Лира.

— Почему утро? — растерянно переспросила Мари, неприлично пялясь на незнакомку. Уж больно необычной показалась внешность. Огненные густые волосы неровными прядями падали на плечи. В зеленых, немного косивших глазах, читалась колоссальная любовь к жизни. На губах играла веселая, дерзкая и невероятно молодая улыбка. А ведь дама была далеко не девочкой. За сорок — как минимум!

Бросался в глаза и наряд. Платье насыщенного фиолетового цвета с белой вставкой спереди обтягивало верхнюю часть тела, выгодно подчеркивая привлекательную фигуру. Вниз струились пышные юбки, придавая одеянию экстравагантность и броскость.

— Потому что ты проспала всю вторую половину вчерашнего дня и сегодняшнюю ночь, — пояснила женщина, поправляя ленты, перетягивающие пышные кружевные рукава чуть выше запястья.

— Вот как, — Мари крайне не понравился ответ. Что же такое сотворил с ней Грэм, что сумел вывести из строя на столько часов?! — Что это за город?

— Боюсь, что не вправе отвечать на данный вопрос, дитя. А спрашивать Ее Высочество настоятельно не рекомендую. Она в последнее время пребывает в не слишком благодушном расположении. А теперь, прошу, иди умываться. Принцесса, полагаю, скоро к нам присоединится. И ей не понравится, что ты не готова.

С водными процедурами Ситэрра покончила за считанные минуты. Во-первых, очень хотелось есть. Во-вторых, в глубине души жили остатки прежнего преклонения перед Вестой, посему навлекать гнев Ее Высочества показалось плохой идеей. Тем более, существовала большая вероятность, что они родственницы, а это тоже являлось весомым аргументом не обострять ситуацию.

Поборов искушение осмотреться в доме, Мари вприпрыжку сбежала по лестнице на первый этаж. Стол в просторной светлой гостиной был накрыт на двоих. Но угощений приготовили столько, словно вознамерились накормить быка. И овощи, и мясо, и несколько кусков пирогов с разной начинкой. Невольно сглатывая слюну, Ситэрра вопросительно посмотрела на хозяйку, уже устроившуюся за столом с газетой.

— Что за церемониал? — наигранно сердито приподняла зачерненные брови ру Фритт. — Садись живее. Я не знала твои вкусы, поэтому велела Иби приготовить несколько блюд.

— Спасибо, — попыталась Мари проявить вежливость, но рука уже потянулась за куриной ногой. Манеры оказались забыты. Зубы впились в белое сочное мясо, желудок блаженно заурчал. — Ишвините, — пробормотала Мари набитым ртом, когда поймала веселый взгляд Лиры.

— О! Что ты, дитя, — успокоила та, широко улыбаясь и откладывая газету. — Ешь, не стесняйся. Мой отец — он был хлебопеком — говорил, что хороший аппетит делает человека добрее. Полагаю, стихийника — тоже. Чего тебе положить, милая? — Фритт взяла тарелку гостьи и обвела глазами стол.

— Всего! — выпалила Мари впопыхах, подзадоренная одобрением хозяйки. Но тут же поспешила добавить. — Понемногу.

Лира понимающе хмыкнула и принялась наполнять тарелку снедью. Особенно не пожалела овощей, посчитав, что от пищи полегче толку получится больше. И не прогадала. Уже спустя пять минут Мари почувствовала, что желудок наполнился, но не слишком потяжелел. Зато на душе стало так тепло, что никакие грядущие Королевские интриги не страшили. В самом деле, разве задуманное Вестой могло быть хуже прошлогоднего погружения в сознание Яна?

Словно в ответ по дому разнесся знакомый звонкий голос.

— Лира, ты где?

— Бегу! — Фритт вскочила, подхватывая пышные фиолетовые юбки, но вернулась с полдороги к лестнице. — Даже не думай, — она выхватила из рук Мари газету, до которой предприимчивая стихийница успела дотянуться. — Сиди тут и не смей сдвигаться с места! Пусть я обычный человек, и не умею управлять погодой, но знатную порку несговорчивым девчонкам вполне способна обеспечить!

Мари осталось расстроено вдохнуть и попенять себе, чтобы не торопилась в другой раз. Не улови Лира неосторожного движения, глядишь, сейчас бы гостья изучала местные новости и была бы в курсе, куда учитель транспортировал ее отключившуюся персону. За неимением иного занятия, пришлось разглядывать столовую. Не бежать же, и правда, к окну, пытаясь получить за ним подсказки!

Комната была похожа на хозяйку. Чувствовались и свежесть, и дерзость, и оригинальность. Смелая смесь белого, розового и зеленого не раздражала, а навевала светлые мысли о цветочном саде или погожем Летнем дне. Цветов в столовой не оказалось совсем. Картина висела всего одна — зато необычная — холст напоминал большое овальное блюдо. Не сиди Мари близко к произведению искусства, поверила бы, что стену украсили настоящей посудой с насованными фруктами.

Кто же такая Лира Фритт? И как простая человеческая женщина связана с Принцессой Весны? Голову непрошено посетили вчерашние сплетни, со смакованием рассказанные старушкой Эдной. О тайном возлюбленном Весты, не являвшемся стихийником. Мысль, показавшаяся накануне безумной, получила продолжение, обретя полутона вместо черного категоричного неприятия. А вдруг правда? Жизнь уже демонстрировала, что от представителей Королевских кланов можно ожидать всяческих неожиданностей. И несуразностей тоже. Кто знает, может рыжеволосая хозяйка дома — родственница того парня, ради которого Принцесса навсегда хотела покинуть владения Королей?

Стоп! — приказала себе Мари. Личные тайны Весты — не дело подданной чужого Дворца. Пусть Ее Высочество хоть с шу сбежит или за Короля другого Времени Года замуж выйдет — ее это волновать не должно! И точка!

— Вот она — наша прелестница, — очень вовремя вывел Мари из опасных раздумий голос Лиры. Потому что еще чуть-чуть, и стихийница напрочь забыла бы, что особу Королевских кровей, спускающую вместе с Фритт по лестнице, полагается приветствовать. Нужная рука взметнулась к противоположному плечу с секундным опозданием, но, кажется, Весту нынче мало волновало чужое почтение.

Выглядела Ее Высочество странно. Отказалась от традиционных Весенних цветов и облачилась в строгое серое платье до пола. Черные, чуть вьющиеся густые волосы, сегодня Принцесса собрала в конский хвост, что делало лицо совсем юным. Возраст выдавали разве что глаза, в уголках которых спрятались жизненный опыт и печаль.

— Не вставай, Мари, — велела Ее Высочество, но не властно, а просто строго, как это делали учителя в Академии, когда требовали тишины. — Нам нужно многое обговорить. Лира, ты не сделаешь мне липовый чай? — к хозяйке дома Веста обратилась гораздо мягче, высказывая просьбу, а не приказ. Когда Фритт резво унеслась исполнять пожелание, Ее Высочество повернулась в Мари, скромно сложившей руки на коленях. На мгновение задумалась, потерла большим пальцем нижнюю губу, а потом заговорила, старательно подбирая слова. — Все, что от тебя требуется, дочь Зимы — вызвать холодный северный ветер. Грэм уверяет, ты умеешь это делать блестяще. Единственная сложность — работать придется с завязанными глазами, но, как я слышала, подобный опыт у тебя тоже есть.

— Вы не хотите, чтобы я знала суть задания? — уточнила Мари.

— Не в этом дело, — Принцесса покачала головой. — Повязка необходима для твоей же безопасности. Видишь ли, девочка, работать предстоит в погодном кубе. В особом кубе. Они в Левии все на счету, но один был списан в прошлом году. После твоего испытания в Академии, — Мари вздрогнула, а Веста широко улыбнулась. — Слышала, веселье получилось незабываемое, даже жаль, что я его пропустила. Хотелось бы посмотреть, как напыщенные экзаменаторы бегали от снежной бури, — Ее Высочество заговорчески подмигнула и снова перешла на деловой тон, предварив его усталым вздохом. — Так вот, мне удалось заполучить осколки (все до единого) и собрать куб. Он в рабочем состоянии, однако не обошлось без побочного эффекта. Как только кто-то заходит внутрь, включается очень яркий свет, слепящий глаза до боли. Что касается сути задания, я не вижу смысла скрывать его. Ты и сама впоследствии сумеешь сопоставить факты. Сегодня наша дорогая Королева собственноручно собирается создать погоду над Дворцами. В последний день сезона во владениях Королей стихиями управляют жители Дворца следующего Времени Года. Но этот день — исключительный. Традиция гласит: в первый год после восшествия на престол Их Величества обязаны устроить показательную демонстрацию умений, прощаясь до следующего сезона правления.

— И вы хотите сорвать это прощание? — усмехнулась Мари задорно. Представилась тощая и бледная Элла с сконфуженным выражением лица на крыше Замка.

— Немного подпортить, — пояснила Веста, не потрудившись скрыть злорадной улыбки.

— Но вы же первая попадете под подозрение? — опомнилась стихийница, удивившись беспечности Принцессы.

— Поэтому я и не буду проводить манипуляции в кубе сама, ведь во Дворце знают способы распознать мою силу. А так, никто не сможет доказать мою причастность. Не подкрепленные подозрения ничего не значат. Официально я сейчас нахожусь на срединной территории в качестве почетной гостьи на празднике Весны — вернее, его подобии. Гулянья сначала перенесли из-за смерти Сентябрины, потом урезали, чтобы соблюсти приличия.

— Но Элла поймет, что без вас не обошлось, — продолжила приводить аргументы Мари. Показалось несправедливым, если мерзкая Королева причинит вред Принцессе. Несмотря на некоторые отрицательные черты Ее Высочества, Веста, по-прежнему, являлась для Весеннего Дворца истинным спасением.

— Верно, — кивнула она, помешивая маленькой ложечкой горячий чай, принесенный расторопной Лирой. — Но провал вынудит мою дражайшую родственницу и ее прихвостня Фина проявить активность в войне. А мне это только на руку. Неприятели наивно полагают, что действуют сами. Но каждым их шагом руковожу я. И это, дорогая Мари, подводит нас к еще одному весьма непростому разговору.

Кровь прилила к лицу, ибо стихийница без труда догадалась, что имеет в виду Принцесса. Стала понятна и чрезмерная откровенность.

— Сегодняшние манипуляции с погодой — не единственное задание в рамках сделки, — констатировала девушка.

— И да, и нет, — Веста сделала маленький глоток, блаженно прикрывая веки. — Липовый чай — настоящее чудо. Тонизирует блестяще. А что касается твоего участия, — Принцесса выдержала короткую паузу, пристально глядя на юную собеседницу. — Да, я хочу использовать тебя, так как ты идеально подходишь для нужной роли. Однако решать тебе. Выполненная сегодня работа освободит тебя от сделки. Взявшись за следующее задание, в кредитора превратишься ты. А я стану должником.

— Что мне предстоит делать? — Мари почувствовала, что право выбора иллюзорно. Все давно решили за нее. Наверняка Веста получила согласие Инэя. Ведь не случайно же Король говорил, что передаст подданную в распоряжение Ее Высочеству. Речь явно шла не об одном дне.

— Я веду эту войну не в одиночестве, — охотно пояснила Принцесса. — Мне активно помогает тетушка — Майя Верга. И сейчас она делает все, чтобы попасть под подозрение. Вскоре, Элла и Фин постараются обзавестись шпионом. Стихийником или стихийницей со срединной территории, который будет вхож в дом Майи.

— Шпионом буду я? — вытаращила глаза Мари. — Но ведь я живу в другом месте.

— Пока. Как раз сейчас я пытаюсь организовать твой переезд к советникам. На время, разумеется.

— Ваша тетя поддерживает мою кандидатуру? — голос невольно дрогнул. Неужели потенциальная бабушка тоже не прочь использовать ее в попытке помочь племяннице?!

— Я пока не говорила с Майей о тебе. Но, думаю, она согласится. Ты жила на срединной территории, знакома с местными порядками. А еще имеешь опыт выполнения ответственных тайных заданий и успела доказать способность хранить чужие секреты.

— Я не против покинуть Зимний Дворец, — кивнула Ситэрра с облегчением, чувствуя, что шип, пронзивший сердце, растворился. — А во владениях совета живет моя подруга Далила. И у Тиссы скоро каникулы начнутся.

— Я рада, что ты умеешь находить положительные моменты, — Веста поставила на стол пустую чашку. — Детали обговорим ближе к делу, а сейчас тебе пора в куб. Элла вот-вот начнет представление. Нужно действовать синхронно.

Пока Веста вела Мари на второй этаж, а затем по коридору вглубь дома, стихийница думала о Майе. Как отреагирует советница, когда племянница предложит кандидатуру шпиона? Да, это идеальный способ переправить потенциальную родственницу на срединную территорию. Но и риск. И, кстати, почему Верга не рассказала Весте, что, возможно, нашла потерянную внучку?

Новое задание не страшило. Что такое опасность, если рядом будут близкие люди? Как же давно Мари не видела Далилу и Тиссу! Как долго! Дорогие девичьи черты успели притупиться, потерять четкость. Но продолжали вызывать светлые чувства, пусть и сдобренные грустью. Ошибались те, кто годами твердил неразлучной четверке, что дружба детей разных Времен Года не вечна. Но еще больше неправы те, кто придумал эти дурацкие законы. Разметил жесткие границы, запретив полутона. Ведь даже Короли нарушают правила. Инэй встречался с Роксэль, а Веста… Ох, неужели, все-таки человек? Если так, то Мари готова вновь возвести Ее Высочество на пьедестал за смелость и наплевательское отношения к нормам стихийного приличия.

— Здесь, — Веста распахнула двери в большую полутемную комнату. Ставни на окнах были наглухо закрыты. Скудный свет давали три высокие свечи в громоздком старинном подсвечнике на камине.

— Ого! — восхитилась Мари, застыв на пороге.

Восстановленный погодный куб превзошел ожидания, пусть и выглядел покалеченным. Разбегающиеся змейками полоски клея, соединившие осколки, походили на трещины в обезвоженной земле. Но, несмотря на глубокую болезненность, было в кубе нечто величественное. Магическая вещь продолжала жить, боролась за существование вопреки всему. Стихийнице на мгновение стало стыдно. Ведь это ее старания на выпускном испытании привели к столь удручающим последствиям. Но с другой стороны, не разбей она куб, Весте бы не представилась возможность насолить Элле.

— Вы ведь понимаете, что я не могу гарантировать стопроцентный успех, — Мари опустила глаза. В горле пересохло, но было важно озвучить мысль о провале заранее.

— Разумеется, — Принцессу ничуть не смутило неловкое признание. — Поэтому на тебе Пояс Стихий, в разы увеличивающий концентрацию силы, а кроме того, земля внутри куба сдобрена особым зельем, в которое добавлен невероятно действенный ингредиент. Поверь, с такими помощниками, ты способна справиться и с закрытыми глазами. Ох, что это я? — засмеялась Ее Высочество, постучав себя лбу. — Тебе ведь, и правда, необходимо работать вслепую. Вот, — она взяла с камина заранее приготовленный атласный шарф цвета свежей листвы. — Извини, что не традиционный Зимний.

— Мне нравятся Весенние цвета, — призналась Ситэрра, позволяя Принцессе завязать себе глаза. — Особенно зеленый. В нем столько жизни.

— Вот как? — удивилась Веста, что не помешало ей затянуть узел невероятно крепко. — Не замечала, чтобы дети Зимы признавали что-то кроме собственной атрибутики.

— Я — полукровка, — девушка вложила в непростую фразу изрядную долю гордости. — Имею право отступать от традиций.

— Ты только этого в своем Дворце не говори, — посоветовала Ее Высочество чуть слышно, и стихийница могла бы поклясться, что та одобрительно улыбается.

Когда девушка вошла в куб, осторожно касаясь правой рукой искалеченной стены, сразу поняла, насколько он отличается от собратьев. Ведь за прошедшую Зиму ей не раз доводилось практиковаться в создании Погоды в кубах на крыше Дворца. Девушка не могла видеть появившийся свет сквозь плотную повязку, но моментально почувствовала, как повысилась температура. Градусов на десять-пятнадцать. Более точно Мари умела определять только минусовые значения. Платье быстро прилипло к спине, но это не тревожило.

Нужно сконцентрироваться. Представить ту погоду, которую требовалось создать, а пальцы сами откликнуться. Зрительные образы всегда помогали. Вернее, почти всегда. Не считая манипуляций в этом самом кубе. Год назад. Тогда Мари промахнулась с вожделенным Весенним дождем и разогнала экзаменаторов снежной бурей.

Мысленно отругав себя за некстати постучавшееся в голову воспоминание, девушка призвала на помощь другой образ. Морской берег возле Дворца глубокой Осенью. Пустой и почти готовый сдаться Зиме. Песок не блестел на солнце, не рассыпался горячими гостями под ногами. Впрочем, и само небесное светило не спешило радовать несчастный клочок земли вниманием. Море почернело и с шумом обдавало сырой тусклый берег ледяными волнами, а разлетавшиеся в стороны брызги напоминали иглы.

Для настоящего снега рано. Ведь дети Осени не дали разрешения. Но вот предвестник Зимы будет к месту. Безжалостный северный ветер — воющий и стенающий. Способный сильнее разозлить ледяную воду. Подморозить оставленные во время отлива лужи. Пугающий маленьких детей и вызывающий необъяснимую грусть у взрослых.

Почувствовав, как дрожат пальцы, Мари постаралась расслабиться и дать им свободу. Они знают последовательность плетений и справятся лучше, если не акцентировать внимание на каждом движении и бояться ошибиться.

И ветер пришел. Именно такой, как заказывали. Холодный. Хлещущий по лицу. Остужающий разгоряченное тело. А, главное, появился в одиночестве. Не привел следом ни единой снежинки. А ведь на тренировках Грэма подобное случалось крайне редко.

— Замечательно! — похвалила Веста Мари и наградила аплодисментами. — Теперь заставь ветер побушевать еще минут пятнадцать, а сама выходи. Справишься?

— Да, — Ситэрра вновь активно заработала пальцами. Устанавливать продолжительность осадков и ветров она блестяще научилась еще лет в восемь. В отличие от большинства учеников. Помнится, даже педагогов удивляла подобная прыть получеловека, учитывая, что отпрыски самых именитых кланов осваивали подобное умение годами.

— Спасибо тебе, — Веста сняла с Мари повязку и заглянула в раскрасневшееся от морозных порывов лицо. — У тебя действительно колоссальная сила, девочка-загадка, — Принцесса погладила стихийницу по щеке и ласково улыбнулась. — И, что мне особенно импонирует, ты не кичишься этим.

— Сила — не повод для гордости, — пожала плечами Мари, не понимая, к чему ведет Веста.

— Нет, — согласилась Ее Высочество. — Но многие считают иначе и становятся уязвимы. Твоя же истинная сила — не в умении плести правильные узоры. Когда-нибудь ты поймешь важность своего восприятия мира. Что ж, а теперь мне пора. С минуты на минуту Элла отправит Фина установить мое местонахождение. Меня не должны хватиться. А ты спускайся вниз. Лира с удовольствием напоит тебя горячим чаем.

Следующим удостоил Мари похвалы Грэм. Он появился внезапно и тихо. Остановился в дверях, наблюдая, как ученица допивает вторую чашку липового чая. Принцесса не преувеличивала — напиток, и впрямь, оказался потрясающим. Освежал и бодрил, вливая в тело новые силы.

— Теперь ты полгода будешь дуться за мою небольшую вольность? — осведомился учитель, беря кусок творожного пирога, принесенного гостеприимной Лирой.

— Дело не в том, что вы сделали, а почему, — Мари отодвинула чашку и сложила руки на освободившейся поверхности. — Вы столько требуете от меня, а ведете себя так, словно я способна предать вас при первой же возможности. К тому же, только идиот бы не понял, что в доме Зеркало. Последнее из трех потерянных.

— Разумеется, — Иллара и не подумал отрицать очевидное. — Именно поэтому ты не должна его видеть.

— Чтобы больше никогда не попасть сюда?

— Верно. Раскрытие этого места грозит бедой сразу нескольким стихийникам и людям. Дело не в недоверии конкретно тебе, а в масштабе катастрофы, если нас рассекретят.

— Ваша конспирация ничего не значит, — фыркнула Мари. — Я могу приложить руку к Зеркалу во Дворце и велеть открыть дорогу в дом Лиры Фритт.

— И оно не послушается, — улыбка у Грэма вышла мальчишеская — задорная и лукавая. — Этот «Путь Королей» зачарован по-особому, Ситэрра.

— Подумаешь, — протянула Мари сердито. Ох уж этот Иллара! Умеет возразить на что угодно! — И вообще… Проклятье! Вы снова собираетесь меня вырубить?! — сообразила, наконец, Мари и воинственно вскинула руки. — Не вздумайте подходить! Без боя я не сдамся! Вашими стараниями знаю немало отличных приемов!

— Я и не думал прикасаться к тебе, Ситэрра, — Грэм демонстративно подлил себе кипятка из пузатого чайника. — Кстати, тебе понравился чай? Бодрящий эффект в твоем случае, боюсь, явление временное.

— Ах вы! — вскричала Мари, вскакивая. И пожалела об этом. Голова закружилась, а комната наглым образом накренилась. — Ну вас с вашими тайнами, — процедила стихийница сквозь зубы еще до того, как Иллара быстро встал, чтобы подхватить лучшую ученицу.

Глава 7. Весенние гости

Замок гудел, как улей. Бесконечное жужжание от пересказываемых сплетен вызывало у Мари головную боль и желание подставить пульсирующий висок под струю ледяной воды. Самое противное, голоса не собирались смолкать. В ближайшие дни точно. Еще бы! Во-первых, позор Эллы, пусть и не перечеркнул декабрьский провал Зимнего Дворца, зато сделал ту катастрофу менее значительной. Во-вторых, сегодня Королеву в гости ждал Инэй, и всем хотелось знать, как поведет себя проштрафившаяся Повелительница Весеннего Времени Года.

О том, что случилось накануне, Мари успела наслушаться в приюте. О событиях, произошедших непосредственно в Весеннем Дворце, дети Зимы знали немного. На прощание сезона не было принято приглашать соседей. Поэтому, как отреагировала на провал Элла, оставалось только догадываться. Зато предположения и местные «факты» смаковались бесконечно.

За завтраком опять солировала Гайта. Стихийница не обладала особыми достоинствами и остротой ума, зато умела быть учтивой, когда требовали обстоятельства, посему не первый год прислуживала на этажах Дората и видела многое недоступное другим обитателям Замка. Вот и теперь она пересказывала последние события, надувшись от важности.

— Фальда опять чуть от ярости не лопнула! Кричала на Хэмиша Альву. Мол, теперь вся канцелярия под подозрением. Нужно срочно проверять кубы на крыше. Но тот и глазом не моргнул. Сказал, что только идиот стал бы манипулировать погодой в Замке. Ох, а как Ее Величество — Королева Северина ругалась! Ногами топала на Рофуса Сильвану. Будто это он виноват в неудаче Эллы. Глупость какая-то…

Мари усмехнулась, глядя, как Гайта недоуменно морщит лоб. В ее собственном представлении бывший друг приемной матери был очень даже виновен. Ведь именно он помогал паучихе доставать яд для Мартэна и, наверняка, по-прежнему, держал связь с его вдовой. Интересно, Инэй и Грэм продвинулись в разгадке тайны, как Элла попала в цепкие лапы Северины? Вряд ли. Иначе подарили бы этот козырь Весте.

Мысль об учителе и Принцессе Весны отозвалась в душе взрывом новой боли. Яркая пара живо предприняла попытку закружиться в ритмичном танце на фоне полыхающих костров, но Мари безжалостно разрушила иллюзию, не дав ей обрести краски. Нет! Она не станет допускать мысли, что Грэм может быть ее отцом и убийцей Апрелии. Пока не получит более явных доказательств, чем глупые сплетни старых кумушек.

— Ситэрра, где ты витаешь, а?!

От громкого окрика стражника Бо Мари подскочила на жестком стуле и ударилась коленкой о столешницу. А заодно и чай пролила себе на руки. К счастью, не слишком горячий.

— Зу Орфи! — возмутилась девушка, вытирая ладони салфетками под злорадное хихиканье Гайты и остальных.

— Собирайся, живо! — приказал Бо, не обращая внимания на недовольство юной подружки, чего обычно за ним не водилось. Впрочем, и выглядел он сегодня непривычно — взмокший, всклоченный, борода дрожит. Явно по лестнице спускался не медленным шагом. — Тебе велено быть в Королевской свите во время визита Весенней делегации. Давай же, девочка! Одна нога здесь, другая там! Иначе с меня голову снимут.

— Ничего, подождет Ее Величество, — проворчала Мари, поднимаясь из-за стола нарочито медленно. Подумаешь, это раньше во Дворце не спешили дурно отзываться о Королеве-матери, но теперь даже в низах не стеснялись сплетничать.

Стихийница хотела еще и пролитый чай со стола вытереть, но стражник впился в локоть.

— Причем тут Королева! Тебя срочно требует Король! А он не любит ждать.

Мари открыла рот и сразу закрыла. Приказ Его Величества менял ситуацию в корне. Вот только, святое небо, зачем Инэю понадобилась подданная, испортившая накануне высокопоставленной гостье всю малину? Или таким образом Король устраивает проверку самой Мари? Дрогнет — не дрогнет? С Дората станется…

Стихийница так торопилась скинуть домашнее платье, что цепочка кулона зацепилась за ворот и чуть не порвалась, не на шутку испугав. Несмотря на настойчивый совет Ловерты, Ситэрра носила Весенний цветок на шее. Это превратилось в навязчивую идею. Мари внушила себе, что расставшись с подснежником на миг, всенепременно накликает беду…

Инэй Дората ждал гостей в Зеркальном зале без матушки и других высокопоставленных обитателей Замка. Секретарь — Витт Мурэ и его младший брат Ульх, с которым Мари работала вместе в канцелярии, разумеется, были не в счет. Король стоял, заложив руки за спину. Лицо напоминало маску — ни единой эмоции не прочесть. В синих глазах застыли привычные айсберги. Однако было в холодном безразличии нечто величественное. Сейчас Инэй напомнил Мари самого себя в ночь, когда по всей Левии сыпался прощальный подарок Игана Эрслы. От неподвижной белой фигуры снова шла невероятная мощь, во всей красе демонстрирующая, в чем отличие Повелителя Зимы от представителей именитых кланов, крутящихся возле трона.

На приветствие юной подданной Его Величество не отреагировал, поэтому она, скромно опустив глаза, встала рядом с Ульхом. На юном лице младшего Мурэ застыло выражение мученической печали, будто его принудили находиться в свите в качестве страшного наказания. Его брат — Витт застыл чуть поодаль и не отрывал взгляда от Короля, готовый действовать от едва заметного движения головы или руки.

Когда по Зеркалу прошла рябь, смывая отражение белоснежного зала, Мари прошиб озноб. Стало вдруг невероятно страшно заглянуть в глаза Элле. Да, Ситэрра попадала в немилость Королевским особам. Но исключительно своим, всегда ставившим во главу угла ее потенциал, а заодно и выгоду, которую тот сулил Зимнему Дворцу. Для Королевы Весны юная неприятельница — лишь препятствие на пути, которое можно растоптать без сожаления. Ох, и за что небо дало безродной сироте первую степень силы?

— Приветствую, Элла, — Инэй подарил Королеве легкий кивок. Руки не подал, предоставив выводить ее из Зеркала черноволосому спутнику с глубокими, крайне неприятными светло-зелеными глазами. — Ву Майли, — с ним Король познакомился еще холоднее, и пока бывший жених Весты помогал Элле ступить на территорию Зимнего Дворца, лицо Инэя исказила неприязнь. Однако Его Величество быстро взял себя в руки и, когда Фин снова встретился с ним взглядом, то не обнаружил и намека на истинное отношение.

Элла облачилась в мрачноватое коричневое платье с вкраплением зеленых нитей на вороте и манжетах. На собранных в высокую прическу волосах не нашлось места живым цветам. Возможно, показательной строгостью Ее Величество пыталась настроить себя и окружающих на деловой лад. Фин Майли, напротив, светился свежестью. Правда, не лица, а исключительно одежды. Ярко-зеленый костюм не слишком красил стихийника, даря смуглой коже желтоватый оттенок.

— Нам сегодня многое нужно обсудить, — обратился Инэй к Элле, не замечая Фина, пытавшего вести себя с Королевскими особами на равных. — Я бы сначала предложил пообедать, но подозреваю, после вчерашнего происшествия вас, в первую очередь, интересует нечто иное. Не так ли?

— Рада, что вы не ходите вокруг да около, Инэй, — защебетала Королева, щедро даря деловому тону кокетливые нотки. — Сожалею, что приходится говорить это именно сегодня, когда мы собирались обсудить сотрудничество. Но, увы, в интересах Дворца Весны молчать я не вправе. Наши погодники считают, что вчера параллельно со мной поработал стихийник Зимы. И мы хотим быть уверены, что ваши подданные не причастны к инциденту.

— Понимаю, — задумчиво кивнул Инэй и примолк, взвешивая что-то в уме, но Мари могла поклясться, что это игра. Король принял решение задолго до того, как и Элла и Фин появились в его обители. — Я в свою очередь имею полное право отказать вам. Однако, — Его Величество сделал приглашающий жест рукой, — позволю вашему спутнику осмотреть наши погодные кубы. Зимнему Дворцу нечего скрывать.

— Все кубы, — подчеркнула Королева, — а не только тот, что отвечает за погоду над Дворцами. Не секрет, что сильный стихийник способен изменить радиус действия.

— Разумеется. Хотя я уверен, что наши кубы тут ни при чем.

— Благодарю, — Элла расплылась в улыбке победительницы.

— Пока ву Майли будет заниматься неприятной для всех нас процедурой, предлагаю свои услуги в качестве экскурсовода. Мои подданные организовали весьма интересную выставку, — и пока Элла, источая показательное благодушие, брала Короля под руку, синие глаза Инэя впились в лицо Мари. — Фин, оставляю вас на попечение зу Ситэрры. Она проводит вас на крышу и окажет любую посильную помощь. Несмотря на юный возраст, эта стихийница обладает многими достоинствами. Уверен, она сможет быть полезна и услужлива.

По телу Мари прошла судорога, виски сжал обруч. Она поняла, чего добивался Инэй, приглашая ее к себе в свиту. Прочла несложный, но вполне изящный план в беспощадных глазах. Король хотел представить подданную Элле и Фину. Ненавязчиво. Но так, чтобы запомнили. И прибегли именно к ее кандидатуре, когда придет время действовать против Принцессы.

На крышу по внутренней лестнице этажей клана Дората шли молча. Мари спиной ощущала ухмылку на холеном лице. Нет, Майли не обращал внимания на провожатую. Пока она была пустым местом. Ему нравились роль и место действия. Он сам в качестве проверяющего в чужом Дворце. Тем более, в Зимнем, отношения с которым у правящего клана Весны всегда были, мягко говоря, натянутыми.

Наверху Мари подумала, что сама бы, оказавшись на крыше любого из соседних Дворцов, сначала бы огляделась. Интересно же посмотреть на знакомый пейзаж с другой точки. Но Майли не стал тратить время. Вошел в ближайший куб и приступил к исследованию. Стража не препятствовала чужаку — явно заранее была извещена о его появлении. Но и не помогала. Мужчины в голубой форме демонстративно не заметили Фина. Впрочем, это была лишь видимость. На самом деле, охранники наблюдали за ним очень пристально и, наверняка, вмешались бы, посмей он сделать больше дозволенного.

Мари приблизительно знала, как гость собирается действовать. За месяцы работы в канцелярии успела услышать о множестве приемов. Например, у каждого Дворца были особые предметы, зачарованные так, что позволяли определять, когда и какие именно манипуляции с погодой проводились в кубах. Вот и Фин извлек из внутреннего кармана камзола широкий серебряный браслет с прозрачными, как слеза, камешками по краям. Им предстояло изменить цвет, и от его насыщенности зависело, как долго стихийники не работали внутри.

Пока Майли укладывал украшение на земле — самым большим камнем на север, и ждал результата, Мари получила отличную возможность разглядеть гостя. Несмотря на правильные, точеные черты лица и любимый цвет волос, девушка не смогла бы назвать внешность Фина приятной. Этот стихийник любил командовать и мечтал наслаждаться властью. И не только той, что давало положение помощника Королевы. Разрыв с Принцессой наверняка оказался для него страшным провалом. Но каковы бы ни были мотивы Весты, отмена свадьбы стала верным поступком. Представить их вместе не позволяло даже буйное воображение Мари.

Как и следовало ожидать, камни на браслете замерцали неярким синим цветом, свидетельствуя, что в последний раз в кубе шел снег, и случилось это не менее двух месяцев назад. На целое мгновение стихийница испытала гордость за особое положение Зимнего Дворца. Только Погодная канцелярия их Замка могла создавать осадки вне своего Времени Года. Пускай и с разрешения других Королевских кланов: Орса в ноябре и Флорана в марте. Никого не волновало отношение к данному факту соседей. Снега поздней Осенью и ранней Весной требовало само небо, а, значит, стихийники Зимы неустанно работали над его созданием.

— Вам необязательно следовать за мной по пятам, зу, — объявил Фин, переходя в следующий куб. — Если, конечно, не получили приказа шпионить.

— Что вы, — Мари почтительно склонила голову. — Уверена, Король понимает, столь важный гость не станет переходить черту. И раз моя помощь не требуется, подожду у южного края, пока вы закончите.

— Буду признателен, — Майли одарил девушку более внимательным взглядом, чем прежде. Заинтересованным.

Отходя прочь от прихвостня Эллы, стихийница вновь с сожалением вспомнила о плане Весты. Коробило от одной мысли, что придется сотрудничать со столь гадким типом, как Фин. Пусть и не по-настоящему. Хоть бы Майя воспротивилась и не позволила племяннице использовать внучку.

Внучку! Мари улыбнулась. Впервые с памятного разговора в кабинете Ловерты удалось избежать слова «потенциальная». Стало быть, сердце созрело, чтобы поверить в родство с двумя женщинами, оставшимися от великого клана Верга.

— Здравствуй, Мари.

Стараясь не смотреть на Фина, с деловым видом обходившего один куб за другим, стихийница не заметила появления на крыше новых действующих лиц: дочки лекаря Хорта Миллы и Дайры Норди с птичьей клеткой в руках, накрытой темно-синим покрывалом. Короткие льняные волосы Греди на ярком солнечном свету приобрели рыжеватый оттенок, а голубые глаза заиграли веселыми серебристыми искрами. Норди — бледная и потрепанная — при виде вечной оппонентки мигом нахохлилась и сердито свела брови. Но от Мари не ускользнули ни припухлость вокруг глаз, ни подрагивающие от обиды губы.

— Добрый день, — поздоровалась стихийница с Греди, стараясь не смотреть на Дайру.

— Что за тип? — Милла прищурила глаза и изогнула одну бровь.

— Фин Майли — Весенний гость. Король разрешил ему осмотреть наши кубы. Меня отправили провожатой.

— Часто бываешь в свите?

— Случается, — Мари ответила уклончиво, заметив, как губы Норди сильнее надулись.

— Глупо искать тут, — Греди рассматривала Фина, приложив ладонь ко лбу козырьком. — У детей Зимы множество недостатков, но идиотами нас назвать трудно. Хотя бывают и исключения, — девушка кивнула на клетку в руках спутницы. — Велено избавиться от голубя. Говорят, он теперь неправильный — после запрещенного лечения.

— Убить?! — пришла в ужас Ситэрра и поймала гневный взгляд Норди.

— Нет, конечно, разрешили просто выпустить, — отмахнулась Милла. — Хотя уверена, что и сторонников другого варианта нашлось бы немало. Все суеверные кругом, аж противно. Лечебная магия не может быть неправильной, если она действенна. Но все заладили, как попугаи — нельзя, нарушение!

— А что с ней не так? С магией? — Мари вспомнила курсирующие по Дворцу сплетни и сообразила, что так и не услышала официальной версии.

— Отец говорит, что уловил целительскую магию. Она не явная. И, возможно, неполноценная. Понимаешь, этот дар переходит по наследству, а в нашем Дворце кланы целителей выродились несколько веков назад.

— А если кто-то из потомков жив?

— Ты говоришь о внебрачных связях? — на остром лице Миллы промелькнуло хитрое выражение. — Вряд ли. Способности передаются, как минимум, через поколение. Правда, реальным даром обладает кто-то один. Все остальные получают крохи способностей. Могут работать по мелочам — мигрени снимать или зубную боль. Поэтому, будь во Дворце неучтенный клан целителей, сие бы всплыло за столько-то веков. Его Величество устроил отцу форменный разнос. Мол, чем придумывать небылицы, лучше бы выяснил, как голубь поправился.

— Но ты веришь отцу? — уточнила Мари.

— У папы колоссальный опыт, но даже гении могут ошибаться, — Греди стянула с прутьев покрывало. — Пора, Дайра. Прощайся. Бьянке настало время лететь в новую жизнь.

Норди вздохнула, недовольно покосилась на Мари, злясь неуместной встрече, и зашагала к краю крыши, прижимая клетку обеими руками.

— Печальное зрелище, — прошептала Ситэрра, почувствовав вдруг, что испытывает сочувствие. Не к птице, а к ее хозяйке. Кажется, голубь был очень дорог Дайре.

— Да, — протянула Милла гневно. — Мы с отцом предлагали супругам Норда оставить Бьянку. Никто бы не догадался, что это тот самый голубь. Но Рейм разбушевался и сдал нас Королю. Вот шуму-то было! Хотя, думаю, Его Величеству наплевать, где оставаться птице. Он просто не выносит, когда действуют за его спиной.

— Ты не очень любишь клан Норда, да? Тогда почему сопровождаешь Дайру? Или отправили проконтролировать?

— И это тоже, — кивнула Милла, наблюдая, как Норди вынимает Бьянку из клетки, но отпускать не торопится. — Но я здесь по собственной воле. Жаль девочку. В последнее время на нее многое свалилось. Отец предлагал Рейму поработать с малышкой. Действительно разобраться, что с ней творится, а не глушить силу напропалую. Но тот устроил скандал. Мол, не позволит делать из дочери подопытную крысу. Идиот. Нельзя вечно пичкать ребенка лекарствами. Рано или поздно это выльется в побочный эффект. А учитывая, что сила уже шалит, мало может не показаться всем.

— Почему ты это мне рассказываешь? — Мари внимательно посмотрела на сосредоточенное лицо Греди, заподозрив, что та общается с далеко идущими намерениями.

— Я много слышала о тебе, Мари Ситэрра, — Милла взлохматила себе волосы, откинув неровную челку с белого лба. — Ты постоянно рядом с кланом Дората. Однако совсем не похожа на сверстников. Я рада, что в этом промерзшем до основания Замке, еще остаются стихийники с живыми сердцами. О! Твой подопечный возвращается и, судя по кислому выражению, ничегошеньки он не нашел.

— Кто бы сомневался, — злорадно заметила Мари. — Пусть Королева Весны лопнет от злости!

— Вот поэтому я и подозреваю, что мы с тобой подружимся, — Греди заговорчески подмигнула и добавила, поморщившись. — Пойду прерывать муку прощания. Иногда прилипшие к ранам повязки нужно дергать сразу…

Элла почти сумела скрыть разочарование, когда зеленоглазый прихвостень шепотом отчитался, наклонившись к Королевскому уху. Только губы чуточку поджала, но тут же вернула вежливую улыбку на блеклое лицо. Экскурсия как раз подошла к концу, и гостям было предложено отправиться в обеденный зал, после чего приступить непосредственно к деловым переговорам.

Мари и Ульха оставили в коридоре. К неописуемой радости стихийницы. Скука смертная наблюдать за чужой трапезой и слушать глупую светскую болтовню. Ситэрре, правда, еще ни разу не доводилось присутствовать в обеденной зале Зимнего Дворца, однако сомневаться в нудности процесса не приходилось. Элла будет заливаться соловьем, Фин смотреть ей в рот, а Инэй вести себя, как благодушный хозяин, и развлекать гостью.

Впрочем, оказалось, что и ждать — не намного веселее. Ульх привычно погрузился в собственные, судя по насупившемуся виду, невеселые мысли. Пришлось развлекать себя самостоятельно, то ходя туда-сюда по длинному коридору, то прислоняясь к стене, чтобы дать отдых подуставшим ногам. Девушка с удовольствием бы опустилась на серебристый, начищенный до блеска пол, но не ровен час заметят недоброжелатели. Объясняй потом Королю, почему не оправдала высокого доверия.

Тем более, недруги и впрямь не заставили себя ждать. Сначала в коридор заглянула Уна Эрнэ. Скривилась при виде двух подростков. Грозным шепотом велела Ульху поправить синий плащ, по ее мнению, не слишком симметрично спускающийся с острых мальчишеских плеч. Наградила неприязненным взглядом Мари.

— Не слишком гордись, Ситэрра, — процедила она сквозь зубы. — Королева Северина пока не отпускала тебя из своей свиты.

Следом за секретаршей паучихи, с вожделением посмотревшей на дверь в обеденный зал, но так и не решившейся подойти к ней на глазах у Ульха и Мари, провести разведку попытался Рофус Сильвана. Вывернул из-за угла с надутыми от важности щеками, по инерции сделал несколько шагов, а потом взмахнул руками и квакнул. Или, по крайней мере, издал нечто очень похожее. Бульдожьи глаза впились в лицо Мари, рука взметнулась, чтобы оттянуть тугой ворот, но остановилась на полпути.

— Что это было? — впервые за длительное совместное ожидание открыл рот Ульх, после того, как Сильвана развернулся и резво унес ноги.

— Понятия не имею, — соврала Ситэрра, отлично понимая причины, заставившие шпиона паучихи позорно сбежать. Рофус продолжал считать Мари дочерью Вирту, а стало быть, и своей собственной. Девушку мало трогали переживания негодяя. Ей была только на руку дистанция второго по значимости стихийника в службе правопорядка Дворца.

Их Величества соизволили появиться через три часа. Судя по довольному виду Королевы, выплывшей из-за двери под руку с Инэем, переговоры прошли удачно. Элла трещала всю дорогу до Зеркального зала. Правда, преимущественно о пустяках. Серьезная тема всплыла лишь в самом конце — непосредственно у «Пути Королей».

— Значит, мы договорились? — подытожила Ее Величество. — Советники сделают объявление на днях. Будет идеально, если предложение о наблюдателях прозвучит из ваших уст, Инэй.

— Разумеется, — на губах Повелителя Зимы заиграла лисья улыбка. — Если это сделаю я, никто не удивится. Дети Зимы славятся подозрительностью.

— Весенний Дворец не останется в долгу, — подчеркнула Элла, выразительно поднимая бровь, намекая о чем-то понятном одному лишь Королю.

— Рад слышать, — в глазах Инэя зажглись лукавые искорки.

Мари едва заметно усмехнулась. Потому что ни на миг не сомневалась, что Его Величество подыгрывает Принцессе, готовящей «боевые» действия против родственницы. Только интересно, что именно Веста пообещала Инэю за услугу?

К себе стихийница вернулась в задумчивом настроении, продолжая размышлять о Королевских интригах, хотя уже не раз давала зарок этого не делать. Однако прозвучавшее слово «советники» настойчиво кололо виски иглой. Наверняка упомянутое «объявление» напрямую связано с желанием Майи вернуть внучку на срединную территорию. Или с планами Весты. Ох, наверняка намечается нечто грандиозное. И уж точно влекущее снежным комом массу новых неприятностей на черноволосую голову.

Конверт с оранжевой печатью Осеннего Дворца на кровати девушка заметила лишь, когда решила расстелить постель. Сердце екнуло, но разум сердито отринул предположение, что послание могло быть отправлено рыжеволосым родственником Далилы. Как ни странно, последние пару дней Мари почти не вспоминала юношу с васильковыми глазами. То ли дел навалилось слишком много. То ли здравый смысл победил неведомые доселе чувства, заставив яркий образ потускнеть.

Зу Мари Ситэрре — гласила надпись на конверте, а отправителем значилась служба стихийного правопорядка чужого Дворца. Внутри оказался отчет о проведенном расследовании инцидента во время погребальной церемонии. Вероятно, такие же письма были отправлены всем участникам события.

Мари проинформировали, что к неприятному и опасному происшествию привел целый ряд обстоятельств, а так же неопытность нескольких придворных. Так как она, Дронан и Дайра отстали от Зимней делегации (прибывшей, кстати, самой последней), стихийники, управляющие подъемным устройством, уже покинули пост, дабы присутствовать на прощании с почившей Королевой. Вниз юных гостей спускали новички, которые и ошиблись с нужным этажом. Дверь на него обычно оставалась наглухо закрытой, но накануне работник смазывал петли и забыл запереть замок.

«Виновные понесли наказание, зу. Молодые люди, спустившие вас на тайный этаж, уволены и оштрафованы. Работник, не заперший дверь, приговорен к пяти годам заключения во Дворцовой тюрьме».

Мари с негодованием покачала головой. Стало жаль невнимательного Осеннего подданного. Конечно, они втроем натерпелись страху на тайном этаже. Но ведь никто же в конечном итоге не пострадал. А Орса сразу пять лет жизни у стихийника отнимают…

Впрочем, через минуту Мари и думать забыла о несчастном осу. Потому что увидела, кто подписался под письмом.

— Сотрудник службы стихийного правопорядка Осеннего Дворца Трент Вилкоэ, — прочитала девушка благоговейно и едва не села мимо кровати. К вискам прилила кровь, по телу разлилось тепло. — Надо же… — прошептали губы, складываясь в глуповатую улыбку, а глаза принялись перечитывать текст, казавшийся мгновение назад неимоверно официальным.

Гнать лесом всех этих Королевских особ с их бездарными и скучными интригами! Ведь на свете есть вещи куда увлекательнее. Например, дотошный разбор почерка Вилкоэ — ровного, аккуратного и чуточку витиеватого. Наверняка, его обладатель является стихийником выдержанным и исполнительным, однако в глубине души склонным к авантюрам.

Ох, как же захотелось втянуть его в одну — сумасшедшую и совершенно небезопасную.

Глава 8. Лед на пальцах

Следующие три недели прошли в рутинных делах и скучных обязанностях. Северина вызывала юных подданных через день и напропалую критиковала любое их движение, вплоть до дыхания. Монотонные теоретические занятия в Высшей школе сменялись нудной работой в канцелярии, где Эж Юнт заставлял подопечных составлять одни и те же зелья, доводя стихийников до дружного рычания. Солировал Вик. Однообразие напрочь лишало парня возможности отличиться. Ведь даже Ульх из-за бесконечных повторений сумел-таки запомнить последовательность ингредиентов и создавал вполне приличные закваски. А Мари и Дайра тем более.

Вербального общения в маленькой группе, по-прежнему, почти не наблюдалось. Мурэ упрямо не изменял привычке уходить глубоко в себя, а Норди после происшествия с голубем окончательно примолкла. Почти перестала отрывать взгляд от разноцветных склянок и не обращала внимания ни на кого, в том числе и Вика. Последнее Мари удивляло. Окажись на месте Волонтрэ Эльмар Герт, она бы давно потеряла самообладание и выкинула какой-нибудь фортель. Да такой, чтобы запомнили все, кому не посчастливится оказаться в радиусе поражения. Но Дайра и виду не подавала, что знает о родительском сговоре. Вик, впрочем, тоже.

Зато занятия практические внезапно прекратились полностью. После памятной манипуляции с погодой в доме Лиры Фритт, Мари видела учителя всего пару раз. И то издалека. Официально версия звучала так: зу Иллара отбыл из Дворца по распоряжению Короля. Поговаривали, он посещает одного за другим городовиков, чтобы задобрить после кризиса взаимоотношений. Ведь, как и предсказывал Грэм, все они отказались оплачивать услуги Зимнего Дворца за минувшее холодное Время Года, сославшись на нарушенные условия договора. Но Мари не сомневалась — учитель находится на срединной территории. Ведь Элла ясно сказала — советники собирались объявить о чем-то важном. Поэтому можно было дать голову на отсечение, что без Иллары там не обходятся.

Сначала Мари огорчило отсутствие учителя. Тренировки отлично помогали снимать копящееся раздражение. Но потом поняла, что перерыв к лучшему. Стихийница была так зла на Грэма за двойную транспортировку в бессознательном состоянии, что всенепременно отплатила бы за содеянное, не откладывая сладкую месть в долгий ящик. Но дни шли, и здравый смысл постепенно одерживал победу над гневом. В конце концов, Иллара не обязан доверять ученице сокровенные тайны. Да и кто она такая, чтобы требовать ответа, где находится тайное убежище Принцессы Весны?

Кроме того, сейчас Мари хватало переживаний личного характера. Письмо от Трента с новой силой всколыхнуло притупившиеся чувства. Ситэрра перечитывала послание десятки раз, представляя лицо Вилкоэ, когда его перо водило по бумаге. Интересно, составление отчета было для рыжеволосого парня скучной обязанностью или чем-то большим? Неужели, в Осеннем Дворце он проявил обычную вежливость? А как же касания ее руки, будто невзначай? Не придумала же она эти знаки внимания?

Ох… Умом Мари понимала, что невероятно глупо мечтать о романтических отношениях с представителем чужого Дворца. Но поделать ничего не могла. Васильковые глаза преследовали днем и ночью, манили и завлекали в сети. В приюте, в школе, в канцелярии. Готовя погодные зелья, Мари неразумно продолжала мечтать о несбыточном. Не замечая, как щеки розовеют, а лицо приобретает глуповатое выражение. Вот интересно, хватило бы у Трента смелости бросить все и переселиться на срединную территорию, чтобы сочетаться браком с дочерью Зимы?

Стоп! Мари так разозлилась на себя, что слишком сильно дернула пробку от флакона с морской солью, и содержимое посыпалось на пол под злорадное хихиканье Вика Волонтрэ. Но Ситэрра предпочла не заметить реакции жениха Дайры и, сметая ставший непригодным ингредиент, продолжила мысленно выговаривать себе за неуемное воображение. В самом деле, с чего бы Тренту бежать из родного дома? Наверняка, у него есть невеста с хорошей родословной. И, главное, Осенней. А Мари… Ее собственное свадебное будущее тоже решено. Даже если на миг позволить смелым фантазиям разыграться, то результат получался невероятно печальным. Вилкоэ мог десять раз согласиться на тайную (или явную) свадьбу с Мари, но этот брак не считался бы действительным, раз невеста подписала договор с другим стихийником. Посему о Тренте Вилкоэ Мари могла лишь мечтать. И неважно, что это приносило новую порцию тоски.

Стихийница уже даже хотела, чтобы интриги, сдавшие позиции в последние недели, вновь заявили о себе в полный голос. Может, если ее снова втянут в передряги, выдернув из рутины, получится меньше думать о недосягаемом осу.

❤️

Началась свистопляска в символичную дату — в день Летнего Солнцестояния, спустя ровно год после нападения на Королеву Хладу и первого покушения Игана Эрслы на саму Мари.

Нынешним Летом важный для Зимнего Дворца праздник решили не отмечать. Неприлично кружиться в хороводах, когда есть целых два повода повременить с весельем. Во-первых, Инэй еще Весной заговорил о том, что не считает возможным устраивать праздник в первую годовщину трагического события. Во-вторых, смерть Сентябрины также вынуждала соседей воздержаться от крупных торжеств.

Зловещая прелюдия насыщенного дня стряслась ранним утром — в приюте. Девушки привычно заболтались за завтраком, делясь последними сплетнями и усиленно жестикулируя. Да так увлеклись, что кто-то умудрился задеть громоздкий чайник. Тот отнюдь не грациозно завалился набок, крышка плюхнулась следом, и кипяток брызнул в стороны, желая убежать со стола на пол. Больше всех не повезло Гайте Лим. До большинства сироток долетело лишь по несколько капель, ей же кипяток обильно плеснул аккурат на ладони.

Таких истошных криков и яростных проклятий приютская кухня на памяти Мари не слышала ни разу. Гайта прыгала вокруг стола, причитала, трясла руками, покрывшимися противными водянистыми волдырями, грозилась заживо сварить всех присутствующих. Остальные, зная скверный характер пострадавшей стихийницы, не рискнули даже предложить помощь. Одни вжались в стены, другие и вовсе предпочли ретироваться прочь. Только Мари не потрудилась подняться и, как ни в чем не бывало, заканчивала завтрак.

— Ты! — завыла Гайта, заметив, наконец, безразличие младшенькой. — Да я тебя!

— Рискни, — отозвалась Ситэрра без тени страха. Ох, как надоели все. До колик в животе. До скрипа на зубах. — Я тут, между прочим, сильнее всех вместе взятых, — пояснила девушка, угрожающе откладывая столовые приборы. — Такую трепку задам, только посмейте сунуться!

В самом деле, сколько можно идти на поводу у мерзких, ни на что не способных теток? Впрочем, сейчас Мари не собиралась вредить Гайте. Подняла руки, чтобы не напасть, а прекратить истерическую беготню. В конце концов, Лим сегодня можно было считать наказанной сполна.

Когда противного красного цвета кисти Гайты покрылись слоем прозрачного льда, по кухне пронеслись синхронные восхищенные вздохи. А сама Лим застыла, не веря, что жуткая боль уменьшилась в разы. Этот прием Ситэрра вычитала в одном из особых учебников Грэма. Там говорилось, что лед — отличная первая помощь при ожогах. Главное, чтобы он получился стерильным и еще больше не покалечил поврежденную кожу. А еще, стихийник, создающий его, должен уметь плести узор исправления, чтобы быстро растопить прочную оболочку, когда придет время производить манипуляции настоящему лекарю.

— Что тут у вас… — ворвалась в кухню вечно недовольная Юта и осеклась на полуслове, увидев укачивающую руки Гайту.

— Не смотрите на меня, — потребовала Мари, отхлебывая остывший чай. — Не я ее ошпарила. А только лед наложила.

— Это так? — Дейли уставилась на Лим, сердито тыча пальцем в Ситэрру. Того гляди, по лбу кривым ногтем проедет. Гайта нехотя кивнула, и Юта поджала губы, жалея об упущенной возможности устроить разнос младшенькой. — Отведи ее к лекарю. Живо! И берегись, если твой лед навредил!

Захотелось сказать очередную гадость, но разум сумел отдать обиде приказ не высовываться, дабы не навлечь новых неприятностей на нетрадиционную для Зимы голову. Если честно, Мари сама не понимала, что с ней творится в последние дни. Временами вдруг становилось наплевать на все на свете. Появлялась уверенность в собственной способности свернуть горы и выкрутиться из любых передряг. Это было крайне неразумно и опасно. Но, слава небу, годами натренированная осторожность пока не давала наделать глупостей. Не позволяла всерьез строить планы о будущем с Трентом или запустить что-нибудь тяжелое в Северину, когда та начинала играть у свиты на нервах.

Милла Греди, к счастью, приняла Гайту без очереди. Все-таки помощь ей требовалась экстренная. Иначе пришлось бы сидеть в обшарпанной комнатушке часа три, не меньше — сегодня на прием пришло гораздо больше народу, чем в прошлый визит Мари.

— Ого! — присвистнула Милла, осматривая скованные прозрачной коркой руки Лим, и повернулась к потупившей взгляд Мари. — Твоя работа? В смысле лед, не ожоги?

— Да. Подумала, так будет лучше.

— Умница, — Греди наградила девушку подбадривающей улыбкой. — В этом сумасшедшем Дворце мало кто вспоминает о первой помощи. Стихийники Зимы ужасно пугаются ран и становятся та-а-акими нервными. Мари, я надеюсь, ты умеешь…

— Плести узор исправления? Да. Сейчас.

— Погоди! Сначала нужно приготовить мазь. А вы, зу Лим, пока посидите.

Гайта гневно сверкнула глазами в сторону Мари, но промолчала. Получить лекарство хотелось сильнее, нежели ругаться с младшенькой. Греди тем временем принялась колдовать с порошками, добавляя их в понятной ей одной последовательности. К темно-зеленым крупинкам посыпались кроваво-красные, затем двойная порция бледно-желтых и по щепотке розовых и белых. Все это Милла залила жидкостью болотного цвета и тщательно перемещала, пока содержимое тары не превратилось в темное густое месиво, терпко пахнущее скощенной травой.

Мари залюбовалась работой Греди. Ловкими и отточенными движениями пальцев. Не каждый умел так четко плести погодные узоры, как та составлять лекарства. Вот уж действительно, каждому свое. А Милла, как никто другой, очень правильно выбрала профессию — работала не только очень сосредоточенно, но и воодушевленно.

— Как ты поняла, что хочешь стать лекарем? — спросила Мари, когда Греди закончила с Гайтой и выпроводила ее, попросив задержаться саму Ситэрру, чтобы осмотреть ее глаза — на всякий случай.

— Не знаю, — стихийница прищурилась, приподнимая правое веко пациентки. — Наверное, всегда это знала. В детстве лечила кукол. Мама ругалась, что никаких денег не хватит, чтобы снабжать меня опытным материалом. Видишь ли, я отрезала им конечности, чтобы пришивать заново.

— Везет тебе, — протянула Мари, насмеявшись вдоволь. — А я не знаю, чем хочу заниматься. Я попала в канцелярию, потому что неплохо управляю погодой, но, если честно, умираю от скуки, составляя зелья. Бесконечные монотонные движения — не мое. Еще меня постоянно приписывают к Королевской свите, но это навевают такую тоску, что еще чуть-чуть и я завою, не хуже белых волков из Осеннего Дворца.

— А что тебе нравится? — Милла зажгла толстую свечу и поднесла ее близко-близко к лицу Ситэрры.

— Э-э-э-э… — задумалась девушка, боясь шелохнуться — не ровен час самой придется лечиться от ожогов. — Не знаю, что ответить. Странно, да?

— Вовсе нет, большинству стихийников трудно найти свое место во Дворцах, поэтому бродят тут всю жизнь, как неприкаянные, и бесконечно враждуют друг с другом, — Милла нахмурилась и покачала головой, ставя свечу на стол. — Придется составить для тебя новое лекарство. Этот пакостник, кто бы он ни был, никак не угомонится.

— Но глаза же не красные! — возмутилась Мари. Не понравилась категоричность Греди. Она сама до конца не верила, что ее травят.

— Нет, не красные, но зрачки не реагируют на свет. Произошел эффект привыкания к запрещенным травкам, однако твой организм продолжает сопротивляться. Я приготовлю максимально сильное средство, чтобы он мог противостоять любым злокозненным планам.

— Может, объяснишь, что происходит?

— Не могу, увы, — Милла ласково потрепала Мари по щеке. — Мне были даны четкие указания. Фальдой лично. Они там, видите ли, расследование проводят. К тому же, в данном случае закон охраняет преступника. Его личность имеют право разгласить только Королю.

— Значит, мне следует прекратить питаться вместе со всеми? — настроение окончательно испортилось. Да что такое: в прошлом году — убийца с ножом, в этом — отравитель!

— Вряд ли травки попадают в организм с едой или питьем, — еще больше нагнала туману Греди и выставила пациентку за дверь, приговаривая, что еще чуть-чуть и очередь в коридоре возьмет кабинет штурмом.

Скверно начавшийся день не пожелал исправляться и дальше. Из-за опоздания на занятия в высшую школу (вредную зу Кортэ не волновали причины оного), Мари пришлось задержаться после урока и в одиночестве написать небольшую, но крайне трудную контрольную по классификации осадков. Несмотря на практические успехи, стихийница вовсе не была уверена, что правильно ответила на мудреные теоретические вопросы и продолжала прокручивать их в голове всю дорогу в канцелярию, куда, к слову, тоже опоздала.

Впрочем, «проступок» Мари остался незамеченным, ибо к моменту ее появления здесь разразилась иной скандал. Вик и Дайра, красные, словно полдня провели на солнцепеке, кричали друг на друга и почти созрели до рукопашной. Мурэ, молча, отступил в сторону и не мешал, а Юнт нарезал круги, пытаясь унять подопечных, но они его не слышали.

— Что б тебя в болото! — негодовала Дайра, уперев руки в бока. — И всю твою родню туда же! Не рассчитывай, что я пойду на поводу у твоей чокнутой мамаши!

— Не смей так отзываться о моей семье! — вопил Вик непривычно высоким от гнева голосом. — У девушки с искаженной силой вообще нет права открывать рот!

— Может, у меня и есть проблемы с силой, зато не с мозгами! — вконец разобиделась Норди, у которой, казалось, даже корни кудрявых волос покраснели. — Мне никогда не приходило в голову превращаться в обслугу для отбросов! Передай полоумной мамочке, что я…

Дайра не договорила, а звук пощечины, которой стихийницу наградил жених, рассек пропитанный ненавистью воздух, превратившись в предвестника настоящей бури — сокрушительной и беспощадной.

Но она не грянула. Мари, прекрасно помнившая, сколько бед способна наделать поврежденная сила Норди, пресекла катастрофу на корню, едва увидела вскинутые руки взбешенной девчонки. Миг, и пальцы Дайры покрылись льдом. Не столь прозрачным, как у Гайты, но плотным и великолепно сковывающим любые яростные движения.

— Ого, как! — обрадовано подпрыгнул на месте Эж, ибо сам так и не придумал способа справиться с зарвавшимися учениками. — Шикарно!

Вик хохотнул, но мигом примолк, так как ледяным пальцы замолотили по его лицу. Дайра, лишенная возможности призвать на жениха катаклизм погодный, решила обеспечить побои собственноручные. Да так рьяно, что парню пришлось срочно ретироваться. Сначала на стол, сметая склянки с ингредиентами. Потом под него — на четвереньках, приложившись макушкой об угол. Ответить, призвав стихию, Вик почему-то не догадался, а ударить невесту снова не рискнул.

— Прекратите! Немедленно прекратите! — истошно завопил Юнт. Попытался, было, оттащить Норди от Волонтрэ, обхватив ее сзади за талию, но получил локтем в бок, тихо заскулил и оставил попытки свести ссору на нет собственными силами. — Ситэрра, сделай что-нибудь! — взмолился он плаксиво.

— Что именно? — возмущенно поинтересовалась Мари, складывая руки на груди. — Может, целиком Норди заморозить? Нет, я, конечно, могу, но кто потом ее папаше будет объяснять наличие скульптуры вместо дочери?

— Помогите! — взвыл Вик, стараясь увернуться от острого носка белой туфли Дайры. Девушка решила не следовать за женихом под мебель и теперь пыталась награждать его пинками.

— Что тут происходит?! — перекрыл общий гвалт еще один разгневанный голос, вынудивший присутствующих насторожиться. — Прекратить! Живо!

— П-п-простите, зу Альва, произошло небольшое недоразумение, — заискивающе зачастил Эж, несчастно взирая на появившегося в дверях начальника. Тот хоть и не выглядел слишком грозно, но уволить Юнта мог запросто. Без права на восстановление. — Вы только не гневайтесь. Я разберусь. Сам.

— Ты разберешься! Конечно! Недоразумение ходячее! — неожиданно припечатала Дайра, попыталась снова дотянуться ногой до жениха, но переусердствовала. Туфля слетела с ноги и скрылась под столом. Зато — судя по сдавленному оханью — достигла незащищенного места противника.

— Зу Норди! — ахнул Хэмиш, которого представительница привилегированного клана не сочла достаточно солидным, дабы прекратить балаган. — Что вы себе позволяете?! Это вы спровоцировали конфликт?

— Да! — радостно отозвались из-под стола.

— Нет! — злорадно объявила Мари.

— Подождите! — Альва поднял руку, приказывая присутствующим замолчать. — Норди, почему у вас пальцы заморожены?

— Это Ситэрра! — поспешил оповестить шефа Юнт, выпятив грудь.

— Я этого и не отрицаю, — Мари с вызовом посмотрела в удивленные глаза Хэмиша. — Дайра разозлилась и пыталась применить погодную магию. Я хотела предотвратить разрушения, вызванные искаженной силой.

— Я же говорю, это все Норди! — вновь подали голос из укрытия.

— Не надо было бить ее по лицу, — бросила Ситэрра гневно. Да что же такое?! В этом Дворце вообще обитают мужчины? Настоящие! А не трусливые нытики, способные хвастаться достоинствами, которых в помине нет.

— Норди оскорбила мою мать!

— Это не повод для рукоприкладства! — Мари топнула ногой. — Зу Альва, простите. Я знаю, что не имела права применять силу против другого стихийника и готова понести наказание. Но я здесь не единственный нарушитель.

— Я понял, Мари, — спокойно констатировал Хэмиш. — Но сейчас приказываю всем угомониться. Каждый, кто заслуживает наказание, всенепременно его получит. В свое время. А пока… Мари, разморозь пальцы Дайры. Вас обеих срочно вызывает Королева Северина.

— Нет, — прохныкала Ситэрра, проклиная в душе паучиху, неспособную найти занятия, требующего одиночества. Дайра в унисон с Мари издала нечто среднее между смешком и стоном. Вот уж, действительно, невезение — в который раз придется предстать перед Ее Величеством в потрепанном виде.

Через пять минут две не выносящие друг друга стихийницы отправились на экзекуцию к старой перечнице. Сначала по главной лестнице, затем преодолели два пролета внутри владений Дората и прошли по длинному коридору к покоям Королевы-матери на шестнадцатом этаже. Мари молчала. Дайра пыталась следовать ее примеру, но, в конце концов, не выдержала.

— Тебя никто не просил вмешиваться! — прошипела она едва слышно, чтобы стражники, курсирующие на Королевских этажах, не услышали.

— Ты про лед или… — не поняла Мари, приветственно кивая Бо Орфи.

— Или! Я не нуждаюсь в твоем заступничестве, шу!

Ох, как же руки зачесались заморозить Норди еще какую-нибудь часть тела. А лучше ту, что однажды пострадала у городовика Орэна — Луда Крона. Но разворачивать боевые действия у Королей под боком было чревато лавиной неприятностей, поэтому Мари хмыкнула в ответ.

— Ну у тебя и самомнение, Норда. Ой, прости. Норди. Скорее в Левии еще раз пепел посыплется, чем я приду к тебе на помощь. Я хотела добиться наказания для Вика. Если Альва выставит его на время из канцелярии, легче будет всем.

Дайра вспыхнула и не нашлась, что ответить. Впрочем, они уже дошли до покоев Северины, а продолжать разговор в присутствии Дронана, в одиночестве тоскующего у Королевской двери, белокурая стихийница посчитала лишним. Но Мари не собиралась облегчать ей участь.

— Что за история с прислуживанием «оборванцам»? — поинтересовалась она мимоходом, поправляя съехавший набок голубой плащ Лили — ни к чему провоцировать луженое горло Ее Величество с порога.

— Какая история? — оживился Дронан и расплылся в улыбке, почуяв запах «крови».

Но Дайру обоюдный интерес неприятелей ни капли не смутил. Она без труда взгромоздилась на любимого конька.

— Разумеется, вы, как всегда, узнаете новости последними, — заметила девушка снисходительным тоном. — В этом мерзком месте (если кто-то не понял, я говорю о срединной территории) скоро начнется светопреставление. Жителей Дворцов тоже вынуждают участвовать. Мамаша Волонтрэ — эта тупая курица — решила себя проявить. Но ей не хватает мозгов, чтобы сделать это с толком, не выставляя себя и других на посмешище.

Сердце Мари сделало двойное сальто. Вспомнились все последние события. Письмо Майи, разговор с Вестой, исчезновение Грэма. К несчастью, расспросить кудрявую вредительницу Ситэрра не успела. Двери в покои распахнула перекошенная Уна Эрнэ, срочно требуя от свиты выполнения рабских обязанностей.

Ее отвратительное Величество ждала подданных в главной гостиной, отделанной блеклым голубым бархатом с серебристыми выпуклыми снежинками. Восседала в обтянутом белыми шкурами кресле. Ноги в уродливых туфлях с бантами покоились на подставке с пуховой подушкой. Графин с красным вином на столике по правую руку был уже на две трети пуст. А болонка (этот одушевленный паучий атрибут) выглядела сегодня до странного печальной. Нос спрятался между передними лапами, но черные, похожие на бусинки, глаза внимательно следили за гостями, будто ожидали подвоха.

— Явились, — констатировала паучиха заплетающимся языком. — Наглецы. А этот где? — она громко икнула. — Главный мерзавец?

Дайра недоуменно приподняла брови. Мари с Дронаном переглянулись, не понимая, кого Королева наградила нелицеприятным эпитетом. Но упомянутый стихийник отозвался сам.

— Уж не обо мне ли речь, матушка?

Свита дружно подпрыгнула, паучиха поперхнулась вином.

Инэй Дората прислонился к дверному косяку позади и ждал, когда его присутствие заметят. Поверх традиционного костюма Король накинул легкий белый плащ, придающий ледяному облику чрезмерную официальность. Несмотря на насмешливую интонацию, синие глаза смотрели на мать сурово. Свиту Инэй предпочел не заметить. Вернее, не посчитал нужным на нее смотреть. Лишь сделал знак кистью, чтобы юные подданные убирались прочь.

— Стоять! — не согласилась с невербальным приказом сына Северина. Не то хотела посвоевольничать, не то побоялась остаться с отпрыском наедине.

— Как знаешь, — пожал плечами Король. — Меня не волнуют… э-э-э… декорации.

Мари захлестнул гнев. Зимой, во время памятного разговора о Яне — на каких-то несколько минут, стихийнице почудилось, что Инэй Дората не столь бездушен, как хочет казаться. Что за ледяным безразличием есть место светлым чувствам и живому сердцу. Однако теперь Его Величество раз за разом доказывал обратное. Насмехался, унижал. Издевался. С одной стороны, трудно было удивляться поведению сына такой матери, как Северина. С другой — за что-то же Короля любили Грэм Иллара и Роксэль Норлок, соглашались получать удары.

— Так о чем… — Королева снова икнула, — о чем ты хотел поговорить?

— Может, секретаря вернешь? Вряд ли Уна успела далеко уйти. Завтра ведь не вспомнишь ни единого слова, а свита не рискнет пересказать услышанное.

— Не надо секретаря, — отчеканила Северина почти без запинки. — Я не настолько…

— Пьяна? — развеселился Инэй, явно поставивший цель довести мать до белого каления.

— Стара! — рявкнула та, тряхнув наполовину пустым бокалом и расплескав вино. Уродливые красные ручейки побежали по белым кружевам наряда, напомнив выпуклые вены, но Северина их не замечала, старательно фокусируя взгляд на сыне.

— Что ж, раз ты так уверена в трезвости… — Король выдержал показную паузу (не слишком длительную, однако, его мать все же успела побагроветь), — …своей памяти, то хочу сообщить, что мы с Кирой выбрали день свадьбы. Она состоится первого июля.

— Что?! — Северина неуклюже подпрыгнула в кресле, затем попыталась вскочить, задев ногой взвизгнувшую болонку, но не удержалась и рухнула обратно. Пустой бокал с красными капельками на дне покатился по пушистому ковру. — Но ведь траур по Сентябрине не позволит устроить настоящее торжество! — возмутилась паучиха, пытаясь усесться ровно, но количество выпитого не позволяло сделать это с достоинством.

— Именно, — кивнул Инэй. — Я считаю лишним устраивать пиршество для всего Дворца на третьем по счету бракосочетании. Вдруг и ему не суждено стать последним. Кира согласна на праздник в узком кругу, и я признателен ей за понимание.

— Я против! — Северина попыталась стукнуть кулаком по подлокотнику, но промазала и рука смешно рассекла воздух. — Можешь не рассчитывать на мое присутствие!

— О! — Инэй театрально постучал себя по лбу. — С твоими пьяными криками совсем забыл сказать главное. Мне безразлично, как ты отнесешься к проведению свадьбы, матушка. Говоря «узкий круг», я имел в виду, что список гостей будет строго ограничен, и твое имя в него не попадет.

Мари прижала руку ко рту, будто ее тошнило. На самом же деле, попыталась скрыть душивший ее смех. Надо было видеть паучиху! Краснота сползла с отвисших щек, дыхание остановилось на несколько секунд — даже икота прекратилась! А глаза стали, как щелочки, но невероятно злобными. Кажется, Король подарил матушке еще один повод ненавидеть себя, а, может, даже убить — когда придет время, разумеется. Теперь паучиха будет еще сильнее умолять небо, чтобы Кира побыстрее родила сына.

Едва Инэй скрылся за дверью, подарив матушке клоунский кивок, Ее Величество принялась бесноваться всерьез. Затопала ногами, наступив на лапу болонке. Издала отрывистый звук, смахивающий на ржание лошади, но услышав, как взвизгнула собака, окончательно рассвирепела и наградила белую питомицу пинком. Та, взвыв, пролетела несколько шагов и приземлилась, ударившись мордой об пол.

— Ух, — испуганно выдохнул Дронан и попятился, почти оказавшись за спинами девушек. Дайра, напротив, попыталась сделать шаг вперед, но передумала в процессе и пошатнулась на месте.

Мари же сердито поджала губы, глядя на невинное животное. Вот так всегда! Вечно у этих Королевских особ страдают те, кто заслуживает этого меньше всего. Стихийница была уверена, что собака сейчас подожмет хвост и постарается спрятаться под мебелью. Но случилось непредвиденное. Болонка, которая на памяти Мари ни разу не посмела даже тявкнуть на хозяйку, вдруг ощетинилась и показала зубы. А потом издала гневное рычание и…

— Шарлотта, нет! — только и успела крикнуть Дайра, но «диванная» собачка уже повисла на лодыжке Королевы. Только черные глаза сверкнули яростью. И алые ручейки потекли на белый ковер.

— Уберите! Снимите! Заморозьте! — дурным голосом завопила Ее Величество, прыгая на одной ноге и тряся другой вместе с не желающей сдаваться болонкой. Только капли крови полетели дождем во все стороны. — Заморозьте ее, я сказала!

В первый миг Мари застыла ледяным изваянием, но потом до нее дошло, какой приказ отдала паучиха, и уши заложило от гнева. А заодно и страха. Заморозить живое существо — значит… значит…

Впрочем, пока никто не собирался выполнять распоряжения. Дронан испуганно всхлипывал, глядя на воющую Королеву. Дайра схватилась за голову, но смотрела с ужасом не на Северину, а на болонку.

— Ситэрра! — заорала Ее Величество, падая в кресло и продолжая дергать плененной конечностью. — Убей ее! Немедленно!

— Не смей, — шепнули в ухо.

Мари, вздрогнув, повернулась и встретилась с голубыми глазами Дайры.

— Ситэрра! ЖИВО!

Стихийница шагнула к Северине, прекрасно понимая, что не исполнит этого приказа даже под страхом смертной казни, и на ходу пыталась сообразить, как освободить паучью ногу из крепкой хватки обезумевшего от обиды животного. Не подумав, схватила болонку поперек туловища и добилась нового рыка Королевы. Чувствуя, что сейчас сама ударится в слезы от безысходности, Мари невольно подняла руки и… и ничего не сделала.

— Снегом в морду! Она этого жутко боится! — распорядилась неожиданно подскочившая Дайра с занавеской в руках, сдернутой с одного из высоких окон. И как это только Норди смелости хватило?! — Давай же, Ситэрра, шевелись!

Давно Мари не плела узоры столь поспешно, ужасно боясь ошибиться. Даже в кубе Весты она так не паниковала. И даже падая в овраг отшельника! Пальцы дрожали, сгибались с трудом и просто чудо, что осадки получились именно те, что заказали. Снежные хлопья радостно закружились над собачьей головой, заставив черные глазища в панике округлиться, а потом быстро сузиться. Зубы разжались, болонка попятилась и…

— Помоги ее удержать! — Дайра ловко накинула на собаку штору.

Машинально отметив, что Норди отлично придумала, Мари ринулась пеленать животное, пока оно не организовало новые неприятности. В четыре руки управились мигом. И если б не трагизм ситуации, стихийница непременно бы расхохоталась — уж слишком комичным получился результат их с Дайрой стараний. Собака, замотанная в белый шелк напоминала презент к празднику, только ленточки не хватало, чтобы перевязать.

— Что тут… — вовремя влетел в паучихины покои Бо Орфи в компании других стражников. Выпучил глаза при виде боевого «ранения» Королевы, перевел взгляд на девушек, крепко держащих замотанную собаку. — Ва-ва-ваше Величество… Лекаря Хорта сюда немедленно!

— Убей эту тварь! — завопила паучиха, тыча толстым пальцем в болонку. — Убей!

— Нет! — Дайра несчастно посмотрела на Северину, но та и не подумала смягчаться, продолжая кривиться от боли.

— Ты слышал меня, Орфи! А ты! — паучиха стрельнула горящими яростью глазами в сторону Норди. — Не смей открывать рта, если не хочешь последовать за своей проклятой собакой! Орфи!

— Да, Ваше Величество, — Бо, судорожно сглатывая, забрал из рук ошарашенных стихийниц обездвиженную болонку. Он старался не смотреть на Дайру, но гневного взгляда Мари миновать не сумел. И стихийница могла бы поклясться, Орфи отлично понял, что она пыталась сказать, чуть заметно качнув головой. Пусть попробует выполнить приказ Королевы! Замороженными пальцами не отделается!

Глава 9. Королевские игры

Сначала Мари не заострила внимание на криках паучихи о собачке и Норди, потом решила, что ослышалась. И уже думать забыла о странных словах Королевы, волнуясь о судьбе бедного животного. Но вскоре услышала в приюте «потрясающую» историю. Оказалось, болонка Шарлотта, действительно, раньше принадлежала Дайре. Просто однажды Северина объявила в гостях у клана Норда, что тоже не прочь обзавестись белой собачкой. Рида решила исполнить желание сиятельной родственницы, не сходя с места, и презентовала питомицу младшей дочери.

На этот раз девушки не смаковали подробности. Не смели. Пусть Королева-мать была в опале, это не делало «ранение» менее значимым. Тем более источники с этажей Дората (кто-то из бывших приютских обитательниц) передали весть, что собака постаралась на славу — умудрилась повредить «сиятельную» кость. Паучиха лежала в постели и изображала предсмертные судороги. А заодно играла на нервах окружающих и особенно лекаря Хорта.

— Королева всегда его недолюбливала, — тихонечко рассказывал кто-то из девушек. — Хорт Греди ведь обожает подчеркивать, что предан не ей, а Его Величеству.

Мари слушала тревожные перешептывания и не находила места от беспокойства. Пока дурных новостей не поступало, однако они могли просто не успеть добраться до низов. Учитывая, в какую ярость пришла паучиха, рассчитывать на помилование для песика, было наивно. Единственным, кто мог бы заступиться за несчастное животное, являлся Король. Но какое дело бессердечному Инэю до четвероногой заложницы, решившейся, наконец, отплатить за обиды?

Выполняя привычные движения и курсируя от стола до раковины с грязной посудой, стихийница раздумывала о собственной участи, поступи она, как болонка. Что случится, если однажды сама Мари, устав от бесконечного давления и Королевских игр, потеряет контроль? Возьмет и кинется на паучиху? Соблазн вцепиться ногтями в красное лицо, расцарапать его в кровь, и впрямь был велик. Чтобы эта мерзкая женщина верещала от боли. Еще сильнее, чем сегодня. Но как бы Король не ненавидел мать, вряд ли он придет в восторг.

Хоть бы Бо объявился и рассказал, что происходит наверху! Ожидание сводило с ума сильнее, чем сама возможная смерть болонки. Оставалось лишь гадать, в какой именно момент песика лишают жизни. Вот сейчас. Нет. Позже. А, может быть, это произошло сразу же после инцидента?

Когда порог приюта действительно переступил бородатый стражник, девушка готова была поверить, что он ей привиделся с расстройства. Но нет, Орфи остановился в дверях и поманил юную подружку толстым пальцем. А потом вынужденно объявил на всю кухню, чтобы удовлетворить любопытство сворачивающих шеи сироток.

— Зу Ситэрра, вас вызывает Его Величество.

Мари, решившая, что ее отправляют развлекать пострадавшую Королеву и потому шедшая нарочито медленно, споткнулась по-настоящему. Король?! Силы небесные?! Ему-то она зачем сегодня понадобилась? Уж не посчитал ли виновной в происшествии?! Но ведь это его собственная выходка привела к столь печальным последствиям!

— Не знаю, — отрезал Орфи, когда по дороге стихийница накинулась с расспросами. — Мое дело маленькое. Хотя Его Величество выглядит не шибко довольным. Сущий зоопарк! То волки Осенние нападают, то голуби неправильные воскресают. Теперь вот собаки Королевские на хозяев кидаются.

— Что с болонкой? — губы через силу произнесли трудный вопрос.

— Она у Хорта. Пока, — стражник крякнул — не то подъем по лестнице давался тяжко, не то разговор. — Лекарь хочет установить, не взбесилась ли псина. Чтобы Королеве правильное лечение назначить. Одно дело простой укус. Другое — бешенство.

— Она этим недугом много лет болеет, — пробурчала Мари под нос, чем сподвигла Бо остановиться и поднести внушительный кулак к ее лицу.

— Ситэрра, ты это… Говори-говори, да не заговаривайся. Я-то тебя не выдам. Но кто другой услышит, донесет в два счета. Тут многие выслужиться мечтают.

Видя недовольство стражника, пошедшего пятнами сочного вишневого цвета, стихийница послушно кивнула и не произнесла больше не слова до самых Королевских покоев на восемнадцатом этаже. Причем, взбудораженная событиями длинного дня, Мари не сразу отметила, куда именно они пришли. А сообразив, не на шутку струхнула. Ведь единственный раз, когда ей довелось общаться с Инэем наедине, происходило это в обычном зале, а не в личных комнатах Его Величества. Коленки задрожали, застучавшие зубы больно прикусили язык. Встреча обещала стать особой и точно не сулила добра. Бо почувствовал замешательство подружки и подбадривающе похлопал по плечу, но когда это не помогло, вынуждено подтолкнул к двери. Аккуратно, но настойчиво. Девушка сделала глубокий вдох и вошла внутрь, но с таким видом, будто в пасть к невиданному чудищу пробиралась.

В первом зале никого не оказалось, потому стихийница решила скромно подождать развития событий на пороге. Коли Инэю срочно понадобилась встреча, то выйдет сам. Ни к чему разгуливать по его владениям и любопытствовать. Впрочем, благоразумие оказалось забыто слишком быстро. Едва Мари увидела портрет на противоположной от входа стене. Слишком уж прекрасным он показался. Слишком невероятным. Потому что изображенные там белокурые подростки выглядели живыми. Того гляди заговорят с застывшей гостьей.

Вероятно сказывалась игра красок. Темно-синие стены комнаты — не унылого цвета, вовсе нет, а очень спокойного и мягкого — позволяли картине дышать. Мальчики в белых одеждах, нарисованные на небесно-голубом фоне могли бы даже сойти вниз, если б захотели. А, может, это талант художника оказался настолько велик. Ведь дело было не только в свежести полотна, а в выражении лиц юных Принцев-погодок. В одухотворенности с налетом печали.

Им было лет четырнадцать-пятнадцать. Инэй — на полголовы выше брата — без сомнения, чувствовал себя главным. Но судя по нахмуренным бровям и тревоге в ярко-синих глазах, старший Принц не радовался жизни. Губы Снежана прятали улыбку, однако юноша, как и брат, не выглядел счастливым. В его жизни присутствовало что-то (или кто-то), дарившее радость, но не перечеркивающее необходимость носить фамилию Дората и соответствовать ей, коего требовали суровые родители.

Покойный Принц напомнил Мари сына. Нет, они не были похожи внешне. По крайней мере, явно. Разве что разрезом глаз и острыми подбородками. Художник изобразил Снежана немножечко нахохлившимся. Но за попыткой казаться высокомерным явственно читалась неуверенность и боязнь ошибиться, выглядеть безвольным. А это было свойственно и Яну Дондрэ, прятавшему комплексы за хулиганскими выходками.

— Интересное полотно, не так ли?

Мари не заметила, как Инэй вошел в зал и встал за ее спиной.

— Ваше Величество, — девушка приложила правую руку к левому плечу, вложив максимум почтения, на которое была способна, но Король этого не заметил.

— Помнится, отец пришел в ярость при виде данного произведения искусства. Кстати, я так называю картину абсолютно искренне. Обычно художники изображали нас с братом напыщенными болванами, а этот (он впоследствии был изгнан на срединную территорию) не постеснялся передать истинное положение дел.

— Удивительно, что картину не сожгли, — пробормотала Мари, продолжая рассматривать полотно. Но глядела теперь не на Снежана, а на Инэя. Было в глазах старшего Принца нечто такое, что вызывало щемящую грусть. Но что именно, девушка никак не могла уловить. Оно было рядом, но не давало приблизиться.

— Не сожгли. Но пытались, — Король усмехнулся. — Я выкрал картину. Решил сохранить для потомков. Матушку чуть удар не хватил, когда она увидела ее здесь спустя годы. Королева предпочитает помнить Снежана другим. Даже высшим стихийникам нравится обманываться, — Инэй задумчиво посмотрел на притихшую подданную. — Полагаю, ты гадаешь, зачем я пригласил тебя к себе в покои. Нам предстоит обстоятельная беседа, а я смею надеяться, что моя личная территория защищена от посторонних ушей. И, кстати, Ситэрра, перестань паниковать. От тебя требуется ясность ума.

Для упомянутой беседы Инэй выбрал небольшой уютный зал в глубине покоев — с темно-голубыми стенами и белой мебелью. Судя по шуму за окном и ветру, качающему лиловые шторы, комната выходила на море.

Лиловые шторы?!

Мари рот от изумления открыла. Нейтральный цвет в личных помещениях Короля Зимы? Ну и ну!

— Не любишь лиловый? — реакция девушки не осталась незамеченной.

— Люблю. В нем меньше пафоса, чем в белом, — Мари постаралась, чтобы в голосе не прозвучал вызов.

— С этим не поспоришь, — кивнул Его Величество, но объяснять собственный интерес к нейтральному цвету не стал. Расположился за накрытым к вечернему чаю столом и небрежным жестом пригласил Мари присоединиться.

Кто бы знал, чего юной подданной стоили эти несколько шагов (не споткнуться, упаси небо, ничего не задеть!) и ровное дыхание. Нет, сейчас девушка не слишком боялась Короля. Но опростоволоситься: разбить дорогую посуду или пролить напиток на белоснежную тончайшую скатерть было жутко некстати. Инэй бы утвердился в мысли, что поставил на бестолковую шу, не по статусу получившую силу избранных.

Король не торопясь налил себе пахнущего малиной чай, и принялся помешивать темно-бордовую жидкость серебряной ложечкой со знакомой до ноющей боли снежинкой. Взгляд Мари невольно задержался на раскинувшей пушистые лапки посланнице неба. Стал холодным, как она. Ресницы затрепетали, силясь прогнать дурные воспоминания. Но тщетно.

«Ей нельзя было появляться на свет».

Так сказал Иган Эрсла, когда попался в расставленную Инэем ловушку. Произнес с ненавистью, а потом ликующе улыбнулся, когда Грэм тащил разъяренную ученицу прочь. Месть, месть, месть, — принялось пульсировать в висках. Сколько же страха Мари натерпелась в прошлом году. Причем, противником оказался лишь главный погодник. Теперь же предстояло участвовать в заговоре против Коронованной особы, а это сулило беды похуже.

— Тебе пора взрослеть, Ситэрра, коли не хочешь оставаться игрушкой в чужих руках. Перестать бояться всего на свете и мыслить, как глупый ребенок.

Мари вздрогнула. Инэй успел прочесть ее, как раскрытую книгу за мгновение. Или же отразившиеся на лице мысли об Эрсле были ни при чем, и Король имел в виду поведение подданной в целом?

— Не понимаешь? — Его Величество отложил в сторону ложечку. — Твоему учителю пора помимо традиционных тренировок заняться иными уроками. Помнишь, наш декабрьский разговор?

— О том, что я должна стать союзником Яна? — Мари постаралась, чтобы голос звучал ровно, и добилась этого.

— Нет, — два синих айсберга сверкнули, не хуже серебра на столе. — Не союзником. Ты должна стать Грэмом. Правой рукой будущего Короля. Независимой от остальных обитателей Дворца. Верной. Сильной. Изворотливой. Умеющей просчитывать действия оппонентов на несколько ходов вперед. У тебя есть достаточно времени и возможностей этому научиться. При условии, что, наконец, проявишь рвение и начнешь пользоваться мозгами, которые, как утверждает моя правая рука, у тебя имеются.

— Но я…

— Хочешь и дальше вытирать грязь в низах или прислуживать достопочтенному семейству вроде Норда? А, может, развлекать мою ущербную на всю голову матушку? — красивые черты изуродовала гримаса ненависти, но Король быстро взял себя в руки. — Пойми, высшей стихийнице не место на срединной территории. Этому не бывать. Никогда! Твоя судьба здесь — в Зимнем Дворце. И от тебя зависит, кем быть — рабыней или госпожой, правящей балом. В чем дело, Ситэрра? Не говори, что не понимала этого раньше. А-а-а, ну конечно! — Инэй усмехнулся сквозь зубы. — Ты же боишься! Потому что продолжаешь мыслить узко. Полагаешь, кто ты для всех? Безродная шу. Пустое место. Тебя никто не воспринимает всерьез. Они даже мысли не допускают, что ты способна стать препятствием. И это пока твой главный козырь. Элла и Фин не станут исключением. В их представлении ты будешь моей марионеткой. Научись быть такой, какой противники хотят тебя видеть. Совсем чуть-чуть притворства, Ситэрра, и они все окажутся в твоих руках.

Мари смотрела на Короля исподлобья и молчала. Только пальцы рвали салфетку под столом. На мелкие-мелкие кусочки. В словах Инэя могло быть сколько угодно смысла. Вот только… только… Судьба в Зимнем Дворце, говорите? Нет! Она не хочет. Не хочет! И уж лучше низы, чем соседство с троном. Да, может, это и глупость, детский лепет. Но это ее выбор. И он дороже навязанной судьбы.

— Я не просила эту силу, — тихо произнесла девушка.

Инэй на мгновение плотно сжал губы.

— Я тоже не просил. Ни силу, ни статус. Но мы живем не в идеальном мире и вынуждены играть в пределах тех границ, что очертило для каждого из нас небо. Потому что оно все равно берет свое. Так или иначе…

Что бы ни имел в виду Король, это было очень личным. Мари опустила глаза, но не успела испытать неловкость, ибо Инэй с легкостью перевел разговор в деловое русло, но снова огорошил девушку.

— Ситэрра, завтра ты отправляешься на срединную территорию. На этот раз с официальной миссией. И даже не в угоду Зимнему Дворцу. Почти.

— Завтра?! — воображение мигом нарисовало немолодое женское лицо с подведенными бровями. Бабушка! Неужели так скоро?!

— Вернее, сразу с тремя миссиями — одной официальной, двумя тайными, — Инэй подлил душистый напиток себе и протянул белоснежный чайник Мари, которая до сего момента не смела прикоснуться ни к чему на столе. — Помнишь мой разговор с Эллой перед тем, как она вошла в Зеркало?

— Да, — отрицать не было смысла. Как и отказываться от чая, раз Его Величество предлагал напиток столь настойчиво. — Советники должны были объявить о чем-то важном, а вы внести предложение о наблюдателях.

— Верно, — Инэй сложил ладони домиком, приготовившись к длинному монологу. — В Левии, точнее на территории Королей и советников, решили возродить одну забытую традицию. Тебе должно быть известно, что в последние десятилетия многие кланы во Дворцах испытывают сложности с продолжением рода, а в Академии Стихий редко учатся дети со срединной территории. Первое происходит потому, что в Замки перестала поступать свежая кровь, а причина второго — в развернутой три века назад борьбе против так называемой «грязной примеси». Сегодня, даже если дети из смешанных семей показывают хорошие результаты на выпускном испытании, их крайне редко берут во Дворцы. В лучшем случае, в качестве обслуживающего персонала. Вступать с ними в браки не торопятся, считая это дурным тоном. Когда-то ситуация была иной. Полукровки с ярко выраженной принадлежностью к тому или иному Времени Года обладали не меньшими привилегиями, чем те, кто родился в Замках — в «чистых» семьях. В последние пару лет мы много обсуждали сложившееся положение с соседями-Королями, затем привлекли и советников. Все согласны, что пора предпринимать решительные шаги. Поэтому в конце сентября в каждый Дворец переедут несколько детей срединной территории — юноши и девушки от четырнадцати до двадцати лет. Разумеется, нами было поставлено несколько условий, главными из которых стали внешность и сила новых подданных. С первым все просто: сын или дочь Зимы должны быть белокурыми и светлоглазыми, дети Осени — рыжими, Весны — черноволосыми и так далее. С силой же вышла заминка. Как я уже говорил, смешанные семьи почти перестали отправлять детей в Академию, ограничиваясь местной школой. Однако истинный уровень силы стихийника всегда определяли лишь…

— На выпускном испытании! — воскликнула Мари, без труда поняв, в чем заключается загвоздка. Все правильно! В альма-матер принадлежность и силу выявлял погодный куб. Обитатели срединной территории не имели к нему доступа, а, значит, технически так и оставались яу.

— Правильно, — подтвердил Инэй. — Мы обратились за помощью к достопочтенным академикам. Они благосклонно восприняли нашу затею, однако поставили условие. Прежде чем претенденты на службу Королям переступят порог Академии и войдут в погодный куб, педагоги хотят поработать с ними, дабы убедиться, что они достойны подобной чести. Занятия будут проходить в течение Лета на срединной территории. Мы дали согласие и предложили — вернее, это сделал я — пригласить наблюдателей от Дворцов. Но, чтобы дорогие академики, а особенно драгоценная зу Ловерта, не посчитали это шпионажем, представители Времен Года должны быть недавними выпускниками Академии. И всенепременно теми, кто не вызывает нареканий у педагогов. Твоя кандидатура уже согласована, Ситэрра. Кстати, я не ожидал, что Корделия согласиться без боя. Не думал, что она настолько к тебе благосклонна.

— Я была особой ученицей, — брякнула Мари, не подумав, и спешно пояснила. — Я сирота, мне некуда было уезжать на каникулы, поэтому всегда оставалась в Академии. Зу Ловерта считала своим долгом меня опекать, правда, на количестве наказаний это не отражалось.

— Не сомневаюсь. Корделия всегда остается Корделией. Помнится, ни нас со Снежаном, ни наглеца Мартэна не спасало происхождение, когда в дело вступала Ловерта, — на губах Короля заиграла лукавая улыбка, но почти сразу погасла. Инэй стер ее безжалостно, как неуместную или даже позорную. — Вернемся к нашему делу, — объявил он суровей, чем требовалось, и Мари послушно закивала. — От тебя и других трех наблюдателей не требуется ничего особенного. Помогать педагогам, следить, чтобы не возникало конфликтных ситуаций. Остальное объяснят на месте. Вот, по сути, и все.

— С официальной частью задания, — подытожила стихийница, заподозрив, что именно является основной миссией. — Ведь один из кандидатов Ян? И мне предстоит помочь ему попасть во Дворец?

— Да, Ян в числе претендентов, — подтвердил Инэй, потирая виски. — И твое присутствие будет полезно. Ты хорошо влияешь на никчемного мальчишку. Но, ни в коем случае, не вмешивайся. Не вздумай помогать ему.

— Не понимаю. Разве вы не хотите, чтобы…

— Ян попал во Дворец? — Его Величество сжал зубы до хруста. — Хочу, и эти испытания — отличный шанс. Однако будет ошибкой пытаться переловить сразу всех зайцев. Если мальчик справится с испытанием — замечательно. Ему действительно пора перебираться во Дворец, чтобы, наконец, повзрослеть, иначе Грэм никогда не перестанет с ним нянчиться. Если провалится — тоже не страшно. Я найду другой способ переселить его сюда. Позже. Сейчас для меня гораздо важнее, чтобы Веста сместила с Весеннего трона Эллу. Поэтому твоя первостепенная задача — выполнять любые указания Принцессы и ее тетки. Все остальное — второстепенно. Не забывай об этом ни на минуту. А заодно о том, что я сказал в начале разговора. Для противников ты декорация. Кукла, которую я дергаю за ниточки. Кроме того, Веста знает о моих будущих планах на твою нескромную персону и не станет подвергать тебя чрезмерному риску. Не в ее интересах портить мне игру. И еще, — синие глаза вдруг стали очень опасными, — на срединной территории будет союзник, перед которым поставлена задача тебя страховать.

— Зу Иллара?

— Нет. Грэм не участвует, чтобы не вызывать лишних подозрений. Ведь именно он тренировал Яна. Тебе будет помогать другой стихийник. Стихийница… — Инэй тяжело вздохнул, собираясь с силами, чтобы произнести это имя, но Мари хватило мужества опередить Короля и выдохнуть:

— Роксэль Норлок.

— Можешь рассчитывать на нее при любых обстоятельствах, — Его Величество заговорил быстро, стремясь поскорее закончить разговор о подруге. — Но имей в виду, они с Принцессой не слишком жалуют друг друга. Нет, по-крупному не вредят, вынуждены быть союзницами. Но без мелких женских пакостей не обходятся. Постарайся не попасть под горячую руку. Или сразу под две руки.

Мари могла бы дать на отсечение нестандартную черноволосую голову, что Его Величество лишь в последний момент удержался и не возвел глаза к потолку.

Всю дорогу до приюта девушка думала именно о нем, а не о предстоящем задании и даже не о скорой встрече с бабушкой. Потому что, покидая покои Короля, еще раз глянула на портрет юных братьев Дората и осознала то, что не смогла уловить ранее. Главными эмоциями на лице старшего Принца были не тревога и печаль. В синих глазах Мари внезапно прочла то, что сотни раз видела в собственных — в отражении зеркал. Смесь отчаянья и злости зверька, загнанного в угол, а еще бессилие пленника, у которого есть предназначение, но нет выбора.

Стихийница даже испытала толику жалости. Не к нынешнему Инэю — жестокому и подчас беспринципному, а к Принцу с портрета — своему ровеснику. Это страшно, когда есть дорога, выбранная для тебя другими, но нет права с нее свернуть. Конечно, навязанная происхождением судьба не оправдывала то, во что превратился Инэй Дората теперь. Да, он оказался на престоле мальчишкой. Ему было всего-то на шесть лет больше, чем Мари сейчас. Но он мог не становиться глыбой льда. Хотя бы быть мягче по отношению к близким. К Яну или Роксэль. Но и их Король лишь использовал, не даря ни любви, ни уважения.

Святое небо! А у нее самой хватит сил не изменить принципам годы спустя? Сумеет горячее сердце выстоять и не покрыться льдом?

Глава 10. Семейные узы

Мари смогла уснуть лишь на рассвете. Слишком уж волнительным оказалось ожидание важных сердцу встреч. До ноющей боли в животе, до странного, непонятного желания остановиться перед последним шагом. А когда открыла глаза, с удивлением обнаружила в крохотной спаленке явившуюся без приглашения гостью.

На узком подоконнике сидела Милла Греди и, сердито наморщив лоб, изучала темно-зеленую книжонку в дешевой обложке. По светлым коротким прядкам, с едва заметной рыжинкой, путешествовали солнечные лучи, превращая девушку в создание неземное, сказочное.

— Утро доброе, — поприветствовала она хозяйку комнаты, заметив движение на кровати.

— Что это? — Мари приподнялась на локте. Сразу спрашивать о причине вторжения показалось невежливым.

— Невероятно увлекательное чтиво, спасибо, папе, — Греди неучтиво скривила губы. — Привезли со срединной территории, называется «Сам себе целитель». Продается там аж за десяток серебреных монет! Представляешь размах торговли? Учитывая, что у отщепенцев с лекарями не густо. Тот же Тоби, что у советников живет, один на несколько параллелей. В общем, папу попросили проверить, не описываются ли здесь запрещенные (или того хуже — опасные) приемы. А ему, видите ли, некогда, Королеву обхаживать вынужден. Вот я и отдуваюсь.

— И много запрещенного нашла?

— Да бред тут сплошной, — Милла ударила книжкой по коленке. — Вреда не будет, но и пользы тоже ноль. Сплошное шарлатанство.

— А как нога Ее Величества? — Мари продолжила светскую беседу, ожидая, что Греди, в конце концов, озвучит причину раннего визита.

— Нога? — Милла презрительно фыркнула. — Северине не ногу надо сначала лечить, а голову. Весь Дворец с рассвета на ушах. Опять. У нас теперь, что ни день, так звериный переполох. То голуби воскресают чудом, то болонки испаряются.

— Что-о-о? Как это? — одеяло полетело на пол.

— В том-то и дело, никто не знает — как, — Милла спрыгнула с подоконника и перебралась на кровать к Мари, чтобы продолжить шепотом. — Стража с перепуга хотела сразу убить собаку, но отец вмешался. Сказал, сначала нужно выяснить, не больна ли она бешенством. Мол, тогда при лечении Ее Величества совсем другая тактика потребуется. Ну-ну. Это, скорее, собака заразилась бы от Королевы. В общем, болонку заперли на четырнадцатом этаже. Дверь по очереди охраняли два стражника. У них как раз смена караула была. Оба клянутся, что не отходили и никого внутрь не пускали. Но факт остается фактом — Шарлотта испарилась.

— Подозреваемые есть?

— Угу, — Милла тряхнула головой, и прядки причудливо взлохматились. — Сначала было два — Дайра и ты.

— Как?! — Мари от неожиданности впечаталась спиной в шершавую стену.

— Не паникуй, — Греди подмигнула. — У вас обеих алиби. Собака пропала вечером, когда в гостях у Риды Норды торчала Уна Эрнэ. Занудливая перечница видела, как Дайра зашла к себе в покои и уже не выходила. А у тебя в свидетелях сам Инэй Дората. Когда умыкнули песика, ты находилась на Королевском рандеву. Подозреваю, получала наставления для роли наблюдателя.

— Ну да. Погоди! Откуда…

— Об этом весь Дворец сплетничает. И, кстати, твою кандидатуру считают самой подходящей. Сирота. Наполовину человек. Будет не зазорно находиться на срединной территории. Кстати! — Милла комично постучала себя указательным пальцем по лбу. — Я ведь из-за твоего сегодняшнего отбытия и зашла. Держи, — девушка извлекла из складок длинной юбки склянку с густой жидкостью насыщенного малинового цвета. — Обещанное лекарство. Очень сильное. Добавляй в питье каждое утро. Не забывай. Оно максимально защитит организм от воздействия травок.

— Но раз я уезжаю из Дворца… — начала Мари удивленно.

— Не важно. Мы не знаем, кто тебе вредит. Вдруг он отправится следом. Лучше перестраховаться. Вреда от микстуры не будет. Наоборот, в целом здоровье укрепишь. А дальше поглядим, потребуется ли дополнительное лечение. Договорились?

— Договорились, — кивнула Мари, насупившись. Она понимала, что Греди права. Лучше не рисковать, коли завелся новый недоброжелатель. Помнится, Иган Эрсла и на срединной территории настиг, чуть не убив Грэма, и даже в замке городовика Орэна. — И все-таки, — Мари приказала наваждению, несущемуся с ножом внутри «Пути Королей» испариться, — куда могла деться болонка?

— Ох, — Греди безжалостно свернула книжку в трубочку. — Главное, чтобы у похитителя… или лучше сказать — освободителя, мозги в голове имелись. Чтобы спрятал собаку как следует и не попался в лапы Ее покусанного за дело Величества…

❤️

К счастью, через полчаса после ухода Миллы, объявился Грэм. Иначе Мари с ума бы сошла от ожидания. Ведь стрелки имеют обыкновение приклеиваться к циферблату, когда особенно ждешь от них прыти. С последней встречи учитель сильно изменился. Похудел, осунулся и совсем перестал бриться. Еще чуть-чуть и вполне сможет соперничать с бородатым двоюродным братцем Бо.

— С вами все в порядке? — поинтересовалась девушка, когда Иллара приподнял ее дорожный сундучок, дивясь легкому весу.

— Настолько паршиво выгляжу? — Грэм попытался скрыть усталость за небрежностью. — Видишь ли, в последние недели было мало возможностей для отдыха. Спорю, Инэй сказал тебе, что академики живо откликнулись на наше предложение, а советники соглашаются со всеми идеями Дворцов. В глобальном плане оно, конечно, так. Но знала бы ты, сколько каждая из сторон предъявляет условий! Будто бы не испытания для яу проводить собираемся, а объединяться на века. Кстати, Ситэрра, а ты всегда предпочитаешь путешествовать налегке?

— В прошлый раз я перебралась на срединную территорию, прихватив один лишь Пояс Стихий, — предпочла отшутиться Мари. Не объяснять же, что не хочет тащить с собой кучу белых платьев.

— И то верно, — хмыкнул Грэм, открывая перед Мари дверь спальни.

Девушка прошагала через приют с высоко поднятой головой, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды. Пускай хоть обзавидуются! Одежду Мари сегодня выбирала очень тщательно, чтобы одновременно выглядеть и представительно, но и не вычурно или праздно. Раз приходится ехать на срединную территорию в качестве истинной дочери Зимы, нужно соответствовать холодному статусу. Строгое белое платье в пол из невероятно легкой ткани, позволяющей телу дышать, опоясывала голубая вставка — от талии до груди. А по краям небесного материала бежали тонкие снежные кружева. Волосы Мари предпочла оставить распущенными, лишь чуть-чуть приподняла сверху, вплетя две ленты — голубую и белую.

Сегодня Грэм решил воспользоваться подъемным устройством.

— Смелее, — улыбнулся он, увидев легкое замешательство ученицы. — Клянусь, в нашем Дворце нет тайных этажей с волками.

— Уверены? — усмехнулась девушка внутри кабины — громыхающей и шаткой.

— Почти, — в тон ей ответил Иллара. Глаза стали лукавыми, как у отца — Соджа, но озорство быстро погасло, уступив место напряженности. Мари не сомневалась, учитель планирует дать ей массу наставлений, и не ошиблась. Грэм заговорил серьезно в Зеркальном зале, где их не могли слышать посторонние. — Не теряй бдительности ни на миг, Ситэрра. Элла и этот дурень Фин не увидят угрозы в безродной сироте, но тебе слишком долго и часто везло раньше, чтобы рассчитывать на благодушие неба постоянно. Осколок ведь у тебя? Отлично. Сообщай мне обо всем подозрительном. А лучше вообще обо всем.

— Его Величество велел обращаться к зу Норлок, — на всякий случай вставила Мари. Вдруг Грэм не в курсе..

— Знаю, — проворчал Иллара. — Но меня гложут подозрения, что у моей персоны больше шансов получить информацию, чем у Роксэль.

— Вы не любите ее, да? — ответ стал вдруг столь очевиден, словно единственное облачко на абсолютно голубом небе.

— Нет, что ты! — поспешно запротестовал Грэм и протянул руку, чтобы взлохматить Мари волосы, но остановился, решив не портить аккуратную прическу. — Просто иногда Роксэль бывает чересчур много. И не всегда по делу, к сожалению, — Иллара примолк, явно не собираясь объясняться, но вдруг передумал, внимательно посмотрел Мари в глаза, положив широкую ладонь на хрупкое плечо. — Так сложилось, что Роксэль тоже принимает участие в воспитании Яна. Инэй всегда был только за. Мальчикам не меньше девочек необходимо женское влияние. Но я не уверен, что наша любимая советница действует во благо наследнику. О! Не со зла, конечно же. Она-то не сомневается, что права. Ты, когда встретишься с Дондрэ, приободри его немного. У тебя отлично получается внушать негоднику правильные мысли.

— Без проблем, — пообещала стихийница абсолютно искренне. Ей впервые за долгое время захотелось встретиться с Яном. Интересно он изменился с прошлой Осени? В их возрасте перемены бывает слишком стремительными.

— Кстати, — Иллара остановился у Зеркала. — Хотел предупредить еще кое о чем. Тебе придется много общаться с наблюдателями из других Дворцов и…

— Нужно быть начеку? — перебила учителя Мари. Это часть задания была понятна без дополнительных наставлений.

— Да, — кивнул Грэм, — но только с дочерью Осени. Не думаю, что стоит ждать подвоха от Ноя Ури или Тиссы Саттер.

— Как?! — девушка покачнулась и чуть не ударилась плечом о «Путь Королей». Значит, наблюдатели… Но почему Ной ничего не сказал. Ни про себя, ни про Тиссу. Ой… — Мари слишком поздно сообразила, что в порыве чувств выдала себя с головой. Вряд ли Грэм обрадуется ее регулярному общению с сыном Лета через подаренный им осколок. Но Иллара и бровью не повел.

— Твоих друзей утвердили накануне поздно вечером. У Морты Ури появились трения с Королевой Росанной. Но Агуст Кьятта настоял на кандидатуре Ноя. А Ее Величество Элла Флорана решила предоставить клану Саттер возможность заслужить прощение. Боюсь, малышке Тиссе придется тяжело. Плюс пришлось уговаривать Ловерту на участие Ури. Давно не видел ее такой разъяренной. Все твердила, что только идиот разрешит четверке собраться в одном месте. Не знаешь, что она имела в виду? — Грэм даже не пытался скрыть веселье.

— Нет, — Мари опустила глаза, но сдержать счастливой улыбки не сумела. Значит, снова все вместе! Силы небесные! На такой подарок нельзя было даже надеяться! Ох, только бы Ной с Далилой помирились! — Погодите! А что с дочерью Осени? Кто она?

— Зарина Орса. Да-да, одна из дочерей Злата. Третья из четырех. Уверен, Ситэрра, тебе не нужно объяснять, почему следует быть осторожной с особой Королевских кровей.

Мари хмуро закивала. Она знала Принцессу Зарину. Не близко, конечно, однако успела составить о ней исчерпывающее мнение. Ее Высочество училась в Академии на курс старше. Поддерживала отношения исключительно с несколькими девушками из привилегированных Осенних кланов. На остальных смотрела свысока, презрительно поджимая пухлые губы. А однажды свита Зарины напала на Далилу. Зажатой в углу Вилкок пришлось бы несладко, не окажись поблизости Мари и Ной. Пострадавшая дочь Осени так и не объяснила друзьям, чем заслужила немилость Принцессы. Только плакала несколько дней, прячась в дальних коридорах лилового Замка.

— Думаю, пора прощаться, — голос Грэма прозвучал издалека. — По ту сторону Зеркала тебя уже ждут. Сама откроешь проход?

— Конечно, — Мари без раздумий положила руку на безразлично-холодное стекло. Но пальцы дрогнули, ведь девушка не сомневалась, что на другом конце стоит Майя Верга. — Дом совета!

Стихийница быстро шагнула в открывшийся коридор. Неужели, бабушка? Святое небо! Мари не была готова. Не знала, что делать, что говорить. Даже посмотреть Майе в глаза было невероятно страшно и… С губ девушки сорвался вздох облегчения.

— Далила!

Объятия получились скованными. Виной тому стал официальный вид подруги. Недружелюбный узел на затылке вместо веселой рыжей копны (даже челка, на которую Вилкок бесконечно дула, отсутствовала). Лиловое платье — не полудетское, как форма в Академии — а строгое, с завышенной талией и узким высоким воротом.

К счастью, изменения оказались сугубо внешними.

— Что? — знакомо до боли усмехнулась Далила, когда Мари отстранилась и принялась пристально ее разглядывать, морща от недоумения лоб. — Тут все с ума посходили. Каждый носится со своей принадлежностью, как с главной в жизни драгоценностью. Не срединная территория, а четыре Дворца в одном! Вот и мне пришлось принарядиться, чтобы подчеркнуть свою… э-э-э… неопределенность. Еще и зу Ловерта пристала. Мол, негоже выпускнице Академии Стихий выглядеть, как яу. Я же, вроде как, не совсем яу, раз испытания прошла. Степень-то дурацкий куб у меня выявил. В общем, приходится теперь демонстрировать всем взрослость и степенность. Тьфу!

Мари засмеялась и обняла Далилу сердечнее, чем в первый раз.

— Ты не представляешь, как я рада тебя видеть!

— Смотри, еще надоесть успею, тебя ведь снова селят ко мне, — Вилкок коснулась руками лент в волосах Мари и одобрительно улыбнулась. — Жаль, если ты ненавидишь белый цвет. Он тебе несказанно идет. Выглядишь та-а-кой благородной! Норди с Лоэ даже близко не стоят!

— Перестань, — отмахнулась Ситэрра, однако похвала польстила. — Рассказывай, — велела она подруге, пока та вела ее по петляющим коридорам дома совета, в котором, похоже, неплохо ориентировалась. — Я слышала, Тиссу решили сделать наблюдателем, — о том, что такой же почести был удостоен и Ной, Мари решила благоразумно промолчать.

— О, да! Тут вчера целое представление было! Я думала, Тисса язык себе откусит, пока ругала выдру, — Далила сердито дунула вверх, но только потом сообразила, что челки нынче нет в наличии, и негодующе закусила губу.

— Выдра — это Элла Флорана? — от смеха у Мари заслезились глаза.

— Элла Монтрэ! — Вилкок глянула предостерегающе. — Не вздумай ее назвать Королевской фамилией при Тиссе! Иначе обречешь нас на громогласную и многословную истерику. Флорана в ее понимании — только Принцесса. Веста у нас теперь вместо идола. Жаль портрета тут нет, не то бы мелкая по десять раз на дню ему поклоны отвешивала! Поэтому Ее Высочество тоже не вспоминай. И Весенний Дворец. И свой заодно. А то ассоциации паутиной потянутся…

— Где она, кстати? Тисса?

— На столпотворении, как обычно, — Далила закатила глаза. — Все вокруг носятся, изображают ураганы. Местность украшают символикой Времен Года, везде перестановку устраивают — под вкусы академиков, а те никак довольными не останутся. Зу Ловерта бесконечно рычит. Ох, скорей бы все закончилось.

Действительно, едва девушки оказались на свежем воздухе, Мари оценила размах перемен. Некогда спокойный пейзаж изменился до неузнаваемости. Владения совета вдруг стали напоминать муравейник. Стучали молотки, свистели топоры, на разные голоса скрипели пилы. Десятки стихийников суетливо перемещались с места на место, выполняя ответственные поручения.

— Вот тут крепите! Левее! — вихрем носился на площадке за школой рыжеволосый Айри Сурама — преподаватель из Академии, поведавший однажды классу историю о том, какую силу может иметь доверие. — Нет-нет, выше! Еще! Народ, такими темпами мы и за неделю сцену не возведем! Ай-ай! Куда скамейки несете?! Я же говорил — рано!

— Через четыре дня официальное открытие этого безумия, — поведала Далила, пока Мари округлившимися глазами взирала на заваленную досками площадку и покрытую опилками траву. — Ты, кстати, в курсе, что наблюдатели будут речи произносить?

— А? Что-о-о? — Мари уронила сундук. Ну уж нет! На выступления перед толпой она точно не подписывалась. Ораторское искусство никогда не являлось ее коньком. Скорее, срывы подобных мероприятий. Вместе с друзьями, разумеется.

Негодующе качая головой, Мари наклонилась, чтобы поднять имущество, но ее опередили.

— Помочь? — подозрительно знакомые серые глаза озорно блеснули, белобрысая голова отвесила полушутовской поклон. — Готов выступить в роли носильщика.

— Ян! — стихийница от изумления раскрыла рот, не сразу признав в подмигивающем парне Дондрэ. За полгода он здорово подрос и теперь возвышался над Мари на полголовы. Плечи чуть расширились. Зато задорная ухмылка на мальчишеском лице осталась прежней. — Привет. Слышала, ты подумываешь перебраться во Дворец.

— Вот именно — подумываю, — Ян на миг насупился, но тут же беззаботно заулыбался. — Куда нести? К Далиле?

— Далеко собрался, Дондрэ? А ну стоять! — возмутился Айри Сурама, вовремя смекнув, что один из его работников пытается сделать ноги. Пусть и под благовидным предлогом.

— Всего лишь предлагаю помощь, осу Сурама, — негодник и глазом не моргнул, заговорил почтительно. — Считаю, невежливым заставлять наблюдателя из Зимнего Дворца самой тащить вещи.

— Ну-ну, Дондрэ, пятерка за попытку, — засмеялся Айри, подойдя поздороваться с бывшими ученицами. — Только из тебя помощник, как из меня Король. Пусть кто-нибудь из твоих прихвостней сундук донесет. Одна нога здесь, другая там. Ясно?

— А то, — белые вихры снова взметнулись в поклоне, на этот раз абсолютно наигранном. — Та-а-к, — Ян придирчиво оглядел свиту, только что закончившую прибивать доску сбоку от сцены. — Кристоф. Нет, лучше ты, Лен. Бегом, понял?

— Угу, — старший из рыжих Осенних братьев ловко подхватил сундук и засеменил в сторону дома Далилы, сгибаясь под тяжестью ноши. Не знай Мари, что вещей внутри кот наплакал, всенепременно поверила бы в потуги ребенка. Ну нахалы мелкие!

Остаток пути Далила только и делала, что отпускала ругательства при виде суетящихся стихийников, бегающих туда-сюда со свертками и кипами бумаг. Несколько раз попались целые процессии с большими дорожными сундуками. Вилкок объяснила, что семьи яу, собирающихся проходить испытания, на время перебираются во владения совета из своих параллелей, дабы поддерживать отпрысков.

Сама Мари улыбалась во весь рот, пока не начало сводить скулы. А что? Погода отличная. Паучиха, вредина Дайра и мерзкие сиротки остались в Зимнем Дворце. Рядом ворчащая по родному Далила. А скоро предстоит встреча с Тиссой и Ноем. Ничего не предвещает потрясений. Ничего кроме…

Ситэрра решила, что ей мерещится. Даже захотелось глаза протереть. Ведь подобное могло происходить лишь во сне. И то — в сказочном.

Но нет, вдоль двухэтажных домов с отдельными входами в каждые блоки прогуливался не кто иной, как сотрудник стихийного правопорядка Осеннего Дворца — Трент Вилкоэ. В алом плаще и белым волком на цепи. Мари споткнулась и непременно что-нибудь уронила бы, не будь руки свободны. Слишком уж неожиданно появилось это наваждение из страны грез.

Он был такой же рыжий, как запомнился. С невероятными васильковыми глазами. Только еще красивее. Потому что на фоне безоблачного неба и сочной нежной листвы казался нереально ярким пятном. Не то, что в буйстве красок Дворца Осени. Мари, наверное, могла бы несколько часов стоять тут и любоваться парнем. Его стройной фигурой, уверенной походкой. И даже жутким зверем, полностью подчиненным Вилкоэ.

Ошалев от нечаянной встречи, стихийница не сразу заметила, что и Далила отреагировала на появление осу. Перестала рассказывать новости и вытянулась струной. А потом издала возмущенный возглас, когда родственничек вежливо поклонился Мари, а та, расплывшись в глуповатой улыбке, ответила на приветствие.

— Нечего любезничать с незнакомцами! — прошипела она, утащив подругу прочь. Причем, вцепилась так, что следы ногтей на ладони оставила.

— Почему незнакомцами? — Ситэрра крайне удивилась реакции Далилы. Да, парень из ее Дворцовой родни, но раньше девушка никогда не отзывалась о клане Вилкоэ дурно. — Я знаю Трента.

— Что-о-о? — Вилкок обернулась и, не рассчитав траекторию движения, врезалась в дерево.

— Ты в курсе нашего приключения с Дайрой и Дронаном в Осеннем Дворце?

— Про тайный этаж? — Далила яростно потерла пострадавшее от удара плечо. — Да, Тисса говорила. Но причем тут Трент?

— Это он нас нашел и вывел с дурацкого этажа.

— О! Так он герой! Держите меня семеро!

— Далила! — Мари раздраженно топнула ногой и кинулась вслед за припустившейся к дому подругой. День перестал казаться погожим, даже солнце потускнело, а в голове громыхнуло вместо настоящего небесного грома. — Далила, объясни толком, что происходит! Я понимаю, что он твой родственник. Наверняка, двоюродный или троюродный брат. Но зачем так кипятиться?

— Вот именно — брат! — Вилкок, к счастью, перешла на размеренный шаг. — Только не двоюродный, а родной. Наполовину.

— ?!

— Так и быть, слушай, — стихийница грозно шмыгнула носом, став похожей на Ловерту в гневе. — Только не лезь в душу. Подробности не будет! В общем, мы с мамой не первая папина семья. Он женился еще дома на девушке, выбранной родителями. И, кажется, был счастлив. Но Дворцовая жена умерла вскоре после рождения Трента. Папа очень переживал, поэтому нашел другую работу — чтобы обстановку сменить. Ушел из погодной канцелярии, стал послом, ну, которые с независимым советом переговоры ведут. В один из приездов сюда, встретил маму. Бабушка с дедом, естественно, взбунтовались, когда услышали о новой женитьбе. Они же из именитого клана! С Королевой на короткой ноге! А тут срединная территория и невеста с двойным происхождением. Причем, не Осенним! Поставили условие — либо маленький сын, либо новая жена. Какой выбор сделал папа, ты сама понимаешь. Трент остался во Дворце.

— Грустная история, — кивнула Мари. — Но почему ты раньше ее не рассказывала, и откуда столько предвзятости в отношении к брату?

— Я ненавижу этого стихийника! — Далила свернула к дому, показавшемуся, наконец, за углом. — А за что, это уж, прости, тебя не касается. Дела сугубо семейные.

— Далила, ты себя слышишь?

— Слышу, — отозвалась та, поднимаясь на крыльцо. — И прошу держаться подальше от Трента Вилкоэ. Не задавай больше вопросов, Мари. Просто сделай, как говорю.

Ситэрра открыла, было, рот, ибо на языке вертелись тысячи возражений вперемешку с вопросами. Но без предупреждения оказалась в объятиях белокурого вихря. И не будь за спиной деревянных перил, наверняка полетела бы вниз.

— Почему так долго? Лен сундук пятнадцать минут назад притащил. А мы… то есть я, все ждем-ждем… вернее, жду! На обед домой бежать пора. Мама ненавидит садиться за стол в одиночестве, а мне так хотелось увидеть Мари!

— Тисса, прекращай галдеть! — грозно распорядилась Далила и показательно прикрыла ладонями уши. — Тебя пора глашатаем на площадь выставлять. Часовые новости будешь толпе за пять минут рассказывать!

Но ни Тисса, ни Мари не обратили на ворчание внимания. Ситэрра принялась разглядывать мелкую участницу их лихой компании. Она тоже подросла с последней встречи на трагически закончившейся Весенней свадьбе. Исчезла детская припухлость щек, талия стала еще тоньше, а бедра, наоборот, круглее. А длинные ресницы хлопали кокетливее.

— Мне правда срочно нужно домой, — Тисса еще раз крепко обняла Мари. — Скоро увидимся и обо всем поговорим. Хорошо? Ой! — девочка хлопнула себя по лбу тонкой ладошкой. — О главном-то забыла! Тебя ждут в штабе — для консультации. Будут рассказывать, как должен вести себя наблюдатель.

— А?

— Штаб — это общая временная резиденция советников и академиков, — раздраженно отчеканила Далила, злясь на путаное объяснение Тиссы. — Камир Арта уперся рогом. Сказал, что пустит педагогов в дом совета только через свой труп.

— И где эта резиденция? — кисло поинтересовалась Мари, мысленно представляя, что встретит там Ловерту. Кто ж лучше заместительницы директора Академии способен снабдить наставлениями на годы вперед?

— Пройди напрямик через четыре ряда, затем дважды сверни налево и один направо, — невероятно доступно разъяснила Далила перед тем, как скрылась в доме.

— Лучше просто заверни за угол, — загадочно улыбнулась Тисса.

Мысленно ругая подруг за точность наводки, а Далилу еще и за упрямство, Мари решила воспользоваться последним советом. И зачем, спрашивается, Вилкок приспичило ненавидеть брата?! Ей-то теперь как реагировать, когда Трент разгуливает в двух шагах и кланяется, словно они старые знакомые?!

— Ай! — Мари не успела опомниться, как ее снова заключили в объятия. До хруста ребер. Оказалось, юная Тисса неспроста использовала множественное число в разговоре. — Ной, пусти! Раздавишь! — девушка попыталась развести ручищи, обхватившие талию. Но добилась нужного эффекта лишь, когда со всей силы постучала по ним.

— Это от переизбытка чувств, — попытался оправдаться школьный приятель и примирительно чмокнул Мари в порозовевшую от напряжения щеку. — Пойдем, провожу в штаб. Мы с Тиссой уже отстрелялись.

— Получили инструкции? — стихийница покосилась на круглолицего паренька в поисках перемен, но кроме небольшой прибавки в росте ничего нового не обнаружила. Возможно, потому, что регулярно видела Ноя в осколке особого Зеркала.

— Целое море наставлений! — Ури закатил глаза. — Не буду пересказывать. Сама все скоро узнаешь. Ловерта явно соскучилась.

Дорога до штаба была гораздо короче, чем от дома советов до временного жилища.

Поговорить с Ноем толком не успели. Зато он без труда вычислил тень беспокойства на сосредоточенном лице подруги.

— Далила пристала с глупостями, — проворчала Мари. — Мы ее родственника встретили. Из Дворца.

— А, Трента, — понимающе закивал Ной. — Тисса говорила. Мы ведь с Вилкоэ тоже успели познакомиться. На первый взгляд, нормальный парень. Глупо от него шарахаться, учитывая, что сталкиваться придется постоянно. Он Принцессу Осени охраняет.

— Ясно, — горячая кровь прилила к лицу и запульсировала в висках. Стало мерзко от одной мысли, что Трент везде расхаживает с высокомерной Зариной, развлекает ее, выполняя приказы и терпя капризы. — Ой! А у тебя-то дома что стряслось? — Мари вспомнила про упомянутые Грэмом разногласия между Мортой Ури и Королевой Росанной.

— Если бы я знал, — Ной негодующе засопел. — Всю жизнь дружили и вот поди ж ты. Нет, я, конечно, спросил у мамы, в чем дело, и получил та-а-акую оплеуху, закачаешься! Весь вечер примочки делал с лекарской настойкой, чтоб синяка не осталось.

— Мне жаль, — посочувствовала Мари, разглядывая пункт назначения — длинное лиловое строение, которого прежде во владениях совета не видела.

Оно было одноэтажным, зато с башенками — не функциональными, а созданными исключительно для украшения. Пахло древесиной и свежей краской. Значит, дом был новым. Наверняка, специально для подготовки к испытаниям возвели. Неужели, нельзя было устроить штаб в школе? Пустующие Летом три этажа вполне вместили бы и академиков, и советников. Но, видимо, педагоги захотели создать на срединной территории частичку Академии Стихий, дабы подчеркнуть собственную значимость.

— Иди, — Ной подбадривающе похлопал подругу по плечу. — Ловерта только рычит громко, но не кусается.

На пороге встретил старик Гловер — вредный охранник из Академии. Провел Мари через четырехцветный зал, а потом по совершенно безумным коридорам — лиловым с бегущими параллельно с полом четырьмя полосками — белой, зеленой, красной и оранжевой. Разумеется, тот, кто создавал это место, хотел выразить почтение всем Временам Года, однако способ выбрал не слишком выдающийся.

— Жди здесь, — прошамкал старик, открывая одну из лиловых дверей. — Шевелись, Ситэрра. Мне хватает дел и без сопровождения злостных нарушителей.

В другой момент стихийнице бы польстило замечание. Но едва переступила порог, и думать забыла о словах Гловера. Зал оказался зеленым, что было, мягко говоря, странным. Ловерта бы уж точно не стала выбирать для беседы Весенние апартаменты.

Значительную часть помещения занимал стол, за которым уместилось бы пятнадцать посетителей. Возле окна с тяжелыми темно-зелеными портьерами стоял такого же цвета диван — жесткий, предназначенный, скорее, для деловой беседы, нежели для отдыха. К стенам прислонились темно-коричневые стеллажи с цветочными горшками наверху. Живая зелень помогала комнате дышать.

Мари подошла к окну и чуть приоткрыла штору. Захотелось впустить в помещение бодрящего солнечного света. В голове была жуткая каша. С момента пробуждения прошло несколько часов, а впечатлений набралось больше, чем за месяц. Думать сейчас хотелось о Тренте и Далиле. А лучше выбежать отсюда, схватить подругу за ворот и хорошенько встряхнуть. Пусть признается, что у них там за семейные тайны! Ведь, как ни крути, а Вилкоэ не собирается покидать мысли. А значит, значит…

Вообще-то Мари понятия не имела, как действовать дальше. И зачем только именно Трента отправили охранять Принцессу?! Насколько же проще было думать о нем на расстоянии! Ни риска, ни требовательных карих глаз Далилы. Только мечты, пусть и не сбыточные.

— Здравствуй, Мари.

Голос пришел, словно ответ на все мольбы. Появился, чтобы сложить воедино разбросанные кусочки мозаики. Расставить по местам все. И всех. Стихийников, сумасшедшие события и безумные чувства.

Майя Верга стояла в дверях в строгом коричневом платье в пол и мягко улыбалась. Она была одновременно и такой, какой запомнилась Мари в прошлом году, и чуточку незнакомой, новой. Все те же подведенные брови над выцветшими голубыми глазами, те же седые волосы, некогда бывшие черными. Но на смену небрежности в отношении к внешнему облику, пришла колоссальная женственность.

— Все хорошо, девочка, — заверила Майя, сделав шаг навстречу. — Не нужно плакать.

Мари и не заметила, что по щекам побежали потоки соленой воды. Великое небо! Как же хотелось поверить, что перед ней самая настоящая и родная бабушка, и как же страшно было обмануться.

Майя почувствовала состояние девушки. Потому что быстро подошла и обняла — крепко-крепко. Защищая и от внешних бед, и от собственных страхов.

Глава 11. Принцесса и другие

Слезы не помогли. Страх все равно остался. Умножился в разы. Потому что одно дело — мечтать и бояться ошибки. И совсем другое, стоять рядом со стихийником, способным стать самым родным на свете, и знать, что можешь потерять его в одно мгновение.

— Ты дрожишь, — Майя осторожно вытерла мокрые дорожки на щеках Мари. На ее собственном лице не было и намека на слезы, зато глубокие морщинки — отпечатки горьких одиноких лет, чуточку разгладились. — Страх — это естественно, дитя. Но тебе не нужно бояться. Все плохое позади.

Советница продолжала говорить. Спрашивать. О самочувствии. Академии. Дворце. Мари что-то отвечала. Иногда невпопад. Потому что думала не о прошлом. И даже не о будущем. А о том, что следовало прояснить здесь и сейчас. Иначе все будет искусственным. Обманом.

— Почему, вы… — голос сорвался от волнения, и фразу пришлось начинать сначала. — Почему вы уверены, что я… я…

— Моя внучка? — губы пожилой женщины сложились в трогательную улыбку, какую дарят только близким. — Достаточно посмотреть на тебя внимательно. Не знаю, слышала ли ты о том, что в некоторых кланах из поколения в поколение передаются отличительные черты?

— Да, — быстро закивала Мари, вспомнив рассказ Соджа Иллары на прошлогоднем празднике Лета. Тогда речь шла о Рофусе Сильване.

— Эта особенность присуща и клану Верга. Высокий лоб, вычерченные скулы, тонкие губы, — принялась перечислять Майя, один за другим загибая пальцы. — Черные волосы — не идеально прямые, а струящиеся волной. А еще голубые глаза! Это ведь тоже наша фамильная особенность. Мартэн и Веста стали первыми за много веков, кто унаследовал изумрудную зелень другого Весеннего клана. Но кровь Флорана — Королевская, потому невероятно сильная. Отсюда и перемены. Хотя от Верга близнецы все равно взяли гораздо больше. Особенно девочка. Мартэн — неблагодарный мальчишка, годами пытался подражать отцу, уничтожая в себе все светлое, пока сестра укрепляла то, что получила от материнского рода. Недаром именно она переняла великий дар Верга — целительство. Хотя, признаться, я жалела, что он был дан Весте, а не твоей маме. В ней света было больше…

— Какой она была? — новый вопрос дался не легче, чем предыдущий, но мудрая советница все отлично поняла.

— Присядем, — ласково предложила она и повела Мари к дивану. Он, как и предполагала стихийница, оказался не слишком мягким, но это было кстати. Разговор-то велся не светский.

Майе понадобилось несколько минут, чтобы собраться с мыслями и начать говорить о покойной дочери. Зато Мари получила возможность рассмотреть бабушку и попытаться найти общие черты. Губы у той, и впрямь, оказались тонкими, а скулы «выдающимися», но в целом, стихийница не могла сказать, что похожа на Майю. Впрочем, это ничего не значило. Абсолютно ничего!

— Апрелия была доброй девочкой, — наконец, произнесла советница. Заговорила и уже не могла остановиться. Возможно, много лет ждала шанса излить душу, да собеседника подходящего не находила. — Нет, не наивной, как многие полагали, а именно доброй. Старалась разглядеть в других лучшие черты. А проявление зла называла слабостью, попыткой спрятаться за чешуей. Я с детства пыталась научить ее быть рассудительной. Но моя девочка только смеялась, говорила, что я слишком подозрительна. Что нельзя постоянно ожидать удара в спину. Небо свидетель, я лишь хотела, чтобы дочка была осторожной. Здесь — на срединной территории — дети нередко недооценивают опасность окружающего мира. Я выросла во Дворце Весны — в кругу влиятельных кланов, стремящихся к власти, мечтающих быть обласканными Королями и готовыми ради цели на все. Постоянно повторяла это дочери. Хотела, как лучше, но Апрелия отдалилась от меня. И это кончилось бедой. Недоверие привело к тайнам и лжи. А потом стало поздно. Дочка поверила негодяю, а я… я ничего не заметила… Не почувствовала…

— Стихийники умеют притворяться, — прошептала Мари, думая, что вряд ли унаследовала материнский характер. Она никогда не ждала от окружающих добра. Наоборот, не сомневалась, что те ударят при первом удобном случае. — Скажите, вы узнали, кем он был? Тот стихийник?

— Нет, — выдохнула Майя, преображаясь за доли секунды. Глаза потемнели, кулаки грозно затряслись. — Иначе он был бы мертв! И неважно, чем бы обернулось это преступление для меня! Но Апрелия проявила несвойственную осторожность, скрывая роман, а потом невероятное упрямство в нежелании раскрывать имя негодяя. Я вытрясла лишь, что он из Зимнего Дворца. Информация меня не удивила. Эти холодные мальчишки не отличаются порядочностью! За крайне редким исключением.

Пожилая стихийница выглядела несчастной, и Мари растерялась. Наверное, стоило прекратить путешествие по волнам горьких воспоминаний. Но пока бабушка безропотно отвечала на вопросы, было глупо не воспользоваться моментом. Вдруг потом, когда первое потрясение от встречи растворится, Майя больше не захочет откровенничать — проявит настойчивость, как и дочь много лет назад.

— Вы подозревали кого-то конкретно? — осторожно начала Мари. — Понимаете, недавно я услышала одну сплетню. Возможно, это чушь, потому что мне трудно представить, чтобы этот стихийник мог… мог… В общем, говорят, что рядом с вашей дочерью (назвать Апрелию матерью не поворачивался язык), часто видели кое-кого из Зимнего Дворца и…

— Уж не о Грэме ли речь? — губы женщины тронула улыбка — печальная, но добрая. — Нет, Мари. Младший Иллара не имеет отношения ни к смерти Апрелии, ни к твоему появлению на свет. Их с моей девочкой связывали иные отношения.

— Вы уверены? — Мари изумило, с какой легкостью бабушка отвергла эту версию.

— Да, дитя, — Майя нежно погладила девушку по порозовевшей от волнения щеке. — Грэм любил Апрелию. Но то была иная любовь. Он заботился о девочке. Оберегал ее. Делал все, что и полагалось… — советница примолкла, опустила глаза и провела кончиками сморщенных пальцев по вышивке на подоле. — Что и полагалось старшему брату.

— Кому?! — задохнулась Мари, не в силах поверит в услышанное. Родство учителя и матери было еще невероятней, чем рухнувшее на голову небо!

Майя тихо засмеялась — словно печальный колокольчик зазвенел.

— Ох, не хотела я вспоминать столь далекое прошлое, но, наверное, без этого не обойтись, коли мы хотим начать жизнь с чистого листа, — женщина взяла ладони Мари в свои и крепко сжала. Кожа оказалась немного шершавой, но не грубой. — Только давай договоримся, дитя. Сегодня я расскажу все о прошлом твоей потерянной семьи. Отвечу на любые вопросы. Но больше мы не будем возвращаться к этой теме. Никогда!

— Хорошо, — покорно закивала Мари. Ее такой вариант устраивал. — Так значит, вы и Содж Иллара… То есть… Простите, за прямоту, просто ходили слухи, что отец вашей дочери — Король Цвет Флорана.

— Действительно, ходили, — глаза Майи сузились и стали мстительными. — Цвета это несказанно бесило. Когда я оказалась… хм… в интересном положении, официально оставалась невестой Короля, хотя между нами все было кончено. Ему пришлось игнорировать сплетни. Признать чужого ребенка своим не позволяла гордость. Но и отрицать это было ниже достоинства. Цвет бы расписался в том, что ему наставили рога в его же Дворце, — Майя злорадно рассмеялась, и Мари с гордостью подумала, что в молодости бабушка была той еще интриганкой. — В любом случае, мне крупно повезло, что Апрелия получила Весеннюю силу, потому что подозреваемых набрался аж целый Замок. Унаследуй дочь погодную магию Зимы, Мастеру пришлось бы несладко. Он был единственным представителем холодного Времени Года, кто побывал тогда у нас в гостях. Я ведь и от Соджа долго скрывала правду. Не хотела все усложнять, ведь у него были жена и малолетний сын. Разглашение секрета ударило бы по всем. Но надо отдать Мастеру должное. Он сам приезжал ко мне. Тайно, разумеется. Спрашивал, не он ли отец Апрелии. Но я все отрицала. А потом, когда правда все же открылась, Содж ни разу не упрекнул меня. И помогал, чем мог.

— Почему вы передумали?

— Из-за Грэма, — советница закатила глаза. — Ох, и напугали они меня тогда. Эти негодные дети! Уж больно сдружились в Академии. Грэм учился всего на два курса старше Апрелии. Кровь ведь не вода, вот и тянуло их друг к дружке. Я как узнала, побежала к Соджу каяться. Не ровен час, перерастет детская дружба в нечто куда серьезнее. А дальше мы поговорили с детьми. Содж с сыном. Я с дочкой. А они и не удивились почти. Вот что значит родственные души! Горько только, что когда наша девочка потеряла голову от любви, Грэм редко появлялся на срединной территории. Все обязанности выполнял подле наследного Принца Зимы. Потом, конечно, пытался найти Апрелию — после побега. А еще позже — ее убийцу. Но все тщетно. Негодяй хорошо замел следы!

— А вы никогда не думали, что тот стихийник, которого любила Апрелия… Простите, что так ее называю, — Мари приложила руки к груди, пытаясь вложить в жест всю глубину чувств, — но я, правда, пока не могу иначе… Я…я…

— Не готова? — подсказала Майя, похлопывая стихийницу по обтянутой белой тканью коленке. — Я все понимаю, дитя — требуется время. Ты столько лет считала матерью другую женщину, а наши чувства слишком сложны и не всегда поддаются доводам рассудка. Прошу, продолжай.

— Спасибо, — говорить сразу стало легче. — А что, если тот стихийник невиновен? Я хочу сказать, вдруг не он — убийца? Может, хотел другу Апрелии или вам? Например, оскорбленный Король Цвет? Или Иган Эрсла, который весь прошлый год охотился за мной? Он прямо сказал, что я не должна была появляться на свет, и что это месть. Только не объяснил кому…

— Цвет… — Майя решительно качнула головой. — Если бы хотел отомстить, сделал бы это раньше, не сомневайся. У него была горячая кровь. А вот история с Иганом, действительно, крайне подозрительна. Я несколько месяцев ломаю над ней голову. С тех пор, как Корделия рассказала, что убить мерзавец пытался не Хладу. Но не нахожу ответа. У меня не было точек пересечения с главным погодником Зимнего Дворца. А дочь даже внимание на этого сухаря не обратила бы, я уверена. Мстить твоему отцу? Нет, сердце подсказывает мне, что убийца и возлюбленный Апрелии — одно лицо, хотя и понимаю, почему тебе хочется думать иначе.

Мари вонзила ногти в ладони, чтобы унять взметнувшийся горячей волной гнев. Ну почему Майя столь категорична? Не понимает разве, что внучке нужен этот призрачный лучик надежды?! Он в стократ лучше другой версии — леденящей душу необратимостью! Ох, неужели советница так настрадалась в жизни, что не чувствует, как Мари боится этой правды?

— Вы ненавидели Короля Цвета, да? — юная стихийница решила перевести беседу в иное русло. Не потому, что хотела отплатить бабушке. Разговор о бывшем женихе Майи позволил бы задать еще один вопрос — крайне важный для самой Мари. О свадебном договоре. И его расторжении.

— Я не испытывала к Цвету ненависти. Даже любила его. По-своему, — уголки губ советницы опустились вниз, а на смену недавней суровости, пришла грусть. — Король Весны был выдающейся личностью, перед которой легко было преклоняться. Но от спутницы он ждал абсолютной покорности. Повиновения без вопросов. Я этого дать не могла, потому что унаследовала характер истинной представительницы великого клана Верга. Душевную силу и свободолюбие. Мой мужчина должен был быть сильнее меня, это несомненно. Но и не подавлять мою личность, подминая ее под собственный эгоизм и нарциссизм. Я могла стать идеальной Королевой, но Цвет этого не понял. В результате, он получил покорную жену, не смеющую дышать в его присутствии, но при этом обожающую мужа. Вот только Его Величеству этого оказалось недостаточно. Дворцовые сплетники сильно преувеличивают роман Цвета с Иолантой Монтрэ. Не было никакой великой любви. Просто Королю наскучила стоящая на задних лапках супруга. А в Иоланте он нашел женщину, способную ему противоречить. Не равную, но вызывающую интерес.

— А как, — Мари, затаив дыхание, перешла к главному, — как Цвету удалось проигнорировать ваш свадебный договор? Я слышала, его невозможно нарушить.

— Невозможно, — подтвердила Майя, смеясь. — Договор скрепляется магией. И, кажется, наш случай единственный в истории, когда согласованный брак не состоялся. Причина проста и комична. Советник, составлявший договор, забыл вписать полное имя невесты. Указал только, что она Верга — дочь Апреля и Сирены-Ирис. Цвет ничего не нарушил, ведь это описание подходило и мне, и моей младшей сестре Сирении.

— Ясно, — Мари постаралась, чтобы голос не дрогнул. Сейчас она не была готова рассказывать бабушке об Эльмаре Герте. Без Зимнего мерзавца хватало нерешенных проблем. И раз разговор зашел о Королеве Сирении, стихийница решила прояснить еще один факт, показавшийся странным. — А дочь вашей сестры? Вы ведь не рассказали Весте, что нашли меня. Почему?

— Веста, — Майя выдохнула имя племянницы с неожиданным ожесточением. — Я люблю ее. Правда. И даже простила. Но когда узнала о тебе, не смогла рассказать. Вспомнила старую боль.

— За что простили? — глаза Мари округлились. Ого! А секрет-то, кажется, гораздо глобальнее, чем она могла представить!

— За что? — советница принялась расправлять юбку, хотя та лежала на коленях идеально ровно. — Видишь ли Мари, наша дорогая Принцесса отлично умеет хранить собственные секреты. Гораздо лучше, чем моя дочь. И даже я. В свое время и эта представительница клана Верга потеряла голову из-за мужчины. Но сумела выйти сухой из воды, если не сказать, из водопада. Даже отцовского прощения добилась, а ведь Цвет клялся своими руками убить нахалку. Несмотря на высочайший интеллект, Король так и не понял, что его дочь величайшая актриса и манипуляторша, — глаза Майи впервые за беседу увлажнились. Продолжила она с неприкрытой дрожью в голосе. — Их трудно было назвать подругами — Апрелию и Весту. Однако Принцесса всегда оказывала на мою дочь влияние. Именно о нем я попросила племянницу, когда пыталась исправить то, что натворила моя девочка. Узнав о ее беременности, я нашла хорошего парня, готового жениться на Апрелии и признать ребенка своим. Даже годы спустя, я готова поклясться, что дочь полюбила бы его со временем и была бы счастлива в браке. У тебя могла быть полноценная семья. Но Апрелия заупрямилась, мол, ей не нужен другой мужчина, кроме настоящего отца ребенка…

— И вы связались с Вестой? — спросила Мари, когда Майя примолкла. Девушка не понимала, почему Принцесса не пришла на помощь двоюродной сестре. Неужели они были влюблены в одного мужчину?! Иного объяснения Мари не могла придумать.

— Да, через осколок, — голос советницы стал монотонным. Но, возможно, женщина просто пыталась скрыть горечь или ярость. — Просила ее пожить у нас. Ведь дочь разгадала мою тактику и не желала общаться с сестрой через Зеркало. Веста не отказала прямо. Но я почувствовала, что она мнется. А на следующий день узнала от Цвета (первым делом он вышел на меня), что ночью племянница покинула Дворец. Сбежала к таинственному возлюбленному. Когда я обратилась к ней накануне, у наглой девчонки все было готово к побегу. Веста могла изменить планы, но не стала. Поставила собственный незаконный и нарушающий все правила приличия роман выше будущего сестры. И этого я долго не могла простить. Ведь ее приезд сюда — хотя бы на несколько дней — мог спасти моей дочери жизнь!

Майя замолчала, угрюмо глядя в одну точку. Мари не спешила нарушать тишину, потому что не знала, как воспринимать рассказ бабушки. Отношение девушки к Весте, некогда походившее на поклонение, претерпело серьезные изменения за последние месяцы. А теперь появился повод возненавидеть двоюродную тетку. Но с другой стороны, Мари сама мечтала вытрясти душу из подруги, много лет подставлявшей плечо, из-за Трента. Кроме того, Веста ведь не могла предвидеть, что Апрелию убьют…

— Вы знаете, с кем убежала Принцесса? — вопрос был некорректным, но Мари не сдержалась, снова вспомнив сплетни старушек Эдны и Тильды.

— С кем? Или к кому? — проворчала советница, извлекая из складок платья шелковый платок с вышитой в углу буквой «В». Промокнула глаза и сжала нежную ткань в кулаке.

— Так это, вправду, был человек?!

— Все возможно, — брови советницы сошлись в одну линию, сделав лицо суровым. — Цвет нанял сыщиков. Тайно, разумеется. Официально Принцесса не покидала Дворец. Абу стали проверять, не исчез ли кто из стихийников в Замках. Потом переключились на срединную территорию. Но ничего подозрительного не обнаружили. А, значит, оставалось два варианта. По крайней мере, для меня. Я случайно узнала, что Весте удалось заполучить последнее из потерянных Зеркал. Я не стала просвещать об этом Цвета, не заслужил. Но сама пришла к выводу, что либо зазноба племянницы человек (ведь пряталась она в одном из людских городов), либо стихийник, допущенный к «Пути Королей». Одно время я подозревала Принца Снежана. Да-да! Примерно за год до побега Весты, во владениях совета прошли, как их потом окрестили «глобальные переговоры». Приехали все Короли, обсудить положение дел с нами — советниками. Взяли детей, но не наследников, а младших, дабы подчеркнуть, что проводят встречу с низшими по статусу. В одиночестве явился лишь Агуст. Но он тогда и женат еще не был, только-только на престол взошел. Орса привезла Ноябрина, Буран Снежана, Цвет взял Весту. Так вот, Зимний Принц и Весенняя Принцесса неожиданно спелись. Несколько раз заставала их по углам. Никаких чувственных проявлений, признаюсь, не видела. Но выглядели эти двое, как заговорщики. Более того, я встречалась с Вестой буквально через два-три дня после трагедии в Эзре. Пришлось приехать в Весенний Дворец по делам. Апрелия тогда скрывалась, а Веста вернулась домой и вымолила прощения у отца. Я хотела посмотреть племяннице в глаза. Спросить, хорошо ли ей спится после предательства. А застала обезображенной от слез. Выглядевшую, не побоюсь нелицеприятного сравнения, побитой собакой. Сразу вспомнились ее перешептывания с Принцем Зимы. Подумалось, что это его смерть она оплакивает. Однако очень скоро Веста снова стала тайно бегать к кому-то на свидания. Не то нашла замену погибшему возлюбленному, не то Снежан вообще был ни при чем. Правды я так и не узнала…

— Правда, — Мари усмехнулась с горечью. — С ней у стихийников всегда проблемы. А скажите — и простите за прямоту — почему вы согласились, чтобы Веста сделала шпионом именно меня?

— О! — советница всплеснула руками и закудахтала с возмущением. — Согласилась! Как же! Святое небо! Так ты решила, что я позволила Весте рисковать тобой?! Разумеется, это неправда! Я лишь сделала вид, что поддерживаю идею племянницы. Потому что не видела иного способа перевезти тебя на срединную территорию.

— И что теперь? — затея Майи показалась юной стихийнице не слишком удачной. Ведь задание Мари получила не от Принцессы, а от Короля. Отступать-то некуда!

— Ничего, — советница равнодушно передернула плечами. — Мне лишь предстоит обстоятельный разговор с Вестой. Ей придется пойти на уступки и найти другого «союзника» среди здешней молодежи для борьбы с Эллой. Я не оставлю ей выбора. Не сомневайся.

— Расскажите о нашем родстве? — уточнила Мари, ни капли не веря в успех операции. Майя явно не в курсе масштабов планов Принцессы.

— Придется рассказать, — проворчала советница, морщась.

— А Грэму скажете?

— Нет.

— Но…

— Он предан Королю Зимы. А ты — наивысшая стихийница. Инэй Дората сделает все, чтобы сильная подданная осталась во Дворце. Если Грэму станет известна правда о твоем происхождении, ему придется сделать нелегкий выбор. А я не уверена, что он сможет пойти против друга. К сожалению, придется опять обмануть Соджа. Не верю я, что он сохранит тайну от сына.

Мари примолкла. Грэм в качестве родственника пока не представлялся. Как, впрочем, и Мастер. А вот Веста… Конечно, Мари уже несколько месяцев понимала, насколько велик шанс, что Принцесса приходится ей двоюродной теткой. Но ведь это не меняло статуса Ее Высочества. Флорана, есть Флорана. Кто перед ней девочка, всю жизнь считавшая себя шу? Куда Мари до особы Королевских кровей!

— Ой! — голову стрелой пронзила нехорошая мысль. Всплыла подзабытая, но очень важная деталь из декабрьского рассказа Ловерты. — Мама… я хотела сказать, гадалка Вирту… Она была уверена, что во мне течет золотая кровь…

Девушка осеклась, увидев, как потемнели глаза Майи из-за неосторожного слова. Советница могла простить, что внучка называла родную мать по имени, но бродяжка-шу не имела права быть кем-то большим.

— Да, Корделия рассказывала об этом предположении гадалки, — пожилая женщина взяла себя в руки. — Но, думаю, оно ошибочно. Даже предсказания Эрнуса не всегда сбывались, куда уж его слабой внучке. Не веришь, суди сама, — решила Майя зайти с другой стороны, почувствовав, что довод не убедил Мари. В тебе двойная сила — Весны и Зимы. Стало быть, теоретически ты должна состоять в родстве с Флорана или Дората. Первые исключаются полностью. Из-за Весенней крови, ведь ее ты получила от мамы. Вторые тоже не имеют к тебе отношения. Бурана вообще не стоит брать в расчет. Он любил погулять на стороне, но только с дочерьми Зимы. Поверь, в этом вопросе Король был весьма щепетилен. Снежан не интересовал Апрелию. Она не раз называла младшего Принца избалованным дурачком и посмеивалась над ним. Инэй Дората неровно дышал к Роксэль. Причем, настолько неровно, что даже не пытался этого скрывать.

Мари усмехнулась. Влюбленный Король Зимы представлялся с трудом. Конечно, Его Величество со старшей Норлок до сих пор связывали отношения. Но кто знает, действительно ли причиной тому оставались чувства. Быть может, вместе стихийников держала привычка или общие интересы…

— Что касается Зимней и Весенней крови, — Мари приказала двум синим айсбергам раствориться и не сбивать столку, пугая суровостью. — Вот, взгляните, — девушка извлекла из-под платья главное сокровище — первый цветок Весны из закаленного льда. — По словам Вирту, кулон был на мне, когда я попала к ней. Он вам знаком?

— Нет, впервые вижу, — Майя задумчиво прикоснулась к цветку в ладонях внучки. — Ох, не следовало бы тебе это носить. Наверняка, подарок убийцы! А Апрелия — сентиментальная девочка надела тебе на шею! Что? — Майя тяжело вздохнула и печально провела пальцами по черным волосам Мари. — Не хочешь верить? Понимаю, дитя. Поэтому не буду настаивать. Но поверь, придет день, когда ты возненавидишь это украшение. Не принесет оно добра, вот увидишь…

— Может быть, — не стала спорить Мари, однако кулон убрала с показательной нежностью. Подснежник был и оставался особенным цветком. Он не мог нести зла. В этом стихийница не сомневалась.

Глава 12. Крест равновесия

— Перестаньте паниковать! Обе! Будто в жизни не было ничего хуже завтрашнего выступления! — в карих глазах Далилы зажглись гневные золотые искорки. Замерцали, как звезды в августовскую ночь, рассыпались, но не погасли, а притаились, чтобы однажды вспыхнуть с новой силой.

Мари с Тиссой в ответ одновременно развели руками. Да, подруга права, катастрофы случались. Но Вилкок легко рассуждать — ей-то не придется произносить со сцены наставительную речь для яу. Будет сидеть среди зрителей и наслаждаться торжественным открытием соревнований.

— Я лучше с десяток наказаний от Ловерты получу, чем стоять завтра у всех на виду и заикаться. А я буду заикаться! Или вообще потеряю дар речи! — объявила Тисса, откладывая в сторону листы, исписанные бисерным почерком ву Саттер, старательно помогающей дочери в подготовке к выступлению.

Мари находилась на срединной территории третий вечер, но, казалось, минула целая вечность. Жизнь в Зимнем Дворце превратился в страшный сон, растаявший поутру. Будто не было горьких унылых дней, десятков недоброжелателей и важных наставлений перед отбытием. Нет, Мари отлично осознавала, что последние ей не померещились, и Инэй Дората ждет выполнения приказа. Но старалась не вспоминать об этом, пока не состоится важный разговор между бабушкой и Принцессой. Ведь только тогда будет ясен дальнейший план действий. А пока почему бы не наслаждаться дружеской компанией?

Вечера проводили в доме усеченной семьи Саттер. Пока Мари и Тисса сочиняли речь для праздника, Далила чаще мешала, нежели помогала. Ворчала больше обычного, напропалую критиковала предлагаемые подругами варианты текстов. Но девчонки не обращали на Вилкок внимания, без слов понимая истинную причину ее гнева. По крайней мере, одну из двух причин. Злость на сводного братца девушка категорически не желала объяснять, зато с первого же дня дала понять, что ничего не желает слышать о Ное Ури. В результате сын Лета, вынужден был готовиться в одиночестве. Правда, Мари пообещала, что накануне праздника прочитает, что он насочинял.

— Не нужно поддаваться панике, — посоветовала Ерида Саттер, расставляя на столе приборы для ужина. — Помните, участникам в разы труднее, — она поправила выбившуюся из прически прядь. Мари с грустью взглянула на волосы хозяйки. Еще год назад они были черны, как крыло ворона, а сегодня из-за обильной седины казались серыми.

— Отличная идея, мам, — задорно засмеялась Тисса, но быстро притихла, заметив на столе лишнюю посуду. Ву Саттер часто ошибалась с численностью стихийников в доме, машинально выставляя на стол приборы для мужа, по-прежнему, томящегося в темнице Весеннего Дворца.

В целом, жизнь матери и дочери можно было назвать удобной. Зная о благосклонности к Саттерам Весты, Майя подобрала для них просторный дом и приставила прислугу — немолодую полную женщину с глубокими морщинами на смуглом лице. Ее звали Донна. И она была человеком. Особой расторопностью не отличалась, зато готовила умопомрачительно. Тисса в первый вечер поведала шепотом, что служанка когда-то жила в несчастной Эзре и потеряла семью во время страшного пожара пятнадцать лет назад.

Ужин, как обычно, оказался изумительным. Особенно пироги. Воздушное тесто таяло во рту, а ягодная сладко-кислая начинка заставляла блаженно прикрывать глаза. Какое счастье — просто наслаждаться трапезой, не ловя косые взгляды и не думая о горе домашних дел, с которой придется расквитаться до сна.

— Мари, давай положу еще кусочек.

— Спасибо, ву Саттер, но не стоит, иначе лопну или стану круглая, как шар, — засмеялась стихийница, отмечая, что слишком часто мама подружки старается ее подкормить и вообще проявляет внимание. Вокруг Далилы Ерида столь активно не суетилась. Тисса списывала избирательность матери на ворчливость Вилкок, однако Мари начала подумывать об иной подоплеке. Уж не рассказала ли Веста отверженной подданной, кто посодействовал их с дочерью переезду из Дворца?

Веста…

Мари тяжело вздохнула. В отличие от Инэя и его ледяной обители, Принцесса Весны никак не желала покидать мысли. Как Ее Высочество отреагирует на новость о родстве с якобы безродной шу? Какие шаги предпримет? Откажется ли от плана? Ох, как же непросто, оказывается, иметь в родственниках столь высокопоставленных особ. Да еще таких, что любят вести огнеопасные игры.

С бабушкой Мари держала дистанцию. Так решила Майя. Внучка не сопротивлялась. Понимала, насколько опасно, если правда раскроется раньше времени. Ведь девушка была и оставалась собственностью клана Дората, должницей за годы обучения в Академии Стихий. Майя пообещала, что найдет способ избавить Мари и от долга, и от службы в Зимнем Дворце. Однако требовалось время. Вот только о главной загвоздке — Эльмаре Герте, Мари не решилась рассказать. Сделала вывод, что для бабушки известие станет ударом, и решила повременить.

— Не хочу выглядеть глупо! — вывел Мари из паутины раздумий раздраженный голосок Тиссы, с шумом отодвигающей тарелку. — Иначе две жабы будут злорадствовать!

— Кто?

— Элла и Фин, — радостно откликнулась Далила. — Монтрэ Тисса так называет из-за глаз навыкате, а ее прихвостня — за любовь к болотному цвету.

— Разве Элла — не выдра?

— Элла — целый зверинец! — припечатала Тисса, забавно сводя светлые брови.

Домой возвращались после заката. На улицах было оживленно, как днем. Предвкушающие праздник жители и гости владений совета не спешили расходиться. Во многих дворах горели костры, отовсюду неслись смех и песни. По дорожкам неспешно прогуливались парочки — одни держались за руки, другие, кто посмелее, шли в обнимку. Мари с завистью проводила очередных влюбленных, заливающихся звонким смехом. Вот бы идти так с Трентом. У всех на виду.

— Ой! — Мари шлепнула себя по лбу. — Мне придется вернуться. Забыла текст выступления у Тиссы. Ты не жди. Иди в дом. Я скоро.

— Текст, говоришь, забыла, — Далила посмотрела на виновато улыбающуюся подругу исподлобья. — Который? Уж не тот ли, что ты спрятала в сумочке под подкладкой? Может, перестанете ставить меня в дурацкое положение? Я знаю, что вы с Тиссой бегаете к нему!

Мари сжала кулаки. Кому-то захотелось откровенного разговора, на ночь глядя? Отлично! Возможно, оно к лучшему.

— Вообще-то, это вы — ты и он, ставите в дурацкое положение нас, — отчеканила стихийница назидательно. — Причем, больше ты. Он хотя бы согласен на вторые роли, а ты требуешь, чтобы мы сделали выбор. Нет, Далила, так не пойдет. Вам двоим пора объясниться и найти выход. Вы это начали, вам и заканчивать!

То же самое Мари высказала несколько минут спустя и Ною, встретившись с парнем в отведенной ему комнатке с крохотной верандой, выходящей в заросший сад. Сын Лета сразу сник и печально засопел. Глаза цвета морской волны стали несчастными, как у пса, которому любимый хозяин указал на дверь.

— Я бы и рад вернуть все, как было, но Далилу это не устраивает.

— Как было? — изумилась Мари. Неужели любовь, перевернувшая жизнь четырех друзей, прошла так скоротечно?!

— Раз иное невозможно, — скупо пояснил Ной.

Чтобы не расстраивать друга сильнее, Мари принялась изучать его речь. Хвала небесам, что у нее имелся богатый опыт вычитки сочинений Ноя, иначе бы пришлось разбирать скачущие по бумаге каракули до утра. А так, управилась за десять минут.

— Настолько плохо? — парень приподнял одну бровь, глядя, как подруга сердито поджимает губы.

— Лучше не трать мое время, и сразу признавайся, откуда ты это списал?

— Не понимаю…

— Еще как понимаешь! — Ситэрра шлепнула стопкой листов по вихрастой макушке и процитировала: — «Уверен, в кубе вы блестяще продемонстрируете знания, усвоенные за годы учебы в Академии» или «Прошедшие девять лет подарили вам множество ярких мгновений, но выпускное испытание станет самым особенным воспоминанием». Ной! Какие годы?! Яу со срединной территории переступят порог Академии на несколько часов!

— Ой, и правда… — Ури несчастно почесал лоб. — Понимаешь, мама меня доконала. Твердит, что я должен произвести впечатление на Короля Агуста, но при этом еще сильнее не разозлить Королеву Росанну. Но разве одно не исключает другое? Текст никак не хотел писаться, вот и пришлось воспользоваться учебником с самыми выдающимися речами академиков. Совсем не годится, да?

— Большая часть, — Мари вооружилась карандашом, понимая, что своими силами друг не справится. — И зачем столько понаписал? Достаточно одной странички — по существу. Сейчас все перечеркаем, и получится вполне пристойная и при этом не выдающаяся речь!

Как легко, оказывается, разбираться с чужой работой. Выбрасываешь безжалостно абзац за абзацем. Может, и собственной поступить также? Или лучше порвать на мелкие клочки? А завтра сказать первое, что придет в голову?

— Это ведь всего пять минут позора, правда? — тоскливо протянул Ной, наблюдая, как подруга «кромсает» его «шедевр». — Ох, и дернуло маму с Ее Величеством поссориться. Вечно не знаешь, откуда шишки посыплются.

— Твоя правда, — кивнула Мари, не отрываясь от важного процесса. Действительно, это начинало походить на проклятье. Из четверых друзей, пока только Далила не перешла дорогу Королевским особам (старые ссоры с Зариной в Академии не в счет). Остальные увязли в делах сиятельных особ по уши!

❤️

Праздничные мероприятия начались после обеда. Музыканты в поношенных сюртуках заиграли веселые вальсы, обещая позже организовать незабываемые танцы. Всюду сновали торговцы, наперебой расхваливая то пряники самых немыслимых форм, то разноцветные леденцы на палочках. Фокусники принялись демонстрировать «волшебные» шляпы, устроив соревнования. В результате с одной — с сизой заплаткой на боку — случился конфуз: вместо обещанного голубя выпорхнул наглый ворон. И пока толпа дружно подтрунивала над незадачливым владельцем головного убора, нестандартная птица умыкнула серебряные ножницы, которыми вечером предстояло перерезать ленту, символизирующую начало состязаний. Сгибаясь под тяжестью ноши, птица целенаправленно удалялась в сторону школьной крыши под хохот зрителей и угрозы охраны, рванувшей за крылатым жуликом.

Народу на улицу высыпало столько, что четверым друзьям, впервые собравшимся вместе после долгого перерыва, к главной сцене приходилось протискиваться.

— Плохая идея, — тревожно шепнула Тисса на ухо Мари, когда та, грозя всех заморозить, приказала Ною присоединиться к остальным, а Далиле — не возражать против присутствия сына Лета. Ситэрра предпочла не услышать предупреждение маленькой подружки. В конце концов, с чего-то же нужно начинать примирение. Пускай даже с игры в молчанку, устроенной не состоявшейся парочкой.

По дороге то и дело попадался кто-то из знакомых. Айри Сурама, громко ругая чужую нерасторопность, героически тащил на себе кресло с высокой спинкой. Следом шагали еще с десяток стихийников точно с такой же поклажей, но менее увлеченно. Кристоф Рум с рыжими братьями Леном и Темом, прищурившись, разглядывали лотки торговцев, явно прикидывая, какой товар плохо лежит. А уже на подходе к сцене с друзьями чуть не столкнулся запыхавшийся главный советник — Камир Арта.

— Дети, вы ворона не видели с ножницами? — задыхаясь, спросил он и схватился за сердце.

— Так он же к школе полетел, — изумилась Тисса, оборачиваясь на покатую черепичную крышу здания, оставшегося за спиной.

— Если бы! — Арта горько потряс головой. — Негодная птица передумала в последний момент и не стала туда приземляться. Поди теперь ее отыщи!

— Так возьмите другие ножницы, — добродушно посоветовал Ной, как и друзья, недоумевающий о причине переполоха.

— Как же — другие! — вконец заволновался глава независимого совета — аж борода ходуном заходила. — На этих ножницах неделю четыре символа Времен Года выжигали! Чувствую, будет нам праздник! Опозоримся!

— Ну и ну, — протянула Тисса, провожая Арту взглядом полным искреннего сочувствия.

— Подумаешь, — отмахнулась Далила. — Короли не будут разглядывать дурацкие ножницы. Ох уж эти советники, вечно находят проблемы на пустом месте!

Мари была полностью согласна с Вилкок. Ни один обитатель Дворцов не оценит стараний совета и местных жителей. Палец о палец не ударит, чтобы помочь в организации праздника.

Впрочем, в любом правиле бывают исключении. Причем, самые невероятные.

— Ой, смотрите, это же Норди! — воскликнул Ной, показывая пальцем в сторону. — Хм… с торговым лотком… Чего это она?

— Да ладно, — не поверила Далила, впервые отозвавшись на реплику парня. — И, правда, Норди… Ее не заморозили случаем? По своей воле ни за что не согласилась бы торговать.

— Действительно, не шевелится, — Тисса приложила ладошку козырьком ко лбу. — Странно.

— Не может быть, — прошептала Мари. И не поверила глазам, пока четверка не подошла к девушке с заставленным цветными стаканчиками лотком вплотную.

Это, и впрямь, оказалась Дайра. В белом с серебром платье и кружевными лентами в кудрявых волосах. Стояла хмурая, как Осенняя туча, готовая низвергнуть ледяной дождик длиною в сутки. Голубые глаза смотрели в одну точку, стараясь не фиксировать взгляд на окружающих. Словно это помогло бы стать невидимой.

И если Мари испытала толику жалости, без слов поняв, насколько представительница привилегированного клана чувствует себя унизительно, то друзья нашли в положении старинной недоброжелательнице повод для бурного веселья.

— Шикарно выглядишь, Норди!

— Папочка сослал за домашнюю провинность?

— Уж не ядом ли гостей угощаешь?

Глаза Дайры сверкнули вековым льдом. Руки дрогнули вместе с лотком, но не уронили товар. Только несколько темно-красных капель упали в траву.

— Точно, кровь! — сделал большие глаза Ури и принялся изображать судороги.

— Ной, прекрати! — рассердилась Мари и наградила приятеля подзатыльником.

— Серьезно, она же всех перетравит, — вторила несостоявшемуся жениху Далила, невзирая на попытки Ситэрры прикрыть ей рот ладонью.

— Спасайся, кто может! — фальшиво пропела Тисса тоненьким-тоненьким голоском.

— Ну, все! Вы мне надоели! — рассвирепела Мари всерьез, дивясь тому, что сама Дайра не кидается на обидчиков, как недавно на Вика Волонтрэ. — Сейчас в памятники превращу! Ледяные! А потом Ловерте продам за большие деньги. Будете Академию украшать! — она вскинула руки, приготовившись плести узор. Но не заморозки, естественно, а вьюги, которую можно пустить в лицо зарвавшимся весельчакам и в две секунды охладить их пыл.

— О! Кажется у нас новые покупатели? — заворковал глубокий женский голос. К ним семенила дама в пышном белом платье, увеличивающую и без того полную фигуру. Друзья напряглись, но женщина не почувствовала неладное, а перекошенный вид Норди списала на дурной нрав. — Дайра, почему застыла, негодная девчонка? Обслуживай гостей. Какие стаканчики предпочитаете? У нас цвета всех Времен Года имеются.

— Здравствуйте, зу Волонтрэ, — прошептала Мари, сообразив, кто перед ней. Словно Вик враз растолстел, набрал пару десятков лет и обзавелся женским париком. Снова вспомнился скандал Норди с женихом. Тогда ясно было сказано, что мамаша Волонтрэ задумала мероприятие для срединной территории. Но Дайра уверяла, что не позволит выставлять себя посмешищем…

— Что это? — из вежливости поинтересовалась Тисса, кивая на стаканчики.

— Морс со льдом, — охотно растолковала зу, гордясь представленным товаром. — Приготовлен из Зимней рябины по старинному семейному рецепту. Отлично освежает в жару. Попробуйте, не пожалеете.

— Спасибо, в другой раз, — поспешила отказаться Мари. Клан Волонтрэ славился составлением погодных зелий, а не напитками. — Мы просто поздороваться подошли. Удачной торговли.

— Какие мы пушистые, как снежинка, — проворчала Далила, когда мрачная Дайра и ее будущая свекровь остались позади. — Зачем заступаешься за Норди?

— Я не… — стихийница осеклась, понимая, что подруга права — она сейчас, действительно, защищала общего врага. Того самого, из-за которого год назад Вилкок упустила единственный шанс переехать в Осенний Дворец. Но разве Далила, Тисса и Ной смогут понять, какого это — жить в их с Дайрой ледяном Замке? Месте, где подчас невозможно рассчитывать даже на помощь родной семьи. Нет, последние беды, обрушившиеся на Дайру, не перечеркивали прежние грехи. Однако Мари (стихийница сейчас осознала это четко и ясно) больше не хотела продолжать давнюю войну, приумножая взаимные пакости. — Понимаете, — с усилием заговорила она, видя, что друзья жаждут получить объяснение. — Да, это Дайра Норди! Дайра, которую мы все не выносим. Но это не повод, уподоблять ей или Верне Лоэ. Мне хватает подлостей детей Зимы во Дворце. Поэтому смею надеяться, что мои друзья благороднее!

— Вот это речь! — с толикой зависти протянул Ной, а потом негромко зааплодировал. — Теперь можно смело на сцену. Будешь говорить хотя бы вполовину горячо, как сейчас, тебе точно доверят право перерезать ленточку. Погоди, ты не знала, что эта честь ждет одного из нас? Того, кто выступит лучше всех?

— Ни за что! — Мари негодующе фыркнула. — Пусть Осенняя Принцесса украденными ножницами орудует! Мне дурацких почестей даром не надо! Лишь бы глупо у всех на глазах не выглядеть.

— Точно! — в один голос поддержали подругу Тисса и Ной к глубокому неудовольствию Далилы. Вилкок не желала, чтобы Зарина Орса получила дополнительную привилегию. Процедила сквозь зубы что-то о высокомерности Королевских особ.

Вскоре испортилось настроение и у Мари. К главной сцене подтянулись едва ли не все обитатели и гости владений совета. Сидячие места оказались заняты в два счета. Не считая первых рядов, оставленных свободными для испытуемых яу и именитых зрителей (по слухам, ждали самих Королей). Впрочем, невозможность расположиться с комфортом, мало кого смущала. Стихийники готовы были застыть в самых неудобных позах, лишь бы поглядеть на открытие праздника.

— Как же их много! — простонала малышка Тисса, хватаясь за покрасневшие от досады щеки. — Не хочу туда! НЕ ХОЧУ!

— Вот вы где!

От знакомого до тревожных мурашек голоса четверка дружно подпрыгнула.

— Зу Ловерта, — выдохнули в унисон и почтительно потупили взгляды.

— Вилкок, живо в зрительный зал, — грозно распорядилась заместительница директора, пытаясь параллельно что-то вычитать в длинном свитке. — Остальные за мной. Надеюсь, ваши речи готовы и отрепетированы. Не желаю краснеть за бывших учеников на глазах у бестолковых яу, которые даже не понимают, какой чести их удостаивают, разрешая переступить порог Академии Стихий!

Друзья предпочли промолчать, пока воображение рисовало худший из кошмаров школьных лет — гнев Корделии на ученика, не сделавшего домашнее задание.

За сценой стояла жуткая суета. Каждый пытался выполнить крайне важное поручение, но делал чересчур много лишних движений, тем самым мешая остальным. Со стороны казалось, что десятка три стихийников бесцельно бродят туда-сюда, нарочно натыкаясь друг на друга. Обстановка накалялась, и два парня уже вовсю переругивались. Хотя один всего-навсего толкнул другого, пока тот репетировал в уме, как будет открывать и закрывать занавес.

— Нашли! Нашли! — в самую гущу мельтешащей толпы влетел Айри Сурама, победно тряся над головой отвоеванными ножницами. Волосы осу стояли дыбом, по лбу ручейками бежал пот, оранжевая рубашка прилипла к спине, демонстрируя хлипкое телосложение. Впрочем, сейчас ничто на свете не смогло бы помещать глубокому счастью измотанного учителя. И уж тем более такая мелочь, как непрезентабельный внешний вид.

— Силы небесные! — ахнул Камир Арта и принялся хлопать в ладоши, как ребенок.

— У треклятой птицы гнездо на границе с параллелью Торы, — принялся приплясывать Айри в такт хлопкам советника. — На самом высоком дубе. Еле влезли! Так это негодное создание еще и драку устроило! Чуть глаза не выклевало! Ну и упорство!

— Главное — отбили! Теперь можно не волноваться за церемонию открытия! Ну что, зу Ловерта, — Арта повернулся к женщине, снисходительно взирающей на их с Сурамой пляски, — начинаем?

Праздник грянул громко и весело. Под аплодисменты и смех. Первыми выскочили танцоры, чтобы без слов рассказать, на что способны четыре Времени Года. Белый снег пронесся сердитым вихрем, сменился буйством цветов и целыми полями ягод, но только ради того, чтобы через несколько мгновений пространство захватил огонь увядающей листвы. Впрочем, и он оказался не вечен. Не успели глаза привыкнуть к диким краскам Осени, как сцену снова поглотило белое безумие — мельтешение развевающихся одежд и масок.

Мари отвернулась, почувствовав головокружение. Неужели, Зимние танцы всю жизнь будут вызывать ассоциации с хороводом Летнего Солнцестояния и раненой Королевой Хладой на полу? Пытаясь восстановить пошатнувшееся душевное равновесие, стихийница обвела усталым взглядом зрителей. Первые ряды, где восседали сиятельные гости, не вызывали особенного интереса. Но, стоя сбоку от сцены, рассматривать их лица было удобнее всего.

Слухи оказались правдивыми. Короли почтили присутствием праздник. Не скрывая лиц, как Веста в прошлом году. Вальяжно расположившийся в кресле Агуст Кьятта традиционно нашептывал что-то на ушко жене. Росанна, правда, не спешила смеяться, сидела ровно, напоминая натянутую струну скрипки, способную горько заплакать от легкого прикосновения. Злату с супругой пока не хватало опыта демонстрации Королевской снисходительности. Тонкие губы новоявленного Повелителя Осени то и дело поджимались, а глаза внимательно следили за соседями. Элла источала показательное благодушие в одиночестве. Вероятно, сажать рядом Фина в присутствии других Королей Монтрэ посчитала дурным тоном. Зато Инэй явился с невестой — Кирой Нордой, привычно спрятавшей эмоции под маской холодного безразличия. Сам Повелитель Зимы еще больше помрачнел с последней встречи. В благородной осанке чувствовалось напряжение. Не удивительно, ведь через ряд — между Артой и Буреттой сидела «тайная» половина Его Величества и вгоняла всех в краску. Роксэль облачилась в кричащее платье сочного вишневого цвета с глубоким вырезом. Насмешливые серые глаза игриво стреляли по сторонам опасными искрами. Даже пожилые главный советник и глава Академии нет-нет, да поглядывали на довольную собой Норлок. Что уж говорить о мужчинах помоложе — большинство то и дело скашивало глаза на изгибы стройной фигуры, мечтая о внимании первой местной красавицы.

Единственной, кто мог составить конкуренцию Роксэль, была соседка Майи, при виде которой Мари испытала жгучее желание навсегда переехать к людям. Красота Принцессы Весны не уступала яркостью Норлок, но была не вызывающей и всепоглощающей, а гармоничной и умиротворяющей. А строгое платье цвета лесного ореха добавляло облику Весты истинного Королевского величия. Мари вновь принялась размышлять о реакции Принцессы на известие об их родстве и слушала приветственные речи главных действующих лиц — Буретты, Ловерты и Арты в пол уха.

Очнулась, когда ведущий церемонии Айри Сурама пригласил на сцену наблюдателей. Пришлось подниматься по скрипучей лестнице на негнущихся ногах. Стало чуть легче, когда в глазах Тиссы и Ноя отразился тот же страх, что стихийница испытывала сама. Впрочем, облегчение быстро растворилось. Первой выступить с наставительной речью предложили Принцессе Зарине. А уж она-то по определению не могла опростоволоситься, тем самым поднимая планку для последующих ораторов до заоблачных высот.

Речь Ее Высочества была напичкана высокопарными фразами, что не мешало словам литься медовой рекой. Девушка умело делала паузы, расставляя нужные акценты. Ной, слушая монолог Принцессы, совсем скис. Тисса спрятала руки за спиной, чтобы никто не увидел, как дрожат пальцы. А настроение Мари больно закусила губу, едва глаза выхватили в толпе еще одного зрителя, зачарованно слушавшего Ее Высочество. Трент Вилкоэ почтительно замер неподалеку от своих Величеств и не сводил волшебных васильковых глаз с Принцессы. Оставалось надеяться, что повышенное внимание стало следствием статуса девушки, а не чего-то большего.

Следующим свои «пять минут позора» получил Ной. В буквальном смысле. Нет, он, конечно, и в Академии никогда не блистал у доски, но сегодня косноязычность сына Лета побила все предыдущие рекорды. Он мямлил и заикался, забывал слова, использовал неверные окончания. В общем, вызвал у Королевы Росанны мстительную улыбку, а у Корделии Ловерты приступ «драконьего жара» (так ученики называли состоянии зу, когда она начинала шумно вдыхать и выдыхать воздух орлиным носом).

У Тиссы с выступлением получилось чуточку лучше. По крайней мере, дочь Весны довольно-таки бойко протараторила заученный текст. Пусть и без выражения. Только светло-зеленые глаза испуганно бегали поверх сиятельных голов, чтобы невзначай не встретиться с Эллиными. Ловерта, разумеется, и тут осталась недовольна. К выходу следующей жертвы, лицо заместительницы директора стало бордовым и убийственно грозным.

Как же трепыхалось несчастное сердце, когда ноги обреченно вынесли Мари на середину сцены. Требовало незамедлительного бегства. Прочь от заинтересованных глаз, ухмылок и недобрых пожеланий на лицах. И почему Инэй смотрит столь сурово? Зачем Ловерта стучит веером по ладони, как Северина дурацкой хлесткой палочкой? Еще и Веста впилась испытывающим взглядом.

С чего же начинался старательно вызубренный текст? Как звучало продуманное до мелочей приветствие? Стоило оказаться здесь, как все нужные слова стерлись из памяти! Как на грех вспомнилось выпускное испытание. Неудачная попытка создать Весенний дождь и буран, подгоняющий раскрасневшихся экзаменаторов. А, впрочем, почему на грех? Может, как раз к случаю?

— Я три дня репетировала выступление, — объявила стихийница, когда зрители принялись шушукаться. Слова зазвучали сами собой, пока воображение рвало на мелкие клочки листы с предыдущим текстом. — Речь получилась наставительной, с красивыми и правильными фразами, но невероятно скучной. Поэтому я обойдусь импровизацией. Кстати, кто не в курсе — я та самая Мари Ситэрра, которая в прошлом году установила очередной рекорд Академии — разбила погодный куб. Смею заверить, вам бояться испытаний не стоит. Потому что превзойти мой выпускной «маневр» не удастся никому. Знаю-знаю, зу Ловерта, — развела Мари руками, пока заместительница директора качала головой, пытаясь пристыдить бывшую ученицу, — я опять не вписываюсь в стандарты. Но ведь иначе это буду уже не я, не так ли? Желаю всем удачи. И помните — не сила управляет вами, а вы силой.

Мари уходила со сцены, ожидая в спину свиста и насмешек, но услышала гул одобрения и бурные аплодисменты, которые не снились приторно-правильной Зарине. Не веря ушам, стихийница обернулась. В ладоши хлопали не только яу, но и многие другие зрители. Содж Иллара, опоздавший к началу церемонии, поднял вверх большой палец, Майя Верга смеялась, прикрывая рот ладонью. Даже на холодном лице Инэя промелькнула едва заметная тень озорства.

— Ну, ты! Ну, вообще! — восхищенно выдохнул Ной, совсем потеряв дар красноречия.

— Только глянь на Зарину, — радостно вторила другу Тисса. — Сникла, бедняжка. Теперь ножницы точно тебе отдадут!

Но малышка Саттер ошиблась. Советники и академики не решились поощрить хулиганскую выходку безродной дочери Зимы. Тем более, при наличии выступившей по всем канонам Принцессы Осени. Несмотря на протестующий свист и крики зала (больше всех старался Ян Дондрэ, призывая окружающих дружно скандировать имя Мари), Эмил Буретта, отчаянно симулирующий добродушие, вручил злосчастные ножницы Зарине. И, как вскоре стало ясно — зря.

Айри Сурама нисколечко не преувеличил степень упрямства наглого ворона. Птица не посчитала битву за блестящий трофей оконченной и притаилась в ожидании, когда он снова появится в поле зрения. Ох и устроила благородная девица Орса балаган, увидев нахохлившегося противника, с воинственным карканьем пикирующего сверху.

Мари и не помнила, когда в последний раз приходилось наблюдать подобное развлечение. Наверное, в стенах Академии. Зарина, прыгая и вереща, размахивала руками и никак не могла догадаться выпустить предмет вожделения птицы. А та, радостно хлопая мощными крыльями, нарезала круг за кругом над головой жертвы и пыталась приложить острым клювом в темечко. Рядом суетился Буретта, тщетно пытаясь прогнать ворона оранжевой в красную полоску шляпой.

— Ма-а-а-ама! — взвыла Ее Высочество отнюдь не по-Королевски. — Уберите! Уймите! ААааааааа!

По-настоящему первым на выручку Принцессе, к неудовольствию Мари, ринулся Трент Вилкоэ. Растолкал впавших в ступор зрителей из первых рядов. Досталось даже папеньке Зарины — Злату. Король Осени, не произнося ни слова, тыкал пальцем в сторону воюющей с крылатым катаклизмом дочери, пока тощая, как жердь, супруга пыталась рядом падать в обморок — покачивалась и прикладывала руку к бледному лбу. Тренту пришлось грубо отодвинуть Повелителя. И как раз вовремя. Ибо Королева закончила с репетицией и перешла к решительным действиям. Лишилась чувств, приземлившись на мужа.

— Ваше Высочество! Разожмите пальцы! — одной рукой Вилкоэ выпустил молнию в ворона, но не напрямую, а чтобы напугать, другой попытался вырвать у девушки ножницы, но та с перепуга вцепилась в них мертвой хваткой. — Ваше Высочество! Прошу! Зарина! Да брось ты их!

Мари, отчаянно пытающаяся сдержать хохот, подавилась смешком. Ненаглядный осу обратился к Принцессе по имени и на «ты»?! Как так?! Он же простой служащий!

— Трент, — захныкала Ее Высочество, отпуская трофей ворона, и обвила шею парня обеими руками.

Птица весело каркнула и подхватила вожделенную добычу налету.

— Ваше Высочество, пойдемте, вас ждет отец, — Вилкоэ поспешил выбраться из объятий особы Королевских кровей, но Зарина прижалась сильнее.

— Гадкая-гадкая птица, — пожаловалась она плаксиво, пытаясь уложить огненную голову Тренту на грудь.

На выручку молодому осу спешил Злат с округлившимися от смущения глазами. Супругу он оставил на попечение Весты, суетившейся возле той с темно-зеленой склянкой.

— Зарина, что-то творишь? — зашипел Король. — У всех на глазах! Ведь мы еще не объявили о помолвке! Пойдем, доченька, пойдем. Трент, помоги Ее Величеству.

Наверное, Мари упала бы в обморок, составив компанию Королеве Осени. Потому что целый мир в один миг накренился, готовясь сбросить всех, кто зазевался и самостоятельно не сошел с обезумевший карусели под названием срединная территория. Наверное, не смогла бы сделать ни единого шага. Не произнесла бы ни слова еще очень долгое время. Если бы не одно «но». Столь значительное, что зрители, только что стыдливо опускавшие глаза, чтобы еще больше не смущать сиятельное Осеннее семейство, не вскрикнули в унисон. Не заголосили. Не кинулись врассыпную.

Ворон и Зарина оказались забыты вмиг. Всеми.

Мари сначала не поняла, что творится на площадке, и почему стихийники бегут прочь, опрокидывая скамейки и кресла. А потом впечаталась в стену от сильного порыва ледяного ветра. Настоящего Зимнего — колючего и грозного. Испуганные бледные лица осветила огромная молния, беспощадно разрезавшая небо до самого горизонта. Громыхнуло так, что заболели уши. Стихийница не устояла на ногах, заваливаясь на бок. Левую руку разрезала острая боль — от запястья до плеча.

— Помогите! — отчаянный вопль заставил перемешаться внутренности. Сколько же страха прозвучало в одном коротком слове.

— Нужно уходить отсюда, — к поверженной Мари подскочил Ян Дондрэ, помог подняться. В серых глазах сквозил страх, но парень вел себя достойно в отличие от других зрителей, которые вихрями улепетывали прочь, сбивая друг друга с ног. — Где твои друзья?

— Не знаю, — Мари завертела головой, но не обнаружила ни Далилы, ни Тиссы, ни Ноя. — Погоди, Ян, кто же звал на помощь… О, небо!

Молодой черноволосый парень в нескольких шагах от двух подростков повалился на колени. Он больше не кричал — онемел от ужаса. Только глаза беспомощно взирали на подрагивающие руки. На пальцы, отказывающиеся подчиняться.

— Остановите это! — за сценой взмолилась девушка, недавно изображавшая в танце снежинку. Ее руки, как и у юноши, била крупная дрожь.

— Я не контролирую силу! — закричал еще кто-то, и в небе грянуло снова, открывая дорогу проливному дождю: ледяному, такому, что идет перед первым снегом, но сильнее в разы.

Мари с Яном, держась за руки, крутили головами, с ужасом понимая, что десятка два стихийника вдруг утратили контроль над погодным даром. И теперь одновременно вызывали всевозможные ветра и осадки.

— Молчать! Молчать! — попытался перекрыть общий гвалт бас Корделии Ловерты.

— Оглушайте их! Скорее! Только не калечьте! — приказал еще один женский голос, принадлежащий, если Мари не ослышалась, Весте. — Нужно нейтрализовать пострадавших и создать Крест равновесия! Агуст! Стой! Нам нужна твоя сила!

— Куда собрался, Кьятта? — резво улепетывающего прочь Короля Лета остановил Зимний собрат, перехватив поперек грузного туловища. — Тебе велели стоять на месте!

— Как нехорошо, Агуст! — взволнованно закудахтал Злат, спеша на помощь Инэю. Зарины рядом уже не было. Впрочем, как и Трента. — Что нужно делать?

— Создаем Крест! — голос Повелитель Зимы тонул в вое шквалистого ветра. — Встаем боком друг к другу, соединяем правые руки. Элла! Нет, нельзя. Ее не признал Шар. Веста! Скорее! И нужны подданные. Много подданных!

— Всем стоять на месте! — верная себе Ловерта надрывала горло, и, к счастью, ее привыкли слушаться. Даже больше, чем Королей.

Пока заместительница директора Академии громогласно объясняла детям Времен Года, что требовалось предпринять (а именно, взяться за руки и создать цепочки, тянущиеся от Величеств, чтобы получился упомянутый «Крест»), Буретта и Сурама оглушали молниями стихийников с взбесившейся силой. Бедняги, перепугавшись до смерти, почти не сопротивлялись и падали в мокрую траву, как сломанные игрушечные фигурки. Неестественные изгибы тел, раскинутые руки и мокрая, прилипшая к коже одежда смотрелись жутко, холодя душу. А еще пальцы! Они продолжали подергиваться, несмотря на бессознательное состояние владельцев.

— Как зловеще, — шепнул Ян. Он, как и Мари, был не в силах оторвать расширенных глаз от страшной, нереальной картины.

— Ситэрра! Скорее сюда! — двух подростков в белых одеждах в толпе выхватили глаза-айсберги Инэя. Гости праздника слишком растерялись, чтобы действовать быстро и слаженно. Пока никто не торопился присоединяться к Королям. Единственное, чего удалось добиться Ловерте — это заставить стихийников остаться. — Ему нельзя, — кивнул Дората на Яна, с готовностью последовавшего за Мари. — Только настоящие зу!

По горящему взгляду Короля Ситэрра поняла, что Его Величество не щадил наследника. Для странного обряда не подходили яу.

Как же странно было коснуться руки Инэя. Не ледяной, вовсе нет. Горячей, сильной, крепкой. Аж ток прошел по телу. Добрался до затылка, взял в плотное кольцо виски. Мари физически ощутила уровень силы Короля — столь мощную, что могла бы разрушить все вокруг, оставив одну лишь пыль.

Вторую ладонь Мари сжал Камир Арта. Следующим звеном стал его сын Лелим, за которым выстроились Роксэль, Ловерта, Содж Иллара, зу Волонтрэ и многие-многие другие стихийники Зимы. Когда все четыре цепочки замкнули последние участники, Инэй, которому все остальные Повелители Времен года неожиданно уступили право командовать, прокричал:

— Постарайтесь не шевелиться! И не паникуйте, когда почувствуете обмен силой! Процесс не причинит вреда!

Пальцы Мари затрепетали не хуже, чем у стихийников с взбесившейся силой. Стало страшно — не ровен час снесет или сотрет с лица земли, будто бы и не существовало никогда сироты-полукровки. Сила, проходящая по цепочке, была… Ситэрра не знала, какие слова подобрать, чтобы описать ее. Беспощадное проклятье? Абсолютное оружие? Всепоглощающее зло? А, может, все сразу?

Энергия бежала по живой цепочке в центр Креста, будто ее жадно всасывал большой насос. Не задерживалась. Желала поскорее достигнуть цели. Напоминала бурную реку, вышедшую из берегов. Горячую, обжигающую ладони.

— Не размыкайте рук! — грозно потребовала Веста, заменившая во время обряда не принятую Шаром Королеву. Голос Ее Высочества звенел от напряжения, пока она пыталась приободрить остальных. — Еще немного осталось! Потерпите!

Немного?! В это верилось с трудом. Мари посмотрела вверх на располосованное уродливыми молниями небо, на черные тучи, выбрасывающие одновременно и дождь, и снег. Осадков не становилось меньше. Как и безумных ветров, пытающихся хлестать стихийников со всех сторон сразу. Того гляди, соберутся в смерчи и поглотят всех присутствующих, включая Королей. Святые небеса, кому понадобилось устраивать такое безумие? И ради чего?!

Ноги стали ватными, голова закружилась. Чтобы справиться с подступающей тошнотой, Мари прикрыла веки. Всего на миг — хотела дать воспаленному рассудку передышку. Вот только сознание отказалось подчиняться. Померкло, как солнце за темным облаком.

Или все-таки нет?

Стихийница точно знала, что продолжает стоять недалеко от сцены, где произносила речь. Что является маленьким звеном Креста равновесия. И даже чувствовала крепкие ладони Инэя и Камира. И все же одновременно находилась где-то еще. Далеко от владений Королей и даже срединной территории.

Там полыхал пожар. Страшный. Жаждущий унести множество невинных жизней. Не ради великой цели. Вовсе нет. Во имя прихоти. Не более.

Рядом кто-то кричал. Плакал. Просил пощады. Сыпал проклятия…

— Получается! — Мари оглушил радостный голос Злата. — Смотрите!

Но у девушки не хватило сил открыть глаза и взглянуть на потоки света, которые (судя по бурным комментариям обрадованных стихийников), волнами уходили вверх и разгоняли убийственные тучи. В мозгу продолжал бушевать пожар — голодный и злой. И прежде чем ноги подкосились, Мари услышала мужской голос в голове.

— Прости… помешать… у подножия…

Глава 13. Пожар из прошлого

Мари проснулась на закате, с трудом открыв глаза — в них словно молока плеснули, которое за ночь свернулось, превратившись в клей. Уходящее на боковую солнце щедро дарило алый оттенок каждому предмету в комнатке. Стерильно-белым шторам из дешевой плотной ткани на окне, толстобоким склянкам на обшарпанном столике слева от кровати, бледно-желтым стенам, с облупившейся краской.

Обстановка показалась подозрительно знакомой, но вызвала в душе уныние. Захотелось нырнуть под одеяло и обидеться на весь свет. Мари точно бывала здесь раньше и удовольствия от этого явно не получила. Понадобилась еще пара минут, чтобы узнать место — вотчину лу Тоби, полноватого лысенького лекаря с добродушным морщинистым лицом. Того самого, который в прошлом году вместе с Вестой пытался поставить девушку на ноги после оврага.

Лу Тоби? Больничка? Стоп!

Стихийница быстро села на постели и чуть не упала назад — на мягкие подушки. В голове смерч пронесся. Маленький, но деятельный.

— Не так резко! — весело посоветовал родной голос в дверях. — Ну и напугала же ты нас! Сначала в припадке бьется, потом дрыхнет целые сутки.

— Ной, — Мари потерла лоб, скованный горячим обручем, и попыталась сфокусировать взгляд на расплывающемся лице друга, шагнувшего в палату — Погоди, почему припадок? Что произошло?

— Много всего, — паренек присел на краешек постели и принялся перечислять пропущенные подругой события, старательно загибая пухлые пальцы. — Ты упала, когда Короли заканчивали обряд и почти разогнали тучи. Мы думали, обморок, но оказалось, хуже. Веста сказала, это из-за того, что ты стояла почти в середине Креста. Слишком много энергии принимала и передавала дальше. Потом тебя сюда перенесли. А нас взрослым помогать отправили — выхаживать пострадавших с взбесившейся силой. Их же еще и молниями оглушили. Веста с Тоби всю ночь готовили лечебные настои, а мы их разносили. Тисса с Далилой до сих пор там. А меня зу Норлок прогнала. Я склянку с лекарством уронил. В общем, решил тебя покараулить. После допроса, конечно. Под утро сыщики из объединенной канцелярии прибыли. Такие важные. Любят выпендриваться, когда у Королей очередная неурядица случается.

— Сыщики? — принявшая горизонтальное положение Мари вновь подскочила. — Выяснили, что произошло?

— Отчасти, — поморщился Ной. — Это все дурацкая Зимняя рябина зу Волонтрэ и Норди. Нет, они не пытались никого отравить. Но кто-то воспользовался их хваленым морсом. Подсыпал порошок особенный, на силу влияющий. Деталей нам не говорят, но взрослые всерьез переполошились. Сыщики передали образцы напитка для исследования Весте и лекарю Хорту из вашего Дворца — говорят, он самый лучший специалист по ядам.

— Так и есть, — прошептала Мари, думая о другом. — Зу Волонтрэ ведь и нам морс предлагала. И если бы…

— Нет, — Ной уверенно мотнул головой. — Во-первых, порошок сыпанули только в одну бутыль, а их было с дюжину. Во-вторых, мы бы никогда не стали пить ничего, к чему прикасалась Дайра.

Мари улыбнулась, признавая правоту друга.

— Как чувствуют себя пострадавшие?

— Большинству полегчало. Без сознания только Кристоф Рум — приятель твоего Дондрэ. Жадюга выхлестал несколько стаканов морса.

— Ян не мой, — проворчала Мари, кутаясь в одеяло. На улице жара, а ее знобит, как в январский мороз.

— А чего вы тогда за руки держались, когда буря началась?

— По-дружески.

Ной недоверчиво покосился на Мари, но она не заметила. Контуженый мозг попытался включиться и провести анализ. Но посещавшие голову идеи не выдерживали критики и разбивались собственными же контраргументами. Зачем подсыпать порошок в общее питье? Хотели сорвать праздник? Нет, слишком грандиозный способ выбрали. Глупый ворон уже постарался на славу, выставив Принцессу Осени посмешищем. А может, некто хотел продемонстрировать отношение к переезду жителей срединной территории во Дворцы? Тоже вряд ли. Не окажись представители всех четырех правящих кланов в одном месте, никто не поручится, чем бы аукнулась взбесившаяся сила стихийников. Сошедшая с ума погода могла бы запросто кого-то покалечить или убить. А может, акция направлена против клана Волонтрэ? Или Норда? Точно нет. Сыщики же быстро выяснили, что ни мамаша Вика, ни Дайра тут не замешаны.

— А если хотели отнять у стихийников силу? — предположил Ной.

Ого! Мари и не заметила, что начала перечислять версии вслух.

— Не думаю. Сила же никуда не исчезла, просто исказилась, как у…

— Дайры! — выпалил Ной, радостно вскидывая кулак. — А если все-таки Норди напортачила? Ты же сама рассказывала, как ее первое зелье целый зал в Погодной канцелярии разнесло. Вдруг морс тоже приобрел такую особенность?

— Глупости, — отмахнулась Мари. — Напиток делала зу Волонтрэ. А Дайра лекарство принимает, чтобы сила не шалила…

Стихийница думала, не сможет заснуть в эту ночь. Все-таки целые сутки провела в бессознательном состоянии, а тут столько версий в голову стучится. Но нет. Глаза сомкнулись почти сразу, как лу Тоби выставил Ноя прочь. Приснился пожар. Тот самый, что привиделся перед припадком. Огонь беспощадно поглощал дома — длинные трехэтажные. Отовсюду слышались крики и стенания. Кто-то звал близких, хотя понимал, что им не суждено вернуться. А еще там был стихийник (а, может, человек), распластавшийся на снегу. Мари сумела разглядеть светлые волосы, падающие на опаленное лицо. И вновь услышала слабый голос:

— Помешать… у подножия… на вершину…

Во сне девушка физически ощущала жар от пылающего в зданиях огня. Проснувшись, обнаружила, что и впрямь вся горит, а одежда и постель пропитались потом. Пришлось просить служанку-человека поменять простыни и принести воду для обтирания. А едва Мари покончила с водными процедурами, появился лу Тоби. Проверил температуру, пульс. Негодующе покачал головой.

— Скажи-ка, милочка, ты каждый раз намерена болеть, посещая владения совета? — лекарь улыбнулся, но тут же печально вздохнул и развел руками. — Извини, девочка, не могу я пока тебя выпустить. Придется полежать до завтрашнего утра. Силы восстановить.

Мари не стала спорить. Она бы все равно весь день провела в постели. Не здесь, так в доме Далилы. Но в больничке стихийница хотя бы воспринималась окружающими, как та, которую нужно опекать и развлекать, посему вереница гостей не кончалась до самого вечера.

Первой заглянула Майя. С корзиной угощений. Потрогала лоб и расцеловала в обе щеки, заставив порозоветь от смущения, смешанного с восторгом.

— Я ненадолго. Нельзя, чтобы нас часто видели вместе.

— Да, понимаю — из-за Эллы и Фина, — кивнула Мари, округлившимися глазами взирая на презент — ей столько фруктов и пирожных за неделю не съесть, не то, что за сутки.

— Плевать мне эту дурочку, — поморщилась бабушка. — Основная проблема — Инэй Дората. И пока я не найду способ… — Майя поймала непонимающий взгляд Мари и хлопнула себя по лбу. — Святое небо! О главном-то я тебе не сказала! Я поговорила с Вестой. Успела до того, как началась свистопляска на церемонии. Давно не видела столь удивленного лица у племянницы. Думала, ее уже ничем не проймешь.

— Она не слишком обрадовалась, да? — Мари почувствовала странную горечь. Неприятно, когда кто-то недоволен родством с тобой.

— Не слишком, — подтвердила Майя, не огорчаясь данному факту. — Главное, Веста отказалась от затеи использовать тебя.

— Что же она будет делать?

— А это не наша забота, — наставительно заметила советница. — Меня волнует лишь твое здоровье. Война Принцессы с Королевой — дело второстепенное…

Следующим забежал Ной, что значительно упростило проблему опустошения подаренной бабушкой корзины. Уплетая за обе щеки пирожные, Ури поведал последние новости. Сыщики из канцелярии поселятся во владениях советах до дня испытания яу. Будут следить за порядком и охранять присутствующих от новых нападений.

— Лучше бы преступника нашли, — проворчала Мари, не надеясь на расторопность абу. Помнится, убийцу Хлады они вычисляли полгода, пока Инэй самолично не поймал главного погодника в ловушку.

Не затесался ли в когорту сыщиков один старый знакомый? Вряд ли. Хитрец Лукас, наверняка, в курсе, кто выступает наблюдателем от Зимнего Дворца и будет держаться далеко от срединной территории. А ведь полная версия письма Вирту помогла бы расставить точки над «I» и окончательно развеять сомнения о родстве с Майей.

Объевшегося Ноя на посту сменили Далила с Тиссой. Вилкок проводила несостоявшегося жениха мрачным взглядом, Саттер постаралась этого не заметить и принялась щебетать о пустяках, чтобы снять неловкость. Но от внимательных глаз Мари не ускользнула ее нервозность. Малышка была встревожена, но не хотела обсуждать это с подругами.

— Нападение — очередное доказательство, что нельзя Дворцам проводить ничего совместного! — припечатала Далила, придирчиво выбирая яблоко из корзины.

— Почему? — изумилась Тисса, позабыв о собственных проблемах. — Ты же выросла на срединной территории в смешанной семье.

— И как быть с нами? — поддержала возмущение мелкой Мари. — У всех четверых разная принадлежность.

— Я не о том, — Вилкок решила взять вместо яблока гроздь винограда. — На срединной территории живут особые стихийники. А мы вообще исключение из всех существующих правил. Я же говорю о Дворцах и вековой ненависти их обитателей к другим Временам Года. В конце концов, выяснится, что преступник — ярый противник смешения кровей.

— Глупости, — замотала головой Тисса. — Яу отсюда испокон веков переезжали во Дворцы и ничего. Многие кланы и спустя столетия хранят физическую память об этих стихийниках. Как мы.

— О чем ты? — не поняла Мари.

— Тебя никогда не удивляло, почему у меня светлые волосы?

— Немного, — кивнула Ситэрра. Признаться, этот вопрос не раз всплывал, но девушка не решилась задать его Весенней подружке. Посчитала бестактным. Вдруг за цветом шевелюры Тиссы кроется некрасивая семейная тайна.

— Это подарок от пра-пра-пра… в общем от родственника в десятом, кажется, колене. Его волосы оказались живучими и продолжают передаваться из поколения в поколение. И таких семей хватает в каждом Дворце. Взять твоего учителя Грэма. Он ведь не блондин. А братец Далилы со светлыми глазами… Ой!

Саттер прикусила язык, но было поздно. Вилкок рассвирепела с пол-оборота. Ничего не сказала. Но на все попытки подружек втянуть ее в разговор, отвечала грозным сопением, а потом и вовсе ушла, утянув следом Тиссу. Малышка с горестным вздохом посмотрела на Мари, но подчинилась. Глядя, как та, повесив голову, плетется к двери, Ситэрра подумала, что девочка была не против поделиться секретом. Но без Далилы.

Едва за подругами закрылась дверь, Мари сжала зубы. Упоминание Трента пронзило сердце десятком игл, не оставив в плоти живого места. Вот и все. Церемония открытия наглядно продемонстрировала, что знаки внимания осу — обыкновенная вежливость. Он — жених Принцессы Осени. Пусть и не объявленный. А, значит, по определению не может заглядываться на других девиц. Да и спасал Зарину он самозабвенно. И глаз не сводил, пока та произносила самую достойную, по мнению академиков и советников, речь.

Но что делать ей? Как выкинуть чужого парня из головы? Может, последовать прошлогоднему примеру Далилы? Помнится, Вилкок после ссоры с Ноем меняла парней, как знатная дама перчатки, и ходила с гордо задранным носом. Хотя Мари еще тогда сомневалась в действенности метода, считая хорошее настроение подруги притворством чистой воды.

И с кем ей встречаться? В Зимнем Дворце разве что Дронан Лили не считал Мари отбросом. На срединной территории выбор был шире, но не ровен час, Эльмар с бабкой прослышат о шалостях невесты. Однозначно, быть скандалу. Инэй тоже не придет в восторг от вольного поведения подданной. Нет, никаких парней! Трент был единственным, ради кого Ситэрра, возможно, пошла бы риск. Но видно у неба на каждого свои планы…

Следующим Мари навестил Ян, притащив белую лилию в горшке.

— Зачем дарить то, что умирает? — пояснил он, оставив презент на подоконнике. C лица повзрослевшего паренька сошли краски. Глаза стали темно-серыми, мрачными. Ни намека на веселость. — Чего? — Ян глянул на Мари исподлобья. — Имею право относиться с почтением к дарам Весны. Я же полукровка.

Как же странно было слышать подобное из уст будущего Короля Зимы!

— Я тоже, — брякнула стихийница, но быстро уточнила. — В смысле, хорошо отношусь к Весеннему Времени Года. С тобой все в порядке? Выглядишь усталым.

— Со мной, да, — пробурчал тайный Принц, устраиваясь рядом. — С Кристофом плохо.

— Он не пришел в себя?

Ян мотнул головой и яростно ударил кулаком по коленке.

— Даже Веста ничего не может сделать. Пробуют с Тоби то одну настойку, то другую. Всем остальным полегчало, а Кристоф лежит. Посинел, как мертвец.

— Он очнется, не сомневайся, — Мари взяла Яна за руку. — Ее Высочество не сдастся. Вылечила же она тебя после отравления. И меня — после оврага.

— В том была больше твоя заслуга. Твое упрямство не дало нам умереть, — проворчал Ян, не глядя на девушку. — Надеюсь, сыщики найдут преступника. Он должен заплатить. Желательно, жизнью.

Мари в сердцах оттолкнула ладонь мальчишки.

— Ты говоришь страшные вещи! — Зимние глаза вспыхнули горячим негодованием. — Ян, желать кому-то смерти — тоже преступление!

— То, что сотворил этот стихийник на церемонии, заслуживает…

— Наказания! Но не убийства! И не смотри на меня так злобно, истинный сын Зимы! Ты собираешься переехать во Дворец — место, где все изменится. И кто знает, как сложится жизнь. Быть может, тебе однажды придется решать судьбы многих стихийников. И я не хочу, чтобы ты… ты…

…казнил всех направо и налево, поддавшись эмоциям.

Вот, что хотела сказать девушка, но остановилась на полуслове, понимая, что не вправе произносить такое вслух. Яну не положено знать, что однажды он займет Зимний престол по праву рождения.

— Полагаешь, я стремлюсь в этот твой Дворец? — гнев парня потух, уступив место прежней угрюмости. — Это все зу Иллара с зу Норлок. Хотя… Может, переезд и впрямь пойдет на пользу. Раз они так уверены в моем «великом» будущем! Я ведь всегда могу вернуться сюда, если передумаю…

После ухода Яна, Мари почувствовала себя предательницей. Дондрэ ошибался. Пути назад для него не предусматривалось. Заполучив племянника, Инэй никогда его не выпустит. Вот оно — бремя рода! Надвигающееся на паренька глыбой льда. И еще неизвестно кому из них двоих придется хуже: ей, которую Инэй прочит в хранители наследнику, или самому Яну — незаконному сыну погибшего Принца, стихийнику, которому предстоит противостоять всему Дворцу.

Мари, наверное, до ночи размышляла бы о будущем Яна и о своем собственном возле него (при условии, конечно, что бабушке не удастся вырвать ее из цепких лап Дората), если бы порог не переступила самая неожиданная гостья, которую можно было представить. В темно-синем платье в пол. С распущенными густыми волосами — черными с белыми Зимними нитями.

— Зу Норлок! — изумилась Ситэрра.

Но Роксэль не волновала реакция девушки. Вошла стремительно и зависла над юной стихийницей грозовой тучей — брови в одну линию, в глазах горы льда, уступающие по размеру айсбергам Инэя, но столь же беспощадные.

— Я задам тебе только один вопрос, Ситэрра, — объявила Королевская подруга, смотря прямиком в душу. — Посмеешь солгать или рассказать кому-то о разговоре, убью своими руками. Поняла? А теперь говори — что видела? В чьи воспоминания заглянула? Арты или Короля?

— Что-о-о?! — больничная рубашка вновь прилипла к спине.

— Не прикидывайся дурочкой! — Роксэль грубо схватила Мари за ворот. — Ловерта рассказывала, ты училась прилично, хоть и не отличалась примерным поведением. Ты не можешь не знать о «Путах прошлого». Говори!

— Я… я… Да пустите же! Больно! — стихийница попыталась освободиться из хватки Норлок, а, главное, избавиться от ногтей, глубоко вонзившихся в кожу. — Причем тут «Путы»? Это же редкость! Почти легенда!

Разумеется, Мари слышала о столь необычном явлении, как заимствование обрывков чужих воспоминаний. В Академии ученикам рассказывали об этом, когда объясняли, какие немыслимые побочные эффекты способен преподнести погодный дар. Кажется, сама Ловерта однажды и поведала о «Путах прошлого». Но подчеркнула, что никто из ныне живущих не сумел выудить ни единого сюжета из сознания другого стихийника.

— За всю историю известно лишь несколько случаев, когда при обрядах с заимствованием силы, дети Времен Года обменивались и воспоминаниями! И вы же не думаете, что я смогла…

В памяти всплыл алчный пожар, не оставляющий шанса ничему живому. Какой реальной была картинка! Словно Мари сама стояла посреди горящей улицы и чувствовала жар от беснующегося пламени. Вот только лицо белокурого мужчины, распластавшегося на земле, расплывалось…

— Еще как смогла! Твой приступ тому доказательство! Говори! Немедленно! — Роксэль снова встряхнула растерявшуюся девушку, и та под напором разъяренной женщины пролепетала.

— Я думала — это сон. Там все горело. Целые дома. Так страшно… Силы небесные! — Мари задохнулась от осознания очевидного. — Эзра! Так это… это…

— Воспоминания Короля, — процедила Норлок сквозь зубы и оттолкнула девушку. К счастью, за спиной оказалась подушка, не то Мари непременно ударилась бы затылком о спинку кровати. — Что еще там было?!

— Ничего! Только пожар! — юная стихийница попыталась отодвинуться, но пространства сзади не осталось. — Не кричите на меня! Я не виновата. Не нужны мне ваши тайны! Из-за них у меня сплошные неприятности.

— Маленькая лгунья, — прошипела Роксэль, одной рукой хватая Мари за горло.

Неизвестно, чем закончилось бы дело, не появись в дверях лу Тоби. Потому что пальцы юной стихийницы не бездействовали, почти сплели узор заморозки. Еще чуть-чуть, и лицо обидчицы покрылось бы ледяной корочкой.

— Я тебя предупредила, Ситэрра, — ядовито напомнила Норлок на прощание и грозно глянула на лекаря. — Меня здесь не было, Тоби. Иначе… — Роксэль не закончила угрозу, но стихийник ее отлично понял. Судорожно сглотнул и засуетился, уступая дорогу. А потом и сам спешно удалился.

Мари закрыла пылающее лицо ладонями и замотала головой.

Великое небо! Угораздило же проникнуть в воспоминания Инэя! Да еще в такие!

Конечно, девушка солгала Роксэль. Ведь теперь стало яснее ясного, кем являлся белокурый стихийник с опаленным лицом. Принц Снежан. Раненый. Умирающий на руках у брата. Пытающийся рассказать что-то перед смертью.

Существовало несколько версий, как провел последние минуты жизни младший Принц Зимы. По одной останки юноши нашли в сгоревшем знании и сумели опознать только благодаря фамильному перстню на пальце. По другой, раненного Снежана обнаружили в переулке стражники Зимнего Дворца, прибывшие в опальный город с Королем Бураном. Однако они не успели доставить Его Высочество домой живым — несчастный скончался, не придя в сознание. По третьей версии, Принца нашел старший брат и, если верить позаимствованным воспоминаниям, именно она и являлась настоящей. Вот только, силы небесные, что так отчаянно Снежан нашептывал Инэю, задыхаясь и боясь, что не успеет договорить?

Сколько же жутких тайн у клана Дората?! И чего так испугалась Роксэль?

Впрочем, Мари не хотела этого знать! Ни за что! Кому бы там не собирался помешать младший Принц у подножия или на вершине, ее это не должно волновать. И не будет!

— Ты спишь?

Шепот напомнил шелест ветерка в ночи. Легкий и вкрадчивый.

— Тисса! — Мари перевернулась, роняя на пол одеяло. — Зачем подкрадываться?!

— Я тихо хожу, — принялась оправдываться покрасневшая девочка, помогая вернуть сбежавшее имущество. — И не хотела будить, если ты заснула.

— Я не сплю.

— Вижу, — Тисса взобралась на кровать с ногами, скидывая зеленые туфельки с коричневыми бантами. — Не ворчи, пожалуйста, как Далила. Мне нужен совет, а кроме тебя я сейчас не могу ни с кем говорить, — девочка быстро заморгала, силясь прогнать навернувшиеся слезинки. Тоненькие пальчики затеребили шелковую ткань юбки, того гляди, порвется.

— Кто тебя напугал? — Мари едва хватало сил не завыть волком от собственных проблем, однако она заставила раздражение отступить и заговорила мягко, проникновенно. Малышка не виновата в неприятностях старшей подруги и тоже нуждается в участии.

— Веста, — девочка громко всхлипнула. — Она… она хочет сделать из меня шпиона.

— Кого?! — жар, которым пылали щеки, за доли секунды схлынул вниз. Тело стало ледяным, как статуи в Зимнем Дворце — промерзшие насквозь и не способные растаять.

— Говорит, что ведет войну против мерзкой Эллы, и ей нужен союзник на срединной территории. Я ненавижу Королеву! Но кто я такая, чтобы воевать против нее? А если меня поймают? Что будет с папой?! Он же в Дворцовой тюрьме! В ловушке! — малышка задышала часто-часто и приложила руки к груди. — Не выдавай меня. Я говорю с тобой, потому что Принцесса рассказала, что ты знаешь о войне. Что у тебя тоже есть тайное задание от твоего Короля. Ведь так?

— Так, — прошептала Мари через силу.

— Вот видишь. Тебе дают важные поручения, и ты не трясешься, как деревце в пургу. Я не такая, — Тисса потянула на себя одеяло, желая спрятаться. — С ума схожу от страха со вчерашнего вечера. Пожалуйста, расскажи, как ты с этим справляешься?

Ситэрра закусила губу до крови. Чтобы не закричать проклятия в адрес той, которую когда-то превозносила до небес. О, как же права была бабушка, называя племянницу манипуляторшей. Веста все рассчитала. Не случайно, в разговоре с малышкой Саттер упомянула роль Мари, отведенную Инэем. Понимала, девочка захочется с кем-то поделиться страхами. И, разумеется, это будет тот, кто посвящен в тайну. А еще прекрасно знала, что однажды стихийница Зимы согласилась на жертву ради Весенней подружки.

— Мари? — осторожно напомнила о своем присутствии Тисса. Даже в сгущающихся сумерках на бледных щеках были видны дорожки от слез.

— Иди сюда, — стихийница помогла малышке придвинуться ближе. — Поверь, тебе рано паниковать. Скорее всего, твоя помощь Ее Высочеству не понадобится.

— Почему? — Тисса прижалась к боку Мари, и та почувствовала, как девочка дрожит.

— Потому что Веста перестраховывается, — Ситэрра соврала, не моргнув глазом. Не правду же рассказывать. О том, что благородная Веста Флорана использует преданного ребенка для шантажа. — Если я выполню свое задание, война закончится. Веста займет Весенний престол, а твой папа будет свободен.

— И мы вернемся домой? — добавила Тисса. Страх ослабил щупальца, и голос девочки привычно зазвенел полевым колокольчиком. — Хорошо бы…

Мари ничего не ответила. Не могла. И не хотела.

Но точно знала одно — с иллюзиями покончено. Ей и дальше придется оставаться игрушкой Королей. И никто, включая бабушку, не сможет этому помешать.

Глава 14. Ночная прогулка

Утром на злую и не выспавшуюся Мари обрушились две новые неожиданности: букет ландышей в вазе с оранжевой запиской и зеленый запечатанный конверт, пахнущий дорогими духами. С мыслью «Не может быть!» стихийница сначала раскрыла Осеннее послание и задохнулась от восторга и раздражения одновременно.

«Зу Ситэрра, желаю вам скорейшего выздоровления. Жаль, что церемония закончилась столь трагически. Ваше выступление было великолепно. Надеюсь, вам нравятся белые цветы.

Трент Вилкоэ».

Захотелось расплакаться. От обиды. Зачем, спрашивается, вежливый осу продолжает ее терзать? Едва Мари удается выбросить парня из головы, как он снова врывается в ее жизнь грозным ураганом. И ведь, наверняка, считает, что поступает благородно, отправляя цветы заболевшей знакомой.

Второй конверт девушка разрывала безжалостно, догадываясь, от кого письмо, и понимая, что не прочтет там ничего хорошего. Догадка подтвердилась сразу — в нижнем правом углу листка вместо подписи был нарисован розмарин — цветок-талисман Весты.

Обереги назначались стихийникам сразу после рождения. Но не всем, а только детям Весны и Лета: первым — цветы, вторым — деревья. Например, Тиссе достался полевой василек, а Ною — яблоня. Помнится, в детстве Мари жутко завидовала друзьям, считая несправедливой подобную избирательность. Обереги же Королевских особ и их значение стихийники знали наизусть. Короля Мартэна охранял гладиолус. По легенде цветку полагалось защищать воина от гибели и приносить победу, с чем, как все знали, он не справился. Для Весты родители выбрали вечно зеленый кустарник, который также называли морской росой. Считалось, что его цветы избавляют от дурных снов и помогают сохранить молодость.

«У северного выхода. В одиннадцать вечера», — гласило короткое послание Принцессы.

Что ж, вчерашнее предположение Мари оказалось верным. Ее Высочество не собиралась отступать от плана. Просто он стал еще более тайным.

Покидая больничку, стихийница сожгла письмо Весты, чтобы не оставлять следов. Хотела отправить в огонь и оранжевую записку, но в последний миг рука, протянутая к блюдцу, где, корчась, догорала зеленая бумага, остановилась. Девушка минуту с тоской смотрела на лист, затем спрятала в карман. Ландыши решила оставить в больничке. Мари никогда не нравился их терпкий запах — вызывал головокружение. Лилия в горшке тоже пахла резко, но ее бросить стало совестливо. Ведь цветок подарили, чтобы жил и радовал долго…

Атмосфера во владениях совета изменилась. Несмотря на теплую, почти безветренную погоду, в воздухе витало ощущение грозы — не настоящей, создаваемой детьми Времен Года в небе. Другой. Той, что устраивают на земле. Пахло горькой травой и чем-то еще — щекочущим ноздри почти до слез. Запах тревожил, затруднял дыхание. Появилось ощущение, что некая невидимая субстанция просачивается внутрь с каждым вдохом, смолой облепляя легкие.

Улицы опустели. Всего два дня назад отовсюду звучали громкие голоса и смех. Стихийники жили предвкушением праздника, от души наслаждаясь беззаботностью. Теперь стало так тихо вокруг, что девушка отчетливо слышала каждый свой шаг. Разумеется, и топот позади не остался незамеченным.

— Ной, ты носишься, как стадо слонов, — проворчала Мари, когда друг ее нагнал.

— Так уж и стадо? — игриво усомнился он. — Всего один слон. И тот еще юный.

Стихийница не оценила юмора. Слишком много неприятностей свалилось на голову, чтобы радоваться или смеяться.

— Интересно, чем пахнет?

— Зельем восстановления.

— Ого! Это же запредельная магия, — в голосе прозвучало нескрываемое восхищение.

— Ловерта сама его готовила, — Ури закивал не менее уважительно. — Скосили траву на площадке, где открытие проводили. На землю побрызгали зелье. Чтобы не впитала память злой магии. Хотя я не понимаю, зачем столько усилий. Конечно, могли быть жертвы, — быстро поправился Ной, поймав осуждающий взгляд подруги. — Но советники, академики и Их Величества ведут себя так, словно страшнее произошедшего позавчера, ничего придумать невозможно. Тут явно какая-то тайна.

— Ну и пусть, — Мари поморщилась и, если бы не горшок в руках, непременно бы закрыла ладонями уши.

Остаток дня девушка провела в местной библиотеке, преследуя сразу две цели: отвлечься и скрыться от посторонних глаз. Общения с избытком хватило накануне, тем более, вечером предстояла еще одна трудная беседа. На несколько — безумных, но все же трепетных — мгновений Мари всерьез рассматривала вариант проигнорировать назначенную Принцессой встречу и пожаловаться Майе. Но потом отринула этот вариант. Бабушка устроит племяннице скандал. Однако тем самым развяжет Весте руки. У Ее Высочества имелось отличное оружие против неучтенной юной родственницы — Инэй Дората. Стоит только Королю узнать об изменившемся семейном положении подданной, он найдет способ навсегда разлучить ее с Майей.

С полчаса стихийница бродила вдоль книжных полок. Касалась кончиками пальцев переплетов, читала названия, но не решалась взять тома в руки. Пока не наткнулась на тот, который заставил подпрыгнуть на месте.

— «Содж Иллара. Эзра», — прочитала Мари благоговейно, вспомнив вчерашний допрос Роксэль.

Бывают же в жизни совпадения! Девушка тяжело вздохнула, протягивая руку за книгой. Нет, она не кривила душой, уверяя Королевскую подругу, что ей нет дела до секретов клана Дората. Но сочла появление творения Мастера не иначе, как знаком свыше.

Очередная книга деда (к новому статусу Соджа еще нужно было привыкнуть), как всегда оказалась великолепной. Уткнувшись в нее носом, Мари потеряла счет времени, не замечая ни легкого Летнего дождика за окном, ни наступления вечера.

Девушка всегда знала, насколько жестоко обошелся с несчастным городом Король Буран, но и представить не могла, что сыр-бор разгорелся из-за сущего, по ее мнению, пустяка. Эзра никогда не славилась ни плодородными землями, ни сильной промышленностью, поэтому подавляющее большинство жителей едва сводило концы с концами. Но однажды случилось почти чудо — в горах, опоясывающих город, нашли месторождение мрамора. Да не обычного, а снежно-белого, почти без примесей, рисующих на поверхности камня темные узоры.

Интерес к находке проявили сразу несколько соседей, предложив городовику Дорну Арду хорошую плату. Еще бы, величественный камень столь благородного оттенка мог стать украшением и гордостью любого замка. Вот только довольно потирающий руки правитель Эзры не учел простого факта — еще более заманчивым товар показался Королю Зимы. Буран пришел в ярость, что камень предложили кому-то раньше него. К слову, Его Величеств не собирался одаривать Эзру богатством. Бесцеремонно сообщил, что забирает месторождение в свою собственность, а взамен Арду может не платить за последний Зимний месяц. Но городовик воспротивился.

Чем обернулась Королевская обида, прекрасно знали все — жуткой морозной осадой, бунтом горожан, страшным пожаром в кварталах ру и, разумеется, гибелью Его Величества и младшего Принца. Даже магическая сила не смогла уберечь Короля в схватке с обезумевший толпой, хотя, как подчеркивал Мастер, тогда погибло немало мужчин. Отбиваясь, Буран заморозил насмерть не меньше тысячи людей. Еще больше жителей города погибло в огне.

«Его Величество хотел привлечь к войне сыновей, — писал Содж. — Однако в его распоряжении был лишь младший Принц, но и тот в разгар бойни кинулся спасать жителей города. Я был приятно удивлен поступком Снежана. Раньше я не замечал в юноше подобной самоотверженности. Хотя, у него и было доброе сердце».

В прошлом году Мари слышала от Лукаса Горшуа, что пока Буран пытался проучить Дорна Арту и его город, Инэй путешествовал по стране в компании Грэма. Книга Соджа дополняла рассказ сыщика. Старший Принц и его лучший друг объездили почти всю Левию, совмещая приятное с полезным. По распоряжению отца Инэй проводил переговоры с городовиками на правах наследника престола, а свободное время посвящал развлечениям. Незадолго до трагедии молодые стихийники прибыли на самую окраину страны — в Дессон. Вернее, за территорию города, где жили отщепенцы, владеющие морским заливом под названием Ариссу и грядой островов. Инэй пытался договориться о сотрудничестве с местными обитателями. Ведь соль в заливе отличалась особой концентрацией и делала погодные зелья невероятно сильными.

Переговоры затянулись, и Принц не сразу узнал о яростной мести отца несчастному городу. А когда прибыл в Эзру, Король был уже мертв. Младшего же брата он нашел едва живого, как и показало Мари видение. Содж подтвердил: Снежан скончался в квартале ру на руках у Инэя. Вот только, о чем юноша говорил перед смертью, Мастер в книге не поведал.

«То были страшные дни. И до трагедии. И после. Никогда не забуду лица старшего Принца Зимы. А особенно его глаз. Погасших глаз. Я знал Инэя с детства. Он всегда старался исполнять обязанности, положенные по статусу, однако не отличался ни суровостью характера, ни холодом сердца. Но все изменилось в один день. Часть души спешно возведенного на престол юноши умерла вместе с отцом и братом. Тому доказательство Шар Стихий, следить за которым входит в мои обязанности. Он был черен, как ночь. Да, этот величественный символ Королевской власти всегда гаснет, когда прерывается жизнь действующего владельца. Однако Зимний шар не спешил менять цвет даже после того, как Королем стал Инэй. Прошел не один месяц, прежде чем он стал светлеть. А былую мощь вернул лишь через три года…»

Из пропасти раздумий Мари вывел острожный голос, проникший через тысячи слоев лжи.

— Прошу прощения, милочка, но мы закрываемся.

Девушка вздрогнула, обнаружив рядом пожилого стихийника, очень похожего на старика Гловера из Академии, только одетого похуже, но зато гораздо дружелюбнее на вид. Перевела взгляд на окно и ахнула. Почти совсем стемнело.

— Который час?

— Одиннадцатый вовсю, а нам в девять закрываться положено. Не хотел вас тревожить, зу, видно уж — что-то важное читаете, но мне домой пора.

— Простите! — Мари приложила руки к груди. Получив удовлетворенную ответную улыбку, вернула книгу и ринулась к дому Далилы.

Вот незадача! Так зачиталась, а потом задумалась о словах Мастера, что не придумала правдоподобного объяснения для подруги. Ведь Вилкок точно не понравится намечающаяся ночная прогулка Мари. Причем, сказать что-то придется прямо сейчас, до встречи с Вестой, иначе Далила всех советников переполошит из-за отсутствия наблюдателя Зимнего Дворца.

Какого же было удивление Мари, когда подруги в доме не оказалось. На столе ждала записка, судя по скачущим строчкам, написанная в отвратительном настроении.

«Не жди меня ночевать. Придется опять торчать в больничке. Я уже с ног валюсь, но кого это волнует? Ненавижу Весту! И зачем ей только понадобилось, чтобы именно я караулила мальчишку Рума?! Далила».

Мари расхохоталась. Принцесса и это предусмотрела. Теперь точно — никаких преград.

❤️

Ровно в одиннадцать девушка была у северного выхода, как и заказывали. Того самого, где в прошлом году началась памятная «прогулка» к дому отшельника и оврагу. Мари поежилась, хотя и оделась тепло — не поленилась достать закрытую обувь и дорожный плащ. Кто ж знает Принцессу, вдруг беседа затянется.

Веста, к счастью, появилась минуты через две. Все-таки стоять одной среди могучих, негодующе переговаривающихся на ветру деревьев, и вглядываться в темноту было жутковато. Чудилось, что из-за частокола темных стволов, вот-вот выскочит некто ужасный, похожий на кровожадного Игана Эрслу. Или на белого волка с тайного этажа Дворца Осени.

— Рада, что ты отличаешься пунктуальностью. Идем. Нам предстоит насыщенная программа.

Принцесса тоже облачилась в дорожный плащ — цвета крыла ворона, накинула на голову капюшон и теперь сливалась с темнотой. Ступала тихо, что и ветки под ногами почти не хрустели. Мари подумалось, что Весте лес точно не враг, а родная стихия.

— Иди спокойно, здесь некого бояться, — посоветовала Ее Высочество, оглядываясь на неуверенно плетущуюся девушку. — Поверь, мне не составит труда распознать любую опасность заранее.

— Правда? — невольно вырвалось у Мари, а в голосе зазвучало неприкрытое сомнение.

Но вместо выговора Веста тихо засмеялась.

— Я целительница, девочка, помнишь? Таким как я, передаются дополнительные дары. У нас в разы усилены обоняние и слух, чтобы мы могли собирать в лесах растения для целебных настоев, не опасаясь внезапного нападения. Я услышу и почувствую чужое приближение задолго до того, как этого стихийника, человека или зверя распознают глаза. Не веришь? Хорошо. Я знаю, что в прошлом году на празднике Лета ты пряталась под столом и слышала наш с Майей разговор. Алкоголь притупляет чувства, и я не сразу заметила твое присутствие, а потом не стала выдавать. А сегодня ты пользовалась хвойным мылом. От волос идет аромат календулы, а плащ наверняка лежал в сундуке рядом с особенной настойкой, приготовленной Хортом. Узнаю его рецептуру. Подозреваю, тебе велено принимать лекарство ежедневно, однако ты игнорируешь указание — ибо от тебя самой настоем не пахнет.

— Ну и ну, — протянула Мари, краснея. Веста и впрямь угадала почти все. Кроме одной детали. — Все правильно. Только лекарство готовил не Хорт, а его дочь Милла.

— Это почти одно и то же. Девочка использует наработки отца, а в будущем, я уверена, сумеет его превзойти.

— Вы знаете, для чего лекарство? — решилась Мари на уловку, но не тут-то было.

— О! — Принцесса засмеялась — будто колокольчик зазвенел в залитом солнцем поле. — Разумеется, тебе не объяснили причину недуга. Я тоже не имею права. Но дам совет — не забывай про лекарство. Опасность не миновала — это я тоже хорошо чувствую.

— Но…

— Тише! — Веста подняла руку и прислушалась к одной ей доступным звукам. Секунд десять стояла, не шевелясь. Но потом успокоилась, сделав вывод, что никто опасный не приближается. — Все нормально. Осу Вилкоэ выгуливал волка. Но они далеко. И уже возвращаются домой. Что касается тебя, просто делай то, что велела Милла. Это для твоего же блага.

— Я и не думала отказываться от лекарства, — проворчала Мари. — Просто забыла из-за последних событий.

Дорога петляла и петляла в черноте леса. После рассказа Весты об особенностях целителей, страха не осталось. Только легкая тревога. Все-таки неприятно, когда вокруг тьма. Даже луны нет — небо затянуто драным покрывалом блекло-фиолетовых облаков. Чем дальше, тем больше Мари казалось, что путь вот-вот выведет к оврагу. Вот только зачем?

— Сначала мы кое-кого навестим, — ответила Веста на не озвученный вопрос. — Стихийника зовут Лестор. Раньше он работал в Погодной канцелярии Зимнего Дворца, а пока временно живет в доме, где ранее обитал Борг Рата — отшельник, с которым вам с Яном не посчастливилось познакомиться в прошлом году.

— Да, это было познавательно, — мрачно заметила Мари, выходя вслед за Принцессой к знакомому домику, в темноте казавшемуся еще неприятнее. В памяти всплыла грузная фигура с начесанными патлами, а еще вид с высоты на дно рва.

— Не вмешивайся в разговор, просто слушай, — велела напоследок Веста, поднимаясь на шаткое протестующее крыльцо. Подняла руку, чтобы постучать, но дверь открылась прежде, чем кулак коснулся потрескавшегося дерева.

— Ваше Высочество.

Новый обитатель спрятанного в лесу домика, оказался относительно молод — лет двадцати пяти, не больше. Лампа, которую он держал над головой, позволяла рассмотреть гладко выбритое лицо, светлые, чуть вьющиеся волосы, широкие накаченные плечи. Такому не погодные зелья стоит составлять, а бревна таскать. Мужчина почтительно поклонился Принцессе и подозрительно покосился на Мари.

— Все в порядке, Лестор, — сняла неловкость Веста. — Можешь спокойно говорить при моей юной помощнице. Она исполняет волю вашего Короля.

Стихийник покорно кивнул, освобождая дорогу обеим гостьям.

Внутри домик оказался опрятнее, чем можно было ожидать. Наверняка в этом была заслуга последнего обитателя. Вряд ли осу Рата содержал жилище в чистоте. Вся мебель недавно пережила ремонт. Стулья обтягивала новая ткань, стол, заставленный склянками, покрыли свежим слоем лака. Громоздкая кровать в углу была аккуратно заправлена.

Не дожидаясь приглашения, Веста опустилась на стул, оказавшийся вполне устойчивым. Скинула капюшон, открывая чистый лоб. Волосы сегодня были забраны наверх, ни одна прядь не выбивалась. Лестор устроился рядом, быстро перебирая кипу исписанных бумаг на столе. Мари осталась стоять позади. Решила, раз ей не предлагали присоединиться, лучше не делать лишних движений.

— Вот, — погодник нашел нужный лист. — Я провел тщательное исследование образца. Вы правы. Почти. Состав очень схож с той формулой, которую вы мне передали. Но еще более сложен. Я бы даже сказал — усовершенствован.

— Вот как? — Веста выхватила у Лестора бумагу и принялась изучать, беззвучно шевеля губами. Мари не могла толком видеть, что там написано. Сумела разобрать лишь, что это перечень с пометками. — Неприятно признавать, — проговорила Принцесса минут через десять, — но так и есть. Проклятье! — она неожиданно ударила ладонью по столу. — Идеальная формула. И это плохо.

— Тогда почему эффект получился такой… э-э-э… неконтролируемый?

— Слишком большая доза, — Веста взяла другой лист, видимо, со старым образцом и принялась сравнивать записи. — Никогда не думала, что тысячелистник и березовый сок способны усилить свойства зелья. Кто бы ни придумал формулу — он гений. Пусть и злой.

— Чего же он хотел добиться? Странная демонстрация получилась. Он словно сказал во всеуслышание: «Я здесь». Не проще ли было продолжать работать тайно?

— Проще, — согласилась Веста, поглаживая острый подбородок. — И я вижу три варианта. Либо он глуп, с чем трудно согласиться. Либо слишком самонадеян, что иногда свойственно гениям. Либо это случайность, и зелье всплыло раньше срока.

— Каковы будут дальнейшие указания? — поинтересовался погодник, чутко уловив желание Принцессы закончить беседу.

— Возвращайся к основному заданию. Работай усердно, но слишком не торопись. Лучше продуманный результат, чем ошибки, вызванные излишней поспешностью.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Погодник снова поклонился. С неподдельным почтением.

Покинув тайную лабораторию, Мари не сразу решилась заговорить. А уж тем более озвучить сделанные выводы. Открыла рот, сообразив, что выбранная Вестой дорога, ведет не домой.

— А куда… — начала, было, стихийница, но Принцесса бесцеремонно перебила ее.

— Побереги дыхание. Сейчас начнется подъем. Все разговоры позже.

Совет оказался своевременным. Дорога сделала крюк и резко пошла в гору, превратившись в узкую ленту. Ситуацию усложнил появившийся вместо утрамбованной земли песок. Ноги увязали в нем и пытались съезжать вниз. Дополнительные неприятности доставляли длинные корни деревьев, возникавшие под подошвами башмаков из ниоткуда. На одном из них Мари и поскользнулась, распластавшись во весь рост.

— Держись, — Веста протянула поверженной спутнице узкую ладонь, второй рукой держась за ствол ближайшего дерева. — Извини за неприятный путь, но наглядность иногда полезней любых аргументов. Обратно пойдем другой дорогой, она выведет прямо к поселку. Просто сейчас не хотелось делать часовой крюк.

Путь наверх закончился, когда дыхание Мари сбилось и из груди вырывался подозрительный свист.

— Сейчас, — простонала девушка с трудом, усаживаясь на песок. Требовалось хотя бы несколько минут, чтобы прийти в себя. Перенесенный накануне приступ давал о себе знать.

Веста выглядела гораздо лучше и дышала почти ровно. А еще Принцесса!

— Нужно чаще совершать пешие прогулки, — попеняла она.

— По Дворцовой лестнице? — попыталась отшутиться Мари.

— Идем, — Веста протянула руку, помогая подняться. — Нужно торопиться. У меня запланированы и другие встречи. Дражайшая родственница старается следить за мной. Лишний раз не подпускает к Зеркалу. Поэтому приходится совмещать несколько дел.

Остаток пути, продлившийся примерно пятнадцать минут, стихийница прошла на заплетающихся ногах. Старалась не отставать от Весты, дышать размеренно и больше не падать. К счастью, удалось, хотя сердце и колотилось в два раза быстрее в знак протеста. Зато в конце пути ждал сюрприз, ради которого действительно стоило потерпеть неудобства.

— Стой! — велела Принцесса. — Закрой глаза и не подглядывай. У меня есть шарф, но я верю в твою честность, дочь Зимы.

Мари так устала, что покорно выполнила требование. Позволила Ее Высочеству вести себя, а потом усадить на грубую скамейку.

— Смотри, — проникновенно шепнули в ухо.

Девушка открыла глаза, ожидая очередного подвоха. Но представшая глазам картина потрясла до глубины души. Она была восхитительной, волшебной и невозможной.

— Это иллюзия?

— Нет. Магическое поле, накрывающее эту часть Левии, позволяет увидеть издалека истинную сущность того, что на ней расположено.

— Невероятно. И… и…

— Красиво?

— Да. И выглядит умиротворяюще.

— Это равновесие, Мари. То, что мы должны сохранять любыми способами.

Веста использовала очень правильное слово. Потому что представшая глазам картина демонстрировала с математической точностью простой факт, который стихийники знали с раннего детства. Времена Года, несмотря на кардинальные отличия, являлись единым целым. Равноправными составляющими чего-то огромного и очень-очень значимого.

Вдали возвышались четыре Дворца и Академия Стихий. Здания обволакивала полупрозрачная дымка, превращающая все вокруг в сказку. Бело-голубой Зимний Дворец казался ледяным, будто гениальный скульптор высек его из громадного айсберга — долго и тщательно вырезая в замерзшем материале каждую башенку. Зеленый Весенний Замок от низов до Королевских покоев покрылся живой листвой. Обитель детей Лета превратилась в фруктовый сад, а дом Осени полыхал красно-оранжевым пламенем, в котором сгорают леса и поля, чтобы сначала уснуть, а потом воскреснуть и заиграть с новой силой. Но больше всего потрясла Академия. Сам лиловый Замок не сильно изменился, просто к знакомым краскам добавилось свечение. Зато проявились разноцветные дорожки, как побеги, ведущие к Дворцам.

— Я расскажу тебе о равновесии, дочь Зимы. И о том, как легко его нарушить, — голос Принцессы зазвучал тихо, но в каждом слове было столько силы, что смысл впечатывался в голову на годы вперед. — Мы — стихийники привыкли считать, что являемся высшими созданиями, стоящими над людьми. Но наслаждаясь избранностью, многие из нас забывают главное. Служа Временам Года, мы обязаны беречь их, но ни в коем случае не пытаться усилить мощь и власть своих Дворцов. Как бы банально это не звучало — наша сила в равновесии. В господстве четырех равных Стихий, а не одной, поглотившей все остальные, — Веста ненадолго примолкла, разглядывая прекрасные Замки, а потом пристально посмотрела на притихшую спутницу. — Как думаешь, что в действительности произошло на церемонии открытия?

— Еще несколько часов назад у меня было множество самых нелепых предположений, — честно призналась Мари. — Но теперь… Кто-то пытается поставить одно Время Года над остальными?

— И да, и нет, — Принцесса снова перевела взгляд на Дворцы. — Многих удивила наша реакция. Непосвященные считают, что мы слишком серьезно восприняли угрозу. Подумаешь, кто-то поиздевался над чужой силой. Ничего глобального ведь не случилось, не считая одного единственного мальчика, который никак не придет в себя. Но все гораздо хуже. Я расскажу тебе историю из прошлого, девочка. Упоминания о ней не встретить ни в учебниках, ни в книгах Соджа. Потому что два века назад ее решили сохранить в тайне, чтобы ни у кого не возникло соблазна продолжить дело «Белого света» — одной крайне агрессивно настроенной организации.

— «Белого света?» — эхом повторила Мари, и губы сами сложились в презрительную ухмылку. — И почему мне кажется, что речь идет о стихийниках Зимы?

— Как же ты не любишь собственное Время Года, — попеняла Принцесса, но без намека на назидательность. — Да, «Белый свет» — это название тайного общества, созданного в Зимнем Дворце. Несколько молодых высокомерных и безжалостных стихийников во главе с младшим из трех Принцев клана Дората решили поэкспериментировать с силой. Омерзительно, но один из них был целителем и обладал многими недоступными другим знаниями. Объектами опытов стали такие, как ты — юные полукровки. Проклятые небом мальчишки задумались — что если яу не обязательно будут сохранять принадлежность, полученную при рождении? Ведь в них заложены по два, а то и по три Времени Года. Начали искать способ усилить то, которое не проявилось изначально.

— Но разве такое возможно?! — вскричала Мари. Вспомнились собственные метания в Академии и попытки пробудить в себе несуществующую (как тогда девушка считала) Весну. — Нам всегда говорили, что уровень силы окончательно определится к четырнадцати годам, но принадлежность неизменна. Не считая «незримых», у которых она неясна до испытания.

— Так и есть. Однако участники тайного общества сумели создать зелье, способное влиять на силу Зимы — пробуждать ее и приумножать. В теории, — даже ночь не сумела скрыть ярость, промелькнувшую в глазах Весты. — На практике все пошло не совсем так, как планировали гадкие мальчишки. Дети Весны, Лета и Осени, получившие от родителей и Зимнюю кровь, действительно, стали создавать снег. Но у зелья выявилось столько побочных эффектов, что подопытные дети начинали болеть, а вскоре и умирать. А, может, дело было в самой силе. Нельзя искажать то, что заложено небом.

— Какая мерзость! — Мари в негодовании вскочила со скамьи.

— Да, это жестокая история, девочка, и я не обещала, что будет легко, — Веста кивнула головой, приказывая девушке вернуться на место. — Мерзавцев выследили. Но не сразу. Прежде погибло много невинных. Разумеется, ведь извергов не остановила такая мелочь, как смерть яу. Для них они являлись низшими созданиями, а в данном случае еще и расходным материалом.

— Что сделали с этими… с этими… стихийниками? — из-за негодования Мари почти не чувствовала боли в ладонях от впившихся в кожу ногтей.

— Казнили. Включая Принца. Правда, тайно. И не всех.

— Почему? Кто-то сумел откупиться? Очень похоже на детей Зимы!

— О, нет. Король был беспощаден. Не пожалел и собственного сына. Но, к несчастью, не всех участников «Белого света» удалось раскрыть. Пойманные стихийники не назвали имен сообщников даже под пытками.

— А как формула попала к вам? Погодник Лестор ведь ее сравнивал с новым образцом?

— Да, ее, — Веста злорадно усмехнулась. — Это забавно, но даже в семьях, прогнивших насквозь, однажды встречаются порядочные стихийники, и все сразу меняется. Формулу несколько десятков лет назад Королю Бурану передал Содж Иллара. Ему, в свою очередь, вручил документ отец — на смертном одре. Старый дурак посчитал, что сын продолжит хранить грязную семейную тайну, но у Мастера были иные помыслы. К сожалению, отец умер, не успев назвать имя сообщника. Только сказал, что кары сумели избежать два участника «Белого света». Во втором клане имелся дубликат формулы, но какая это семья, остается загадкой по сей день.

— Но ведь подозреваемые наверняка были?

— Да. Например, Иган Эрсла.

— Из-за прощального пепла? — предположила Мари, подумав, что бывший главный погодник Зимнего Дворца отлично вписывался в образ. В предприимчивости и смелости ему точно нельзя было отказать. Да и эксперименты любил ставить, пусть и над погодными зельями.

— Нет. Хотя декабрьская демонстрация укрепила подозрения. Видишь ли, Мари, — Веста тяжело вздохнула, — в твоем Дворце давно зреет заговор по воцарению в Левии Зимнего Времени Года. Имей в виду, я сейчас открываю очень опасные секреты, но, думаю, у тебя достаточно ума, чтобы держать рот на замке. Так?

— Так, — стихийница поспешно закивала, боясь задрожать от масштаба тайны.

— Главная заговорщица — Королева Северина, — Принцесса предпочла не заметить судорожного вздоха Мари и продолжила. — Инэй не просто так терпел вздорные выходки матушки. Запереть Королеву было проще простого, но пока она считала, что у нее развязаны руки, мы надеялись переловить «свиту» — тех, кто разделяет стремление Ее Величества и предпринимает для этого активные шаги.

— Но тогда почему Король передумал?

— Полагаю, терпение лопнуло, — Веста чуть заметно свела брови. — Явные сообщники Ее Величества — Фальда Сильвана с сыночком, Оруза Герта и Уна Эрнэ — в последние месяцы почти не проявляют активности. Не только после заточения Северины, но и из-за ареста племянника Орузы — бывшего заместителя Игана.

— А Рейм Норда? — Мари удивило, что Ее Высочество опустила имя главного любимчика паучихи и без пяти минут родственника.

— Достопочтенный зу Норда, наоборот, старается держаться подальше от захватнических планов повелительницы. Что? А ты думала, у Короля нет агентов? Инэй Дората, при всех его недостатках, никогда не сидит сложа руки. А действует. Осторожно, но, как правило, прицельно.

— А реальные доказательства сговора есть?

— Возможно. Но прежде чем арестовывать известных неприятелей, нужно выявить тайных. Особенно представителя клана, веками хранящего формулу, и стихийника (вероятно это одно лицо), который ее усовершенствовал. На этот раз следует вырвать все сорняки, не оставляя ни единого корешка. Но первостепенная задача — Элла.

— Она участница заговора? — не поверила Мари.

— Северине всегда был нужен сообщник из другого правящего клана. Невозможно совершить переворот в одиночку. Королеве пришлось бы сражаться с тремя другими Повелителями Времен Года. Но когда расстановка сил два на два, шансы повышаются. Старая перечница заключила сделку с моей дражайшей родственницей. Девять месяцев в году правит Зима, три — Весна. Разумеется, в Левии, как и раньше, будут сменять друг друга четыре Времени Года. Под снегом урожай не вырастишь. Но господствовать над всеми будут два Дворца. С точки зрения Эллы, вариант не самый справедливый, но для Королевы, не принятой Шаром Стихий, приемлемый. Кроме того, у старухи есть компромат на Монтрэ — грязная тайна, до которой я не могу докопаться. Нужно избавиться от девчонки, пока две мерзавки не наворотили дел. Сейчас, когда Сентябрина умерла, мы особенно уязвимы. Злат, слава небу, отлично понимает истинную силу равновесия, но он неопытен. А Агуст никогда не отличался доблестным характером. Конечно, Северина под замком, но зато ее тайный помощник с формулой на свободе, и это очень плохо.

— И, разумеется, вы не хотите отпускать меня, — констатировала Мари. — И потому напугали до смерти преданного вам ребенка.

Веста и не подумала смущаться.

— Можешь считать меня кем угодно, дочь Зимы, — изрекла она абсолютно спокойно. — Даже чудовищем. Но я не действую в личных целях или в интересах Дворца Весны. На кону нечто большее, и я хочу, чтобы ты это осознала. Стихийникам не нужны ни новые смертельные эксперименты над силой, ни кошмары подобные замороженной Эзре, — голос Принцессы дрогнул, но она быстро справилась с минутной слабостью. — Если бы я узнала о твоей родословной раньше, действовала бы иначе. Но процесс запущен, и я не могу повернуть его вспять. По информации агентов, Элла и Фин накануне открытия соревнований обсуждали твою кандидатуру для шпионажа. Со дня на день один из них нанесет тебе визит. Тайно, разумеется. При всем желании я не могу вывести тебя из игры.

— В противном случае подставите Тиссу?

— Полагаешь, я на это способна?

— Думаю, на гораздо большее.

— О! — Веста повернулась к Мари всем корпусом, облокотившись на спинку скамьи. — Полагаю, у тебя был познавательный разговор с моей дорогой тетушкой. Майя рассказала, что я не приехала к Апрелии, как она просила, а вместо этого сбежала к тайному возлюбленному. Все верно, девочка. Не стану ни отрицать, ни оправдываться. Более того, скажу, что повторись ситуация снова, поступила бы также.

— А вам даже и не жаль сестру! — разъярилась Мари.

— Жаль, — Веста отвернулась и посмотрела в никуда. — Апрелия стала жертвой негодяя. Гораздо большей, чем ты можешь представить. Но так уж повелось, что женщины клана Верга никогда не бывают счастливы. Увы, малышка. Это было доказано неоднократно.

— Меня это мало беспокоит, — Мари презрительно скривила губы. — Я никогда не знала, что это такое. Лучше скажите — он стоил того? Тот ваш мужчина?

Глаза Весты сверкнули в ночи, но юная стихийница была готова к чему угодно за собственную наглость — от хорошей оплеухи до потока молний. Однако Принцесса не шелохнулась.

— Загубленных жизней не стоит никто, — ответила она очень тихо. — Даже те, кого мы любим больше себя. Что касается платы за сделанный выбор, то поверь, я понесла наказание за все нарушенные законы. Сполна. И еще вопрос, кому пришлось хуже. Твоя мать давно в облаках, а я продолжаю платить по счетам, — Принцесса с минуту помолчала, плотно сжав губы, потом поднялась, накидывая на голову капюшон. — Пора возвращаться, девочка. Что же касается нашей сделки, просто помни — встреча с Эллой и Фином неизбежна, и тебе решать, как поступить…

Глава 15. Обед у советницы

Кристоф Рум очнулся на исходе третьей недели после памятной церемонии открытия, когда никто не надеялся на благополучный исход. Обвел мутным взглядом комнатку, издал усталый вздох и погрузился в сон выздоравливающего, где нет места тревогам и страшным воспоминаниям. И спал так еще дней десять, пробуждаясь лишь для того, чтобы с аппетитом съесть тарелку куриного супа или сытной каши с куском нежирного мяса, а также заверить лу Тоби, что чувствует себя все лучше.

Лекарь слушал, улыбался, а, покидая пациента, хмурился, потому что не разделял его оптимизма. Да, физически паренек поправлялся на глазах. Мертвецкий цвет лица сменился здоровым румянцем, лукавые глазища привычно заблестели. Но кончики пальцев Кристофа стали темными, словно их окунули в краску. Это был нехороший признак. Означал непоправимое — ребенок навсегда лишился силы. Вычерпал ее без остатка, когда под действием зелья выплескивал направо и налево.

Навещать его пока не разрешали, но Ян все равно приходил в больничку по несколько раз на дню, едва выпадала свободная минутка от теоретических занятий и практических тренировок. В один из вечеров Мари застала его застывшим у окна палаты Кристофа. Дондрэ прильнул носом к стеклу и пытался разглядеть, что происходило внутри.

— А, это ты, — с облегчением вздохнул парень, услышав шаги. — Думал, лу Тоби. Кричать бы опять начал, что нервирую больного. Будто можно сделать хуже, чем есть.

— Кристоф выздоравливает, Ян, — напомнила Мари, поправляя плащ. Конец июля выдался неожиданно холодным — почти как середина сентября. Поговаривали, Агуст пребывал не в настроении и отыгрывался на окружающих, как умел.

— Выздоравливает, — кивнул Дондрэ, беря из рук девушки корзину с яблоками, переданными Майей для Тиссы с матерью. — Только жить нормально все равно не сможет. Без силы. Слышал, как советники обсуждали, что с ним делать. Здесь оставить или к людям жить отправить — раз он теперь не настоящий стихийник.

— К людям? — Мари едва поспевала за Яном, припустившимся так, словно скорость могла помочь выплеснуть гнев. — Но Кристофа не за что наказывать!

— А это и не наказание. В представлении Камира Арты — сие есть акт милосердия! Говорит, стихийнику без силы проще жить в людском городе среди равных, чем чувствовать себя неполноценным тут. Конечно! Куда лучше с чужаками!

Девушка закусила губу. В словах главного советника был резон, но бедняга Рум воспримет подобный вариант, как ссылку. В самом деле, что мальчишка знал о людских городах и их правилах? И кем мог там стать со столь несносным характером и извечной манерой бедокурить? Не успеет оглянуться, как будет схвачен армейцами и отправлен в тюрьму. Помнится, за ней целая толпа эу в прошлом году по Орэну гонялась, приняв за воришку.

— Не унывай, — шепнула девушка Яну на прощание у дома подруги и попыталась приободрить. — Ты сегодня создал отличную вьюгу. Растешь на глазах.

— Ничего особенного, — пробурчал парень под нос, но похвала ему польстила — щеки порозовели, уголки губ чуть заметно приподнялись. — Это все злость, наверное. Не дает отлынивать…

Мари не кривила душой. Ян здорово прибавил за последний месяц в мастерстве. Ей, как наблюдателю, приходилось часто присутствовать на тренировках испытуемых. И если в первые дни Дондрэ немногим отличался от самого себя прошлогоднего — путал плетения и тушевался, то сейчас старательно концентрировался на каждом движении и делал значительно меньше ошибок. А учитывая, что академики гоняли яу абсолютно безжалостно, этот прорыв вообще был подвигом.

Особенно парня невзлюбила Ловерта. Постоянно шпыняла и придиралась. Из урока в урок заставляла отвечать у доски, причем спрашивала такие тонкости, которые знал не каждый отличник из Академии. Даже Мари, начитавшаяся особых книг из Королевской библиотеки, которыми снабжал ее Грэм, не смогла бы дать всех ответов. Избирательность Корделии вскоре объяснилась. Оказалось, это Роксэль пыталась замолвить словечко за подопечного, но добилась гнева заместительницы директора, не выносившей блата.

— Добрый вечер, ву Саттер, — поздоровалась Мари, передавая Ериде презент от бабушки. У Майи был личный фруктовый сад, семья же Тиссы не владела на новом месте жительства и клочком земли. — Ву Верга просила сказать, что ждет вас с дочерью в выходные к обеду.

— О! — Ерида расплылась в счастливой улыбке. — Передай Майе, что мы непременно будем.

Радость мамы Тиссы понять было нетрудно. Расположение Майи во владениях совета была равнозначна благосклонности Королевы во Дворце. Все знали, если ву Верга кого-то привечает, значит, и остальным следует выражать этому стихийнику всяческое почтение. Мари колоссальное влияние смущало. Она радовалась наличию бабушки, однако та была настолько сильной личностью, что девушка тревожилась. Ей, привыкшей самой принимать решения, было непросто подстраиваться под чужие желания.

Пока влияние Майи проявлялось в мелочах, однако все начинается с малого. Например, бабушке не понравилась прическа Мари. Верга считала распущенные волосы уделом простолюдинок и объяснила, что девушке благородных кровей следует искусно их укладывать. Ситэрра в восторг не пришла, ведь густая развивающаяся шевелюра всегда являлась главным отличием от детей Зимы. Прятать ее было все равно, что скрывать истинную сущность. Раскритиковала Майя и одежду внучки. Мари, как и большинство несовершеннолетних стихийниц, носила юбки длиной до середины голени. Бабушка была уверена, что пятнадцатилетней девице следует переходить на взрослую моду — выбирать платья по щиколотку.

— Да, когда я хожу за грибами, надеваю мужскую одежду, — парировала советница на возражения внучки. — Но это рабочий костюм, и он полностью закрывает ноги.

Мари не стала возмущаться. Не хватало спорить из-за ерунды, едва успели найти друг друга. Молча, выслушивала указания бабушки, но продолжала делать по-своему. В конце концов, приличия внешним видом она не нарушала, а Майя за свою жизнь наплевала на столько правил, что не ей указывать, как кому выглядеть.

Гораздо больше обеспокоило девушку отношение советницы к ее «знакомствам». Бабушке не пришлась по душе дружба Мари с Далилой и Ноем. Прямо она ничего не требовала, но намеков прозвучала множество. Вилкок Майя считала недостойной из-за «несносного» характера, а Ури — из-за родословной. Пожилая женщина недолюбливала его матушку — Морту.

— Те, кто считают лу Ури достопочтенной дамой, глубоко заблуждаются, — проворчала советница, нагнав туману. — Мальчик, конечно, не в ответе за грехи матери, но ему никогда не отмыться.

Зато Тисса была полностью одобрена. Еще бы! Дочь Весны. Родители преданы Весте, отец ради верности ей даже в тюрьму попал. Мари подозревала, что бесконечные знаки внимания, оказываемые бабушкой Саттерам, должны были продемонстрировать, как важно дружить с этой семьей. Ох, наверняка, Майя и Апрелии бесконечно навязывала свою волю. Неудивительно, что та всю жизнь была покорной. Зато, влюбившись и оказавшись загнанной в угол, проявила характер.

Беззаветно улыбаясь Ериде, Мари подумала, что не за горами откровенный разговор с Майей. Придется объяснить, что друзья навсегда останутся ее семьей, нравится это вновь обретенной родственнице или нет. Она — не Апрелия. И если бабушка дорожит их отношениями, следует принять внучку такой, какая есть, а не переделывать под себя.

— Погоди, Мари, — задержала девушку в дверях Ерида. — Для тебя письмо.

В руки лег зеленый конверт. Четвертый за последние недели. Не считая самого первого, полученного в больничке лу Тоби. В письмах Веста передавала информацию, которую стихийнице следовало писать в отчетах для Эллы и Фина — о поведении Майи и других «подозрительных» лиц, включая Саттеров.

Принцесса не ошиблась. Неприятели вышли на Мари через два дня после выздоровления. Девушку навестил Фин. Разговор получился коротким, но насыщенным. Приспешник Королевы удостоверился, что потенциальная шпионка получила ценные указания от Инэя и готова к сотрудничеству. Затем объяснил, чего они с Эллой хотят — получать максимально полные сведения о том, что делает и с кем общается Майя Верга.

— Мы с Ее Величеством предпочли бы не только знать имена собеседников, но и быть в курсе сути разговоров, — дал понять он, изгибая густую бровь.

Мари смотрела в светло-зеленые глаза Фина, на насмешливые губы и старалась подавить гнев. Как же раздражал этот стихийник! Было в нем нечто столь мерзкое, что после пятиминутного общения хотелось весь день просидеть в бане, чтобы как следует отмыться. Будто слизь на коже оставалась, прилипала и не желала отскабливаться. А уж аппетиты у неприятелей оказались вообще непомерными. У Мари было столько забот в качестве наблюдателя, что даже шпионь она за бабушкой взаправду, не успевала бы выведывать и мало-мальски важное.

К счастью, Веста это отлично понимала. Поэтому сведения для передачи предоставляла соответствующие занятости Мари. В основном общедоступную информацию и пару «секретов» за раз. Например, что Майя утешала плачущую ву Саттер и уверяла, что Элла скоро падет, а, значит, супруг Ериды снова будет свободен. Или «подслушанный» обрывок разговора советницы с племянницей, в котором Веста советовала сообщнице проявлять максимум осторожности.

Мари покорно переписывала послания Принцессы и передавала Фину. Вернее, оставляла под корнями большого пня недалеко от южного выхода из поселка. Старалась не вникать в подробности ведущейся войны. Какими бы ни были планы Королевских особ, она являлась маленьким звеном цепи. Девушка даже не стала упрощать Ее Высочеству задачу. Можно было исключить посредника — ву Саттер, и общаться через осколки «Пути», однако Мари решила скрыть подаренное Грэмом зеркальце. Даже от бабушки. На всякий случай.

Другая проблема — Трент Вилкоэ — маячила в отдалении. Мари поднаторела в шпионских делах и без труда избегала общения с осу. На «испытательной работе», как друзья окрестили мероприятия, связанные с подготовкой яу, девушка держалась Тиссы и Ноя. Знала, при них сопровождающий Принцессу Зарину «необъявленный» жених, не станет подходить. Вне занятий старалась оставаться с Далилой, являющейся для сводного братца непреодолимым препятствием. Только пару раз парень сумел поздороваться. И то издалека. Положа руку на сердце, Мари эти игры не радовали. Но пытаться строить отношения с суженным Принцессы, было самоубийством.

Зато ее собственная охота провалилась с треском, не успев начаться. Как и предсказывал Ной, сыщики обосновались во владениях совета всерьез. Оккупировали поселок, хвостами таскались за яу. Даже «сам» приезжал на пару дней — глава объединенной сыскной канцелярии Дот Циаби, который, по уверениям Бо Орфи, в моменты гнева шевелил пышными усами. Сопровождал начальника негодный Лукас Горшуа. Потрясенная Мари сумела увидеть хитреца мельком — в окне кареты, уносящей их с главным сыщиком из владений совета. Нахал не постеснялся помахать девушке на прощание, дав понять, что и дальше планирует хранить секрет второй странички письма гадалки Вирту.

❤️

Неожиданно для самой себя Мари оказалась среди приглашенных на субботний обед. В качестве лучшей подруги Тиссы. Странная получилась трапеза. И неловкая, хотя девушка не сумела понять тому причины. Да, за столом сплетничали, но ведь не сказали ничего из ряда вон.

Кроме внучки и Саттеров, бабушка позвала семейство Камира Арты, включая молодых родителей Элию с Лелимом, а также академиков Ловерту и Буретту. Чуть позже к остальным присоединилась Веста. Ее не было в списке гостей. Принцесса якобы случайно навестила тетушку и, разумеется, приняла дежурное предложение Майи последовать к столу. Мари усмехнулась про себя, ни на секунду не поверив в неосведомленность Ее Высочества. Нарочно явилась, чтобы иметь возможность предоставить юной шпионке массу новых «ценных сведений» для Королевы. Еще бы! Столько действующих лиц за одним столом!

К моменту появления Весты слуги-люди разносили вторые блюда, а Ловерта спорила с главным советником о причинах неудач испытуемых яу на тренировках. Корделия считала, виной тому плохая подготовка в местной школе, Арта с пеной у рта доказывал обратное, мол, юноши и девушки слишком взволнованы, а академики не пытаются им помочь. Буретта в бурную дискуссию не вмешивался, доедал грибной суп. Впрочем, Ловерта, как обычно, с блеском справлялась и без участия начальника, безоговорочно ставя Камира в тупик.

Пользуясь отсутствием Роксэль Норлок, Мари решила поинтересоваться у главы независимого совета о том, как прошла скромная домашняя свадьба Инэя и Киры. С момента бракосочетания минула не одна неделя, а подробностей не знал никто, хотя во владениях совета многие интересовались ими. Девушка была уверена, что Арта обрадуется возможности сменить тему, однако он окончательно сник. А еще красными пятнами пошел, словно спросили о чем-то непристойном.

— Извините, — пробормотала Мари, увидев реакцию советника.

— Не переживай, — подмигнула бывшая соседка по приютской комнате. — Мы с Актавией, — молодая женщина кивнула на грузную свекровь, — не раз пытали Камира, но он молчит, как рыба. Видно не задалось очередное бракосочетание Короля. Уж не вздорная ли Северина новый фортель выкинула?

— Его Величество не собирался приглашать мать на свадьбу, — ляпнула Мари и, покраснев, зажала себе рот. — Простите!

Правильно! Элии не страшно произносить гадости в адрес достопочтенного семейства — девушка теперь в недосягаемости, зато она сама была и остается подданной Дората.

— О! Северина тут ни при чем, — решила разрядить атмосферу Веста, подкладывая на тарелку салат. — Дело в Шаре Стихий. Он не захотел признавать третью Королеву подряд. Вот веселье-то было. Говорят, Хорту пришлось Рейма настойками отпаивать. Беднягу чуть удар не хватил. Он так рассчитывал на эту клоунскую свадьбу.

— Веста! — возмутилась Майя полушутя, хотя по выцветшим глазам было яснее ясного, что советница, как никогда, серьезна. Она не считала шутки о чужом Королевском семействе уместными в своем доме.

— Интересно, откуда вы черпаете сведения, Ваше Высочество? — грудным голосом поинтересовалась супруга советника.

— Я бы с радостью поделилась секретом, дорогая Актавия, — Веста подарила женщине располагающую улыбку. — Но, боюсь, мой источник этого не оценит. Не нужно так волноваться, Камир. Перед лицом присутствующих здесь сегодня стихийников, клянусь небом, что это не вы.

Советник натянуто засмеялся и отложил столовые приборы — кусок явно не желал лезть в горло. Тем более, разговор о новоиспеченных Зимних супругах никак не заканчивался.

— Подумаешь Шар, — протянула Элия задумчиво. — Наверное, он чувствует, что все эти свадьбы не совсем настоящие. Он знает о Роксэль, — девушка предпочла не заметить, как протестующе закашлялся свекор. — Ну, не будет Кира полноценной Королевой. Элле же это не мешает. О! Простите, Ваше Высочество, за такое сравнение. Я лишь хочу сказать, что единственная задача моей двоюродной сестры родить наследника. А признал ее Шар или нет, к делу не относится. Ребенка Киры он все равно примет.

— Если, конечно, наследник появится на свет, — проворчала Ловерта, сердито глядя на Буретту, наливающего уже пятую по счету порцию красного вина. — Возможно, Инэю не суждено стать отцом.

— А как же предсказание? — не согласилась Актавия. — О жене Королевских кровей, которая должна родить Его Величеству ребенка. Кира подходит.

— Чушь, — отмахнулась Веста со странной злой усмешкой на губах. — Очередная ложь Эрнуса. Что? Не секрет, что он постоянно врал, чтобы угодить Бурану и Северине. И, возможно, старик вообще был шарлатаном. Однажды, он и меня наградил предсказанием, оказавшимся ложью.

— Я тоже слышала об обманах Эрнуса, — откликнулась Ловерта, пока остальные буравили вопросительными взглядами Принцессу — очень уж хотелось узнать продолжение, но Веста не собиралась объясняться. — Говорили, что и в тот раз он старался угодить Северине, — продолжала Корделия, переключая внимание на себя. — Королева мечтала видеть Киру Норду в невестках, едва девочка появилась на свет. Свадебный договор хотела заключить, пока сын не достиг восемнадцати лет, да только Буран недолюбливал Рейма. Правда, ходили слухи, что Эрнус сделал и другое предсказание о потомках Принцев, но это уже тайна за семью печатями. Одни предположения и никаких фактов.

— Инэю вообще следовало наплевать на общественное мнение и жениться на Роксэль, — пошутила язва Элия. — Она Норда, как и Кира, а, значит, убили бы сразу двух зайцев. И с Реймом породнились бы, и, глядишь, наследник на свет бы появился.

— Элия! — взвыл побагровевший Камир. — Прекрати! Шутки шутками, но пора и приличия соблюдать.

— Я тоже так считаю, — закрыла тему хозяйка дома, грозным взглядом заставив гостей подчиниться.

Обрадованный Арта затрещал о более насущных, по его мнению, проблемах. О громких судебных тяжбах, которые в данный момент приходилось разбирать советникам. О подготовке к ежегодному празднику Лета. Подумаешь, что до него еще почти месяц, не успеешь оглянуться, как нагрянет. Народу из-за предстоящих испытаний во владениях совета уже собралось раза в три больше, чем обычно. Где гарантия, что стихийник, сорвавший церемонию открытия, не повторит попытку?

А под конец обеда за столом заговорили о бедняге Кристофе.

— Здесь мальчик будет чувствовать себя ущербным, — печально вздохнул Арта.

— Верно, — без тени сочувствия констатировала Майя, делая знак служанке, чтобы готовила кофе — пора было перебираться на веранду.

— Какие есть варианты? — поинтересовалась Ловерта с присущей ей деловитостью.

— Хотели найти Руму семью без детей — из ру, — охотно отозвался Камир, жаждущий просветить присутствующих о собственном великодушии. — На срединной территории у него только тетка — небогатая вдова, но у нее и своих ртов хватает. Поэтому мальчик жил в школе даже в каникулы.

— Значит, нужно избавляться от него, как от сломанной вещи? — не выдержала всеобщего равнодушия Мари. Потому что слишком хорошо знала, каково это, когда тебя перебрасывают с места на место, не спрашивая разрешения. — Неужели нельзя придумать Кристофу занятие здесь? Он не заслужил предательства.

— Мари, — предостерегающе шепнула Майя, но стихийнице было все равно, что подумает бабушка. И остальные тоже.

— Переезд к людям — это последние средство, если ничего не получится тут, — принялась уверять она, поочередно заглядывая в глаза сидящим напротив Арте и Ловерте, уже сама не понимая, кого защищает — Кристофа или себя.

Однако помощь пришла с другой стороны. Когда глава совета возмутился, что не видит способа занять мальчика, лишенного силы, на срединной территории, вмешалась Веста. Воскликнула, делая большие глаза:

— О, небо! Камир! Сколько тебя знаю, жалуешься на нехватку помощника. Вот и озадачь парня. Пусть работает.

— Кто? Рум? — испуганно принялся махать руками Арта. — Да он за свою жизнь не совершил ни одного красящего стихийника поступка. Только и делает, что в неприятности влипает. Не нужен мне такой помощник! Увольте!

Прежде чем Мари снова успела открыть рот, Майя предложила гостям проследовать на веранду, чтобы продолжить дружеские посиделки. На предпоследнем слове советница сделала особое ударение — специально для внучки. Еще раз дала понять, что не одобряет ее поведения. Поэтому из-за стола девушка поднималась мрачнее тучи. Готовая сбежать при первой же возможности. Пускай пьют кофе хоть до ночи и перемывают другим кости.

— Не так быстро, есть разговор, — шепнул в ухо веселый голос Элии и тут же громко затараторил. — Ву Верга, пойду взгляну на ваши хризантемы. На новый сорт.

— Конечно, дорогая, — отозвалась Майя, направляясь на веранду под руку с супругой главы совета, рассуждающей о пользе кофейного напитка для работоспособности. — И не сочти за труд, набери яблок для Актавии.

— Хорошо, — покорно согласилась Элия и добавила, делая знаки бывшей соседке. — Мари, ты мне не поможешь?

Юная стихийница быстро закивала, радуясь возможности покинуть и гостей, и хозяйку дома.

Прохладный воздух охладил пылающие от гнева щеки. Позволил дышать, не чувствуя пронзительной боли в груди от не выплеснутого раздражения. Но только сердитый рой мыслей все равно не давал расслабиться до конца. Копошился в голове и требовал выхода.

Элия, напротив, пребывала, в прекрасном настроении. Направлялась вглубь сада, напевая под нос. И если раньше ее спокойствие было напускным — для Северины, держащей девушку в заложницах, и других обитателей ледяного Замка, то теперь сестренка Роксэль точно не притворялась. Добавило умиротворения облику и материнство. Подарило новых красок бледному, не смотря на обилие веснушек, лицу и сделало черты мягче.

— Знаю, тебе не нравится решение советников, — заговорила Элия, дойдя до яблоневой аллеи. — Да, оно может показаться жестоким, однако для Кристофа так лучше всего. Представь, каково ему придется здесь. Он станет прислугой для других стихийников.

— Подумать только, — протянула Мари, даже не пытаясь помогать в сборе яблок. Решила, чем дольше Элия провозится, тем позже они вернутся в дом.

— О! Прости! — девушка хлопнула себя по лбу. — Что-то я сегодня выбираю не слишком удачные сравнения. За столом из-за Эллы села в лужу. Теперь с тобой промахнулась. Хочу сказать, у тебя есть сила. Невероятная сила. И однажды, благодаря ей, ты поднимешься очень высоко. А Кристоф навсегда останется низшим созданием.

— Но…

— Погоди, не спорь, — Элия отпустила внушительную ветку яблони. — Я хочу сказать, мальчишка Рум не стоит того, чтобы портить отношения с бабушкой.

— Откуда ты… — Мари испуганно попятилась. Ведь Майя собиралась держать их родство в тайне. Даже запретила внучке делиться новостью с друзьями. Правду знала одна Веста. Но и та хранила секрет.

— Не пугайся, — подбадривающе улыбнулась Элия. — Ву Верга призналась моему свекру. Спрашивала совета — как вырвать тебя из лап Дората. Актавия, разумеется, тоже в курсе. А я случайно услышала их разговор. Больше никто не знает, поверь.

— Ты о своей осведомленности хотела поговорить, — Мари продолжала сурово смотреть на бывшую соседку.

— Нет, — Элия нервно сплела руки перед собой. — Мари, возможно, я знаю способ выяснить имя твоего отца.

Скажи Элия, что завтра Зимний Дворец перестанет существовать, девушка и то удивилась бы меньше. Потому что признание не имело смысла. Майя, Грэм и сыщики много лет пытались установить личность убийцы Апрелии, предположительно являвшимся отцом ее ребенка, и не сумели продвинуться ни на шаг. И вдруг скромница Элия, далекая от интриг Норда и Лоэ, говорит, что близка к разгадке.

— Не мотай головой, лучше выслушай. Знаю, в это трудно поверить, но стихийник, осведомленный о тайном романе Апрелии, действительно, существует. Ву Верга никогда не отличалась мягкостью характера. Наверное, именно поэтому твоя мать делилась сокровенными секретами с другой женщиной. Это моя свекровь — Актавия. Насколько я понимаю, твоя бабушка об этом и не подозревает.

— И ты думаешь, ву Арта в курсе, кто…

— Уверена, Актавия знает правду. И панически боится этого знания. Поэтому, — Элия ловко повернула Мари к себе лицом, ибо та приготовилась припуститься у дому Майи, — ты не будешь ничего предпринимать. Иначе она сильнее замкнется.

— Но я…

— Помню, терпение не твой конек. Однако придется им запастись. Актавия обмолвилась об Апрелии случайно. Почувствовав мой интерес, быстро закончила разговор и не пожелала к нему возвращаться. Но я хорошо знаю свекровь и сумею найти к ней подход. Самое главное, не торопиться и не давить. Поняла?

— Да, — кивнула Мари с тяжким вздохом. В конце концов, еще пару минут назад у нее вообще не имелось информации об отце, а теперь нежданно-негаданно появился шанс выяснить его имя. — Но сначала скажи, — Ситэрра посмотрела на приятельницу холодно, будто собиралась заморозить взглядом, — зачем ты мне помогаешь?

— Считаю несправедливым, что преступник разгуливает на свободе, — зло усмехнулась Элия. — Уверена, ты найдешь способ наказать его. А если твоим отцом окажется Инэй Дората — да-да, я слышала о предполагаемой «золотой» крови — будет замечательно вдвойне. Его Величество заодно ответит за мое четырехлетнее заточение в Зимнем Дворце и за годы унижения моей сестры.

Глава 16. Снежный урок

Мари не покидало ощущение дежавю. Парты. Доска. Ученики, склонившиеся над тетрадками. И Ловерта, курсирующая между рядами. Орлиный нос грозно шмыгал всякий раз, когда кто-то из яу недостаточно рьяно, по мнению заместительницы директора, нанизывал строчку на строчку.

— Полагаете, у вас настолько хорошая память, юноша, что можно не делать примечаний? Сумеете без запинки перечислить все двадцать восемь сезонов правления, когда горожане не платили Королям? — разъярилась Корделия всерьез, заглянув в записи паренька лет семнадцати, темно-русые волосы которого были стянуты красной лентой.

Мари подозревала, именно прическа и разозлила Ловерту. Зу не выносила, когда несовершеннолетние стихийники следовали взрослой моде. Раз юным сыновьям Времен Года полагалось носить короткую шевелюру, стало быть, даже чуточку удлиненные пряди являлись преступлением. И будь провинившийся яу учеником Академии, Корделия не поленилась бы — остригла избыток на виду у всего класса.

— А с вами что такое, лу Ури? Заскучали?

Ной, последние полчаса сидевший, навалившись на парту, и стараясь держать сонные глаза открытыми, подскочил на жестком стуле. Он и во время учебы ненавидел теоретические занятия, где требовалось записывать, а потом заучивать массу нудной и преимущественно не пригождающейся в жизни информации. И, разумеется, теперь считал собственное присутствие в классе страшным наказанием и местью Ловерты. Мари в последнем тоже не сомневалась. Ведь именно Корделия составляла расписание — кому из наблюдателей на каких уроках присутствовать.

— Нет, зу Ловерта! — в голосе сына Лета не прозвучало ни единой фальшивой ноты. — Я очень внимателен. Просто глаза болят — из-за вчерашнего недоразумения на практике по Осенним дождям.

Оправдание получилось почти правдоподобным. Накануне, когда предполагаемые дети Осени тренировались в создании промозглых осадков, произошел неприятный инцидент. Обозленный на весь свет Кристоф Рум рассыпал по углам зала горсти стянутого из больнички порошка, которым лечили простуду, но добавляли в питье исключительно по щепотке. Едва на белую субстанцию полилась дождевая вода, помещение наполнилось сизой дымкой, вызывающей удушливый кашель и резь в глазах. Ничего удивительного, что сегодня не все участники памятного занятия присутствовали в классе. Однако если ученикам академики могли простить пропуск из-за недомогания, то наблюдателю полагалось исполнять обязанности даже в полуобморочном состоянии.

— Идиот Рум, — проворчал Ной так, чтобы не услышала Корделия, вновь переключившаяся на парня с хвостом.

Зато сердитое замечание долетело до ушей Яна Дондрэ. Мальчишка хотел погрозить сыну Лета кулаком, но, заметив взгляд Мари, сдержался. Ситэрра же сегодня целиком разделяла мнение Ноя. Да, она сама никогда не отличалась примерным поведением, но членовредительством точно не занималась. Особенно ее вывела из себя реакция Кристофа, когда советники его вычислили.

— И что вы сделаете? — поинтересовался у Камира Арты мальчишка, задрав подбородок. — Отправите меня не в людской город, а в деревню на самом отшибе?

Глава совета от такой наглости даже не нашел, что ответить. Побуравил малолетнего негодника осуждающим взглядом, а потом махнул рукой и велел запереть Рума до отправки, дабы его жажда мести не привела к новым катаклизмам.

Ян предосторожности, естественно, не оценил и уже который день гневно косился на всех взрослых, вынашивая план мести. Мари видела, как тайный Принц шептался с рыжими прихвостнями Леном и Темом. Пришлось вызвать его на откровенный разговор и попытаться прочистить мозги, но негодный мальчишка все отрицал, уверяя, что и не думает устраивать подлость в отместку за заточение и предстоящее изгнание Рума.

Разумеется, Мари не поверила. Но предпринимать больше ничего не стала. Правда, мысль пожаловаться Грэму через осколок мелькнула, но стихийница сразу отринула ее, как неправильную и подлую. Она не хотела, чтобы наследник попал в неприятности. С другой стороны, Инэй велел выполнять задание Весты, а не беречь племянника от бед.

— Ситэрра, Ури, задержитесь, — окликнула друзей Ловерта, закончив нудный урок.

Ной поежился, ожидая новой взбучки. Мари почтительно опустила глаза. Да, именно Корделия когда-то убедила Майю, что найденная в Орэне девочка не имеет к советнице отношения. Однако зу, по-прежнему, являлась для Ситэрры непревзойденным авторитетом. Девушка не могла не уважать заместительницу директора за ее пренебрежение к именитым кланам. Плевать Корделия хотела на статусы и уровни родителей, когда назначала наказания провинившимся детям, и это всегда грело душу безродной ученице.

— Хочу сделать объявление, — Ловерта раздраженно стирала с пальцев мел. — Через несколько дней наблюдателям предстоит самим провести практическое занятие для предполагаемых детей своего Времени Года. Поэтому марш в библиотеку — повторять теорию. Не потерплю, если хоть один из выпускников опростоволосится, как на церемонии открытия.

— Зу Ловерта, там и без нас напортачили, — не подумав брякнул Ной, но мигом примолк, поймав ледяной взгляд Корделии.

— Подготовкой Саттер займется кто-нибудь из педагогов, раз уж Королева Весны из кожи вон лезла, чтобы привлечь к работе действующую ученицу Академии. Вы же двое, надеюсь, настолько взрослые, что сумеете позаниматься без посторонней помощи. Что стоите? Я же сказала — бегом в библиотеку!

Ной ругался всю дорогу. Не из-за грубости Ловерты — критиковать ее действия сын Лета не решался до сих пор. А из-за нового задания, показавшегося Ури кошмаром, куда страшнее недавней напутственной речи. Мари только плечами пожала. Подумаешь, практическое занятие. Что-что, а Зимние осадки (любые, какие закажут) она перед яу продемонстрирует и с закрытыми глазами. После года тренировок у Грэма это точно не составит труда. Не являлась проблемой и теория. Нужно было лишь немного почитать учебники, чтобы освежить впечатанные академиками знания.

Этим стихийница и занялась по вечерам в компании Ноя — к жуткому неудовольствию Далилы. Впрочем, книги до дыр в основном зачитывал Ури, становясь все раздражительнее день ото дня.

— Знаешь, какую взбучку устроила мама через осколок после церемонии открытия? — проворчал Ной, когда Мари посоветовала спокойнее реагировать на промахи. — Сказала, что раздумывает, а не подменили ли ей ребенка после рождения! Представляешь?! Мол, она просила не слишком стараться, но не позориться же!

— Расслабься, ты точно сын своей матери, — спокойно заметила Мари, листая толстенную книгу. — Ты ее копия.

Ной обиженно покосился на подругу, желая сообщить, что тоже не сомневается в родстве с Мортой Ури и имел в виду другое, но смолчал, заметив, что девушка не слишком увлечена беседой, а сосредоточила внимание на книге.

Мари, действительно, зачиталась. Но вовсе не учебником. Их она забросила в первый же вечер, осознав бесполезность. После книг из Королевской библиотеки любая школьная литература казалась детским лепетом. А заниматься, вернее, делать вид, приходила, дабы не рассердить Ловерту, тщательно следившую, выполняют ли наблюдатели ее требование. А чтобы не скучать, взялась читать очередные творения Соджа Иллары. Например, сегодня на столе лежала одна из самых увлекательных книг деда — описание многолетних странствий Мастера и его уличного театра по Левии.

Тиссу друзья почти не видели. Узнав о практическом уроке, девочка едва не лишилась чувств и теперь до ночи ходила хвостом за Весенними педагогами. Зарине академики, как и другим выпускникам, предложили заниматься самостоятельно. Конечно же, Принцесса Осени не сидела в библиотеке. Она вообще продолжала ночевать во Дворце, демонстрируя остальным наблюдателям собственную исключительность.

В один из вечеров Мари с Ноем встретили Принцессу и ее «не объявленного» жениха в библиотеке.

— Почему я должна что-то демонстрировать отбросам? — негодующе вопрошала Зарина Орса у шагающего рядом Трента. Ни представительница Королевского клана, ни ее спутник не заметили двух подростков, специально садившихся в самом дальнем углу, чтобы скрыться от неожиданных посетителей вроде Ловерты.

— Ты сама вызвалась на роль наблюдателя, — Вилкоэ пожал плечами, явно не радуясь предмету разговора. А может, и плаксивому тону невесты. Девушка без сомнения жаждала, чтобы ее утешили и пожалели.

— Это все папа! — вскричала она, тряся кулачками, обтянутыми красными кружевными перчатками. — Пристал, что после смерти бабушки нам нужно быть на виду! Идея отличная! Но способ глупейший! Я — Принцесса, а стою на одной сцене с дочерью преступника и оборванкой!

— Да, но только не они, как распоследние дурочки, перепугались ворона, — не вынес оскорбления в адрес подруг Ной.

Мари не сумела спрятать смешок. Уж больно комично выглядела Зарина, застигнутая врасплох. Рот открывался и закрывался, огромные карие глаза растерянно хлопали с полминуты. Трент тоже в первый миг опешил, но быстро сориентировался.

— Ее Высочество сказала лишнее, — отчеканил он, сурово глядя на Ноя. — Однако, лу Ури, у вас нет права говорить подобным тоном с представительницей Королевского клана. Немедленно принесите извинения, или я вынужден буду доложить о вашей дерзости Королю Злату. А он, полагаю, захочет пообщаться с Его Величеством Агустом.

— О! А вы, оказывается, мастер угрожать, осу Вилкоэ! — заступилась за мигом притихшего друга Мари. Ух, какое зло взяло! Она никому не позволит обижать друзей. И тем более, счастливой сопернице! — Думаю, мне стоит рассказать зу Ловерте, что наблюдатель Осеннего Дворца считает ниже достоинства выполнять распоряжение академиков.

Зарина задохнулась от возмущения. Ной — от веселья. А Трент от наглости девушки, которую прежде, видимо, считал вежливой и кроткой.

— Пойдемте, Ваше Высочество, — Вилкоэ аккуратно взял невесту за локоть. — Не стоит раздувать скандал на пустом месте.

Бездонные васильковые глаза впились в лицо Мари, но она выдержала пронзительный взгляд, гневно взирая на того, чье коротенько письмо с пожеланиями выздоровления успела перечитать раз сто.

— Вот уж точно — парочка, которая друг друга стоит, — пробурчал Ной, когда Зарина с Трентом удалились. Подруга промолчала. На душе стало горько, словно выпила стакан сока полыни, предназначенного для вьюжных заквасок.

Как назло в этот же вечер гнев Ловерты обрушился на них самих. Обескураженная нечаянной встречей и последующей ссорой Мари пропустила появление заместительницы директора. Не помог и укромный библиотечный угол. Корделия издалека сумела определить, что перед бывшей ученицей лежит не учебник.

— Ситэрра! Когда ты, наконец, начнешь вести себя, как полагается взрослой зу?! Молчать! А ты, Ури, поди-ка погуляй. Подыши свежим воздухом, а то лицо совсем зеленое.

— Да, зу Ловерта, — Ной послушно засеменил прочь, делая Мари знаки, чтобы крепилась.

Ловерта расправила подол длинного белого платья, усаживаясь напротив бывшей ученицы. Гнев, секунды назад искажавший правильные черты, погас. Осталась суровость, но и та, скорее, напускная.

— И что мне с тобой делать, Ситэрра? — поинтересовалась Ловерта, вздыхая.

— Я повторила теорию, — равнодушно ответила девушка, невольно двигая книгу деда ближе к себе. — Заминок на уроке не будет, обещаю. Весь последний год у меня был тренер, который очень остро реагирует на ошибки. Так что…

Корделия весело усмехнулась и кивнула на книгу Соджа.

— Интересное чтиво выбрала. Изучаешь семейное древо?

— И это тоже, — Мари хмуро посмотрела на Корделию. Стало быть, той была известна тайна Майи и Мастера.

— Все еще хочешь разыскать отца? — взгляд Ловерты стал очень серьезным.

— Хочу, но не знаю с чего начать, — соврала Мари, не моргнув глазом. — Лукас от меня предусмотрительно прячется, а других вариантов не существует.

Разумеется, это была ложь. Зацепка, подаренная Элией, уже которую ночь не давала спать. Мучила, резала по живому. Не приносил покоя и долгожданный сон. Едва глаза закрывались, стихийнице являлся мужчина в белых одеждах, как и полагалось истинному сыну Зимы. Высокий, белокурый он возвышался над брошенным ребенком ледяной глыбой. Но вместо лица девушка видела выпуклый овал, гладкий, как мраморная колонна. Ох, как же хотелось узнать кто он, и заморозить насмерть! Вот только бывшая соседка не радовала новостями. Встречая Мари на улице, едва заметно качала головой, давала понять, что не разговаривала со свекровью.

— Понимаю, — Корделия старалась говорить мягко, но грубоватый голос не слишком помогал. — Будь Апрелия жива, все было бы иначе.

— Наверное, — Ситэрра опустила глаза. — Однажды вы сказали, она была рассудительной. Мы совсем не похожи, да?

— Скажем так: не слишком похожи, — Ловерта позволила уголкам неулыбчивых губ приподняться. — Но это Апрелия, скорее, была белой вороной в семье бунтарей. А не ты. Взять Майю, Соджа, Грэма, да и Весту тоже — все бесконечно нарушают порядки и ни капли этого не стесняются.

— Почему мне кажется, что вы недолюбливаете Принцессу? — спросила Мари тихо.

— Это не так, — Корделия, подперла подбородок рукой. — Я не люблю время, когда Веста, вернее, они все находились в Академии. Такого наши стены еще не видели — чтобы одновременно поступило столько отпрысков Королевских кланов. Веста, Мартэн и Инэй — одногодки. Снежан учился на курс младше. Ты сама знаешь, сколько требований пытаются выставлять главы именитых семей. А тут — Короли, жаждущие, чтобы мы плясали под их дудку. Плюс бесконечная вражда между Мартэном и Зимними Принцами. Если бы Грэм за ними не присматривал, они бы еще в детстве поубивали друг друга.

— Откуда такая ненависть? — Мари стало противно, детьми ведь совсем были, а старательно умножали вековые обиды.

— Эта вражда передавалась из поколения в поколение, — подтвердила Ловерта не без сарказма. — Но в нашем случае, главным провокатором всегда являлся Мартэн Флорана. Снежан Дората был тихим мальчиком, старался держаться на расстоянии, поэтому давать сдачи в основном приходилось Инэю, хотя невооруженным взглядом было видно, старший Принц ненавидит бессмысленную войну.

— А Веста участвовала?

— Открыто нет. Наоборот, по возможности одергивала братца. Со Снежаном держалась вежливо, но и без панибратства. А Инэя не любила. Он отвечал тем же. Постоянно старались поддеть друг друга, сказать колкость, причем не безобидную. Я никогда не понимала их взаимной неприязни. Сначала пыталась выяснить, что за кошка пробежала между этими высокомерными детьми. Но потом рукой махнула. Не моя забота — странности Принцев и Принцесс.

— В прошлом году мне «посчастливилось» стать свидетельницей их ссоры, — вспомнила Мари перебранку в день свадьбы и смерти Мартэна. — Думала, искры полетят. Король будто обидеть Ее Высочество хотел, выплеснуть яд.

— Да, и тайная жена Инэя Весту тоже не жалует еще с Академии, хотя иногда эти трое и сотрудничают. Вернее, «дружат» против общих неприятелей, — проворчала Ловерта, а потом одернула себя. — Ладно, хватит сплетничать. Лучше делом займись, а если считаешь, что готова к уроку, иди спать. А заодно Ури успокой. Уже, наверное, тридцатый круг нарезает, — хмыкнула Корделия, кивая на окно за спиной Мари. — И скажи ему, пусть не распыляется, а узор грозы потренирует — это его коронный номер. И получится с первой попытки, и на яу местных впечатление произведет.

❤️

Показательный практический урок, к изумлению Мари, прошел без трудностей и с аншлагом. По крайней мере, в ее исполнении. Поглядеть на мастерство наблюдателя Зимнего Дворца явились даже те яу, которые не собирались участвовать в испытании.

— Это из-за твоей славы, — шепнул Ян. — После выступления на церемонии открытия ты самая популярная стихийница во владениях совета. Не знала? Народ мечтает в подробностях услышать, как был уничтожен погодный куб Академии.

— Поверь, это не самая увлекательная история в моей жизни, — почти не размыкая губ, пояснила девушка, но Яна ее слова не убедили.

— Все равно рассказать придется. Они обязательно спросят, вот только смелости чуток наберутся.

Чувствуя нервозность, как на первых тренировках Грэма, когда он особенно рьяно упражнял голосовые связки, Мари вышла не середину самой большой комнаты в штабе академиков. Той, что специально приспособили для практических занятий — высотой в два этажа и шириной в пять обычных классов. Стараясь не переминаться с ноги на ногу от волнения, оглядела вставших полукругом юных стихийников. Ян прав — интерес так и читается на лицах. Она для них если не авторитет, то уж точно экземпляр, достойный пристального внимания. Надо же, а ведь все собравшиеся яу одного возраста с ней, а кое-кто даже старше.

— С каких осадков вы бы хотели начать? Может, с легкого снежка? — предложила девушка непривычно низким голосом.

— А, может, с вьюги? — крикнул кто-то из второго ряда, нарочно прячась за ребятами повыше.

— С бури! С бури! — потребовали с другой стороны, пока стихийница тщетно пыталась разглядеть первого крикуна.

— А правда, что вы еще ребенком пробили осаду Короля Агуста? — сделала шаг вперед девушка с двумя белыми косичками, перекинутыми вперед.

— Правда, но тогда меня сильно напугали, пришлось обороняться метелью, — попыталась Мари отшутиться.

— А прошлогодний снегопад в овраге? Мы все видели его в поселке!

— Тоже моих рук дело, — согласилась Мари, не очень понимая, почему в безумных проявлениях ее погодного дара, другие увидели подвиг. — А еще Ян Дондрэ участвовал, — добавила она, кивая на белокурого мальчишку, хитро оглядывающего толпу. — И, если честно, не знаю, кто из нас больше старался. У меня точно зуб на зуб от холода не попадал.

— Не верьте! — воспротивился Ян и протестующе замахал руками. — Это все ее сила!

— Правда? — шутливо усомнилась Мари. — А вот сейчас и проверим. Иди сюда. Давай же!

Яу встретили предложение одобрительным хохотом, и тайному Принцу ничего не оставалось, как присоединиться к Ситэрре. Правда, сделал он это в свойственной ему манере — комично отвешивая аудитории клоунские поклоны.

— Хотите знать, как я разбила куб? — с задором поинтересовалась Мари и, услышав восторженные возгласы, подмигнула Яну. — Отлично. Сейчас покажем, — девушка, как фокусник на сцене, обошла паренька вокруг, встала с боку, положив ладонь на плечо. — Все просто. Я наплевала на экзаменаторов, закрыла глаза и представила те осадки, которые хочу создать. В мельчайших деталях. А руки откликнулись сами. Вообще я не раз так делала, когда приходилось создавать что-то сложное и важное. Главное, увидеть и почувствовать. Ян, теперь твоя очередь.

— И что я должен создать? Вьюгу?

— Хочешь именно ее?

— Нет, — парень показательно задумался, но Мари не сомневалась, варианты погоды Дондрэ перебирает в уме всерьез. — О! Думаю, это будет «тихий» снег. Без ветров и безумных плясок. Такой можно увидеть только ночью, когда все вокруг спит.

— Принимается, — стихийница встала позади Принца. — Закрывай глаза. А вы все — тихо! — прикрикнула девушка на зрителей. — Ян, — проникновенно шепнула она парню почти в ухо, специально, чтобы заставить яу даже дышать беззвучно, — ты стоишь возле здания школы. Уже глубокая ночь. Зима. Изо рта вырывается густой пар. Горячий. За спиной убегает длинная улица с красными домами, кажущимися бордовыми и неприветливыми в темноте. Если повернуть голову, можно увидеть заснеженные холмы вдали. Там ночь особенно черна. Деревья тягостно молчат, ждут подвоха от тишины. Нужно подарить тьме сказку: легкую, как пуховый платок, ложащийся на хрупкие девичьи плечи. Снежинки близко, надо им помочь. Пригласить осторожно сыпаться с небес, делая и лес, и поселок самыми прекрасными местами в Левии. Ты видишь их? Они серебрятся, тихо ложась тебе под ноги. Они не танцуют в свете фонарей. А хотят подарить тихое волшебство, — Мари улыбнулась, видя, как дрожат пальцы Яна, готовые плести узор, и негромко скомандовала. — Открывай глаза и действуй.

Снег, посыпавшийся с потолка спустя полминуты, превзошел все ожидания. Он шел сплошной стеной, пушистой бахромой оседал на плечах и волосах, заставляя смеяться от невероятного ощущения приближающегося праздника.

— Ну и ну! — восторженно протянул Ян, удивляясь результату.

Серые глаза светились всепоглощающей радостью — детской и беспечной. Мари не удержалась, протянула руку к белокурым вихрам, чтобы взлохматить их и стряхнуть таящие снежинки. А ведь прав Грэм — у Принца плавающая сила. Все зависит от настроя и веры в собственные возможности. Сейчас уровень второй, как минимум!

Зрители, притихшие во время манипуляций, теперь веселились: кружились под белыми хлопьями, а кое-кто, смеясь, пытался ловить их ртом. Один мальчишка собирал месиво с пола и кидал снежки в визжащих от восторга девочек. Мари смотрела на яу, жалея, что сейчас выступает в серьезной роли. Не то бы тоже не постеснялась, с удовольствием засунула бы кому-нибудь за шиворот ледяной ком.

Зато Яна ее официальное положение не смутило. С кошачьей ловкостью он сыпанул ей на голову дополнительный ворох снежинок. И не успела она сориентироваться, обхватил сзади за талию и принялся кружить под продолжающим валить с потолка снегом.

— Пусти! — пригрозила стихийница, не в силах удержаться от смеха. — Ян, поставь не место! Живо! Мы же сейчас… Ай!

Предположение оправдалось до того, как девушка успела договорить. Ноги Дондрэ заплелись на мокром полу и поехали в стороны. Но нужно отдать мальчишке должное. Упасть он постарался так, чтобы принять основной удар на себя и обезопасить увлекаемую следом девушку. Мари почти не почувствовала боли, только локоть слегка проехал по деревянным половицам.

— О, небо! Ян! — стихийница испуганно склонилась над распластавшимся на полу наследником, не подающим признаков жизни. — Ян? Ты цел? — но прежде чем страх успел оформиться, в глаза бросились весело подергивающиеся уголки губ. — Ну знаешь! Я тебе сейчас покажу, симулянт несчастный! А ну вставай! Вставай, говорю!

Но Дондрэ снова оказался проворнее, резко потянул девушку за руку, и та упала рядом, успев разглядеть веселые искры в широко распахнувшихся серых глазах.

— Смотри вверх, — посоветовал Ян. — Это бесконечное волшебство, которое…

Кто-то предостерегающе кашлянул рядом, заставив наследника примолкнуть. Увлеченные дурачеством Яна, парень с девушкой не заметили, что остальные давно перестали бегать под снегопадом. Остановились и почтительно примолкли.

— Зу Норлок, — выдохнул Дондрэ. Быстро поднялся, подавая руку Мари.

Девушка машинально отряхнула подол и растерянно глянула на застывшую в дверях Роксэль, не понимая, отчего та выглядит мрачнее тучи и смотрит с яростью. Ледяные глаза Королевской подруги замерзли окончательно, между черными бровями залегла вертикальная морщинка, алые губы скривились в презрение. Она взирала на подростков, словно застала их за чем-то непристойным.

— Извини, — шепнул Ян, когда Роксэль легким кивков велела ему следовать за ней.

Спиной ощущая недоуменные взгляды яу, Мари всплеснула руками, отчаянно размышляя, как спасти положение и закончить урок на своих условиях. Но пальцы, к счастью, сами пришли на помощь, начали плести узор исправления, чтобы убрать последствия осадков Дондрэ, принявшихся поспешно таять на полу.

— Предлагаю разбиться на пары и попробовать создать осадки самим, — объявила стихийница, стараясь придать голосу максимум воодушевления. — Работать будете по очереди, иначе нас всех засыплет.

Она опасалась прочитать на лицах разочарование, но все уже забыли о неприятной сцене. Впечатление произвело, как быстро девушка «убралась» в зале. Точно! Она и забыла, что этот узор не преподают даже в Академии. Кроме того, и новое задание показалось яу соблазнительным. Детям Зимы не терпелось повторить успех Дондрэ, который хоть и слыл постоянным возмутителем спокойствия в школе, однако главным умельцем никогда не являлся.

Глядя, как очередная пара повторяет их с Яном подвиг (в основном относительно успешно, хотя и не всегда выплескивая именно заказанные осадки), размышляла о поведении Роксэль. Королевская подруга Мари и раньше не нравилась. С первой встречи постоянно одергивала и упрекала по делу и без. У Инэя еще хватило ума посоветовать обращаться к Норлок за помощью, если оная понадобится!

Ян вернулся под конец урока. С розовыми от негодования и смущение щеками. Глаза стали суровыми и мрачными. От недавней беспечности не осталось и следа.

— Что ей было нужно?

Яу вдохновенно играли в снежки после трех метелей подряд, и можно было говорить, не понижая голоса.

— Как обычно, высказать свое «фи», — Дондрэ сжал зубы. — Видите ли, я опять веду себя неподобающе. Еще и девушку выбрал не по статусу. Ты прости, это у зу Норлок с головой не все в порядке. Она решила, мы того… в смысле, встречаемся.

Мари закашлялась. Она и Ян?! Да ни в жизнь!

— Вот и я про то же, — подтвердил парень, после того, как Ситэрра со зла на Роксэль отпустила парочку ругательств, которые не осмелилась бы произнести при других обстоятельствах. — И вообще! Когда у меня появится девушка, я точно не побегу к этой вечно недовольной дамочке за разрешением. Дружба с учителем не дает ей права указывать, как мне жить. Представляешь, она сказала, ты дурно на меня влияешь! Кстати, именно она поспособствовала, чтобы Кристофа отправили к людям. Я ходил к Камиру Арте, просил за друга, но старик мямлил ерунду. Я еще тогда подумал — неспроста. А теперь зу Норлок высказала, что без Рума мне будет лучше, что он и Лен с Темом всегда тянули меня назад! Ненавижу эту женщину!

— Дату отъезда назначили? — осторожно спросила Мари, когда негодование Яна чуть-чуть поутихло.

— Сказали, в течение недели. Осу Сурама собирается в Тору по делам, заодно и Кристофа заберет. Там ему подыскали семью в небогатом квартале. Тьфу! Кстати, я ведь с тобой хотел поговорить. Ты ведь в человеческом городе жила.

— Недолго, — кивнула Мари.

— Но ты разбираешься в жизни людей больше нашего. Как считаешь, Кристофу грозят неприятности? Ты же его знаешь, он не будет послушным мальчиком. Что в городах делают с малолетними преступниками?

Мари прислонилась к стене, скрещивая руки на груди.

— Ничего хорошего, — призналась она, не увидев в глазах Яна и тени надежды на благоприятный исход. — В прошлом году я была в родном Орэне. За мной целый отряд армейцев по улицам гонялся, приняв за воришку. А я ведь только под руку попалась. Их не волновало, что мне всего четырнадцать.

— Я не знаю, к кому еще обратиться за помощью! — Ян сердито стукнулся лбом о стену. — Взрослые идиоты! Считают, что поступают правильно, а сами подписывают Кристофу приговор!

❤️

Остаток дня, занимаясь стиркой белоснежного гардероба, Мари продолжала думать о разговоре с Дондрэ. Он прав, у Рума нет шанса на нормальную жизнь в Торе или любом другом городе. Мальчишка станет легкой добычей армейцев, вроде толстяка Доввина, пытавшегося однажды вытрясти из нее душу на рынке Орэна. Может, с бабушкой поговорить? Нет. Майя за памятным обедом дала понять, что не приветствует обсуждение судьбы лишенного силы ребенка. Помнится, даже заступничество Весты не помогло. А если у Грэма совета спросить через осколок?

У Грэма…

Мари ахнула. Бросив недостиранные платья в тазу в умывальной комнате, ринулась в спальню Далилы — к дорожному сундуку. Извлекла подаренное учителем зеркальце и, устроившись на полу, трижды постучала по стеклу.

— Контакт, — требовательно шепнули губы. — Грэм Иллара.

Он отозвался сразу. Расплылся в лукавой улыбке, едва увидел, кто его вызвал.

— Не прошло и года, Ситэрра. И, главное, вовремя. Только сегодня жалобы на тебя больше часа выслушивал.

— Не от зу Норлок ли? — погасший гнев вспыхнул с новой силой. Захотелось последовать примеру Дондрэ — крикнуть: «Ненавижу!» и стукнуться о стену. — Знаете что! — возмутилась Мари, не дав Грэму возможности открыть рта. — Во-первых, Ян меня не интересует, как парень! Во-вторых, уж кто-кто, а я знаю о его происхождении и точно не рискну с ним заигрывать!

— В твоих намерениях я и не сомневался, Ситэрра, — Иллара неожиданно зашел с другой стороны. — Главное, чтобы этот негодный мальчишка к тебе не потеплел, сама понимаешь, в каком смысле.

— Ян прав, — простонала Мари. — Вы все сумасшедшие. Он от предположений зу Норлок полдня плевался. Расслабьтесь и другу передайте: его ненаглядный племянник не видит во мне девушку!

— Надеюсь, что так, — проворчал Иллара, потирая небритый подбородок. — С вами — подростками, никогда не знаешь, откуда ждать подвоха. Ладно-ладно, не дуйся. Рассказывай, о чем хотела поговорить.

Мари грустно посмотрела в волевое лицо, умеющее быть, как располагающим, так и очень суровым. Дядя, значит. Ох, как же непривычно и странно…

— У меня просьба. Не относящаяся к заданию, но косвенно связанная с Яном. Вы ведь знаете, что случилось с Кристофом Румом?

— Да, — Иллара поморщился. — Жаль мальчишку. Бездельник тот еще, но из него мог получиться толк. Однако, Ситэрра, я не могу ничем помочь. У меня нет прав вмешиваться в решения советников.

— Понимаю. Но, думаю, помочь вы в силах. Кристофу нельзя к людям, пропадет с его-то характером. Но если мальчика возьмет с собой стихийник, который постоянно перемещается по людским городам… не боящийся нарушать правила и…

Грэм громко расхохотался, испугав ученицу. Поди пойми — в насмешку или одобрительно.

— А знаешь, это отличная идея! — воскликнул Иллара, вытирая заслезившиеся от смеха глаза. — Сейчас же свяжусь с отцом. Он как раз направляется в гости к Камиру…

Содж согласился забрать пострадавшего мальчишку в бродячий театр без колебаний. Не прошло и дня, как новость облетела владения совета. Одобряли такой поворот не все, включая Майю. Однако спорить не стали. А Арта, наоборот, ходил обрадованный. С души старика сняли камень.

Ян носился по улицам, будто невидимые крылья за спиной появились. Улыбался во весь рот, не обращая на грозные окрики Роксэль и других степенных взрослых.

— Слышала?! Слышала?! — догнал он Мари возле дома Далилы, возвращающуюся вечером с очередного теоретического занятия у Ловерты.

— Да, отличное известие, — постаралась изобразить радость Ситэрра. Она попросила Грэма, чтобы ни он, ни Содж не рассказывали, откуда поступило предложение. Кто знает, вдруг местные власти, в том числе бабушка, не придут в восторг.

— У меня к тебе просьба, — мальчишка взял стихийницу за локоть и отвел в сторону. — Деликатная, требующая конфиденциальности.

Девушка постаралась сохранить на лице серьезную мину. Ян и деликатность. Ну-ну.

— Говори же, — шикнула она, когда парень пошел красными пятнами.

— В общем, Мастер пробудет здесь всего один день, и завтра вечером они с Кристофом уедут, — затараторил Дондрэ. — Мы хотели выйти его проводить. Ты можешь прийти? Но не одна, а с подругой. Блондинкой. Тиссой. Понимаешь… Хм… Рум к ней неровно дышит. В том самом смысле. Он очень обрадуется, если увидит эту девочку на прощание.

— Чего? — от такой новости Мари потеряла дар речи, что с ней случалось не часто.

— Не надо смотреть на меня, как на чудище! — возмутился Ян, когда глаза девушки попытались прожечь дыру на его лбу. — Возможно, они и не встретятся больше. Только подружке не рассказывай про чувства Рума, он от стыда сгорит.

— Ну знаешь, сводник ты негодный!

— Что? — Дондрэ на всякий случай попятился. — Это же невинные проводы! Без разговоров наедине. Тебе что, никогда не нравился мальчик, с которым было просто приятно в одной комнате находиться — среди других стихийников?

Мари яростно сжала зубы. Вот незадача! Кристоф и Тисса. Бедная девочка сама сквозь землю провалится, если узнает о поползновениях местного хулигана. С другой стороны, Ян прав — проводы невинные. Кроме того, она все время будет рядом. Вот если бы сама Мари навсегда уезжала, наверное, тоже бы мечтала, чтобы Трент хотя бы в толпе провожающих постоял…

— Взамен проси, что хочешь, — примирительно предложил Ян.

— Все-все? — стихийница хитро прищурилась. — Отлично! Тогда я требую, чтобы ты и твои рыжие прихвостни забыли о мести за Кристофа. Даже не думайте вредить зу Норлок.

— А как ты догадалась… — пролепетал изумленный Дондрэ и примолк сконфуженно.

— Итак, сделка? — решила Мари перейти в наступление, пока парень не передумал.

— Сделка, — проворчал он нехотя, пожимая протянутую ладонь. — А, знаешь, — крикнул он уходя. — Она права. Ты, действительно, «дурно» на меня влияешь…

Стихийница не удержалась. Послала в нахала вьюгу. Но он угадал движение, ответил тем же. Два снежных потока встретились, перемешались и опустились на землю, решив не продолжать атаку. Мари усмехнулась, глядя, как последние снежинки ложатся у ног. Наследник взрослел и совершенствовался в мастерстве. И это было неплохо.

Глава 17. Старое письмо

Проводы Кристофа оставили тягостное впечатление. Мальчишка хорохорился, но грусть в уголках глаз была столь пронзительной, что сердце сжималось от жалости. Зря Мари идеализировала срединную территорию. Стихийники везде одинаковые. С легкостью отворачиваются от тех, кто отчаянно нуждается в помощи.

Старался излучать уверенность в будущем и Ян. Похлопывал младшего друга по плечу, нашептывал на ухо советы. Кристоф слушал и сосредоточенно кивал. Еще серьезнее он поглядывал на мрачную Тиссу, но не пытался подойти. Удивительно, но уговаривать девочку сходить на проводы не пришлось. Она согласилась быстро и принялась ругать советников.

А потом появился Мастер, и Мари забыла о подруге и очарованном ею изгнаннике. Смотрела только на деда, обговаривающего с главой независимого совета тему спектакля на скором празднике Лета. Содж хотел добавить перчинки, мол, Агуст заслужил небольшую «порку» за холодную не по сезону погоду, но Камир отчаянно упирался, не желая ссор с Его Величеством. Выглядел Мастер франтом. Отрастил волосы до середины спины, и теперь они походили на серебряную гриву. Впечатление усиливала черная, как крыло ворона, одежда, расшитая переливающимися серыми и белыми нитями.

— О! Могущественная дочь Зимы! — поприветствовал Содж Мари, когда, устав от пререканий, отмахнулся от Камира. — Полагаю, через десять дней смогу увидеть тебя в числе зрителей?

— Очень надеюсь, — губы сами расплылись в улыбке.

— Кстати, а ты какой сюжет бы предпочла, Мари Ситэрра? — Мастер подмигнул юной стихийнице, ожидая поддержки в споре, но не на ту напал.

— Буду рада любому, — девушка подарила деду хитрый взгляд, но продолжила абсолютно искренне. — Я прочитала с десяток ваших книг и, признаться, не могу назвать любимую. Они все хороши.

— Помнится, в прошлом году тебя заинтересовал спектакль об Эзре, — напомнил Содж небрежно, но Мари почувствовала, насколько внимательным стал взгляд старика.

— Неудивительно, — попыталась ответить она спокойно. — Вы сами говорили — эта история затрагивает души. Кстати, книгу я тоже прочитала.

— До или после разговора с Роксэль в больничке? — Мастер понизил голос. — Без паники, — добавил он, осторожно обнимая стихийницу одной рукой и отводя в сторону. — В данном вопросе мы с зу Норлок по разные стороны баррикад. О вашей «милой» беседе мне рассказал старый друг — лу Тоби. Его взволновало поведение Роксэль, хотя он и не понял причины. Зато я догадался сразу, потому что знаю предысторию. Ну, или ее часть.

— Я не… я не… — принялась запинаться девушка.

— Отлично знаешь, о чем речь, — отрезал Содж. — Послушай меня, девочка. Норлок следит за каждым твоим шагом, боится, что ты «выудила» лишнего из воспоминаний Короля. Об Эзре и о том, что случилось в кварталах ру с младшим Принцем Зимы. Не мотай головой. По глазам вижу, знаешь больше, чем рассказала Роксэль. Ты невольно вторглась в одну из самых темных тайн клана Дората, Мари. И Норлок боится. Но, насколько я понял, она еще не говорила с Инэем. Более того — специально тянет время. И это неплохо.

— Зу Иллара, я…

— Тихо, — Содж улыбнулся идущему навстречу Эмилу Буретте и, почти не разжимая губ, добавил. — Приходи после спектакля. Поговорим. Поверь, малышка, я на твоей стороне.

Мастер пошел здороваться с директором Академии, оставив юную родственницу кипеть от злости. Глядя на пожилых мужчин, от души жмущих друг другу руки, Мари вонзила ногти в ладони. Вот, почему так? Она изо всех сил старается не касаться чужих тайн, но те липнут и липнут. Ей нет дела до того, что произошло со Снежаном. Даже если тот сам лишил себя жизни или был убит старшим братом!

— Все в порядке? — поинтересовалась Тисса на обратной дороге. — Ты странная.

— Злюсь на взрослых, — объяснила Мари, почти не покривив душой.

— Неудивительно, — закивала девочка. — Ян тоже уходил мрачнее тучи. Тяжело жить вдали от друзей. Кстати, ты ему нравишься.

— Кому? Дондрэ? — Ситэрра громко прыснула. Что за день такой? Неприятные, запретные темы всплывают одна за другой.

— Серьезно, — принялась убеждать Тисса. — Он с тебя глаз не сводит. Особенно, когда ты не видишь. И не смотри снисходительно, у меня нюх на такие вещи! У нас это семейное. Дар передается из поколения в поколение. Я не рассказывала раньше из-за папы. Он считает, эта «особенность» не красит наше семейство. В общем, моя прапрабабка была дочерью придворной свахи. Ее брак с прапрадедом не одобряли во Дворце, но глаза закрыли, когда молодые получили благословение Королевы. В общем, с тех пор, женщины Саттер могут предсказать, будет ли удачен тот или иной союз, а также замечают, если кто-то по кому-то сохнет. Вот.

— О! — Мари стало весело. — И ты точно знаешь, что у Яна на сердце!

— Как и у других. Я еще в Академии поняла, что Далила с Ноем неравнодушны друг к другу. А тебя, к слову, не интересует Дондрэ, потому что ты влюбилась в Трента.

Ноги стали тяжелыми, словно их проморозили насквозь. Во рту пересохло, как в Летнее пекло.

— Не рановато ли тебе рассуждать о таких вещах? — поинтересовалась Мари у маленькой подружки не без сарказма.

— Ты в тринадцать лет считала себя взрослее академиков, — парировала девочка, давно научившаяся не отставать от старших друзей в словесных дуэлях с неприятелями. — Вилкоэ тоже на тебя поглядывает, хотя я не уверена, что у него серьезное чувство. Может, просто пытается отвлечься от капризов невесты.

— Тисса! — Мари не терпелось прекратить этот разговор, потому что злость готова была выплеснуться настоящим вулканом. Извержение Мари, правда, видела лишь на картинке — в последний раз они происходили в Левии пять столетий назад, однако не сомневалась, что взорвется не хуже дремлющих гор на окраине страны.

Но девочка не боялась гнева подруги.

— Это очень опасно. Из-за Трента ты рискуешь потерять Далилу.

— Я не собираюсь с ним встречаться! — возмутилась Мари, а сама с тоской подумала о недавней неприятной сцене в библиотеке. Даже захоти она сблизиться, Вилкоэ теперь сам не сочтет это возможным.

Но Тисса не поверила горячим протестам.

— Это твоя жизнь, не спорю, — проворчала она, когда за поворотом показался ее дом. — Просто помни — Трент тебе не пара. А Ян — другое дело. Пока он, конечно, слабоват. Но у него есть все шансы дотянуться до твоего уровня.

— Глупости! — из ушей Мари едва пар не шел. — Между мной и Яном Дондрэ никогда ничего не будет! Скорее, за отшельника замуж выйду! Не перебивай! — приказала стихийница девочке. — Ты вообще не видишь дальше собственного носа!

— Ты про Рума? — Тисса невинно захлопала ресничками. — Он симпатичный и не злой, но мне не пара. Не признаю дурачков, которые бедокурят, но не умеют заметать следы.

И Тисса, высоко задрав подбородок, зашагала к дому.

❤️

— Я приготовила тебе костюм и ленты, — весело щебетала Далила, крутясь перед зеркалом в Летнем платье, украшенном ягодной аппликацией. Нахалка опять завела двух ухажеров и не могла решить, чье приглашение на праздник принять.

— Не хочу туда идти, — объявила Мари, отворачиваясь к стене. День близился к полудню, а она даже с постели не встала.

Подготовка к гуляньям благоприятно сказалась на владениях совета. На улицах снова стало оживленно. Жители и гости без дополнительных просьб и понуканий участвовали в украшении округи — развешивали на зданиях и деревьях фонарики в форме фруктов. А площадки для костров, танцев и спектакля Соджа, приготовили всего за полдня. Впрочем, полностью тревога не покидала сердца. Вдруг мерзавец, сорвавший церемонию открытия, не побоится присутствия сыщиков?

Мари тоже не раз возвращалась в мыслях к тайному помощнику паучихи, но вовсе не он стал причиной нежелания идти на праздник. Душу скребли кошки, стоило представить, как вечером Трент будет кружить в танце с Зариной. Наверняка, выйдут на площадку! Не постесняются! И неважно, что официально Осенний Дворец не объявлял о помолвке. Впрочем, все понимали, что она требует праздника, в его не могут организовать, пока не закончится траур по Сентябрине.

— Мари, серьезно, поднимайся! — велела Далила, упирая руки в бока. — Если не хочешь вплетать ленты сама. Я скоро убегаю. Мари! Через полтора часа начнется спектакль Мастера. Не верю, что ты его пропустишь.

Подруга ошибалась. Ситэрра не стремилась встречаться с Соджем. Хотя и вынуждена была признать его правоту: Роксэль Норлок ходила по пятам, заставляя юную стихийницу нервничать. Мари стала бояться, что однажды придется встретиться с Королевской подругой лицом к лицу в темном переулке.

— Шикарно! — похвалила собственную работу Далила полчаса спустя, с восторгом взирая на голову подруги: разноцветные шелковые ленты легли на черные пряди так искусно, будто вплетались профессиональным парикмахером. — А теперь одевайся. Живее!

Но Мари, по-прежнему, не торопилась. Застегивала платье цвета перезрелого яблока нарочито медленно, хотя и осталась довольна внешним видом. Насыщенный бордовый оттенок наряда отлично гармонировал с Весенними волосами, подчеркивал скулы и оттенял Зимние глаза. И сидело платье отлично. Не обтягивало, но тонкую талию подчеркивало. Ох, как же хотелось, чтобы Трент заметил и оценил!

Любуясь собственным отражением, девушка услышала стук в дверь, но не сдвинулась с места, решив, что пожаловал кто-то из ухажеров подруги. Но ошиблась. Пришли действительно звать на праздник. Но не Далилу, а ее саму.

— Тут к тебе, — Вилкок подмигнула, заглядывая за шторку, отделяющую основную комнату от прихожей. — Молодой человек. Вырядился, как на свадьбу.

Девушка вынырнула в коридор.

— Ян? — брови сами поползли вверх.

Дондрэ и впрямь можно было идти свататься. Будь он сыном Лета. Коричневый камзол, расшитый садовыми ягодами и листвой, подчеркивал возмужавшую за год фигуру. Отрытый ворот, аккуратно расчесанные на косой пробор волосы, красный шиповник в петлице — каждая деталь придавала облику серьезность и значимость, демонстрируя, что это уже не мальчик.

— Тисса сказала, ты можешь объявить празднику бойкот, — перешел к делу Ян, отвесив поклон, как и полагалось по этикету. — Я решил стать непреодолимым препятствием для нехорошего намерения. Тем более, места для нас всех уже Лен с Темом охраняют.

Мари засмеялась от души. Внимание польстило. И наплевать, как компания Яна будет выглядеть со стороны. Пусть Роксэль и Грэм хоть лопнут от злости! Общение с наследником перестало вызывать оскомину, едва Дондрэ превратился из противного нытика в галантного (в подавляющем большинстве случаев) юношу. Поэтому Мари не видела причины отказываться от приглашения. В конце концов, Инэй сам хотел, чтобы они двое ладили!

Но стихийница поторопилась. Норлок, беседующая с Ловертой на входе в импровизированный зрительный зал, мгновенно побагровела при виде парочки. Глаза, искрящиеся льдинками, наполнились гневом и еще долго буравили спину Мари.

Творение Мастера, как обычно, собрало полный зал. Удивительно, как Содж умудрялся подбирать ключик к зрителям, будь то простолюдины на городских площадях, стихийники на срединной и территории или Короли. Начала представлений всегда и везде ждали с нетерпением, а потом смотрели спектакли на одном дыхании, не в силах оторвать восторженных глаз от сцены. Поражало и то, с какой легкостью Дети Времен Года забывали, что исполняют замыслы Мастера обычные люди — существа заведомо низшие по статусу.

— Где Далила? — шепотом поинтересовалась Тисса, пока Ной с покровительственным видом рассказывал рыжим братьям об удавшейся шалости в Академии, а те слушали, раскрыв от восторга рты.

— Кто ж ее знает, — Мари сердито пожала плечами. Вилкок осталась дома, чтобы в одиночестве решить, с каким из ухажеров провести день. Поэтому, где ее искать на празднике (а тем более — с кем), предположить было трудно.

Тисса сразу примолкла. Ян, к счастью, не хуже мелких приятелей заинтересовался рассказом Ноя, поэтому у Мари появилась прекрасная возможность исподтишка поглазеть на зрителей, особенно сиятельных, по традиции, скрывшимися под масками. Впрочем, данный факт не мешал их узнавать. Но местные жители делали вид, что не понимают, кто перед ними.

Первой, как назло, в глаза бросилась Принцесса Зарина, беззаботно щебечущая что-то на ухо Тренту. Девушка посчитала традицию праздника неприемлемой для особы Королевской крови. Облачилась в яркое оранжевое платье, расшитое золотыми нитями. Дополняла картину маска-бабочка, украшенная кровавыми рубинами. Трент рядом с Осенним безумием выглядел странно в лиловом костюме, маске и шляпе. Наверняка, жених Принцессы не рискнул облачиться в Летний наряд, но и цвета собственного Времени Года посчитал неуместными. Родители Зарины тоже использовали в одежде родные оттенки, но не столь вызывающие, как у дочери.

Решила подчеркнуть статус и Веста, в прошлом году запомнившаяся Мари простотой и искрометными танцами с Грэмом. Издалека наряд Принцессы Весны мог показаться обычным, хотя и очень красивым. Зеленый сарафан, надетый поверх строгой белой блузки с высоким воротом, был расшит васильками и клевером. Но вблизи сразу становилось понятно, сколько труда вложено в наряд. Если цветы на камзоле Яна и остальных стихийников сначала вырезались из другой ткани и пришивались, то на сарафане Весты каждый лепесток состоял из нитей, лежащих одна к одной столь ровно, будто всегда являлись единым целым. Мари могла бы поклясться, что здесь потрудились Королевские портные.

Как и на прошлогоднем празднике, рядом с Вестой сидел Иллара. Выглядела пара притихшей и меланхоличной. Ни намека на легкость и взрывное веселье. Принцесса держала Грэма под руку и, опустив глаза, что-то тихо говорила. Печали и напряжения не скрывала даже плотная зеленая маска. Странно. Ведь и в прошлом году у Весты были причины для расстройств — Мартэн вот-вот должен был сочетаться браком с Эллой, но молодая женщина все равно предпочла повеселиться от души на празднике. Иллара слушал очень внимательно и сосредоточенно кивал, но что-то в выражении его лица подсказало Мари, что учитель смущен.

Девушка принялась искать взглядом Агуста, но высокомерный Король Лета, похоже, и в этот раз проигнорировал гулянья в честь своего Времени Года. Зато среди зрителей обнаружились те, кого стихийница ожидала увидеть здесь в последнюю очередь — Повелитель Зимы с новоиспеченной Королевой. Оба были в масках, но узнавались без труда. Высоко вскинув брови, Мари принялась рассматривать расшитый ягодами плащ Инэя и белое платье Киры, усыпанное живыми сиреневыми лепестками. А потом быстро отвернулась к сцене, поймав, или, скорее, почувствовав взгляд синих айсбергов.

Когда цветочный занавес поехал вверх, пылающим от смущения щекам стало чуть легче. Ох, как некстати появился на празднике Его Величество. Наверняка мерзкая Норлок найдет возможность донести ему о своих подозрениях. Инэй может запросто поверить в несуществующий роман, учитывая, что «безродная» подданная сидит бок о бок с наследником. Раз даже Грэм заподозрил, что между ними не просто дружба!

Сердясь на неуместные шутки неба, Мари не сумела по достоинству оценить спектакль, хотя актеры и режиссер постарались на славу. Наглядно продемонстрировали историю возникновения Академии Стихий. Видимо, Содж решил полностью отстраниться от Летней тематики, раз ему не позволили высмеять Агуста. Мари вполуха слушала, как ругаются на сцене академики и Короли, обсуждая отдаление лилового Замка от Дворцов. Очнулась, когда на сцену выбежал один из первых учеников в родной до боли форме. Его блестяще сыграл новый актер театра Соджа — Кристоф Рум.

Кстати, именно изгнанный мальчишка напомнил девушке после спектакля, что ее ждет режиссер.

— Мастер в школе, — шепнул Кристоф, с тоской поглядывая на старых друзей и желая поскорее к ним присоединиться — хотя бы на вечер. — Сказал, ты знаешь, в каком зале искать.

Первым желанием стало проигнорировать назначенную дедом встречу. Обсуждать видение об Эзре и Снежане не хотелось категорически. Даже с Мастером, умеющим хранить опасные секреты. Но потом девушка вздохнула и покорно поплелась к зданию школы за сценой. Да, она помнила, где именно год назад попивал вино Содж после представления. Забавно, ведь и тогда в разговоре сплыла тема города бунтовщиков, где погиб предыдущий Король Зимы и его младший сын.

Содж устроился в кресле у окна с бокалом и книгой в дешевой белой обложке. Чтиво явно пришлось Мастеру по душе: он не замечал ни рано наступивших сумерек, ни того, что закончилось вино, ни прихода гостьи. Мари пришлось громко покашлять — трижды! — чтобы Иллара-старший отвлекся от книжки.

— О! Юная дочь Зимы! — обрадовано поприветствовал он девушку. — Бери стул и устраивайся поудобнее. Разговор не из приятных, но хоть разместимся с комфортом.

— Что это? — Мари кивнула на произведение в руках деда.

— Весьма интересное видение событий, которые я как раз собираюсь с тобой обсудить, — Содж поставил пустой бокал на подоконник и принялся трясти книжонкой перед стихийницей. — Творение неизвестного автора — человека. Купил в одном из городов на ярмарке. Здесь описана трагедия изнутри. Слог, конечно, далек от идеала, но куда важнее детали. Житель несчастной Эзры делится тем, что видел день за днем, включая бой с Бураном и последующее восстановление города. Это настоящая находка для меня.

— Там есть то, чего вы не знали? — искренне удивилась Мари.

— Нет, — Содж отложил книгу. — Произошедшее в Эзре я изучал очень тщательно. Мне осталась неведома лишь одна деталь. Однако очень полезно посмотреть на знакомую историю под иным углом. Глазами кого-то другого.

— Так вы полагаете, ту деталь узнала я, когда вторглась в воспоминания Короля?

— Я — нет. А вот зу Норлок этого очень боится, — Мастер придвинул кресло ближе к гостье, нарочно устроившейся на расстоянии. Заглянул в глаза. — Доверься мне, девочка. Я подскажу, как действовать дальше. Инэй взбесится, если Роксэль решится рассказать ему, что ты выудила информацию об Эзре. Для Его Величества это очень больная тема. По многим причинам. Та трагедия не только отняла у него близких, но и превратила в пленника Зимнего Дворца. Перекроила жизнь, заставив отказаться от мечты.

— Поэтично, — проворчала Мари, некстати вспомнив, как Король издевался над трясущимся Дронаном Лили перед отправкой на похороны Сентябрины. Или как в прошлом году впечатал в стену ее саму после нападения на Хладу.

— Не нужно сарказма, девочка, — Содж похлопал Мари по руке. — Инэй нередко совершает не красящие его поступки, но он и не зло. А теперь, прошу, ответь: воспоминания касались Снежана или Бурана?

— Короля? — стихийница изумилась абсолютно искренне. — А он-то тут…

— Значит, Принц, — констатировал Мастер. — Я так и подумал. Что именно знает Роксэль?

— Что я видела Эзру, — смирилась с допросом Мари. — Зу Норлок накинулась на меня в больничке. Я тогда и сама не понимала, где сон, а где явь. Начала говорить про горящие дома и…и… выдала себя. Правда, сказала только о пожаре, но не о Принце.

— Подозреваю, для советницы это одно и то же.

— Но я не увидела ничего тайного! — возмутилась Мари, вскакивая. — Снежан умирал на руках у брата. Это и в вашей книге написано!

— Он что-нибудь сказал Инэю?

— Да, — девушка встала у окна. Зрительный зал внизу опустел, гостей праздника развлекали фокусники и музыканты вдали. — Но я разобрала лишь отдельные слова. Про подножие и вершину. Вам это о чем-то говорит? — Мари не оборачивалась, но спиной почувствовала, как напрягся Мастер.

— Нет. И Инэй ничего не понял. Снежан сказал, что путь на вершину начинается у подножия, и только он станет благом для всех. Младший Принц был серьезно ранен и испытывал страшную боль, поэтому брат счел эти слова бредом. И, честно говоря, я тоже не смог найти в них смысла.

— Да, странно… — стихийница задумалась, пытаясь припомнить детали видения.

— Особенно, если учесть, что Снежан вообще оказался в кварталах ру. Это главная загадка. Принято считать — юноше стало противно желание отца поквитаться с жителями Эзры и он решил помочь им. Выводил женщин и детей из горящих домов. Вот только, Принц далековато забрел от места дислокации Бурана и «войска» стихийников. Я спрашивал Инэя, не раз пытался выяснить подробности и у Грэма, но тщетно. Они что-то знают, но молчат.

— Получается, и Роксэль в курсе тайны? — Мари повернулась к мрачному Соджу, поглаживающему короткую бороду.

— Да, — глаза Мастера нехорошо сузились. — Эта женщина знает много секретов клана Дората. Уж точно больше, чем три законные жены Инэя вместе взятые. Вот что, девочка, — дед недовольно покосился на пустой бокал. — Когда Роксэль пристанет снова, скажи ей правду. Изобрази испуг, тогда она поверит, что ты не рассказала о словах Снежана сразу со страху.

— Хорошо, — не слишком охотно кивнула Мари. — Я пойду. Пока друзья не подняли переполох, разыскивая меня.

— Советую хорошенько повеселиться на празднике, — пожелал напоследок Содж.

Девушка улыбнулась и направилась к двери, но остановилась на полпути.

— Почему вы подумали, что я могла узнать что-то о Короле Буране?

— О! — развеселился дед. — Я уж думал, не спросишь. Скажи, как погиб Его Величество?

— Это все знают, — насторожилась Мари. — В Эзре шли бои. Люди гибли сотнями, но продолжали воевать со стихийниками. Использовали огонь, но растопить закаленные стены льда, за которыми находился Король, не могли. Все решила неопытность одного из сыновей Зимы. Он не смог достаточно укрепить вверенный ему участок ледяной преграды, и толпа прорвалась внутрь. На несколько секунд. Стихийники быстро расправились с людьми. А Буран погиб случайно. В него успела угодить ядовитая стрела.

— Верно, — Содж поманил девушку пальцем. — Только это все ложь. От первого до последнего слова. Закаленный лед не пробивали. Внутрь проник один единственный человек. Он раздобыл одежду стихийника, видимо, снял с убитого, и был белокур, как истинный сын Зимы. В суматохе никто не признал чужака, и он беспрепятственно оказался рядом с Королем. Смелый юноша не стал медлить. Вонзил нож Его Величеству в сердце, прежде чем кто-то понял, что происходит. Конечно же его убили на месте, но главное он сделал.

— Но почему…

— А ты подумай, как это будет выглядеть? — Мастер обхватил ладонями дрожащие кисти Мари. — Король убит не схватке с толпой, а человеком — обычным ту! На глазах у воинов! Как бы такую истину восприняли стихийники и люди? Повелителей Времен Года принято считать всемогущими, а тут такой казус. Нехорошо. И опасно.

— Скрыть правду решил Инэй, да?

— Нет. Все Короли во главе с Севериной и Сентябриной. Каждому неугодна такая истина. Свидетелям гибели Бурана под страхом смерти запретили болтать о случившемся. Но они и так не открывали рты, учитывая, как опростоволосились.

— Зачем вы это мне рассказали, зу Иллара? — стихийница несчастно заглянула в мудрые голубые глаза, в уголках которых хранился еще не один десяток секретов.

— Потому что знаю, на какую роль Инэй тебя готовит, и хочу помочь, — добил девушку Содж новым признанием. — Я вижу, каково приходится Грэму. Всю жизнь. Но мой сын — хотя бы ровня Королю, а ты заведомо сильнее Яна, что ставит тебя в более трудное положение. А знания — особенно правильные знания — это и оружие, и щит.

❤️

— Где ты была? — накинулась на Мари Тисса, едва та присоединилась к праздной толпе. — Я с ног сбилась, разыскивая вас всех! Далила так и не объявилась. Ной тоже испарился. У всех, вероятно, важные дела. Одна я хожу, как неприкаянная. И никому в голову не пришло предупредить меня.

— Извини, — пробормотала Мари, слушая причитания подруги вполуха. — Я встретила Соджа Иллару. Разговаривали о спектакле.

— Ну, конечно, — совсем разобиделась девочка. — С Мастером куда интереснее!

— Нет. Просто он меня заболтал, и я потеряла счет времени. И вообще, я думала, ты с Ноем. Кстати, где он?

— Мари, ты меня вообще слушаешь?!

— Слушаю, — стихийница схватила подружку за руку, завидев впереди кричащее оранжевое платье и подтянутую фигуру в нейтральном костюме. — Идем смотреть фокусы.

— Точно, — пробурчала Тисса, спотыкаясь от быстрой ходьбы. — Главный в том, чтобы не встретиться с Трентом Вилкоэ.

— Даже, если и так, — Мари слишком устала, чтобы спорить и врать об очевидном. — Это не твое дело.

Серые тучи, затянувшие небо, ускорили наступление вечера. Сумерки сгущались, и Айри Сурама торопил работников, чтобы поскорее разожгли костры и добавили празднику уюта. Его и впрямь не хватало. Стихийники потеряли интерес к фокусам и играм, хмуро поглядывали вверх и, ежась, кутались в плащи. Официанты не успевали сделать и нескольких шагов от палатки-кухни, как подносы пустели. Озябшие гости налегали на съестное, а особенно на горячительное.

Впрочем, было и немало тех, кто нашел иной способ согреться. Как и год назад, самые смелые стихийники, не дожидаясь приглашения, вышли на главную, предназначенную для танцев площадку. Глядя на движущиеся фигуры за грядой деревьев, Мари решила переместиться поближе и потянула за собой Тиссу, рассудив, что там, если не теплее, то уж точно веселее. Интересно, Грэм с Вестой и сегодня солируют?

Учитель обнаружился сразу. В простой одежде с расстегнутым воротом, растрепанный и раскрасневшийся он кружил в самой середине площадки. Да только не с Принцессой Весны. А с Королевой Зимы. Мари на миг захотелось протереть глаза. Неужели, перед ними, правда, вечно равнодушная ко всему на свете Кира? Сегодня старшая сестра Дайры перечеркивала все, что юная стихийница о ней знала. Да, быть может, в взрывном веселье и грации она проигрывала Весте, но отплясывала точно от души и искренне смеялась, позволяя Грэму вести себя в сумасшедшем танце.

— А вы почему стоите? — к подругам подошла Майя, кутаясь в платок из плотной ткани с фруктовым рисунком. — Мари, где твой кавалер? Ян. Ты ведь с ним пришла?

— Ян не мой, — показалось, волосы на затылке встали дыбом. Вместе с лентами. И бабушка туда же! — Он просто друг и волен делать на празднике что хочет. Подозреваю, сейчас они с приятелями планируют очередную проказу.

— А вот и нет, — объявила Тисса, искренне радуясь собственной осведомленности. — Его зу Норлок после спектакля увела. Отчитывать за что-то.

— Небо! — простонала Мари, ни на секунду не усомнившись, какой будет тема «беседы».

— Наверное, считает, что мальчик недостаточно тренируется перед испытаниями, — предположила Майя без особого воодушевления. — Или не хочет, чтобы Ян общался с Кристофом. Этим двоим стоит сойтись, как что-нибудь случается. Стоп! — женщина, наконец, заметила, куда смотрит внучка. — Это Кира Норда?!

— Дората, — поправила Мари. — Теперь она Ее Величество на радость всему клану.

— С Грэмом? — не поверила глазам советница. — А где Веста?

— За твоей спиной, тетушка.

От вкрадчивого голоса Принцессы подпрыгнули все трое.

— Зачем подкрадываться? — возмутилась Майя, оглядывая племянницу вышедшую из темноты с бокалом белого вина в руках.

— А зачем сплетничать?

— Я лишь выразила удивление, — оскорбилась Верга. — Обычно на праздниках Грэм ходит за тобой хвостом.

— У него новая обязанность — развлекать Повелительницу, пока сиятельный друг где-то пропадает, — Принцесса сделала большой глоток вина. Мари почудилось, в голосе Ее Высочества прозвучала обида, однако продолжила та вполне буднично. — Впрочем, пусть Грэм хоть с каждым пугалом станцует, главное, чтобы здесь не было Эллы с прихвостнем.

— Об этом я бы точно не беспокоилась, — беспечно отмахнулась советница. — Дурочка Монтрэ считает подобные мероприятия недостойными внимания. А Фин, наверняка, сидит у ее ног, как верная дворняга.

— Я бы на вашем месте не был так уверен, дорогая Майя.

Инэй Дората появился столь же внезапно, как и Веста. Словно представители Королевских кланов с детства обучались передвигаться бесшумно, чтобы застигать неприятелей врасплох. Правая рука Мари по привычке взметнулась вверх, но была предусмотрительно перехвачена Принцессой.

— Что ты творишь? — зашипела она. — Король в маске. Его не положено узнавать.

— Простите, — прошептала девушка сконфуженно, но извинения потонули в грохоте аплодисментов — очередной танец закончился и зрители благодарили пары овацией.

— Что ты имел в виду? — пользуясь шумом, спросила Веста у Инэя, глядя, как толпа приветствует Грэма с Кирой, а новоиспеченная Королева машет рукой в ответ.

— Майли видели пару часов назад, выходящим их Зеркала на параллели Торы, — лица Его Величества не было видно из-за маски, но в голосе прозвучало столь сильное презрение, что Мари не сомневалась — красивые черты исказились от гнева. — Фин кутался в обычный черный плащ, под которым наверняка был маскарадный костюм. Мы не знаем, как мерзавец выглядит. Но я не сомневаюсь — он где-то здесь. Бродит в толпе.

— Все равно это ничтожество не посмеет ничего предпринять, — заверила присутствующих Майя. — Кстати, Инэй, зря ты оставляешь молодую жену, — глаза советницы сверкнули озорством. — Смотри, уведут.

— Да, Ваше Величество, — поддела Короля и Веста. — Пора самому развлечь супругу, а мне вернуть Грэма.

— Я и сам был бы рад составить компанию Королеве, — Инэй развел руками. — Но, кажется, ей сейчас это не нужно.

— Удивительно, — Верга смотрела, как Иллара закружил Повелительницу в новом медленном танце, а та послушно запорхала по полю легкой бабочкой. — Кира всегда казалась мне ледяной и равнодушной. И вдруг такая перемена. Столько жарких чувств, однако, кроется под снежной маской.

— Для меня это тоже стало приятным сюрпризом, Майя, — улыбнулся Инэй. — Кира была счастлива вырваться из лап Рейма с Ридой и преобразилась на глазах.

— Ох, неужели ты, наконец, станешь примерным семьянином? — провоцирующе взметнулись брови советницы.

— Не поверишь, Майя, но я всегда старался им быть. Что ж, мне, вправду, пора размяться. Не составите компанию, юная зу? — и неожиданно для всех Король протянул руку Мари.

— Я? — ужаснулась та и едва удержалась, чтобы не начать пятиться.

— В самом деле, Инэй, — закудахтала бабушка. — Она же еще ребенок.

— Неужели? — Король подозрительно покосился на советницу. — А, на мой взгляд, вполне взрослая девушка. Небо! В чем ты меня подозреваешь, Майя? Я женатый мужчина. Идем, Ситэрра. Есть разговор.

Мари ничего не оставалось, как подать руку Королю и покорно проследовать за ним на танцплощадку. На негнущихся, плохо слушающихся ногах. Святые небеса! Если уж Его Величеству, действительно, понадобилось что-то обсудить, мог бы сделать это, не таща ее танцевать. Теперь главное — не опростоволоситься и не отдавить сиятельные ноги.

— Ты опять дрожишь, как осиновый лист, — попенял Инэй, обхватывая талию подданной. — Мне казалось, мы договорились, что я не страшный.

— Верно, — девушка пыталась сориентироваться, какие движения следует выполнять. — Просто у меня не слишком богатый опыт по части танцев.

— О! Об этом не стоит беспокоиться. На местных праздниках каждый веселится в меру возможностей. Но чтобы все удалось, расслабься и позволь вести тебя.

Мари тяжко вздохнула и попробовала выполнить указание. Оказалось, это не так трудно, как виделось со стороны. Инэй не пытался выделывать сложные па, давая партнерше возможность почувствовать себя уверенно. Сейчас, находясь рядом с ним, Мари вдруг осознала, как выросла за последний год. В прошлом июне, когда Король набросился на юную стихийницу после нападения на Хладу, она ему даже до плеча не доставала. В декабре — во время памятного разговора в угловом зале — уже сумела преодолеть эту «отметку». А теперь макушка оказалась на уровне глаз Его Величества.

— Скажи, — начал Инэй, когда Мари перестала волноваться и начала двигаться свободнее, — ты ведь училась вместе с младшей дочкой Рейма, не так ли?

— Да, на одном курсе, — кивнула девушка, продолжая внимательно следить за ногами.

— Какие у вас отношения?

— Примерно, такие же, что были у вас с Мартэном в Академии.

— Исчерпывающе, — усмехнулся Король весело.

— Наша вражда никого не удивляла, — Мари краем глаза заметила, как на площадке появилась Принцесса Осени с женихом и постаралась сосредоточить внимание на лице Инэя. Вернее, на его маске. — Для представительницы привилегированного клана я всегда была отбросом. Дайра не уставала подчеркивать пропасть между нами. Но я была не из тех, кто позволял вытирать об себя ноги. Особенно неумехе, вечно ошибающейся на занятиях. Простите за откровенность.

— Отчего же, — Инэй и не думал сердиться. Слова Мари его позабавили. — Хотя и жаль, что ты мало знакома с Норди. Я наделся на твою помощь. В этом семействе творится неладное, а мне крайне не хочется получить новые сюрпризы. В последнее время их у нас и так в изобилии.

— Но представительница клана у вас под боком, — напомнила девушка, и быстро опустила глаза. Ну, она и бестолочь! Наверняка, Король не доверяет супруге!

— Твоя правда, — Его Величество не отреагировал на неосторожный выпад. — Но Кира до смерти боится Рейма, что, признаться, для меня стало огромной неожиданностью. Я не хочу давить на девочку. Она только-только начала оттаивать. Приходится действовать обходными путями.

— Странно, — протянула Мари задумчиво, пытаясь вспомнить детали поведения Норди в Академии. — У меня никогда не было ощущения, что Дайра испытывает страх перед отцом. Скорее, она боялась подвести Рейма. Он хотел, чтобы дочь была лучшей ученицей. Говорят, он грозился разнести Академию, когда Ловерта в наказание не пустила Дайру на выпускные торжества. А потом Норди еще и второй уровень силы на испытании продемонстрировала, чем едва не довела надутого папочку до удара.

— Неудивительно. Для клана высших стихийников подобное — страшное пятно на репутации. К тому же, в семье еще живет память о «предательстве» Эльна — старшего брата Рейма. Того, что перебрался на срединную территорию.

Мари решила не продолжать тему, посчитав опасной. Король ведь неспроста опустил важную деталь. Девушка отлично помнила, что Эльн Норда приходится отцом Роксэль.

— Как продвигается расследование воскрешения голубя?

— Без единого намека на успех, — Инэй мастерски ушел от столкновения с потерявшей контроль парочкой по соседству. — Зато мы нашли того, кто птицу заморозил. Но там все банально. Младшая дочка Лоэ постаралась.

— Верна?! — Мари все-таки встала Инэю на ногу. — Простите!

— Ничего, — Король не дал юной стихийнице замедлить движение. — Еще одна сокурсница-неприятельница? Ну-ну. Дурочка решила отомстить Кире. За то, что занимает место Хлады. Никто ведь не знал, что Рида Норда отдала на выставку птицу младшей дочери. Но девочка не сумела довести начатое до конца. Одного умения замораживать мало.

— Что с ней сделали?

— Посадили под домашний арест, бывшая родственница все-таки. Кроме того, в кодексе Дворца нет наказания за попытку убийства голубей.

— А Шарлотту… болонку Королевы нашли? — сердце сжалось от предчувствия беды.

— Нет. Хотя стражи весь Дворец перерыли, — Инэй покачал головой. — Не смотри на меня так, Ситэрра. Мне нет дела до собаки. Пусть живет, где живет, главное на верхних этажах не попадается. Важно выяснить, как ее похитили. Кто-то беспрепятственно проникает в запертые помещения у всех на глазах, и это очень опасно.

Танцплощадка и территория вновь взорвались аплодисментами. Стихийники поздравляли друг друга с праздником, пришедшим на смену унынию и страху. Конечно, никто не мог гарантировать, что до конца вечера не случится новых катаклизмов, однако присутствующим хотелось верить в лучшее.

— Пойду освобожу Грэма, — шепнул Инэй. — Верга права, негоже бросать молодую жену. А ты смотри в оба, Ситэрра. Не нравится мне наглость Майли в последнее время.

Мари проводила Короля долгим взглядом. Инэй мог сколько угодно с ледяным безразличием относиться к влюбленным в него девицам, однако их количество уменьшаться еще долго не будет. Сколько стати в подтянутой фигуре. Сколько силы и мощи в облике. Нет, Его Величество не интересовал Мари, но даже она не могла не признать его мужской притягательности.

Инэй остановился возле одной из самых эффектных на празднике пар. Что-то шепнул на ухо Грэму. Поклонился Кире, приглашая на новый танец. Та ответила легким реверансом и без колебания приняла предложение. Не вынужденно, подчиняясь воле мужа, а с искренней радостью и почтением. Впрочем, не это поразило Мари. А то, как гармонично смотрелись сейчас Король и Королева. Неужели, нашлась та, которая способная растопить ледяное сердце Повелителя Зимы? И прогнать оттуда остатки чувств к Роксэль Норлок?

— Зу Ситэрра, простите, но у меня для вас послание.

Мари вздрогнула, не сразу признав в подкравшемся сзади здоровенном детине Лелима — сына главного советника и мужа бывшей соседки по приютской комнатке.

— Элия просила передать, что ждет вас в крайней северной беседке во втором ряду.

Прежде чем Мари успела ответить и вообще сообразить, причем тут сестра Роксэль, Арта-младший накинул капюшон и раствориться в черноте холодного вечера.

— Осторожно, Ситэрра!

Когда стихийница, продолжая глазеть на Инэя с Кирой, наконец, сообразила, о чем может хотеть поговорить Элия, и чуть не задохнулась от восторга, смешанного с ужасом, со всего маху налетела на Грэма.

— Простите.

— Я, конечно, понимаю, что Король с легкостью заставляет трепетать юные сердца, однако глазам следует оставаться на месте.

— Вы уж определитесь, зу Иллара, с кем из клана Дората хотите приписать мне роман! — робость Мари сняло, как по волшебству, а кулаки уперлись в худые бока.

— Ладно-ладно, уже и пошутить нельзя, — пошел на попятную учитель. — Лучше скажи, ты Весту не видела?

Девушка хотела сказать Грэму еще пару добрых слов, чтобы в следующий раз выбирал другую жертву для упражнений в остроумии, но заметила, что он встревожен. Наверняка, Инэй и ему рассказал о пробравшемся на праздник Фине. Саму Мари эта информация не взволновала. Майли не самый сильный стихийник. И Принцессе точно проигрывает в мастерстве.

— Она стояла с теткой — вон там… — рука зависла в воздухе, ибо в указанном направлении никого не оказалось.

— Нет, Майя танцует с Буреттой, сам видел. Проклятье! Где ее теперь искать!

Вопрос, разумеется, был задан риторический, не требующий ответа юной ученицы. Поэтому Иллара простился и отправился на розыски пропавшей представительницы Весеннего Королевского клана. А Мари, не медля более ни секунды, ринулась на встречу к Элии, чувствуя, что трепыхающееся сердце вот-вот разорвет грудную клетку. Неужели бывшая соседка положит конец бесконечным вопросам?

— Ты… Ты… ты узнала? — стихийница, задыхаясь, влетела в указанную беседку, овитую диким виноградом.

Невестка главного советника сидела за столиком, подперев обеими руками подбородок, и печально глядела на пляшущий огонь толстой свечи под стеклянным колпаком. Пламя сходило с ума и жаждало вырваться из плена, чтобы поглотить в беспощадные объятия все, что окажется на пути.

— Да.

— Правда?!

— Да. Только не уверена, что тебе понравится ответ. Признаться, я и сама не ожидала такого поворота.

— Погоди, — Мари ловко приподняла расшитую фруктами скатерть, проверяя, нет ли кого под столом. Вспомнилось собственное сидение там год назад и подслушанный разговор Весты с Майей. — Говори! — велела она Элии, усаживаясь напротив. — Я готова.

— Тогда держи, — бывшая соседка протянула вскрытый конверт. — Это письмо написала Апрелия перед побегом — в доме Актавии, но не успела отослать. Оно так и осталось у моей свекрови. Бедняжка не знала, что с ним делать. Не хотела лезть в чужие тайны. Вскрыла только после смерти твоей матери. Прочла и перепугалась. Решила молчать.

— Чего испугалась?

— Скорее, кого. Читай. Сама все поймешь.

У Мари так тряслись руки, что пришлось положить лист на стол и припереть подсвечником, чтобы легкая бумага не улетела, а ладони убрать на колени. Глаза жаждали проглотить текст целиком, но девушка заставила себя читать медленно, чтобы не пропустить ни единого слова, выведенного материнской рукой.

«Я не знаю, что мне делать, — писала доведенная до отчаянья девушка. — Я схожу с ума, а тебя все нет и нет. Мама в бешенстве. Требует ответа. Еще чуть-чуть, и все узнают, что я жду ребенка. Мне страшно за его будущее. Страшно за нас. Я так люблю тебя, что иногда кажется, что если не увижусь с тобой в ближайшее время, то не смогу дышать. Мама твердит, что нашла мужчину, который готов на мне жениться и признать наше дитя. Но я, скорее, убью себя, чем позволю другому приблизиться. А недавно к Арте приезжала твоя ледяная львица. Уже ни для кого не секрет, что вы ждете прибавления. Я видела ее издалека. Смотрела и хотела растерзать. За то, что ты принадлежишь ей, пока один из вас не умрет… Приезжай, умоляю. Иначе, я не знаю, что может случиться…»

Мари быстро вытерла слезинки, пробежавшие по щекам вниз. Сложила пополам лист, чтобы не видеть душераздирающих строк. Слов, пропитанных горем и страхом.

— Но здесь нет ответа, — высказала она хмурой Элии.

— Есть, — не согласилась та. — Ледяная львица. Ты живешь в Зимнем Дворце и не знаешь, кого так называют? За глаза, разумеется.

— Кого? — переспросила девушка глухо, уже не понимая, хочет ли услышать ответ.

Элия поморщилась, помедлила еще несколько секунд, а потом будто выплюнула:

— Это прозвище Риды Норды, Мари…

Глава 18. Кровь целительницы

Можно сколько угодно твердить, что готова к правде. Что не боишься услышать самый невероятный ответ. Что сумеешь выстоять и не задохнуться под его тяжестью. Однако когда наступает ответственный миг, все идет прахом. Ты оказываешься тростиночкой на пути шквалистого ветра, способного выдрать беззащитную противницу с корнем. Поглотить и трепать высокого над землей, пока от той ничего не останется.

Мари, глотая слезы, шла сквозь праздничную толпу. Куда? Она и сама не знала. В место, где будет тихо, и ни стихийники, ни люди не услышат отчаянного вопля, рвущегося из груди. Кто-то налетал на нее. Ругался или извинялся, не важно. Девушка не реагировала. Продолжала подчиняться ногам, которые сами несли ее прочь. Слушалась, пока у них хватало сил не подкоситься.

Рейм Норда…

Мари ненавидела главу именитого клана с Академии. За вечное презрение в глазах к таким, как она — полукровкам и полулюдям. Да и ко всем остальным, кто ниже по статусу. Считала мерзким и немного побаивалась, особенно в раннем детстве. Всегда чувствовала, что этот стихийник способен на многое. Не зря же сам Инэй Дората в прошлом году подозревал в нападениях именно его, а не главного погодника.

А сколько раз приходилось видеть, как искажаются черты бледного лица! Как кривятся от ярости! В отличие от многих жительниц Зимнего Дворца, Мари никогда не считала Рейма привлекательным. В ее понимании красота не могла сочетаться с вечной яростью и отвращением. А взрываться Норда умел, как никто. Каждый раз, когда не получал желаемого. О, небо! И что только в этом мужчине могла найти Апрелия?!

Мари громко всхлипнула, сворачивая на плохо освещенную тропинку, ведущую, кажется, в сторону холмов. Самое ужасное — теперь у нее не имелось ни единой причины сомневаться в родстве с Реймом. Обращаясь в письме к законному супругу «ледяной львицы», мать ясно сказала об общем ребенке и о своей отчаянной любви. А главный кошмар заключался в том, что Норда идеально подходил на роль беспощадного убийцы, способного заморозить сердце невинной женщины.

Святые небеса! А ведь Камир Арта в прошлом году рассказывал неприглядные истории об этом проклятом клане, когда перебрал вина. Говорил о соревнованиях, которые устраивали Рейм и его брат Дирт — тот самый, что впоследствии угодил под копыта собственному коню. Молодые негодяя выбирали девушку и одновременно пытались добиться ее любви. Неужели и несчастная Апрелия стала главным призом?! Нет. Мари остановилась. Арта сказал — Дирт погиб перед женитьбой на Риде. А это было задолго до появления Мари на свет. Стало быть, поганый Рейм продолжил играть с чувствами наивных девиц в одиночку. Ради забавы или попытки что-то доказать себе. Ведь любить этот стихийник попросту был неспособен. Достаточно вспомнить его отношение к дочерям. Инэй сказал, Кира до смерти боится отца. А завышенные требования к Дайре Мари и сама наблюдала на протяжении многих лет.

Дайра!

Девушка задохнулась и, чтобы не упасть, обхватила обеими руками ближайший ствол, прижалась мокрой щекой к шершавой коре. Апрелия написала, что Рейм с «львицей» тоже ждут прибавления. Все правильно! Они с Норди ровесницы. И вечные оппонентки, которые большую часть жизни провели, вредя друг другу — то напрямую, то исподтишка. Неужели, так бывает? Неужели, стихийница, всегда являвшаяся злой тенью, может приходиться очень близкой родственницей?

Стойкость ног, наконец, иссякла. Колени подогнулись, и Мари, продолжая обнимать дерево, съехала на холодную не по сезону землю. Сжала зубы и приготовилась излить боль громким ревом, какого еще не доводилось слышать этому лесу. Потому что стихийница не понимала, что делать дальше. Как она могла раньше считать задачку не сложной? Найти и заморозить? О, да! Как же легко было об этом мечтать, не зная имени негодяя. А теперь? Как поступить теперь? Мари отлично понимала, что не способна никого убить. Даже Рейма! Она и в убийстве обвинить его сейчас не может! Для этого придется рассекретить родство с Майей, а, значит, развязать руки Инэю. Святые небеса!

— Кто здесь?

Пронзительный голос заставил перекувыркнуться сердце. Мари вскочила на ноги, к которым со страху вернулись утраченные силы. Огляделась, инстинктивно вскидывая руки и готовясь к обороне. А потом увидела ее — женскую фигуру на опушке за деревьями, освящаемую почти полной луной. Странную, будто надломленную. Прошла не одна секунда, прежде чем потрясенная девушка сообразила, на ком при свете дня видела белую блузку и расшитый цветами зеленый сарафан.

— Ва-ва-ваше Высочество, — пролепетала юная стихийница, делая шаг навстречу Принцессе Весны, тщетно разыскиваемой Грэмом на празднике.

— Мари, — отозвалась та очень тихо и пошатнулась.

— Небо! — ужаснулась девушка, сообразив, что с Вестой что-то не так. — Вам плохо? Ваше Высо… — Мари не договорила, потому что пришлось подхватить потерявшую равновесие Принцессу, смягчая удар от падения. — Что случилось? Что… Святые небеса! Что это?

Чувствуя, как к горлу подкатывает рвота, стихийница смотрела на предмет, очень похожий на вязальную спицу, насквозь пронзивший тонкое запястье Весты. Рука почти по локоть была окрашена кровью. Ею успел пропитаться и белый рукав, и часть зеленого подола. Но самое жуткое — кровь продолжала течь. Пузырясь, вырывалась из раны.

— Это, — Принцесса тяжело дышала, — моя глупость. Нельзя быть настолько беспечной и думать, что мерзавец Фин не пойдет на риск.

— Он напал на вас? Но… но… — у Мари никак не укладывался в голове подобный факт. Ведь Принцессе могла заблаговременно услышать неприятеля и защититься.

— Сумеешь заморозить рану? — Веста не позволила юной родственнице развить мысль. — Грэм говорил, у тебя неплохо получается. Нужно остановить кровь.

— Да, конечно, я постараюсь, — затараторила Мари, судорожно вспоминая нужный узор. — Но вам понадобиться помощь.

— Да, тебе придется проводить меня к Тоби, — согласилась Принцесса, внимательно следя за сгибающимися и разгибающимися пальцами девушки.

— Я имела в виду зу Иллару, — объяснила Ситэрра, когда закончила плетенье, а рана Весты вместе с ужасающим оружием покрылась прозрачной ледяной коркой. — Он вас разыскивал.

— Ни в коем случае, — Принцесса схватила плечо Мари здоровой рукой. — Никто не должен знать о том, что случилось, ясно? Грэм взбесится и попытается отомстить Фину.

— Но…

— Могут пострадать невинные! — вскричала Веста с неподдельным отчаяньем. — Мой несостоявшийся супруг пообещал лично поквитаться с подданными, которые сейчас томятся в темнице Дворца, если я нанесу ответный удар. А начнет он с Ролина Саттера. Отца твоей подруги. Этого нельзя допустить, понимаешь?! Понимаешь? Вот и славно, — Принцесса вымученно улыбнулась, видя, как притихла Мари. — А теперь помоги найти маску. Она где-то тут.

Пропажа нашлась без труда. Гораздо сложнее оказалось довести Весту до пункта назначения. Ее Высочество едва стояла на ногах из-за большой потери крови. Всем телом наваливалась на провожатую. И хотя Мари ненамного уступала Принцессе в росте, дело продвигалось крайне медленно.

— Прости, — шепнула Веста, когда Ситэрра сделала перерыв, чтобы отдышаться. — У тебя, кажется, были другие планы. Юные девушки неспроста прячутся в лесу во время праздников.

— Это личное, — насупилась Мари. Глупо было надеяться, что заплаканное лицо останется незамеченным. Но Принцесса точно не являлась той, с кем стихийница стала бы обсуждать последние новости. Впрочем, на свете не существовало никого, кому бы Мари смогла доверить узнанную тайну.

— Справедливо, — кивнула Веста и сменила тему. — Ты удивилась, что Фину удалось застать меня врасплох, не так ли? — спросила она, пока девушка вновь перекидывала ее здоровую руку себе через плечо. — Ведь я сама хвасталась о собственной неуязвимости. Увы, оказывается и я не всемогуща. Мерзавец нанес удар на танцевальной площадке, когда все аплодировали друг другу после вальса. Фин появился внезапно. В маске. Я не успела распознать его. Мне сложно контролировать ситуацию в толпе. Слишком много звуков и запахов сразу. А дальше… Спица повредила точки, отвечающие за силу. Кроме того, ее смазали настоем с хмелем. Он сразу попал в кровь, и я почти потеряла сознание. Поняла, что меня куда-то уводят, но сопротивляться не могла. Очнулась в лесу.

— Чего он хотел? — спросила Мари, набравшись смелости.

— Продемонстрировать собственную власть и сделать предложение, от которого, по его мнению, я не могу отказаться, — Принцесса горько засмеялась. — Хочет жениться.

— Что-о-о? — Ситэрра не поверила ушам, на мгновение забыв о собственном открытии.

— Да-да! — Веста поморщилась от отвращения. — Я задела его самолюбие слишком сильно, когда сорвала свадьбу. Фин хочет получить меня, а заодно и власть. Я последняя из Королевского клана. Негодяй хочет жениться и стать отцом моих детей — наследников престола. Взамен предлагает избавиться от Эллы. Говорит, знает тайну, которая не позволит ей быть Королевой. В общем, на раздумье мне дан месяц, по истечению которого я либо стану женой Фина, либо умру.

Мари ахнула, но Веста развеселилась.

— Без паники. Второй раз я так бездарно не подставлюсь. А если придется, сама уничтожу негодяя. Он окончательно выжил из ума, раз считает, что я позволю ему прикоснуться к себе. Совместные дети? Да он бредит!

Принцесса, полдороги уверявшая, что лу Тоби всегда дежурит в больничке во время праздников, оказалась права. Местный лекарь расположился в приемной с книжкой в руках в ожидании возможных пациентов. Все-таки народные гулянья для всех заканчиваются по-разному. Достаточно вспомнить церемонию открытия, подарившую не один десяток больных.

— Ваше Высочество! Святое небо! Да как же так! — засуетился лу, когда оторвался от чтива и уткнулся взглядом сначала в торчащую из обледенелого запястья спицу, а затем распознал особу Королевских кровей. — Сейчас-сейчас! Потерпите минутку!

— Все в порядке, Тоби, — осадила лекаря Веста. — Лучше найди мне уединенное местечко. Хочу, чтобы факт и причина моего посещения остались тайной. Ясно?

Вместо ответа лу приложил руки к груди, выражая согласие, почтение и восхищение сразу. И незамедлительно предложил Принцессе проследовать в отдельную процедурную, где тут же кинулся задергивать плотные шторы.

— Мари, разморозь рану, — попросила Веста. — И иди. Праздник не кончился. Кроме того, придется извлечь треклятую спицу, а это, смею уверить, зрелище не из приятных. Тоби, успокойся! — прикрикнула Веста на лекаря, быстро перебирающего склянки в шкафу. Мне не нужна слоновья доза обезболивающего. Лучше обойтись вообще без него. Без обид, но дома у меня есть средства, которые подействуют быстрее, если не переборщить с местными лекарствами.

— Но, Ваше Высочество…

— Не переживай, дорогой, — попыталась улыбнуться Принцесса. — Я не из тех девиц, которые падают в обмороки при виде крови и ран.

— Кстати о крови, — понизил голос лекарь. — Тот, кто это сделал… Надеюсь, он не воспользовался ситуацией и…ой! — лу испуганно покосился на навострившую уши Мари, и смущенно примолк.

— Тоби имеет в виду, — со смешком объяснила Принцесса, — что у меня особенная кровь. Из-за целительского дара она обладает лечебными свойствами. Однако беспокоиться не стоит. Неприятель не посвящен в тайну. Кроме того, чтобы моя кровь могла лечить, я должна отдать ее добровольно. А для этого мне нужно быть самоубийцей. Ведь вместе с ней уйдет и жизненная сила. Если когда-нибудь я использую данный способ ради чьего-то спасения, то, скорее всего, подпишу смертный приговор себе.

Когда Мари закончила с разморозкой раны и попрощалась с Вестой, сердце снова сдавили тиски. Перед глазами встало лицо Рейма Норды. Вспомнилось, как он смотрел на нее в декабрьскую встречу в Погодной канцелярии. В тот день, когда Грэм привел туда учеников впервые, и им было предложено самим приготовить закваски. Глава именитого клана пришел вечером забрать Дайру. Стоял в дверях и наблюдал за Мари. Она тогда спиной почувствовала пропитанный ненавистью взгляд. Так смотрят на мерзкое насекомое. А, впрочем, именно им и являлась для Рейма шу.

А, может… Может, он знает — кто такая Мари? О, небо! Вдруг Норда убил Апрелию, а ребенка выбросил в людском городе. Но судьба распорядилась так, чтобы малышка вернулась в мир детей Времен Года! И это несказанно бесит отца. Нет! Ситэрра тряхнула головой. Если бы он хотел избавиться от ребенка-полукровки, то сразу убил бы. Не мог не понимать, что рано или поздно сила стихийницы проявится. Первая степень не дремлет вечно. И любая другая тоже.

— Отлично! Вот и ты!

Мари вздрогнула от неожиданного окрика и встретилась с светлыми глазами маленькой подружки, которая тащила на себе взъерошенного и окровавленного…

— Ной! — ужаснулась Мари, не представляя, что могло случиться, чтобы сын Лета столь сильно пострадал.

Сказать, что друг выглядит плачевно, было бы ужасным приуменьшением. Нос разбит, левого глаза не разглядеть из-за сизого пузыря, губа рассечена и тоже кровит, пальцы на правой руке синие и, кажется, сломанные.

— Как? — выдохнула Мари, хватаясь за голову. Отец и другие родственники снова оказались забыты, а вечер начинал бить рекорды по количеству потрясений.

— Очень просто, — прохныкала Тисса, но на Ноя глянула сердито. — Пытался защищать честь Далилы! Будто просили!

— Он к ней приставал, — морщась отчеканил Ури и попытался стереть кровь с лица рукавом покрытым красными разводами. — Тебя там не было. В смысле, в начале.

— Где лу Тоби? — возмутилась Тисса, не желая слушать оправдания Ноя. — Ву Верга сказала, лекарь должен дежурить.

— Ой! У него пациент, — простонала Мари. — Ждите тут.

— Пускай поторопится! — догнал на выходе приказ девочки. — У нас особый случай!

Знала бы Тисса, что стряслось с обожаемой Принцессой! Точно б не требовала повышенного внимания к Ури. Впрочем, Тоби успел извлечь спицу, и теперь та окровавленная лежала в ванночке на столике, а лекарь ловко перебинтовывал запястье Весты.

— Там избитый пациент, — объяснила Мари, когда и Тоби, и Принцесса удивились ее возвращению. — Наблюдатель Летнего Дворца.

— Ной Ури? — встревожилась Ее Высочество. — Неужели, кто-то опять пытается сорвать испытания яу?

— Нет, — девушка яростно замотала головой. — Это тоже личное.

В глазах Весты промелькнули лукавые искорки, но допытываться она не стала. Велела Тоби следовать к Ною, а Мари — закончить с перевязкой. В конце концов, главное лекарь сделал. Теперь оставался последний штрих. Удивительно, но девушка сумела справиться с поручением почти без труда.

— Увидишь на празднике Грэма, скажи, я вернулась во Дворец, — попросила на прощание Веста и, отказавшись от помощи, покинула больничку с черного хода.

Ной, в отличие от Принцессы, оказался проблемным пациентом. Охал каждый раз, когда Тоби прикасался к боевым ранам. А заодно тоскливо размышлял, какое наказание ждать от матери и Ловерты. Наверняка, заместительница директора придет в ярость, увидев, во что превратилось лицо наблюдателя. А Морта на месте зажарит. Не облегчала процесс и Тисса, продолжающая шипеть на приятеля, припоминая негеройское сражение и его причину.

— А где Далила? — устало поинтересовалась Мари, прислонившись к дверному косяку.

Услышав дорогое имя, Ури мигом примолк, чем крайне обрадовал лекаря, взявшего за работу с удвоенным вдохновением. Саттер поморщилась, пробурчала очередное ругательство в адрес Ноя, и только потом ответила подруге.

— Убежала. От стыда.

— Это тому мерзкому парню должно быть стыдно! — возмутился Ури, вскидывая кулаки, и тут же громко охнул. — Лу Тоби, а можно чуточку аккуратней. Я же и так пострадавший!

Когда лекарь закончил «обрабатывать» побитого наблюдателя, Тисса предложила проводить парня до дома. Вопросительно взглянула на Мари, но та отрицательно мотнула головой. Больше всего на свете хотелось снова оказаться в одиночестве. Без нуждающейся в помощи Принцессы. И даже без друзей. Вернуться в лес и выплакать горе. Стихийницу сейчас даже не волновало, что творится с Далилой.

Первым, кто попался навстречу, стал Грэм. Всклоченный и очень бледный.

— Я видела Ее Высочество, — шепнула Мари, хватая учителя за рукав свободной рубахи. — Сказала, наскучил праздник, поэтому возвращается домой.

— Проклятье! — выругался Иллара, вытирая покрытый испариной лоб. Видимо, и впрямь набегался в холодный вечер. — Не стоило оставлять ее одну. Но у Инэя были дела, пришлось развлекать Королеву.

— Вот уж кто был несказанно счастлив, — припечатала девушка, поймав себя на мысли, что не воспринимает Киру Повелительницей Зимы.

— Откуда такая злость, Ситэрра? — удивился Грэм, покровительственно кладя ладонь на плечо ученицы. — Погоди! Это что — кровь?

Мари коснулась пальцами собственного рукава. Тот пропитался основательно. Но благодаря темноте и цвету платья, пятна не бросались в глаза.

— Парни подрались из-за девушки, — пояснила она, опуская глаза, чтобы Иллара не смог уличить во лжи. — Один из них — мой друг. Пришлось вести его к лу Тоби. Не рассказывайте никому, прошу. Хотя, учитывая внешний вид Ноя, инцидент вряд ли удастся скрыть.

— Так это Ури? — Грэм назидательно покачал головой. — Пусть готовится к гневу Ловерты. Ты и сама знаешь, насколько сильно наша дорогая Корделия ненавидит драки. Помнится, в Академии она три месяца не разрешала Инэю покидать пределы спальни во внеурочное время за рукопашную с Мартэном.

В другой момент Мари непременно бы задала парочку дополнительных вопросов о юности Принцев, но сейчас хотелось поскорее закончить разговор. Иллара и сам был не прочь проститься — заметил вдали отца, мило беседующего с Буреттой.

Вздохнув с облегчением, Ситэрра вновь направилась в сторону леса. В висках стучало, перед глазами встало противное лицо Рейма, ухмыляющееся и злое. Мари столь четко представила каждую черточку, что почти перестала видеть происходящее вокруг. Пока в глаза не бросилась еще одна колоритная парочка на танцплощадке. Принцесса Зарина с женихом. Виски пронзила острая боль, еще один шип вонзился в трепыхающееся от обиды сердце. Мари сама не понимала, почему злится на Трента. Он ничегошеньки ей не должен. Тогда почему, глядя, как парень кружит с Ее Осенним Высочеством, юная дочь Зимы чувствует себя преданной?

Вилкоэ ощутил укоризненный взгляд. Обернулся. Но Мари не стала ждать реакции ненаглядного осу. Кинулась прочь, не разбирая дороги. Праздник превратился в нескончаемый кошмар, из которого пора было выбираться. Пускай и ради того, чтобы погрузиться в шторм собственных мыслей, терзающих сознание, как кораблик, оказавшийся в самом центре бури.

— Аккуратнее, дорогая! Надо смотреть, куда бежите! — попенял девушке высокий мужчина в черном плаще, полностью скрывающем фигуру.

— Горшуа? — дочь Зимы не поверила глазам. Но после стольких ужасных событий, уложившихся в считанные часы, должно же было, в конце концов, повезти.

— Ах ты пропасть! — прошипел абу едва слышно, когда узнал врезавшуюся в него девушку.

— Даже не пытайтесь сбежать, — объявила Мари, впиваясь в руку сыщика.

— Иначе, что? — издевательски поинтересовался Лукас, аккуратно пытаясь разжать цепкие пальцы взбешенной стихийницы.

— Закричу, — горячо пообещала та, яростно глядя в лицо нахалу. — Если приглядитесь, то увидите кровь на платье. Она не моя, но это не важно. Хватит, чтобы привлечь внимание толпы. Скажу, вы напали. Потом и лекарь подтвердит мои слова. Клянусь, я знаю, как надавить на Тоби. И тогда посмотрим, понравятся ли вам последствия, абу Горшуа.

— А ты повзрослела, моя прелестница, — Лукас заулыбался с нескрываемым сарказмом, но вырываться перестал. — Хорошо, я стою на месте, однако не думай, что стану откровенничать.

— Этого и не нужно. Мне известна правда. Но, хоть убейте, не понимаю, зачем потребовалась ахинея про бремя рода. Или боялись, что убью главу клана Норда? Вот уж не знала, что вы с Реймом закадычные друзья!

Либо Лукас был гениальным притворщиком, либо, действительно, испытал колоссальное изумление. Брови взметнулись вверх — к самым волосам, насмешливое выражение сползло.

— Норда? — переспросил сыщик тихо. — Кто убедил тебя в подобной глупости, девочка?

— Моя мать, — глаза Мари сверкнули, не хуже падающих звезд. — Полагаю, она точно знала, кто отец ее ребенка.

— Апрелия? Да, Корделия рассказала, что ты — и есть тот похищенный младенец. Ругалась страшно. Я был вынужден согласиться. Тебе, действительно, присущи черты клана Верга. Но почему ты решила, что именно Рейм причастен к твоему появлению на свет?

Не будь ситуация столь кошмарной, стихийницу бы рассмешила формулировка вопроса. Причастен? Конечно — сыщик есть сыщик. Вместо ответа сунула руку в карман за материнским письмом и ткнула им в грудь презираемого стихийника.

Лукас читал очень внимательно, встав под фонарем. Добравшись до середины, выругался сквозь зубы, но продолжил впиваться глазами в листок старой бумаги. Потом, прищурившись, посмотрел на Мари, что-то взвешивая в уме.

— Идем, — бросил он сурово, приняв непростое решение. — Поговорим, раз все поворачивается именно так. Кровь не вода, того гляди, начнешь убивать направо и налево. Но помни, я пытался тебя защитить.

Расположились беседке, куда стихийница прошла на ватных ногах, не веря, что сумасшедший вечер закончится вот так — нечаянными откровениями Горшуа. Но отчего он так мрачен? Что может быть хуже родства с Реймом? Пытаясь заставить мысли скакать в голове не слишком резво и не путаться, девушка обняла себя руками. Не потому что зябла. Из-за потрясений она давно перестала чувствовать сырость и холод. Быть может, жаждала закрыть себя от правды, которую в глубине души не хотела знать?

— Разумеется, я в курсе, что это прозвище холодной и расчетливой Риды, — начал Лукас, поглаживая кончиками пальцев письмо, лежащее на потрепанной временем столешнице. — Но для начала ответь, ты уверена, что эти строки действительно написала Апрелия? У того, кто передал тебе столь печальное послание, нет причин вредить клану Норда или его вечно надутому и самодовольному главе?

Мари вздрогнула. Элия в девичестве носила фамилию Норлок, созданную из двух других. Тех, которыми веками гордились семьи, отрекшиеся однажды от детей, сошедших с проторенной дороги. Но помнится, бывшая соседка гораздо больше хотела навредить Королю, нежели Рейму.

— Возможно, — шепнули губы. — Хотя и маловероятно.

— Запомни эту мысль, и обдумай на досуге, — посоветовал Горшуа, проводя рукой по собранным в хвост волосам. В свете настольной лампы бледное лицо сыщика казалось розоватым от смущения, но Мари точно знала — это обман зрения. Лукас отлично умел контролировать эмоции. — Возможно, этот «доброжелатель» понял о тебе гораздо больше, чем ты сама. И решил навредить Рейму чужими чешущимися руками. Норда недавно добился желаемого — стал тестем Короля, и одно только обвинение в отцовстве ребенка-полукровки станет позором, а теперь — и двойным. Не говоря уже об убийстве матери. Инэй его в порошок сотрет.

— Что он обо мне понял? — переспросила Мари, зацепившись в речи сыщика за единственную фразу, произнесенную Лукасом с особой — ледяной — интонацией.

— То, кто ты есть, — голос Горшуа стал очень суровым. — Вернее, кем ты можешь стать в будущем, если позволишь крови взять верх над разумом и принципами, заложенными детством шу. «Помощник», может, и не знает, из какого клана ты происходишь, но почувствовал энергетику зла. И мощи. Я не случайно говорил о бремени рода, девочка. Потому что никто из них еще не ушел от судьбы. Я не желал тебе этой дороги, потому и хранил секрет. Но ты не останавливаешься, и можешь сама погубить себя. Мне же остается надеяться, что, узнав правду, ты сумеешь остаться благоразумной. В тебе много света, быть может, его все же удастся сберечь.

— Не понимаю… — стихийница, и впрямь, больше не хотела слушать. Сыщик сейчас словно приговор зачитывал. За преступление, которое она еще не совершила.

— Все просто, — Лукас горестно усмехнулся. — Девочка-бродяжка родилась Принцессой. Ты Дората, Мари. Вот твоя правда. И проклятье.

— Вы ошибаетесь, — девушка замотала головой. Эта версия опровергалась неоднократно. И ей самой. И бабушкой. И Мастером, который больше других был сведущ о тайных делах Королевского семейства.

— Увы, нет. В письме гадалки Вирту черным по белому выведено имя младшего Принца Зимы. Снежан Дората — вот кто твой настоящий отец.

Теперь Мари расхохоталась.

— А вот это точно бред! У Снежана родился другой ребенок и…

— Ты о сумасбродном мальчишке Дондрэ? — довольный собой Лукас откинулся на спинку скамьи. — Узнав о ребенке-сыне в прошлом году, я не один месяц потратил на расследование. Яна родила тайная возлюбленная Принца. Но кто сказал, что юноша не мог параллельно завести еще один роман? Мужчины нечасто хранят верность. Даже любимым женщинам. Снежан тогда находился в настоящих тисках. Хотел быть хорошим для всех — родителей, брата, тайной подруги. Чем не повод для интрижки, способной принести облегчение. Тем более, девицы за ним ходили табунами. Такой же красавец, как и старший Принц, но мягкий по характеру.

— Эта теория притянута за уши! — Мари шлепнула дрожащей ладонью по столешнице.

— Быть может, — сыщик передернул плечами, с непробиваемым спокойствием глядя в разъяренное лицо юной собеседницы. — Но тогда ее выдумала твоя приемная матушка. Я привезу письмо Вирту, чтобы сама убедилась. Но не быстро. Оно хорошо спрятано. И далеко. Но прежде чем спорить, задай себе простой вопрос. Что произошло в день, когда ты покинула мир людей и оказалась в Академии Стихий?

— Я вызвала снежную бурю в Орэне, — девушка не понимала, к чему клонит сыщик.

— Неверный ответ. Ты пробила осаду Агуста Кьятты. Короля. Полагаешь, такое по зубам любому ребенку, пусть и с первой степенью силы?

Мари примолкла, физически ощущая, как жизненная энергия уходит вместе с уверенностью в собственной правоте. Утекает сквозь пальцы. Грэм ведь тоже говорил об уникальности ее способностей. До сих пор загадка, как сила сумела восстановиться после оврага.

— Мой тебе совет, дочь Зимы, — продолжил Горшуа почти небрежно. — Оставь все, как есть. Прекрати поиски. У тебя сейчас неплохой расклад — Майя Верга в качестве бабушки. Пусть не сразу, но она найдет способ вырвать тебя из Зимнего Дворца.

— Вы уверены, что Апрелия — мне не мать? — Мари глянула на Лукаса в упор. Без страха. Без слез. Хотя это и было странным. Последним точно пора было прийти на помощь опустошенной душе.

— Честно? — сыщик развел руками. — Я не знаю. Все слишком запуталось. Но есть несколько вариантов. Либо ошиблась Вирту, и ты дочь Апрелии и Рейма. Либо письмо, — Горшуа кивнул на исписанный ровными строчками лист, — подделка, и бедняжка, действительно, встречалась с младшим Принцем Зимы. Либо ты вообще не имеешь к Верга отношения, но тогда даже я не возьмусь предсказать, кто та женщина, что подарила тебе жизнь. В любом случае, только ты решишь — какую судьбу выбрать.

Лукас поднялся, кутаясь черный в плащ, но прежде чем его поглотила надвигающая на владения совета ночь, Мари задала еще один вопрос. Тот, что колол виски иглой (или спицей) не хуже тайны происхождения.

— Даже, если допустить на миг, что во мне течет кровь… э-э-э… того клана… Почему вы решили, что я могу стать злом?

— Потому что ты внучка Бурана и Северины. И потомок десятков жестоких Королей и Королев холодного Времени Года.

— Но…

— Твой дядя Инэй тоже не всегда был беспощадным Повелителем Зимы…

Мари не знала точно, сколько просидела в беседке в одиночестве. Пытаясь анализировать, а, впрочем, нет — просто перебирать в уме новую информацию. Голова взрывалась. Глаза жгло, но спасительная и утешительная влага не приходила. Вот бы сейчас положить голову на сильное плечо. А лучше, чтобы волос коснулись нежные руки, и мелодичный женский голос зашептал в ухо самые главные на свете слова. Может быть, тогда боль, которую стихийница носила в сердце с раннего детства, отступит?

И кто-то сел рядом. Сжал ледяные ладони.

— С вами все в порядке, Мари? Вы дрожите.

В животе что-то перевернулось от звука этого голоса. Совсем рядом оказались васильковые глаза, вызвав новую волну головокружения. Видение или реальность? Девушка уже ни в чем не была уверена.

— Где ваша невеста?

— Не знаю. Но меня это мало волнует. Главное, чтобы вы не оказались в беде.

— Я? Но какое вам дело?

— Думаю, вы и сами это поняли.

Все звуки вокруг — смех с танцплощадки, вой ветра, треск свечи под колпаком — исчезли, будто их выключили невероятным волшебством. Остался только голос Трента и собственное участившееся дыхание. Потеряло актуальность все, что было нереально важно еще пять минут назад. В небытие ушел Лукас вместе с Реймом и Снежаном. С бабушкой и даже грозным лицом Далилы, требующей, чтобы подруга не смела подходить к Дворцовому братцу во имя многолетней дружбы.

Он был рядом. В плаще любимого и родного цвета. Быть может, поэтому дальнейшее показалось естественным и закономерным — когда его горячие губы коснулись ее ледяных…

Глава 19. Белое в черное

Как легко забыть все, что недавно рвало сердце на сотни лоскутков и сводило с ума взрывающуюся голову. Какая разница, кто подарил жизнь, и кровь какого клана течет в венах, если сама возможность дышать зависит от мимолетного взгляда и легкого движения руки чужого жениха? Мари больше не волновал ни Рейм Норда, о котором писала Апрелия, ни Снежан Дората — главный кандидат в отцы в понимании Лукаса Горшуа. Дни состояли из ответов невпопад на вопросы друзей, откровенной лжи в глаза Далиле и бесконечного мучительного ожидания вечеров. Вдруг кто-то остановит на полпути? Или Трент не сумеет вырваться из цепких лап вредной Принцессы Осени?

Три недели прошли, как в тумане. Четкими пятнами в белом мареве оставались короткие мгновения в сумраке леса — на опушке, куда не доносились звуки поселка. Тишину нарушали собственные голоса конспираторов и хруст веток под мощными лапами белого волка Берта, нарезающего круги поблизости. Весь мир затмевали васильковые глаза — глубокие и манящие.

Вилкоэ ни разу не позволил себе лишнего. После памятного поцелуя на празднике Лета, посмел коснуться губ Мари всего дважды. И то очень скромно — мимоходом. Сразу дал понять, что не вправе вести себя, как полноценный жених, коли обещан другой девушке. Поэтому большую часть свиданий посвящались разговорам.

— Нет, мы с Зариной не заключали свадебного договора, — заверил Трент, отвечая на вопрос Мари. Сама она пока упорно молчала о документе, который была вынуждена подписать под напором Королевы-матери. — Но это, к несчастью, не меняет сути. Пусть у нас не было полноценной помолвки, все знают о будущем бракосочетании. Я могу отказаться от женитьбы, но тогда… — осу горько рассмеялся, откидывая назад огненные пряди, — тогда последует месть Королевского клана. Злат, конечно, не Сентябрина, но за позор дочки отыграется страшно. А я не хочу, чтобы пострадал и бабушка с дедушкой. Или вы, Мари.

— Но почему Зарина?

Несчастное сердечко затрепыхалось зажатой в сильных ладонях пташкой. Неужели любил? Ведь Принцесса не уродина. Изящная от рождения, она отлично умела подавать себя так, чтобы мужчины замирали вслед.

— Наша семья всегда была близка с кланом Орса. Бабушка дружила с Сентябриной со времен Академии. Две влиятельные женщины посчитали, что это будет хорошая партия.

Мари притихла. Не рискнула задать вопрос о чувствах Трента к Ее Высочеству. Тем более, тот отчаянно избегал разговоров о будущем. А ведь едва яу пройдут испытания, наблюдателям (и тем, кто их сопровождает) придется покинуть срединную территорию. А, значит, встречи придется прекратить. Об этом девушка боялась даже думать.

В другой раз заговорили о Далиле, гнева которой Мари ужасно страшилась. В том, что он грянет, если Вилкок узнает о тайном романе подруги, стихийница не сомневалась. Не выявленная дочь Осени и так пребывала в прескверном расположении духа. Причиной тому стала драка Ноя с ее ухажером. А, заодно, поведение последнего. Оказалось, Ури ни капли не преувеличивал, когда говорил о приставаниях кавалера. Тот действительно перешел черту, посчитав, что достоин большего, чем гулянье под ручку, и пытался насильно поцеловать спутницу.

Далила прорыдала в подушку пять дней. Твердила подругам, поочередно выслушивающим жалобы, что является девушкой приличной, и не давала никому повода думать иначе. А параллельно ругала Ноя и его непроходимую глупость. Мол, мог бы зажарить негодяя, не сходя с места, а вместо этого сражался врукопашную, выставив и себя, и ее в ужасном свете. Драка стала всеобщим достоянием на следующий же день, благодаря стараниям сначала отвергнутого, а потом и побитого кавалера.

Конечно, позже правда о его мерзком поведении всплыла, но кому-кому, а Ною от этого точно не стало легче. К боевым ранам добавился гнев Ловерты. Заместительница директора кричала, пока не сорвала голос, поэтому следующие два дня на теоретических занятиях достопочтенную зу пришлось заменять другим педагогам. А потом пришло письмо от Морты Ури. Потрясенный Ной, заикаясь и трясясь, показал его Мари с Тиссой. Матушка превзошла себя. Объявила, что отпрыск не красящим стихийника поведением столь сильно разозлил Короля Агуста, что может еще пару лет оставаться на срединной территории. К слову, средства для существования грозная родительница советовала добывать самостоятельно.

— В прошлом году я сам искал способ не уезжать, — пролепетал Ной, тряся забинтованными кулаками. — Но не так. Не так! И что же получается — я теперь отвергнутый сын?

Таким поникшим и отчаявшимся Мари друга не видела. Возможно, воспрянуть духом помогла бы встреча с Далилой, но та упорно не желала видеть парня. Продолжала лить слезы и жаловаться на несправедливость окружающего мира.

Первой не выдержала Тисса. Аккуратно подбирая выражения, объяснила Вилкок, что виной всему ее собственное безрассудство. Сама целый год гуляла то с одним парнем, то с другим. Вот и заработала дурную славу. Далила ахнула, запустила в Саттер подушку, но потом поймала укоризненный взгляд Мари, в котором прочла то же обвинение, и сникла. Зато на следующий день поднялась, чтобы вернуться на работу, как не в чем ни бывало. Жаль только с Ноем, как и раньше, не желала общаться. Заявила, что теперь сын Лета для нее точно не существует…

— Я не знаю, почему эта девочка злится на меня, — заверил Трент, когда Мари, набравшись храбрости, спросила об их отношениях с Далилой. — Возможно, мать настроила ее против нас, чтобы самой не выглядеть плохо. Ведь это она разрушила чужую семью. Я понимаю, отец рано или поздно бы женился. Но найди он новую жену во Дворце, остался бы со мной. Мать Далилы отлично понимала, какой выбор заставляет его сделать.

— Вы общаетесь? С отцом?

— Нет. Для нас он умер много лет назад. Потому сестры у меня тоже никогда не будет. Возможно, именно это и злит твою подругу. Но пойми, я не могу признать дочь несуществующего стихийника и женщины, отнявшей у меня последнего из родителей. Я не испытываю к ним ненависти. Просто, считаю, что их нет.

— Далила не в ответе за поступки взрослых, — попыталась Мари достучаться до сердца Трента.

— Да, за их грехи не в ответе. Только за себя. Я слышал, что о ней говорят здесь. И о недавней драке все знают. Это, по меньшей мере, неприлично.

— Неправда, — и, заикаясь от волнения, девушка попыталась объяснить, что Вилкок вовсе не такая, как о ней говорят. Что к плаченым последствиям привел неудавшийся роман с сыном Лета. — Она хотела заставить Ноя ревновать, но потом все вышло из-под контроля.

Но Трент молчал, напряженно о чем-то размышляя. Высокий лоб прорезали неглубокие горизонтальные морщинки, глаза странно блеснули. Девушка тоже не спешила продолжать разговор, слушала, как вдали стучит по стволу упорный дятел. Она вообще робела перед Вилкоэ, так и тянуло оправдываться и прятать взгляд. Себе Ситэрра объясняла смущение просто — Трент был сильным и взрослым. Рядом с таким парнем была бы счастлива оказаться любая девушка. Даже Принцесса. А он взял и обратил внимание на получеловека, шу.

— Давайте сменим тему, Мари, — предложил, наконец, осу, даря девушке мягкую улыбку, вмиг вызвавшую головокружение. — Не хотелось бы обсуждать лу Ури и причину его трусости. Мы сейчас в похожей ситуации, хотя в нашем случае все еще сложнее.

Мари помрачнела, потому что хотела спросить Трента в лоб о том, как он собирается действовать дальше. Но он накрыл ее ладонь своей, ласково провел пальцами по коже, и все вопросы вновь остались не заданными.

❤️

Сентябрь перевалил за половину, но погода стояла не по-Осеннему теплая. Злат, впервые став сезонным правителем Левии, старался компенсировать дурное настроение Агуста и дарил стихийникам и людям один солнечный день за другим. А дожди, несущие почве влагу, проливались быстро и исключительно по ночам.

Временные ученики академиков на занятиях с тоской поглядывали в сторону окон. Яркое солнце манило на улицу, напоминая, что очень скоро небо затянут традиционные для Времени Года серые тучи, и уже точно не нагуляешься. Но педагоги не разделяли рвения подростков, сердито привлекая внимание к себе. Больше всех разъярилась Ловерта, задернула шторы, чтобы ничто не отвлекало ребят от трудных уроков. Задания, и впрямь, становились все сложнее. Ведь до испытаний оставалось меньше месяца, а юным стихийникам еще столько предстояло выучить.

Мари вела себя на занятиях не лучше Ноя. Погружалась с головой в собственные мысли. Не слышала ругани педагогов в адрес нерасторопных яу. Не замечала гневного взгляда Ловерты, прожигающего ее саму. Теперь Ури приходилось толкать подругу в бок, чтобы вышла из спячки хоть на мгновение.

Тисса появлялась лишь по вечерам. Начался учебный год в Академии Стихий. Последний для дочери Весны. Приходилось совмещать собственное образование с наставнической деятельностью. Ловерта, скрепя сердце, разрешила Саттер покидать Замок после уроков. Ей самой, как и многим другим преподавателям, приходилось работать на два фронта.

А однажды дверь распахнулась, и бочком, стараясь ступать как можно тише, в класс просочилась белокурая девочка с двумя косичками — та самая, которая задавала Мари вопросы на показательном уроке. Потупив взгляд, пережала Ловерте записку и легким ветерком сгинула прочь. Пока заместительница директора, хмурясь, читала послание, Ситэрра успела «проснуться» и даже мысленно выдвинуть несколько предположений о катаклизмах, случившихся за задернутыми шторами окнами. Но все оказалось еще хуже. Ведь кошмар приготовили для нее одной.

— Ситэрра, на выход, — приказала Корделия, пряча лист в карман.

По спине прошел нехороший холодок, будто за шиворот плеснули ледяной воды. Должно было стрястись что-то серьезное, чтобы заместительница директора позволила кому-то покинуть класс — и неважно ученик это или наблюдатель Дворца.

Худшие ожидания оправдались сразу же. На улице ждал Грэм очень похожий на самого себя в первые недели знакомства — хмурый и крайне недовольный.

— Идем, — коротко кивнул он, не сочтя нужным здороваться с лучшей ученицей.

— Куда? — спросила Мари, послушно засеменив следом. С таким Илларой пререкаться и спорить показалось самоубийством.

— Домой, — учитель ответил нехотя, сквозь зубы. — Тебя хочет видеть Инэй. Срочно.

Вот теперь стало совсем нехорошо. Ноги невольно начали заплетаться.

— Но я ничего не сделала, — пролепетала девушка, судорожно пытаясь сообразить, в каком именно грехе собирается обвинить ее Король. Неужели, Роксэль все-таки рассказала про видение об Эзре и Снежане? Или дело в несуществующем романе с Яном? Или причиной Королевского гнева стал Трент? Лоб мгновенно покрылся испариной. Если верно последнее предположение, то проще сброситься с крыши Зимнего Дворца. Ведь если ее попытаются разлучить с Вилкоэ, жизнь потеряет смысл.

— Боюсь, что сделала, Ситэрра. И если все окажется правдой, значит, я ошибся в тебе. Мне жаль, но Инэй запретил говорить о предмете разговора заранее, хочет увидеть реакцию собственными глазами. И я его отлично понимаю.

Мари замолчала. Шла рядом с учителем, глотая слезы, пока преодолевали полутемные коридоры в доме совета и потерянный «Путь Королей». Девушка почти приготовилась встретиться с ледяными синими айсбергами, искрящимися от гнева или ярости. Но никак не ожидала, что Его Величество будет находиться в зале не один. И тем более, даже в страшном сне не могла предположить, кто именно составит Королю компанию. Громко ахнула и застыла на выходе из Зеркала, а руки взметнулись к губам. Глаза, испуганно хлопая, впились в бледное ухмыляющееся лицо Эльмара Герта.

— Вам нужны еще доказательства, Ваше Величество? — каркающим голосом поинтересовалась бабка навязанного женишка — Оруза, вынырнувшая откуда-то сбоку. Старуха с нескрываемым презрением взглянула на Мари. Впрочем, помимо превосходства в искаженных чертах читалась еще и радость победительницы. Прищуренные выцветшие глаза, сухие губы и хищный нос словно кричали, мол, говорила же, что отыграюсь.

Но Инэй не смотрел на Орузу. Только на Мари, готовую под этим страшным взглядом растаять прямо тут, как снег на солнцепеке, и растечься по полу. Нет, в синеве не читалась всепоглощающая ярость, только гнев. А еще, что было куда ужасней — разочарование.

— Зу Герта и ее внук говорят, — начал, наконец, Король тоном почти спокойным и лишь самую малость звенящим от злости, — что в прошлом году между этим юношей и тобой, Ситэрра, был заключен свадебный договор. Это так?

Небо! Как же хотелось замотать головой, закричать, что все сказанное бабкой и внуком ложь! Но две подписи, выведенные ее дрожащей рукой, навеки врезались в магическую бумагу. И неважно, что она этого не хотела. Ни тогда, ни сейчас.

Слова не шли. Поэтому пришлось кивнуть, что вызвало тяжелый вдох Грэма за спиной у Короля. Оруза бросила на Иллару негодующий взгляд и закаркала, обращаясь к Инэю:

— Ваше Величество, мы с моим дорогим мальчиком настаиваем, чтобы зу Ситэрра вернулась во Дворец. Негоже невесте благородного сына Зимы разгуливать среди отщепенцев. Кроме того, мы просим разрешения официально объявить о помолвке, чтобы девушка могла приступить к обязанностям.

Мари покачнулась. Мерзкая старуха требовала дать добро на превращение живой стихийницы в игрушку для злого, противного мальчишки. Причем, за два с лишним года до свадьбы. К горлу подкатила тошнота, а потом перед глазами встало лицо Трента в обрамлении огненных волос. Захотелось разрыдаться в голос и кинуться в ноги к Повелителю Зимы. Но прежде девушка сумела шевельнуться, синие айсберги недобро сверкнули, сведя на нет мысли о мольбе.

— Ситэрра исполняет мой приказ и является наблюдателем Зимнего Дворца на мероприятии, одобренном всеми Королями, — отчеканил Инэй, отвернувшись от насмерть перепуганной подданной. — Но как только работа закончится, можете делать с ней все, что сочтете нужным, зу Герта.

— Благодарю, Ваше Величество, — старуха заискивающе склонилась, подталкивая внука в спину, чтобы тоже выразил почтение. В полусогнутом состоянии бросила быстрый взгляд на Короля, оценивая ситуацию, и решилась на новую просьбу. — Прошу прощения за дерзость, но разве наблюдателю нельзя найти замену? В связи с болезнью, например?

Инэй не счел предложение материнской сообщницы неуместным. Задумался. Даже по залу прошел, сложив руки за спиной.

— Возможно, в этом есть резон, — заявил он, вызвав на лице поганого Эльмара злокозненную улыбочку. — Я объявлю об окончательном решении завтра. А теперь, зу, прошу покинуть нас. К тебе, Ситэрра, это не относится. Задержись.

Ох, лучше бы он кричал. Обругал страшно. Было б легче, честное слово. Но ледяные глаза скользнули по бледному лицу почти равнодушно. Лишь легкое презрение исказило красивые черты.

— У меня только один вопрос: почему? — очень-очень холодно спросил Король, когда за бабкой с внуком закрылась дверь. Его Величество остановился так близко, что можно было бы увидеть в нереальной синеве собственное отражение, если б у Мари хватило духа заглянуть Инэю в глаза.

— Так решила Королева Северина, — пролепетала девушка с трудом, ибо губы отчаянно дрожали.

— Что ж, Ситэрра, — по интонации стихийница поняла, что Король поморщился. — Ты сделала свой выбор. У тебя был шанс подняться очень высоко, но ты предпочла судьбу жены ничтожества. А я, скорее, умру, чем позволю представителю столь грязного клана находиться рядом с троном и моим племянником.

— Но договор был подписан прошлой Осенью. Еще до того, как вы решили…

— Именно! — Инэй впервые повысил голос. — А ты посмела лгать. Утаила, что являешься законной невестой Герта. Запереть бы тебя в темнице за это, да Оруза поднимет скандал, а мне сейчас только этого не хватало.

Слезы невыносимо жгли глаза, и Мари держалась из последних сил. Неужели, еще недавно ее пугало странное расположение Короля? Его отсутствие оказалось гораздо страшнее.

— Иди к себе, — велел Инэй, отворачиваясь.

Мари с трудом подавила возглас отчаянья. К себе?! Разумеется, Его Величество имел в виду сиротский приют. Маленькую комнату с шершавыми стенами и грубыми простынями на узкой кровати. Вот Юта обрадуется возвращения любимой девочки для битья!

— Убирайся! И не смей попадаться мне на глаза!

❤️

Мари ослушалась приказа. Не сумела найти сил, чтобы переступить порог вотчины Дейли. Злые насмешки сейчас стали бы последней каплей — хоть голову суй в петлю из разрезанной на длинные полосы простыни! Постояла на четвертом этаже, глядя в глубину тусклого коридора, и уверенно зашагала в самый низ Замка. На первый этаж, где обитали слуги-люди и располагались склады. Решила найти укромный уголок, чтобы вдоволь излить горе в одиночестве.

Разумеется, помещения, где размещалось продовольствие и вся остальная дань (от тканей до дров), доставляемая из людских городов, охранялась стражниками. Да только делалось это спустя рукава. Все знали, воровать сюда вряд ли кто-то явится. Никто из лишенной магического дара прислуги не решится покуситься на Дворцовое добро из страха быть замороженными насмерть. Именитые кланы и так получали желаемое в избытке. Менее влиятельные семьи тоже не нуждались ни в еде, ни в одежде. Тем более, стихийники считали ниже достоинства спускаться на первые этажи Замка. Даже когда требовалось уехать, подъемное устройство покидали почти бегом, чтобы поскорее оказаться на улице. Словно в грязи испачкаться боялись.

Вот уж позлословили в прошлом году дети Зимы, когда Грэм в наказание отправил Мари с Дайрой драить Дворцовое крыльцо. Впрочем, Ситэрру мало волновало, что говорили за спиной. Ей нечего было стыдиться. Она и сегодня не видела ничего зазорного в том, что ее продолжали считать шу. Что касается Норди, то маленькая нахалка получила тогда по заслугам.

По сравнению с прошлым годом, ящиков на складах значительно поубавилось. В последнюю Зиму городовики отказались платить Дворцу из-за прощального пепла Игана Эрслы. Инэй не стал спорить. Отлично понимал — закон дает людям такое право. Тем более, дети холодного Времени Года, действительно, опростоволосились на несколько десятков лет вперед. Впрочем, жителям Замка не пришлось затягивать пояса. Запасы позволяли не беспокоиться о пропитании. Плюс Дворец давно не устраивал торжеств, на которые уходило большое количество продовольствия.

Глаза затмевали слезы, но Мари никак не могла выбрать подходящее помещение. Идея выплакаться за ящиками перестала казаться подходящей. Вдруг кто-то из стражников войдет? Объясняй потом, что и не думала воровать. А уж Король-то как взбесится! В душе до сих пор все переворачивалось. Столько презрения! Холода! Мари сама не понимала, почему вдруг стала переживать из-за отношения Инэя? Неужели, всерьез ценила недолгую благосклонность?

Вот глупая! Нашла из-за кого расстраиваться! Гораздо важнее не гнев или равнодушие Повелителя Зимы, а разрешение, данное им Эльмару и Орузе. А самое главное — неминуемая разлука с Трентом. Трепыхающееся сердце полоснул острый нож. Надавил, пытаясь разрезать измученную плоть целиком. Перед глазами встало дорогое лицо, которое сразу начало расплываться и таять, как снег по Весне. Сейчас Мари, как никогда, понимала чувства Апрелии, описанные в письме. И, правда, лучше смерть, чем жизнь вдали от любимого!

Стало тяжело дышать. На срединной территории стихийница большую часть дня проводила на свежем воздухе. А стены Зимнего Дворца и раньше давили на нее, пытаясь зажать в тисках. Мари огляделась, пытаясь сообразить, какой выход ближе — главный или один из трех вспомогательных. Первый выводил прямиком на дорогу, ведущую к Академии Стихий. Остальные к морю, владениям Агуста и Злата. Но ориентирование на местности затрудняли бесконечные похожие друг на друга склады.

Девушка решила идти прямо. Рано или поздно куда-нибудь да выйдет.

С выбранным направлением, и впрямь, повезло. Черный ход, выводящий всех желающих к морю, нашелся через пару минут. Двойной удачей стало дежурство на крыльце Эрна Туи — стражника, который в прошлом году входил в персональную «свиту» Мари. Он был самым молодым из охранников, но пользовался доверием Бо больше других. Прежде чем три остальных «воина» Дворца успели преградить путь, стихийница приветливо помахала Эрму, и тот сделал знак коллегам, чтобы не мешали юной дочери Зимы.

— Зу Ситэрра, думал, вы исполняете обязанности наблюдателя, — выразил удивление Эрм, после взаимного обмена приветствиями.

— Так и есть, — Мари с трудом выдавила улыбку. — Но пришлось недолго вернуться. У Его Величества только одному ему известные планы.

Все четверо стражников закивали в унисон. Мол, согласны полностью. Простым смертным сложные помыслы Королей не понять!

Беспрепятственно покинув пределы Дворца, Мари решила пойти к морю — огромной сине-серой глади, поглощающей вдали небо. Не удастся поплакать, так хоть побродит вволю в одиночестве, предаваясь печальным думам. Следуя по петляющей дорожке из белого гранитного камня (уж не из месторождения ли в Эзре?) девушка сделала небольшой крюк вдоль Дворцовой стены. Но прежде чем успела повернуть к морю, увидела нечто странное. Поймала картинку боковым зрением. Словно та возникла на пустом месте.

В конусообразной арке на корточках сидела девушка в накинутом поверх белого платья сером плаще. Белокурые кудри рассыпались по плечам. Она с нежностью смотрела на мохнатую, черную, как смоль, собачонку, жадно лакающую суп из железной миски. Мари замерла. Было в маленьком существе что-то невероятно знакомое. Смешно расставленные лапы, пряди шерсти, падающие на глаза-бусинки. Если бы не цвет, Ситэрра могла бы поклясться, что это… это…

— Дайра! — выдохнула стихийница, сообразив, наконец, в чем дело. — Ну, ты даешь!

От неожиданности извечная оппонентка плюхнулась на пятую точку, чуть не расплескав собачью еду. Голубые глаза расширились от ужаса. Странно. Норди смотрела так, словно изумлялась не самому вторжению, а тому, что ее с болонкой заметили.

— Значит, это ты?

У Мари в голове такое не укладывалось! Конечно, Дайра даже перед паучихой не побоялась защищать питомицу, но прятать ее в низах — это было чересчур.

— Не понимаю, о чем ты, — Норди инстинктивно закрыла собаку собой.

— Это Шарлотта! Чем ты ее выкрасила?

— Ты ошибаешься, — Дайра отчаянно замотала головой. — Это другой песик. Бездомный. Давно тут живет.

— Перестань! — возмутилась Мари. — Я сто раз видела эту собаку рядом с Королевой. Знаю, как она выглядит. Да не паникуй ты! — девушка топнула в сердцах, сердясь на упорное и откровенное вранье. — Я не собираюсь тебя выдавать. Лучше подумай, что сделает Его Величество, когда узнает, что ты выкрала Шарлотту из-под охраны. А он не успокоится, пока не выяснит правду.

Дайра продолжила пятиться.

— А я ни при чем, — затараторила она. Тонкие руки взметнулись, принялись перебирать перевязь плаща. — Я Шарлотту в коридоре увидела на следующий день. На четырнадцатом этаже. Лежала в углу несчастная. А кто ее выкрал — не знаю! У меня алиби на весь вечер. Уна Эрнэ его подтвердила.

Мари примолкла. И, правда, алиби.

Но если не Норди, то кто позаботился о бедной болонке? А еще, возможно, сделал так, чтобы песика нашла истинная хозяйка? Хм… А ведь и голубя Дайры, покалеченного противной Верной Лоэ, кто-то вылечил…

— Как ты проходишь мимо стражи? — продолжила допрос Ситэрра. Ведь одно дело выбраться один раз, как она сегодня. Другое — постоянно спускаться, чтобы подкармливать собаку.

— Наверное, так же, как и ты, — Дайра не стала откровенничать. И Мари ее, в общем-то, понимала. Окажись сама на месте Норди, скорее бы заморозила неприятельницу.

Неприятельницу…

Сердце больно кольнул еще один острый шип. Вспомнились строчки, выведенные рукой истосковавшейся Апрелии — о «ледяной львице», которая ожидала пополнения семейства. Если вредный Лукас ошибается насчет Снежана (или того хуже — врет), то Дайра, с которой Мари враждовала большую часть жизни, приходится сестрой — родной кровью. Мысль, по-прежнему, пугала и обескураживала. Но, что удивительно, явного отвращения не вызывала.

— Будь осторожна, — решила Мари попрощаться, чем сильнее обескуражила Дайру. — Малейший промах и погубишь собаку. Сама-то выпутаешься. Папочка и сестричка-Королева защитят.

Норди привычно скривилась. Но смолчала. А Мари, уходя дальше — к морю, испытала легкий стыд за некрасивый выпад. Но, учитывая историю их с Дайрой взаимоотношений, расстаться по-другому было попросту невозможно.

У воды Ситэрра пробыла почти до самой ночи. Сидела на потрескавшемся бревне и смотрела вдаль, не замечая, ни как чернеет небо, ни как почти насквозь промокла одежда от холодных брызг. Пыталась придумать, как поступить дальше. Решала, просить ли заступничества у Майи или попытаться еще раз поговорить с Королем, когда остынет, чтобы дал отсрочку от «общения» с законным женихом. Но так и не определилась с дальнейшим планом действий. Потому что все на свете затмевал Трент.

А потом появился Грэм. Злой, как Зимний ветер.

— Ситэрра, что непонятного было в приказе — идти к себе?! — орал он, срывая голос, предварительно витиевато усомнившись в умственных способностях ученицы. Оказалось, Иллара успел обегать пол Дворца. К его счастью, по дороге попался стражник Эрм, который и поведал, где искать блудную стихийницу.

— Сами идите и общайтесь с Ютой Дейли — поймете, какое это удовольствие, — огрызнулась Мари. Подумаешь, хамство учителю. Хуже чем есть, Грэм уже не сделает. — А мне и тут хорошо!

— Тебе пора возвращаться, — Иллара предпочел не реагировать на дерзость.

— Куда? — девушка подозрительно покосилась на лучшего друга Короля, выискивая в чертах следы очередного подвоха.

— На срединную территорию, — Грэм принялся объяснять очень медленно, словно с умалишенной разговаривал. — Не забыла про задание. Я сейчас не об испытании яу. А о другой твоей работе. Там Инэй, увы, не может подыскать замену.

— Ясно, — Мари равнодушно повела плечами. — А что будет, когда это особое задание закончится?

— Ты слышала. Король принял решение. И не собирается его менять.

Девушка не выдержала. Глянула на учителя волком.

— Хватит снисходительности, — процедила она сквозь зубы. — Ладно Его Величество! Что взять с глыбы льда. Но о вас я было лучшего мнения. Смотрите с осуждением. Будто не понимаете, что у меня не было выбора.

Грэм поморщился, сдерживая громкое ругательство.

— Я старался вложить в тебя многое, Ситэрра. Но главному, кажется, так и не сумел научить. Выбор есть всегда, если изначально немного пораскинуть мозгами.

— А я пораскинула! — Мари вскочила, пытаясь не дать воли чувствам и не кинуться на Грэма с кулаками. — Я знала, что старая паучиха ищет мне жениха, и у меня был целый план! А еще союзник в лице вашего отца! Но все рухнуло. Потому что пришлось тащить вас раненого во Дворец! Вы во всем виноваты, ясно?!

И не дожидаясь реакции Грэма, девушка зашагала к Замку, жалея, что не ударила учителя. Быть может, хоть тогда бы полегчало?

Глава 20. Милый дом

Большую часть ночи Мари пролежала без сна, ломая голову, как быть дальше. Рассказать о свадебном договоре с Эльмаром и его требованиях Майе и Тренту, или повременить с откровениями? Кто знает, как отреагирует любимый на известие об «узаконенном» сопернике. Вдруг решит самоустраниться? А бабушка вполне способна войну Зимнему Дворцу объявить со зла. Но ведь Инэй терпеть не станет. Ответит и не пощадит никого, кто попадется под горячую руку. А неугомонную подданную, посмевшую утаить еще один глобальный секрет, заморозит насмерть на месте.

Хотелось плакать, но Мари не смела. Не хотела будить Далилу, которая непременно накинется с расспросами, увидев слезы. Тем более, подруга вернулась поздно. Дочь Зимы к тому моменту лежала в постели не меньше часа, уткнувшись носом в стену, и делала вид, что спит. Наверняка, Вилкок до ночи решала свои проблемы. Ведь из-за драки Ноя на нее теперь сыпались шишки со всех сторон. Каждый взрослый во владениях совета считал своим долгом заняться перевоспитанием «легкомысленной» девушки, что выливалось в огромное количество дополнительной работы.

На рассвете, проваливаясь в тяжелый сон, Мари, наконец, приняла решение — признаться бабушке, а опасный разговор с осу отложить до лучших времен. На душе сразу стало чуточку легче. Не зная об Эльмаре, Трент не станет ничего менять в их отношениях. А Майя… Майя, возможно, найдет выход. При условии, конечно, что не позволит эмоциям взять верх над разумом.

Но утром пришлось забыть обо всех планах, ибо, не успела стихийница подняться с постели, разразился страшный скандал. Оказалось, Далила вернулась поздно не из-за работы. А чтобы не встречаться с бодрствующей Мари.

Рыжий ураган налетел, когда Ситэрра села пить утренний чай с молоком.

— И как давно это продолжается? — яростно поинтересовалась Вилкок. Глаза горели грозным огнем, руки уперлись в бока.

— О чем ты? — не сразу поняла Мари, на всякий случай отодвигая чашку — уж слишком грозно выглядела Далила. Того гляди, врукопашную пойдет.

— Об этом, — перед Ситэррой на стол лег оранжевый лист — то самое письмо, которое Трент прислал в больничку с пожеланием выздоровления. — Ты встречаешься с мерзавцем у меня за спиной!

Первым порывом было все отрицать и убеждать Далилу в ошибке. В конце концов, послание Вилкоэ содержало лишь невинные фразы. А то, что оно до сих пор сохранилось, могло быть простой случайностью. Но едва бело-голубые глаза встретились со злыми карими, в душе созрел протест. В самом деле! Сколько можно перед всеми оправдываться и отчитываться?!

— Даже если и так, я не обязана спрашивать у тебя разрешения, — бросила Мари Далиле, а сама почему-то представила Инэя — таким, каким он выглядел накануне. — Это моя жизнь!

Вилкок не ожидала столь скорого признания. Быстро заморгала и попятилась, но почти сразу взяла себя в руки и приступила к новой атаке.

— Дурочка! Думаешь, он всерьез? Он мне мстит — через тебя!

Мари ударила ладонями по столу, и несчастная чашка подпрыгнула, разбрызгивая сладкий напиток.

— Ну и самомнение! Тренту нет до вашего семейства дела. Он сам сказал!

— А ты поверила? — Далила укоризненно покачала головой. — Он отлично умеет притворяться. Отец до сих пор верит, что Трент — хороший мальчик. Еще и виноватым себя чувствует. Да-да-да, папе пришлось оставить его во Дворце! Но не одного же! А с бабкой и дедом. А заодно и с массой возможностей, которые дарит придворная жизнь! Мой братец не жертва, Мари, а манипулятор!

— А ты ведь действительно в это веришь, — девушка презрительно прищурилась. — Тебе, наверное, так легче жить. Чтобы оправдать неблаговидный поступок родителей. И собственное рождение!

Далила громко ахнула.

— Ты совсем голову потеряла под его «очарованием»! Прислушайся к голосу разума. Хоть на минутку. Мы рядом десять лет. Я хоть раз тебе лгала? Или подводила? Но ты предпочитаешь верить парню, который вот-вот женится на другой! Трент никогда не оставит Принцессу. А тебя подставит! Так, что до конца жизни не отмоешься!

С Мари было достаточно. Чувствуя, как от ярости пылают щеки, она вскочила из-за стола. Далила могла говорить, что угодно. Давить на жалость и совесть. Но дочь Зимы точно знала — та врет. Или пересказывает ложь, которую внушила мать. А еще Мари очень ясно поняла, что больше не может жить у Вилкок. И даже оставаться в ее комнате. Ни секунды. Ни единой!

— Отойди с дороги! — велела стихийница, когда подруга преградила путь. — Убирайся!

А потом… Мари и сама точно не поняла, в какой момент завязалась потасовка. Руки сами поднялись, чтобы оттолкнуть Далилу. Но и Вилкок не собиралась тушеваться, попыталась удержать обезумевшую от ярости подругу, вцепившись в ворот платья. Да так, что тот затрещал. Но сразу отпустила, когда Ситэрра ловко сплела узор заморозки.

— Ты что творишь?! — вскричала Далила, в ужасе рассматривая покрытые льдом ладони. — Разве можно применять погодный дар против друзей?! Сумасшедшая!

Но Мари не стала слушать упреки, а, быть может, и угрозы. Выбежала из дома и припустилась прочь. Неважно куда, главное, чтобы там не оказалось ни людей, ни стихийников. Не удивительно, что ноги сами вынесли на опушку, на которой стихийница по вечерам встречалась с ненаглядным Трентом. В самое прекрасное место во всей Левии. Глотая слезы, девушка уселась на поваленное дерево, рассеянно гладя сухую кору, еще помнящую прикосновения осу.

Душу рвали звери. Но только из-за невозможности встречаться с Вилкоэ в открытую и требований Герта. Ссора с Далилой отчего-то совсем не тревожила. Мозг вычеркнул имя «незримой» стихийницы из списка друзей. Зачем нужна подруга, которая во имя собственного высокомерия плюет на чувства других? Вилкок с самого начала была против встреч Мари с братом, а ведь Трент перед ней точно ни в чем не виноват! Это она приумножает вражду!

Ох, как хотелось, чтобы здесь оказался Вилкоэ. Сел рядом, обхватил руку горячими ладонями. Так странно. Они всегда будто пылали огнем, но не обжигали, а дарили тепло. Не только коже, но и душе. Наверное, Мари смогла бы отдать все немногое, что имела в жизни — невероятную силу и даже оставшихся друзей ради этих мгновений с чужим женихом.

Постепенно, когда клокочущая злость поутихла, мысли перетекли к Королю и его решению. Интересно, есть хоть призрачный шанс, что Майе удастся что-то противопоставить Инэю. Может, все-таки Весту подключить? Она же сотрудничает с Повелителем Зимы. Вдруг получится с ним договориться? Но поразмыслив еще немного, Мари отринула эту идею. Принцесса не станет рисковать большим планом ради благополучия юной родственницы, которой, к слову, не слишком обрадовалась…

Опушку стихийница покинула поздно вечером, когда стало ясно, что любимый не придет. Так и просидела весь день, то вновь взрываясь от злости, то утопая в жалости к себе. Нога за ногу добрела до дома Тиссы, не отвечая по дороге на приветствия местных жителей. Мрачная, как туча, перешагнула порог и едва ли не волком уставилась на Ериду Саттер, не очень представляя, что сказать.

Но объясняться не пришлось. Мать подруги была в курсе утреннего происшествия.

— Дочка пошла забрать твои вещи, поживешь пока у нас, — мягко сообщила женщина, поправляя рано поседевшие волосы. — Иди в столовую, там тебя ждут.

Стихийница не стала спрашивать о личности визитера, хотя и не представляла, кто мог захотеть навестить ее тут. Вряд ли бабушка. Ерида не знает об их родстве, поэтому Майя просто оставила бы сообщение, что хочет видеть внучку. Грэм, который передумал и решил помочь? Нет. Он связался бы через осколок. Да и судя по вчерашним высказываниям, Иллара теперь палец о палец не ударит, чтобы помочь ученице — дабы не гневить сиятельного друга.

Реальность превзошла все ожидания. За столом, помешивая серебряной ложечкой горячий чай, сидела Веста в коричневом с нежной зеленью платье. Черные волосы были собраны в строгую, но по-Королевски изысканную прическу, открывая чистый лоб и делая изумрудные глаза ярче. Глядя, как юная родственница кланяется согласно Дворцовому этикету, Принцесса кивнула на соседний стул. А как та устроилась, тяжко вздохнула, подпирая ладонью острый подбородок.

— Ты опять наворотила дел, дочь Зимы. Грэм говорит, Инэй в ярости. А твоя маленькая подружка в ужасе из-за вашей ссоры с Вилкок. У тебя совсем сдали нервы, если на друзей нападаешь.

Девушка молчала, впившись взглядом в едва заметную царапинку на столешнице. Веста так говорит, будто Мари сама не знает, что попала в историю! Зачем констатировать очевидное?

— Я связывалась с Соджем — через осколок, — продолжила Принцесса, не дождавшись ответа. — Он рассказал о ваших прошлогодних планах. Ты, действительно, была готова заключить свадебный договор с юношей, найденным Мастером?

— А что мне оставалось? — стихийница едва удержалась, чтобы не всхлипнуть. Воспоминания о встрече с Эльмаром в Зеркальном зале накрыли с головой. — Я верила, что зу Иллара найдет приличного парня. А Ее Величество — настоящего мерзавца. Так и вышло в результате! Вы тоже думаете, что я глупая? — Мари с вызовом посмотрела на Весту. — Удивительно, как легко вы все рассуждаете! Но что я могла противопоставить Королеве Северине? Кто я, а кто она?!

Принцесса не стала отвечать на провокационный вопрос. Заговорила о другом. Но сначала дождалась пока мама Тиссы, зашедшая с чаем для Мари, покинет комнату.

— Не рассказывай Майе о свадебном договоре и гневе Инэя, — велела Веста. Именно велела, а не посоветовала. — Она не сможет рассуждать здраво и будет еще хуже. Поверь, я знаю тетушку. Во всем, что касалось Апрелии, она ни разу ничего не сделала правильно. А в тебе она сейчас видит ее. Словно не обрела внучку, а вернула дочь. Начнет действовать топорно и доведет Его Величество до настоящего бешенства. Когда Король остынет, я постараюсь убедить его не спускать на тебя собак. А поставить на место клан Герта. Договор не дает нахальному Зимнему мальчишке права распоряжаться твоей свободой до свадьбы. Если Инэй прикажет, он и близко не посмеет к тебе подойти. И его бабка-заговорщица тоже. Сможешь еще два года жить спокойно. А потом… потом у тебя будет два варианта — выйти замуж или убить Эльмара Герта. Ибо расторгнуть магическое свадебное соглашение невозможно.

Девушка мрачно кивнула и принялась машинально царапать ногтем столешницу. Ну и обрисовала Веста перспективу.

— А теперь выпей это, — Принцесса достала из складок платья склянку с малиновой жидкостью и вылила половину в чай Мари. — Поможет успокоиться и не сходить с ума от гнева. Не смотри на меня разъяренной тигрицей, девочка. Пей. До дна. Сама уже не понимаешь, на кого злишься.

Пришлось подчиниться, ведь в случае отказа, Ее Высочество заставила бы выпить «лекарство» силой. И еще неизвестно, кто бы победил в схватке. Дар Мари, конечно, зашкаливал, но способности Принцессы были завязаны на Шаре Стихий, а, значит, являлись безграничными. Впрочем, жалеть не пришлось. Питье и впрямь помогло успокоиться. Девушка физически ощутила, как схлынула злость на весь свет, в голове просветлело и сразу стало легче дышать. О, небо! И чего она взбесилась утром? Надо было совсем рассудка лишиться, чтобы заморозить руки Далилы! И как теперь исправить страшный поступок?

Тисса, доставившая немногочисленный багаж Мари, не стала касаться в разговорах ни Вилкок, ни ее Дворцового брата. Щебетала о пустяках. А, заметив, что подруга не настроена на общение, пожелала спокойной ночи и юркнула в постель зеленого цвета. Мари улыбнулась, увидев, что и ей Ерида принесла Весенние простыни. Захотелось поскорее завернуться в них и представить, как на деревьях распускаются первые листья.

Но, увы. Прежде чем стихийница добралась до кровати, случилась самая страшная вещь за последние двое суток. Стаскивая белое платье, Мари по привычке попыталась поправить цепочку ледяного кулона. Но рука коснулась лишь собственной шеи. Подснежника не было…

❤️

Часы, которые Мари потратила на поиски потерянного кулона, можно было смело складывать в дни. Десятки раз девушка повторяла путь, пройденный в памятное утро после ссоры с Далилой до опушки, а затем вечернюю дорогу — к дому Тиссы. То одна, то в компании Ноя. Вместе осматривали землю — клочок за клочком, приподнимали каждую травинку, но, увы, безрезультатно. Иного способа поисков не существовало. Не объявление же вешать с описанием пропажи. Еще в воровстве обвинят. Придется объяснять, откуда взялось необычно украшение, и тогда точно Инэй в порошок сотрет за очередное вранье.

Маленькая подружка в поисках не участвовала. Была слишком занята в Академии, куда продолжала отправляться ежедневно через Зеркало, и на вечерних занятиях с местными яу. Но Мари была благодарна девочке уже за то, что на следующий день после пропажи ледяного подснежника, она наведалась к Далиле. Вдруг цепочка соскользнула с шеи в момент нечаянной потасовки? Но и это предположение не оправдалось. Потеряй дочь Зимы кулон в доме Вилкок, та не стала бы этого скрывать, даже несмотря на разлад.

Перед Далилой Мари так и не извинилась. Не смогла решиться. Уж слишком Вилкок ходила надутая. Неудивительно! Пальцы бывшей ученицы пришлось размораживать самой Ловерте, которая не поленилась — устроила взбучку обеим подругам. Заместительницу директора, как и раньше, мало волновало, кто начал драку. Главное — она была!

Другим сдерживающим фактором для примирения являлся Трент, с которым Мари продолжала тайно встречаться за пределами поселка. В самом деле, разве возможно наладить отношения с Вилкок, если не собираешься устранять причину скандала?

— Ничего, когда-нибудь она остынет, — пытался утешать стихийницу Ной, во время очередных поисков кулона.

— Вряд ли, — откликнулась Мари, ощупывая желтеющую и редеющую траву на опушке. — С тобой же она до сих пор не помирилась.

— Мы — другое дело, — пояснил парень, с сомнением разглядывая ковер из опавших листьев под деревьями. — У нас личное.

— У нас тоже, — не согласилась Мари, проследив за взглядом друга. — Не трогай ту кучу. Я туда и близко не подходила.

— А вдруг? — заупрямился Ури, закатывая рукава.

Подруге ничего не оставалось, как отправиться следом. В конце концов, сын Лета вообще не обязан был помогать, но раз проявляет инициативу, следует содействовать.

— Почему ты раньше не говорила про подснежник? — спросил он, с воодушевлением разбирая влажную после противных Осенних дождей листву.

После потери кулона Мари пришлось покаяться перед Тиссой и Ноем в обмане. Хотя девушка и теперь скрыла большую часть правды. Поведала, что не приходится дочерью гадалке Вирту, но о родстве с кланом Верга умолчала. И тем более, не стала говорить о предполагаемом отцовстве Рейма и Снежана.

— Потому что я даже думать об этом не хочу, — проворчала девушка, сердито глядя, как под ногти забивается грязь. — И потому, что я — чья-то тайна.

— Тогда зачем переживать о кулоне? Эти стихийники — кем бы они ни являлись — бросили тебя на произвол судьбы. Сгинуло напоминание о них, и ладно.

Мари болезненно поморщилась. Поправила испачкавшееся землей платье.

— Думаю, это была мама. Она надела подснежник мне на шею. Хотела, чтобы он стал моим талисманом. Знаю, глупо, но иногда мне и, правда, казалось, что кулон меня защищает.

— А если все-таки попытаться их найти? — зашел Ури с другой стороны. — Родители должны тебе за целых пятнадцать лет жизни. Пусть хоть что-то сделают. Хотя бы тайно. Наследство выделят, например. Не век же тебе жить в сиротском приюте Зимнего Дворца. Ты пользуешься осколком «Пути Королей», а значит…

— Я знаю, что это значит, Ной! — гневно перебила Мари, и попыталась стукнуть кулаком по листве, но тот увяз в грязном месиве. — Не хочу это обсуждать. Не хочу и все!

Девушка не кривила душой. Она, действительно, почти перестала ломать голову над загадкой собственного происхождения. Кем бы ни являлся отец, жизнь юной стихийницы от этого знания точно не изменится. А мама… Поразмыслив над словами Лукаса Горшуа, стихийница пришла к выводу, что это все-таки Апрелия. Все сходилось по срокам, тем более и Майя, и Ловерта говорили, что видят в Мари черты клана Верга.

По своему попытался утешить переживающую Мари и Трент. Он ничего не знал о потерянном подснежнике. Только о ссоре с Далилой — пришлось объяснить, почему переехала к Тиссе. Из-за испортившейся погоды встречи стали значительно короче. Когда на голову льет противный холодный дождик, долго в лесу не просидишь. Даже любовь не греет. Зато они с осу, наконец, перешли на «ты».

— Высокомерной девчонке придется смирить гордыню, — изрек Вилкоэ осуждающе. — Нельзя из-за собственной глупости терять друзей.

— Далила не глупая! — возмутилась Мари. И замерла. Впервые за время тайных встреч она в чем-то не согласилась с Трентом.

— Разве? — осу вскинул брови. — До тебя она испортила отношения с Ури. А почему? Потому что не пожелала понять, в каком непростом положении тот оказался.

Сердце сделало кувырок.

— А что насчет нас? — решилась девушка и на главный вопрос, раз уж тревожная тема всплыла. — Что будет, когда яу пройдут испытания в Академии?

Трент замолчал. На несколько минут, в течение которых Мари успела несколько раз пожалеть о смелом, но опрометчивом шаге. Дернуло же за язык! Вдруг прямо сейчас скажет, что все кончено?!

— Я думал об этом, — признался Вилкоэ, убирая рыжие пряди со лба. Сегодня дождь не шел, но из-за сырости волосы все равно быстро становились влажными. — Сможем переписываться. В каждом Дворце есть тайные почтовые каналы. Главное, предложить хорошую плату посредникам. Не переживай, об этом я позабочусь, — пообещал Трент.

— А если сбежать?

Ситэрра дрожала от пяток до макушки, но все же решила «дожать» любимого. Неизвестно, когда в следующий раз она рискнет вернуться к непростому разговору.

— Это будет ошибкой, — Вилкоэ не смотрел на тайную подругу. Говорил, щурясь на верхушки высоченных сосен. — По нашему следу пустят ищеек. А когда найдут, меня обвинят в похищении. Ты ведь несовершеннолетняя. Нужно ждать.

«Чего?!» — хотела закричать Мари. Свадьбы с Принцессой Зарины, дату которой назначат, едва кончится траур по Сентябрине?! Но смолчала. Смелость закончилась.

Зато храбрости хватило для другого, долго откладываемого разговора. С Роксэль Норлок.

Подругу Короля стихийница встретила однажды вечером у дома совета. Поборов искушение просочится мимо бочком, нарочито громко поздоровалась и объявила, что хочет поговорить. Требование прозвучало нахальнее, чем следовало. Но Роксэль это, скорее, заинтересовало, нежели рассердило.

Признание в том, что Мари видела во время обморока умирающего Принца Снежана, женщина выслушала с ледяным спокойствием. Ни один мускул не дрогнул на красивом лице. Только глаза стали чуть ярче, словно в самой их глубине отразился пожар несчастной Эзры.

— Я бы раньше рассказала, не напугай вы меня до колик, — задиристо отчеканила Мари. — И вообще, мне нет дела до ваших тайн. Со своими проблемами бы разобраться.

— Разумеется, — Роксэль подарила лисью улыбку. — Например, как пережить немилость Короля. Слышала о твоем женихе. Не повезло, Ситэрра. Мужчины клана Герта никогда не отличались галантным поведением.

— А вам лишь бы позлорадствовать, — девушка покачала головой. Сколько же яда в этой женщине! И как Инэй ее только выдерживает?!

— Поаккуратней, девочка, — посоветовала Норлок, ухмыльнувшись. — Не стоит грубить противнику не по зубам. Король ведь не обрадуется, услышав о твоем «вторжении».

— У вас не хватит духу ему об этом рассказать, — не осталась в долгу Мари. — Еще неизвестно, что его сильнее взбесит: мое проникновение или ваше долгое молчание.

О! Этот выпад стал чистейшей воды импровизацией, но юная стихийница попала в яблочко. Глаза Роксэль потемнели от гнева, алые губы скривились. Не находись они сейчас на улице всенепременно вцепилась бы девушке в волосы.

Глядя вслед уходящей Роксэль, Мари мысленно отругала себя. Вот незадача! Хотела положить конец проблеме, а умудрилась со зла ее усугубить. Хорошо хоть Элла с Фином ослабили бурную деятельность. Указаний в тайнике почти не оставляли и подробных донесений не требовали. Наверняка, мерзавец Майли решил затаиться в ожидании ответа Весты. Удивительно, но Мари мало волновало, как Принцесса будет выпутываться из непростой ситуации. С другой стороны — наверняка справится. Та еще интриганка.

❤️

За переживаниями о будущем и безрезультатными поисками потерянного кулона, Мари не заметила, как закончился сентябрь. Услышав на уроке последние наставления для яу перед испытаниями, вытаращила глаза. В Академию? Послезавтра? Как это?

— До Замка придется добираться своим ходом, — объясняла Ловерта. — Вы не полноценные ученики, чтобы Короли удостаивали вас чести пользоваться Зеркалом. Магическим способом пройдут лишь наблюдатели. Когда прибудете на место, четко следуйте указаниям педагогов. Если потеряетесь, может забыть об испытании!

Мари не удержалась от улыбки. В семнадцатиэтажном здании пряталось столько укромных уголков, что непосвященному не составляло труда заблудиться. Зато таким возмутителям спокойствия, как они с друзьями, оный факт всегда был на руку. Как наяву вспомнилась череда былых подвигов — безумных, но удачных, пока память не сыграла злую шутку и не напомнила о позорном провале с жемчужиной. Но на сердце все равно стало тепло. Она снова переступит порог Академии. Единственного настоящего дома, который у нее был.

Следующий день стихийница провела, помогая Ериде Саттер по дому. Занимая руки, старалась не дать себе погрузиться в тревожные думы. Но получалось плохо. Испытания яу означали ее собственное возвращение во Дворец Зимы, где ждал ненавистный, но законный жених. Или все не так? Ведь еще оставалась работа на Весту, которую, как заметил Грэм, никто кроме Мари сделать не мог. Неужели, проштрафившуюся подданную оставят на срединной территории еще на какое-то время?

А ведь Принцесса обещала помочь. Интересно, помнит ли она об этом?

Измучив себя до крайности, вечером девушка сбежала на встречу с Трентом. Наверняка, одну из последних. Прождала на опушке, пока не принялись стучать зубы, но осу так и не появился. Это не удивляло, хотя и крайне огорчало. Вилкоэ не каждый раз удавалось вырываться из лап противной Зарины. Наверняка накануне испытаний, где наблюдателям снова предстояло выступить с речью, Ее Высочество особенно раскапризничалась.

Возвращалась Мари почти бегом, чтобы согреться. Да так разогналась, что налетела на Яна Дондрэ, не сумевшего от волнения усидеть дома.

— Грэм говорил (еще до занятий с вашими преподавателями), что у меня гуляющая сила, — объяснил тайный Принц, отвечая на вопрос о собственном настрое на завтрашний день. — Мол, нужно максимально выложиться на испытании, чтобы куб зафиксировал хотя бы второй уровень. А еще лучше — первый. Но не думаю, что это реально.

— Ты опять сомневаешься в собственных способностях? — возмутилась Мари, показательно упирая кулаки в бока. — Ты отлично справлялся со всеми заданиями. А бурчание Ловерты вообще не стоит слушать. По ее мнению, ни один яу (неважно из вашей школы или из Академии), не способен продемонстрировать ничего выдающегося. Не считая меня, разумеется. Я же куб разбила, помнишь? Слышал бы ты, как она ругалась, пока остальные экзаменаторы разбегались все в снегу!

Ян засмеялся, и Мари почувствовала, что ему становится легче. Будто огромная ледяная гора на плечах растаяла. Прощаясь с наследником, почти не сомневалась, что тот дотянется до второго уровня. Главное, чтобы не накрутили по дороге.

Утром стихийница проснулась почти счастливая. Домой! Пускай всего на несколько часов, но это все равно счастье! Жаль только придется облачаться в официальное белое одеяние, а не лиловую форму Академии. Собралась быстро, а потом целый час ждала Тиссу, которую из-за испытаний яу на день освободили от занятий. Ковыряла ложечкой сладкий пирог под добрым взглядом Ериды.

— Тебе-то, конечно, не терпится, — ворчала девочка, застегивая невероятное количество маленьких пуговиц на темно-зеленом платье — жутко официальном и строгом. — А я там каждый день бываю! И точно не ради развлечений!

— Вот окончишь Академию, еще жалеть будешь, — попеняла Мари, подливая новую порцию малинового чая. Запах был бесподобен. Но вместо того, чтобы успокаивать, сильнее будоражил кровь.

Отправлялись через Зеркало на параллели Торы. Ведь о «потерянном» собрате в доме совета наблюдателям знать не полагалось. Доставить Мари, Тиссу и Ноя до пункта назначения Камир Арта поручил Лелиму. Но парень явно торопился поскорее вернуться домой к жене и сыну. Велел кучеру-человеку поспешить. Тот внял требованиям, так что дорога, хоть и оказалась короткой, удобством не отличалась. Карета подпрыгивала на каждой кочке, и к концу пути бедняжка Тисса стала такого же цвета, как и ее платье.

— Я дважды в день езжу по этой дороге, но еще ни разу меня не пытались убить, — плаксиво ворчала девочка, пока Ной на себе тащил ее к «Пути Королей».

Академия встретила чистотой и блеском. Нет, в Замке никогда не было грязно, но сейчас полы, стены и светильники в буквальном смысле сверкали. Наверняка, ученики под присмотром педагогов несколько вечеров трудились в поте лица! Ох, как же Ловерте хотелось продемонстрировать «неумехам» со срединной территории, что такое легендарная Академия Стихий!

Первым, не считая старика Гловера, встретившего гостей у другого Зеркала, на пути попался осу Сурама. Подвижный, как ртуть, стихийник и здесь продолжал заниматься организацией всего и вся.

— Вот и вы! — обрадовался он при виде троицы. — Саттер, ступайте в класс. Да-да, знаю о вашем освобождении. Но как раз сегодня ву Роут решил рассказать ученикам старшего курса, какие темы включит в полугодовое сочинение. Подозреваю, вы захотите услышать о них своими ушами, а не искать потом в конспектах у других. И не тревожитесь, ваш ворчун-педагог уложится до начала испытаний яу. Сие мероприятие он точно не пропустит. Ури, вы мне нужны. Поможете повесить новый гобелен в зале с кубом. Ну а вы, Ситэрра, можете пока погулять по местам боевой славы. Только, умоляю, не опаздывайте. Наша дорогая зу Ловерта и так не в духе с самого утра.

Провожая взглядом приунывших друзей, Мари снова заулыбалась. Сурама угадал желание бывшей ученицы. Именно погулять по Замку девушка хотела больше всего на свете. Жаль, конечно, что не удастся это сделать в компании друзей. Но лучше одной здесь, чем вместе с остальными в классе зануды Роута.

Стихийница огляделась. Небо! Какими же родными сейчас кажутся стены Академии. Хочется обнять каждую статую. Погладить кончиками пальцев перила. Посидеть на ступеньках, по которым приходилось подниматься сотни раз. То спокойно и размеренно, то бегом — опаздывая на занятия. А в памятную ночь похищения жемчужины четверо друзей по ней вообще летели. Сердце стучало как безумное, словно пыталось покалечиться о ребра. Ох, если б уметь поворачивать время вспять! Как минимум, половину силы отдала бы, чтоб еще хоть год пожить в Замке.

Сколько же всего произошло в этих стенах за девять лет! Почти с каждым уголком связана какая-нибудь история. Взять, к примеру, музей клана Орса в конце коридора. Помнится, на самой первой экскурсии (им тогда было по шесть лет) Ной подрался с другим напыщенным мальчишкой из Летнего Дворца. Да так, что в запале ссоры снесли памятник Королеве Сентябрины в юности. Вилкок — являвшаяся ярой поклонницей Осенней династии, с Ури потом недели две не разговаривала.

А классе напротив лестницы осу Сурама однажды рассказал о том, как при помощи доверительной беседы можно позаимствовать часть силы другого стихийника. Этот рассказ, не входящий в школьную программу, впоследствии спас Мари и Яну жизнь, когда из-за глупости Дондрэ они двое оказались в овраге, разделяющем срединную территорию и владения Королей.

Мари не удержалась, зашла в класс. Села за четвертую парту во втором ряду. На правое место, которое занимала на каждом уроке, на протяжении всех лет учебы. Руки сами расположились на столешнице, как у примерной ученицы, коей Ситэрра, никогда не являлась. За учительским столом, как живой, представился рыжеволосый преподаватель, углубившийся в собственные экспериментальные записи. Не доставало только Зимы за окном — для полноты ощущений.

Как же хорошо здесь было! Несмотря на бесконечные наказания за проказы, обидные прозвища представителей именитых кланов и тягостные думы о прошлом и будущем! Вдали от проклятого небом Зимнего Дворца и его обитателей, включая Короля! По телу мгновенно прошла судорога, едва перед глазами встало красивое волевое лицо в обрамлении белокурых волос. Вспомнился взгляд Его Величества в последнюю встречу — холодный и разочарованный, и настроение испортилось вмиг. Ведь меньше чем через час придется снова столкнуться с Инэем. Мари сейчас точно не знала, чего страшится больше — новой порции гнева в синих глазах или безразличия.

Девушка не удивилась, когда в ушах зазвучал раздраженный голос Короля. Разумеется, ведь Дората зол на нее, вот воображение и старается, рисует сюжеты, мучащие опустошенную душу. Лишь когда Его Величеству вторил не менее знакомый хриплый бас, Мари встрепенулась. Святые небеса! А ведь и впрямь Инэй! В компании Грэма спускается по лестнице — из библиотеки в зал с кубом.

— Не уходи от разговора! — донеслось до растерявшейся стихийницы требование Иллары. — Хотя бы дослушай!

— Прямо здесь? — насмешливо откликнулся Инэй.

— Зайдем в класс. На пару минут!

Сердце Мари сделало сальто. Вот почему, спрашивается, учителю понадобилось тащить сиятельного друга именно в этот кабинет? Понятно, что он ближе всех к лестнице, но ведь есть точь-в-точь такие же помещения этажами выше и ниже! Девушка мышкой нырнула под парту. Доказывай потом разъяренному Королю, что не специально решила посидеть в классе, куда его угораздило зайти!

— Грэм, и все равно я не вижу смысла продолжать этот разговор!

Мари не могла видеть двух мужчин, плотно закрывших за собой дверь. Но в красках представляла лица. Особенно Инэя. Сердится, хмурится, но смотрит без злости, так как дорожит другом. И, возможно, любит. По-своему.

— Потому что относишься предвзято и ждешь подвоха! — чересчур эмоционально для самого себя парировал Иллара.

— Не без оснований! Мы оба знаем, чем заканчиваются встречи с ней! С чего бы они ни начинались, каждый раз все сводится к одному. И видит небо, если она не прекратит идиотские игры, которые я разгадываю с закрытыми глазами, однажды я ее убью! Я не шучу!

— Не сомневаюсь, друг мой, — кажется, Грэм поморщился. — Ты знаешь, мое отношение к Роксэль, но сегодня я бы не стал пренебрегать ее обществом. Она неспроста суетится. Встреться. Поговори. Чутье подсказывает, оно того стоит.

— Я вполне мог бы сделать это и через осколок. Так было бы безопаснее.

— Верно, но она настаивает на личном контакте.

— Это-то меня и тревожит, — в голосе Его Величества явственно зазвучал сарказм. — Роксэль отчего-то уверена, что, находясь рядом с собеседником, способна оказать максимальное давление.

— Инэй…

— Хватит, Грэм. Я не собираюсь с ней встречаться. Ни сегодня, ни в другие дни. Если считаешь, что дорогой советнице, действительно, есть что сообщить, ступай сам. Потом передашь «важное» послание.

— Но…

— Единственное, что меня сейчас волнует — это безопасность жены. Все зашло слишком далеко, и, боюсь, мы перестали контролировать ситуацию.

— А тебе не кажется, что Королева не договаривает нечто важное? — Грэм явно постарался задать вопрос аккуратно.

Инэй тяжело вздохнул.

— Кажется. Но давить и требовать ответа я не могу. Все вдруг стало слишком сложным. Боюсь сделать еще хуже.

Иллара молчал. Видимо, счел некорректным и дальше обсуждать брак Его Величества.

— Идем, — бросил Инэй, сочтя разговор оконченным. — Посмотрим, что покажет нам последний представитель клана. Надеюсь, не слишком опростоволосится…

Шаги Короля и учителя давно стихли, но Мари продолжала сидеть под партой. Хотя и понимала, что те не вернутся. Прогулка по Замку полностью утратила актуальность. Хотелось больно постучать себя по лбу. Зарекалась ведь (и не раз!) от тайн Дората!

Но каков Король! Убить Роксэль и защитить Киру! Ну и дела…

Впрочем, у Мари и раньше проскальзывала мысль, что отношения Инэя с Норлок давно перестали быть трепетными. Зато ее Дворцовая родственница преподнесла сюрприз. Да, на празднике Лета Кира эффектно смотрелась рядом с мужем. И он не выглядел привычной ледяной глыбой. Но чтоб столько заботы проявлял! Это и впрямь обескураживало.

Покинув, наконец, класс и спускаясь по лестнице, Мари не могла перестать думать о нечаянно подслушанном разговоре. Неужели, старшая Норда все-таки сумела растопить замороженное сердце Короля? Он ведь искренне о ней беспокоился. Даже голос потеплел!

Интересно, а от кого Инэй пытается защитить супругу? Неужели Северина вновь активизировалась? Без сомнений, эта и взаперти способна наворотить дел. Нет, не то. Паучиха всегда благоволила к дочке Рейма и Риды. Да и кровное родство новоиспеченной Королевы со старухой полностью перечеркивало подозрения. Но тогда кто? Быть может, злоумышленник пытается навредить главе клана Норда? Помнится, Инэй сказал во время танца на Летнем празднике, что в достопочтенном семействе творится неладное.

Стоп! Мари мгновенно позабыла о Кире и всех ее родственниках и превратилась в ледяной памятник самой себе.

О чем таком Роксэль Норлок не терпится поговорить с Повелителем Зимы? Уж не юной ли подданной, невольно проникшей в его воспоминания?! Ноги стали совсем холодными. Вот именно этой информации Инэю недоставало, чтобы навсегда посадить юную дочь Зимы (а, возможно, и незаконнорожденную племянницу) в темницу!

От тревожных мыслей отвлек шум за окном. Вспомнив былые подвиги, девушка в один прыжок взобралась на подоконник. Прижалась носом к стеклу — совсем, как в старые времена, когда пыталась разглядеть с высоты именитых гостей.

Впрочем, сейчас порог Академии собирались переступить не столь важные посетители. Прибыли яу, которые как раз, громко переговариваясь, вылезали из карет. Мари успела разглядеть запомнившуюся на уроке девочку с двумя светлыми косичками, но почти сразу забыла о ней, заметив Яна. Даже с высоты седьмого этажа наследник выглядел крайне взволнованным. Без конца поправлял волосы, но только сильнее портил прическу — белокурые пряди падали на бледное лицо в полном беспорядке. Дядя точно не придет в восторг, когда парень выйдет к кубу.

Мари протянула руку, чтобы постучать по закаленному стеклу и привлечь внимание Дондрэ, но остановилась в последний момент. Корделия не обрадуется, услышав, что гости видели наблюдательницу Зимнего Дворца, сидящей с ногами на подоконнике. Кроме того, подать приободряющий знак Яну можно и позже — непосредственно в зале испытаний.

Ох, как же не хотелось вниз! Вновь вспомнились холодные айсберги Инэя и искаженные от недовольства черты. Сразу захотелось вернуться назад — к Зеркалу, чтобы, наплевав на последствия, сбежать прямиком на срединную территорию через дом совета. Мари так напряглась, что слишком сильно потянула нитку белых бус из обычного дешевого стекла на шее. Маленькие шарики стремительно брызнули в стороны, обрадовавшись обретенной свободе.

— Пропасть! — сердито припечатала стихийница, слезая с окна и наклоняясь, чтобы собрать разбежавшееся имущество. Помнится, в прошлом году на празднике Лета она уже испортила таким образом бусы. Причем, не свои, а Далилы. Несмотря на все старания, Мари тогда так и не удалось отыскать все красные шарики в высокой траве.

Одаряя себя громкими и нелицеприятными эпитетами, девушка слишком поздно услышала тихие шаги позади. Не хватило времени ни вскочить, ни обернуться. Прежде чем все вокруг померкло, успела лишь почувствовать резкую боль в затылке.

Глава 21. Не игрушка

Голова разламывалась от боли, пульсирующей и растекающейся от затылка вниз. Она давила за глазами, царапала лоб, вызывала удушливую тошноту. Хотелось свернуться калачиком и расплакаться, но первая же попытка двинуться вызвала новый взрыв в висках. Почудилось, ненасытный огонь полыхнул, не щадя на пути ничего живого. Мари попробовала открыть глаза и тихо застонала. Радужку обожгло, будто кипятка плеснули. Пришлось и дальше лежать, не шевелясь, упираясь коленями во что-то шершавое. Но слезы все равно пришли и потекли по щекам и шее через сомкнутые веки.

Удивительно, но от соленой воды стало чуточку легче. Стихийница, щурясь, попыталась оглядеться, насколько позволяли темнота и сопротивляющееся тело, ставшее вдруг чужим, незнакомым. Мари поняла, что лежит на холодном полу в конце узкой длинной комнаты. Лицом к стене. Одна рука пыталась обнять озябшее туловище, другая оказалась под ним — неестественно вывернутая, потерявшая чувствительность. Выждав пару минут, стихийница собрала волю в кулак и перекатилась на спину. В ответ по телу прошла очередная болевая волна. Но Мари не издала ни звука. Только зубы сжала до хруста.

Так и лежала несколько минут, концентрируясь на боли в руке. Едва конечность вырвалась из плена, чувствительность вернулась вмиг, и теперь ее кололи сотни острых иголок. Пришлось терпеть, ведь растереть пылающую кожу не хватало сил. А когда стало немного легче, Мари решила разобраться, почему ноют оба запястья. С неимоверным трудом поднесла к глазам «здоровую» руку, ставшую ужасно тяжелой. Несколько мгновений пыталась понять, что за странный прозрачный нарост сковал плоть. А потом вскрикнула, узнав «материал».

Закаленный лед!

Немного приглядевшись, девушка поняла, что под ним есть что-то еще. Не то камешки, не то предметы очень на них похожие. Они вдавливались в кожу — в том самом месте, где находились точки, отвечающие за погодную силу.

Проклятье! С губ сорвалось отчаянное рычание, как у раненного зверя. Кто бы ни напал и ни пленил, он позаботился о том, чтобы лишить жертву возможности защищаться. Контуженная после удара по голове и ослабевшая, без хваленной первой степени Мари ничего не сможет противопоставить неприятелю. Снова захотелось расплакаться, как ребенку. Она еще никогда не чувствовала себя настолько беззащитной перед чужой злой волей. Разве что маленькой девочкой на рынке Орэна, когда попала в огромные лапы армейца Доввина.

А как жалко себя стало!

Столько пройдено. Пережито! И главное, сколько бы Мари не старалась поступать правильно, все равно бесконечно попадала в переплет! А еще и виноватой оказывалась! Для всех. Грэма, который снова и снова пытался прикидываться другом. Короля, делавшего вид, что ценит юную подданную. Принцессы, дающей обещания, но на деле готовой принести неучтенную родственницу в жертву. И даже для подруги, которая не пожелала понять. Не попыталась!

А потом пришла злость. На себя. Вот дурочка! Расклеилась! Будто непонятно было с самого детства, что ей в этой жизни не на кого рассчитывать! Она сама, только сама способна решать собственные проблемы. Ни один взрослый, даже кровный родственник, не справится с этой задачей.

— Я — лед, — неожиданно шепнули губы. — Закаленный лед.

Сосредоточившись на клокочущем внутри гневе, Мари перевернулась на живот. Тело заболело невыносимо, головокружение и тошнота усилились. Но стихийница продолжала двигаться. Кусая губы до крови, встала на четвереньки. Остановилась на пару минут, чтобы дать себе отдышаться. Попыталась, держась за стену, подняться на ноги. Но не смогла. Рухнула обратно на пол, больно ударившись коленями и подбородком.

— Я — лед, — снова повторила Мари. Но уже плаксиво. Жалобно.

Вторая попытка принять вертикальное положение закончилась столь же печально, как и первая. Пришлось прекратить калечить себя и попробовать добраться до двери ползком. Задача оказалась проще, хотя дело и продвигалось медленно. Мешала подступающая к горлу рвота. Приходилось замирать, высоко поднимать голову и дышать глубоко-глубоко.

Достигнув цели, стихийница лишь удостоверилась в том, в чем и так не сомневалась: дверь была крепко заперта. Тогда, продолжая двигаться на четвереньках, девушка обследовала темницу. На боль и мольбы собственного организма остановиться, внимания не обращала категорически. Держаться помогала все та же злость. Казалось, стоит сдаться, жизнь оборвется.

Но, в конце концов, перестать геройствовать пришлось. Дела закончились. Собственному упрямству Мари объяснила вынужденную остановку просто — настало время подумать и решить, что делать дальше. Прислонилась спиной к сырой стене, запрещая себе ложиться и отключаться. К сожалению, удар по голове всерьез сказался и на способности к анализу. Мысли напоминали мед. Текли, как струйка золотистого лакомства с большой деревянной ложки — медленно и вязко.

«Кто мог причинить мне зло?» — крутилось в гудящей голове, пока глаза предательски закрывались, пытаясь дать воспаленному мозгу отдых — желанный, но опасный.

Подозреваемых набрался целый ворох. Начиная с одного из предполагаемых отцов — Рейма Норды, и заканчивая Осенним Королевским семейством. Также имелся зуб на юную стихийницу у Роксэль Норлок. А больше всех поквитаться захотели бы Королева Весны с прихвостнем Фином, узнай о том, что их замечательный шпион с самого начала работал на два фронта.

Глаза все-таки закрылись, погружая рассудок в тяжелую полудрему. Привиделась Академия. Главная лестница, высокое окно, вереница яу у крыльца и белые бусинки на полу. Мари снова собирала их в ладошку, чтобы потом нанизать на более плотную нить. На этот раз шаги позади она услышала раньше. Вот только шея задеревенела, а следом и спина, не позволив обернуться и предвосхитить беспощадное нападение.

Сквозь окно, через которое девушка минуту назад смотрела на нервничавшего Яна, донесся противный скрип. Странно. Кареты издают совсем другие звуки. Скорее, похоже на дверь. Но в Академии за их работоспособностью с остервенелой тщательностью следил старик Гловер, регулярно смазывая петли. Упаси небо, хоть одна заскрипит!

— Поднимайся!

Мари распахнула глаза, плохо представляя, где сон, а где явь. Голова болела сильнее, и тошнота усилилась. Взгляд остановился на трех огоньках на старинном подсвечнике. И только потом скользнул выше. На того, кто его держал. С губ сорвался судорожный вздох. Этого кандидата в похитители стихийница даже не вспомнила, а ведь он точно был не менее опасен, чем те, кого она успела перебрать в уме.

Эльмар Герт.

Законный жених и форменный мерзавец, пообещавший однажды посадить ее на цепь. Что ж, он почти воплотил угрозу в жизнь. Ошейника на шее пока не имелось, но сила блокирована, и противопоставить нечего. Ужас отразился на лице во всей красе — без сомнений! Ибо мерзкий сын Зимы победно ухмыльнулся. Сделал несколько шагов назад, поставил подсвечник на пол и вернулся к шокированной и поверженной невесте.

— Предлагаю обсудить ситуацию, — заявил Эльмар, садясь напротив девушки. — Нет, не так, — небрежно поправил он сам себя и криво ухмыльнулся. — Говорить буду я. Ты — слушать. И не перебивать. Не перечить. Ведь ты теперь моя игрушка. Кукла. А куклы не умеют разговаривать. Даже самые красивые и дорогие.

Мари на миг подумалось, что она ослышалась. И дело было даже не в нелепых словах жениха, а в интонации. Так дети с игрушками общаются. Он что — издевается? Не может же кривляться всерьез?

— Ты станешь украшением моей коллекции, — продолжил Герт, постукивая длинными пальцами по собственной коленке. — Не сейчас, конечно же. Сначала тебя придется научить быть хорошей куклой, иначе ничего не получится. Ты можешь все испортить. Да-да, испортить! Ты сломана, понимаешь? Тебя нужно починить.

— Коллекции? — тупо переспросила Мари, по-прежнему, не понимая, шутит жених или нет.

— Вот об этом я и говорю! — по острому колену, обтянутому белой дорогой тканью, шлепнула ладонь. — Я велел тебе молчать, а ты задаешь вопросы! Еще и идиотские. Глупая кукла! Разумеется, у меня есть коллекция! Самая лучшая во Дворце. Бабушка говорит, даже у Короля такой нет. Именно поэтому о ней никому нельзя рассказывать. Иначе украдут. Тссс, — Эльмар приложил палец к губам и захихикал.

На лбу Мари выступили капельки пота. Вот теперь она ясно поняла — жених не дурачился и не насмехался. Говорил всерьез. Но такое… Такое! Нет, у него точно не все в порядке с головой. И почему она раньше этого не замечала? Светлые глаза, как у безумца. Черты лица расплываются, не в состоянии изобразить хоть что-то приличное. Или раньше его сумасшествие не проявлялось столь наглядно?

— Мои куклы — произведения искусства, — продолжил мерзавец, блаженно улыбаясь. — Каждая — истинный шедевр. Ими можно любоваться часами. Но у всех у них один и тот же недостаток. Они не способны исполнять мои желания. Поэтому мне понадобилась ты. У тебя будут прекрасные наряды. Лучше чем у Принцесс! Белый идеально подходит к твоим волосам. Я сначала сомневался, когда бабушка показала тебя. Но она сказала, белокурых здесь много. Это избито. А таких, как ты, больше нет.

Пальцы Эльмара коснулись черной пряди, хотели покрутить, но девушка не могла позволить подобной вольности и попыталась оттолкнуть мерзавца. И добилась новой вспышки ярости. Жених вывернул покалеченную руку.

— Плохая кукла, — прошипел Герт в ухо. — Заслуживаешь наказания. Я хотел принести супа, но теперь не стану торопиться. Посмотрим, какой ты станешь, посидев без еды и воды. Сама захочешь стать украшением коллекции. Ну, а пока, — Эльмар, наконец, отпустил плененную руку и, подхватив девушку подмышки, рывком поставил на ноги, — у меня есть еще одно желание.

Голову пронзила стрела. Пылающая огнем. Ноги не были готовы держать измученное тело и попытались подкоситься. Мари непременно бы упала, если Эльмар не прижал ее к себе.

— Потанцуем? — насмешливо предложил он. — Главная кукла должна уметь исполнять изысканные танцы.

Но такая близость была выше сил покалеченной стихийницы.

— Не смей ко мне прикасаться! — зашипела она, отдавая отчет, что жених вновь разъярится и, возможно, ударит. Но лучше так, чем безумные кружения в объятиях посреди темной и сырой темницы.

— Значит, не хочешь по-хорошему? — на удивление спокойно поинтересовался Эльмар. Прислонил невесту к стене и отошел на пару шагов, желая полюбоваться. Замер, задумчиво глядя на бледную девушку, неизвестно каким чудом до сих пор не рухнувшую на пол. — Что ж, я умею ждать. А тебе, дурочке, лучше сразу понять, что пути назад не будет. Ты исчезла перед дурацким испытанием отбросов. Король в бешенстве. Все решили, ты сбежала, чтобы опозорить Зимний Дворец. Тебя убьют на месте, если отыщут.

Мари смотрела в мерзкое лицо и чувствовала, что в груди снова зарождается злость. Даже не злость, а настоящая ярость. Всепоглощающая. Заставляющая забыть обо всем на свете. О боли. Слабости. И даже принципах. Уставший разум попытался просчитать, в какое место лучше бить, чтобы гад потерял равновесие и завалился на спину. Главное, чтобы он хотя бы на мгновение растерялся.

Где-то в глубине души стихийница понимала, что у нее не хватит сил сбить жениха с ног. Не удастся даже сделать шага в его направлении. Колени не выдержат, подогнуться и тогда она упадет к ногам Эльмара Герта, как та самая покорная кукла, о которой он столько твердил.

Но ярость и желание отыграться оказались сильнее разумных доводов.

Мари ринулась на жениха, как взбесившийся бык. Со всей силы, которая отыскалась в слабой хрупкой фигурке, толкнула в грудь. И случилось чудо. Ненавистный стихийник не удержался и полетел назад, увлекая за собой невесту. Но девушка успела вскочить, прежде чем тот опомнился. Плохо понимая, что творит, обхватила ладонями белокурую голову и ударила ею об пол. А потом принялась молотить кулаками в грудь и живот. В висках стучало, отчетливо воспроизводя одно единственно слово: месть, месть, месть! А потом появилось другое, которое, как и первое, сразу же размножилось: умри, умри, умри!

— Эльмар, что происходит? — закаркал за дверью знакомый голос Орузы Герты.

Остановил и отрезвил.

Мари попятилась, но сразу же передумала. Схватила оставленный женихом у стены подсвечник, быстро задув все три свечи. И когда дверь открылась, замахнулась им на опешившую от неожиданности старуху.

— Отойди с дороги! — потребовала стихийница яростно. — Убью!

Откуда только силы взялись, чтобы продолжать идти? Вернее, почти бежать, не обращая внимания на собственную боль и вопли ужаса Орузы позади, обнаружившей поверженного внука. Только что-то грохнуло об пол. Ах да, подсвечник, ставший невероятно тяжелым в слабых покалеченных руках.

Ох, неужели все-таки забила Эльмара насмерть?! Тогда спасаться бегством нет смысла. Все равно казнят, как убийцу. Но ноги не вняли слабым попыткам мозга констатировать очевидное, продолжили петлять по лабиринту комнат клана Герта в поисках выхода. Нет, в душе не нашлось ни капли жалости к жертве. Лишь сожаление о собственной судьбе.

— Ловите ее, ловите! — раздался в глубине визг старухи.

Ну, вот и все…

Значит, вдогонку пустили стражников Дворца. Или личную охрану Орузы с внуком, что еще хуже. Эти могут на месте убить, без суда и следствия. Никто никогда и не узнает, что юная стихийница здесь была. Самой себе Мари сейчас напоминала зайца, удирающего от гончих псов. Маленького загнанного зверька, у которого нет плана, зато имеется одно-единственное желание — оставить преследователей далеко позади.

Комната. Еще одна. Обеденный зал, чья-то спальня. Где-то рядом кухня, вон как сильно пахнет жареным мясом, будоража голодный желудок. Двери хлопали, почти готовые сорваться с петель. Ноги скользили по начищенному до блеска серебристому полу. Но продолжали бежать. А ведь несколько минут назад у них едва хватало сил стоять и не подогнуться! О, небо! Где же выход в общий коридор?!

— Стой, мерзавка! — рыкнул мужской голос совсем близко слева, о стену ударилась очередная дверь.

Окончательно потеряв контроль над собственными действиями, Мари свернула в очередную комнату. Выбежала на середину и поняла, что загнала себя в новую ловушку. Белоснежный маленький зал оказался угловым и имел всего один вход (и выход), неосмотрительно оставленный за спиной. Не видя иных вариантов, стихийница, задыхаясь от отчаянья, взлетела на подоконник. Дрожащие пальцы с первой же попытки умудрились справиться с оконной ручкой. Та даже не скрипнула, повернулась послушно, будто только и ждала прикосновения. Горящее лицо царапнул порывистый северо-западный ветер. Черные волосы взлетели волной.

В комнату успели ворваться пятеро мужчин в бело-синем одеянии. Точно не официальные стражники. Те в голубое с серебром облачаются. Не сговариваясь, стихийники направились к окну. Ухмылки на злых лицах свидетельствовали о том, что ждать пощады бессмысленно.

— Не подходите! — крикнула Мари, делая шаг к краю и стараясь не смотреть вниз. Ох, и далеко же лететь. Точно вся короткая жизнь успеет промелькнуть перед глазами.

— Ой-ой, напугала! — загоготал самый крупный охранник, подначивая остальных. — Прыгай, раз торопишься встретиться со смертью. Все равно тебе не жить, проклятая шу. За то, что сотворила с хозяином.

От затылка до самых пяток прошла дрожь, мобилизуя последние крохи физических сил. Выбора нет. Уж лучше самой убить себя — сразу, чем попасть в руки тех, кто еще отыграться постарается. Нога попыталась сделать еще шаг назад, но зависла над пустотой. А противники, мерзко посмеиваясь над беззащитностью жертвы, продолжали наступать.

Нужно лишь разжать пальцы, отчаянно вцепившиеся в рамы. И тогда все, наконец, закончится. Не будет ни горя, ни боли, ни одиночества. Нужно лишь…

— Никому не двигаться!

Гневный голос оглушил всех в комнате. Мари сначала не поверила глазам. Решила, что мерещится со страху. В самом деле, что тут делать Грэму?

— Я сказал: стоять, зу! — прорезал наэлектризованный воздух новый приказ.

Охранники, почуявшие кровь, не сразу повиновались. А когда сообразили, чьей воли отказываются подчиняться, стушевались. Как провинившиеся псы, поджимающие хвосты.

— Пошли вон! Живо! — лицо Иллары пылало от ярости, глаза сузились. — Мари, слезай с окна. Давай же.

К ученице Грэм обращался почти спокойно, но она почувствовала, что страшная злость продолжает владеть его душой. А ведь Эльмар сказал, что все думают, что она нарочно пропустила испытания. О, святые небеса!

— Не подходите! — снова потребовала девушка, обращаясь к новому «неприятелю». — Я спрыгну, не сомневайтесь! Только посмейте сделать еще хоть шаг!

На волевом лице отразилось изумление.

— Хорошо-хорошо, — поспешил заверить Иллара. — Я стою на месте. Видишь? А теперь слезай. Ты еле на ногах держишься. Того гляди вывалишься.

— Вот и отлично! — выдохнула Мари, всхлипывая. — Это-то мне и нужно!

Грэм опешил, вытаращил глаза. И впервые на памяти ученицы не нашел, что сказать.

— Я не пойду в темницу! Ясно?! Лучше здесь умру!

— Небо! Мари, с чего ты взяла…

— Я же убила его! Герта! — закричала стихийница, срывая голос и не замечая, как по щекам катятся потоки слез. — Я хотела его смерти, когда разбивала мерзкий череп! И не раскаиваюсь! Потому что я — не игрушка! Понятно?! Ни для него, ни для вас и ваших сиятельных друзей! Я живая! Да, за меня некому затупиться, но это не значит, что надо издеваться до бесконечности! — Мари не замечала, как руки начали съезжать вниз, ибо вкладывала все силы в накопившиеся обвинения. — Не смейте так смотреть на меня! Вы чудовище! Пытались прикидываться другом, а сами! Сами! А ваш обожаемый Король! Я скажу все, что о нем думаю! Мне больше нечего терять…

К добру ли, а может, нет, но договорить не получилось. Что-то неладное произошло с окном. Вернее, за ним. Там — на высоте тринадцатого этажа — из ниоткуда появился мощный кусок льда. Идеально подходящий, чтобы сначала перекрыть пространство за спиной потерявшей контроль стихийницы, а затем, чтобы пройти сквозь проем и подтолкнуть хрупкую фигурку обратно в комнату.

Падая на пол, Мари громко закричала, понимая, что лишенная погодного дара ничего — абсолютно ничего! — не может противопоставить кинувшемуся к ней учителю. Но прежде чем его рука успела коснуться особенной точки на шее, и сознание померкло, глаза успели поймать что-то белое в дверях. Почудилось, что это именно тот, о ком несколько секунд назад она стремилась рассказать всю правду…

❤️

— Хорошо поспала?

Вопрос Грэма отозвался в голове настоящим фейерверком. Мари с трудом сфокусировала взгляд на учителе, устроившимся в кресле напротив постели с книжкой в руках.

Хм… А ведь это не ее комнатушка в сиротском приюте, а просторная спальня, обставленная очень дорогой мебелью. Даже простыни, на которых лежала пострадавшая стихийница, были сотканы из самого нежнейшего шелка, что ей доводилось видеть. А еще и кровать оказалась с пологом.

— Где мы? — хмуро поинтересовалась Мари, оглядывая белые стены с серебристыми мохнатыми снежинками.

— В личных покоях Его Величества, — отозвался Грэм почти весело, наблюдая, как ученица натягивает одеяло до подбородка. — И прежде чем ты наделаешь еще глупостей, послушай совет: даже не пытайся применять погодный дар. Мне вреда не причинишь, сумею закрыться. Зато сама можешь здорово покалечиться. Да-да, я не шучу. Сила была скована больше суток, а для первого уровня — это чревато неприятными последствиями. Когда поправишься, проведем несколько экспериментов. В безопасных для тебя и окружающих условиях.

Пока учитель говорил, стихийница успела провести под одеялом обследование собственных запястий и убедиться, что закаленный лед исчез. Вместо него появились бинты, сильно пахнущие луговой травой.

— И, кстати, — продолжил Иллара, удостоверившись, что ученица не планирует нападение, — не знаю, обрадует ли тебя это известие или огорчит, но должен сообщить, что ты не сумела убить зу Эльмара Герта. Ему, конечно, здорово досталось, лечиться придется долго и тщательно. Однако Хорт не сомневается, стихийник будет жить.

— Какая жалость, — протянула Мари безразлично, хотя с души свалилась целая скала. Стоя на окне, она могла сколько угодно кричать, что не раскаивается, но по правде, становиться убийцей в планы не входило. Кроме того, теперь, возможно, удастся избежать суда и заключения. — Так почему я здесь?

— Потому что никому не стоит знать, что ты вообще была в Замке, — Грэм вздохнул. — Таково решение Короля. Он очень зол на твоего жениха и его бабку. Тебя ведь похитили при исполнении обязанностей и выставили нас на посмешище во время массового мероприятия. Однако пришлось договариваться с Орузой. Травмы юного мерзавца выходят за рамки необходимой самообороны, Мари. Нет-нет, я тебя не осуждаю. Напротив, всецело разделяю твой гнев. В общем, Дворец не будет выдвигать клану Герта обвинений в похищении. Как и тебе — в нанесении тяжелых повреждений жениху. Происшествие останется тайной. Для всех.

— Очаровательно, — Мари усмехнулась. — Все будут думать, что я сбежала с испытаний.

— Вовсе нет, — Грэм потянулся в кресле, явно подустав от долгого сидения. — Официальная версия звучит так. Ты гуляла по Академии — по местам боевой славы. Оступилась на самой дальней лестнице (ты же знаешь, ею в основном пользуются главные сорвиголовы) и здорово расшиблась. Пролежала до утра, прежде чем тебя нашли.

— И этой ерунде поверят? — усомнилась Мари.

— Уже поверили, — заверил Иллара. — С одной оговоркой. Во Дворце считают, что ты сейчас лежишь в больничке Тоби, а на срединной территории думают, что получаешь консультацию Хорта здесь.

— Меня лечит Хорт? — не поверила стихийница ушам. С чего вдруг Король расщедрился? И собственные покои, и личный лекарь. Неужели, столь сильно рассвирепел на Орузу с внуком, что теперь поощряет проштрафившуюся подданную?

— Нет, — Грэм попытался сдержать смешок, прикрывая рот рукой. — Тебя, как выяснилось, уже есть кому лечить. Премилой девушке, которая устроила тут скандал и выставила собственного отца.

— Милла, — губы Мари впервые тронула улыбка. — О, она не церемонится.

— Мы заметили. Кстати, я слышал, о ее талантах очень высокого мнения Веста, так что тебе повезло с лекарем.

— В отличие от жениха, — процедила Мари сквозь зубы. — Помню-помню, сама виновата.

Грэм поджал губы и ответил не сразу.

— О Герте можешь не беспокоиться, — голос вдруг стал глухим, словно учитель говорил через силу. — По крайней мере, два года. Король запретил им с Орузой к тебе приближаться до свадьбы.

— А известно, как удалось меня похитить? — девушка решительно сменила тему, пытаясь унять дрожь. — У Зеркала дежурил Гловер, я сама видела.

— О! Ты попала сюда не через «Путь Королей», — Грэм сердито свел брови. — Герт нанял охранника Академии. За определенную плату. Не Гловера, разумеется. Молодого парня, не отличающегося рвением на работе. Тот проигрался в карты и нуждался в деньгах. Оглушил тебя, а потом вынес в дорожном сундуке через главный вход. Таким же образом ты оказалась и во Дворце. Герт ждал сообщника внизу, а страже не пришло в голову проверить поклажу представителя именитого клана.

— И что теперь? — хмуро спросила Мари, чувствуя новый прилив раздражения. Как все просто! Достаточно иметь громкую родословную, и можешь творить, что угодно!

— Теперь отдыхай. Завтра вернешься на срединную территорию. Нужно закончить дело. Разведка донесла, неприятели из Весеннего Дворца активизировались. Уверен, скоро поступят новые письменные приказы. Кроме тебя забрать их некому, а нам нужно знать, что происходит в стане врага.

Странно, Грэм старался не смотреть в глаза лучшей ученице, словно стеснялся. Глупость несусветная, конечно же. Но Мари чувствовала — сегодня он вел себя иначе, чем раньше. Не мог же, в самом деле, испытывать вину из-за похищения? Только не он! И не из-за нее.

— И, кстати, насчет силы я не шутил, — напомнил Грэм, поднимаясь и оставляя книгу на кресле. — Даже не пытайся пользоваться погодным даром.

— Погодите! — задержала Мари учителя у самой двери. — А как же испытания? Ян?

Иллара попытался беспечно улыбнуться, но вышло натянуто.

— Все в порядке. Почти все яу справились с задачей. А Ян… Он превзошел сам себя. Первая степень силы.

— Ого! — попыталась восхититься девушка, но Грэм не позволил. Сделал прощальный знак рукой и скрылся за дверью.

Мари не послушалась. Вместо отдыха решила подняться с кровати. Пусть лежать в ней было невероятно удобно, но захотелось немного походить, размяться. Первым делом посмотрела, что за произведением увлекся Иллара, и громко ахнула. Книга оказалась творением Соджа, да не абы каким, а историей несчастной Эзры. Надо же, какое совпадение! Она ведь и сама недавно ее читала.

Прижимая к себе почти новенький том (не то, что в библиотеке во владениях совета!) Мари подошла к окну. Смеркалось. Небо над беспокойным морем стало совсем серым, мечтая вылить в него дополнительные потоки воды. У самого горизонта едва заметно для глаза мерцала тонкая кривая молния. Пытаясь разглядеть все новые и новые золотистые изгибы в мрачном месиве, Мари прижалась лбом к холодному стеклу.

В голове была жуткая каша, состоящая из обрывков самых разных событий и разговоров. Вспоминался и непредсказуемый Король, который снова решил проявить странную благосклонность. И Мастер, рассказавший недавно, что бедная покалеченная Эзра скрывает самые опасные секреты клана Дората. И Лукас Горшуа, уверенный, что Мари тоже часть этой проклятой небом семьи.

Какое счастье, что Герт остался жив! Да, в другой ситуации его смерть могла бы принести облегчение. Но не так. Не ее руками! Теперь даже вспоминать страшно, с какой яростью она била парня. Стихийница поежилась. Неужели Лукас прав, и где-то в глубине ее души живет страшное неконтролируемое зло?

Вспомнился и Ян. А заодно и реакция Грэма на его успех на испытании. Учитель с Королем так долго мечтали, чтобы наследник наскреб хотя бы второй уровень, и вдруг такая странная сдержанность…

Теперь-то что не так?

Глава 22. Особое поручение

Мари смотрела на дождь. На целые потоки воды, льющиеся с неба и растекающиеся в стороны. Земля давно превратилась в хлюпающее месиво, а аккуратные некогда дорожки поглотили мерзкие холодные лужи. Теперь выходить из дома было возможно лишь в высоких резиновых сапогах. Вся остальная обувь либо сразу промокала насквозь, либо увязала в грязи, оставаясь в плену до лучших времен.

Настроение соответствовало погоде. Слезы не шли. Но на душе было пасмурно и уныло. Перед глазами постоянно стояло лицо Эльмара, а в ушах звучали слова Весты, сказанные еще до похищения. Выйти замуж или убить жениха. Мари едва в этом не преуспела, и теперь душу выворачивало наизнанку. До сих пор к горлу тошнота подкатывала, стоило вспомнить собственное поведение.

Злила и невозможность рассказывать правду близким. Все с легкостью поверили в «официальную» версию Зимнего Дворца. Ной теперь до бесконечности расспрашивал Мари о том, как она умудрилась столь неудачно упасть. Но вместо того, чтобы скармливать другу новую порцию вранья, Ситэрра огрызалась. А от этого еще сильнее расстраивалась. Никто не усомнился и в другой ложной информации. С разрешения Грэма, Мари объявила, что после работы наблюдателем и травм, получила отпуск. Надо же было объяснить свое пребывание на срединной территории, раз испытания яу закончились.

— Я приготовила тебе малиновый чай, а Донна испекла медовый пирог.

В комнату с подносом вошла Ерида. Она продолжала считать своим долгом, заботиться о гостье. А в отсутствие дочери, переставшей возвращаться по вечерам из Академии Стихий, усилия ву Саттер утроились.

— Спасибо, — поблагодарила Мари хозяйку дома. Есть не хотелось ни капельки, но отказываться от угощения было неудобно. — Я потом ненадолго уйду. Есть дело.

— Хорошо-хорошо, — закивала Ерида, наливая девушке душистый напиток из пузатого чайничка. — Только не забудь теплый плащ и зонт. Злат, наверное, больше никогда не порадует нас приличной погодой.

Разумеется, ву Саттер не возражала против ухода Мари. И не задавала вопросов. Она единственная была в курсе, что девушка выполняет задание Принцессы Весны. Только не знала, какое именно.

Забрав чашку и кусок пирога, Мари снова устроилась на подоконнике. Было в нудной слякоти за стеклом что-то притягательное. Разумеется, до того момента, как приходилось выбираться из теплого уютного дома. Девушка поморщилась. Каждый день без исключения она ходила под зонтом в лес, чтобы проверить, не оставили ли послание Элла с Фином. А заодно клала под корни большого пня собственные «донесения». Те, к слову, исчезали исправно. Однако ответные поручения не спешили появляться. Мари это не расстраивало. Чем дольше Веста ведет войну, тем позже придется возвращаться в Зимний Дворец.

Трента стихийница после возвращения не видела ни разу. Первая встреча должна была состояться как раз сегодня. Вилкоэ прислал письмо, где сообщил, что будет ждать тайную подругу на старом месте. Девушка, хмуря брови, посмотрела на небо. Хоть бы дождь закончился! Иначе они оба рискуют вечером утонуть. Впрочем, Мари была готова бежать на свидание даже по колено в воде. Ох, как же она соскучилась и извелась! От мысли, что любимый развлекает во Дворце Зарину, становилось тошно.

Иногда заходили гости. Ной появлялся ежедневно, едва заканчивал работу. Арта нашел ему занятие в местной школе — велел систематизировать архивы. Ведь изгнанному собственной матерью парню необходимо было теперь самому зарабатывать на жизнь. Впрочем, с питанием особых проблем сын Лета не испытывал. Ерида и его сажала за стол при каждом удобном случае. А Мари, глядя, как тот с тоской в глазах съедает очередной обед, надеялась, что Морта Ури скоро передумает. Подождет еще пару недель в воспитательных целях и лично приедет за единственным сыном.

Пару раз заглядывал Ян. Бедняга пребывал в шоке от собственной прыти на испытании, и теперь не знал, чего ждать от жизни в Зимнем Дворце. Забрасывал вопросами Мари, чтобы подготовится к крутым переменам. Девушка отвечала вяло, не имея возможности представить парню будущее в радужном свете.

— Мне там не очень весело, — развела она, в конце концов, руками. — Но ты любимчик учителя. Грэм о тебе позаботится.

Ян вздыхал, хмурился, но спину держал ровно, не желая показывать, насколько сильно волнуется. Кстати, именно Дондрэ поведал подробности о пропущенном Мари испытании. И о том, почему сумел столь высоко поднять гуляющую силу.

— Это все злость, — отмахнулся он в ответ на похвалу. — Самому противно, что справился не благодаря умениям, а из-за неконтролируемой ярости. У меня внутри все клокотало, когда вызывал метель в кубе. Голова была, как огонь. Хотелось заморозить всех насмерть.

— За что? — у Мари похолодело сердце. Нельзя! Нельзя Принцу так злиться.

— Из-за тебя, — проворчал Ян. — Из-за их реакции на твое исчезновение. Король пришел в ярость. Грэм хотел тебя искать, а Его Величество накричал на него. Мол, потом разберется с беглянкой-шу. Но я знал, что ты не стала бы сбегать с испытания. Это не в твоем стиле. А, значит, что-то случилось. Ты в беде, а никто палец о палец не ударил, чтобы помочь. Отсюда и злость на весь свет. И первая степень силы.

Мари промолчала, но трогательная забота Дондрэ польстила.

— Кстати, теперь ведь у тебя другая фамилия! — стихийница хлопнула себя по лбу. — В смысле измененная. С «а» на конце.

— Ужасно звучит, да? — поморщился Ян. — Поэтому я решил от нее отказаться. Взять мамину фамилию — Десальви. Не думаю, что отец обидится. С тех пор как ву Колни отправили в тюрьму, он меня ни разу не навестил.

— Ян Десальва, — протянула Мари с полуулыбкой на тонких губах. — Красиво звучит.

— Мне тоже нравится, — зардевшись, признался парень.

Под разными предлогами забегала и Майя. Пила чай с Еридой, рассказывала последние новости (вернее, сплетни), а потом уединялась с Мари. В один из дней бабушка не без сарказма заговорила за столом о некой замужней даме, тайно встречающейся с соседом. Примечательно, что оный факт был известен всем, кроме законного супруга прелестницы.

— Совсем стыд потеряла, — негодовала советница. — Коли бегаешь на сторону, нужно делать это так, чтобы никто не мог тебя подозревать. Впрочем, чему я удивляюсь? Если особы Королевских кровей позволяют вытирать об себя ноги. Да-да, Ерида дорогая, я говорю о моей сиятельной племяннице. Не надо смущаться и опускать глаза. Эта девчонка окончательно сошла с ума!

Но ву Саттер принялась кашлять и переводить тему, явно посчитав столь неучтивые разговоры о Принцессе неприемлемыми в своем доме. Посему Майя вновь заговорила о Весте, лишь оставшись наедине с Мари. Юная дочь Зимы тоже не горела желанием лезть в личную жизнь Ее Высочества, но бабушке слишком не терпелось высказаться.

— Заявилась ко мне вся на нервах с горящими щеками, — говорила советница, подливая себе липового чая. — Попросила прикрыть. Мол, тетушка посиди дома, пусть все думают, что я у тебя. А сама бежать. Глаза только местным жителям отвела. Не побоялась рискнуть. Это одна из способностей целительниц, делать так, чтобы тебя никто не замечал, — объяснила Майя растерявшейся внучке. — Но у Весты это, во-первых, получается через раз, во-вторых, вызывает страшные головные боли. Но раз воспользовалась чарами, значит, и впрямь не терпелось увидеться с разлюбезным. Я ее отругала, а она взвилась до небес. Только представь, сказала, я ничегошеньки не понимаю в любви. А уж когда вернулась через несколько часов… Силы небесные! Давно я племянницу такой раскисшей не видела. Глаза на мокром месте, вся дрожит. Получила, наконец, от ворот поворот. А нечего было якшаться с простолюдином! Доигралась! Все небо ей дало — и ум, и красоту. Лучшие женихи Дворца в очередь выстраивались, а она все нос воротила. Жила во имя своей великой тайной любви. Вот и осталась ни с чем. Дурочка. Разве можно давать мужчине — тем более недостойному — такую власть над собой?!

Мари молчала, чувствуя себя неловко. Ох, неправильно это. Да, Майя приходится Принцессе родственницей, и все же говорить такое о представительнице клана Флорана крайне неосмотрительно. И вообще — некрасиво! Сама-то не постеснялась родить дочь от чужого мужа. И при живом женихе. Тем более, любовь, она не спрашивает разрешения, а селится в сердце самостоятельно и только указания раздает, как жить и что чувствовать…

Кстати, о любви. Мари взглянула на настенные часы. Пора было выбираться из дома, если хотела навестить тайник в лесу засветло. К тому же, между походом за возможными указаниями Эллы и свиданием с Трентом будет не лишним посидеть в теплом доме и попить горячего чаю. Очаровательная встреча получится, коли она будет стучать зубами от холода.

Погода услышала мысленные призывы юной дочери Зимы. Дождь прекратился. Теперь капало только с веток, с которыми заигрывал задорный ветер. Открывать зонт Мари не стала, но капюшон накинула и посильнее закуталась в теплый плащ. Противная сырость пыталась просочиться за шиворот и вынудить сбежать, не дойдя до пункта назначения. Но девушка упорно шла вперед, глядя на густой теплый пар, вырывающийся изо рта при каждом выдохе.

Под ногами мерзко хлюпало. Даже рифленые подошвы скользили на месиве из мертвых листьев, воды и глины. Доставляли неудобства и длинные корни деревьев, которые, как змеи, появлялись в самые неожиданные моменты. На одном из них стихийница проехала так, что не сумела устоять и позорно приземлилась на колени. Ладони с растопыренными пальцами полностью увязли в грязи.

— Проклятье! — не удержалась стихийница от ругательства. Премилое предзнаменование для вечернего свидания!

Остаток пути до «почтового» дерева девушка преодолела, значительно сбавив скорость. Не хватало оступиться еще раз и изгваздаться с головы до ног. И так плащ придется застирывать до умопомрачения. Гадкая глина быстро подсыхала и прилипала намертво. Добравшись до цели, Мари извлекла из-под плаща новое послание для Королевы, которое написала еще утром. Оно не содержало ни одного полезного сведения, только абсолютно лживое описание последнего чаепития с Майей, во время которого советница якобы ни словом не обмолвилась в племяннице. Но, в конце концов, полезная информация не должна сыпаться на «шпионку» как из рога изобилия.

Когда рука с конвертом просунулась между корнями, стихийница не удержалась от судорожного вздоха: костяшки пальцев неприятно ударились обо что-то шершавое. Под пнем поджидала старая, повидавшая немало на своем веку, шкатулка. Сердце кольнуло нехорошее предчувствие, но Мари не стала медлить. Плотно сжав губы, откинула покрытую царапинами крышку. Внутри оказался пузырек с почти прозрачной жидкостью и сложенный пополам лист бумаги.

Быстро пробежав глазами по ровным строчкам, выведенным рукой Фина Майли, Мари громко ахнула и в порыве чувств прикусила язык. Начала читать сначала, дабы убедиться, что не бредит. Ибо, если Королевский прихвостень действительно написал то, что дошло до рассудка, значит, во-первых, он сошел с ума, а, во-вторых, нужно срочно связаться с Вестой.

«У нас сегодня особое поручение, зу. В склянке сильнодействующей яд. Найдите способ подлить его в питье Принцессы. Это особый состав, без вкуса и запаха. Ее Высочество не сможет почувствовать его даже благодаря своим особым возможностям. Поторопитесь. У нас крайне мало времени…»

Ноги подкашивались, и не будь в лесу грязно и мокро, Мари непременно опустилась бы на землю. Невзирая на холод. Посидела бы, подумала. Или хотя бы успокоилась, позволила обезумевшему сердцу замедлить бег.

Удивительно, как снова не упала (и не раз!), пока бежала обратно в поселок. Задыхаясь и чувствуя колющую боль в боку. Только в висках стучало: «Вперед, вперед, вперед!». Нужно решить свалившуюся на голову проблему. Разобраться с ней очень-очень быстро. И не ради Принцессы. А чтобы успеть на свидание к любимому Тренту. Конечно, можно было бы забыть о приказе безумца Фина до завтра. Но объясняй потом Весте, а еще хуже — Инэю, почему посмела промедлить, узнав такую весть. Нет уж! Хватит с нее Королевского гнева.

Скинув грязную обувь и плащ в коридоре дома Саттеров, Мари молнией взлетела на второй этаж — в спальню. Принялась рыться в дорожном сундуке в поисках особого зеркальца. В последнее время девушка не носила осколок с собой. Общаться было не с кем. Видеть Грэма Ситэрра не хотела, да и он, собственно, не порывался связаться с ученицей. Ной пока жил рядом. А Тренту девушка не решилась рассказать о своих особых возможностях. Правда, сама не понимала, почему. Ведь Вилкоэ, как жених Принцессы Осени, был допущен к «Пути Королей», и зеркала могли дать влюбленным дополнительную возможность для связи. Стихийница несколько раз открывала рот, но так и не призналась парню. Возможно, останавливало то, что осколок подарил Грэм. Узнает Иллара, для каких целей используется презент, точно головы не сносить.

Достав зеркальце, девушка несколько раз тяжело вздохнула. Веста ведь тоже не в курсе, что у юной родственницы имеется столь ценная вещица. Наверняка захочет знать, откуда та взялась. Вот только обрадуется ли учитель, если Мари расскажет о его прошлогодней заботе.

— Веста Флорана! — приказала Мари зеркальцу, собравшись духом. Сейчас лучше с Принцессой общаться, чем с лучшим другом Короля.

Ее Высочество ответила не сразу. По ровной поверхности неправильного круга с минуту шла рябь. Словно горная речка стремилась вниз. А потом вода схлынула, освобождая место для осунувшегося лица с темными кругами под глазами.

А ведь права Майя, Принцесса и впрямь выглядела жалко.

— Мари? — искренне изумилась Веста, встретившись взглядом с дочерью Зимы. — Откуда у тебя осколок?

— Неважно, он у меня, можно сказать, почти официально, — стихийница постаралась уйти от опасной темы. — Нужно поговорить. Срочно.

— Настолько, что не может подождать до завтра? — в голосе Принцессы явственно послышались нотки отчаянья. Ох, кажется, сердце Ее Высочества и впрямь разбито вдребезги.

— Не может, — Ситэрра яростно замотала головой, пока Веста не прервала связь. — У меня новое послание от вашего бывшего жениха. Вот! — девушка поднесла зеркальцу склянку из шкатулки. — Это яд. Мне приказано вас отравить. Я все понимаю. Война с Эллой важна. Но на такое я не подписывалась! Они же меня по ветру развеют, если… если… — стихийница никак не могла придумать конец для непростой фразы.

— Идиот! — громко выругалась Принцесса по ту сторону осколка. — Трус! Даже убить меня самостоятельно не может! Так, ступай в дом совета. Знаешь, где Зеркало? Отлично! Жди меня там. Нужно заканчивать это безумие!

К месту встречи Мари плелась нога за ногу. Спешка вдруг перестала казаться уместной. Как и общение с Ее Высочеством. Было сегодня в облике Весты что-то отталкивающее. Заставляющее чувствовать крайнюю степень неловкости. Наверняка брошенная любимым стихийником (или человеком) женщина, оплакивала горе в одиночестве. Забившись в укромный уголок. А тут дочь Зимы со сногсшибательными новостями. Девушка, которая умудряется находить неприятности и себе, и другим. Хотя в этот раз Мари, действительно, была ни при чем. Фин же сам предлагал Принцессе выбор — замужество или смерть. От первого варианта та отказалась. Значит, следовало догадаться, что неприятель предпримет решительные шаги.

Мари была уверена, ждать Весту в комнате с «потерянным» Зеркалом придется долго. И ошиблась. Принцесса успела появиться до прихода юной родственницы и ходила туда-сюда по залу, нервно заламывая руки. Непривычно бледная и словно… словно… побитая.

— Идем, — кивнула она, едва Ситэрра переступила порог. Не хватило даже времени, чтобы поклониться, как полагалось по этикету. — Найдем уединенное место. Здесь вечно проходной двор. Хотя и считается, что о Зеркале знают единицы.

Мари не возражала. Молча, проследовала за Принцессой, одетой в темно-коричневое платье с высоким воротом и множеством маленьких черных петель впереди. Чтобы надеть или снять этот наряд нужно поистине бездонное терпение. С ума сойдешь, пока все застегнешь или расстегнешь. Веста выбрала небольшую комнату в конце коридора. Войдя, первым делом задернула кроваво-красные шторы и плотно закрыла тяжелую дверь. И только потом разожгла огонь в камине, выпустив из собственных пальцев несколько мощных кривых молний. Пламя весело затрещало, будто горело не один час.

— Яд у тебя?

Мари извлекла из кармана склянку. Принцесса, взяв ее двумя пальцами, принялась изучать содержимое, щуря усталые воспаленные глаза. Провела рукой по влажному лбу, поморщилась.

— Если это то, что я думаю, значит, мне крупно повезло, — Ее Высочество осторожно откупорила пробку и понюхала жидкость, держа сосуд на расстоянии. Потом поднесла ближе и усмехнулась. — Да, так и есть. Это особый «рецепт». Без намека на запах. Похож на тот, которым отравили моего брата, но более качественный экземпляр. Ты могла бы вылить яд целиком мне в чашку, и я бы не заподозрила подвоха. Что ж, кажется, я недооценила желание мерзавца свести меня в могилу. Уязвленный мужчина — опасный противник.

— Что будете делать? Ведь письмо — это серьезно. Может служить доказательством дурных намерений Королевы и ву Майли, — Мари протянула Весте исписанный лист. — Здесь написано: у «нас» поручение. Значит, обвинить в покушении можно обоих.

Принцесса молчала. Перечитывала и перечитывала письмо. Мари не сомневалось, что на осунувшемся лице промелькнет радость, но этого не случилось. Веста выглядела так, будто бумага, зажатая в тонких пальцах, испортила все планы. Губы сжались в одну линию, красивые изумрудные глаза стали совсем мрачными.

А потом случилось то, что заставило сердце Мари сделать двойной кувырок. Принцесса громко выругалась и бросила письмо Фина в огонь.

— Нет! — задохнулась Мари и кинулась к камину. — Как же! Зачем?!

— Стой на месте! — Веста перехватила юную родственницу на полпути. — Пусть горит.

Девушка попыталась вывернуться, но хватка Принцессы оказалась железной.

— Что же вы творите! Это же доказательство! — Ситэрра едва не плакала от обиды и не понимания. Вот оно — реальное оружие против злодейки Эллы. А Веста берет и уничтожает его собственными руками!

— Я знаю, — Принцесса отпустила дочь Зимы, хмуро глядя, как, корчась, догорает письмо бывшего жениха. — Но это теперь не имеет значения.

— То есть, как? — Мари отступила на шаг, чтобы видеть лицо Ее Высочества. Женщины, которая вместе с любовью всей жизни, кажется, потеряла и рассудок. — Хотите сказать, что вам больше неинтересна судьба Дворца Весны и ваших подданных? Все, что было сделано, напрасно, да? А как же отец Тиссы, который томится в тюрьме во имя вас и вашей победы?!

Но Веста молчала. Не отрицала очевидное. И не оправдывалась.

— Вы эгоистка! — не сдержалась Мари, качая головой. — Истинная Принцесса. А я ведь восхищалась вами когда-то! Вы много лет были моим идеалом. Маленькая дурочка! Вы такая же, как все! Создаете видимость заботы о других, а сами думаете только о себе!

— Не кричи на меня, пожалуйста, это не поможет делу, — Веста говорила спокойно. Без упреков. И тем более, угроз. — Однажды ты поймешь, что так было нужно. А теперь ступай к Саттерам. Собери вещи. Завтра утром вернешься домой.

Жар, еще секунду назад пылавший на щеках, схлынул. По телу прошла судорога.

— Домой? — переспросила Мари очень тихо и нервно расхохоталась. — Простите, Ваше Высочество, вы сейчас говорите о Зимнем Дворце в целом или о сиротском приюте в частности? Что именно я должна считать домом?

— О, я и забыла, как сильно ты не любишь свое Время Года, девочка.

Сарказма в голосе Принцессы не было. Лишь констатация факта.

— Пожалуйста! — взмолилась Ситэрра, почти готовая кинуться в ноги сиятельной родственнице. — Не отправляйте меня в Замок! Вы ведь можете сделать так, чтобы я осталась здесь. Хотя бы на время! Придумайте новое задание!

— Не могу, увы. Я больше не нуждаюсь в твоих услугах, Мари, — Веста отвернулась к потрескивающему в полумраке камину. — К тому же, как ты собираешься, оставшись во владениях совета, объяснить Фину провал с «особым» поручением?

— Я… я… — девушка растерялась, признавая в душе, что тут Принцесса, действительно, права. Майли взбесится, узнав, что Веста жива и здорова, а шпионка-отравительница продолжает разгуливать по владениям совета.

А потом вспомнилось разочарование на лице Инэя, вечно перекошенная Юта Дейли, кривящая рот паучиха. И, конечно же, милый Трент, который скоро станет нереально далеким.

— Я не вернусь туда! — выпалила стихийница, не замечая, как из глаз брызнули слезы. — Не вернусь! — и кинулась к двери.

— Мари, стой! — приказала Веста вслед. — Остановись сейчас же!

Но с таким же успехом Ее Высочество могла требовать Летнего ливня посреди Зимы. Ситэрра бежала столь быстро, насколько хватало сил. На тайную опушку. К Тренту. К единственному стихийнику на свете, который мог стать ее спасением.

Глава 23. Любовь и власть

Трента Мари увидела издалека. Огненные волосы выделялись в сумерках. Будто солнце, тщетно пытающееся осветить злой вечер. Парень стоял посреди тайной опушки, закутавшись в черный, не промокающий плащ. В компании бессменного спутника — волка Берта, мокрого, и оттого кажущегося серым. Не в силах ничего объяснять, Мари с громким ревом кинулась Вилкоэ на шею. Вцепилась пальцами в скользкую ткань, струящуюся по сильным плечам.

— Ненавижу! Ненавижу их всех! — громко и протяжно всхлипывая, вскричала девушка и попыталась уткнуться в мускулистую грудь.

— Кого? — Трент ловко обхватил мокрое лицо широкими ладонями и проникновенно заглянул в заплаканные глаза. — Небо! Что случилось, Мари?

Стихийнице понадобилось с полминуты, чтобы снова заговорить. Горечь и отчаянье разрывали душу.

— Давай убежим, — пробормотала она, захлебываясь рыданиями. — Прямо сегодня. Сейчас!

— Но… — Трент явно не ожидал такого поворота событий. Руки опустились. Васильковые глаза стали огромными, брови взметнулись высоко-высоко.

Не попятился, и на том спасибо!

— Утром меня отправят во Дворец! А я лучше умру, чем снова стану любимой игрушкой Дората! Мне нельзя туда! Нельзя!

Теперь примолк Вилкоэ. Смотрел и смотрел на девушку, что-то взвешивая в уме.

— Ты ведь понимаешь, обратного пути не будет? — спросил он, наконец. Очень серьезно.

— Да.

— И, если нас поймают, обоих посадят в темницу. Возможно, навсегда.

— Да.

— Нам придется прятаться всю жизнь.

— Знаю! Но то, что сейчас — это точно не жизнь! Пожалуйста, Трент! Пожалуйста!

Мари умоляла, а сама думала, что сейчас, наверное, потеряет Вилкоэ навсегда. Он никогда не решится на побег. Даже если она ему небезразлична. Какой нормальный парень выберет жизнь в бегах с безродной бедной девчонкой, когда за него готова выйти замуж сама Принцесса?! Подумаешь, у нее характер дурной. Это с легкостью компенсируется положением и деньгами. Да, счастье и любовь не купишь, но зато получишь огромное количество благ.

— Хорошо. Давай сбежим.

В первый миг Мари не поверила ушам. Трент это сказал? Взаправду? Он готов бросить все ради нее?!

О, небо!

— Встретимся здесь через два часа. Собери вещи, но только самое необходимое. А я достану денег. У меня есть сбережения. Только, Мари, — осу притянул девушку ближе, — по дороге обдумай все еще раз. Как следует. Я готов убежать с тобой. И скрываться. Но готова ли ты? По-настоящему?

Любимые глаза были так близко. И манящие губы.

— Я ни в чем еще не была так уверена.

А потом был поцелуй. Долгий. Обещающий безграничное счастье и счастливое будущее.

— Беги, — шепнул Трент в ухо. — И будь осторожна. А я пока обдумаю, куда отправиться в первую очередь. Главное, не попасться сразу. Дальше будет легче…

Путь до дома Саттеров показался как никогда длинным. Ненавистные корни появлялись под ногами даже там, где их раньше не было в помине. Одежда покрылась новым слоем склизкой грязи. Под конец неимоверно уставшая девушка перешла на шаг. Дыхание сбилось, и теперь при каждом выдохе из груди вырывался нехороший свист. И только желание поскорее встретиться с Трентом и исчезнуть с ним навсегда, помогали держаться. Продолжать идти вперед вопреки всему на свете.

Наверное, следовало подумать, где и на что они будут жить. Но отчего-то сейчас это казалось неважным. Что-нибудь придумают. Найдут способ. Главное, добраться до людского города. Может, через Зеркало? Нет, нельзя. Короли умеют отслеживать передвижения. Но ничего, наверняка у Трента есть план. Он взрослый. И опытный.

Переступив порог дома, стихийница поймала тревожный взгляд Ериды Саттер, но проигнорировала добрую женщину. Та все равно не рискнет задавать вопросы. Сразу бросилась в спальню на втором этаже, продумывая на ходу, что из одежды следует взять с собой. И почему сейчас не Весна? Нужно ведь заранее позаботиться и о теплых вещах. На улице становится все холоднее и холоднее. И ненавистное Время Года уже не за горами. Недели через две пойдет первый снег.

В комнату, которую еще недавно делила с Тиссой, Мари влетела с шальной улыбкой на губах. Хотела сразу же кинуться к сундуку, но не смогла сделать и шага. Застыла в дверях, как вкопанная. Сердце рухнуло вниз, будто его толкнула неведомая безжалостная сила.

На кровати, облокотившись на высокую спинку, сидела Веста.

— Ва-ва-ваше Вы-вы-вы… — девушка запнулась, не в силах договорить.

— Что непонятного было в приказе остановиться? — поинтересовалась незваная гостья, рассматривая собственный маникюр. А потом подняла изумрудные глаза на испуганную Мари. — Подойди. И только посмей ослушаться.

— Я… я… — Ситэрра сделала шаг вперед, дрожа от пяток до макушки. Взгляд Принцессы — холодный и опасный — напугал почти до крика. Показалось, та запросто может взять и вытрясти из юной родственницы душу. — Я гуляла. А теперь, если вы не против, хочу собрать вещи.

— Вообще-то, против, — отчеканила Веста, вставая. — Что наобещал гадкий мальчишка Вилкоэ? Любовь до гробовой доски и безграничное счастье?

— Я не… — девушка снова запнулась — на горло словно накинули петлю.

— Прекрасно все понимаешь! — Ее Высочество повысила голос. — Не пытайся врать. Ты пахнешь благовониями Осеннего Дворца, волчьей шерстью и еще кое-чем запретным. Мерзавец целовал тебя, чтобы усилить эффект. Хотел быть уверен, что окончательно потеряешь голову и пойдешь на любой риск.

— Вы бредите, — прошептала Мари.

— Увы, нет, — Веста шагнула ближе. — И клянусь небом, мне жаль, что на твоем пути встретился ужасный юноша. Но я хочу верить, что его низкий поступок не превратит твое сердце в лед. Истинная любовь существует, и однажды ты познаешь ее. А теперь мне придется сделать то, что тебе крайне не понравится. Будет больно, но иного пути нет.

— Не подходите! — потребовала Мари, пятясь. Из монолога Принцессы она поняла лишь, что ей собираются причинить вред. — Стойте! Обещаю, еще шаг, и я не ручаюсь за последствия!

Но Веста продолжила наступление. С холодной решимостью на красивом лице. Тогда Мари ударила. Сложила плетение и выплеснула морозную атаку. Несмотря на запрет Грэма пользоваться погодным даром. Невзирая на последствия. Наплевав на собственную безопасность. Какая разница, что будет потом? Главное, сейчас отбиться и добраться до любимого.

Они ахнули в унисон. Удар Мари причинил Принцессе зло. Та сумела защититься. Поставила барьер легким движением руки. Такой, о котором юная дочь Зимы не читала даже в Королевских книгах. Зато комната пострадала капитально. Все вокруг — стены, пол, потолок и мебель покрылись толстым слоем льда. Словно жестокая Зима господствовала здесь несколько десятилетий.

— Тебе же было велено, не использовать силу, — попеняла Принцесса. — Посмотри, что наделала. Ты не контролируешь дар!

Но Мари не стала оправдываться и ждать. Развернулась и бросилась наутек. Правда, даже до двери не добежала. Тело опоясали странные искры, сковывая и парализуя. Не в силах сделать больше и шага, Мари рухнула лицом вниз на холодный, попавший в снежный плен пол. Только горячие слезы по щекам потекли. Обиды и поражения. Веста победила. Поверженная дочь Зимы больше ничего не могла предпринять, находясь в полной власти той, кем когда-то восхищалась.

— Ерида, помоги! — закричала Ее Высочество, призывая ву Саттер, до сего момента не смеющую приближаться к спальне, несмотря на громкую ссору, которую не могла не слышать. — Нужно отнести девочку вниз, — распорядилась Веста сурово, когда хозяйка пострадавшего дома прибежала наверх и всплеснула руками, растерявшись от представшей взору картины. — Тут слишком холодно, и температура продолжает понижаться. Наворотила ты дел, Мари! Теперь без узора исправления не обойтись. И не уверена, что найдется много стихийников Зимы, которым по силам растопить твою работу.

Мари продолжала горько плакать, пока ее обездвиженную несли вниз и клали на диван.

— Держи голову.

— Это что, нож? — ахнула Ерида. — Ваше Высочество!

— Успокойся! Я не причиню ей вреда. Нужно разжать зубы, чтобы влить лекарство. Мари не хочет сдаваться без боя. И, к сожалению, сейчас никакие аргументы не помогут. Она под действием сильнейшего любовного зелья. Нападет на любого, кто попытается встать на пути.

— О, небо!

— Спокойно. Причитать будешь позже. Сейчас делай, что говорю.

Будь у Мари хоть толика сил, она бы сопротивлялась, как взбесившаяся кошка. Кусалась и царапалась, пытаясь увернуться. Девушка не понимала ничего из слов Весты. Наверняка знала лишь одно — та пытается разлучить ее с Трентом. И вернуть в ненавистный Замок. Когда в рот полилась пахнущая ландышами жидкость, стихийница попыталась закричать и чуть не подавилась зельем. Закашлялась до хрипоты.

— Помоги перевернуть ее набок, — продолжала командовать Веста. — Сейчас начнется самое неприятное.

О, да! Тут Мари была согласна с Принцессой. Это была запредельная боль. И еще более ужасная от того, что не было возможности извиваться и даже просто шевельнуться в попытке лечь удобнее, чтобы облегчить кошмар. Ее будто разрывало на куски. Прямо изнутри. Жгло безжалостным огнем, не давая дышать. Или просто плакать.

— Терпи, терпи, — шептал в ухо голос Весты. — Еще немного.

А потом к горлу подступила горячая, как лава, рвота.

Впрочем, Мари ошиблась. То оказалась пена. И осознание этого стало последней мыслью в раскалывающейся голове, прежде чем сознание померкло…

❤️

Приснилось огромное поле. Протирающееся до горизонта. Здесь росли и красующиеся маки, и веселые одуванчики, и скромные васильки. Только любимым подснежникам не нашлось места. Впрочем, последнее Мари не удивляло. Раз кулон исчез, стало быть, и живые цветы не способны радовать глаз. Как же хорошо было там — в благоухающем уголке, дарящем свет и хорошее настроение. Навек бы здесь осталась. Вдали от Дворцов, интриг и секретов. Порхала бы беспечной бабочка с колокольчика на душицу. И была бы несказанно счастлива…

Мари очнулась в незнакомой комнате со светло-коричневыми стенами и большим окном, задернутым шторами на пару тонов темнее. На улице был день — судя по солнечным лучам, пытающимся пробиться сквозь плотный шелк. Надо же, неужели череда дождей, наконец, закончилась?

Но оглядеться толком девушка не успела, встретилась с воспаленными изумрудными глазами в обрамлении длинных, чуть загнутых на конце ресниц.

— Ваше Высочество… — с трудом слетело с губ. Язык болел, едва шевелился и, кажется, был основательно прикушен.

На Принцессе было то же платье, что и накануне. А, значит, она не возвращалась домой. Провела ночь на срединной территории. Возможно, в этой самой комнате.

— Как самочувствие? — Веста тяжело поднялась с соседствующего с кроватью кресла и потрогала лоб юной дочери Зимы. Прищурившись, посмотрела на пожавшую плечами девушку. — Жара нет. Это хорошо. Слабость сразу не пройдет. Но, если будешь выполнять указания, к ночи встанешь с постели. Тебе в любом случае придется это сделать. Инэй приказал, чтобы ты вернулась в Зимний Дворец.

— А где я сейчас?

— В доме Роксэль.

— З-з-зачем?

— Затем что тебя искали по всей округе стражники Осеннего Дворца. А сюда они сунуть нос точно не посмеют. Все знают несносный характер уважаемой советницы. И прежде чем начнешь задавать новые вопросы, подумай хорошенько и ответь на мне, — Принцесса села на кровать рядом с Мари, — что ты чувствуешь при воспоминании о Тренте Вилкоэ?

Стихийница вздрогнула, ожидая, что дорогое имя разорвет душу в клочья и вызовет потоки слез. Ведь на встречу с любимым она вчера так и не попала. Но ожидаемая реакция не пришла. Вместо этого накатила такая волна ярости, что захотелось вскочить с кровати и… и… поколотить кого-нибудь. А лучше самого осу.

— Спокойно, девочка, спокойно! — посоветовала Веста, многозначительно приподнимая бровь. — Держи себя в руках.

Но Мари издала нечто похожее на рычание и замолотила кулаками по постели.

— Какая же я дура! Небо! АААаааааа!

— Я сказала: тихо! — Принцесса схватила юную родственницу за плечи и встряхнула. — Запомни — ты ни в чем не виновата! Твой организм долго и отчаянно сопротивлялся. Большинство стихийниц сдаются сразу.

— Но я… Но он… — Мари все-таки всхлипнула.

— Понимаю, тебе больно, — Веста поморщилась. — Даже истинная любовь причиняет страдания, а уж та, что вызвана зельем, тем более. Все, что ты чувствовала последние месяцы к осу Вилкоэ — не настоящее. Как и злость, что тебя терзала. Это побочное действие от перекрестной реакции любовного напитка и настойки Миллы. Да, именно от этой напасти тебя пыталась вылечить дочка Хорта. И поначалу без труда добилась успеха. Но мерзавец был упорен, а ты нередко забывала пить микстуру.

— Почему вы ничего не сказали?! — возмутилась Мари. Вспомнила, как Веста еще Летом ругала ее за пренебрежение к лекарству Греди.

— Не думала, что все зайдет так далеко, — Принцесса опустила глаза.

— Но я не понимаю, — Мари вытерла мокрый лоб. — Как? Как… он мог мне что-то подмешивать? Мы ни разу не сидели за одним столом.

— Это и не нужно. Зелье отлично впитывается через кожу. Скажи, на похоронах Сентябрины осу прикасался к тебе?

Мари задумалась, вспомнив пыльный тайный этаж Дворца Осени и появление спасителя, который галантно подавал руку. Только ей одной, нарочно игнорируя Дайру.

— Да. Я приняла это за знаки внимания, — в носу ужасно защекотало и снова захотелось расплакаться.

— Я тогда почувствовала запах, — призналась Веста, — но не поняла, от кого он исходит. Вещество очень летучее. Даже заподозрила Киру, ведь клан Норда годами мечтал о свадьбе с Королем! Разозлилась страшно. Долгая история, — Принцесса махнула рукой, показывая, что не собирается делиться подробностями. — Давай лучше расскажу, как было у тебя. После той встречи ты начала думать о парне. Не часто. А потом пришло пропитанное зельем письмо, и «страсть» вспыхнула с новой силой. Окончательно ты лишилась рассудка здесь. После поцелуя. Вилкоэ мог говорить, что угодно. Ты не спорила, даже когда в душе не соглашалась с ним.

— Но зачем? — Мари быстро заморгала, пытаясь прогнать противные слезинки.

Лицо Весты стало мрачнее тучи.

— По той причине, которую назвала тебе подруга Далила. Хотел достать ее через друзей. Гадкий мальчишка после вчерашней встречи с тобой прямиком отправился к Королю Злату. Сказал, ты его преследуешь. На вашу тайную поляну прислали стражников. Кстати, Летом кто-то пытался навредить Саттерам. Разлил под окнами нехорошее снадобье, но я быстро его почувствовала, поэтому ни Тисса, ни Ерида не пострадали. А могли заболеть. Всерьез. Тогда я подумала на Эллу. Посчитала очередным «посланием» мне. Но теперь точно знаю — это дело рук Вилкоэ. В обоих случаях он использовал собственную кровь, чтобы усилить эффект.

— Небо! А если он снова попытается…

— Использовать зелье против тебя? Ничего не выйдет. Я добавила каплю его крови и в противоядие. Пришлось задействовать Яна с рыжими приятелями. Нет, они ничего не знают. Я попросила слегка ранить Вилкоэ. Случайно. Мальчики не задавали вопросов, и, уверена, обрадовались заранее одобренному хулиганству. Говоря проще, теперь ты можешь без вреда для себя выпить целую бочку зелья осу. К тому же, после сегодняшнего разбирательства, он вряд ли посмеет подойти к тебе, Саттерам или сводной сестре Далиле.

— Какого разбирательства?

— А вот об этом тебе пока не стоит думать. Потом. Все прекрасно решится без твоего участия, — отрезала Веста, поднимаясь. — Твоя задача до вечера — каждый час добавлять в питье вот это, — Принцесса поставила на столик в изголовье очередной пузырек. — Вернет потраченные силы. И здоровья прибавит. На вкус, конечно, мерзость редкостная, но пить придется. Ты ведь проследишь? — поинтересовалась Ее Высочество, обращаясь к двери. — Роксэль, я знаю, что ты здесь.

Норлок вплыла в комнату с невозмутимым видом. В темно-синем домашнем платье. С распущенными волосами, струящимися волнами по плечам. Быстро глянула на Мари, оценивая обстановку, потом повернулась к Весте.

— Сколько добавлять? — спросила с полунаигранным почтением.

— Первые четыре часа по две капли, затем по три. И пусть допивает до дна.

— Как скажешь, — прекрасные глаза Роксэль странно блеснули. — Кстати, я бы поторопилась. Здесь вот-вот будет твоя тетушка. Она связывалась со мной через осколок, хотела знать, проснулась ли Мари. Очень зла на тебя.

— Не сомневаюсь. Но это ее проблема.

— Разумеется, — криво усмехнулась Норлок, пока Принцесса тяжело вздыхала.

Проводив гостью Королевских кровей, Роксэль вернулась, чтобы начать исполнять наказ.

— Не бойся, не отравлю, — проворчала она, пока Мари с сомнением взирала на чашку в ее руке. — Полагаю, тебе хватило пойла жениха дурочки Зарины. И не смотри волком. Сама виновата. Надо было друзей слушать, а не чужих парней.

Мари смолчала. Не чувствовала пока в себе сил для препирательств с женщиной, которая точно в долгу не останется. Взяла предлагаемое питье и проглотила залпом.

— Ох… Ну и гадость!

Во рту стало мерзко, словно едкого дешевого мыла налили, которое приютские сиротки использовали для стирки.

— Ничего, тебе полезно, — мстительно припечатала Роксэль. — Столько скандалов из-за тебя — пигалицы! И сразу на все Дворцы! Хотя чему я удивляюсь. Верга — есть Верга.

— Каких скандалов? Что? — Ситэрра резко села на постели. Голова еще работала плохо, поэтому смысл последней фразы дошел не сразу. — Откуда вы…

— Оттуда! — Норлок глянула на вынужденную гостью насмешливо. — Не паникуй, я не собираюсь никому рассказывать о твоем происхождении. Не сумасшедшая, чтобы ссорится с твоими родственниками. Что до скандалов… Ладно, слушай. Короли с утра у Злата заседают. Все четверо. Включая никудышную Эллу.

— Из-за меня? — насторожилась Мари, сообразив, что это и есть то, о чем не стала говорить Веста. И навострила уши.

— Злат предъявил претензии Инэю, — охотно пояснила Норлок, удобно располагаясь в кресле, занимаемом ранее Вестой. — Мол, твои посягательства на женишка Зарины — есть попытка дискредитировать новоиспеченного Короля Осени. Не спеши пугаться. Инэй в отместку повернул все так, что это жених Принцессы бросил вызов Зимнему Дворцу, пытаясь скомпрометировать высшую стихийницу, входящую в свиту Королевы-матери. Злат — идиот, нужно было сразу все замять, а не бросать угрозы в лицо Инэю. Он по сравнению с Повелителем Зимы полный профан в Дворцовых интригах. Поверь мне на слово, еще и извиняться будет. Жаль только, что от Весеннего Дворца там Элла, а не Веста. Устроила бы представление! У нашей дорогой Принцессы свои счеты с теми, кто любовное зелье использует. Что? — Роксэль хитро улыбнулась, наматывая на палец длинную прядь. — Я и не думала сплетничать. Эту историю во всех Замках прекрасно знают. Король Цвет годами опаивал супругу. Отсюда и бесконечная покорность Сирении мужу-изменщику. Потому Ее Величество и умерла рано, ведь зелье всерьез расшатывает здоровье. Веста знала о проделках отца, но была слишком юной, не сумела изготовить противоядие, хотя и старалась. Думаю, ее отчаянные попытки подарили матери еще пару лет жизни. Но, увы, не спасли. Видишь ли, Принцесса получила способности целительницы, но не наставника. Последняя представительница клана Верга с даром — бабка близнецов Сирена-Ирис скончалась, когда внучка была еще слишком мала для обучения. Весте пришлось самой постигать непростую науку. Что-то по книгам, хранящимся в семье, что-то интуитивно — путем проб и ошибок. О! — Норлок отреагировала на звук колокольчика в глубине дома. — А вот и твоя бабушка. Приготовься к взбучке. Поверь, не добравшись до племянницы, Майя выплеснет гнев на тебя. Хотя ты это, правда, заслуживаешь…

Мари проводила хозяйку шокированным взглядом. Что происходит с Роксэль? Сидела тут и болтала о секретах Весеннего Королевского клана, будто со старинной приятельницей. Мир сошел с ума? Или это она сама продолжает бредить?

Впрочем, Мари быстро забыла о странном поведении неприятельницы. Норлок оказалась права. Майя держала себя в руках только первые пару минут, пока не убедилась, что внучка жива и относительно здорова. А потом взвилась до небес, не жалея собственные голосовые связки.

— Как ты могла так поступить со мной?! — вопрошала бабушка, грозно сжимая кулаки. — Повторить тот же безумный поступок, что и твоя несчастная мать! Неужели ее судьба тебя ничему не научила?!

— Что? — растерялась Мари.

Ох, а ведь с такой точки зрения она отношения с Трентом не рассматривала. Если подумать, в словах Майи есть внушительная доля истины. Ситэрра скрывала тайный роман и готова была сбежать в самый дальний уголок Левии, бросив бабушку. И попала бы в беду, как бедная Апрелия.

— Я понимаю, дорогая, что ты была одурманена зельем, — чуть сбавила обороты старая советница. — Но я думала, между нами установились доверительные отношения. Я надеялась на это. И жестоко ошиблась.

— Простите, — пролепетала Мари, сама не понимая, за что извиняется. Было невыносимо горько. И обидно. В конце концов, Майя реально не сделала ничего, чтобы стать для обретенной внучки настоящей бабушкой. Только и старалась переделать ее под себя, не пытаясь узнать и понять.

— Наверное, Веста права — женщины в нашей семье прокляты и обречены на страдание, — Майя упала в кресло и принялась вытирать платком вспотевшее лицо. — Ты совсем юная, а попалась на ту же уловку, что и мама. Да-да! Я не хотела тебе говорить, раз ты хочешь верить в доброго папу. Апрелия, как и ты, находилась под действием любовного зелья. Потому и с ума сходила. И жить без мерзавца не могла!

Мари ахнула, прижав ладони к запылавшим от гнева щекам. На языке вертелись новые вопросы, но Майя решила закончить разговор, еще раз огорошив внучку.

— Я хотела, чтобы мы жили вместе. Продумывала варианты. Но сейчас ничего предпринимать не стану. Тяжело признавать, но сейчас самое безопасное для тебя место — Зимний Дворец. Не спорь! Отправишься туда сегодня ночью, как велено. И точка.

Глава 24. Слезы дождя

— Сосредоточься. Не спеши. Нам не нужна еще одна тотальная заморозка. Только снег.

Мари мрачно кивнула и стала плести узор вьюги медленно-медленно, внимательно следя за движением каждого пальца. Грэм прав. Страшно вспомнить, сколько раз за последние два месяца она превращала несчастный тренировочный зал в ледник. А потом, мучась и проклиная собственную прыть, плела узор исправления, который теперь получался, в лучшем случае, через раз.

— Хорошо, хорошо. Расслабь руки. Внимательнее. Стоп!

Стихийница издала рычание. Она и сама поняла, что снова ошиблась. Перепутала последовательность плетений. Причем, узор-то был не самым сложным.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — философски изрек Иллара. — Ты боишься допустить ошибку. Как Ян раньше. Ты потеряла веру в себя. И зря. Тебе подвластно любое задание. Нужно лишь позволить пальцам делать то, что они умеют.

Девушка вздохнула и начала работу заново, стараясь не думать о конечном результате…

После возвращения в Зимний Дворец Мари была столь занята, что не заметила, когда закончилась первая, невыносимо дождливая Осень Короля Злата, и Замок попал в белоснежный плен. Погодники по распоряжению Инэя старались на славу: сугробов выросло столько, что слугам-людям приходилось трудиться в поте лица, чтобы чистить дороги. Но не проходило и дня, чтобы чьи-нибудь сани не увязали в снегу. Стихийница слышала, как главная сплетница приюта Гайта Лим рассказывала, что другие Короли обращались к Повелителю Зимы с просьбой убавить интенсивность осадков. Но Инэй и бровью не повел.

Мари мало интересовали и снегопады, и их виновник. Короля она ни разу не видела. Равно как и обеих Королев. В свиту девушку больше не вызывали. А еще освободили от работы в Погодной канцелярии. И теперь Дронан Лили на занятиях в Высшей школе жаловался на скуку во время составления заквасок наверху. Оказалось, теперь ему приходилось работать в паре с Ульхом Мурэ — неразговорчивым младшим братом секретаря Его Величества. Дайра перестала появляться в канцелярии еще Летом — сразу после свадьбы Инэя и Киры. Теперь главной обязанностью Норди было сопровождать старшую сестру, когда та покидала Королевские покои.

— По ней я точно не скучаю, — ныл Дронан, пока Мари честно пыталась слушать очередную заунывную лекцию. — Я так ждал, когда ты вернешься. Но вот незадача!

Грэм объяснил перемену просто. Во-первых, с силой, выкидывающей один фортель за другим, опасно готовить погодные зелья. И для себя, и для окружающих. Во-вторых, теперь у Мари хватало других дел. Девушка не спорила. Не забыла прошлогодний «успех» Дайры, когда ее закваска чуть половину канцелярии не разнесла. Да и забот, действительно, прибавилось. Львиную долю времени после теоретических занятий Ситэрра проводила в тренировочном зале. Пыталась обуздать возросшую силу. Пока, правда, безуспешно. Вместо того, чтобы подчиниться и вернуться на прежний уровень, погодный дар издевался, не желая слушаться.

— Я понимаю, отчего сила скакнула, — жаловалась Мари после очередной неудачи. — Но почему так долго ничего не меняется?

— Твой дар и раньше преподносил необъяснимые сюрпризы, — отмахивался Иллара. — Прекращай причитать и работай усердней.

Мари морщилась в ответ, плела узор за узором, но все равно не видела и намека на желанный контроль. Кстати, тренировалась она теперь исключительно наедине с Грэмом. С Дронаном и составляющим ему компанию новичком по имени Ян Десальва учитель работал отдельно. Говорил, шалящая сила Мари слишком опасна для других учеников. Девушка не возражала. Понимала, тут учитель полностью прав.

Когда же стихийница выбивалась из сил или окончательно теряла терпение, Иллара отводил ее в Королевскую библиотеку. Вручал очередную особую книгу и оставлял заниматься. А потом устраивал допрос о прочитанном, по строгости и дотошности не уступая Ловерте. Мари вздыхала, но подчинялась. Без единого возражения. Конечно же, содержание толстенных томов потрясало воображение. Описываемые приемы позволяли достичь такого мастерства, что большинству детей Зимы и не снилось. Вот только зачем к таким знанием учитель решил приобщить безродную шу?

— Затем, чтобы в следующий раз могла постоять за себя, — отчеканил Грэм, когда однажды Мари, заикаясь и пряча взгляд, решилась задать волнующий вопрос. — Ты — высшая стихийница, а так бездарно попала в ловушку! К тому же, вдруг Король передумает и все-таки сделает тебя правой рукой Яна. И, если это случится, тебе придется думать за двоих. А ты пока и за себя не всегда отвечаешь. Столько глупостей в голове!

— У меня свадьба через два года, не забыли? — напомнила Мари не без злости. А сердце в трубочку скрутилось от тоски.

— Ну… — задумчиво протянул Иллара. — Учитывая твою недавнюю прыть, не уверен, что зу Герт доживет до дня бракосочетания. Ладно-ладно, — засмеялся учитель, когда глаза Мари гневно сузились. — Два года — немалый срок. Всякое может случиться.

Но больше всего в череде перемен стихийницу удивляло поведение самого Грэма. Он перестал кричать на нее. Делал замечания, почти не повышая голоса. Сдержался даже, когда сам однажды попал под действие неконтролируемой силы ученицы и покрылся плотной, прозрачной корочкой льда. Мари до сих пор не могла вспоминать о том моменте без содрогания. Представляла самые немыслимые кары, когда белая, как свежий снег, плела узор исправления. Но Иллара, оттаяв, махнул рукой и ушел принимать горячую ванну.

Ситэрра сумела найти лишь одно объяснение столь невероятной выдержке, и в тот же вечер связалась через осколок с Майей.

— Разумеется, я не говорила Грэму о родстве с тобой, — заверила бабушка, выслушав подозрения. — И никто другой из осведомленных тоже. Я сегодня общалась с Соджем. Он точно не в курсе. А сын, поверь мне, первым делом оповестил бы его о существовании внучки. Думаю, дело в чувстве вины. Грэм — твой учитель, и так опростоволосился. Лучшую ученицу чуть не увели из-под носа, что едва не вылилось в жуткий скандал и вражду между двумя Дворцами.

В словах старой советницы был резон. Хотя сама Мари больше поверила бы, что Иллара чувствует ответственность за ее попытку самоубийства. Грэм видел юную стихийницу на окне и понял, что она готова шагнуть вниз. Разбиться насмерть без сожаления о собственной короткой жизни. Возможно, поэтому старался не давить, помогая оправиться. Что касается упомянутого Майей скандала, все обошлось. Злат под давлением Инэя сдался и извинения принес. Королю, а не пострадавшей стихийнице. Тогда же, по словам Грэма, Инэй предъявил претензии и Элле. Наедине, разумеется.

— Объявил, что после того, как ты утратила… э-э-э… рабочее состояние, в твоих вещах было найдено письмо с приказом об убийстве Принцессы, — коротко рассказал о той тайной беседе учитель. — Королева понятия ни о чем не имела. То была чистая импровизация Фина. Элле невыгодна смерть Весты. Случись серьезный катаклизм, без дара Ее Высочества Весенний Дворец окажется бессилен. В общем, Король дал понять, что разочарован сотрудничеством. Ведь исполни ты волю Фина, последствия могли быть ужасающими. Если б тебя раскрыли, в смерти Весты могли обвинить Зимний Дворец. Но нет худа без добра. Наша маленькая хитрость внесла некоторый раздор в отношения Королевы и ее прихвостня. Принцесса жива и в безопасности, а ты выведена из игры.

— Но что будет дальше? С войной Ее Высочества?

— А это не твоя забота. Твое дело…

— Обуздать погодный дар, — закончила стихийница предложение за учителя.

— Именно! — расплылся Грэм в кошачьей улыбке и подбадривающе похлопал по плечу.

Странно, но при всей изумительной благосклонности, Иллара не счел нужным, а, может, просто забыл поздравить Мари с днем рождения. А ведь в прошлом году именно он презентовал ученице осколок «Пути» — вещицу невероятно ценную. Разумеется, праздник был не настоящим. Майя рассказала внучке, что на самом деле она родилась в конце февраля. Но ведь об этом никто не подозревал.

Зато пришли подарки от Ноя и Тиссы — толстенная книга об истории Академии Стихий с цветными картинками и расшитая бисером сумочка. И то, и другое принес Бо Орфи, имеющий, как догадалась Ситэрра, непосредственное отношение к тайной почте Дворца. Зато Далила продолжала упорно молчать. Даже, несмотря на письменное извинение, отправленное Мари сразу после возвращение в Замок.

Поздравил с праздником и Ян. Уже по традиции вручил книгу Соджа. Самую новую, только-только опубликованную. Это был очередной рассказ о странствиях театра Мастера по городам и весям.

— Там и про Кристофа есть, представляешь? — объявил Ян, улыбаясь до ушей. — В самом конце. История его появления в театре с подробным описанием безумия на церемонии открытия. Вошел Рум в историю! Забавно, да?

— Ага, — кивнула Мари, в спешке листая страницы, чтобы найти упомянутый Яном рассказ. Неужели, Содж и ее вмешательство раскрыл? Но нет. Мастер остался верен данному слову. В книге не прозвучало и намека на то, кто поспособствовал появлению в труппе нового актера.

— Как ты? — спросила девушка, с тревогой заглядывая в похудевшее лицо парня.

— Ничего, — попытался заверить Ян небрежно. — Думал, хуже будет.

Мари не поверила, но лезть в душу не стала. Зато набросилась с расспросами на Грэма, хотя учитель сразу же после переезда наследника во Дворец запретил упоминать его имя в разговорах. И Ситэрра два месяца молчала, не понимая, что творится в этом сумасшедшем Замке и голове Короля. Инэй не придумал ничего лучше, как поселить племянника в мужском сиротском приюте. Глядя, как бедолага тайный Принц худеет на глазах, уж кто-кто, а Мари знала, насколько все непросто.

Иллара в восторг от вопросов не пришел. Но не стал отчитывать ученицу. И даже дал объяснение. Правда, вовсе не такое, которое бы удовлетворило Мари.

— А как, по-твоему, следовало поступить? Поселить мальчишку на Королевских этажах? Любая благосклонность к вчерашнему жителю срединной территории привлечет ненужное внимание. Пускай все идет своим чередом.

— Вы нарочно усложняете ему жизнь, — проворчала девушка. — Попробовал бы Его Величество сам пожить в сиротском приюте.

— Перестань критиковать решения Короля, — посоветовал Грэм. — Инэй знает, что делает. Да и Яну полезны суровые условия. Пусть закаляет характер.

Мари не стала продолжать разговор. Какой смысл, если два умника давно все решили? Но ничего. Однажды Принц припомнит обиды. Она бы на месте парня постаралась, чтобы дядя не забыл о пренебрежении и гениальных идеях.

Что же касалось ее собственных обид… Нет, не на Повелителя Зимы. Разве можно искать справедливости у мужчины, если его с рождения учили, что игра с чужими судьбами — вещь обыкновенная и оправданная. В жизни Мари присутствовал другой стихийник, отомстить которому стало делом чести. Пусть и не в ближайшее время. Но однажды всенепременно. И неважно со сколькими Королям он будет состоять в родстве.

Трент Вилкоэ. Подлец, избравший самый низкий способ вредительства, который только можно было придумать. Мари до сих пор бросало в дрожь при воспоминании о трепетных чувствах, испытываемых к осу еще два месяца назад. Небо! Она же готова была пойти на любую глупость! Пыталась сбежать неизвестно куда. Еще и на Весту напала! Хорошо хоть Принцесса оказалась наготове и отразила морозную атаку.

После лекарства Ее Высочества у Мари пелена слетела с глаз. Теперь она не испытывала к Вилкоэ ничего, кроме презрения и отвращения. От мысли о его прикосновениях и поцелуях хотелось топать ногами. До чего противно! И стыдно. Как же осу, наверное, потешался в душе, когда она таяла перед ним, как лед на солнце. Маленькая дурочка! А ведь всегда считала себя девушкой рациональной, не способной поддаться чарам высокомерных мальчишек. Конечно, любовному зелью сложно сопротивляться, но чтобы совсем лишиться контроля над разумом — нужно было полностью потерять себя. И за это Мари ненавидела Трента еще сильнее. Мерзавец не просто влез в голову и душу, он уничтожил, растоптал в прах неслабую, как всегда казалось, личность.

Зато настоящим сюрпризом оказались перемены в приюте. Мари неожиданно для самой себя перестала быть главной девочкой для битья. Эта почетная роль теперь принадлежала новенькой постоялице — девочке с двумя косичками, запомнившейся Ситэрре на снежном уроке для яу. Звали ее Дита Рис. Ей шел пятнадцатый год, но из-за маленького роста она выглядела младше.

Кстати, вредная Юта решила подселить новоиспеченную зу в комнату к Мари, и теперь та спала на бывшей кровати Элии. Нет, Ситэрра ничего не имела против соседки, просто так уставала, что возвращаясь в приют, сразу падала в постель. Общение сводилось к приветствиям и прощаниям, хотя в глазах девочки без труда читалось желание дружить. Вот только у Мари в голове сейчас копошилось столько сумбура, что становиться жилеткой для другой одинокой души не хватало сил.

❤️

В одну из ночей — особенно вьюжную, когда северный ветер за окном выл злым и голодным волком — приснилась бабушка. Со знакомыми до боли морщинками вокруг выцветших глаз и подведенными бровями. Но вот странность. Майя не радовалась встрече с внучкой. Посмотрела печально. А потом пошла прочь, не реагируя на горькие просьбы остановиться…

Мари проснулась в слезах. Сердце ускорилось и ныло. К счастью, соседка успела покинуть комнатку (теперь в ее обязанности входило готовить по утрам завтрак) и не увидела проявленной слабости. Пытаясь унять дрожь, стихийница пошла умываться. Посмотрела на хмурое отражение и снова чуть не расплакалась. Предчувствие новых огорчений не желало покидать уставшую душу.

День тянулся бесконечно. Теоретические занятия показались как никогда утомительными. После учебников Грэма все, что рассказывали в Высшей школе, было слишком скучным. Из-за плохого настроения отвратительно прошла и практика. Столько ошибок за одну тренировку Мари не совершала ни разу. Она видела, как багровеет учитель и сдерживает гнев из последних сил. Но поделать ничего не могла. Пальцы отказывались выполнять правильные движения. А вечером — в Королевской библиотеке девушка и вовсе отличилась на недели вперед. Заснула на раскрытой книге. Иллара, явившийся через два часа проверить успехи ученицы, пришел в жуткую ярость. Но рта все же раскрывать не стал. Просто сделал знак рукой, чтобы убиралась вон.

Спускаясь вниз, Мари ругала собственную нерадивость. Она прекрасно понимала злость учителя. Уйму времени и таланта тратит на неугодную Королю подданную. А она не только не ценит внимания, но и ни на шаг не продвигается вперед. Словно специально не хочет добиться успеха. Но, разумеется, это было не так. Стихийница страстно желала вернуть контроль над силой. Во-первых, опасно, когда не можешь адекватно «ответить» в случае нападения. Во-вторых, дар был единственным, что Мари реально принадлежало, и утрата полноценных способностей стала равносильна потере части себя. Какой же она была раньше глупенькой, считая силу проклятием. Не понимала, что является единым целым со своим первым уровнем.

— Кто это настолько зазнался, что не здоровается.

Мари ахнула. Перед ней скалой вырос Бо, мимо которого стихийница едва не проскочила.

— Зу Орфи! Я вас не заметила!

— Неужто похудел? — хитрая улыбка пряталась в густой бороде, но девушка без труда ее разглядела и крепко обняла стражника.

— Давненько в гости не заходили, — попеняла она притворно сердито.

— Я-то заглядывал — на пироги, да ты сама в приюте не бываешь. Все дела жутко важные выполняешь?

— Если бы, — Мари помрачнела, вспомнив оплошность в библиотеке. — У вас что нового?

Бо крякнул и махнул рукой.

— Одни неприятности. Как всегда. Утром у Лоэ повара подрались, днем личный парикмахер Королевы Северины на лестнице поскользнулся и ногу сломал. Теперь Хорту забота. А под вечер очередной инцидент у нынешних родственников Их Величеств случился. Рида Норда запустила тарелкой с горячим супом в служанку. Пришлось лекаря из низов вызывать. Девушка сильно обожглась. Я понимаю, о старшей дочке — Королеве, многие шепчутся, — Бо понизил голос до шепота. — Из-за Шара Стихий, который ее принять не пожелал. К тому же матушка зу Риды находится при смерти. Конца ждут со дня на день. Но зачем вымещать зло на всех, кто под руку попадется. А сейчас еще пришлось младшую дочку успокаивать. Но безуспешно. Там слез до утра хватит.

— Погодите! — Мари вздрогнула, не сразу уловив, что Орфи говорит о Дайре. — С Норди-то что стряслось?

— Не с ней, — густые черные брови стражника сошлись в одну линию. — С собакой, которую она в низах подкармливала.

По телу Мари — от затылка до самых пяток — прошла судорога. Неужели, Шарлотту рассекретили?!

Но все получилось хуже.

— Пес оказался не в том месте, не в то время, — проворчал Бо, морщась. — Один из наших — Мирт, двух ящиков с вином на складе не досчитался. Психанул, как обычно. Он у нас выдержанным характером не отличается. Погнать бы в шею, да у них вся семья в страже работает. В общем, тут псинке не посчастливилось из-за угла вывернуть. Идиот Мирт в сердцах бутылкой в нее и запустил. А собачонка-то мелкая. Много ли ей надо.

— Убил?! — задохнулась Мари. Вот и привели приговор в исполнение. Пусть и с отсрочкой.

— Нет. Но она — точно не жилец. Порезалась здорово. И на голове большая рана. Лежит, лапами дрыгает. Хотел добить, чтоб не мучилась, да дочка Рейма прибежала. Давай реветь. Так и пришлось уйти. Не на глазах же у нервных девиц такие вещи делать. Тем более, еще работы полно. Надо парней наверху проверить. Наверняка опять сидят сиднями, вместо того, чтоб коридоры патрулировать. Лентяи.

— Где вы оставили Дайру с собакой?

— Эй, ты чего удумала, Ситэрра? — подозрительно прищурился Орфи. — Вы ж с Норди не ладите.

— Я не собираюсь действовать ей на нервы, — девушка с вызовом посмотрела стражнику в глаза. — Но не хочу, чтобы она глупостей наделала. У Дайры сила искаженная, забыли?

Бо хлопнул себя по лбу огромной ручищей.

— Твоя правда, забыл! Надо вернуться.

— Не стоит, — отрезала Мари. — Идите по своим делам. Я сама разберусь. Только дорогу укажите.

Если честно, Ситэрра понятия не имела, что следует предпринять. Может, отнести Шарлотту Милле Греди? Вдруг та сможет вылечить невезучую собаку. С другой стороны, дочка Королевского лекаря быстро догадается, что это за болонка. Возможно, и не выдаст. Но если правда всплывет, окажется под ударом. Приказа о казни несчастного животного никто не отменял. Старая паучиха, наверняка, до сих пор жаждет лицезреть бездыханное тело бывшей питомицы.

И что сказать Дайре? Что?

Пока шла к пустому складу в первом ряду после лестницы, куда Орфи перенес смертельно раненную собаку, пыталась придумать слова утешения, но потом поняла, что они никогда не сорвутся с языка. Не в адрес Норди. Хотя Шарлотту было искренне жаль. Болонка не заслужила столь ужасной участи. Еще одна жертва Дората. Неважно, что убийцей собаки стал злой стражник. К злодеянию привели поступки Королевы Северины.

А потом… Потом случилось то, что заставило забыть все слова на свете. Мари увидела упомянутый Бо пустой склад. Без предупреждения зашла внутрь и застыла ледяной скульптурой на пороге.

Окровавленная болонка лежала на каменном полу мохнатой тряпочкой. Не шевелилась. Черные глаза-бусинки смотрели в никуда. Рядом на коленях стояла Дайра. Белокурые кудрявые волосы растрепались и в беспорядке свисали на заплаканное лицо. Девушка не шевелилась. Замерла, закрыв глаза и вытянув подрагивающие руки над собакой. Но вовсе не в этой непонятной позе заключалась главная странность. От ладоней Норди — Мари могла в этом поклясться! — струился едва различимый зеленоватый свет.

Ситэрра не успела ни вскрикнуть, ни вздохнуть, как болонка, еще секунду назад израненная и полумертвая, ловко вскочила на лапы и принялась звонко лаять. Дайра очнулась. Вышла из транса. Две пары голубых встретились, и в следующий миг под потолком громыхнуло. Как в мае во время грозы. И полило. Вниз ринулись целые потоки настоящей дождевой воды, будто принесенные черными-пречерными тучами.

— Проклятье! — Дайра вскочила на ноги, отчаянно глядя вверх. Пальцы быстро зашевелились, плетя (Мари узнала последовательность) узор остановки. — Да прекратись ты, мерзость несусветная! Хватит!

Но поспешные усилия Норди не помогали. Ливень и не думал стихать. Собака испуганно заскулила и засеменила к выходу. Мокрая. Оставляющая за собой черные разводы на покрытом лужами полу. Мари сама не заметила, когда начала плести узор исправления. Вскинула руки инстинктивно, желая остановить несвойственную для Дворца погоду, пока сюда не сбежались стражники или слуги-люди. Знала — этого нельзя допустить. Только не смогла бы ответить, ради кого старается — Шарлотты или Дайры.

Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Лужи испарились, будто под палящим солнцем в Летний зной. А две извечные оппонентки, вредившие друг дружке годами, в упор посмотрели друг на друга. Одна была мокрая насквозь. На платье другой осталось лишь несколько пятнышек от капель. Повезло, что остановилась на пороге. Успела юркнуть в коридор, когда начался потолочный ливень.

На лице Дайры отражался настоящий ужас. Мари понятия не имела, какие эмоции сейчас демонстрируют ее черты. Чувствовала странную пустоту. И горечь. Потому что, несмотря на потрясение, успела осознать страшную истину. Перед ней стояла дочка Рейма Норды — ее ровесница. Девушка, которая только что исцелила почти мертвую собаку и вызвала настоящий Весенний дождь с грозой, который с детства мечтала продемонстрировать сама Мари.

— Что стоишь?! — первой «ожила» Дайра и принялась кричать. — Беги, докладывай! Хотя подумаешь, Король! Отец убьет меня раньше!

И, обхватив мокрую голову руками, Норди плюхнулась на пол. Шарлотта, почти достигшая двери, остановилась. Виновато завиляла хвостом и побрела обратно к хозяйке. Ткнулась мордой в бок, пачкая белое платье. Заскулила. Но Дайра не реагировала. Продолжала протяжно всхлипывать.

Мари не знала, сколько прошло времени. Несколько секунд или веков. Но точно поняла одно — стоя посреди пустого склада над поверженной и жалкой представительницей привилегированного «Зимнего» клана, навсегда простилась с призрачной надеждой обрести настоящую семью. И с детством.

Но не это сейчас было главным.

Видя, будто наяву, как Майя Верга уходит к настоящей внучке, Мари собралась с духом и шагнула к Дайре.

— Вставай! — велела она сурово. — Шевелись же! Нужно привести Шарлотту в порядок, пока никто ее не увидел. Чем ты красишь собаку?

Норди подняла голову и уставилась на неприятельницу широко распахнутыми глазами.

— Э-э-э…

— Дайра, потом будешь мямлить! — топнула Мари ногой. Злость — это хорошо. Потому что способна помочь не разрыдаться от осознания собственной беды. — Хочешь защитить собаку или нет?

— Там… — Норди оказалось нелегко справиться с потрясением. Поднялась с трудом. Пошатнулась. И еще раз повторила. — Там. У-у-уукрытие. К-к-краска.

— Веди, — потребовала Мари, поняв, что на более подробное объяснение младшая сестра Королевы пока не способна.

За месяцы, в течение которых прятала неугодную Дворцу собаку, Дайра неплохо изучила нижний этаж. Уверенно шла с болонкой на руках по лабиринту коридоров мимо одинаковых складов, ни на секунду не задумываясь, где сворачивать. Мари, шагающая следом, морщилась. Одной ей точно отсюда не выбраться. Будет плутать до утра.

Норди остановилась минут через пять. Распахнула дверь, по мнению спутницы, ничем не отличающуюся от остальных. Такую же деревянную, старую, потрескавшуюся.

— Здесь безопасно, — пояснила Дайра, заходя внутрь, и достала из кармана коробок со спичками. Подсвечник на пять «огоньков», замаскированный старыми досками, поджидал в нескольких шагах от порога. Норди успела успокоиться и теперь говорила почти спокойно. Волнение выдавали дрожащие пальцы, в которых прыгали не желающие горесть деревянные палочки. — На этом складе хранится чужой товар. Сюда заходят, если появляются новые перепутанные коробки. Но такое случается редко.

— Какой товар? — переспросила Мари, оглядывая неровные ряды ящиков, пока Дайра не без борьбы одну за другой зажигала свечи.

Помещение было очень мрачным. И неопрятным. На тех немногих складах, которые видела Ситэрра раньше, царил порядок. Относительный, разумеется. Чтобы в любой момент можно было найти необходимое. Здесь же все сваливалось без системы. Слуги точно не сомневались, что это «добро» никому никогда не пригодится.

— Товар, который был предназначен другим Дворцам, но по ошибке доставлен сюда, — принялась объяснять Дайра, ведя Мари в самую глубь склада. — Никому же не приходит в голову отправить его адресатам. Зачем? Пусть лучше тут пылится десятилетиями.

Проход между рядами сделал крюк. Потом еще один. И закончился тупиком, который при ближайшем рассмотрении оказался упомянутым Дайрой укрытием. Коробки были составлены так, что получилась крошечная комнатушка, где представительница привилегированного клана скрывала следы «преступления». В углу стояли банки с краской для рисования. Валялись покрытые черными пятнами тряпки. Возле чашки с водой лежали кисти: и тонкие для рисования, и толстенные, предназначенные для покраски стен и полов.

— Раз решила поучаствовать в спасении Шарлотты, — в голос Норди вернулись привычные язвительные нотки, — начинай красить. А я пока переоденусь в сухое.

Мари машинально взяла протянутую кисть, но не сдвинулась с места, наблюдая, как Дайра роется в очередной коробке и достает чистое белое платье.

— Что? — голубые глаза сердито сверкнули. — Пришлось притащить целый гардероб. На случай, если измажусь.

— Кстати, о краске, — Мари кивнула на десяток банок, которые Норди набрала с запасом. — Не боишься, что их хватятся?

— Нет, — девушка стащила кружевное, испачканное платье и надела другое — домашнее с несколькими вышитыми снежинками на подоле. — Черная краска в нашем Дворце не в почете. Хоть ящиками уноси. Вот белой бы точно не досчитались. И серебристой с голубой, пожалуй, тоже. Тут, на самом деле, бардак. Слуги постоянно что-то теряют. Потом, правда, находят. В самых неожиданных местах. Ладно, давай кисть, сама все сделаю, — Норди протянула руку, заметив, что Мари так и не приступила к перекрашиванию собаки. — У меня большой опыт.

— А в вызывании дождей? Тоже большой?

Дайра вздрогнула. Но ничего не ответила. Опустилась на колени, обмакнула кисть в воду, затем в краску и поманила Шарлотту. Болонка не стала сопротивляться, видимо, привыкла к странной процедуре.

— Я сначала пыталась другую краску использовать. Для стен, — принялась делиться Норди тем самым богатым опытом, проигнорировав настоящий вопрос. — Она более стойкая, но шерсть слипалась и выглядела неестественно. Эта краска слезает вместе с водой, но зато никто не сомневается в цвете собаки. Вообще-то Шарлотта редко ходит по коридорам. Больше прячется. Но иногда не выдерживает. Когда я долго не прихожу. Из-за Киры часто не получается вырваться вовремя. Одни гости, да чаепития с глупыми разговорами и сплетнями.

Мари смотрела, как кисть уверенно порхает по собачьей шерсти и не верила ушам. Норди критикует образ жизни Королевы и, по совместительству, собственной сестры?

— Дайра, ты не ответила на вопрос, — Ситэрра постаралась, чтобы голос звучал жестко. Собеседница должна понять, что находится в чужой власти. — Если хочешь, чтобы я сохранила твою тайну… Все тайны… Придется рассказать, что происходит. Без утайки.

Да, это было жестоко. Но Мари не могла не спрашивать. Ведь история Норди касалась ее саму. Склонившаяся над собакой девушка даже не представляла, насколько переплелись их судьбы.

— Что ты хочешь знать? — Дайра вздохнула, продолжая работать, хотя пальцы, успевшие испачкаться в черной краске, опять затряслись. Она не хотела откровенничать. Тем более, с Мари. Но выбора не предлагалось. И лучше допрос привычного недруга, чем Короля.

— Как давно ты вызываешь дожди и лечишь животных? Выздоровление голубя ведь тоже твоя заслуга, не так ли? — Ситэрра села напротив, аккуратно собрав подол длинного платья, чтобы не насажать туда подозрительных пятен.

— Моя, — поморщилась Дайра, откладывая толстую кисть и беря другую — тоньше, чтобы прокрасить труднодоступные места. Но к работе приступать не спешила. Продолжила рассказ, глядя сквозь дрожащие светлые ресницы вниз — на шерсть питомицы. — Но я тогда не знала, что… что могу… Я хотела увидеть Бьянку! Хорт ведь сказал, она умирает. Зашла. Стала ее гладить и просить поправиться, — Норди всхлипнула и вытерла рукавом нос, совершенно перестав походить на представительницу именитого клана. — И вдруг из руки свет полился. Почти незаметный. А потом… потом… Бьянка встрепенулась и начала летать по комнате. Я испугалась и убежала.

— Но как ты умудрилась остаться незамеченной стражниками? Они клянутся, что не отходили от двери.

— Так и было, — светлые брови сошлись в одну линию. — Я сама не понимаю, как так получается. Просто запрещаю окружающим меня видеть и все.

— А?

— Это еще в Академии началось! — Норди всплеснула руками, и краска с кисточки обильно брызнула на стену. — В последний год. Однажды мне здорово попало от Ловерты. Я знала, по дороге в спальню другие ученики станут коситься и злорадствовать. Вот и подумала: как было бы здорово стать незаметной. А желание взяло и сбылось! Меня до ночи никто не замечал. Пока сама на кого-нибудь не натыкалась. Но через минуту все опять забывали о моем присутствии. Тогда это напугало. Я не понимала, что со мной творится. Но после приказа о казни Шарлотты эта «особенность» пригодилась. Могу беспрепятственно спускаться вниз, выводить собаку на прогулку. Только толстый стражник меня сегодня увидел. Но я так испугалась за собаку, что, наверное, потеряла концентрацию. Еще ты недавно нас обнаружила — на улице…

— Верно, — протянула Мари, задумчиво глядя на потрескивающие огоньки свечей. — Но я не сразу увидела. А боковым зрением выхватила. Будто вас там не было, и вдруг появились. Но я сама была расстроена, и решила — померещилось.

Дайра подозрительно прищурилась, но не рискнула задать встречный вопрос. А, Мари успев пожалеть о нечаянной откровенности, продолжила допрос более решительно.

— Когда появился дождь? Не вздумай лгать. А то передумаю и пойду… Нет, не Королю. К Грэму. Но можешь считать, это одно и то же.

Плечи Дайры поникли. Иллара оставался одним из немногих стихийников во Дворце, кого она всерьез опасалась. Достаточно вспомнить, как учитель отправил обеих драить Дворцовое крыльцо, и даже Рейм Норда не посмел предъявлять претензии. Конечно же, Мари прекрасно понимала, что Грэм может изменить отношение к бывшей ученице-неудачнице на корню, едва узнает, кто ее настоящая мать. Но Дайра-то об этом не подозревала. Снова всхлипнула и принялась плаксиво объяснять.

— Впервые я вызвала грозу Летом. Но все началось гораздо раньше. Мой погодный дар сходил с ума весь прошлый год. Помнишь реку в тренажерном зале? А дождь… дождь прошел после того как… — Дайра поежилась, прежде чем решилась произнести вслух самое главное — После того, как я перестала пить папино лекарство.

— К-к-какое лекарство? — Мари придвинулась ближе, боясь пропустить хоть слово. Святые небеса! Кажется, происхождение Дайры не единственная тайна клана Норда. Ниточка (Ситэрра боялась додумать мысль до конца) тянулась в загадке, над которой бились Король и Принцесса.

— Я точно не знаю, — Норди принялась вытирать заслезившиеся глаза, не замечая, что пачкает лицо краской. — Я его всю жизнь пила. Папа сказал, я родилась с поврежденной силой. Но родители скрыли это, чтобы меня не отправили из Дворца на срединную территорию. Стали давать настойку, говорили это старый семейный рецепт. Она жутко горькая на вкус, но приходилось пить по два раза в день — утром и вечером. Когда сила начала шалить, отец велел увеличить дозировку. А лекарство Хорта, наоборот, пить запретил. Сказал, в моем случае оно сделает еще хуже. Сначала мне действительно стало лучше, но потом сила опять взбунтовалась.

— Почему ты отказалась от настойки? — сердце билось, как безумное. Необходима была очень веская причина, чтобы Норди ослушалась отца.

— А ты бы смогла ее пить, после того, что стряслось на церемонии открытия?! — нервы Дайры не выдержали, и девушка заревела в голос.

— Так это ты?! — не поверила ушам Мари. Перед глазами встала свистопляска из дождей и молний, устроенная стихийниками, потерявшими контроль над погодным даром.

— Нет! — Норди отбросила кисть в сторону. — Это мамаша Волонтрэ! Идиотка!

— А?

— Она зачем-то обыскала мою сумку, пока я не видела. Нашла пузырек с настойкой. Решила, что это сироп (они, действительно, по цвету похожи, оба розовые!) и вылила лекарство в бутыль с дурацким рябиновым морсом! А потом еще и меня в воровстве обвинила. Сдался мне ее сироп! Хорошо хоть она не догадалась, почему испортился напиток. Как и все, подумала, что кто-то пытался церемонию сорвать. Зато папа сразу все понял. В таком бешенстве я его еще ни разу не видела. Велел молчать и продолжать «лечится». Но как я могла? После того, что увидела?! Моя настойка изувечила силу других стихийников. Как же тогда она могла помогать мне?!

Мари молчала, не представляя, что сказать заплаканной стихийнице. Несмотря на вечно недовольный вид Рейма Норды, она всегда считала, что дома Дайра обласкана отцом. А на деле он годами издевался над ее погодным даром, пытаясь перекроить под собственные приоритеты. Разумеется, главе столь именитого клана была необходима дочь исключительно с Зимней принадлежностью. К тому же, обман помог скрыть страшное преступление.

— Я боялась отказываться от лекарства, — неожиданно призналась Дайра, теребя черными пальцами подол, на глазах перестающий быть чистым. — Вдруг со мной случится беда. Всю ночь не спала, думала, думала. А потом решила подождать несколько дней. Если почувствую себя хуже, снова начну пить настойку. Вот только все наоборот вышло. Да, я теперь дожди и грозы вызываю и не очень-то их контролирую. Зато краски появились, и злость почти ушла. Не понимаешь, о чем я? Конечно! — Дайра горько засмеялась. — Все всегда говорили: красный, зеленый, желтый. А для меня это был пустой звук! Мама кричала часто, когда вместо голубого шарфа я приносила ей темно-серебристый. Но я не видела разницы! Существовало три цвета — белый, черный и серый. А теперь их много. Как у всех. Ну, а злость… — Дайра несчастно посмотрела на болонку, продолжающую покорно лежать у ног. — В груди словно узел развязался. Иногда и сейчас накатывает беспричинная ярость на всех. Но все реже и реже. Дышать легче стало. Не понимаю, как я раньше жила. А, впрочем, я не знала, что бывает по-другому…

— Что будешь делать?

Мари не сумела найти в душе слов утешения. Хотя и поняла, что Дайра пыталась извиниться за прежние обиды. Настолько, насколько смогла.

— Не знаю, — губы Норди задрожали. — Не думай, я не дурочка. Понимаю: то, что со мной творится, невозможно объяснить простым искажением силы. Я вызываю Весенние дожди. И лечу умирающих, хотя у нас в роду никогда не было целителей. Но я не хочу искать другие объяснения. Потому что боюсь. Боюсь, что истина разрушит все.

— Но так не может продолжаться вечно, — попыталась Мари зайти с другой стороны. — А если ты вызовешь ливень у всех на глазах? Силу ты не контролируешь.

— Но я стараюсь! — Норди приложила руки к груди. — Пожалуйста, не выдавай меня. Обещай, что не сделаешь этого!

Глядя в несчастные глаза той, чье место заняла в сердце Майи, Мари кивнула. Хотелось поскорее добраться до постели и разрыдаться, уткнувшись в подушку. Выплакать горе без остатка. И навсегда проститься с бабушкой. Для начала — в мыслях…

— Пускай все остается, как есть, — подытожила непростой разговор Норди и всплеснула руками, заметив, наконец, что привела в негодность очередное платье.

Как же далека она была сейчас от истины. Цепочка событий уже была запущена без их с Мари участия. И от двух юных стихийниц уже ничего не зависело.

Глава 25. Два обмана

Она не добралась до кровати. Уснула на полу одной из трех умывальных комнат приюта, где проплакала до глубокой ночи. Не лить же слезы при новой соседке или остальных сиротках! Чревато ненужными последствиями. И несолидно, к тому же. Все знают, Мари Ситэрра не из тех, кто поддается эмоциям на глазах у других стихийников.

И откуда столько выдержки взялось, чтобы не потерять над собой контроль при Дайре? Выслушать ее, а потом вместе покинуть склады? Девушки расстались на площадке четвертого этажа. Прощаясь, Норди снова попросила вечную оппонентку, на миг ставшую союзницей, пообещать, что не выдаст. Мари торопливо кивала, понимая, что, если Дайра сейчас же не уйдет, она больше не сможет сдерживаться…

Боль была невыносимой. Мучила, изводила, заставляла чувствовать себя маленьким, беззащитным ребенком, который больше не хочет (или не может?) оставаться один. А интуиция-то не подвела! Неслучайно стихийница несколько месяцев сопротивлялась так называемой «правде», открытой прошлой Зимой Ловертой. В глубине души она с первых дней знала, что Майя Верга ей не бабушка. И вот, поверив в долгожданное обретение, получила жесточайший удар. Вовсе не она, а Дайра Норди — дочка Апрелии. Украденная собственным отцом. Убийцей.

Самое ужасное, Мари понятия не имела, что делать дальше. Молчать, как просила настоящая внучка Майи? Или открыть правду заинтересованным лицам? Нельзя же вечно притворяться перед старой советницей. Да и от Грэма правду скрывать чревато. Вот только и действовать было небезопасно. Рейм Норда не из тех, кто сидит, сложа руки. Найдет способ уничтожить безродную полукровку, а по всеобщему мнению — никчемную шу, посмевшую раскрыть самые страшные его секреты. Ведь дело не только в убийстве невинной женщины и похищении младенца. Норда почти шестнадцать лет скрывал Весеннюю принадлежность младшей дочери. Более того, использовал секретную (и усовершенствованную) формулу зелья, меняющего силу!

О собственном покрытом мраком происхождении, Мари пока старалась не думать. Гнала мысли, но они упрямо возвращались. Юная стихийница опять оказалась в самом начале пути. Невероятно длинного и полного тайн. Конечно, оставалась уверенность Лукаса Горшуа в том, что ее отец Снежан Дората. Но если и так, одному небу известно имя женщины давшей жизнь внебрачной дочери Принца. И главный вопрос, как она допустила, чтобы девочка оказалась бродяжкой в людском городе? Вдруг ей и вовсе не нужен был незаконнорожденный ребенок? От Яна ведь тоже отказались. Тогда уж лучше умершая мать, чем живая, но предавшая сразу после появления на свет…

Утро, как нарочно, началось с новостей о клане Норда.

— Могла бы смолчать. Это же страшный позор для самих Дората, — рассуждал кто-то в приютской кухне, когда Мари, наконец, соизволила привести себя в порядок и выйти из умывальной комнаты.

— Без сомнений, правящему клану та-а-акое долго не забудут! — злорадно припечатала Гайта Лим.

Ситэрра невольно взглянула на руки главной сплетницы. Молодец Милла. И не скажешь, что несколько месяцев назад они вдоль и поперек были покрыты уродливыми ожогами.

— Тогда зачем делать это всеобщим достоянием? — удивились за столом.

— Ее Величество хочет внуков, — Лим принялась объяснять с таким видом, будто с умалишенными говорила. — Настоящих. Тех, которых признает Шар Стихий.

Мари вздрогнула, решив, что рассекретили Яна. Но оказалось дело не в тайном Принце. Ночью умерла мать Риды Норды. Но вовсе не это взбудоражило Дворец. Перед смертью старая женщина решила покаяться в грехах и позвала Королеву Северину. Вероятно, она полагала, что сказанное останется тайной. Однако откровения умирающей родственницы настолько потрясли паучиху, что разразился страшный скандал.

— Так, в чем там дело? — не выдержала Мари, когда, заметив ее интерес, сиротки сменили тему. Сердце кольнуло недоброе предчувствие. Вдруг матушка Риды поведала Королеве о происхождении Дайры? Впрочем, если и так, на защиту девушки должен встать Грэм. Родная племянница, все-таки.

— Не твое дело, шу, — огрызнулась Гайта. — Иди, куда шла.

Стихийница гневно прищурилась, но смолчала. Не время и не место устраивать показательную демонстрацию шалящих способностей. Не ровен час, превратится Лим в глыбу льда, разморозить которую не сумеет и узор исправления. Тогда терпение учителя точно не выдержит, и Иллара устроит основательный разнос за все последние неудачи. Мари обвела задумчивым взглядом кухню и решила не забивать голову очередными секретами кланов Норда и Дората. Впереди длинный день, по традиции начинавшийся с нудных лекций в Высшей школе. Пора брать себя в руки и хотя бы просто плыть по течению. А новости никуда не денутся. Нагонят по дороге. Дворец, наверняка, сверху донизу жужжит на одну и ту же тему.

Но с уроками не сложилось. Едва Мари переступила порог приюта, столкнулась с молодым стражником Эрмом Туи, запыхавшимся от быстрого бега.

— А я за вами, зу Ситэрра, — оповестил он девушку, тяжело дыша. — Королева Северина приказывает явиться в ее покои.

— Приказывает? — переспросила Мари, высоко приподнимая брови. — Но нам запрещено выполнять приказы Ее Величества.

— Короля нет в Замке, — развел руками стражник. — А мы народ подневольный. Велено — делаем. Ох, там наверху сущее безумие творится.

И парень стрелой унесся дальше по коридору четвертого этажа. Вероятно, выполнять еще уйму поручений. Ничего не оставалось, как пожать плечами и следовать в указанном направлении. Тем более, несмотря на затишье последних месяцев, официально юную стихийницу не исключали из свиты старой паучихи.

У покоев Ее Величества, как в старые «добрые» времена поджидал Дронан Лили, который при виде Мари принялся светиться не хуже главной новогодней елки Замка.

— Спасибо небесам! — воскликнул он и тут же понизил голос: услышат в покоях, несдобровать. — Я боялся, придется выслушивать это безумие в одиночестве. Остается только надеяться, что Король нас потом в темницу не отправит. Из-за присутствия.

— Так какую тайну поведала Королеве теща Рейма? — шепотом спросила Мари, и, поймав недоверчивый взгляд Дронана, скривилась. — Да, я не в курсе подробностей.

— Ну-у-у-у… — парень залился краской. Он хоть и знал, из-за чего поднялась суматоха, произносить сногсшибательную весть вслух побаивался. — В общем, она сказала… призналась, что семья много лет всех обманывала. В том числе, Королей, — Дронан сделал новую паузу, еще раз глянув на паучью дверь, и быстро выпалил. — Кира — незаконнорожденная.

— Чего? — Мари сделала шаг назад и врезалась в стену. Новость превзошла все самые невероятные предположения. — Как это?

— А так, — Лили нахмурил брови, став похожим на недовольного старичка. — Рейм женился на Риде и признал ее ребенка своим. Говорят, супруги Норда специально уехали из Дворца, чтобы никто не узнал, когда именно Кира родилась. Они отбыли на море, где будущая мать могла поправить здоровье. Ты слышала, что раньше на окраине владений Королей — с южной стороны был пансионат для богатых стихийников? Нет? Его брат Хорта содержал — тоже лекарь. Но после его смерти, дело забросили. В общем, нынешняя Королева родилась там. А заодно и первые месяцы жизни провела. Поэтому никто ни о чем не подозревал. И дальше бы не догадался, если б бабка перед смертью не решила облегчить совесть. Ее Величество Северина жутко разозлилась. Мол, из-за этой лжи будущее потомство Дората может не обладать Королевской силой. Саму-то Киру Шар Стихий не признал. Наверняка, из-за происхождения.

— Ну и ну, — протянула Мари, пытаясь переварить известие. Интересно, а Кира знает о своей «особенности»? Инэй ведь говорил, что молодая жена боится Рейма. Зато теперь понятно, почему глава клана забрал внебрачную Дайру во Дворец. Она-то приходилась ему настоящей дочерью. Единственной. — А известно, кто отец Киры?

— Дирт Норда.

— Старший брат Рейма? — Мари почесала лоб. — Он ведь погиб под копытами собственного коня, не успев жениться на Риде?

— Точно. Кира все-таки Норда, хотя и неполноценная.

Девушка покачала головой. Бабка молодой Королевы совсем из ума выжила. Так жестоко подставить ни в чем неповинную внучку. Наверняка ведь сначала от радости прыгала, что удалось скрыть позор Риды.

— Зря Ее Величество раскрыла правду, — заметила Мари мрачно. — Король мать теперь точно убьет.

— Может быть, — Дронан равнодушно повел плечами. — Но для начала ему нужно объявиться. Он исчез посреди ночи. И Кира тоже. Причем, Дворец они покинули по отдельности. А Грэм, по слухам, ушел еще вечером. Так что сейчас здесь хозяйка Королева Северина. Она из Рейма с Ридой всю душу вытрясет. Не хочу на это смотреть, но нас ведь никто не спрашивает.

— Погоди! — ужаснулась Мари. — Мы что, будем присутствовать при этом разговоре?

— А я тебе о чем толкую? — разобиделся Дронан. — Королеве нужна массовка.

Но прежде чем представителей свиты позвали в покои паучихи, произошла еще одна неожиданность. Объявился дополнительный стихийник, приглашенный на экзекуцию клана Норда. Шагнул в Королевский коридор бочком, спотыкаясь от волнения.

— Его только не хватало, — процедил Лили сквозь зубы, не успев заметить, что Ситэрра приветливо машет новичку со срединной территории. — Ты с ним знакома? — спросил он почти сурово, презрительно кивая на помрачневшего Яна.

— Мы с Мари старые друзья, — с вызовом оповестил тайный Принц, прежде чем девушка опомнилась. — Не знал, что высшие стихийники держатся вместе, Лили?

— Ты что-то сказал, полукровка? — Дронан принял боевую стойку, поразив Ситэрру до глубины души. На ее памяти, парень всего раз проявлял замашки драчуна. Но тогда потасовку начала Дайра.

Пришлось встать между зарвавшимися мальчишками. Королевские этажи — не место для выяснения отношений. Перед носом Яна появился крепко сжатый кулак, а Дронану девушка подарила многозначительный взгляд. Но он к тому моменту и сам вспомнил, то Десальва не единственный здесь неполноценный отпрыск Зимы, и виновато опустил глаза.

Продолжить разговор не пришлось. Из-за белой двери выглянула секретарь паучихи Уна Эрнэ — немолодая женщина с привычным седым ежиком на голове.

— Ситэрра, Лили, заходите, — велела она небрежно. — Та-а-ак, а ты кто такой?

— Массовка, — не удержался Дронан и охнул: Эрнэ наградила язву увесистым подзатыльником.

— А, новенький, — протянула она насмешливо. — Ну, проходи-проходи. Как-нибудь потом познакомимся поближе, сын Зимы, если тебя, конечно, можно так назвать.

Ян промолчал, хотя Мари заметила, как нехорошо сверкнули серые глаза. Зря Уна провоцирует парня. Гнев Дората опасная вещь. Даже до первого уровня доводит. Но ничего. Однажды парень всем тут покажет. А Эрнэ только что обеспечила себе место в «мстительном» списке тайного наследника престола.

Внутри Мари ожидала увидеть одну лишь паучиху, полулежащую в кресле. С бокалом вина в руке. Но, кажется, свиту пригласили на завершающую стадию мероприятия. В белоснежном зале с покрытым пушистыми коврами полом собралось, по меньшей мере, четыре десятка стихийников. Гости Королевы расположились на стульях вдоль стен. Одни выглядели мрачными и встревоженными, другие, как супруги Лоэ, не скрывали злорадства.

Мари быстро огляделась в поисках представителей клана Норда, но нашла одну лишь Дайру. Девушка была единственной (не считая вновь прибывших), кому не досталось стула. Стояла у стены, спрятав руки за спиной. Брови в одну линию, губы дрожали. Того гляди расплачется. Или того хуже — потеряет контроль над эмоциями и вызовет ливень с громом и молниями на головы знатных семейств.

Мари с Дронаном после традиционного поклона направились за кресло паучихи. Ян засеменил следом. Наглость исчезла с бледного лица, уступив место растерянности. Еще бы! Зимний Дворец — не срединная территория. А главы именитых кланов — не советники. Столько презрительных взглядов парень, наверное, еще ни разу не получал. За целую жизнь! А когда бедняге оставалось два шага до цели, дорогу перегородила хлесткая палочка Королевы.

— Так-так, кто тут у нас? — губы старухи скривила гадкая усмешка. — Высший отброс?

Щеки Яна мгновенно залила краска, однако ему хватило ума вести себя, как полагается «безродному» стихийнику — стоять, почтительно опустив голову и потупив взгляд. За два месяца жизни во Дворце, успел понять, что здесь с такими, как он, не церемонятся. Мари следила за первой встречей бабушки и внука с замиранием сердца. Неужели, старуха не почувствует родную кровь? Ведь рядом стоит ребенок любимого и горько оплакиваемого сына! Впрочем, куда ей. Да и остальным тоже. Они видят лишь то, что хотят.

— Хорошо хоть выглядит, как сын Зимы, — процедила Королева, пока палочка гуляла по светлым вихрам. — Не то, что у некоторых любительниц гулять по срединной территории. Так и тянет в грязь! Ступай, — Ян получил удар по спине, но даже вида не показал, насколько унижен. А паучиха уже забыла и о нем, и о Мари. Крикнула стражникам: — Введите подсудимых!

Ситэрре показалось, что она ослышалась. Подсудимых? Северина решила устроить самосуд? Приговорить супругов Норда к темнице?! Конечно, у девушки не имелось ни единой причины испытывать жалость к Рейму или Риде, но каждый заслуживает справедливого разбирательства. А, если кто и имеет право принимать решение в обход суда, то это Король.

Супруги Норда входили в зал в полной тишине. Рида шла с высоко поднятой головой, не испытывая ни сожаления, ни стыда. Истинная ледяная львица. Рейм выглядел не столь самоуверенно. Ему явно не пришлось по вкусу количество зрителей. Но выбора не предлагалось, и мужчина уверенно зашагал вперед. За руки представители проштрафившегося клана не держались, и это было весьма показательно. Едва запахнет жаренным, они с легкостью предадут друг друга, лишь бы выпутаться самим.

Королева-мать выждала эффектную паузу, во время которой тишина стала нереальной, как в безветренную Зимнюю ночь. А потом фальшиво-ласковым тоном обратилась к племяннице.

— Ночью у меня был интересный разговор с моей двоюродной сестрой, дорогая Рида. Она поведала одну старую семейную тайну. Некрасивую и, — голос паучихи почти сорвался на визг, — позорную! Не догадываешься, которую?!

— Увы, — женщина изящно повела плечами. — Мама перед смертью совсем лишилась рассудка. То начинала рассказывать ужасные вещи о других кланах, даже о вашем. То переставала нас узнавать и страшно пугалась. А два дня назад приняла Рейма за моего давно почившего отца.

— Неужели? — пальцы паучихи, усыпанные крупными дорогими перстнями, впились в подлокотники. — А ты, дорогой Рейм, ничего не хочешь прояснить? Уверена, родители не спрашивали твоего мнения, когда брат покинул этот мир, оставив невесту в непростом положении. Они ведь не хотели, чтобы внучка стала отбросом, не так ли?

На лице Риды не дрогнул ни единый мускул, но она поняла: муж находится на распутье, взвешивая в уме все «за» и «против». Разумеется, Рейма не мог обмануть приторный тон Королевы. Он отлично понимал, что за ним скрывается страшная ярость. Но разве не глупее было продолжать отрицать очевидное? Тайна перестала быть тайной.

— Мне жаль, Ваше Величество, — Норда попытался изобразить скорбь, но актер из него получился еще худший, чем из паучихи. — Я не мог противиться воле родителей, после того, как они потеряли двух сыновей. Мой отказ от свадьбы стал бы еще большим предательством, нежели то, что сотворил Эльн, когда позорно покинул дом.

— А как насчет предательства Королевской семьи? — паучиха понизила голос до вкрадчивого шепота, но в зале, где стихийники едва дышали, каждое слово было отчетливо слышно. Гости не смели поднять глаз, только одна Дайра, не отрываясь, смотрела на родительские спины и ждала непростой развязки.

— Ваше Величество! — вскричал Рейм, прикладывая руки к груди. — Но ведь Кира — Норда по рождению! Ничто не мешало ей стать…

— Кем?! — взревела паучиха, став по-настоящему опасной. — Матерью наследника престола?! Незаконная девчонка, не принятая Шаром Стихий?! Вздор! И ты не мог этого не понимать, мерзавец! Мне надоело, что нам подсовывают бракованных девиц, не способных сделать главное, что полагается женам Королей! И после двух неудач вы посмели обмануть меня?!

Мари усмехнулась уголками губ, заметив, что Джеб Лоэ с супругой больше не радуются. Ведь мерзкое слово «брак» относилось и к их старшей дочери, ныне покойной. Хлада тоже не сумела родить Северине внука. И вообще стать хоть мало-мальски интересной собственному мужу. Ситэрра отлично помнила, как на официальных мероприятиях Инэй старался отодвинуться от молодой жены.

— Ваше Величество… — наконец, открыла рот Рида, ставшая белее ковров на полу.

— Замолчи! — приказала паучиха, топая ногой в туфле с уродливым бантиком. — У тебя вообще нет права говорить со мной!

— Но Кира…

— Я и до нее доберусь! Запру в темнице! Но сначала, — мерзкая старуха так радовалась будущей экзекуции невестки, что Мари искренне стало жаль девушку, — сначала ей придется держать ответ перед всеми нами. Пусть расскажет, как, будучи отрепьем, посмела вести себя как равная. Я первая плюну ей в лицо!

— Не получится.

Никто не заметил, когда он появился в зале. Стихийник в черном перекосившемся и рваном плаще поверх белого костюма с дырами на рукавах. Растрепанный. С сеткой царапин на лице. Он выглядел так, словно не один час пробирался через бурелом. Непривычно и странно. Неудивительно, что в первое мгновенье никто не узнал его. Даже собственная мать. Прошло, наверное, с полминуты, прежде чем присутствующие в зале опомнились и в разнобой принялись кланяться Повелителю Зимы.

— Что за балаган ты здесь устроила? — спросил Инэй, исподлобья глядя на притихшую паучиху. Синие глаза были полны ярости и презрения. — Как ты… — начал он сквозь зубы, но заметил свиту (а, точнее, племянника), и заговорил спокойнее. — С тобой я позже разберусь. А остальным придется напомнить о моем приказе более действенными методами. Все кланы, откликнувшиеся на приглашение Королевы, до следующей Зимы лишаются привилегий. Товары будете получать наравне со всеми. И только продукты. И никаких званых обедов и вечеров в ваших домах. Узнаю, что ослушались, отправлю в темницу без суда. Возражения есть?

Разумеется, никто не посмел перечить Его Величеству. Стихийники вжались в стулья, словно это могло бы помочь им стать невидимыми.

Испуганную тишину нарушил звенящий голос Риды Норды.

— Где Кира?

Но Инэй не торопился с ответом. Смотрел на Северину, съежившуюся в кресле не хуже подданных.

— Где моя дочь? — снова вскричала Норда. — Что ты с ней сделал?!

— Я? — Король попытался поправить драный плащ, но понял, что это бесполезно. — Ничего. Вини в случившемся свою мать.

— Винить в чем?! — Рида полностью утратила непробиваемое спокойствие с высокомерием и была близка к истерике.

— Когда Кира поняла, что бабка расскажет о ее происхождении сиятельной родственнице, — Повелитель Зимы презрительно кивнул на паучиху, — то покинула Дворец. Стража не стала препятствовать ей. Ни здесь, ни на выезде из владений Королей. Но в лесу случилась неприятность. Там дороги, увы, почти не чистятся. Сани увязли глубоко в снегу. Королева была столь сильно напугана, что не стала дожидаться, пока слуга вызволит транспорт из плена, и попыталась добраться до срединной территории самостоятельно. Я прибыл на место через двадцать минут. Несколько часов искал Королеву в лесу. По петляющим следам понял, что она заблудилась. К несчастью, я не успел. Она сорвалась с холма и разбилась насмерть.

— Нет!

Вопль Риды вывернул души наизнанку. Гости ахнули в унисон. Рядом громко задышал Ян, потрясенный страшным известием. Мари пришлось взять его за руку, чтобы не выразил шоковое состояние словами.

— Это ты виноват! — закричала Рида Инэю, давясь слезами, пока Рейм пытался схватить ее и не допустить, чтобы она кинулась с кулаками на Короля.

— Неужели? — Инэй и бровью не повел. — Конечно, я совершил ошибку, отправившись на поиски один. Вместе с отрядом стражников, возможно, удалось бы найти Королеву живой. Но я собирался тихо вернуть беглянку в Замок и уже здесь решить, как поступить дальше. Не хотел привлекать посторонних, чтобы сохранить семейную тайну. Понятия не имел, что матушка собирается сделать ее всеобщим достоянием!

— А как иначе?! — решилась на «заявление» Северина. — Ведь внуки! Внуки!

— Проклятье! — Король поднял глаза к потолку. — А тебе не приходило на ум, матушка, что если б небо хотело подарить мне детей, они бы уже родились за столько лет?!

Королева опешила, громко икнула. Но ответить не посмела. Или просто не знала, что сказать на столь неожиданное признание. Гости вжали головы в плечи и принялись изображать стены. Об отсутствии плодовитости Инэя многие сплетничали не раз, но услышать это из его собственных уст было событием из ряда вон.

— Где тело Киры? — разрядил обстановку Рейм, пока жена громко рыдала у него на груди.

— Велел перевезти на срединную территорию, — Инэй вытер вспотевший лоб рваным рукавом. — Думаю, его уже кремировали, а прах развеяли. Я просил не тянуть с этим. Не до почестей.

— Нет! — вскричала Рида, пытаясь вырваться из объятий супруга, шокированного ответом Короля. — Как ты посмел?

— Обманщице не место в склепе Норда, а тем более, Дората, — бросил Его Величество без тени смущения и отдал жесткий приказ. — Рейм, уведи жену. Какого наказания вы оба заслуживаете, я решу позже. И заберите младшую дочь. Она плохо выглядит.

Мари перевела взгляд на Дайру. Инэй не приуменьшал. Лицо девушки приобрело стойкий зеленый оттенок. Гибель сестры потрясла ее до глубины души.

— Дочь? — неожиданно для всех, в том числе и для мужа, переспросила Рида. — Ну, уж нет! Пусть это мерзкое отродье не смеет больше ко мне приближаться!

— Простите ее, — зачастил Рейм, выворачивая руку супруги. — Она не в себе.

Но женщина расхохоталась, не замечая, что ей вот-вот сломают конечность.

— Я согласилась терпеть маленькую дрянь ради сохранения тайны Киры. Шестнадцать лет мирилась со страшным унижением, но теперь не буду молчать. Мне терять больше нечего! Мерзавец, — Рейму был подарен полный отвращения взгляд, — шантажировал меня. Сказал, выдаст мою девочку, если я не помогу ему!

— Ни с места, Рейм! — велел Король, став грозным, как северный ветер. — Отойди от жены! — последовал новый приказ, пока Норда багровел, как закат. — И не смей открывать рта, иначе заморожу. Я слушаю, Рида.

У Мари сжалось сердце. Она отлично знала, что именно собирается ледяная львица поведать миру. Бедная Дайра! Теперь и ей конец. Неужели, у женщины, столько лет игравшей роль ее матери, нет ни капли сострадания? Как можно обрушивать столь ужасную правду? При всех? Вон сколько отчаянья у девочки в глазах. Наверняка, многое и сама успела понять. Но не все. Не самое страшное.

— Рейм никогда… — Рида горько засмеялась, не договорив, и была вынуждена начать фразу сначала. — Рейм никогда не был мне верен. Но я терпела его похождения. Стоило упрекнуть, как мне напоминали о тайне Киры. А потом… потом… выяснилось, что одна из его пассий в интересном положении. В общем, Рейм заставил меня притворяться беременной. Решил, что заберет младенца себе, как только тот появится на свет. Муж никогда не любил Киру и хотел своего ребенка, но у нас не получилось. Потому он и вцепился в эту полукровку. Даже на преступление пошел. Убил ее мать.

— Не может быть, — Инэй провел рукой по волосам, еще сильнее их путая. — Апрелия Верга? Проклятье! — выдохнул Король, получив кивок от Риды.

Мари без труда поняла, насколько потрясен Его Величество. Однозначно знает, кем приходилась несчастная девушка лучшему другу.

— Ты мерзавец, Рейм! — бледное лицо Повелителя Зимы стало по-настоящему страшным. — Тебе не жить, поверь мне на слово. Я знаю, как минимум, трех родственников Апрелии, которые тебя в клочки порвут. Стража! Заприте супругов Норда в их покоях. Для начала. А девочка… — Король растерянно посмотрел по сторонам. — Где она?

Гости принялись крутить головами в поисках Дайры, и с удивлением вынуждены были констатировать, что стихийница, только что прижавшаяся к стене, бесследно пропала. У всех на глазах.

— Но… — шепнули губы Мари, потому что она снова умудрилась «выхватить» Норди из пустоты.

Та шла к выходу. Но очень странно. Расплываясь и мерцая.

— Отлично, — усмехнулся Инэй. Синие глаза неожиданно встретились с бело-голубыми Мари. В миг, когда она провожала Дайру до двери. — Еще одна целительница Верга. А ларчик просто открывался…

Плотно сжав губы, Король наблюдал, как стражники уводят супругов Норда. Потом сделал небрежный знак рукой гостям, чтобы убирались, а сам пристально посмотрел на мать. Северина будто в размерах уменьшилась под этим опасным взглядом. Мари не завидовала Королеве. Ну, и достанется же ей! А, впрочем, заслужила! Столько жизней разрушила за несколько часов! А одну и вовсе оборвала!

Они с Яном и Дронаном покидали зал последними. Дождались, пока выйдет местная знать, напуганная и поникшая.

— Стоять! — приказал Король, когда троица на цыпочках попыталась просочиться мимо. — Лили, свободен. А вы двое, подождите в коридоре. Есть задание. Вот только с матушкой потолкую. О семейных ценностях.

Глаза Яна округлились от ужаса. Пришлось потянуть его за рукав. Не стоит задерживаться. Уж Мари-то знала, насколько опасен Инэй в гневе. Не забыла, как он пытался впечатать ее в стену после покушения на Хладу.

Юные стихийники провели в коридоре минут двадцать. Вокруг было тихо: гости паучихи постарались покинуть Королевские этажи в рекордные сроки, боясь нарваться на новое наказание. Мари сначала стояла, прислонившись к стене, а потом решила наплевать на приличия и села. Вряд ли Король разозлится сильнее, а пол тут чистый. Вон как блестит! Ян, поразмышляв с минуту, последовал примеру девушки.

— Здесь всегда так весело? — спросил он, притягивая к себе острые колени.

— Время от времени, — вздохнула Мари.

— Жалко Королеву.

— Да.

— Теперь будет траур?

— Не думаю, — девушка специально отвечала уклончиво. Следовало дать Яну понять, что, во-первых, не стоит обсуждать Королевские дела столь близко от их покоев, а, во-вторых, этого делать, в принципе, не следует.

Как же не вовремя Инэй велел задержаться. Если б не приказ, она бы уже искала укрытие Дайры. Да, Мари не та, кто способен утешить несчастную стихийницу, узнавшую столь страшную правду о семье. Но оставлять Норди одну опасно. В порыве чувств точно устроит грозу и тогда… тогда…

Предсказать реакцию окружающих было непросто. Ведь по негласным правилам, стихийники не имели права находиться в чужих Дворцах дольше двух дней. А Дайра жила здесь почти шестнадцать лет. Будь она полукровкой с Зимней принадлежностью, это не стало бы препятствием. Особенно после того, как все четыре Замка решили возобновить старую традицию и принять юных жителей срединной территории. Вот только Норди была дочерью Весны. А это здешним обитателям могло крайне не понравиться.

— Твои мысли не здесь, да? — Ян снова попытался нарушить гнетущую тишину.

Но Мари лишь повела плечами.

Где же Грэм?! По каким таким делам бродит, когда его помощь бесценна?

Инэй вышел из материнских покоев с пылающими щеками. Разговор явно получился насыщенным.

— Грэм много рассказывал о тебе, Десальва, — повернулся Инэй к наследнику, пока тот вытягивался струной и, волнуясь, опускал глаза. — Говорит, ты способен на большее, чем прислуживать в мужском приюте. Что ж, я дам тебе шанс. Посмотрим, к чему у тебя проявятся способности. Для начала поработаешь в Погодной канцелярии, научишься составлять зелья. А если проявишь рвение, следующей Зимой зу Хэмиш Альва допустит тебя к управлению погодой в кубах на крыше. Но если услышу хоть одну жалобу на тебя, будешь мыть пол в низах. Ясно?

— Да, Ваше Величество, — поспешно заверил Ян, бледнея сильнее. Он точно не был уверен, что справится с новой работой и боялся опростоволоситься сходу.

— Хэмиш готов принять тебя на испытательный срок. Велел, явиться сегодня. Однако ни у него, ни у других сотрудников не будет времени с тобой возиться. Зима за окном, все заняты делом. Но зу Альва предложил выход. Экскурсию проведет тот, кто знаком с работой канцелярии, но больше не является ее сотрудником. Задача ясна?

— Да, Ваше Величество, — эхом повторила за Яном Мари, сообразив, что именно ей придется быть экскурсоводом для наследника. — Приступать сейчас?

— А у тебя есть другие дела? — синие глаза сузились.

— В виду отсутствия в Замке зу Иллары, дел нет, — вынуждена была признать девушка, поднимая руку, чтобы снова потянуть застывшего от переизбытка эмоций наследника.

Но не успела, ибо появился тот самый отсутствующий во Дворце стихийник. Ворвался на Королевский этаж вспотевший и очень мрачный. Наверняка, бегом несся по коридорам и лестницам.

— Это правда, Инэй?! — вскричал он, пытаясь вытереть пот с лица крупными ладонями.

Но Король не спешил отвечать. Тяжело вздохнул, качая головой.

— Удалось свидание? — спросил он не без сарказма. — Проклятье, Грэм! Я полночи пытался связаться с тобой!

— Ты не ответил! — Иллара впервые на памяти Мари всерьез повысил голос на сиятельного друга. — Это правда?! Девочка?!

— Да, — мрачно кивнул Инэй. — Дайра Норди — похищенная дочь Апрелии.

— Где она?!

— Не знаю. Она мастерски отвела всем глаза и покинула зал. Целительница, чтоб ее! Неудивительно, что сила Весты в последнее время шалит. Девчонка забрала часть дара. Расслабься, Грэм! — Король положил руку на плечо друга. — Дальше Дворца Дайра не убежит. Хотя найти ее будет непросто, учитывая особенные способности.

Мари была не согласна с последним утверждением. Достаточно одного дождя, и Норди станет легкой добычей для первого же встречного. Но говорить о беглянке и ее укрытии при Короле не решилась. Никто не поручится за действия Инэя. У него всегда своя игра.

Только бы никто во Дворце не узнал о Весенней принадлежности Дайры! Только бы не понял, почему ее погодный дар сходил с ума весь последний год!

— Вы еще здесь? — вспомнил Король о застывших за спиной подростках. — Живо в канцелярию! Вон!

— Простите, Ваше Величество, — пролепетали Мари с Яном синхронно и засеменили прочь.

— Где Рейм? — донесся до ушей вопрос учителя, когда они заворачивали на главную лестницу.

— Забудь о нем, — приказ Короля прозвучал жестко.

— Но…

— Ты не станешь приближаться к нему, Грэм! Ясно?! Иначе и тебя придется отправить в темницу. По закону месть не оправдывает убийства.

Мари сжала зубы, моля небеса, чтобы Иллара не наделал глупостей. У нее накопилось немало претензий к учителю, но терять его она не хотела.

Глава 26. Дорога к Зеркалу

На четырнадцатый этаж Мари спускалась мрачнее тучи, что не укрылось от серых глаз Яна. Он буравил девушку вопросительным взглядом до самых дверей канцелярии, надеясь, что она сама заговорит о причинах отвратительного настроения.

— Если не хочешь устраивать экскурсию, давай не пойдем, — объявил он на пороге, постаравшись скрыть обиду, но вышло не убедительно.

— О, небо! Ян! — возмутилась Мари. Только надутого наследника не хватало! — Причем тут ты и канцелярия? Голова гудит, и, боюсь, сегодня из меня получится никудышный проводник. Но выбора нет. Если Король отдает приказ, следует его выполнять. Не сомневайся, он всенепременно спросит Хэмиша о нашем посещении.

— Ого! — присвистнул парень. — Ты и послушание! Невероятно!

— Не смешно, — Мари ткнула Яна в плечо, постаравшись, чтобы получилось больно. — У меня богатый опыт общения с кланом Дората. Они не любят шагов в сторону. А раз Его Величество соизволил обратить внимание на твою несносную персону, советую ходить строго по прямой. Иначе подставишься сам и подведешь Грэма, тебя рекомендовавшего.

Жизнь в Погодной канцелярии кипела забытой на плите кастрюлей. Пар от готовившихся зелий окутал помещения сплошной стеной. Даже те, где закваски всего лишь составлялись и были далеки до варки, как владения Королей до Орэна. Сотрудники сновали туда-сюда со склянками в руках, стараясь не наткнуться друг на друга. Еще бы! Смешаются пролитые зелья, до взрыва недалеко!

— Идем, поищем Хэмиша, нужно отчитаться о прибытии, — Мари крепко сжала руку Яна, пока тот ошалело взирал на сумасшествие вокруг. Мимо как раз пронесся погодник в прилипшей от пота рубашке. — Эй, кто-нибудь видел зу Альву? Народ! — стихийница покачала головой. Добиться внимания в такой суете — настоящий подвиг. — О! — глаза выхватили бывшего куратора со стоящими дыбом волосами. — Зу Юнт! Где шефа искать?

— А, Ситэрра, — Эж вытер мокрый лоб. — На крышу ступай. Король на сегодня опять заказал снегопад. Самый мощный, какой найдется. Начальник лично пошел плести узоры. Чтоб по высшему разряду.

— Угу, пусть нас по самые уши засыплет, — пробурчала Мари под нос, таща Яна сквозь лабиринт залов к лестнице, ведущий наверх в обход этажей Дората. И по дороге приступила к обещанной экскурсии, пусть и беглой. — Вон там работала наша группа, а здесь хранятся испытанные и безопасные закваски, а в той комнате проводятся испытания, ее стены специально укреплены во избежание разрушений, — тараторила девушка, вспомнив свой первый визит в канцелярию. Тогда на крышу учеников Грэма вел сам Хэмиш, лишившийся волос и не подозревающий, что через считанные часы сменит на посту главного погодника Игана Эрслу.

В комнате наверху привычно поджидали шубы и сапоги на любой размер. Определив на глаз подходящее обмундирование, Мари сделала большие глаза Яну, чтобы не стоял, как истукан, а тоже одевался. Да-а-а. Кажется вид канцелярии выбил наследника из колеи. Зря Король отправил его сюда Зимой. Дождался бы Весеннего Времени Года, когда суета сойдет на нет, и Яну проще будет привыкнуть к здешним порядкам.

Улица встретила волшебством. Мари приложила ладони к щекам. Снег пока не шел в полном смысле этого слова. Крупные снежинки зависали в воздухе. Не кружились, не падали, а чуть пританцовывали на одном месте, получив приказ покрасоваться у всех на виду.

— Шикарно! — выдохнул Ян, восхищенно взирая ввысь. — Ого! А это те самые погодные кубы? Ну и огромные! Больше, чем в Академии.

— У них и задачи другие, — подметила Мари, вспомнив скучные объяснения Эжа. — А вон и Хэмиш. Идем. Посмотрим, как он создает погоду. Поверь, это великолепное зрелище. Шеф работает безукоризненно.

У куба, внутри которого в поте лица трудился главный погодник, Ян застыл, приоткрыв от изумления рот. Мари и сама залюбовалась. Пальцы Хэмиша работали слажено и четко, не допуская ни единого неуверенного движения. Они словно кружево плели — воздушное и нереально красивое. Соединяли невидимые нити.

Когда погодник закончил работу, снежинки, застывшие в воздухе, ожили и приступили к многочасовым танцам — не слишком подвижным, позволяющим насладиться легкостью и безупречностью каждого движения. Но Мари не сомневалась, позже недобрый Зимний ветер добавит скорости, швыряя белых танцовщиц о стены пяти разноцветных Замков.

— Мое почтение, зу Альва, — поздоровалась стихийница с бывшим начальником. — Такая красота вокруг! Загляденье!

— О! — Хэмиш с радостью похлопал Ситэрру по плечу, выражая расположение. — Но это не меня хвалить надо. Я только узор сплел. Главное делает зелье. А тут заслуга составителя.

Платье прилипло к спине, ибо девушка явственно услышала в голосе погодника веселые нотки.

— Только не говорите, что это моя самая первая «работа»? — шепотом спросила она.

— Ну… — Хэмиш подмигнул. — Король заказывал максимум возможного. Снежное безумие нам теперь обеспечено до утра.

— Это точно, — пробурчала Ситэрра, не разделяя воодушевления Альвы. Потому что отлично помнила, что зелье было сочетанным. Неудивительно, что она подумала о снежной буре к вечеру. Та непременно грянет. Ведь первая работа должна вызывать не просто снег. А снегопад, переходящий в буран с западным ветром. Ох, как бы к утру Дворцы не засыпало этажи по четвертые. И что взбрело в голову Королю? Сугробов никогда не видел?

— О! — Хэмиш заметил спутника Мари. — А это у нас очередной протеже Грэма?

— Ян Донд… — девушка запнулась, но быстро поправилась. — Ян Десальва. Он талантливый высший стихийник. Создает волшебные снегопады, когда не волнуется.

Ян вздрогнул от такой оговорки, но Хэмиш рассмеялся, поняв, что именно хотела донести Мари. Покровительственно хлопнул парня по спине.

— Ничего, волнение — дело поправимое, когда есть талант. Хуже, когда все наоборот. Кстати, юноша, не хотите сегодня же составить первую закваску? Легкого снежка, например?

— Конечно, зу Альва, — быстро откликнулся Ян, сообразив, что это не предложение.

— Мари, ты ведь подсобишь новичку? Во избежание казусов?

— Разумеется, — поспешно закивала девушка, отлично поняв намек. Стихийница не горела желанием торчать в канцелярии до вечера, но и уйти не имела права. Пойдет что-то не так, Инэй голову открутит.

Ожидания оправдались. Боясь ошибиться, Ян работал крайне медленно. По несколько раз перечитывал последовательность ингредиентов на рецепте и названия на тюбиках и склянках. Но за помощью обращался лишь когда не понимал смысла сокращений.

— Шиповник «Э»? — парень задумчиво покосился на Мари, от скуки уткнувшуюся в учебник по зельям, написанный, кстати, покойным Иганом Эрслой. Несмотря на прощальное вредительство бывшего главного погодника, от его книг решили не избавляться. Мол, пусть хоть что-то, созданное им, пойдет детям Зимы на пользу. Ведь, как ни крути, а в своем деле тот был профессионалом.

— Бери красный, — отозвалась Мари, не отрываясь от книги. — Он только в Эзре растет.

— Ясно, — хмуро кивнул Ян, явно планируя заняться пробелом в образовании по части растений и их среды обитания. — А роза, которая тоже «Э»? Опять красная из Эзры?

— Не-а, розы там вообще не растут. Речь о белых из Эль-Хаира.

— Ага, понял, — парень совсем скис, в красках представив, из чего будут состоять будни в канцелярии.

Когда за окном сгустились ранние Зимние сумерки, а Яну оставалось добавить последние ингредиенты и еще почти час мешать закваску по часовой стрелке, настроение Мари испортилось окончательно. Стихийников решил навестить Эж Юнт, покончивший с собственной работой, а, значит, готовый к нудным лекциям и поучениям.

— Уф-ф-ф, — выдохнул он, присаживаясь. — Ну и денек сегодня.

— Там еще жарко? — кивнула Мари в сторону главного зала.

— Нет, все спокойно, — Эж потянулся. — Зу Альва сказал, что использовал особое зелье. Теперь до утра можно ничего не делать. Только следить — на всякий случай. Очень вовремя. Учитывая, что весь народ по этажам носится. Под предводительством клана Волонтрэ.

— Зачем? — изумилась Мари. Что еще-то стряслось в этом безумном Замке?

— Норди ищут. А ты не слышала? У нее Весенняя принадлежность оказывается! Напыщенный папочка создал настойку, на силу влияющую. Представляете?

— Откуда ты знаешь?! — сердце рухнуло с высоты.

— Так весь Замок гудит, — хохотнул Эж мстительно. Видно не забыл, какой цирк однажды устроила Дайра, выставив наставника в невыгодном свете перед всей канцелярией. — Рида Норда сама сказала слугам, а те, естественно, молчать не стали. Это же серьезнейшее нарушение закона! Семейка Волонтрэ в ярости. Норди ж чуть за Вика замуж не выдали! Глава клана награду объявил для того, кто первым отыщет девчонку. Я бы и сам пошел на поиски, да шеф велел тут за порядком следить. Эх, такая возможность подзаработать пропадает!

— И Король это допустил?! — Мари едва сдержалась, чтобы не запустить в ухмыляющегося Юнта горшок с незаконченной закваской Яна.

— А куда ему деваться? — пожал плечами Эж, двигая к себе книгу Эрслы. — По закону жители Дворца имеют право наказать нарушителя, вплоть до убийства. Так заведено века назад, и не ему менять порядок.

Мари сидела, не чувствуя ног. Что будет с Майей, если внучка, которую она даже обрести не успеет, погибнет от рук обезумевших детей Зимы? А с Грэмом? Он, наверняка, сам перебьет половину обитателей Замка, а потом пойдет под суд. Да что такое с Инэем?! Неужели, не может найти способ обуздать подданных?! Ведь речь о племяннице лучшего друга!

— Ян, извини, но мне придется тебя оставить, — огорошила девушка наследника. — Будут вопросы, обращайся к зу Юнту. Он профессиональный наставник, — подчеркнула Мари, чтобы задобрить идиота Эжа. — Мне, правда, очень-очень жаль.

Она видела несчастные глаза парня, быстро раскусившего подлую душонку Юнта, но поделать ничего не могла. Пусть потом Инэй всех собак спускает, нужно было найти Грэма. Ведь она одна знала, где Дайра.

❤️

В приютскую комнату Мари влетела, громко хлопнув дверью. В поисках особого зеркальца перевернула весь шкаф, безжалостно бросая одежду на пол. Подумаешь, никчемные белые тряпки!

— Грэм Иллара! — приказала стихийница осколку, тяжело дыша. Но минуты бежали, а Грэм и не думал отзываться. Тогда Мари постучала по гладкой поверхности. Губы шепнули: «Послание». — Зу Иллара, пожалуйста, свяжитесь со мной! — взмолилась девушка, едва зеркало приготовилось принять сообщение. — Я знаю, где укрытие Дайры! Иду к ней, но без помощи не справлюсь!

Покидая приют, Мари обнаружила, что внутри пусто. Значит, и сиротки польстились на награду Волонтрэ. О, небо! Это же охота! Самая настоящая охота! Сотни гончих против одного запуганного зверька! Оставалось надеяться, что большинство стихийников не решится искать беглянку в низах. Ведь нахождение там для громких фамилий считалось серьезным ударом по репутации.

На лестнице встретился стражник Эрм Туи. Тот самый, что утром отправил к паучихе. Громко ахнув, он схватил Мари за руку.

— Зу Ситэрра, немедленно вернитесь к себе! Упаси небо в беду попадете! Негоже молодой девушке ходить одной, пока весь Дворец беснуется. Даже не поймете, кто вас обидел. Паразиты почти поголовно маски надели. С ума посходили!

— Зачем маски? — вздрогнула Мари, подумав, что эта часть гардероба теперь до конца жизни будет вызывать волнение.

— Чтоб набедокурить и отвертеться! Внизу мерзавцев немного, зато на верхних этажах толпами ходят. Не постеснялись у Зеркального зала пост выставить! А сам «Путь» заморозили! Чтобы никто не вошел и не вышел!

Видя тревогу стражника, Мари заверила, что незамедлительно вернется в приют. Но как только Эрм ринулся наверх — исполнять долг, продолжила путь на первый этаж. Ну и пусть толпы в масках разгуливают! Да, сила шалит, но заморозки ей удаются как никогда прежде. Пусть только попробуют напасть, мигом превратятся в ледяные памятники!

Встреча с первыми претендентами в скульптуры не заставила себя ждать. Едва Мари миновала лестницу и завернула за угол, на пути выросла компания взрослых парней в плащах и масках. Дружно загоготав, они двинулись на застывшую от неожиданности девушку.

— Кто тут у нас? — насмешливо процедил заводила — самый крупный стихийник с широченными плечами. — Не Норди. Но тоже дочь Весны, судя по грязным патлам. Посмотрим, какого цвета у тебя кровь?

Он сделал шаг, но два парня резво вынырнули вперед, преграждая главарю дорогу.

— Не надо, Сейм, неприятностей не оберешься, — возбужденно зашептал тот, что пониже. — Это Ситэрра. Она высшая, входит в свиту Королевы-матери. Говорят, и с Королем на короткой ноге.

Заводила громко выругался, но все же решил послушать советчиков. Махнул рукой.

— Ладно, пускай живет. Тем более, за нее награду не предлагали. Идем искать грязную дочку Рейма. Эй, Норди, выходи! Мы до тебя все равно доберемся!

Дружки услужливо захохотали и, угрожающе размахивая кулаками, двинулись дальше — на подвиги. Мари смотрела им вслед, чувствуя ярость и беспомощность. Что творится с этим Дворцом?! Откуда столько злобы и желания поиздеваться над слабыми?

— Подлецы, — процедила девушка, не понимая, что делать дальше. Она вообще не была уверена, что сумеет отыскать в лабиринте коридоров убежище Дайры. Дверь в ее склад ничем не отличалась от остальных. И даже если поиски увенчаются успехом, то что? Ждать, когда Грэм соизволит ответить и отбиваться от таких вот компаний? — Подлецы, — повторила Мари, чуть не плача…

Девушка проблуждала по первому этажу не меньше часа, а Грэм так и не объявился. Ситэрра уже не понимала, насколько далеко лестница и выходы на улицу. Открывала все двери подряд, уверенная, что изнутри помещение непременно узнает. Но самое ужасное, Мари не могла поручиться, что кто-то из безжалостных детей Зимы уже не нашел беглянку и не передал ее разгневанному семейству Волонтрэ.

Злясь на весь свет, она преодолела очередной поворот и с размаху врезалась в мужчину, как и все во Дворце, закутанного в черный плащ. Заметив маску на лице, шагнула назад, угрожающе вскидывая руки.

— С дороги! — потребовала Ситэрра сквозь зубы. — Убью!

Наверное, выражение лица у нее было еще то, ибо стихийник опешил. И только потом покачал головой.

— А ты не можешь не влипать в неприятности, да? — спросил он. Без насмешки. Но с толикой негодования.

Мари ахнула, узнав голос. А потом и глаза, сквозь прорези маски.

— Ваше Величество!

— Немедленно возвращайся к себе! — приказал Инэй, пока девушка растерянно на него таращилась, даже не вспомнив, что следует поклониться.

— Я не… я не… — язык ожил раньше мозга. — Мне нужен зу Иллара.

— И ты решила поискать его на первом этаже?

— Нет. То есть… — девушка запнулась. Вот и попала в очередную беду.

— Идем, — Король сделал приглашающий жест рукой.

Мари ничего не оставалось, как послушаться. Пока ступала за зловещей черной фигурой, успела напридумать целое море кар: от заточения в темницу до переселения в покои клана Герта, чтобы развлекать выздоравливающего после длительной болезни Эльмара. А драгоценное время все уходило. Убегало сквозь тонкие пальцы песком, согретым на Летнем солнце.

А потом был крутой поворот в соседний ряд. И появление еще одного действующего лица — в плаще и маске. Очередного охотника за наградой Волонтрэ, который очень рисковал, встретившись в темном коридоре с раздраженным Повелителем Зимы.

Или нет?

— Что тут делает Мари? — ахнула новая фигура голосом Грэма.

— Ты мне скажи! Она тебя разыскивает!

Стихийнице показалось или в вопросе Короля прозвучала ледяная ярость?

— Зу Иллара, я… я… — снова принялась заикаться девушка, невольно покосившись на Его Величество, показательно сложившего руки на груди.

— Я вам мешаю? — поинтересовался он.

Маска не позволяла увидеть лицо, но Мари могла поклясться, что Инэй поморщился.

— Что случилось? — Грэм повернулся к ученице. — Так, Ситэрра, не время молчать и заикаться. Говори.

Мари вздохнула, сминая пальцами край подола. Значит, учитель не получил послания. Но сейчас это уже не важно.

— Я знаю, где Дайра. У нее есть убежище. Не смотрите на меня так! Я сама только вчера это выяснила. Видела, как она вызывает дождь и… и…

— Никому не сказала, — подытожил Инэй очень тихо.

— Я не хотела, чтобы Дайра пострадала.

— Неужели? — усомнился Грэм. — Или мечтала и дальше играть роль внучки Майи?

— О! — робость Мари рукой сняло. Стало быть, Иллара говорил с пожилой советницей, и та знает правду. Но это ничего. Девушка была готова к такому повороту событий. Почти. — Я думала, зу Иллара, вы знаете меня лучше! — припечатала она, пытаясь взглядом прожечь дыру там, где под маской скрывался лоб учителя. — Да, мы с Норди никогда не любили друг друга. Но я бы рассказала правду. Майе. Или вам. Не в моих правилах добивать лежачего! Я отлично знаю, каково это — оказаться в беде. В одиночку, — Мари на мгновение закусила губу и продолжила с надрывом, желая объяснить Грэму главное. — Дайра — не чудовище, как я считала. Это все «лекарство» Рейма. Она прекратила принимать настойку и стала меняться. Даже извиниться пыталась за дурное поведение. Вернее, объяснила его причину. Для Норди это одно и то же…

Мужчины не торопились нарушать тишину, и Мари решила рассказать, как Рейм увеличил дозировку пойла, когда сила дочери начала шалить. Объяснила, отчего сорвалась церемония открытия. Все равно скоро узнают.

— Дайра и так напугана, — стихийница с укором посмотрела в глаза учителю. — А уж после сегодняшнего утра…

— Где ее убежище? — Грэм пытался за суровостью скрыть волнение. Кажется, после слов Мари о побочном эффекте ему стало легче. Не мог ведь не думать о вредном характере племянницы.

— Это склад, где хранится товар, прибывший по ошибке, но я его уже с час ищу, — девушка развела руками.

— Он в четвертом ряду от восточного выхода, — ответил Иллара на не озвученный вопрос сиятельного друга. И кивнул Мари. — Идем.

— Не стоит, — Инэй неожиданно преградил дорогу. — Мы одни справимся.

— Плохая идея, — Грэм упрямо мотнул головой. — Дайра в некотором смысле доверяет Мари. А при нашем появлении наделает глупостей. Я не могу допустить, чтобы девочка пострадала, Инэй!

Король молчал, что-то взвешивая в уме, не глядя ни на Иллару, ни на его ученицу. Потом нехотя кивнул. Но подарил Грэму та-а-акой красноречивый взгляд, что тот съежился.

До убежища Норди дошли в тишине. Мужчины впереди, юная стихийница сзади, стараясь двигаться тихо, как мышка. Только у самой двери Грэм шепнул Мари, снимая со стены лампу:

— Иди первая. Дайре лучше не знать, что нас много.

— Она уже в курсе. Целительница. Забыли?

Иллара виновато крякнул. Жаль, лицо скрывала маска, с удовольствием посмотрела бы на сконфуженное выражение! Внутри Мари сделала остальным знак, чтобы молчали.

— Дайра? Дайра, ты здесь?

Норди не издала ни звука. Зато не удержался кое-кто другой, плаксиво заскулил.

— Выходи! — велела Мари сурово. — Если сделаешь это сама, сохранишь жизнь Шарлотте. Ее не станут преследовать.

О, да! Жестоко. Но главным сейчас было избежать потасовки. Вдруг Дайра не только дожди научилась вызывать, но и потоки молний? Инэй ведь ответит и тогда… Нет, Мари даже думать не хотела, что может случиться.

Реакция на грозное требование последовала не сразу. С минуту продолжалась тишина. Потом в глубине зашевелились. Послышались шаги. И едва различимый всхлип. Растрепанная девушка с собакой на руках, вынырнувшая из-за соседнего ряда, походила на призрака. Бледная. С неживыми глазами — будто в них полностью выключили свет. Впрочем, удивляться не приходилось, учитывая, сколько потрясений пережила и страху натерпелась. Не могла не понимать, для чего ее разыскивают по всему Дворцу. Местные законы Дайра знала лучше Мари.

Две пары голубых глаз встретились на миг. Но Ситэрре хватило и этого, чтобы прочесть укор. Ведь обещала же — не выдавать. Хотелось объяснить, оправдаться, но Дайра уже смотрела на двух мужчин за спиной неприятельницы.

— Пожалуйста, не убивайте Шарлотту, — взмолилась Норди. — Она не виновата.

— Ну и ну, — протянул Инэй, взирая на болонку, наполовину обретшую истинный цвет. Покосился на Мари, но расспрашивать не стал. Только пробурчал под нос: — Дети…

Наконец, ожил и Грэм. Поставил на пол лампу и шагнул к Норди, вынудив ту попятиться и крепче прижать собаку.

— Послушай, девочка, — Иллара взял Дайру за плечи столь осторожно, словно та была фарфоровой статуэткой. — Мы не причиним тебе зла. Знаю, — голос зазвучал еще мягче, ибо девушку начала бить крупная дрожь. — У нас были непростые отношения. Но я не враг. Твоя мама… — стихийник запнулся: говорить о покойной сестре до сих пор было нелегко. — Твоя настоящая мама была моим другом. Я не дам тебя в обиду. Обещаю.

Мари не была уверена, что до рассудка Норди, затуманенного ужасом, дойдут слова Грэма. Но она поняла. По крайней мере, что ее не собираются замораживать на месте.

— Я не имела права находиться во Дворце, — всхлипнула она. Спутанные волосы прилипли к мокрому лицу, но стихийница продолжала судорожно прижимать Шарлотту и не могла поправить прическу. — Но я не знала, что мне… мне…

— Ты ничего плохого не сделала, запомни это! — чересчур эмоционально уверил племянницу Иллара, снова заставив вздрогнуть. — Во всем виноват Рейм. Только он.

Лицо Дайры исказила мука.

— Не говорите о нем. Прошу. Я не могу… — она заплакала. Очень горько.

— Хорошо-хорошо, — поспешно пообещал Грэм, притягивая Дайру к себе вместе с собакой. Девушка не сопротивлялась. Уткнулась лицом в широкую грудь.

Мари стало неловко. И Королю, кажется, тоже. Его Величество кашлянул. Посмотрел на юную подданную. Та вздрогнула, но взгляда не отвела.

— Что дальше? — спросила тихо.

— Нужно переправить девочку на срединную территорию, — пояснил Инэй, стараясь не смотреть на друга и его племянницу. — Согласно вековому закону, едва нарушитель покинет владения Королей, его не имеют права преследовать. Но проблема в том… Погоди, — Его Величество сунул руку в карман, извлекая тонкую белоснежную коробочку, в которой, как без труда догадалась Мари, прятался осколок особого Зеркала. — Прием.

— Ваше Величество! — возбужденно вскричал знакомый мужской голос.

— В чем дело, Витт? — Король гневно взглянул на отражение личного секретаря.

— Ситуация ухудшается с каждой минутой, — принялся торопливо отчитываться старший Мурэ. — Стража едва справляется с натиском толпы у покоев Норда. И на пятнадцатом этаже стихийники теряют контроль, несколько дверей сломали. Охране не удержать власть, если начнется настоящий бунт.

— Проклятье! — процедил Король сквозь зубы.

— Они требует вас с зу Илларой. Прошел слух, что отец покойной девушки — Мастер. И некоторые смутьяны теперь уверены, что ваш друг пытается тайно вывести юную Норди из Замка, а вы ему помогаете. Простите, Ваше Величество, но если вы оба не появитесь, может пролиться кровь.

— Как они узнали про Соджа?!

— Рида Норда сказала. А разболтали на этот раз не слуги, а кто-то из стражников. Все на взводе, Ваше Величество.

— Ясно. Витт, передай толпе, я скоро буду. И, если они еще хоть что-то сломают на моих этажах, заморожу насмерть. Всех, кого там увижу. Идиоты! — выругался Король, накрыв осколок ладонью. — Надо было Рейма с супругой вместе запереть, чтобы рот не открывала. Хотя тогда бы они друг друга поубив… — Инэй осекся, заметив, с каким ужасом смотрит на него высвободившаяся из объятий дяди Дайра.

— Что будем делать? — хрипло спросил Грэм, отечески кладя руку на плечо Норди.

— Пойдем наверх. Девочке придется еще какое-то время прятаться тут.

— Но…

— Это безопаснее, чем вести ее с собой. Обезумевшая толпа — опасный противник. Я не уверен, что мы справимся, коли придется обороняться.

— Но ждать тоже нельзя! — не согласился Грэм. — Нам нужно… нужно… — кажется, он и сам не очень представлял, как действовать дальше. Опасность могла подстерегать Дайру в любом уголке Дворца. — Нужно…

— Воспользоваться обходным путем.

Мужчины вздрогнули, не ожидая, что предложение поступит из уст Мари.

— Чтобы попасть на срединную территорию, не обязательно вести Дайру на пятнадцатый этаж, — продолжила девушка.

— Верно, — кивнул Король. — Но из-за суматохи, дороги сегодня даже не начинали чистить. Сани и трех шагов не проедут. Но план и без этого неосуществим. Девочку не пропустят на контрольном пункте.

— Я не о том, — Мари вскинула голову, черные пряди запрыгали по хрупким плечам. — Нам просто нужно другое Зеркало.

— В соседнем Дворце? — усмехнулся Грэм. — И к кому ты собираешься обратиться за помощью — к Агусту или Злату?

— К Ловерте, — Мари с вызовом посмотрела на учителя. — Она всегда была поборником справедливости. Уверена, не откажет.

Грэм с Инэем переглянулись.

— Академия, — простонал Иллара и хлопнул себя по лбу. — Свяжись с Корделией, — попросил он сиятельного друга. — А я найду шубы для Дайры и Мари. В соседнем ряду, кажется, были склады с одеждой.

— Нет, — неожиданно объявил Король. — Это…

— Единственный способ уберечь Дайру! — перебил Грэм, бросаясь к Инэю. — Прошу, не упорствуй! Будет непросто, но девочки справятся. А мы примем удар наверху!

Они смотрели друг другу в глаза сквозь прорези масок не меньше минуты. Словно невербально обсуждали нечто, о чем не могли говорить вслух при посторонних.

— Хорошо, — в конце концов, сдался Повелитель Зимы, но Мари инстинктивно почувствовала, он дает согласие, скрепя ледяное сердце. Но почему? Неужели, опасается оказаться «замешанным» в спасении Норди? Но тогда зачем пошел за Грэмом? Боялся за его жизнь? Ох, как же сложно с Королем! Никогда не поймешь, что на уме…

Пока Грэм искал теплую одежду для спасательной операции, а Инэй общался через осколок с Корделией (почтительно и без тени высокомерия!), Мари шагнула к Дайре.

— Сумеешь отвести глаза тем, кто попадется навстречу?

— Наверное, — Норди попыталась убрать с лица волосы, держа собаку одной рукой. Однако ситуацию исправить не получилось — кудрявая шевелюра нуждалась в расческе, а лучше, в воде и шампуни. — Подожди, — Дайра схватила Мари за рукав. — Ты ведь знакома с ней? С моей… с советницей Майей? Какая она?

Ситэрре было невероятно трудно отвечать (тем более, чувствуя спиной пристальный взгляд Короля), но она сумела найти силы и подобрать слова.

— Майя — умная женщина. Правда, не всегда поступает мудро. Главное, не позволяй ей делать из себя Апрелию. И держи ухо востро с двоюродной тетей. Веста Флорана — знатная манипуляторша.

Инэй сзади кашлянул, не одобрив слова подданной, но она пожала плечами. Мол, она дала честный ответ…

К счастью, Грэм почти не ошибся с размером. Шубки сидели, как влитые. Сапоги оказались, правда, чуть меньше, чем требовалось. По крайней мере, у Мари (Дайра не жаловалась). Но лучше так, чем будут слетать при каждом шаге. Или еще хуже — в сугробе увязнут.

После пятиминутного препирательства — Норди категорически отказалась оставить Шарлотту во Дворце и едва снова не разрыдалась в голос — двинулись в сторону центрального выхода. Туда, где брала начало прямая дорога к Академии Стихий. По пути, хвала небесам, никого не встретили — видно стихийники стягивались на пятнадцатый этаж, где планировался скорый «разговор» с Его Величеством. А на крыльце, едва стражники угрожающе двинулись навстречу подозрительной группе, Король снял маску.

— Оставьте нас, — холодно велел он застывшей охране, а когда те послушно засеменили внутрь Замка, мрачно посмотрел туда, где должна была располагаться альма-матер. Поморщился и выругался.

Мари вполне разделяла чувства Короля. Легкий дневной снегопад давно перерос в настоящую вьюгу, и теперь белые мухи бесновались, подгоняемые злым ветром. Да так, что не было видно даже башен собственного Дворца. А впереди простирались внушительные сугробы, заставляющие вмиг забыть, что здесь когда-то простиралась широкая дорога.

— Тебе все еще нравится план? — поддел Король друга, кутающегося в плащ.

— Останови снег, — Грэм посмотрел на Инэя с надеждой. — Ты же у нас Повелитель Зимы.

— Если б это было просто, — на бледном лбу залегла глубокая вертикальная морщинка. — Полностью прекратить осадки можно только из куба, но, боюсь, на крышу мне без боя не прорваться. Нельзя допускать кровопролития. Могу попытаться ослабить метель отсюда. Но сугробы-то никуда не денутся.

Не дожидаясь повторных просьб, Король вскинул руки, и присутствующие физически ощутили в воздухе прилив мощнейшей энергии. Пальцы легко зашевелились, напомнив Мари другую ночь, когда над Дворцом сыпался прощальный пепел Игана Эрслы, а высшие стихийники стояли вокруг белой фигуры на крыше. Инэй тогда тоже мастерски плел сложные узоры, которые, правда, не спешили работать. Чтобы победить чужую злую волю понадобилась кровь.

Кровь! У девушки подогнулись колени. Ну и влипли же они…

— Почему ничего не выходит? — очень вовремя осведомился Грэм, взирая то вверх, то на недоуменное лицо друга, который не меньше удивлялся отсутствию эффекта.

— Не знаю, — синие глаза нехорошо сощурились. В голове проносился вихрь самых невероятных подозрений. — Словно на барьер натыкаюсь.

— Это из-за меня, — виновато хлопая ресницами, призналась Мари. — Я совсем забыла… и… В общем, в первый день в канцелярии, я сделал глупость. Не знала всех секретов приготовления заквасок и добавила свою кровь. Хэмиш сохранил мощное зелье — на всякий случай. И сегодня решил использовать, раз вы заказали снегопад тысячелетия.

— Ма-ари, — протянул Грэм, стараясь подавить раздражение.

— Знаю! Я умею усложнить себе жизнь! — девушка всплеснула руками. — Но могу попробовать сплести узор исправления!

— Вне куба? С проблемной силой? — хмыкнул Король. — Успехов.

— Даже не пытайся ничего предпринимать, — прошипел Иллара. — Все, идем назад.

Но Мари не сдвинулась с места. Смотрела в белую мглу. Кто мог знать, что противником станет своя же работа. Собственная кровь! Вот тебе и сила высшей стихийницы! Получите результат! И попробуйте справиться!

— Ты же понимаешь, что до Академии даже Летом сорок минут пути? — спросил Инэй, правильно истолковав тягостное молчание подданной. — Что идти придется по сугробам? Против ветра и пурги?

— Знаю, — Мари впервые за долгое время почти без страха взглянула в синие глаза. — Но вряд ли это труднее, чем привести в чувство целый Дворец.

Король тихо засмеялся, устало прикрывая веки.

— С этим не поспоришь, — признался он с тяжким вздохом. — Хорошо, идите. Но не торопитесь. Берегите дыхание. И делайте перерывы. Зима не прощает тех, кто неразумно переоценивает силы.

— А если они с пути собьются? — вновь воспротивился Грэм. — Свернут к морю.

— Не свернут, — Инэй достал из внутреннего кармана стеклянный предмет округлой формы. Как зеркало, только толще. Подул на него и…

Мари ахнула, догадавшись, что это за диковинка. Это был «путеводитель». О нем однажды на уроке рассказывал любознательный осу Сурама. Зачарованная вещица позволяла путникам не заблудиться. Являлась большой редкостью и, разумеется, ценностью. Показывала местонахождение пункта назначения. Вот сейчас в середине круга появился лиловый Замок и золотистая стрелка, кончик которой указывал на юг — туда, где за снежной пеленой скрывалась альма-матер.

— Вперед, — скомандовал Его Величество. — Если не передумала.

Мари упрямо мотнула головой. Еще чего! Гневно глянула на Дайру, чтобы не вздумала отказываться от трудного пути. Но это было лишним. На припухшем лице читалась решимость, свойственная представительницам клана Верга. Вот уж точно: кровь — не вода!

— Я попробую отвести всем глаза, — шепнула Норди, боясь говорить в полный голос при Инэе с Грэмом. — Но ненадолго. Тут сотни окон.

— Не страшно, — отмахнулась Мари. — Шагов через пятьдесят нас не будет видно.

Она шагнула в пургу первая, пообещав себе, что не станет даже оборачиваться, не то, что возвращаться назад. Ноги мгновенно провалились в сугроб почти по колено, но уверенности это не убавило. Сзади взволнованно пискнула Шарлотта. Что-то зашептала Дайра, пытаясь успокоить испуганную метелью питомицу.

— Не торопитесь! — крикнул вслед Инэй. — Спокойнее!

О, да! Его Величество знал, чего требовал. Ибо уже через пять минут, к ногам словно груз привязали. Вызволять их из снежного плена, чтобы сделать следующий шаг, становилось все труднее. Дыхание сделалось тяжелым, прерывистым. Платье противно прилипло к спине от пота, словно на солнце в дневной зной. Но самым мерзким был буран. Снежинки сейчас и отдалено не напоминали прекрасных танцовщиц. Походили, скорее, на разгневанных кошек, активно выпускающих когти. Целые ворохи белых хлопьев объявили охоту, мечтая больно царапнуть лицо.

— Перерыв, — объявила Мари минут через десять, отворачиваясь от атакующего снега.

Стянула рукавицы, с трудом поборола желание расстегнуть ворот шубки. Жар обманчив. Можно простудиться в два счета. Дайра последовала ее примеру — развернулась, но на ногах не устояла, плюхнулась в сугроб. Мари поморщилась, однако смолчала. Помнится, сама еле поспевала за Принцессой, когда пришлось подниматься в гору. К тому же, у Норди дополнительная скулящая «ноша».

Стихийница глянула на путеводитель. Вернее, на изображение Академии, которое будто вырезали на стекле. Сердцу стало чуточку теплее. Лиловый Замок оставался домом, несмотря на последнее неудачное посещение. Истинная насмешка судьбы. В прошлый раз покинула альма-матер в дорожном сундуке. Теперь вынуждена возвращаться через гряду препятствий. Ух!

— Вставай, — сурово велела Ситэрра спутнице. — Помнишь, Зима коварна…

Чем дальше, тем останавливаться приходилось чаще. Щеки жгло от колючего снега и яростного ветра. Ноги слушались все хуже. В какой-то момент Мари не удержалась, пытаясь вызволить конечность из сугроба. Упала на колени, сразу же провалившись по пояс. Но от помощи Норди отмахнулась. Ничего. Сама справится. Не неженка.

Выбравшись, осталась сидеть на снегу, как недавно Дайра. Посмотрела ввысь. В черноту, жаждущую засыпать все на свете. Зима — не зло. Так стихийница-полукровка решила для себя в прошлом году. Но все же она умеет быть беспощадной. О, небо! Мари крепко зажмурилась. Она и есть Зима! Ведь это ее работа, помноженная на кровь и первую степень силы, буйствует над владениями Королей и срединной территорией. Плохо, плохо, плохо! И нечестно!

— Хотела бы я обладать твоими способностями, — реплика Дайры стала настоящей оплеухой. — Не смотри волком. Глупо ненавидеть Зиму, являясь ее воплощением. Это все равно, что проклинать себя. Я знаю, о чем говорю, — девушка щурилась из-за летящего в лицо снега. — Я тоже, как оказалось, принадлежу Времени Году, которое презирала. Было бы здорово, если б мы могли поменяться местами. Но, увы, мы те, кто есть. Этого не переиграть. Эксперименты моего отца тому доказательство.

— Хочешь сказать, ты смиришься? — Мари не удержалась от горестного смешка.

— Я буду стараться. Иначе опять загоню себя в ловушку. Я и так слишком долго там была.

Весь оставшийся путь до Академии Ситэрра думала о словах Норди, что было кстати. Пока голова занималась непростым анализом, ноги действовали сами по себе и прорывались через сугробы с удвоенным рвением. Прошел целый год с тех пор, как стихийница пообещала примирить в себе два Времени Года, однако упорно продолжала бороться с доминирующей Зимой. Быть может, поэтому возросшая сила не желала поддаваться контролю? Возможно, погодный дар не подчинится, пока владелица не перестанет отказываться от своей сущности?

Усталость начала давать о себе знать. Дайра отставала, и Мари останавливалась и ждала. А потом позволяла спутнице немного отдышаться. Норди, к счастью, не жаловалась. Понимала, ради чего затеян поход сквозь страшную пургу. Хотя было очевидно, что она почти выдохлась. Изнеженная девушка нечасто прибегала к физическим нагрузкам. Впрочем, и у самой Мари не было опыта марш-бросков. Зато имелась замечательная привычка не сдаваться, как бы тяжело ни приходилось.

Метель еще усилилась. Снег хлестал яростнее, силясь пробраться за воротник. Казалось, с момента, как две стихийницы покинули Зимний Дворец, прошла вечность. И если б не стрелка путеводителя, упорно указывающая, что там — за белой пеленой стоит Академия Стихий, Мари давно бы заподозрила, что они сбились с пути. Неужели, она настолько самонадеянна? Считала, сумеют добраться до Замка без этой магической вещицы! Грэм прав, давно бы свернули к морю.

— Смотри! — со слезами в голосе вскричала Дайра, когда Мари сама была близка к истерике и отчаянно сжимала зубы, чтобы не показать слабости.

За снежным безумием мелькнули едва заметные огни. Уносящиеся ввысь десятки окон, за которыми сейчас было тепло и уютно. О, небо! Они почти дошли! Нужно было сделать над собой последнее усилие. Вот только колени подогнулись.

— Сейчас, — шепнула Мари, вытирая с щек противно липнущий снег.

Но Дайра не торопила. Села в сугроб, обнимая замершую и притихшую Шарлотту, почти принявшую естественный цвет и оставившую черные разводы на шубке хозяйки.

— Страшно, — всхлипнула Норди, быстро-быстро хлопая светлыми ресничками, чтобы прогнать слезинки. — Вдруг я ей не понравлюсь? Майе?

— Глупости, — отрезала Мари. Хотелось закрыть глаза и уснуть прямо тут.

— Другая бабушка (та, которая умерла ночью) никогда меня не любила. Говорила, я никудышная. Не то, что Кира. А сама взяла и… и… Это все равно, что убить своими руками! — Дайра шмыгнула носом — вот-вот расплачется.

Мари поморщилась. Она совсем забыла, что Норди еще и сестру потеряла.

— Идем, — велела девушка сурово. Понадеялась, что строгость приведет спутницу в чувство. Так и вышло. Дайра несколько раз всхлипнула, плетясь позади, но лить слезы не посмела…

Ловерта ждала на крыльце. Куталась в белоснежную шубу до пят, и встревожено смотрела в черноту. Заметив две пошатывающиеся фигуры, кинулась встречать, поскальзываясь на подмерзших ступенях. Погода сыграла злую шутку. Подарила лестнице ледяную корку, а потом присыпала снегом, делая спуск опасным, как минимум для здоровья.

— Наконец-то! — вскричала заместительница директора, успешно преодолев препятствие. — Инэй совсем голову потерял, коли велел вам добираться сюда в такую метель!

— Мы сами вызвались, — возразила Мари, чувствуя: еще немного, и она рухнет. — Поверьте, это безопаснее, чем находиться в Зимнем Дворце.

Крылья хищного носа Корделии гневно затрепетали.

— Ох уж эти дети Зимы! — проворчала она, обнимая одной рукой Дайру, чтобы помочь взобраться на крыльцо. Жалостливо покосилась на покрывшуюся снежным наростом болонку. — Сожалею о твоей беде, Норди. Но все образуется, не сомневайся. Майя о тебе позаботится. Твоя бабушка… — Ловерта осеклась, вспомнив, кто поднимается рядом. — Ситэрра, ты хорошо себя чувствуешь?

Мари отлично поняла, что именно пыталась вложить Корделия в этот завуалированный вопрос. Ответила честно.

— Я буду в порядке, зу Ловерта. Не сейчас. Но потом. Обязательно.

— Мне жаль, девочка…

Мари кивнула, принимая недосказанное извинение. В конце концов, год назад у заместительницы директора были причины считать юную стихийницу внучкой Майи.

Переступив порог Замка, зу сообщила вынужденным гостьям, что ученики отосланы в спальни во избежание ненужных свидетелей. К сожалению, по той же причине пришлось пораньше отпустить и сотрудников, отвечающих за подъемное устройство, посему им троим придется преодолеть одиннадцать этажей своим ходом.

— Не вздыхай, Ситэрра, — попеняла верная себе Корделия, пока девочки снимали шубки, чтобы не запариться по дороге. — Не ты ли взлетела по этой самой лестнице накануне выпуска?

— Зу Ловерта, вы никогда не простите нам жемчужину, да? — Мари специально сказала «нам», чтобы напомнить, что Норди к тому преступлению тоже приложила руку.

— Если б это было так, твоя подружка Саттер не получила бы поблажку. Помнишь, ее наказание?

— Никаких поездок домой кроме Летних каникул, — пробурчала Мари под нос.

— Верно, — Корделия продолжала поддерживать Дайру. — Однако я решила подарить ей и последние Зимние. Они начинаются завтра, кстати.

Ситэрра сама не заметила, как заулыбалась во весь рот. Наконец-то хорошие новости! Значит, помимо Ноя, она сможет встретиться с Тиссой! Жаль только Далила, по-прежнему, не желала общаться…

Когда закончился подъем, болели не только ноги, но и спина — от шеи до поясницы. В боку кололо, дыхание сбилось. И даже без шубы было неимоверно жарко.

Зеркало, ради которого пришлось совершить столько подвигов за раз, поджидало в секции, предназначенной для педагогов. Мари посещала ее в четвертый раз, но, заходя, все равно испытала восторг. Ведь именно благодаря этому «Пути Королей» и его собрату в Орэне она оказалась в Академии.

— Сама справишься? — спросила Ловерта Ситэрру, когда они вплотную подошли к начищенному до блеска Зеркалу. В полумраке библиотеки оно отливало волшебным золотистым светом, демонстрируя, насколько ценным является. Во всех смыслах.

— Конечно, — Мари положила ладонь на холодную поверхность. Не стала медлить, ведь бедная Майя, наверняка, извелась по другую сторону коридора. — Дом совета!

Рядом ахнула Дайра, когда «Путь» подчинился «безродной шу». Но не стала комментировать незаурядное событие. Подождала, пока Мари первой шагнет в Зеркало. Ситэрра ее отлично понимала. Разве имеют значение чужие тайны, если впереди встреча, разрывающее сердце на части от волнения?

Она действительно ждала их — пожилая женщина с выцветшими голубыми глазами. Непривычно бледная и печальная. Мари сразу поняла, насколько советнице неловко и больно. За то, что подарила чужой девочке надежду. И сейчас Майя смотрела только на нее, не смея перевести взгляд на растрепанную Дайру, одной рукой прижимающую дрожащую от избытка впечатлений собаку, другой держащую испачканную шубу.

— Я пойду, — шепнули губы.

— Мари, — Верга чуть не плакала, не зная, какие подобрать слова.

— Не нужно ничего говорить. Я все понимаю. Лучше помогите Дайре. Она измучена.

И проигнорировав протянутые руки, девушка пошла прочь. Потому что понимала, она здесь лишняя. И не хотела слышать ни слова из объяснений Майи с настоящей внучкой. А еще она знала, ей не нужны полутона. Советница из вежливости способна предложить поддержку, но это не правильно. Следовало найти своих родственников. И решить, кто чего достоин. Или идти по жизни одной, как и раньше, рассчитывая только на собственные силы.

Странно, но плакать не хотелось. Единственным желанием было поскорее добраться до постели и провалиться в сон. Даже горечи почти не осталось. Ведь, положа руку на сердце, Мари не много потеряла. Они с Майей так и не сумели стать семьей…

Глава 27. Прошлые долги

Мари думала, что проспит вечность. Но проснулась, будто от толчка, когда Зимнее солнце только-только засветило над срединной территорией в полную силу. Быстро оделась, вспомнив, что сегодня должна приехать Тисса. Взглянула на аккуратно заправленную постель девочки, улыбнулась, моля небо, чтобы не отправили обратно в Зимний Дворец в ближайшие сутки. Нужно успеть встретиться с друзьями и наговориться вдоволь.

Едва начала спуск по деревянной лестнице, стало ясно, что у ву Саттер гости. Вернее, гостья. Сиятельная. Голос Принцессы Весны невозможно было спутать с другими. Мари замерла, не зная, как поступить. Хотелось поскорее покинуть дом и отправиться на поиски Ноя. Но и прерывать разговор Ериды с представительницей Королевского клана было невежливо. Но вопрос решился прежде, чем стихийница придумала выход.

— Спускайся, Мари. Ты нам не помешаешь.

Девушка обругала себя мысленно, с трудом подавив желание наградить лоб шлепком. И как она могла забыть про особые способности Принцессы?! Веста слышит лучше дикого зверя, скрывающегося в чаще!

Сегодня Ее Высочество облачилась в коричневое платье с высоким воротом. Без единого зеленого вкрапления. Через спинку стула была перекинута шуба — на тон темнее. Но показательную строгость полностью стирали распущенные волосы, струящиеся блестящей волной.

— Сейчас принесу тебе чай, Мари, — поспешила на кухню Ерида, когда Веста кивнула юной стихийнице на стул.

Пришлось беспрекословно подчиниться. Теперь они с Принцессой не родственники.

— Как себя чувствуешь? — спросила Ее Высочество, кладя подбородок на сплетенные пальцы.

— Хорошо, — Мари не понравился прощупывающий взгляд.

— Не лги, — мягко попросила Веста. — Ты рисковала собой ради девочки, с которой враждовала много лет. Девочки, которая отняла у тебя семью.

— Считаете меня глупой? — стихийница решила не ходить вокруг да около. Но вместо насмешки прочла в изумрудных глазах жалость.

— Нет. Думаю, ты благородней всех нас вместе взятых. Но не делай вид, что тебе не больно. Не каждый день теряешь бабушку.

— Мы все равно не сумели подружиться.

— О! С Майей в принципе трудно дружить, — Принцесса невесело рассмеялась. — В любом случае, спасибо за помощь Дайре.

— Я делала это не потому, что хотела получить что-то взамен, — принялась оправдываться Мари, заподозрив, что Принцесса увидела в ее поступке желание обязать клан Верга.

— Знаю. Кстати, — Веста перевела тему, — хочешь узнать, что произошло в Зимнем Дворце после вашего с Дайрой бегства?

Ерида, ставившая перед юной гостьей чай, нервно кашлянула. Но разве это могло остановить Принцессу, желающую посплетничать о злоключениях правящего Зимнего клана? В глазах заплясали задорные искорки. Впрочем, Мари была ничуть не против новостей. Ибо в глубине души жалела, что не имела возможности понаблюдать, как Король ставил на место зарвавшихся подданных.

А «представление», по словам Ее Высочества, получилось еще то. Инэй в два счета разогнал толпу, собравшуюся на пятнадцатом этаже. Объявил, что не потерпит бунта и разрушений в своих владениях. А для убедительности даже заморозил пару-тройку детей Зимы. Не насмерть, конечно, а так — для убедительности. Чтоб остальным неповадно было. Еще с десяток стихийников — тех, кто особо отличился в нанесении ущерба Дворцу, отправил в темницу, пообещав, что отсидев там несколько месяцев, они навсегда будут изгнаны из Замка.

— Сегодня бедного Витта Мурэ толпа родственниц арестантов атакует, — усмехнулась Принцесса. — Женщины умоляют об аудиенции у Короля. Надеются выпросить прощение мужьям и сыновьям. Однако напрасно. Инэй не передумает. Доведет дело до конца. Иначе в следующий раз его угрозам не поверят.

Мари помрачнела. Почему жизнь так устроена? Насилию приходится противостоять насилием? По-другому ни люди, ни стихийники не понимают…

— Думаешь, жестоко? — от Весты не укрылась мрачность девушки.

— Нет. Обитателей Дворца давно следовало привести в чувство. Но причина выбрана не та. Его Величество наказал подданных за погром в Замке. А вовсе не за настоящее преступление — охоту на стихийницу, которая уже была жертвой. Вчера я встретила одну компанию. Они и на меня хотели напасть. Из-за цвета волос. Но вспомнили, что я вхожу в свиту Королевы. Эти парни убили бы Дайру, если б нашли.

— Есть древние законы, которые…

— Законы можно менять! — возмутилась Мари. Как же надоели отговорки! — На то вы все и являетесь Повелителями Времен Года! Подумаешь древние Короли! Сейчас власть и сила в ваших руках. А вы боретесь друг с другом.

Веста грустно улыбнулась.

— А ты повзрослела, дочь Зимы.

— О! — Мари стало невыносимо горько. — Хотите снова поручить ответственное задание?

— Нет, — Принцесса прикрыла веки, словно не хотела, чтобы собеседница прочла по глазам нечто важное. — И советую тебе не придумывать их самостоятельно. А сейчас мне пора. К тебе гостья.

Мари обернулась, заулыбавшись во весь рот. Была уверена, что увидит Тиссу, отпущенную Ловертой на каникулы. Разрумянившуюся. С блестящими от восторга глазами. И ошиблась. Да так, что от неожиданности смахнула локтем чашку со стола. На пороге гостиной, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, застыла Далила.

— Полагаю, вам есть, что обсудить, — Веста поспешно накинула шубу. — Только помните, обиды — ничто. Но иногда мы позволяем им обретать слишком разрушительную силу.

С утверждением Принцессы было трудно спорить. Далила залилась краской, а Мари поджала губы, хотя и пребывала в абсолютной уверенности, что виновница их ссоры — Вилкок. Да, она сама кинулась на подругу с кулаками, но причиной тому стало мерзкое любовное зелье, а не истинные чувства. Разве не это она пыталась объяснить в письме? Но так и не дождалась ответа.

— Я не знала, как все это объяснить, — ворчливо начала Далила, легко догадавшись, о чем думает Мари. — Пыталась рассказать в то утро, зачем Трент затеял этот балаган. Но ты взвилась до небес. И дело не только в зелье. Ты и без него не поверила бы.

— Чему? — Мари посмотрела исподлобья. Она отчаянно желала помириться. Но сначала Вилкок была обязана договорить.

Далила и сама это понимала.

— Трент пытается отомстить, — она неприязненно поморщилась. Упоминание о брате вызывало омерзение. — Мы долго не знали о существовании друг друга. Бабка с дедом говорили ему, что отец умер. А когда правда раскрылась, Трент разозлился, но не на папу, а не меня. Он на старшем курсе учился, а мне едва восемь исполнилось. Нашел меня в Академии и… В общем, у нас получился насыщенный «разговор». Я решила, мне конец. Руки он, знаешь ли, выворачивает знатно. Но мерзавец расхохотался в лицо и сказал, что будет мстить. Не сейчас, а когда подрасту, чтобы смогла сполна прочувствовать расплату. Раз я отняла у него отца, он одного за другим заберет у меня всех, кто дорог. Конечно, я обо всем рассказала родителям. Но Трент успел распространить в Осеннем Дворце «известие», что я напала на него в Академии. Сплетня долетела и до папиных ушей.

— И они решили, что врешь ты? — у Мари запылали щеки от гнева.

— Да, ведь это я постоянно бедокурила, а Трент слыл хорошим мальчиком.

— Но почему ты нам ничего не сказала?

Брови Далилы обиженно сошлись на переносице.

— Не хотела признаваться, что поколотили, — пробурчала она. — А еще на отца рассердилась. Маленькая была и глупая, посчитала, что это он виновник всех бед. Было стыдно за него. И вообще, будто у меня одной тайны! Ной рассказал про твой потерянный кулон и настоящую принадлежность!

— Вы помирились? — Мари попыталась проигнорировать обвинения Далилы, хотя и понимала, что заслужила их в полной мере.

— Нет. Объявили временное перемирие, как ты и хотела. Правда, получается из рук вон плохо. И не меняй тему! У тебя тайна не менее глобальная!

Перевести ссору на новый уровень не позволила ву Саттер. Вынырнула из кухни с подносом, приглашая подруг к столу. Напомнила Мари, что та и вчера отказалась от позднего ужина. Стало быть, ей не позволят покинуть дом, пока плотно не поест.

— Далила, не стой истуканом, — потребовала женщина, расставляя тарелки с супом, блюдо с холодными закусками и корзинку со свежеиспеченным хлебом. — Пока обедаете, глядишь, и Тисса подоспеет из параллели Торы.

— Не понимаю, зачем эта конспирация, — проворчала Мари, усаживаясь за стол. От запаха еды мгновенно закружилась голова. И правда, давно не ела. Больше суток. — Зачем делать крюк? Советники боятся, что у них отнимут Зеркало? О нем только ленивый не знает.

— Это и плохо, — нахмурилась хозяйка дома. — Мало ли кто попытается пройти без приглашения.

— Не пройдет, — с уверенностью изрекла Далила, сооружая бутерброд. — Зу Арта говорил, на этот «Путь Королей» наложены особые чары. Тот, у кого недобрые намерения, не сможет им воспользоваться. Это в прошлом году придумали, — пояснила Вилкок, прежде чем Мари успела возразить. — После того, как за вами с Грэмом гнался главный погодник Зимнего Дворца. Конечно, стоило позаботиться о мерах предосторожности раньше, но, говорят, глава совета слишком верит в чужую порядочность.

После обеда, так и не дождавшись Тиссу, пошли разыскивать Ноя. Далила, правда, принялась ворчать, что ничего путного из их общения не получится. В лучшем случае, оба будут играть в молчанку. Но Мари и слышать ничего не захотела.

— Так и знала, что вы до сих пор неравнодушны друг к другу, — заметила она, пряча одобрительную улыбку.

— Вовсе нет! — принялась доказывать Вилкок с пеной у рта, однако подруга отмахнулась от неубедительных доводов.

Снегопад, наконец, закончился. Но сугробов за последние дни намело на месяцы вперед. Хорошо хоть жители владений совета к полудню успели расчистить основные дороги, а теперь активно занимались второстепенными, чтобы по поселку можно было передвигаться без риска увязнуть по пояс. Скрип деревянных лопат стал для Мари почти музыкой. Ох, вчерашний путь до Академии она до конца дней не забудет!

— Значит, Норди — внучка советницы Майи? — голос Вилкок вывел девушку из глубокой задумчивости, наполненной пургой и злым Зимним ветром.

Новость успела распространиться по окрестностям, и Далилу не обрадовала.

— Не вздумай цепляться! — велела Мари, услышав в голосе подруги недобрые нотки. — Узнаю, что ты, Тисса или Ной выкинули что-нибудь, заморожу!

— Серьезно? — не поверила Далила, останавливаясь.

— Еще как! — Мари невольно глянула на дом совета в стороне, откуда вчера вышла в полной уверенности, что больше не считает нечаянную спутницу врагом. — Дайра — жертва. Отец убил мать, годами издевался над силой. Сестра умерла. Думаешь, недостаточно бед?

— Но это же Норди! — Вилкок схватила подругу за ворот, готовясь встряхнуть, но не рискнула, прочтя в бело-голубых глазах ледяную суровость. Добавила тихо. — Она — зло.

Мари протестующе замотала головой.

— Дайра изменилась. Ее дурное поведение — влияние папочкиного пойла и… — стихийница осеклась. Наклонила голову. Прищурилась.

Из дома совета выходил тот, кому там точно нечего было делать. Вернее, почти выбегал, тревожно озираясь по сторонам и явно не желая быть замеченным. Фин Майли — несостоявшийся муж Весты и нынешний прихвостень Эллы. Он почувствовал пристальный взгляд дочери Зимы. Посмотрел яростно и быстро зашагал прочь, кутаясь в меховой дорожный плащ — черный, как душа хозяина.

— Идем, — Мари решительно потянула Вилкок к одинокому строению. — Нехорошее у меня предчувствие. Нужно проверить.

— Может, его Зеркало не пустило? — предположила Далила, едва поспевая за подругой. Каблучки лиловых сапожков безжалостно продавливали утрамбованный снег и тормозили движение. Мари с обувью повезло больше. Ну и пусть, что размер меньше, зато подошва плоская и ребристая.

Стихийница не поверила в невинное объяснение Далилы. Негодяй наверняка что-то натворил! Слишком уж не хотел попасться на глаза местным жителям. А вдруг напал на возвращающуюся в Весенний Дворец Принцессу? Конечно, Веста умеет постоять за себя, но однажды Фин сумел застать ее врасплох. Мари своими глазами видела последствия!

Врываясь в здание, девушка не сомневалась, что найдет там нечто ужасное. Сердцем чувствовала — пролилась кровь. Поэтому, увидев в вестибюле завалившуюся набок фигуру, не остановилась на пороге, как Вилкок, не схватилась в страхе за дверной косяк, а кинулась на помощь раненному стихийнику, без труда узнав его со спины.

— Зу Арта! О, небо!

Дело было плохо. Главный советник истекал кровью на глазах. Ею пропитался и камзол, и теплая накидка, окрасилась морщинистая рука, которой пожилой мужчина пытался прижать рану, оставленную ножом мерзавца Фина. Арта тяжело дышал, издавая жуткий свистящий звук. Доброе обычно лицо стало белее ковра из чистого нетронутого снега.

— Далила! Беги за лу Тоби! И пусть кто-нибудь свяжется с Вестой! Быстрее же!

Вилкок, молча, кивнула. Развернулась на негнущихся ногах. Сделала несколько неуверенных шагов, но после очередного окрика Мари сумела заставить себя бежать, ускоряясь с каждой секундой.

Ситэрра проводила тревожным взглядом быстро удаляющуюся фигурку подруги сквозь распахнутую входную дверь и наклонилась к главе совета.

— Потерпите, зу Арта. Помощь близка.

Старик в ответ захрипел, пытаясь заговорить. Закашлялся.

— Молчите! — вскричала девушка испуганно. — Вы же себя погубите!

— Я уже… — каждое слово давалось советнику с неимоверным трудом. — Уже почти мертв…

— Тоби поможет! — попыталась стихийница переубедить раненного. — А если не он, то Принцесса! Обязательно!

— Веста… Нет… Она сама нуждается в помощи… Я знаю способ…

— Зу Арта! Перестаньте, умоляю! — Мари чуть не плакала, глядя, как с каждым произнесенным словом в усталых глазах старика тают искорки жизни.

— Послушай внимательно, — слабые пальцы свободной руки схватились за ворот шубки юной стихийницы и потянули девушку ближе, чтобы ухо оказалось на уровне губ. — Это важно… — Камир тяжело вздохнул, собирая остатки сил. — Фин хотел добраться до книги. Глупец не знал, что ее невозможно уничтожить. И что ее могу прочесть лишь я. Или тот, кто займет мое место в будущем. Раскрыв любую из тайн, я умру. Таковы условия магии. Но конец и так слишком близок. Потому слушай… и запоминай…

Старик говорил все тише, не замечая, что кровь из раны бежит сильнее. Не видя, как расширяются бело-голубые глаза Мари — девочки, ненавидящей чужие тайны, но притягивающей их словно огромный магнит. Шептал, пока позволяли синеющие губы. Пока рука не отпустила белый мех. До тех пор, пока не остановилось сердце, отсчитав последний удар.

Мари посмотрела в остекленевшие глаза, не веря в страшный исход. Коснулась дрожащей рукой еще теплой щеки, не понимая, как небо могло допустить такую несправедливость. И тихо заплакала, не желая принимать непростую истину — что за все в жизни нужно платить.

Тем более за шанс подарить свободу целому Дворцу…

❤️

Деревья на холме напоминали картинку из книжки сказок, которую ученики Академии Стихий читали в детстве. О том, что у каждого Времени Года свое неповторимое волшебство. Снег покрыл ветки легкой бахромой, делая их пушистыми и будто нарисованными кистью художника-кудесника, вложившего в работу все без остатка вдохновение. Не верилось, что совсем рядом могла произойти трагедия, перевернувшая спокойный уклад всей срединной территории.

— Тебе точно не холодно? — голос Далилы кольнул горячие виски острой сосулькой.

Мари мотнула головой, не отрывая слезившихся глаз от заснеженного холма. Он был единственным, что она хотела видеть. Нереально прекрасная Зимняя природа помогала прогнать другие картины. Безжизненное тело главы совета на полу. Бьющуюся рядом в истерике Актавию. Посеревшее лицо Майи и горящие яростью глаза Роксэль. Обе починенные убитого Камира желали собственноручно покарать Фина Майли. Отплатить кровью за кровь. И это пугало.

Стихийница не смогла остаться там — у дома совета, где собралось полпоселка в ожидании представителей объединенной сыскной канцелярии и Королей. Шокированные жители гадали, посмеет ли Элла Флорана показать нос, учитывая, что это ее помощник совершил злодеяние. Мари смотрела на лица — у одних печальные, у других искаженные от ненависти — и потянула Далилу прочь. Увела на окраину — почти к самому южному выходу. И вот уже десять минут тихонечко сидела в беседке и пыталась прийти в себя. Подбирала слова для исполнения последней воли Камира Арты, чтобы вложить в руки Принцессы Весны оружие против Королевы.

Да-а-а, Элла затеяла опасную игру. Можно было, как угодно относиться к этой женщине. Но в ее решительности сомневаться точно не приходилось. Не побоялась рискнуть. А может это не смелость вовсе? А наглость в чистом виде?

— Ой, гляди! Тисса!

Мари вздрогнула от возгласа Далилы. Перевела взгляд на дорожку, ведущую к жилым строениям. По ней, запыхавшись, бежала их маленькая подружка в темно-зеленом пальто нараспашку. Девушки тревожно переглянулись. Вид Саттер не предвещал ничего хорошего. Неужели, влиятельные персоны разозлились, что две главные свидетельницы преступления посмели сбежать?

Но Тиссу совершенно не интересовали произошедшие трагические события.

— Где Ной? — потребовала она объяснений, поправляя съехавшую коричневую вязаную шапочку. — Вы его видели?!

— С какой стати он должен быть с нами? — мигом надулась Далила, но Мари прочла в глазах девочки неподдельный ужас и ловким движением прикрыла Вилкок рот ладонью, предварительно стащив варежку.

— Что стряслось? Ну же, Тисса! Говори!

— Я… я… — принялась запинаться Саттер, оттягивая шарф, словно он был удавов, пытавшимся задушить. — Мама сказала, вы пошли к Ною. Я была у него. Дверь открыта, на столе записка. Якобы от Далилы. Приглашение на свидание. Но ты ее не передавала, верно? — девочка отчаянно посмотрела на Вилкок. — Почерк, действительно, похож, но ты пишешь небрежнее, а тут выводили каждую букву…

— Разумеется, я ничего не передавала этому драчуну! — возмутилась Далила. — Я…

— Где назначили «свидание»? — перебила Мари. Сердце проваливалось ниже и ниже. О, небо! Кому понадобился странный розыгрыш? Если, конечно, это был розыгрыш.

— У южного выхода. В десяти минутах отсюда! Братья Лен и Тем видели, как в этом направлении кое-кто спешил, — Тисса громко всхлипнула. — Трент Вилкоэ! Это ведь не может быть совпадением?!

— Не может, — шепнула Мари, пока по телу бежал ток, а мягкие черты лица искажала ненависть. — Нужно торопиться! Если мы уже не опоздали…

Они летели к выходу из поселка, словно следом гналась стая белых волков. Не стали звать на помощь взрослых. Решили не тратить время. Да и кто поверит, что может грянуть новая беда? Никому не будет дела до проштрафившегося сына Лета и его подруг, которые всю жизнь славились безответственным поведением.

К резным чугунным воротам добрались, едва дыша. Мари впереди. Тисса с Далилой сзади, отчаянно стараясь не отстать. Вот только и следа Ноя не обнаружили. Как и женишка Принцессы Осени. И как узнаешь, побывал ли тут Ури вообще? А если и был, то куда отправился.

Стараясь восстановить дыхание, Мари огляделась. Она больше не радовалась работоспособности жителей срединной территории. Как нарочно успели вычистить и дорогу, ведущую в лес, и кружные тропки, убегающие в обоих направлениях вдоль забора. Пробирайся кто-то по сугробам, сразу было б ясно, куда спешить.

— Тут есть следы! — оповестила Тисса, оглядывая левую сторону от ворот.

— И здесь тоже! — крикнула Далила справа. — Народу делать было нечего, как полдня туда-сюда бродить?! — с непризнанной дочери Осени сошла вся спесь, едва презираемый парень оказался в беде по вине родственничка. — Мари, что делать? Разделяться опасно. В одиночку мы станем легкой добычей!

Ответ пришел сам собой. Не случайно же с прошлого вечера в кармане шубы лежала отданная во временное пользование магическая вещица. Вдруг она не только здания способна разыскивать? Мари извлекла путеводитель, стеклянная поверхность которого, как и несколько часов назад, показывала на Академию.

— Ого! — ахнула Тисса. — Даже спрашивать не буду, откуда это.

— Ной Ури! — приказала Ситэрра яростно, почти не сомневаясь, что кругляш откликнется. Она вдруг ощутила странный прилив энергии, словно талию обвязали десятком Поясов Стихий. Казалось, сейчас с легкостью удастся свернуть горы голыми руками. Главное, выяснить, где искать материал для разрушений. И путеводитель не заставил просить себя дважды. Показал круглое лицо Ноя. Стрелка дернулась и повернула налево — к дорожке, где стояла Тисса.

— Скорее! — взмолилась Далила, пропуская Мари вперед.

И снова была гонка. Предводительница не замечала ни выглянувшего из-за облаков солнца, которое рьяно светило в лицо, ни слетевшего с головы капюшона и разметавшихся волос. Смотрела только на стрелку, продолжающую указывать направление движения.

— Не забор — а решето! — возмутилась сзади Тисса. — Только гляньте сколько дыр! Никому не приходило в голову, что его пора заменить?

— Это все, что тебя волнует? — возмутилась Далила, оборачиваясь на маленькую подружку, и почти сразу врезалась в тормознувшую Мари, ибо стрелка сделала резкий поворот и ткнулась в сторону очередной прорехи в заборе, за которой скрывался крутой спуск в овраг. Не в тот, куда полтора года назад отшельник Борг Рата отправил двух подростков. Но тоже очень опасный для неосторожного путника.

— Небо, — тихо выдохнула Тисса.

Но подруги и сами успели увидеть кульминацию расправы внизу. Стоящего на четвереньках Ноя с кровоподтеками на лице и Трента, возвышавшегося над сыном Лета с видом победителя. Не замечая подмоги для Ури, он вскинул руки, готовясь нанести последний сокрушительный удар. Легонько шевельнул пальцами, из которых послушно вылетели кривые молнии. Но прежде чем они достигли цели и раздались испуганные крики Далилы и Тиссы, между палачом и жертвой выросла ледяная стена.

Мари сама не поняла, как это случилось. Она едва успела сосредоточиться, как руки все сделали сами. Отгородили Ури, подарили ладоням Трента знатную прозрачную корочку, приморозили к корням деревьев ноги. А заодно колючим снегом в лицо сыпанули, дабы пыл охладил.

— Не задень Ноя, — застонала Далила, глядя, как локальная пурга набирает обороты.

Но Мари прибывала в полной уверенности, что другу бояться нечего. Никогда в жизни стихийница не контролировала силу столь четко и слаженно! Не боясь перепутать последовательность плетения! Пальцы двигались без напряжения, словно играли на невидимом музыкальном инструменте. Уверенный взмах, и лед под подошвами сапог Вилкоэ растаял. Еще один, и спину неприятеля согнул яростный ветер, а ноги снова оказались захвачены в плен, чтобы зафиксировать мерзавца на коленях. В завершении Мари призвала на бывшего «возлюбленного» дополнительных осадков, дабы засыпать по плечи. И морозца добавила, утрамбовывая снег. Теперь не выберется!

— Идем за Ноем, — велела стихийница притихшим от переизбытка впечатлений подругам и подала пример, ступая на крутой спуск.

Вниз добрались без приключений. И пока Далила кидалась на шею Ною, а Тисса тихонечко всхлипывала рядом, Мари с вызовом взглянула на Трента. Забавно, а ведь они впервые встретились с ночи, когда дочь Зимы была готова бежать с обманщиком на край света. Вот что значит любовное зелье! Сейчас девушка не прочла бы на красивом лице и намека на светлые помыслы. Вон как морщится. Истинный отпрыск знатного рода!

— Ты заплатишь за это, шу! — прорычал он.

— Полегче, Принцессин женишок, — Мари с презрением заглянула в васильковые глаза. — Не то и язык заморожу.

— Мы что, его тут оставим? — Далила отлепилась от ошалевшего Ноя, взиравшего на нее с обожанием. Бедняга готов был получить еще с десяток молний ради ее внимания.

— На время, — Мари улыбнулась, как кошка, объевшаяся сметаной. — Расскажем в поселке, где его оставили. Он тепло одет. Не успеет замерзнуть. Ной, идти сможешь?

Парень старался, как мог. Но девушкам все равно пришлось его придерживать, сменяя друг друга и параллельно расспрашивая о случившемся. Как и следовало ожидать, Трент напал сзади, оглушив несчастного сына Лета. Ной очнулся в овраге, куда его, судя по синякам и ссадинам, попросту скинули. Внизу Вилкоэ объяснил про записку, которую написал сам, старательно подделывая почерк сводной сестры. Образцом он обзавелся еще Летом — во время испытаний яу. Украл в суде документ, написанный рукой Вилкок.

— Сказал, все решат, что Далила меня убила после ссоры. Глупо, да?

— Это я виновата! — Мари яростно ударила себя по лбу. — Я рассказала Тренту, что вы расстались, не успев начать встречаться. Простите!

— Мерзавец все равно бы добрался до Ноя, — отмахнулась Далила, дунув на спутавшуюся челку. — Ему без разницы — жених или очередной не оприходованный друг!

— Не верится, что вы родственники, — Ури попытался по-своему утешить любимую. — Трент насмехался. Говорил, я — слабак. Так долго не приходил в себя!

— И замечательно! — бросила Мари. — Иначе бы мы не успели. Ой…

Четверка притормозила, заметив, как из-за поворота выворачивает Грэм в компании нескольких мужчин из местных жителей. Глядя на его хмурое лицо, Ситэрра перестала верить, что заморозка Трента была хорошей идеей. И в Зимнем Дворце не обрадуются. А в Осеннем решат, что мстила за обиды.

— Я все объясню, — пролепетала стихийница, пока взгляд учителя скользил по раскрасневшимся лицам девушек и ссадинам Ноя.

— Уж постарайся, Ситэрра. Мне надоело бесконечно выручать тебя из бед!

❤️

— Никому не дерзи, — шепнул Грэм ученице, пока они переступали порог здания, служившего «штабом» во время подготовки яу к испытаниям. Сегодня здесь решили расположиться гости из объединенной канцелярии. Не захотели использовать дом совета, где было совершено преступление.

Прошел почти час с момента, как четверка вернулась в поселок. Друзья успели сводить Ноя к лу Тоби и наслушаться отборных ругательств Иллары и слезливых упреков ву Саттер, перепуганной исчезновением подростков. А потом Мари и Далилу вызвали на допрос. Да-да, именно это слово применил явившийся за ними молодой сыщик.

Внутри комнаты, оформленной в нейтральных лиловых тонах, собрались представители всех Времен Года и «сам» — глава канцелярии Дот Циаби, с которым Ситэрре довелось общаться год назад в связи со смертью Эрслы. Злат, судя по рваной красноте на щеках, пылал от гнева. Агуст отошел в сторону, хмурил брови и явно не собирался солировать. Инэй нацепил маску ледяного спокойствия — не поймешь, что думает. Весенний Дворец представляла Веста. Разумеется, Элла не решилась высунуть нос из Замка, узнав, кого подозревают в убийстве Арты.

Вопросы задавал Циаби, буравя девушек подозрительным взглядом, будто они не свидетельницами являлись, а преступницами. Никак не желал верить, что подруги шли мимо дома совета, а не затевали пакость. Далила сразу же принялась заикаться, а Мари охватил гнев.

— Я наслышан о репутации этих стихийниц в стенах Академии, — пояснил сыщик, заметив недоуменные взгляды Королевских особ.

— Мы не для разбора школьных шалостей собрались, Дот, — холодно заметила Веста, подарив главе ведомства насмешливый взгляд.

Тот крякнул и приступил, наконец, к основному вопросу. Но и тут остался верен себе. Усомнился, что девушки заметили именно Фина.

— Как часто вы видели ву Майли раньше? — поинтересовался Циаби с иронией.

— Пару раз. Издалека, — честно призналась Далила, нервно пряча руки за спину. У нее ведь не имелось опыта общения с грозными сыщиками и Королями.

— Я отлично знаю, как выглядит этот стихийник, — отчеканила Мари, стараясь не показать злости и не смотреть на напрягшегося Инэя. — Он сопровождал Королеву Эллу во время визита в Зимний Дворец. А я вхожу в Королевскую свиту. Кроме того, Камир Арта, умирая, назвал имя убийцы.

— Полагаю, этого достаточно, — решила положить конец балагану Веста.

— Не совсем, — не согласился сыщик. — Я не получил ответа, что делала Ситэрра на срединной территории.

Мари вздрогнула, но за нее ответил Инэй. Властно и холодно.

— Наши внутренние дела — не забота объединенной сыскной канцелярии, Дот.

Спорить с Королем сыщик не стал, хотя отповедь ему не понравилась. Зато на Мари накинулся с новой силой. Уже по другому поводу.

— Задержитесь, Ситэрра. Вам предъявляет обвинения Осенний Дворец в связи с нападением на жениха Принцессы Зарины. Вилкок, вы свободны.

Далила с ужасом взглянула на помрачневшую Мари, но Грэм подтолкнул девушку к выходу. Ей ничего не оставалось, как подчиниться.

— Вам есть, что сказать в оправдание, Ситэрра? — взгляд Циаби стал безжалостным.

Мари набрала в грудь побольше воздуха.

— Я не нападала на Трента Вилкоэ, а защищала Ноя Ури. Его жизнь была в опасности.

— Ложь! — взревел Злат Орса, сжимая кулаки. — Она мстила за ту историю! Вы знаете, о чем речь, Дот. Кстати, насколько я понимаю, Летний Дворец не предъявляет претензий?

— Разумеется, нет, — живо откликнулся Агуст Кьятта. — Глупая ссора мальчишек.

Внутри все клокотало от гнева, но Мари сдержалась. Поняла, Агуст осведомлен, что Ною грозила опасность. А вмешиваться не хочет по личным причинам. Последние месяцы что-то неладное творилось в отношениях Королей с кланом Ури.

— Я тоже считаю, что юной стихийницей руководили личные мотивы, — объявил Циаби.

— Бред! — возмутилась Веста.

— Не вам судить, Ваше Высочество, — сыщик взглянул на Принцессу волком.

— Зато я имею право голоса, — вмешался Инэй. — Ситэрра — моя подданная. Вопрос о наказании будет решаться в Зимнем Дворце.

— Увы, Ваше Величество, — главный сыщик проигнорировал яростный взгляд Короля. — Девушка напала на жителя другого Дворца, а это уже выходит за рамки ваших прав. Зу Ситэрра, — сыщик сурово глянул на Мари, — вы арестованы и будете доставлены в темницу канцелярии.

Грэм нервно кашлянул, Веста всплеснула руками, а Инэй, кажется, приготовился к гневной тираде. Но Мари его опередила.

— Этого не будет, — объявила она абсолютно спокойным тоном.

— Вот как? — усмехнулся Злат, прежде чем обескураженный сыщик опомнился.

— Вы немедленно снимете обвинение, Ваше Величество. За Осенним Дворцом долг. Я спасла жизнь вашей младшей дочери. Помните, что произошло на Весенней свадьбе в прошлом году?

Мари думала о той истории с момента, как поняла, чем может обернуться заморозка Трента. Разумеется, все остальные давно забыли об отравленном вине, которое пыталась выпить маленькая Де-Вин Орса. Потому слова Ситэрры грянули громом. Сначала повисла пауза, а потом раздался громкий смех. Это был Король Зимы, явно по достоинству оценивший выпад подданной. Злат же стоял красный, как рак. Кусал губы со злости, но молчал.

— Инцидент исчерпан, я полагаю? — поинтересовался Инэй у Циаби.

Тот глянул на Повелителя Осени и разочарованно махнул рукой…

❤️

Мари покинула помещение в компании Инэя, Весты и Грэма. Учитель улыбался, радуясь исходу допроса. Пропустил вперед Короля с Принцессой и положил ладонь ученице на плечо.

— Ты в порядке? Последние сутки выдались насыщенными.

Стихийница устало кивнула. Сейчас бы до кровати добраться. И поспать хотя бы пару часов. Но, увы, предстоял еще один непростой разговор, откладывать который нельзя.

— Ваше Высочество, — негромко позвала Мари Весту. — У меня сообщение от зу Арты. Прежде чем умереть, он… он…

Девушка замолчала, вспомнив белое лицо главы совета и гаснущие глаза. Покушение Трента и нападки сыщика отодвинули страшную смерть Камира на второй план. Но теперь «картинка» возвращалась.

— Это насчет Эллы, — закончила Мари, пока трое взрослых взирали с тревогой.

Инэй с Вестой обменялись быстрыми взглядами, и Принцесса шагнула к юной стихийнице. Осторожно взяла за плечи, пытливо заглянула в глаза.

— Что сказал Камир? — спросила она шепотом.

Девушка задрожала с головы до ног, отлично понимая, какую кашу сейчас заварит. Последствия будут ужасными. Для проигравшей стороны.

— Фин пытался уничтожить книгу, — Мари тоже заговорила едва слышно. — Ту, которую может прочесть лишь глава совета.

— Перепись тайных браков? — изумился Грэм, как и остальные, понизив голос.

— Да, наверное, — кивнула Ситэрра. — Арта сказал, Элла незаконно занимает Весенний престол. Потому что она вышла замуж. Совсем юной. Тайно. Ее настоящий муж все еще жив, поэтому брак с Королем Мартэном не имеет силы…

Веста задохнулась от возмущения. Грэм присвистнул. Лишь один Инэй не лишился дара речи.

— Ты уверена? — переспросил он.

Мари закивала.

— Арта едва дышал, но говорил связно. Вот только имя мужа поставило меня в тупик, — Мари покосилась на дверь комнаты, за которой Король Злат что-то возбужденно высказывал главному сыщику. — Советник сказал, это Рофус Сильвана. Мол, он сам их женил. Но ведь они… они совсем не пара!

— О! — усмехнулся бледный Грэм, пока остальные переваривали новость. — Поверь мне, девочка, иногда самые крепкие отношения складываться у тех, кого окружающие не могут представить вместе. Вспомни моего отца.

— Рофус! — очнулся Инэй и тихо засмеялся, устало потирая переносицу. — Все сходится. Мы давно знали, что у моей матери есть компромат на Эллу. А Рофус всегда являлся посредником между ними.

— Что дальше? — Грэм повернулся к Весте. — Как доказать, что они женаты?

— Есть магический способ, — Принцесса отпустила плечи юной стихийницы. — Но нужно действовать быстро. Уверена, Элла не сидит, сложа руки. Инэй, можешь приказать арестовать Рофуса?

Король кивнул и первым направился в сторону выхода.

Погода на улице вновь начала портиться. Сгустились серые тучи, спрятав веселое солнце. В воздухе витало ощущение надвигающейся снежной бури. Но ни мрачное небо, ни понизившаяся температура, ни хлесткий ветер не смогли напугать трех подростков, застывших напротив входа в штаб. С тревогой на раскрасневшихся лицах они ожидали возвращения четвертой участницы лихой компании, несправедливо обвиненной Королем Осени.

Заметив группу поддержки, Инэй едва заметно усмехнулся.

— Можешь остаться на похороны, — проворчал Его Величество, не сводя подозрительного взгляда с трех фигур в разноцветных шубах. — Но чтоб на этот раз без приключений…

Глава 28. Серебро

Похороны, состоявшиеся через день после трагедии, оставили двойственное впечатление. На душе Мари была горечь от мысли, что благородного стихийника принесли в жертву во имя корыстных целей негодяя Фина и его лгуньи-повелительницы. Но, глядя на сотни желающих проводить советника в последний путь, девушка думала и о том, насколько достойную жизнь прожил Камир Арта. Жители срединной территории ехали во владения совета не потому, что их присутствия требовал этикет. Покойного любили и уважали.

В прошлом году Мари и сама успела привязаться к старику, пока разбирала опросные листы. Арта заглядывал каждый день, чтобы проведать, и обязательно рассказывал занимательную историю. Стихийница, как наяву, видела добродушное лицо и прятавшуюся в бороде улыбку.

На Актавию сегодня было страшно смотреть. Она постарела сразу лет на пятнадцать, почти превратившись в старуху, хотя была значительно моложе мужа. Женщина едва держалась на ногах, но продолжала принимать соболезнования, стоя у белого гроба с наброшенным сверху четырехцветным покрывалом. Впрочем, это, скорее, была заслуга Лелима, поддерживающего мать за талию, и Элии, подсовывающей под нос свекрови пузырек с лекарством.

Майя Верга, крепко державшая за руку растерянную Дайру, выглядела мрачнее тучи. Глаза были сухи, но в них погас огонь. Зато на лице Роксэль Норлок читалась всепоглощающая ярость. Она была готова хоть сейчас идти и мстить за убитого начальника. Разумеется, пока никто не говорил об очевидном вслух. Но все прекрасно понимали, что именно одна из этих женщин станет преемницей Камира.

Из Королевских кланов проститься с Артой прибыла лишь Веста. Впрочем, она не имела права поступить иначе, учитывая, что советник стал разменной монетой в их с Эллой войне. Ее Высочество не стала прятаться под маской. Крепко обняла рыдающую Актавию и о чем-то долго говорила с ней, Элией и Лелимом. А простившись с горюющей семьей, присоединилась к своим родственникам. Сжала ладонь тетки и ласково потрепала по щеке племянницу. А увидев в голубых глазах слезы, поцеловала Дайру в лоб и прижала к себе, нашептывая что-то на ухо.

Мари хотела отвернуться, но не успела. Принцесса почувствовала обиженный взгляд. Красивые черты исказила глубокая печаль, и юная стихийница, испытав неловкость, быстро зашагала прочь, а следом поспешили и трое друзей.

— Похороны — ужасное зрелище, — подытожил Ной, списав поведение Мари на трагические события.

— Но нет худа без добра, — решила добавить немного позитива Тисса. — Зато теперь выдра Элла перестанет уничтожать Весенний Дворец. О, простите меня! — вскричала девочка, заметив хмурые взгляды остальных. — Но вы бы тоже радовались, если б вашего отца освободили из тюрьмы.

— Никто тебя не осуждает, — отмахнулась Мари.

Ролин Саттер приехал к жене и дочери еще вчера — очень худой и бледный. Глядя, как маленькая подружка висит у отца на шее, а Ерида не может остановить рыдания, Мари сбежала к Далиле. Конечно, она была рада за Тиссу и ее семью. Но, наблюдая за их воссоединением, как никогда остро ощутила собственное одиночество.

Переворот в Весеннем Дворце прошел позавчера за считанные часы. Преданные Принцессе стихийники только и ждали приказа призвать к ответу Эллу Монтрэ. А остальные, устав от гнета фальшивой Королевы, предпочли не вмешиваться, поэтому удалось избежать кровопролития. Ее лживое Величество окружили в одном из залов этажей клана Флорана и держали там, пока из Зимнего Дворца не доставили арестованного Рофуса Сильвану. Рассказывали, лицо у Эллы при виде мужа стало аккурат под цвет платья. В смысле, светло-зеленым.

Больше всего стихийников по всей Левии волновал вопрос, как именно удалось доказать супружество сына Зимы и Королевы-самозванки. Впрочем, Рофус и сам не отпирался, решил, что лучше сотрудничать. Только Элла продолжала артачиться и грозить присутствующим карами. В том числе Королям остальных Времен Года, приглашенным в качестве наблюдателей, чтобы потом ни у кого не возникало сомнений в чистоте эксперимента.

— Это очень древняя магия, — рассказал накануне Ролин Саттер. — Обряд был придуман, чтобы тайные супруги могли подтвердить заключенный брак. Запястья связывают шелковыми нитями (в данном случае, белыми и зелеными), смоченными в морской воде, куда добавляют по капле крови мужа и жены. Если они действительно женаты, то никто не сможет разрезать путы даже острым ножом. Кроме самих супругов, разумеется. Именно это и случилось вчера у всех на глазах!

Разумеется, после наглядной демонстрации обманщица и ее супруг были отправлены в темницы — каждый в своем Дворце. До тех пор, пока не будет принято окончательное решение, как с ними поступить. Под стражу взяли и мать Эллы — Иоланту. Одно было плохо. Убийце Фину удалось ускользнуть от возмездия. Поняв, что его заметили у дома совета, Майли предпочел не возвращаться в Весенний Дворец и скрылся в неизвестном направлении.

— Надо было Весте раньше пойти на Эллу войной, — припечатала Далила, пока они шли с похорон Камира. — Было б меньше бед.

— Остальные Короли сочли бы это преступлением, и Ее Высочество сама бы оказалась в подземелье, — назидательно объявила Тисса. — Теперь-то все знают, что выдра занимала престол незаконно.

— Значит, теперь Веста — Королева?

— Будет после коронации, — ответил Ной, не хуже Тиссы знающий Дворцовые порядки. — Но должен пройти месяц…

Мари всю дорогу тяжело вздыхала. И не только из-за гибели главы советы. Похороны закончились, а, значит, следовало возвращаться в Зимний Дворец. Король ясно сказал, что разрешает остаться лишь на траурную церемонию. И почему нельзя распоряжаться собственной жизнью? Или просто чуть-чуть пожить спокойно? Тисса на днях вернется с семьей обратно в Замок. Ной и Далила помирились и теперь глаз друг с друга не сводят. Лишь у нее одной впереди никакого просвета…

❤️

В дом совета Мари заходила хмурая, как небо перед бурей. Путь к Зеркалу по петляющим коридорам показался дорогой на эшафот. Стихийница нарочно еле волочила ноги, чтобы отдалить момент возвращения в ненавистный Замок. Она очень ясно представляла, как сейчас гудит приют, обсуждая события и в Весеннем, и в Зимнем Дворцах. Сиротки, наверняка, в красках пересказывают друг другу последние события. Вернее, то, что слышали о них из чужих уст.

Впрочем, о некоторых аспектах Мари и сама хотела знать. Например, как Король поступит с Реймом и его женой? Передаст объединенной канцелярии или отправит под суд в Замке? Если Рида виновна в укрывательстве преступника и обмане Королевской семьи, то на руках главы клана кровь невинной женщины, которая, кстати, не являлась жительницей Дворца и вообще принадлежала другому Времени Года. Будет справедливее передать Рейма сыщикам. К тому же, чем дальше он от Грэма, тем лучше.

— Зимний Дворец! — приказала Мари, кладя ладонь на холодное стекло.

Решительно шагнула внутрь, чтобы не продлевать пытку. Миновала коридор и… застыла на выходе, раскрыв от изумления рот. Из-за обилия неприятных мыслей не сразу осознала, что представшая глазам картина в зеркальном зале — не плод воображения. Ибо такое никак не могло происходить наяву. По шкале невероятностей оно превосходило все на свете.

Входная дверь была покрыта вековым льдом, почище того, что Мари в прошлом году наслала на Королевское Зеркало, когда убегала с раненым учителем от Игана Эрслы. Под ногами валялся порванный черный плащ и осколки разбитого бокала, рассыпанные поверх бордовых разводов от вина. А чуть поодаль — прямо у трона ни на жизнь, а на смерть боролись двое белокурых мужчин. Один лежал на полу в окровавленной белой рубашке и пытался оттолкнуть того, что навалился сверху. А главное, не дать ему воспользоваться крепко сжатым в правой руке ножом.

— Святое небо! — вскрикнула Мари, узнав обоих.

Нападавшим был Рейм Норда, которому полагалось сидеть под замком. Лицо перекосилось от ярости и напоминало чудовищную маску, создавая которую мастер хотел изобразить крайнюю степень безумия. Жертвой, проигрывающей в схватке, оказался Инэй Дората. Он сдерживал натиск врага из последних сил. Ранение не давало бороться на равных, и Рейму осталось совсем немного усилий, чтобы уничтожить Короля.

Мари подняла руки почти инстинктивно — чтобы сплести узор заморозки. У нее не было причин помогать Его Величеству, однако главу клана Норда девушка презирала в разы сильнее. К тому же, допустить еще одного убийства не могла. Хватит проливать кровь! Пальцы сработали безукоризненно, стихийница была в этом уверена. Вот только ничего не произошло. Ладони Рейма и не подумали покрываться ледяной корочкой.

— Получай! — закричала девушка, выплескивая в нападавшего снежную бурю.

Но если в случае с Трентом каждое движение без труда приносило желаемый эффект, то сейчас Мари постигла неудача. Снежинки из рук вырвались, но не взлетели, а сразу попадали на пол. Точь-в-точь, как это случилось, когда стихийница пыталась отбить Яна у сумасшедшего отшельника Борга. Сила, как и тогда, отскакивала, натыкаясь на невидимое препятствие.

Рейм победно засмеялся. А нож в напряженной руке все приближался и приближался к шее Короля.

В ушах нежданным помощником зазвучал гневный голос Яна.

«Зачем насылала бурю на отшельника, глупая? Не могла чем-нибудь тяжелым ударить сзади?»

Сейчас с тяжелым, как на грех, было туго. Но Мари это не остановило. Невозможно, воспользоваться силой, есть кулаки и ногти. Она плохо представляла, как собирается справиться со взрослым, взбешенным, да еще и вооруженным мужчиной. Но злость перекрыла здравый смысл. Вспомнились презрительные взгляды и обидные реплики Рейма и других стихийников, подобных ему.

Но негодяй предвидел ее поступок. Продолжая скалиться в безумной ухмылке, наслал порыв ледяного ветра. Столь сильного, что сбил с ног. Мари отлетела в сторону, больно ударившись спиной о ступени, ведущие к трону. Действия Норды дали короткую передышку Королю. Когда Рейм ослабил хватку, Инэй попытался извернуться и скинуть противника. Но тот ловко предвосхитил попытку освободиться и с удвоенным рвением накинулся на жертву.

Мари почувствовала, что счет пошел на секунды. Времени не осталось ни на что. О, небо! А что будет, когда Норда расправится с Его Величеством?! Тогда и ей самой не жить!

Тяжелое… тяжелое…

Глаза отчаянно искали какой-нибудь предмет, которым можно было бы защищаться, если не удается напасть. Хоть что-то! Ни одного стула в зале, только трон, но и тот привинчен к полу, будто б кто-то посмел бы его украсть! А потом ошалелый взгляд зацепился за то, что лежало на сидении. Мысль показалась сумасшедшей до крайности. Но иных вариантов не существовало. Хотя скажи кто-то раньше, что она захочет огреть Рейма по голове главным символом Королевской власти, стихийница бы точно покрутила пальцем у виска.

Она ринулась к трону, надеясь, что глава именитого клана не успеет разгадать безумный план. Ведь видеть в эту секунду ее действия мог лишь Король — и то боковым зрением. Рейм же, зависавший над Инэем, как раз подставлял стихийнице незащищенный затылок. Вот только есть ли шанс? Наверняка, опять ураган нашлет!

— Не трогай Шар, Мари!

Ситэрра с трудом узнала голос Короля. Слишком хриплый. Почти не живой. А потом осознала смысл слов и застыла, ничего не понимая. Неужели, даже умирая, не хочет, чтобы безродная шу прикасалась к бесценной собственности клана Дората?

К тому же было поздно. Прежде чем Инэй успел крикнуть, она схватила Шар.

Требование Повелителя Зимы обескуражило не только Мари. Рейм, продолжая прижимать окровавленную жертву к полу, повернул голову. Мгновение, и презрение на бледном лице сменилось потрясением. Глаза расширились, губы беззвучно зашевелились.

Но Мари и сама поняла — что-то не так. Ладони ощутили странное тепло, которое пробравшись под кожу, волной прошло по телу, мобилизуя силу. Она вмиг стала единым целым, мощнейшим оружием, способным сравнять с землей весь Зимний Дворец, а, возможно, и всю Левию. Девушка посмотрела на Шар и покачнулась. Он больше не был прозрачным. Но и белым, как в руках Короля, не стал. Переливался серебром — цветом, которым, как все знали, испокон веков встречал лишь прямых наследников престола…

— Что происходит? — Норда подался вперед, совершив самую страшную ошибку в жизни.

Инэю хватило его слабости. Дрожащие от напряжения ладони обхватили голову смертельного врага. Секунду спустя виски Рейма покрыл лед. Из горла вырвался хрип. Мари вскрикнула, но Король уже отпустил противника и неимоверным усилием воли заставил себя подняться на ноги. Норда же — жалкий и поверженный — рухнул на пол, продолжая смотреть затуманенным взором на юную стихийницу.

— Здесь тебе самое место, Рейм, — тяжело дыша отчеканил Инэй. — У ног Принцессы Зимы…

Глаза главы привилегированного клана моргнули. Через силу. Потом еще раз. И стали стекленеть. Медленно-медленно. Пока свет не погас навсегда.

Наверное, прошли целые тысячелетия, прежде чем абсолютную тишину зеркального зала громом разрезал взволнованный голос.

— Инэй, что тут твори…

Лучший друг Короля, влетевший внутрь через тайный ход за троном, чуть не споткнулся и не рухнул не хуже убитого Норды.

— О, небо! — выдохнул он благоговейно, переводя шальной взгляд с фигуры на полу на ученицу, продолжающую держать то, что, как еще недавно казалось, ей не предназначалось. — Но зачем? — Грэм посмотрел на пошатывающегося Инэя.

— Полагаю, хотела приложить фамильную реликвию о голову Рейма, — Король шагнул к Мари, задев ногой тело покойного тестя. Осторожно забрал из рук Шар. — Никогда больше, — проговорил он наставительно, — не трогай его, если хочешь сохранить жизнь в этом змеином гнезде. Здесь даже у стен есть глаза и уши.

— Инэй! Ты ранен? — наконец, сообразил Иллара. — Нужно позвать Хорта!

— Разумеется, — кивнул Король, болезненно морщась. — Но сначала уведи отсюда Мари. Никто не должен знать, что она была здесь. Сейчас, Грэм! Стража вот-вот прорвется.

Мари, не чувствующая больше ни рук, ни ног, перевела полуживой взгляд на дверь, сообразив, что с той стороны раздается громкий стук, и ломается лед. А потом, чуть не упала, ибо Грэм сделал то, что повергло в еще больший шок. Склонился в поклоне, приложив правую руку к левому плечу.

— Идите за мной, Ваше Высочество.

Но силы схлынули потоком воды. Колени подогнулись. Сознание поплыло.

— Грэм! — предостерегающе крикнул Инэй.

— Держу!

Мари едва успела почувствовать подхватившие ее сильные руки. Глаза застлала всепоглощающая тьма…

❤️

Это был не настоящий обморок. Мари слышала звуки — шаги Грэма, скрип открывающейся двери. Почувствовала спиной мягкую постель, на которую ее осторожно уложили.

— Охранять! — приказал кому-то учитель. — Вели парням найти Миллу Греди. Скажите, у девочки шок. И чтоб ни одна душа не пронюхала, что Мари здесь.

— Слушаюсь, зу Иллара, — поспешно откликнулся Бо Орфи. — Не извольте беспокоиться.

Позже появился и голос дочки Королевского лекаря. Она шепотом отпускала ворчливые замечания об идиотах, живущих во Дворце, а приятель-стражник растерянно крякал, ибо понятия не имел, что стряслось с маленькой подружкой.

— Пей!

Мари закашлялась, когда в рот попала горькая, как полынь, жидкость. Теплые струйки побежали мимо рта. Стихийница попыталась оттолкнуть Миллу, но руки едва слушались. С трудом перевернувшись на левый бок, уткнулась лицом во что-то мягкое.

В голове господствовал жуткий туман, завивался в спирали, сильнее путая мысли. А, впрочем, она не хотела думать. Ни о чем. А тем более, о символе Королевской власти, преданно откликнувшемся на нечаянное прикосновение. «Дората, Дората, Дората», — застучало в висках, разрывая легкие криком боли, ставшим всего лишь стоном…

— Проснись, — попросил знакомый голос. — Давай же, девочка, нужно вставать. У нас в запасе не слишком много времени.

Мари поморщилась, открыв глаза и узнав учителя, сидящего на краешке белоснежной постели под пологом. Приподнялась, опираясь ладонью на воздушную перину. Чувствуя легкий приступ тошноты, постаралась оглядеться и узнала комнату, в которой побывала несколько месяцев назад — после похищения Эльмаром.

Грэма стихийница старалась не замечать.

— Не сомневаюсь, ты бы с удовольствием расцарапала мне лицо, — проговорил он с грустью. — И своему отцу заодно…

Мари вздрогнула, глянула на учителя зверем. Но он продолжил, как ни в чем ни бывало.

— Поверь, все гораздо сложнее, чем сейчас кажется. Мы только недавно узнали, кто ты. Но не могли обрушить непростую правду, пока твоя сила сходила с ума. Неконтролируемый дар, подпитываемый Шаром Стихий, опаснее любого оружия. Ты могла бы убить саму себя, не желая этого.

Мари не ответила. Наверное, на языке должен был вертеться миллион вопросов. Вот только она не хотела спрашивать. Ей вдруг стало все равно. Почти.

— У тебя есть право злиться, юная Принцесса, — продолжил Иллара, поняв, что рассчитывать на диалог бессмысленно. — Страшно несправедливо, что ребенок Королевской крови вырос с клеймом шу. Не знаю, что это — судьба, злой рок, но точно не вина тех, кто подарил тебе жизнь. В их планы не входило бросать единственное дитя. Это правда, Мари. Тебя почти шестнадцать лет считали мертвой.

Небритое лицо исказила мука, но стихийницу это ни капли не тронуло. Потому что Грэм ошибался. Лучше быть презираемой представителями именитых кланов бродяжкой, чем носить фамилию Дората. Сердце проткнул острый шип. Мари, как наяву, увидела холодные синие глаза, в которых столько раз читала отвращение и гнев. Вспомнилось вдруг, как Король впечатал ее в стену после нападения на Хладу, или как швырнул к ногам Весты перед свадьбой Мартэна.

— Очень удобное объяснение, — пробормотала Мари, стараясь не расплакаться от обиды, как распоследняя дурочка. — Тогда почему здесь сейчас вы, а не… не… он?

Грэм печально вздохнул.

— Потому что в эту минуту Инэй объясняется с главой объединенной канцелярии по поводу смерти Рейма, доказывает, что это была самооборона, а не самосуд. Хотя сам едва на ногах стоит. Хорт, конечно, мастер своего дела, но он неспособен излечивать раны мгновенно. А негодяй Норда постарался на славу.

— Норда! — Мари подалась вперед, вспомнив неравный бой между Королем и его тестем. — Как он оказался на свободе? И почему сила отскакивала, как от отшельника?

— Потому что без крови клана Рата не обошлось, — проворчал Иллара веселее, чем требовалось. Радовался он, разумеется, проснувшемуся интересу Мари, а не предприимчивости Рейма. — Видишь ли, в шерумском лесу живет еще один представитель этого древнего семейства — Шамэй. За определенные услуги он делится со стихийниками особенной кровью. Она обладает множеством различных свойств. Подозреваю, с ее помощью Норда состряпал зелье, позволяющее перенимать способность Рата. Так он и вырвался на волю, стража попросту не сумела ничего противопоставить. Вероятно, собирался покинуть Замок через Зеркало. Но в зале столкнулся с Инэем, и жажда мести затмила рассудок. Для побега достаточно было оглушить твоего отца, но Рейму этого показалось мало. И, боюсь, если б не твое вмешательство, дело б кончилось плохо.

Мари вновь насупилась. Ей категорически не нравилось, как Грэм называл Короля.

— Хватит! — потребовала она сурово. — Не смейте называть его моим отцом! Я сама по себе, ясно? И он мне никто! Пусть сколько угодно прячется за ранением или общением с Циаби! Я все равно не желаю его ни видеть, ни слышать. Ничего не хочу знать!

Злость проснулась за секунду. Захватила разум и теперь бушевала во всем теле. А Грэм прав, она бы и впрямь не отказалась вцепиться Королю в лицо. С детства мечтала это сделать. Чтобы знал — дети не прощают предательства!

— И все же тебе придется выслушать, — ответил Иллара абсолютно спокойно. Он не собирался винить Мари за гневный выпад. Наверняка, с самого начала ждал бури эмоций и был готов к любому повороту событий. — Для начала прочти это, — он извлек из внутреннего кармана сложенные пополам листы старой бумаги. — Остальное дополню я.

— Что это? — спросила Мари шепотом, но уже и сама догадалась, каким будет ответ.

— Письмо гадалки Вирту. В сентябре Инэй забрал его у Лукаса Горшуа. Наглый сыщик не посмел отказать Королю и вернул украденное послание без лишних разговоров.

— В сентябре? — переспросила девушка эхом и яростно ударила кулаками по постели. — Почти четыре месяца! Ненавижу!

— Правда раскрылась в день испытания яу, — Иллара предпочел не заметить последнее произнесенное ученицей слово. — К нам в руки попал кулон — ледяной подснежник. Прежде он принадлежал твоей матери. Его подарил ей Инэй. Кулон был на тебе, когда… — Грэм запнулся. — В общем, мы с твоим отцом стояли в коридоре Академии шокированные находкой. Испытания только закончились. Ты пропала, но в тот момент, признаться, это волновало нас в меньшей степени. Подошла Ловерта, озабоченная твоими поисками, и увидела подснежник. Спросила, где мы его нашли. Так ниточка и потянулась…

— Кто догадался искать меня у Эльмара? — Мари поморщилась из-за новой волны ярости. Значит, и Ловерта знала. Возможно, не все, но главное точно поняла.

— Никто. Помог путеводитель. Мы вспомнили о нем, когда самостоятельные усилия не дали результата. Эта магическая вещица всегда была редкостью, а сейчас осталась в Левии в единственном экземпляре. Хранилась у моего отца. Инэй выкупил ее за несколько дополнительных привилегий. В покои Герта мы ворвались очень вовремя…

— Мы? — усмехнулась Мари.

— Полагаешь, это я наколдовал ледяной куб за окном? Внутри мы с Инэем разделились, чтобы быстрее тебя найти. Я подоспел первым, он присоединился чуть позже, когда ты приготовилась прыгать с тринадцатого этажа. А дальше… дальше я «отключил» тебя и… Нужно было удостовериться, что ты та, кто есть. Для этого существует лишь один способ — Шар Стихий. Следовало вложить его тебе в руку. Увы, мы не учли важную деталь. Первое знакомство Принцев и Принцесс с символом Королевской власти должно происходить в возрасте двенадцати лет, затем в тринадцать и четырнадцать. Только после этого связь закрепляется. После первых трех прикосновениях сила возрастает. Но постепенно. Тебе же исполнилось пятнадцать, и дар сошел с ума, перестал быть контролируемым. Требовалось время. И терпение.

Мари вновь не стала отвечать. Злясь на обманщиков, уткнулась в письмо женщины, которую большую часть жизни считала матерью. В то самое, которое жаждала заполучить весь последний год. Но вот странность. Сейчас ее почти не интересовало, что написала гадалка. Читать принялась лишь, чтобы Грэм замолчал.

«Милое дитя, надеюсь, придет день, и ты сможешь понять, почему я это сделала. Только понять, ведь простить такое невозможно. Но в отличие от других людей и стихийников мне дано видеть нити будущего. Взяв тебя на руки, я сразу поняла, кто ты есть, и кем можешь стать, когда вырастешь. Но для этого, как бы ужасно это не звучало, ты должна взрослеть вдали от дома и семьи. В этом я не сомневаюсь ни секунды. Тебе предстоит длинная и трудная дорога. Но твой путь на вершину должен начаться у подножия горы. Только поднявшись с самого низа, ты сможешь видеть и понимать всю картину. Сможешь соединить жизненный опыт с золотой кровью и действовать во благо людей и стихийников.

Да, моя милая девочка, я не твоя мать, но я бы хотела ею быть. У тебя чистая душа и большое сердце. Слушай его, оно не подведет, сколько бы соблазнов не окружало в будущем…»

Мари всхлипнула и принялась читать второй лист, который хитрец Горшуа не показал Ловерте.

«…Это случилось в Эзре, пострадавшей из-за прихоти Короля Зимы. Я попала туда за неделю до осады и уже не могла выбраться. Шли бои. Горели кварталы ру. Я бежала прочь, пока вокруг пылали дома, и гибли те, кто не успел их покинуть. Он выскочил из огня. С обожженным лицом и телом. Младший Принц Дората. Он еле стоял на ногах, но из последних сил прижимал к груди кричащий сверток — тебя. Я помогла ему, отвела в сторону от пожарища. Он рухнул в снег, и я поняла, что конец близок. Он умирал, а сам переживал о людях, оставшихся в доме. Там были и другие дети. Юноша пытался спасти всех, но помешал огонь. Принцу пришлось оставить их, чтобы успеть выйти с тобой. А потом я взглянула на тебя и обомлела, прочитав будущее. Принц пытался меня остановить, но был слишком плох, чтобы помешать…

Позже я увидела на тебе особенный кулон. Однажды он станет твоим талисманом и напоминанием о том, кто ты есть…»

— Эзра? Принц Снежан? — с трудом шепнули побелевшие губы. Вот теперь стало по-настоящему страшно. Мари затрясло, как при лихорадке.

— Да, — лицо Грэма было каменным, слова давались с трудом. — Я много лет был рядом с Принцами. Король Буран поручил приглядывать за ними в Академии. Но подружился я только с Инэем. Снежана всегда считал слабаком. Не представлял, что ему хватит смелости вбежать в горящее здание. Он сам должен был вот-вот стать отцом. Думаю, потому и пошел на страшный риск. Понимал, каково будет брату потерять ребенка.

— Но почему он… а я… — по щекам пробежали горькие слезинки.

Как же так? Получалось, родной отец Яна умер из-за нее?! О, небо!

— Ты родилась не в Эзре, — продолжил Грэм, стараясь говорить мягче. — Туда тебя перевезли через три недели. Твоя мать видела подозрительную фигуру перед домом. Мы решили перестраховаться. Нашли семью ру. Они брали на воспитание маленьких детей. Никто не мог знать, как все обернется. Выбери мы другой город, все было бы иначе.

— И вы говорите, от меня не хотели избавиться? — в душе снова проснулась обида.

— Разумеется, нет! — горячо воскликнул Иллара. — Это было не навсегда. Инэй собирался покинуть Зимний Дворец, но нужно было выиграть время. Он старательно изображал верного сына, выполнял задания отца. Когда Буран напал на Эзру, мы оба были на окраине страны — за Дессоном.

— Я читала про залив Ариссу — в книге вашего отца, — стихийница яростно вытерла мокрую щеку. — Про переговоры.

— Они растянулись на несколько дней, — мрачно кивнул Грэм. — Проходили на одном из островов. Нам велели оставить вещи на берегу, в том числе, и осколки «Пути». О том, что творилось в Эзре, мы узнали слишком поздно. До ближайшего Зеркала в замке городовика было больше суток верхом. Инэй связался с братом, попросил забрать ребенка поскорее. Снежан не знал, что тебя перевезли в Эзру. У него тогда своих забот хватало. К сожалению, и младшему Принцу потребовалось время на дорогу. Сообщение Инэя застало Снежана на параллели Эль-Хаира, где пряталась его тайная подруга.

— Я думала, он с самого начала находился в Эзре.

— Так и было. Но поняв, что отца не остановить, он покинул город. Не хватило сил смотреть на зверства, которые там творились. Но после просьбы брата, Снежан кинулся назад.

— Принц был жив, когда вы его нашли?

— Да. Но едва дышал. Пытался говорить, но мы приняли слова за бред…

— Про подножие горы и ее вершину? — Мари горько усмехнулась, запустила пальцы в спутанные волосы.

— Именно. К тому же Снежан сказал Инэю: «Прости, я не успел помешать». Теперь мы знаем, что он говорил о гадалке. Но тогда решили, что он не сумел добраться до тебя в горящем доме. Позже там нашли тела. В том, числе троих младенцев. Невозможно было определить, кто есть кто. Всех детей похоронили в одной могиле. Мари, у нас не было не единого сомнения, что… — Грэм запнулся, не желая произносить ужасных слов.

— А где была моя мать? Почему она ничего не предприняла? — девушка сжала кулаки. — Хотя чему я удивляюсь? — девушка засмеялась сквозь слезы. — Она всегда думает только о себе! Наверняка, и ребенка родила, чтобы покрепче привязать наследного Принца! Они вообще когда-нибудь любили друг друга?! По-настоящему?!

Стихийница сжала зубы, чтобы не разрыдаться в голос. Вспомнилось поведение Роксэль после истории с Трентом. Небо! Как же она изменилась тогда! Болтала, словно лучшая подружка! Ведь это происходило после потери кулона! И похищения! Она знала! Знала! Поэтому позволила спрятать проштрафившуюся стихийницу в своем доме…

— Мари, — Грэм попытался взять ученицу за руки, но она оттолкнула его. — Инэй и Роксэль, они… А впрочем… — Иллара поднялся. — Давай, ты сама спросишь родителей о том, что было раньше, и есть сейчас. А теперь собирайся. Одежда на кресле. Вернусь через двадцать минут.

— Куда собираться?

— На срединную территорию.

— К ней? — глаза Мари стали суровыми. — Ни за что!

— Поселишься у Далилы.

— Но…

— Так решил Инэй. Хочет, чтобы ты была подальше от Замка, пока тут все не утрясется. И, да, ты будешь слушаться. Нас обоих. Поверьте, Ваше Высочество, у меня есть право вам приказывать. По крайней мере, до совершеннолетия, — лицо стало точь-в-точь, как на самых первых занятиях, когда Грэм демонстрировал новым ученикам, что ему плевать на авторитеты. — Я не только твой учитель, Мари. Но еще и нареченный наставник. Стал им через несколько часов после твоего рождения, — Иллара схватил с кресла платье и кинул девушке. — Прекращай демонстрировать ослиное упрямство Дората и одевайся!

❤️

Пока Грэм вел Мари через тайный ход, начинавшийся за портретом молодой Северины на пятнадцатом этаже, она не проронила ни слова. В голове царил хаос, а сердце разрывало столько чувств сразу, что хотелось остановиться и закричать громко-громко. Вложить в крик все отчаянье и боль. В узком коридоре девушка несколько раз споткнулась, ловя озабоченные взгляды учителя. Но виной тому было не душевное состояние. А новое платье до самого пола. Мари не привыкла к такой длине и чувствовала себя скованно. Как и из-за шубы — почти невесомой и наверняка очень дорогой.

Скорей бы покинуть Дворец! Может, за его пределами дышать станет чуточку легче…

Вот только прежде стихийницу ждало еще одно испытание. Вероятно, самое главное за весь день. У «Пути Королей» их с Грэмом ждал Инэй. Стоял, опустив голову и кутаясь в меховой белый плащ.

— Ну, разумеется, — проворчал Иллара под нос.

Инэй повернулся, и Мари вздрогнула. Король выглядел очень больным. Бледная кожа приобрела жуткий серо-зеленый оттенок, а под глазами будто краской Дайры поработали, той, что девушка болонку маскировала. Он попытался сделать шаг навстречу, но покачнулся.

— Инэй! — Грэм бросился на помощь другу, но тот упрямо качнул головой. Иллара беззвучно выругался и не стал спорить. Посмотрел на Мари. — Буду ждать на той стороне.

Сердце девушки провалилось в пятки. Остаться с Королем наедине сейчас показалось в стократ страшнее, чем прошлой Зимой — после вызволения Яна. Что делать? Бежать сквозь Зеркало за Грэмом или накинуться на Повелителя Зимы с кулаками? Чтоб не рассчитывал на благосклонность и прощение! Однако благоразумие взяло верх над чувствами. К тому же, Мари считала, что бить раненого — подло. Потому опустила глаза.

— Ваше Величество, — слетело с губ.

Инэй в ответ тяжело вздохнул.

— Это лишнее, — проговорил он негромко. — Я не жду, что ты кинешься мне на шею. Не уверен, что вообще настанет день, когда ты сможешь забыть обиды. Но и подчеркнутое игнорирование не поможет ни тебе, ни мне.

Мари молчала. Смотрела на серебряный пол и приказывала себе не расплакаться. Как же долго она была одна. А теперь… О, небо! Что же будет теперь?! Как поступит с ней стихийник с ледяным сердцем? Он годами не считал нужным приближать к себя Яна, только ждал, когда мальчик проявит качества, достойные семьи Дората.

— Знаю, Грэм говорил с тобой, — продолжил Инэй. — И понимаю, что это должен был сделать я сам. Обещаю в будущем восполнить пробел и ответить на любые вопросы. Вместе с твоей матерью. И это не ссылка. Я лишь хочу, чтобы ты была в безопасности, пока мы не решим, как поступить дальше. Смею надеяться, что перспектива провести некоторое время с друзьями тебя обрадует.

Мари снова не стала отвечать, только брови сильнее нахмурила. Чем сильнее она злилась, тем было легче не показывать горечи.

— Шестнадцать лет назад я держал тебя на руках — маленькую и беззащитную, — голос Короля дрогнул, но у девушки не хватило мужества посмотреть на него. — Думал с ужасом, как же легко причинить вред такой крохе. И поклялся, что никогда и никому не позволю обидеть тебя. Убью любого, кто попытается это сделать. И в результате сам стал злом. Я не могу исправить прошлого, Мари. Но надеюсь, нам под силу повлиять на будущее. А теперь иди. К тем, кто тебе действительно дорог.

Мари так и не подняла на Короля глаз. Не смогла. Она так долго ненавидела этого стихийника заочно. Боялась и недолюбливала в реальной жизни. А теперь попросту не понимала, что чувствует, и как к нему относится…

Глава 29. Сговор четверых

Мари смотрела в потолок, закутавшись в теплое клетчатое одеяло. Слезы не шли, но настроение было прескверным. Несколько дней назад, уходя от Майи с Дайрой, она пришла к выводу, что лучше найти настоящую семью и уже потом решать, как быть дальше. Теперь девушка знала правду, но все стало еще хуже. Стихийница ненавидела саму себя, как и кровь, текущую в венах.

Словно сбылся самый худший кошмар. Дората! От одной мысли об этом хотелось молотить кулаками по постели. Мари даже была готова смириться с отцом Инэем. Он хотя бы временами поступал по совести. Выпустил поваренка, обвиненного в гибели Королевы Лираны, помогал Весте избавить Весенний Дворец от гнета Королевы-самозванки, вместе с Грэмом искал Дайру, чтобы защитить от обезумевшей толпы. Но бабушка Северина и дедушка Буран сводили с ума. Одна издевалась над каждым, кто попадался под руку, наслаждаясь процессом. Второй заморозил целый город, чтобы проучить несговорчивого городовика. Святые небеса! Прав был Горшуа, говоря о бремени рода!

А о Роксэль Мари пока вообще не могла думать без слез. Потому что не понимала, как мать могла отдать родного ребенка чужой семье. Пусть и на время! А, главное, почему не пришла на помощь, когда несчастная Эзра была взята в осаду. В запасе было несколько дней, прежде чем начались пожары, унесшие сотни жизней. Дядя и то кинулся в огонь, не пожалев жизни! Что ж, стихийница и раньше подозревала, что Норлок нет дела ни до кого на свете. А теперь убедилась в этом окончательно.

С тех пор, как переступила порог дома Далилы, Мари ждала появления Роксэль. Ждала и страшилась встречи. Но часы шли, а советница так и не пришла проведать новоявленную Принцессу Зимы. Да, девушка понятия не имела, как вести себя с этой высокомерной женщиной. Но равнодушие нанесло травмированной душе гораздо больший удар, нежели непростой разговор.

— Поднимайся! — в комнату вошла Далила, неся таз с теплой водой. — Почти двое суток лежишь, уткнувшись в стену. Даже Саттеров вчера провожать не пошла! Вставай! Не то силой вытащу из постели!

— Только попробуй, — пробурчала Мари недовольно. — Заморожу.

Подруга недоверчиво хмыкнула.

— Я не спрашиваю, что стряслось в твоем Дворце. Не хочешь рассказывать, не надо. Может, тебе и не положено. Но валяться в кровати и ненавидеть всех — глупо. Сегодня же новый Год!

— Ну и пусть.

Далила в раздражении брызнула в лицо Мари водой.

— Я советницу Майю на улице встретила. Она интересовалась, придешь ли ты к школе на церемонию. Сказала, сама за тобой явится, коли будешь упрямиться.

Ситэрра поморщилась. Зная старую стихийницу, сомневаться в угрозе не приходилось. Не поленится, придет. Ибо, наверняка, продолжает чувствовать себя виноватой.

— Неужели, кому-то хочется праздновать? Едва главу совета похоронили.

— Всем хочется. Не праздновать, разумеется. А собраться, как велит традиция. Все понимают, что этот светлый праздник важен. Ведь он несет обновление и дарит возможность пересмотреть собственные ошибки.

— Ты повторяешь слова Ловерты, между прочим, — Мари нехотя свесила ноги с кровати.

— Знаю, — хитро улыбнулась Далила. — Но, может, хоть это тебя проймет.

Подруга ошибалась. Ситэрру всегда сердили наставления заместительницы директора. Потому что она ненавидела этот праздник. Днем стихийники собирались вместе и проводили церемонию прощания со старым Годом. А новый Год встречали в полночь исключительно в кругу семьи. Мари же, оставаясь на каникулы в Академии, неизменно проводила и проводы, и встречи с кем-то из педагогов. В пустом Замке, ведь все, включая большую часть охраны, разъезжались по домам…

Когда до церемонии оставалось около полутора часов, в дом постучался Ной. Пряча руки за спиной, позвал подруг погулять. Глядя, как парень заикается и опускает глаза, Мари тяжело вздохнула и выставила друзей вон. Уж говорил бы Ури, как есть. Можно подумать, им с Далилой на прогулке нужен кто-то третий! С одной стороны, это было печально. С другой, пусть лучше встречаются, чем не разговаривают.

Глядя в окно, как парочка, взявшись за руки, резво зашагала в направлении северного выхода, Мари приняла решение выбраться из дома. В самом деле, сидит тут, как затворница, будто виновата в чем-то! Быстро накинула новую шубку, сунула ноги в удобные сапожки. Глянула на себе в зеркало. Лицо осунувшееся, глаза грустные. Но это ничего. Не так часто в последнее время окружающие видели ее веселой.

Погода была идеальной. Ни надоевшего снега, ни хлесткого ветра. Солнце, правда, скрыли бледно-серые тучи. Зато температура оказалась комфортной, градусов десять, не ниже. Улицы пока оставались пустынны. Большинство стихийников заканчивали последние приготовления дома, прежде чем отправиться к школе. Мимо лишь медленно прошла старушка в пуховом платке, которую бережно поддерживала внучка лет двенадцати. Глядя на них, Мари вспомнила Майю и приняла нелегкое решение — навестить советницу до праздника. Встретиться все равно придется. И лучше, если это произойдет не на глазах у толпы.

Мари всю дорогу сочиняла слова приветствия, но у ворот столкнулась не с Майей, с а ее вновь обретенной внучкой, в первый миг не узнав ее. Уж больно странно сочетались светлые кудри с темно-зеленым пальто.

— Привет, — Дайра поздоровалась первой, чувствуя себя неловко. — Я Шарлотту выгуливаю. Вон она. Опять белая. На фоне снега в глаза не бросается.

— Белый цвет ей больше подходит, — пробормотала Мари, не зная, что сказать. Ведь это была первая встреча после памятной дороги. И после смерти Рейма. Но высказывать соболезнования было бы странно. Мари ни капли не жалела негодяя и даже почти не переживала, что убийство произошло у нее на глазах.

Но Дайра не ждала сочувствия. Принялась говорить на отвлеченные темы. О празднике. Общих знакомых.

— Вчера Ловерта приезжала. Если к концу Весны сила успокоится, то мне разрешат заново пройти испытания в Академии. Если нет, то придется ждать еще год. Нужно подтвердить настоящую принадлежность и определить уровень.

— А что насчет целительства? — поинтересовалась Мари, но исключительно для того, чтобы поддержать беседу.

— У меня был долгий разговор с моей… э-э-э… тетей. Принцессой Весны. Обещала лично заняться моим обучением. Страшновато, но, кажется, она хорошо ко мне относится.

Мари подбадривающе улыбнулась, хотя на душе стало тоскливо. От нее Веста требовала жизнью рисковать. Но Дайра унаследовала семейный дар, и это должно было тронуть сердце Ее Высочества.

— Они с бабушкой сейчас выйдут.

— Принцесса здесь? — Мари сердито свела брови.

Встречаться с Вестой не хотелось категорически. Наверняка, решит, что юная дочь Зимы набивается клану Верга в друзья, хотя единственное, чего хотела девушка — держаться на расстоянии. Ни к чему такая дружба. Обеим сторонам.

Но, увы, сбежать не получилось. Из дома уже выходили и тетка, и племянница.

— О, Мари! — поприветствовала Майя, даря располагающую улыбку.

— Хорошо, что ты здесь, — объявила Принцесса, пока изумрудные глаза, прищурившись, осматривали бледное лицо. — Мы хотели зайти за тобой. Ходили слухи, что ты собираешься проигнорировать праздник. Идем с нами.

— Спасибо, — промямлила стихийница, испытав неловкость. — Но я лишь поздороваться хотела. А на праздник приду с Ноем и Далилой. Увидимся. Позже.

Девушка сомневалась, что ей поверили. Однако уговаривать не стали. Зачем? Они проявили вежливость. Отказалась, сама виновата. Тогда почему так обидно? Быть может, потому что чужая семья хотя бы делает вид, что им не все равно? Тогда как собственная полностью отстранилась. Отец отправил прочь. А мать…

Мари сжала зубы. Ну, хватит! Вот прямо сейчас она возьмет и пойдет к Роксэль! И выскажет все, что накипело! Потому что нельзя вытирать ноги об детей!

Но и здесь ждало разочарование. Открыла служанка-человек с оранжевым браслетом ту на запястье. Посмотрела сердито, словно ее оторвали от крайне важных дел.

— Нет хозяйки. Вчера с утра уехала. В параллель Юнитры. К родителям.

Сказала и хлопнула дверью перед носом, оставив девушку в полном смятении. Ведь получалось, Роксэль покинула владения совета, едва сюда вернулась узнавшая правду Мари. Не захотела встречаться и объясняться. И как с таким жить, спрашивается?

Желание идти на праздник окончательно исчезло. Пока местные жители стягивались к школе, предвкушая бесплатные угощения, Мари направилась в противоположную сторону — к южному выходу. Подумала, что лучше одна посидит на скамейке, глядя на заснеженный холм вдали, чем изображать хорошее настроение на гуляньях, куда стихийники пришли семьями. Добравшись до места, Ситэрра обнаружила, что вереницы стихийников иссякли. И это было на руку. Никто не подойдет и не спросит, почему бывшая наблюдательница Зимнего Дворца сидит в одиночестве. Не помешает думать и тонуть в собственном горе.

Перед глазами стоял Король. Представлялся то в черноте ночи на крыше Замка, положивший окровавленную ладонь на Шар Стихий, то в порванном плаще, вернувшись после неудачных поисков Киры в лесу. Наверное, помнить его таким было чуточку легче. В те разы он не казался бездушным льдом.

Святые небеса! Но почему Грэм не нашел мужества ответить, любили ли друг друга ее родители хоть когда-нибудь? Сейчас, понятно, между ними нет даже дружбы. Мари помнила, что сказал Инэй другу в подслушанном разговоре в Академии. Что убьет Роксэль, если та не прекратит игры. Король не хотел даже встретиться с бывшей подругой, несмотря на ее настойчивые просьбы.

К Хладе он тоже не испытывал теплых чувств. Мари видела их вместе и готова была поклясться, что общество молодой Королевы тяготило Инэя. Она ждала того, что муж не мог или не хотел дать. Зато Кира сумела пробить броню. О третьей супруге Его Величество заботился. И даже беспокоился о ее безопасности. Сказал Майе, что старается быть хорошим семьянином. Интересно, смог бы он им стать, если бы не Эзра? Сумел бы общий ребенок удержать их с Роксэль вместе?

Задумавшись, Мари не услышала осторожных шагов. Не почувствовала опасности. Беды.

И даже вскрикнуть не смогла, когда через тело прошли кривые молнии. Упала парализованная в снег безвольной тряпичной куклой. Не чувствуя ни рук, ни ног.

Позади раздался громкий злой смех. Кто-то опустился рядом на корточки, и больно потянул за волосы, чтобы повернуть голову обездвиженной жертвы.

— Ты всерьез думала, мерзкая шу, что можешь безнаказанно вредить сильным мира сего? — на Мари презрительно глянули светло-зеленые глаза Фина Майли. — Ты не представляешь, как я ждал встречи с тобой. Хотел наглядно продемонстрировать, как надо поступать с болтливыми девчонками. Все, что от тебя требовалось, подмешать яд Принцессе, но нет, ты решила поиграть в благородство! Что ж, ты сделала выбор.

Мари смотрела, как неприятель поднимается. Отходит на несколько шагов. Ухмыляясь, вскидывает руки. И ничего — абсолютно ничего! — не могла сделать. Даже заплакать от бессилия и злости. Только успела представить лица друзей и поняла, что больше никогда их не увидит.

О, небо! Далила с Ноем никогда себе не простят, что ушли гулять без нее!

— Умри! — Фин, яростно скалясь, выпустил из пальцев новую порцию молний.

Мари бы закричала, если б сумела. Боль была невыносимой. Жгла тело раскаленным железом, переворачивала внутренности, забирала последние силы. Вместе с жизнью. А слезы все-таки брызнули. Убежали тоненькими ручейками в снег. Во рту появился соленый привкус. Кажется, она до крови прикусила губу.

Мучитель вновь подошел ближе. Навис над жертвой. Обхватил длинными пальцами горло и задумчиво принялся изучать лицо.

— Почему ты до сих пор жива, шу? — спросил он, наклоняя голову набок. — Обычно двух ударов хватает и людям, и стихийникам. Но раз хочешь третью порцию, ты ее получишь, — и он насмешливо похлопал девушку по мокрой щеке.

Отступил. Поднял руки.

Мари хотела зажмуриться, но передумала. Сейчас все, что она могла — это смотреть убийце в лицо. Ни к чему лишать себя единственного, что было доступно. В этот последний миг вдруг вспомнился Король, который хотел, чтобы она была в безопасности. Вне Дворца. Наверное, в этом и заключалось проклятие Дората. Уже второй раз, пряча дочь, Инэй умудряется загнать ее в смертельную ловушку. А Роксэль? Она снова устранилась и не придет на помощь…

— Получай! — крикнул Фин.

Яркие всполохи озарили все вокруг.

Вот только Мари не почувствовала нового взрыва боли. Зато сквозь застилающий глаза туман обнаружила врага, висящего над землей. Теперь через его безвольное тело проходили молнии. Целые десятки. Мощные. Беспощадные. Убийственные.

А потом Майли упал. Далеко от жертвы. Пролетел несколько метров, словно был отброшен безжалостной рукой.

— Мари!

Кто-то склонился над едва дышавшей девушкой. Теплая ладонь легла на лоб.

— Не закрывай глаза! Слышишь? Не отключайся. Я осмотрю ожоги. Сейчас, милая, потерпи.

Стихийница ощутила, как чужие пальцы ловко расстегивают шубу, пока взгляд с трудом фокусировался на красивом лице. Окровавленные губы попытались прошептать «Ваше Высочество», но не смогли.

— Небо! — вскричала, тем временем, Принцесса Весны, непонятно каким чудом оказавшаяся поблизости, чтобы успеть прийти на помощь и поразить мерзавца Фина. — Еще немного потерпи, девочка. Я все сделаю. Сейчас. Только нам потребуется подкрепление. Будем надеяться, оно подоспеет вовремя.

Что-то блеснуло в пальцах Весты, и Мари почувствовал легкую боль в правой ладони. Ничтожную, по сравнению с молниями Майли. В следующий миг острым ножом Ее Высочество безжалостно разрезала собственную кожу. И крепко обхватила ладонь Мари, прижав одну рану к другой. Свободной рукой Принцесса извлекла из кармана зеркальце. Вытащила его из углубления в коробочке, перевернула. Постучала трижды.

— Грэм Иллара! — последовал приказ.

— Веста? — через мгновение удивился голос учителя. — Ты не на празднике?

— Грэм! Слушай очень внимательно. И не перебивай! — потребовала Ее Высочество грозно, прежде чем Иллара успел удивиться всерьез. — У меня мало времени. Обращаюсь к тебе потому, что, надеюсь, тебя постигнет меньший шок. Фин напал на Мари. Она серьезно ранена. Жива только благодаря настойке Миллы, которую пила месяцами. Но лекарство дает временный эффект. Остался только один способ спасти ей жизнь…

— Святые небеса! — взревел Грэм раненным зверем. — Это ведь не…

— Да! И процесс запущен! Потому, умоляю, не трать мое время. Мы с Мари недалеко от южного выхода. Возле скамеек. А теперь, главное. В лаборатории найди пузырек с надписью «Экстракт номер 12». Туда добавь десять капель сока липы. Склянка с ним тоже подписана. И еще один особый ингредиент. Он спрятан. Лира знает, где тайник.

— Какой ингредиент?

— Кровь Рата. Там пять капель. Надеюсь, хватит.

— Надеешься?!

— Это все, что мне остается. Торопись! — на этом Принцесса оборвала связь. Спрятала осколок и провела свободной рукой по волосам Мари. — Закрой глаза. Пора.

Стихийница повиновалась и почувствовала, как по телу прошла горячая волна, вслед за которой уплыло сознание. В огромный сад под (вот странность!) высоким, голубым, как небо, потолком. Наверное, здесь росли все виды существующих на свете цветов. Сотни. Тысячи. Удивительно, но их перемешанный запах не казался резким, вызывающим головокружение. Он успокаивал, возвращал утраченные силы. И жизнь.

— Ты не умрешь… — тихо сказал кто-то в голове, и вмиг стало, по-настоящему, спокойно и легко. Мари еще никогда не чувствовала себя настолько в безопасности…

Открыв глаза, стихийница поняла, что все еще находится недалеко от южного выхода из поселка. Только ладонь больше никто не сжимал. Неужели, Принцесса Весны ей померещилась? Явилась в бреду?

Издав легкий стон, Мари повернулась и громко ахнула. Нет, Веста не была галлюцинацией. И никуда не исчезла. Но теперь, кажется, сама нуждалась в лечении. Лежала без движения на снегу. Без сознания. Или… или…

Ощущая страшную слабость во всем теле (хорошо хоть не боль!), девушка поднялась на четвереньки и подползла ближе к Принцессе. В ужасе заглянула в лицо, из которого высосали краски. Кожа стала серой, неживой. Мари посмотрела на разрезанную ладонь Весты, из которой продолжала сочиться кровь. Перевела взгляд на свою.

Воспоминание пронзило голову не хуже молний Фина.

«У меня особенная кровь. Но чтобы она могла лечить, я должна отдать ее добровольно. Вместе с ней уйдет и жизненная сила. Если когда-нибудь я использую данный способ ради чьего-то спасения, то, скорее всего, подпишу смертный приговор себе».

Это сказала Веста на празднике Лета, когда лу Тоби испугался, что негодяй Майли мог воспользоваться целебной силой крови Принцессы. Значит… значит… Мари зажала себе рот здоровой рукой, пока глаза продолжали смотреть, как алые капли падают на белый снег.

Нужно остановить кровь! В душе стихийница понимала, что это не поможет. Но сейчас было важно предпринять хоть что-то. Перевязать рану? Но чем? Взгляд остановился на коричневом шарфе, обвивающем шею Ее Высочества. Рука потянулась к нему раньше, чем мысль успела оформиться в звенящей голове. Пальцы тряслись, как при лихорадке, и мягкая ткань не спешила подчиняться. И, кажется, за что-то зацепилась. Но Мари упорно продолжала высвобождать ее. До тех пор, пока в ладонь не лег ледяной цветок. Знакомый до боли. Тот самый, который она отчаянно искала в лесу несколько недель.

Наверное, остановилось само время. Потому что девушка перестала слышать звуки. Виски взорвала боль. По щекам пробежали горячие слезинки.

— Невозможно, — шепнули искусанные губы.

А потом Веста шевельнулась. Открыла наполненные дымкой глаза. Рука дернулась, и окровавленные пальцы вцепились в мех на шубе Мари.

— Прости, — каждое слово давалось с трудом, но она продолжала говорить. — Мне нельзя было выпускать тебя из рук. Ни на минуту. Прошу, не надо ненавидеть отца. Он другой. Не такой, как все думают. Мы притворщики. Оба. Всю жизнь играем роли…

Она замолчала на полуслове. Утратившие привычную яркость изумрудные глаза снова закрылись. Рука безжизненно упала на снег.

— Нет! — отчаянно выдохнула Мари, склоняясь над женщиной, которой восхищалась много лет. — Очнись! Прошу!

Ошалев от страха, девушка никак не могла понять, дышит Веста или нет. Потому положила голову ей на грудь, чтобы проверить бьется ли сердце. Оно стучало. Вот только с каждым ударом звук становился все тише. Все медленнее.

— Не умирай! — взмолилась Мари, заплакав громко и протяжно. — Не умирай! Не умирай!

Крик боли огласил округу. Но кто мог его услышать? Жители поселка собрались у школы, чтобы отметить праздник, дарующий шанс исправить ошибки…

❤️

Мари не знала, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Вечность?

Чувства притупились. Мысли стали тягучими, как смола. А сердце сделалось огромным и искалеченной птицей билось о ребра, как о прутья клетки.

Дочь Зимы сидела на снегу, почти не чувствуя ног от холода и бессилия, и смотрела в посеревшее лицо женщины, которую никак не могла представить рядом со стихийником, признавшим свое отцовство. Они же с детства не выносили друг друга! Будучи учениками Академии, старались обидеть при каждой встрече. А потом дружили исключительно против общих врагов, неугодных обоим Дворцам.

Достаточно посмотреть на тебя внимательно. Не знаю, слышала ли ты о том, что в некоторых кланах из поколения в поколение передаются отличительные черты? Эта особенность присуща и клану Верга. Высокий лоб, вычерченные скулы, тонкие губы, черные волосы — не идеально прямые, а струящиеся волной…

Это сказала Майя, когда Мари спросила, почему та не сомневается в их родстве. С тем, что «безродная шу» является представительницей клана Верга, вынужден был согласиться и Лукас Горшуа. Неужели, они были близки к истине? Но Король и Принцесса?! Нет, эти двое не смогли бы стать единым целым даже на миг…

— Мари!

Девушка не заметили, как они появились. Повелитель Зимы и его друг. Мертвецки бледные. Запыхавшиеся. Оставался последний рывок, и Грэм первым преодолел сугробы, передвигаясь звериными прыжками. Инэй отстал, пошатывался и двигался с трудом. А, достигнув цели, повалился на колени, пока Иллара, как недавно и Мари, пытался понять, дышит ли Веста.

— Жива! — губы Грэма на мгновение тронула улыбка, но почти сразу погасла.

— Действуй! — велел Король, тяжело дыша. Его дрожащая рука легла на черные волосы Принцессы. И Мари впервые увидела на лице Повелителя Зимы страх. — Торопись!

— Сейчас-сейчас, — Иллара не желал медлить, но отчаянно боялся сделать что-нибудь не так. — Держи голову, — взмолился он, откупоривая склянку с вишневой жидкостью. — Главное, не пролить ни капли…

Мари зажмурилась, горько всхлипывая.

— Ну-ну, девочка, все будет хорошо, — попытался подбодрить ее Грэм.

Но она не поверила, потому что, открыв глаза, не увидела никаких изменений. Веста не шевелилась и оставалась такой же… не живой.

— Нужно перенести ее в тепло, — Инэй, не дожидаясь реакции остальных, подхватил Принцессу на руки и рывком поднялся.

Но сил не хватило. Король снова рухнул в снег. Хорошо хоть Грэм подстраховал, не дал уронить Ее Высочество.

— Что ты творишь?! Ты же ранен! — вскричал он. — Я все сделаю! Инэй! — Иллара отчаянно глянул на друга. — Я позабочусь о Королеве. А ты помоги дочери.

Королю понадобилось еще несколько секунд, чтобы подчиниться. Он медлил, будто боялся, что разожмет руки и больше не увидит Весту. А решившись, сидел, не шевелясь, глядя вслед быстро удаляющейся фигуре друга. Продолжал смотреть, даже когда Грэм с безжизненным телом на руках исчез из вида.

А у Мари кончились моральные силы.

— Это я виновата, — пробормотала она, расплакавшись, как маленький ребенок, громко и протяжно. — Фин следил. Выжидал. Пока останусь одна. А я ушла-а-а-а…

Инэй обернулся. Дернулся вперед.

Мари вздрогнула, решив, что сейчас ударит.

Но он обхватил ее мокрое лицо холодными ладонями.

— Нет. Даже думать так не смей. Виноваты мы. За то, что втянули тебя в эту войну. Подставили под удар. И не один, — он горько засмеялся. — Когда небо хочет нас наказать, делает слепыми, глухими и глупыми. Давно надо было понять истину. Сопоставить факты. В тот день, когда ты пробила осаду Агуста. Или после выпускного испытания. Сила наследников всегда зашкаливает, и куб Академии испокон веков снабжали дополнительной защитой. В твоем случае этого сделано не было, и закаленное стекло рассыпалось. А эмоциональная связь с Яном и восстановившийся погодный дар! Это все кровь! Кровь! Но мы не задавались вопросами, считали удачей наличие столь сильной стихийницы. Мы виноваты. Мы!

— Мы… — повторила Мари эхом, сильнее задрожав. Вспомнилось, как Веста и Инэй ругались в день свадьбы Мартэна. С какой неприязнью смотрели друг на друга. — Но как же… Ведь вы… вы… всегда ссоритесь…

— Не всегда, — возразил Инэй тихо, синие глаза стали печальными. — А исключительно на публике. Начали этот балаган еще в Академии, чтобы никто не догадался, что происходит между нами на самом деле. И продолжаем играть на сей день.

— А Роксэль Норлок?! — задохнулась Мари. — Как она вписывается в эту игру?!

— Между мной и Роксэль никогда ничего не было, — красивое лицо исказила мука. — Она часть шарады. Ширма. Мне неприятна эта история, бесконечные сплетни, косые взгляды. Но тогда — в юности — решение показалось правильным и гениальным. Всем четверым. Да, Мари. Это был сговор четверых. Мы решили подставить под удар двух бунтарей — меня и юную дочь проклятого Эльна Норды. Чтобы все поверили в очевидное, и не поняли, что я встречаюсь с Вестой, а Роксэль со Снежаном.

Мари давно перестала чувствовать холод. А после этого заявления захотелось расстегнуть шубу, ибо тело вмиг стало горячим, вот-вот пар повалит.

— Значит… значит… Ян…

— Сын Роксэль. Ей пришлось отдать ребенка, иначе бы все решили, что он мой.

— И она согласилась?! Так просто?!

— Главным было сохранить инкогнито мальчика. Не важно, сын или племянник, Ян — незаконнорожденный Дората.

«Как и я», — хотела сказать Мари, но сдержалась. Вместо этого глянула на Короля с укором.

— Как вы это допустили? Три жены! При живой… живой… — девушка никак не могла произнести некрасивое слово.

Инэй горько засмеялся, откинул со лба спутанные волосы.

— Еще одна видимость, чтобы закрыть чужие рты и, в первую очередь, твоей дражайшей бабке, — ответил он через силу и поморщился. — Вынужден признать, в определенной степени я вел себя по-свински. Но не по отношению к твоей маме. Я люблю ее, — в обычно ледяных глазах Короля сверкнул огонь. Нет, целое пламя. — И буду любить до последнего мига под небом. И никогда не предам. Те три брака были формальными и незаконными. Шар Стихий не случайно не признал ни Лирану, ни Хладу, ни Киру. Знал, что я несвободен. Моя единственная жена — Веста. Моя Королева! Мы поженились тайно на срединной территории, едва достигли совершеннолетия. О! — Инэй грустно улыбнулся. — Грэм прав, ты испытала столь сильный шок, что не осознала простую, но крайне важную истину. Шар откликнулся на твое прикосновение. А ведь он подчиняется только…

— Рожденным в законном браке, — прошептала Мари благоговейно. И, правда, как она могла забыть? Ведь знала, помнила…

— Верно. А теперь идем, — Инэй поднялся первым и протянул руку. — Нам нужно быть рядом с твоей мамой. Тем более, ты вот-вот в сосульку превратишься.

Девушка не была уверена, что хочет идти туда, куда Грэм унес Весту. Но сейчас у нее не было ни сил, ни желания сопротивляться.

Какой же крепкой оказалась ладонь Короля! Не мягкой, не изнеженной. Инэй, как и сама Мари, едва стоял на ногах, но делал вид, что все в порядке. Еще и ее пытался по сугробам вести, что было кстати. Собственного упрямства, способного прийти на помощь обессиленному телу, сегодня было недостаточно.

Когда вышли на почищенную дорогу, стихийница с ненавистью глянула не тело Фина Майли, оставленное позади. А еще на следы крови Весты на белом Зимнем покрывале.

— Что будет, когда его найдут?

— Не найдут, — пообещал Инэй, поднимая правую ладонь тыльной стороной вверх.

В воздух взлетел целый пласт снега. А потом опустился чуть в стороне, накрывая место битвы и преступления.

— Потом с этим разберемся, — пробормотал Король. — Что? Ты тоже так умеешь. Просто еще не подозреваешь об этом. И не волнуйся, — попытался успокоить он, заметив, что дочь оглядывается по сторонам. — Все на празднике. Нас никто не увидит.

— Не мне надо думать о репутации, — заметила она, осознав вдруг, что больше не боится этого стихийника. — Вы — Король, а я — простая шу.

— Очень смешно, — проворчал Инэй, болезненно морщась.

Они шли медленно, опираясь друг на друга. Нереальную тишину пустого поселка нарушал лишь скрип утрамбованного снега под сапогами. Он был таким громким, что начал казаться зловещим.

— А что с фальшивыми женами? — решила Мари новым вопросом заглушить нервирующий звук и мысли о настоящей матери. — Каково им было жить во лжи?

Инэй тяжело вздохнул, но отмалчиваться не стал.

— Все не так ужасно, как выглядит со стороны. В большинстве случаев. Разумеется, «жены» не знали о Весте, — голос Короля дрогнул, и Мари снова почувствовала его страх. — Считали, что я продолжаю встречаться с Роксэль. Лирану устраивало притворство. Ко мне трепетных чувств она не питала, ей важен был статус. Детей не выносила, потому отсутствие наследников тоже не являлось проблемой. Но, увы, о внуках грезила моя мать. Впрочем, не это решило судьбу Лираны. Она нарочно провоцировала старую каргу, не считая авторитетом. И доигралась. Я видел, их отношения ухудшаются, но не думал, что дойдет до убийства.

— А Хлада? — Мари не хотела вкладывать в вопрос укор, но он прозвучал. — Она счастливой не выглядела.

— Да, с ней я прогадал, — Инэй поморщился, поправил расстегнувшийся плащ. — Пытался не допустить свадьбы с Кирой, и поставил на клан Лоэ. Не ожидал, что глупенькая девочка воспримет брак всерьез. Сколько было слез, угроз, увещеваний! Даже зельем любовным пыталась опоить. Тщетно, разумеется. Веста подобные вещи быстро вычисляет.

— А потом Хладу убили, — прошептала Мари горько. — Вместо меня.

— Меня такой обмен устраивает, — бросил Инэй. Но потом добавил. Мягче. — Не стоит принимать гибель Хлады на свой счет. Ты не в ответе за действия безумца Игана.

Мари сердито поджала губы и собралась замолчать, но упоминание бывшего главного погодника заставило передумать.

— Эрсла… — протянула она, хмурясь. — Скажите, а он мог вас ненавидеть?

— И желать отомстить? — добавил Король, став очень суровым. — О, да! Это был еще один повод задуматься о тебе. Но мы и здесь попали впросак. Верно, Эрсла ненавидел меня. Лютой ненавистью. Видишь ли, он… — Инэй замялся и скривился, словно собирался произнести нечто очень грязное. — Эрсла много лет любил твою мать, если этим словом можно назвать чувства мерзавца. И даже предлагал покинуть Весенний Дворец, чтобы перебраться на срединную территорию.

— Что-о-о? — Мари споткнулась и непременно упала бы, если б сильные руки Короля ее не удержали. — Эрсла всерьез думал, что она согласится?!

— Я тоже не знаю, что это — самонадеянность или безумие, — Инэй покачал головой. — Получив отказ, Иган стал шпионить и даже сумел выяснить правду о нас. Вредить не рискнул, побоялся получить такого врага, как я. Однако Веста уверена, что видела его возле нашего укрытия через несколько дней после твоего рождения. Поэтому мы и решили перевезти тебя в Эзру, — Инэй примолк на несколько секунд, и Мари почти увидела отражение страшного пожара в синих глазах. — Видимо, Иган сумел понять гораздо больше о тебе, нежели мы. Или обладал дополнительными сведениями. Сейчас этого уже не выяснить…

— Но зачем понадобилось меня убивать?

— Ты переехала во Дворец, и правда могла раскрыться. Иган отчаянно желал не допустить воссоединения семьи. Думаю, наше горе грело ему душу.

— Ненавижу! — прошипела Мари, сжимая кулаки.

Значит, если б не мерзкий занудный погодник, она не попала бы в Эзру! Не оказалась бы у Вирту. И Ян не потерял бы отца! На глаза навернулись слезы, но стихийница сдержалась, не позволила им пролиться. Хотя злая память продолжала рисовать тусклый сырой коридор и фигуру в черном плаще и шляпе с широкими полями. У мерзавца еще хватило наглости послать ей воздушный поцелуй!

— А Хладу не жалей, — вернулся к прежней теме Король. — Не такая уж она жертва. Совсем голову потеряла от ревности и планировала убийство Роксэль. И воплотила бы задуманное, если бы не прыть Игана.

Мари ахнула. А потом негодующе тряхнула головой. Язык чесался заметить, что Инэй сам виноват. Провоцировал влюбленную девушку, имеющую все основания считать себя собственницей. Но вместо этого решила припомнить вновь испеченному отцу другую жертву.

— А Кира? Она тоже заслужила свою судьбу?

— Нет, — Король плотно сжал губы. И молчал несколько минут. Заговорил лишь, когда вдали показался дом совета. — Из Киры получилась идеальная фальшивая Королева. Она мечтала вырваться из лап Рейма. И Риды тоже. Обрадовалась, поняв, что наш брак — игра. Я жалел, что сразу не сделал ей предложение, а выбрал Хладу. Кира умеет притворяться не хуже нас с твоей матерью.

— И тем не менее, она мертва, — припечатала Мари почти злорадно. Захотелось уколоть Короля побольнее. Мог бы и защитить Норду, раз устраивала!

Она ждала какой угодно реакции. Но уж точно не смеха, пусть и с примесью горечи.

— История с побегом и поисками в лесу — еще один спектакль, — огорошил дочь Инэй. — Кира жива. И прекрасно себя чувствует. Прячется в одном из городов. Со своим настоящим мужем.

— Это шутка? — Мари остановилась и впервые взглянула на отца в упор.

— Знаю, тебе нравится считать меня чудовищем, — констатировал Инэй, стараясь выглядеть равнодушным. — Когда Кира поняла, что умирающая бабка вот-вот выдаст грязную семейную тайну, то пришла ко мне — каяться. Сразу во всех грехах. Храбрая девочка. Она ведь не могла знать, какая реакция последует. Но я слишком хорошо знаю, что такое тайная жизнь у всех на глазах. Помнишь, погодника Лестора, которого вы с Вестой навещали в бывшем доме отшельника? Это и есть возлюбленный Киры. Когда-то Рейм посчитал его неподходящей партией для племянницы. К тому же, у негодяя были на девочку иные планы. Норда сговорился с Иганом Эрслой, начальником юноши, чтобы тот помог подставить Лестора. В результате парень был с позором изгнан из Дворца. Я не знал тогда истинной подоплеки, но понял, что дело нечисто, и решил поддержать юношу, тем более погодник он талантливый. Лестор не один год работал на меня инкогнито.

— Они поженились после побега Киры?

— Нет. После изгнания Лестора.

— И она решилась на брак с вами, будучи женой другого?! — у Мари ум заходил за разум. Вот тебе и достопочтенные кланы! Тайна на тайне!

— Говорю же, храбрая девочка.

— Точно! — Мари едва держалась на ногах после ранения и потрясений, но злость мобилизовала резервы сил. — Кира — храбрая девочка, а Элла — преступница!

— Кира никого не травила и не вступала в сговор ради захвата власти. Послушай, — Инэй убрал с лица девушки спутанные пряди. — От правящих кланов зависит слишком многое. И даже, когда мы стараемся поступать по совести, любое решение может иметь обратную сторону. Не спеши судить. Мы с твоей мамой хотели другой судьбы. И если б не Эзра, все было бы иначе. Но мы оба тут. И делаем все, что можем, для своих Дворцов. Потому что кроме нас некому.

Мари молчала. Не знала, что возразить Королю. Пока не знала. Кроме того, новое упоминание Весты, кольнуло сердце острой спицей, вроде той, что Летом Фин ранил Принцессу. Разговор о фальшивых женах заслонил страх, но сейчас тот начинал просачиваться назад. Юная стихийница еще не представляла, как могли бы сложиться отношения с настоящей матерью. Но одно понимала ясно: она не согласна на такой обмен. Веста не должна умереть ради ее спасения. Мари не сможет жить, зная, какой ценой за это заплачено. Хватит и одного Снежана, с жертвой которого еще предстоит смириться.

— Идем, — поторопил Инэй. Его лицо снова стало очень мрачным. Наверняка, тоже думает о состоянии жены и страшится худшего.

Хмурилось и небо. Зимняя погода будто чувствовала настроение Повелителя. Темно-фиолетовые тучи надвигались на срединную территорию и владения Королей грозным строем. Наверняка, к вечеру будет новая пурга. Может, и не такая, под которой Мари с Дайрой пришлось добираться до Академии. Но способная подпортить праздник любому, кто окажется на улице.

Уже на пороге дома совета, Инэй проследил за взглядом Мари.

— Не любишь снегопады?

— Не в таких количествах.

— Зря, — в тревожных глазах промелькнул едва заметный огонек лукавства. — Тем более, они в твою честь. Это давняя традиция. В год, когда рождается наследник, должно выпасть рекордное количество снега. Понимаю, этому следовало случиться шестнадцать лет назад, но лучше поздно, чем никогда.

Потеряв дар речи от неожиданной новости, Мари не заметила, как они миновали лабиринт коридоров и дошли до спрятанного Зеркала.

— Куда мы? — она сообразила, что не знает пункта прибытия. Но прежде чем Король ответил, догадалась сама. — В дом Лиры, да?

— И да, и нет, — Инэй странно улыбнулся и положил руку на холодную поверхность «Пути Королей» — Дом! — прозвучал приказ, окончательно выведя Мари из равновесия. — Не удивляйся. Это место не просто наше тайное убежище. Когда-то мы планировали там поселиться насовсем. И, кстати, именно в этом доме ты появилась на свет…

Глава 30. Несбывшаяся жизнь

Мари медленно спускалась по деревянной лестнице с третьего на первый этаж, испытывая страшную неловкость. Прежде чем выйти из спальни, она не меньше часа пролежала в постели, чтобы потянуть время. Вчера стихийница пережила сильнейший шок, и разговор с Королем воспринимался как само собой разумеющееся. Сегодня душой вновь овладела робость. Зато страха за жизнь Весты почти не осталось. Если б за прошедшие часы случилось что-то плохое, ей бы уже сообщили. К тому же, накануне Грэм сказал, главная опасность миновала. Произошло это перед тем, как Мари напоили целебной липовой настойкой и отправили спать.

В столовой велся негромкий разговор. Стихийница распознала бас учителя и глубокий голос Лиры Фритт — человеческой женщины, волею судьбы посвященной в секреты двух Королевских кланов.

— Не заговаривай мне зубы. Ешь! — распорядилась она и подтолкнула Грэма в плечо, когда юная гостья перешагнула порог обеденной комнаты. — Иначе половником огрею.

Девушка застыла в дверях. Ну и ну! Половником? Грэма?!

— О! Мари! — Иллара первым заметил вторжение. — Присоединяйся к завтраку.

— Сейчас принесу чай, — поспешно проговорила покрасневшая Лира, пряча взгляд, и исчезла за дверью, ведущей на кухню.

Мари аккуратно присела на край стула напротив Грэма, сложила руки перед собой и только потом глянула на учителя и, как недавно выяснилось, нареченного наставника. На его лице застыло лукавое лисье выражение, а в глазах плясали смешинки.

— Думаю, нужно объяснить тебе некоторые аспекты нашей жизни, чтобы не удивлялась, — начал он, отламывая вилкой кусочек мясного пирога. — Дело в том, что Лира Фритт — моя… хм… официальная подруга. Могла бы быть женой. Но, увы, она не хочет за меня замуж, хотя мы уже двенадцать лет вместе.

Мари кашлянула от неожиданности.

Ну и дела! Эта компания — просто гении конспирации!

— Рада за вас, — пробормотала девушка, не представляя, что еще сказать.

— Спасибо, — поблагодарил Грэм без намека на пафос и продолжил с толикой грусти. — Я считаю, мы идеальная пара. Лира тоже. Но брак она называет плохой идеей. Даже пример моего отца ее не убеждает. Так что живем, как живем. В любом случае, нам приходится легче, чем твоим родителям.

Мари вздрогнула. И спросила через силу:

— Как… э-э-э… они?

— Неплохо, — улыбнулся Грэм. — Учитывая обстоятельства. Кровь клана Рата и настойки твоей мамы творят чудеса. Инэй и Веста сейчас наверху. Думаю, скоро спустятся. Кстати, пока не забыл, — Иллара вытащил из кармана тонкую квадратную коробку. — Это тебе. С днем рождения!

— Он был месяц назад, — попеняла девушка, но подарок взяла.

— Ничего подобного! — Грэм весело подмигнул. — Он сегодня. В первый день нового Года.

— Вот как…

Пальцы сами принялись развязывать ленту, хотя содержание коробочки стихийницу сейчас волновало меньше всего. Святые небеса! Шестнадцать лет! По-настоящему! Это было так странно. И так удивительно. Раньше Мари никогда не считала собственный день рождения праздником. Ведь то была лишь дата из календаря. Выбирая первый день Зимы, Ловерта, наверняка, хотела подчеркнуть принадлежность и высшую степень силы новой ученицы. Что ж, по крайней мере, с Временем Года Корделия не ошиблась.

Распаковав подарок, Мари громко ахнула. Внутри лежали две заколки-гребни в форме снежинок с россыпью белых камешков на изящных лапах. Свет, падая на них, преломлялся и разбегался в стороны разноцветными переливами. Девушка не очень хорошо разбиралась в драгоценностях, но могла поклясться, что это настоящие бриллианты.

Брови сошлись в сердитую линию.

— Не нравится? — встревоженно поинтересовался Грэм.

— Нравится, — не стала лгать Мари. — Просто гадаю, где мне это носить? В приюте?

— Не говори глупости, — попытался осадить ее Иллара привычным учительским тоном. — С прошлым покончено. Навсегда.

— Меня объявят Принцессой? — съязвила стихийница, сама не понимая, зачем срывается на том, кто заслуживает в разы меньше претензий, чем двое наверху.

Обстановку разрядила Лира, принеся юной гостье завтрак. От запаха горячего омлета с ветчиной и свежеиспеченного хлеба у Мари закружилась голова. Позабыв и об учителе, и всех обретенных родственниках, девушка уткнулась в тарелку. Какая она, оказывается, голодная! Быка бы съела!

— Приятного аппетита, — примирительно пожелал Иллара и сам с двойным рвением принялся за пирог.

Повелитель Зимы с тайной супругой спустились минут через пятнадцать, когда нервозность Мари достигла апогея. Глядя, как они под руку заходят в зал, девушка вновь вспомнила их показательную ссору в Весеннем Дворце, а, главное, собственные ощущения. Она тогда почувствовала себя букашкой, которой не посчастливилось оказаться между разгоряченными спорщиками Королевских кровей. Вот и сейчас эмоции были примерно такими же. Хорошо хоть вовремя спохватилась, не вскочила и не принялась кланяться. Вновь испеченные родители восприняли бы это издевкой.

Их Величества расположились за столом напротив хмурой дочери. Лира засуетилась, обещая сию минуту принести горячие напитки, а Грэм, подарив всем троим подбадривающие кивки, покинул столовую. Мари отчаянно хотелось, чтобы Иллара остался и сыграл роль посредника, но с ней хотели говорить наедине, и было глупо выставлять напоказ страхи.

Веста оставалась очень бледной и, несмотря на жар от пылающего в камине огня, куталась в теплый коричневый платок, накинутый поверх темно-зеленого домашнего платья. Не отличался румянцем и Инэй. Ранение и тревоги последних дней всерьез пошатнули здоровье Короля. Он старался не показывать усталости и боли, но Мари не сомневалась, пройдет еще не одна неделя, прежде чем Его Величество восстановит физические и душевные силы.

Молчание за столом затягивалось. Сначала ждали, пока Лира принесет чашки, потом не решались нарушить гнетущую тишину. Мари принялась разглядывать собственные руки, ощущая, как по лицу скользят тревожные родительские взгляды.

Первой не выдержала Веста.

— Как ты себя чувствуешь, Мари?

Дочь чуть заметно повела плечами. Она сама не знала ответа. Чересчур много шокирующих событий произошло за короткий срок. И слишком непростые истины еще предстояло понять и принять.

— Знаю, тебе больно, — осторожно продолжила Веста. — И ты имеешь право злиться. За то, что не смогли тебя уберечь. И за то, что скрывали правду. Но, клянусь, мы не собирались лгать. Лишь выжидали, когда твоя сила придет в норму.

— Это я уже слышала, — оборвала Мари резко. Обида снова проснулась вмиг и принялась обвивать душу противными щупальцами. — Все исключительно ради меня.

— Так и есть, милая. Даже если ты и не веришь, — будущая Повелительница Весны печально вздохнула, заметив на тонких губах дочери тень усмешки. — Хорошо, не будем об этом. Но я уверена, у тебя осталось немало вопросов. Спрашивай о чем хочешь.

О! Вот тут Принцесса (или все-таки Королева, раз они с Инэем женаты?) не ошиблась. Вопросы были! И Мари бы с удовольствием сейчас крикнула в лицо Весте самый главный из них — почему? Почему та отдала младенца в чужие руки и не пришла на помощь в Эзре?! Даже к Королю было меньше претензий. Отцы — они такие. Занимаются важными делами, нередко оставляя семьи на долгий срок. Но мать, в понимании Мари, не имела права исчезать, бросая беззащитное дитя в чужом доме.

Однако стихийница удержалась от криков и упреков. Сумела. По крайней мере, пока. Посмотрела в уставшие изумрудные глаза и тихо спросила.

— Как меня звали? Изначально?

На бледном лице матери отразилась тень облегчения. Она готовилась к вопросам куда менее безобидным.

— О! Это было нелегко, — попыталась улыбнуться Веста, но не получилось. Уголки губ дрогнули, но не смогли приподняться. — Мы долго спорили, пытаясь придумать особенное имя. Я с самого начала знала, что будет девочка. Чувствовала. Когда ты родилась, в комнате пошел снег. Сомневаться в твоей принадлежности не приходилось. Но вместе с Зимними глазами, ты унаследовала Весенние волосы, и я хотела, чтобы имя тоже было от моего Времени Года. Раз уж сила досталась от Зимы. Перебрала множество вариантов. А потом ответ пришел сам собой. Мой цветок-талисман. Так ты стали Розмари.

— Узнав, кто ты, мы пришли к выводу, что гадалка не случайно назвала тебя Мари, — заговорил Инэй, когда жена примолкла. — Вероятно, она слышала, как Снежан произносил твое полное имя, и сократила его до более простого.

Сердце Мари подпрыгнуло и принялось отплясывать радостную польку. Весеннее имя! Цветок-талисман! Вот это да!

— А почему… — она чуть осмелела и подалась вперед. — Почему у вас нет других детей? Ведь вы все эти годы были вместе. Однажды я слышала, — девушка виновато посмотрела на Короля, — в разговоре, который не предназначался для моих ушей, как вы говорили, что других наследников кроме Яна не будет.

— В доме совета, когда ты не подслушивала? — попенял Инэй, но без укора, а, скорее, с толикой озорства и одобрения. — Видишь ли, это чистейшая магия. Мы с самого начала знали, что ребенок у нас будет только один.

— Стали интересоваться вопросом продолжения рода еще до свадьбы, — продолжила Веста, посмотрев на мужа с непривычной для Мари теплотой. — Искали ответы в старинных книгах из Королевских библиотек — тех, к которым не имеют доступа обычные стихийники. Ты ведь знаешь, — она перевела взгляд на дочь, пальцы принялись нервно рисовать что-то на скатерти, — сила детей в смешанных семьях, как правило, ниже по уровню, чем у родителей. Королевская же кровь всегда доминирующая, но ведь мы собирались смешать две золотых крови, и хотели быть уверенными, что это не приведет к ужасным последствиям.

Веста смущенно замолчала. Лицо Инэя на миг стало суровым, высокий лоб прорезали горизонтальные морщинки, но почти сразу разгладились.

— До нас никто подобного не делал, — заговорил он, взяв жену за руку, чтобы прекратить нечаянное «творчество». — Потому и в книгах были лишь предположения, хотя, как мы убедились, все они сбылись. При смешении золотых кровей происходит очень мощный выброс энергии, определенные резервы сил вычерпываются полностью. В результате, ребенок может родиться один. На других детей магии не хватит. Не важно, пытались бы мы завести их друг с другом или с кем-то еще. Свой лимит мы исчерпали. На тебя.

Мари вновь почувствовала неловкость. Не из-за темы деторождения. Стало жаль родителей. По-настоящему. Ведь это, действительно, страшно. Родить единственного ребенка, отведенного небом, и потерять его, зная, что других детей никогда не будет.

— Но это не главное, — снова заговорила Веста, голос задрожал. Мари испуганно посмотрела на нее и разглядела на белом лице вину. — Мы узнали, что кровь двух Королевских кланов, схлестнувшись, могла вызвать очень непростой эффект. В одной из книг было написано, что телом ребенок будет принадлежать одному Времени Года, но душой, увы, другому. Так и вышло, верно? Ты — наследная Принцесса Зимы, но не можешь принять ее, сколько ни стараешься. И это не твоя вина, милая. Кровь Флорана не дает тебе обрести покой. Мы понимали, что подобное может случиться, но решили рискнуть и обрекли тебя на вечные метания. Прости, родная. Мы так хотели, чтобы у нас была полноценная семья, и сделали выбор за тебя.

Мари почудилось, что она летит вниз сквозь все девятнадцать этажей Зимнего Дворца. Или Весеннего. Пробивая телом полы и потолки. Значит, все дело в крови?! В силе клана Флорана, гуляющей по венам, а не в собственной ненависти, зародившейся в не злом обычно сердце! Вот почему она годами видела себя во сне в нарядах Весны и мечтала вызывать дожди вместо снега! О, небо! Но получается… получается… все эти чувства и неприятие Зимы останутся с ней навсегда? Значит, их невозможно побороть?

— Поверь, мы долго взвешивали все «за» и «против», — вернул дочь в дом Лиры Фритт голос Инэя. — Решающим стал разговор с Эрнусом — придворным предсказателем и дедом похитившей тебя гадалки.

— Речь о том, что ребенок у вас будет только, если женитесь на женщине Королевской крови? — вспомнила Мари предсказание старика-лгуна, не раз пересказываемое жителями Дворца и срединой территории. Святые небеса! А ведь оно, действительно, сбылось!

— Нет, — Инэй мотнул головой. — То предсказание Эрнус сделал, когда мы со Снежаном были еще мальчишками. В прошлом году я говорил тебе о нашем уговоре со стариком: какую бы чушь он не скармливал родителям, мне должен был говорить правду. Эрнус знал о нас с твоей мамой. Сам догадался. Словом, мы пришли к нему с просьбой сделать предсказание, как сложится жизнь нашего будущего ребенка, если он или она появится на свет. Старик успокоил, сказал, не нужно бояться. Наше дитя станет особенным. Вырастет незапятнанным прошлыми грехами кланов Дората и Флорана, и принесет в мир много света и для стихийников, и для людей, — красивые черты Короля неожиданно исказились от боли. — Эрнус оказался прав в конечном итоге, но ему повезло, что он умер за несколько месяцев до кошмара в Эзре. Иначе бы я сам его убил. Мы ведь годами считали предсказание подлым обманом и не понимали, за что старик так поступил с нами.

Мари вздрогнула. В голове эхом прозвучали два слова: за что? А потом еще одно — «Эзра». И снова накрыла обида, будто тьма перед грозой. Бело-голубые глаза сверкнули и с укором глянули на Весту.

— Где ты была?

Вопрос прозвучал раскатом грома для всех троих, включая саму Мари, не ожидавшей от себя такой наглости. Мало того, что внезапно перешла на «ты», так еще и готова обвинить мать во всех грехах. А, впрочем, раз хотят быть родителями, пусть привыкают. Потерянным младенцам свойственно вырастать в упрямых и неуправляемых подростков.

— Что ты имеешь в виду, Мари? — спросил вместо онемевшей от растерянности жены Инэй.

— Я хочу знать, где она была, когда Эзра подверглась осаде? — отчеканила стихийница жестко. — Почему не забрала меня? Не защитила? Ведь времени было достаточно! Помнится, на помощь Апрелии Ее Высочество тоже не пришла, хотя Майя умоляла! Кстати, Дайра знает, что у нее могла быть настоящая живая мать, вместо негодяя Рейма и злыдни Риды, если б тетя откликнулась?

— Мари, — Инэй попытался осадить распалившуюся дочь, но и не быть грубым. — Ты не забыла, что накануне мама спасла тебе жизнь, чуть не отдав собственную?

— О, да! Это перечеркивает последние шестнадцать лет! — сильнее ощетинилась девушка, хотя в душе и понимала: здесь Король прав. Но остановиться было выше сил. — Между прочим, Фину не пришла бы в голову мысль об убийстве, если б вы двое не втянули меня в войну против Эллы!

В столовой повисла гнетущая тишина. Мари подозревала, что разозлила родителей, но извиняться не собиралась. Это они виноваты! Вот только, что сейчас делать? Подняться и уйти?

— Знаю, как ситуация выглядит со стороны, — заговорила Веста, когда дочь почти созрела к побегу из-за стола. — Но все не так… — она запнулась, встретившись с мрачным взглядом Мари. — Пойми, я не оправдываюсь. Я годами задавала себе вопрос, могла ли сделать больше, чтобы предотвратить все то, в чем ты меня обвиняешь. И не находила ответа. Потому что даже Королевская власть и колоссальная сила не гарантируют защиту от бед. Я сожалею о смерти Апрелии, виню себя и прекрасно понимаю, какой огромный долг у меня перед Дайрой. Но тогда… тогда я приняла решение, которое считала правильным.

— Отвернуться от того, кто нуждался в помощи? — констатировала Мари безжалостно, и услышала легкое предупреждающее покашливание Короля. Инэй не стал вмешиваться, предоставив супруге самой объясниться с дочерью, однако девушка явственно чувствовала его напряженный взгляд.

Но Веста и не ждала поддержки. Продолжила спокойно, с интонацией истинной представительницы Королевского клана, только подрагивающие пальцы выдавали волнение.

— Я не знала всех обстоятельств. Ни о любовным зелье, ни о Рейме, замыслившем убийство и похищение младенца. Решила, Апрелия успокоится и без моего вмешательства. Но даже не это главное. Я, действительно, не могла откликнуться на просьбу Майи. Потому что… потому что важнее было защитить тебя. Я тоже была беременна и отчаянно скрывала свое положение. Поездка на срединную территорию могла стоить жизни нам обеим, — Веста опустила глаза, не замечая, как побледнела Мари, мысленно посчитавшая даты. — Я оставалась во Дворце сколько могла, — продолжила тайная Королева, глядя на собственные руки. — У меня были сообщники. Старик портной, который прежде работал на клан Верга, шил платья, маскирующие меняющуюся фигуру. А лекарь — друг моей покойной матери — врал отцу, что я больна. Последний месяц перед побегом я провела в своих покоях. К тому времени было слишком опасно попадаться на глаза посторонним. Майя связалась со мной накануне бегства. Застала врасплох. У меня не хватило мужества отказать прямо…

— А Эзра?

Голос Мари прозвучал глухо, как из погреба. Короткие слова дались через силу. Что за напасть?! Она не успела осознать, что Ян лишился отца ради ее спасения. А теперь оказывается, и родной маме Дайры не пришли на помощь по той же причине. Может, она проклята? Иначе почему умудряется приносить несчастья кровным родственникам?

— Эзра… — повторила Веста эхом. — Это было трудно. И невыносимо больно. Оставить тебя, пусть даже на несколько месяцев. Меня искали, и следовало вернуться во Дворец. Позже мы с твоим отцом планировали инсценировать нашу смерть. Но требовалось время…

Мари не смела смотреть на мать, но почувствовала, как изменился ее голос и поняла, что та едва сдерживает слезы. Однако продолжила сидеть, насупившись. Испугалась, что сама расплачется, если встретится с Вестой взглядом.

— …отец — Король Цвет — принял меня, хотя и не простил. Запер в покоях на три недели, отобрал осколок. Небо! Я даже не знала об осаде города. Ни о морозе, ни о пожарах. Пока не стало слишком поздно… Понимаю, что это не оправдание. И поверь, я сама себе лучший палач. За шестнадцать лет не было дня, чтобы я не проклинала собственную беспечность. Можно приводить сколько угодно аргументов, но факт остается фактом: я допустила беду и не снимаю с себя ответственности.

— А Король Цвет? — быстро спросила Мари. — Почему он стерпел позор? Ведь многие знали о побеге и поисках, не поверили в версию о твоей болезни.

Девушку мало волновал Весенний дед. Безобидным вопросом она попыталась перевести разговор в иной русло. Слишком непростыми оказались последние объяснения. Больно царапнули обиженную душу, но прощать и мириться было рано. Умирающая Веста — одно дело, а выжившая — другое. Вот только лицо матери вдруг дернулось, да и отец вздохнул взволнованно.

— Мы ведь обещали быть честными с ней, верно? — Веста печально посмотрела на мужа.

По спине Мари прошел холодок, когда Инэй плотно сжал губы, не одобряя очередную откровенность супруги.

О, небо! Что эти двое еще натворили?

— Я все объясню, хотя истина и не красит меня, — заговорила Веста, стараясь за легкой надменностью скрыть нервозность. — Ты полтора года наблюдала, как мы притворяемся, играем на публику. Я не хочу этого делать перед тобой, милая, — Королева быстро заморгала, прогоняя упорные слезинки. — Отец был тяжело болен. Об этом знали трое: сам Король, личный лекарь и я. Его Величество разыскивал меня по всей Левии ни ради того, чтобы вернуть домой блудную дочь. Я одна могла помочь ему. Не вылечить, нет. Это было невозможно. Продлить жизнь на несколько лет.

— Хочешь сказать, ты не стала ему помогать? — догадалась Мари.

— Стала. Поначалу. Но постепенно я уменьшала эту помощь. Благодаря мне Цвет Флорана мог выторговать у смерти еще лет семь, но я позволила взять лишь два года. Я решила судьбу отца. Это была расплата за то, что он годами травил мою мать любовным зельем и убил в конце концов.

Неизвестно, какой реакции ждали от Мари родители. Но точно не спокойствия.

— Тебя это не шокирует? — осторожно осведомился Инэй, не зная, что и думать.

— Нет, — покачала головой дочь, ни капли не покривив душой. Она посчитала действия Весты оправданными. Та же не убивала Короля, а он и так прожил больше отведенного небом. — Я все понимаю. Сама напала на Рофуса, узнав, что из-за него Вирту потеряла глаз. А ведь тогда я считала Сильвану отцом. Та-а-ак, — протянула девушка заметив родительские недоуменные взгляды, — значит, Грэм не рассказывал эту увлекательную историю. Дело было в Орэне полтора года назад. Кстати, Рофус меня боится. Во Дворце шарахался как от прокаженной. Я ведь знаю его тайну: это из-за проклятия Вирту он лишился погодного дара. Кроме того… — Мари виновато посмотрела на Инэя, — он до сих пор считает меня дочерью гадалки, а, следовательно, и своей собственной.

— Очаровательно, — протянул Король небрежно, но девушка почувствовала, что он недоволен новостью. И чтобы не усугублять непростую ситуацию вновь переключилась на мать, вопросы к которой не успели иссякнуть.

— Почему ты сожгла письмо Фина? Это ведь был шанс победить Эллу!

Вопрос произвел на Королеву поистине целебное действие. Она выпрямилась, расправила плечи, будто на троне сидела.

— Вот именно: шанс, а не гарантия, — голос Весты стал очень жестким, у дочери мурашки по спине пробежали. Наверное, так Ее Величество говорила с фальшивой родственницей и другими неприятелями.

— Но…

— Мари, я тогда только узнала, кто ты. Инэй не сразу мне сказал…

— Не потому что хотел скрыть, — поспешил объяснить Король, заметив изумление дочери. — Элла следила за каждым шагом Весты, и мы виделись не часто. А такую новость, как ты понимаешь, не сообщают через осколок. Я пытался организовать личную встречу.

— Нагнал тумана, напугав меня до судорог! — Королева толкнула мужа в бок.

— Нужно же было привлечь твое внимание. Ты тогда злилась на меня.

— Долгая история, — Веста сделала большие глаза дочери. — Поверь, твой отец далеко не всегда подарок. Хотя и я не лучше. Еще вопрос, кто из нас упрямее, — тонкие губы, почти такие же, как у Мари, расплылись в теплой улыбке, но только на мгновение, а потом лицо снова стало сурово-печальным. — Я ведь и твое выпускное испытание пропустила, потому что демонстративно избегала Инэя. Каждый год приезжала, а тут… В общем, когда ты связалась со мной через осколок, — изумрудные глаза наполнились дымкой, став пронзительно несчастными, — я не успела прийти в себя. Но одно осознавала ясно: письмо Фина не гарантировало победу, а, воспользовавшись им, под главный удар я подставила бы тебя. Элла и ее негодяй-сообщник поняли бы, что послание с приказом об убийстве попало мне в руки не случайно, и отыгрались бы, а я не могла этого допустить.

— Но ведь на кону была судьба целого Дворца! Семьи Тиссы и других!

— На кону стояла твоя жизнь, — отрезала Веста. — Все остальное второстепенно.

— Это не очень по Королевски, — заметила Мари, не согласная становиться причиной несчастья сотен стихийников.

— Возможно, — не стала спорить Ее Величество, не отводя заблестевших глаз. — Но для меня на первом месте всегда будет твоя безопасность. Я снова пожертвую всем и всеми, если придется, нравится тебе это или нет.

— Не нравится, — буркнула Мари, понимая, что продолжать настаивать на своем сейчас бессмысленно: у Весты своя правда. — А кулон? Грэм говорил, его нашли перед испытаниями яу.

— Верно, — закивал Король поспешно, радуясь, что нападки на жену прекратились. — Роксэль обнаружила его на окраине поселка. С порванной цепочкой. Она прекрасно знала, кому принадлежал подснежник, и связалась со мной. Вернее, с Грэмом. Но говорила загадками, настаивала на встрече. Я избегал общения с ней, а Роксэль хотела выторговать себе кое-какие дополнительные преимущества. У этой женщины всегда игры на уме, а заодно и козыри в рукавах. Поэтому не удивляйся, если теперь она постарается подружиться с тобой. Но не доверяй. Роксэль действует лишь во благо Яна и себя.

Мари с горечью покачала головой.

— Ян не обрадуется, когда узнает правду о Норлок, он ее не выносит, — проговорила стихийница, не подумав. И примолкла, вновь испытав неловкость. Ведь не факт, что парень относится к Роксэль хуже, чем сама Мари прежде воспринимала Инэя и Весту. Прежде? Ох, а ведь она и сейчас не понимает, какие у них троих отношения.

Король будто прочитал мысли дочери и заговорил о будущем, приложив максимум усилий, чтобы в голосе не прозвучали безапелляционные нотки.

— Нам нужно решить, что делать дальше. Ты не можешь вернуться в приют, но и высоко подниматься сразу нельзя — это подозрительно, а, значит, опасно…

Мари почувствовала, как запылали щеки. Стало быть, Зимний Дворец?! Король явно не рассматривает иные варианты. Получается, он сам будет решать судьбу вновь обретенной дочери, не спрашивая ее мнения?!

— Но прежде, — продолжал Инэй, не подозревая, какая буря бушует в душе девушки, — следует разобраться с другой проблемой, имя которой — Эльмар Герт.

Жар схлынул вниз, тело сделалось ледяным, как после прогулки в пургу от Замка до Академии без верхней одежды. Глаза защипало от невыплаканных слез. Но не обиды, а, скорее, гнева. Вспомнилось лицо Короля, когда он узнал, что юная подданная подписала свадебный договор. Его гнев и разочарование.

— Я сама виновата, помню, — отчеканила стихийница, отчаянно стараясь не показать обиды.

— Мари…

— О! Или то, что является преступлением для шу, ерунда для Принцессы?

Инэй плотно сжал губы, подавляя эмоции. Какие — не разберешь.

— Я тоже помню тот наш разговор, — заговорил он после короткой паузы. — Но сейчас важнее поиск выхода, нежели виновных. А он, увы, один…

— Убить Эльмара? — процедила Мари сквозь зубы и показательно сложила руки на груди. — Нет. Этого не будет. Я не позволю казнить безумца — а Герт без сомнения болен — во имя моей свободы. И, да, я отлично понимаю, что вы… ты… можешь избавиться от жениха так, чтобы его смерть выглядела несчастным случаем. Так вот, если он внезапно умрет, клянусь, я никогда этого не прощу. Хватит уже смертей ради меня!

Пока Веста протестующе мотала головой, Инэй попытался зайти с другой стороны.

— Ты чуть не погибла из-за Герта.

— А он из-за меня. Я едва его череп об пол не расколола.

— И заслуженно! — припечатал Инэй и пошел в новое наступление. — Пойми, других вариантов не существует! Через два года мерзавец предъявит свои права. Тебе успело исполниться четырнадцать, когда был составлен договор. Неважно, как тебя зовут: Мари Ситэрра или Розмари Дората, подпись ты поставила своей рукой. К тому же, треклятой бумажке добавляет веса и тот факт, что этот брак организовала твоя полоумная бабка.

Мари пожала плечами.

— Всегда можно сбежать. Инсценировать смерть…

— Только на пять лет. Погоди! — Инэй прищурился. — Ты не знаешь? Тогда понятно, откуда столько спокойствия. Договор — это чистейшая магия. Если брак не будет заключен в течение пяти лет после совершеннолетия младшего участника соглашения, виновник промедления погибнет. И это точно будет не Герт, он-то от свадьбы не отказывается.

Мари задрожала, испытывающе глянула в синие глаза, ища там признаки лжи, но не обнаружила и намека на нее.

— Все равно не дам убить Эльмара, — проговорила он тихо.

— И в кого ты такая упрямая? — поинтересовался Инэй, не скрывая иронии. — Ладно, вернемся к этому разговору ближе к твоему восемнадцатилетию. Может, тогда ты изменишь мнение. Что касается ближайшего будущего…

Но Мари перебила Короля. Потому что силы кончились. Эмоциональный разговор вымотал, вычерпав все резервы. Сейчас она не была готова обсуждать с родителями даже завтрашний день, не то, что возвращение в Зимний Дворец.

— Нет! — выпалила она. — Ничего не хочу слышать!

— Мари! — первой сориентировалась Веста. — Но нам нужно…

— Вот именно! Вам нужно! — девушка нервно засмеялась. — У вас было право решать мою судьбу шестнадцать лет назад. А сейчас… — Мари запнулась, в горле застрял ком. У нее был выбор: высказать Их Величествам все, что накопилось и, возможно, испортить отношения навсегда, или остыть, а потом попытаться договориться. Настал переломный момент, юная стихийница это отлично понимала. — Я злюсь, — призналась она с надрывом в звенящем голосе. — Так сильно, что руки чешутся что-нибудь заморозить, сломать или уничтожить! Потому сейчас я хочу уйти, чтобы не наговорить того, о чем мы все потом будем жалеть.

По глазам Весты было ясно — она не согласна прекращать разговор вот так, но Инэй не стал спорить. Покорно кивнул, не произнося ни единого слова. Хорошо это или плохо, Мари не разобралась. Поднялась из-за стола и бегом взлетела на третий этаж, напоминая себе зверька, мечтающего забиться в норку, чтобы спрятаться от чужих глаз и рук.

Оказавшись в спальне, девушка упала на кровать и, наконец, позволила эмоциям взять верх. Но не слезам. Они не захотели прийти. Кулаки замолотили по подушке, а потом подключились и ногти, принявшиеся терзать нежную ткань. До тех пор, пока воздухе не закружились перья, напомнив самый первый снег, который Мари вызвала пятилетней девочкой в Орэне, испугавшись толстяка Доввина. Удивительно, но злость сразу схлынула, уступив место пустоте.

Признаться, Мари сама не понимала, чего хочет. Простить родителей и помириться или оттолкнуть их навсегда, чтобы не смели даже пытаться распоряжаться ее судьбой. И как она раньше могла думать, что появление небезразличных родственников способно решить проблемы. Увы, теперь их стало еще больше. И это только начало. Ведь упрямства не занимать всем троим. Инэй и Веста привыкли командовать, повелевая сотнями стихийников. Но и она не маленький ребенок, а личность, годами тренировавшая волю одиночеством и умеющая сама принимать решения.

Что же теперь делать? Сегодня Мари удалось победить собственную злость, но где гарантия, что завтра или послезавтра ярость не одолеет благоразумие? Нет, она определенно не готова к адекватному общению без криков и упреков. А казалась себе выдержанной взрослой девушкой! Видимо, обиженный и взвинченный ребенок, проснувшийся внутри, пока сильнее.

Выход был только один. И пусть это станет ребячеством чистой воды, но только так юная стихийница могла выбраться из западни, в которой задыхалась, будто на грудь положили целую груду тяжелых камней. Взгляд выхватил коробочку на краю кровати, которую она машинально захватила с собой, убегая из столовой. Что ж, заколки придутся кстати. Их можно продать, выручив немало золотых монет. Нареченный наставник, конечно, не придет в восторг, узнав, как обошлись с его подарком. Однако теперь украшения — собственность Мари, и она вправе решать, как поступить с ними.

Гораздо большей загвоздкой была шуба, испачканная кровью Весты и продырявленная молниями Фина. Того гляди, эу остановят и обвинят в каком-нибудь преступлении. С их брата станется. Но и здесь проблема решилась быстро. Открыв шкаф, куда накануне запихнула пострадавшую верхнюю одежду, девушка обнаружила аж три новых шубы, две пары сапог и дюжину платьев. Наверняка, Грэм постарался. У кого еще было время и силы, чтобы доставить обновки для новоявленной Принцессы?

Облачившись в самые простые вещи из представленных, Мари глянула на себя в зеркало, пытаясь отыскать в глазах отражения сомнение. Но прочла одну только решимость. Подумаешь, нет плана! И ничего страшного, что она до сих пор не знает, в каком городе находится. При побеге из замка Крона полтора года назад, проблем было не меньше.

По лестнице девушка спускалась, стараясь ступать как можно тише. Останавливалась и прислушивалась, не скрипнет ли где половица, не раздадутся ли голоса взрослых, способных преградить дорогу. Но нет, в доме Лиры господствовала тишина. Беглянка беспрепятственно пересекла холл и миновала входную дверь. По раскрасневшимся от возбуждения щекам ударил холодный ветер. Но не отрезвил, а неожиданно прибавил уверенности. Стихийнице Зимы негоже бояться морозов и снегопадов.

На улице начало смеркаться, но и это не встревожило ни капельки. Злость в крови зашкаливала, не давала пугаться ни надвигающейся ночи, ни прохожих, с любопытством поглядывающих на девушку в дорогой белой шубе, ни фигуры в черном плаще, прислонившейся к ближайшему фонарю. Память, правда, услужливо нарисовала лицо Игана Эрслы, но Мари гневно отринула образ мерзкого погодника. Мало ли кому понадобилось наваливаться на столб. Может, это местный пьяница, решивший передохнуть?

— Далеко собрались, Ваше Высочество? — осведомился незнакомец в черном, едва девушка поравнялась с ним.

Но так уж и незнакомец?

С губ беглянки сорвалось легкое рычание. Кулаки сжались.

— Грэм…

— Мари, ты всерьез рассчитывала незаметно покинуть дом, в котором находится целительница? Пусть и не совсем здоровая? — Иллара издевательски приподнял брови.

Пришлось постучать себя по лбу. Разумеется, Веста же слышит лучше лесного зверя!

— Об этом я не подумала. Точнее, забыла.

— Мы так и поняли, ведь прежде отсутствием сообразительности ты не страдала.

С Мари было достаточно. Она и так слишком долго сегодня старалась быть вежливой.

— Тебя прислали, перехватить меня в последний момент, чтобы утереть нос?

— Нет. Меня отправили сопровождать тебя, куда бы ты там ни собралась.

— Они меня отпускают? — стихийница не верила ушам.

Иллара устало вздохнул.

— Веста не пришла в восторг. Она мать, шестнадцать лет оплакивавшая единственное дитя. Будь ее воля, спеленала бы тебя и уложила в колыбель. Но Инэю хватает мудрости не держать дочь-подростка на привязи. Он понимает, вам всем нужно время. Тебе — остыть, а им — принять непростой, но непреложный факт, что их младенец давно вырос и обладает столь же вздорным характером, что и родители. Однако главное условие твоего путешествия — я в качестве компаньона. Что скажешь?

— А есть выбор?

— Нет, — Грэм протянул руку, чтобы поправить съехавший назад капюшон подопечной. — Потому будь хорошей Принцессой, и мы поладим.

Иллара откровенно веселился, а у Мари сейчас не было сил с ним спорить.

— Куда отправимся? — спросил нареченный наставник спустя полминуты, так и не получив ответа.

Стихийница прищурилась, раздумывая. Она ведь почти нигде не была.

— Вперед, — шепнули губы, пока глаза цвета стен Зимнего Дворца всматривались вдаль.

Снег пошел сильнее, и это было здорово. Он ложился под ноги пушистым ковром, заметая старые дороги и давая возможность проложить новую, свою собственную.

Продолжение следует…

Content

Анна Бахтиярова
КОРОНА ВЕСНЫ

Глава 1. Стихийница из Шерума

Глава 2. Смерть на троне

Глава 3. Осенний лабиринт

Глава 4. Волки и голуби

Глава 5. Тайны женщин Верга

Глава 6. Прощание сезона

Глава 7. Весенние гости

Глава 8. Лед на пальцах

Глава 9. Королевские игры

Глава 10. Семейные узы

Глава 11. Принцесса и другие

Глава 12. Крест равновесия

Глава 13. Пожар из прошлого

Глава 14. Ночная прогулка

Глава 15. Обед у советницы

Глава 16. Снежный урок

Глава 17. Старое письмо

Глава 18. Кровь целительницы

Глава 19. Белое в черное

Глава 20. Милый дом

Глава 21. Не игрушка

Глава 22. Особое поручение

Глава 23. Любовь и власть

Глава 24. Слезы дождя

Глава 25. Два обмана

Глава 26. Дорога к Зеркалу

Глава 27. Прошлые долги

Глава 28. Серебро

Глава 29. Сговор четверых

Глава 30. Несбывшаяся жизнь