Анна Бахтиярова

Звезда Востока

Пролог

Древний замок поглотила ночь. Недружелюбная, угрюмая. Она пробралась в каждый зал, заполнила собой все коридоры, все до единого уголки, воцарилась в пустых ученических спальнях. Факелы на стенах не горели, будто без боя сдались тьме. Пустой колледж походил на поверженного зверя, которого навсегда покинула жизнь. А вместе с ней и свет. Осталось место только сквознякам, да зловещей тишине.

Но то была лишь видимость. Восьмисотлетние стены знали: пройдет еще несколько дней, и Гвендарлин наполнится сотней голосов, шумом, ссорами и происшествиями, без которых здесь обходится редкая неделя. Маги — темные, светлые и сломанные полуцветы — вновь начнут бесконечные баталии в промежутках между уроками и романтическими историями: счастливыми или заведомо обреченными на провал.

Они вернутся. Они всегда возвращаются.

Иногда даже спустя много лет.

Как сейчас.

— Тише-тише, не переусердствуйте. Дорожный сундук у меня единственный.

Несколько голосков растерянно пискнули, а один, что погрубее, натужно крякнул.

Из-за поворота вынырнула полная женская фигура с подсвечников в четыре подрагивающих огонька. Следом завернул громоздкий сундук, который, как показалось бы стороннему наблюдателю, присутствуй он тут, самостоятельно передвигался по воздуху. Правда, не слишком аккуратно: покачиваясь и норовя плюхнуться на левый бок.

— Говорю же, осторожнее! — прикрикнула дама на поклажу.

Та издала десяток вздохов одновременно и постаралась выровняться.

…Минут через пятнадцать, шатаясь и делая перерывы, сундук и его таинственная хозяйка добрались до границы восточной и южной части замка. Остановились у неприметной серой двери с черно-белой ручкой и звонком-колокольчиком, абсолютно бесполезным в эту мрачную ночь. Обитель полуцветов пустовала, как и остальные сектора, не считая преподавательского, в котором видели десятый сон трое мэтров. Те, что не покинули Гвендарлин в каникулы.

— Ну, здравствуй, милый дом, — поприветствовала женщина серую дверь и делала то, на что не был способен ни один взрослый в замке: распахнула ее и переступила порог.

Общая гостиная почти не изменилась за два с половиной десятка лет: столы, диваны, кресла и пуфики, две лестницы, ведущие в мальчишеский и девичий блоки, высокие узкие окна. Всё тот же беспорядок вокруг: забытые книги и черно-белые плащи, неубранные чашки со стола. Неудивительно. За полуцветами никто не присматривал испокон веков, а дети и аккуратность несовместимы. Но ничего. Это исправляется.

— Чего застыли? — дама повернулась к зависшему в воздухе сундуку. — По лестнице я вещи сама потащу?

Поклажа нервно запружинила в воздухе и качнулась в сторону девичьих спален. Женщина еще раз обвела взглядом темную гостиную, дождалась, пока сундук благополучно «взберется» по лестнице, и отправилась следом. Новая обитательница особого сектора мечтала об одном — поскорее добраться до кровати. День выдался длинным, морозным. По дороге до портала сани трижды застряли в глубоком снегу. Последние силы отнял долгий разговор с директором Бриттом.

Чертов упрямец! Не мог отложить брюзжание до утра. Из принципа устроил балаган с перечислением глупых правил и бездарных угроз. Думает, он тут главный. Наивный старик. Он никогда не осознавал истинную силу вверенного Замка, не понимал его суть, не пытался выяснить настоящих секретов. За что и поплатился отменным скандалом. Повезло еще, что кресло сохранил. Но тут сыграла роль позиция совета Многоцветья: лучше проверенный старый зануда, нежели новый директор, который, не дай боги, начнет самовольничать.

Спальня встретила удручающей пустотой: продавленная кровать, не вызывающий доверия стул и вешалка в углу — вот и вся обстановка. Но ничего. До начала семестра есть время создать уют. И не только в этой комнате. Весь сектор нуждается в обновлении. Полуцветы тоже маги. Роль у них гораздо важнее, чем у полноценных, считающих себя правильными, а оттого особенными. Нет уж. Особенные тут вовсе не они.

— А сейчас чего застыли? — поинтересовалась дама у висящего в воздухе сундука.

Тот радостно заверещал и шмякнулся на негостеприимно скрипнувший пол.

Дама негодующе всплеснула руками.

— Никакого терпения с вами не хватит! Всё, на сегодня свободны. Но завтра — с раннего утра — начинайте поиски. Переверните весь замок, обыщите метр за метром, но найдите её. Ясно? А теперь кыш. Кыш отсюда!

Но те, к кому дама обращалась, не спешили выполнить распоряжение. Взволнованно пискнули и дружно захныкали.

— Что еще? — возмутилась хозяйка, но прежде чем получила вразумительный ответ, сама поняла причину промедления: позади послышался звук когтей, задевающих старый пол.

Дама обернулась. В темноте сердито сверкнули серебристые глаза, на пороге в боевой стойке застыл кот с необычной синей, немного светящейся шерстью. Однако новая обитательница не испугалась необычной живности. И даже не растерялась.

— А, оберег, — протянула она весело. — Похоже, дел у меня тут намечается больше, чем ожидалось. Гвендарлин любит преподносить сюрпризы. Кто же твоя хозяйка? Знаю-знаю, что хозяйка. Мальчику бы досталась кошка. Синяя магичка, верно? И, наверняка, темная. Ничего, скоро познакомимся.

Кот продолжал смотреть враждебно. Но женщина и не ждала иной реакции.

— Отойди с дороги, — велела она жестко. — И не мешай моим помощникам. Они только выглядят маленькими и испуганными. Без усов запросто оставят. Или без шерсти. Ты же не хочешь ходить лысым?

Возможно, перспектива лишиться необычной шубы кота и взволновала, однако с места он не сдвинулся. Зашипел, показывая острые зубы, способные доставить немало проблем.

— Не хочешь по-хорошему? — вздохнула дама разочарованно. — Ладно, ребятки, покажите упрямому мальчишке, кто тут главный.

Дважды просить не требовалось. Упомянутые невидимые «ребятки» издали дружный воинственный клич и… Синий кот взлетел в воздух, перекувыркнулся и с жалобным мяуканьем пролетел сквозь запертую дверь спальни напротив.

Глава 1. Незваный гость

— Ненавижу, — шепнула я под нос, застегивая старенькое пальто, доставшееся прошлой зимой от кого-то из соседей.

Новые вещи, сшитые портными клана Ван-се-Росса, я в каникулы предусмотрительно не носила. Не хотела нервировать жителей поселка изысканным внешним видом или невзначай испортить дорогую одежду. Иначе придется возвращаться в Гвендарлин не в шубке из кроличьего меха, а в этом потертом убожестве с выцветшими манжетами.

— Лилит, сколько можно копаться?! Пирога без начинки не будет!

— Уже бегу, тетя Дот! — крикнула я, выскакивая на улицу с шапкой в руках.

Ну что за упертая мегера! Сама потеряла счет времени, а я должна бежать, сломя голову!

В лицо ударил хлесткий ветер. Морозец нынче, что надо: пощипывающий щеки и остужающий горячую кровь сломанного полуцвета, который не в состоянии самостоятельно справиться с побочкой. Только вчера на кухне полотенце загорелось. Хвала богам, тетка решила, что сама опростоволосилась, повесив его близко к печи. Зато мама посмотрела с легким укором. Можно подумать, мне нравится взрываться по любому пустяку. Тетка всего-то напомнила, что вместо родной шевелюры на моей бедовой голове нынче красуется парик.

Шла третья неделя зимних каникул, а я настолько насытилась домом, что мечтала убраться отсюда поскорее. Мама дни напролет проводила в герцогском замке. Зима выдалась морозной, по коридорам и залам с высокими потолками гуляли сквозняки, губя растения. А госпожа Виктория желала, чтобы замок утопал в цветах на радость многочисленным гостям. Запряженные лихими конями сани ежедневно привозили и увозили магов всех мастей, а свет в окнах не гас до утра.

Мне приходилось коротать время в компании тетки, ворчащей по каждому пустяку. Сильнее обычного. Я подозревала: виной тому — зависть. Раньше мы обе ходили в «неучах», лишенные возможности обучаться не только в Гвендарлин, но и в школах попроще. Но теперь я числилась ученицей элитного магического колледжа. Даром, что полуцвет. Прямо тетка ничего не говорила, но я ловила обиженные взгляды и злилась сама. Родня, называется! Знали бы они с мамой, каково мне приходится в древнем замке! И сколько всего еще предстоит!

Вот и сегодня Дот ворчала с самого утра. То я кровать неаккуратно заправила, то посуду плохо помыла. Но я упорно молчала, ибо сама поднялась не с той ноги, и боялась наговорить лишнего. Приснился колледж. Но не темные коридоры и голоса, зовущие на погибель, а Урсул. Я снова «угодила» в тело синего питомца и видела его глазами: общую гостиную, лестницу в девичьи спальни, потрескавшиеся половицы и…

Я сама толком не поняла, что именно приснилось. Мохнатые мячики на тонких ножках, яростно неслись на меня, молотя по воздуху кулачками. Они ударили разом. Да так, что мы с котом пролетели сквозь дверь. Странные образы маячили перед глазами весь день, не давая сосредоточиться на домашних делах. А потом Дот вспомнила про рыбный пирог, устроила разнос на пустом месте, и мне пришлось бежать из дома, пока он не загорелся от моего негодования.

Рыбой торговал Риган Хикс — колоритный дед с мохнатыми бровями и куцей, совершенно белой бородой. Сам он давно не сидел у проруби с удочкой, однако все местные рыбаки подчинялись ему и не могли продать ни одного малька без одобрения старика. Лучший улов, разумеется, отправлялся в герцогский замок, остальное рыбаки делили: что-то отдавали на продажу местным, что-то забирали для собственных семей.

Я так торопилась, что поскользнулась на заледеневшей дорожке, ведущей к реке, и едва не врезалась в высокого парня в меховой шапке.

— Смотри, куда несешься, полуцвет! — гаркнул злой бас. — Глаза у тебя не только уродливые, но еще и слепые?!

Раздался гогот. Всех вокруг позабавила реплика.

Это была еще одна неприятная перемена после зачисления в Гвендарлин. Раньше соседи упорно меня игнорировали, но теперь считали своим долгом сказать гадость вслед, а иногда и в лицо. Неудивительно. Большинство местных детей обучалось в школе на западной окраине герцогства. Всю неделю они проводили там, а на выходные возвращались в родные поселки. В Гвендарлин принимали лишь выдающихся. Из всего Бирюзового там учились лишь дочка светлой магини-травницы и темные сыновья старосты, с которыми я ни разу не пересекалась в замке. И вот теперь в число этих самых «выдающихся» попал никчемный полуцвет, внезапно проявивший мощь.

— Отойди!

Я почти достигла цели. Дед Риган сидел на потрескавшемся полене, как на троне, разложив перед собой остатки сегодняшнего улова. Но две девчонки — сестры-погодки Сара и Дарина — потеснили меня, вырвавшись вперед.

— Дед Риган, дед Риган, нас мать прислала. За щукой! — заголосили они наперебой.

— За щукой, красавицы? — весело протянул старик, подмигивая девицам, и крикнул здоровяка-сына Эрга, чтоб принес заказанный товар.

Я встала в сторонке, ожидая очереди и надеясь, что Дот не лопнет от злости к моему возвращению. Терпение никогда не входило в список теткиных добродетелей.

— Сегодняшний улов почти весь в герцогский замок ушел, — посетовал старик юным покупательницам. — У господ гости никак не переведутся. И наши парни, и охотники только и знают, что продукт на холм поставляют. Но для вас, девицы, Эрг постарается, подберет рыбин пожирнее. Знатная уха выйдет.

Младшая девчонка в пуховом платке радостно закивала, а вторая в белой изящной шапочке томно вздохнула и посмотрела вдаль — на серый замок.

— Завтра герцоги бал устраивают, — протянула она с тоской. — Вот бы глянуть. Хоть глазком одним. Но этот праздник только для господ. Не то, что летние карнавалы. Туда-то всех пускают. Лишь бы костюм был хорош, да маска интересная.

Я закатила глаза. Дались им эти карнавалы!

— В болото господ, — фыркнула вдруг Дарина и пожаловалась деду Ригану. — Гулял тут сегодня один с герцогским младшим сынком. Сара ему окрестности показать предложила, а он глянул свысока, будто и не полноценные маги мы вовсе. Тьфу!

— Сама ты — тьфу! — рассердилась Сара. — Он такой… такой…

Пока она подбирала эпитет прогуливающемуся с Элиасом красавчику, сестра изобразила, что ее стошнило. Я разделяла реакцию. Младший герцог Ван-се-Росса сам по себе — адекватный маг. При условии, что рядом не ошивается толпа друзей-идиотов, вроде Свена Фаули. Но упомянутые приятели… Ух! Дарина права, от таких лучше держаться подальше. Ради собственной сохранности.

— Вот, ваши щуки, — к девчонкам подошел Эрг, протягивая завернутых в мешковину рыбин.

Хоть парень и обратился к обеим сестрам, смотрел он исключительно на Сару. Но та даже не взглянула на широкоплечего рыбака с потрескавшейся от мороза кожей на руках и лице. Всё мечтала о приятеле младшего герцога.

— А ты чего явилась? — бросил расстроенный Эрг мне. — Отец, не продавай ничего полуцвету. Гони никчемную девку в шею.

Сара и Дарина засмеялись, будто над остроумной шуткой, а у меня лопнуло терпение.

— Гоните, дед Риган, если хотите. Хоть в шею, хоть в другие места. Только вместо меня тетка Дот явится. Ух, как обозлится, что пришлось топать по льду. Всё вам припомнит: и внеплановую прогулку, и заждавшееся начинки тесто.

Старик комично крякнул, представив в красках обрисованную картину. Тетушкин горячий нрав в посёлке знали не понаслышке. Прошлой зимой она спустила с заснеженной горки рыбака на две головы выше себя, посчитав, что тот подсунул ей несвежую рыбу.

— Чего Дот заказала-то? — спросил дед Риган примирительно.

— Главное, чтоб костей поменьше, — передала я теткино пожелание, а старик торопливо кивнул сыну, мол, поторапливайся, выполняй заказ.

* * *

Пять минут спустя я шагала назад в гору, довольная собой. А что такого? Сколько можно позволять вытирать об себя ноги? Да, приехав в родной поселок на каникулы, пришлось дать маме слово вести себя прилично, не реагировать на грубости и никого не подпалить. Но я же не нарушила обещания. Все целы и невредимы. Да и деда Ригана я не темной магией стращала, а расправой от дражайшей тетушки. А в ней магии и вовсе не осталось после перенесенной в детстве болезни.

Впереди под ручку неторопливо шли Сара с Дариной.

— Глупая ты еще, — выговаривала старшая сестра. — Глаза у него, как два омута. Потанцевать бы с таким. Ах, представлю, и голова кружится.

— Потому и кружится, что утопилась в этих омутах, — припечатала Дарина. — Не понравился он мне. Строит из себя. Богатый. Избалованный. Вдруг это тот же «шутник», что медведя на полуцвета натравил?

Я остановилась, чтобы сестры-болтушки ушли подальше. Сердце нервно зачастило. Вряд ли Свен Фаули прибыл на каникулы в наше герцогство. Ему еще ведьмовские шрамы лечить и лечить. Но воспоминание о летнем происшествии отозвалось волной гнева. Ближайшее дерево подозрительно затрещало, вот-вот покроется сажей, как прежде трава. Я торопливо расстегнула пальто и размотала шарф, постаралась дышать медленнее и ровнее. Холодный воздух обжог горло, просочился за ворот, зато ярость погасла, как костер в дождь. Лишь одна почерневшая веточка упала под ноги.

Остаток пути до дома я преодолела с черепашьей скоростью. Пусть Дот хоть вся изворчится, главное, успокоиться. А промедление можно свалить на деда Ригана и его надутого сыночка. Однако добравшись до родного порога, я всё равно ощущала легкое раздражение. И как с этим бороться? Побочку не исправить без крови обоих родителей. А раз личность моего отца навсегда останется загадкой, придется всю жизнь слыть той, кто заводится по любому поводу и без него.

В крохотном коридорчике настроение чуть улучшилось. На вешалке висело мамино зеленое пальто. Отлично! При младшей сестре Дот не посмеет ко мне цепляться. А, значит, неприятности дня закончились. Однако…

— Где тебя носит? — непривычно бледная тетка вынырнула из кухни и почему-то заговорила шепотом. Зловещим.

— Так дед Риган того… — начала я громогласно оправдываться.

Но тетка зашипела и замахала руками.

— Тсссс, — её глаза пугающе сверкнули. — У нас гость. По твою душу. С матерью в столовой беседы ведет.

— К-к-какой гость? — я тоже перешла на взволнованный шепот.

Неужели, кто-то из соседей явился обвинять меня в придуманных грехах, как часто случалось в детстве. Местная ребятня не раз сваливала на меня проказы.

— Из колледжа твоего, — огорошила Дот, продолжая шептать, но чуть громче прежнего. — Парень. Из полноценных. Ух, важный. А глазищи! Зеленющие! Аж пробирает!

Завернутые в мешковину рыбины плюхнулись на пол. В другой момент Дот запустила бы в меня чем-нибудь за подобную оплошность, но сейчас и внимания не обратила. Торопливо стянула с меня расстегнутое пальто и подтолкнула в сторону столовой.

Я сделала шаг, другой, отчаянно убеждая себя, что теткино описание простое совпадение. Мало ли на свете зеленоглазых магов. И вообще, с чего бы кому-то из учеников Гвендарлин являться ко мне в дом? Ошибка. Недоразумение.

— А вот и наша Лилит, — проговорила мама, сидящая за столом лицом ко мне.

В ясных небесных глазах на мгновение отразилась горечь и исчезла, уступив место привычной доброжелательности. Но едва ли я смотрела на маму. Взгляд приковался к гостю. Точнее, к его спине и затылку. Но мне и этого хватило. Слишком часто доводилось лицезреть упомянутые части тела в Гвендарлин, пока их обладатель творил ведьмовскую магию внутри стен.

— Здравствуй, Лилит, — проговорил Ульрих Бернарду, поворачиваясь, а я вдруг вспомнила, что на мне старое платье, которое давно пора превратить в половую тряпку.

— Здравствуй. Какими судьбами?

На выручку явилась пресловутая злость. Не дала щекам заалеть, а голосу дрогнуть.

— Мы с родителями и братом гостим у клана Ван-се-Росса. У отца дела с герцогом Эдвардом. Я осматривал окрестности и заодно заглянул к тебе, чтобы передать сообщение. Завтра в замке зимний бал. Ты среди приглашенных, как ученица Гвендарлин. Герцогиня Виктория велела сообщить, что платье пришлют утром.

Пока Ульрих говорил — деловито, тоном старосты — я рассматривала цветы на столе. Букет хризантем, которые мама, отродясь, не умела создавать. Её конек — розы и полевые цветы, за остальными она просто ухаживает. Значит, Ульрих постарался, чтобы задобрить местную хранительницу трав и цветов. Паразит и позер!

Стоп!

До меня дошло, что сейчас сказал зеленоглазый поросенок, и спина встретилась с дверным косяком. Да так, что острая боль прошла от поясницы до шеи.

— Лилит! — испугалась мама.

— Всё в порядке, — пробормотала я, морщась. — Бал, так бал.

А что оставалось? Затопать ногами и заявить, что мне нечего делать в герцогском замке?

— Может, присядешь? — мама кивнула на стул и улыбнулась Ульриху. — Дот сейчас принесет чай, а мы с вами продолжим нашу увлекательную беседу.

Я мышкой прошмыгнула в указанном направлении, устроившись между мамой и незваным гостем. Присесть, и впрямь не мешало. Стоя, этот разговор я точно не вынесу. Пока тетка ставила на стол чашки с пряным чаем и вазочку с печеньями, я невольно обвела взглядом комнату. Как же бедно мы живем: мебели самый минимум, дешевые скатерть и посуда, стены неплохо бы подкрасить. А теснота-то какая! У семейства Бернарду, наверняка, в распоряжении целый замок. Не герцогский, но просторный и уютный.

— Ваш дар — сегодня огромная редкость, Ульрих, — проговорила мама, когда пошатывающаяся от волнения Дот удалилась на кухню.

— Знаю, — полуведьмак умело потупил взгляд. — Цветочный дар достался мне по отцовской линии. Как, впрочем, и второй. Он, правда, унаследован не от папы, а от бабушки.

Я вытаращила глаза. Ульрих же говорил, что лишен второй способности.

— Надо же, — удивилась мама. — Я слышала о таком, но ни разу не сталкивалась. А что именно вы умеете?

Мне показалось, парень засмущался. Или же притворился, в чем был непревзойденным мастером.

— Это своеобразный дар, — пояснил он, разглядывая узоры на чашке. — Рикошет. Когда недоброжелатель пытается причинить другому магу вред, могу обратить действия против него самого. Правда, не всегда получается. Это сложная магия.

— Как необычно, — протянула мама задумчиво.

А я вспомнила осенний бал в колледже. Свен, побаиваясь защитного кулона, решил навредить мне без магии и приставил к боку нож. Однако сам от него и пострадал, разрезав стараниями Ульриха ладонь почти до кости.

— А теперь, — мама выразительно посмотрела на меня, потом на Ульриха, — может, расскажите, как вы двое подружились? Полноценные и полуцветы предпочитают держаться друг от друга подальше.

Я нутром почуяла, что вопрос задан, чтобы посмотреть на нашу реакцию. Основной «разговор» ждет позже. Наедине. Непростой и насыщенный.

— Нас сложно назвать друзьями в привычном смысле, — проговорил Ульрих, тщательно подбирая слова. — Я в хороших отношениях с Элиасом, а его семья покровительствует вашей. Кроме того, Лилит общается с моей подругой и старостой светлых — Юмми Свон. С Лилит я познакомился, когда она здорово выручила Юмми. Освободила из колеса заклятьем.

— Так совпало, — развела я руками, поддерживая легенду. Это нетрудно, когда ложь основана на реальных событиях. — Мы с Агнией возвращались с урока мэтра Шаадея, а в коридоре старшекурсник попал зарядом в старосту. Она взлетела под потолок, а я… — мне вспомнилась бедняжка Юмми, отчаянно перебирающая ногами в колесе — ну, истинная белка. — А я применила заклятье, которое мы только что разучивали.

— Так и познакомились, — Ульрих расплылся в умопомрачительной улыбке. Да такой искренней, что в жизни не заподозришь во лжи.

Но вряд ли мама поверила. Слишком быстро она отвернулась, пряча эмоции.

— Спасибо за гостеприимство, леди Ренет, мне пора развращаться в замок, — засобирался Ульрих, явно опасаясь, как бы моя матушка не забросала новыми опасными вопросами. — Лилит, ты не проводишь меня до ворот поселка?

Мамин взгляд прожигал насквозь, но я кивнула. Отпустить поросенка, не устроив собственный допрос — выше моих сил. Изведусь потом вся. Да и перед «беседой» с мамой желательно выдержать паузу. Мысль, что я просто соскучилась по зеленоглазому паразиту, мелькнула, но была отринута, как неуместная и позорная.

В коридоре Дот протянула мне кроличью шубку, которая все каникулы провисела без дела в шкафу, и новенькую синюю шапочку. Ульрих галантно попрощался с моими родственницами и распахнул, как истинный кавалер, дверь передо мной. Я не посмела обернуться, чтобы не видеть реакции мамы и тетки. Наверняка, сейчас обе махнут по чашке успокаивающего травяного настоя.

Зимой вечер наступает быстро. Полчаса назад солнце висело над поселком наливным яблоком, а сейчас на небе остались лишь желто-красные разводы, деревянные дома бережно окутал сумрак. Увы, не настолько глубокий, чтобы спрятать меня со спутником от посторонних глаз. Попадающиеся навстречу соседи оборачивались и открывали рты. Теперь полгода судачить будут, пересказывая друг другу, как герцогский гость разгуливал в компании полуцвета.

Верный себе Ульрих не обращал внимания на чужое любопытство. Молчал полдороги до поселковых ворот. И дальше б, наверное, не заговорил, да я не выдержала.

— Ну? И как понимать твоё вторжение?

Полуведьмак пожал плечами.

— Ты слышала: я передал приглашение на бал, — он выждал, пока мимо проходили жена и дочка главного охотника. — К тому же, рано или поздно твоей семье придется узнать о моем существовании. Пусть привыкают.

Я споткнулась, потертый носок сапога глубоко взрыхлил утрамбованный снег.

Вот это прямолинейность!

— Да что ты о себе возомнил? — я гневно сжала кулаки, но увидела смешинки в зеленых глазах, и запал мгновенно прошел.

— Не ершись, Лилит, — попросил Ульрих мягко. — Мне понравилась твоя мама.

Я фыркнула. Но не гневно, а насмешливо.

— Поэтому ты заврался? Второй дар у него, видите ли! От бабушки!

Ульрих тяжко вздохнул, как делал это в Гвендарлин, устав от моих вопросов.

— Бабушка, правда, владела даром рикошета. Это единственный из семейных даров, который мне удалось воссоздать благодаря особой магии. Воссоздать и приручить до такой степени, что даже локаторы Гвендарлин не распознают ведьмовства. А что оставалось? Ученик с одним даром вызвал бы миллион вопросов. Родня и так удивлялась, почему я не проявлял вторую способность до одиннадцати лет.

Объяснение было таким подробным, что у меня исчезло желание возмущаться и ворчать. Прежде Ульрих отшучивался или уходил от ответа. Что же изменилось? Неужели, события последней ночи духа подвигли полуведьмака перешагнуть пропасть между нами? Очень похоже.

— Не хочу на бал, — призналась я, когда впереди показали ворота поселка: деревянная резная арка с фигурками домашних животных.

— Мне тоже не нравится затея, — удивил меня Ульрих, я-то ожидала подбадривающих слов или легкого сарказма. — Завтра от меня ни на шаг, ясно? Да, ты — гостья герцогини Виктории, но когда замок кишит полноценными, считающими себя выдающими, а оттого всемогущими, лучше не нарываться.

Треклятый язык чесался отпустить язвительное замечание о заботе полуведьмака, но волны тепла, прошедшие по телу, победили маленького бесенка внутри.

— Ой!

Дорога после арки резко уходила вниз и, засмотревшись друг на друга, мы не заметили, как из-под горки вывернули сестры Сара и Дарина. Испуганное восклицание издала старшая сестра, попятилась и отдавила ногу младшей. Та заплясала на месте, взирая на Ульриха с ненавистью. Сара гневно покосилась на меня, а я, наконец, сообразила, кому девица утром строила глазки.

— Осторожней, господин, — обратилась противная девчонка к Ульриху, кокетливо хлопая длинными ресницами. — Этот полуцвет опасен. Лучше не приближаться.

Я покачнулась. Одно дело, когда меня поливают грязью в одиночестве, другое — при парне, который… который… Я понятия не имела, как закончит фразу. Да и не пришлось. В нереальной зелени глаз, яркой даже в полумраке зимнего вечера, отразилось пламя. Ульрих на мгновение запрокинул голову, глядя на спокойное темное небо, будто просил у него душевного равновесия.

— Вы абсолютно правы, — ответил полуведьмак Саре после паузы. — В Гвендарлин леди Вейн заработала репутацию первой стервы, способной зажаривать полноценных магов до хрустящей корочки. Лилит, — паразит повернулся ко мне с гаденькой улыбочкой на губах, — ты не хочешь попрактиковаться с заклятьями мэтра Бритта или мэтра Шаадея? Думаю, этим двум никчемным магичкам, неспособным к обучению в нашем колледже, пойдут рожки и копытца.

О, боги! Я не знала, чего желаю больше: расхохотаться или накинуться на Ульриха с кулаками. Из него защитник, как из меня — герцогская дочка! Но лица сестренок, особенно Сары, того стоили! Губы девчонки задрожали, вот-вот заревет от обиды, как ребенок, у которого отняли и съели на глазах желанное угощение.

— Идем, — Дарина потянула старшую сестру за рукав, опасаясь, как бы я не воплотила в жизнь предложение парня.

Сара подчинилась, пряча слезы обиды. Ульрих проводил девчонок долгим беспощадным взглядом. У меня аж мурашки по спине пробежали.

— Это было… — я запнулась.

— Жестоко? — спросил Ульрих. — Зато заслуженно. Я видел их днем, когда гулял с Элиасом. Слышал обрывок премилой беседы: о полуцветах и ведьмаках, точнее, о никчемности тех и других. Да, гордиться нечем, мой поступок трудно назвать достойным. Но чертовски приятно вернуть твоим соседкам эпитет, которым они наградили нас.

Я торопливо отвернулась. Показалось, слово «нас» прозвучало по-особенному. Но Ульрих и сам смутился.

— До завтра, — попрощался он деловым тоном. — За тобой пришлют сани к шести часам. Я встречу в замке.

— До завтра, — кивнула я сухо и первой зашагала прочь, долго ощущая спиной пронзительный взгляд.

* * *

В голове царил сумбур, и домой я добралась совершенно неготовая к разговору с мамой. Вместо того, чтобы подготовить ответы на провокационные вопросы, представляла себя, кружащейся в танце с Ульрихом. Интересно, какое платье мне завтра пришлют? Наверняка, синее — под цвет магии. Замечталась до того, что зашла в столовую, напевая под нос. Да еще и с теткой в дверях столкнулась.

Мама сидела за столом, будто и не вставала с моего ухода. Кивнула на стул, и едва я устроилась рядом, отчеканила непривычно сурово:

— Сама всё расскажешь? Или клещами ответы вытягивать?

В мои планы не входили оба варианта.

— Нечего рассказывать, — начала я сердито. — Ульрих Бернарду — приятель Элиаса и староста темных к тому же. Однажды мы вместе отрабатывали наказание у Шаадея. Вот и всё общение.

В маминых глазах отразилась горечь. Такая, что я заерзала на стуле.

— Раньше ты никогда не лгала мне, Лил.

Эта фраза хлестнула больнее криков или угроз. Оставила в душе невидимые шрамы.

— Я и сейчас не…

Но слова застряли в горле. Слишком много воспоминаний постучалось разом. Кубок, что я достала из стены. Берлога ордена полной луны и обряд перед ночью духа. Призрачная Маргарита Ван-се-Росса, защищающая нас от злых сил, завладевших телом Алакса Рица.

Да, я лгала. Или недоговаривала. Но ведь недомолвки — всё равно ложь.

— Лил, ты же понимаешь, что он — полноценный, — в мамином голосе прозвучала мольба.

— Я знаю, кто такой Ульрих Бернарду.

На этот раз — правда. Я знала, что никакой он не полноценный маг. А ведьмак. Наполовину. Из настоящих. Тех, что «полностью истребили» три столетия назад. Знала, но имела права рассказывать. Даже родной матери.

— Лил…

Я взорвалась.

— Кем ты меня считаешь? Идиоткой, которая купится на знаки внимания красавчика после истории с медведем?! По-твоему, я ничему не научилась?!

— Лилит, — мама протянула ко мне руки, но я вскочила из-за стола.

В этот самый миг на окне вдребезги разбилась ваза. С хризантемами, наколдованными Ульрихом. Цветы упали на пол — поверх осколков и воды. Все протесты утратили смысл. Я закрыла лицо руками, постояла так несколько секунд и бросилась к себе в спальню, вновь чуть не снеся Дот, подслушивающую под дверью.

— Ненавижу!

Я плюхнулась на кровать, уткнулась в подушку. Слезы душили, но не пролились. Злость вновь напросилась в помощники, напомнив, что слабость — непозволительная роскошь для полуцвета. Отверженные не плачут. Они подбирают сопли и идут дальше.

Самое мерзкое, я сама до конца не понимала, что происходит между мной и Ульрихом. Еще недавно я разрывалась между желанием любоваться парнем и заехать кулаком ему в нос. А он хамил и без зазрения совести использовал мой дар ходить внутри стен Гвендарлин во имя ведьмовских штучек. А теперь паразит проявлял собственнические замашки, хотя ни о каких чувствах не было сказано и слова.

С другой стороны, где Ульрих, а где чувства? Главное, он доказывал заботу делами.

Пальцы нащупали под платьем подаренную полуведьмаком булавку-амулет, и гнев чуть-чуть ослабил безжалостную хватку.

Глава 2. Два часа

Я прогадала с нарядом. Проснувшись позже обычного — ни тетка, ни мама не сочли нужным меня разбудить — вышла из спальни, потирая глаза, и обнаружила на вешалке в общей комнате присланное платье: голубое, как небо в солнечное утро. Странный выбор, учитывая, что цвет слабо сочетается с каштановыми волосами. Темные оттенки, вроде родного синего, мне подходят больше.

— Дорогущее, — фыркнула Дот, наблюдая, как я разглаживаю шелк на рукавах. — И хочется герцогине с тобой возиться.

— Хочется, — пробурчала я под нос. — Раз возится.

Знала бы тетушка, сколько раз Её светлость проникала в наш дом инкогнито и слушала разговоры. Впрочем, нет. Лучше Дот никогда этого не знать. Иначе удар хватит. Язык-то у нее длинный, бессчетное число раз костерила герцогское семейство при хвостатой гостье.

— А ты нос-то не задирай, — посоветовала дражайшая родственница. — Можно сколько угодно в дареных нарядах щеголять. Но госпожой тебе не стать. Глаза неподходящие. Думаешь, вчерашний мальчишка снизойдет?

Я молчала, зная, что с Дот масла в огонь лучше не подливать. Лишь пальцы нервно теребили тесьму наряда.

— Не снизойдет, — ответила тетка сама себе. — Да и родня не позволит. Слышишь, Лилит? И нечего выкрутасами у матери на нервах играть. Поняла, девчонка неблагодарная?

— Да, тетя Дот. Поняла.

— То-то же, — она победно усмехнулась, не подозревая, что я подыгрываю из раза в раз, чтобы избежать скандала и маминого укоризненного взгляда.

Большую часть дня я провела в спальне, демонстративно листая учебники, но на деле ничего там не видела. Мысли вились вокруг герцогского бала и кавалера на вечер. А ведь Дот права: для его семьи полуцвет — хуже дорожной грязи. Конечно, я и раньше не питала иллюзий. Даже в самых смелых мыслях не забегала так далеко. Ульрих тоже должен осознавать, какая пропасть между нами. Он кто угодно, но не идиот. Тогда почему сделал такой многообещающий шаг навстречу?

Я не знала ответов. Злилась и жаждала выскочить из дома, чтобы бежать и бежать, вдыхая остужающий морозный воздух. Как же тошно в четырех стенах! Но на улицу после вчерашней выходки Ульриха я теперь ни ногой. Наверняка, мое имя склоняется на все лады. И не пожалуешься никому. Раньше хоть черная кошка лежала под боком. Да, Тира — наглая притворщица, преследующая собственные цели, но зато как внимательно слушала, щуря желтые, похожие на две луны, глазищи.

Кстати, о кошке.

После заката, когда я вознамерилась облачиться в присланный наряд, на пороге появился очередной сюрприз от госпожи Виктории. Прибыла старшая горничная из замка с намерением помочь подготовиться к балу. Но гораздо больше факта присутствия строгого вида дамы с зализанными черными волосами поразила привезенная ею вещь: новый парик — белокурый, с легкими завитушками.

— Герцогиня Ван-се-Росса велела приехать на бал в нем, и точка! — объявила горничная железным тоном на мои попытки отбрыкаться от сомнительного подарка. — Кстати, меня зовут леди Гарриэт. Я не терплю двух вещей: неряшливости и возражений глупых девчонок. Поэтому, юная леди, закрывайте рот и начинайте сборы.

Под грозным взглядом я замолчала, решив, что преображение в блондинку — меньшее из зол, и к шести часам уселась в крытые сани при полном параде: в небесном платье, кроличьей шубке и парике, длинные волосы которого леди Гариэт уложила в сложную прическу. И не поймешь, что шевелюра не родная. Дот едва по стенке не сползла, столкнувшись в общей комнате с новой версией меня. Я ее понимала. Сама с трудом узнала себя в зеркале. Белокурые волосы и наряд спрятали ершистый характер, превратив меня в создание кроткое и безобидное.

Кучер взмахнул кнутом, и белые лошади рванули по расчищенной дороге в сторону герцогского замка, а я сидела, не шевелясь. Будто зверек в западне. Куталась в шубу и смотрела, как серое здание с высокими башнями и множеством горящих окон надвигается на меня. В замке Ван-се-Росса не чувствовалась мощь, присущая Гвендарлин, но эти стены сейчас пугали не меньше, чем колледж с его опасными обитателями. Как себя вести? Как реагировать на грубость и насмешки? Одно дело — жители Бирюзового, и совсем другое — гости герцогской четы. И вообще, я же не леди, обученная манерам. Ох, ну зачем Её светлости понадобилось приглашать меня на бал? Вряд ли это блажь. Герцогиня Виктория ничего не делает просто так.

Сани миновали кованые ворота, через которые летом я проходила пешком в качестве поломойки и сразу сворачивала налево — на дорожку, ведущую к входу для прислуги. Сейчас меня доставили к главному крыльцу с мраморной лестницей, убегающей вверх полукругом. Навстречу спешил Ульрих — в черном плаще поверх серого костюма, но цвета не мрачного, а насыщенного, чуть отливающего серебром. Парень почти достиг цели, но покачнулся. Нога поехала по сколькой степени, и лишь хорошая реакция помогла полуведьмаку устоять.

— Это… это… — пробормотал он, неприлично пялясь на белокурый парик.

— Не я, — буркнула незнакомка, в которую меня превратили. — В смысле, не моя затея, а герцогини Виктории. Моего мнения не спрашивали.

— Оригинально, но…

— Молчи уже, — приказала я сердито, но Ульрих закончил фразу.

— Это, правда, не ты.

В просторном холле слуга забрал шубу, а полуведьмак по-хозяйски взял меня под руку. Я с трудом сдержала дрожь. Надо успокоиться и не выглядеть, как испуганная (или того хуже — влюбленная) дурочка. Может, правда, превратиться в беззаботную девицу в небесном платье и вести себя соответствующе: щебетать и улыбаться другим гостям? Увы, ничего не получится. Дот права — глаза неподходящие. Выдадут с потрохами.

Мы миновали отлично освещенный, длинный коридор и оказались в праздничном зале, к которому летом мне запрещалось подходить и близко. Я невольно замедлилась на пороге, но Ульрих настойчиво потянул внутрь. Он вел себя уверенно: на лице легкая надменность богача, в глазах — лед. Истинный полноценный! Легко притворятся, если внешность не играет против тебя и позволяет скрывать истинную сущность.

Музыканты виртуозно исполняли воздушный вальс, дюжина пар кружилась в танце. Слишком мало для огромного зала. Остальные гости предпочли общение, столпившись у накрытых столов вдоль дальней стены. Я едва удержалась, чтобы не сглотнуть слюну от запаха холодных закусок. Они пахли чересчур аппетитно и… дорого. Предназначались точно не для полуцветов.

— Многие гости — маги возраста герцога Эдварда, им не до танцев, — пояснил мой кавалер, направляясь к столам. — Мужчины помоложе застряли в карточном клубе через два коридора отсюда. Дамы скучают и ждут появления герцогини Виктории. Когда хозяйка официально откроет бал, игры закончатся и начнутся танцы до утра. Пока же бери тарелку и наполняй всем, чем захочешь. Кормят здесь отменно. Главное, заморского угря не пробуй. Он пересоленный.

«Кого?» — чуть не брякнула я. Но совету последовала, прицениваясь к закускам. Нечего робеть! Когда еще удастся угоститься с герцогского стола. Дот от зависти лопнет! Но едва первый кусок нежного мяса (какого зверя я не разобрала) растаял во рту, пришлось прервать трапезу. И вообще забыть о ней надолго.

— Вот ты где! А мы с мамой обыскались!

Сначала я увидела гнев в глазах Ульриха. Вспыхнувший и погасший. Затем растерянно уставилась на его родителей — разодетых и напыщенных. Внешностью полуведьмак пошел в отца: тот же разрез глаз и длинные ресницы, ровный нос, высокие скулы. Только Бернарду-старший не отличался худобой. Либо перестал ею отличаться с годами. Супруга благочестивого господина и вовсе напоминала плюшку, запросто бы составила конкуренцию застревающей в дверных проемах Дот. Зато волосы ей достались особенные: густые, цвета льна. Парикмахеры проявили чудеса изобретательности, чтобы уложить эту красоту в сложную прическу.

Ульрих повернулся к родителям с почтительной улыбкой.

— Отец, матушка, — голос полуведьмака не дрогнул, но я интуитивно ощутила ненависть, когда он обращался к госпоже Бернарду. — Позвольте представить: Лилит София Вейн — ученица Гвендарлин и гостья герцогини Виктории. Темная.

Меня одарили двумя благосклонными кивками.

— Ульрих, — заговорил господин Бернарду с сыном. — Твой брат опять запропастился. Мама волнуется. Наверняка, этот сумасбродный мальчишка пошел смотреть рыб. Но я не помню, в какой стороне тот зал и…

Отец полуведьмака замолк на полуслове, а рот так и остался открытым. Зеленые глаза (не как Ульриха, а как у Нильса) неприлично уставились на меня. Рука взметнулась, и палец, трясясь, указал на мое лицо. Госпожа Бернарду ахнула и недовольно поджала пухлые губы. Я догадалась, что стряслось, и мысленно чертыхнулась. Нас подвели мои глаза, очень не вовремя поменяв цвет.

— Ульрих, можно тебя на минуту, — отчеканил глава семейства тоном, не допускающим возражений.

Полуведьмак не возразил. Послушно кивнул отцу и обратился ко мне.

— Леди Лилит, — он нарочно сделал ударение на первом слове. — Я скоро вернусь.

Ульрих, его отец и фальшивая матушка покинули зал, чтобы не выяснять отношения у всех на виду, а я осталась у ломившегося от угощений стола. Аппетит пропал. Осталась обида, а в ушах зазвучали утренние слова тетки: «Не снизойдет. Да и родня не позволит». Так и есть. Едва сообразили, что перед ними полуцвет, скривились, будто жабу или таракана увидели. И это маги, выдающие за общего сына ребенка ведьмы! Постеснялись бы осуждать. Сами не без греха!

— Лилит!

Я чуть не уронила тарелку. Ко мне направлялся Элиас Ван-се-Росса. В костюме привычного синего цвета. Как форма в Гвендарлин.

— Почему ты одна? — спросил младший герцог строго. — Разве Ульриху не поручено тебя охранять?

«Поручено…»

Мерзкое слово ударило барабанной дробью. Я знала, что дело не только в чьем-то распоряжении. Но горечь растеклась по телу ядом.

— Ульрих в коридоре. Объясняется с родителями. Из-за меня. Из-за того, кто я есть.

Лицо Элиаса осталось каменным, но я ощутила глубоко спрятанную злость.

— Ты — гостья в нашем замке, Лилит, — начал парень. — А если кому-то не…

Окончание фразы потонуло в аплодисментах и приветственных возгласах. Порог праздничного зала перешагнули хозяева — супруги Ван-се-Росса. Оба в черно-синих нарядах. Я никогда не видела герцогскую чету вместе, а Его светлость и вовсе лицезрела исключительно издали. Картина получилась странной. Да, все знали о даре Виктории, и всё же на ее фоне Эдвард выглядел почти стариком.

— Приветствую, дорогие гости, — начал герцог, крепко держа «молодую» жену за руку. — Мы с супругой рады, что вы откликнулись на приглашение и посетили наш славный дом.

— Мы с супругой? Да неужели? — насмешливо процедил Элиас под нос и пояснил, поймав мой недоуменный взгляд. — Родители не разговаривают. Уж не знаю, какая кошка между ними пробежала, но давненько я не видел отца в таком гневе, как в эти каникулы.

— Кошка? — усмехнулась я. — Уж не та, в которую обращается твоя матушка?

Элиас поперхнулся соком.

— Кто тебе рассказал? Она сама? Ну-ну. Иногда я ее просто не понимаю.

— Только иногда? — съязвила я, вспомнив Тиру, вальяжно устроившуюся на моей постели.

— Тише, — Элиас расплылся в почтительной сыновней улыбке. — Они идут к нам.

Ноги вросли в пол, как корни векового дерева. К нам?! З-з-зачем? Одно дело герцогиня в Гвендарлин сразу после обращения. В момент, когда я сама пылала от ярости и глубоко плевала на приличия. Другое — оба герцога в собственных хоромах.

Увы, бежать поздно. Да и неучтиво. Я же, как подметили Элиас и Ульрих — гостья!

— Ваша светлость, ваша светлость, — я поочередно поприветствовала господ, сделав реверанс, как в детстве учила мама.

— Рада видеть тебя в добром здравии, Лилит, — стальные глаза герцогини оценивающе прищурились, рассматривая новый облик. — Замечательно выглядишь.

В отличие от супруги, оставшейся довольной преображением, герцог Эдвард чуть заметно поморщился, остановив взгляд на белокуром парике. Интересно, почему? Не любит блондинок? У супруги-то волосы черные, как смоль.

— Элиас, — обратилась Виктория к сыну. — Можно тебя на пару слов?

Ноги-корни столкнулись с новой напастью. Почудилось, они еще и льдом покрылись. Меня что, оставляли с герцогом наедине? Не бред ли? Но, кажется, именно это и происходило.

— Как тебе наш замок, Лилит? — спросил он любезно, словно девицу из богатого семейства.

Музыканты вновь заиграли вальс, кавалеры, оторвавшиеся от карт, вывели дам на середину зала, и на нас, к счастью, никто не обращал внимания.

— Здесь… — я запнулась, чуть не напомнив Его светлости, что летом работала в его обители поломойкой, — мило…

— Понимаю, после Гвендарлин любой замок кажется обыденным и скромным.

— Вовсе нет, — возразила я, заподозрив, что оскорбила господина. — В вашем замке очень теплая атмосфера. Мне здесь нравится. В колледже всё по-другому. Там сами стены… — представились мои руки, раздвигающие вековые камни, но я прогнала наваждение. — Они слишком много помнят: и добро, и зло. Это чувствуешь. Остро.

— Не любишь Гвендарлин? — спросил герцог Эдвард в лоб.

— Хороший вопрос, — протянула я, впервые посмотрев собеседнику в глаза.

Пробрал озноб. Что-то насторожило. И взволновало. Почти до крика. Не глаза. Они у Эдварда серые, но не холодные стальные, как у жены и сыновей, а теплого мягкого оттенка. Странную реакцию вызвал сам облик господина. Глубокие морщины «прятали» черты лица, искажали их, но я уловило что-то невероятно знакомое, родное. Но при всем старании не поняла, кого напомнил хозяин замка. Точно не детей. Эмилио и Элиас пошли в мать, а Маргариту я видела лишь со спины.

— Гвендарлин притягивает, очаровывает, иногда тревожит, — продолжила я через силу. — Но вторым домом я его вряд ли назову. Слишком много…

Я хотела сказать «тайн», но герцог понял по-своему:

— Призраков?

— И их тоже, — пробормотала я осторожно, понимая, о чем думает господин.

Точнее, о ком. О дочери, которую несправедливо предали забвению.

Его светлость замолчал, а я не знала, что добавить. Высказать соболезнования? Но о самоубийцах не положено говорить. Сменить тему? Увы, я не мастер светских бесед. Положение спас Ульрих, сбежавший от недовольных родителей. Появился перед нами как всегда невозмутимый. Лучезарно улыбнулся герцогу и галантно подал руку мне.

— Прошу прощения, Ваша светлость. Но вынужден похитить даму. Леди Лилит, у нас есть дело.

Если герцог и возражал, на претензии не хватило времени. Полуведьмак утянул меня за собой со скоростью улепетывающего от опасности Урсула. Провел вдоль стены, чтобы не столкнуться с танцующими парами — в коридор.

— Пойдем, поищем поросенка Нильса, — объявил Ульрих, шустро перебирая ногами. — Надо же показать, что я достойный сын и старший брат.

— Все настолько плохо? С семьей? — приходилось идти быстро, чтобы не отстать.

— К демонам, — бросил парень небрежно. — Эта высокомерная женщина мне вообще никто. А отец — простофиля.

— Объясни толком, чего они хотят? — потребовала я. — Не приближаться ко мне на расстояние магического паса? И остановись, наконец. Мы не на забеге.

— Давай отложим разговор о моих дражайших родственниках до… э-э-э… скончания времен, — Ульрих немного сбавил скорость, ровно настолько, чтобы я перешла на размеренный шаг. — Найдем Нильса, пока опять не вляпался, и просто погуляем. Ну их — эти праздники.

Сердце екнуло. Прогулка по замку вдвоем? Звучало заманчиво и волнительно. Да, мы не раз оставались наедине внутри стен Гвендарлин. Но ведь теперь между нами всё иначе. Ведь так? Хотя с зеленоглазым паразитом не поймешь.

— Нильсу-то чего на месте не сидится? Тоже не любит праздники?

— Он любит неприятности, — проворчал Ульрих. — И рыб, как выяснилось. Герцогу Эдварду подарили… э-э-э… «несколько ценных экземпляров экзотических обитателей дна морского». Они плавают в огромных аквариумах. Смотрятся шикарно, конечно. Но не до такой степени, чтобы прилипать к стеклу на часы.

Похоже, Ульрих неплохо изучил «географию» замка Ван-се-Росса. Или, как минимум, дорогу к залу с «экзотическими обитателями». Шел уверенно, не задумываясь, куда и когда сворачивать. Я на верхних этажах прежде не бывала. Только внизу — драила лестницы и коридоры, по которым в основном ходили слуги. Поэтому сейчас с интересом глазела по сторонам. Обстановка нравилась. Цвета стен, ковров и мебели были мягкими и теплыми, приятными глазу. Картины — в основном пейзажи. Никаких портретов, с которых вечно за тобой кто-то «наблюдает».

Полуведьмак молчал, а я плохо представляла, о чем разговаривать. Мы и раньше мало общались, чаще переругивались и упражнялись в остроумии. Спросить, как он провел каникулы? И так ясно, что не очень. Говорить о нечисти Гвендарлин или ордене полной луны не стоит, да и не хочется. А разговоры о семье парень пресек сам. Ох, перебрасываться колкостями куда проще, чем вести вежливую беседу.

— Так зачем герцогине понадобилось превращать тебя… хм… в куклу? — неожиданно прервал молчание Ульрих.

Я вознамерилась обидеться и наградить парня парой ласковых. Но вдруг поняла, что он прав. В новом облике я напоминала куклу для богатых девочек: изысканную и нарядную, приторную. От меня почти ничего не осталось. Светлая кожа сливалась с волосами, и черты лица теряли привычную четкость.

— Не знаю, — проворчала я. — Сама удивляюсь. Если б хотела спрятать глаза полуцвета, снабдила б настойкой. Будто эксперименты ставит. Или развлекается.

— Вряд ли. Матушка Элиаса производит впечатление женщины, неспособной на бездумные или безумные поступки. Мы, кстати, пришли, — Ульрих распахнул дверь зала рядом с очередным пейзажем на стене, на этот раз морским: скалой посреди волн, вроде той, на которой возвышался наш колледж, только уродливее.

Родственники не ошиблись: Нильс предпочел празднику диковинных рыб. Стоял, прильнув носом к аквариуму. Я его, в общем-то, понимала. Это были не рыбы. А РЫБЫ! Ладно, размеры. Хотя некоторые особи и достигали в длину метра полтора. Но формы и цвета! У меня бы воображения не хватило представить обитательницу моря в красно-белую полоску или пупырчатый шар салатового оттенка с вкраплениями оранжевых пятен.

— Моя любимая вот эта! — Нильс вместо приветствия ткнул пальцем в стекло, указывая на переливающуюся фиолетовую рыбину с торчащими изо рта клыками.

— Красотка, — протянула я насмешливо.

Но мальчишка принял сарказм за восхищение. Посмотрел на меня с любопытством.

— А вы кто?

— Э-э-э…

Ну, дела! Организованный герцогиней «маскарад» легко сделал меня неузнаваемой для младшего братца Ульриха. А ведь мы с ним полгода ходили на одни и те же занятия. Понятно, что полноценные лишний раз не смотрят на отгороженный магией угол полуцветов. Но всё же не запомнить меня младший Бернарду не мог. Одна только первая ночь духа с прогулкой внутри стен получилась незабываемой.

— Не твоего ума дела, — отрезал Ульрих и сделал странное движение левой рукой, будто пучок невидимой травы выдрал из земли. — Возвращайся в бальный зал. К родителям.

— Ага, — согласился Нильс с непривычной покорностью. В мою сторону больше не взглянул. Как и на обожаемых рыбин. Вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Чего это он? — поинтересовалась я, подозрительно щурясь на Ульриха. — Ты же его не…

— Разумеется, заколдовал, — парень улыбнулся, и зеленые глаза наполнили лучистые смешинки. — Оттащишь его от аквариумов без ведьмовской магии, как же! Это внушение. Концентрируешься, отдаешь приказ и все дела.

Ульрих заметил, с каким ужасом я на него смотрю, и скривил рожицу.

— Не пугайся. Работает только на кровных родственниках. И то по мелочам. Нельзя приказать причинить вред себе или другим. А жаль. Иногда хочется сотворить чего-нибудь этакое с папенькиной женушкой. Да шучу я, шучу! — заверил негодник, отскакивая, чтобы не попасть под мою горячую руку.

— Неужели, госпожа Бернарду столь ужасна? — спросила я, сомневаясь, что парень ответит честно. Мы ведь договорились не обсуждать его родню.

— Ну… — протянул полуведьмак. Дурашливое выражение сошло с лица. — Напоминает твою тетушку. Разве тебе никогда не хотелось превратить ее в нечто, похожее это? — Ульрих кивнул на мою «любимую» рыбину: салатово-оранжевый шар.

Я представила сию живность с лицом Дот и расхохоталась. До слёз. Полуведьмак посмотрел на меня снисходительно, но не выдержал и прыснул сам. Мы смеялись, как безумные. Тело сделалось легким, будто все последние недели на спине висел груз из камней. Теперь он остался на земле, я воспарила к самому солнцу. Мне было хорошо. Чертовски хорошо!

— Пупырчатая, — повторяла я, как заведенная. — К-к-круглая…

— Зеленая, — вторил мне Ульрих, и я смеялась еще громче.

Не знаю, чем бы закончился этот безудержный приступ хохота, если б я не закашлялась.

— Ну, всё! Всё! — парень похлопал меня по спине, но, видя, что это не помогает, сделал пас обеими руками, будто сложил крышу домика, а потом схлопнул её.

Мне сразу полегчало. Только в груди осталась тяжесть. И на сердце. Немного. Подумалось вдруг, что это веселье я вспомню еще не раз — в самые плохие дни в Гвендарлин. В самые темные и беспросветные.

— Идем, — позвал Ульрих. — Ну их, рыбин. Устрою лучше тебе экскурсию по замку.

Меня не очень вдохновила идея. Не покидало ощущение собственной неуместности в этих стенах. Поломойка, замаскированная под гостью. Но в компании полуведьмака я бы согласилась проследовать хоть к чертям в подземелье. Он, и правда, отлично знал обитель клана Ван-се-Росса. С видом знатока рассказывал, где тут какие залы и гостиные разных цветов, комнаты для чаепитий и игр в карты, бильярд или шахматы.

— Сколько ты тут живешь? — спросила я, прищурившись. — Неделю?

— Мы приехали позавчера поздно вечером. Правда. Просто я быстро «изучаю» любую территорию. Это еще один особый дар. И крайне полезный для народа моей настоящей матушки. Вдруг придется делать ноги.

— Как это работает? — поинтересовалась я, представив синие молнии коридоров.

— Я не вижу карту в голове, как ты с Гвендарлин, — пояснил Ульрих, сообразив, о чем я подумала. — Просто знаю, где находится нужное помещение и выходы. Это как с игрой в «тепло-холодно». Я чувствую направление.

— Ого! Сколько же у тебя тайных талантов?

Я знала, что он не ответит. По крайней мере, честно. Зачем делиться сокровенным?

— Немало, — отозвался полуведьмак. — Но все они… э-э-э… не совсем мои. Эти способности требуют регулярной подпитки, иначе не подействуют в нужный момент. Матушкино племя — природники. Они черпают силы из всего вокруг. Я не могу делать это открыто. Тем более, в Гвендарлин. Поэтому таскаю с собой амулеты. На всякий случай. Хорошо, что я наполовину маг. Эта сила никуда не денется. Родовой дар, конечно, бесполезен. Но есть же заклятья и вспомогательная магия. Да-да, я люблю уроки Бритта и Шаадея.

— Я тоже. Что? Когда один твой дар — хождение внутри стен колледжа, а второй загадочным образом связан с синим котом, нужна страховка. О! Еще я умею траву выжигать. Но обычно это происходит, когда не просят.

Ульрих расхохотался, но смех мгновенно стих.

— Странно, — пробормотал полуведьмак, останавливаясь у неприметной двери, непохожей на остальные — массивные, с узорами и золотыми ручками. — Ты ее видишь?

— Да, — ответила я растерянно. — Дверь. Серая. Неуместная.

— Я ее не чувствую. Тем самым чутьем. Будто ее тут нет.

Парень потянулся к ручке — железной, покрытой царапинками.

— Говорят, некоторые двери лучше не открывать, — предостерегла я. Хотя сама больше страшилась не того, что скрывается в таинственной комнате, а гнева хозяев замка.

— Я не ощущаю угрозы, — заверил Ульрих. — В каникулы я восполнил «пробелы» и сейчас накачан ведьмовской магией под завязку.

Полуведьмак толкнул дверь. Она начала открываться медленно, с тихим негостеприимным скрипом, а на меня вдруг накатило странное чувство. Душой завладели волнение и желание попасть внутрь во что бы то ни стало. Словно важнее таинственной комнаты не существовало ничего на свете.

Я первая шагнула в темноту, ощутила под ногами шершавый пол, не покрытый ковром.

— Осторожнее, — шепнул последовавший за мной Ульрих. — Сейчас организую свет.

Он щелкнул пальцами, и над головой мелькнул огненный шарик. Но сразу погас, будто уничтоженный безжалостной черной магией.

А следом погасли и мы.

Последнее, что запомнила, как падаю в объятья тьмы.

* * *

— Пей до дна, Лилит. Не мотай головой. До дна!

Рядом закашлялся Ульрих, а я гневно посмотрела на герцогиню Викторию, поившую меня жидкостью цвета памятной рыбины.

— И не прожигай взглядом. Сами виноваты.

— Не стоит с ними так сурово, дорогая, — посоветовал герцог Эдвард. — Дети — создания любопытные. Им простительно.

Но Её светлость фыркнула и переключилась на Ульриха. Свою порцию пойла он тоже не мог осилить. Давился и глядел на хозяев замка сурово. Настолько, насколько позволяли слезящиеся глаза.

— Напугал, — усмехнулась герцогиня Виктория. — Я сама умею взглядом огонь разжигать. Допивай!

Мы сидели, а точнее, полулежали на диване в синей гостиной, в которую нас доставили в бессознательном состоянии. В нем, как успела поведать герцогская чета, мы с Ульрихом пребывали около двух часов. Вырубила нас охранная магия таинственной комнаты.

— И ничего им непростительно, — припечатала Виктория, забирая мой опустевший стакан. — Любопытство — худший порок. С легкостью губит репутации. А иногда и жизни.

Герцог тяжело вздохнул.

— С этим не поспоришь, дорогая, — согласился он с супругой и глянул на нас, качая седой головой. — В этой комнате моя прабабка проводила особенно темные обряды. Помещение насквозь пропитано злой магией. Увы, уничтожить его невозможно. Приходится прятать от посторонних глаз. Удивительно, как вы двое умудрились на него набрести.

— Благодаря особой магии, — бросила герцогиня Виктория, явно намекая на моего кавалера.

Ульрих подавился остатками салатового пойла, но госпожа не обратила внимания.

— Пора поговорить о твоем безрассудном поведении с матерью, — объявила она насмешливо. — Не качай высокомерно головой, мальчик. Я не о ватрушке, что разгуливает по нашему замку под руку с твоим отцом. Я о настоящей матери. Габриэле — моей давней приятельнице. Пусть преподаст тебе основательный ведьмовской урок.

Таким изумленным я Ульриха не видела ни разу. Даже в памятные ночи духа: в первую и последнюю. Зрачки расширились, род приоткрылся. Парень считал существование материнского народа тайной из тайн. А осведомленность герцогини переворачивала основы его «мира».

— А теперь, господин полумаг, — отчеканила госпожа, — проводите леди Лилит до саней и возвращайтесь к себе в покои. Постарайтесь нигде не сворачивать.

Я поднялась с трудом. Ульрих хотел подать мне руку, но не рискнул при чете Ван-се-Росса. Его шатало, как и меня. Не свалиться нам обоим помогло исключительно желание скрыться подальше от ледяных глаз хозяйки замка.

Полуведьмак заговорил, пройдя половину пути до главного выхода.

— Матушка могла бы и предупредить о герцогине Виктории, — проворчал он, явно не зная, как относиться к открытию.

Я молчала. Слишком злилась на парня и опасалась ляпнуть лишнее.

— Говори уже, — Ульрих угадал мое настроение. — Я не из обидчивых.

— Он не ощущает угрозы, — поддела я, не пряча яда.

— Её там и не было, — упрямо объявил полуведьмак. — Герцоги лгут. Нас вырубила не охранная магия, а кто-то из них. И не два часа назад, а минут двадцать.

Я остановилась и посмотрела на парня, как на умалишенного. С трудом удержалась, чтобы пальцем у виска не покрутить.

— Я серьезно, Лилит, — Ульрих взял меня за руку. — Моё ведьмовское чутье не обманешь подобными трюками. Мы на что-то наткнулись, и хозяевам это не понравилось. Похоже, на нас наложили заклятье забвения. Мерзкая штука. И незаконная. Но господа предпочли рискнуть ради сохранения тайны. Все провернули аккуратно, иначе б мы до утра не встали. Впрочем, от мигрени в ближайшие недели нас это не спасет. Как и от забывчивости по мелочам. Но не волнуйся, я разберусь, как избавиться от блока.

— Угу, — кивнула я рассеянно.

Я не волновалась. Совсем. И почти не заинтересовалась сведениями Ульриха. В голове внезапно поселился туман. Всё, что мне сейчас хотелось — добраться до дома, снять бальное платье с белокурым париком и забыть о сегодняшнем вечере.

Глава 3

Прощание прошло отвратительно. В прошлый раз, покидая маму с теткой, я с трудом сдерживала слёзы. А сейчас жаждала поскорее сесть в сани Элиаса и под скрип снега под полозьями забыть, что на свете существует поселок Бирюзовый. Желание сбежать не значило, что я перестала бояться злых духов Гвендарлин. Однако сегодняшним утром четко осознала, что дом окончательно перестал быть домом.

Дот вела себя сдержанно. Сухо поинтересовалась, не забыла ли я чего, и не произнесла больше ни слова. Мама ходила с беспечной улыбкой, будто не с единственной дочерью расставалась, а выпроваживала надоевших гостей. Мы так и не поговорили толком. Она пыталась пару раз, но я устраивала бунт, и пропасть между нами росла.

Лишь на пороге мама не выдержала и обняла меня.

— Лил, прошу, будь благоразумна, — прошептала она. — Этот юноша из темных…

— Мам! — взвыла я, не хуже раненного зверя. — Прекрати!

— Но есть же другие! Из вашего сектора. Мальчик, что цветы в целительский блок носил. Он ровня, а тот… тот…

Мама замолчала, встретившись с моим огнеопасным взглядом. Я и так чувствовала себя отвратительно из-за Ульриха. В последний раз мы виделись неделю назад на парадном крыльце замка Ван-се-Росса. На следующий день семейство Бернарду вернулась восвояси, и я понятия не имела, что ждет меня в колледже. Готов ли полуведьмак общаться со мной у всех на виду. Или сделает вид перед полноценными, что мы не знакомы.

— Ульрих — не Свен, как ты не поймешь, — проговорила я с надрывом. — И мы не жениться собираемся, а просто… просто… Я не делаю ничего предосудительного.

— Лил…

— Хватит, — я выставила ладони вперед. — Давай закончим разговор. Я не хочу ссориться. Тем более, перед отъездом. Я буду благоразумна. Но не требуй от меня того, что я не выполню. Не заставляй врать.

Я поняла, что маму ответ не устроил, услышала, как негодующе фыркнула Дот. Но махнула рукой и выскочила из дома. К демонам всё и всех!

Возле крыльца поджидали слуги Ван-се-Росса, чтобы погрузить мой дорожный сундук. Едва взглянув на них, я прошагала к крытым саням и плюхнулась на мягкое сидение рядом с младшим герцогом. Он подозрительно покосился на мое хмурое лицо, но ничего не сказал. Привычно уткнулся в книгу.

Погода стояла отличная. Солнечная и в меру морозная. Из окна саней простирался великолепный вид на укутанные свежими сугробами поселки, поля и лес. Нетронутый снег переливался, искрился всеми цветами радуги. Но любоваться не получалось. В душе клокотал гнев. Я ненавидела себя. Свою неполноценность. Сильнее, чем раньше. Никогда не забуду, как смотрели на меня родители Ульриха до того, как поняли, что перед ними полуцвет. Они сочли меня достойной компанией сыну. Гостья герцогини, темная. А не какой-то там сломанный ублюдок.

Но потом всё изменилось. Всё. И навсегда.

— В твоем молчании столько тьмы, что в дрожь бросает, — заговорил Элиас на исходе первого часа пути, захлопывая толстую книгу.

— Я темная, мне положено, — съязвила я. Но не удержалась и призналась. — Мама не хочет, чтобы я общалась с Ульрихом.

Младший герцог не удивился.

— В этом есть резон, — неожиданно изрек он. — Ульрих — полноценный маг и…

— Не тебе судить, — перебила я, выплескивая плохое настроение на герцогского сыночка. — На себя посмотри. У нас хоть цвета друг другу не противоречат. А вы с Рашель Фаули несовместимы.

Обычно бледные щеки Элиаса опасно порозовели, но он справился с эмоциями.

— Мы и не встречаемся.

— Пока не встречаетесь.

Глаза стального цвета заблестели кристаллами льда.

— Не переходи черту, Лилит, — посоветовал младший герцог жестко.

— А ты не лезь. Без тебя знаю, кто Ульрих, а кто я такая, что падать дальше не…

Узел в груди развязался, будто по волшебству. В голове просветлело, тело сделалось легким, вот-вот воспарит, пробив крышу саней. Увы, остальные испытали совершенно иные ощущения. Элиас успел закрыться от магического выброса, но всё равно закашлялся до хрипоты. Кучер и оба слуги истошно завопили, лошади испуганно заржали и остановились.

— Десять баллов, Лилит, — пробормотал младший герцог, вытирая рукавом заслезившиеся глаза, и вылез из саней.

Я высунулась, было, за ним, но юркнула назад. Один из слуг — рослый парень, который запросто бы в одиночку поднял лошадь — сидел по пояс в сугробе и таращился на нас, будто выпавший из гнезда птенец. На щеках красовалась сажа, а волосы… волосы стояли дыбом. В буквальном смысле. Еще и пеплом покрылись.

Нет, я не могла на это смотреть. Вот уж точно — молодец, Лилит!

— Эй, ты живой? — послышался голос Элиаса снаружи. — Вставай. Ну же, поднимайся!

Однако прошло еще минут десять, прежде чем господин привел пострадавших в порядок с помощью увещеваний и вспомогательной магии. Но если контуженным моим выбросом слугам постепенно полегчало, на лошадей не действовали ни уговоры, ни чары. Две пары гнедых встали намертво.

— Потерпите, господин, дайте им время очухаться, — лебезил перед младшим герцогом кучер. — Они животные пугливые. Не понесли, и то ладно. Я хотел сказать…

— Что нам повезло, — бросил Элиас, умело пряча раздражение, и вернулся в сани. Посмотрел на меня укоризненно. Но претензий не предъявил. Во избежание новых катаклизмов.

— Извини, — пробормотала я. — Это случайность.

— Само собой, — протянул он. — Вряд ли ты мечтала застрять посреди поля.

Ногти вонзились в ладони от обиды.

— Я сдерживала эмоции неделями, чтобы не спалить дом, — призналась горько. — Злость накопилась. На тетку. На соседей. На всех. Еще и ваш бал добавил впечатлений.

Элиас сразу смягчился.

— Наслышан о вашем с Ульрихом «приключении», — закивал он понимающе. — Я понятия не имел о существовании в замке тайного прабабкиного «сарая». Хотя с моей родней удивляться не приходится. Вечно сплошные тайны.

— Уж точно не больше, чем в Гвендарлин, — тяжело вздохнула я.

Перед глазами встала серая масса, похожая на грозовую тучу — та, что жаждала до меня добраться. Любой ценой. Страха воспоминание не вызвало. Скорее, раздражение, которое я постаралась подавить. Не хватало сани сжечь. Тогда точно придется идти пешком до ближайшего селенья. А это долго. Ибо застряли мы на границе двух герцогств, где простираются сплошные поля.

Элиас тоже вспомнил декабрьские события.

— До ночи духа три недели, — проговорил он и невольно поёжился. Я его не винила. Гореть во сне — то еще «удовольствие». — То есть, у нас в запасе примерно дюжина дней, чтобы привлечь в орден Милли Дорвис. Немного для сообщницы леди Сесиль.

— Бывшей сообщницы. И вынужденной, — поправила я и скривилась, заподозрив, что львиную долю «работы» переложат на меня. Кому еще убеждать полуцвета, как не подруге по несчастью?

Но у младшего герцога была идея получше.

— Надо Юмми озадачить, — проговорил он с воодушевлением. — Она светлая. И староста. На вид безобидная и пушистая, у любого вызовет доверие.

Я хмыкнула. Пушистая? Юмми Свон? Ну-ну. Помню, как на испытании она распоряжалась кандидатами в орден. Даром, что коротышка. И мою маму здорово на место поставила в целительском блоке. Вежливо и изящно.

Минуты бежали, а мы всё сидели в санях посреди поля. Элиас нервно поглядывал на часы на золотой цепочке. На их крышке красовался семейный герб Ван-се-Росса — молния. Я то и дело выглядывала в окно, беспокоясь о слугах и кучере. Но они не растерялись, разожгли костерок, который задорно потрескивал на обочине без дров. Кто-то из троих отлично владел огненной магией.

— Заехать в трактир мы не успеем, — печально изрек Элиас. — Лишь бы к порталу не опоздать. Не хочется с первого же дня оказаться на отработке у мэтра Шаадея.

— Ш-ш-ш, — я приложила палец к губам.

Послышался глухой стук копыт по заснеженной дороге. Слуги тоже оживились и замахали руками, приветствуя приближающиеся сани. Эллис торопливо высунулся наружу и поморщился.

— К демонам, — пробормотал он под нос и повернулся ко мне. — Лилит, пообещай прикинуться немой. Иначе мы точно не попадем в колледж.

Следующие пять минут я просидела в вставших намертво санях в одиночестве. Младший герцог покинул меня, ничего не объяснив. Мрачный, как безлунная осенняя ночь. Странно. Ван-се-Росса никого не боятся. Обычно это перед ними все лебезят. Когда же покровитель вернулся, я сама поежилась. Бледностью Элиас напоминал покойника.

— Идем. Сядешь в углу. На скамье напротив нашей. Изобразишь скромность и почтительность. Я серьезно, Лилит. Ты не представляешь, чего мне стоило уговорить Дэриана Уэлбрука взять тебя с собой.

Щеки запылали.

— Да кто такой…

— Ученик, с которым не связываются даже педагоги. Его отец — глава совета Многоцветья. Дэриан пропустил прошлый семестр. Ездил с матерью путешествовать за море. Любого другого за такое бы исключили. Но не того, кто носит фамилию Уэлбрук. Очень тебя прошу, не нарывайся. Я объяснил, что ты — любимая кукла матушки. А она не потерпит, если игрушку подпортит кто-то другой. Но если выкинешь фортель, Дэриан наплюет на последствия.

— Игрушку?! — волосы под париком встали дыбом.

— Да. Это идеальное объяснение. Другое на гада не подействует. Лилит, пойми, он — не Свен Фаули. Он в сто раз хуже. И опаснее.

Аргумент сработал. Я заткнулась и поплелась в чужие крытые сани с гербом в виде льва на дверце. Элиас сел первым, затем снисходительным тоном разрешил войти мне. Я прошмыгнула мышкой, куда велено, то бишь, в угол и уставилась на собственные колени. Но цепкий пронизывающий взгляд прочувствовала сполна. Меня бесстыдно изучали. Как товар на прилавке. Приценивались.

— Не уродина, — наконец, вынес вердикт бархатистый властный голос. — Но и ничего выдающегося. Посредственная внешность.

Элиас торопливо кашлянул, напоминая, чтобы я притворялась глухой, немой и, по возможности, тупой. И проговорил небрежно:

— Я помню, Дэриан, ты предпочитаешь блондинок.

— Верно. Одну мне отец как раз пророчит в жены. Свадьба после колледжа, разумеется. Но семьи договорились. Помолвку отпразднуем летом.

— Ты согласился? — спросил Элиас удивленно.

— Почему нет? Жениться рано или поздно придется. Тут, главное, не ошибиться с выбором. От жены требуются три вещи: хорошая родословная, идеальная внешность и покорность. Первые две в наличие, третью я обеспечу, ты же меня знаешь.

Пришлось закусить губу до боли, чтобы не расхохотаться. Будто не о девушке говорит, а о чистокровной лошади. Подберет идеальную, без изъянов. А коли окажется дикой, приручит, заставит есть с руки.

— Я тебя знаю, — протянул младший герцог двусмысленно. И поинтересовался из показной любезности: — Кто счастливица?

— Рашель Фаули.

Вот теперь покровитель закашлялся всерьез. Я подпрыгнула на сиденье и напрочь позабыла о приказе вести себя незаметно. Уставилась на парней. На мертвецки бледного Элиаса и его надменного собеседника — брюнета с идеально правильными чертами лица. Будто не маг сидит напротив, а его приукрашенный портрет. Жгучие черные волосы Дэриан Уэлбрук собрал в короткий хвост. А глаза… О, боги! Голубые, как утреннее небо, глаза способны ввести в искушение сотни глупеньких девиц. Если, разумеется, не слышать мерзких рассуждений обладателя.

— Ты что-то хочешь сказать, полуцвет? — от Дэриана не укрылся мой взгляд.

Я торопливо покачала головой и отвернулась.

— А мне показалось иначе.

— Нет-нет, — заверил Элиас, немного отошедший от шока. — Она просто… э-э-э… туповата. Вечно пялится на всех.

Один, два, три, четыре…

Иногда медленный счет про себя помогает побороть раздражение.

— Как же ее умудрились принять в Гвендарлин?

— Из-за силы. Хотя сам удивляюсь, как мощная темная магия сочетается с полным отсутствием мозгов.

Пять, шесть, семь, восемь…

Я понимала, почему младший герцог поливает меня грязью. Защищать можно по-разному. Даже выставляя идиоткой года. Но поди объясни это моей побочке. Высокомерный приятель покровителя, как назло, всё не замолкал, подбирая одну огнеопасную тему за другой.

— На днях к нам приезжали Райзены. Всем семейством. У Брайса есть идея, как вычислить треклятый лунный орден. У меня руки чешутся добраться до выскочек и поджарить. На медленном огне, чтоб растянуть удовольствие. Надеюсь, в этом семестре мне, наконец, повезет. Столько сил и времени потрачено впустую.

Элиас отреагировал спокойно, будто угроза превратиться в жаркое на вертеле его не касалась никаким боком.

— Я бы на твоем месте не слишком надеялся на помощь Брайса. От него толку, как…

— От тебя его тоже не наблюдается! — раздраженно перебил Дэриан. — Идиотам, вроде Райзена, иногда удается приносить пользу. А мне так осточертела эта история, что готов использовать любые ресурсы. Даже сомнительные.

По спине прошел холодок, но я не шелохнулась. Возможно, Дэриану Уэбруку и не терпится вычислить орден, и он способен причинить вред. Но это не значит, что в нынешнем семестре хвостатый брюнет продвинется хоть на шаг. Директор Бритт тоже роет землю не первый год, но тщетно. А учитывая, что для рассекречивания тайного сборища Дэриан окружил себя его же участниками, включая новоявленную невесту, шансы опередить директора невелики.

— Так что за способ предложил Брайс? — поинтересовался Элиас с искренним любопытством.

— Позже расскажу. Если сочту тебя достойным, — объявил Дэриан высокомерно. — Твоя помощь понадобится в другом деле. Менее важном, но показательном. Бритт окончательно рехнулся.

— О! Ты намерен проучить директора? — не сдержался младший герцог.

Видно, новость о будущей помолвке Рашель тряханула его основательно. И он меня умолял вести себя тихо?

— Не прикидывайся дурнем, Ван-се-Росса! — вспылил Дэриан. — Связываться со стариком себе дороже. Но кое-кто напрашивается на показательный урок. Бритт нанял новую сотрудницу. В сектор ублюдков. Воспитательницу. Она посмела согласиться.

— В особый сектор? — переспросил Элиас недоуменно. — Как же она собирается там работать, если полноценным не перешагнуть порог? Погоди… Она — полуцвет?

— Да, тугодум! Она — одна из них. Зовут Барбара как-то там. Нам предстоит доходчиво объяснить дамочке, что она поторопилась распаковывать дорожный сундук.

Удивительное дело, Дэриана ни капли не волновало, что разговор слышит обитатель особого сектора. Он настолько уверен в собственной безнаказанности? Или считает, что я не рискну пожаловаться леди… хм… Барбаре? Новость, признаться, и меня обескуражила. Взрослый полуцвет в Гвендарлин — нонсенс. Хотя я отлично понимала причины, заставившие директора нанять воспитательницу для полуцветов. Кому-то надо за нами приглядывать на случай новых катаклизмов. Как правильно заметил младший герцог, полноценным педагогам наш зачарованный порог не переступить.

Мерзкий Дэриан забыл о воспитательнице и обсуждал с Элиасом учеников темного сектора — приятелей и тех, кого был не прочь поджарить на вертеле, как членов ордена. А я всё думала о нововведениях в нашей обители. Наверняка, эта Барбара — личность неординарная, раз согласилась появиться в Гвендарлин. Должна понимать, что здесь её не встретят с распростертыми объятиями. Педагоги смолчат и проигнорируют. Но полноценные ученики взбесятся, как Дэриан. Да и наши не обрадуются «няньке». Привыкли жить сами по себе.

Время тянулось невыносимо медленно. Сани уносили нас всё дальше от родного герцогства. Мимо пролетали поля и леса, а я не могла даже полюбоваться видом, чтобы отвлечься от болтовни самовлюбленного Дэриана. Так и сидела, уткнувшись взглядом в пол, чтобы вновь не нарваться на опасное внимание. Шея затекла, спина разболелась, но я терпела. Думала о приятелях-полуцветах. Каникулы у них точно прошли лучше моих. И об Ульрихе, с которым в Гвендарлин нас вновь разделит стена происхождения.

Погружалась и погружалась в мысли, пока мерзкий Дэриан не заскучал и вновь не обратился ко мне:

— Что ты умеешь делать, полуцвет?

Я испуганно посмотрела на Элиаса. Он и сам напрягся. О даре путешествовать внутри стен знали только члены ордена. А способность видеть глазами Урсула оставалась моей личной тайной.

— Точно не знаю, — пробормотала я, не смея смотреть на парня. — Дома пару раз выжигала траву. Нечаянно.

— Что показали близнецы?

— Э-э-э… — я замялась, но сообразила, что он всё равно узнает. Полноценные дружки просветят. Вряд ли в колледже забыли приключившийся казус и последующий за ним выброс энергии. — Зеркала подарили кота. Синего.

Я ожидала взрыва веселья. Издевки. Но Дэриан громко выругался.

— Связь с животными! — воскликнул яростно и ударил себя по колену. — Редчайший дар — полуцвету? Какого демона?

— Дэриан, — вмешался Элиас. — Её кот ничего не умеет делать. Просто носится по замку, распушив хвост. Или по карнизам разгуливает.

— Пусть аккуратнее разгуливает, — процедил гадкий брюнет. — С карнизов падать высоко.

Меня будто в бочку с ледяной водой окунули. Это гад способен причинить вред Урсулу?! Ох, учитывая любовь котяры совать любопытный нос не в своё дело, их пути с Дэрианом запросто пересекутся. И тогда… тогда…

Надо расспросить Элиаса, какие дары у так называемого дружка. Чтобы понимать, с чем мы с Урсулом имеем дело.

…Когда сани, наконец, достигли пункта назначения, я чувствовала себя вымотанной, словно ведра с водой пару часов домой таскала. В гору! Хотелось одного: добраться до синей постели в нашей с Агнией спальни и уснуть. Однако прежде предстояло проторчать на холоде в лучшем случае с полчаса, пока полноценные ученики не отправятся в колледж через бело-голубой портал.

Появление Дэриана произвело впечатление. На всех. По рядом прошел шепоток. Парни посмотрели на хвостатого брюнета заискивающе, девушки потупили взгляды. Не скромно, а, скорее, в надежде, что он их не заметит. Похоже, местные красавицы не горели желанием познакомиться с Уэбруком-младшим поближе. Я выхватила взглядом Рашель Фаули — бледную, как снег, покрывший саваном море, и снова посочувствовала Элиасу. Ох, не сладко обоим придется. Наверное, больше жалеть полагалось саму невесту. Но наши отношения с сестрицей Свена Фаули не отличались теплотой.

Я поискала в толпе Ульриха, но заметила машущую Агнию. Она стояла в компании остальных полуцветов. Рядом с Милли Дорвис, замотавшейся шарфом до самых глаз, чтобы скрыть старые шрамы. Кайл держался на расстоянии от бывшей подружки, ворковал с Адой, но негромко, чтобы не привлекать внимания полноценных. Лиана и Шема нигде не наблюдалось. Опаздывают? Странно.

— Что за напыщенный индюк? — спросила Агния и кивнула на нашего с Элиасом спутника.

— Дэриан Уэлбрук — сын главы совета Многоцветья.

— Где?! — Кайл подскочил по-заячьи. Увлекшись Адой, он единственный пропустил явление сезона. — Ох ты, пропасть…

О, да! Я возненавидела брюнетика на всю оставшуюся жизнь. Но как приятно видеть страх на лице дражайшего рыжего старосты. Правильно, где он, а где Уэлбрук!

— Как каникулы? — спросила я Агнию, наблюдая за первогодками, сигающими через портал.

Нильс Бернарду копался дольше остальных, долго пружиня на месте перед прыжком. Ну, раз младшенький тут, значит, и старший поблизости.

— Каникулы, — протянула огневичка без задора. — Паршиво.

Я подозрительно прищурилась. Это у нее паршиво? Она с моими соседями не общалась!

— Смотри, Шем с Лианом прибыли. Если б опоздали… Ну и ну…

Я охнула. Наши приятели не просто прибыли. Будущий великий темный маг и Лайден Прентис выбрались из саней первыми. Затем выгрузили Лиана. Именно выгрузили. Левая нога мальчишки была забинтована от пальцев до колена. Он опирался на две палки и явно не выглядел довольным домашним отдыхом.

— Что? — сердито поинтересовался он у нас с Агнией, когда старший братец с Шемом помогли добраться до группы особых учеников. — Это боевая травма.

— Он с лошади свалился, — злорадно шепнул Шем, пока Лиан прощался с Лайденом. Тот стоял пунцовый от стыда. Еще бы! Тащить полуцвета у всех на глазах. Ну и пусть, тот родной брат. Точнее, брат наполовину.

— С лошади? — Агния фыркнула. — Какая прелесть.

Я спрятала улыбку. Перед каникулами на конной прогулке опасался пострадать Шем, а Лиан изображал умелого наездника и, не переставая, восторгался лошадьми.

К порталу подошли второгодки, затем ученики третьего курса, четвертого, пятого. Я вытаращила глаза. Ульриха среди четверокурсников не было. Точно! Его бы я не пропустила. Может, отправился в Гвендарлин раньше? На правах старосты? Нет. Юмми Свон миновала портал вместе со всеми. Где же носит зеленоглазого паразита?!

— Все готовы к новому семестру? — спросил подошедший к нашей группе Рэм Дюваль, глядя всё с той же мягкой отеческой улыбкой.

— А есть выбор? — буркнул Лиан, висящий на Шеме.

— Я предупрежу леди Виэру, что ты заглянешь, Прентис.

— Не стоит, мэтр. Сам справлюсь. Я же будущий лекарь.

Дюваль улыбнулся. Ему понравился ответ.

— Сразу отправляйтесь в свой сектор, — обратился он ко всем полуцветам. — Новости узнаете на месте. Их сообщит леди Барбара Глайд. Это ваша новая воспитательница. То есть, первая и единственная за всю историю Гвендарлин.

Повисла тишина. Наши переваривали шокирующее известие.

— Она что… — начал Кайл и замолк.

— Полуцвет, — объявила я. — Директор нанял ее присматривать за нами.

— Откуда знаешь? — спросила Агния.

— У Дэриана Уэлбрука длинный язык.

Старожилы предостерегающе закашлялись. Они предпочитали сохранить шкуры в целости и не одобряли подобных реплик о местной «знаменитости». Зато Дюваль подарил веселый взгляд, и я сделала вывод, что его не пугают связи особого ученика.

В отличие от прошлого приезда в Гвендарлин, обошлось без засады по ту сторону портала. Связываться с толпой полуцветов себе дороже. Агния, помнится, и в одиночку накостыляла обидчикам. Однако кое-кто нас всё же встретил: леди Виэра с обещанным лекарством для Милли и мой неумный питомец — любитель подслушивать чужие разговоры. Урсул рванул ко мне и громко замяукал, желая срочно о чем-то поведать. Увы, я не понимала кошачьего языка. Вспомнился недавний сон: полет синего кота сквозь дверь стараниями странных существ с тонкими ручками и ножками.

— Вот орёт, — проворчал Лиан.

Милли попятилась. Не забыла, как Урсул пытался опробовать на ней маникюр.

— Тише, — велела я, а сама нахмурилась.

Поведение питомца выглядело подозрительно. Особой пугливостью котейка не отличался. Не побоялся сражаться со злыми духами, завладевшими телами леди Сесиль и мэтра Рица. А теперь плачется, словно котенок.

— Надеюсь, эта Барбара Глайд не собирается всерьез нас воспитывать, — донеслось сзади недовольное бурчание Ады.

— Пусть попробует, — заверил подружку Кайл. — Я объясню ей порядки сектора.

Я хмыкнула про себя. Слабо верилось, что женщина-полуцвет, рискнувшая устроиться на работу в Гвендарлин, испугается нашего страдающего завышенной самооценкой старосту.

Так и вышло.

Леди Барбара поджидала в общей гостиной. Это была дама лет пятидесяти в темно-синем платье, свободно струящемся по полноватой фигуре. Темные с проседью волосы она зачесала назад и стянула в узел. Строгость леди Барбаре шла, подчеркивала правильные, аристократичные черты лица. Кто-то из ее родителей однозначно происходил из высших сословий.

— Добрый вечер, леди и господа, — поприветствовала нас воспитательница.

Никто не ответил. Большинство взирало на даму без намека на дружелюбие. Ее воспринимали чужачкой, без спроса вторгшейся на нашу территорию. Но она и не ждала теплого приема. Лукаво улыбнулась, обвела хмурые лица веселым взглядом.

— Понимаю, вы привыкли отвечать за себя сами и жить тут, как вздумается. Но времена изменились. Придется привыкать к переменам. Они не столь ужасны. Да и я не чудовище. Уж точно в меньшей степени, чем знаменитая леди Сесиль. Главное, что вам следует уяснить: я люблю порядок и не терплю игнорирования моих указаний.

Сравнение с покинувшей Гвендарлин мегерой многих позабавило, но последняя фраза по вкусу не пришлась. С порядком в нашем секторе было туго. Мы только ели в строго отведенное время, в остальном каждый поступал, как вздумается. Я невольно обвела взглядом гостиную и обнаружила, что она изменилась. Никаких забытых книг или плащей. Кресла и пуфики расставлены ровно. Все стулья задвинуты, на столе и шкафах появились вазы с цветами.

— Послушайте, леди… э-э-э… Барбара, — снисходительно начал Кайл, вознамерившийся говорить от лица всех полуцветов. — Я понимаю, что вы хотите произвести впечатление на директора и доказать, что он не зря вас нанял. Но в этом секторе…

Кайл не договорил. Его собственный черный шарф ополчился против хозяина. Ловко размотался с шеи и крепко-накрепко завязал старосте рот.

— Ох… — пронеслось по гостиной в унисон.

— Да как вы смеете! — возмутилась Ада, тряся кулачками. — Ой!

Длинные волосы за секунды сплелись в косу и хлестнули девчонку по лицу. Потом еще раз. И еще. Не сильно. Унизительно.

— Кто-то еще хочет научить меня порядкам сектора, в котором я провела больше вашего? — ядовито поинтересовалась леди Барбара, пока Кайл тщетно пытался справиться с магически завязанными узлами.

Ответом стала кладбищенская тишина. Если кто и жаждал поставить дамочку на место, предпочел сделать это в другой раз. Или задушить эту самую жажду на корню.

— Никто? Замечательно, — плотоядно улыбнулась воспитательница, не замечая потуг Кайла и осуждающего взгляда Ады, вцепившейся в подрагивающую косу. — А теперь, к делу. Прежде чем вы отправитесь на ужин, а затем в постели, я познакомлю вас с новостями и нововведениями. Политический уклад Многоцветья вместо почившего мэтра Рица будет преподавать леди Поллет Флин. Она двоюродная сестра директора Бритта. Много лет проработала в Гвендарлин и отправилась на заслуженный отдых. Теперь же вернулась по настоятельной просьбе брата. На семестр, пока не найдется новый кандидат на эту должность.

Я мысленно выругалась. Только родственницы Бритта не хватало. Да еще в качестве педагога скучнейшего урока.

— Теперь о новых правилах. Первое. В этом семестре ученикам запрещается покидать сектора после восьми часов вечера. Речь не только о вас. Полноценных нововведение тоже касается. Директор пообещал исключить любого, кто посмеет высунуть нос в коридор в запретное время. Без права на восстановление. Второе. Полуцветам разрешили регулярно участвовать в обряде встречи нового дня. Теперь каждое утро я буду сопровождать двоих из вас на крышу. График вывешу завтра на доске объявлений. Да-да, у нас появилась такая доска. Советую на нее посматривать. Пока это все новости. Марш переодеваться и за стол! Кто не успеет вернуться через семь минут, останется без ужина.

Перспектива голодать до утра так впечатлила нас с Агнией, что мы едва обмолвились парой слов. Побросали вещи, спешно натянули домашние платья и рванули назад. И не мы одни. Не прошло и пяти минут, как все полуцветы (считая хромого Лиана) собрались в столовой и теперь изумленно взирали на ломившийся от еды стол.

— Кто всё это приготовил? — шепотом спросила Милли Дорвис. Она успела принять особую микстуру. Уродливые шрамы на правой щеке побледнели, остались полосы, как от подушки после сна.

Мы с Агнией переглянулись. Если Милли, владеющая кулинарной магией, удивляется, значит, нам предстало чудо из чудес. Не лично же леди Барбара готовила ужин на сорок магов. Доставить всё это добро с основной кухни Гвендарлин уже подвиг. Одних пирогов набралось с десяток. Не говоря о горячих блюдах и напитках.

— Ну, что застыли? — воспитательница вошла в столовую и сложила руки на груди. — За стол. Живо!

Мы повиновались. Даже Ада и Кайл, освободившийся от злокозненного шарфа. Я недоверчиво покосилась на ближайшее блюдо с вареной картошкой, но махнула рукой и наполнила тарелку всем подряд. После изматывающей дороги аппетит проснулся зверский. Не травить же нас леди Барбара вознамерилась. Кого тогда воспитывать? К тому же, на мне столько амулетов, что хоть один бы «почувствовал» подвох.

После ужина леди Барбара оставила внизу четверых дежурных для уборки, остальных отправила в спальни, не разрешив привычные посиделки в гостиной. Спорить полуцветы не рискнули, помня о недавних неприятностях старосты и его подружки.

Я устроилась в кровати, не потрудившись умыться. Уткнулась лицом в стену. Сил не осталось ни на что. Даже на разговоры.

— Что думаешь о зализанной дамочке? — спросила Агния, не замечая нежелания общаться.

Она медленно расстилала постель, нарочно отдаляя момент отхода ко сну.

— Пока не знаю.

— Кайла она здорово проучила.

— Угу.

— И Аду.

— Угу.

— Но слишком много на себя берет.

— Пожалуй.

Мне не понравилась леди Барбара. Не ее категоричность и показная любовь к порядку. Напрягала она сама. Тревожила. Я не могла объяснить причины. Но инстинкты призывали держаться от воспитательницы на расстоянии.

— А где твой кот?

— Э-э-э…

Я вдруг сообразила, что не видела Урсула с тех пор, как переступила порог сектора. Он бежал рядом по коридорам, а потом… исчез. Странно. В прошлом семестре котяра каждую ночь устраивался у меня в ногах и дрых до утра.

— Наверное, нарушает правила, — предположила Агния. — Ему-то никто не запрещает разгуливать по замку по ночам. Как думаешь, что послужило причиной нововведения?

— Злой дух, — ответила я без раздумий.

Агния странно кашлянула. Она не знала всей подоплеки последней особой ночи в колледже и, как большинство обитателей Гвендарлин, предпочла поверить объяснениям Бритта. Но я не сомневалась в своей правоте. Директор видел эпохальную битву добра и зла, потому и не хочет, чтобы ученики бродили по колледжу в темное время суток.

— Давай спать, — пробормотала я устало и накрылась одеялом с головой.

Но сон не шел. Я укладывалась то так, то эдак, лежала с закрытыми глазами, считала овец, а затем котов, но тщетно. В секторе царила тишина, Агния на соседней кровати видела не первый сон, а мое сознание предпочитало бодрствовать. Ладно бы еще покоя не давали мысли, но голова была до странности пустой. Я думала разве что об Ульрихе. Точнее, жалела, что не довелось увидеться с ним в первый день.

— Ш-ш-ш… Всех перебудишь.

— Они не распознают наши голоса.

— Зато услышат твой слоновий топот.

— Сам ты…

Я резко села на постели и вытаращила глаза. Возле двери стояли два существа из недавнего сна и переругивались писклявыми голосами. Ростом они были с годовалых детей, но тонкие — жуть. Напоминали игрушки, вытесанные из дерева с несуразными телами и конечностями.

— М-м-мамочки…

Существа уставились на меня.

— Он-н-на нас видит? — спросило первое.

— Не-а, — буркнуло второе без особой уверенности.

— Вы еще кто? — вырвалось помимо воли.

— Ох! — незваные гости в панике столкнулись друг с другом. И сиганули прочь. Прямо сквозь закрытую дверь. Точь-в-точь, как мой синий питомец…

Глава 4. Второй курс

Агния поверила рассказу сразу. Наморщила лоб и выдала ворох предположений: от пособничества странных человечков духу Гвендарлин до появления в колледже новой нечисти силами кого-то из учеников.

— Вдруг это из-за наших ночных гостей директор запретил покидать спальни после восьми вечера? Но мелкие паразиты оказались проворными и сами наведались в сектор. Не веришь? — спросила огневичка с легкой обидой.

— Готова рассмотреть любые версии, — заверила я и потерла ноющие после бессонной ночи виски. — Но сейчас меня больше волнует удивление нечисти. Эти уродцы уверены, что их никто не видит.

— Тогда почему ты увидела?

Я пожала плечами и горько усмехнулась. У меня вечно всё не как у остальных полуцветов.

— Зато, кажется, я поняла, почему Урсул не сует нос в сектор.

— То есть, уродцы сильнее магического кота?

— Числом превосходят однозначно.

— Ох, — Агния поморщилась. — Придется улучшить защиту спальни.

— На Урсула она не действовала, — помнила я и громко вскрикнула.

По сектору пронесся мерзкий свистящий звук, от которого закладывало уши. Следом раздался в разы усиленный голос леди Барбары:

— Завтрак через пять минут. Напоминаю, кто опоздает, останется голодным до обеда.

Агния топнула в сердцах.

— Если это войдет у нее в привычку, к концу семестра мы либо оглохнем, либо заработаем нервный тик.

Я улыбнулась, демонстрируя солидарность, а сама подумала, что «объявления» воспитательницы — не главная опасность в Гвендарлин.

И сглазила. Новое потрясение поджидало внизу.

За завтраком леди Барбара раздала всем расписания на неделю.

— Простите, но здесь ошибка, — объявила Агния, взглянув в скромный серый лист. — Написано «второй курс», а я на первом.

Воспитательница смерила огневичку недоуменным взглядом, затем закатила глаза сочного лимонного цвета.

— Разумеется, вас никто не соизволил предупредить. Ладно, педагоги. Что взять с полноценных? Но что ж староста так опростоволосился? — леди Барбара покосилась на Кайла, и тот самозабвенно изобразил мебель. — Дело в том, Темнопламень… — она запнулась, — в смысле, Бэртон, что в начале учебы полуцветам приходится наверстывать упущенное и перескакивать с курса на курс, чтобы догнать одногодок.

Я в ужасе уставилась в свое расписание и обнаружила ту же надпись: «второй курс».

— Вот если бы вы поступили в тринадцать лет, как Прентис, то учились бы, как полноценные, — пояснила воспитательница. — Сожалею, но в ближайшие недели вам придется несладко. Ваши новые однокурсники продвинулись далеко вперед. Зато вы точно знаете, чему посвятите вечера. Ваши новые учебники на столе в общей гостиной.

В моей голове ухнуло. Кажется, столкнулись сразу несколько мыслей. Форменное издевательство, не иначе. Знала бы о подставе заранее, позанималась бы в каникулы. Время-то свободное было. Всё лучше, чем злиться на Дот с соседями и киснуть в одиночестве.

— Э-э-э… — вверх взметнулась рука Шема. — П-п-простите, но у меня написано «первый курс».

— Всё верно, Вертью, — откликнулась леди Барбара. — Вы недостаточно хорошо сдали экзамены, чтобы заслужить перевод. Составите в этом семестре компанию Прентису.

Будущий великий темный маг скис, и я подарила ему сочувственный взгляд. Хотя сама расстроилась не меньше. Привыкла сидеть за одной партой с Шемом, а не с Агнией.

Первым уроком, как назло, значился политический уклад Многоцветья. Нам предстояло знакомство с родственницей директора Поллет Флин. Но прежде требовалось переступить порог класса, где сидят второкурсники. По дороге я успела десять раз пожалеть, что сдала экзамены лучше Шема. Первогодки — сами новички, с ними проще. Ученики второго курса младше нас всего на год, а магией владеют гораздо лучше.

Огневичка ворчала, не переставая. Вот-вот, пламя из ушей повалит.

— Ты слышала, как эта курица меня назвала? Темнопламень!

— Никто ничего не понял, — успокоила я.

Признаться, меня тоже удивила оговорка леди Барбары. Дамочка не походила на магиню, способную так опростоволоситься. Скорее, хотела подчеркнуть осведомленность.

— Может, и не понял, — согласилась подруга. — Но достаточно еще пару раз произнести эту фамилию, и кто-нибудь сопоставит факты.

— Подумаешь. Глядишь, начнут бояться, как Шема.

— Или как тебя? — фыркнула огневичка. — Нет, я не хочу, чтобы меня ассоциировали с этой безумной семейкой.

К счастью, кабинет, принадлежащий в прошлом семестре Алаксу Рицу, пустовал, и мы с Агнией без приключений прошмыгнули в отгороженный особой магией угол. Достали новые учебники, тетради и письменные принадлежности. Не сговариваясь, сложили руки на парте, как примерные ученицы. Обе отлично понимали, что двоюродная сестра Бритта — не мэтр Шаадей. И даже не Летисия Дитрих.

Остальные ученики появились под марш, оповещавший о начале урока. Все вместе: и темные, и светлые, и пара ведьм. Что бы их ни задержало, удовольствия не доставило. На лицах застыло скорбно-недовольное выражение. Они даже нас не сразу обнаружили. Но едва это случилось, по кабинету пронесся возглас неодобрения. Понятное дело, прошлый семестр они учились без полуцветов.

— В чем дело, леди и господа? Считаете себя высшими созданиями?

Никто не заметил, как она появилась — седая дама росточка ниже среднего, зато ухоженная и одетая с иголочки. Любая юная модница позавидует осиной талии, идеальной укладке и стильному платью цвета горького шоколада. Леди Флин, несмотря на почтенный возраст, носила туфли на высоких каблуках. Живые карие глаза за стеклами очков в серебристой оправе, скорее, принадлежали молодой девушке, нежели преподавательнице, последние годы проведшей на пенсии.

— Возможно, вы не в курсе, но я лояльный педагог. Хотя и требовательный. Для меня важнее, чтобы вы умели разбираться в политических играх и понимали истинную подоплеку той или иной ситуации, а не зазубривали учебники от корки до корки. Но чего я не терплю, так это делений. Любых. На темных и светлых. На ведьм и полуцветов. Запомните это раз и навсегда.

Она обвела притихших учеников веселым взглядом.

— Что вы какие растерянные? Не понравилась моя речь? Или объявление директора?

Судя по судорожному вздоху, вырвавшемуся в унисон, причиной упомянутого состояния послужило второе. Мы с Агнией явно пропустили нечто важное.

— Понимаю, неприятно, когда учеников исключают в первый же учебный день. Особенно, если это ваши однокурсники. Но вас накануне предупредили о нововведении в колледже. Если кто-то считает, что он выше правил, то недостоин находиться в стенах Гвендарлин. А теперь давайте знакомиться.

Леди Флин взяла в руки список с фамилиями учеников, а мы с Агнией переглянулись. Ну и ну! Изумление относилось и к речи магини, и к новостям. Значит, кто-то рискнул высунуть нос в запрещенное время и жестоко за это поплатился. Интересно, директор пошел на принцип, чтоб остальным было неповадно? Или у новых правил столь серьезная причина, что Бритт готов к крайним мерам?

Агния ткнула меня в бок.

— Гляди, — шепнула она.

Я задумалась и не заметила, что знакомство леди Флин со вторым курсом проходило по необычному сценарию. Она называла имя ученика и требовала подойти. Затем внимательно рассматривала лицо, будто видела одной ей заметные знаки. Некоторых полноценных сестричка директора отправляла назад сразу, других изучала подолгу, прищуриваясь и что-то беззвучно шепча под нос. В классе царила могильная тишина. Всех встревожило поведение нового педагога.

Наконец, от преподавательского стола отошел последний полноценный ученик, и все с облегчением вздохнули. С любопытством ожидали продолжение урока. Все уже поняли, что леди Флин не будет заливаться соловьем, как это делал мэтр Риц.

Но, оказалось, странная процедура не закончилась.

— Лилит София Вейн.

Я подпрыгнула на стуле. Агния тоже. Полноценные зашушукались. Никто не ожидал, что магиня вызовет полуцвета. Обычно мэтры не замечали наш неугодный угол.

— Что застыла, девочка? — спросила преподавательница строго. — Подойди.

Ох, моё сердце ускакало в пятки. Ну, или в коленки. Но я подчинилась. Поднялась, уверенно миновала защитную завесу и подошла к леди Флин. В карих глазах не отражалось и намека на особое отношение. Она смотрела, как на остальных учеников, побывавших перед ней за последние пятнадцать минут.

Но всё изменилось вмиг. Зрачки магини расширились, губы сложились в четкую букву «о», демонстрируя крайнюю степень удивления дамы.

— Так-так, — пробормотала она. — Очень интересно.

А я вспомнила, как Летисия Дитрих пыталась на моем примере показать, в чем разница между полноценными и полуцветами, но добилась неожиданного эффекта. О, боги! Что же увидела леди Флин?!

— Значит, ты черно-синий маг, Лилит?

— Похоже на то, — пробормотала я.

— Тебе нравится в Гвендарлин?

— Не особо.

Я чуть не зажала рот с перепуга. Слова сорвались сами по себе.

Происки магини? Однозначно!

Она задорно улыбнулась.

— Согласна, жизнь в секторе полуцветов — не сахар. Но, думаю, ты найдешь общий язык с колледжем и в будущем устроишься здесь с большим комфортом.

Вдоль позвоночника наперегонки промчались мурашки. Она знает о моих особых отношениях с древним замком?! Только этого не хватало!

— Ступай на место, Лилит, — велела леди Флин и вызвала мою подругу-огневичку.

Агнии тоже пришлось задержаться перед магиней. Та рассматривала ее с меньшим интересом, чем меня. Но зато повеселилась от души.

— Значит, твоя фамилия Бэртон? — спросила преподавательница.

— Угу, — пробормотала Агния, вспомнив оговорку леди Барбары.

— Ну-ну, — усмехнулась магиня в ответ. — Смесь воды и огня, да еще особого огня. Какая прелесть… э-э-э… Бэртон.

Я возвела глаза к потолку, предчувствуя, сколько праведного негодования выплеснет подруга после урока. На меня одну, раз Шем и Лиан теперь учатся отдельно. И ошиблась. Леди Флин задала гору домашнего задания, да еще по незнакомым темам, и Агнии стало не до настоящей фамилии. К тому же, нас ждали занятия у Бритта и Дитрих, где требовались внимание и собранность.

Урок директора прошел спокойно. Пожилой мэтр объявил, что посвятит несколько дней повторению пройденного материала в прошлом семестре, что немного облегчило нам с подругой задачу. Дитрих сжалилась над нами сама. Подозвала после урока и вручила индивидуальный учебный план, чтобы мы нагнали однокурсников постепенно. Агния вытаращила глаза, не ожидая от вредной магини подобной щедрости. Я заподозрила, что причина во мне. Точнее, в моем членстве в ордене полной луны.

Практику у полуцветов сегодня вел мэтр Дюваль. Но, кажется, его мысли витали далеко от Гвендарлин. Он велел каждому тренировать врожденную магию (или ту, к которой есть способность) и покинул зал, пообещав вернуться в конце урока и проверить наши успехи. Мы вздохнули с облегчением. Первый день вымотал многих. Кайл, пользуясь отсутствием леди Барбары, чесал языком, не переставая, жаловался на Бритта и Шаадея. Правда, слушала его одна Ада. От авторитета старосты стараниями воспитательницы не осталось и намека.

— Как второй курс? — спросил нас с Агнией Лиан.

Шем поспешно отвернулся, пряча обиду.

Огневичка гневно фыркнула.

— Кошмар! Даже не спрашивай. Ни слова! Ясно?

Лиан покосился на меня, и я изобразила, что меня стошнило. Мысль о горе домашней работы, и правда, вызывала рвотный рефлекс. С таким завалом легко забудешь и о духах Гвендарлин, и о ночных гостях. Кстати, о последних. Я поманила Шема с Лианом, и шепотом рассказала о странном происшествии в спальне. Друзья тревожно переглянулись, но сильно не удивились.

— Полноценные сегодня жаловались, что в секторах неладное творится, — поведал Лиан заговорщицким тоном. — Ночью многие слышали топот, будто по спальням разгуливает кто-то маленький и невидимый. А Нильс Бернарду с кем-то столкнулся на лестнице. Мол, никого не было, но на него точно кто-то налетел. Я сначала подумал, заливает. Но раз ты видела подозрительную мелкоту…

Я не услышала окончания фразы. Упоминание Нильса кольнуло сердце. Прошли почти сутки, как я приехала в Гвендарлин, а Ульриха не видела. Хоть бы зеленоглазый паразит догадался объявиться сам. В прошлом семестре он отлично знал моё расписание и находил в любом уголке колледжа. А, может, мы до сих пор не встретились, потому что полуведьмак этого не желает? Вдруг за прошедшую неделю он пожалел об опрометчивом сближении и нарочно скрывается?

По телу пронеслась волна ужаса. А следом злости.

Ну и пусть прячется! Подумаешь! Не хватало еще вести себя, как влюбленная дурочка!

— Кто-нибудь сегодня видел моего кота? — спросила я собратьев-полуцветов, чтобы отвлечься от мыслей об Ульрихе.

Ответом стала тишина, и я совсем приуныла. И этот где-то бродит. Допустим, он боится мелкой нечисти, потому не показывается в секторе. Но в течение дня мог бы и объявится, чтобы я зря не волновалась.

Полуцветы не забыли распоряжение мэтра Дюваля и занялись делом. Лиан уткнулся в учебник по целительству, Шем положил на стол памятный белый шарик и принялся гипнотизировать его взглядом, Агния ушла в дальний угол, чтобы поупражняться с огнем. Одна я хандрила. Села на пол у стены и закрыла глаза. Можно было составить компанию Шему, но последние сутки подарили столько впечатлений, что вот-вот побочка «проснется», и белый шарик улетит из зала на поиски подходящего лба.

«Где же ты, Урсул? Предатель хвостатый!»

Хорошо, что я сидела. Сознание унеслось слишком стремительно. Мгновение, и вот я пружиню на четырех лапах по светло-зеленому ковру. На звук взволнованных голосов.

— Нужно сделать объявление. Сегодня же! Я не потерплю небылиц! Каждый, кто баламутит остальных мистическими глупостями, простится с колледжем!

Моя шерсть встала дыбом.

Бритт! Маг, который предпочел удобную ложь опасной, но важной правде.

— Прошу прощения, директор, но одной шокирующей новости на сегодня достаточно, — заметила Летисия Дитрих. — Ученики еще не переварили изгнания троих второгодок.

— К тому же, нет никакой гарантии, что рассказы детей о невидимках — вымысел, — осторожно добавил еще один голос, и я без труда узнала среднего герцога.

Ох уж, этот Урсул! Шпион доморощенный!

Мы с котом аккуратно заглянули за угол. Рядом с директором, помимо Эмилио и его бывшей невесты стояли мэтры Дюваль и Шаадей. То есть, все педагоги, знающие реальную подоплеку событий последней ночи духа.

— Хотите убедить меня, Ван-се-Росса, что это происки местной нечисти? — спросил директор снисходительно.

— Не обязательно, — Эмилио ни капли не стушевался под грозным взглядом Бритта. — Но мы сами видели, как в этом замке оживают легенды.

— Глупости, — заупрямился директор. — Злой дух основательно получил по носу, ему не до новых подвигов. Пусть ответственные сегодня же объявят в секторах новость. Каждый, кто упомянет невидимку, может паковать дорожный сундук и убираться вон! Всё! Ничего не желаю слышать! У нас с вами есть дела поважнее детских сказок. Как прошла ночь? — он повернулся к Дювалю.

— Увы, безрезультатно, — отчитался тот вежливо и спокойно. — Мы потеряли много времени из-за нарушителей.

— Бестолковые мальчишки! — бросил Бритт раздраженно. — Если хозяин доберется до восточного артефакта раньше нас, мало не покажется всем.

— Я бы на вашем месте не беспокоился, директор, — проговорил Дюваль. — В Гвендарлин не попадет никто посторонний. А артефакт пролежал здесь десятилетия и…

— Ты не прав, Рэм, — вмешалась Дитрих. — Личность четвертого хозяина неизвестна. В колледже могут учиться его дети. Поручить им достать звезду проще простого. В отличие от нас, он знает ее местонахождение.

— Для этого предполагаемым детям придется высунуть нос в запретное время, — впервые заговорил мэтр Шаадей. — А мои оповещатели отлично работают. Вчера мы получили тому неопровержимое доказательство. Ни один ученик не пройдет по коридорам незамеченным.

— Вот именно! — припечатал Бритт. — Если вы закончили с уроками, леди и господа, советую поспать. Нам всем предстоит очередная бессонная ночь…

Бум!

Я «покинула» тело синего кота и открыла глаза в зале для практических занятий.

— Лилит, прости! Тебя не задело? — ко мне несся бледный Шем.

— Что? Ох…

Я посмотрела вверх и обнаружила в паре метров над головой черное пятно.

— Десять баллов, — прошептала я и невольно коснулась фальшивых волос. Еще бы чуть-чуть, и вновь пришлось бы близко познакомиться с чужой магией.

— Я не нарочно, — Шем топтался рядом и смотрел несчастно.

— Знаю, — проворчала я и поёжилась.

Во взгляде друга появилось что-то новое. Примерно также в прошлом семестре Милли смотрела на Кайла после расставания. На память пришли мамины слова о чувствах Шема и цветах, которые он таскал в целительский блок.

Нет. Это безумие. Ну, правда! Неравнодушный ко мне Шем? Да идите вы… болотом!

— Садись, — я похлопала по полу. — Ну их, эти тренировки с шариками. Лучше расскажи, как провел каникулы. Понравилось у Лиана дома? Хм… То есть, в замке?

— Угу, — Шем торопливо устроился рядом. Но сел ближе, чем всегда. Мы почти касались друг друга плечами. — У Лиана хорошие родители. И Лайден вел себя сносно. А слуги передо мной расшаркивались. Хотя все до одного полноценные. Так странно. Но приятно. Я почти забыл, кто я такой. Глупо, да? Понимал ведь, что это всё не всерьез.

— Иногда полезно почувствовать себя ровней полноценным, — протянула я. — Мне в каникулы довелось побывать на зимнем балу в замке Ван-се-Росса.

— Ого! — изумился Шем, но я скривилась, вспомнив отца и мачеху Ульриха.

— Но это словно маскарад. Временное перевоплощение. Мы те, кто есть. Не стоит забывать об этом и расслабляться. Нам с тобой не стать господами.

Приятель печально вздохнул.

— В отличие от Лиана. У него-то целый замок в распоряжении.

Я предпочла не разубеждать Шема и напоминать, что в семье Прентис два сына. Причем, именно старший отпрыск — полноценный маг. А младший… Да, отец-герцог может оставить Лиану какое угодно наследство. Но еще неизвестно получит ли его сын-полуцвет. Лайден имеет право оспорить завещание в совете Многоцветья.

— А с Агнией что не так? — задал Шем неожиданный вопрос. — Приехала из дома сама не своя. Ты не заметила? Серьезно?

Я пожала плечами. Хм… А ведь он прав. Огневичка выглядела хмурой еще у портала и отмахнулась от вопроса о каникулах. Впрочем, она и раньше не любила откровенничать. Я бы не узнала ее тайну, если б не огненный шторм.

— Наверное, дома что-то стряслось, — сделал вывод Шем, наблюдая, как Агния жонглирует тремя огнями, не касаясь их руками.

Сегодня завораживающий обычно фокус получался так себе. Огни подозрительно шипели, вниз обильно сыпались искры. Либо подруге не хватало концентрации, либо работать мешала злость.

— Ох ты, пропасть! — я первая заметила неладное.

Но толку-то!

Один из трех огней взметнулся вверх, пронесся через весь зал под потолком и перекинулся на штору на высоком окне. Ткань несчастно затрещала, поглощаемая беспощадным пламенем.

— Ох… — пронеслось со всех сторон.

Как назло, водников среди нас не водилось. Кто-то из старшекурсников попытался вспомнить уроки у мэтра Шаадея и воспользоваться вспомогательной магией. Но безуспешно. На окно брызнула тоненькая струйка воды и тут же иссякла.

— Все на выход! Живо! — велел Кайл.

Но едва растерянные полуцветы рванули к двери, пожар прекратился. На догорающую штору из-под потолка полило, словно кто-то впустил маленькую речку.

— Ну и ну! — протянул Шем, глядя под ноги. Мы оказались в воде по щиколотки.

— Вы уж тут сами… э-э-э… приберетесь, — произнес новый голос, которому звучать на тренировке полуцветов не полагалось.

Я перевела взгляд на дверь и вытаращила глаза. На пороге стояла Юмми Свон и сконфуженно взирала на потоп. Впрочем, староста светлых быстро пришла в себя. Расправила плечи и проговорила, отчеканивая каждое слово:

— Лилит Вейн вызывают в преподавательскую. Сейчас же!

Собратья-полуцветы уставились на меня, как на чудо-зверушку. В первый учебный день и на ковер? Не рекорд Гвендарлин, но обнадеживающей ситуация не выглядела.

— За что? — сердито спросила Агния Юмми.

Когда рядом десятки тебе подобных говорить в подобном тоне с полноценной девчонкой не страшно.

Юмми не удостоила огневичку ответом, кивком поманила меня за собой.

— Всё нормально, — бросила я встревоженным друзьям, а сама мысленно обругала единственную светлую магиню в ордене. Ни в какую преподавательскую меня не вызывали. Всё дело в делах тайного сборища.

— Не могла другого способа найти? — спросила я сердито, едва мы вышли в коридор.

— Открывай стену, — велела Юмми, нервно оглядываясь. — Теперь тут бродить чревато.

Я послушалась, вспомнив шпиона-кота и подслушанный разговор. Директор нынче готов исключать учеников за любую провинность. Мне бояться нечего. Сам черно-белый защитник Гвендарлин запретил Бритту меня трогать, Ульриха и Милли. Но о Юмми речи не велось. Подумаешь, что она староста. Полуведьмак тоже, но для разъяренного главы колледжа в последнюю ночь духа этот аргумент мало что значил.

Камни послушно раздвинулись, и мы вошли в коридор, наполненный синим светом. По телу разлилось приятное тепло. Я не хотела дружбы с древним замком, но оказавшись внутри стены, испытала странное чувство. Словно встретилась со старинным другом. Ох уж, эта безумная связь. Угораздило же Гвендарлин меня выбрать!

— Глупо получилось с потопом, — Юмми закатила глаза. — Но я никудышная водница. Огонь тушить умею, а убирать за собой не очень. У меня доминирующий первый дар. Второй — неудачное дополнение.

Я вспомнила скунса и с трудом спрятала смешок.

— Ну? И чего хочет от меня орден? Элиас сказал, ты сама займешься привлечением Милли.

— Займусь. Только… я не уверена, что получится. Я не доверяю этой девочке. Остальные тоже. Она шпионила для леди Сесиль.

— Вынужденно, — заступилась я за восьмую участницу.

— Неправда. У нее был выбор, Лилит. Она могла не соглашаться на сделку с воспитательницей. Но предпочла подставлять других ради маскировки шрамов. Милли повезло, что в колледже не знают о ее «подвигах». Нашли бы способ наказать или избавиться. Жестко.

Я молчала. Юмми легко рассуждать. Да, до назначения старостой ее дразнили коротышкой. Но она не знает, каково быть полуцветом. Или того хуже: изгоем среди изгоев, как Милли в «доме сломанных».

— Не злись, Лилит, — Юмми осторожно взяла меня за локоть. — Я ищу способ всё уладить. Ордену нужна эта девочка. И поскорее. Ты знаешь, что стоит на кону. Но нельзя подвергать опасности остальных. В общем, нам… то есть, Рашель… пришла в голову одна идея. Помнишь, испытание с кубком? Как мы выпроводили кандидатов после неудачи?

Злость внутри закипела, как горшок с супом в печке.

— Вы собираетесь опоить Милли?! И заставить помогать ордену неосознанно?!

Юмми развела руками.

— Лилит, я бы хотела дать девочке шанс.

— Так дай! До ночи духа есть время.

— В следующем месяце, — пообещала она без особого энтузиазма. — Сейчас и так забот по горло. Бритт с подозрительными нововведениями, оповещатели Шаадея. Нам самим придется постараться, чтобы попадать в берлогу для обряда. А, главное, возвращаться назад без последствий. Обычно мы заканчивали после восьми вечера.

— Можно ходить внутри стен, — буркнула я.

— Ты уверена, что попадешь отсюда прямиком в берлогу? Или в белый и черный сектора? Едва кто-то ступит в коридор, его сцапают.

Я потянулась к карте в голове и обнаружила, что обители светлых и темных отгорожены особой магией. Похоже, внутрь мне членов ордена не провести. А укрытия под фонтаном на моей личной схеме и вовсе не значилось. Вот тебе и дружба с колледжем!

— Ты права, не получится, — проворчала я уязвлено. — Смогу выпускать вас только у дверей секторов.

— Значит, тем более, рисковать не стоит, — изрекла Юмми, считая вопрос решенным. — Возможно, Милли и не сдаст орден Бритту или другим мэтрам. Но вдруг откажется помогать? Тогда нас останется шестеро.

— Семеро, — поправила я.

— Шестеро, — повторила Юмми сердито. — Одного уже не хватает. Ульрих не вернулся после каникул.

— Чего? — я чуть в стену не врезалась.

— Сами ничего не понимаем, — проворчала девчонка и раздраженно потерла лоб. — Господин Бернарду прислал директору письмо. Сообщил, что старший сын пропустит пару месяцев. По семейным обстоятельствам. Представляешь?! Всё это время дух не сможет получать подпитку в достаточном количестве. Издевательство!

Мысли носились в голове с сумасшедшей скоростью, врезались друг в друга и разлетались в стороны. Ульрих не приедет?! Я не увижу его два месяца?!

Вот, демоны!

— Какие еще семейный обстоятельства? — спросила я гнусаво, силясь не разреветься с горя.

Юмми развела руками.

— Если б мы знали. Элиас с Брайсом утром отловили Нильса, спросили, где брат. А тот дурачком прикинулся, мол, знать не знает никакого Ульриха. Паразит мелкий!

В глазах потемнело, и я прислонилась к стене.

В отличие от Юмми и остальных, мне была ведома тайна семьи Бернарду. Я допускала, что Нильс не притворялся. Своими глазами видела, как братец подчинял его ведьмовской магией. Что если мальчишка, впрямь, забыл о существовании Ульриха? Точнее, его заставили забыть. Сам старшенький или кто-то другой из его роду-племени.

Тогда… тогда точно стряслось нечто из ряда вон.

Глава 5. Зелье ордена

Следующие две недели слились в одну сплошную серую полосу. Каждый день после теоретических занятий и практики мы с Агнией садились за учебники и не отрывались от них до поздней ночи. Голова гудела, отказываясь вмещать новые факты и заклинания. Но я упорно читала параграф за параграфом. Лучше тонуть в учебных проблемах, чем думать об Ульрихе или ордене.

Впрочем, я всё равно думала. Тосковала по полуведьмаку, гадая, что за напасть приключилась в семействе Бернарду, но предпринять ничего не могла. Злилась на Юмми и остальных за то, что не желают дать шанс Милли. Не будь она полуцветом, наверняка, вели бы себя иначе. Временами гнев зашкаливал, и я убегала умываться ледяной водой, чтобы остыть. В буквальном смысле. Хорошо, что средний герцог возобновил утренние тренировки, иначе я бы половину колледжа спалила. Или, как минимум, родной сектор.

— Красивый полёт, Лилит, — веселился Эмилио, пока я в очередной раз контуженная поднималась с пола, получив от родной магии по шее и другим частям тела.

— Ну, вас всех в пропасть, — пробурчала я, потирая бок.

Спасибо будущему лекарю Лиану, регулярно снабжающему мазью от синяков.

— Кто тебя довел до белого каления на этот раз? — поинтересовался Эмилио.

— Ваши приемники и их пойло.

Накануне я побывала на крыше замка. Настала моя очередь встречать новый день в компании полноценных, леди Барбары и еще одного полуцвета, коим неожиданно оказалась Ада. Я шла наверх в предвкушении чего-то особенного. Не забыла первый рассвет года и его особое таинство. Но нас ждали жуткий холод, пронизывающий северный ветер и кроваво-красное солнце, вынырнувшее с востока. Снег, покрывший море саваном, окрасился в розовый цвет, сделав всё вокруг приторным и фальшивым.

Полноценные нас демонстративно не замечали. Только Рашель Фаули странно покосилась и хитро улыбнулась. В следующий миг мой карман потяжелел. Сестричка дражайшего Свена что-то передала магическим способом. Узнать, что именно, я смогла, лишь добравшись до сектора. Это оказался флакончик с прозрачной жидкостью и записка. В ней мне на мертвом языке велели побрызгать одежду восьмой участницы ордена.

— Я тоже не в восторге от идеи с зельем, — признался Эмилио в ответ на мое ворчание. — Но лучше перестраховаться. Сейчас совсем нет времени на обработку девочки.

— Удобная отговорка.

— Это не отговорка, — осадил средний герцог. — Не факт, что вообще удастся провести обряд со всеми нововведениями.

На языке вертелся миллион вопросов, но я благоразумно оставила их при себе. Ни к чему Эмилио знать, что «подслушала» разговор о загадочном восточном артефакте. Я даже друзьям ничего не сказала. Что бы ни разыскивали в Гвендарлин мэтры, похоже, это не имело отношения к духам. Значит, лучше держаться от загадки подальше. Хватало исчезнувшего Ульриха и мелких невидимок.

Кстати о последних. Полноценные прекратили разговоры о странной нечисти после угроз Бритта исключать болтунов. Полуцветы еще пару дней слышали подозрительные шаги в спальнях и жаловались друг другу шепотом. К нам с Агнией уродцы больше не совались. А потом и вовсе сгинули. Мы это знали наверняка. В сектор вернулся Урсул и теперь каждую ночь сворачивался синим клубком у меня в ногах, не опасаясь вторжения странных существ.

* * *

Треклятый флакончик жег карман весь следующий день. Я понимала: действовать надо срочно. До ночи духа осталась неделя, а, значит, завтра мы начнем обряд. Проводить его без Милли нет смысла. Но сама мысль, что вести девчонку придется против воли, вызывала протест и желание с кем-нибудь поссориться. Увы, рядом находилась и без того раздраженная Агния или Шем с Лианом, которые точно не заслужили выплеска моей побочки.

День выдался на редкость отвратительным. Дюваль без предупреждения устроил контрольную, чего раньше за ним не водилось. Мэтр выглядел непривычно угрюмым и недовольным. Отругал шепчущихся второгодок, хотя обычно с пониманием относился к непоседливости учеников. В отместку за их «неподобающее» поведение задал гору домашнего задания всему классу. Агния со зла подпалила парту, но мэтр, на наше всеобщее счастье, этого не заметил.

На следующем уроке попало мне. Ни за что. Летисии Дитрих показалось, что я недостаточно увлеченно слушаю новую тему. Она забросала меня вопросами, ответы на которые я не успела выучить. Не потому что плохо старались. По нашему с Агнией индивидуальному плану они не стояли на «повестке дня». Дитрих это отлично знала, но выставила меня перед классом лентяйкой и тупицей.

— Придется отработать, Вейн, — объявила она злорадно.

Я молчала, хотя из ушей готовился повалить пар. Мало мне забот!

— С завтрашнего дня, — добавила Дитрих. — И не в одиночестве. У меня нынче знатный улов из полуцветов. Будешь корпеть над учебниками вместе с Дорвис.

Ярость, кипящая внутри лавой, растворилась, словно ее залили «речкой» Юмми.

Я, и правда, тупица! Дитрих нарочно прицепилась, чтобы организовать нам с Милли алиби. Как делала это для меня в конце прошлого семестра, чтобы притупить подозрения друзей-полуцветов.

— Ты всё поняла, Вейн? — спросила магиня грозно, вкладывая в вопрос тайный смысл.

— Да. Мы с Милли Дорвис будем вовремя.

Для всех мои слова прозвучали, как покорное согласие на экзекуцию. Для Дитрих они означали, что я выполню поручение, подготовлю восьмую участницу ордена (точнее, ее одежду) к магической обработке.

Главная напасть дня ждала на последнем уроке — у Шаадея. Вечно растрепанный маг не устраивал взбучек, наоборот, особо не нагружал заданиями. Сонная Агния слушала объяснения мэтра, навалившись на парту. Я тоже с трудом держала глаза открытыми. Сказывалось сидение над учебниками допоздна и ранние подъемы на тренировки Эмилио. Голос мэтра Шаадея звучал все тише и дальше. Пока…

— Гони его в мою сторону! Давай же, Брайс!

В полуметре от меня пронесся огненный шар вроде тех, что выпускала Агния. Слишком близко. Бок обдало жаром. Я рванула к стене в надежде сигануть сквозь нее, как делала это всегда. Но ничего не вышло.

Бум!

Приложиться о древние камни лбом и носом чертовски больно!

— Попался, котяра! — возликовал всё тот же голос. Смутно знакомый и вызывающий жгучее желание дать кому-нибудь в челюсть.

Бежать! Спасаться!

Урсул засуетился. Противники зажали его в коридоре с обеих сторон. Сзади вспыхнуло пламя. Его создал Брайс Райзен. Огонь не трогал ни ковер, ни картины на стенах. Мерзкий полноценный мальчишка отлично его контролировал. Но путь назад коту был отрезан.

— Ну же, хвостатая нечисть, иди сюда, — издевательски проговорил сообщник Брайса — обладатель ненавистного голоса.

Урсул посмотрел на обидчика, и я узнала голубые глаза Дэриана Уэлбрука.

Демоны!

Шерсть кота встала дыбом, а сынок главы совета Многоцветья протянул руки к моему питомцу и странно зашевелил пальцами, будто играл на невидимом инструменте.

Мы закричали одновременно. Урсул в коридоре и я в классе Шаадея. Внутренности скрутило, почудилось, что все вены взорвались разом, и кровь хлынула ручьями на ковер. Но нет, тело кота покидало нечто иное. Энергия, которую невозможно увидеть. Лишь почувствовать. Но она была гораздо важнее крови. Если вытечет, от живого существа останется одна оболочка. Пустая и бесполезная.

— Лилит!

Голос Агнии пробился с трудом. Будто звучал в ином измерении.

— У нее припадок, — испуганно воскликнул мэтр Шаадей, как и огневичка, находящийся слишком далеко от меня. — Позовите леди Виэру! Срочно!

Я знала, это не поможет. Ведь умирала не я.

Угасал синий кот, распластавшийся на ковре перед мучителем.

А ему никто не поможет.

Разве что…

— Дэриан Уэлбрук! Прекрати! Немедленно!

Я узнала голос Юмми Свон.

— Убирайся, светлая. Ты мне не указ!

— Оставь кота в покое! — не сдавалась староста четвертого курса. — Иначе дорого заплатишь!

— Серьезно? — мерзавец ухмылялся, продолжая забирать жизненные силы Урсула. — Ты помнишь, кто мой отец? А это лишь животное. Меня не накажут.

— Уверен, темный? Кот — подарок Близнецов. Ты уничтожаешь магическое порождение Гвендарлин! Ты, правда, считаешь, что папочка закроет на это глаза? За твою выходку ему самому придется держать ответ перед другими членами совета!

Угроза подействовала. Дэриан выругался и опустил руки. Похоже, с такой точки зрения свой поступок он не рассматривал и здорово струхнул.

— Никому ни слова, ясно?! — он вплотную подошел к девчонке. — Поняла, коротышка? Иначе в два счета вылетишь из колледжа. Я найду способ тебя подставить.

Последним, что я увидела, было печальное лицо Юмми. Она осторожно подняла меня на руки и куда-то понесла…

* * *

— Две недели, Лилит Вейн! Две недели с начала семестра, а ты опять здесь!

Целительница леди Виэра смотрела назидательно и качала головой. Я разделяла ее негодование, но вынужденно помалкивала. А что следовало сказать? Что я ни при чем? А виноват местный неприкасаемый? Сейчас меня больше беспокоило состояние Урсула, нежели собственное. К тому же, чувствовала я себя сносно. Обморок — своего рода рикошет. Лично мне Дэриан вреда не причинил.

— Знаю-знаю, это не твоя вина, — сбавила обороты целительница. — Но могла бы поменьше стараться. Думаешь, кто-то оценит твои потуги и жертвы?

— Э-э-э…

Я понятия не имела, о чем она.

— Нагнать ровесников в учебе важно, — леди Виэра сдобрила интонацию поучительными нотками. — Но можно же делать это постепенно, а не семимильными шагами. Мэтрам нет дела, как быстро ты наверстаешь материал. Так что думай о здоровье, а не о рекордах. Договорились?

Я закивала, радуясь, что моё «недомогание» списали на повышенные учебные нагрузки. Не хватало еще, чтобы все узнали о способности подслушивать и подглядывать с помощью синего кота!

— Держи, — мне в руки сунули пузырек с янтарной настойкой. — Пей сама по две капли утром и подружке давай. Это добавит вам обеим выносливости.

— Спасибо, — поблагодарила я абсолютно искренне. Что-что, а выносливость мне точно не повредит.

За дверью ждали Агния и Шем. Хмурые и взволнованные. Я заверила, что со мной всё в порядке. Натянуто улыбнулась, поймав себя на мысли, что предпочла бы вместо друзей увидеть в коридоре Ульриха. Интересно, будь он в колледже, появился бы здесь, проявил заботу? Или б держался в стороне, делая вид, что ему всё равно?

Я мысленно обругала себя. Нашла время думать о полуведьмаке. Надо выяснить, где пострадавший Урсул. Я точно знала, что синий питомец жив. Но вопрос, насколько плохи дела. Да, кот быстро восстановился после драки со злыми духами. Но кажется, от мерзкого Дэриана ему досталось куда крепче.

На пороге сектора встретил опирающийся на две палки Лиан.

— Лилит, тут… — он запнулся. — Тут светлая староста твоего кота принесла. Сказала, кто-то на него напал. Он в вашей спальне. Девочки положили на твою кровать.

Агния с Шемом ахнули, а я рванула наверх, перепрыгивая через ступеньки.

«Кто-то» напал! Ну-ну! Значит, Юмми будет молчать в тряпочку, как и велел Дэриан. Нет, я ее не винила. Если б не вмешательство девчонки, Урсул был бы мертв. Но Брайс от меня еще получит. И плевать на последствия!

Синий кот лежал пластом на постели, но выглядел не столь ужасно, как я ожидала. Замурчал, когда я осторожно провела пальцами по блестящей шерсти. Серебристые глазки благодарно прищурились.

— Ты же поправишься, правда? — спросила я.

Урсул мяукнул. Слабо, но жизнеутверждающе. Это, несомненно, означало «да».

Остаток дня я провела в спальне. Листала учебники, но не особо напрягалась, как и советовала целительница. К демонам всё и всех. В ближайшие дни силы мне еще понадобятся. Обряд ордена высосет немало энергии для защитника. А уроки никуда не денутся. У меня задача поважнее.

Кстати, об ордене. Я приняла решение. Сегодня вечером выполню ответственное задание. Правда, ради этого придется остаться без ужина. Леди Барбара ясно дала понять, что не прощает опозданий. План был прост. Пока все остальные спустятся вниз, я проникну в спальню Милли и обрызгаю зельем всю ее одежду. Главное, избавиться от Агнии.

С первым пунктом проблем не возникло.

— Зайду в умывальную комнату, не жди, — объявила я подруге, едва мы вышли в коридор. — Лучше займи нам места подальше от Кайла с Адой.

Агния понимающе хмыкнула и ускакала по лестнице. Я на всякий случай зашла в упомянутое помещение. Постояла у приоткрытой двери, чтобы убедиться, что все девочки покинули второй этаж, и направилась к комнате Милли. Проникновение прошло, как по маслу. Кроме нас с Агнией, никому не приходило в голову ставить в спальнях охранные заклятья, обезображивающие чужие лбы.

Синяя форма восьмой участницы ордена висела на стуле. Рядом стоял потрепанный временем дорожный сундук. Я сделала глубокий вдох и достала из кармана зелье Рашель.

Увы, я не учла, что мое исчезновение заметят слишком быстро.

Позади скрипнула дверь.

— Так-так, Вейн. Занимаешься вредительством?

Я подпрыгнула, едва не уронив флакончик. На пороге спальни стояла леди Барбара и постукивала ногтями о дверной косяк.

— А я, наивная, отругала твою подругу-огневичку. Мол, не стыдно ей оставлять тебя больную наверху.

Я попятилась. Теперь и Агнию обвинят в соучастии. В пропасть орден и всех его «умников»! Придумывают идиотские планы, а нам отдуваться.

— Что у тебя в руке? — спросила воспитательница жестко.

— Ничего. Микстура. Леди Виэра дала.

— О! И ты решила поделиться ею с Милли Дорвис?

— Нет. Я просто… просто…

Да-а-а… Попала я знатно. Любое вранье прозвучит неубедительно.

— Отдай зелье, Вейн.

Пальцы сжали флакончик крепче.

— Сейчас же!

Но я не шевелилась, хотя и понимала, что проиграла. Интересно, директор поймет, что это рецепт ордена? Или меня просто обвинят в попытке навредить Милли? Если первое, нам всем несдобровать. Нет, я не собиралась сдавать Рашель и остальных. Но вдруг мэтры умеют развязывать ученикам языки магическим способом?

— Не хочешь по хорошему, отлично.

Воспитательница сделала шаг вперед. Правая рука поднялась, пальцы щелкнули. Флакон дернулся в попытке выпрыгнуть из моего кулака. Но на шее сработал трилистник, не терпящий, когда на меня направлялась чужая магия, и ладонь леди Барбары смачно шлепнула владелицу по лбу.

— Ох, — выдохнула дамочка и вытаращила глаза.

— Ух… — вырвалось у меня непроизвольно. Вот это самооборона!

Воспитательница криво усмехнулась.

— Отличная у тебя «безделушка», Вейн. Но она не спасет от мэтров.

— Сдаете полуцветов полноценным? — спросила я ехидно. А что? Терять-то нечего.

— Лишь тех, кто вредит себе подобным, — леди Барбара повернулась к двери. — Я запечатаю выход, чтобы ты не смогла избавиться от зелья. Скоро вернусь. Только выясню способ пробить твою защиту.

Зелье… Ох, зелье…

Идея пришла в голову вспышкой молнии. Я сама не поняла, как решилась сотворить подобное. Будь в запасе время, здравый смысл взял бы верх. Но сейчас я подчинялась инстинктам. Откупорила крышку флакончика и плеснула содержимое в спину воспитательницы.

— Что за… — она закрутилась на месте, как ужаленная. — Да как ты…

Впрочем, реакцией леди Барбара обладала отменной. Быстро смекнула, что ничего из ряда вон не произошло. Разве что платье намокло.

— Ну, берегись, Вейн, — прошипела она.

Но я уже стояла перед ней, бесстрашно глядя в глаза насыщенного фиалкового цвета.

— Вы немедленно пойдете спать, а, проснувшись, не вспомните, что тут произошло. Вы забудете о зелье. И обо мне. Это понятно?

Воспитательница сонно моргнула.

— Я иду спать, — пробормотала покорно. — Ничего не вспомню.

Сказала и, шатаясь, вышла из спальни, оставив меня в полной растерянности. Сердце колотилось, как одержимое. Того гляди, вырвется из груди испуганной птицей. Ох, кажется, я выпуталась. Но что делать с Милли? Одежда не обрызгана, а готовить ее к обряду морально не осталось времени.

В столовую я спустилась, качаясь не хуже леди Барбары.

— Где ты была? — в один голос просили Агния, Шем и Лиан.

— Приходила в себя. Опять голова закружилась.

— А где мегера? — шепотом поинтересовалась Ада. — Она же за тобой пошла.

— За мной, — я залпом выпила стакан сока. Во рту пересохло от треволнений. — Мы с ней разговаривали. Леди Барбара сказала, что устала и пойдет спать. Велела не засиживаться.

— Спать? — переспросил Кайл недоверчиво. — Она же по вечерам за каждым нашим шагом следит. Ты уверена, что правильно ее поняла.

— Да, — огрызнулась я. — Но если сомневаешься, пусть твоя подружка сходит и спросит воспитательницу сама. Вот она обрадуется вторжению.

Полуцветы дружно захихикали, оценив выпад. Кайл побагровел, но предпочел помолчать. Вдруг леди Барбара передумает и слетит со второго этажа на метле, как ведьма. Да еще древком по затылку приложит за разговоры не по делу.

— Сегодня никаких уроков, — объявила Агния. — Советую последовать примеру мегеры и завалиться спать.

— Угу, — я кивнула и уткнулась в тарелку с картофельной запеканкой.

Но не удержалась и бросила угрюмый взгляд на Милли. Вот кого завтра ждет сюрприз из сюрпризов.

* * *

Я вскочила ни свет, ни заря в надежде, что остался шанс всё исправить. Встречусь на тренировке с Эмилио и расскажу о вчерашних злоключениях. Может, не поздно раздобыть новую порцию зелья и опрыскать Милли с ног до головы. Одевалась я осторожно, чтобы не разбудить Агнию и Урсула. Но кот всё равно проснулся и проводил задумчивым взглядом.

Возле выхода из сектора топтался Шем в компании вихрастого парня со старшего курса.

— Ты там леди Барбару не видела? — спросил приятель и зевнул. — Сегодня наш черед встречать рассвет. А она опаздывает.

По спине промчался нехороший холодок. Воспитательница проспала?! Ох, демоны…

— Нет. Не видела.

— Может, сходишь за ней? — предложил старшекурсник.

Я нервно покачала головой. Кому-кому, а мне леди Барбаре на глаза пока лучше не попадаться.

— Явиться к мегере в спальню и объявить, что она вот-вот пропустит встречу нового дня? — спросила я, закатывая глаза. — Я похожа на самоубийцу?

— Лилит! — взмолился Шем. — Она с нас три шкуры сдерет.

Но я была непреклонна.

— Не сдерет. Вы же не можете попасть в женскую часть сектора. Какой с вас спрос? А меня тут не было. Ясно?

Я показала парням крепко сжатый кулак и выскочила в коридор. После огненного шторма, а, точнее, исключения его «создателей» я не боялась ходить по замку одна. Это полноценные страшились со мной связываться. В ранний час колледж пустовал. За окнами пока господствовала тьма, на стенах ярко горели факелы, освещая путь.

— Ш-ш-ш…

Я остановилась и прислушалась. Кто-то еще решился на утреннюю вылазку. Интересно, с какой целью? В ответ из-за поворота высунулась голова, словно вытесанная из дерева, а следом тоненькая мохнатая ручка.

— Ох… — я попятилась, не ожидая встречи с покинувшими сектор уродцами.

— Уфф, — выдало существо пискляво, и голова исчезла. — Она опять нас видит!

— Уносим ноги! — потребовал голосок чуть грубее.

Дробный топот оповестил о позорном бегстве неприятелей, а я вытерла пот со лба.

Ну что за напасть?! Да кто они такие?! Может, посоветоваться с членами ордена? Или с Эмилио? Нет, не стоит. Угрозы директора гнать болтунов в шею меня не особо волновала. Но рассказывать кому-то, что замечаю невидимок, то еще удовольствие. Хватит осведомленности друзей-полуцветов. Они постарались не показать страха, но я его почувствовала. Если даже Агнию, Шема и Лиана тревожила моя «особенность», чего ждать от остальных?

Мое дело — Милли и зелье. Остальное второстепенно.

Увы, воплотить план в жизнь не удалось. Я прождала в зале для особых тренировок полтора часа, а Эмилио Ван-се-Росса не объявился. Возможно, проспал, или появились дела поважнее возни со сломанным полуцветом. В отсутствии мэтра не было ничего необычного. Он и раньше пропускал занятия. Пришлось топать назад в сектор отверженных. Как раз успела к завтраку, на который леди Барбара не соизволила спуститься.

— Мы заглядывали к ней в спальню, — шепотом сообщила Милли. — Спит, как сурок. Храпит, аж стекла дрожат.

— Может, стоит разбудить? — осторожно предложил Лиан.

Девочки дружно отказались, а меня вновь обдала волна паники. Вдруг воспитательница и дальше не проснется? Что тогда? Интересно, какое наказание предусматривается за погружение другого мага в вечный сон?

— Лилит, ты идешь? — Агния толкнула в бок. — Хочешь опоздать на урок леди Флин?

Нет, этого я точно не хотела. Потому выбросила из головы леди Барбару и пошла в спальню за учебниками, тетрадями и письменными принадлежностями.

* * *

Уроки и практика прошли гладко. И мимо. В смысле, мимо меня. Я внимательно слушала одну леди Флин. Преподавательница приступила к изучению ведьмовских кланов. Точнее, потомков настоящих ведьм. Эта тема пусть и не касалась меня лично, но интересы затрагивала определенно. Впрочем, пока леди Флин не сказала ничего нового, большую часть урока посвятила войне, разгоревшейся три сотни лет назад между магами и истинными ведьмаками.

На остальных занятиях и практике, которую сегодня вел мэтр Шаадей, я клевала носом. Подумаешь. Мне же велели не напрягаться и не лезть из кожи вон. Будь я полноценной, дали бы освобождение от уроков на пару дней. Но полуцвета подобной чести леди Виэра не удостоила. Обморок — не огненный шторм, сдирающий живьем кожу.

После обеда, который, как и завтрак, прошел без дражайшей воспитательницы, мы с Милли отправились в класс Летисии Дитрих. Спутница всю дорогу тяжко вздыхала, но не проронила ни слова. Не смела жаловаться на незаслуженные наказания. Не удивительно. В «доме сломанных», наверняка, и не к такому привыкла. Навстречу то и дело попадались полноценные старшекурсники, прогуливающиеся по коридорам парами. Мальчики шли с мальчиками, а девочки с девочками. Странно. Что у них еще за променад? Уроков не задали?

— Наконец-то! — Дитрих встретила нас, недовольно сложив руки на груди, и повернулась к Милли. Подняла руку над головой, щелкнула пальцами и приказала: — Дорвис, ты сегодня подчиняешься любым указаниям Вейн.

Та вытаращила глаза.

— За-за-зачем?

Дитрих грозно прищурилась в мою сторону.

— Она не обработана?

Я мотнула головой, глядя в пол.

— Да ты издеваешься!

— Я пыталась. Правда!

Наши с Дитрих взгляды встретились, и робость сняло вмиг. Не моя обязанность выполнять грязную работу! У меня тоже есть права! Как и у любого члена ордена!

— Меня леди Барбара застукала, — отчеканила я жестко. — Пришлось плеснуть в нее зелье и приказать забыть о случившемся. А что оставалось? Она собиралась сдать меня директору! Сказала, полуцвет не имеет права вредить полуцвету.

С каждым моим словом зрачки магини всё расширялись. Рядом часто-часто дышала испуганная Милли. Вот уж, кому не позавидуешь.

— Замечательно, Вейн. Просто замечательно, — Дитрих провела тыльной стороной ладони по лбу. — Воспитательница хотя бы выполнила «требование»?

— Не знаю, — пробормотала я сконфуженно. — Леди Барбара спит со вчерашнего вечера. Встречу рассвета пропустила. Никто не рискнул ее разбудить. Я, тем более, не сунусь.

Дитрих странно хмыкнула. Не то сердито, не то в попытке сдержать смешок.

— Не трогайте воспитательницу, сама очнется, — велела она строго, откидывая назад черную прядь. — Раз зелье переведено зря, придется импровизировать. Послушай внимательно, Дорвис. Твоя задача, выполнять всё, что скажут Вейн и те, с кем вы вскоре встретитесь. Посмеешь не подчиниться или сболтнешь о сегодняшнем вечере хоть кому-то, твоя жизнь в «доме сломанных» превратиться в самое счастливое воспоминание. Поняла?

Милли смотрела на магиню, будто сомневалась в реальности происходящего.

— Не слышу ответа, Дорвис!

— Я… я поняла, леди Дитрих, — пролепетала она и в ужасе уставилась на меня.

— Идем, — я кивнула на дверь, но преподавательница нас остановила.

— Воспользуйся особым путем, — посоветовала она многозначительно. — Сегодня по замку разгуливает многовато «любознательных» учеников.

Язык чесался спросить, что за срочные дела появились у парочек, праздно шатающихся в коридорах. Дитрих это явно известно. Но я оставила любопытство при себе. Позже всё выясню. Подошла к стене и раздвинула древние камни. Вошла внутрь, проигнорировав восклицание Милли. Лишь рукой махнула, чтобы топала следом. Но девчонка не сдвинулась с места, пока преподавательница не подтолкнула в спину.

— Без паники, — велела я, закрыв вход. Восьмую участницу ордена трясло, будто вот-вот сляжет в лихорадке. — Это мой дар. Очень удобный, к слову. Позволяет перемещаться по Гвендарлин без последствий. Но секретный. О нем даже друзья не знают.

— Почему?

Я ответила не сразу. Прокладывала в голове карту к берлоге.

— Так безопаснее. Для всех.

Мы шли по темному коридору, сворачивая то вправо, то влево. Звук шагов отзывался неприятным эхом. Меня он не пугал, но Милли боялась всё сильнее. Я физически ощущала ее страх. Как зверь.

— Ничего плохого сегодня не случится, — пообещала я. — Ты вернешься в сектор целая и невредимая.

— Правда? — усомнилась Милли. — Тогда объясни, куда мы идем. А то ведешь себя, как мэтр Риц. Заставляешь слепо следовать за собой.

Меня передернуло. Ну и сравнение!

Но в одном девчонка права. У нее есть право знать правду.

— Ты слышала об ордене, который… который защищает колледж?

Милли удивилась. Вопроса о тайном сборище она ожидала в последнюю очередь.

— Да. Говорят, в Гвендарлин веками существовал тайный орден. Его участники помогают духу. Но это легенда и… — девчонка оборвала сама себя и горько усмехнулась. — Точно, легенда! Как и сам дух! Как все духи: и черно-белый, и те, другие…

Голос Милли зазвенел от волнения, и я снова увидела жуткую картину: тучу-убийцу под потолком, мэтра Рица, мечущего огненные снаряды, котов, отлетающих в стену, и призрачную Маргариту, защищающую нас от смертельных врагов.

— Ты права, это не легенда. Орден существует в Гвендарлин по сей день.

Милли остановилась.

— Только не говори, что ты в нем? — спросила с сомнением.

— Да. Как и ты.

Девчонка попятилась.

— Прежде чем наделаешь глупостей, помни: Дитрих не шутила, — я осторожно взяла Милли за руку, но отпустила, поймав сердитый взгляд. — Она уничтожит тебя, если струсишь. Сам колледж нас выбрал. Или истинный защитник. Черно-белый дух, который спас от теней. В ордене узнали, что ты избрана, в конце прошлого семестра. Но не хотели привлекать. Из-за леди Сесиль. Тебе не доверяли.

Милли истерически рассмеялась.

— А сейчас доверяют?! Поэтому пытались подчинить зельем?!

Я развела руками.

— Некрасиво вышло, знаю. Я была против. Честно. Но мнение полуцвета мало волнует полноценных.

— Тогда почему ты с ними?

— Я не с ними. И они не со мной. Мы все с защитником. Вот и всё.

Милли громко всхлипнула. Ей категорически не нравилась история, в которую она загремела.

— Не хочу в орден, — пробубнила она плаксиво.

Меня взяло зло. Не могла с ней Юмми поговорить? Откровенно, без зелья? Спокойно и уверенно, как умеет? А я других магов убеждать не способна. Только взрываться по пустякам и язвить всем подряд.

— Подумай вот о чем, — объявила я сердито, поддавшись влиянию пресловутой побочки. — Истинный дух затупился за тебя перед директором. Запретил исключать. Знаешь, почему? Потому что избрал в орден. Если откажешься помогать, думаешь, он оставит тебя в Гвендарлин? Что будешь делать дальше? Без настойки леди Виэры?

Угроза лишиться лекарства, маскирующего шрамы, подействовала лучше уговоров. Милли громко икнула с перепуга и поплелась за мной по синему коридору.

Глава 6. Засада

Чем ближе мы подходили к берлоге, тем сильнее я нервничала. Появилось стойкое ощущение, что вечер не обойдется без сюрпризов.

Так и вышло.

Первый сюрприз поджидал в зале с неработающим фонтаном. Возле скрытого спуска в берлогу, сердито глядя друг на друга, стояли две пары: Юмми с Рашель и Дэриан Уэлбрук в компании незнакомого рыжего верзилы. Мы с Милли отлично всё видели и слышали сквозь прозрачную с нашей стороны стену. Общение у четверки не задалось. Глаза невесты горели, как у кошки, на лице светлой девчонки читалась крайняя степень озабоченности. Парни веселились от души, при условии, что это понятие им было знакомо.

— Не понимаю, почему вы недовольны, — усмехнулся рыжий. — Вместе работать удобнее.

— Работать? — переспросила Юмми. — Прости, Поль, но такой лентяй, как ты, на это неспособен.

— Полегче, коротышка, — посоветовал Дэриан угрожающе и шагнул к старосте, но Рашель встала между ними.

— Зачем объединяться? — спросила она. — Фокус в том, чтобы патрулировать коридоры парами.

Парень закатил глаза.

— Это правило придумал я. Могу и нарушать. А, впрочем, — Дэриан плотоядно улыбнулся, — можно и парами. Поль останется с коротышкой, ты пойдешь со мной.

— Никуда я с тобой не пойду!

Рашель отшатнулась от будущего супруга, а я мысленно выругалась. Вот и провели обряд! Если девчонки не придумают способ отделаться от наглых парней, всё пропало. Орден и так не в полном составе, а если еще пропускать вечера, истинный дух останется ни с чем. Зато треклятые тени получат подпитку в полном объеме. Колледж полон подходящих жертв. Выбирай любого ученика в новолуние.

— Идем дальше, — Милли осторожно потянула меня за рукав. — Ну их, полноценных. Особенно Уэлбрука. Чем дальше от него, тем лучше.

— А дальше идти некуда, — проворчала я. — Мы на месте. Кстати, обе девицы в ордене.

Милли нервно кашлянула и шокировано уставилась на Рашель. Ее в защитницы Гвендарлин моя спутница никогда бы не записала. Первая красавица колледжа, тем временем, пятилась от Дэриана, пока не врезалась спиной в стену. Юмми всплеснула руками, не зная, что предпринять. Одно дело — требовать оставить в покое подарок Близнецов, другое — вмешиваться в ссору местной звезды с почти официальной невестой.

— Еще шаг, Дэриан Уэлбрук, — пригрозила Рашель голосом полным паники.

Разумеется, мерзкого красавчика это не остановило.

— Идём, — он крепко сжал ее локоть. — Может, по дороге встретим кого-то из полуцветов и развлечемся.

Рашель побледнела, а Юмми громко фыркнула, придумав способ надавить на наглеца.

— Ты пропустил прошлый семестр, Уэлбрук, и не в курсе, что теперь за нападения на полуцветов исключают из Гвендарлин.

Дэриан подарил светлой старосте снисходительную усмешку.

— За подпаленных ублюдков меня точно не тронут, коротышка.

— Уверен, Уэлбрук?

Подпрыгнули все. Включая нас с Милли за стеной. В пылу ссоры никто не заметил появления мэтра, и теперь Эмилио Ван-се-Росса стоял, сложив руки на груди, и взирал на «неприкасаемого» мальчишку с нескрываемым презрением. Тот нервно мотнул головой и отступил на пару шагов от невесты. Среднего герцога он побаивался. Или, как минимум, предпочитал не связываться.

— Теперь мы знаем, кого винить, если с кем-то из полуцветов случится досадная неприятность, — протянул Эмилио насмешливо.

Дэриан поморщился, но смолчал. Махнул рукой Рашель, чтобы следовала за ним. Но та не шелохнулась. Тогда он выплеснул раздражение на рыжего приятеля:

— А ты чего застыл? Пошли!

Парни удалились — Дэриан гордо расправив плечи, Поль шустро перебирая ногами, будто в спину вот-вот полетит проклятье или огненный шар. Девочки вздохнули с облегчением. Юмми шагнула к фонтану, чтобы открыть вход в берлогу ордена, и я, как по команде, раздвинула древние камни.

— Ох! — Рашель схватилась за сердце. — Зачем так пугать?

Переполошилась не она одна. Юмми вытерла пот со лба и глянула с укором. Но я не оценила стараний старосты. Вернулась внутрь стены за Милли: девчонка не рискнула выходить в присутствии педагога, пришлось тащить силком.

— Шевелись, — велела я. — Мэтр Ван-се-Росса на нашей стороне.

Упомянутый маг вытаращил глаза.

— Она что не…

— Не обработана, — подтвердила я сердито. — Не спрашивайте. Или поговорите с леди Дитрих. Она в курсе казуса.

Средний герцог побагровел, а я мысленно себя отругала. Не стоило упоминать его несостоявшуюся супругу.

— Лилит… — начал он недовольно, но я перебила и отчеканила:

— Полуцвет Дорвис понимает, чем чревато непослушание, и сделает всё, что потребуется.

— Лилит…

— Может, лучше делом займемся? — бросила я в лицо Эмилио, подозревая, что дерзость аукнется на ближайшей же утренней тренировке.

На помощь пришла Юмми. Показательно вздохнув, открыла тайный вход. Но на всякий случай отдала приказ шепотом. Первой внутрь прошмыгнула Рашель. Я взяла Милли за руку и потянула к древним каменным ступеням с отколотыми краями. Восьмую участницу ордена трясло от волнения. Но надо отдать ей должное, вниз она отправилась с непробиваемым выражением лица.

— Вы с нами, мэтр? — спросила Юмми.

— Нет, — отозвался Эмилио хмуро. — Сегодня моё присутствие важнее здесь. Чересчур много учеников прогуливается по замку. Да и прошлый обряд показал, что наше с леди Дитрих участие не влияет на расстановку сил.

Плиты над головами сомкнулись, приняв первозданный вид, и мы все вздохнули с облегчением. Хотя и понимали, что попасть в берлогу — полдела. Нужно еще провести обряд и выбраться без приключений.

— Зря ты грубишь педагогу, — попеняла Юмми по дороге вниз, вспомнив обязанности старосты.

Но я фыркнула.

— Подумаешь. Мне вся их семейка задолжала.

Вспомнилась герцогиня Виктория, проникавшая в дом в образе черной кошки. Элиас, под покровительством которого Свен Фаули организовал «теплую» встречу с медведем. В завершении злая память нарисовала отражение в зеркале на зимнем балу в замке Ван-се-Росса и странную дверь, за которой мы с Ульрихом потеряли два часа.

Ох, Ульрих…

Сердце заныло, затрепыхалось.

— Известно, куда запропастился недостающий участник?

Странно, что голос не дрогнул. Я задала вопрос небрежно. Между делом.

— Никаких новостей, — пробурчала Юмми. — Не понимаю. Он ведь знает, что стоит на кону. Хоть бы весточку прислал. Но эти мальчишки… такие мальчишки. Никакой ответственности. Даром, что староста.

— А если… — я запнулась. — Вдруг что-то случилось?

— Мы бы уже знали, — отмахнулась светлая девчонка. — О! Похоже, все в сборе.

«Все» — звучало чересчур грандиозно. Во главе стола с начальственным видом восседал Тео. В отсутствии бывших членов ордена — мэтров Ван-се-Росса и Дитрих — он вновь ощущал себя хозяином положения. Элиас стоял возле книжного шкафа и в ожидании нас листал увесистый том. А Брайс… Брайс сидел прямо на столе, закинув ногу на ногу. Впрочем, делать это ему оставалось недолго.

Гнев родился вмиг, похожий на тот, что захлестнул в отражении. Неконтролируемый и смертельно опасный. Я, как наяву, представила синего кота, распластавшегося на ковре, и пламя, отрезавшее ему путь к отступлению.

— Лилит! — закричали полноценные в один голос.

Но какое мне дело до их недовольства? Брайс Райзен моими стараниями лежал на полу, а я сидела сверху и изо всех сил молотила по лицу и груди.

— Гадкий! Гадкий! Убью!

Члены ордена не рискнули применять магию. В меня вцепились четыре пары рук и рванули прочь от мерзкого мальчишки. Но вмешательство сильнее взбаламутило пресловутую побочку. Громыхнуло мощно, грозе и не снилось! Комната наполнилась черным дымом. Все закашлялись. Попадали на пол.

— Убью! — повторила я хрипло, едва чернота чуть рассеялась.

Горло и легкие разрывало. Но разве это могло меня остановить? Я «огненный шторм» пережила. Подумаешь, родной выброс. Я и не такие устраивала на тренировках с Эмилио.

— Рехнулась?! — возмутился Брайс. На бледных щеках красовались длинные царапины.

Я воспользовалась «нерабочим» состоянием защитников и вновь рванула к наглецу. Схватила за ворот и встряхнула.

— Еще раз подойдешь к коту, живьем кожу сдеру! Ты понял? Ты понял, Брайс Райзен?!

Парень изумленно охнул и покосился на тяжело дышащую светлую старосту.

— Ну, Свон! Удружила! Велели же, держать рот на… — он откашлялся, — на замке.

— Я не… не… ничего не говорила, — с трудом выдохнула Юмми.

Я оставила исцарапанную жертву в покое и поднялась на ноги.

— Говорить и не требовалось. Я знаю, что происходит с Урсулом. Вижу его глазами.

Сказала и охнула. Вот, молодец! Выдала себя с потрохами!

Повисла тишина. Абсолютная. Когда никто не шевелится и не дышит. Она наполнила берлогу не хуже черного дыма, проникла в каждый угол. Полноценные переваривали новость. Милли сидела на полу и округлившимися глазами взирала на меня, как на божество. Я заподозрила, что причина ее онемения не в магической связи с Урсулом, а в трепке, устроенной Брайсу. Когда еще в Гвендарлин полуцвет колотил полноценного?

Первым очнулся Элиас. Глянул яростно. Не на меня. На приятеля.

— Что произошло с котом?

Брайс не ответил. Пришлось мне.

— Они с вашим дражайшим неприкасаемым Дэрианом загнали Урсула в ловушку. Убили бы, если б Юмми не вмешалась. Мерзавец что-то делал с котом. Шевелил пальцами, будто…

— Вытягивал магию, — объяснила Рашель с презрением. — Это их семейный дар и одна из причин, почему все боятся Уэлбруков.

В голове всё перемешалось. Как это, вытягивают магию? Такое возможно?!

— Брайс, ты идиот? — поинтересовался Элиас тоном, свидетельствующим, что ответ ему уже известен.

— А что оставалось? — тот сел и вытер кровь со щеки. — Дэриан велел отловить кота. Ты сам ему много отказываешь?

Элиас скривился, собираясь облагодетельствовать Брайса еще парой ласковых, но выругался и испуганно посмотрел на меня.

— Лилит, вчерашний обморок связан с нападением на кота?

Я усмехнулась.

— Напрямую. Я всё чувствовала. Явного вреда Уэлбрук мне не причинил. Это было что-то вроде эха.

— Недоумки, — припечатал Элиас. — Что Дэриан с вечным вредительством и затеей переловить орден, что этот горе-советчик.

— А что? — нахохлился Брайс. — Он ждал реальной помощи. Пришлось импровизировать.

Я вопросительно посмотрела на Элиаса. Кажется, речь больше не велась о коте, а все полноценные были осведомлены о теме разговора.

Ответил Тео, впервые открыв рот с нашего прихода.

— Этот умник, — он ткнул пальцем в сторону Брайса, — сказал Уэлбруку, что сегодня орден соберется в полном составе. Причем, изначально сам же распустил этот слух, чтобы весь сектор болтал о «глобальной» тайне. Теперь ученики бродят по замку парами, выслеживая большую компанию.

— В чем печаль-то? — возмутился виновник внеплановых прогулок. — Дэриан не знает о берлоге. И никто не удивится нашему отсутствию в секторе. По легенде мы тоже себя выслеживаем.

— А что будет завтра? Или послезавтра? — строго спросила Юмми.

— Тогда и узнаем! — взорвался Брайс. — Достала, Свон! Лучше б…

— Хватит! — перебила Рашель. — Садись за стол! И все остальные тоже! Если не закончим обряд до восьми вечера, нам вообще не придется беспокоиться о завтрашнем дне в Гвендарлин. Дружно покинем колледж до полуночи!

Сестричку Свена послушались, мигом вспомнив директора Бритта и троих исключенных второгодок. Расположились за столом, взяли заранее приготовленные серебряные иголки.

— Проткни указательный палец, — шепнула я Милли. — Собираем по три капли крови в бокал. Это для истинного духа.

Обряд проходил по обычному сценарию. Наполненный сосуд установили на середине стола и гипнотизировали взглядами, пока сознания не унеслись на восемьсот лет назад. Я знала, насколько измотанной почувствую себя потом, но сейчас обрадовалась возвращению. Там — в далеком прошлом — светило летнее солнце, а свободное от снежного плена море игриво лупило волнами скалы. Ох, как же я соскучилась по величественному пейзажу!

Но насладиться вволю любимым видом не позволили. Бестелесная сущность по беззвучному приказу унеслась выше — к строящемуся замку. Возвести успели три этажа, но от будущего колледжа исходила невероятная мощь. Не темная, как сейчас. Но и не светлая. Нейтральная — смесь всех цветов магии. Увы, я не задержалась и возле замка, где солнце ласково касалось теплыми лучами молодых стен, травы и деревьев. Меня тянуло внутрь здания, несло вопреки желанию.

— Мне не нравится его идея с секретным помещением. Что еще за тайны?

На меня смотрела белокурая женщина. Она хмурила тонкие брови, но недовольство ее не портило. Столь правильные черты лица не способны обезобразить ни ярость, ни страшное горе.

— Мне тоже, — ответил маг, глазами которого я смотрела на Гвенду Ван-се-Рмун. Женщину, что довелось увидеть в ночь гибели. Тогда основательница творила некое волшебство, пока муж отчаянно сдерживал смертельное пламя.

— Тогда запрети ему! Дарлин! Не позволяй понукать нами!

— И открыто объявить войну? Нет, это будет ошибкой. Лучше действовать поступательно. Я выясню, что он хочет скрыть.

— Ох уж, эти твои реверансы, — основательница надула губки.

— Гвенда, — Дарлин протянул руку, чтобы погладить жену по щеке, но она увернулась.

— Отлично! Пусть дух создает тайные подвалы. Я сделаю то же самое. В Гвендарлин будет мое личное убежище. С особой магией.

Супруг устало вздохнул.

— Зачем тебе это?

Гвенда изящно повела плечами.

— Вдруг пригодится…

БУМ!

Раздался грохот, а следом чей-то стон — здесь, в реальности. Не повезло Брайсу. Он свалился вместе со стулом и лежал, бестолково щурясь в потолок. Возвращение проходило медленно. Особенно тормозил процесс отбитый об пол затылок.

— Уфффф… — наконец, выдохнул парень и поднялся, пошатываясь. — Как же тяжко.

Остальные вразнобой согласились, а я перевела взгляд на Милли. Каждый обряд — суровое испытание. А самый первый — тем более. Лицо девчонки позеленело. Она сидела, крепко вцепившись в столешницу, чтобы не повторить «подвиг» Брайса.

— Хоть бы что-то новенькое показали, — пробормотал Тео и потер бледные щеки. — Для разнообразия.

— Не помешало бы, — согласился с главой ордена Элиас.

Я поспешно отвернулась. В отличие от остальных, я увидела это самое «новенькое»: Гвенду Ван-се-Рмун глазами супруга Дарлина. Она не обрадовалась, что истинный дух создал в Гвендарлин секретную берлогу. О, боги! Наверняка, ту самую берлогу, в которой мы сейчас сидели. В отместку основательница планировала создать еще одно укрытие с «особой магией». И, наверняка, создала. Ох, сколько же тайн у этого замка?!

— Который час? — хрипло спросила Юмми.

Тео вытащил их кармана золотые часы на цепочке.

— Двадцать минут восьмого, — он улыбнулся. — Уложились. Но пора выбираться.

Все поднялись из-за стола. Медленно. Нас качало, как лодки в неспокойном море. Хуже остальных выглядела Милли, и я взяла ее под руку. От полноценных помощи не дождешься. Хм… Разве что от светлых.

— Погодите, — Юмми достала из шкафа семь чашек, извлекла из сумки внушительную банку с зеленоватой жидкостью и объяснила: — Позаимствовала рецепт у подружки. Она на лекаря учится. На себе уже проверила, не переживайте, — добавила девчонка, поймав недоверчивые взгляды темных. — Бодрит отлично. Пейте. Последнее, что нам нужно, это свалиться, когда по коридорам бродят все, кому ни лень.

Едва я сделала глоток, за спиной словно выросли крылья. Вот-вот воспарю к потолку. Слабость ушла, в голове просветлело, будто на смену безлунной ночи пришел весенний рассвет. Хоть еще раз обряд проводи. Лицо Милли порозовело, да и остальные выглядели здоровее. Правда, поблагодарить светлую старосту никто не поторопился. Я тоже промолчала. Лишь восьмая участница ордена шепнула «спасибо». Оказалась смелее меня. Или вежливее.

— Выходим парами, — объявил Тео, шагая к лестнице. Он явно позабыл, что нас семеро, и одному компании не хватит.

— Не спеши, — деятельная Юмми преградила парню дорогу. — Вдруг кто-то опять торчит у фонтана.

Она закрыла глаза, пальцы задрожали, и я вспомнила вечер памятного карнавала. Девчонка «перенесла» ссорящихся Брайса и Рашель в бальный зал, хотя оба оставались внутри стены. Сегодня магия старосты сработала наоборот. Под судорожные вздохи в берлогу «попали» два раздраженных старшекурсника. Один стоял, прислонившись к стене, второй вышагивал туда-сюда, выплескивая гнев. Нас они, разумеется, не видели. И не подозревали, что за ними самими пристально наблюдают.

— Надоело тут торчать, — первый сплюнул на пол.

— Не обязательно «торчать» именно тут, — ухмыльнулся второй, остановившись. — Директор велел патрулировать этажи.

— Нет уж, я с места не сдвинусь. Пусть другие расхаживают. Мне лень.

Полноценные участники ордена дружно взвыли. Тео схватился за голову, как испуганный мальчишка, проснувшийся после ночного кошмара.

— Засада! Мы пропали!

Я не оценила паники.

— Подождем. До восьми часов им самим нужно вернуться в сектор.

— Не нужно, — процедил Элиас, сжав кулаки. — Это патрульные. Они возвращаются к девяти. Директор отобрал несколько старшекурсников, чтобы следили за порядком по вечерам. Так звучит официальная версия. На самом деле, их задача — стучать на учеников, проводящих много времени вне секторов. Тео прав. Это засада. На нас.

— Лилит… — начала Юмми, но я остановила ее взмахом руки. Сама догадалась потянуться к стенам берлоги, созданной столетия назад истинным духом.

Сначала показалось, что стены откликнутся. Я ощутила магию. Самую мощную в замке. Ею здесь насквозь пропитался каждый сантиметр. Она манила, выглядела безобидной и доброжелательной, но едва я мысленно коснулась камней, как получила по лбу. В прямом смысле. Да так, что отлетела на пару метров и приземлилась на полу позорнее Брайса. Ударила бок и плечо.

— К демонам, — прошипела, потирая ушибы. — Вот вам и доверие защитникам.

— Наверное, в этой комнате работает особая магия, — нахмурилась Юмми, пока Милли помогала мне подняться. — Защищает комнату от всего на свете. Даже от нас. Вдруг однажды в ордене заведется предатель. Сохранность тайны важнее.

Брайс в сердцах пнул книжный шкаф.

— А кто защитит нас? Хотя какая духу разница? Ну, исключат всех семерых. Подумаешь. Наберет новых простофиль, пожелавших примерить шкурку избранных. Кстати, — парень гневно покосился на Элиаса. — Твой братец мог нас и подстраховать. Убедиться, что возле фонтана пусто.

Судя по поджатым губам младшего герцога, он думал о том же. Но я сомневалась в беспечности двух педагогов, состоявших некогда в ордене. И Эмилио Ван-се-Росса, и Летисия Дитрих понимали всю важность обряда. Они позаботились бы о нашей безопасности, если б им не помешали серьезные причины.

— Что дальше? — спросила Рашель, с ненавистью взирая на призрачных старшекурсников.

Все молчали, а я вспомнила истраченное на леди Барбару зелье. Вот бы сохранился запас! Вышли бы наружу, обрызгали неприятелей и все дела. А теперь нас всех переловят, как охотники зайцев. Вовремя до спален не добраться, а отсутствие незамеченным не останется. В секторах есть воспитатели, да и ученики с длинными языками всегда найдутся. Среди полуцветов тоже. Кайл всенепременно постарается выслужиться. Тем более, у него зуб и на меня, и на бывшую подружку.

Кстати о последней. Милли стояла возле лестницы, нервно покусывая нижнюю губу. На лице я не увидела паники. На нем застыло напряжение. Девчонка о чем-то судорожно раздумывала и боялась собственных мыслей.

— Я… я… м-м-могу их прогнать, — неожиданно призналась она, кивнув на дежуривших у фонтана старшекурсников. — Только… только это очень неприятная магия. Будут последствия. Мерзкие.

Полноценные уставились на восьмую участницу ордена. Как бараны, честное слово. Никто не ждал, что предложение поступит от полуцвета.

— У тебя же кулинарная магия, — брякнула я.

Милли тяжко вздохнула.

— Есть и второй дар. Я его скрываю. Он опасен.

— Скрываешь дар? — усмехнулся Тео. — И никто ничего не подозревает? Бред!

— Для полуцвета нормально иметь одну способность, — объяснила я сердито и повернулась к Милли. — Прогони их. К демонам последствия.

Девчонка обвела испуганным взглядом притихших полноценных.

— Действуй, — велел Элиас. — Надо выбраться. Любой ценой.

Милли боялась. Я вновь ощущала ее страх проснувшимся животным чутьем. Интересно, что это? Способность, полученная от Урсула? Или часть моего собственного дара? Я следила за Милли: наблюдала за действиями и «читала» эмоции. Вот она выставляет руки ладонями вперед, а сердце трепещет крохотной пташкой. Губы шевелятся, беззвучно что-то шепчут, а по спине наперегонки скачут мурашки.

Но всё изменилось. Нет, девчонка не осмелела. Её телом и душой овладел второй дар. Милли призвала его, и теперь он — тщательно скрываемый и опасный — управлял ею. Она выглядела иначе: грозно и мощно. Так, что полноценные дружно сделали несколько шагов назад. Я и сама бы занервничала, если б точно не знала, что безумная способность девчонки направлена на других.

Благодаря дару Юмми Свон мы видели всё, что происходило наверху. Парни переругивались, вспоминая недобрым словом директора Бритта и его нововведения. А секунду спустя замолкли, услышав немой приказ. Беспокойно завертелись и…

Ох, это зрелище я не забуду долго.

Старшекурсник, что подпирал собой стену, завопил и закрутился на месте. Захлопал по себе ладонями, будто лупил невидимых насекомых.

— Уберите! Убейте! ААаааааааааа!

Но его крики потонули в воплях приятеля. Тот ничего не делал. Просто орал, глядя в одну точку. Парень потерял способность двигаться и выражать страх иными способами. Вопил и вопил, того гляди голосовые связки не выдержат потуг.

Наблюдатели в берлоге едва смели дышать. Юмми трясло, словно в лихорадке. Рашель закрыла рот ладонью, борясь с тошнотой. Брайс тихо застонал и посмотрел на Милли с ужасом. Восьмая участница ордена за считанные секунды завоевала «славу» самого опасного полуцвета в Гвендарлин. Опаснее меня, Агнии и Шема вместе взятых.

Милли подняла руки выше.

— Вон! — приказала грозно. Тоном, которым ни разу в колледже ни с кем не говорила.

Старшекурсники выполнили приказ молниеносно. Вопли заглохли, и парни припустились прочь из зала с фонтаном, словно от скорости зависели их жизни. А, впрочем, так оно и было. Как минимум, в их сознании.

Заговорили не сразу. Переваривали произошедшее, не глядя друг на друга. А я вдруг подумала, что скрытая способность Милли, возможно, и послужила причиной ее «зачисления» в орден. Удобный дар. Как и моё хождение внутри стен.

Первой заговорила Юмми.

— Что они увидели? — спросила она Милли.

Та пожала плечами.

— Самые жуткие страхи. Какие, точно не знаю. У каждого они свои.

— Ох, — выдохнули несколько голосов. Такого ответа никто не ожидал.

— Парни вспомнят, что случилось? — продолжила «допрос» староста.

— Нет. В памяти останутся провалы.

— Отлично! — резюмировал Тео, но Милли мотнула головой.

— Ошибаешься. Я предупреждала, будут последствия. Эти ученики… они не скоро придут в себя. Леди Виэре придется постараться, чтобы… чтобы… вернуть их.

— Куда вернуть? — уточнил Элиас, бледнея.

— В реальность, — Милли всхлипнула. Вторая способность снова «заснула», и девчонка боялась того, что натворила. До судорог. — Я говорила: это страшный дар. Он — зло.

— Возможно, — согласилась я. — Но сегодня он — наше спасение.

Угу, спасение для нас и новая головная боль для драгоценного директора Бритта. Старику придется разгадывать очередную загадку. Но виновника он вряд ли отыщет. Кому придет в голову подозревать полуцвета? Милли на выпускном курсе. Она так долго скрывала второй дар, что и теперь никто на нее не подумает.

…Уходили по двое, как и предлагал Тео. Ему самому пары не досталось. Он странно ухмыльнулся и отправился восвояси раньше всех. За ним последовали Элиас с исцарапанным Брайсом. Я предпочла не рисковать и, едва поднявшись на поверхность, открыла проход в стене. Ни к чему двум полуцветам разгуливать по коридорам.

— Погодите, — остановил нас звенящий голос Рашель, пока Юмми мастерски закрывала вход в берлогу. — Ты… вы… можешь проводить… до сектора? Не хочу с-с-столкнуться с… — она замолчала, потупив взгляд.

— С Дэрианом Уэбруком? — подсказала я жестко. Хотя сам факт, что сестричка Свена попросила меня о помощи, заслуживал уважения. — Идём.

Рашель не зря волновалась. Пойди они с Юмми обычной дорогой, не миновали бы встречи с местной звездой. Мы увидели Дэриана минуты через три. Он громогласно высказывал претензии Элиасу и Брайсу.

— Где вас демоны носили?!

— Патрулировали, как ты и велел, — отчитался Брайс заискивающе.

— А с физиономией что стряслось?

— Нарвался на ногти строптивой девчонки, — ответил за него Элиас. — Нечего задираться к кому не следовало. Сам виноват.

Дэриан не заинтересовался именем ученицы, покалечившей приятеля. Его вообще мало тревожило здоровье Брайса.

— Где Рашель?

Упомянутая девица за стеной задрожала с головы до пят, и я потянула ее прочь. Успеет насмотреться на «ненаглядного» женишка.

Остальной путь до обители темных прошел без происшествий. И в тишине. Когда взволнованная Рашель скрылась за черной дверью родного сектора, я предложила проводить и Юмми во избежание ненужных встреч. А по дороге поспрашивала об Уэлбруке.

— Почему он привязался к ордену?

— Банальная зависть, — отозвалась светлая староста с презрением. — Дэриан мнит себя главной звездой на небосклоне. Не сомневался, что окажется в ордене защитников. К счастью для всех, обошлось. Он даже в кандидатах не числился. С тех пор гадкий мальчишка ведет на нас охоту.

— Вдруг однажды ему повезет?

— Вряд ли, — уверенно изрекла Юмми и нахмурилась. — Если, конечно, Брайс снова не займется самодеятельностью. Мы контролируем Уэлбрука. Втроем: я, Элиас и Ульрих. Скармливаем небылицы об ордене. Разными способами. Через анонимные письма, якобы случайно перехваченные кем-то из учеников, книги с недостоверными предположениями о делах защитников и так далее. Главное, делать это ненавязчиво. И с умом. Брайс, увы, с задачей не справляется. Придется держать его на коротком поводке.

Юмми изобразила, как затягивает петлю на шее неумного мальчишки.

Попрощавшись со старостой у обители светлых магов, мы с Милли, наконец, отправились восвояси. Добрались до родного сектора благополучно. По пути через прозрачную с нашей стороны стену увидели лишь Рэма Дюваля, отчитывающих двух первогодок в перепачканных сажей формах, и ведьму Джемму Паскуале, спешившую со стопкой книг из библиотеки.

— Завтра всё повторится, да? — спросила Милли, пока я «колдовала» с древними камнями, закрывая арку.

— Да. Но, надеюсь, обойдемся без твоей особой магии, — пошутила я не слишком удачно. — Прости. У меня своеобразное чувство юмора.

Общая гостиная впервые во втором семестре не пустовала и наполнилась гулом десятков голосов. Народ, как в старые времена, расположился на диванах и в креслах. Неужели, леди Барбара до сих пор дрыхнет?! Ответ ждать не заставил. Воспитательница выплыла к нам со скособоченной прической, явно не потрудившись расчесаться со сна.

— А, Дорвис, отбыла наказание? — спросила дамочка хрипло.

— Да, леди Глайд, — ответила Милли почтительно.

— Можешь остаться со всеми в гостиной, если хочешь.

— Мне тоже можно? — поинтересовалась я осторожно, заметив в углу троих друзей.

Но мой вопрос проигнорировали.

— Постарайся больше не сердить мэтров, Дорвис, — посоветовала леди Барбара напоследок.

Девчонка сделала мне большие глаза и ретировалась бочком от греха.

— Леди Глайд, — позвала я. Сердце колотилось, как одержимое, но следовало проверить реакцию «подопытной». — Это я — Лилит Вейн. Я тоже отбыла наказание.

Воспитательница попыталась выхватить мое лицо взглядом, но посмотрела мимо. Я помахала руками перед ее носом, но реакции не добилась. Меня в упор не видели.

— Лилит, идем отсюда, — ко мне подскочила Агния. — С ней что-то странное творится. И, кстати, тебя она почему-то не помнит.

— Э-э-э… — язык отнялся напрочь.

— Представляешь, леди Барбара спросила, почему я живу в комнате одна. Я рассказала про тебя, но она не услышала. Или не запомнила.

У меня едва не отнялись ноги. Вспомнился приказ, отданный воспитательнице. Весь приказ. Полностью!

«Проснувшись, вы не вспомните, что тут произошло. Вы забудете о зелье. И обо мне».

Обо мне!

Вот, демоны! Кажется, я перестаралась и вычеркнула себя из памяти леди Барбары!

Глава 7. Нежданное заступничество

Ночью после обряда приснился Ульрих. Стоял на холме в свете уходящего красного солнца и творил ведьмовскую магию. Плел невидимую косу, беззвучно напевая колдовскую песню. Его облик изменился. Появились одухотворенность, а еще мощь, которую я раньше не замечала. Парень больше не походил на самого себя. Он будто переродился, стал частью скрывающегося племени настоящей матери.

Я проснулась с мокрыми щеками и долго умывалась, чтобы привести в порядок припухшее лицо. Торопиться было некуда. Вымотанная обрядом, утреннюю тренировку с Эмилио я проспала. Оно и к лучшему. Вряд ли средний герцог похвалит за вчерашнюю грубость. Да и тратить силы в особую неделю не стоит. Они пригодятся истинному защитнику Гвендарлин.

За завтраком леди Барбара вела себя в обычной манере, раздавала указания направо и налево, но, по-прежнему, в упор не замечала меня. Взгляд скользил по лицам полуцветов, останавливался на Агнии и сразу перескакивал на Шема, словно я — пустое место. Я не особо расстраивалась. Внимание воспитательницы — то еще удовольствие. Милли в мою сторону тоже не смотрела. Спокойная и расслабленная общалась с подружками-старшекурсницами, словно вчера не побывала на тайном обряде.

Первой по расписанию стояла теория цветовой магии. Войдя в класс, мы обнаружили за преподавательским столом вместо Дитрих ее несостоявшегося супруга. Эмилио Ван-се-Росса — бледный и плохо выбритый — поднялся, приглашая всех поскорее расположиться за партами, хотя марш еще не проиграл.

— У меня несколько объявлений. Во-первых, леди Дитрих заболела, и ближайшие уроки проведу я. Во-вторых, вчера вечером произошло нападение на двух старшекурсников. Оба сейчас в целительском блоке. В тяжелом состоянии. Директор Бритт рекомендует ученикам, осведомленным об инциденте, сообщить подробности. Сделать это можно анонимно по почте. В-третьих, сегодня вас ждет самостоятельная работа. Не переживайте, результаты не войдут в итоговую оценку за семестр. Я хочу понять, насколько хорошо каждый из вас разбирается в предмете.

Второгодки дружно застонали, Агния возвела глаза к потолку, одна я не шелохнулась. Меня не беспокоила внеплановая контрольная. Не понравилось известие о болезни Дитрих (похоже, наши вчерашние злоключения — не единственные в замке) и предложение Бритта стучать анонимно. Нет, в членах ордена я не сомневалась. Им нужна Милли и ее своеобразный дар. Но где гарантия, что остальные ученики не начнут оговаривать друг друга. Удобно свалить вину на давних неприятелей. Доказывай потом, что ты ни при чем.

Хм… Может Уэбрука обвинить? Или подкинуть ценную идею Рашель?

— Ты чего смеешься? — шепотом спросила Агния.

— Это нервное, — соврала я и мысленно отругала себя за дурные идеи.

На вопросы контрольной я отвечала, не особо раздумывая. Мы с огневичкой всё равно отстаем от класса. Кого волнуют наши успехи? Второй урок — история магии — прошел спокойно. Дюваль рассказывал новую тему о продлившейся два десятилетия вражде между красными и желтыми магами. На политическом укладе я очнулась и навострила уши. Леди Флин продолжила повествование о ведьмаках. Напомнила, что они жили обособленно, детей обучали сами и не заводили отношений с магами.

— Угу, и никогда не бывало исключений, — проворчала я под нос, вспомнив своего ведьмака. Ведьмака наполовину.

— Исключения бывали, Вейн.

Стул подо мной накренился. От падения спасла хорошая реакция и крепкая хватка. Такая, что стол обиженно скрипнул.

Ну и слух у новой преподавательницы!

— Маги нередко нарушают правила, иначе на свет не появлялись бы полуцветы, — проговорила леди Флин без намека на презрение к нашему брату. — Ведьмаки не исключение. Они тоже маги, пусть и отличающиеся от остальных.

По спине прошел холодок. Сестрица директора упустила слово «были», говорила о ведьмовском племени в настоящем времени. Оговорка? Или леди Флин знает правду?

— Однако в отношениях магов и истинных ведьм дети рождаются крайне редко, — продолжила преподавательница. — Раз в десятилетие, а то и реже. Они не достигают совершенства в родовой магии, зато блестяще владеют колдовством, а еще легко обучаются заклятьям и магии вспомогательной. Полуведьмаки — опасные противники, но предпочитают оставаться в тени ради сохранности тайны. Кстати, у них есть особенность. Проклятье, которое лежит с рождения. Большинство погибают молодыми…

Остальная часть урока и практика потонули в тумане. Сердце частило и ныло.

Погибают молодыми?! Неужели, все ошибаются, и с Ульрихом стряслась беда?! А если и нет, то может нагрянуть в любой момент! Интересно, он сам знает о проклятье? Наверняка. Может, причина его вечной отстраненности не в тайне происхождении, а в том, что сама судьба подписала приговор?

— Лилит, где витают твои мысли?

— Что?

На меня с легким укором смотрели черные глаза Рэма Дюваля, которому сегодня выпала «честь» вести практику у полуцветов. А мэтр изменился. Странно. На уроке я не обратила внимания, но сейчас, стоя рядом, заметила, что он выглядит осунувшимся, будто перенес тяжелую болезнь. Или всё еще страдает от недуга. Неужели, ночные поиски таинственной звезды выжимают все соки? Или нет? Остальные педагоги нездоровым цветом лица не отличаются. Лишь Эмилио сегодня не запишешь в красавчики. Но его бледность, наверняка, объясняется волнением за здоровье Дитрих.

Кстати, не помешало бы выяснить, что стряслось с вздорной магиней.

— Лилит, ты ведь изучала заклятье левитации на уроках директора Бритта? — спросил Дюваль.

— Да, мэтр.

— Почему же сидишь и гипнотизируешь взглядом стену? Летать следует заставить белый шарик, а не древние камни. Только умоляю, не думай ни о чьих лбах.

— Хорошо, мэтр, — я тяжко вздохнула и уставилась на шарик перед собой. До упомянутой части лица парня, о котором я думала, он точно не долетит.

Впрочем, сегодня мелкий белый «вредитель» вообще не потрудился оторваться от стола. Зато Шем опять перестарался. Серое пламя, взлетевшее к потолку вместо шарика, стало отличной кульминацией практического занятия.

* * *

— Зачем идти в класс к мегере, если она больна? — изумилась Агния, когда после обеда я вознамерилась отбывать «наказание».

Она устроилась на кровати с горой книг. Подруга упорно отказывалась бездельничать, желая нагнать второгодок. Даже в библиотеку за любовными романами ни разу не наведалась.

— Может, «мегеру» и там заменит мэтр Ван-се-Росса, — проворчала я. — Или кто другой. Лучше сходить зря, чем заработать дополнительный штраф за неявку.

Милли стояла у выхода из сектора. Решительная и собранная. По дороге к кабинету Дитрих она не произнесла ни слова, хотя опасаться было некого. В отличие от вчерашнего дня, по коридорам никто не прогуливался. В классе, как и предсказывала подруга-огневичка, нас никто не ждал. Но я и не рассчитывала на иной исход. Раздвинула камни и «проложила» путь к залу с фонтаном. До пункта назначения добрались в полной тишине. Я не пыталась завести разговор. Не хочет Милли общаться, не надо. В конце концов, мы не подруги.

Вход в берлогу впервые пришлось открывать самой. Но я знала нехитрый процесс. Юмми еще в прошлом семестре научила.

— Впусти, — велела я на мертвом языке, начертив в воздухе узор из нескольких завитушек.

Плита привычно отъехала вниз, а затем в сторону, обнажив древние ступени.

Мы пришли первыми. В ожидании полноценных участников ордена я отыскала в книжном шкафу «Непопулярные легенды» и открыла третье зашифрованное послание таинственного автора. Вдруг книжка созрела для новых откровений. Увы, страница демонстрировала лишь непонятные символы, не пожелавшие складываться в слова.

Следующими в берлоге появились Элиас, Рашель и Брайс. Вид исцарапанной физиономии последнего доставил мне немалое удовольствие. Вскоре к нам присоединился Тео. Не хватало одной Юмми. Девчонка задерживалась, чего, судя по тревоге полноценных, за ней не водилось. Минуты бежали, а светлая староста не объявлялась. Элиас нервно барабанил по столу, Рашель и Тео хмурились. Брайс и тот утратил привычную беспечность.

— Кто-нибудь знает, что стряслось с Дитрих? — спросила я, чтобы разорвать гнетущее молчание.

— Скатилась с лестницы вчера вечером, — отозвался Тео без тени сочувствия. — Несчастный случай.

— Ошибаешься, — возразил Элиас мрачно. — На нее налетели невидимки. Те самые, о которых запретил болтать директор. Вот только Бритт и теперь не пожелал слушать. Сказал, Дитрих головой ударилась, и у нее мысли путаются.

— Идиот! — бросила Рашель раздраженно. — В замке каждый второй слышал мелких паразитов. Но Бритту всё нипочем. Ох, хоть бы они и его с лестницы спустили!

Я согласилась с сестричкой Свена. Пусть странные существа с мохнатыми ручками и не калечат директора, но проявят себя во всей красе. Чтоб, наконец, взглянул правде в глаза. Впрочем, вряд ли что-то изменится, даже если Бритт стараниями мелкоты кувыркнется в воздухе. Упрямый старый маг признает лишь то, что ему выгодно.

…Юмми объявилась через полчаса, когда всеобщая нервозность почти превратилась в панику. Виновато развела руками и устроилась за столом.

— Кто-то из темных прислал на меня жалобу директору. Анонимно, разумеется. Мол, это я покалечила вчерашних старшекурсников.

— Ох… — Милли вжалась в стул.

— Расслабься, — отмахнулась Юмми. — Я в любимчиках у Бритта. Он ни за что не поверит в мою причастность. Вызвал, чтобы выспросить, кто желает мне зла. Хотела наябедничать на Уэлбрука. Но промолчала. Толку то.

Я проткнула палец и уставилась на сосуд для духа в ожидании нового необычного видения. С Гвендой и Дарлином. Однако в этот раз ничего необычного не показали. Этажей в строящемся замке прибавилось, и моя бестелесная сущность летала над ним, разглядывая лабиринты коридоров, по которым восемьсот лет спустя предстоит ходить во плоти. В завершении мне «разрешили» рвануть к морю и пронестись над ним вихрем, наслаждаясь любимым видом. Жаль, фантом не способен ощущать порывы ветра и освежающие брызги.

Покинули берлогу без приключений. Зал с фонтаном пустовал, никто не пытался нас выследить и доставить в качестве трофея директору. Или Уэлбруку. На всякий случай мы с Милли вернулись к себе внутри стены, по дороге снова играя в молчанку. В секторе царила тишина. Леди Барбара вспомнила об установленных правилах и запретила подопечным проводить вечер в общей гостиной.

Агния спала. В обнимку с учебником по истории. Я осторожно вытащила книгу из рук подруги. Ужин прошел, но на столике у окна меня ждали тарелка с пирогом и стакан сока. Мысленно поблагодарив огневичку, я слопала паек. Глянула в окно на море, укутанное темно-синими в ночи снегами, и разревелась. Не из-за удручающего пейзажа. Из-за Ульриха.

Ну что у меня за жизнь? Едва показалось, что в ней появился просвет, как саваном накрыла тьма. Ни весточки от полуведьмака, ни надежды на благополучный исход…

* * *

— Не понимаю, почему мэтр Ван-се-Росса не освободит тебя от наказания, — ворчала Агния на практике. — Его семья покровительствует твоей матери. В конце концов, мегера Дитрих просто сорвала на тебе зло.

Рядом кашлянул Шем, не любивший когда кто-то дурно отзывался о педагогах. Но огневичку разве проймешь? Она пребывала в отвратительном настроении. Опять напортачила, жонглируя огненными шарами: обожгла пальцы и теперь сидела, обильно обрабатывая обожженную кожу мазью Лиана. Мы втроем устроились рядом в качестве группы поддержки.

Младшенькому участнику нашей компании разрешили не посещать практические занятия, пока сломанная нога не заживет, но он упрямо ковылял сюда с остальными. Читал учебник по целительству в углу. Одному-то в секторе тоскливо. К тому же, зал для тренировок был единственным местом, не считая столовой, где мы четверо могли общаться. Из-за запрета леди Барбары проводить вечера в общей гостиной и нашего с Агнией перевода на второй курс, мы едва виделись после каникул.

— Мне так и сказать мэтру, что мегера придралась на пустом месте? — ехидно спросила я и, поймав злой взгляд подруги, добавила. — Сегодня последний вечер наказания. С завтрашнего дня я свободна, как ветер.

Так и было. Ордену осталось провести один обряд. Последние четыре прошли без проволочек и засад. Хотя и давались с каждым разом всё тяжелее. Наши силы таяли, как лед по весне. А я еще спала плохо. Подолгу не могла уснуть и вставала разбитая.

— Угу, свободна, — проворчал Шем. — Завтра ночь духа. Какая уж тут свобода.

Лиан фыркнул.

— Подумаешь. Мэтр Риц мертв, значит, ничего плохого не случится.

— Мы этого не знаем, — не согласился Шем. — Тварь, что высасывала из меня силу, не походила на мужчину.

— Но директор сказал…

— Он много чего говорит! — возмутился будущий великий темный маг шепотом. — Например, что невидимки — выдумка. Но они побывали в каждой спальне.

Лиан задумчиво почесал затылок, а я мысленно похвалила Шема. Молодец, пораскинул мозгами, а не проглотил бредовую версию Бритта, как остальные.

— А ты что думаешь? — спросил парень меня.

Я пожала плечами, понятия не имея, что ответить. Правду не расскажешь, а лгать мерзко. Я и так слишком многое скрывала от друзей. Они не заслужили откровенного вранья.

— Завтра всё узнаем, — проворчала шутливо. — Ждать осталось недолго.

А сама поежилась. Обряд ордена проводится не в полном составе. Ох, надеюсь, не придется разгуливать по замку в трансе…

…После обеда мы с Милли традиционно отправились в класс Летисии Дитрих. Обычной дорогой, чтобы нас видели. Коридор внутри стены я открывала из кабинета. Восьмая участница плелась медленнее обычного. Древнее таинство здорово подкосило девчонку, хотя она и не жаловалась. Я не показывала усталости, шагала бодро. Не дождутся полноценные слабости. Ни за что!

Оставалось миновать два коридора: светло-синий и фиалковый. Но, увы, в первом поджидал неприятный сюрприз. Нет, целая катастрофа.

— Куда собрались, полуцветы?

Дорогу преградил Дэриан Уэлбрук. Собственной гадкой персоной. Стоял, спрятав руки в карманы, и ухмылялся.

— Не припомню, чтобы я разрешал вам ходить по замку.

Почудилось, волосы под париком встали дыбом. Нам теперь требуется его разрешение?!

— Пошла вон, игрушка герцогини, — велел он мне. — Так и быть, тебя не трону. На этот раз. А вот с твоей подружкой мы «немного» развлечемся.

Разумеется, я не послушалась. Сделала шаг вперед и встала между Дэрианом и Милли. Глупость, конечно. Не факт, что даже трилистник Ван-се-Росса и остальные амулеты защитят от негодяя, способного высасывать чужую магию. Но у моей спутницы против местной звезды точно нет ни единого шанса. Если только применит особую способность. Но в случае с Дэрианом — это самоубийство. Одно дело простые старшекурсники, другое — сыночек главы совета Многоцветья.

— Ты наглая или глупая, полуцвет? — издевательски поинтересовался негодяй, разглядывая меня, словно повар кусок мяса. — Убирайся!

Я не сдвинулась с места. Смотрела прямо в голубые глаза. Без страха. Он спрятался глубоко внутри, не смея показаться противнику. На поверхность «выплыли» звериные инстинкты. Я ощущала ужас Милли и охотничий азарт Дэриана. Гадкий мальчишка был готов на всё, чтобы наказать меня за неподчинение. И наглость, которую прежде не видел от учеников в этом замке.

Руки Дэриана поднялись, как в день, когда я смотрела на него глазами Урсула. Пальцы зашевелились. Трилистник на моей шее трепыхнулся и…

Не знаю, чего я ждала. Но точно не того, что противник отлетит шагов на пять и распластается на спине. И не насмешливого голоса:

— Проблемы, Уэлбрук? Ничего-ничего, ковер мягкий.

— Да как ты… Ты… Ты! Да я тебя!

— Серьезно? Ты уже пытался попрактиковаться на мне. Забыл, как опозорился перед дружками? Хочешь повторения?

Мои колени едва не подогнулись. И вовсе не от страха. От потрясения. Но не потому что кто-то запросто дал отпор неприкасаемой звезде. Дело было в личности заступника.

Рядом со мной стоял Ульрих Бернарду и с презрением смотрел на Дэриана бесподобными ярко-зелеными глазами.

— Еще раз подойдешь к полуцветам…

— Ты мне не указ! — заорал негодяй, вскакивая. Применять знаменитый семейный дар против полуведьмака он не рискнул. Видно, прошлый «опыт» запомнился всерьез.

— Во-первых, я староста, — отчеканил Ульрих спокойно. — Во-вторых, могу в любой момент сообщить герцогине Виктории, что ты обидел подопечную. Слышал, Ее светлость обожает высказывать претензии твоему папеньке. А он это, напротив, сильно не любит.

Звездный мальчишка скрежетал зубами от ярости, но молчал.

— Пойдемте, леди, — обратился Ульрих к нам с Милли. — Провожу вас до места. Во избежание новых неприятностей.

Не знаю, как я умудрилась не рухнуть, а спокойно пошла рядом с полуведьмаком. Ноги Милли тоже легко послушались владелицу. Девчонка засеменила следом, позабыв о накопившейся усталости. Второе дыхание открылось, не иначе.

— Ты понимаешь, что Уэлбрук отыграется? — спросила я хрипло.

В висках стучало, мысли с разбега натыкались одна на другую и разлетались в стороны. Ульрих вернулся! Живой и невредимый! Он здесь! В Гвендарлин! И только что спас меня от негодяя Дэриана!

— Не рискнет, — усмехнулся полуведьмак. — Знает, чем это чревато. У меня есть защита от его треклятого дара. Сделаю тебе такую же. Вам обеим.

— Он чуть не убил Урсула.

— Знаю. Юмми рассказала.

Меня обдала волна жара.

— Когда ты приехал?

— Сегодня утром. Успел побывать на уроках. Мы с Юмми на одном курсе, не забыла?

Последнюю фразу он произнес знакомой интонацией, которую использовал в прошлом семестре, отпуская шуточки в мой адрес. И моих умственных способностей заодно.

На глаза едва слёзы не навернулись от обиды. Мне что, померещилось особое отношение в конце семестра и в каникулы?! Но Ульрих и сам понял, что перегнул палку.

— Не ершись, Лилит, — проговорил он примирительно. — Открывай проход. Нужно поскорее добраться до берлоги. Есть новости, которые стоит обсудить.

Рядом споткнулась Милли. Упала бы, если б паршивец ее не подхватил.

— Угу, я недостающий участник ордена. Сюрприз.

Ульрих сделал девчонке большие глаза, а я отвернулась к стене.

— Позер чертов, — проворчала, открывая арку в синий светящийся коридор.

* * *

В берлоге Ульриха встретили с явным облегчением. Пусть в последний обрядный день, но орден в полном составе. Тем более, такого не случалось с позапрошлого семестра. Всю осень защитники подпитывали духа вшестером. Рашель и Юмми приветливо заулыбались, а мне показалось, что темная комната стала гораздо светлее, и свечи горят ярче.

Тео на правах главы ордена недовольно проворчал:

— И где тебя носило?

— Решал семейные проблемы, — отрезал Ульрих. — Если б мог, вернулся раньше. Не в моих привычках подставлять Гвендарлин и его обитателей под удар.

— Начнем, — объявила Юмми тоном старосты, но полуведьмак неожиданно воспротивился.

— Постойте. Мне нужно вам кое-что рассказать. Это не займет много времени, но сведения крайне важны для нас всех. Похоже, у теней появился шанс победить истинного духа.

Стулья дружно заскрипели, члены ордена уставились на Ульриха, как на безумца. А он продолжил. Спокойно, будто его не прожигали встревоженные взгляды. Таким он мне особенно нравился: уверенным и непробиваемым.

— Я погрел уши там, где не следовало. Узнал массу интересного. В конце года друг за другом умерли четыре мага. По официальной версии, это были естественные смерти. Один разбился, катаясь на лошади, второй перестарался, ставя эксперимент в лаборатории, и так далее. Но на самом деле, их всех замучили до смерти. Пытали, чтобы выведать некий секрет.

— Увлекательная жуть, — объявил Брайс. — Но мы-то тут каким боком?

Ульрих облагодетельствовал парня коронным снисходительным взглядом.

— Все четверо учились на одном курсе. Слыли гениями. Закончили Гвендарлин тридцать с лишним лет назад. Похоже, в стенах колледжа они умудрились создать некие мощные артефакты. По одному на каждого. И тех пор прятали от всех. Их называют звездами: южной, северной, восточной и западной. Говорят, если артефакты объединить, можно творить немыслимую магию. Ставить на ноги неизлечимо больных магов, например. Или дарить плоть духам.

— Ох… — дружно выдали члены ордена. Даже мы с Милли.

Почудилось, пламя свечей затрепетало, хотя в помещении не было ветра.

— Ты же не думаешь… что… что… — начала Юмми испуганно.

— Так думают те, чей разговор я подслушал, — продолжил полуведьмак хмуро. — Они уверены, что звезды нужны теням. В общем, убийца заполучил три из четырех артефактов. Последнего мага он не успел добить, помешали вернувшиеся раньше времени родственники. Тот всё равно умер на руках сына. Успел лишь прохрипеть, что не сказал мерзавцу всей правды. Признался под пытками, что спрятал звезду в Гвендарлин, но точное место не поведал. Сын тогда ничего толком не понял. Но через неделю поверенный отца вручил письмо, в котором подробно описывалась история появления артефактов и назывались имена почивших создателей. Маг просил сына в случае своей смерти срочно сообщить обо всем директору Гвендарлин. Но местонахождение звезды не указал, вдруг письмо попадет в чужие руки. Мол, главе колледжа полагается знать каждый закоулок замка, и поиски труда не составят. Так что, леди и господа, последний артефакт в стенах Гвендарлин, и убийца постарается его заполучить.

Все молчали, контуженные новостью, а я чертыхнулась про себя. И как смела надеяться, что ночные поиски мэтров меня не коснутся? Я же притягиваю тайны древнего колледжа, словно они все веками собирались именно для моей персоны.

— Возможно, директор уже нашел звезду, — предположил Тео. Он предпочитал, чтобы дополнительную проблему решали другие. Ему хватало существующих. С лихвой.

— Тогда бы Бритт снял запрет на вечерние прогулки по замку, — возразил Ульрих. — Толпа педагогов ищет артефакт каждую ночь.

Юмми ударила ладонью по столу.

— Вон оно что. А я думала, у старика очередная блажь.

— Зато мы выяснили, что Бритт не знает каждый закоулок замка, — припечатала Рашель мстительно. Директора она не любила не намного меньше, чем Дэриана Уэлбрука.

— Не злорадствуй, — посоветовала Юмми. — Если Ульрих прав, и некто планирует помочь духу…

— Или он и есть дух, временно завладевший чьим-то телом, как было с Рицем и леди Сесиль, — подсказал полуведьмак.

… Тогда у нас серьезные проблемы, — закончила светлая староста.

Брайс нервно взлохматил волосы.

— Зачем духу тело, если он вселяется в чужие?

— Ты сам ответил на вопрос, — фыркнула Рашель. — Эти тела чужие, а благодаря четырем звездам появится собственное.

— Интересно, которую звезду ищет Бритт: южную, северную… — начал Брайс, но его грубо оборвал Элиас.

— А вот мне интересно, чей разговор подслушал наш припозднившийся участник. Серьезно, Ульрих, — добавил он, заметив кривую усмешку на губах полуведьмака. — Кто эти таинственные маги, обсуждавшие артефакты? Мы имеем право знать.

— Вообще-то не имеете, — отрезал тот жестко. — Иначе мне придется рассказать, что за семейные проблемы мы решали. Я же не лезу в тайны твоего клана, хотя на зимнем балу чуть концы из-за них не отдал. Так что отстань, Ван-се-Росса. Лучше братца расспроси. Он точно в курсе всех последних событий и ночных поисков.

Элиас побагровел, готовясь выплеснуть в полуведьмака гневную тираду, но вмешалась я: объявила о собственных секретах. Дальше молчать глупо. И чревато.

— Бритт и остальные ищут восточную звезду! — выпалила громко и сложила руки на груди, готовясь к вопросам и упрекам.

Они не заставили ждать. Как и сердитые взгляды. Пришлось «обороняться».

— Да-да, я тоже погрела уши. Точнее, погрел Урсул. Что? Я же не знала, что звезда способна подарить тела теням! Решила не лезть. Второгодки, рискнувшие выведать тайну, покинули Гвендарлин до утра. Мне не улыбалось повторять их опыт. Кстати, возможно артефакт в убежище Гвенды Ван-се-Рмун. Она собиралась создать его при строительстве. В отместку духу за эту берлогу.

Мой сбивчивый рассказ слушали молча. Едва я закончила, Элиас назидательно покачал головой.

— Могла и раньше рассказать. Мы должны доверять друг другу.

— Много вы доверяли Милли, пытаясь зельем опоить, — напомнила я злорадно. — Да и мне в прошлом семестре, когда голосования устраивали, стоит ли подпускать к свиткам.

— Хватит! — прикрикнул Ульрих, чтобы не дать возможности младшему герцогу и остальным продолжить перепалку. — Не цепляйтесь к Лилит. У нее маловато причин доверять каждому из нас. Элиас, поговори с братом. Лилит, как думаешь, ты сможешь снова найти в прошлом основательницу и проследить за ней? Вдруг приведет к укрытию?

Я пожала плечами.

— Могу попробовать.

Как же просто что-то обещать, глядя в эти потрясающие глаза.

— Отлично. А теперь давайте займемся обрядом.

Я выполнила просьбу Ульриха сразу же. Едва сознание уплыло на восемьсот лет назад — к достроенному замку, готовящему встретить первых учеников, думала об основательнице. Представляла красивое лицо, похожие на сапфиры глаза и капризные губы. Плеск обожаемого моря отвлекал, призывал полюбоваться пейзажем солнечного дня, но я противилась, отчаянно цепляясь за воспоминания о Гвенде Ван-се-Рмун.

Сработало! Бестелесная сущность проникла в открытое окно седьмого этажа и понеслась по васильковому коридору, как гончая, почуявшая добычу. Поворот, другой, третий. Цвета стен и ковров мелькали все быстрее и быстрее, а картины сливались в одно темное месиво. Странно, что голова не закружилась, хотя откуда она у чистого сознания?

Основательница нашлась в коридоре нежного фиалкового цвета. Не торопясь шла по своим делам, обмахиваясь веером из перьев, выкрашенных в родной синий цвет. Гвенда Ван-се-Рмун пребывала в приподнятом настроении, напевала под нос и улыбалась чему-то своему. Напоминала Тиру, устроившуюся в пасмурный вечер на моей кровати. Хотя чему тут удивляться, они же родственницы.

Всё изменилось за секунду. Основательница остановилась и грозно прищурилась.

— Кто здесь?! — спросила яростно, с шипением, будто гадюка, обернувшаяся магиней. — Отвечай немедленно! Я тебя чувствую!

Я рванула прочь быстрее прежнего. У меня не было тела, но я физически ощутила ярость Гвенды. Дотянется, мало не покажется. Мне вслед, и правда, что-то полетело. Черно-синий сгусток, не предвещающий добра. Уворачиваясь от нежданной напасти, я рванула в ближайшее окно, а в следующий миг открыла глаза в настоящем, ощущая боль в затылке. Кажется, я повторила недавний «подвиг» Брайса Райзена и приложилась об пол.

— Лилит! — надо мной склонились Юмми с Ульрихом. — Ты цела?!

— Угу, — с трудом шепнули губы.

Перед глазами стояло перекошенное лицо Гвенды Ван-се-Рмун, вызывая дрожь. Ее могли называть прекрасной, могущественной и великой. Но теперь я знала, что она еще и крайне опасная и вряд ли добрая. Так смотрят лишь те, у кого в душе живет тьма.

Глава 8. Ночные визитеры

Утро выдалось угрюмым. Во всех смыслах. За окном сплошной пеленой валил снег. Не разглядеть ни замершего моря, ни ближайших деревьев. Полуцветы сидели за завтраком хмурые. Всех нервировала неумолимо приближающаяся ночь духа, но говорить на запретную тему при леди Барбаре никто не спешил. Воспитательница, устроившаяся во главе стола, умудрялась и поглощать блинчики с сиропом, и пристально взирать на нас, да так, что кусок в горле застревал.

По дороге на урок Агния ворчала больше обычного. Сегодня ей довелось встречать рассвет. Учитывая количество осадков, удовольствия процесс не доставил. Подруга вернулась в мокром пальто, попыталась его просушить в спальне с помощью родового дара, но переусердствовала и чуть не подпалила кровать.

— Что с тобой происходит? — спросила я осторожно. — После каникул сама не своя. И сила шалит. Раньше ты не допускала ошибок.

— Всё со мной в порядке, — отрезала Агния тоном, не предполагающим дальнейшие расспросы. — Кстати, ты в курсе, что в свежем расписании встречи нового дня нет твоего имени? Леди «дырявая память» благополучно тебя не внесла. Никто ничего не заметил. Я знаю, потому что нарочно искала.

— Переживу, — буркнула я и подумала: хорошо, что график дежурств по кухне составляет Милли. Там точно б кто-нибудь заметил «оплошность» воспитательницы.

Мое настроение значительно улучшилось со вчерашнего вечера. Изматывающий обряд закончился, нас никто не поймал, моя бестелесная сущность благополучно удрала от Гвенды Ван-се-Рмун, а, главное, вернулся Ульрих. Накануне нам не удалось остаться наедине, но я не сомневалась, что разговор с полуведьмаком не за горами. Парень найдет меня. Если не сегодня, то завтра. Откуда я это знала? Просто чувствовала. И всё.

— Ох, опять нудятина, — проворчала Агния, подходя к классу директора Бритта.

Я надеялась, что сегодня, в преддверии новолуния, педагоги нас пощадят, и я спокойно помечтаю о предстоящей встрече с обладателем ярких зеленых глаз. Но уроки потребовали собранности и подарили немало информации для размышления.

— Полагаю, все помнят мою речь в конце первого семестра? — поинтересовался директор перед уроком. — Напоминаю о ней в первый и последний раз. Всё, что происходило в прошлые новолуния — последствие экспериментов мага, заплатившего за дерзость жестокую цену. Жизнью. Посему не потерплю разговоров о мистической подоплеке предстоящей ночи. Если кто-то посмеет упомянуть духа…

По классу пролетел шквал изумленных возгласов. Услышать из уст Бритта о главной местной «достопримечательности» все равно, что дождаться, пока море полностью высохнет.

… навсегда покинет Гвендарлин, — закончил пожилой мэтр невозмутимо. — Чтобы хорошо спать и не видеть кошмаров, советую запастись успокоительными каплями. А еще лучше научитесь справляться своими силами. Вы — избранные маги, удостоенные чести учиться в древнем колледже, а не бездари, неспособные отличить глупые сказки от реальности. Ясно?

— Да, директор, — пробормотали полноценные в унисон.

Агния промолчала по привычке, а я из принципа. Ну, Бритт и завернул. Если ты веришь в духа, значит, хуже грязи под ногами. Теперь ученики даже друг с другом предпочтут не обсуждать особенности новолуния.

О предстоящей ночи заговорила и сестрица директора. Но в другом ключе.

— Луна испокон веков странно влияет на живых существ: и на животных, и на магов, — объяснила леди Флин. — В такие ночи нам часто снятся необычные сны. А иногда и пророческие. Если увидите что-то особенное во сне, не стесняйтесь, сообщайте мне. Можно анонимно. В письмах. Кстати, моему двоюродному брату знать об этой просьбе необязательно. Директор — гениальный маг, но он рационален до жути.

Леди Флин закатила глаза, вздохнула, выражая сожаление, и преступила к уроку, посвятив его окончанию войны магов с ведьмаками и уничтожению последних.

Эмилио Ван-се-Росса, по-прежнему, заменявший Летисию Дитрих на теории магии, тоже не обошел стороной предстоящую ночь. Не побоялся гнева Бритта.

— Знаю, директор приказал не обсуждать новолуние и события с ним связанные, — проговорил мэтр с грустью. — Однако никто не запрещал поставить в спальнях тары с водой. Подозреваю, никаких пожаров не случится. Но с водными запасами вам будет спокойнее. Верно?

Полноценные заулыбались, а я мысленно похвалила Эмилио. И подбодрил учеников, и подстраховал. От страшных снов вода не защитит, зато огонь потушит, коли разгорится, как в прошлом семестре.

* * *

Практику перед ночью духа, как водится, отменили. Мы с Агнией возвращались в родной сектор, не торопясь. Полноценные нынче избегали прогулок по коридорам и возле замка. Прятались по спальням, как крысы. По дороге попалось всего трое учеников. Одним из них оказался Брайс Райзен. Я задумалась и лишь в последний момент удержалась, чтобы не поздороваться. Взглянула на парня и обнаружила, что он смотрит не на меня, а на огневичку. С неприкрытой неприязнью. Впрочем, и Агния во все глаза взирала на Брайса. С убийственной ненавистью.

— Что это было? — спросила я, миновав участника ордена.

— Ничего, — бросила подруга, кривясь.

— Когда вы с Райзеном успели перейти друг другу дорогу?

— Не твоё дело!

Следующие вопросы я благоразумно оставила при себе. Не хочет говорить, не надо. У Брайса спрошу. Пусть посмеет не ответить. Еще раз познакомится с маникюром. Впрочем, если несносный мальчишка причинил вред огневичке, встречей с ногтями не отделается. Хотя странно, что она сама тушуется. Кто-то, а Агния умеет обороняться.

Мы почти добрались до сектора полуцвета, когда…

— Стойте, дамы!

Сердце подскочило и зависло в невесомости.

Ульрих!

Он нагнал нас и облагодетельствовал не шибко почтительными кивками.

— Вейн, в преподавательскую. Бартон, иди, куда шла.

— Ещё чего! — возмутилась подруга, глядя на полуведьмака презрительно. Она невзлюбила его еще в прошлом семестре. — Я иду с Лилит.

— Тебя не вызывали.

— В коридоре подожду.

— Угу. Хочешь нарваться на полноценных, у которых руки чешутся попрактиковаться на полуцветах? Вроде Уэлбрука?

— Плевать. Пусть рискнут сунуться.

— Слушай, Бартон, — проговорил Ульрих скучающим тоном. — Мне велели привести твою подругу. Не создавай проблем на пустом месте. Возвращайся в сектор. Это приказ. Я староста, ты в курсе?

— Да. Староста темных, а я…

— Агния, прекрати, — я встала между огневичкой и полуведьмаком, пока до рукопашной не дошло. С обоих станется. — Да что с тобой?

Подруга закатила глаза.

— Меня бесит этот позер, — объявила она, не стесняясь произносить такое при Ульрихе. — Пусть катится к демонам и не приближается к нам на расстояние двух коридоров.

Я раздраженно всплеснула руками.

— Этот «позер» вчера защитил нас с Милли от Уэлбрука.

— О, так он герой? — глаза подруги приобрели красноватый оттенок, превращая ее в особу поистине огненную и опасную.

— Нет. Он полноценный, которого отправил за мной кто-то из мэтров.

Агния расхохоталась.

— Не унижай меня враньем, — отчеканила она. — Тебя же не вызывали в преподавательскую. Верно? Я не понимаю, Лилит. Неужели, медведь Свена Фаули ничему не научил?

Я не ответила. Глупо оправдываться и выплескивать на подругу новую порцию лжи. Она давно все поняла про меня и Ульриха. Раньше, чем я сама.

— Отлично, — объявила Агния, не дождавшись реакции. — Поступай, как знаешь. Но не говори потом, что тебя не предупреждали.

Огневичка ушла гордая собой, а я осталась смотреть ей вслед в полном смятении. Разве друзьям не полагается поддерживать друг друга? Или, как минимум, не устраивать подобных спектаклей? Могла бы высказать претензии наедине, а не при Ульрихе. Мы ведь уже ссорились однажды. Неужели, Агния хочет повторения?

— Лилит, открой арку, — попросил полуведьмак мягко. — Нам лучше спрятаться.

— Хорошо, — ответила я без выражения. Вся радость от возвращения парня улетучилась.

Мы вошли внутрь стены рядом с лестницей, и я уселась на ступени с обратной стороны. Обняла колени и уткнулась в них подбородком. Душой овладела горечь. Если Агния расскажет обо всем друзьям, ситуация еще осложнится. Шему полуведьмак тоже не нравится. Категорически.

Ульрих устроился рядом на ступеньке. Немного помолчал, собираясь с мыслями. Или давая мне время остыть и осознать произошедшее.

— Сожалею, что твоя подруга бурно реагирует. Но ее можно понять. С точки зрения Агнии, я — полноценный, а, значит, недруг.

Я молчала. Последнее, что хотела — это обсуждать с ним огневичку. Они как две несовместимые стороны монеты под названием «моя жизнь».

— Где ты был? — спросила строго.

Ульрих горько усмехнулся.

— Отбывал наказание. Там, где живет народ матери. Я это… того… психанул и заколдовал отца. Заставил забыть знакомство с тобой.

Агния, орден, приближающаяся ночь духа, да и всё на свете переместились в иную плоскость. Как это заколдовал?!

— С ума сошел?!

— На самом деле, всё выглядело так, что с ума сошел отец, — Ульрих не удержался от злорадного смешка, за что получил в бок. — Не злись, Лилит. Я не нарочно. Едва мы вернулись домой, они с мачехой насели, а мне и без их глупостей забот хватает. Терпел-терпел, а потом… хм… сорвался. Будь оба кровными родственниками, проблем бы не возникло. Но мегера, которую мне приходится называть матушкой, ничего не забыла и переполошилась. Вызвала одного лекаря, затем другого. Но всё зря. А в последний день каникул явилась моя настоящая мать, внушила обоим, что я отправился в Гвендарлин с Нильсом, и забрала к себе. Заодно заставила всех забыть переполох. Так что папочка с «дражайшей» супругой тебя не помнят. Как и твои бесподобные глаза.

Я возвела эти самые глаза к синему потолку, подавляя злость на Ульриха. Бесил даже не его поступок. А отношение к нему. Поросенку ни капли не стыдно.

— Надеюсь, мать тебя основательно наказала.

— Угу. За все грехи сразу. Но это неважно. Зато я накачался ведьмовской магией до предела. И все амулеты подзарядил. А еще про звезды выяснил. Главное, герцогиня Виктория вовремя вырвала меня из лап ведьмовского племени. Напомнила, что мое присутствие необходимо в Гвендарлин.

— Герцогиня Виктория?! — я схватилась за щеки.

Ох… С этой магиней никогда не знаешь, чего ждать. Значит, она не просто в курсе существования истинных ведьм и ведьмаков, а еще запросто наведывается к ним в гости. Наверное, стоило спросить Ульриха, где они живут, но язык не повернулся.

Парень тихо засмеялся.

— Не думал, что после происшествия в замке Ван-се-Росса, обрадуюсь встрече с Её светлостью. Чего только в жизни не бывает.

— Кстати, о том происшествии, — я поёжилась, вспомнив неприятные ощущения после обморока. — Ты что-то выяснил?

— Нет. Мать запретила в это лезть. Не хочет ссориться с подружкой-герцогиней. Да-да, они закадычные приятельницы, как оказалось. Так что рядом с ведьмами пришлось притворяться «хорошим мальчиком». Но у меня есть пара отличных идей, как вернуть потерянные два часа.

— А стоит? — спросила я хмуро. — Может, эту дверь лучше не открывать? Во всех смыслах?

— Еще как стоит, — Ульрих расплылся в знакомой хитрой улыбке. — У меня предчувствие. Эти воспоминания важны. Мы обязательно их восстановим. Не бойся, — он протянул руку и сжал мою ладонь, но сразу отпустил. — Я буду рядом.

В голове разом взорвался недельный запас фейерверков. Тело будто снова встретилось с «огненным штормом», но не калечащим, а обжигающим и повышающим температуру.

— А мы… э-э-э… рядом?

Вопрос прозвучал глухо. С надрывом. Самой не верилось, что задала.

— А ты сомневаешься? — спросил Ульрих прямо.

— С тобой… — я запнулась, опасаясь его реакции. Только ссоры нам и не хватало. — С тобой никогда ничего не знаешь наверняка.

Полуведьмак помолчал, а я обругала себя мысленно. Вот, глупая! Взяла и всё испортила, едва начав.

— Пожалуй, ты права, — Ульрих откинул волосы со лба. — Я не привык впускать кого-то в свою жизнь. Настолько… близко.

— Б-б-близко? — меня трясло, как при лихорадке.

Вместо ответа он подвинулся ко мне и…

Губы встретились лишь на миг — нереально теплые и мягки. Едва соприкоснулись. Я осознать толком ничего не успела, как по телу прошла волна боли, выворачивая внутренности наизнанку. Словно в животе поселился кто-то вроде Урсула и отчаянно пытался выбраться на волю.

Бум!

Мы отлетели друг от друга. Я врезалась в стену, Ульрих — в перила.

— Ох…

Я потерла затылок, а полуведьмак громко выругался. И прошипел в сердцах:

— Ну, матушка! Упертая ведьма!

— Что? — я вытаращила глаза.

— Это ведьмовство. Чтоб я «глупостей» не наделал.

Ульрих ударил кулаком по колену.

— То есть… то есть, — я отчаянно старалась не думать, что мой первый поцелуй превратился в казус столетия. Уши горели. Вот-вот дым повалит. Черный! — То есть, твоя настоящая мать тоже против меня? Считает никчемного полуцвета неподходящей парой для драгоценного отпрыска?

Полуведьмак выставил ладони вперед.

— Не совсем, — проговорил мягко. Слишком мягко. Понимал, на какие «подвиги» способна моя треклятая побочка. — Просто хочет меня контролировать. Лилит, я сниму эти чары. Пока не знаю как, но сниму. Не переживай, что всё так вышло. Я сам представлял всё иначе и…

Он залился краской, и я отвернулась. Ну и парочка. Несуразней не придумаешь.

— Кстати, нам нужно решить, как вести себя дальше. Стоит ли рассказывать всем, что мы встречаемся, — Ульрих заговорил деловым тоном, будто обсуждал проблемы ордена.

Моё сердце провалилось. Может, и не в пятки, но куда-то очень низко.

Он не хочет, чтобы полноценные знали о нас. Этого следовало ожидать. Зачем старосте темных портить репутацию романом с полуцветом. Такого ему не простят.

Полуведьмак легко прочел мои мысли.

— Мне плевать на чужую реакцию, — заверил он, глядя прямо в глаза. — Организую «рикошет» любому, кто сунется с советами или претензиями. Вопрос в другом. Готова ли ты к последствиям? Я имею в виду не только полноценных, но и полуцветов. Ты видела реакцию подруги. Как, думаешь, поведут себя остальные? Тебе с ними жить до окончания колледжа.

Губы задрожали. На глаза навернулись слезы, но я заставила их высохнуть, не пролившись. Как же мерзко! Потому что Ульрих прав. Обитатели особого сектора сочтут предательством отношения полуцвета с полноценным магом. А все остальные расценят, как вызов. Я стану изгоем среди себе подобных и мишенью для учеников, вроде Дэриана Уэлбрука. Моя и без того невеселая жизнь в Гвендарлин превратится в нескончаемый кошмар наяву. Что же делать? Притворяться? Прятаться?

— Не отвечай сейчас, — предложил Ульрих. — Подумай обо всем хорошенько. Всё будет так, как ты решишь. Договорились?

Я закивала, подозревая, что не рискну подставлять ни себя, ни Ульриха. И как я смела думать, что раз мы оба не такие, как всё, значит, возможно невозможное? А впрочем, как я вообще представляю наше будущее, если на Ульрихе с рождения лежит проклятье? То, о котором на уроке рассказала леди Флин?

Я не спросила о нем. Пока не спросила.

Но однажды сделаю это. Обязательно. Когда наберусь смелости услышать ответ.

* * *

Накануне новолуния леди Барбара сжалилась и позволила полуцветам провести вечер в общей гостиной. Но общение нашей четверки оставляло желать лучшего. Агния со мной не разговаривала, мальчики удивленно косились на нас, но не интересовались причиной размолвки. Себе дороже. Лиан болтал о пустяках, Шем больше вздыхал, чем слушал или говорил. Не верил, что ночь обойдется без происшествий.

Настроение остальных обитателей сектора тоже не отличалось позитивом. Полуцветы сидели, нахохлившись. Едва замечали друг друга. Чтобы поднять народу настроение, Милли испекла медовый торт и угощала всех желающих. Мы подходить к столу не спешили, хотя Лиан откровенно пускал слюни. Вряд ли историю с покалеченным лбом можно считать законченной, раз Агния не попросила прощения. Значит, торта нам не видать.

— Это вам, — перед нами неожиданно появился поднос с четырьмя тарелками. Милли поставила его на пустой пуфик рядом нашими креслами. — Не бойтесь, не отравлено.

— Спасибо! — радостно поблагодарил Лиан, не обращая внимания на кислую мину Агнии.

Мы с Шемом предпочли не заметить реакцию подруги. Уплели куски за обе щеки, а мой фальшивый кавалер еще и долю огневички прихватил, раз она демонстративно отвернулась от тарелки. Не пропадать же добру. Торт превзошел ожидания, таял во рту, оставляя сладкое, но не приторное послевкусие. Надо же, как бывает. У полуцвета два совершенно непохожих дара. Несовместимых, я бы сказала. Но оба выдающиеся.

Едва часы пробили восемь вечера, воспитательница погнала нас в спальни. Агния устроилась в кровати с книгой. В кое-то веке с романом, а не учебником. Я юркнула в постель без чтива. В голове и так копошилось слишком много мыслей.

— Спасибо, что не сказала Шему с Лианом об Ульрихе, — поблагодарила я огневичку.

Та в ответ фыркнула, не отрываясь от чтения.

— Агния, я не хочу ссориться.

— Тогда не подходи к полноценному мальчишке.

Я застонала, проклиная упрямство подруги.

— Ульрих не причинит мне вреда. И я знаю, что делаю. Поверь.

— Калечишь себе жизнь. Вот что ты делаешь.

На этом разговор закончился. Огневичка уткнулась в книгу, а я отвернулась к стене. К демонам всё! Ночь духа вот-вот примет в объятия. Не до плохого настроения подруги. Я погладила куклу-защитницу, лежащую рядом. От нечисти, вселяющейся в чужие тела, она оберегала получше любого другого талисмана. Даже трилистника Ван-се-Росса. Свет вскоре погас, веки потяжелели, а я постаралась очистить голову от мыслей. Особенно об основательнице. Новая встреча с Гвендой Ван-се-Рмун (пусть даже во сне) — не лучший вариант для новолуния.

«Лилит… Лилит София Вейн…»

Нет, я не шла по коридору с подсвечником в руке на зов. Стояла босиком в лунной башне и смотрела в спину призрачной Маргариты. Моё имя повторяла не она, а кто-то другой в глубине замка. Едва слышно и горестно. Призрачная девушка в синем платье привычно играла на скрипке. Мелодию грустную, но не унылую или душераздирающую. Мнимая самоубийца горевала о незавидной судьбе, но не просила о жалости.

Меня накрыло странное чувство. Будто мы с Марго остались одни во всем мире. Или все маги на свете потеряли значимость, и мы — лишь мы с ней — важны. Нас крепко связали невидимые нити, которые не разорвать, не разрезать самым острым ножом. А, впрочем, чему я удивляюсь. Злые духи когда-то охотились за ней, теперь их цель — я. Значит, нас с герцогской дочкой объединяет некая неведомая особенность.

Наконец, она опустила смычок и скрипку.

— Ты же понимаешь, что они не сдадутся? — спросила, не оборачиваясь.

«Да», — я, как и раньше, не могла говорить вслух. Только думать. Но Марго отлично читала мои мысли.

— Пока они слишком слабы. Но это временно.

«Что мне делать?»

— Не знаю. Я же не справилась. Помнишь?

«Тогда почему я здесь? В твоей башне?»

— Вероятно, хочешь получить ответы. Не о тенях. О том, что случилось в моем замке. В каникулы. С тобой. И твоим ведьмаком.

«Ты знаешь, что мы забыли?!»

Я не верила ушам. Неужели, выяснить правду о потерянных двух часах гораздо проще, чем мы считали?

— Знаю. Но не скажу, — огорошила Марго.

«П-п-почему?»

— Тебе только кажется, что ты жаждешь вернуть воспоминания, Лилит. Ты не хочешь помнить. Забвение — дар, а не проклятье.

От злости запульсировало в висках. Да как она смеет?!

«Что сотворили с нами твои родители?!»

— Ничего страшного. Освободили от неприятных воспоминаний. Не открывай эту «дверь», девочка. И ведьмаку запрети. Во имя твоего покоя.

Вот уж точно говорят: кровь — не вода. Марго — истинная дочка герцогини Виктории. Упрямая и вредная! Еще и решает за других! Но ничего. Я тоже не из сговорчивых!

«Не хочешь говорить, не надо. Сама всё выясню!»

— И горько пожалеешь…

Хорошо, что в башню заявилось моё воплощение, а не настоящее тело. Побочка бы точно выплеснулась. Марго б вреда она не причинила. Что для призрачной девицы черный дым или даже адское пламя? Ее и тени не уничтожили, разорвав в клочья. Но от башни запросто остались бы руины. Демоны б побрали эту семейку! С их тайнами и интересом к моей бедовой персоне!

— Пшшшшшшаааа!

Я села на кровати в спальне и зажала рот обеими ладонями. Урсул вжался в стену и шипел, не переставая. Синяя шерсть стояла дыбом, серебристые глазки горели яростью, за которой котяра отчаянно прятал страх. Причина его нервного поведения застыла в дверях. Нет-нет, не черная фигура, способная вылетать в окна, не разбивая стекол. Два мохнатых уродца с головами, будто вытесанными из дерева. Они переводили тревожные взгляды с меня на беснующегося питомца. Удивительно, что Агния не проснулась. Спала, как ни в чем ни бывало, свесив правую руку с постели.

— Угомони кота, — пискляво попросило одно из существ.

— Сдался он нам, — заверил второй голоском погрубее. — Мы тут прячемся.

— От к-к-кого?

Удивительно, что я задала вопрос. От страха не ощущала ни рук, ни ног. Может, это и не тени, но нечисть в спальне в новолуние — не к добру.

— От парочки, что энергию сосут, — призналось первое убожество и начертило в воздухе защитный знак. Такой же дома часто использовала мама. — Они нынче у светлых. Может, еще и к темным заглянут. Сюда-то точно не сунутся. Ты им пока не по зубам. Силенки не те, что раньше.

— Рот закрой! Разболтался! — шикнул второй и наградил приятеля подзатыльником. — Идём, нечего этой «видящей» нам вопросы задавать. Нос не дорос.

Существа, как по команде, юркнули сквозь закрытую, дверь. Урсул сразу замолк и укоризненно посмотрел на меня, мол, нашла, с кем общаться. А я потерла лоб. Ну и ночка! Сначала Марго с ослиным упрямством Ван-се-Росса, теперь еще упыри недоделанные. Прячутся они, видите ли!

Я по привычке помянула недобрым словом демонов и завалилась спать. Если в оставшуюся часть ночи мне и снились сны, утром я ни одного не помнила.

* * *

— Говорил же, ничего плохого не случится! — ликовал Лиан за завтраком, победно поглядывая на Шема.

Тот не разделял радости.

— Это не последняя ночь духа на нашем веку, — вставил он осторожно и отодвинул тарелку. Творожники с джемом стояли поперек горла, хотя и пахли бесподобно.

Остальные полуцветы поддержали Лиана. Даже Агния расслабилась впервые после каникул и улыбалась под нос. Я молчала. В течение дня они сами узнают, что полноценных учеников злые духи не миновали. Вот только, испугаются ли? Вдруг решат, что они теперь избранные, к которым главное проклятье не относится? С некоторых, вроде Кайла с Адой, станется.

Дурные вести не заставили себя ждать. Нагнали на первом же уроке у леди Флин. Светлые ученики сидели притихшие, со скорбными лицами. Темные нервно перешептывались. Я напряглась. Если полноценные маги рискнули болтать о ночи духа, значит, стряслось нечто посерьезнее кошмарных снов.

Опасения подтвердила леди Флин.

— Все вы знаете, какие слухи ходят по замку, — проговорила она печально. — Да, это правда. Одна из светлых учений сегодня не проснулась. Она жива, но ее сон настолько глубок, что не помогают никакие чары. Но я бы не спешила связывать произошедшее с особенностью минувшей ночи. Высока вероятность, что кто-то нарочно наложил чары на девочку в новолуние, чтобы вызвать смуту.

На бледных лицах второгодок отразилось облегчение. Приятно думать, что дело не в злом духе, способном проникать в спальни и причинять вред, а в самом обычном маге. Он тоже опасен, раз усыпил светлую девчонку до беспамятства. Но этот неприятель хотя бы из плоти и крови. Беспечность Агнии растворилась, она хмуро смотрела перед собой. Я сомневалась, что подруга жалеет пострадавшую ученицу. Полноценные в Гвендарлин, в понимании огневички, заведомо виновны во всех грехах. Однако она понимала серьезность ситуации. Дух или не дух, а попытка убийства — не шутка.

Я невольно обняла себя руками. Леди Флин может говорить, что угодно. Я-то знала, что приключившаяся в белом секторе беда — дело рук теней. Но зачем пытаться уничтожить ученицу и привлекать к себе ненужное внимание? Или же они перестарались, высасывая жизненную силу? Взяли больше, чем следовало?

Ответ я получила, не сходя с места.

— Знаю, вы все взволнованы, — добавила преподавательница мягко. — Но леди Виэра — выдающаяся целительница. Вот увидите, очень скоро поставит Юмми Свон на ноги.

Я зажмурилась, чтобы никто не увидел панику в глазах. Тело будто окунули в прорубь, у которого сидели рыбаки в родном поселке Бирюзовом. Жертва теней — защитница Гвендарлин?! Но как?! Они же не способны причинять явный вред членам ордена полной луны? Или треклятые духи нашли способ?!

— Лилит, — Агния толкнула меня в бок. — Не спи.

— Не сплю, — буркнула я, открывая глаза.

Леди Флин снова рассказывала что-то об истинных ведьмаках. Кажется, о последних днях войны и предательстве своих же кланов. Но я не слушала. Сжимала кулаки от злости и гадала, очнется ли светлая староста, и по чью душу явятся тени в следующее новолуние.

Глава 9. Нежданные союзы

Юмми Свон провела без сознания почти неделю. Родители посовещались с педагогами и оставили ее в колледже, доверившись опыту местной целительницы. Всё-таки именно она вернула в реальность учеников в безумную ночь духа в прошлом семестре. Леди Виэра не подвела. На шестой день создала новое зелье с жутко сложным составом, которое, по ее же словам, подняло бы на ноги не только ученицу, спящую магическим сном, но десяток покойников.

В утро, когда Гвендарлин облетела счастливая весть, впервые за долгое время из плена пепельных туч вырвалось солнце. Оно золотило снег и радовалось возвращению Юмми вместе с обитателями древнего замка. Правда, не со всеми. В особом секторе новость восприняли прохладно. Разумеется, смерти светлой ученице здесь не желали, но и не тревожились за ее жизнь и здоровье. Для полуцветов Юмми — полноценная, а, значит, получила по заслугам. За все грехи: свои и чужие.

Наблюдая день за днем за всеобщим равнодушием, я поняла, что ни за что не раскрою нашу с Ульрихом тайну. Если светлая девчонка, никому не причинившая вреда, не вызывает и тени сочувствия, меня за роман с полноценным темным магом заклеймят до конца учебы. А, как Ульрих верно заметил, мне в этом секторе жить и жить. Отверженная среди отверженных — худшей участи не придумаешь. Да, о секрете знала Агния. Но я верила, что она не сделает его всеобщим достоянием.

— Почему никому не проходит в голову, что подобное повторится в нашем секторе? — спросила я Шема на одной из тренировок, пользуясь царящей суматохой. Он единственный, не считая меня и Милли, принял магический сон Юмми близко к сердцу.

— Все предпочитают думать, что виноват кто-то из учеников, а не дух, — приятель сердито свел густые брови. — А разборки полноценных — это разборки полноценных. Вот если в следующее новолуние не проснется кто-то еще, народ струхнет.

Меня передернуло. Кто-то еще. А, точнее, член ордена полной луны. Кто? Ульрих, Элиас, Милли? О Тео с Брайсом я особо не переживала. О Рашель, пожалуй, тоже. Разве что младший герцог расстроится. Что до моей персоны, опасность пока вряд ли грозила. Странные существа сказали, ко мне тени не сунутся, пока сил не наберутся. Логично. Зачем рисковать раньше времени. Лучше выждать и ударить по полной.

— Одно хорошо, — добавил Шем, почесав нос. — Полноценные напуганы и не задираются. Пока не до нашего брата.

— Точно, — проворчала я без вдохновения.

Шем не преуменьшал. Ученики ходили по замку угрюмые и вздрагивали от любого громкого звука. Больше всех разволновались участники ордена. Еще бы! Они считали, что находятся под опекой истинного духа.

— Может, дело в том, что Юмми светлая? — предположил Тео на срочно созванном собрании. — Гвендарлин благоволит темным магам. Вдруг наша защита прочнее?

— Чушь, — отозвался Ульрих, постукивая пальцами по столу. — Когда тень в облике мэтра Рица похитила меня, Лилит и Милли, она… хм… то есть, он… прекрасно управлял нами и едва не покалечил. Эта безумная парочка не может нас убить без последствий, а всё остальное — пожалуйста. Технически Юмми жива.

Не успокоило орден и возвращение светлой старосты. Особенно после её мрачного рассказа. Девчонка появилась в берлоге, едва покинула целительский блок. Белая, как снег, покрывший море, и непривычно тихая. Устроилась за столом и долго молчала. Её не торопили, не смели смотреть в погасшие глаза.

— Я не знаю, как всё… — она запнулась и откашлялась. — Как всё началось. Помню только плен. Бесконечный. Меня не было шесть дней. Но мне они показались вечностью.

«Бабочка в сосуде» — вот как назвала себя Юмми. Она билась и билась о прочное стекло, но ничего не менялось. Сквозь прозрачную стену темницы девчонка видела Гвендарлин: залы, коридоры, ученические спальни. Но обитатели колледжа предстали в виде призрачных силуэтов. Они находились слишком далеко, в совершенно иной плоскости, и не слышали горестных призывов о помощи. Не подозревали, что кто-то в ней нуждается.

— Я была и жива, и мертва одновременно, — Юмми потерла нос, как ребенок, который собирается расплакаться. — А еще… еще силы таяли. Я будто медленно истончалась.

— Это последствие магического сна, — заверил светлую старосту Ульрих. — Ты потеряла много сил, как после долгой болезни.

Остальные закивали, хотя всех посетила одна и та же жуткая догадка. Вдруг тень нарочно погрузила Юмми в сон, чтобы тянуть энергию не только в ночь духа, но и в последующие дни. Умный ход, убивающий сразу двух зайцев: дает постоянную подпитку и выводит из строя члена ордена. Да, девчонка проснулась стараниями леди Виэры, но сейчас она похожа на призрака. Где гарантия, что Юмми восстановит силы к новолунию, чтобы передать нужное количество энергии истинному духу?

К тому же выводу пришли и Эмилио Ван-се-Росса с выздоровевшей после падания с лестницы Летисией Дитрих. Они встретились с нами в берлоге без светлой старосты, чтобы не тревожить ее лишний раз.

— Леди Виэра сделает всё, чтобы восстановить здоровье Юмми, — заверил средний герцог. — Но нам необходимо придумать, как защитить остальных.

— Разве целительница не изобрела пробуждающее зелье? — спросил Тео хмуро. Он, как и в прошлом семестре, не пришел в восторг от вторжения мэтров. — Даже если кто-то уснет…

— Зелье не гарантия, — оборвала его Дитрих. — Леди Виэра подняла на ноги всех спящих в прошлом семестре. Однако то лекарство не сработало на Юмми. Кто знает, что выкинут наши неприятели в следующий раз. Возможно, понадобятся иные ответные меры.

— Что насчет талисманов? — спросила я. — Моя кукла неплохо справляется с защитой. Вот бы выяснить, что в ней особенного. Тогда снабдим такими же остальных.

Мэтры обменялись быстрыми взглядами, и я заподозрила, что им известен секрет защитницы, но они не намерены им делиться.

— Действие талисманов — вещь непредсказуемая, — туманно ответил Эмилио. — Возможно, тот, кто создавал твой, обладал особым даром и случайно вложил в куклу толику сил. Тут не угадаешь. Можно попробовать защитные заклятья, хотя… — мэтр поморщился. — Члены ордена их столько перебрали за столетия. Всё тщетно. В ночь духа мы с леди Дитрих можем проверять сектор темных. Хоть каждый час. Следить за пятерыми из вас. Что до оставшихся трех участников, тут есть, над чем подумать.

Однако идея с талисманами кое-кого вдохновила. Ульрих нашел меня на следующий день между уроками. Повезло, что Агнию задержала леди Флин, чтобы поговорить о слабой контрольной работе.

— Мэтр Ван-се-Росса прав, орден использовал самую разную магию против злых духов. Но истинную ведьмовскую не применял никто. Кроме меня. Мои-то камешки в ночь духа работают, помогают не спать.

— Ты выдашь себя с потрохами, если попробуешь, — предостерегла я. — Не забыл про локаторы?

— Создадим талисманы внутри стены, — отмахнулся Ульрих беспечно. — Да хоть тех же кукол. Я снабжу их особенными чарами. Из моих амулетов. Ведьмовство не вычислят, обещаю.

Я задумалась. Полуведьмак и раньше беспрепятственно творил запрещенную магию в синем коридоре и даже с матушкой связывался, а ордену не помешает страховка. Юмми и Милли я бы точно кукол вручила.

— Ладно, — сдалась я. — Кстати, тебе не показалось, что мэтры что-то знают о…

— Твоем талисмане? — перебил Ульрих довольный собой. — Однозначно знают. Я бы не отказался взглянуть на эту куклу. Принеси ее на встречу. В стене.

— Хорошо, — я кивнула, краснея.

«Встреча в стене» звучало очень лично.

* * *

Увы, упомянутая встреча не состоялась ни завтра, ни в последующие дни. Гвендарлин ожидало очередное нововведение, полностью лишившее учеников свободного времени. Директор Бритт организовал дополнительные теоретические и практические занятия, пригласив в колледж магов со всего юго-запада Многоцветья, чтобы те поделились опытом с подрастающим поколением. Каждый день в замок приезжали новые гости по двое-трое, активно общались с учениками и отбывали восвояси на следующее утро.

Меня затея директора удивила. Разве он не опасался, что некто со стороны охотится за восточной звездой? Или же ночные бдения мэтров возымели успех, и таинственный артефакт найден? Но Урсул быстро «разобрался» в мотивах пожилого мага, подслушав его разговор с Рэмом Дювалем. Приглашая чужаков в колледж, Бритт рассчитывал вычислить злоумышленника. За каждым приезжим пристально следили. Любого, кто бы отправился на поиски звезды, тут же бы схватили.

Я сомневалась в успехе «гениальной» операции, но обсудить ситуацию с посвященными не представлялось возможным. И полноценные ученики, и полуцветы после обычных уроков топали на дополнительные, а потом в сектора — делать домашнее задание под присмотром воспитателей. Мне бы не составило труда упорхнуть от леди Барбары, но остальные, включая орден, вынужденно корпели над учебниками. Оставалось надеяться, что поток гостей вскоре иссякнет. Иначе как нам проводить обряд?

— Не пойду сегодня на новые занятия, — объявила в один из насыщенных дней Агния по дороге в сектор на обед.

— Серьезно? — удивился «ехавший» на спине Шема Лиан. Так получалось быстрее, чем ковылять самому. — По расписанию нынче огневики. Наверняка, покажут что-то полезное. Да и мэтры накажут за прогул.

— У меня живот болит. Отстань! — бросила девчонка, перешагивая порог обители полуцветов, и ускакала в девичий сектор. Только глянула с грустью на накрытый стол.

— Может, ей к целительнице сходить? — сочувственно предложил Шем.

Лиан криво усмехнулся. Съехал со спины приятеля и оперся на палку.

— Агния врёт. Ничего у нее не болит. Хотя странно всё это.

— Брось. Зачем ей выдумывать?

— Хороший вопрос, — протянула я и последовала за подругой в спальню.

Огневичка свернулась на кровати калачиком и держалась за якобы больной живот. Тяжко вздыхала, намереваясь и дальше ломать комедию. Если б я не знала ее боевой характер, поверила в правдоподобность мук. Но я отлично помнила, как в прошлом семестре она рванула на практику с температурой, лишь бы не пропустить обещанную Дювалем индивидуальную тренировку.

— Агния, в чем дело? Почему ты притворяешься?

— Я не…

— Дело в гостях-огневиках? Ты их знаешь?

Девчонка резко села, позабыв о притворстве.

— Не лезь, Лилит. У тебя свои дела, у меня свои.

Я махнула рукой. И чего, собственно, распинаюсь. Не хочет помощи, не надо. Но в дверях желание не портить и без того непростые отношения взяло верх.

— Тебе обед принести? Я могу. Леди Барбара меня, по-прежнему, не замечает. Разве что разглядит летящую сюда по воздуху тарелку.

Огневичка хмыкнула. Но не шибко весело.

— Зато меня она видит. Застукает с едой, ни в какой больной живот не поверит.

Дополнительное занятие собрало в тренировочном зале учеников первых трех курсов. Полуцветы расположились отдельно — в углу за привычным защитным барьером. Сегодня полноценные в нашу сторону не смотрели. С любопытством поглядывали на входные двери, ожидая чего-то особенного. Их возбуждение передалось и нашим. Шем нетерпеливо ерзал на стуле, а Лиан вытягивал шею, напоминая гусенка.

Гости появились минут через семь в компании Рэма Дюваля. Я задержала взгляд на педагоге. Его вид, по-прежнему, не вселял оптимизма. Бледность лица свидетельствовала о колоссальной усталости или продолжительной болезни. Но я тут же забыла о мэтре, во все глаза уставилась на огневиков: мужчину и женщину возраста моей матери. Пара походила на льва и львицу. Но не внешностью, а энергетикой. Он был высоченный, широкоплечий и мускулистый. В красных волосах переливались искры. Рядом с таким, кто угодно, почувствует себя под защитой. На губах спутницы — обладательницы бронзово-рыжей шевелюры и белой, как молоко, кожи — играла шальная улыбка. На мужчину она смотрела по-хозяйски, ощущая себя собственницей.

— Леди и господа, — заговорил мэтр Дюваль. — У нас сегодня особенные гости. Сильнейшие огневики Многоцветья: леди Элеонора Райзен и господин Александр Темнопламень.

Полноценные и многие полуцветы захлопали, а я вытаращила глаза. Ну, дела! Родня Агнии и Брайса. Уж не из-за этого ли красноволосого Александра подружка притворилась больной? Она предпочитает не афишировать кровную связь со знаменитой огненной семейкой. Но никто же не знает ее секрет. Могла бы преспокойно сидеть с нами и делать вид, что знать не знает фамилию Темнопламень. Если только…

Гость посмотрел на наш отгороженный магией угол, кого-то ища, и разочарованно поморщился. В моей голове ярким огнем вспыхнуло воспоминание о недавней встрече в коридоре Агнии с Брайсом и полных ненависти взглядах, которыми эти двое обменялись. А еще плохое настроение подруги после возвращения с каникул. Дома у нее явно что-то не задалось. Стоп! Это же не ее отец?! А дамочка…

Нет. Я запретила себе додумывать мысль. Позже спрошу у самой Агнии. В лоб. Даже если откажется отвечать, реакции запросто подтвердит или опровергнет догадку.

— Начнем, — объявил Александр Темнопламень и выпустил из рук стену пламени, опасного, но контролируемого. Ученики испуганно охнули, а огонь уже исчез, будто померещился.

Уроку полагалось принести практическую пользу огневикам, но и все остальные с увлечением следили за демонстрацией умений гостей и объяснениями, которые маги давали между огненными фейерверками. Элеонора Райзен не хуже спутника управляла пламенем. Но если в каждом его движении ощущались мощь и власть, она действовала играючи, будто забавлялась, но не ради чужого восхищения, как не раз получалось у Агнии на тренировках, а во имя дружбы с огнем.

Под конец урока Александр вспомнил об остальных учениках.

— Знаю, огненная стихия подчиняется лишь избранным, — проговорил он без намека на пафос. — Если вы не родились огневиками научиться управлять пламенем почти невозможно. И всё же ваши эмоция нередко связаны с огнем. Поднимите руки, кто ни разу в жизни ничего не подпалил в моменты гнева.

Ученики завертели головами, но не обнаружили ни одного откликнувшегося.

— Вот именно! — улыбнулся Александр. — А у кого-то, наверняка, есть проблемы с контролем «способности». Признаваться сейчас я не прошу. Но если вы желаете научиться управлять этой напастью, запишитесь у мэтра Дюваля. Через пару недель я вновь приеду в Гвендарлин и поработаю со всеми желающими.

Мне предложение подходило идеально, но я сомневалась, что запишусь. Во-первых, причина эмоциональных всплесков — побочка из-за несовместимости магии родителей. Во-вторых, вряд ли Агния обрадуется моим занятиям с родственником.

Этот вопрос я решила прояснить, не откладывая.

— Интересный получился урок, — объявила я, плюхаясь на кровать.

Подруга лежала лицом к стене. На тумбочке в качестве декорации стояла медового цвета микстура с незакрытой крышечкой.

— Александр Темнопламень — твой отец? — спросила я в лоб, не дождавшись ответа.

Агния издала звук, похожий на рычание медведя.

— Да ты гений.

— И у него роман с матерью Брайса Райзена?

Звериный рык повторился, только усиленный в разы. Огневичка села на постели и раздраженно всплеснула руками. На ковер посыпались искры.

— Иди к демонам, Лилит!

Я туда не собиралась. Пробормотала сочувственно:

— Мне жаль. Но, наверное, рано или поздно что-то подобное бы случилось.

Я понимала Агнию. Правда. Сама не раз задумывалась, что произойдет, если мама вдруг сойдется с кем-то в нашем поселке. Или найдет кого-то в соседнем. Нет, она не ставила цели выйти замуж, да и матери полуцветов — не самые популярные невесты. Но жизнь — вещь непредсказуемая. И я боялась. Боялась подобных перемен и того, как они отразятся на мне. Прокручивала в голове варианты, гадая, привела бы мама полноценного мужчину к нам или бы сама переехала к нему, оставив меня с Дот. Эгоистично с моей стороны желать, чтоб мать оставалась одна? Да, пожалуй.

Но если мои перемены так и оставались гипотетическими, для Агнии они — реальность. Александр — привлекательный мужчина и невероятно сильный огненный маг, и я видела, как вела себя с ним Элеонора Райзен. Она считала себя собственницей. Не удивительно, что Агния не обрадовалась. Как и Брайс. Только сводной сестрички-полцвета самодовольному мальчишке и не хватало.

— Должно было случиться, — заговорила огневичка после длинной паузы. — Но почему она? В Многоцветье не было других вдов? Без раздутого самомнения и полноценных детей?

— У них всё всерьез, да?

Агния вытерла нос тыльной стороной ладони.

— Похоже на то.

— Что думает бабушка? — спросила я, вспомнив, что она приютила Агнию с отцом, наплевав на мнение окружающих.

— Говорит, папа имеет право на личное счастье. Он и так долго жил один. Но я не хочу, чтобы он женился! — на ковер сыпанула новая порция искр. — Вот уж не думала, что папа настолько наивен! Он не ожидал, видите ли, что я восприму новость в штыки! Нет, мне полагалось плясать от счастья! Ненавижу! Ненавижу их всех!

Агния завалилась обратно на кровать и накрылась одеялом с головой. А я сидела и молчала, не зная, как утешить огневичку. Что тут скажешь? Что мачеха — это не так страшно, а с Брайсом можно подружиться? Чушь. Абсолютная чушь.

Кто бы знал, что сутки спустя, после очередного дополнительного занятия, разбитой и преданной буду себя чувствовать я сама…

* * *

Утро началось с переполоха. Возвращаясь со встречи нового дня с двумя полуцветами, леди Барбара нарвалась на злокозненную выходку полноценных. В двух коридорах от нашего сектора воспитательницу нагнала черная тучка и пролилась на голову. Но не дождем, а чернилами. Досталось и спутникам, одним из которых, к моему глубокому удовлетворению, оказался Кайл Нестор.

— Если они думают, что я оставлю наглость без ответа, то у них в головах нет и подобия мозгов! — вопила леди Барбара, носясь по общей гостиной и разбрызгивая чернильные капли по полу и мебели. — Ну, я вам устрою, несносные полноценные дети! На всю жизнь запомните, что такое полуцвет в гневе!

Не факт, что упомянутых учеников напугала бы угроза. Зато обитатели особого сектора впечатлились и раньше времени рванули на занятия. Подальше от беснующейся воспитательницы. Мы сомневались, что она добьется справедливости, а кто-то из мэтров встанет на ее защиту. И ошиблись. Не прошло и пары часов, как директор Бритт объявил, что «чернильный шутник» заплатит горькую цену за нападение. В его интересах признаться самому. В противном случае может прощаться с Гвендарлин.

— Никто в здравом уме не признается, — усмехнулась Агния, не слушая объяснения всклоченного мэтра Шаадея. Она вела себя, как обычно: дерзко и уверенно. Будто вчерашние переживания из-за будущей женитьбы отца мне померещились.

— Скорее всего, — проворчала я.

Дождешься от полноценных признания вины. Как же!

После обеда состоялся традиционный дополнительный урок. Его провела приглашенная магиня по имени Вероника Клейсен — изящная блондинка и, как шептались ученики, сокурсница мэтров Ван-се-Росса и Дитрих. А, значит, и моей матери. Она была водницей, не особо выдающейся. Однако блестяще владела даром левитации. Поднимала в воздух не только предметы, вроде мячей и цветочных горшков, но и саму себя. Парила под потолком, наслаждаясь восхищенными возгласами учеников. Меня старания гостьи не впечатлили. Точнее, не понравилась она сама. На уровне инстинктов. Животных инстинктов, как у Урсула.

После занятия полуцветов задержал мэтр Шаадей, велел помочь убрать вещи, налетавшиеся стараниями Вероники Клейсен. И покалеченные заодно. Включая белые шарики с вмятинами на боках и рассыпанную из горшков землю.

— Полноценных он попросить не догадался, — ворчала Агния, неуверенно работая веником. Прежде держать его в руках подруге не доводилось. — А полуцветы всегда рады помочь!

Я помалкивала. Ни к чему добавлять «искр».

Мимо прошла виновница бардака в компании девочки лет четырнадцати, как две капли воды похожей на нее. Они остановились метрах в десяти от нас. Вероника Клейсен заговорила с Летисией Дитрих.

— Каково вернуться в Гвендарлин в роли педагога, Летти? — спросила приторным тоном.

— Увлекательный опыт, Ви, — Дитрих улыбнулась. Чересчур хищно для старой приятельницы. — Разве тебя сегодняшняя демонстрация не окрылила? В смысле, больше обычного? О! А это, я полагаю, Делия?

— Здравствуйте, леди Дитрих, — поздоровалась девочка кротко.

— Какая прелесть. Мать не передумала обучать тебя на дому? В Гвендарлин веселее.

— Не передумала, — отчеканила Вероника. — У Делии слишком слабое здоровье, чтобы рисковать им в этом безумном замке. Кстати, милая, ты хорошо себя чувствуешь? — обратилась она к дочери. — Ульрих Бернарду обещал устроить тебе экскурсию.

Девочка залилась краской, будто мать сказала нечто непристойное, а я навострила уши. Какое отношение к этим двум белобрысым имеет мой полуведьмак?

— Мама, Ульрих не обязан…

— Он — твой жених. И много чего обязан! — отрезала Вероника.

Белые шарики, которые я собирала последние минуты три, рассыпались по полу. Следом полетел и испачканный в земле веник.

Обе магини и девочка обернулись на звук. Гостья снисходительно хмыкнула, Летисия Дитрих побледнела.

— Бартон, Вейн, возвращайтесь в сектор, — распорядилась преподавательница.

Но я не сдвинулась с места. Чудилось, потолок рассыпается и обломки летят на меня.

Жених? Как это жених?!

— Лилит, идём, — Агния потянула за руку. — У нас полно домашней работы.

Шаг. Невыносимо трудный. Еще один. И еще. К ногам привязали невидимый груз, и подошвы туфель противно шаркали по полу.

— Вейн? — усмехнулась Вероника и глянула оценивающе. — Ублюдок Ренет? Ну-ну. Это ж надо было так опростоволоситься. Иметь колоссальный потенциал, но испоганить себе жизнь. Утопила бы полуцвета после рождения. Никто бы слова против не сказал. Списали бы на несчастный случай.

К вискам прилила кровь. Запульсировала. Я много гадостей слышала в свой адрес за пятнадцать лет жизни. Но подобной мерзости никогда. Еще чуть-чуть, и зал, где Вероника недавно демонстрировала таланты, наполнился бы едким дымом или б основательно подкоптился. Вместе со стервозной магиней. Но взгляд выхватил бледное лицо ее дочери. Делия смотрела на мать с ненавистью. Такой, что обжигает внутренности, как лава, и вызывает одно единственное желание — крушить всё вокруг. Или впиться ногтями в лицо обидчику.

Странно. Ведь обидели-то вовсе не Делию.

Чужая злость привела меня в чувство. Настолько, что хватило сил сдержать выброс и покинуть поле несостоявшейся битвы на заплетающихся ногах. Увы, снаружи поджидала новая напасть. К залу, не торопясь, подходил Ульрих Бернарду, нацепивший вежливую улыбку. Вроде тех, с которыми встречают гостей.

Мое сердце скрутилось в трубочку. Но вместо ярости нахлынула горечь.

— Лилит, — на лице полуведьмака не дрогнул не единый мускул, но в глазах промелькнула растерянность. Он понял: что-то не так.

— Тебя там заждались. Официальная невеста, как я понимаю. Удачной экскурсии.

Ноги обрели подвижность и понесли прочь от того, кого еще пять минут назад я считала единственным солнечным лучиком в моей никчемной жизни.

— Лил, подожди!

Но Агния не позволила Ульриху меня догнать.

— Еще раз посмеешь подойти к ней, огненный шторм покажется парой искорок!

Я не знала, как он отреагировал. Неслась быстрее, чем синий кот, улепетывающий от проблем. Я не желала видеть Ульриха Бернарду. И огневичку заодно. По крайней мере, до тех пор, пока не успокоюсь. Как теперь вообще смотреть в глаза той, что не раз умоляла держать подальше от «полноценного» мага? Агния бежала следом, призывая остановиться, но я припустилась быстрее. Завернула за угол и раздвинула руками древние камни. Спряталась. От всех бед разом.

Крик пронесся эхом по синему коридору. Я повалилась на колени, утыкаясь лбом в холодный пол. Слезы хлынули потоком, будто прорвало плотину. Зато обошлось без дыма и копоти. Все эмоции выплеснулись с соленой водой.

Я не понимала: за что?! За какие грехи полуведьмак на мне отыгрался?!

Это злая шутка? Вроде медведя Свена?

Тогда зачем открывать мне тайну происхождения. Или это часть плана? Мерзавец отлично меня изучил и знал, что я не сдам его мэтрам. Ведь тогда придется рассказатьобо всех истинных ведьмах и ведьмаках. Подставить сотни невинных ради мести одному гадкому полукровке.

Но почему? Почему?! Ульрих даже с моей матерью познакомиться рискнул и с собственными родственниками поругался. О, боги! Чего он добивался, подставляясь под удар? Моего безоговорочного доверия? Но с какой целью?

Самое смешное, полуведьмак его добился. Я поверила. И защищала негодяя с пеной у рта. Перед Агнией. А, главное, перед мамой, обвиняя ее в предвзятости и злясь до посинения. Мы простились холодно. Будто чужие. А всё из-за Ульриха, который… который…

— Ненавижу! — новый вопль оповестил убежище о моем горе.

Увы, бездушные камни не способны услышать. И пожалеть.

Я лежала на полу, не шевелясь. Час, два, а, может, гораздо больше. Там — за прозрачной с моей стороны стеной — ходили ученики и мэтры, ни о чем не подозревая. Там продолжалась жизнь, а я таяла, как догорающая свеча и угасала. Злая память рисовала Ульриха: в костюме волка на маскараде, в черном плаще в замке Ван-се-Росса, в саду мэтра Шаадея, в ночь духа, когда он отдал защитнику дар.

Полуведьмак умеет поступать благородно. Почему же втоптал меня в грязь?

— За что? За что? За что? — шептали искусанные до крови губы.

Но я не находила ответа. И подозревала, что никогда не найду.

* * *

В сектор я вернулась после наступления комендантского часа. Сообразила, что время позднее, увидев сквозь стену директора в компании Дюваля.

— Мы обыскали замок сверху донизу, — отчитывался мэтр. — Возможно, сведения ошибочны, и звезды нет в Гвендарлин.

— Чушь! — выплюнул Бритт. — Приступайте к поискам, Рэм. Ночь только началась.

Я поднялась, вытерла мокрые щеки и проложила в голове дорогу до обители полуцветов. Хорошо еще, что замок позволял мне заходить в родной сектор прямиком из синего коридора. Шагни я наружу, ловушки Шаадея мигом бы сработали. Ох, только бы Агния с Шемом не вздумали разыскивать меня по колледжу в запрещенный час!

Оказалось, они искали. Но ровно до восьми. Потом вернулись назад и сидели в общей гостиной вместе с Лианом. Его на поиски не брали. Со сломанной ногой помощник получился бы никудышный. Я вошла в сектор в холле, вынырнула из арки никем незамеченная. В гостиную шагнула с показной уверенностью, хотя чувствовала себя отвратительно. Еще и глаза опухли от слез, приходилось щуриться.

Друзья открыли рты.

— Как? — благоговейно спросил Шем. — Как ты избежала ловушек?

Я пошевелила пальцами и протянула:

— Магия!

Мальчишки переглянулись, а Агния стукнула кулаком по подлокотнику кресла.

— Где ты была?

— Гуляла. А где леди Барбара? Она разрешила вам тут торчать?

— Ей не до нас, — пробурчал Лиан. — После чернил. Спать ушла пораньше.

Я злорадно хмыкнула, вспомнив, как утром выглядел Кайл Нестор. Его покрытая чернильными каплями физиономия не вытесняла из памяти образ Ульриха. Но помогала снова не закричать в голос.

— Отлично. Нам всем тоже не помешает отправиться на боковую.

Я зашагала по лестнице в спальню, понимая, что друзья за спиной обмениваются недоуменными, а то и осуждающими взглядами. И правильно. Заслужила. Агния, Шем и Лиан волновались, разыскивали меня по всему замку, а я веду себя так, будто мне глубоко плевать. Но друзья ошибались. На сердце потеплело от их заботы. Правда. Но сейчас я могла лишь ерничать и задирать нос, пряча все остальные эмоции.

А еще меня тревожил вопрос, что именно огневичка рассказала мальчишкам? Неужели, рассекретила мой короткий, но насыщенный роман с полуведьмаком?

Однако Агнии хватило благоразумия обойтись без сногсшибательных новостей.

— Я сказала, что тебя довела нападками Вероника Клейсен, — объяснила подруга в спальне.

— Хорошо, — проговорила я, расстилая постель дрожащими руками. — Пусть всё так и остается. Ни слова об истинной причине. Никому. И никогда!

— Как скажешь, — отозвалась огневичка неожиданно покорно.

Ее согласие объяснилось быстро. Прежде чем синяя постель приняла меня в объятия, пришлось узнать еще одну шокирующую весть.

— Нашли виновника нападения на леди Барбару, — проговорила Агния, взволнованно косясь на меня. — Точнее, он сам признался.

— Кто?!

Неужели, Ульрих?!

Ответ огневички потряс не меньше.

— Элиас Ван-се-Росса.

Ноги решили, что на сегодня с них хватит. Я плюхнулась на кровать, не понимая, что творится с темными магами в этом безумном замке…

Глава 10. Изгнанник

Древний замок гудел от пересудов. Элиас Ван-се-Росса напал на воспитательницу полуцветов! Брат педагога и сын небезызвестной герцогини Виктории из совета Многоцветья! В последний раз, не считая декабрьской ночи духа, подобный шум поднимался из-за меня. Точнее, из-за исключения полноценных, организовавших мне встречу с огненным штормом.

Обитатели колледжа разделились на три лагеря. Первые не верили в причастность Элиаса, шептались о подставе. Он и раньше не слыл пай-мальчиком, но ему хватало благоразумия не влипать в неприятности всерьез. Вторые жалели братца-педагога. Мол, как теперь мэтр Ван-се-Росса будет смотреть в глаза коллегам и ученикам. Третье делали ставки, гадая, как поступит директор Бритт с незадачливым преступником.

— Надеюсь, герцогского сыночка выставят из Гвендарлин взашей, — вещал Кайл за столом, не опасаясь присутствия леди Барбары. Староста считал, что раз он тоже пострадавший, у него есть право желать для обидчика самой жестокой кары.

— Вряд ли его выгонят, — вставил Лиан ядовито. Мальчишке не пришлось по вкусу упоминание родословной Элиаса. Он и сам происходил из герцогской семьи. — Директор обещал оставить нарушителя в Гвендарлин, если тот признается.

— Нарушителя?! — взревела леди Барбара, да так, что полуцветы пороняли столовые приборы, а кое-кто и тарелки на пол смахнул. — Ты называешь нападение на меня нарушением, Прентис?!

— Нет, я… я… — бедняга Лиан сжался, мечтая уменьшиться в размерах, а лучше раствориться. — Я не то имел…

— Вы все слабаки! — припечатала леди Барбара. — И останетесь ими навсегда, раз у вас не хватает смелости назвать преступлением издевательство над себе подобными! Вы игрушки полноценных. Грязь под их ногами. И не смотрите с укором. Это правда. Но я не такая, как вы. Не спущу полноценному мальчишке омерзительную выходку! Может, его и не исключат навсегда, но директор пообещал подумать об отстранении негодяя до следующего семестра.

Я подавилась чаем и громко закашлялась. К счастью, воспитательница традиционно не замечала моего присутствия, а, значит, и оплошности.

До следующего семестра?!

Нельзя! Ни в коем случае! Это же катастрофа!

Элиас в ордене, а обряд в неполном составе сыграет на руку теням!

— Думаешь, дело кончится отстранением? — спросила Милли после завтрака.

Мы вместе дежурили по кухне. Она нарочно взяла меня в пару, чтобы обсуждать дела без посторонних ушей.

— Возможно, — хмуро бросила я, загружая в раковину грязные тарелки. — Бритт не пощадил первогодок, напавших на меня.

— Физически леди Барбара не пострадала. Только ее самолюбие.

— Но она не ученица. Если директор серьезно не накажет Элиаса, это будет означать, что воспитательница полуцветов тут никто. Остальные полноценные сделают вывод, что можно и дальше издеваться без последствий.

Милли грустно вздохнула, признавая мою правоту.

— Я одного не понимаю, — заметила она, когда мы почти закончили с уборкой. — Эти шестеро учеников так много говорят о важности обрядов. Они искренне верят в свое предназначение. Даже такое ничтожество, как Брайс Райзен. Со стороны Элиаса — верх идиотизма подставляться. Подводить других. И… и защитника.

Я вздрогнула. И, правда, глупость несусветная.

В последние несколько дней я, контуженная предательством Ульриха, не особо задумывалась о причинах, толкнувших младшего герцога на нападение. Но Милли права. Это совсем на него не похоже. Однако и в подставу верилось слабо. Дар Элиаса — вызывать грозы и ветра. Он без труда бы справился с тучкой, «плачущей» чернильным дождем. Но зачем ввязываться в безумную авантюру, когда мы и так ходим по лезвию?

Ответ я получила в тот же день. По дороге с последнего урока в тренировочный зал к нам с Агнией подошла Рашель Фаули. Выглядела первая красавица Гвендарлин паршиво: щеки бледные, глаза припухшие, губы дрожат, как у расстроенного ребенка.

— Оставь нас на минутку, — велела она огневичке. Впрочем, скорее, попросила. Без требовательных ноток в голосе и привычного снобизма.

— Еще чего! — возмутилась Агния. — Тоже хочешь оживить медведя?

— Я ничего Лилит не сделаю, — отчеканила Рашель строго. — Можешь постоять в сторонке и сама убедиться.

— Всё в порядке, — предвосхитила я новое возражение подруги. — Дай нам пару минут.

Агния закатила глаза, но просьбу выполнила. Хотя я не сомневалась, что это мне еще аукнется. Претензиями и расспросами.

Рашель заговорила не сразу. Покосилась на огневичку и несколько раз тяжко вздохнула.

— Как думаешь, леди Барбара способна пойти на попятную, если Элиас извинится? При всех?

Я открыла рот. Извинится? Герцог перед полуцветом? Ну, дела! Это же позор перед полноценными учениками до конца учебы!

— Значит, всё-таки это он организовал чернильные осадки, — проворчала я.

— Он, — Рашель кивнула. — Надеялся обойтись малой кровью.

— К-к-какой кровью? — переспросила я нервно. Да что у них там творится?!

— А ты не понимаешь? — сестричка Свена назидательно покачала белокурой головкой. — Дэриан с первого дня носился с идеей наказать вашу воспитательницу за появление в Гвендарлин. Элиас взял это на себя. Посчитал: лучше чернила, чем что-то другое. В свите Дэриана предлагали куда менее безобидные варианты.

Я качнулась. Вот, демоны! Уэлбрук! Это всё он! А нам отдуваться!

— Так что думаешь про извинения? Сработают?

Рашель смотрела с надеждой, но я не имела права лгать.

— Леди Барбара — необычный полуцвет. Готова ставить на место любого. А сейчас она считает себя униженной и жаждет мести.

Рашель всхлипнула.

— Тогда мы пропали. Она требует, чтобы Элиаса отстранили до следующего семестра. Директор предложил компромисс — отправить его домой на пару месяцев. Но для нас и это слишком много.

Я подозревала, Рашель больше печется о себе, чем об ордене и истинном духе. Остаться в колледже без тайного возлюбленного, когда рядом Уэлбрук — непростое испытание.

Девчонка догадалась, о чем я думаю, и добавила смущенно:

— Для нас всех.

Я посмотрела на Агнию, внимательно следящую за нами. На лице подруги застыло недоумение, того гляди, затылок почешет. И, правда, картина предстала странная: бледная Рашель Фаули говорит с полуцветом, пряча взгляд. Не увидишь лично, ни за что не поверишь. Я бы и сама не поверила полгода назад.

— А старший брат помочь не может? — спросила я. — Переубедить леди Барбару?

Сестричка Свена горько усмехнулась.

— Он пытался. Ваша воспитательница взбеленилась. Сказала, будь Элиас хоть сыном директора, не уйдет от наказания. Вот мы и подумали про извинения.

— Пусть Элиас сам решает, — я развела руками. — Шансов на благосклонность леди Барбары мало. Да и ваши не простят ему унижения. Где это видано — извиняться перед полуцветом.

Голубые глаза Рашель вспыхнули, но она спрятала негодование.

— Всё когда-то случается в первый раз, — проговорила туманно и попрощалась.

Едва она скрылась за поворотом, налетел «огненный ураган» с твердым намерением устроить допрос.

— Какого демона? Надеюсь, ее не зеленоглазый обманщик подослал?

Сердце сжалось, как испуганный зверек. Ох уж, эта Агния. Зачем же спрашивать в лоб?!

— Рашель беспокоится об Элиасе, — объяснила я без выражения, гоня из памяти лицо Ульриха. — Интересовалась настроением леди Барбары.

Огневичка хмыкнула.

— Пусть не рассчитывают на поблажку, — припечатала злорадно. — Ты слышала воспитательницу утром. Твоему приятелю-герцогу пора паковать вещи.

Она еще что-то говорила. О наглости полноценных и вечной безнаказанности. Я едва слышала эмоциональный монолог. Последние четыре дня я отчаянно старалась забыть полуведьмака. Или хотя бы не думать о нем каждую минуту. Фокусировалась на объяснениях мэтров и учебниках. Но его лицо всё равно маячило в сознании призрачной тенью. А потом наступали ночи, и я задыхалась от безысходности, лежа без сна и борясь с горестными рыданиями.

В реальности я видела Ульриха один раз. На следующий день после кошмарного открытия. Он попытался подойти ко мне между уроками, но нарвался на разъяренную Агнию. В руках подруги вспыхнули два огненных шара.

— Не смей! — приказала я полуведьмаку, заметив, как сузились зеленые глаза. Он бы вернул огневичке ее оружие рикошетом. — Убирайся!

— Лилит, — он выставил ладони вперед. — Помни, даже убийцы имеют право на защиту. Просто выслушай меня.

— Ты не убийца, — проговорила я жестко, отчаянно пряча слезы. — Ты гораздо хуже.

Кто бы знал, каких усилий мне стоило не закричать, не бросить Ульриху в лицо обвинения. В том, что он поступил страшнее Свена Фаули. Страшнее первогодок, едва не сжегших меня живьем. Ульрих растоптал мою душу. Убил тень надежды на подобие счастья. Я не признавалась даже себе, но до памятного дня в тренировочном зале, верила, что у меня есть шанс на что-то большее, чем жалкое существование обычного полуцвета.

Но парень, которого я впустила в сердце, уничтожил всё это. Уничтожил меня.

Права была мама. И Агния.

Я глупая девчонка. Никчемный ублюдок, посчитавший себя особенным.

Хорошие вещи не случаются с такими, как я.

* * *

Ночь тянулась бесконечно. В секторе господствовала тишина. Нереальная и ни капли не зловещая. На соседней кровати мирно спала Агния. За три часа ни разу не шевельнулась. Мой сон не спешил приходить на выручку, чтобы забрать из отвратительной реальности. Будь рядом Урсул, запустила бы пальцы в густую шерсть, ощутила бы биение сердца, которому не всё равно, что со мной происходит. Но кот не объявлялся с обеда, предпочтя иные дела ночевке с хозяйкой.

Мысли снова и снова возвращались к Ульриху. Я не испытывала к нему настоящей ненависти. Он не заслужил столь сильных эмоций. Я ненавидела себя. За наивность. И тоску. Безумие, но в часы, когда Гвендарлин поглощала ночная тьма, я жаждала вернуть всё, как было. Вернуть чувство окрыленности, которое испытывала рядом с полуведьмаком. Иногда голову посещала идиотская мысль, что всё это страшная ошибка, что я незаслуженно обвинила парня. Но потом вспоминалось многозначительное слово «жених» и вина, которую я прочла в глазах полуведьмака.

Всё правда. У него есть официальная невеста. Делия Клейсен. Белокурая девочка, поразительно похожая на стерву-мамашу. Полноценная магичка, которую не стыдно представить родителям. Делия не подозревает, что Ульрих — не совсем настоящий маг. Но какая разница? Он отлично умеет притворяться.

Устав от горестных мыслей, я поднялась с кровати и покинула спальню. Нет, нарушать правила и выходить за пределы сектора в планы не входило. Посижу в общей гостиной, сменю декорации. Достало смотреть в потолок. Под босыми ногами пару раз скрипнули половицы. Слишком тихо, чтобы помешать полуцветам видеть сны. Миновав коридор с девичьими спальнями, я вывернула к лестнице и… чуть не скатилась по ней кубарем. В последний момент удержалась за перила.

Внизу на диванах и пуфиках вальяжно расположилась мохнатая нечисть. В количестве десяти штук.

— Да чтоб вас! — прошипела я, потирая локоть, которым нехило приложилась в попытке не пересчитать ступени.

Мое появление не испугало мелких нахалов. Только парочка у окна пискнула от неожиданности. Остальные, как по команде, сложили ручки на груди.

— Явилась, — выдало самое крупное существо. Голоском погрубее, чем доводилось слышать в предыдущие «встречи». — Спускайся, коли так. Есть разговор.

Поступи сие предложение неделей раньше, я бы струсила и сиганула обратно в спальню. Но в душе накопилось многовато гнева и обиды. Они отличное средство от страха. Подумаешь, упыри-невидимки! Разве общение с ними хуже разбитого сердца?

— Ну, и чего вам надо? — поинтересовалась я, спустившись вниз. Глянула с вызовом.

— Хозяйку расколдуй, — пискнуло одно из существ, но остальные тут же зашикали на торопыгу. А главарь погрозил кулачком.

— К-к-какую хозяйку?

И тут до меня дошло. Мелкая нечисть появилась в Гвендарлин во втором семестре. Одновременно с леди Барбарой Глайд. Той самой леди Барбарой, на которую я выплеснула зелье ордена. Ну, дела!

— Так это воспитательница вас сюда притащила? — спросила я сердито. — Незаконно?

— Но-но, — возмутилось несколько голосков.

— Мы вообще-то местные, — просветил кто-то с дивана.

— Как твой кот, — вторило еще одно существо. То, что сидело у окна.

— Тихо! — рассвирепел главный упырь. — Все секреты разболтали, олухи? Или парочку оставили про запас?

«Олухи» вздохнули в разнобой и притихли, поглядывая на меня с опаской.

— Вы — подарок Гвендарлин? Зеркал-близнецов? — спросила я изумленно.

Страх исчез. Урсул же не зло, значит, и эта мелкота тоже. О том, что их стараниями Дитрих пересчитала ступени, я старалась сейчас не думать. В конце концов, мой котяра тоже умеет пользоваться маникюром. На Милли по ковру тек, как истинный хищник.

— Угу, подарок, — нехотя признался главарь и повторил прежний приказ. — Хозяйку расколдуй.

— Э-э-э… — протянула я. — А чего ее расколдовывать. Ну, не помнит она меня. Подумаешь.

— Барбара не только тебя забыла, — пробасил странный собеседник.

— А еще почему мы вернулись в Гвендарлин! — подсказали с пуфика.

— Тьфу! — не сдержался главарь. — Велел же, рты закрыть!

Мелкота горестно вздохнула, а я открыла этот самый рот, чтобы поинтересоваться подробностями забывчивости воспитательницы, но на «сцене», то бишь, на лестнице появилась она сама. Собственной персоной.

— Чего голосите? — спросила тихо, но грозно. — Весь сектор перебудите.

Упыри (или как их там?) вскочили с дивана и пуфиков. Выстроились в ряд, готовые выполнять любое указание хозяйки. От Урсула подобной исполнительности не дождешься. С другой стороны, лучше благородный кот, обожающий гулять сам по себе, чем банда странных невидимок.

— Ну? Что за столпотворение устроили? — леди Барбара уперла руки в бока.

— Дык, мы… того… — неуверенно начал главарь, косясь на меня, незамеченную хозяйкой.

— Нечего тут заикаться, — припечатала воспитательница. — Идите делом зай… займ…

Дамочка замолчала и задумчиво почесала лоб. Каким бы делом она ни планировала озадачить «домашних питомцев», оно мгновенно стерлось из памяти. Как по волшебству. Или именно благодаря ему. Точнее, чертову зелью ордена.

— Не шумите, — велела леди Барбара напоследок и отправилась восвояси.

Существа уставились на меня с укором, вразнобой качая головами.

— Вот видишь, что ты наделала, — объявил главарь осуждающе. — Исправь всё. Иначе…

— Иначе что? — спросила я, не показывая волнения. А сама судорожно гадала, существует ли способ повернуть процесс вспять. И возможно ли вернуть воспоминания выборочно? Воспитательнице ни к чему помнить, как застукала меня в спальне Милли.

— Иначе, — темные глазки существа нехорошо прищурились, — каждую ночь будем являться к тебе в спальню и сидеть у кровати толпой. Посмотрим, как тебе это понравится.

Тело запылало. Будто я огневик, готовый выплеснуть пламя.

Только этих уродцев и не хватало в мои бессонные ночи!

— Пожаловаться не сможешь, — злорадно объявили за спиной главаря. — Кроме тебя нас никто не видит.

— Решат, что ты того… на голову ущербная, — добавил кто-то пискляво.

— Исключат! Исключат! — радостно затрещали еще несколько голосов.

Я топнула в сердцах.

— Ну, вас! В болото!

Язык чесался спросить, куда намеревалась отправить мелкоту леди Барбара. И по какой такой причине они вернулись в Гвендарлин. Но вряд ли меня удостоят ответа. Ничего. Еще поинтересуюсь. У нас ведь столько совместных ночей впереди!

* * *

На следующий день дополнительные занятия не состоялись. Поток гостевых «педагогов» временно иссяк. Однако после обеда около трети учеников собрали в самом большом из тренировочных залов. В качестве зрителей. Педагоги намеревались решить, как поступить с Элиасом. А массовку директор велел собрать для устрашения. Чтоб остальным неповадно было.

Леди Барбара лично составила список полуцветов, которым полагалось присутствовать на экзекуции обидчика. Меня там, разумеется, не оказалось. Но я всё равно прошмыгнула в коридор вслед за собратьями, выстроившимися парами. Воспитательница не заметит. А остальные не сдадут. Благо Кайла с Адой среди приглашенных не наблюдалось.

— Ты поосторожней, — предостерегающе шепнул Шем.

Из нашей четверки леди Барбара взяла с собой его одного. Лиан травмирован, а Агнию дамочка не слишком жаловала. Та не пререкалась с воспитательницей, но недовольного огненного взгляда не спрячешь.

— Брось, — отмахнулась я. — Для нее я невидимка. А мне очень надо.

Душой не покривила. Лучше своими глазами увидеть расправу над Элиасом, чтобы понимать, насколько всё плохо. К тому же, я надеялась перехватить Юмми или Рашель, чтобы спросить о памятном зелье и отмене его действия. Без Агнии поговорить с девчонками гораздо проще. Главное, чтобы меня саму не перехватили. Вездесущий Уэлбрук. Или, что еще хуже, Ульрих.

На моё счастье, последнего в зале не обнаружилось. Как и Юмми. Зато Рашель сидела среди темных магов рядом с…

— Ох ты, пропасть, — прошипела я, после того, как протерла глаза.

В кресле рядом с Рашель развалился дражайший Свен! Без единого намека на шрамы на надменной физиономии. Значит, вылечился! И вернулся в Гвендарлин пакостить по новой. Наверняка, и обо мне не забудет.

Неприятно. Особенно теперь, когда защищать меня некому.

— Сочувствую, — пробормотал Шем, проследив за моим убийственным взглядом.

Этот взгляд почувствовал и Свен. Посмотрел в упор, не скрывая ненависти. Подарил гаденькую улыбочку, мол, еще встретимся, полуцвет. Шем скривился и сжал мою ладонь, но испугался импульсивного поступка, вздрогнул и разжал пальцы. По моей спине пронесся холодок. Слишком личным получился жест друга. Многозначительным.

— Прошу внимания, леди и господа.

На середину зала вышел директор Бритт. Но не один. В компании Рэма Дюваля, Летисии Дитрих и леди Барбары. Воспитательница вышагивала гордо, как герцогиня. И плевать, что полноценные взирали на нее с презрением и яростью. Лицо Дюваля напоминало маску, не поймешь, как относится к «представлению». Дитрих хмурилась, понимая, какими последствиями грозит выдворение Элиаса. Пусть и временное.

— Вы все знаете, что причина нашей сегодняшней встречи — омерзительная выходка юного темного мага, — проговорил директор сурово. — Уверен, что вы все надеетесь, что мы просто пожурим юношу и мирно разойдемся. Вы заблуждаетесь. Никому не позволено вредить педагогическому составу Гвендарлин. Любому из нас.

Ученикам не пришлась по душе речь Бритта. Одни бледнели, другие багровели. Некоторые гневно сжимали кулаки. Но пискнуть никто не посмел. Поворчать о решении директора в спальнях каждый горазд, а высказать несогласие открыто и разделить наказание с Элиасом — ни за что. Полноценные дорожат шкурой. А я вдруг поняла, почему Бритт пошел на принцип. «Любому из нас» — так он сказал. Конечно же, леди Барбара — не ровня остальным педагогам и воспитателям. Но директор принял ее на работу. Издевательство над ней — откровенный протест против его решения.

— Поступило предложение отстранить обидчика леди Барбары Глайд на полгода, — продолжил Бритт, оглядывая ряды учеников в поисках недовольных. — То есть, до следующего семестра. Прежде чем мы объявим о наказании, предлагаем Элиасу объясниться. Если он сочтет нужным.

Младший герцог счел. Появился перед собравшимися сам на себя не похожий. Никакой семейной непробиваемости, свойственной герцогине Виктории и старшему братцу. Элиас выглядел загнанным в угол. Лицо посерело, глаза припухли. Не от слёз, конечно же. От бессонных ночей.

Он остановился в середине зала. Повернулся к полуцветам во главе с воспитательницей.

— Леди Барбара, — начал, откашлявшись. — Прошу прощения за гадкую выходку.

Гул возгласов — удивленных, возмущенных и ни одного одобрительного — пронесся вихрем. Но Элиас не услышал. Продолжил спокойно:

— Не знаю, о чем я думал. Нет, это неправда. Знаю. Хотел продемонстрировать состоятельность друзьям. Но выбрал глупейший способ. И жестокий. Я понимаю, что поступил дурно, и готов понести любое наказание.

Я надеялась прочесть на лице леди Барбары удивление. Но ее глаза светились ликованием. Она наслаждалась моментом. Упивалась им. Воспитательнице не было дела, что Элиас навсегда утратил авторитет. Пал в глазах полноценных так низко, что и полуцветам не снилось. Он сделал это ради ордена. Ради истинного духа. И всех обитателей Гвендарлин, взирающих на него сегодня с презрением. Никому и в голову не придет, что в этом унижении больше благородства, чем во всех их благих поступках вместе взятых.

Зато удивился директор Бритт. И не сразу подобрал слова.

— Что ж… — протянул задумчиво. — Это… э-э-э… было смело, юноша. Думаю, нам стоит учесть принесенные извинения. Леди Барбара, что скажете, если мы отстраним Элиаса от занятий на месяц?

Бритт ожидал сговорчивости и поморщился, когда воспитательница покачала головой.

— Я соглашусь на два месяца, директор, — отчеканила она.

«Стерва!», — мысленно выругалась я.

Нам нужен орден в полном составе! Духу необходима сила восьмерых!

— Хорошо, — смирился Бритт. С его точки зрения, два месяца не катастрофа. — Элиас Ван-се-Росса, вы сегодня покинете колледж на установленный срок. Вам вышлют задания по почте, чтобы не отстали от однокурсников. Надеюсь, — он обвел долгим взглядом ряды учеников, — все усвоили урок.

Зал заполнила кладбищенская тишина. Никаких протестов или возмущенных взглядов. После извинений полуцвету младшего герцога не жалели. Одна Рашель Фаули сидела белая, как простыни после стирки тетушки Дот. Ее братец криво усмехался, глядя на Элиаса, мага, которого он раньше называл другом. Их дружба пошатнулась после истории с медведем. Теперь, похоже, ей настал конец.

— Идемте, — распорядилась леди Барбара, приглашая подопечных следовать в сектор.

Я воспользовалась тем, что с Шемом заговорил старшекурсник, и отстала от собратьев. Надеялась расспросить Рашель о требованиях упырей леди Барбары. Да, девица нынче в растрепанных чувствах. Но у меня тоже проблема. Дюжина нечисти, пообещавшая нести вахту в спальне — то еще развлечение.

Увы, меня тоже вознамерились выследить. Дражайший блондин, на которого я по глупости засматривалась прошлым летом. Он заметил, как я отделилась от полуцветов. И воспользовался моментом.

— А вот и она — наша подпаленная звезда! — Свен Фаули вырос на пути непреодолимым препятствием в компании пары приятелей — ухмыляющихся широкоплечих верзил.

Побочка откликнулась, стоило взглянуть в насмешливые глаза. Не выплеснулась дымом или мощным вихрем. Приумножила злость и наглость.

— А ты давно шрамы залечил, полноценный?

Все трое раскрыли рты, не ожидая подобного выпада от никчемного ублюдка.

— Серьезно? — Свен «очнулся» первым и угрожающе осклабился. — Кстати, симпатичная прическа, полуцвет. Жаль, не настоящая.

Длинные ухоженные пальцы потянулись к парику. Моё сердце ёкнуло, но прежде чем сработали рефлексы, отреагировали фальшивые волосы, которые стараниями герцогини Виктории, как и трилистник, обладали защитными чарами. Гаденыш Свен обжегся, выругался и опасно прищурился.

Я приготовилась к новому нападению или, как минимум, порции словесного яда, но…

— Отойди от нее!

Полноценные вытаращили глаза.

Я тоже.

За меня заступилась Рашель Фаули. Встала между мной и братцем.

— Защищаешь полуцветов, сестренка? — прошипел Свен.

— Тебя, идиот! — первая красавица колледжа замахнулась на него женской сумочкой. — Хочешь отправиться следом за Элиасом, не успев вернуться? Отлично! Тогда не буду мешать. Вот родители обрадуются. Особенно, когда узнают, что тебя выставили из Гвендарлин из-за той же девчонки, что и из-за замка Ван-се-Росса!

Спеси у блондинчика заметно поубавилось. Он кивком велел приятелям следовать за ним, но прежде подарил мне та-а-акой взгляд, на который и ожившее чучело медведя не способно. Рашель задержалась на несколько секунд, необходимых, чтобы прошептать, почти не разжимая губ:

— Не ходи по замку одна. Мой брат не из тех, кто сдается.

* * *

В родной сектор я добралась без приключений, думая больше о проблемах ордена, нежели о желании Свена Фаули свести со мной счеты. Полуцветы, собравшиеся в честь «победы» леди Барбары в общей гостиной, обсуждали наказание Элиаса и злорадствовали. Я помахала друзьям и поднялась в спальню. Настроение нынче не для посиделок. Но и наверху меня не пожелали оставлять в покое.

— Проклятье! — выругалась я.

На моей кровати сидели, свесив ножки, два упыря. Как у себя дома!

— Слезли! Быстро!

— Не хами, — бросил один, но подчинился.

За ним нехотя сполз и второй. Глянул, прищурившись, и пробурчал:

— Расколдовывай хозяйку. Не тяни. Иначе ночью вернемся всей толпой.

Моё терпение лопнуло.

— Ну и возвращайтесь! Думаете, такая магия творится за один день? Серьезно?!

— Не наша проблема. Поторопись.

Гадкая мелкота покинула спальню под ручку, а я с трудом удержалась, чтобы не запустить им что-нибудь вслед. Форменное издевательство! Я что, похожа на мага, решающего проблемы щелчком пальцев?

Остаток вечера я провела за учебниками, но мысли витали вокруг далеких от уроков проблем. Демоны б побрали этих полноценных! Все напасти из-за них! Если б не затея ордена опоить Милли, не пришлось бы отбиваться от нечисти леди Барбары. Если б не Дэриан Уэлбрук, Элиаса не изгнали бы из колледжа. Если б не Свен Фаули, я не ходила бы в парике и вообще не приехала бы в Гвендарлин. Не встретила бы Ульриха…

За окном мрачнело, будто по заказу. Погода соответствовала настроению. Валил снег, но не пушистый и легкий, а мокрый и колючий. Негодующе лупил в стекло, раздражал, мешал сосредоточиться. Я сдалась и отложила учебник по истории магии. В пропасть! Агния не возвращалась, понимая, что я не в духе. Урсул тоже не объявлялся. Побаивался упырей. А жаль. Его компания мне бы точно не повредила.

Стоило подумать о коте, как он откликнулся. Или же я сама неосознанно применила врожденную магию.

Я пружинила к кабинету среднего герцога Эмилио, явно вознамерившись подслушать разговор, непредназначенный для синих ушей. Дверь была плотно закрыта, но когда подобное останавливало Урсула? Мы с ним сгруппировались и беззвучно преодолели деревянную преграду, оставшись незамеченными.

Средний герцог не играл на скрипке. Застыл у окна, вглядываясь в темноту. Но вряд ли что-то там видел. За спиной Эмилио стояла Летисия Дитрих, переминаясь с ноги на ногу. Разговор несостоявшихся супругов не ладился.

— Еще несколько дней назад тебе было не всё равно, — проговорила она горько.

— Возможно, — отозвался Эмилио глухо.

— Но теперь всё изменилось, так? Что мне сделать, чтобы привлечь твоё внимание? Еще раз слететь с лестницы?

Герцог молчал, и она всплеснула руками.

— Еще не поздно. Но ты продолжаешь наказывать нас обоих.

— Летисия…

— Дай нам шанс! Дай его себе. Просто поверь, что всё возможно.

— Нет, — отрезал Эмилио, не обернувшись. — Никогда.

Урсул попятился, а я открыла глаза в спальне и ударила ладонью по матрацу. Прекратится когда-нибудь шпионаж за средним герцогом в самые неподходящие моменты? Но злость мгновенно ушла, душой завладела тоска. Какие же они бессердечные — эти маги! Что Эмилио, что Ульрих. Один отказывается вернуть счастье, хотя достаточно протянуть руку. Другой разорвал все шансы в клочья, растоптав надежду.

Интересно, стой рядом полуведьмак и умоляй дать ему шанс, я бы согласилась?

Безумие, но после увиденного в кабинете Эмилио, мне захотелось, чтобы Ульрих об этом попросил. Я знала, что утром возненавижу себя за слабость, но сейчас — в мрачный зимний вечер — сердце жаждало поверить, что всё можно исправить.

Глава 11. Мёртвая кровь

Ночь прошла странно. Упыри сдержали обещание. Явились. Правда, дежурили в спальне не всей толпой, а втроем. И не у кровати, а рядом с дверью. Сначала шушукались, развлекая друг друга, но разбудили Агнию.

— Ты это слышала? — спросила она зловещим шепотом, приподнявшись на локте.

— Что? — я изобразила удивление, а сама сердито покосилась на притихшую нечисть. Светиться перед огневичкой в их планы не входило.

— Наверное, почудилось, — проворчала подруга и отвернулась к стене. — Скоро в этом безумном замке от собственных теней начнем шарахаться.

Я последовала ее примеру, но спиной ощущала пристальные взгляды «дежурных» и не могла уснуть. Если сие войдет у них в привычку, дело кончится скверно. Я либо заболею от недосыпания, либо отключусь на уроке. Ох, главное, чтоб не у Бритта.

В сон я все же провалилась. Под утро. Приснились средний герцог с Дитрих в той же комнате, где я видела их накануне. Но в ином настроении. Они не ссорились, не грустили, а самозабвенно целовались у окна.

«Вот видишь, — шепнули на ухо, и я узнала голос Ульриха. — Всё возможно».

Я не спорила. Наоборот, полностью соглашалась с полуведьмаком…

— Ты здорова? — спросила Агния, проснувшись. — Щеки пылают.

— Здорова, — отмахнулась я и рванула в умывальную комнату.

…За завтраком леди Барбара раздала письма из дома. Я тоже получила одно. От мамы. Первое в семестре. После холодного прощания она не торопилась писать. Как и я. Короткое послание не отличалось привычной заботой. Мама сообщала, что у них с Дот всё в порядке, сухо интересовалась успехами в учебе. Ни слова о причине размолвки. Я знала, что тоже не упомяну ее в ответном письме. Не решусь признаться, что это не мама ошиблась в Ульрихе, а я сама.

Когда-нибудь я это сделаю. Но не сейчас.

Первым уроком стояла теория цветовой магии. В ожидании задерживающейся Дитрих второгодки вспоминали наказание Элиаса и его унизительные извинения. Осуждали младшего герцога и перемывали кости полуцветам, не обращая внимания на наше с Агнией присутствие. А потом кто-то упомянул нападение на старшекурсников. То, которое организовала Милли Дорвис.

— Где справедливость, а? — вопрошал долговязый мальчишка с гривой рыжих волос. — Полноценных едва с ума не свели, а никого не наказали. А тут изгнание за дождик на полуцвета! А наших и вовсе исключили за то, что в коридор ночью сунулись!

Агния весело глянула на меня. Мол, так и надо полноценным. А я подумала, что рыжий второгодка прав. Директор сильно рискует. Еще парочка подобных непопулярных решений, и от его пошатнувшегося авторитета не останется следа. Ладно, ученики. Того гляди, взбунтуются высокопоставленные родители.

Хотя мне-то какое дело до благополучия Бритта? Если старый маг покинет колледж, в ордене точно вздохнут с облегчением.

— Уберите учебники, сегодня контрольная, — объявила Дитрих, заходя в класс.

Похоже, не я одна бодрствовала нынче ночью. Цвет лица магини оставлял желать лучшего. Выражение тоже. Разговор с Эмилио выбил ее из колеи. Возлюбленный снова дал от ворот поворот, а приснившийся мне поцелуй — лишь отражение вчерашних надежд, что всё можно исправить. Вот именно — вчерашних! Сегодня я их стыдилась. И ненавидела себя за непроходимую тупость. Если у этой пары нет шансов на благополучный исход, то у меня тем более. Пора принять простой факт: полуцветам нельзя рассчитывать на личное счастье. Мы — ошибка. А за ошибки положено платить.

Ульрих это знал. И просто развлекся. Вот и всё.

Пора вытирать сопли и больше не думать о полуведьмаке.

Его для меня нет. Он не существует.

* * *

Однако проще сказать, чем сделать. После обеда, воспользовавшись дежурством Агнии по кухне, Милли попросила меня сходить с ней в библиотеку. После «теплой встречи» с Уэлбруком она побаивалась выбираться из сектора в одиночку. Но я заподозрила, что у прогулки есть и другая причина. Девчонка, наверняка, хотела что-то обсудить без посторонних ушей.

В замке на удивление царила тишина. Ни одного полноценного в коридоре.

— Они вымерли? — поинтересовалась я иронично.

— Если бы, — ответила Милли в тон. — У них дополнительные занятия. Директор решил не приглашать сегодня полуцветов. Выждать паузу. После вчерашнего.

Я усмехнулась. Ясно. Бритт пошел на уступку, набивая себе цену. Ну-ну. Можно подумать, если наш брат не будет мозолить остальным глаза пару дней, все забудут наказание Элиаса за леди Барбару. Старый болван. Этого ему лет десять не простят.

— Ты хотела о чем-то поговорить? — спросила я на полпути к библиотеке, удивившись, что Милли молчит.

Она виновато улыбнулась.

— Не я.

— Я.

Из-за поворота вышел тот, кто нынче утром перестал существовать. Собственной наглой персоной!

— Знаешь, что… — начала я, поворачиваясь к предавшей меня девчонке.

Но Ульрих не дал закончить гневную тираду.

— Не убивай гонца, Лилит. Милли хотела помочь. Можешь злиться на нас сколько угодно. Но дела ордена важнее любых ссор. Вот, — он достал из висевшей на плече сумки куклу. — Сегодня пришли по почте. Семь штук. Нужно снабдить их защитой. Но без тебя ничего не получится. Ты же не хочешь, чтобы в следующее новолуние кто-то еще не проснулся?

Я молчала, представляя в красках, как откручиваю полуведьмаку голову.

Вот, мерзавец! И ведь не возразишь. После случившегося с Юмми обереги ордену не помешают. Тени, наверняка, выбрали новую мишень.

— Ладно, — проговорила я ледяным тоном. — Идемте в стену.

— Лилит, — заволновалась Милли. — Я обещала мэтру Дювалю подтянуть Шема по всем предметам. Первое занятие назначено через двадцать минут.

Я подарила девчонке огненный взгляд, позаимствованный из богатого арсенала Агнии. Уж не сговорились ли они с зеленоглазым поросенком, чтобы он остался со мной наедине?! Но я отбросила мысль. Уж кому-кому, а Милли роль сводницы не к лицу.

Следовало что-то сказать, но я медлила, злясь на себя. В последний раз, когда мы оказывались с Ульрихом внутри стены, дело кончилось поцелуем. Точнее, его попыткой. А теперь… теперь мы враги. Сама мысль о возращении с ним в светящийся синий коридор, рвала сердце, грозя оставить кровавые ошметки. Но и отказываться глупо. Будто я боюсь. Или испытываю неловкость.

Нет уж! Не дождется чужой женишок!

— Идем, — объявила я, не взглянув на полуведьмака. — Но поторопись. У меня мало времени.

Удивительно, что руки не дрогнули, пока открывали проход в стене. Оказавшись внутри, я села на пол, жалея, что с собой нет книги. Или учебника. Занялась бы чем-то полезным и отвлекающим. А так пришлось пялиться в противоположную стену, чтобы не смотреть на Ульриха.

Впрочем, я всё равно его видела. Вот он снимает с плеча сумку, достает накаченные ведьмовской магией безделушки, раскладывает по кругу, кладет внутрь куклу с волосами из рыжей пряжи.

— Почему одну?

Вопрос вырвался прежде, чем я вспомнила, что не разговариваю с полуведьмаком.

— Это сложный обряд, — отозвался он, не оборачиваясь. — По кукле в день.

— Мне теперь с тобой каждый день сюда таскаться?

— Да, — объявил негодяй бесцеремонно. — Завтра принеси свой талисман. Надо понять, что в нем особенного.

— Обойдешься.

— Участники ордена не виноваты в том, что ты на меня злишься.

«Злюсь?» — чуть не заорала я. Вот каким словом он называет всё то, что я испытываю после предательства?! Бесчувственный поросенок!

Но вслух произнесла совсем другое:

— Я подумаю над твоим предложением. А теперь займись делом.

Он подчинился. Слаженно заработал пальцами. Помещение наполнилось колдовской мощью. Я не ощущала ее, скорее, распознавала некий ритм, как у музыкального произведения. Мелодия лилась легко, но простота обманчива, за ней скрывались тайны древнего народа, неподвластные простым смертным. Ульрих походил на божество, то самое, что я видела во сне несколько недель назад. Понадобилось колоссальное усилие воли, чтобы прекратить любоваться каждым его движением и отвернуться.

Прошло не меньше часа. У меня затекли спина и ноги, а полуведьмак всё колдовал. Уверенно и увлеченно, будто это не требовало ни напряжения, ни сил. А, впрочем, мне то что? Пусть хоть подчистую выложится. Не моя проблема. Я больше на него не смотрела, лишь фиксировала действия боковым зрением и иногда поглядывала на куклу. Ее внешний вид не менялся. Но магическое чутье (или звериное) подсказывало, что от безделушек к ней тянутся невидимые энергетические нити.

— Уффф, — наконец, выдохнул Ульрих и вытер пот со лба.

Едва он закончил колдовать, проведенный обряд дал о себе знать. Полуведьмак выглядел изнеможенным и нуждался в отдыхе.

— Можем идти? — спросила я, игнорируя его состояния.

— Погоди. Дай хоть отдышаться.

Но я поднялась и протянула руки к древним камням. Он меня не пощадил. Пусть не рассчитывает на снисхождение.

— Лилит, серьезно! Ордену не хватает, чтобы я грохнулся в обморок и загремел к леди Виэре. Она — гениальная целительница. Вдруг распознает ведьмовство.

Я нехотя остановилась. На Ульриха мне плевать. Но есть дело до членов ордена, истинного духа и весь ведьмовской народ, не заслуживший рассекречивания.

— Пять минут, — отчеканила строго.

— Спасибо.

— Это не ради тебя.

— Знаю.

Сидели молча. Друг на друга не смотрели. Я опасалась проявления побочки, но накатила тоска. Хоть в петлю. Или взвыть раненной волчицей. Устроился рядом, как ни в чем ни бывало! Изображает благородство. Мол, ради ордена готов вести со мной дела. Будто это я, а не он, посмеялся и унизил, разорвав крохи веры в чужую порядочность.

«За что?» — задалось вопросом разбитое сердце.

И я не выдержала.

— Это было весело? — спросила ядовито. — Дурить мне голову?

Ульрих тяжело вздохнул.

— Ты ошибаешься. Всё не так, как кажется.

— Неужели? — я грозно усмехнулась, гоня навернувшиеся на глаза слезы.

— Я никогда не лгал тебе, Лилит. Просто… — он болезненно поморщился. — Просто не рассказал все последние новости. Ждал подходящего момента. Побаивался взбудоражить побочку. Кто же знал, что всё так обернется с Вероникой Клейсен. Эта так называемая помолвка состоялась в каникулы. После бала в замке Ван-се-Росса. Затея моей матери и отца Делии. Настоящего отца. Истинного ведьмака. Такие, как мы с ней, обычно рождаются раз в десятилетия. Но сейчас нас двое. Родители решили, что вместе нам будет проще в будущем. Вот только сдалась мне Делия. Как и я ей. У нее есть мальчик. Из полноценных. Живет по соседству. Одним словом, помолвка для нас обоих — помеха, с которой однажды придется разобраться.

В голове гудело, будто рядом играло с десяток труб.

— Как это — истинный ведьмак? — задала я единственный вопрос, на который была пока способна. — Муж Вероники Клейсен?

Ульрих закатил глаза.

— Нет, конечно. Ее муж — простофиля. А сама Вероника точно не примерная жена. Хотя обожает строить из себя ханжу, и унижать всех, кто попадется под руку. Так она возвышается в собственных глазах. Ее ребенок — тоже ублюдок, пусть об этом никто и не подозревает. В том числе, господин Клейсен.

Я молчала, переваривая новости. Если помолвка… хм… вынужденная помолвка состоялась в каникулы, получается… получается…

— Ты мог отказаться, — бросила я презрительно.

Ульрих назидательно покачал головой.

— А смысл? Чтобы матушка предприняла более решительные шаги? Нужно быть хитрее, Лилит. Усыплять бдительность неприятелей. Даже если неприятели — родственники.

Я скривила губы. Усыплять бдительность? Может, именно это происходит в данную минуту? Со мной? Вдруг россказни о помолвке-помехе — очередная ложь?

— Знаю, сходу трудно всё это принять, — добавил полуведьмак, поглядывая с опаской. — Поэтому я не подходил к тебе несколько дней. Ждал, чтобы немного остыла. Понимаю, ты и теперь не готова слушать. Поэтому ничего не отвечай. Просто помни: я — не враг. А ты — то единственное в моей полной притворства жизни, за что стоит бороться, — он сделал паузу, во время которой я не проронила ни звука, и добавил: — И, кстати, принеси куклу. Мне, правда, надо на нее посмотреть. Жду тебя завтра. В сером коридоре в это же время.

* * *

Вечер прошел в тумане, ночь без сна. Упыри в количестве четырех штук несли вахту между нашими с Агнией кроватями. Но мне присутствие наблюдателей не мешало. Вниманием целиком и полностью завладел Ульрих и его короткий, но насыщенный рассказ.

Я не испытала облегчения. Только страх. Страх, что могущественные истинные ведьма и ведьмак жаждут видеть рядом с Ульрихом другую девушку. А, значит, я для них, как минимум, препятствие. Опасный расклад. Еще сильнее пугали собственные эмоции. Я жаждала поверить зеленоглазому поросенку. Так сильно, что внутренности скручивало. И это желание бесило. Получалось, само мое существование зависело от благосклонности полуведьмака.

Отвратительно! Если я поверю, а он снова обманет, мир рухнет.

Нет. Мне хватило прошлого раза.

…Утром я выплеснула злость и обиду на тренировке с Эмилио. Выплеснула на себя любимую. Вдоволь полетала в стеклянной комнатке. И теперь, лежа на полу, думала, что самое лучшее — навсегда остаться в одиночестве. Тогда никто не пострадает от моей побочки. И не причинит мне боль. Полноценные не в счет. Они с младенчества из кожи вон лезут в попытках «ужалить». Гораздо больнее бьют близкие. А, значит, им нечего делать в моей жизни. Тем более, Ульриху.

— Кто тебя разозлил на этот раз? — спросил Эмилио.

Изгнание Элиаса оставило следы на лице старшего братца. Таким хмурым я его ни разу не видела. Едва заметная обычно вертикальная морщинка на переносице углубилась. А, может, дело не в изгнаннике, а в Летисии Дитрих и ее попытках растопить лед.

— Скоро обряд проводить, а мы опять в неполном составе, — соврала я.

Эмилио Ван-се-Росса последний, с кем бы я обсуждала дела сердечные. Он в них разбирается так себе.

— Согласен, отвратительная ситуация, — ответил герцог, морщась. — Я был более высокого мнения об умственных способностях брата.

Я потупила взгляд, предпочитая не обсуждать остроту ума Элиаса. Да, мы в одной лодке, но он, по-прежнему, полноценный и сын наших господ.

— А если вернуть его в замок на обрядную неделю? — спросила осторожно. — И спрятать? Вашей семье ведь не нужна печать, чтобы попадать в Гвендарлин.

— Не нужна, — подтвердил Эмилио ворчливо. — Но ловушки никуда не делись. Если незадачливый братец попадется, распрощается с колледжем навсегда. Ох, надеюсь, за два месяца тени не наберутся достаточно сил, чтобы противостоять духу. Иначе труды десятков поколений напрасны.

Я тяжко вздохнула и приняла решение показать Ульриху талисман. Пусть исследует. Не хватало, чтобы треклятые неприятели вывели из строя еще кого-то из ордена. Но наши с полуведьмаком дела — просто дела. И ничего более.

Несложное решение, на первый взгляд. Однако на уроках сердце ныло и трепыхалось, в предвкушении встречи. Агния подозрительно косилась и подталкивала в бок, чтобы смотрела не в одну точку перед собой, а на педагогов. После обеда нервозность зашкалила. Компот в чашке Шема закипел моими стараниями. А друг всего-навсего неудачно пошутил о талантах ведьм. Причем, даже не истинных, а их горе-потомков.

Покидать сектор пришлось тайно. Через синий коридор. Иначе бы друзья, заметившие плохое настроение, остановили. Или б не отпустили одну. Я шла нарочито медленно, шаркая ногами. Кукла-талисман лежала в сумке, чтобы оказаться в руках полуведьмака. Безумие! Мне одновременно хотелось и отдалить встречу, и приблизить. Бежать прочь и навстречу зеленоглазому паразиту. Проклятье! Необходимо обуздать чертовы эмоции. Решение принято. Надо ему следовать.

Ульрих, как и обещал, ждал в сером коридоре. Ходил туда-сюда и нервничал. Я подождала еще минут пять, прежде чем открыла проход. Пусть подергается. Заслужил.

— Отлично, — улыбнулся он, едва камни раздвинулись. — Я рад, что ты пришла.

— Это не ради тебя, — повторила я вчерашнюю фразу. — У нас есть общие дела. На этом всё.

Ульрих не сумел скрыть разочарования, хотя и старался. А чего он ожидал? Что кинусь на шею? Сделаю вид, что ничего не случилось? Да, возможно, полуведьмак обзавелся невестой вынужденно. Допускаю. Но он солгал. К тому же, появление на горизонте Делии — знак. Точнее, еще одно доказательство, что у нас нет будущего. Мы сами себя обманывали. Пора взглянуть правде в глаза.

— Держи, — я достала из сумки куклу. — Главное, не повреди защиту.

— Не поврежу, — пообещал он без выражения.

Сегодня я заранее позаботилась об «отвлекающем факторе» — учебнике по истории цветовой магии. Устроилась с ним на полу, открыла на заданном параграфе, но медлила с чтением. Следила за Ульрихом. Точнее, за драгоценной куклой в его руках. Сначала полуведьмак внимательно изучил талисман. Ощупал туловище, одежду, волосы из пряжи и настоящую прядь, обмотанную вокруг талии. Затем положил куклу на левую ладонь, а пальцы левой руки что-то зачертили в воздухе.

Я бы не удивилась, даже б если от моего имущества полился свет, или тряпичная защитница заговорила, поведав тайну создания. Но минуты уходили, а ничего не менялось. Всё та же кукла. Все тот же Ульрих. Никаких ответов.

— Проклятье! — возмутился полуведьмак, чуть не уронив талисман.

— Что? — я вскочила, позабыв о лежащем на коленях учебнике. Он, в отличие от куклы, приземлился на пол с неприятным звуком.

— Твоя защитница, и правда, не так проста, как кажется, — проворчал парень. — Только я понятия не имею, что за магия тут действует. Как она защищает. И почему.

Я молчала, вопросительно глядя на него. Он выдавил сконфуженную улыбку.

— Не уверен, что тебе понравится ответ. На кукле кровь.

— К-к-как эт-т-то?

Хорошо, что в подобные моменты мы не видим себя со стороны. Вряд ли нам бы понравился собственный обалдевший вид.

— И сама кукла, и ее одежда смочены в воде с добавлением крови.

— Чьей? — пролепетела я.

Брррр… Рядом каждую ночь лежит предмет, окропленный кровью неизвестно кого!

Еще раз бррррр…

— Без понятия, — полуведьмак развел руками.

— Мерзость.

— Отнюдь. Вероятно, сила талисмана именно в особой добавке.

Я боролась с глупым желанием никогда больше не прикасаться к кукле, а Ульрих хмуро покосился на меня, странно прищурился и резким движением подкинул защитницу. Но я едва успела возмутиться. Полуведьмак вскинул руки, и талисман завис под потолком как… как зловещая птица. Или летучая мышь.

— Без паники. Попробую один приемчик. Кем был этот маг, не выясню, но, пожалуй, определю его цвет. А, может, и оба.

Я махнула рукой. Пусть делает, что хочет. Подняла книгу и снова устроилась на полу. Пробежала взглядом первые строчки параграфа, но едва ли запомнила содержание. Эксперимент Ульриха над талисманом — вещь гораздо интереснее событий давно минувших дней. Тем более, кукла теперь не просто парила над нами. От нее исходило свечение, переливающееся всеми цветами радуги.

Ульрих ничего не делал. Держал руки над головой, не позволяя кукле упасть. Минуту, другую, третью. И вдруг что-то нервно зашептал, крепко сжал кулаки и…

Что-то случилось. Не с куклой. Со мной.

В легких кончился воздух. Мгновенно. Я пыталась сделать вдох и не могла. Хотела позвать на помощь, но слова застряли в горле. Примерно то же ощущал синий кот, когда гадкий Дэриан вытягивал из него магию. Полуведьмак стоял ко мне спиной и не видел отчаянных попыток привлечь внимание. Швырнуть в него книгу? Бесполезно, руки онемели, словно превратились в камень.

Учебник съехал с колен на пол. Следом отправилась и я, приложившись виском.

Из носа хлынула кровь, в висках запульсировало.

Я видела и Ульриха, колдующего с талисманом, и саму куклу где-то еще. Она плавала в чане с розоватой водой. Розоватой от… от крови.

«Мёртвая кровь. Особенно сильная».

Я не знала, кто это сказал. Голос искажался. Звучал далеко и множился от эха.

А кукла плавала и плавала, впитывая в себя воду с добавлением особого ингредиента…

— Лилит! Проклятье!

Я закашлялась, осознав, что снова способна дышать. Каждый вдох давался с трудом, горло саднило, как при тяжелой простуде. Выдохи получались не лучше. Вырывались со противным свистящим звуком.

— Прости, я болван.

Ульрих суетился рядом. Поднял меня с пола, усадил, прислонив к стене. Запрокинул голову, чтобы кровь не лилась на форму, и велел не шевелиться. В другой момент я бы послала его болотом. Но сейчас едва хватало сил не завалиться обратно.

— Потерпи, сейчас всё исправлю.

Исправит он! Да что он вообще со мной сотворил?!

— Терпи, Лилит. Терпи.

Он колдовал, выделывая руками пасы. Я их не видела. Сидела с закрытыми глазами. Ощущала колыхание воздуха. С каждой секундой становилось легче. Боль в горле и тяжесть в груди проходили, гул в голове стихал. Я возвращалась в мир живых. Из некой плоскости, расположенной между нашим миром и тем, куда уходят мертвые.

— Вроде всё, — пробормотал полуведьмак извиняющимся тоном. — Как ты?

Я посмотрела на него с ненавистью.

— Экспериментатор чертов! — прошипела, с трудом сдержав порыв замолотить в грудь кулаками. Помешало не благоразумие, а нехватка сил.

— Прости, что так вышло, — он развел руками. — Я же не знал, что это кровь твоего родственника. Пытался вытянуть. Совсем чуток. Но сработало не на кукле, а на тебе.

В голове погас свет и заново включился. В разы ярче.

— Р-р-родственника?

Ульрих закивал.

— Угу. Интересный расклад, верно?

— Мёртвая кровь, — прошептала я, вспомнив картину, увиденную на границе двух миров.

Полуведьмак непонимающе уставился на меня. Пришлось объяснять. Плевать, что мы теперь чужие. Раз таинственная кровь защищает от теней, не помешает выяснить, кому она принадлежит. В одиночку не справиться.

— Интересно, — протянул Ульрих, когда я замолчала.

— Не сомневаюсь, что тебе интересно, — ядовито бросила я. — Загадка, достойная внимания истинного ведьмака. То есть, ведьмака наполовину.

Ульрих подарил взгляд полный упрека.

— Я не о том. Это… — он странно усмехнулся. — Это ведьмовская магия. Очень древняя.

— Чего?! — я вытаращила глаза.

— В отражении я говорил, что кровь — отличный проводник магии, — объяснил парень тоном самого занудного мэтра. — Но ведьмы с давних времен использовали не простую кровь, а мёртвую. Собирали в сосуды после смерти родственников. Проводили особый ритуал. Затем применяли по мере необходимости. В воде с добавлением нескольких капель крови обмывали младенцев. Обрызгивали ею жилища. Считалось, это защищало от сил зла. Но постепенно традиция себе изжила. До сегодняшнего дня я считал, что подобные ритуалы не применяли лет сто, а то и дольше.

— То есть… то есть…

В голове не укладывалось, что какая-то ведьма — истинная ведьма! — собрала кровь моего родственника, а потом искупала в ней куклу-защитницу.

— Хочешь сказать, что… что… в моей семье хранится сосуд с чьей-то кровью? — закончила я сумбурную мысль. — У мамы или тетки Дот?

Ульрих мрачно покачал головой.

— Сильно сомневаюсь, что твои родственницы знают о существовании истинных ведьмаков. Я видел обеих. Они не похожи на личностей, готовых пойти на древние и… хм… зловещие обряды. Уверен, мать не положила б в твою колыбель куклу, выкупанную в крови, пусть и в родственной.

— Но тогда как…

— Возможно, кукла хранилась в семье несколько поколений. Спроси у матери, откуда она взялась. В письме. Ненавязчиво.

Я мысленно попробовала сформулировать вопрос, и сделала вывод, что лучше повременить с сочинением послания маме. Сделаю это на свежую голову.

— Хорошо спрошу, — я тяжко вздохнула и вдруг сообразила, что мои ступни упираются в колени Ульриха.

Он проследил за моим взглядом и отодвинулся.

— На сегодня пора сворачиваться, — проговорил будничным тоном. — Я потратил многовато сил на твою куклу, чтобы заниматься очередным талисманом для ордена. Встретимся завтра на том же месте.

Полуведьмак следовал моему требованию. Дела и только.

Почему же тогда захлестнула обида, словно арканы, ранящие плоть?

Чего же я хочу? Чтобы он отстал или проявил настойчивость? Интересно, я когда-нибудь пойму свои желания? И чувства к Ульриху?

— Погоди, — велела, едва он поднялся.

Остановила не ради личного. Ради… хм…общественного.

— Есть способ отменить действие зелья, которым я облила леди Барбару?

А кого еще спрашивать? Остальные члены ордена нынче в недосягаемости. Можно, конечно, подойти к сектору светлых и вызвать Юмми. Но тревожить лишний раз пострадавшую от духов девчонку — плохая идея. Да и светить наше общение — тоже.

— Хочешь, чтобы воспитательница тебя вспомнила? — удивился Ульрих.

— Нет. Хочу избавиться от ее упырей, — отчеканила я, морщась и готовясь к допросу. — Это невидимки. Те, что леди Дитрих с лестницы спустили. Я их вижу, кстати. И они теперь дежурят в моей спальне. Не уймутся, пока хозяйку не расколдую.

Разумеется, допрос состоялся. Пришлось рассказывать всё. В деталях. Обо всех встречах с упырями, их ответах и угрозах. Об избирательной забывчивости леди Барбары. И некой цели, ради которой она вернулась в Гвендарлин в компании «домашних питомцев», презентованных некогда зеркалами-близнецами.

— Ваша воспитательница — дамочка с сюрпризами, — протянул Ульрих угрюмо.

— С дюжиной мелких сюрпризов, — проворчала я, забыв на несколько минут, что нас с полуведьмаком разделила пропасть. — Вопрос, как от них отделаться?

— Способ обратить действие зелья есть, — Ульрих посмотрел прямо в глаза, и я с трудом сдержала желание отвернуться. — Но проблема в том, что леди Барбара вспомнит, как застукала тебя возле сундука Милли.

Этого я и боялась. Дамочка грозилась донести на меня директору. Орден не переживет изгнание из колледжа еще одного участника. Тем более, в отличие от Элиаса, меня выставят вон навсегда. Где герцогский сынок, а где полуцвет.

— Что же делать? Мелкая нечисть не отстанет. А леди Барбара меня сдаст.

— Пригрози раскрыть ее секрет, — посоветовал Ульрих. — Вряд ли дамочке улыбается сделать всеобщим достоянием наличие невидимок. Они не просто разгуливают по Гвендарлин без разрешения. Паразиты покалечили преподавательницу. Это серьезно.

— Ключевое слово «невидимки», — возразила я. — Кому поверят больше: воспитательнице или ученице, которую обвиняют в нападении на соседку? Леди Барбара посмеется мне в лицо. Не испугается ни разу.

Ульрих хитро улыбнулся. Вот уж точно — ничем не проймешь!

— Тогда напомни ей про обличитель. Глупое название, но отражает суть. В замке со времен супругов Ван-се-Рмун хранится полезный артефакт. Он стирает любую замаскированную магию, показывает истинную суть вещей. Используется редко. Пару раз в десятилетие. Это мощное оружие. Мне под его действие точно лучше не попадать. Иначе подставлю весь матушкин народ.

— Этот обличитель покажет, что… что ты…

— Не совсем маг, — закончил Ульрих хмуро. — Но это неважно. Никто же не собирается применять его против меня. А вот леди Барбаре полезно вспомнить, что действенная штука запросто выведет на чистую воду… э-э-э… как ты их назвала? А! Упырей!

Я молчала, переваривая сведения и гадая, как лучше поступить: рискнуть «воскресить» воспоминания воспитательницы или оставить всё, как есть. Мелкота пока меня не трогала, но где гарантия, что ситуация не изменится через неделю-другую?

Ульрих угадал мысли.

— Я достану нужное зелье. Главное, реши, кто опаснее: невидимки или их хозяйка.

Глава 12. Предательство

Этажи, этажи, этажи. Коридоры, залы, классы, сектора. Снова и снова.

Я носилась туда-сюда по строящемуся колледжу бестелесной сущностью в поисках тайного убежища Гвенды Ван-се-Рмун. Обследовала каждое помещение. Изучала замок на разных этапах строительства. И ничего! Никакого укрытия. Кроме нашей берлоги, разумеется. Ее я нашла без труда. С другой стороны, я знала, где искать.

Это была идея Юмми. Раз следить за основательницей в обрядные дни опасно, нужно осмотреть Гвендарлин метр за метром. Увы, сделать это могла лишь я. Мне одной удавалось проникнуть внутрь замка. Остальные застывали снаружи и вынужденно наблюдали за строителями и подплывающими к скале кораблями с новыми партиями материалов. Но шел шестой обрядный день, а я не продвинулась ни на шаг.

— Плохо ищешь, — объявил Брайс, когда сознания вернулись в берлогу.

— Иди к демону! — огрызнулась я, потирая виски.

Голова раскалывалась, будто рядом часы напролет стучали молотками. Сказывались и выматывающие обряды, и ночные бдения не сдающихся упырей.

— Вдруг мы неправильно подошли к проблеме, — предположила Рашель. — Раз артефакт называют звездой востока, может, и искать следует в восточной части замка.

— Нет гарантии, что артефакт вообще в убежище основательницы, — возразил Тео хмуро. — Мы даже не знаем, создала ли она его.

— Наверняка, создала, — проговорила Юмми, задумчиво морща лоб. — Кстати, Рашель права. Искать стоит в восточной стороне. Или северной. И как мы раньше не сообразили. Южная и западная части Гвендарлин горели. Если убежище находилось там, от него вряд ли что-то осталось. Лилит, завтра…

Но я перебила.

— Бесполезно. Думаете, Гвенда Ван-се-Рмун не защитила тайный «сарай» магией, как дух берлогу. А к самой основательнице я больше не сунусь. Она не белая и пушистая.

— Дело в не твоих желаниях, — припечатал Тео, но вмешался Ульрих.

— Лилит говорит дело. Нужен план и мощная поисковая магия.

— Я поищу в книгах, — поставила точку в споре Юмми, прежде чем кто-то открыл рот.

Несмотря на отсутствие Элиаса, мы каждый день собирались в берлоге. Энергия семерых лучше, чем ничего. Придумывать правдоподобное объяснение вечернему отсутствию для друзей не пришлось. В замок вернулся Александр Темнопламень, и я записалась в ученицы. Может, и не научусь бороться со злостью, зато друзья считали, что я торчу на уроках огневика. Это ведь не ложь. Почти. Просто я покидала зал раньше, чем полагали Агния, Шем и Лиан. Пока тайные сборища проходили без приключений. Нас никто не выслеживал. Уэлбрук либо бросил затею, либо затаился до нового удара.

— Возвращайтесь в сектор через стену, — посоветовала Рашель нам с Милли, когда мы поднялись к фонтану. — Лилит, Свен только вчера обсуждал с дружками, как до тебя добраться.

Зеленые глаза Ульриха вспыхнули. Уж не новые ли шрамы намерен организовать обидчику? Вряд ли. Глупо тратить оставшиеся «запасы». Семь кукол потребовали немало энергии. А впереди большая часть семестра.

— А еще мой брат шушукался с Джеммой Паскуале, — добавила Рашель хмуро. — Ей-то ты чем не угодила?

— Организовала рожки, — бросила я ядовито. — Точнее, мой талисман вернул ведьме ее же магию рикошетом. Сама виновата.

— Боюсь, это Джемму не остановит.

Брайс развеселился, представляя рыжую стерву с упомянутым украшением, и отпускал соответствующие шуточки, а я отработанным движением раздвинула древние камни и проворчала:

— Через стену, так через стену.

А сама с тоской огляделась. Коридоры и залы Гвендарлин преобразились в честь наступления марта. Их украшали цветы и живая листва. Гулять по замку — одно удовольствие. Ну и пусть оконные стекла покрыты морозными узорами из-за внезапно нагрянувших холодов, внутри царила настоящая весна, даря хорошее настроение. Даже мое разбитое сердце билось веселее.

Кстати, о разбитом сердце. Точнее, о виновнике «травмы».

— Лилит.

Ульрих воспользовался моментом. Пока Юмми отчитывала Брайса за «отвратительное поведение», а остальные наблюдали за выговором, полуведьмак сунул мне в руку пузырек с прозрачной, как слеза, жидкостью.

— Это средство, о котором мы говорили, — шепнул он. — Если не сможешь подмешать дамочке лично, добавь в общее питье. Вреда не будет, только память чуток улучшится. Но пережди ночь духа. Народ будет…э-э-э… подуставшим, и всё пройдет гладко.

К нам подошла Милли, и я не успела выспросить подробности. Но в душу закралось подозрение, что упомянутое средство еще преподнесет сюрпризы.

— Всё в порядке? — спросила девчонка по дороге. — Ты так посмотрела на Ульриха, будто кожу готова содрать живьем.

— В порядке, — ответила я строго, не планируя продолжать разговор.

И снова почти не ложь. Мы с полуведьмаком не раз встречались в стене. Он наделял ведьмовской защитной магией кукол, я листала учебники. Ульрих вел себя по-деловому. Не предпринял ни единой попытки сблизиться, поговорить о личном. Точь-в-точь, как я велела. Почему же его «исполнительность» так бесила?

Я не знала причину. Или не хотела знать.

* * *

Утром пришло письмо от мамы. Леди Барбара не распознала на конверте моего имени и умудрилась выронить послание. Хорошо, что его поднял Шем, а не Кайл, устроившийся по соседству. Не факт, что вообще отдал бы, а не припрятал мне назло.

Я всё-таки спросила маму о талисмане. Ненавязчиво. Мол, девочки говорят, кукла необычная. Вроде бы старинная. Увы, ответ ничего не прояснил. Наоборот, нагнал туману.

«Это подарок. Но чей, неизвестно. После твоего рождения, у нас не часто бывали гости. Но однажды вечером, когда Дот возвращалась с работы — она тогда мыла полы в доме старосты — на крыльце стоял старый сундук. С детскими вещами: пеленками, одеялами, игрушками. Недорогими, но добротными. Кукла-талисман лежала там же. Мы так и не выясняли имя дарителя. Он не оставил записки».

Полуцветы завтракали и беззаботно болтали о своем. Я одна сидела над полной тарелкой, уставившись в одну точку. Было над чем подумать. Ульрих уверял, кровь принадлежит умершему родственнику. Но отправитель неизвестен. Как же так?

Шальная догадка, как молния в черном небе, озарила всё вокруг.

Неужели, подарок прислал мой отец?! Маг, побывавший на карнавале в замке Ван-се-Росса в костюме шута? Неужели, он знал о моем рождении, но предпочел остаться в стороне? Однако всё-таки снабдил защитой…

Да кто же он, демоны всех побери?!

— Лилит, всё в порядке? — заботливо осведомился Шем. — Ты белая.

— Хорошо, что не зеленая, — пробурчала я и отодвинула тарелку, так и не притронувшись к завтраку. — Спала плохо. Теперь мутит.

— Может, пропустишь занятия? — предложил Лиан. — Отдохнешь?

— Все занятия, — добавила Агния, намекая на вечерние уроки. Александр прибыл в замок без невесты, но это не смягчило сердце дочери.

На мгновение идея показалась заманчивой. Вернуться в спальню, свернуться калачиком и отоспаться за все последние бессонные ночи. Но я упрямо мотнула головой.

— Ни к чему привлекать внимание мэтров. Что позволительно для полноценных, не прощают полуцветам. Нужно впасть в предсмертное состояние, чтобы отсутствие не посчитали прогулом. Я пойду на занятия. На все занятия.

Агния скривилась. Но смолчала.

…Уроки я высидела с трудом. Силы почти иссякли, а впереди последний обрядный вечер. Ох, надеюсь, я не рухну без чувств. Тогда кому-то придется тащить меня до сектора. Произнося мысленно «кому-то», я подразумевала вовсе не Милли. А Ульриха. Гадкое воображение нарисовало картину, как полуведьмак тащит меня по замку на руках. Моя голова покоится у него на плече, глаза закрыты, но на бледном лице застыло довольное выражение, а вовсе не болезненное из-за обморока.

Ну что за черт?

Я резким движением отодвинула учебник и привлекла то самое внимание, которого желала избежать.

— Тебе неинтересно, Вейн? — спросила леди Флин, глядя поверх очков.

— Интересно, — пробормотала я, утыкаясь взглядом в парту.

Хотя спроси магиня, о чем шла речь, я бы не ответила. Но по неведомой причине она не спустила на меня собак, а вернулась к прерванному уроку. Только взглядом наградила пристальным, будто видела насквозь и знала, о чем (точнее, о ком) я только что мечтала.

После обеда, несмотря на ворчание Агнии, я отправилась на занятие к ее отцу. Не самый умный ход. Я там была белой вороной. Во всем смыслах. Единственный полуцвет. И единственная ученица, явившаяся справляться с гневом. Остальные не рискнули признаться в «слабости». К Александру записались сплошные огневики, желавшие потренироваться у опытного мага. Неудивительно, о клане Темнопламень ходили легенды. Никто же не подозревал, что у этого представителя семейства есть признанная дочь-полуцвет.

Александр с первого дня взял меня под опеку, дав понять полноценным, что не потерпит дурного отношения. В мою сторону всё равно косились, но я не реагировала. Можно подумать посещение занятий ухудшит положение дел. Я в замке и так самый непопулярный сломанный ублюдок. Уходила в угол, абстрагировалась от недовольства огневиков и самозабвенно тренировалась. Правда, пока без особых успехов.

Суть заключалась в том, чтобы не просто злиться на весь свет в момент приступа. А собирать эмоции воедино и прятать глубоко внутри.

— Представь, что в твоей душе спрятан сосуд, — объяснил Александр на первом занятии. — Злость распространяется по телу, как горячая волна. Твоя задача ее сдержать, каплю за каплей переместить в сосуд и хранить там до поры до времени.

— То есть, гнев не выплеснется и продолжит травить меня, как ядом?

— Не совсем. Это не яд, если «тара» герметична. Гнев, злость, ярость — это энергия, своего рода топливо. Представь огонь. Он согревает наши дома, на нем мы готовим пищу. Но если пламя не контролировать, оно способно наделать бед. Уничтожить всё живое.

Я поежилась, вспомнив перевязки леди Виэры после «шутки» двух первогодок под покровительством незабвенного Свена Фаули.

— То же самое и с этой энергией, — продолжил Александр, не замечая моей нервозности. — Она способна выплескиваться, поджигая вещи вокруг. Или же мы ее подчиняем, превращая в друга, которого однажды призовем на помощь. Просто достанем из сосуда огонь. Для разжигания камина. Или устрашения неприятелей. Как уж сложится.

В теории мне понравилось объяснение огневика. Учитывая количество моих недоброжелателей, множащихся, как грибы после дождей, контролируемое пламя мне точно не повредит. Я же выжигаю траву, почему бы не создавать костерки из ладоней. Любая вспомогательная магия — штука весьма полезная. Сунутся Джемма со Свеном или сам Дэриан Уэлбрук, а я… я…

Буду рассчитывать на талисманы и милость побочки. Ибо пока на уроках не наблюдалось и намека на контроль. Я поняла объяснения Александра, представляла, как собирать гнев. Нарочно думала в процессе обо всех врагах и свалившихся бедах. Но всё, чего добилась, это подпалила стену. Оставила черное пятно, размером с тарелку.

Новоиспеченного учителя мои неудачи не огорчали. Вот и сегодня он отечески похлопал по плечу и подмигнул.

— Не расстраивайся, Лилит. Это непростая наука. Главное, запомнить принцип действия. Если будешь практиковаться, однажды всё получится.

— Надеюсь, — я смущенно улыбнулась. Странно общаться с отцом подруги, когда она сама его избегает. — Последние месяцы меня, наоборот, учили выплескивать отрицательные эмоции. До уроков.

— Это самый простой способ, но не оптимальный, — Александр кивнул на скамейку в углу, предлагая присесть. — Я слышал, ты живешь в спальне с огневичкой? Наверное, не раз видела, как она создает пламя.

Я легко разгадала замысел собеседника. Хочет ненавязчиво выспросить о дочери.

— Спрашивайте прямо, — предложила, глядя в глаза. — Я знаю, кем вам приходится Агния.

В глазах Александра вспыхнуло пламя. Опасное для недругов. Но не для меня. Едва оно погасло, я разглядела не гнев, а изумление.

— Она призналась? — спросил он, не веря ушам.

— В прошлом семестре. Вынуждено. Знаю только я. И мэтры, разумеется.

Огневик улыбнулся уголками губ.

— Полезно, когда рядом есть кто-то осведомленный. Как она?

Я задумалась, прежде чем ответить.

— Нервничает. Больше обычного.

Правда лучше красивой лжи. Александр не поверит, если скажу, что дочь в порядке.

— Из-за нас с Элеонорой?

— Она не откровенничает. Но думаю, да.

— Жаль, — протянул огневик с грустью. — Мы и так долго откладывали разговор с детьми. Но тянуть дальше было невозможно. Они бы узнали от кого-то другого. Я ждал подвоха от Брайса. Он избалованный богач. Отец слишком многое ему позволял. А после его смерти мальчишка совсем распоясался. С ним нас ждет немало трудностей. Но поведение Агнии — крайне неприятный сюрприз.

Александр говорил спокойно. Без осуждения. Но я распознала нотки обиды. И не поймешь, кто на кого больше сердится. Дочь на отца за появление мачехи на горизонте. Или наоборот — за непонимание и отсутствие поддержки.

— Не судите Агнию, — попросила я. — Дайте время привыкнуть.

— Не уверен, что время поможет, — проговорил он с горечью. — Я прожил вдовцом пятнадцать лет и не помышлял о повторном браке. Но встретил достойную женщину. Я пытался объяснить дочери, что Элеонора не такая, как большинство полноценных. В юности она чуть не сбежала с парнем с несовместимой магией. И сделала бы это, если б он в последний момент не пошел на поводу у родни. У нее и сейчас широкие взгляды. Она, как и я, уверена, что полуцветы появились в мире не случайно. Как и все остальные маги всевозможных цветов. Но Агния ничего не желает слышать. По характеру она — истинная Темнопламень. Больше, чем я.

Я молчала, тщательно подбирая слова. У Александра своя правда. Но и у Агнии тоже.

— Дело не в Элеоноре. И не в банальной ревности.

Огневик хитро усмехнулся.

— Агния же не откровенничает, — поддел он по-дружески.

— Я бы тоже не обрадовалась, соберись мама замуж, — пояснила осторожно. — Это не эгоизм, поверьте. А очень серьезные перемены. Мир полуцвета и без них непрост.

Александр задумчиво потер волевой подбородок.

— С этим не поспоришь. Кстати, может, ты и с Агнией проведешь «разъяснительную» беседу?

Я засмеялась. С ним легко. Появляется ощущение надежности. Неудивительно, что Агния выросла настолько уверенная в себе.

— Попробую. Но ничего не обещаю.

Он понимающе кивнул. Я взглянула на настенные часы и засобиралась. Пора на обряд ордена. Мы с Милли договорились встретиться возле сектора, чтобы добраться до фонтана внутри стены.

— Я бы с удовольствием осталась, но в обители полуцветов ждет гора уроков, — объяснила Александру ранний уход.

— Подождет.

Это сказал не отец Агнии. А кое-кто другой. Эмилио Ван-се-Росса, неожиданно появившийся в зале. Он улыбался, изображая беззаботность. Но бледность лица не сулила ничего хорошего.

— Лилит, завтра господин Темнопламень покинет Гвендарлин. Я бы на твоем месте воспользовался моментом и задержался здесь допоздна. Александр, вы ведь проводите леди Вейн до сектора?

— Разумеется.

Ноги вросли в пол. Во рту пересохло.

Что-то случилось. Крайне серьезное. Эмилио знает, какой сегодня день, но требует, чтобы я не покидала тренировочный зал. Чтобы я не ходила к фонтану!

Стоп! А как же Милли?! Вдруг она решит, что я забыла о договоренности, и отправится к берлоге сама?

— Прошу прощения, мэтр, — проговорила я тоном прилежной ученицы. — Старшекурсница из наших обещала сегодня со мной позаниматься. Она будет ждать и…

— Не думаю, что это проблема, — отрезал Эмилио, давая понять, чтобы я не беспокоилась о Милли.

Но почему? Ее предупредят? Или с ней что-то уже стряслось?

И ведь ни о чем не спросишь!

Александр не заметил ничего необычного в нашем диалоге. Или сделал вид. Предложил вернуться к тренировке. Средний герцог какое-то время понаблюдал за нами, затем прогулялся по залу, поглядывая на остальных учеников, и ушел, сжав губы в одну мрачную линию. В мою сторону больше не взглянул.

Несмотря на старания огневика приободрить и вселить уверенность, сосредоточиться не получалось. В висках пульсировало, пальцы тряслись. В голову лезли самые жуткие предположения. Орден рассекретили! На кого-то из участников напали тени! Директор обнаружил берлогу! А что еще оставалось думать? Эмилио не запретил бы идти на последний обряд по менее глобальной причине.

Я так разнервничалась, что дело кончилось выбросом. Повезло, что у Александра отличная реакция. Он понял, что я «вознамерилась» вытворить. Взмахнул руками, и навстречу едкому черному дыму вырвалось пламя. Они врезались друг в друга и растворились, словно не было ни огня, ни мерзкой витиеватой субстанции.

— Простите, — пробормотала я хрипло. В отличие от остальных учеников, успела вдохнуть дым. — Похоже, контроль эмоций для меня непосильная задача.

— Ерунда, — заверил Александр весело. — Видела бы ты, как учатся контролировать дар дети-огневики. Чудо, что дома остаются целыми. Практика, помноженная на веру в себя, и всё непременно сложится…

…Вернувшись в сектор, я застала в общей гостиной встревоженную Милли. Она ходила туда-сюда, теребя ленту в волосах.

— Наконец-то! Что произошло? Почему всё отменили?

— Не знаю, — я плюхнулась в кресло. Тренировка выжала последние силы. — Мэтр Ван-се-Росса велел остаться с огневиком. Ничего не объяснил.

— Странно-то как, — Милли вновь прошлась по комнате. — Я ждала тебя снаружи, как договаривались. Но подошла леди Дитрих. Велела вернуться в сектор и сегодня не выходить.

— Ох… — я потерла виски.

Кажется, оправдывались худшие опасения.

— Думаешь, кто-то попался? — спросила Милли, остановившись напротив.

— Надеюсь, нет.

Сердце покрыла ледяная корка. Вдруг что-то стряслось с Ульрихом? Да, мы теперь друг другу никто. Но я не хотела, чтобы для него все закончилось катастрофой.

— Вопрос в том, кто попался, — пробормотала Милли.

Я поняла, о чем она. Ульрих и Юмми нас не выдадут. Рашель, пожалуй, тоже. А вот Тео и Брайс… Вдруг в эту самую минуту один из них перечисляет директору имена всех восьмерых. И двух помогавших нам мэтров.

— Пора спать, — сказала я, поднимаясь. — Надо отдохнуть и набраться сил. Завтра ночь духа. Кроме того, раньше утра мы все равно ничего не узнаем.

Милли хмуро кивнула. Но я заподозрила, что нынче она не сомкнет глаз, и эта ночь покажется одной из самых длинных в Гвендарлин.

* * *

Не знаю, как Милли, но я ощутила бесконечность ночи сполна. Между кроватями пять упырей играли в карты, но мне это не мешало. Похоже, я начинала привыкать к присутствию в спальне наблюдателей. Уснуть не давал ворох тревожных мыслей. Истинный дух запретил Бритту исключать меня, Ульриха и Милли. Но как тот поступит, узнав, что мы из ордена? Ведь существует предание, что директор пострадает из-за участников тайного сборища. Что до меня, не факт, что и вдали от Гвендарлин тени не достанут. Некто зловещий смотрел из настольного зеркала еще до приезда в колледж.

На завтрак я спустилась первой. Не терпелось услышать объявление леди Барбары о вчерашнем таинственном происшествии. Но воспитательница не проронила о нем ни слова. Вела себя, как обычно, восседала во главе стола и отчитывала подопечных за болтовню. Милли подарила взволнованный взгляд и тяжко вздохнула. Я уткнулась в тарелку. Раз не удалось ничего выяснить в секторе, новости непременно догонят по дороге. Уж полноценные не упустят шанса позлословить о чужих бедах.

Однако и здесь ждало разочарование. В ожидании Дюваля второгодки шептались о предстоящей ночи духа, пугая друг друга страшными снами. Будто вчера ничего не случилось. С появлением мэтра в классе повисла гнетущая тишина. Если раньше болезненность педагога замечали самые внимательные, то теперь все и сразу. Дюваля буравили взгляды десятков глаз, но посмотрел он только на меня. Да так, что пробрало насквозь. Голову посетила безумная мысль, что этот маг знает мои тайны. Абсолютно все!

— Начнем, — проговорил мэтр будничным тоном. — Сегодня предлагаю повторить пройденный материал, а не начинать новую тему. Вряд ли кто-то нынче готов к учебным подвигам.

Второгодки благодарно закивали. Даже Агния улыбнулась. Мне же не удавалось избавиться от тревоги. Но Дюваль вел себя, как ни в чем ни бывал. Постепенно я успокоилась и слушала рассказ мэтра о событиях давно минувших дней. Правда, краем уха. Мысли больше занимала загадка вчерашнего вечера. А, главное, как ее разгадать. Ненавязчиво. И без последствий. Может, Милли больше повезет?

Однако повезло все-таки мне.

Последней в расписании стояла теория цветовой магии, которую вела Летисия Дитрих. Я весь урок бросала на магиню хмурые взгляды, но она традиционно не замечала угол полуцветов. Выглядела спокойной и собранной. Само безразличие ко всему на свете. Вот это выдержка. Собрала волю в кулак после отповеди Эмилио и живет дальше. Жаль, у меня не получается. Остаюсь влюбленной дурочкой. Ладно, влюбленной обиженной дурочкой.

После занятия случилось чудо. Я бы не рискнула сунуться к магине, но она сама «вспомнила» о моем существовании.

— Вейн, задержись. Бартон, почему застыла? Марш в коридор!

Агния покинула класс с округлившимися, как у шокированного кота, глазами, а Дитрих кивнула на первую парту. Дождалась, пока я сяду, и устроилась на соседнем стуле.

— У нас проблема, — начала она без предисловий. — Кто-то сдал директору орден. В анонимном письме. Точнее, пятерых участников. В списке нет Элиаса, Милли и тебя.

Я чуть со стула не свалилась.

— Как сдал?! Их что, исключили?! — ум заходил за разум. — Погодите! Вы думаете, что письмо прислал кто-то из нас троих? Точнее, из двоих?!

Ну, разумеется, средний герцог у них вне подозрений!

— Говори тише, — зашипела Дитрих. — Нет, никого не исключили. Директор сомневается в достоверности донесение. Юмми Свон у него в любимицах. Подозревать ее он отказывается категорически. Да и Брайс Райзен в глазах любого здравомыслящего мага не тянет на защитника. Это нам на руку. Но теперь все пятеро под колпаком. Не уверена, что удастся провести хоть один обряд. А вот кто их сдал, отличный вопрос. Я не верю, что это ты или Милли Дорвис. Вы обе слишком многим рисковали ради ордена. Элиаса нет в замке, а остальные вряд ли бы вписали в донесение собственные имена.

— Как насчет теней? — спросила я, сжав кулаки. — Они знают, кто мы. Если хотя бы один из них завладел новым телом, мог написать анонимку. Но почему сдал пятерых, а не восьмерых?

Дитрих задумалась на пару минут.

— А знаешь, в этом есть смысл, — проговорила она, глянув (я не поверила глазам!) с толикой уважения. — Директор ни за что бы не поверил в подлинность списка, увидев имена двух полуцветов. Участники ордена сами до конца не верят. Что до Элиаса, это слишком явное обвинение. Его уже изгнали с позором.

— Что же теперь делать? — меня трясло от гнева.

Если истинный дух не получит подпитку, а тени высосут из учеников достаточное количество энергии, то вновь явятся по мою душу.

— Пережить новолуние. Для начала. Дальше будем действовать по обстоятельствам. И постарайся держаться подальше от рассекреченной пятерки. Директор хоть и сомневается в их причастности к ордену, но глаз теперь не спустит.

— Без проблем, — пообещала я.

В самом деле, с кем из них мне общаться? Никто не входил в перечень друзей. А Ульрих теперь исключен из уравнения. С наделением кукол защитными чарами покончено, а, значит, больше никаких совместных дел.

* * *

— Все решат, что это я, — нахмурилась Милли, услышав новости.

— Дитрих так не считает.

— То Дитрих. Она женщина разумная. А что взять с Брайса? Или Тео?

— Наплевать. В ордене не все идиоты, как эта парочка. К тому же, всем пятерым нынче не до нас. А мне нужна твоя помощь в другом деле.

Я вытащила из кармана зелье, переданное накануне Ульрихом, и рассказала Милли предысторию. О том, как леди Барбара застукала меня на месте несостоявшегося преступление и ультиматуме упырей.

— Погоди, так невидимки реальны? — изумилась Милли. — И ты одна их видишь?

— Похоже, что одна. Кроме хозяйки, разумеется.

— Но почему?

— Понятия не имею, — отмахнулась я. Разгадывание этого «ребуса» в ближайшие планы не входило. — Ты поможешь или нет?

Девчонка тяжко вздохнула и протянула руку за зельем.

— Лично леди Барбаре подсыпать не получится. Но утром я варю компот. Его воспитательница точно пьет. Ты уверена, что для остальных последствий не будет?

Я закивала, хотя понятия не имела, чем обернется затея Ульриха. И посоветовала:

— Главное, сама не пей. На всякий случай.

Вечер я провела в кровати с приключенческим романом, отлично отвлекающим от реальных забот и страхов. К ночи объявились упыри. Толпой. Воспользовавшись отсутствием Агнии, устроили бунт. Заголосили все разом, да так, что в ушах зазвенело. Пришлось шикнуть на упертых малявок и подушкой замахнуться.

— Завтра! — пообещала грозно. — А будете торопить, передумаю!

Вряд ли «питомцы» воспитательницы испугались угрозы. Но в спальню поднялась огневичка, и им пришлось примолкнуть. Зато взгляды подарили о-го-го какие!

…Сон принял в объятия легко. Мгновение назад я смотрела на потолок и вот лечу по замку. Но не бестелесной сущностью, как в обрядные дни, а призраком. Я видела собственные полупрозрачные руки, раскинутые крыльями. Стремилась не на опасный голос, а исследовала колледж по собственной инициативе. Хотя сны в новолуние — та еще обманка. Никто не даст гарантии, что в этот самый миг, я не бреду по коридору с подсвечником в руках. Навстречу мэтрам, услышавшим оповещение ловушки.

Итак, восток или север? Где искать убежище Гвенды Ван-се-Рмун? Я бы выбрала первый вариант. Не из-за названия звезды. Север ассоциировался с холодами и бесконечными сугробами, поглотившими водную гладь. В них чересчур много силы, раз победили звериную сущность моря. С востока каждый день приходит солнце, чтобы согреть все вокруг теплыми лучами и подарить надежду.

Или всё наоборот? Основательница — дама властная и холодная. Значит, север?

— Лилит…

Проклятье!

В отличие от прошлого новолуния, голос звучал громче. Ненамного, но я ощутила разницу. Треклятая тень восстанавливала силы. Медленно, но верно.

— Лилит, надо поговорить.

— Иди к демонам!

— Это не тебе решать.

Она появилась из-за поворота. Темная фигура, больше похожая на сгусток энергии. Остановилась, покачиваясь. У нее не было лица, не было глаз, но я ощущала насмешливый взгляд. Ощущала кожей, хотя откуда она у призрака, в которого я превратилась для полета по спящему замку?

— Ты же понимаешь, что тебе не победить, девочка. Твоя судьба предрешена до рождения.

— И не мечтай! Это ты — никчемный сгусток!

Я сама не понимала, зачем провоцирую смертельного врага. Не то проснулась побочка, не то дал знать ершистый характер.

— Тварь! — разъярилась она и рванула на меня.

Но что-то помешало. Кто-то.

Еще одна тень выплыла из-под пола и зависла между нами.

— Что ты творишь? — зашипел новый голос. Погрубее. Но слишком хриплый, неживой, чтобы распознать, слышала ли я его раньше. — Зачем проникаешь в ее сны и тратишь силы? Я не для того расшибаюсь в лепешку, чтобы наполнить тебя заново!

— Плевать! — завопила первая тень. — Нужно напомнить девчонке, что ее жизнь взята взаймы. Пусть не рассчитывает на…

— Замолчи! — приказал сообщник. — А ты, — в мою душу заглянул еще один невидимый взгляд, — убирайся прочь!

Я убралась. Послушно. Без промедлений. Открыла глаза в темной спальне.

На соседней кровати ворочалась Агния. Упыри сидели на полу притихшие, прижавшись друг другу. Они определенно знали, кто только что посетил мой сон.

— Пока она сюда не придет, — прошептал главарь боязливо. — Но только пока.

Я ничего не ответила. Поднялась с постели и растолкала Агнию, вырвав из личного кошмара. О пожаре, не иначе. Открыв глаза, огневичка выхлестала полграфина воды. Я же свернулась калачиком, мечтая провалить в сон. В пустой сон, где нет места ничему, кроме тишины. Но мысли вились непоседливым роем.

Особенно одна.

«Твоя судьба предрешена до рождения…»

Глава 13. Переполох века

Я проспала. Точнее, мы обе проспали. И если б не Урсул, устроивший в спальне кошачий концерт, пропустили бы завтрак. В столовую спустились сонные. Остальные уже расселись и взялись за столовые приборы. Впрочем, собратья-полуцветы тоже не выглядели бодрыми. Включая леди Барбару. Новолуние в особом секторе прошло без пожаров, но с приключениями. То бишь, с кошмарами.

Агния залпом выпила стакан компота. Я вознамерилась последовать ее примеру. Во рту после трудной ночи пересохло. Но помешал громкий кашель. Это Милли подавилась омлетом. Пока остальные суетились возле девушки, предлагая воды и постукивая по спине, она выразительно посмотрела на меня слезящимися глазами.

Ох… До меня дошло.

Компот!

Ну, я и бестолочь! Сама вручила Милли зелье, чтобы подмешала в питье, и чуть не выхлестала полный стакан. Что тут скажешь? Умею я создавать себе проблемы. Хорошо еще, что подруга по ордену бдит.

Не считая упомянутого казуса, завтрак прошел спокойно. Дожевав гренки и творог, полуцветы расползлись, кто куда. Уроки после ночи духа отменили, и большинство расположилось в общей гостиной. Я вернулась в спальню, но вместо того, чтобы заправить постель и заняться чем-то полезным, рухнула обратно в кровать и продремала до обеда. Почти до обеда. До трапезы дело не дошло. Из-за грандиознейшего за всю историю сектора переполоха.

Мой персональный скандал начался со сброшенного на под одеяла и горящих — алых глаз! — Агнии. Огневичка угрожающе нависла надо мной. Того гляди, поджарит.

— Мне это осточертело, знаешь ли!

Я потерла слипшиеся со сна глаза.

— В каком смысле?

— В том самом! Ты только и делаешь, что лжешь нам в лицо. Про полноценного мальчишку, про семью, про мертвый язык, про герцога с его дружками. Хочешь стать своей среди них. Не смей отрицать, Лилит!

— Ты бредишь.

А что еще следовало сказать? Я понятия не имела, что нашло на подругу.

— Я видела, как ты общалась с девчонками Свон и Фаули. Ведешь себя, как равная. То, что у тебя в роду герцоги, не делает тебя полноценной!

— Э-э-э… Ты меня случаем с Лианом не перепутала?

— Ван-се-Росса! Они же родня! Хватит притворяться!

Я встала, глядя в совершенно безумные глаза Агнии.

— Да нет же. С чего ты…

Вопрос потонул в громком крике за стеной.

— Я знаю, что это ты! Ты хотела мои бусы! Всегда хотела!

— Сдались мне твои бусы! Это ты мне серьги не вернула!

— Помогите! — завопил кто-то в коридоре.

— Мааааууууу!!!

Сквозь закрытую дверь прорвался взъерошенный Урсул и сиганул под кровать, прячась от неведомой опасности. Ну, дела! Что бы там ни стряслось котяра испугался сильнее, чем теней в декабрьское новолуние.

Призыв о помощи снаружи повторился, и я поспешила в коридор.

— Куда ты? — воспротивилась Агния. — Мы не закончили!

— Закончили! — объявила я, открывая дверь.

Не хватало выслушивать глупые претензии и ничем неподкрепленные предположения о родстве с герцогами.

— Ох ты, пропасть!

Я едва успела посторониться и прижаться к стене. Мимо обезумившей нечистью промчалась одна из старшекурсниц. Следом неслась ее соседка по комнате с ножницами в руках. В спальне справа раздался грохот, словно дорожный сундук рухнул из-под потолка. Справа кто-то истошно завизжал. Но главное «действо» происходило внизу, откуда в разнобой неслись десятка три голосов и звон бьющейся посуды.

Я рванула на шум, увернувшись по дороге от вазы, вылетевшей из-за открытой двери спальни. Следом бежала Агния, громогласно напоминая, что наш разговор не подошел к завершению. Но я не слушала. Ибо сообразила, что это я устроила бедлам. Собственными руками. Точнее, руками Милли. Это все подмешанное в компот зелье! Не знаю, как оно подействовало на леди Барбару, но остальные обитатели сектора точно много чего вспомнили. Ворох старых обид! И решили, не откладывая, разобраться с виновниками.

Ох, прибью Ульриха! Тоже мне умник! Полуцветам никакая вялость после новолуния не помеха. Вот-вот друг друга покалечат. А отдуваться кому? Уж точно не полуведьмаку!

Зрелище в общей гостиной предстало грандиозное. Присутствующие разбились на пары или группки по трое-четверо и самозабвенно орали, припоминая друг другу события прошлого, а то и позапрошлого семестра. Ковры усыпали осколки ваз и тарелок, которые кто-то позаимствовал на кухне. Но это полбеды. Под потолком парили пуфики. Рухнет сия мебель на голову, придется отскребать от пола. И вовсе не пуфики, а тех, кому не посчастливиться оказаться под ними.

Я переминалась с ноги на ногу, не представляя, что предпринять. Рядом надрывала голосовые связки Агния. Не на собратьев, «резвящихся» внизу. Они ее не впечатлили. Огневичка вела себя так, будто в гостиной не происходило ничего из ряда вон. Кричала на меня, перечисляя накопившиеся с сентября претензии. С лестницы, ведущей в мальчиковую часть сектора, сбежал пунцовый Шем. Следом полетел костыль Лиана. Владелец остался наверху, стоял, опираясь на второй костыль, и грозил сбежавшему приятелю кулаком.

Из-за кухонной двери высунулась Милли, глянула на творящееся безумие и юркнула обратно. Подальше от греха. Я вознамерилась последовать ее примеру — ретироваться бочком в коридор. Лучше погулять по замку и нарваться на полноценных, чем подставляться под летающий пуфик. Я уже спустилась вниз и почти достигла холла, но остановилась. Проклятье! А если кто-то покалечится? С моей стороны верх эгоизма — заварить кашу и спрятаться.

Но что я могу? Под действием зелья полуцветы не способны рассуждать здраво.

— А вот и ты! — разъяренную огневичку «на посту» сменил Шем. Глянул с укором, на который прежде не был способен. — Как долго еще ты собираешься вытирать об меня ноги? Я достойней многих других, между прочим!

Ну вот, приехали. Я попятилась. Слишком угрюмым и злым выглядело лицо приятеля.

— Отвечай, Лилит!

Прежде чем я придумала выход, по сектору пронесся громогласный приказ:

— Прекратить! Немедленно!

На лестницу выбежала леди Барбара и взирала на сумасшествие внизу ошалелым взглядом. Разумеется, никто и не подумал слушаться воспитательницу. Не до того. Гораздо важнее разобраться с застарелыми проблемами, внезапно всплывшими на поверхность. Дамочка это поняла без дополнительных подсказок. Выругалась и начертила в воздухе незнакомые знаки.

Сначала показалось, что ничего не вышло. Но прошла секунда-другая, и в общей гостиной, да и остальных помещениях повисла тишина. Все спорщики замерли. В буквальном смысле. Застыли в нелепых позах. Кто с перекошенным лицом, кто с открытым ртом, кто с поднятыми для удара руками.

Бум!

Я подпрыгнула от неожиданности. Это пуфики, левитирующие ранее стараниями кого-то из полуцветов, дружно приземлились на пол. Леди Барбара заметила мое движение, уперла руки в бока, готовясь к взбучке тысячелетия.

— Всё закончилось, да? — из кухни вновь выглянула Милли. Встретилась взглядом с воспитательницей и тихо охнула.

— Та-а-ак, — протянула та угрожающе. — Вы обе! Немедленно объясните, что натворили! Да-да, я знаю, что это ваших рук дело. Мое заклятье остановило всех, кто пострадал от вредоносной магии. А раз на вас оно не подействовало, значит, вы зачинщицы!

Мы переглянулись. Попали, ничего не скажешь.

— Никакая это не вредительская магия, — проворчала я. — Просто побочный эффект.

Леди Барбара облагодетельствовала огнеопасным взглядом, но я не испугалась. Ни капли. Наоборот, ощутила прилив сил. Хоть горы сворачивай. Вроде той, на которой высится Гвендарлин.

— Лилит права, — подтвердила Милли, скромно сложив руки за спиной. — Мы хотели, как лучше.

Воспитательница с усмешкой покосилась на девчонку, но вытаращила глаза и уставилась на меня. Вспомнила происшествие у сундука, не иначе.

— Да-да, в последний раз мы «виделись» в ее спальне, — отчеканила я. Настал момент истины. Сейчас либо всё, либо ничего. — Но это наше с Милли дело. Мы во всем разобрались. Хотите, жалуйтесь директору. Но тогда и я молчать не стану.

Леди Барбара побагровела до корней волос. Вот-вот шевелюра вспыхнет.

— Ты смеешь мне угрожать, девочка? После того, как выплеснула в спину зелье и заставила забыть мерзкое преступление?

Я едва глаза не закатила. Преступление? Мой проступок сравнивают с чернильным дождем? Не перебор ли?

— Не притворяйтесь белой и пушистой, — пошла я в наступление, понимая, что перегибаю палку. Но побочка не желала прислушиваться к доводам разума. — Вам это не к лицу. Как и вашим упырям — мелкоте с мохнатыми телами. Мы с ними близко познакомились за последние недели. О, да! Я их вижу! Наверное, потому, что зеркала и мне живность подарили.

На лице воспитательницы не осталось ни кровинки. И не скажешь, что минуту назад на щеках пылала краснота. Столь бесцветную кожу не у каждого мертвеца встретишь.

— Не посмеешь, — прошипела она, но не шибко уверенно. Моя осведомленность основательно выбила из колеи. — Да и никто не поверит.

— Директор, возможно, поначалу усомнится, — протянула я, изо всех сил пряча волнение. — Но леди Дитрих всенепременно заинтересуется рассказом. Она не забыла падение с лестницы. Наверняка, захочет воспользоваться обличителем. Тогда ваших «домашних питомцев» увидят все.

Не знаю, чего я ожидала. Покорности? Вряд ли. Но точно не того, что леди Барбара взмахнет рукой в попытке швырнуть в меня в стену. Только взлетела не я. Она сама подскочила мячиком и шмякнулась об пол. Талисманы-то не дремлют. А они у меня о-го-го какие.

— Ты! Тыыыы! — прорычала она.

Между нами встала бледная Милли.

— Давайте, каждый останется при своих тайнах, — предложила взволнованно. — А сегодняшний переполох мы сочтем недоразумением. Леди Барбара, вы ведь сумеете расколдовать и утихомирить народ? В конце концов, главное мы сделали: вернули вам память.

— Угу, а то упыри переживали, что вы забыли, для чего вернулись в Гвендарлин, — добавила я ядовито. — Они у вас такие болтуны. Ни на секунду не затыкаются.

Милли прошипела нечто нечленораздельное, призывая к молчанию. Леди Барбара тоже издала шипящий звук, злясь и на меня, и на питомцев. Поднялась с пола. Отряхнула подол и зашагала вниз по лестнице, намереваясь покинуть сектор. Вряд ли она собиралась к директору. Скорее, гордо покидала «поле боя».

— Так мы договорились? — бросила Милли ей вслед.

— Возвращайтесь в спальни, — приказала воспитательница, не оборачиваясь. — Чтоб до ужина носы не высовывали.

— А как же остальные?

— Очнутся через пару часов, — отмахнулась леди Барбара и завернули в холл.

Мы с Милли хмуро посмотрели друг на друга и разошлись. С леди Барбары станется. Вернется и проверит, как исполняется распоряжение. Но, похоже, инцидент следовало считать исчерпанным. Оставался риск, что воспитательница припомнит нам угрозы. Но это пока дело десятое. По одной проблеме за раз.

* * *

Агния поднялась в спальню, как и было обещано, через пару часов. Завалилась спать, а проснувшись, ничего о скандале не помнила. Остальные полуцветы тоже. Будто с их памятью ластиком поработали. Я поежилась. Раз леди Барбаре удалось подобное, значит, она очень сильный маг. Опасно иметь такого врага. Но время вспять не повернешь. Умудрилась встать на пути, придется держаться настороже.

На ужин все спустились вялые и неразговорчивые. Слишком много сил ушло на ругань. Общая гостиная и столовая обрели первозданный вид. Никакой разбитой посуды, разлитой воды и цветов на коврах. Пуфики стояли на привычных местах. На диване животами кверху дрыхли два упыря, третий сидел рядом и отчаянно зевал. Заметив меня, показательно вытер пот со лба и погрозил кулачком. Понятно, кто прибирался в секторе после погрома.

Ужинали в тишине, которую нарушал лишь звон столовых приборов и редкие усталые вздохи. Я подозрительно покосилась на стакан с компотом, но Милли одобряюще кивнула. Мол, не переживай, это другая партия. Агния, которая обычно не страдала отсутствием аппетита, отодвинула тарелку, хотя едва притронулась к рагу. Зато Шем наворачивал за двоих. Я тяжко вздохнула. Ох, Шем. Похоже, права была мама, подозревая, что парень «записался» мне в женихи вовсе не по дружбе.

— У меня для вас новости, — нарушила молчание леди Барбара в конце ужина.

Мои ноги похолодели. Уж не собирается ли она сделать дневное происшествие всеобщим достоянием? Вот народ обрадуется. Но воспитательница припасла куда более неприятное известие. Неприятное для меня и Милли.

— Сегодня ночью в секторе темных не обошлось без происшествия. Не проснулся еще один ученик.

— Кто? — спросила я испуганно.

Неужели, Ульрих?! Демоны всех побери! Вопреки лжи полуведьмака я продолжала волноваться за его безопасность!

— Брайс Райзен, — ответила леди Барбара небрежно. — Избалованный мальчишка, который давно заслуживал порки. Разумеется, это не значит, что я рада его беде. Кто бы ни проворачивал этот «фокус» второе новолуние подряд, однажды он попадется и сполна заплатит за бессердечные выходки.

Зато обрадовался кое-кто другой. Пока мы с Милли переваривали новость (второй участник ордена подряд — это не совпадение!), Агния притянула к себе тарелку и с удовольствием принялась за рагу.

…После обеда мальчишек вызвали на занятия. Те, где учили принимать гостей и вести светские беседы. Девочек в этом семестре сия чаша миновала. Директор не нашел замену леди Сесиль и отложил так называемые уроки этикета до сентября. Агния дежурила по кухне, готовила ужин, и я коротала время в одиночестве. Пару раз порывалась подняться с постели и отправиться на прогулку. Сидение на одном месте убивало. Но помня распоряжение леди Барбары не высовывать нос, я держала желания в узде.

Пыталась читать, чтобы отвлечься, но мысли возвращались к происшествию в секторе темных. Здоровье Брайса волновало мало. Поставила же леди Виэра на ноги Юмми, значит, и нахального мальчишку вернет. Другой вопрос, как он поведет себя, когда проснется. Вдруг вся преданность ордену испарится? Кроме того, раз тени взялись за второго участника подряд, наши дела плохи. Кто следующий? Ох, похоже, изгнанный Элиас оказался в самом выгодном положении.

Через пару часов в спальню заглянули упыри. Главарь и еще один, из тех, что повыше и крупнее. Я отложила книгу и с подозрением глянула на нечисть, остановившуюся у кровати. Опасно и задиристо они не выглядели. Но это ничего не значило. Мелочь умела создавать проблемы.

— Что на этот раз? — спросила я строго. — Ваша хозяйка расколдована.

— Угу, — хмуро кивнул главный. — Но теперь она считает, что мы сболтнули лишнего.

— А это так? — я весело подмигнула.

— Нет, — ответил упырь неуверенно. — Ты это… не лезь больше в наши дела. Хозяйка злопамятная. И любопытных шибко не любит.

— Посмотрим, — протянула я, хотя с удовольствием бы прояснила ситуацию. Леди Барбара явилась в Гвендарлин не просто так. Неплохо бы узнать причину. Вдруг задумала недоброе?

— На что посмотришь? — питомец воспитательницы изогнул мохнатые брови.

— На ваше поведение. Для начала прекратите третировать моего кота. Хочу, чтобы он ночевал в секторе. А ваше присутствие ему мешает.

Упыри переглянулись.

— Ладно, — нехотя отозвался главный.

— У нас всё равно теперь по ночам дела, раз хозяйка…э-э-э… того… — второй запнулся, поймав сердитый взгляд главаря. — Ну, мы это… пошли.

— Идите-идите, — разрешила я, а сама мысленно выругалась.

Жаль, Урсул боится нечисти, а то бы разведал, что у них там за ночные «дела». Может, самой отправиться следом — внутри стены? В день «знакомства» с Делией Клейсен я уже возвращалась особым путем позже восьми часов и знала, что ловушки не срабатывают. Но стоит ли рисковать, когда судьба ордена висит на волоске? Может, дать леди Барбаре и ее мелкоте сделать задуманное. Глядишь, покинут Гвендарлин, и сектор полуцветов заживет привычной жизнью.

Кстати, об Урсуле. Он откликнулся. Мое сознание легко перенеслось в кошачье тело.

Я узнала вход в целительский блок. На пороге стояли трое: леди Виэра, мэтр Бритт и леди Флин. Энтузиазма на лицах не наблюдалось. Женщины выглядели озабоченными, директор — злым.

— Поскорее поставьте юношу на ноги, леди Виэра, — приказал он. — Нам с ним предстоит обстоятельная беседа.

— Боюсь, директор, это случится не скоро, — осадила его целительница. — Состояние Брайса Райзена тяжелое. Зелье, что я использовала для Юмми Свон, действует хуже. Придется поэкспериментировать с составом, добавить кое-какие ингредиенты. Но даже когда он очнется, я бы не рекомендовала наседать с разговорами.

— Это не вам решать, — возмутился Бритт.

— Вообще-то мне. Здесь я отвечаю за здоровье учеников. И даже вам не позволю вредить пациентам.

Директор побагровел, готовясь к гневному выпаду, но леди Флин потянула его прочь.

— Пойдем, Ив. Нам тоже предстоит разговор.

Пожилой мэтр яростно глянул на двоюродную сестру, но подчинился. Они медленно шли по коридору, мы с котом следовали за ними на безопасном расстоянии, оставаясь необнаруженными, но слыша каждое слово. Директор считал, что сон Брайса — не случайность. Леди Флин с ним не соглашалась.

— Хочешь сказать, ты поверил, что эти пятеро учеников из ордена полной луны? Даже светлая Свон? Ее ты прежде не считал подозреваемой.

Бритт выругался в сердцах. Видно, он, по-прежнему, верил в «невиновность» Юмми.

— Но это точно не совпадение, — упрямо повторил он. В свете факелов его лицо казалось еще краснее. — Некто присылает пять имен, и уже второй юный маг из списка не просыпается после новолуния.

Леди Флин вздохнула.

— Да, мне это тоже не нравится. Но я, скорее, поверю, что у пятерки есть недоброжелатель. Опасный и безрассудный. Что до ордена, если б кто-то выведал их секрет, тебе бы на стол легло письмо с восьмью именами.

— Но…

— Ты, правда, веришь, что Брайс Райзен в ордене?

Брат и сестра остановились. Мы с Урсулом тоже. Аккурат у заиндевевшего окна. Кот поежился, хвост задергался. Зима не сдавалась. Злой северный ветер бился в стекло, мечтая ворваться внутрь вместе с колючим снегом, погасить огонь и взять замок в ледяной плен. Не оставив тепла и надежды на приход весны.

Бритт молчал, не желая отвечать на вопрос леди Флин. Он, и правда, не верил, что Брайс участник тайного древнего общества. Менее подходящим кандидатом можно назвать разве что Дэриана Уэлбрука. Эти мальчишки способны бедокурить и причинять вред, а не защищать обитателей Гвендарлин от сил зла.

— Послушай, — мягко проговорила леди Флин. — Оставил бы ты орден в покое. Мы же знаем, что в замке скрываются опасные силы, и легенды о новолунии — не сказки. Ты своими глазами видел и духа, и его врага в конце семестра. Путь эти восемь детей делают то, ради чего их избрали. Прекрати охоту.

Директор отступил на пару шагов от сестры. Сложил руки на груди.

— Ты серьезно? — проговорил яростно. — А как же предсказание? Я не хочу рисковать.

— Верно, существует поверье, что один из директоров Гвендарлин лишится жизни по вине участника ордена. Но кто сказал, что это ты? Кроме того, может, ты как раз притягиваешь опасность, пытаясь переловить детей, как зайцев?

Бритт не ответил. Махнул рукой в сердцах и удалился, шаркая ногами.

Урсул тоже предпочел ретироваться. Запружинил в противоположную сторону. Сначала я решила, что он не хочет попасться на глаза леди Флин. Но чем дальше кот бежал по разноцветным коридорам, тем крепла уверенность, что у «путешествия» по замку есть конкретная цель. Питомец вознамерился показать мне что-то еще.

Я не ошиблась. Но увидев, куда меня привели, мысленно пообещала неделю не пускать заразу-кота на кровать. И вообще — в спальню.

Пунктом назначения оказался серый коридор, в котором мы встречались с Ульрихом для манипуляций с защитными куклами. Он и сейчас не пустовал. Полуведьмак сидел на ковре у стены и читал учебник по вспомогательной магии.

— Привет, Урсул, — поздоровался он с улыбкой. — Гуляешь?

Наверное, все эмоции — от злости до обиды — отразились на морде, или парень ощутил магический всплеск. Вытаращил глаза и отложил книгу.

— Лилит? Это ты?

Я зашипела.

Глупо? Ну и пусть. Зато весело. В своем теле я сдерживалась, зато сейчас могла оторваться по полной. Издала еще один шипящий звук и показала когти.

— Не ершись, — привычно попросил полуведьмак. — Ты слышала о Брайсе?

Я перестала «ругаться», села, но хвост не унимался, лупил по бокам.

— Кукла не шибко ему помогла, — проговорил Ульрих с горечью. — Жаль. Я наделся, особая магия не подкачает. Придется придумывать иные защитные меры. Тени не успокоятся.

Хвост зачастил сильнее.

— До следующего новолуния время есть, — продолжил парень. — Однако у тебя имеются и другие враги. Я приглядываю за Свеном и Джеммой. И Уэлбруком тоже. Но гарантии безопасности нет. Кстати, я сделал талисманы от его магии. Для тебя и Милли.

Он достал мешочек, в котором что-то звякнуло.

— Это булавки. Держи.

Шерсть встала дыбом. Мысль, что Ульрих коснется меня, пусть даже в теле синего кота, вызывала желание буйствовать. Кусаться и царапаться. Но мы с Урсулом с честью выдержали «испытание». Позволили закрепить поклажу на шее. Махнули пушистым, как щетка, хвостом и отправились восвояси. Пусть полуведьмак не думает, что мы рассыплемся в благодарностях. Не дождется.

Глава 14. Старые враги

Странные это были дни. Похожие, как братья-близнецы. Уроки, практика, домашние задания, короткие посиделки в общей гостиной. Леди Барбара пошла на уступку, разрешила нам проводить там час по вечерам, но потом прогоняла в спальни. Я знала причину. После нашего ухода на диванах и пуфиках дрыхли упыри, готовясь к очередной бессонной ночи. Ради каких бы дел они не вернулись в Гвендарлин, те явно не спешили заканчиваться. Мелкая нечисть тяжко вздыхала, а настроение хозяйки портилось. Того гляди, сорвется на ком-то из полуцветов.

Членов ордена я практически не видела. И не слышала историю очнувшегося Брайса. Хотя вряд ли его рассказ сильно отличался от того, что поведала в прошлом месяце Юмми. Леди Виэра вернула парня в мир живых быстрее, чем светлую старосту. Через три дня. Это обнадеживало. Если после апрельской ночи духа не проснется кто-то еще, шансы на скорое пробуждение велики.

Из пятерки, находящейся под колпаком у директора, я встречала в коридорах лишь Ульриха. Раза три в неделю. Но он нарочно попадался на глаза, напоминая о своем существовании. Мне полагалось злиться из-за преследования. Но я не злилась. Наоборот, искала полуведьмака взглядом в толпе полноценных учеников. И если в течение дня не находила, расстраивалась и надеялась, что завтра он обязательно объявится. Глупо? Ну и пусть. Да, у нас нет будущего, но мне нравилось, что Ульрих не сдается.

Может, всё дело в весне, с приходом которой понемногу теплело и на душе? На смену метелям пришло яркое солнце. За окнами барабанила капель. Снег таял слишком быстро. Вода собиралась в ручьи и стекала вниз со скалы. Но наверху ее все равно оставалось немало: замок оказался в плену огромных луж, больше напоминающих озерца. Теперь не только полуцветы, но и полноценные вынужденно сидели взаперти.

Леди Барбара, вернув память, вновь внесла мое имя в график встреч нового дня. Я не возражала. Оказавшись на крыше замка, не могла надышаться свежим воздухом. Море, по-прежнему, саваном покрывали сугробы и лед, но весна работала над освобождением «зверя». Еще чуть-чуть, и на плотной корке пойдут трещины, льдины поплывут прочь, а я, наконец, вволю налюбуюсь потрясающим видом. Скоро волны с шумом начнут биться о скалу, а вместо унылой серости вокруг появится зелень. Всё это казалось добрым знаком. Словно вместе с природой оживали надежды. Но сердце подсказывало: это обман. Впереди ждут дни гораздо мрачнее тех, что я уже пережила в Гвендарлин.

Предчувствие не обмануло.

Это случилось в самый обычный день. Ничем не отличавшийся от остальных. Разве что отвратительным настроением Ады, поругавшейся накануне с Кайлом. За завтраком она умудрилась поспорить еще с несколькими полуцветами. Зато ее «герой» сидел с непроницаемым лицом, словно его все это не касалось. Я покосилась на Милли. Должно быть приятно, что соперница получила от ворот поворот. Но девчонка не обращала внимания на парочку, обсуждала с Шемом план его индивидуальных занятий. Репетиторство помогало. Наш приятель лучше справлялся с заданиями мэтров.

Учебный день пролетел незаметно, без неприятностей и запоминающихся событий. С последнего урока я возвращалась в сектор одна. К Агнии неожиданно приехала бабушка, и подругу вызвали в зал, предназначенный для встречи гостей. Обычно там с родней общались полноценные. Полуцветов подобной чести не удостаивали. Все, на что мы могли рассчитывать — это письма из дома. Но бабушка огневички слыла магиней с характером. Неудивительно, что для них с внучкой сделали исключение.

— Давно не виделись, полуцвет.

Я задумалась о темах для контрольной работы, которую завтра пообещала устроить Дитрих, и не заметила, как на пути нарисовался Свен Фаули. На губах играла гаденькая улыбочка, глаза мстительно прищурились. Наверное, мне полагалось испугаться, но я лишь подумала о собственной непроходимой глупости. Неужели, я раньше не видела, какое у него злое лицо? Это надо было постараться, чтобы влюбиться! Ну, или увлечься, как я объясняла собственные чувства маме после истории с медведем.

— Шел бы ты мимо, полноценный.

Я не боялась. Правда. Совсем.

— Не хами, — протянул Свен угрожающе.

— Ты ничего мне не сделаешь. Сам пострадаешь, если попытаешься.

Он усмехнулся. Слишком самоуверенно.

— Ты права. Я ничего тебе не сделаю. Всё наоборот.

Я не успела осознать смысл слов. Воздух колыхнулся и…

Свен, бледный, как мертвец, стоял на коленях и кашлял. Кровью. Пальцы скрючились, будто пытались впиться в пол, как в землю. Гаденыша трясло, из груди вырывались хрипы, похожие на предсмертные.

— Проклятье, — прошипела я, не зная, что предпринять, и кого звать на помощь.

Но это не потребовалось.

— Что ты натворила, дрянь?!

Из-за угла выбежали двое полноценных старшекурсника: парень, не раз гулявший по замку в компании Уэлбрука, и девушка, с которой я прежде не пересекалась.

— Альма, зови леди Виэру! — приказал парень, а я вспомнила, его зовут Поль.

Девица швырнула поверх моей головы огненный шар, который погас прежде, чем врезался в стену, и побежала за помощью, громко причитая. Ее голос отдавался эхом в коридорах. Поль подскочил к Свену. Сделал несколько пасов руками, и негодяй мягко распластался на полу. Пару раз вздохнул и затих, как спящий младенец.

Полноценный повернулся ко мне.

— Ты заплатишь за это, полуцвет. Жестоко.

Я молчала. И не шевелилась. Мысли натыкались одна на другую. Но главное я, кажется, осознала: Свен Фаули нашел способ поквитаться. Раз невозможно навредить физически, можно подставить так, что до конца дней не отмоешься. Мерзкий способ, но, демоны всех, побери, гениальный. Я бы поаплодировала, если б не увязла по самые уши.

— Что тут происходит?

— Ах, мерзавка!

— Покалечила!

— Убила!

Вопли Альмы возымели успех. Коридор наполнялся народом. Полноценные ученики видели Свена, перемазанного кровью, и делали соответствующие выводы. На меня взирали с ненавистью. Мгновение, и взяли в кольцо, которое сжималось с каждой секундой. Вот теперь сердце затрепетало от страха. На мне талисманы, но противников десятка три, не меньше. А если сработает побочка, придется отвечать за новых пострадавших.

— А ну, расступитесь!

В глазах потемнело от страха. Но я узнала голос Ульриха.

— Я староста! Кому сказал: расступиться!

Они повиновались. Нехотя. Полуведьмак пробрался в середину «кольца». Он оценил ситуацию за секунды. Глаза расширились, лицо побелело, но он быстро взял себя в руки. Велел всем отойти и ждать леди Виэру с мэтрами на расстоянии.

Наши взгляды встретились.

— Это не я.

Вряд ли он мне поверит. Но я должна была произнести эти три слова.

— Ложь! — взревел Поль. — Мы с Альмой всё видели! Это она сделала. Задайте ей! Ну же! Она всего лишь полуцвет!

Толпа одобрительно загудела. Двинулась в мою сторону стеной.

— Не с места! — потребовал Ульрих, закрывая меня от разъяренных учеников.

— Записался в защитники ублюдков, Бернарду? — спросил кто-то ехидно.

Я едва дышала. Мне точно конец. Даже если полуведьмак сдержит толпу, с Гвендарлин придется проститься. После сегодняшнего я превращусь в мишень для каждого полноценного ученика в замке.

— Любой, кто сделает еще шаг, отправится вслед за Элиасом! — пригрозил Ульрих. — Никакого самосуда, ясно?! Мэтры без вас разберутся!

— Верно подмечено, юноша.

Ученики вздохнули в унисон и расступились, пропуская леди Виэру, мэтра Дюваля и леди Флин, которая и произнесла последнюю фразу. Целительница бросилась к Свену, склонилась над ним, что-то беззвучно шепча. Дюваль уставился на меня, будто впервые видел, а двоюродная сестрица директора прикрикнула на «зрителей», велев им отправляться в сектора. Полноценные послушались, но, уходя, косились в мою сторону, мысленно рисуя сцены расправы.

— Жить будет, — пообещала леди Виэра, закончив осмотр и влив в рот Свену жидкость из крохотного флакончика. — Но придется провести в целительском блоке не меньше недели. Досталось юноше крепко. Снова.

— Это не я.

Прозвучало, как глупое оправдание. Я бы сама себе не поверила, если б не знала, что тут произошло на самом деле. Вот и они не поверили. Даже не взглянули, будто я пустое место. Или обыкновенная лгунья, смеющая перекладывать вину.

— Мэтр Дюваль, помогите доставить Фаули ко мне, — попросила целительница.

Тот поспешно наколдовал носилки и кивнул Ульриху, чтобы помогал. Вместе они уложили Свена и понесли прочь в сопровождении леди Виэры. Ульрих тоже на меня не смотрел, но я физически ощущала его напряжение. Он бы предпочел остаться.

— Идем, — велела леди Флин безлико.

Ноги едва слушались, но я заставила их делать шаг за шагом. Навстречу переменам. Кардинальным и точно не радужным.

* * *

Время тянулось медленно. Капель и солнце за окном не радовали. Лучше бы в стекло бился ураганный ветер. Это больше соответствовало настроению.

Меня заперли в одном из залов на верхнем этаже и оставили вариться в собственном соку. В комнате стояли два дивана. Но лежать, а, тем более, спать не тянуло. Душой овладел гнев, жег ядом внутренности. Окажись под рукой цветочные вазы или горшки, осколки бы «украсили» ковер. Я с трудом удержалась, чтобы не схватить стул и не разбить им оконное стекло. С легкостью наплевала бы на последствия. Хуже, чем есть, не будет. Но потом вспомнила, что на улице холодно.

А Свен умен. Придумал идеальный план. Все знают об истории с медведем. Как и об участии негодяя в организации огненного шторма. Целых два повода для мести. Да еще каких! Кто поверит, что он сам себя покалечил, когда рядом стоял полуцвет, жаждущий поквитаться за обиды. Полуцвет, который не контролирует злость.

Я ждала, что меня вот-вот вызовут к директору. Едва он выслушает Поля с Альмой, примется за пойманного с поличным ублюдка. Но часы шли, а входная дверь не открывалась. Солнце, устав растапливать снег, скрылось за горизонтом, и комната утонула в сумерках, а потом сдалась в плен ночной тьме.

Никто не вспомнил, что я, как любое живое существо, нуждаюсь в пище. Желудок сердито ворчал, а воображение рисовало накрытый к ужину стол: вареный картофель, курицу с подливкой, пироги с яблоками и малиной. Единственное, что мне оставили, это железный графин с водой. Правда, не слишком свежей. Тара простояла здесь не меньше пары дней. Но всё лучше, чем мучиться от жажды.

Я сдалась, когда часы в отдалении пробили десять ударов. Завалилась спать. Свернулась калачиком, жалея об отсутствии одеяла. С наступлением ночи температура в помещении заметно понизилась. Весна весной, а в темное время суток так просто не согреешься. У меня же нет шубы, как у Урсула. Кстати, о коте. Вспомнив питомца, я заподозрила, что снова «попаду» в его тело. Однако он откликнулся иным способом. Явился лично. Легко преодолел деревянную преграду и устроился на диване под боком.

— Ты бы подслушал, что они там говорят, — проворчала я.

Серебристые глаза сверкнули в темноте. Кот явно не собирался выполнять желание. Возможно, знал, что меня не ждет ничего хорошего и не хотел сильнее расстраивать.

— Ты же уедешь со мной из Гвендарлин? После исключения?

Урсул не шелохнулся. И не поймешь, что сие значит. Но я заподозрила, что в отличие от упырей леди Барбары, мой «подарок» предпочтет жизнь в замке переезду в поселок Бирюзовый. В нашей хибаре не пошикуешь. Особенно в компании тетки Дот, недолюбливающей кошек. Тиру вон не раз грозилась прогнать метлой, не подозревая, что за особа скрывается под черной блестящей шкуркой.

— Ладно, оставайся. Я не обижусь.

Но я солгала. Расставание с Урсулом рвало сердце. Как и с другим обитателем Гвендарлин, чье имя начиналась на ту же букву, что и у кота.

Веки налились тяжестью, глаза слипались. Мысли становились тягучими.

Сначала я решила, что это сон. У окна, спиной ко мне, стояла знакомая призрачная фигура. Без скрипки и смычка. Но и так отлично узнаваемая.

— Маргарита.

Я села, задев Урсула. Кот зашипел. Не на меня. На призрак.

— Здравствуй, Лилит.

— Я ведь сплю? Хм… а почему мы не в башне?

— Нет, не спишь. Я могу покидать башню. Когда наберусь достаточно сил. И даже общаться с живыми. Но крайне редко.

— Тогда почему не поговоришь с братом? И подругой. Они же… — я хотела сказать «винят себя в твоей смерти», но замолчала. Не стоит в это лезть. Может, Маргарита сама считает, что Эмилио с дражайшей невестой ее подвели. — Почему ты… хм… пришла ко мне?

Ответ изумил.

— Кто-то же должен.

— Но…

— Несправедливо запирать тебя здесь. Будь ты обычным темным магом…

— Не полуцветом? — подсказала я.

Маргарита помолчала, подбирая слова.

— Полноценные слишком много о себе мнят. Я сама была такой. При жизни. Когда происходишь из семьи, подобной моей, с пеленок считаешь себя особенной. Директор Бритт — не исключение. Ему нет дела до твоих версий и прав. Он сделал выводы и принял решение. Но завтра в колледж прибудет моя мать. Представлять твои интересы. Она умеет добиваться желаемого. Так что расклад еще может измениться. Виктория Ван-се-Росса хочет, чтобы ты осталась в Гвендарлин.

Я горько усмехнулась.

— Какая разница, чего она хочет. Все уверены, что я искалечила Свена. Никчемный полуцвет напал на полноценного мага! Оставаться здесь самоубийство.

Я охнула и зажала рот обеими руками. Вот идиотка! Последнее слово в разговоре с Маргаритой точно лишнее.

Но она отреагировала спокойно.

— Еще не всё потеряно, — ответила туманно и замолчала.

Я смотрела ей в спину, гадая, почему она тратит накопленные силы для общения со мной. Неужели, я так важна? Ну, конечно! Маргарита жаждет, чтобы ее убийцы заплатили за содеянное. Хочет обелить имя, преданное забвению. А истинный дух сказал, что я ключ в войне. Проклятье! Я пешка не только для теней, но и для духа лунной башни. И всего семейства Ван-се-Росса.

— Герцогиня Виктория сказала, что ты ее ненавидишь, — проговорила я жестко. — За что?

Маргарита не обернулась. Не шелохнулась.

— Поспи, — велела тихо. — Завтра трудный день.

Призрачная фигура померцала и тенью ушла по стене в ночной мрак.

Я всё-таки уснула. Не сразу. Сначала пожаловалась Урсулу на герцогскую семью и их желание меня использовать. Но постепенно усталость взяла свое, и я провалилась в беспокойный сон. Приснилась мама. Она складывала вещи в дорожный сундук. Слишком много вещей. Дот стояла в дверях и всхлипывала, чего обычно за ней не водилось. Тетка понимала, что в наш дом пришли перемены. Такие, которые не исправить.

«Мам?» — испуганно позвала я.

Но та не услышала. Или не захотела услышать. Появилось стойкое чувство, что она бежит от меня. Очень далеко. И надолго.

Но я не понимала причины.

— Лилит…

— Пшаааааа!

Урсул запрыгнул на спинку дивана и шипел-шипел, не переставая.

Я резко села. По телу бегали мурашки. Не от страха. В комнате сильно похолодало, словно кто-то открыл настежь окна. Однако они были крепко заперты, а стекла целы.

— Пшшшшаааа! — не унимался синий кот.

Он смотрел в сторону выхода. Я проследила за его взглядом, и чуть не съехала с дивана. Через щель между дверью и полом просачивался темный сгусток, вроде того, что покинул тело мэтра Рица перед смертью. Он заползал в зал, напоминая туман, но двигался в разы быстрее. Торопился, желая… о, боги! Желая добраться до меня.

Тело парализовало от нахлынувшего ужаса. Я не могла шевельнуть и пальцем. Сидела и смотрела на смертельного врага. А, впрочем, бежать-то некуда. Разве что сигать в окно, но это верная гибель. С другой стороны, встреча со сгустком, наверняка, еще хуже.

— Прочь!

Это сказала не я. Маргарита. Призрачный женский силуэт прошел по стене, отделился от нее и завис перед незваным гостем.

— Убирайся. Ты ее не получишь.

Темная масса негодующе заколыхалась. Но подчинилась. Поползла прочь. Медленно, давая понять, что еще явится по мою душу. Не сегодня. Но однажды непременно.

— Уффф, — выдохнула я, и прижала к себе кота. Его сердце стучало быстрее моего.

— Не беспокойся, — проговорила Маргарита, стоя лицом к двери и спиной ко мне. — Ты в безопасности. Она не посмеет сунуться сюда вновь.

Я громко всхлипнула. Как Дот во сне. Моральные силы исчерпались.

— Ты поэтому здесь? Знала, что тень придет?

— Да. Они не способны проникать в сектора. Кроме новолуния. Но другие помещения им доступны круглый год в любое время суток. Хотя сильнее они по ночам.

Урсул высвободился и принялся мыться, приглаживая языком взъерошенную шерсть, а я закрыла лицо ладонями. Спрятала навернувшиеся слёзы. Ох, а я посчитала Маргариту эгоисткой. Нехорошо. Она потратила накопившиеся силы, чтобы защитить меня нынешней ночью. Спасти от жуткой судьбы.

— Спасибо, — пробормотала я и посмотрела на призрачную девушку.

— Спи, — велела она, так и не обернувшись.

Растворилась, будто мираж. Но я знала, что она всё еще здесь, и охраняет мой сон.

* * *

Обо мне «вспомнили» во второй половине дня, когда желудок не просто урчал, а изрыгал проклятья. Забрать меня и сопроводить в кабинет директора явился Рэм Дюваль. Все такой же изнеможенный, а заодно угрюмый. По дороге мэтр не произнес ни слова, но я ощущала, насколько сильно он недоволен ситуацией. Обидно. Раньше он относился с теплотой, а иногда и отечески. Но теперь, как и все, считал заведомо виновной.

Внутри поджидала толпа. Не считая Бритта и его двоюродной сестры, в кабинете собрались еще несколько мэтров, герцогиня Виктория, «свидетели» Поль с Альмой и семейство Фаули. Без Свена, разумеется. Я поняла, кто они, сразу. Внешностью сын пошел в отца, а дочь — в мать. Кстати, о Рашель. Она тоже присутствовала. Сидела, уткнувшись взглядом в пол. Моего появления не заметила.

Директор велел мне выйти на середину помещения.

— Тебе есть, что сказать в оправдание, Вейн? — спросил беспощадным тоном.

Я молчала. Доказывать, что Свен сам себя искалечил, глупо. Никто не поверит. Апатии поспособствовала и сегодняшняя ночь. Тени не остановятся. Может, мне лучше убраться отсюда подальше. Да, в безопасности я не буду никогда. Но хоть попытаюсь.

Герцогиня Виктория угадала мое настроение.

— Лилит, это ты нанесла Свену Фаули травмы?

Я покачала головой. Но рта не открыла.

— Разумеется, она, — бросил папаша мерзкого блондинчика. — Свидетели видели…

— Лишь то, что Лилит стояла рядом с вашим сыном, — отчеканила герцогиня. — Но не сам момент нападения.

— Неважно. Девка виновна и должна заплатить. Директор, — он повернулся к Бритту, — вы обязаны от нее избавиться.

— Не раньше, чем будут установлены все обстоятельства происшествия, — не сдавалась Ее светлость, подарив господину Фаули испепеляющий взгляд.

Папаша Свена вознамерился ответить, но Бритт поднял руку, призывая к тишине.

— Я понимаю вашу озабоченность поведением полуцвета, — обратился он к госпоже Виктории. — Она из вашего герцогства. Однако мы знаем, что произошло. Как и то, что у Лилит имелся мотив навредить Свену. Лилит Вейн виновна. И точка.

В кабинете повисла нереальная тишина, в которой запросто услышишь трепет крыльев бабочки. Значит, прощай, Гвендарлин. И Ульрих. Всё кончено. Директору осталось сказать это вслух. Но его опередили. Произнесли самые невероятные слова из всех, что способы здесь прозвучать.

— Лилит ничего не сделала. Свен сам себя покалечил.

Наверное, присутствующие удивились б меньше, если б в окно влетел истинный дух — наполовину черный, наполовину белый. Потому что всё это сказала Рашель. Сестричка Свена, полноценная девица, которая еще полгода назад отпускала язвительные замечания обо мне и остальных полуцветах.

— Ложь! — в один голос объявили Поль с Альмой.

— Рашель, что ты ТАКОЕ говоришь?! — возмутился отец.

— Правду, — та и глазом не моргнула. Бесстрашно смотрела на директора. — Я могу это доказать, мэтр Бритт. Свен давно мечтал навредить Лилит. Не мог забыть, что его выставили из замка Ван-се-Росса с позором. Он подговорил Поля и Альму, чтобы выбежали в нужный момент, а потом выступили свидетелями. Но главный организатор Джемма Паскуале. Она придумала, как подставить Лилит. Знала, что поверят не полуцвету, а окровавленному полноценному ученику.

Педагоги сидели, вытаращив глаза. Родители Свена и Рашель качали головами и взирали на дочь с яростью. Как на предательницу.

— Не смей обвинять брата! — возмутилась мать, перекосившись.

— Он перешел все границы, — отчеканила первая красавица Гвендарлин. — Мне осточертело смотреть, как за его грехи платят другие.

— Это всё интересно, — пришел в себя директор. — Но твои слова не доказательство.

— Нет, — уверенность Рашель невозможно было поколебать. — Доказательство в спальне Джеммы. В тайнике в полу. Книга запрещенных заклинаний. В одном вы узнаете симптомы, с которыми мой братец загремел в целительский блок.

Поль и Альма больше не протестовали, а мэтры вопросительно смотрели на Бритта. Он стоял мрачный, как осенняя ночь, явно не желая обыскивать комнату Джеммы. Директор уже объявил, что я виновна. Идти на попятную не к лицу. Но и отмахиваться от предлагаемых доказательств не вариант. Сочтут личной вендеттой против полуцвета.

— Мы проверим твою версию, — заверил он Рашель, но глянул сурово. Бритт запомнил, что эта ученица перешла дорогу.

— И сделаем это прямо сейчас, — объявила герцогиня Виктория, поднимаясь с кресла. — Пока новости не распространились по замку, и ведьма не перепрятала книгу.

В отличие от Бритта, она взглянула на Рашель почти весело. Похоже, возлюбленная младшего сына набрала немало очков в ее глазах.

Глава 15. Обряд на троих

Я гипнотизировала взглядом белый шарик. Минут десять, не меньше. Потом произнесла нужное заклятье и… ничего не произошло.

— Разве ему не полагалось гореть? — поинтересовалась Агния ядовито.

Прежде чем я ответила, она выпустила из ладони пламя, и несчастный шарик вспыхнул вместе со столом, на котором лежал.

— Отлично, — прошипела я, уходя в другую половину зала. — Сплошная показуха.

В последние дни мы с подругой не очень ладили. Настроение у обеих менялось по несколько раз в сутки: от буйного и огнеопасного до абсолютной апатии. Причин для отчуждения набралось немало. Я вспомнила о просьбе Александра и заговорила с Агнией об Элеоноре Райзен, но нарвалась на скандал. Оказалось, огневичка и с бабушкой повздорила, когда та приезжала в Гвендарлин.

— Она сказала, я должна решить, где им поселиться! — возмущалась подруга, бегая по спальне. — Либо у нас, а Брайс останется в родовом замке. Либо у них, но тогда мне придется жить отдельно. Отец не хочет, чтобы мы с гадким мальчишкой пересекались лишний раз! Будто я этого хочу! Я вообще не желаю, чтобы он приближался к моей семье! Как и его мамаша!

— Пойми, женитьба — дело решенное, — попыталась я вразумить подругу. — Ты лишь можешь…

— Замолчи! — она топнула в сердцах. — Не лезь не в свое дело!

Я больше не лезла. Как и Агния в мои дела. На меня теперь все смотрели странно. И полноценные, и полуцветы. Рассказ Рашель обернулся катастрофой. Не для моей нескромной персоны. Для зачинщиков подставы. Педагоги, а, точнее, леди Флин и Летисия Дитрих, нашли в тайнике Джеммы книгу заклятий. Паковать вещи пришлось ведьме. Ее изгнали до следующего семестра. Свена тоже. Полю с Альмой повезло больше. Они покинули Гвендарлин на месяц.

Новость облетела колледж за считанные часы и вызвала шок. Если полноценные и злились, то делали это молча. Только взглядами долгими провожали. Слишком много учеников, вредя мне, нарвалось на крупные неприятности, чтобы у кого-то в ближайшее время возникло желание повторить попытку. Но чего я не ожидала, так это прохлады со стороны полуцветов. Разве им не полагалось радоваться, что я выбралась из ловушки? Оказалось, нет. Народ разозлило заступничество Рашель.

— Многовато полноценных у тебя в друзьях, не находишь? — бросила Агния в тот же вечер.

Я лишь пожала плечами.

— Рашель Фаули сказала правду. Вот и всё.

— Сдала брата? Ради тебя? Лилит, что за дела у тебя с этой девицей?

— Нет никаких дел.

— Опять лжешь, — процедила огневичка и ушла, хлопнув дверью.

Не получила я должной поддержки и от остальных друзей.

— Ты же понимаешь, что всё это выглядит подозрительно? — спросил Лиан, когда мы втроем устроились в общей гостиной.

— Мне всё равно, как это выглядит. Я не сделала ничего дурного.

— Разумеется, не сделала, — согласился Шем. — Но Рашель Фаули. Ей же плевать на всех, кроме себя любимой. Ходит по замку, будто хозяйка. Смотрит на нашего брата, как на тараканов. И вдруг ТАКОЕ.

Но я отмахивалась от подобных разговоров. Снова и снова. Ловила сочувственные взгляды Милли и думала о Рашель. Если мне несладко, каково ей? Темная магиня, пожертвовавшая братом ради полуцвета! Это в сто раз хуже, чем извинения Элиаса перед леди Барбарой. Первую красавицу Гвендарлин я не видела с самого дня заступничества. Мы едва обменялись парой фраз.

— Почему ты это сделала? — спросила я тогда.

— Ты нужна ордену. Это важнее всего остального.

— Но родители никогда тебя не простят.

Рашель засмеялась.

— Мои родители? — спросила горько. — Те самые маги, которые согласились отдать меня замуж за Дэриана Уэлбрука? Мне безразлично их прощение или одобрение.

В первый миг захлестнула злость. Значит, признание — месть родне? Но позже я успокоилась, и поняла, что ошибаюсь. Никто в здравом уме не навлечет на себя гнев всех полноценных учеников, чтобы досадить матери с отцом. Нет, Рашель поставила на карту всё ради ордена. Зря я в прошлом семестре удивлялась ее присутствию в тайном обществе. Истинный дух знает, кого выбирать в защитники.

Но самое невероятное произошло в день отъезда Свена. Он покидал колледж позже остальных. Леди Виэре понадобилось время, чтобы поставить его на ноги. Едва блондинчик подошел к порталу, из его груди вылетел переливающийся шар. Тот, что парень получил в сентябре — на встрече первого рассвета года. Истинный дух Гвендарлин забрал дар назад…

— Лилит, не хочешь взять еще шарик? — спросил Эмилио Ван-се-Росса, который вел сегодня практику у полуцветов.

Он видел, что сотворила Агния с «предшественником», но слова огневичке не сказал. Догадался, что та на взводе. Не ровен час, весь зал спалит.

— Нет, — ответила я, глядя в пол. — Не хочу.

Выдать подобное другому мэтру я бы не посмела. Но средний герцог — не простой мэтр.

— Ладно, — смирился он с отказом. — Тогда давай присядем и поговорим.

Я поняла, что это не предложение, и кивнула. Мы устроились в углу. Подальше от полуцветов. Тренировка выдалась, как никогда шумная, и мы не беспокоились, что разговор достигнет чужих ушей.

— Послезавтра нужно начинать обряд, — напомнил Эмилио мрачно. — Но пятеро участников ордена под колпаком. Им не попасть в берлогу. Мы с леди Дитрих можем собирать их кровь. Для сосуда. По три капли в день. Боюсь, это всё.

— Что вы предлагаете? Проводить обряд вдвоем с Милли?

Средний герцог тяжко вздохнул.

— Втроем. Мы решили рискнуть и вернуть Элиаса. Тайно. Но понадобится твоя помощь. Придется водить его на обряды особым «путем».

Хорошо, что я сидела. От такой новости ноги бы точно объявили бойкот.

— Особым, так особым, — пробормотала я, подавив желание, напомнить, что меня саму едва не исключили. Посему ввязываться в авантюры — не самая лучшая идея. — Где вы его спрячете?

На лице мэтра появилось хитрое лисье выражение.

— В нашем благороднейшем семействе хранится уйма полезных магических артефактов, — поведал он весело. — К примеру, один браслет делает магов невидимыми. Точнее, окружающие их просто не замечают. Но носить сию «безделушку» следует не более двух часов в день.

— Тогда у вас проблема, — заметила я задиристо. Настроение не располагало к деловым беседам об опасных затеях.

— Вовсе нет, — Эмилио говорил спокойно, будто о плане ближайшего урока, а не о нарушении распоряжения директора. — Я спрячу брата в своей спальне. Браслет поможет незамеченным заходить в преподавательский сектор. И покидать его без последствий. А дальше за дело возьмешься ты. Главное, чтобы у вас оставались силы выбираться из берлоги после обрядов. Знаю, это опасный план, но оставлять духа без подпитки нельзя.

— Нельзя, — согласилась я мрачно, уверенная, что затея провалится с треском.

* * *

Удивительно, но в первый обрядный день всё прошло гладко. Поправка. Почти всё.

Мы встретились у преподавательского сектора: я, Милли и братья Ван-се-Росса. Элиас выглядел встревоженным, но на лице читалась решимость действовать любой ценой. Младший герцог не опасался за себя. Его волновали глобальные последствия. Я даже испытала подобие стыда. Я так не умею. В любой ситуации проявляю эгоизм, опасаясь за собственное будущее.

— Вылейте в сосуд, — Эмилио протянул склянку с кровью, собранной у отсутствующих участников ордена. — Надеюсь, это поможет.

Я сомневалась. Но попробовать стоило.

До берлоги мы добрались без проблем. Сложности начались во время обряда. Трое защитников и близко не одно и то же, что восемь или семь. Я, как и раньше, видела строящийся замок. Но не четко. Картинка рябила, тряслась, а иногда и вовсе переворачивалась верх ногами. А, может, причина крылась не в ней, а во мне? Дух забирал многовато энергии, и сознание, унесшееся на столетия в прошлое, не справлялось? У меня не было тела, и все же я ощущала, как оно слабеет.

Догадка подтвердилась.

Очнувшись, мы еще час провели в тайном убежище. Сидели за столом, почти не разговаривая. Силы ушли. Напиток, который обычно использовали для восстановления, помогал плохо. Пришлось ждать. Пусть «лечит» время. Нам повезло. Его хватило, чтобы прийти в себя и унести ноги до восьми вечера. Шли медленно, понимая, что спешка сегодня наш враг. И думали о завтрашнем дне.

— Не уверена, что выдержу, — озвучила общие тревоги Милли.

— Попрошу брата, пусть придумают с леди Дитрих новую подпитку для нас, — отозвался Элиас.

— А если это не поможет? Вдруг мы не очнемся вовремя и застрянем в берлоге? — проговорила я. — В отличие от тебя, нас хватятся.

— Давайте не нагнетать заранее, — отрезал младший герцог. — Если тени победят духа, будет неважно, кого не досчитаются в секторах после обряда.

Меня слова Элиаса не успокоили. Ему легко говорить. За спиной влиятельная семья. А мы — полуцветы. И если у меня есть мать, то Милли одна на свете.

Сдав «господина» на попечение старшего брата, мы, наконец, добрались до сектора. Я поднялась наверх и свалилась в кровать с намерением не подниматься до утра. Обойдусь без ужина. Сама мысль, что через полчаса придется спускаться в столовую для трапезы, вызывала желание послать всё и всех непроходимой топью. Увы, мой сон не входил в планы соседки. Агния объявилась, извергая недовольство направо и налево.

— Ненавижу Дитрих!

— За что? — спросила я хмуро, борясь с желанием запустить в огневичку подушку.

Ее вечер точно прошел легче моего. Но я-то молчу.

— Потому что стерва! Наказала нас с Шемом! Будем работать у мэтра Шаадея! Неделю!

Мой уставший разум включился.

— Вас с Шемом? С какой стати?

— Вот и я спрашиваю: с какой?! — Агния плюхнулась на постель. — Строит из себя герцогиню. Это Брайс Райзен виноват, а не мы!

Я села, готовясь слушать. Что бы ни приключилось с друзьями и нахальным мальчишкой из ордена, это заслуживало внимания.

— Мы с Шемом возвращались из библиотеки, а тут этот нарисовался и…

Ссору, по словам Агнии, спровоцировал Брайс. Цеплялся к обоим полуцветам, обзывал и унижал. Огневичка держалась, так как дала обещание бабушке не вредить будущему сводному братцу. Но тот не унимался. Толкнул ее на пол. Агния взбесилась и выпустила из ладоней огни. Не в Брайса. Поверх его головы.

Я сначала не поверила, что во всем виноват мальчишка. Но развязка ссоры заставила изменить мнение.

— В этот самый момент появилась Дитрих. Теперь мы с Шемом наказаны, а Брайс и на словах нагоняя не получил. Где справедливость, а?

Я не знала, как утешить Агнию. Тем более, наказание друзья получили из-за меня. Наверняка, «ссору» организовала сама Дитрих, чтобы вывести Агнию с Шемом из игры на ближайшие вечера. Потроша жаб в кабинете Шаадея, они не заметят моего отсутствия в секторе. Оставался Лиан. Но от него проще отделаться. Ох, наверняка, Брайс получил массу удовольствия, выполняя «поручение» Дитрих!

— Справедливости нет, — проворчала я, вытягиваясь на кровати. — А Дитрих — это Дитрих.

— В следующий раз огненный шар полетит ей в голову, — пообещала Агния и плотоядно улыбнулась.

Я знала, это пустая угроза. Но мечтать-то никто не запрещает. Пусть подруга рисует в уме сцены расправы. Это приносит удовлетворение. И облегчение.

* * *

Мэтры придумали, как нам троим пережить обрядную неделю. Дитрих снабдила меня особенной микстурой, оставив после урока под выдуманным предлогом.

— Это запрещенное средство, — объяснила она. — Попадешься с ним, выставят из колледжа взашей. В прежние годы ученики нередко использовали микстуру во время экзаменов. Помогает лучше соображать, запоминать пласты информации и ощущать способность свернуть горы. В твоем нынешнем состоянии с запоминанием вряд ли поможет, но сил предаст несомненно. Пейте с Милли по глотку утром и вечером. Только, умоляю, будь осторожны. Ваше изгнание нас точно погубит.

Микстура не подвела. До способности сворачивать горы нам было далеко. Но день за днем мы выдерживали обряды и без приключений покидали берлогу. Правда, само перемещение в прошлое давалось тяжко. Четкость в картинке всё еще отсутствовала. Замок напоминал призрака, мерцал и дергался, словно исполнял зловещий танец. Я каждый раз оставалась на месте. Не путешествовала по колледжу и не рвалась полетать над морем. Просто ждала возвращения в настоящее, напоминая себе, что болезненные ощущения не вечны и однажды непременно закончатся.

В шестой вечер я поднялась после обряда первая. Элиас и Милли посмотрели с завистью. Оба навалились на стол и повторять мой подвиг не торопились.

— Не упади, — с трудом выдавил младший герцог.

— Не упаду, — пообещала я почти весело.

На удивленье, я чувствовала себя бодро. Словно подпитывала некая сила помимо микстуры Дитрих. Пуститься в пляс бы не рискнула, но прогуляться по берлоге запросто. Вокруг стола, вдоль заставленных книгами шкафов. Взгляд магнитом притянула одна из полок. Будто кто-то диктовал, куда смотреть.

— Непопулярные легенды, — прошептала я, прочитав название книги.

Вот, пропасть! Неужели?!

Вдруг меня, и правда, подвели к томику, годами лежавшему в библиотеке без дела. Вдруг настало время для нового откровения? Пальцы дрожали, пока я перелистывала страницы в поисках третьего зашифрованного послания. Но не навредили книге. Открыв нужный разворот, я ахнула. Так и есть! Непопулярные легенды приоткрывали завесу тайны.

«Дорогой друг, настало время для новой встречи. Ты, наверняка, слышал о странной и зловещей легенде, сопровождающей орден полной луны. Считается, что придет день, и один из защитников навредит или даже погубит директора Гвендарлин. Какого именно, никто не знает. Но каждый из них с тех пор опасается за свою безопасность и пытается установить личности членов ордена.

Это пророчество правдиво. Только никто из директоров колледжа не слышал, как оно звучит полностью. Главе Гвендарлин, действительно, грозит беда, но придет она с неожиданной стороны. Участник ордена полной луны навредит не со зла или в попытке защитится. К трагедии приведут поступки самого директора. Он сам себя погубит, охотясь на орден…»

— Ну и дела, — протянула я, передавая книгу Элиасу и Милли.

Младший герцог, познакомившись с третьим откровением «Непопулярных легенд», многозначительно присвистнул. Девчонка задумалась, потирая пальцем нижнюю губу.

— Может, подкинуть Бритту записку с предсказанием? — предложила она.

— Не поверит, — отозвался Элиас. — Решит, что ему пытаются помешать охотится на нас, и сильнее распалится.

— То есть, мы все сходимся на том, что в книге речь о Бритте? — спросила я.

— Он одержим орденом. Добром это не кончится. Для одной из сторон. Я предпочту, чтобы в проигравших числился директора, а не кто-то из нас.

— Я тоже, — добавила Милли без капли смущения. — Если б не его охота, нам бы не пришлось проводить обряд втроем. Из-за Бритта тени могут победить. Он не думает о благе Гвендарлин. Ставит собственный эгоизм превыше всего.

Я промолчала. Накрыло нехорошее предчувствие. Развязка противостояние ордена и директора не за горами. И кончится всё катастрофой.

* * *

Седьмой обрядный день не задался. По вине директора. Бритт запретил ученикам покидать сектора после обеда.

— Ограничение действует всего один вечер, — объявила на уроке Дитрих, обращаясь к второгодкам. — Раз в несколько лет в Гвендарлин проводится особое таинство. Его называют очищением. В замке ежедневно творится столько магии, что постепенно ее следы, а особенно злых и неудачных манипуляций, впитываются в стены. Это может вызывать плохое самочувствие обитателей колледжа, а иногда и серьезные недуги. Обряд важен. Обычно его проводят в каникулы, но директор решил изменить правило.

Магиня помолчала, явно не одобряя планы Бритта. Она-то знала, что за вечер предстоял мне, Милли и Элиасу. Наш обряд в ее глазах значил гораздо больше всяких очищений.

— Педагоги соберутся вместе и выпустят магические волны. Они невидимы для глаза, но способны уничтожить любого, кто встанет на пути. Я не шучу. От нарушителя останутся одни головешки. Оставайтесь в секторах до следующего утра. Против волн не помогут никакие магические способности. Это ясно?

— Да, леди Дитрих, — проговорили второгодки хором.

Я тоже кивнула. Едва заметно. Поняла, что наставления предназначены мне. Нам с Милли сегодня нельзя «гулять» по замку. Даже внутри стен. Это значило, что последний обрядный день не состоится. Тени получали дополнительный шанс взять верх над духом.

Вечер в секторе прошел весело. Народ гадал, как именно действуют волны. И что случится, если кто-то из полноценных ослушается приказа и высунет нос в коридор.

— Надеюсь, найдется «смельчак», — мечтательно изрек Кайл. — Хотел бы я полюбоваться обугленными останками.

Его никто не поддержал. Даже Ада, с которой староста так и не потрудился помириться. Полуцветы, если и желали вреда остальным ученикам, предпочли помалкивать. В общей гостиной расположилась леди Барбара с вышиванием. На подопечных внимания не обращала, занималась делом, но слышала каждое слово.

— И всё-таки, как работают эти волны? — протянул Лиан, ерзая в кресле от любопытства. — Очищают грязь, как потоки воды?

— Не совсем так, Прентис, — неожиданно откликнулась воспитательница, не отрывая взгляда от вышивки. Иголка порхала в умелых пальцах, как бабочка. Тетка Дот бы обзавидовалась. — Вода убирает грязь или разбрызгивает ее во все стороны. Очищающие волны впитывают в себя остатки магии. Но, что самое интересное, поглощая всё дурное, волны не увеличиваются в размерах. Наоборот, постепенно растворяются, унося с собой то, что собрали в замке.

Полуцветов впечатлило объяснение. Остаток вечера они гадали, как выглядит процесс очищения, и существует ли способ глянуть на это хоть одним глазком. Я быстро устала от болтовни, но вынужденно сидела в гостиной. Спальню заняла Агния. Благодаря обряду Бритта, они с Шемом избежали очередного «веселого» вечера у Шаадея. Но Дитрих в поддержание «легенды» нашла обоим занятие. Задала сочинение. Теперь огневичка корпела над ним, напоминая огнедышащего дракона, к которому лучше не соваться.

После ужина меня перехватила Милли и оттащила в холл.

— Что теперь будет? — спросила хмуро. — Обряд проведен втроем, а последний вечер и вовсе пропущен.

— Полагаю, надо запасаться водой, — бросила я, мысленно проклиная Бритта.

— Думаешь, директор нарочно? Из-за нас?

Я развела руками. Всё выглядело именно так. И всё же в голове не укладывалось: как можно рисковать сотнями учеников ради вредительства ордену. Бритт же своими глазами видел и истинного духа, и тень.

— Если с ним, и правда, что-то случится из-за ордена, — добавила Милли ядовито, — я ни капли не пожалею.

* * *

День, предшествующий новолунию, начался с тревожных новостей. Нет, никто из обитателей замка не пострадал в ночь очищения. И полуцветам, и полноценным хватило мозгов не высовывать любопытных носов. Зато кое-кто в секторе педагогов заметил Элиаса. Пожилой мэтр Клайн, ведущий занятия у старшекурсников, заглянул в спальню к Эмилио, но застал там не среднего, а младшего герцога. Изгнанник выкрутился, спешно надел браслет, делающий его невидимым, но педагог всё равно наябедничал директору.

Подробности я услышала от старшего братца на практическом занятии.

— Сначала мэтр Бритт поднял шум, но педагогический сектор обыскали и «нарушителя» не обнаружили. К тому же, мэтр Клайн славится любовью к горячительным напиткам. Так что удача осталась на нашей стороне. Но рисковать больше нельзя. Я переправил брата домой. Он не вернется до официального разрешения прибыть в колледж. Так что следующий обряд под еще большим вопросом, чем нынешний.

— Подумаешь, — проворчала я, делая вид, что тренируюсь с белым шариком. — Нам бы для начала сегодняшнюю ночь пережить. Чует моё сердце, без бед не обойдется.

— Моё тоже, — кивнул средний герцог. — Держи защитную куклу при себе. Но, надеюсь, тени не набрали достаточно энергии, чтобы явится по твою душу.

Я чуть не ляпнула, что одна тень пыталась это провернуть, но вмешалась Маргарита. Однако прикусила язык. Не стоит Эмилио знать, что я общаюсь с дражайшей сестрицей. Слишком больная тема. Выбивающая из колеи. А мэтр нам нужен во всеоружии.

— Прорвемся, — пообещала я герцогу и кожей ощутила чей-то пристальный взгляд.

На нас смотрела Агния. Кажется, мы дали ей еще один повод подозревать нас в родстве.

Ну и пусть. Друзья могут думать, что хотят. У меня заботы посерьезнее.

…Помня собственный совет, я запаслась водой: поставила на окне вряд десять кувшинов. А еще таз возле двери. Огневичка следила за моими действиями с явным сомнением.

— С каких пор ты поддаешься панике?

— Почему нет? — пожала я плечами.

— В последние ночи духа в секторе не происходило ничего опасного. Дурные сны не в счет. Да они и не такие мерзкие, как в прошлом семестре. Обычные кошмары.

— Всё может измениться, — пробурчала я, устраиваясь в постели поудобнее. — В январе не проснулась светлая ученица, в феврале — темный маг. Вдруг теперь очередь полуцвета?

— Язву тебе на язык, — от души пожелала Агния и отвернулась к стене.

Я тяжко вздохнула. Пропасть, образовавшаяся между нами, всё расширялась. Но мы с огневичкой не пытались проложить через нее мост.

— Спокойной ночи, — проговорила я, когда в комнате погас свет. Агния не ответила.

Веки быстро налились тяжестью, но я не засыпала. Ощущала тревогу, смешанную с предвкушением чего-то особенного. Пальцы сжали куклу, как главную в жизни ценность. Пускай ее хоть десять раз искупали в крови. Новолуние — не время для брезгливости. Главное, сохранить шкуру в целости и сохранности. И душу в телесной оболочке. Остальное — мелочи.

— Мелочи, — повторила я вслух.

— Ммыррр, — отозвался Урсул под боком, соглашаясь с выводами.

Он всё еще лежал рядом. И в то же время бежал по коридорам замка. А я спешила за ним. Не в его теле, как бывало прежде. В своем собственном. Высокий ворс ковра щекотал босые ноги, подол ночной сорочки развивался шлейфом. Наверное, со стороны я выглядела призраком. Белое пятно в мрачном замке, где не горит ни единый факел. Но мне не требовалось освещение. Я отлично видела в темноте. Ведь во мне тоже есть нечто кошачье. Звериная сущность, заложенная с рождения.

Я не знала, куда мы направляемся. Но доверяла Урсулу. Главное, поторопиться. У нас слишком мало времени в запасе. Если промедлим, все усилия напрасны.

— Проклятье!

Я рухнула на пол, ощущая резкую боль в ноге. Обернулась и снова выругалась. Голень оплела цепь с острыми шипами, глубоко впиваясь в плоть. На ковер капала кровь — алая, насыщенная. Кто-то жаждал меня остановить, не позволить добраться до цели.

— Не посмеете!

Рывок вперед помог. Цепь расстегнулась и упала. Но впереди ждало новое препятствие. Невидимое, но непреодолимое. Я билась в него, рискуя искалечиться. Но последствия мало волновали разум. Душой завладело одно желание: прорваться во что бы то ни стало!

— Маааауууу!

Урсул отчаянно звал. Но не впереди, а сзади. Теперь их было двое, но я не обращала внимания на питомцев. Билась и билась в странную стену.

— Что ты творишь?! Ты же убьешься!

— Маааауууууууу! — еще громче завопил синий кот. Второй синий кот.

Кто-то схватил меня за плечи и швырнул прочь от стены.

— Успокойся! Лилит, прекрати! Это не по-настоящему!

— Лилит… — донесся знакомый голос тени. — Приди ко мне. Ты моя…

Но говорила не тень. А первый котяра. Тот, за которым я бежала по замку.

Он скривился. Совсем не по-кошачьи. И исчез.

Глаза открылись. С трудом.

— Вы? — с трудом спросила я, фокусируясь на взволнованном лице леди Барбары. — Но почему… как…

— Не слушай голос! — приказала воспитательница. — Он — зло!

Я с трудом огляделась и осознала, что сижу на полу в холле родного сектора. На ноге красовались глубокие царапины. От когтей Урсула. Тело и лицо ныли после ударов о стену. На ней, на уровне головы, осталось кровавое пятно. Я потрогала лоб, и поняла, что он разбит. Перевела взгляд на другую руку. Пальцы, по-прежнему, сжимали куклу.

Стоп! До контуженного разума дошло.

Леди Барбара сказала: голос — зло?! Она тоже его слышит?!

— Вы слышите тень? — спросила я хрипло.

— Тень? — воспитательница усмехнулась. — Я называла их тварями.

— Но вы… они… — язык отказывался слушаться.

— А ты неплохо им сопротивляешься, девочка. Вместо того, чтобы выйти за дверь, чуть не убилась об стену. Еще бы чуть-чуть, и рухнула без сознания. Ну, еще и подарок зеркал помогал. Верно, котяра?

Урсул зашипел. Но не угрожающе. Скорее, в качестве предупреждения. Мол, мы с тобой не друзья.

— Кстати, о подарках. Мальчики! — крикнула воспитательница, и я заметила упырей, столпившихся у двери в общую гостиную. — Посадите-ка Лилит на диван. Водой напоите. А заодно аптечку принесите. Нужно привести девицу в порядок.

Девица не сопротивлялась. Позволила дотащить себя до «пункта назначения» и расположить с удобством. Затем за дело взялась леди Барбара. Обработала разбитый лоб, ссадины на плече и руках, а заодно царапину на голени. Но сначала прикрикнула, чтобы не смела открывать рот, пока она не закончит. Я покорно молчала, гадая, на каком мы свете. И кто такая леди Барбара: все тот же недруг или неожиданный союзник?

О, боги! Почему она слышит голос? И почему не боится теней?

Или же воспитательница с ними заодно?

Но в таком бы случае разве звала бы их тварями?

— Теперь можно говорить? — спросила я, когда леди Барбара закрыла аптечку.

— А стоит? — спросила она с долей иронии.

— Почему вы…

— Слышу голос? — перебила она. — Потому что в твоем возрасте это мерзкое воплощение охотилось и за мной. Жаждало вселиться в тело. Однажды выманило из спальни. Но всё оказалось напрасно. Я не подошла.

— Как это? — в голове господствовал туман, и одновременно стучала дюжина молотков.

— Оказалась неподходящим для переселения сосудом. Так они сказали. Ругались между собой страшно. Главное, с тех пор меня оставили в покое. Вот и вся история.

— Но кто они? Вы знаете?

— Нет, — воспитательница поморщилась. — Никогда не стремилась выяснить. И тебе не советую. Всё, что ты можешь, собрать вещи и покинуть Гвендарлин навсегда. Ни к чему испытывать судьбу. Вдруг ты — идеальный сосуд. И себя погубишь, и выпустишь на волю страшное зло.

Я потерла ноющие виски.

— Мое место в замке. Так считает истинный дух, а он…

— Дух? — усмехнулась воспитательница. — Тот, что из легенды?

Я качнулась и чуть не съехала с дивана.

Стоп! Она знает о тенях, но ведать не ведает о защитнике Гвендарлин?

Кажется, пора заканчивать этот разговор. Пока я, как и обожаемые питомцы леди Барбары, не сболтнула лишнего. Потом пристану с вопросами, когда буду ощущать на плечах голову, а не орех, который вот-вот расколется.

— Спокойной ночи, леди Барбара, — пробормотала я, поднимаясь с дивана. — Спасибо за помощь.

Она не остановила меня. Не сказала ни слова. Я поднялась по лестнице, мысленно благодаря еще одну помощницу. Ту, что держала в руке. Да, «стараниями» куклы я здорово расшиблась. Но зато осталась в секторе. Не невредимая. Но живая.

Глава 16. Волчья охота

Утром леди Барбара делала вид, что меня не существует. Преспокойно завтракала. И даже не подавилась, хотя я гипнотизировала ее взглядом, провожая в рот каждый кусок. Шем и Лиан подозрительно косились на меня, но помалкивали. Агния ничего не замечала. Ночью ей снились кошмары, в которых дружба с огнем не задалась. Теперь подруга сидела сонная и мрачная. Ждала окончания завтрака и возможности вернуться в кровать. Ее едва заинтересовала моя наскоро придуманная ложь, объясняющая ссадины. Ходила во сне? Подумаешь. Не в первый раз.

Днем Милли потащила меня в библиотеку, чтобы по дороге обсудить дела ордена и прошедшее новолуние, но за нами увязался Шем. Пришлось болтать о пустяках: уроках, прочитанных книгах и последних новостях в особом секторе. Милли участвовала в разговоре вяло, а под конец грубо осадила моего приятеля. Но он сам опростоволосился. Не стоило упоминать при ней ссору Кайла с Адой.

В библиотеке встретили полумрак и тишина. Ученики сегодня предпочитали отдыхать, нежели заниматься или выбирать новые книги. Леди Филомена выплыла из-за стеллажа, будто призрак, чуть не доведя нас до обморока. Сходству с духом поспособствовали бледность хозяйки книжного царства и светло-серое платье. Дама не поняла причину испуга, посмотрела поверх очков и поинтересовалась строго:

— Надеюсь, вы по делу?

— Да, леди Филомена, — ответили мы хором.

— Тогда поторопитесь. Я скоро закрываюсь. И не шумите. Сегодняшний день не предназначен для суеты.

Мы последовали совету. Милли направилась к стеллажу с дополнительной литературой по вспомогательной магии, я озаботилась поиском новых приключенческих романов. Шем таскался за мной, но, сообразив, что беседы не получится, отстал. Я только обрадовалась. После претензий, высказанных под действием зелья, рядом с парнем я ощущала неловкость. Обидно. Раньше мы могли говорить о чем угодно. Теперь дружба превратилась в фарс. Или она всегда им была? Я-то для Шема изначально не просто друг.

Курсируя между стеллажей, я не заметила, как вернулась к выходу из библиотеки. Оставалось завернуть за угол и выйти в центральный зал. Но я остановилась. Леди Филомена с кем-то разговаривала и тяжело вздыхала.

— Печально всё это, — произнесла она горестно. — Кто же из учеников способен на подобную жестокость? Ведь он силен, не правда ли, мэтр?

— Без сомнения, — отозвался мужской голос, и я узнала Рэма Дюваля. — Он, а, скорее всего, они в третий раз проворачивают мерзкий «фокус», и остаются безнаказанным.

— Почему вы думаете, что вредителей несколько?

— Это лишь предположение, леди, — мягко ответил Дюваль. — В первый раз не проснулась светлая ученица. Второй раз темный ученик, в третий — снова темный. Я бы поискал двоих сообщников: светлую девушку и темного парня. Белый и черный сектор защищены магией от чужаков. А юные леди не могут попасть в мужские спальни. И наоборот.

— О, думаю, вы абсолютно правы, мэтр! — воскликнула леди Филомена с долей восхищения. — Директор Бритт с вами согласен?

Увы, я не узнала, какого мнения придерживается глава колледжа. Качнулась в порыве чувств и выдала себя с потрохами. Старые половицы под ногами застонали, сообщая магам о вторжении. Пришлось выходить и объясняться.

— Прошу прощения, — пробормотала я, глядя в пол, как примерная ученица из светлых. — Я не подслушивала. Сообразила, что у вас приватная беседа. Хотела уйти, но пол заскрипел.

Дюваль тихо засмеялся.

— Лилит, мы и не думали, что ты подслушивала. Но, подозреваю, тема разговора тебя заинтересовала.

Я глянула на него в упор. Издевается? Но на лице не наблюдалось и намека на насмешку. Дюваль смотрел с толикой грусти. Уголки губ опустились, делая мэтра совсем больным.

— Если скажу «нет», вы поверите?

Леди Филомена осуждающе покачала головой, а я мысленно отругала себя. Ну что за бестолочь? Пора научиться хоть немного держать побочку в узде.

Но Дюваль не рассердился.

— Разумеется, не поверим, — он дружески подмигнул. — В белом и черном секторах только и говорят о ночном происшествии. Пересказывают жуткие подробности. Реальные и выдуманные.

— Кто не проснулся? — спросила я, задушив страх.

Даже если беда постигла Ульриха, это не катастрофа. Леди Виэра поставит его на ноги. Повозится, но найдет средство.

— Тео Мортимер, — ответил Дюваль, пристально следя за реакцией.

Слишком пристально, будто знал, насколько важны для меня сведения.

— Это такой высокий и заносчивый старшекурсник? — уточнила я монотонно.

Дюваль закатил глаза.

— Пожалуй, эта характеристика ему подойдет и… О, проходите, не стесняйтесь.

Я и не заметила, как из-за стеллажей вывернули мои спутники. Они услышали о беде, постигшей Тео. Шем, презирающий всякого рода вредительства, помрачнел. Милли побледнела, не в силах спрятать волнение. Третий участник ордена, пострадавший в новолуние — это серьезно. Дюваль посмотрел на полуцветов с любопытством. Мне же показалось, что его интересовала реакция Милли.

Бред? Возможно. С другой стороны, с мэтром творилось неладное. А я не забыла, что тени умеют вселяться в чужие тела. Вдруг Дюваль — больше не Дюваль, а некто иной: жестокий и смертельно опасный? Тот, кто знает, что мы с Милли в ордене полной луны и ведет на нас охоту. Да, в прошлом семестре мэтр Риц не выглядел подозрительно. Но он был слабаком. Может, новая «оболочка» тени отчаянно сопротивляется, оттого и источается на глазах?

Нет! Нельзя так думать. Иначе точно сойдешь с ума. Дюваль просто болен. Он все тот же Дюваль, который относится к полуцветам, как к равным, и смотрит с отеческой улыбкой.

— Нам пора, — я кивнула спутникам на дверь. — Надеюсь, полноценный проснется. И больше никто не уснет странным сном.

— Боюсь, это мы узнаем лишь в следующее новолуние, — отозвался Дюваль, вызвав у меня новую порцию подозрений. Прозвучало зловеще. Разве ему не полагалось заверить нас, что ничего плохого с учениками не случится?

Не сговариваясь, мы ускорились и преодолели большую часть пути за считанные минуты. Милли молчала, переваривая новость о Тео. Шем угрюмо сопел под нос, глядя исключительно под ноги. Наша тревожность передалась и ему. Я физически ощущала эмоции приятеля — звериным чутьем: волнение, злость и немного страха. Он разочаровался в Гвендарлин. Ученики страдали один за другим, а мэтры ничего не могли противопоставить обидчикам.

Кстати, о звериной сущности.

Я почувствовала опасность вмиг, аж волосы под париком едва дыбом не встали.

— Ш-ш-ш… — приложила палец к губам и прислушалась.

Будто зверь крался в соседнем коридоре. Гораздо крупнее моего кота.

Глаза Милли цвета молодой листвы округлились. Шем ткнул пальцем в стену и заорал:

— Бежим!

Я тоже ее увидела: тень животного вроде собаки. Но мощнее. Смертоноснее.

Мы неслись со скоростью ураганного ветра. Только подошвы шуршали по коврам, да в висках стучало от страха. А у меня еще и от злости. Волк в Гвендарлин?! Да вы издеваетесь! Мало другой мерзости тут водится!

Странно. Животные бегают гораздо быстрее магов, и дикому зверю полагалось легко нас догнать. Однако звук лап звучал рядом, словно волк бежал вместе с нами, а не охотился. И вообще, как-то странно он звучал. Не позади, а с боку. Я перевела взгляд на стену и споткнулась от неожиданности. Рухнула плашмя, проехав подбородком по ковру и добавив новую ссадину.

Тень волка на стене остановилась. Уставилась на меня. Принюхалась.

Только тень. Никакого реального зверя!

— Лилит! — завопил Шем. — Он же тебя…

Приятель огляделся и ахнул.

— Не съест, — отозвалась я, поднимаясь. — Если только тени не оживают.

А сама поежилась. Некоторые тени очень даже способны причинять вред.

— Какого демона? — спросила Милли, подходя к призрачному волку. — Это очередная шутка полноценных? Очень смешно. Особенно после ночи духа.

— Пойдемте отсюда, — предложил Шем сконфуженно.

Выглядит отнюдь не геройски, когда ретироваться предлагает парень. Но я разделяла его желание.

— Уходим. Может, этот волчара и неопасен, но лучше не нарываться.

Однако зверь не оставил нас в покое. Проводил до сектора, присматриваясь и водя носом по воздуху. Едва мы остановились у неприметной двери с черно-белой ручкой, сел и запрокинул голову. Завыл, без сомнения, пусть звука мы и не услышали.

— Ненавижу полноценных, — процедил Шем, оказавшись в безопасности. Тень зверя осталась снаружи. — Вечно организовывают кошмары.

— Вечно, — подтвердила я, молясь, чтобы волк не оказался чем-то пострашнее глупого розыгрыша. В этом замке лучше надеяться на невинные объяснения.

* * *

Сначала нам никто не поверил. Но на следующий день волков — аж десяток — увидели другие ученики и мэтры. Звери ничего не предпринимали. Следили за обитателями колледжа. Провожали в классы и сектора. Ходили парами. Лишь за директором вышагивало полдюжины волков. Пока пришествие мохнатых гостей официально никто не объяснял. Но все ждали реакции Бритта. Волчьи тени не упыри леди Барбары, которых никто не видит. Не отмахнешься, как в прошлый раз.

Но директор упорно молчал, только созвал срочное собрание мэтров. К каким выводам они пришли, осталось загадкой. Ученикам приходилось гадать. Предположения высказывались самые бредовые: от происков духа Гвендарлин до обретения невидимками-вредителями новой формы. К вечеру поступило распоряжение не покидать сектора до особого указания. Народ окончательно приуныл. Это означало, что педагоги понятия не имеют, что делать с новой напастью.

Следующие три дня мы провели взаперти, но побездельничать не довелось. Педагоги прислали по внутренней почте дополнительные задания. Полуцветы в полном составе расположились с учебниками и тетрадями за обеденным столом. Корпели над изучением новых тем или сочинениями под присмотром воспитательницы, не дававшей отлынивать ни на минуту. Я выматывалась больше обычного. В классе — в отгороженном магией углу — гораздо проще. Мэтры нас не замечают. Можно и подремать, и помечтать. Но от зорких глаз леди Барбары не скроешься. Видит всё. И всех.

Вечера я проводила в спальне. Валялась в постели перед ужином. И даже видела сны. Странные сны. О волках.

В первый день я бродила по замку с подсвечником в руке, а звериные тени шагали следом — по семь штук справа и слева. Ничего не предпринимали, но я нутром ощущала опасность. Знала, скоро стрясется беда. Ее не отвести ни магией, ни иными способами. На второй день за мной по коридорам ходили настоящие звери. Сопровождали, но не трогали. Я ощущала за спиной горячее дыхание, слышала клацанье острых зубов и в красках представляла, как они вгрызаются в плоть и ломают кости. Но третий сон превзошел первые два по накалу страстей. Я путешествовала по пустому колледжу в теле синего кота. Пересекала коридор за коридором. Искала что-то. Или кого-то. Не подозревая, что сама вот-вот превращусь в объект для охоты.

Первый волк вывернул из-за угла и показал клыки, но кошачьи инстинкты не подвели. Мы с Урсулом сиганули сквозь стену в класс мэтра Шаадея. Оттуда перебрались в кабинет Дитрих и снова в коридор — другой, ведущий к главной лестнице. Но и противники не дремали. Путь преградили два мохнатых зверя, скалясь и пуская слюни. Мы рванули назад, но дорогу и там отрезали волки. Пришлось продираться сквозь каменные и деревянные препятствия.

Стены, двери, снова стены и стены. Я сбилась со счета, сколько их мы с питомцем преодолели, удирая от погони. Но упорные звери не отставали, будто читали мысли, просчитывали ходы. Мы вновь и вновь сталкивались с преследователями, попадали в одну ловушку за другой. Но вырывались и бежали со всех ног. Однако время безвозвратно уходило, а силы таяли. Еще чуть-чуть, и кошачьей ловкости не хватит.

Поворот. И снова волчья морда. Зубы щелкнули в сантиметре от синего загривка.

Кажется, мне повезло в последний раз…

— Неееет! — заорала я просыпаясь.

Перед пробуждением мы врезались в мохнатый бок и услышали смертоносное рычание…

— Ты чего? — спросила Агния с соседней кровати.

— Ты Урсула не видела?

Вдруг новый сон — не совсем сон?

— Утром на кухне шатался и попрошайничал. Потом не попадался на глаза.

— Проклятье! — прошипела я, выскочив из спальни.

Впрочем, куда? Не за пределы же сектора. Самой недолго превратиться в волчий ужин.

Я остановилась на верхней ступени лестницы. Немного подумала. Нет, наружу нельзя. Рискую пострадать. Или, что не намного лучше, распрощаться с колледжем. Гуляние по коридорам директор Бритт нынче точно не простит.

Не придумав ничего лучше, я заперлась в умывальной комнате. Села на пол и закрыла глаза в надежде переместиться в тело Урсула и убедиться, что кот цел. А заодно постараться вернуть его в сектор. Нечего подставлять синие бока под волчьи зубы! Но задумка провалилась с треском. Кот и не думал «отзываться». Поддавшись панике, я чуть не разревелась. Вскочила и ударила кулаками в стену. Но потом вспомнила, что питомец не всегда впускает мое сознание в гости и взяла себя в руки.

— Урсул, — прошептала, обращаясь в пустоту. — Покажи, где ты. Я беспокоюсь.

Минуты бежали, но ничего не происходило. Всё та же умывальная комната. Раковины, флаконы с жидким мылом, полотенца, висящие на гвоздиках. И зеркала на стенах, в которые после происшествия в прошлом семестре, я гляделась нечасто.

— Урсул! Упрямый котяра! Хочешь довести меня до удара? Ответь! Иначе больше никогда на кровать не пущу! Отправлю к упырям на перевоспитание!

О! Стоило сразу начать с угроз и вспомнить нечисть леди Барбары. Это сработало лучше просьб и увещеваний.

Мы бежали, шустро перебирая лапами, по болотному коридору. Навстречу некой цели. Я научилась распознавать, когда кот просто прогуливался по замку, а когда спешил по важному, в его понимании, делу. Увы, направлялся он не в сторону сектора полуцветов. Наоборот, отдалялся от него на приличной скорости. Коли нападут волки, до укрытия далековато.

Минуты через три, я вычислила пункт назначения. Целительский блок. Снова.

И не ошиблась.

На подходе к вотчине леди Виэры, кот замедлился, а потом и вовсе остановился. Постоял, прислушиваясь, и остаток пути — полтора коридора — крался по ковру, не желая выдать присутствия. Впрочем, целительница и директор его бы вряд ли услышали. Она ругались, перекрикивая друг друга.

— Поднимите его! Немедленно!

— Я делаю всё, что могу! В зелье приходится добавлять новые ингредиенты. Два старых варианты не работают!

— Пустые отговорки!

— Да как вы смеете, директор!

— Это вы смеете! — голос Бритта едва не срывался на визг. — Рискуете всеми нами! Волки разгуливают по замку, как у себя дома! А их хозяин дрыхнет!

Я напряглась. Хозяин?! Но «дрыхнет» в целительском блоке Тео Мортимер.

Стоп! А ведь я понятия не имею, какие магические способности у главы ордена полной луны. Никогда не интересовалась. Не видела смысла. Мы с Тео не друзья.

— Перестаньте кричать, мэтр Брит, — отчеканила леди Виэра. — Криками тут не поможешь. Мальчик не виноват, что его способности проявились в столь искаженном виде. Виновен тот, кто его усыпил. Вдруг именно такого эффекта злоумышленник добивался.

— Чушь! — взревел директор. — Это всё орден! Орден!

— Я не понимаю…

— Вам и не нужно. Прекращайте кудахтать и займитесь делом. Если завтра мальчишка не очнется и не усмирит зверей, вам придется искать новую работу!

Леди Виэра возмутилась, но Бритт наплевал на ее аргументы. Выругался и зашагал прочь, костеря под нос древнее тайное общество Гвендарлин.

«Домой!» — приказала я Урсулу.

Хотелось поскорее обезопасить кота и поговорить с кем-то посвященным. С Милли, конечно. С остальными защитниками нынче не пересечься. Но паразит-кот прочел мысли и усмехнулся в усы. Мол, ошибаешься. И уверенно затрусил на запад. К новой цели.

Я ругала Урсула не хуже, чем Бритт орден. Но все без толку. Синяя упрямая животинка не реагировала. Разумеется, это кот — хозяин тела, а я всего лишь — пассажир. Коту и решать, куда направляться. Впрочем, и шкурой рисковал именно он. Я-то не здесь, а сижу в умывальной комнате. В безопасности. Злость зашкаливала. На Урсула, директора, Тео с его волками. И треклятых теней, подвергших обитателей колледжа опасности быть разорванными в клочья.

Странно, что способности Юмми и Брайса не проявились во сне. Их тоже не назовешь безобидными. Одна — водница, другой — огневик. Нам всем повезло. И все же… Почему эта странность приключилось только с третьей попытки? Дело в самом Тео? Или в наших противниках, набравшихся сил за последние ночи духа?

Их я услышала издалека. Не волков. И не тени. А магов, к которым спешил Урсул.

— Вернись в сектор! Здесь опасно.

— Никто не просил тебя тащиться за мной!

— Я староста. А ты рискуешь! Волки…

— Это зверинец Тео. Нам нечего бояться.

— Ты этого не знаешь!

Ох… Я легко узнала спорщиков. Ульрих и Рашель! Два идиота!

Вывернув из-за угла, я издала смачное шипение, на какое Урсул отродясь не был способен. Ничего подобного ему не удавалось даже при попытках высказать негодование леди Сесиль или самим теням. Полуведьмак с девчонкой аж подпрыгнули, а потом выдохнули с облегчением.

— Это кот, — прошептала Рашель, держась за сердце. — Характер, как у хозяйки.

— Это не кот, — проворчал Ульрих, внимательно меня разглядывая.

Я повторно зашипела и показала когти.

— Привет, Лилит, — поздоровался мой бывший кавалер. — Не ершись. Сам знаю, что нам тут нечего делать. Это все Рашель. Решила погулять в запрещенное время. Поссорилась с соседкой по комнате. Это сестра Поля. Того, которого недавно выдворили.

Девчонка покосилась на Ульриха, как на умалишенного.

— Бред. Это просто кот.

Я подскочила к ней и замахнулась когтистой лапой. Это сделала именно я. Не Урсул.

Странно. Значит, я не просто пассажир? Или же могу управлять кошачьим телом, когда хозяин разрешает?

Голубые глаза Рашель расширились.

— Л-л-лилит?

Я села и глянула назидательно. Нет, демоны всех побери, упырь леди Барбары!

— Ну, дела… — протянула сестричка Свена.

— Идем, — Ульрих взял ее за руку. — Пока нас не застукали.

— Поздно.

Это сказал противник опаснее волков. Директор Бритт собственной персоной. Он вышел из соседнего коридора в компании мэтра Шаадея и леди Флин. На лице пожилого мэтра светилось неприкрытое ликование. Еще бы! Парочка из пресловутого списка! Поймана с поличным!

— Так-так, — протянул мэтр ехидно. Моего присутствия он не замечал, видно, не услышал, как ко мне обращались проштрафившиеся ученики. — Вижу, некоторым нет дела до правил. Даже старосте. И, к слову, не в первый раз, Ульрих.

— Он разыскивал меня, директор, — пробормотала Рашель. — Это я нарушитель.

— Не спорю, Фаули, — Брит плотоядно улыбнулся. — Но вместо того, чтобы сообщить об уходе ученицы из сектора, господин Бернарду отправился на поиски. Он хотел скрыть вашу «вольность», и это тоже преступление.

— Ив, — вмешалась леди Флин. — Давай обойдемся без крайних мер.

— Не вмешивайся! — взревел тот. — Здесь пока я главный!

ПОКА ГЛАВНЫЙ.

Два слова застучали в висках, как жуткое предзнаменование. Инстинкты зверя не просто подсказывали — кричали! — что-то случится! Сейчас!

Нужно уносить ноги!

Я рванула к Ульриху и Рашель, громко мяукая. Закрутилась на месте, призывая к побегу. Но никто не обращал на синего кота внимания. Директор мечтательным тоном рассуждал об изгнании пойманных защитников, а те мрачнели с каждым словом, представляя отнюдь не радужное будущее. Флин и Шаадей не вмешивались. Ульрих с тоской посмотрел на меня, но я не оценила пронзительного взгляда. Вцепилась когтями в ногу, требуя убираться подальше. Плевать на реакцию директора. Он — не главная опасность.

— Проклятье! — выругался полуведьмак и погрозил пальцем. — Что ты творишь?

— Маааауууу!

Вообще-то это означало «спасайся!». Но кто бы меня еще понял.

И снова поздно. Я первая, благодаря кошачьему слуху, распознала звук множества лап.

Волки наступали стеной — с обоих концов коридора. Двигались четко и слаженно, словно ими управлял единый разум. А, впрочем, так оно и происходило. Этот разум — Тео Мортимер, погруженный стараниями теней в магический сон. Зря Рашель считала, что глава ордена не причинит им с Ульрихом вреда. Сегодня звери явились не наблюдать и сопровождать. В темных глазах пылал огонь. И одно желание — убивать.

Сестричка Свена это тоже поняла. Впечаталась в стену, мечтая просочиться сквозь нее. Полуведьмак загородил собой девчонку, как истинный джентльмен. Педагоги застыли на миг, словно не верили глазам. Но очнулись и приготовились к обороне: Бритт с одной стороны, леди Флин с Шаадеем с другой. Мы с котом нервно переминались с лапы на лапу. Что такое миниатюрный Урсул против стаи волков? Ничто. Его уничтожат, как игрушечного, одним ударом.

Ульрих посмотрел на меня.

— Уходи. Ты нам ничем не поможешь.

Он говорил дело. В теле кота я бесполезна. Да я и не здесь. Лишь сознание. Наблюдатель.

Но и сбежать, поджав хвост — не дело. В конце концов, это всегда успеется.

Стая напала разом. Прыжок и… волки отлетели прочь. Мэтры — на то и мэтры, чтобы блестяще владеть магией, в том числе, и защитной. Но и противники попались упорные. Поднялись. Ощетинились сильнее прежнего и с яростным рыком рванули в новую атаку.

Бум!

Волчьи тела врезались в стены. Еще раз и еще. Будь они настоящими, наверняка, искалечились или убились. Но эти, созданные магом, вставали раз за разом и снова пытались пробить оборону педагогов. Я вжалась в стену рядом с Рашель и едва успевала следить, как мохнатые звери с азартом кидаются вперед и отлетают обратно.

— Нужно что-то предпринять, — Рашель схватилась за голову. — Это никогда не кончится.

Сама она ничего не делала. Лишь следила за сражением с перекошенным от ужаса лицом. Чего еще ожидать от первой красавицы колледжа? Ульрих что-то начертил в воздухе, и в волков полетели серые стрелы. Но не причинили вреда. Отскочили от тел, будто от стали.

— Проклятье, — прошипел полуведьмак. — Лилит, уходи. Мне так будет спокойнее.

Но я не сдвинулась с места. Зачарованно смотрела, как мэтр Шаадей применяет одно заклятье за другим из богатого арсенала педагога, преподающего вспомогательную магию. Леди Флин, несмотря на преклонный возраст, не уступала ему в прыти. Сыпала в волков разноцветные искры, что явно не доставляло им удовольствия. Звери повизгивали и отскакивали на несколько шагов. Кажется, орудие магини жгло не хуже пламени.

Жаль, что среди нас нет огневиков. Вдруг бы сработало?

— Лилит, уходи! — повторил приказ Ульрих.

А я подумала, что Рашель права. Это никогда не кончится. Волки не сдадутся. Вопрос, насколько хватит сил взрослых магов.

— Мы умрем, — прошептала сестричка Свена в ответ на мои мысли.

Жуткое пророчество, но абсолютно верное.

А, может, мне нужно уйти? Вернуться в свое тело и позвать на помощь. Нет, времени не хватит. Пока докажу, что вижу глазами синего кота, и бойня в другой части замка мне не померещилась, от трех мэтров и двух учеников останутся обглоданные кости!

Ненавижу! Ненавижу этот замок с его вечными ужастиками!

И себя заодно. За никчемность!

Их убьют. Всех. И Ульриха тоже. Он исчезнет из моей жизни навсегда.

Какое же страшное слово. Необратимое.

Какая разница, что он натворил. Смерть легко стирает большинство обид.

— Неееет! — заорала Рашель истошно.

Волки схитрили. Пятеро рванули на директора, отвлекая внимание. Шестой притаился позади, и пока Бритт разгонял собратьев, ловко перемахнул через их спины и… Пожилой маг упал плашмя под весом мощного зверя. Волк уперся в его грудь лапами. Щелкнули острые, как кинжалы, клыки.

Я не увидела, что произошло дальше. Бритта и его противника загородили мохнатая пятерка. Рванула на нас, скалясь в смертоносной «усмешке».

Кажется, Ульрих и Рашель сложили некие пассы. Я не обращала внимания. Ни на них, ни на леди Флин с Шаадеем, которые отбивались от второй партии волком и ничем не могли нам помочь. Сработали инстинкты. Или врожденная глупость. Моя, скорее всего. Не кота. Он обычно осторожничает.

Вместо того, чтобы спасаться сквозь стену, я в один прыжок оказалась между волками и Ульрихом с Рашель. Открыла рот, чтобы зашипеть, но…

— Лилит, нет! — заорал полуведьмак.

Мое тело обдала волна жара. Не обжигающего. Натягивающего каждый нерв.

Под жуткий треск Урсул трижды кувыркнулся в воздухе. Не стараниями волков. Сам по себе. Улетел назад и шмякнулся об пол. А я осталась стоять перед пятерыми противниками. В своем собственном теле. Во плоти.

— ЛИЛИТ!

Голос Ульриха звучал в неком ином измерении. В ушах гудело, словно рядом играли трубы. Я смотрела в глаза опешившим волкам. И не испытывала ни толики страха. Только злость. Всепоглощающую. Вспомнились уроки отца Агнии. Александр говорил, что злость нужно собирать в сосуд, чтобы потом выплеснуть, когда понадобится оружие. Оно понадобилось. Сейчас. А уж злости накопилось в избытке.

— АААААаааааааааааааа!

Сама не знаю, как я это сделала. Подняла руки и швырнула два огненных шара в зверей, будто всю жизнь только этим и занималась. Один полетел в пятерку и хитреца, победившего Бритта. Второй между леди Флин и Шаадеем — в остальных волков.

Всё замерло. На бесконечно длинное мгновение. Мы просто смотрели. Как «питомцы» Тео Мортимера превращаются в прах. Тлеют, не издавая не единого звука. Исчезают в небытие поверженные. Побежденные никчемным полуцветом.

— Лилит! — ко мне подскочил Ульрих и схватил за плечи. — Ты цела?

Зеленые глаза впервые оказались настолько близко за долгое время.

Жив. Главное, жив. Остальное неважно.

Мы все спаслись.

Остальные взирали на меня, как на божество. Еще бы! Появилась из тела кота и уничтожила волков, с которыми не удавалось справиться педагогам. Они смотрели и смотрели, пока леди Флин не опомнилась и не вскрикнула:

— О, боги! Ив!

Мы совсем забыли о директоре. Он лежал в стороне, раскинув руки, и не шевелился. Крови, кажется, на теле не было. Но…

— Ты в порядке?! — двоюродная сестра склонилась над Бриттом. — Ты… ты…

Нет, он точно был не в порядке.

Я ошиблась. Спаслись не все.

Глава 17. Звездные поиски

Дни после гибели директора напоминали калейдоскоп из событий и слов. Фрагменты мозаики, а не единое целое. Один из таких обрывков — прощание с мэтром Бриттом перед замком. Носилки, покрытие белым покрывалом и усыпанные живыми цветами. Скорбь, застывшая на лицах учеников. Директора любили далеко не все. Но смерть перечеркнула грехи. Тем более, такая смерть. Безумная и, по-своему, нелепая.

Волк Тео Мортимера не причинил вреда пожилому магу. Бритт умер от разрыва сердца в тот миг, когда мощный зверь повалил его на пол. Сбылось предсказание: директор Гвендарлин погиб из-за участника ордена полной луны. Пусть Тео и не причинял главе колледжа зла лично. Он сам стал жертвой. Но это мало что меняло. Нет, очнувшемуся после магического сна парню не предъявили обвинений. Но на репутацию легло несмываемое пятно. Родители забрали Тео из колледжа, и все знали, что назад он не вернется.

— Тео официально не исключен, значит, до конца семестра остается учеником, — объяснила нам Юмми, отвечающая за свитки ордена и лучше всех знавшая его порядки. — Мы не сможем найти ему замену до сентября.

Директора не стало, никто не следил за упомянутыми в подкинутом списке учениками, и мы могли спокойно собираться вшестером. Хоть в берлоге, хоть внутри стены. Но встреча состоялась единственная. Мы обсудили положение дел и расстались до обрядной недели. Даже без Тео она обещала стать плодотворнее предыдущей. Орден больше не под колпаком, а к ее началу полагалось объявиться изгнанному Элиасу.

Другой фрагмент мозаики — разговор с леди Флин и остальными мэтрами. Впрочем, последние лишь присутствовали при беседе. Молча. Говорила сестра директора. Мое участие в трагических событиях осталось для учеников тайной. Как и Ульриха с Рашель. Педагоги предпочли нас не втягивать. И строго-настрого запретили болтать о случившемся.

— Ты невероятно сильный маг, Лилит София Вейн, — проговорила леди Флин. Ее лицо посерело от горя, но голос оставался уверенным, а облик статным. — Однако победа над волками, с которыми не справились трое взрослых, полдела. Умение появляться через животных — вот что главное. Это способность избранных.

— Такое случилось впервые, леди Флин, — пробормотала я, уставившись в пол. Прикованные к лицу взгляды раздражали до жути. — Раньше я лишь видела глазами кота. Иногда. И исключительно, когда он позволял.

— Магические силы имеют свойство расти. Нередко такое случается в моменты опасности или эмоциональных потрясений.

О, да! Я испугалась. Не за себя. За Ульриха. И вот результат.

— Не уверена, что смогу повторить опыт.

— Сможет. Просто нужна практика. Однако о дополнительных занятиях поговорим позже. Сейчас некому тебя учить. Способность ладить с животными…

Леди Флин запнулась, вспомнив погибшего брата. И Тео Мортимера. Впрочем, его дар ничуть не походил на мой. Тео создавал магических зверей. Примерно, так же, как Свен оживлял чучела. Я же «контактировала» с настоящими.

— Способность ладить с животными, — продолжила магиня, — редкий дар. Не так просто подыскать опытного наставника.

Я промолчала, хотя знала женщину, умевшую превращаться в кошку. Эта способность держалась в секрете от всех, кроме членов семьи. К тому же, вряд ли герцогиня Ван-се-Росса захочет тратить драгоценное время на мое обучение.

Еще один обрывок — речь нового директора. Точнее, мага, исполняющего его обязанности. Совет Многоцветья поручил руководство колледжем Рэму Дювалю. Агния, узнав об этом, прыгала по спальне до потолка. Еще бы! Во главе Гвендарлин педагог, считающий полуцветов равными. Мое же сердце сковала ледяная корочка. Вспомнились недавние подозрения. Но я вновь отправила их дремучим лесом. И нескончаемым болотом заодно. Нет, тени не завладели телом Дюваля. Не завладели. И точка.

Свое выступление перед учениками вновь испеченный директор начал с восхваления заслуг Бритта и минуты молчания. А потом призвал всех почтить память усопшего мирной жизнью в колледже.

— В последние месяцы мы всё чаще сталкиваемся с проявлением вражды к тем, кто отличается от нас. Темные маги, светлые маги, ведьмы и полуцветы. Неважно, кем мы родились. Гвендарлин — дом для каждого. Так давайте перестанем приумножать беды. Мы получили доказательство, к каким страшным последствиям может привести вредительство. Кто бы ни погрузил Тео Мортимера в магический сон, он добился ужасного и непоправимого результата. Нельзя допускать повторения случившегося. Леди и господа, я не прошу вас любить друг друга. Лишь поумерить гнев и желание насолить ближним. Помните, даже глупая шутка способна закончится катастрофой.

В тот день я поверила в искренность мэтра и отругала себя за нелепые подозрения на его счет. Но не прошло и недели, как они всколыхнулись вновь. Одним из первых решений Дюваля на новом посту стала отмена комендантского часа. Ученикам снова разрешили гулять по замку до одиннадцати часов. Мэтры прекратили поиски восточной звезды. Либо новый глава Гвендарлин считал их бесполезными, либо не желал, чтобы артефакт, столь полезный теням, нашли другие.

Устав гадать о беспочвенности подозрений, я рассказала о них Ульриху.

Да, полуведьмак был еще один фрагментом мозаики. Самым важным, пожалуй.

Мы не помирились в полном смысле этого слова. Но двигались в нужном направлении. Встречались каждый день. Внутри стены. Ненадолго. О будущем не говорили. Как и, в принципе, о нас. Делали вместе уроки, обсуждали дела ордена и последние новости. Как друзья. Или кто-то, кого можно назвать «чуть больше, чем друзья».

— Я тоже об этом думал, — признался Ульрих после моих откровений. — Мне не нравится внешний вид Дюваля. Хотя я и не ощущаю чужого присутствия.

— Ты его проверял? Ведьмовской магией?! — рассердилась я.

— Кое-какими накаченными ею амулетами. Но это ничего не значит. Тени чертовски могущественны. И опытны. Ох, лучше б директором назначали кого-то другого.

О, да! Эмилио или леди Флин. Но мечтать… э-э-э… вредно. Только расстраиваешься сильнее, да и без того не радужное настроение портится.

— Ты говорил об этом с остальными?

— Только с Юмми. Но она не восприняла это всерьез. Дюваль — не Риц. Его непросто подозревать. С другими из ордена говорить бесполезно. Рашель не до того. С ней весь сектор не разговаривает. А Брайс больше озабочен романом матери с отцом твоей подруги-огневички. Кстати, друзья не против твоих исчезновений?

Я пожала плечами. Мы мало времени проводили в общей гостиной, Шем и Лиан не замечали отлучек. А Агния перестала спрашивать, куда и почему я исчезаю. Пропасть между нами всё ширилась, а я не видела способа это остановить. Да и желания не испытывала. Появилось стойкой ощущение, что старания не понадобятся.

— Пусть думают, что хотят, — проговорила вслух. — На меня в этом безумном замке охотятся все, кому не лень. Не желаю волноваться о чужом мнении. Я теперь делаю, что хочу и точка.

Ульрих весело улыбнулся.

— Не смотри так, — потребовала я, распаляясь. — Я помню, что родилась полуцветом и останусь им до конца дней. Но раз я ключ в войне с тенями, имею право на вольности.

— Лилит, я не это имел в виду.

Но я запустила в него учебником по заклятья, которые теперь вместо Бритта преподавал Эмилио Ван-се-Росса.

— Займись уроками. Никаких разговоров. Ясно?!

Полуведьмак покорно кивнул и уткнулся в книгу, а я печально вздохнула. К чему же приведут нас эти «межстенные» посиделки? У нас нет будущего после колледжа. А, впрочем, еще не факт, что я его вообще закончу. У теней на мою персону иные планы.

Какой смысл вообще что-то загадывать…

* * *

Ночью мне не спалось. Устав от бесполезного лежания к постели и «любования» потолком, я отправилась в общую гостиную. Устроюсь на диване, включу настольную лампу, почитаю роман. Глядишь, и сон нагрянет.

Увы, всю мягкую мебель внизу заняли до меня. Упыри леди Барбары.

— Вставайте! Поднимайтесь, я сказал!

Главарь бегал между пуфиков и кресел, пытаясь растолкать дрыхнущих сородичей.

— Пожалуюсь хозяйке!

— Не рискнешь, — пискнули в ответ. — Не признаешься, что растерял авторитет.

— Дай хоть одну ночь поспать, — взмолился кто-то еще.

— В самом деле, — добавили с дальнего дивана. — Сколько можно эту восточную звезду искать. Нету ее тут. Нету!

Я качнулась на лестнице и шмякнулась вниз. Точнее, не совсем шмякнулась. Реакция не подвела, руки вцепились в перила, и я лишь проехалась коленями по ступенькам.

— Ох, — выдохнули несколько голосов.

Упыри смекнули, что их подслушали, и струхнули.

— Так вот, что разыскивает ваша хозяйка! Четвертый артефакт! — проговорила я злорадно и поморщилась. Ободранные ноги давали о себе знать.

— Ш-ш-ш-ш, — зашипели упыри разом.

— Даже лезть в это не смей! — погрозил главарь кулачком.

— Еще как посмею, — пообещала я. Ух, допекли тайны! — Особенно если ваша хозяйка собирается передать звезду теням.

На меня громогласно зашикали.

— Еще чего!

— Теням?! Они враги наши!

— Да мы перепрятать хотим!

— Тихо! — приказал главный упырь и ножками мохнатыми затопал. — Ни слова! А ты, — он повернулся ко мне, — слушай внимательно. Будешь соваться, куда не просят, забудем о сделке и так коту накостыляем, что обратно в зеркало сиганет.

Мелкая нечисть довольная собой дружно ретировалась из сектора. На очередные поиски звезды востока, не иначе. Я осталась стоять посреди общей гостиной с открытым ртом, так и не придумав, что ответить на угрозу. Ибо понимала, что паразиты приведут ее в исполнение, и тогда от шкурки Урсула ни единой шерстинки не останется.

И, как спрашивается, с этим бороться?!

Единственный разумный ответ: привлекать на помощь кого-то посерьезнее членов ордена. Пусть найдут управу и на леди Барбару, позарившуюся на таинственную звезду, и на ее нахалов-питомцев. Главное, чтоб планка мстительности леди Дитрих, слетевшей стараниями упырей с лестницы, не слишком зашкалила. Вреда нечисти я не желала. Они меня забавляли. По-своему. Когда не грозили моему котейке расправой, разумеется.

…На следующий день я рассказала о ночном происшествии Ульриху. А он передал разговор Эмилио и его бывшей невесте. Даже представлять не хотелось, как темнеют глаза магини при известии об истинном происхождении невидимок. Но, в конце концов, упыри сами напросились. Как и упертая хозяйка.

Мне оставалось ждать развязки. А, точнее, рассказа о ней. Однако нежданно-негаданно довелось побывать свидетелем «разборок».

Это случилось в день, когда настроение и поведение полуцветов не предвещали добра. Ада, потеряв надежду добиться расположения Кайла, выплеснула ему в лицо стакан компота и заработала нагоняй от леди Барбары. Лиан не разговаривал с Шемом. Тот пошутил о его памятном падении с лошади. Не со зла, конечно, а по неосторожности. Агния напоминала небо над морем в шторм. Пришло письмо от отца с сообщением, что свадьба с Элеонорой Райзен назначена на середину июля. Я даже за завтраком села от огневички подальше. Одно неосторожное слово, и она вспыхнет, как щепка. И все, кто окажется рядом. К счастью для меня, на уроки Агния не пошла. Притворилась больной.

В ожидании Дюваля второгодки обсуждали поэтический вечер, посвященный памяти директора Бритта. Оказывается, мэтр был любителем поэзии. Кто бы мог подумать! Мероприятие организовала леди Флин, предложив педагогам и ученикам почитать любимые стихи погибшего мага. Идея неожиданно обрела популярность, желающих выступить набралась толпа. Полуцветов, как часто водится, не пригласили. Но мы не огорчились. Сидеть в зале с толпой полноценных — то еще счастье. Да и среди нашего брата поклонников директора никогда не водилось. Как и поэзии. Мое прежнее увлечение романтическими стишками втайне от тетки Дот не в счет.

— У меня к вам огромная просьба, — проговорил Рэм Дюваль в начале урока. — Помните: это вечер памяти, а не развлекательное мероприятие. Я не сторонник жестких мер. Однако сегодня вечером любого, кто нарушит дисциплину, ждет наказание.

Мэтр перешел к новой теме: междоусобной войне желтых и синих магов четыре столетия назад, а я оглядела лица второгодок и задумалась о жизни полноценных учеников в замке. Сидят, предвкушают интересный вечер. Один из десятков других. Для них здесь всё иначе. Никаких косых взглядов, море развлечений, прогулки возле замка каждый день. А для нас простое перемещение по колледжу нередко оборачивается неприятностями, а иногда и серьезными травмами.

Проклятье! Сообразив, в каком направлении движутся мысли, я отругала себя. Завидую полноценным? Что за бред?! Я что, мечтаю быть одной из них? Нет. Нет, конечно же. Хотя за возможность гулять на свежем воздухе я бы половину магических сил отдала. Достало сидение взаперти. Что я тут вижу: классы, спальню, да общую гостиную сектора по часу в день. С памятного явления из тела кота, Урсул ни разу не пускал мое сознание, лишая возможности побегать по Гвендарлин.

Еще сильнее настроение испортилось на уроке леди Флин. Магиня большую часть времени посвятила обсуждению любимых стихов брата, что вогнало меня в уныние. Почему так? До сегодняшнего дня я думать не думала о поэтическом вечере, а теперь снедает любопытство. Вот бы глянуть на необычное для Гвендарлин явление хоть глазком.

Решение пришло внезапно.

Мне ничто не мешает поприсутствовать, точнее, посмотреть из-за стены. Что толку от умения раздвигать древние камни, если ни разу не использовала дар для развлечения. А то сплошные дела и дела. Ну, или тайные свидания с «не совсем другом». Но их тоже весельем не назовешь.

Вечером, воспользовавшись суматохой из-за очередной ссоры Кайла с Адой, я проскользнула из сектора внутрь стены и бодро зашагала по синему коридору. Шем с Лианом считали, что я в девичьем блоке, а Агния, поглощенная семейной «трагедией», отсутствия не заметит. Не до других, когда привычный мир трещит по швам. Огневичка до последнего надеялась, что дело не дойдет до женитьбы. Наивно? Вероятно. Но всем нам нравится мечтать. Даже таким колючим особам, как Агния.

Проложив путь на карте в голове, я двигалась в нужном направлении. Поэтический вечер памяти проводили в том же зале, где в прошлом семестре состоялся осенний маскарад. Наверное, стоило вспомнить, что тогда весь орден едва не попался в лапы Бритту, и насторожиться, но интуиция и не думала шептать об опасности. Она знала, что ни до какого сборища полноценных я не доберусь. Остановлюсь на полпути, поглощенная иным «развлечением».

— Не понимаю, что за секретность, мэтр Ван-се-Росса!

Я вытаращила глаза. В коридоре снаружи стояли средний герцог, его несостоявшаяся жена и незабвенная леди Барбара, упершая руки в бока. Истинная тетка Дот в моменты неправедного гнева.

— Дело безотлагательное, касающееся ваших подопечных, — заверил Эмилио, не моргнув глазом. — Пройдемте в кабинет и всё обсудим.

— Лучше сделать это втроем, чем приглашать других мэтров, — мстительно добавила Дитрих, явно не забывшая кувырок с лестницы.

Леди Барбара поморщилась. Но подчинилась.

Троица вошла в кабинет Эмилио, где он любил играть на скрипке у окна. Я, напрочь позабыв о поэтическом вечере, скользнула следом. Наблюдала из-за стены, как они рассаживаются за овальным столом, и леди Барбара буравит мэтров недовольным взглядом. Не убийственным, но опасным.

— Ну? И что, по-вашему, натворили мои воспитанники?

Дитрих вальяжно откинулась на спинку стула.

— Боюсь, речь не о них. А о других ваших «питомцах». Тех, что по вашему приказу разыскивают в замке восточную звезду.

Стул под воспитательницей угрожающе накренился. Но она удержалась. И даже попыталась вскочить, дабы ретироваться подальше.

— Сидеть! — приказала Дитрих. — Не усугубляйте ситуацию, Барбара. Ваша тайна — больше не тайна. Советую поговорить с нами. Иначе вашими неучтенными домашними зверушками займётся совет Многоцветья. Господин Уэлбрук-старший не жалует нечисть, невнесенную в перечень разрешенных существ.

Но воспитательница оказалась не из пугливых. Выставила вперед указательный палец и отчеканила тоном, какой не каждая герцогиня использует:

— Не угрожай мне, милочка. Хуже будет.

Леди Барбара поднялась, показательно отряхнув подол, и деловито направилась к двери, явно считая беседу оконченной. Если она и опасалась последствий, то блестяще умела это скрывать. Или же у дамочки имелся запасной план.

Впрочем, этого мы так и не узнали.

— Подождите, нам нужно… — попытался остановить воспитательницу средний герцог.

Но Дитрих его опередила. Сотворила несколько сложных пасов руками и игриво щелкнула пальцами.

— Вернись на место, стерва, — приказала холодно.

Я ожидала взрыва. Леди Барбара не из тех, кто терпит подобное обращение. Но она не пикнула. Повернулась и вприпрыжку, как девочка, рванула обратно к столу. Уселась, сложила руки перед собой и вопросительно уставилась на Дитрих.

— Летисия, — протянул Эмилио осуждающе. — Тебе же самой хуже будет.

— Это моя проблема, Эм. Разберусь. А пока давай расспросим нашу чудо-зверушку.

— Зачем же так грубо?

Дитрих скривилась.

— Прости мою язвительность. Но это я благодаря ее нечисти чуть шею не свернула. Я пообещала, что не трону малявок. Раз они — подарок близнецов. Но с хозяйкой церемонится не стану. А теперь, дорогая Барбара, — она повернулась к воспитательнице с хищной улыбкой на губах: — рассказывай, как ты узнала о звезде востока.

Воспитательница смотрела прямо перед собой. Спокойная, расслабленная. Сама на себя непохожая. Готовая сделать всё, о чем Дитрих попросит. Хоть в окно сигануть, хоть отвечать на неудобные вопросы.

— Я всегда знала о звездах. Их создал мой Том. Томас Гилмор. Вместе с сокурсниками.

Мэтры удивленно переглянулись.

— Это маг, который спрятал восточную звезду в Гвендарлин? — уточнил Эмилио.

Леди Барбара промолчала. Дитрих стукнула ладонью по столу.

— Отвечай ему!

— Да. Это Том спрятал здесь звезду.

— Почему ты назвала его «мой Том»? — продолжила допрос магиня.

— Мы собирались пожениться после колледжа, — проговорила воспитательница без выражения, будто речь шла о чем-то незначительном. Сказывалось влияние магии. Вряд ли она не испытывала эмоций, вспоминая бывшего жениха. — И поженились бы. Но внезапно заболел отец Тома. На смертном одре он заставил сына пообещать, что тот возьмет в жены дочь соседа. Томас не смог отказать умирающему родителю, а после нарушить данное слово. Но его жена и дети — были ширмой. Он так и остался моим. До самой смерти.

Я качнулась и ударилась лбом о стену. Ну, дела! Леди Барбара — героиня романа века! Тайная возлюбленная полноценного мага!

Она продолжала говорить, рассказывала, как четыре умника создали артефакты, а потом испугались их мощи. Слишком разрушительная сила в чужих руках. Слишком большой соблазн, чтобы использовать. Они даже сами не захотели рисковать. Легко перейти черту, если умеешь побеждать смерть. Друзья спрятали звезды, каждый в собственном тайнике, чтобы те никогда не воссоединились.

Воспитательница говорила и говорила, но я слушала в пол уха, больше думая о личном, чем об артефактах и тенях, жаждущих их заполучить.

Барбара и Томас. Полуцвет и полноценный маг.

Знакомый расклад, не так ли?

Они провели вместе большую часть жизни. Но тайно. Прячась ото всех. У Томаса была жена. Пусть и не любимая. Но она родила детей, значит, тот не хранил дорогой Барбаре верность. Именно с настоящей женой он выходил в свет и встречал гостей в своем доме. С ней он воспитывал сыновей, а полуцвету дарил время урывками.

Нет, я не хочу такой судьбы. Не хочу жить изгоем и ждать коротких встреч, пока Ульрих выгуливает на балах Делию. Или вместе с ней навещает истинных ведьмаков в их тайном поселении. Может, пора признать, что это она ему ровня, а не я? Подумаешь, они друг другу неинтересны. Ничего, привыкнут.

— Я всегда знала, что Звезда в Гвендарлин, — донеслись до меня слова леди Барбары. — Том говорил, если об артефакте узнают, никому не придет в голову искать его тут. Но точного места не назвал. Сказал, так безопаснее. Не для звезды. Для меня.

— Зачем же вы ищите артефакт? — спросил Эмилио строго.

— Хочу перепрятать, чтобы не достался теням. Им нельзя позволить вернуть тела. Они зло. И должны сгинуть. Либо навеки остаться пленниками замка.

— Думаете, это тени забрали три звезды?

— Сначала я лишь подозревала. Но теперь знаю наверняка. Я до сих пор иногда слышу голоса. Тени ругались. Из-за четвертого артефакта. Без него они не могут воплотить задуманное. Но пока звезда им недоступна. Но она здесь — в замке. Прячется. От всех.

— Что значит «прячется»? Это же не живое сущес…

Дитрих не договорила. Помешала дверь, шарахнувшаяся о стену. К заколдованной леди Барбаре спешила подмога, невидимая мэтрами. Зато я отлично разглядела, как упыри неслись, молотя по воздуху кулачками. Точь-в-точь, как однажды в моем сне, когда Урсул познакомился с нечистью и кувырком улетел сквозь дверь.

Все произошло за считанные секунды.

Раз, и стулья под Эмилио и его несостоявшейся женой накренились. Два, и маги полетели на пол. Три, и «питомцы» подхватили обмякшую хозяйку, поволокли прочь от неприятелей. Только главарь задержался. Влепил среднему герцогу звонку оплеуху, сплюнул на пол и пообещал зловеще:

— Еще только суньтесь, порчу наведу. Ни одна целительница от подарка не избавит.

Упырь удалился. Вслед за собратьями, потащившими леди Барбару в сторону сектора полуцветов. Однако Эмилио с Дитрих понадобилось еще с полминуты, чтобы прийти в себя и подняться с пола. Магиня встала с трудом, пошатываясь, но на бывшего жениха глянула грозно.

— И ты заставил меня пообещать не трогать нечисть?

Тот развел руками.

— Они в своем праве, если подумать. Это мы использовали запрещенную магию против Барбары. Кстати, о магии. Как себя чувствуешь?

Вопрос закономерный. Выглядела Дитрих отвратительно. Все хуже и хуже с каждым мгновением. Лицо посерело, пальцы подрагивали, грудь тяжело вздымалась.

— Уйди, Эм. Просто уйти, — произнесла магиня, отворачиваясь к стене.

Спасибо, что не к той, за которой пряталась я. Ибо зрелище предстало не из приятных.

Дитрих повалилась на колени и…

Ее тошнило. Фактически выворачивало наизнанку. А потом она рухнула на бок и забилась в припадке, словно одержимая демонами. Но надо отдать среднему герцогу должное. Он не ушел, как потребовала бывшая невеста. Опустился на пол и крепко прижал ее к себе, не позволяя покалечиться. А едва она затихла, осторожно переложил на диван в углу. Сел рядом и долго гладил по волосам.

— Дурак, — бросила я, и отправилась восвояси.

На душе скребли кошки. Или волки. Я определенно не понимала Эмилио. Как можно столько лет отталкивать Дитрих? Ведь любит же, любит, демоны его побери! У меня нет ни малейшего шанса остаться с паразитом-полуведьмаком, укравшим сердце. Как не было его и у леди Барбары с Томасом Гилмором. Но у среднего герцога есть все шансы на свете. А он просто сжигает их в прах…

* * *

— Значит, леди Барбара ищет звезду, чтобы перепрятать?

— Угу.

— Значит, артефакт точно в замке?

— Угу.

— Значит… — Ульрих, ходивший туда-сюда внутри стены, запнулся, странно кашлянул, но закончил фразу: — Значит, ваша воспитательница встречалась с создателем звезд?

— Угу, — протянула я угрожающе.

Зеленоглазый поросенок смутился. Стало быть, примерил историю Барбары и Томаса на себя. На нас. Тьфу! Других проблем и не хватает, кроме как, страдать из-за невозможного совместного будущего. Хотя, я бы не отказалась узнать, что думает Ульрих о двойной жизни Томаса Гилмора. Согласился бы он на подобные отношения. Вот только я не спрошу. Не посмею. Потому что не хочу услышать в ответ «да».

Такая жизнь — не мой вариант. Однозначно.

— Как же найти звезду, если она «прячется»?

Я пожала плечами. Пусть этим вопросом озадачиваются мэтры Ван-се-Росса и Дитрих. С чего бы мне фонтанировать идеями, если артефакт не поддается ни педагогам, ни упырям во главе с леди Барбарой, ни теням, знающим замок получше любого из нас. Они тут столетия, успели изучить каждый закуток. К тому же, где гарантия, что неприятели не попытаются отнять артефакт, едва кто-то его отыщет? Это в сектора у них доступа нет, во все остальные помещения Гвендарлин — пожалуйста. Так, может, ну ее, эту звезду, дремучим лесом. Пусть и дальше «прячется».

— Мне пора в сектор, — объявила я, поднимаясь с пола. — По кухне дежурю.

Ульрих рассеянно кивнул. Сегодня «свидание» не клеилось. Мешали не радужные мысли. О личном. И недосягаемом. Полуведьмак не мог питать иллюзий. Он не глуп. И не наивен. А история любви воспитательницы полуцветов — очередное доказательство невозможности будущего с такими, как я. Какая разница, что Ульрих, в отличие от Томаса Гилмора не совсем полноценный маг. Это никому неведомо. Следовательно, в глазах остальных, я — помеха. Лишь я одна.

В коридор мы вышли, удостоверившись, что он пуст. Но едва завернули за угол, наткнулись на леди Флин со стопкой книг в руках. Слишком большой стопкой для хрупкой миниатюрной дамы.

— О! Юноша! Вы-то мне и пригодитесь. Помогите донести это добро до библиотеки.

— Хорошо, леди Флин, — согласился Ульрих без раздумий.

— Но сначала, — магиня вложила ему в руки ношу, — у меня к вам разговор. К вам обоим.

Звучало интригующе и опасно. Леди Флин — женщина умная. Не ровен час, узнала нашу «романтическую» тайну и желает предостеречь от опрометчивых шагов.

Но всё оказалось гораздо неожиданнее. Сногсшибательнее, я бы сказала.

— Когда в следующий раз отправитесь в берлогу ордена, захватите для меня из шкафа одну книжицу. Называется «Магическое управление снами». Если память мне не изменяет, там есть полезные сведения о защите разума от влияния извне. Требуется особое снадобье. Вам самим его не приготовить. Нос не дорос.

Все звуки исчезли. Кроме бешеного биения сердца. Когда отправимся в берлогу?! Она серьезно?! Таким спокойным тоном?!

— Не понимаю, о чем… — начал Ульрих, притворяясь простофилей из простофиль. На лице выражение полного недоумения, а взгляд, как у бестолкового барана.

— Перестаньте, юноша, — снисходительно улыбнулась магиня. — В отличие от покойного брата, я ни капли не сомневалась в достоверности подкинутого списка. Вычислить остальных не сложно. Истинный дух запретил Иву в прошлом семестре исключать не только вас, господин Бернарду. Но и двух леди: Вейн и Дорвис. Что до последнего участника, это Элиас Ван-се-Росса. Их семья всегда в ордене.

— Я повторяю, леди Флин, мы не…

— Хватит! — прикрикнула она. — Не нужно лжи. Предлагаю заглянуть в свитки с именами бывших членов ордена. Моя девичья фамилия Дортвуд. Пусть Юмми Свон проверит. Подозреваю, она отвечает за древние документы. Как самая собранная из вас. А теперь, сделайте одолжение, отнесите книги в библиотеку.

Магиня подарила веселую улыбку, похлопала Ульриха по плечу и отправилась в противоположную сторону, напевая под нос. Мы простояли в молчании еще минуты две, переваривая новость, прежде чем посмотрели друг на друга.

— Если она была членом ордена, почему леди Дитрих и мэтр Ван-се-Росса об этом не сказали? — спросил полуведьмак.

Вопрос был риторический, но я ответила:

— Не сочли нужным. Или сами не особо доверяют. Флин — сестра директора.

— То есть, мы ее верим? — уточнил Ульрих. — О членстве в ордене?

— Как бы еще леди Флин узнала о берлоге и книге. К тому же, легко проверить, правду она говорит или лжет. Другой вопрос, насколько дамочка надежный союзник.

— Если была в ордене и не раскрыла его тайн Бритту, — протянул полуведьмак, — то вполне.

— Но почему вмешалась сейчас? А не раньше?

— Давай обсудим эту увлекательную тему с остальными. А пока, — Ульрих кивнул на стопку книг в руках, — не разделишь ли со мной ценную ношу?

Я покачала головой.

— Сожалею, но меня ждет кухня.

— Вредина, — проворчал он, но прозвучало необидно.

— Не надорвись, — посоветовала я в тон.

Мы обменялись веселыми взглядами. Долгими и многозначительными. И крайне несвоевременными.

— Ой, — произнес голос позади.

Я обернулась и мысленно выругалась. Перед нами стояла Ада в компании подружки со старшего курса. Полуцветы взирали с нескрываемым любопытством, явно сделав верные выводы из нашего с полуведьмаком невербального общения.

— Ну, мы пошли, — проговорила Ада фальшивым невинным тоном.

— Идите, — разрешил Ульрих. — Только не споткнитесь.

Я едва удержалась, чтобы не ткнуть его в бок. Зачем провоцировать злую девчонку! Но пожалела книги, которые непременно бы посыпались из рук полуведьмака.

Шаги полуцветов давно стихли, а мы стояли в коридоре. Ничего не говорили и не смотрели друг на друга. Ульрих чувствовал, как изменилось мое настроение. А я… меня накрыло предчувствие очередной катастрофы. Посерьезнее, чем случались прежде. Хуже, чем недавняя подстава Свена. И даже огненный шторм.

Глава 18. Прощай дом

Скандал, а следом и катастрофа разразились через два дня. Но прежде состоялось «совещание» в берлоге. Впятером. Милли застряла в секторе — на индивидуальных занятиях с Шемом.

— Да, я нашла в свитках Поллет Дортвуд, — рассказала Юмми. — И упомянутую книжицу почитала. Там есть рецепт зелья, защищающего от чужого проникновения в сны. Но состав мудреный. Ошибешься, и сляжешь на месяц.

— Почему же никто из ордена не использовал зелье в ночь духа? — спросил Брайс. — Книжка годами тут валяется.

— Оно не поможет в новолуние, — пояснила светлая девчонка назидательно. — В смысле, не защитит от кошмаров, насылаемых тенями. В рецепте это особо оговорено. Думаю, леди Флин хочет уберечь нас от магического сна. Зелье, и впрямь, может сработать.

— То есть, мы отдалим книгу сестре Бритта? — спросила Рашель не без ехидства. — Так просто? Мы ей, правда, слепо доверяем?

— Я не стану пить ничего, приготовленного леди Флин, — пообещал Брайс.

Остальные молчали. Это как в поговорке. Хочется, да колется. Все устали проигрывать и прекрасно понимали, что тени набирают силы. Нам необходимы новые идеи и свежая «кровь». А столь опытная магиня, как леди Флин — отличный кандидат в союзники.

— Я обсужу ситуацию с леди Дитрих, — пообещала Юмми. — Пусть мэтры решают. В конце концов, они и сами способны сварить зелье.

Я поморщилась. Одно из зелий, приготовленное Летисией Дитрих, стоило жизни Маргарите. Точнее, ошибка в дозировке ингредиентов. А тут, как заметила светлая староста, сложный состав. Но и сходу доверять сестрице почившего директора опасно.

— Как дела в секторе? — спросил Ульрих по дороге назад. Он решил проводить меня, пользуясь отсутствием большинства учеников в замке. Начало апреля выдалось теплым, и полноценные предпочитали проводить вечера на свежем воздухе.

— Пока тихо, — ответила я. — Но, боюсь, это затишье перед бурей.

Я знала, что Ада не удержит рот на замке. За столом она то и дело бросала на меня веселые взгляды, мол, мне ведома твоя тайна. Девчонка следила за реакцией. Возможно, ждала, что буду умолять не сдавать меня остальным. Но в мои планы не входило унижаться. Это не поможет. Лишь отсрочит неизбежное. Для кого-то чужие секреты — шанс получить власть. Но для таких, как бывшая подружка Кайла, гораздо приятнее полюбоваться последствиями чужого скандала. Не все ж самой солировать.

— Вряд ли твои соседки желают обзавестись врагом среди темных, — предположил Ульрих.

— Зато они не прочь досадить мне. Ждут подходящего момента.

— Пусть не ждут, — бросил он раздраженно. — Иначе сами дождутся последствий.

Увы, пока они грозили исключительно мне. Поджидали, как по заказу, в общей гостиной. В облике разъяренного Шема. Приятель, вышедший навстречу, изменился до неузнаваемости. Лицо мрачное, губы надутые, глаза, приобретшие насыщенный золотой цвет, полны ярости. Ну, истинный великий темный маг!

— Это правда? — спросил он громко. — Ты встречаешься с Ульрихом Бернарду?

Я даже не испугалась в первый момент, хотя обернулись все, кто сидел в комнате. Половина обитателей сектора. А то и больше. Это ж надо было приятелю так обозлиться, чтобы устроить разборки на глазах у толпы.

— Не смей отпираться! — потребовал Шем. — Ада вас видела!

— Ада? — произнесла я ядовито. — Ну, конечно, кто ж еще? Раз своя личная жизнь рухнула, нужно лезть в чужую.

— Значит, ты не отрицаешь?!

Полуцветы повставали с мест и окружили нас плотным кольцом. Обсуждение запрещенного романа куда интереснее любых других дел.

— Встречаться с полноценным! Рехнулась, Вейн? — поинтересовался кто-то в толпе.

— Ну и наглость, — прошипел еще один голос.

— Ничего, поплатится, — добавили за спиной.

На глаза навернулись слезы. Не из-за грубости собратьев. Это я предвидела. Из-за Шема. Он смотрел с ненавистью. Как на предательницу. Но ведь я ничего ему не обещала. И дорожила им больше, чем любым другим обитателем сектора. Дорожила нашей дружбой. А он… он, узнав об Ульрихе, сделал мой секрет достоянием каждого полуцвета! Агния, ссорящаяся со мной в последние недели, и то молчала.

— Это нечестно, Шем. Ты…

Но он взвился до небес.

— Нечестно? Да как ты смеешь?! Тебе бы только ноги об других вытирать! И плевать на чужие чувства! Ты эгоистка! И непроходимая тупица! Думаешь, он всерьез? Он же полноценный. Им лишь бы развлечься! А ты и готова… — он сделал эффектную паузу, во время которой никто не смел дышать. — Готова угождать!

Звук пощечины прозвучал в тишине так громко, что все вздрогнули. Я сама не ждала от себя подобной реакции и попятилась. Ударить Шема наотмашь? Не безумие ли?

Но терпеть и оправдываться — не по мне.

— Отлично, Лилит, — процедил приятель (или лучше сказать, бывший приятель?), держась за покрасневшую щеку. — Значит, готова поднять руку на своих ради полноценного парня? Может, ты и переехать в его сектор планируешь? С нами жить ниже достоинства?

Толпа загудела, а меня накрыло осознание, что я лишилась дома. Не в прямом смысле. Но теперь в покое меня не оставят. Наверное, даже питаться придется не за общим столом, а в спальне. Если только леди Барбара не запретит. Но, может, она войдет в положение? Как никто знает, каково это — влюбиться в полноценного мага.

— Помочь вещички собрать, Вейн? — издевательски поинтересовался Кайл Нестор.

Терпение лопнуло. Глаза застлала тьма. Вот-вот побочка аукнется.

— Расступитесь! — приказала я яростно. — Подпалю!

Угрозой больше, угрозой меньше — какая разница. Для полуцветов я по любому изгой.

Я вылетела в коридор, надеясь, что Ульрих не ушел далеко. А если и ушел, не беда. Постучусь в темный сектор. Конспирация больше не имеет смысла. Пройдет день-другой, и о нас узнает весь колледж. Вслед неслось улюлюканье полуцветов. А еще окрик Милли:

— Лилит! Подожди!

Но я бежала, что есть духу, мысленно ругая подругу по ордену. Зря она. Заступничество до добра не доведет. Но на сердце чуточку потеплело. Хоть кто-то беспокоится. Агния-то за мной не побежала. Ни слова не сказала. А ведь была в гостиной. Я видела огненную макушку у окна, когда заходила в комнату. Как и Лиана в кресле в углу.

Вот тебе и дружба! Сплошное недоразумение!

Наверное, стоило уйти в стену. Но я не боялась столкновения с полноценными. Только не в нынешнем состоянии. Любого по ветру развею, пусть только сунутся. Или бока поджарю до хрустящей корочки. Попадавшиеся по дороге редкие ученики об этом догадывались и уступали дорогу, шарахаясь в стороны. Подальше от обезумившего полуцвета, выдворившего из колледжа пятерых полноценных и одну ведьму.

Я не боялась никого и ничего. Разве столкновение с любым местным магом страшнее скандала в секторе и презрения в глазах его обитателей?

Без дома. У меня больше нет дома. Я там чужачка. Ненавидимая себе подобными.

Это полуцветов надо бояться. А не полноценных. И я не боялась последних.

А зря.

— Страшно, Бернарду? И правильно!

Я не успела остановиться. Стрелой завернула за угол и…

Ульрих стоял напротив Дэриана Уэлбрука. Хмурый и бледный. Сынок главы совета Многоцветья держал в руках серебряный обруч, вроде тех, которыми девушки в поселке Бирюзовом украшают головы на праздники.

— О! А вот и полуцвет. Замечательно. Развлекусь с обоими. Помнится, ты запрещал трогать эту девчонку. Настало время посмотреть, какого цвета у нее кровь.

Ульрих посмотрел на меня. Губы беззвучно шепнули: «беги». Полуведьмак боялся. Но чего? Разве он не снабдил себя и нас с Милли защитой от Уэлбрука?

— Положи его, Дэриан, — проговорил Ульрих тоном старосты. — Обличитель — не игрушка.

Я чуть не рухнула прямо под ноги местной звезде.

Обличитель?! Та штука, что стирает любую маскировочную магию?!

— Не игрушка? — осклабился Уэлбрук. — Но вещь полезная. Не сомневаюсь, что легко уничтожит твою хваленую защиту. И тогда посмотрим, кто кого. Но ты и сам понимаешь, каким будет исход. Я чую твой страх, Бернарду.

Негодяй ошибался. Ульрих боялся вовсе не стирания защитной магии. Треклятый обличитель покажет его истинную сущность. Раскроет ведьмовское происхождение. И тогда… тогда существование всего его народа окажется под угрозой. Ведь маги уверены, что истребили истинных ведьм и ведьмаков.

— Получай, Бернарду!

— Не смей, Уэлбрук!

Это крикнул не Ульрих. И не я. А леди Флин, появившаяся в коридоре.

Вовремя. Или не совсем…

Дэриан не из тех, кто сдается. Или останавливается на полпути. Я поняла, что он доведет начатое до конца, наплевав на гнев педагогов и последствия. Швырнет в Ульриха обличитель даже в присутствии леди Флин. Все произошло за секунды. Я видела, как трясутся руки негодяя. Вот он сильнее сжимает обруч. Подбрасывает вверх. Тот, переливаясь, летит в полуведьмака.

— Неееет!

По-кошачьи ловкий прыжок и… я оказалась между Ульрихом и обличителем.

Магическая вещица, стирающая маскировочную магию, попала в меня. Приклеилась к телу магнитом.

— Лилит! — заорал полуведьмак.

И не он один. Кто-то еще выкрикнул мое имя. Кажется, Милли.

— Стойте на месте! — последовал приказ леди Флин.

Страха не было. Лишь злость. Но и она ушла. Схлынула вниз и исчезла. Как влага, впитавшаяся в иссушенную почву. Почудилось, что вместе с ней растворилось и кое-что еще. Меня будто окатили прохладной водой, которая смыла грязь. Ту, что облепляла тело годами. Странно. И как я раньше ее не замечала? Она же покрывала кожу коркой, как уродливые наросты на деревьях.

Я дышала. Дышала полной грудью. Вдох. Выдох. Снова вдох.

Ничего страшного не происходило. Я освобождалась. Из оков. Или из кокона.

Глупо? Наверное. Но именно так я чувствовала себя под действием обличителя.

Бум!

Обруч упал на ковер и погас. Он закончил работу.

— Лилит! — ко мне подскочил Ульрих. — Ты в порядке?

— Да, — пробормотала я, ощупывая лицо и тело. — Кажется.

— Ну-ка посмотри не меня, девочка, — потребовала леди Флин. — Какой сегодня день? Сколько тебе лет? Как меня зовут? Ощущаешь изменения?

Я легко отвечала на вопросы. Кроме последнего.

— Э-э-э… Не знаю. Не уверенность. Появилась странная легкость. И всё.

Но магиню не устроил ответ.

— Так, Дорвис, — обратилась она к Милли. — Проводи Вейн в сектор и приглядывай за ней в ближайшие часы. О любых недомоганиях или странностях сразу сообщи мне по внутренней почте. Бернарду, вы со мной. Вы староста, а, значит, выступите свидетелем. Да-да, Уэлбрук, не надейтесь, что ваша выходка останется безнаказанной.

— Подумаешь, — протянул Дэриан насмешливо. — Мой отец…

— Ваш отец лично подписал закон, запрещающий ученикам прикасаться к магическим артефактам Гвендарлин. Вот он обрадуется, что нарушитель — родной сын.

О! Мне стоило колоссальных усилий, чтобы не рассмеяться. Надо было видеть лицо Уэлбрука-младшего. Струхнул негодяй не по-детски. Видно, папочка в гневе и для него серьезная опасность. Особенно, если отпрыск нарушил его же закон.

Зато по дороге мы с Милли повеселились вдоволь, надеясь, что папаша хорошенько выпорет зарвавшегося мальчишку. Ну, или хотя бы устроит основательную взбучку, такую, чтоб ощутил себя жертвой, а не хозяином положения. Впрочем, я верила и в леди Флин. Она обязательно что-нибудь придумает. Чтоб Уэлбрук запомнил «опыт».

— Ты точно хорошо себя чувствуешь? — спросила Милли, устав смеяться.

— Удивительно, но да.

Я не кривила душой. За спиной выросли крылья. Сейчас бы разбежаться и подпрыгнуть до потолка. Я почти не сомневалась, что дотянусь до него кончиками пальцев, хотя нас разделяло метра три. Но кровь кипела. В хорошем смысле. Предавала сил.

— Обличитель призван уничтожать маскировочную магию. Всем остальным не должен причинять вред, — предположила Милли. — Зачем ты вообще сунулась под него? Вряд ли Ульрих Бернарду что-то скрывает. Кроме нашего общего секрета, конечно.

— Я уверена, что у него все на лице написано, — пробурчала я, пряча волнение. Не хватало только, чтоб кто-то догадался, что с парнем не все в порядке. — Это был безумный порыв.

— Ну-ну, — протянула подруга по ордену. — Защита второй половины?

Радужное настроение улетучилось вмиг. Я вспомнила, что меня ждет в секторе.

— Тоже осуждаешь?

— Пожалуй, нет. Просто, — Милли глянула сочувственно, — теперь твоя жизнь изменится.

— Изменится, — согласилась я мрачно, не представляя, насколько права.

Перемены не заставили себя ждать. Глобальные перемены. Нагнали у сектора.

— Сделаю вид, что мне плевать на всё и на всех, — объявила я. — Пройду через общую гостиную с высоко задранным…

Пальцы, собирающиеся коснуться черно-белой дверной ручки, прошли сквозь нее. И еще раз. И еще.

— Что это, демоны всех побери?

— Чьи-то глупые шутки, — рассердилась Милли и попыталась коснуться ручки. Но ее пальцы легко ее обхватили и повернули, открывая дверь сектора. — Хм… Странно…

Она зашла первая. Я рванула следом. Но не вошла. Не впустили.

— Ох, — простонала я, потирая лоб, которым от души приложилась о невидимую стену. — Да что тут творится?! Это форменное издевательство!

Я нервно ощупывала руками преграду и ничего не могла понять. Почему Милли беспрепятственно вошла внутрь, а я топчусь на пороге. Кто-то из полуцветов мстит за роман с полноценным и не пускает меня домой?!

— Никогда не слышала о подобном, — пробормотала Милли, выходя обратно в коридор. — Стой здесь. Я свяжусь с леди Флин. Пусть разбирается с шутниками.

Она скрылась в секторе, а я осталась снаружи — злая и обиженная. Не подозревая, что дом, и правда, перестал быть домом. И вовсе не стараниями кого-то из полуцветов. Провожая хмурым взглядом Милли, я и представить не могла, что больше никогда не войду в сектор отверженных…

* * *

— Что думаете? — спросила леди Флин остальных мэтров.

Такого столпотворения педагогов возле сектора полуцветов не случалось, пожалуй, за всю историю Гвендарлин. Каждый проверил злосчастный вход на предмет магического вмешательства. По несколько раз. Я наблюдала за ними, молча. Стояла, скрестив руки на груди. Ни слова не произнесла и леди Барбара, вызванная в коридор.

— Никто не применял к двери магии. Ни разрешенной, ни запрещенной, — озвучила общие выводы Летисия Дитрих.

— Тогда в чем причина? — спросил Эмилио Ван-се-Росса. — В обличителе?

— Скорее, в самой Лилит. Она всегда была необычным полуцветом, — дала леди Флин неожиданный ответ и повернулась ко мне. — Выстави ладони вперед, девочка.

Я попятилась. Ни за что! Вспомнилась проверка, устроенная однажды Дитрих в классе. Похоже, сестричка покойного директора вознамерилась повторить «трюк». В мои же планы не входило, чтобы все увидели молнии на ладонях.

— Не бойся, я не причиню вреда, — пообещала магиня, не подозревая об истинной причине отказа.

— Выполняй, Вейн, — велела Дитрих многозначительно. Мол, не время для скрытности.

Я подчинилась, злясь на весь свет. Теперь мэтры увидят, что со мной что-то не так. Полуцвету полагается оставаться пустым сосудом, ошибкой магии, а не демонстрировать особые способности. Педагогам это не понравится. Даже лояльно настроенным. Вон как мрачно смотрит Дюваль, а Шаадэй хмурится. У них полно других дел. Без глупых разбирательств с ублюдком, которого дверь не пускает в сектор.

Зазвучал мертвый язык. Но леди Флин не произносила слова, а напевала их. Обращалась к цветовому пламени, обитавшему в каждом полноценном маге, но не передающемуся от родителей полуцветам. Я понимала каждую фразу. Лучше, чем раньше. Не улавливала смысл, а разбирала значение каждого слова. Еще одна странность. Ну и пусть. Главное, вот-вот всеобщему взору явятся молнии.

Они не явились. Случилось кое-что пострашнее.

Едва леди Флин закончила песнь, из моих ладоней посыпались настоящие искры. Это длилось секунду. Или две. Нет, они не погасли. Превратились в пламя. В черно-синее пламя, взметнувшееся выше голов.

Мэтры ахнули и попятились. У меня перехватило дыхание от страха. Что, демоны побери, это означает?!

— Как такое возможно? — нервно спросил Эмилио. — У полуцветов нет цветового огня.

— Вот именно, — отозвалась леди Флин. — Отойдите все. Я применю одно заклятье. Крайне неприятное для каждого из нас. Полуцветам же оно причинить вреда не способно. Приготовься, Лилит.

«К чему?» — хотела спросить я, но не успела.

В грудь ударила невидимая волна и отшвырнула безвольное тело в стену. В голове загудело, почудилось что ломаются ребра. Я приготовилась закричать от возмущения и боли, но не издала ни звука. Изо рта пошла пена…

— Лилит! — надо мной склонился Эмилио. — Ты меня слышишь?

— Что вы наделали?! — возмутилась Летисия Дитрих.

— Вы же сказали, что полуцветам заклятье не причиняет вреда! — вторила ей леди Барбара.

— Верно, — ответила леди Флин абсолютно спокойно. — Вот только Лилит София Вейн не полуцвет. И никогда им не была. Посмотрите на девочку и скажите, какого цвета у нее глаза.

— Светло-серые, — прошептал Эмилио дрожащим голосом.

— Цвет не меняется со «встречи» с обличителем. Уже пару часов.

«Безумие», — пронеслось в гудящей голове, прежде чем все вокруг погасло…

* * *

Голова напоминала орех, который вот-вот расколется под давлением. Я то проваливалась в забытье, то просыпалась и буйствовала. Целительнице леди Виэре пришлось обездвижить заклятьем руки и ноги, чтобы не навредила себе любимой. Или нелюбимой. Но я всё равно не успокаивалась. Сыпала проклятьями, впивалась зубами в подушку, а едва ее отобрали, искусала до крови губы.

Наверняка, дело б кончилось плохо, если б не появилась магиня — одна единственная на свете способная меня утихомирить.

— Лилит, — я узнала мамин голос сквозь беспокойный сон. — Всё наладится. Слышишь. Всё к лучшему. Так гораздо проще. Поверь мне. Поверь.

— Нет, — захныкала я, как маленькая. — Не хочу… Ненавижу… Всех…

— Ничего, это пройдет. Ты привыкнешь. И поймешь…

Но я не хотела ничего понимать. Только злиться и сопротивляться неизбежному. Мама это почувствовала и оставила попытки поговорить. Просто сидела рядом и гладила по волосам. Или тихонечко рассказывала сказки, те, что я с упоением слушала в детстве, представляя, что и в моей никчемной жизни случатся чудеса.

Теперь они случились. Но я хотела одного: вернуть всё назад.

Я слышала, как мэтры, приходившие меня навестить, обсуждали с мамой перемены и их причины. Нарочно притворялась спящей, чтобы не отвечать на вопросы, но жадно ловила каждое слово. О прошлом. И будущем.

Обличитель. Маскировка. Или чья-то злая магия. А, может, побочный эффект.

Никто точно не знал, почему так произошло. Почему, придя в этот мир, я выглядела, как полуцвет. Настолько достоверно, что сектор отверженных «считал» своей. Но в одном мэтры сошли: это влияние некой магией, которую применили до моего появления на свет. Кто-то направил ее на мать во время беременности. Исказил мою магию. Нарочно или нет, оставалось загадкой. Возможно, «маска полуцвета», как назвала мою прежнюю «оболочку» леди Флин была лишь непреднамеренным эффектом, а не целью.

Я слышала всё это, но не желала принимать.

— Ненавижу всех, — шептала до бесконечности.

А в висках стучало: «полноценный маг, полноценный маг, полноценный маг… НИКОГДА НЕ БЫЛА ПОЛУЦВЕТОМ…»

Меня никто не навещал. Из учеников. По крайней мере, я так считала. Но оказалось, леди Виэра никого не пускала на порог. Ждала, пока моя ярость стихнет. А они приходили и не раз: Милли, Юмми, Рашель и Ульрих. Но не троица полуцветов, которых еще недавно я называла друзьями. Никакой Агнии. И никаких букетов от Шема.

Первой посетительницей, которой целительница разрешила войти, стала Юмми Свон. Само собой. Кого еще пускать, как не светлую старосту. Скромную и правильную на вид. Мама окинула девчонку хмурым взглядом и осталась в комнате, чтобы слышать наш разговор. Не забыла, что посетительница только выглядит белой и пушистой, но умеет ставить собеседников на место.

— Как себя чувствуешь? — спросила Юмми, кладя на столик у кровати коробку конфет.

Я пожала плечами. Невозможно описать мои эмоции без криков и проклятий.

Смешно! Совсем недавно я фантазировала, как бы сложилась жизнь, будь я полноценной!

— Хочу вернуть всё, как было.

Юмми грустно улыбнулась.

— Не стоит сопротивляться, Лилит. Ты та, кто есть. Кем всегда была.

— Я полуцвет. Никчемный ублюдок.

— Лилит! — ужаснулась мама.

Но я отвернулась к стене, показывая, что не желаю разговаривать ни с одной из них.

— Просто помни, — проговорила Юмми, прежде чем уйти, — ты — талантливый маг. И только тебе решать, какое будущее выбрать.

Вот только я не желала принимать никаких решений. Забиться бы в нору. Или покинуть Гвендарлин навсегда. Что мне теперь тут делать? Для полуцветов я — враг. Их взбесил мой роман с Ульрихом. А уж узнав, кто я на самом деле, наверняка, скрипят зубами от злости. А для полноценных я так и останусь ублюдком из сектора отверженных. Если я сама не способно воспринимать себя иначе, куда уж остальным?

Новости из бывшего дома принесла следующая посетительница. Милли. Её леди Виэра впустила без охоты. Лишь после того, как я подняла крик. Я хотела посмотреть девчонке в глаза. Точнее, прочесть в них реакцию на новую меня.

— Неплохо выглядишь, — улыбнулась Милли. Приветливо, будто ничего не изменилось. — Глаза красивые. Их цвет. Спокойный. Мягкий.

— Как ТАМ дела?

Девчонка поняла, что я имею в виду сектор полуцветов.

— Шуму было многовато, — ответила она небрежно. — Все в шоке, конечно. Требовали, чтобы и им обличитель дали. Коллективное письмо педагогам отправили. Мол, может, не ты одна…э-э-э…особенная.

— Представлю, как далеко их послали вместе с этим письмом, — процедила я насмешливо.

— Вообще-то леди Флин согласилась на эксперимент, — Милли закатила глаза. — Чтобы угомонить народ. Но обличитель не дала. Выставила нас в ряд и применила то же заклятье, что и на тебе. Но к стене никто не отлетел. Мы все — полуцветы.

Я горько усмехнулась.

— Вот бы и мне снова им стать.

— Зря ты так, — проговорила Милли. — Перемены шокирующие, я понимаю. Ты больше не одна из нас, но и не одна из них. Но взгляни на это с другой стороны. На возможности, которые перед тобой открылись. Миллионы шансов, недоступные бывшим соседям. Это множество открытых дверей, а не катастрофа.

В глубине души я понимала, что Милли права. Но не могла думать о будущем. Только о прошлом. Накрывалась одеялом с головой, утыкалась к стене и тонула в жалости к себе и ненависти к полноценным магам. Нет, я не одна из них. И никогда не буду.

…А потом пришел он. Тот, о ком я запрещала себе думать все последние дни. Наплевал на недовольство целительницы, напомнил ей, что он староста темных, и зашел в палату, как к себе домой. Не обратил ни малейшего внимания на протест мамы. Шагнул к кровати и проговорил уверенным тоном:

— Лилит, переодевайся. Мы идем гулять.

Он протянул мой дорожный плащ для межсезонья. Милли передала, кто ж еще.

— Куда? — переспросила я, не веря, что он осмелился вот так явиться.

— Гулять. Возле замка.

— Но мне нельзя.

— Это полуцветам нельзя. Полноценным можно.

В голове будто молния ударила, озаряя все вокруг.

Полноценным можно…

Нет, дело не в шансах. И не в будущем, которое я могу выбирать сама. Всё это второстепенно. Если я — полноценный маг, то не просто могу позволить себе гораздо больше полуцветов, например, прогулки возле замка. Я могу встречаться с другим полноценным магом. И никто — больше никто! — не посмеет сказать и слова против.

Никто, кроме…

— Вам лучше уйти, господин Бернарду, — отчеканила мама, подходя к нам.

В ее глазах, полуведьмак оставался угрозой. Большей, чем Свен.

— Леди Вейн, вам придется смириться с моим присутствием в жизни вашей дочери, — проговорил Ульрих вежливо, но жестко. — Я никуда не денусь.

— Еще как денетесь, — пообещала мама угрожающе.

— Ульрих, подожди в коридоре, — приказала я, прежде чем парень открыл рот и наговорил лишнего. — Я скоро подойду.

Полуведьмак выполнил распоряжение. Ушел, пожелав моей матери доброго здоровья. Вполне искренне. Но она сильнее распалилась. Накинулась на меня, позабыв, что я «гость» целительского блока и нуждаюсь в покое и поддержке.

— Что ты творишь, Лил?! Этот мальчишка…

— Полноценный маг, — оборвала я, поднимаясь с кровати. — Как и я. Мы оба полноценные, мама. Темные. У нас сочетающиеся цвета.

— Но он из богатой семьи.

Я издала стон. Ну, не безумие ли?! Раньше нас разделала магия. Теперь деньги? Может, отыскать, наконец, настоящего отца и стрясти наследство? За годы отсутствия. Только это вряд ли поможет. Мама найдет новый повод. Ульрих так и останется неподходящей парой. Это что — ревность? Пятнадцать лет Ренет Вейн была единственным важным магом в моей жизни. А теперь появился конкурент?

— Я иду гулять с Ульрихом.

— Лилит…

— Я не хочу ссориться.

— Тогда не делай того, что я не одобряю.

— Это нечестно.

— Лилит…

— Всё, мне нужен свежий воздух.

— Лилит…

— Прости, но…

Мама так пронзительно смотрела на меня, что я чуть не разревелась. Но закончила фразу:

… я сделаю по-своему.

Схватила плащ и выскочила из блока леди Виэры.

Ульрих, ждавший в коридоре, ни о чем не спросил. Просто взял за руку и повел к выходу из замка. Туда, куда мне прежде ходить не полагалось. По дороге мы встретили с полдюжины учеников. Они провожали нас изумленными взглядами, но меня это ни капли не тревожило. Тепло ладони полуведьмака предавало уверенности. И наглости. Да, в глубине души я понимала, что это прогулка — своего рода проверка. Но лучше впервые предстать перед учениками в компании полуведьмака, чем в одиночку.

Снаружи ослепило солнце, и я невольно прикрыла глаза рукой. Но услышала изумленные возгласы и посмотрела вперед. На нас взирали десятки глаз. Время послеобеденное. Уроки и практика закончились. Полноценные гуляли возле колледжа всей толпой. Мое появление, да еще с Ульрихом — событие едва ли не значимей гибели директора. Я ожидала ненависти или презрения. Но на лицах большинства читался страх.

— В чем проблема? — спросил полуведьмак громко. — Хватит пялиться на мою девушку.

Одни ученики потупили взгляды, другие растерянно переглядывались. Ульрих подарил им сногсшибательную новость. Неделями будут кости перемывать.

— Почему они напуганы? — спросила я, когда мы подошли к лестнице, вырезанной в скале. Здесь мы спускались в прошлом семестре к порталу на памятное наказание в саду Шаадея.

— Прежде никто не слышал о заклятиях, способных маскировать полноценных магов под полуцветов. Это вызвало шок. Где гарантия, что подобное не повторится в их семьях?

Я горько усмехнулась.

— О, а я понадеялась, что боятся меня, и не сунутся в ближайшее время.

— Тебя тут давно боятся. И, пожалуй, не сунутся. Но и друзьями в новом доме ты пока вряд ли обзаведешься.

Я пошатнулась.

— В новом доме?

— Тебе не сказали? — удивился Ульрих. — Тебя переселяют в черный сектор.

Лед, еще недавно покрывавший море, шел трещинами. Но я едва замечала освобождение «зверя». В глазах помутилось от страха. Жить в секторе темных?! С полноценными?!

— Не хочу, — пробормотала я, а сама подумала, что выбора нет. К полуцветам теперь не попасть, а селиться отдельно нельзя. Маргарита сказала, тени не могут попадать в сектора, кроме ночи духа. В любом другом помещении я превращусь в легкую добычу.

— Знаю, что не хочешь. Но я буду рядом. И Рашель. Тебе приготовили место в ее комнате. Прежняя соседка — сестра Поля — переселилась после его изгнания. А скоро вернется и Элиас. Орден не даст тебя в обиду.

— Твоя девушка, — протянула я с горечью. — Да, теперь все знают. Скоро известие достигнет твоей матушки и семейства Клейсен. Как ты тогда поступишь?

— Пошлю всех дремучим лесом, — пообещал Ульрих, а глаза нехорошо прищурились.

— Вряд ли они согласятся на «путешествие».

— Не думай об этом. Я разберусь. Наслаждайся свежим воздухом и видом.

Я послушалась. И насладилась. Но больше компанией, чем всем остальным. Гулять возле замка с Ульрихом — все равно, что спать и видеть светлый, жизнеутверждающий сон. Ради этих мгновений можно смириться с любыми переменами.

* * *

Мы вернулись в Гвендарлин, когда зубы стучали от холода. Нагулялись вдоволь. Успели и спуститься к морю, и обойти замок вокруг несколько раз, не обращая внимания на взгляды и перешептывания учеников. Ульрих проводил меня до целительского блока. Я успокоилась и настроилась на разговор с мамой. Надо обсудить всё без криков и упреков. Напомнить, как много мы друг для друга значим.

Но, увы, встреча не состоялась. Возле двери в блок поджидала Летисия Дитрих.

— Где тебя носит, Лилит? — спросила сердито. — Лечение закончено. Ты переселяешься в черный сектор. Твой сундук вот-вот доставят. Идем.

— Подождите, — в голове всё перемешалось. — Переселяться? Прямо сейчас? Но мама…

— Мне жаль, — проговорила Дитрих сконфуженно. — Ренет покинула Гвендарлин.

— Не попрощавшись? — ужаснулась я.

Нет! Она не могла! Неужели, настолько обиделась?!

Магиня развела руками.

— Пойдем. Скоро ужин. А тебе не помешает разобрать вещи.

Наверное, я бы осталась стоять на месте истуканом, если б Ульрих не потянул за собой. Я поплелась в новый дом, плохо понимая, куда и зачем направляюсь. Несправедливо! Это слово впервые применялось к матери. Но сейчас я чувствовала именно так. Она всю жизнь была рядом, отказалась от многого ради меня. А теперь мы ссоримся из-за парня?! Но ведь он не чудовище. А я… я отчаянно нуждаюсь в ее поддержке. Сильнее, чем раньше. Это моя жизнь перевернулась с ног на голову, а мама уезжает, не сказав ни слова. Желая наказать за Ульриха?!

— Пришли, — полуведьмак крепко сжал мою ладонь, возвращая в реальность.

Я и не заметила, как закончился путь, и что у двери в сектор нас ждут четверо: сосредоточенная Рашель, Эмилио с моим дорожным сундуком, смущенная Милли и Урсул с распушенным хвостом.

— Я собрала твои вещи, — Милли улыбнулась, но с толикой грусти. — Кажется, ничего не забыла. А кот сам пошел. Знает, что ты теперь живешь в другом месте.

Я болезненно поморщилась. Милли, значит, собирала вещи. Не Агния. Но ведь огневичка сейчас тут и не стоит. Как и Шем с Лианом. Еще одна несправедливость. Подумаешь. Сколько их было. И сколько предстоит.

— Ты в порядке? — спросил Эмилио заботливо.

Я кивнула.

— Понимаю, перемены пугают, — продолжил средний герцог. — Но они не зло.

— А с мамой вы скоро помиритесь, — шепнул на ухо Ульрих. — У нее не выйдет долго сердиться. Она же светлый маг.

— Добро пожаловать в новый дом, — проговорила Рашель радушно. — Твоя синяя постель готова. Ужин в общей столовой в половине восьмого. Она в трех коридорах от библиотеки. В первое время в девичьей половине сектора лучше от меня не отходить.

Она еще что-то говорила, давала советы. Но я не слышала.

Дверь в новый дом открылась, изнутри звучал гул голосов.

Но встревожило вовсе не это. А слова Ульриха. Он сказал очень неправильную вещь. Странную и невозможную. Моя мать — светлый маг. Всё верно. Но я-то темная. Как тогда, по имя богов, я могу быть полноценной?! Опять ошибка? Еще одна маскировка?!

— Заходи, — произнес кто-то. Кажется, Дитрих.

Я шагнула вперед, готовясь врезаться в невидимую преграду. Ведь я всё еще полуцвет.

Но никакой стены на пути не встретилось. Черный сектор впустил меня, признавая полноценным темным магом.

Глава 19. Другие декорации

Я разглядывала в зеркале «новые» глаза. Цвет нравился. Светло-серый, спокойный. Так странно. Насколько одна деталь способна изменить внешний облик. Черты лица воспринимались мягче, благороднее. Отражение больше не выглядело вечно недовольным и злым. Но на меня смотрела не чужачка. А всё еще я. Обновленная я.

С момента переселения прошло меньше недели, а будто минула вечность. Нет, я не чувствовала себя в секторе темных, как дома. Это невозможно, если почти все вокруг тебя игнорируют. Просто жизнь в прежнем доме казалась нереально далекой, а каждый день дарил новые открытия. Я предпочитала фиксировать перемены, а не страдать из-за них. Понимала, стоит дать слабину, утону в море эмоций. А это меня добьет.

Первое, что поразило в обители темных — масштабы. Здесь уместилось бы штук двадцать секторов полуцветов. Два этажа? Да что вы! Целых семь! Одних гостиных насчитывалось с дюжину. А еще комната для занятий со столами в четыре ряда, зал для отработки практических навыков, десяток гардеробных, бильярдная, помещения для торжеств и даже оранжерея. Гостиные делились тематически: для чтения, общения, игр, а еще по полу и возрастам. Зато цвета здесь не имели значения. Разве что ведьмам выделили отдельное помещение. Но, поговаривали, те сами настояли.

Меня в гостиных никто не ждал. Да я и не рвалась. Не хватало столкнуться с Дэрианом Уэлбрука. Его наказали. Жестко. Отец лично попросил педагогов отправить отпрыска на экзекуцию к мэтру Шаадею до конца семестра. Теперь местная звезда трижды в неделю потрошила жаб. Рашель со смехом рассказала, что над парнем потешается весь сектор. За спиной, разумеется. Превратить полуцвета в полноценного мага — непревзойденный рекорд Гвендарлин.

Большую часть внеурочного времени я коротала в спальне на пятом этаже сектора. В огромной спальне! В три раза больше той, что мы делили с Агнией. Здесь стояли кровати с пологами и шторами, на широких подоконниках цвели растения в горшках, в углу притаился чайный столик и два удобных кресла. А, увидев персональный шкаф в полстены, я чуть ногами не затопала. У меня не то, что в Гвендарлин, но и дома столько вещей не найдется. Зато имущество Рашель не помещалось в спальне, и она, как большинство местных, регулярно курсировала до гардеробной и обратно.

— Это всё? — удивилась она, увидев мою развешенную по плечикам одежду, и смутилась. — Извини.

— Зато всё под рукой, — пошутила я, мысленно поблагодарив герцогиню Викторию за подаренный гардероб. Без него я бы вообще выглядела нищенкой.

В подруги сестрица Свена не рвалась, но охотно объясняла порядки сектора. Встают в семь, по спальням расходятся не позже полуночи. Магия запрещена, но ее используют направо и налево. Главное, воспитателям не попадаться. Их трое: господин Джемс и леди Клементина для малышни, господин Харольд для взрослых. Замену леди Сесиль Ларс так и не наняли, посему за всеми девочками присматривала одна воспитательница. Или старосты, не стесняющие докладывать о нарушениях леди Клементине. К счастью, та не походила на сбежавшую в прошлом семестре мегеру. Светловолосая, миловидная дамочка лет двадцати пяти предпочитала заниматься своими подопечными, и закрывать глаза на выходки старших.

Чему в секторе темных точно не нашлось места, так это кухне. Зато имелся буфет, где обитатели в любое время суток могли найти горячий чай, соки и пирожки. Трапезничали полноценные в общей столовой. Вместе с педагогами и светлыми магами. В первый вечер я вытаращила глаза, увидев ломящиеся от сытных блюд столы. Не ужин, а пир. Не то, что скромная еда в секторе отверженных. Та, что полуцветы готовили себе сами. Захлестнула обида, но я подавила ее и уткнулась в тарелку. Нет смысла сравнивать жизнь тут и там. На свете не существует справедливости.

В столовую я ходила с Ульрихом и Рашель. За столом неизменно устраивалась между ними. Ульрих, как сторожевой пес, провожал меня по утрам и на первое занятие. Там я теперь сидела со второгодками. Но одна за партой. Магическая завеса считала меня полноценной и не пускала на прежнее место. Из урока в урок я гипнотизировала взглядом Агнию, но та упорно меня не замечала. Наверное, стоило подойти и поговорить. Но я медлила. В конце концов, у огневички были шансы сделать это первой. Навестить меня в целительском блоке для начала. Или принести вещи вместо Милли.

Я не забыла, как Агния ненавидит полноценных магов. А, значит, я теперь тоже в «списке». Это угнетало. Но я не находила душевных сил попытаться исправить ситуацию.

Кстати, о полноценности. Мысль, посетившая в день переезда, преследовала день за днем. Если мать светлая, а ребенок темный, ему полагается быть полуцветом. Иного не дано. Я находила лишь одно объяснение: леди Флин и остальные ошибались. Никакой я не полноценный маг. Еще одна маскировка. Или очередной слой. Или…

Я понятия не имела, что скрывалось за этим «или».

Заговорить о тревогах вслух я решилась на шестой день. С Ульрихом. С кем же еще? Во время прогулки, ставшей теперь традиционной. Полуведьмак слушал внимательно, но не удивился. Ни капли.

— Ты тоже об этом думал, — проворчала я.

— Угу. С тех пор, как напомнил, что твоя мать — светлая.

— И какой вывод?

— Не знаю, — ответил он после раздумий.

— Врешь. Это значит, что я, по-прежнему, полуцвет.

— Полуцветы не способны выпускать из ладоней цветовые искры. А, тем более, пламя. Ты просто крайне необычный маг. Исключение из правил.

Я одарила его сердитым взглядом, но смягчилась. В свете уходящего на покой солнца лицо казалось румяным от смущения. Или это не обман зрения?

— Дело в том, что… — Ульрих замялся. — Твоя побочка никуда не делась.

Я споткнулась и едва не пропахала землю носом, но полуведьмак ловко меня подхватил. Близость его тела отозвалась жаром, прилившим к щекам. Что ж, моя очередь краснеть.

— Ты уверен? — спросила я, отстраняясь.

— Я проверял. Побочка…э-э-э… смягчилась. Она не такая явная. Но все еще присутствует. С совместимостью твоих родителей явно не всё просто. Так что…

— Я — полуцвет.

— Исключено. Возможно, ты первая полноценная, рожденная от светлой магини и темного мага. Может, именно поэтому на тебя наложили заклятье до появления на свет. Устроили эксперимент. Вот ты и родилась полноценной, но выглядела полуцветом.

— Притянуто за уши, — я ткнула Ульриха в бок.

— Нет. Это хорошая версия.

Я засмеялась, но сердце кольнуло иглой. Закралось подозрение, что у полуведьмака есть и другая версия моей особенности. Но он упорно не желает ее озвучивать. Стоило спросить. Но я не рискнула. Не ответит. Соврет. Я обижусь. А у него и так хватает проблем из-за меня. Моя новоявленная полноценность оказалась недостаточным аргументом для темных. Они смотрела на парня косо. Встречаться со вчерашним полуцветом все равно, что окунуться в грязь. Да и происхождение хромало. Пусть мои глаза перестали менять цвет, никто не отменял появление на свет вне брака и нищету, в которой я жила. От всеобщего презрения Ульриха спасал лишь статус. Воевать со старостой — себе дороже.

— Смотри-ка, кто пожаловал! — повеселел полуведьмак.

Я и сама увидела темноволосого парня в дорожном плаще и высоких сапогах. К нам бодро шагал Элиас Ван-се-Росса, явно довольный собой.

— Вернулся! — объявил он весело, улыбнулся мне и… размашисто обнял.

— Ох, — вырвалось у меня. А ручищи-то крепкие!

— Я рад, что правда о тебе раскрылась, — проговорил Элиас, выпуская из «плена». — Пережить столько несправедливости. Ни за что.

— Остальные полуцветы тоже ни в чем не виноваты, — проговорила я, хмурясь.

Младший герцог смутился и перевел тему:

— К обряду готовы?

Мы кивнули. Успели всё обсудить до появления Элиаса. Мое переселение давало ордену некоторые козыри. Я могла перемещаться из сектора сразу внутрь стены и уводить с собой четверку темных. Ни к чему лишний раз светится в коридорах. Мы планировали забирать по дороге Милли. Юмми сказала, что способна добраться до берлоги самостоятельно. Если, конечно, не произойдет ничего из ряда вон и не понадобится «игра в прятки».

— Кстати, что с зельем, предложенным леди Флин? Ей доверили приготовление?

— Нет, — Ульрих сделал большие глаза. — Леди Дитрих сама над ним колдует. Вряд ли дело в недоверии. Ей нравится чувствовать себя значимой.

Элиас промолчал. Он избегал сарказма в адрес возлюбленной старшего брата.

— Надеюсь, она не забудет какой-нибудь ингредиент, — вырвалось у меня помимо воли.

Я ожидала осуждающего взгляда младшего герцога. Намек на гибель Маргариты был лишним. Но Элиас лишь поджал губы, а в глазах отразилась печаль.

* * *

В первый обрядный день всё прошло, как по маслу. И «общий сбор» в берлоге и само таинство. Ох, и нарезвилась же я, летая над морем бесплотным духом. Пусть мы и не в полном составе, но после изматывающего обряда втроем, проводить его всемером — плевое дело. Окрыленная я носилась туда-сюда, любуясь переливающимися на солнце волнами, и не замечала строящийся замок. В реальности насмотрюсь.

Лишь перед возвращением внимание привлек шум в северной части колледжа. Почудился звон разбившегося стекла и промелькнувшая в оконном проеме женская фигура. Неужели, Гвенда Ван-се-Рмун обустраивает тайное гнездышко? Я рванула за основательницей, напрочь позабыв о прошлом теплом приеме, однако отведенное время закончилось. Открыв глаза, я обнаружила себя за столом вместе с другими участницами ордена.

— Ух, — Брайс вытер пот со лба. — После перерыва сильнее выматывает.

Мы с Милли обменялись хмурыми взглядами. Попробовал бы он побывать на нашем месте в марте. Хотя что взять с этого неженки? Помнится, и будущий отчим назвал его избалованным мальчишкой. Я болезненно поморщилась. Стоило подумать об Александре, представилась его дочь, и накатила грусть. Можно сколько угодно гнать мысли о прежней жизни и бывших друзьях, но воспоминания возвращались. В самые неподходящие моменты. И били в сердце.

Добавила меланхолии и Милли по дороге домой. Мы пошли внутри стены вдвоем. Ульрих с Юмми отправились выполнять обязанности старост: загонять загулявшихся учеников в замок. Рашель вспомнила, что не взяла в библиотеке дополнительную литературу для сочинения, и позвала с собой Элиаса. За ними увязался бестолковый Брайс, не догадывающийся об истинных отношениях парочки.

— Как тебе живется на новом месте? — спросила Милли, нарочно замедляя шаг.

— Не хуже, чем на старом, — ответила я, поразмыслив. И не покривила душой. — После скандала с Шемом мне бы всё равно не дали житья.

— Он сожалеет. Я так думаю. Ведь если б не та ссора, ты бы не убежала из сектора и не попала под обличитель. Шем изменился. Сидит по углам мрачный. Бурчит на каждого, кто пытается заговорить. Лиану достается больше всех. Мелкий пытается собрать осколки. Осколки отношений. В смысле, вернуть всё, как было. Почти всё, — Милли смутилась и немного помолчала. — Просто Агния сторонится Шема. Она теперь сама по себе. Ходит, задрав нос. Это просто обида. Вот и всё.

— Обида? — перепросила я с усмешкой. — На Шема? Или на меня?

— На обстоятельства. Не суди ее, — попросила Милли мягко. — Пойми, вы были на равных. Две подруги. А теперь ты — полноценный маг с кучей возможностей, а она всё еще в секторе отверженных.

Я чуть не брякнула, что это у Агнии богатая родня и целый замок, а у меня хибара в поселке Бирюзовом, но вовремя прикусила язык. Огневичка скрывает происхождение, нельзя раскрывать ее секрет. Пускай теперь мы друг другу никто, однажды она спасла мне жизнь. Это дорогого стоит.

— Что обо мне говорят в секторе? — спросила я, чтобы больше не вспоминать Агнию.

— Ничего, — дала Милли неожиданный ответ.

— О! Будто я там и не жила?

— Не сердись на них. Полуцветы привыкли сидеть в болоте толпой. Все обделены. Так или иначе. И презираемы. А тут ты. Вчера в болоте, а сегодня в секторе темных. Как равная.

— Меня никогда не примут там, как равную, — возразила я, распаляясь.

Мне определенно не нравился наш разговор.

— Но привилегии полноценных ты получаешь, — Милли всплеснула руками. — Лилит, прости, если прозвучало грубо. Я понимаю и тебя, и наших. Они завидуют, а ты запуталась, плохо представляя, где твое место. Перестань оглядываться назад и сожалеть. Случившегося не изменить. Бери то, что твое по праву. И точка.

Я думала о словах Милли до ночи. Какие у меня права? Даже если допустить, что Ульрих не ошибается, и я — полноценная, рожденная от темного и светлого мага, все равно остаюсь никем. Вокруг сплошные отпрыски богатых и именитых семей. Я же последствие бездумной ночи на маскараде. Случайность. Нет, я не хотела становиться ровней обитателям черного или белого секторов. Я просто… просто…

На самом деле, я вообще не понимала, чего хочу.

Осточертело быть героиней скандалов и сногсшибательных новостей. Вот и всё.

А права… Пусть другие пользуются привилегиями и считают себя особенными. Я в сторонке посижу. При условии, что позволят…

* * *

Я каждый день ждала подвоха. Но обрядная неделя проходила спокойно. Ни намека на неприятности, слежку или сложности во время таинства. Мы без приключений попадали в берлогу и покидали ее, а, погружаясь в прошлое Гвендарлин, тратили обычное количество энергии. Даже неугомонная я. После появления Гвенды Ван-се-Рмун в северной части замка, я раз за разом искала основательницу, носясь по коридорам, но не находила.

— Убежище в северной стороне, — ворчала я, возвращаясь назад. — В северной и точка.

Остальные предпочитали не спорить. Хотя, как осторожно заметил Элиас, мало ли какой звук я слышала в первое «погружение». С другой стороны, мы и раньше подозревали, что Гвенда организовала тайный «сарай» в северной или восточной стороне. Но что толку от подозрений, если нет ни малейшей возможности их подтвердить или опровергнуть.

Мое терпение лопнуло после седьмого обряда.

День выдался мерзким. На уроке Шаадея кто-то из второгодок смазал мой стул магическим клеем. Высвободилась я быстро. Спасибо Элиасу, научившему осенью трюку с кулоном. Но на форме остались пятна, и чертовы полноценные хихикали вслед полдня. Пришлось пропустить обед, чтобы сбегать в сектор и переодеться в сменное синее платье. Но больше всего взбесила реакция Агнии. Точнее, ее отсутствие. Огневичка видела приключившийся со мной казус, но даже сочувственного взгляда не подарила. Правильно! С чего бы полуцветам мне сочувствовать!

— Надоело! Надоело всё до чертиков! — объявила я, едва мы «вернулись» в берлогу от почти достроенного замка, еще не изуродованного невидимыми шрамами.

— Что именно? — уточнила Юмми. — Обряды?

— Нет. Неопределенность. Блуждание вслепую. Мы же защитники. Почему же дух и колледж нам не помогут.

— Духа лучше не гневить, — осторожно заметила Рашель.

Но мою побочку «понесло».

— Неужели? — я стукнула ладонью по столу. — Пусть тогда откликнется. Он знает замок не хуже теней. Или предпочитает, чтобы тени завладели всеми четырьмя звездами?

— Лилит, хватит, — мягко попросил Ульрих.

Участники ордена ощущали неловкость. Прежде никто не смел говорить в подобном тоне об истинном духе. Но я не все. И плевать на последствия.

Я посмотрела в потолок.

— Сделай что-нибудь. Дай хоть какую-нибудь подсказку, демоны тебя дери!

Громыхнуло так, что почудилось этот самый потолок обрушился на нас. Но нет. Наверху ничего не изменилось. Только внизу. Подпрыгнул пол. В буквальном смысле. Мы все попадали. Вместе со стульями. А я еще и по лбу за наглость получила. Книжкой. Вылетевшей из шкафа. Да так, что в ушах загудело.

— Десять баллов, Лилит, — пробурчал Элиас, потирая ушибленный бок.

— Все двадцать пять, — вторила Рашель, морщась от боли.

— А еще говорят, я проблемы создаю, — бросил Брайс, кряхтя. Он умудрился оказаться придавленным стулом.

Все поднялись, а я осталась сидеть на полу. Злая, как дюжина демонов. Да, перегнула палку. Но для духа, которому несколько сотен лет, глупо реагировать по-детски. И вообще швыряться книгами — перебор. Это же не комок грязи или снежок, может и пострадать. Наверняка, ценный томик, раз хранится в берлоге.

Я протянула руку за «обидчицей» и…

— Ох ты, пропасть!

— Ну, дела, — протянул Ульрих, увидевший название книги одновременно со мной.

Истинный дух Гвендарлин швырнул в меня «Непопулярные легенды».

— Серьезно? — спросила Рашель, закатывая глаза. — Надо было просто попросить?

— А заодно получить в лоб. И другим синяки организовать ни за что ни про что, — добавил Элиас, глядя на меня с осуждением. Мол, могла бы и помягче выпрашивать ответы у черно-белого защитника Гвендарлин.

Я отмахнулась от младшего герцога. Уткнулась в книгу.

Четвертый секрет ждал очереди, и я прочитала его вслух:

«Дорогой друг. Пришло время для новой встречи. Сегодня я расскажу еще об одной легенде. Загадочной и мрачной. Наверняка, тебе уже известно, что тени мечтают обрести тела и покинуть Гвендарлин навсегда. Вырваться из плена. Существуют несколько способов это сделать. Тени способны вселяться в других магов, но в этих телах они ограничены. Одна тень может покидать колледж лишь на несколько часов, другая и вовсе остается запертой в замке. Причем, она завладевает оболочкой исключительно в новолуние, а утром возвращает плоть истинному владельцу.

Уже не первый век тени ищут подходящие сосуды для переселения. Но об этом мы поговорим в другой раз. Есть более простой способ решить проблему теней. Предсказано, что однажды ученики создадут четыре мощных артефакта, способных дарить тела духам. Тени захотят завладеть сокровищем. Едва это случится, и они проведут обряд, остановить наших врагов будет невозможно.

Помешай им, мой друг. Не дай случится непоправимому. Мне неведомо, что это за артефакты. Но точно знаю, что обряд должен проводиться в убежище Гвенды Ван-се-Рмун. Это тайное помещение с особой магией. Оно спрятано. Найти некоторые ответы поможет зеркало. Не одно из близнецов, а самое обычное».

— Форменное издевательство, — объявила я, закончив читать. — Неужели, нельзя выражаться яснее? Какое еще зеркало?

— Поищу в книгах что-нибудь о магии для зеркал, — с готовностью откликнулась Юмми.

Я ударила кулаком по полу и испуганно вжала голову в плечи, заподозрив, что дух опять разъярится. Но нового книгопада, к счастью, не последовало.

— В остальном всё логично, — проговорил Ульрих, протягивая мне руку, чтобы, наконец, соизволила подняться. — В тело леди Сесиль тень вселялась только в ночь духа, зато мэтр Риц находился под контролем долгое время.

— Это мы и так знали, — буркнула я, вставая с пола.

— Зато теперь выяснилось, что четвертая звезда не в убежище основательницы.

— Но там, вероятно, хранятся три остальные, — предположил Элиас. — Украденные у создателей. Раз тени собирают артефакты, то точно знают, где это тайное помещение.

Зазвучали новые предположения, в каком месте Гвенда Ван-се-Рмун могла обустроить личное гнездышко, и причем тут зеркало. Одна я молчала. Злилась. На дурацкую книжонку. Подумаешь, звезды! «Непопулярные легенды» отложили разговор о сосудах, а для меня это в стократ важнее любых артефактов. По мне, так пусть тени отыщут тайник Томаса Гилмора, проведут обряд и уберутся с глаз долой. Всё лучше, чем позаимствуют мое тело.

Эгоистично? Верно. Но это за моей оболочкой охотилась местная ненависть, а не за чьей-то еще. Не факт, что мне повезет, как не подошедшей теням леди Барбаре. Вдруг она права, и я — идеальный сосуд?

* * *

Ночь духа подкралась незаметно. Поглощенная переменами и невеселыми мыслями о прошлом, я не успела морально настроиться. Ложась вечером в постель, ощущала одно единственное желание: рвануть прочь из Гвендарлин, чтоб никакие духи не настигли. Таинственный автор «Непопулярных легенд» написал, что замок способна покидать лишь одна из теней. И то на несколько часов. Интересно, если переехать из Многоцветья за море, я буду в безопасности? Или враг и там достанет? Порталы никто не отменял, а для путешествия через них требуются считанные минуты.

— Это и есть знаменитая кукла? — спросила Рашель, кивая на мою защитницу.

— Угу. Выглядит непрезентабельно. Но свое дело знает.

— Хорошо бы и зелье леди Дитрих сработало. В последние два раза магический сон настигал темных. Не хотелось бы оказаться очередными жертвами.

Склянками с зельем, рекомендованным леди Флин, нас снабдили утром. На вкус — мерзость редкостная. Будто кусок сырой рыбы в рот попал. В компании с водорослями. Но я бы согласилась слопать и целую щуку прямо из проруби, лишь бы не оказаться в плену у теней. Рашель права: в черный сектор наши недруги наведывались чаще. А я теперь тут, а не среди полуцветов.

— Подсобишь, если вознамерюсь сбежать посреди ночи? — спросила я Урсула, устроившегося на постели. — Только чур сильно не калечить.

Кот усмехнулся в усы. Мол, как получится.

— Желаю избежать кошмаров, — проговорила Рашель традиционное у полноценных магов пожелание в ночь духа.

Я и не подозревала, что оно существует. Впрочем, как о многих других вещах. Например, что перед новолунием ученики собираются в гостиных и читают древнюю молитву, отгоняющую нечисть. На мертвом языке. Рашель сегодня не пошла к остальным. Мы произнесли ее вместе. Точнее, новая соседка произнесла наизусть, я прочла в книге. Ничего особенного. Просто набор слов. Но любая защита не лишняя.

Я лежала и смотрела вверх. Как делала это раньше — в старом доме. Только не в потолок, а на синюю ткань полога. Потихоньку я привыкала к спальне и широкой мягкой постели. В первые дни ворочалась с боку на бок по полночи. Всё казалось, повернусь на левый бок и увижу спящую Агнию, а не задернутые желтые шторы на кровати Рашель.

Сегодня сон принял в объятия, едва в секторе погас свет. На этот раз я быстро поняла, что сплю. Как еще объяснить, что стою возле фонтана, под которым пряталась берлога? Странно. Сновидение — реальнее некуда. Я видела всё вокруг невероятно четко, а ум оставался ясным. Очередная ловушка? Или действие зелья? А, может, я загремела в магический кошмар, организованный тенями?

Что теперь? Спустится в берлогу? Нет. Ни в коем случае. Возможно, именно этого неприятели и добиваются. Желают проникнуть в убежище ордена, чтобы навредить или позаимствовать нечто важное.

Стоп! Звезда же спрятана не там, правда?

— Помогите!

Я узнала голос Рашель. Голос перепуганной насмерть Рашель.

Проклятье! Я застряла во сне, а она кричит на соседней кровати в реальности.

Или не на кровати?

Я ринулась на громогласные призывы о помощи. Они звучали где-то рядом. Всего пара коридоров, и я увижу попавшую в беду девчонку. Или… столкнусь с тенями лицом к лицу. Ну и пусть! Это же сон. Что самое интересное, управляемый сон.

— Да чтоб вас всех!

Соседка нашлась легко. Слишком легко. Да только нас разделяло препятствие. Запертая дверь. Дверь зала, где столетиями хранились зеркала-близнецы…

— Рашель! Рашель, ты слышишь?!

— Вытащи меня отсюда! Не хочу в них смотреть!

Я растерялась. Куда смотреть? Ох, она о зеркалах!

Кулаки замолотили в дверь. Но куда там. Я лишь содрала кожу в кровь о шершавую деревянную поверхность. Такую дверь так просто не отпереть. «Откройся!» — заорала, что есть силы и поняла, что оттаю приказ на мертвом языке. Но преграда не собиралась подчиняться. Ловушка захлопнулась за Рашель. Меня там не ждали.

А если воспользоваться обходным путем? Тем, что я водила темных к берлоге? Дохлый номер? Наверняка. Только ногти переломаю. Но руки сами потянулись к древним камням. Пальцы коснулись их и… легко раздвинули. Синий коридор. Знакомый, безопасный. Тут уютнее, чем где-либо в Гвендарлин. Но я спешила дальше. Снова дотронулась до стены. Той, за которой прятался треклятый зал, где в сентябре я устроила мощный выброс черной магии и получила в подарок Урсула. Легкое усилие, и я шагнула внутрь.

— Рашель!

Она сидела, прижавшись к двери, и тихо плакала. Зеркала в серебристой оправе стояли не на положенном месте — в середине зала, а за спиной девчонки. Обернется, и увидит жуть, приготовленную тенями.

— Не смотри, — велела она, всхлипывая. — Лучше я, чем ты. Дух сказал: ты — ключ.

Но я не послушалась. Душой завладело желание заглянуть в зеркала. Безумное, непреодолимое и неконтролируемое. Меня тянуло к ним. Как на аркане. И всё же я не ощущала опасности. Наверняка, это тени притупляли инстинкт самосохранения, но в этот миг я не страшилась ни двух узников Гвендарлин, жаждущих заполучить мое тело, ни смерти, которая принесет встреча с ними.

— Я здесь. Я готова смотреть.

— Лилит, не надо! — взмолилась Рашель.

Но зеркала услышали зов и медленно поворачивались ко мне.

Волна жара обдала с ног до головы, но внутри образовалась ледяная корка, покрывшая внутренности. Лед и пламя — странное сочетание, однако я ощущала их одновременно, готовая увидеть истинное лицо тени, как однажды в зеркале умывальной комнаты. Но не почувствовала взгляда, следящего за мной. На черном стекле отразились иные картины. Юмми, как бабочка, бьющаяся о прозрачную преграду. Брайс, повалившийся на колени и прикрывающий голову руками. Бледный Тео на полу в окружении волков, охраняющих хозяина от всех на свете: врагов и друзей.

— Отвернись! — Рашель схватила меня за руку.

В зеркале вспыхнуло пламя, приковав наши взгляды. И мой, и новой соседки. Оно сошло. Исчезло в небытие, оставив новый фрагмент прошлого.

Туман. Плотный, закручивающийся в спирали. Лишь в середине небольшой просвет. Тео на коленях и черная призрачная фигура. Женская фигура.

— Это сон, — шепчет парень, пригибаясь.

— Ты спишь, верно, — усмехается знакомый голос, не раз призывавший меня в новолуние. — Но это не значит, что находишься в безопасности.

— Нет! — он нагибается ниже, будто желает слиться с полом.

— Прекрати истерику, Тео Мортимер. У меня к тебе предложение. Напиши имена пятерых членов ордена, включая собственное, и подкинь Бритту. Но не указывай юного герцога и полуцветов. Ослушаешься, в следующую ночь духа заберу, как светлую девчонку и дурачка Брайса. Сделаешь, что велено, пощажу.

Тео протяжно всхлипывает.

— Ты согласен на сделку, мальчик? — спрашивает тень насмешливо.

— Согласен! — кричит тот. — Я сделаю всё, что вы захотите!

Глава ордена Полной луны исчезает. Но призрачная женская фигура остается. Стоит, покачиваясь. Ждет. Чего-то. Или кого-то.

— И что это было? — спрашивает второй голос. Мужской. Хриплый. Будто владелец давно не говорил и почти разучился это делать.

— Развлекаюсь.

— Какой смысл в поручении?

— Хочу позлить Бритта и напугать мальчишку. И доказать, как просто разрушить единство ордена.

— Ты сдержишь слово?

Женщина смеется. Но от смеха веет холодом.

— Конечно, нет. Я всё равно его заберу. Пора поиграть. С волками. Я набрала достаточно сил, чтобы устроить в колледже небольшое веселье. Нужно лишь внушить мальчишке, что кругом враги, и лишь звери спасут ему жизнь…

…Тень тоже исчезла. Теперь зеркало отражало сплошной туман, на который мы с Рашель пялились, как две бестолковые курицы, не в силах произнести ни слова. Игра? Это была игра?! Тень просто развлекалась, натравив волков Тео на обитателей Гвендарлин? Отняв жизнь директора Бритта?! Проклятье! Прежде я могла понять мотивы неприятелей. Они хотели выбраться из клетки, в которую превратился замок. А энергию спящих учеников забирали ради того, чтобы выжить. Но выпускать на охоту смертоносных зверей?! Ради веселья?! Нет, это не укладывалось в голове!

— Значит, нас предал Тео? — спросила Рашель дрогнувшим голосом. — Так легко? Или это наваждение, чтобы внести смуту?

— Это правда, — проговорила я, ни капли не сомневаясь в своей правоте. — Мы в особенном сне. Подозреваю, не обошлось без зелья леди Флин. А Тео никогда не выглядел храбрецом. Лишь кичился статусом главы ордена.

— Зачем ты так? — спросила Рашель с толикой осуждения.

Но я не отреагировала. Вновь посмотрела на туман, отражавшийся в зеркале.

— Можешь, показать еще что-то полезное?

— Обойдешься, фальшивый полуцвет!

Нет, это сказали не близнецы, а кое-кто другой. Другая. Тень.

Она обрушилась из-под потолка. Как ночная тьма, накрывающая города и поселки, но мгновенно, за секунды. Свет погас. Или это треклятая тварь заполонила собой зал. Какая разница. Главное, что мы не могли видеть даже собственные руки. Все равно, что оказаться в ловушке с завязанными глазами.

— Попались, сладенькие, — проворковала тень весело. — Какой замечательный у меня сегодня улов. Сразу две темные девчонки. Ну и порезвимся же мы.

— Нет! — объявила я. Из чистого упрямства. Умом-то понимала, что противница гораздо сильнее. Опытнее.

И где сила чертова зелья? Ему же полагалось не дать погрузить нас в магический сон.

— А вы какого демона вздумали своевольничать? — спросила тень кого-то еще. — Клянусь, придет день, и я разобью ваши черные стекла вдребезги.

Близнецы! Значит, они на нашей стороне? Помогают против теней? Они напугали Рашель насмерть, зажав в углу, а на самом деле хотели дать подсказку!

Моей ладони коснулись теплые пальцы. Соседка нашла меня в темноте. Я ответила легким пожатием. Вдвоем не так страшно.

Но тень уловила движение и расхохоталась.

— Не надейтесь, что останетесь вместе. Я приготовлю для каждой особый кошмар. О! Видели бы вы сейчас свои лица. Думаете, целительница вызволит вас? Да, конечно. Но прежде я с вами отлично развлекусь. В реальном мире пройдут дни, а для вас — годы. Вы не проснетесь еще очень и очень долго.

Но она ошибалась.

— ПОДЪЕМ! — приказал кто-то. В иной плоскости.

Я открыла глаза и закашлялась. Надо мной стояла бледная Летисия Дитрих.

— Поднимайся, Лилит! Давай же! В секторе эвакуация!

Магиня бросилась будить Рашель на соседней кровати, а я огляделась. Наша спальня. Значит, никакого магического сна? Стоп! А дым откуда? Он заволок помещение плотной завесой. Из-за него-то я и кашляла до хрипоты.

— Быстрее! Хватайте плащи и на выход!

— Что… Что случилось? — с трудом спросила проснувшаяся Рашель.

— В секторе пожар. Мужской блок горит! — Дитрих заметила, что я, по-прежнему, сижу на кровати, и стащила меня на пол и прикрикнула на Рашель: Оставь вещи! Не до них.

Дышалось всё труднее, и я, наконец, озаботилась спасением. Схватила из шкафа дорожный плащ, сунула ноги в уличные ботинки. Схватила с кровати защитную куклу — самое ценное свое имущество.

— Где Урсул?!

— Не знаю, — отозвалась магиня, подталкивая к выходу кашляющую Рашель. — Его тут не было, когда я вошла.

В коридоре дымовая пелена была еще гуще, плотнее. Не разглядеть ничего на расстоянии вытянутой руки. Девчонки — кто в плащах, как мы, кто, завернувшись в одеяла — гуськом спускались по лестнице. Руководила эвакуацией воспитательница леди Клементина. Кто бы подумал, что при худощавом телосложении и невысоком росте она умела вопить не хуже мифической сирены из детских сказок. Оно и к лучшему. Когда кто-то столь громогласно дает распоряжения, несложно избежать паники и давки.

— Возьми, — Рашель протянула запасной носовой платок. — Дыши через него.

Мы примкнули к остальным и зашагали вниз, держась за перила. Ох, многовато тут живет народа. Сектор полуцветов обитатели покинули бы за считанные минуты. Еще раз стоп! Дитрих сказала, горит блок парней! Проклятье! Там Ульрих! А если… если…

— Лилит!

Мне не хватило времени, чтобы перепугаться. Драгоценный полуведьмак звал меня внизу, прикрывая лицо платком. Едва мы поравнялись, схватил за руку и потянул к выходу из сектора. Я в свою очередь вцепилась в ладонь соседки.

— Не останавливайтесь, — велел он, оказавшись в коридор. — Отходим. Дальше.

— Ты видел Элиаса? — спросила Рашель взволнованно.

— Он помогает брату выводить народ.

— А ты, как староста, разве не должен этим заниматься?

Ульрих остановился, убрал платок, и мы увидели, что нижняя часть лица разбита. На губах не найти живого места, из носа капает кровь.

— Прости, но сегодня я немного не форме.

— Что стряслось? — спросила я, предчувствуя, что пожар — меньшее из зол.

Ульрих пошатнулся и сел на пол. Вытер кровь рукавом.

— Пообщался с тенью, — он криво усмехнулся. — С тенью-мужчиной. Я проснулся, а он стоит надо мной. Делает незнакомые пасы. Вот мы и схлестнулись.

— И ты отбился? — спросила Рашель с некоторым сомнением.

— Да, — процедил полуведьмак. — После того, как устроил пожар. Отвлекающий маневр. Не слишком удачный, учитывая последствия. Но времени на раздумья, знаете ли, не было. Он отвлекся, и я выскочил из спальни. Поднял шум. Народ начал просыпаться. Ему пришлось сделать вид, что помогает тушить пожар.

— Сделать вид? — переспросила Рашель, бледнея.

— Да, — Ульрих выругался и продолжил. — У нас проблемы, леди. Это был Дюваль. Тень в его теле. В теле действующего директора Гвендарлин.

Я прислонилась к стене и съехала на пол. Закрыла лицо ладонями.

Значит, мои подозрения — не бред. Но лучше б я ошиблась. Нам никто никогда не поверит. Разве что Эмилио с Дитрих. Но и они никто по сравнению с новым главой колледжа. А у него развязаны руки.

Глава 20. Весенний бал

Я не сводила глаз с Рэма Дюваля. Из урока в урок. Наблюдала за ним на практических занятиях. Искала признаки чужого присутствия. Но не находила. Всё тот же мэтр: мягкий, доброжелательный, относящийся к каждому, как лучшему другу. Либо наш враг отпускал «оболочку» на время, либо был прекрасным актером и блестяще копировал Дюваля: каждый жест, каждое движение головы, каждую улыбку.

Мы все поверили Ульриху. Разве что Брайс немного поворчал, предположив, что старосте померещилось спросонья. Но это он говорил в отместку за уничтоженное огнем добро. Его спальня оказалась в числе пяти комнат, выгоревших полностью. Все остальные помещения удалось отстоять. Обошлось без пострадавших. Пара учеников надышалось дымом, но леди Виэра быстро привела их в чувство, напоив целебной настойкой из богатого запаса.

Не прошло и недели, как темный сектор зажил привычной жизнью. Запах гари исчез, спальни отремонтировали при помощи особой восстанавливающей магии. Все вокруг вели себя так, будто ничего не случилось. Проще считать, что пожар — чья-то вышедшая из-под контроля шутка, нежели происки местной нечисти. Лишь пятеро темных, одна светлая староста и один полуцвет нервничали, понимая, что дела плохи.

— Нужно что-то делать, — говорила я на очередном собрании в берлоге. — Тень преспокойно разгуливает по Гвендарлин в теле директора, а мы сидим, сложа руки.

— Ты ничего не будешь делать, — строго объявил Элиас. — Эмилио запретил в это лезть. Они с леди Дитрих сами разберутся. У них есть план.

— Отчего же нас в него не посвятили? — ядовито поинтересовался Брайс.

Элиас приготовился дать отпор, но вмешалась Юмми.

— Тут я соглашусь. Зря нас держат в неведении. Если только…

— Мэтры сами понятия не имеют, что предпринять, — закончил Ульрих мрачно.

— Хватит! — разъярился младший герцог. — Мой брат знает, что делает. А наше дело — уроки и обряды.

— Угу, пока Дюваль в чью-нибудь спальню не нагрянет, — не унимался полуведьмак. — Тени не на братца твоего охотятся. Я не боюсь, — добавил он, сообразив, что предыдущая фраза прозвучала двусмысленно. — Но предпочитаю защищаться самостоятельно, а не ждать, пока кто-то воплощает в жизнь никому не известные планы.

Элиас сердито отмахнулся, поднялся из-за стола и первым направился к выходу. В отсутствии Тео он считал себя главным в ордене. Хотя формально не имел такого права. По правилам, главой назначался самый взрослый маг, а Его светлость был вторым по старшинству. После Милли — единственной среди нас ученицы выпускного курса. Но кто бы разрешил решать за всех новобранцу и полуцвету.

Выйдя из берлоги, мы с Ульрихом пошли гулять по замку. Но так звучала официальная версия. У нас был секрет, который не доверишь даже ордену. Мы каждый день прятались внутри стены. Не по личным причинам. Всё «личное» развивалось неспешно. Или лучше сказать, топталось на месте. Держание за руки и разговоры о проблемах — вот и всё наши отношения. В стену же мы уходили по ведьмовским делам. Пожар уничтожил спальню Ульриха. А с ней и все накаченные магией артефакты. Полуведьмак создавал новые из безделушек, вроде брелков или игральных костей, выкачивая силу из веток и камушков, собранных возле замка.

Пока Ульрих колдовал, я читала учебники. На парня почти не глядела. Иначе охватывала тоска. Пока мы разговаривали, все казалось естественным и закономерным. Я теперь полноценная, имею право встречаться, с кем хочу. Но стоило посмотреть на полуведьмака со стороны, вспоминалось, что у него есть официальная невеста. Нельзя вечно делать вид, что Делии не существует. Как и ее стервозной мамаши Вероники Клейсен, а еще настоящего отца девицы и матушки Ульриха — ведьмы, стараниями которой парень даже поцеловать меня не может.

— Тебе прислали платье для бала? — спросил полуведьмак, закончив работу.

— Угу, но я туда не собираюсь, — объявила я, не отрывая взгляда от книжной страницы.

О весеннем бале, ежегодно проходящем в последний день апреля, без остановки болтал весь колледж. Шикарные наряды, танцы до утра, никаких масок, а, значит, и полуцветов, притворяющихся полноценными. О чем еще мечтать? Для учеников бал — последний «глоток свежего воздуха» перед подготовкой к экзаменам. Потом не повеселишься, придется сидеть над книгами и конспектами, не поднимая головы. Старшие ученики рассказывали, у леди Виэры в мае нет отбоя от пациентов с нервным срывом.

— Тебе не понравился наряд? — провокационно улыбнулся Ульрих.

— Понравился, но на балу мне делать нечего.

Платье, по традиции, присланное из замка Ван-се-Росса подходило идеально: насыщенно-синий цвет, строгий верх, пышный низ, кружевные перчатки, веер с рукояткой в виде кошачье лапы. Я долго вертелась в наряде перед зеркалом, представляя, как кружусь по бальному залу с Ульрихом. Но стоило представить, что все будут пялиться на меня, как чудо-зверушку, накатывала злость, а заодно желание крушить всё вокруг. Я чужачка на этом празднике. Для всех. А еще мучило странное чувство, будто я предам полуцветов, если отправлюсь на бал. Глупо? Да, учитывая, что это они от меня отвернулись. Но я ничего не могла с собой поделать.

— Понимаю, тебе неуютно, — Ульрих сел рядом на полу. — Но пойти придется. Иначе все посчитают, что ты прячешься.

— Ну и пусть.

— Не стоит давать окружающим повод считать себя еще большей трусихой.

Я вытаращила глаза.

— Трусихой?!

— Ага. Ты же не показываешь носа в общих гостиных. Если пропустишь бал…

Я замахнулась на Ульриха книгой. Вот так новость! Темные решили, я их боюсь!

— Надо хотя бы показаться в бальном зале, — продолжил «обрабатывать» меня полуведьмак. — Потом можем пойти куда угодно.

— Отлично. В зеркальный зал. Хочу заглянуть в близнецы.

Настал черед Ульриха сидеть с выпученными глазами. Но я не шутила. После сна в ночь духа много думала о треклятых зеркалах. В сновидении они давали подсказки, и это взбесило тень. Вдруг близнецы и в реальности помогут?

— Рискованная идея, — проговорил полуведьмак. — Можно дорого заплатить. Да и зеркала нередко мстят за подобную вольность. Известны случаи, когда учеников находили рядом с ними с поврежденным рассудком. Или в беспамятстве.

— Я это сделаю. С тобой. Или без тебя. С тобой безопаснее. Если что-то пойдет не так, ты унесешь мою отключившуюся персону подальше от места преступления.

Ульрих скривился, но промолчал. Он всегда чувствовал, когда меня можно переубедить, а когда лучше не нарываться.

* * *

На балах мне доводилось бывать дважды: в прошлом году на осеннем маскараде в Гвендарлин и на личном маскараде в замке Ван-се-Росса. Оба заканчивались неприятностями. Неудивительно, что я не испытывала желание отправляться на третье подобное мероприятие. Однако в день весеннего бала настроение улучшилось. Утром дежурные передали мне цветы. Лилии. Но крайне необычные: темно-бордового цвета. К подарку прилагалась записка:

«Эти цветы называются черные лилии. Но они не черны, как ночь. Их цвет благороден и загадочен. Укрась ими волосы вечером. У.Б.».

Я выполнила просьбу. Нельзя сказать, что цветы идеально сочетались с оттенком платья, но и чужеродными не выглядели. Зато они отлично подходили мне. Я смотрела в серые глаза отражения и ощущала прилив энергии. В душу закралось подозрение, что Ульрих снабдил подарок ведьмовской защитной магией. Пусть так. С магией или без нее, мне однозначно нравились черные лилии. Гораздо больше белых, которыми мама частенько украшала наш скромный дом в поселке Бирюзовом.

Воспоминание обернулось уколом в сердце, словно от шипов роз — любимых цветов тетки Дот. Мама уехала, не попрощавшись, и с тех пор не написала ни строчки, хотя я отправила целых два длинных письма с извинениями. Хотела наказать меня? Или заставить сделать выбор: она или Ульрих?

— Готова? — спросила Рашель.

Она облачилась в черное, строгое платье, словно не на бал направлялась, а на похороны. Ни единого живого вкрапления. Ни одного цветка. Но и этот наряд ей шел. Прекрасная и трагичная девица, оплакивающая потерянную любовь. Видимость, разумеется. Никого нужного она не потеряла. А кое от кого желала избавиться.

— Дэриан взбесится, — проговорила нахалка, поправляя белокурые волосы. — Он уверен, что я в желтом, обещал одеться под цвет. А черное не выносит. Считает уделом чопорных и занудных старух.

— Не боишься его реакции?

Рашель неопределенно передернула плечами. Если она и опасалась гнева главной местной звезды, вслух признаваться не собиралась.

Ульрих ждал внизу — в главной гостиной черного сектора. Как и Уэлбрук. Мой кавалер расплылся в улыбке довольного кота, Дэриан нелепо раскрыл рот и громко выругался. Еще бы! Я бы тоже разозлилась, если б пришлось напялить шутовской наряд. Иначе желтое одеяние с подсолнухом в петлице не назовешь.

— Переоденься! Немедленно! — приказал он Рашель.

— Сам переодевайся, а мне и так хорошо, — отозвалась она, предусмотрительно оставаясь на лестнице, чтобы не пересечь границу женского блока. Так Уэлбрук не дотянется.

— Либо переодеваешься, либо никакого бала! — отчеканил он, сжимая кулаки.

— Отлично, — отозвалась «черная невеста». — Значит, останусь в секторе.

Девчонка развернулась и зашагала обратно в спальню, оставив парня кипеть от злости. Зря, наверное. Ведь однажды отыграется. Но сейчас одно удовольствие — смотреть на его перекошенную физиономию. Патовая ситуация. И не догонишь нахалку, и ругаться вслед смысла нет. Только собственное бессилие продемонстрируешь.

— Пойдем, — Ульрих взял меня за руку. Он прятал улыбку, по достоинству оценив выходку Рашель. — Нас ждут танцы.

Я чуть не споткнулась от волнения. Одно дело воображать, как мы кружимся по бальному залу, другое — делать это в реальности. Бедняга Ульрих рискует остаться без ног. Я же танцевала исключительно дома. С мамой, вознамерившейся обучить меня вальсировать. Вдруг однажды пригодится.

— Может, обойдемся без танцев, — пробормотала я, обмахиваясь веером. Жаль, что сегодня не маскарад. Скрыла бы пылающие щеки под маской.

— Всего один танец, — полуведьмак остался непреклонен. — Доверься мне.

Бальный зал, как и в прошлый раз, расширили особой магией. Украсили цветами: живыми и нарисованными. Точнее, наколдованными — на стенах и полу. Входишь, и будто оказываешься посреди поля. Оркестр играл вальс, вдоль стен поджидали столы с напитками и холодными закусками. Большинство учеников пока предпочитали угощаться и глазеть на немногочисленные пары, танцевавшие в середине зала. Как на ладони, честное слово. Каждое движение на виду.

— Хочу пить, — соврала я.

Но Ульрих легко распознал ложь и настойчиво потянул танцевать.

— Все же пялятся.

— Вот именно.

— Я рухну.

— Не рухнешь. Лилии не позволят.

— Заколдовал, значит.

— Ага, подумал, подмога не повредит.

Мы остановились поодаль от других пар. Ульрих поклонился и галантно подал руку. Ощущая взгляды десятков глаз, я сделала реверанс и вложила дрожащие пальцы в ладонь полуведьмака. От его прикосновения по телу прошла волна жара. Сердце затрепыхалось, как рыбешка в сетях. Ох, Ульрих ведь коснется моей талии. Эта мысль вытеснила все остальные. Вовремя. Оркестр заиграл новую мелодию: воздушную, но гораздо медленнее прежней. Это на руку. Чем быстрее ритм, тем выше риск сделать ошибку.

Едва начался танец, на второй план отошло всё: и глазеющие на нас полноценные, и страх опростоволоситься, и все мысли. Кроме одной. О том, что я танцую с Ульрихом у всех на виду, и это не преступление. Я имею право находиться здесь. Сейчас. С ним. Смотреть, не отрываясь, в зеленые глаза, и наслаждаться моментом. Именно наслаждаться. Мой кавалер прав: черные лилии знают свое дело. Неуверенность исчезла, ноги двигались в танце легко, будто всегда только и этим занимались.

— Всё просто, видишь? — проговорил Ульрих, широко улыбаясь.

— Они всё еще пялятся?

— О, да. Но это не причина для беспокойства.

— Не причина, — согласилась я.

В самом деле, какая разница, что думают о нас другие. Мы — это мы. Остальное не имеет значения. Я вдруг четко осознала важную вещь. Я не сдамся. Не уступлю Ульриха без боя Делии Клейсен или любой другой девице, которую подберут для него ведьмаки или отец с фальшивой матерью-ватрушкой. Я теперь не бесправный полуцвет и могу выбирать, как жить, и с кем проводить эту самую жизнь. Если уж смиряться с переменами и непрошенной полноценностью то ради глобальной цели. Ради того, кто мне дорог.

Танец закончился, а мы всё стояли посреди зала и смотрели друг на друга, как завороженные. Словно вокруг тишина и пустота, а не собрался весь колледж.

Но рядом кто-то кашлянул, разрушая очарование момента.

— Прошу прощения, — проговорил знакомый девичий голос. — Директор собирается произнести речь. Лучше освободить пространство.

На нас лукаво смотрела Юмми Свон, совсем непохожая на себя. Нежно-голубое платье без рукавов гармонировало со светлыми глазами, никаких оплетающих голову кос и набитой книгами сумки на хрупком плече. Волосы, собранные наверху заколкой-цветком, свободно струились по спине.

— Замечательно выглядишь, — улыбнулся полуведьмак.

— Толку-то. В отличие от некоторых, я на дежурстве, — девчонка закатила глаза и пояснила для меня: — Мы разделились. По одному старосте с курса следят за порядком. Ульриху сегодня повезло больше. Он свободен, как ветер.

Тем временем, на середину зала вышел Рэм Дюваль, чтобы поприветствовать учеников, пожелать удачного праздника, а заодно, напомнить о правилах.

— Пойдем отсюда, — предложил Ульрих на ухо. — Лучше исчезнуть, пока оболочка тени занята.

— Не факт, что Дюваль, или кто он там, не способен нас выследить, — отозвалась я шепотом.

— Лучше перестраховаться.

Затея полуведьмака оправдалась. Направляясь к выходу, я поймала хмурый взгляд нового директора. Ему не пришлось по душе бегство. Но помешать он не мог. Будет странно, если глава колледжа посреди речи кинется вдогонку за двумя учениками. Зато мы припустились, едва вышли за дверь. Бежали прочь, словно следом летели обе тени. Одной рукой я придерживала длинный подол, другой сжимала горячую ладонь Ульриха. Чудилось, что слышу стук его сердце. Причем, билось оно в такт моему.

— Уфффф, — мы остановились минуты через три, и полуведьмак вытер пот со лба. — Предлагаю ретироваться в синий коридор. Во избежание.

— Поддерживаю, — я на всякий случай глянула по сторонам и открыла проход.

Стена скрыла нас и от недругов, и от любопытных взглядов учеников. А еще дала возможность действовать, не привлекая чужое внимание. Вопреки романтическому настроению, я не передумала воплотить в жизнь дерзкий план.

— Идем к залу близнецов, — велела я будничным тоном.

Ульрих едва заметно поморщился.

— Может, просто тут посидим? Вдвоем? — предложил он. — Близнецы никуда не денутся.

Душа встрепенулась. Остаться. Поговорить. Посидеть, держась за руки. Или… нет, поцелуи не вариант. Опять оба разлетимся в стены. Но ведь можно и попробовать. Вдруг на этот раз всё сложится иначе?

— Нет, нужно действовать сегодня. Пока ученики и мэтры на балу.

Будто не я это сказала, а кто-то другой, живущий внутри. Деловой и… трусливый. Та часть меня, которая, по-прежнему, страшилась будущего. Боялась поверить, что в нем есть место Ульриху. Опасалась действий его родни и таинственного предсказания о ранней гибели полуведьмаков.

— Хорошо, — сдался парень. — Идем.

В зелени глаз не осталось блеска, что я видела во время танца.

До пункта назначения дошли в гнетущем молчании. Не знаю, о чем думал Ульрих, меня поглотили мысли о тайнах Гвендарлин, затмив собой всё личное. Вдруг зеркала, и правда, знают ответы. Знают, как покончить с нашими врагами. Нельзя же этому «круговороту» продолжаться вечно. Тени забирают энергию учеников, орден отдает силы истинному духу, и так до бесконечности — столетие за столетием. Пора разорвать порочный круг. Если зеркала способны дать подсказку, я готова к «сотрудничеству».

Удивительно, откуда столько уверенности взялось? Еще недавно я готова была уступить теням четвертую звезду, лишь бы оставили в покое меня. Может, это все черные лилии Ульриха? Стимулируют храбрость, подталкивая на подвиги? Впрочем, какая разница?

Зеркала…

Я поежилась, вспомнив последнее откровение «Непопулярных легенд». С того дня я перестала прятаться от многочисленных зеркал в Гвендарлин. Заглядывала в каждое, что попадалось на пути, будто кокетка, помешанная на внешности. Искала подсказки. Но пока не обнаружила и намека. Тем же занимались и остальные члены ордена. Деятельная Юмми обследовала едва ли не каждую зеркальную поверхность в замке, но тоже не нашла ничего подозрительного.

— Пришли, — проговорила я, останавливаясь у стены, за которой располагался зал, в который нам не разрешалось совать нос в течение года. — Надеюсь, там нет ловушек.

— Входная дверь точно заколдована, — отозвался Ульрих. — Пол вряд ли. Мэтры думают, в колледже нет учеников, способных просачиваться сквозь в стены.

— Не скажи. Теперь они знают, что я путешествую в теле Урсула. А значит, умею сигать через любые преграды. Хоть деревянные, хоть каменные.

— Предлагаешь отказаться от затеи? — спросил полуведьмак провокационно.

— Нет. Но проход лучше оставить открытым. Вдруг придется срочно удирать.

Так и сделали. Ульрих вышел в зал первым, сделав мне знак, чтобы оставалась на месте. Постоял секунд десять, сделал пас в сторону двери и махнул рукой мне.

— Ловушек нет, но это ничего не значит. Лучше поторопиться.

— Что ты сотворил с дверью?

— Поставил заслон. Много времени мы не выиграем, коли кто начнет ломиться. Но добежать до стены успеем. Скорее всего.

Я усмехнулась и направилась к близнецам. Не так уверенно, как планировала, но хотя бы не на дрожащих ногах. Опасалась я не вторжения педагогов. А реакции зеркал. Вдруг, правда, отыграются. Объясняй потом леди Виэре, с какого перепуга случился припадок. Или отросла неучтенная часть тела, вроде рожек ведьмы Джеммы.

Я остановилась в двух шагах от близнецов. Глубоко вздохнула.

— Еще не поздно всё отменить, — предложил Ульрих, почувствовав сомнения.

— Нет, — я упрямо покачала головой. Глупо отступать за шаг до цели.

Я рискнула. Заглянула «в глаза страху», то бишь, в черное стекло, из которого месяцы назад под хохот полноценных учеников синим клубком выкатился Урсул. Полуведьмак остался позади, чтобы помочь в случае опасности. Сначала, как и в день знакомства, ничего не произошло. Всё та же чернота. Даже отражения не видно. Но минуты бежали, и тьма начала рассеиваться. Медленно, словно небо после грозы, когда покрывало туч долго сопротивляется ветру, прежде чем сгинуть.

— Что там? — спросил Ульрих нервно.

— Погоди, — отмахнулась я, тревожно вглядываясь в стекло.

Там что-то происходило. Вот только… только… Совсем не то, что я ожидала.

Я увидела себя. Со стороны. Точнее, не совсем себя. А пугало, в которое меня превратила герцогиня Виктория на зимнем балу. Я в белокуром парике и голубом платье стояла перед таинственной невзрачной дверью в замке Ван-се-Росса. Вместе с Ульрихом. Мы рассуждали, стоит ли заходить внутрь. Но любопытство победило осторожность, и мы шагнули в комнату, в которой потеряли два часа жизни.

— Ну же! — взмолилась я, позабыв, что намеривалась выяснить совсем другие тайны.

— Что ты видишь?

— Нас. В герцогском замке. Мы заходим в «тайный сарай».

— Проклятье! — выругался полуведьмак.

— Знаю, это не секреты Гвендарлин, и в борьбе с тенями не помогут. Но я хочу выяснить, что с нами там стряслось.

Мы с Ульрихом — те, что в зеркале — как раз спускались по пыльной лестнице в полутьме, выверяя каждый шаг. Еще чуть-чуть и достигнем цели.

— Борьбе с тенями, говоришь? — проворковал знакомый голос, и я качнулась.

ОНА! Тварь, что не раз выманивала меня из спальни!

— Ты ее слышишь? — спросила я Ульриха шепотом, озираясь вокруг. Никого. Но голос-то мне не померещился.

— Слышу. Надо убираться.

Тень расхохоталась.

— Не так быстро, дорогие мои. Вы же слышали, что ученикам запрещено заглядывать в близнецы в течение семестра. Ты нарушила правило, Лилит София Вейн. И знаешь об этом. Придется заплатить. Кровью. Не твоей. Зеленоглазого красавчика.

Я не понимала, откуда исходит голос. Казалось, он звучал везде, заполнял собой весь зал.

— Обойдешься! — объявила я, распаляясь.

— Бежим! — крикнул Ульрих, хватая меня за руку.

Но я застыла, глядя на зеркало. По черному стеклу бежали алые ручейки. Как дурное предзнаменование. Как обещание причинить непоправимый вред.

— Лилит! — Ульрих потащил меня к арке. — Давай же! Скорее!

Раздался вопль. Ярости и боли. Тень жаждала нас нагнать, но что-то мешало. Недостаток сил? Магия зеркал? Не важно. Главное, мы выиграли время. Успели достигнуть спасительно укрытия.

— Закрывай проход! Скорее! — велел Ульрих, запрыгнув в синий коридор.

Второпях я сломала два ногтя, но, главное, с задачей справилась. Едва древние камни сомкнулись в непробиваемую преграду, вопли тени стихли. Она осталась в зале близнецов неспособная преследовать нас.

— Давай уйдем отсюда подальше, — предложила я, с трудом оторвав взгляд от зеркал сквозь прозрачную с нашей стороны стену. Кровь на стекле исчезла, но я знала, что жуткая картина будет преследовать неделями.

— Идем, — кивнул Ульрих, не отпуская моей руки. — Чем дальше, тем лучше.

Прозвучало сухо, грубовато. Но хоть не напомнил, чья это была гениальная идея — заглянуть в зеркала, и на том спасибо.

Шли в молчании. До самого сектора темных. Но добравшись до места, не вышли наружу. Что там делать? Домой возвращаться рано, на бал — бессмысленно. Настроение нынче не праздничное. Не сговариваясь, мы устроились на полу, напротив друг друга. Разве не это предлагал Ульрих с самого начала — просто побыть вдвоем? Лучше б послушалась. Все равно ничего не узнала. Только разозлила тень. В следующее новолуние точно отыграется. Не на мне, так на полуведьмаке.

— Думаешь, тварь следила за нами? — спросил он, хмурясь.

— Наверняка. Не в зале же поджидала.

— Могла и поджидать. Если заранее подслушала.

Я поежилась от такого предположения. Подслушивает разговоры? Еще не хватало! Одно дело — появление в ночь духа. Другое, регулярный шпионаж.

— Почему близнецы показали замок Ван-се-Росса? — я перевела тему. — Считают, что забытое воспоминание важно?

— Кто ж их разберет, — ответил полуведьмак небрежно. — Подумаешь, два часа. Жили же мы, не помня о них, месяцы. И дальше проживет.

Я усмехнулась и тут же напряглась. Стоп! Не он ли говорил, что обязательно докопается до правды? С чего вдруг такое безразличие? Вот, демоны! Ульрих разозлился, когда понял, что именно вознамерились показать зеркала! Что если он восстановил стертое герцогской четой воспоминание? Восстановил, но не хочет, чтобы я о нем знала?!

— Ты больше не хочешь вспомнить, что с нами стряслось в той комнате? — спросила я, внимательно следя за реакцией.

Парень пожал плечами.

— Хочу. Но у нас и без этого проблем хватает, — Ульрих отвел взгляд. — Возможно, мы просто увидели тайные герцогские артефакты. Вот над нашей памятью и поработали, чтоб не разболтали.

Ногти вонзились в ладони.

Вот, паразит! Он точно вспомнил! Вспомнил!

Я с трудом подавила гнев, и сделала вид, что ничего не заподозрила. Если сейчас обвиню парня во лжи и потребую ответа, мы поссоримся. А это не принесет ничего, кроме новой боли. Вдруг я, правда, придумываю то, чего нет. Подозрительность зашкаливает после очередной встречи с тенью и окровавленным зеркалом.

— Ответь на один вопрос.

Фраза сорвалась с языка прежде, чем я поняла, что творю.

— Задавай, — отозвался полуведьмак с готовностью.

Я приготовилась поднять опасную тему. Не о зеркалах. И не бале в замке Ван-се-Росса. Но она тоже грозила неприятностями. И горестями. Возможно, стоило повременить. Но рано или поздно к ней придется вернуться.

— На уроке леди Флин говорила об истинных ведьмах и ведьмаках. Упоминала и полукровок. Сказала на них лежит проклятье. Дети ведьм и магов…

Я запнулась не в силах закончить предложение.

Ульрих сделал это вместо меня.

— Долго не живут, — проговорил без выражения.

— Значит, правда? — спросила я. Странно, что голос не дрогнул.

Полуведьмак развел руками.

— Не знаю. Многие полукровки погибают рано. Но обычно это их собственная вина. Они не находят места в мире полноценных магов и сами нарываются на неприятности. К тому же, нас рождается слишком мало, чтобы делать реальные выводы, оправдана ли глупая легенда или всё это — простое стечение обстоятельств.

— Хочешь сказать, что не веришь?

— А ты веришь зловещим историям, которые рассказывают о полуцветах?

— Это страшилки, чтобы пугать детей. Предостережение, чтобы не лезли к сломанным ублюдкам.

— Как и легенда о полуведьмаках, — глаза парня озорно блеснули. — Предостережение, чтобы молодые ведьмы и ведьмаки не заводили романов с магами. Мол, ничего путного из этого не выйдет, а отпрыски обречены на раннюю смерть.

От сердца отлегло. Чуть-чуть. Может, парень прав, и рассказ леди Флин — чушь. С другой стороны, Ульрих тоже нередко «нарывается на неприятности». Рискует воплотить легенду в реальность и пополнить ряды полуведьмаков, рано ушедших из жизни.

— Давай вернемся на бал, — неожиданно предложил парень. — Потанцуем всем на зло. Иначе вечер получается совсем мрачным.

Я хотела возразить, но неожиданно кивнула. Останемся здесь, неизвестно до чего договоримся. Лучше танцевать и ни о чем не думать. Забыть на пару часов о зловещих легендах и кровожадных тенях. Притвориться беспечной, как бабочка.

В этом тоже есть своя прелесть…

Глава 21. Восточная звезда

Старожилы не преуменьшали: подготовка к экзаменам превратилась в сущий кошмар. Мэтры не уставали повторять, что испытания в конце учебного года — не то же самое, что полугодовые декабрьские контрольные. Трудиться, чтобы получить хорошие баллы, нужно изо всех сил. Если, конечно, не хотим остаться на второй год. Меня сие предупреждение касалось особенно. Мне полагалось расшибиться в лепешку, но всенепременно перейти на третий курс.

— Ты сильно отстаешь от сверстников, Лилит, — без обиняков сказала леди Флин.

Она взяла надо мной шефство и составила индивидуальный график подготовки к экзаменам. Подробно расписала, что и когда я обязана повторить и подучить.

— Как и все полу… — я осеклась, мысленно себя отругав.

— Вот-вот, — леди Флин развела руками. — Ты не полуцвет. На их неуспехи мы закрываем глаза. Но полноценная магиня должна учиться по общей для всех программе. По возрасту тебе полагается оканчивать третий курс. То есть, в следующем году придется успеть пройти программы и третьего, и четвертого курса, чтобы сравняться со сверстниками. Тебе предстоит насыщенное лето, Лилит. Не за развлечениями, а за книгами.

— Хорошо, леди Флин, — проговорила я покорно, а сама подумала, что вряд ли тетка Дот позволит мне отлынивать от домашних дел ради сидения над учебниками.

Детка Дот… Ох…

Я вдруг вспомнила, что понятия не имею, как дражайшая родственница отреагировала на известие о моей полноценности. Я не представляла, что вообще ждет дома. Может, тетушка, и правда, оставит меня в покое с перепуга. Или, наоборот, вцепится мертвой хваткой, мол, не возгордись Лилит, полноценная или нет — не важно, посуда сама не помоется, а вода из колодца не принесется. Как и рыба от деда Ригана.

— Я уверена, что с экзаменами за второй курс ты справишься, — продолжила магиня. — Педагоги тебя хвалят. Осталось проявить немного усидчивости и терпения.

Я вспоминала слова леди Флин изо дня в день. И на уроках, и в секторе, пока корпела над учебниками в компании Рашель. Учеба далась тяжко, как никогда. Мне предстояло перелопатить в два раза больше материала, чем остальным, а я не ощущала способности сворачивать горы. Хорошо еще соседка училась на высшие баллы, могла подсказать, когда я чего-то не знала, причем, сделать это аккуратно, не напоминая, как сильно я отстаю от одногодок.

Рашель самой приходилось непросто. Она, как и Элиас с Брайсом, оканчивала пятый курс, на котором к экзамену педагоги относились особенно строго. В этот год ученики завершали общеобразовательную магическую программу и обязаны были набрать определенное количество баллов. Иначе, прощай Гвендарлин. Оставшийся год маги изучали лишь предметы, необходимые для будущей работы. Или связанные с родовыми дарами.

Большинство темных занималось в специально отведенном зале на третьем этаже, но мы с соседкой оставались в спальне, чтобы не пересекаться с остальными лишний раз. Рашель пряталась еще и от Уэлбрука после демарша на весеннем балу. Ходили слухи, что он разозлился так, что в ночь бала пострадали несколько третьекурсников. Жалоб педагогам, правда, не поступало. Но это ничего не значило. Кто бы еще рискнул жаловаться на сына главы совета Многоцветья.

— Не хочу завтра на индивидуальную тренировку, — проворчала Рашель в один из вечеров.

Нововведение придумал Дюваль, явно вспомнив опыт предшественника. Но если Бритт устраивал показательные занятия с приезжими магами для всех, новый директор позвал гостей поработать с учениками лично: огневиков с огневиками, водников с водниками и так далее. Разве что для меня «педагога» не нашлось.

— Кто-то еще умеет оживлять чучел? — спросила я в ответ на нытье соседки.

— Возможно, и умеет. Но меня отправляют к левитатору. Это мой второй дар, развит отвратительно, хоть плачь. Знаешь, кто личный «тренер»? Вероника Клейсен — стервозная магиня, красовавшаяся перед всеми пару месяцев назад.

Я очень не вовремя поднесла стакан с компотом ко рту и подавилась.

— Вероника Клейсен? Не повезло… хм… тебе…

А сама подумала о себе любимой. Мои отношения с Ульрихов ни для кого в Гвендарлин не секрет. Если сведения просочились за пределы колледжа и достигли ушей семейства официальной невесты полуведьмака, дела плохи. И достанется, скорее всего, не парню, а мне. Всегда виноваты соперницы, а не мужья или женихи.

— Сиди после уроков в секторе, — посоветовал Ульрих, которого я разыскала в одной из гостиных с учебником по заклятьям. — Веронику я возьму на себя.

— Каким образом, интересно? — спросила я не без ехидства. — Пригрозишь раскрыть грязную семейную тайну?

— А если и так? — ответил он вопросом на вопрос.

Я предпочла закрыть тему, но сердце скрутилось в трубочку. Слишком уж самоуверенно прозвучал голос парня. Вдруг, правда, пойдет на риск и попытается шантажировать Веронику? С него станется…

* * *

Увы, простой план не высовывать носа из сектора провалился с треском. Личный педагог для меня всё-таки нашелся.

— Вейн, тебя ждут в комнате номер три в бирюзовом коридоре, — объявила на последнем уроке Дитрих. — Поспеши. Твой «тренер» не из терпеливых.

Гадая, какую напасть мне приготовили, а заодно проклиная чужую прыть, я зашагала в указанном направлении. Надеялась, что закон подлости не сработает, и Вероника Клейсен на пути не встретится. Боги услышали мольбы, но исполнили пожелания в искаженном виде. Навстречу попалась вереница полуцветов, топающих на практическое занятие — самое обычное, проходящее изо дня в день. Особых учеников снова обделили, лишив индивидуальных занятий. При виде меня одни бывшие собратья демонстративно отвернулись, другие подарили хмурые взгляды. Но я едва смотрела на морщащихся полуцветов, искала троих друзей. Бывших друзей. Они шли последними. Из-за Лиана, передвигавшегося теперь с помощью одной палки вместо двух.

— Привет, — я нарочно поздоровалась первая. Посмотрю, как себя поведут.

Агния задрала нос и прошла мимо, будто я стена. Шем остановился, словно налетел на невидимое препятствие, буркнул под нос нечто нечленораздельное и засеменил за огневичкой. А Лиан… Лиан неуверенно помахал рукой, двинулся за друзьями, но передумал и обернулся.

— Привет, Лилит. Рад тебя видеть.

— Неужели? — вырвалось у меня.

— Правда, — он растерянно улыбнулся, но взгляда не отвел. Смотрел в упор глазами серебристого цвета, чуть темнее, чем у Урсула. — Я скучаю по тебе. Агния с Шемом тоже, пусть этого и не признают.

— По их поведению очень похоже, — в голосе прозвучала обида, которую я отчаянно старалась скрыть.

Лиан сильнее смутился.

— Понимаешь, просто ты и раньше отличалась от остальных. Общалась с полноценными. Будто всегда знала… чувствовала…в глубине души…

— Вообще-то это ты живешь в семье полноценных, — напомнила я.

— Вот именно, — Лиан посмотрел многозначительно. — Потому и знаю, что все не делится на черное и белое. Меня в секторе тоже недолюбливают. Из-за семьи. Слушай, — мальчишка, наконец, прекратил пялиться и уставился в пол, — приезжай этим летом ко мне в гости.

Я открыла рот от неожиданности.

— Приезжай, — повторил Лиан настойчивей. — Неправильно, когда всё так рушится.

— А как же Шем? Его ты больше не зовешь?

— Он поедет к Агнии. Ей в каникулы потребуется моральная поддержка. Не отказывайся сразу, Лилит. Обещай, что подумаешь.

Он снова помахал рукой и, хромая, рванул догонять полуцветов, а я осталась в коридоре, плохо понимая, что сейчас произошло. Это простая вежливость? Лиан предлагает погостить, зная, что я откажусь? Или мальчишка, правда, хочет сохранить отношения, ни взирая на недовольство Шема и Агнии? Вот и поди пойми…

Остаток пути до комнаты номер три в бирюзовом коридоре я преодолела, едва плетясь. Смотрела в открытые окна, из которых открывался потрясающий вид на обожаемое море. И, разумеется, заслужила нагоняй от личного «тренера» за медлительность. От магини, которую ожидала увидеть здесь меньше всего на свете.

— А ты не торопишься, Лилит София Вейн. Возгордилась новым статусом?

На меня насмешливо взирали холодные глаза цвета стали.

— Нет, ваше сиятельство, — я подарила легкий поклон герцогине Виктории, с трудом веря, что она вознамерилась заняться моим обучением.

— Присаживайся, — она постучала по дивану рядом с собой. — Поговорим.

Жест точь-в-точь, как в декабре, когда я выяснила ее кошачий секрет. Но тогда все происходило иначе. Я была хозяйкой положения и имела право вести себя, как заблагорассудится. Теперь я снова просто полуц… незаконнорожденная девчонка из ближайшего к герцогскому замку посёлка.

— Тебе достался очень необычный дар, Лилит, — проворковала герцогиня, глядя сквозь длинные ресницы. — Его трудно приручить, но ты справишься, раз самостоятельно сумела выскочить из тела кота. Сегодня мы просто поговорим. Занятия начнем летом. Дома. Так что на этот раз не оставляй питомца в Гвендарлин, привези с собой.

— Хорошо, — пробормотала я, подумав, что нынешним летом не откажусь от компании Урсула. Кто знает, как встретят меня в поселке. Вряд ли с распростертыми объятиями. Скорее, начнут шарахаться сильнее прежнего. Полуцвет — не страшен, а полноценная магиня, превращенная на годы в полуцвета, способна внушать трепет.

Герцогиня задавала вопросы. Много вопросов. Что я ощущаю, находясь в теле Урсула? Слышу ли в этот момент звуки в реальности? Кто управляет котом: он, я или по очереди? Когда героиня поинтересовалась первым опытом путешествия внутри питомца, я смутилась. В тот раз Эмилио поцеловал Дитрих, впечатав ее в стену в порыве страсти. Еще бы чуть-чуть, и одежда на пол полетела.

— Что-то не так, Лилит? — спросила герцогиня, заметив смущение.

— Я видела… то есть, Урсул видел вашего сына. Старшего сына. Мэтра. Кот пробрался в кабинет сквозь стену, а его светлость играл на скрипке у окна. Грустную мелодию.

Госпожа помрачнела.

— Эмилио только такие и играет. После гибели сестры. Раньше они исполняли другие мелодии. Вместе. У них получался потрясающий дуэт.

— Простите… — пробормотала я.

— За что? За то, что твой кот любитель печальной музыки?

— Нет… То есть, я…

Договорить не дали. Дверь распахнулась. С ноги. Порог переступила женщина, от которой мне сегодня полагалось скрываться в секторе. Вероника Клейсен собственной персоной. Перекошенная и раскрасневшаяся.

— Ты! — указала она на меня пальцем. — На выход! Есть разго-го-во-во…

Дамочка не сразу узнала герцогиню Викторию, а, сообразив, кто перед ней, растерялась. Остановилась посреди комнаты и нелепо качнулась вперед, силясь поклониться, но застывшее тело подвело.

— Ва-ва-ваша Све-све-све…

— В чем дело, Вероника? У тебя есть претензии к леди Вейн?

— Ле-ле-леди Ве-ве-ве…

О, да! Герцогиня Ван-се-Росса, входящая в совет Многоцветья, умела внушать страх. Даже у таких вздорных особ, как матушка Делии.

— Лилит Вейн, семье которой мы с мужем покровительствуем, — добавила Её светлость весело. — О чем именно ты намеривалась с ней поговорить?

— Ни о чем, — пролепетала Вероника, пятясь. — Я по-по-потом. В дру-другой раз…

Дверь за перепуганной магиней закрылась, а я скромно уставилась в пол. Ситуация не красила не только ее, но и меня. Как ни крути, а у Вероники Клейсен есть право предъявлять претензии. Ульрих — жених ее дочери, а я гуляю с ним по замку, будто Делии не существует в природе. Я нарушаю приличия, а не заикающаяся тут дамочка.

— Дело в мальчишке-ведьмаке, полагаю? — спросила герцогиня прямо.

Я вынужденно кивнула. Какой смысл врать или отпираться?

— Ну-ну, — протянула госпожа. — Умеешь ты создавать проблемы. Впрочем, тут, скорее, вина Габриэлы — матушки твоего разлюбезного. Непредусмотрительно поступила, сговорившись с Вероникой. Знала же, что сыночек с характером. Я с ней потолкую. О семейных ценностях. При условии, что ты уверена в выборе. Ульрих Бернарду — не полноценный маг. Он хранит опасную тайну. Легко не будет никогда.

Я напряглась. Ответ требовался здесь и сейчас. Ясный и четкий. Раз и навсегда.

— Еще недавно я считалась полуцветом, а это сулило куда больше проблем.

— Ты не ответила на вопрос, Лилит.

— Я уверена, — вырвалось легко. Слишком легко. Будто я не сомневалась.

А, впрочем, сомнения — это не так уж и плохо. Они означают, что я осознаю всю серьезность ситуации, а не витаю в облаках. А это немало.

* * *

— Я нашла заклятье! — объявила Юмми Свон, догнав меня, Ульриха и Рашель после ужина.

Мы трое вопросительно уставились на светлую девчонку. Она тяжело вздохнула, мол, какие же мы все бестолковые.

— Заклятье, способное зачаровывать зеркала. Самые обычные зеркала, чтобы те давали подсказки ученикам, — принялась объяснять Юмми тоном, которым обычно разговаривают с туп… хм… с особо одаренными. — Заклятье создал полтора столетия назад один маг под впечатлением от возможностей близнецов. Правда, оно чревато последствиями. Если ничего не выйдет, помните, гонца не убивают. И не бьют. Держите. Лучше провести эксперимент в спальне. Во избежание.

Она сунула в руки Рашель книгу с потрепанной обложкой и была такова.

— Что-то мне не нравится эта затея, — протянул Ульрих, глядя вслед Юмми.

— Мне тоже, — поддержала его Рашель, посматривая на «подарок» с подозрением.

Но я махнула рукой.

— Мы хотим выяснить, где убежище основательницы или нет? — спросила строго. — Вряд ли «эксперимент» с зеркалом опаснее, чем регулярные обряды в берлоге.

Полуведьмак вынужденно согласился и заставил пообещать, что не рискну применять заклятье без него. Ну и путь Юмми советовала делать это в спальне — подальше от посторонних глаз. В Гвендарлин хватает других зеркал, мимо которых не ходят толпами ученики или мэтры. Я кивнула, но покривила душой. Руки чесались приступить к делу немедленно. Рашель легко догадалась о моих намерениях, и едва мы вошли в спальню, весело поинтересовалась:

— Уверена, что готова рискнуть?

— В успехе не уверена, но рискнуть готова, — ответила я в тон.

— Только выучи заклятье, как следует. Не хотелось бы, чтобы зеркало разлетелось на мелкие осколки. Да еще по всей комнате.

— Угу, — отозвалась я, забирая у соседки книгу, и уселась на кровать.

Рашель права. Только разбитых зеркал не хватало.

К заклятью прилагалась целая глава, посвященная его использованию. Неудивительно, что Юмми напряглась. Автор сообщал, что эта простая, на первый взгляд, магия далеко не всегда срабатывает должным образом. Зеркала на считанные минуты наделяются подобием разума, а заодно и характером. Нередко скверным. Могут вместо подсказки облагодетельствовать иными «благами». Например, напутствием следовать дремучим лесом или непроходимым болотом. А иногда и кое-чем похуже. Одна магиня после общения с таким «советчиком» пять лет видела отражение с рогами и свиным пятачком, другая обзавелась подобными украшениями взаправду.

— Серьезно? — встревожилась Рашель, когда я прочитала премилые предостережения вслух. — Рожки я еще переживу, глядишь, Дэриана отвадят. Но пятачок? Увольте!

Но я едва слушала соседку. Подумаешь, «украшения». Леди Виэра с ними, наверняка, справится. Мне к уродству не привыкать. В прошлом семестре несколько недель ходила с пятнами, оставшимися после ожогов. И вообще, у меня на голове до сих пор парик, скрывающий родные волосы длиной, как у мальчика.

— Тут сказано: нужно встать перед зеркалом и произнести заклятье наизусть, глядя в глаза отражению. Заклятье на мертвом языке. Но короткое. Нагр нгу хорн. Не трудно запомнить.

— Смысл знаешь?

— Ага. «Что мне делать?».

Рашель всплеснула руками.

— Как у тебя получается? Не учила язык, а запросто его понимаешь.

— Подумаешь, это не самая глобальная загадка обо мне любимой.

Я отложила книгу и подошла к зеркалу в углу спальни. Рашель хмуро следила за мной, но, едва я набрала в грудь побольше воздуха, готовясь произнести заклятье, не выдержала и рванула… Нет, не за дверь, а в другой угол, куда осколки вряд ли долетят.

— Извини, но лучше перестраховаться. И вообще, кому-то же нужно тебя спасать, коли всё пойдет наперекосяк.

Я одобрительно улыбнулась. На ее месте я б сама струхнула. В конце концов, никто не обязан страдать из-за моей неуемности. Я могла не торопиться, а пообщаться с зеркалом в компании Ульриха. Но терпение — не мой конек.

Итак, посмотреть отражению в глаза и произнести заклятье. Это не сложно. Ни капли.

— Нагр нгу хорн.

Страха не было. Только любопытство. Рожки? Ну и пусть. Мне они точно пойдут больше, чем рыжей ведьме Джемме Паскуале. После встречи с близнецами во сне и наяву, я бы не удивилась ни огненному всполоху на стекле, ни ручейкам крови. Но минуты бежали, и ничего не происходило. Все то же зеркало. Все то же отражение с новыми светло-серыми глазами, к которым я за последние насыщенные недели почти привыкла.

— Ну? — спросила Рашель шепотом.

— Ш-ш-ш, — предостерегла я.

— Ш-ш-ш, — ответило зеркало эхом.

— Ох, — я качнулась, но вовремя взяла себя в руки. Пятиться глупо.

По стеклу прошла рябь, но сразу сгинула, вернув отражение. Мгновение, и появились буквы. Золотые. Они помигали с четверть минуты и исчезли.

— Что? Что там было написано? — Рашель выглянула из своего угла, но не сумела прочесть надпись на расстоянии. — Зеркало ответило, где убежище Гвенды Ван-се-Рмун? Или выдало гадость?

— Ни то, ни другое. Посоветовало поискать восточную звезду. В голове. Так и написало: «Ищи звезду в голове. Замок подскажет ответ».

— Что за бред? — возмутилась девчонка, подходя ближе.

— Да, бред, — протянула я разочарованно, но охнула и хлопнула себя по лбу. — Ну, конечно! Это гениально! И почему я раньше не подумала?! Тупица!

Я мысленно потянулась к карте в голове. И обратилась к Гвендарлин:

— Покажи, где Томас Гилмор спрятал звезду.

Я подозревала, сразу не получится, придется убеждать и доказывать, что я не собираюсь использовать артефакт в личных целях, но древний замок отозвался по первому зову. Знал, что намерения чисты. Одна из синих линий на карте засияла, указывая направление. Она изгибалась, ведя в северную часть колледжа, а затем к запасному выходу — наружу. Туда, где никому из нас точно не пришло бы в голову искать.

Я открыла глаза и тихо засмеялась.

— Что? — Рашель смотрела испытывающе, не веря, что я добилась результата.

— Звезда востока не в замке. На улице. Томас Гилмор спрятал ее в восьмой ступеньке северной лестницы. Вот, хитрец. Кто стал бы искать артефакт под ногами! Да еще снаружи. В ступеньке, которую заливают дожди, и засыпает снег!

— Никто, — подтвердила Рашель. — Что будем делать? Достанем звезду? Или оставим на месте. Вдруг тени проследят за нами?

— Лучше забрать ее в сектор. Завтра же. Сюда тени способны попасть только в новолуние.

— Может, отдать артефакт педагогам? Пусть мэтр Ван-се-Росса увезет его из замка.

Рашель говорила дело. Чем дальше восточная звезда от Гвендарлин, тем лучше. Может, средний герцог привлечет матушку, а она — ведьм и ведьмаков? Общими усилиями придумают, как спрятать, а еще лучше — уничтожить артефакт.

— Хорошо, отдадим мэтру. Но сначала достанем. Вдруг я ошиблась? Только всех зря переполошим.

Голову посетила тревожная мысль. Я узнала место хранения легко. Слишком легко. Тут наверняка, кроется подвох. По-другому просто не бывает…

…Ульрих, Элиас и Юмми одобрили мое решение. Сначала собственные поиски, затем привлечение мэтров. Сегодня же. После практики. Полуведьмак наградил сердитым взглядом, мол, просил же не геройствовать в одиночку. Брайса не позвали. Последние дни он торчал возле Уэлбрука, изображал лучшего друга и пытался выведать вредительские планы. Милли тоже не посвятили в авантюру. Полуцвета не так просто перехватить, да и на улицу ей выходить нельзя.

Во второй половине дня, как назло, зарядил дождь. Нет, не так. Зарядил ливень. Барабанил в стекло, вот-вот разобьет, приминал молодую траву, грозил переломать хрупкие веточки на деревьях и смыть любого, кто высунет нос на улицу. Но мы высунули. Вышли на крыльцо вчетвером и, стоя под крышей, ждали опаздывающую Юмми. Струи воды пока не долетали, но сырость пробирала насквозь. Северный запасной выход держали запертым из-за обветшавшего крыльца, пришлось выбираться через главный — западный. От восточного пришлось бы топать дольше.

— Зато обойдемся без свидетелей, — нашел плюс в ситуации Элиас. — Вряд ли кому-то понравится, что мы ломаем ступеньку.

— Подумаешь, — отмахнулась Рашель. — По той лестнице всё равно редко ходят. Она с самой продуваемой стороны. Ой.

Девчонка сообразила, что зря вспомнила этот «примечательный» факт, и примолкла.

Я куталась в плащ и смотрела на море. Зверь проявлял истинную сущность. Бесновался. Волны бились и бились о скалу. Отсюда я этого не видела, только слышала, но представляла в деталях. На память пришли хищники из семейства кошачьих, ловкие и прыгучие. Сегодня волны, как и они, стремились в один прыжок оказаться наверху, чтобы там, где высится древний замок, не осталось ни клочка суши.

— Брррр, — вырвалось помимо воли.

— Можем вернуться, — предложил Ульрих. — Или мы сходим вдвоем с Элиасом, а вы подождете в замке.

— Ни за что, — оповестила я.

— Угу, — отозвалась Рашель, но менее уверенно.

В небе громыхнуло. Далеко. Под многочисленными слоями черных, фиолетовых, серых и сизых туч.

— Всё, идем, — не выдержал младший герцог, накидывая капюшон. — Юмми нас догонит.

Никто не возразил. Всем хотелось поскорее покончить с «миссией» и вернуться в тепло. Погода напоминала ту, что царила здесь в начале первого семестра. До того, как избранники на встрече первого рассвета года стянули с неба магическое покрывало, впустив солнечный свет. Но одно дело смотреть на ненастье из окна, как я делала из сектора полуцветов, другое — шагать по лужам под проливным дождем. Непромокаемый плащ защищал тело и голову, но ботинки промокли насквозь через несколько шагов. Однако я сжала зубы и шла дальше.

Какой же все-таки у нас огромный колледж. Пока дойдешь от западного крыльца до северного, рискуешь утонуть. Рашель кашляла, Элиас заботливо на нее поглядывал. Я, наоборот, не замечала Ульриха. Не хотела видеть на лице тревогу, которую ощущала звериным чутьем. Полуведьмак что-то предчувствовал. Опасность? Неприятности? Странно, что мне интуиция ничего не нашептывала.

— Стойте! — нас догнала запыхавшаяся Юмми.

— Долго же ты, — попенял Элиас.

— Пришлось разбираться с первогодками, — объяснила светлая староста опоздание. — Устроили драку в коридоре.

— Мы почти на месте, — Ульрих указал рукой на залитую лужами лестницу.

Она выглядела хуже трех других. Потрепанней. Многие ступени отколоты, в трещинах.

— Которая? — спросил Элиас. — Восьмая сверху? Или снизу?

— Снизу, — я усмехнулась. — Ты ее не видишь? Она целая. Единственная из всех.

— Отлично, — протянул младший герцог. — Прямо-таки красуется. Мол, посмотрите, я здесь.

Ульрих первым шагнул к восьмой ступеньке, а я ахнула.

— Погоди! Там же…

— Защитная магия? — усмехнулся полуведьмак. — Наверняка. Поэтому я подстраховался.

Он извлек из кармана серебреный браслет с двумя прозрачными, как вода в роднике, камушками. Драгоценными, без сомнения.

— Ты издеваешься? — строго поинтересовалась Юмми, приподнимая капюшон. На лицо мгновенно полились струи воды, но девчонку эту не беспокоило. — Артефакт Гвендарлин? Из хранилища? Серьезно?

— Конечно, серьезно, — Ульрих и бровью не повел. Невозмутимый, как обычно. — А ты предлагаешь лезть за звездой без проверки? Хочешь поджариться на месте? Тут, наверняка, защитная магия. Шарахнет так, что в жизни не оправишься.

Юмми примолкла, признавая правоту парня, но на браслет в его руках все равно смотрела неодобрительно. Полуведьмак, тем временем, опустился на корточки и поднес украшение к ступеньке, прячущей восточную звезду. Оно вспыхнуло, камушки заиграли волшебными переливами. Но лишь мгновенье. Свет погас внезапно, как и появился.

Ульрих недоуменно потер переносицу.

— Что не так? — спросил Элиас. — Говори же. Мощная защита?

Полуведьмак выпрямился.

— Вообще никакой. Но дело не в этом. Тут скрывалась очень сильная магия. Но теперь ее нет. Похоже, давно нет.

Они заговорили одновременно, перебивая друг друга и споря. Но во всем этом гвалте, смешанном с шумом дождя, я распознала только слова Рашель. Крайне важные слова:

— Гвендарлин дал Лилит подсказу. Думаете, это ложь. Он сказал что…

Я топнула в сердцах, разбрызгивая грязь и мутную воду.

— Вот именно! Мне ответили на вопрос. Только вопрос я задала неправильный. Спросила, «Где Томас Гилмор спрятал звезду?», а не «Где она хранится?». Это первый тайник. Но есть и другой. Артефакт перепрятали. Вскрывайте ступеньку. Сами убедитесь. Там пусто.

Но я ошиблась.

Нет, звезды востока внутри не оказалось. Но осталась «оболочка» — старинная шкатулка, в которой та когда-то хранилась. Шкатулка с насквозь прожженной крышкой. Словно злая сила проникла внутрь, чтобы заполучить артефакт.

Мы стояли, заливаемые дождем, и молчали. Тупик. И никаких подсказок. Я закрыла глаза и, как накануне вечером, потянулась к карте в голове. «Подскажи!» взмолилась, обращаясь к древнему замку. Но ответа не последовало. Ни намека на него. Мне не собирались раскрывать столь серьезную тайну. Не доверяли. Или не считали достойной. Показали старый тайник, щелкнув по носу, чтоб не задавалась.

— Идемте назад, — велела я хмуро. — Здесь мы больше ничего не узнаем.

— Подождите! — вскричала Юмми взволнованно. — Посмотрите на шкатулку! Крышка! Она прожжена не снаружи, а изнутри. Звезда сама это сделала! Выбралась!

— Глупости, — воспротивился Элиас.

— Бред, — согласилась Рашель.

Но мы передавали шкатулку из рук в руки, внимательно разглядывая повреждения, и постепенно пришли к тому же выводу, что и светлая девчонка. Звезда повредила деревянную поверхность сама. По собственной воле или повинуясь чужому приказу — другой вопрос. Но, скорее, второй вариант. Кто-то очень могущественный заставил артефакт покинуть тайник. С чего бы ей самой так рисковать?

— Почему же ступенька целая? — спросила Рашель. — Ее отремонтировали?

— Не думаю, — полуведьмак вытер мокрое лицо ладонью. — Крышка повредилась, потому что разрушились защитные чары, наложенные на шкатулку. Сквозь камень звезда прошла без последствий.

— Но зачем? — задала риторический вопрос Юмми.

Ульрих пожал плечами, но вздрогнул и побледнел.

— О чем ты подумал? — я грозно посмотрела на него, зная «премилую» манеру уходить от ответа. — Говори!

Он тяжко вздохнул. Но объяснил. Без особой охоты.

— Когда зимой я подслушал разговор о звездах, узнал одну их особенность. Артефакты способны сами приходить на помощь, если рядом умирает маг.

— Здесь кто-то умирал? — съязвила Рашель. — Прямо на этих ступенях?

— Вообще-то, да.

Вместо разъяснений Ульрих посмотрел наверх. Я проследила за его взглядом, но ничего не поняла. Стена, венчаемая башней. Такой же, как десятки других в Гвендарлин. Множество окон, за которыми в непогоду даже днем горит свет. А вот Элиас сразу догадался. Закрыл лицо ладонями и застонал.

— Что не так? — спросила я Ульриха.

— Башня.

— И?

— Это лунная башня, Лилит…

* * *

Я бежала во весь дух, волоча за собой мокрый плащ. Ульрих несся следом. Куда? К башне Марго, разумеется. Я вознамерилась спросить почившую герцогиню лично, не ради ее ли мертвой персоны восточная звезда пробила шкатулку, в которой преспокойно хранилась годами. Элиас понял, куда я направляюсь, но последовать не рискнул. С другой стороны, он и знаком с сестрицей не был. Ему едва три года исполнилось, когда она погибла, сброшенная тенями с лунной башни.

Рашель и Юмми ничего не поняли. Смотрели на нас троих вопросительно. Но я отмахнулась. Пусть Элиас объясняет, коли сочтет нужным. Это его семья. Я же возьму на себя смелость потолковать с его родственницей о делах давно минувших дней. Ученикам нельзя подниматься в башню? Подумаешь. Ульрих посторожит. Главное, чтоб Марго пожелала появиться. А, главное, ответить. Ведь прежде мы чаще разговаривали в снах или, когда я находилась на грани жизни и смерти. Исключение — ночь, когда меня заперли в холодном зале, пока решался вопрос о моем исключении из колледжа.

— Сиди на ступеньках, — велела я полуведьмаку. — Если кто-то появится…

— Никто не появится, — заверил он. — Все сидят в секторах. Там теплее, чем в коридорах, где окна через каждый метр.

— Если кто-то появится, — повторила я сурово, — говори с ним громко, чтоб я не вышла в самый неподходящий момент. Дюваль меня не выставит из Гвендарлин, я им с «подружкой» тут нужна. Но лучше ему не знать о разговорах с Маргаритой.

Ульрих проводил меня мрачный взглядом. Он предпочел бы отправиться следом, чтобы страховать, а заодно самому услышать ответы призрачной девушки. Но кто-то же должен сторожить путь к отступлению. Впрочем, я этому только радовалась. Говорить с Марго лучше один на один. Мне отчего-то казалось, что это всё исключительно между нами.

— Маргарита, — позвала я, войдя в башню. В пустую башню.

Днем, пусть и в жуткий ливень за окном, она выглядела не так зловеще. Обычная обветшавшая комната с паутиной по углам. Ладно, не совсем обычная. Круглая, с высокими окнами, заостренными наверху. Деревянные половицы недружелюбно скрипели под ногами. С плаща, что я держала в руках, капала дождевая вода.

— Пожалуйста, отзовись. Нам надо поговорить. Это важно.

— Знаю, — донесся тихий голос. — Я видела вас внизу.

Она появилась. Девушка, которую я всегда видела лишь со спины. Вот и сейчас она встала лицом к окну, в одной руке держа инструмент, в другой — смычок.

— Задавай вопросы, Лилит.

Я набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:

— Звезда покинула тайник ради тебя?

— Да.

— Но почему не оживила?

— В одиночку она на это не способна. К тому же, невозможно оживить то, что сломано. Меня повредили. Мою душу. Тени.

— Когда убили?

По телу иглами прошла дрожь. Воображение нарисовало дикую картину, как две призрачные фигуры выталкивают девушку в синем платье из окна. Как она лежит внизу на ступенях. Изломленная. Мертвая…

— Нет. Это случилось раньше, когда тени использовали меня.

— Что они сделали?

Маргарита горько усмехнулась.

— Боюсь, на этот вопрос я не смогу ответить. Некоторые вещи лучше не знать.

Теперь засмеялась я. Горько. И громко.

— Как и то, что случилось в забытые два часа?

— Совершенно верно.

— Но Ульрих знает.

— И правильно делает, что молчит. Он знает, что в прошлый раз тебе пришлось не сладко.

Я всплеснула руками. Как же надоели тайны. Но события в замке Ван-се-Росса подождут. Еще несколько минут. До момента, как я спущусь из лунной башни.

— Значит, ты теперь звезда?

— Нет. Но мы с ней единое целое.

— Тени смогут использовать тебя для обряда?

— Нет. Звезда видоизменилась. Ее магия никогда не соединится с тремя остальными артефактами. Тени не получат тела. По крайней мере, этим способом. Но есть другой. Ты. Уезжай из Гвендарлин, Лилит. И не возвращайся. Ты ничего никому не должна.

— Звучит очень храбро, — съязвила я.

— Дело не в храбрости, а в твоей жизни. Тени набрали достаточно сил. В новолуние они ударят. По тебе.

Но я отмахнулась и побежала к двери. В порыве чувств чуть не кувыркнулась с лестницы, как герцогиня Виктория в облике Тиры в декабре.

Ульрих кинулся навстречу. Заботливо усадил на ступеньку.

— Ты в порядке? Что она сказала?

Я посмотрела в зеленые глаза. Насыщенные и родные. Это самый дорогой для меня маг. На всем свете. Один из двух самых дорогих, считая маму. Но это маг, который мне лжет.

— Звезда объединилась с Марго и теперь недосягаема для теней.

— Почему же ты расстроена?

— Из-за тебя. И твоей лжи. Я знаю, ты вспомнил два часа в замке Ван-се-Росса. Не отрицай. Я поняла это пару недель назад. Молчала, потому что не хотела ссориться. Но я больше так не могу. Не могу находиться рядом с тем, кто меня обманывает.

Ульрих побелел.

— Лилит, ты не понимаешь…

— Мне не понравилось то, что с нами случилось в той комнате? Я догадалась. Но хочу знать правду. Я имею право ее знать.

Он протестующе покачал головой.

— Ты заблуждаешься.

— Это ты заблуждаешься. Либо рассказываешь о забытых часах, либо между нами всё кончено. Не надейся, это не слова, сказанные на эмоциях. Я не смогу доверять тебе, если промолчишь.

— Я защищаю тебя, Лилит. От себя самой.

— Хватит, — я выставила ладони вперед. — Ничего больше сейчас не говори. Подумай над моим предложением. И сделай выбор.

Он хотел еще что-то сказать, привести доводы, но я ушла, оставив на лестнице мокрый плащ. Шагала в сторону сектора темных, ничего не чувствуя. Ничего. Абсолютно. Все эмоции исчезли. Хотелось лишь одного: последовать совету Маргариты и удрать из Гвендарлин. Но я знала, что никогда этого не сделаю.

Глава 22. Вспомнить всё

Мы неделю не разговаривали с Ульрихом. Точнее, я не разговаривала с Ульрихом. Он пытался объясниться, постоянно маячил по близости, в столовой устраивался рядом, но я была непреклонна. В первый день за завтраком попыталась пересесть, но Рашель пресекла «бегство». Зашептала на ухо:

— Не смей. Парень-староста — отличная защита от вредительских выходок. Как только народ узнает, что вы поссорились, жди неприятностей.

Соседка говорила дело, и я смирилась. Но, по-прежнему, играла в молчанку. А что? Я всё сказала возле лунной башни. Полуведьмак отлично знал способ помириться. Не моя проблема, что не желал им воспользоваться и искал обходные пути. Правда, не моя проблема. Я почти не тосковала. Расстраиваться и грустить не позволяла подготовка к экзаменам. Не до любовных страданий, когда в буквальном смысле засыпаешь с учебником в обнимку.

Лишь по утрам (я по привычке просыпалась раньше других, хотя больше и не посещала тренировки с Эмилио), накатывала печаль. Опутывала сердце липкой паутинкой, в глазах скапливалась предательская влага. В эти ранние часы я была близка к тому, чтобы пойти на попятную и помириться с Ульрихом, наплевав на потерянные два часа. Но потом характер брал своё, я умывалась и шла на завтрак — игнорировать полуведьмака. Потому что знала: пока он не расскажет правду о том злосчастном вечере, я не успокоюсь. Эта тайна всегда будет стоять между нами, все увеличивая пропасть.

— Ты не понимаешь главного, Лилит, — сказал Ульрих за обедом на восьмой день. — Тебе кажется, что ложь — зло. Это не так. Настоящая катастрофа — правда о тех двух часах. Ты никогда не простишь мне, что я раскрыл ее и разрушил твою жизнь.

— Она не может быть хуже того, что со мной уже случилось: огненного шторма, предательства друзей, магии, годами маскировавшей под полуцвета.

— Она хуже. Поверь.

Но я не верила. Усмехнулась и отвернулась. Зачем Ульрих все усложняет? Не кожу же с нас сдирали живьем в той комнате. Мы вышли из замка Ван-се-Росса целые и невредимые. Ни один волосок на белокуром парике не примялся. А эмоциональная боль… Мне в жизни наносили столько обид, не сосчитать. Одной больше, одной меньше.

— Хорошо, — неожиданно сдался полуведьмак. — Встретимся в главной гостиной после практики. Уйдем в стену, и я всё тебе покажу. Совершу ошибку. Но, похоже, с твоим ослиным упрямством по-другому не получится.

— Покажешь? — переспросила я, подумав, что он оговорился.

— Ага. Есть способ сделать так, чтобы ты увидела всё своими глазами. Точнее, пережила всё заново. Каждую секунду. Но тебе не понравится опыт.

Я вспылила.

— Можешь повторить это в тысячный раз. Я не передумаю.

На нас с любопытством уставились десятки глаз. Смотреть на чужую ругань гораздо интереснее, чем заниматься своими делами.

Ульрих поднялся из-за стола и показал на большие часы над входом.

— Никто не торопится на практические занятия? — спросил он народ тоном старосты.

Все мигом потупили взгляды и принялись торопливо доедать обед.

…На практику я ходила в особую группу, где собирались ученики с редкими способностями. Маги, вроде водников, огневиков или левитаторов, занимались большими компаниями. Ульриху с его цветочный даром и мнимым даром рикошета полагалось работать с нами, но его родовую способность эксплуатировал мэтр Шаадей: полуведьмак вместо занятий в зале ухаживал за цветами и растениями в Гвендарлин. Рашель приходила к нам дважды в неделю: тренировать управление неодушевленными предметами. Остальные дни проводила время с левитаторами.

На первых занятиях я, как и полагалось, пыталась тренировать врожденную магию, то есть, проникать в тело Урсула. Но ничего не выходило. То ли я плохо старалась, то ли кот отказывался впускать мое сознание. Тогда я преступила к работе со вспомогательной магией. Пользы гораздо больше, чем сидеть в углу и медитировать, представляя синего паразита. А в последние дни я вспомнила уроки отца Агнии и старалась вызвать пламя, как в сражении с волками Тео. Успехов пока не добилась. Но не сдавалась.

Сегодня практику вёл Рэм Дюваль, что меня жутко раздражало. Злость кипела раскаленной лавой, почти как раньше, когда побочка проявлялась сильнее. Я спиной ощущала пронизывающий взгляд мэтра. Мнимый Дюваль обходил одного ученика за другим, давал советы, но постоянно наблюдал за мной. Мне представлялся паук, сидящий на краю паутины. Он пока бездействует, но муха уже запуталась в липких сетях. Она целиком и полностью в его власти.

— Как дела, Лилит? — Дюваль подошел ко мне.

Паук приблизился. Муха затрепетала. Или нет?

Руки дернулись и… выпустили пламя. Не в тень, притворяющуюся мэтром. В стену.

— Ох! — пронеслось по залу.

— Отличная работа, — похвалил самозванец.

— Спасибо, мэтр, — ответила я с улыбкой.

Кто бы знал, каких усилий она мне стоила. С удовольствием запустила бы в него пару огненных шаров. Или не запустила бы? Одно дело — бить в тень. Другое — в Дюваля. Ведь это тело мэтра. Он всё еще там. Его нельзя калечить. Дюваль ни в чем невиноват. Он справедливый и хорошо относится к полуцветам.

— Вспомогательная магия — это хорошо, — продолжил фальшивый мэтр. — Но почему ты не работаешь с котом. Не получается?

Находись я в теле животинки, шерсть встала б дыбом. Это не праздный интерес. Тени хотят знать, насколько хорошо я овладела способностью.

— Зачем тренировать то, что я и так умею? — отозвалась я, разглядывая покалеченную огнем стену. — Лучше научиться чему-то новому.

— Думаешь, пригодится в ближайшее время?

Я едва не выругалась. Он издевается? Знает ведь, кем мы с Ульрихом друг другу приходится. И понимает, что парень рассказал мне о его нападении в новолуние. Мне ведомо, кто он на самом деле. А он в курсе, что я всё знаю. Для чего весь это спектакль?

— В этом замке защитная магия никогда не бывает лишней, — ответила я небрежно.

Пусть понимает, как хочет.

— Простите, мэтр, но, кажется, в том углу требуется ваша помощь.

Я кивнула в сторону, где один ученик наколдовал другому ослиные уши. Тот разозлился и в отместку швырнул обидчика прочь. Магией, разумеется. Не кулаками. Дюваль поспешил выручать парней, а я в сердцах выпустила еще один огненный шар в подпаленную стену. Ничего, ей не больно. А у меня внутри все кипит. Лучше калечить неодушевленные предметы, чем Ульриха, встреча с которым вот-вот состоится.

Однако в сектор я плелась нога за ногу. Охватила тревога. Голову посетила до смешного простая мысль: вдруг полуведьмак прав? Вдруг я пожалею, что заставила его раскрыть правду о событиях в замке Ван-се-Росса? Ульрих не из пугливых, но что-то заставило его опасаться моей реакции. Стоп! Я упрямо мотнула головой. Без паники! Раз ступила на этот путь, надо пройти его до конца, что бы там меня ни ожидало.

Полуведьмак вернулся в сектор раньше. Сидел в кресле с книгой. Рядом стояла дорожная сумка. Женская. С цветочками.

— Что? — спросил он с усмешкой, поймав взгляд. — Пришлось позаимствовать у Рашель. Всё мое добро сгорело в новолуние. А отец пока прислал лишь самое необходимое. Идем. Надо успеть до ужина. Хотя сомневаюсь, что ты будешь в состоянии на него пойти.

— Позер, — проворчала я.

— А я тебя не пугаю, — заверил он. — Констатирую факт.

Мы вошли в стену в четырех коридорах от сектора. Замок пустовал. После практики народ либо шёл гулять (а главный вход в другой стороне), либо отдыхал в секторах. Ульрих опустошил сумку, выложил на пол два пузырька с бордовой и зеленой жидкостями, пучок подсушенной травы и ленты: синюю и серую.

— Зачем всё это?

— Для обряда. Ленты свяжут наши руки, чтобы я мог вытащить тебя из воспоминания, иначе будешь переживать его снова и снова. Трава и бордовый настой для погружения в прошлое. Второе зелье — обычная успокоительная микстура. Понадобится, когда вернешься. Не хочу, чтобы ты меня подпалила в растрепанных чувствах.

— Позер, — повторила я. Нагнетает и нагнетает.

С приготовлениями управились быстро. Я глотнула зелья — совсем не мерзкого зелья со вкусом лесных ягод. Ульрих привязал ленты. Сделал пас руками и поджег пучок сухой травы. Дунул на него, потушив огонь. Теперь трава тлела, от нее шел легкий дым.

— Ей не полагалось сгореть за секунды?

— Она зачарована, — парень посмотрел мне в глаза. — Еще не поздно отступить, Лилит.

— Продолжай, — велела я, хотя сердце предательски екнуло.

Ульрих сосредоточенно кивнул и приступил к делу. Он творил ведьмовскую магию. Водил пучком травы по воздуху, что-то беззвучно напевая. Дым завивался в спирали, создавал кольца, которые улетали к потолку и таяли там, исчезая в небытие. В горле запершило, но я не закашлялась. Голова, как ни странно, не кружилась. Лишь веки налились тяжестью. В уголки глаз будто капнули клей. Они закрывались. Медленно. Я всё еще видела Ульриха, рисующего что-то в воздухе пучком тлеющей травы…

— Говорят, некоторые двери лучше не открывать.

— Я не ощущаю угрозы. В каникулы я восполнил «пробелы» и сейчас накачан ведьмовской магией под завязку.

Мы с Ульрихом стояли возле неприметной серой двери. Другой он: в черном плаще поверх серого костюма. И другая я: в голубом платье и белокуром парике. Полуведьмак толкнул дверь. Она открылась с тихим негостеприимным скрипом. Я первая шагнула в темноту, ощутила под ногами шершавый пол, не покрытый ковром.

— Осторожнее, — шепнул Ульрих. — Сейчас организую свет.

Он щелкнул пальцами, над головой мелькнул огненный шарик. И погас. А с ним погасли и мы. Или не погасли? Нет, не в этот раз. Полуведьмак организовал второй шарик, и мы пошли вниз, держась за стену и выверяя каждый шаг: Ульрих впереди, я сзади. Внизу парень громко хлопнула в ладоши, и наш маленький источник света размножился: под потолком повисло с пару дюжин таких же шариков.

— Похоже на склад ненужных вещей, — проговорил полуведьмак, оглядываясь — Хотя старым тут ничего не выглядит.

Я с ним согласилась. Диваны, кресла, пуфики, шкафы с книгами, столики, стулья. Два зеркала во весь рост в темно-синей оправе. А еще куклы. Дорогущие. В шикарных нарядах. В детстве я бы за одну такую демонам душу продала без раздумий. Я открыла один из закрытых шкафов и обнаружила там одежду. Женскую. Домашние платья, в которых бы я не постеснялась явиться на бал. А уж бальные… Без изысков, вроде многочисленных рюшей или бантов, но элегантные. В голове звякнул колокольчик. В этом замке когда-то жила девушка, саму память о которой уничтожили, будто вырвали страницы из книги.

— Демоны всех побери! — возмутился Ульрих, прошедший вглубь комнаты.

— Что там? — я рванула к полуведьмаку, чуть не врезавшись в туалетный столик. Неужели, пострадал от защитной магии?!

Кажется, нет.

Парень стоял посреди комнаты, растерянно вглядываясь в портрет девушки с каштановыми волосами с рыжинкой. Как у меня.

У меня?!

— Да чтоб вас всех! Какого демона?!

На портрете была я. Только глаза обычного цвета: светло-серого, спокойного, мягкого.

Или не совсем я. А кто-то сильно на меня похожий. Нос не такой вздернутый и губы тоньше. И выражение лица уверенное, немножко высокомерное.

— Ульрих, что происходит? — спросила я жалобно, борясь с желанием вцепиться в руку полуведьмака, как напуганная маленькая девочка.

— Там надпись, — пробормотал он, подходя к портрету ближе. — Сейчас. Ох…

Но я тоже ее прочла. Вслух. Прочла имя и фамилию, прозвучавшие громовым раскатом:

— Маргарита Ван-се-Росса…

Мы молчали. Оба. Минуты три, не меньше.

Колокольчик в голове больше не звенел. Там ухал молот. Или пара молотов.

Это портрет Марго. Марго, которая ни разу не повернулась ко мне лицом. Марго, за которой охотились тени. Те же тени, что преследуют меня. Меня… Магиню, умеющую проникать в тело кота. Коты. Тира. Герцогиня Виктория. Родовой дар. Кошачий дар! О, боги! Это треклятое семейство печется обо мне, словно… словно…

— Думаешь, мы родственники? — спросила я горько.

— Это фамильное сходство, Лилит, — ответил Ульрих. — Ты тоже Ван-се-Росса. Без сомнений. Возможно, поэтому понадобился маскарад. Из-за Маргариты. Многие гости давно знают герцогское семейство и, наверняка, помнят, как выглядела погибшая дочка. А в этом парике ты сама себя едва узнаешь.

— Что же получается, мэтр Эмилио — мой… мой…

Конец фразы не задался. Совсем. Потому что кое-что не сходилось. Мама говорила, что понятия не имеет, кто прятался под маской шута на герцогском празднике. Она не лгала, я всегда это чувствовала. Но Эмилио она бы узнала. Когда кто-то сильно нравится, его ни с кем не перепутаешь. Догадаешься, кто перед тобой, по голосу, фигуре, любому жесту. Конечно, средний герцог мог применить маскировочную магию, но мать с ним и так пошла бы хоть на край света. Хотел погулять тайком от официальной невесты Летисии? Разве что так. Но на Эмилио это совсем не похоже.

— Есть и другой вариант, — начал Ульрих, но его слова потонули в нервном покашливании.

— Так-так, кажется, у нас гости. Незваные, — протянул знакомый женский голос.

— Я же говорил, что защита тут слабая, — вторил ему второй — мужской.

Мы обернулись и обнаружили на лестнице герцогскую чету. Виктория побледнела, взирала на нас со страхом, обычно ей не свойственным. Наше появление в тайной комнате было последним, чего она хотела в жизни. На морщинистом лице Эдварда застыла горечь, а я вдруг поняла, кого мне напомнил старый герцог полчаса назад. Маргарита очень похожа на него. Точнее, я на него похожа.

— Мне очень жаль, девочка, — проговорил Его светлость. — Тебе не полагалось это видеть.

Взгляд выцветших глаз устремился к портрету дочери — убитой и незаслуженно преданной забвению. Той, чьи вещи спрятали от посторонних глаз, словно нечто постыдное. На виду не осталось ничего, что бы напоминало о ней. Кроме меня, до тошноты на нее похожей.

— Так значит, мы родственники? — спросила я заносчиво.

И откуда только смелость взялась? Или лучше назвать это наглостью?

— Боюсь, что так, — герцог сошел с лестницы и кивнул на стол овальной формы слева от нас. Первым отодвинул стул и устроился для разговора. Вероятно, долгого разговора.

Вот только я не была уверена, что хочу обсуждать с ним что-либо. С ним или его супругой, всё еще стоящей на лестнице, как каменное изваяние.

— Виктория, ты составишь нам компанию? — спросил супруг насмешливо. — Или мне одному отдуваться перед внучкой за твои грехи?

Герцогиня дернулась, словно получила основательный удар по щеке, а я задрожала с головы до ног. Значит, всё-таки Эмилио?! Вот, мерзавец! Задурил моей матери голову, а потом пятнадцать лет делал вид, что не причем. В жизни больше не подойду к нему в Гвендарлин! Разве что для одной единственной цели — плюнуть в лицо!

— Виктория, — повторил герцог. — Иди сюда. И сядь.

Он не повысил голоса, но в нем прозвучала угроза. Её светлость подчинилась. Отодвинула стул, провезя ножками по полу, и уселась, расправив пышный подол. На меня она не смотрела, словно это была уже не я, а ожившая Маргарита, которая сошла с портрета.

— Устраивайтесь, — герцог сделал приглашающий жест рукой.

Мы с Ульрихом переглянулись, но, как и герцогиня, выполнили пожелание. Я спрятала руки под столом, чтобы никто не увидел, как они дрожат. Но полуведьмак легко угадал мое состояние и сжал ладонь в знак поддержки. Полегчало совсем чуть-чуть, но в моем состоянии и это не мало. Хоть есть вероятность, что обойдется без побочки.

— Рассказывай, дорогая, — приказал Его светлость. — Всё, как есть.

Именно приказал. Тоном, не предполагающим отказ. А я-то считала, что Виктория у них главная. Это ведь она входит в совет Многоцветья. Но, видно, в семействе не всё так просто. Точнее, совсем не просто.

— Я хотела, как лучше, — проговорила герцогиня, глядя на столешницу. — Для всех.

— Особенно для Лилит, — съязвил супруг.

— Не так уж и плохо ей жилось, — не выдержала Виктория. — Я следила. Всё видела. Полуцветам всегда не сладко. Но большинству приходится гораздо хуже. У Лилит была любящая мать, которая ни о чем не подозревала и…

— Девочка могла жить в замке, и ничто бы и грубого слова сказать не посмел! — разъярился герцог, ударив ладонью по столу. — Но ты сделал из нее нищенку.

— Я защищала дочь!

— Дочь?! — взревел Его светлость. — Она умерла, упав с башни Гвендарлин! Так ты ее защитила?! Если б не твое вмешательство, Марго осталась бы дома!

Ульрих крепче сжал мою ладонь, а я взирала на ссорящихся герцогов и ничего не понимала. Причем тут Маргарита? И о чем не подозревает моя мама?

— С чего мне было жить в вашем замке? — спросила я вслух.

Самый безопасный вопрос из всех.

— Ты здесь родилась, — ответила герцогиня Виктория, впервые посмотрев мне в глаза.

— Неправда. Я появилась на свет в доме повивальной бабки…

— Нет. Это случилось здесь, — стояла на своем Ее светлость.

— Но мама говорила…

— Мама? — усмехнулась она, напомнив кошку Тиру, «улыбающуюся» в усы. — Ты говоришь о Ренет Вейн, я полагаю. Вот только она тебе не мать, пусть и считает иначе. Ее ребенок погиб еще в утробе. Повитуха знала об этом и рассказала мне, а я поменяла мертвого младенца на живого. Ренет полагалось родить чуть позже, но мы ускорили процесс, ее ребенку всё равно невозможно было помочь.

Прошла минута. Или две. А, может, считанные секунды. Когда разрушается мир, сразу и не поймешь, что происходит со временем. Оно ускоряется или, наоборот, сжимается. Сначала я сидела, не шевелясь, и смотрела мимо герцогини, так просто рассказывающей страшные вещи. А потом вскочила и…

Нет, я не кинулась на Ее светлость. Не вцепилась ногтями в лицо. Принялась крушить всё вокруг. Схватила палку для игры в бильярд в углу и колотила по мебели и зеркалам. На дереве оставались вмятины, осколки стекла усыпали пол, но никто ничего не предпринимал. Возможно, решили, что действуя руками, а не магией, я причиню меньший урон. Или же просто ждали, когда схлынет основная волна ярости, и я немного успокоюсь.

Они не выдержали, когда я схватила ножницы и рванула к портрету Марго.

— Нет! — закричал герцог.

— Не смей! — потребовала герцогиня.

Но остановить меня могли лишь действия, а не слова. Крепкие объятия, в которые заключил меня Ульрих. Я попробовала вырваться, но он повалил меня и прижал к полу, не давая шевельнуться.

— Тише, — зашептал в ухо. — Ты — это ты. Никакая их «правда» этого не изменит. Это не изменит тебя. Все остальное — мишура.

До контуженого разума донесся голос герцога.

— Дорогая, ты не доведешь до ума особое зелье, — обратился он к супруге. — Оно настаивается в лаборатории. Хотел испробовать на слугах, но, полагаю, Лилит оно нужнее. Девочка не готова к столь резким переменам. Нужно добавить пару ингредиентов и подождать с полчаса.

— Хорошо, — согласилась герцогиня. — Пока же я запечатаю дверь, чтобы никто не вошел. И не вышел. Постарайся много не болтать, дорогой. Детям ни к чему подробности.

Я слышала, как она уходит. Но не шевельнулась. Не отреагировала и тогда, когда герцог подошел к нам и опустился рядом на пол. Пусть делает и говорит, что хочет. Мне все равно. Хуже, чем есть уже не будет. Самая страшная правда уже прозвучала. Правда, которая пока не желала укладываться в голове. Маячила где-то рядом. Грозной тенью. Или призраком. Вроде того, что обитал в лунной башне.

— Как вы допустили всё это? — спросил Ульрих герцога. Он больше не прижимал меня к полу, осторожно приподнял, прислонив к себе. Теперь моя голова покоилась в него на груди.

Его светлость тяжело вздохнул.

— Супруга провернула всё втайне от меня. Я считал, что Лилит умерла при рождении. Также думала и Марго. Она не собиралась отказываться от младенца. Я был против. Поначалу. Незаконнорожденный ребенок поставил бы крест на ее будущем. Но потом я понял, что, проявив упорство, потеряю дочь. Придумывал варианты. Мы с Викторией могли удочерить «сироту». Выдали бы за ребенка давних друзей, погибших от несчастного случая. Это бы спасло Марго от позора, а девочка росла бы в замке, нося фамилию Ван-се-Росса. Никто не ожидал, что девочка родится… э-э-э… особенной. Но Виктория с самого начала не проявляла ни малейшего рвения. Стоило догадаться, что у нее есть свой план. Но я позволил обвести себя вокруг пальца.

Он говорил и говорил. О том, что узнал, кто я, после выходки Свена с медведем. Виктория раскрыла правду всему семейству: и мужу, и сыновьям. Из меня хлынули потоки черной магии, предстояло обучение в Гвендарлин, и требовалась защита всей родни. Это объясняло перемену в поведении Элиаса. Вовсе не приказ матери заставил его любезничать со мной, а кровное родство. В саду Ван-се-Росса и по дороге в колледж он знал, что я его племянница, потому и вел себя соответственно.

Дядя Элиас. Ну не бред ли?

— Кто отец Лилит? — спросил Ульрих.

Я навострила уши, но не шевельнулась. Правда нескоро уляжется в голове. Я разобью и разрушу еще немало вещей. Но вторую часть этой самой правды узнать не помешает.

— Мы этого не знаем, — дал неожиданный ответ герцог. — Как не знала и Марго. С ней что-то происходило в Гвендарлин. Вы ведь слышали, что ее выманивали из спальни голоса. У дочки бывали провалы в памяти, и беременность стала большим сюрпризом. Кем бы ни был этот маг, он явно воспользовался ситуацией.

Я всхлипнула. Как же мерзко это прозвучало. Короткий роман на маскараде — история пикантная и некрасивая. Но и не отвратительная. А тут… тут… Получалось, это кто-то из учеников? Или мэтров?! Не от духа же появляются младенцы.

— Вы сегодня загримировали Лилит, чтобы никто не увидел сходства с Марго? — задал Ульрих новый вопрос. — Это унизительно, не находите?

Герцог сконфуженно крякнул.

— Моя вина. Это я настоял на присутствии Лилит на балу. Хотел, наконец, познакомиться. А маскарад с переодеванием — затея супруги. Пока девочка была служанкой, никто внимания на нее не обращал. Но гостья в дорогом платье могла вызвать ассоциации.

— Неужели? — усмехнулся полуведьмак. — В Гвендарлин многие мэтры знали Марго. Сомневаюсь, что они догадались о родстве Лилит с вашей семьей.

— Не догадались, — согласился Его светлость. — Думаю, тут дело в глазах. Все видят полуцвета. Или не видят. Точнее, стараются не замечать. Даже лучшая подруга Летисия ничего не поняла, хотя учила девочку изо дня в день.

— То есть, леди Дитрих не знает.

— Теперь знает. Виктория рассказала. После огненного шторма. Подумала, дополнительная опека не повредит.

Я уткнулась носом в плечо Ульриха. Еще одно «попадание». В конце первого семестра Дитрих перестала взирать на меня с презрением. Даже проявляла подобие заботы. Не спустила всех собак, когда в нашу с Агнией ловушку угодила Милли.

— А Марго знает, кто такая Лилит?

— Теперь знает. После смерти многое становится очевидным. Марго злится на Викторию. Как и я, поверьте, — проговорил герцог мрачно. — Конечно, мы не смогли бы удочерить полуцвета. Но нашли бы иной способ воспитать девочку в замке. А не разбивать сердце Марго. Часть ее души умерла еще до падения с башни.

С меня было довольно.

— Замолчите! — приказала я, отстраняясь от Ульриха. Зажала уши. — Ничего не хочу слышать! Хватит!

— Я понимаю, — проговорил герцог с грустью. — Вся твоя жизнь перевернулась с ног на ногу. Ренет была хорошей матерью, и узнать правду больно. Но я могу всё исправить. Виктория принесет зелье забвения. Вы оба забудете всё, что случилось в этой комнате. Сможете жить, как ни в чем не бывало. А пока, — он сделал незнакомый пас руками, — просто поспите…

…Вместо того, чтобы погрузиться в сон в воспоминании, я открыла глаза в реальности — в синем коридоре между древних стен Гвендарлин. Открыла глаза и закричала:

— Нет! О, боги, нет!

Я не желала помнить такую правду о себе. Она в стократ хуже моего превращения в полноценного мага и огненного шторма вместе взятых. Вся моя жизнь — ложь. А мама… мама… Моя дорогая мама и не подозревает, что все эти годы воспитывала подброшенного ребенка, отдуваясь за чужой грех.

— Лилит, — Ульрих взял меня за плечи. — Прости. Не стоило поддаваться и все тебе показывать.

Я заревела в голос.

Не стоило поддаваться. Это точно. Но я бы не отстала. Не поверила бы, что полуведьмак прав. И окончательно бы испортила наши отношения из-за ослиного упрямства.

— Лилит…

Ульрих попытался меня обнять, но я вскочила, заметив движение на противоположной стене. По ней прошла тень. Тень девичьей фигуры. Знакомая до боли.

Маргарита.

— Убирайся! — заорала я. — Не смей ко мне приближаться! Никогда!

Тень постояла с полминуты, а потом подчинилась. Ушла.

Я повалилась на колени, обхватывая голову руками. Несправедливо обрушивать гнев на Марго? Возможно. Но мне сейчас необходимо на кого-то злиться, чтобы не сойти с ума от горя. У меня отняли маму. Маму, которая до появления Ульриха была единственным светом в унылой жизни. Правда обо мне ее уничтожит. Но смогу ли я вести себя, как ни в чем ни бывало? Лгать и притворяться всё той же дочкой, ради которой Ренет Вейн пожертвовала всем?

Как теперь смотреть ей в глаза?

Глава 23. Лицом к лицу

Я жила, как во сне. Плыла по течению, повторяя день за днем, как по сценарию. Подъем, завтрак, уроки, обед, практика, подготовка к экзаменам до самого ужина. Никаких прогулок возле замка. Иначе пришлось бы разговаривать с Ульрихом, отвечать на вопросы. А я запрещала себе думать о сделанном открытии. Будто оно мне привиделось. Или приснилось. Я понимала, что так не будет длиться бесконечно. Долго прятаться от правды не получится. Однажды она нагонит и обрушится, как лавина. И тогда… тогда…

Нет, я отказывалась думать, что случится тогда.

А потом началась майская обрядная неделя, и забот прибавилось. А силы, наоборот, таяли. Я боялась сломаться, но пока умудрялась держаться, делая вид, что со мной всё в порядке. Только Элиаса сторонилась. Не могла смотреть на него, боялась разрыдаться от горя. Он, поглощенный делами ордена, не замечал моей отстраненности. Зато от Ульриха не укрывалось ничего. Он везде следовал за мной тенью. Навещал каждую перемену, с тревогой вглядывался в лицо, ища признаки приближающегося урагана.

— Со мной все в порядке, — огрызалась я на проявления заботы.

Разумеется, он не верил. Я сама себе не верила. Просто держалась, сосредоточившись на учебе и отбрасывая прочь все остальное. Вот и весь секрет.

За день до новолуния я вновь столкнулась с полуцветами, направляясь на обед в компании Ульриха. Лиан улыбнулся. Агния с Шемом сделали вид, что я пустое место, но у меня лопнуло терпение. Столько открытий, столько боли! А те, кого я называла друзьями, ведут себя, будто я преступница. Пора поговорить по душам. Или, как минимум, обозначить свое отношение к их мерзкому поведению.

— Подожди здесь, — попросила я Ульриха. — Не вмешивайся. Это между мной и ими.

— Обещать ничего не могу, — отозвался парень. — Коли нападут, стоять в стороне не буду.

Я отмахнулась. Нападут? Агния и Шем? Еще чего! Оба знают силу моих амулетов.

— Вам не надоело? — спросила я бывших друзей, подойдя вплотную.

Агния вознамерилась пройти мимо, но Шем остановился. Смерил меня хмурым взглядом.

— Разве для полноценных не ниже достоинства общаться с полуцветами? — спросил с издевкой. — Смотри, не испачкайся.

— Не замечала раньше, что в тебе столько яда, Шем.

— Я темный маг. Мне можно.

Каких же усилий мне стоило не влепить парню пощечину, как в последний день в секторе полуцветов. Но я сдержалась. Проговорила с горечью:

— Это всё — твоя вина. Если б ты не устроил скандал, я бы не убежала и не столкнулась с Уэлбруком. Ничего бы не случилось. Все осталось бы по-прежнему.

— По-прежнему? — усмехнулся будущий великий маг и кивнул на Ульриха. — Это с ним-то?

— Да, с ним. Я ничего тебе не обещала, Шем Вертью. Я называла тебя другом, не подозревая, что ты надеешься на большее. Поддерживала тебя. Каждого из вас. А вы отвернулись при первой возможности. Хотя не могли не понимать, что мне нужна поддержка, как никогда раньше. Как вы вообще можете считать друг друга друзьями? Вы легко пройдете мимо, если любого из вас постигнет беда. Это не дружба, а притворство.

Я отвернулась и пошла прочь, не дожидаясь ответа. А, впрочем, вряд ли бы он последовал. Полуцветы считают меня никем. Пора принять простой и непреложный факт, что и они мне никто. Их больше не существует в моей жизни. А, значит, не стоит переживать. Те, кого нет, не должны причинять боль.

Тогда почему же так горько на душе?

— Не подходи к ним больше, — попросил Ульрих, шагая рядом. — Они не стоят твоих усилий. И огорчений. Пусть жалят друг друга. Как пауки в банке.

Я грустно усмехнулась. Он прав. Полуцветы, и правда, напоминают ядовитых насекомых в замкнутом пространстве. В особом секторе нет настоящих друзей. Лишь вынужденные союзы. Его обитатели ненавидят полноценных, а заодно недолюбливают друг друга. Ведь у каждого своя печальная история. А еще есть такие, как Лиан, с которыми судьба обошлась менее жестоко. Их приходится терпеть, завидуя и злясь.

— Не подойду, — пообещала я, уверенная, что исполню обещание.

В тот день всё валилось из рук. К вечеру — к седьмому обряду — я ощущала себя выжатой, как лимон. Того гляди, рухну и больше не встану. Но настойка, припасенная Юмми, предала сил, и я, сжав зубы, села со всеми за стол в берлоге. Остался еще один рывок. А дальше… дальше последнее новолуние в этом семестре. Уффф. Если враги и нанесут удар, то ждать его следует в ближайшие полтора суток.

Но я не боялась. Что такое происки теней, когда вся жизнь оказалось ложью. Подделкой. Как и я сама. Лилит София Вейн. Первое имя мне дали в честь лилий, украшавших наряд юной Ренет на маскараде. Второе — в честь прабабки. Чужой прабабки. А фамилия и вовсе фальшивка. Я даже не Вейн. Наполовину Ван-се-Росса, а наполовину неизвестно кто.

…Сознание унеслось к почти достроенному колледжу в солнечный день. Я хотела полюбоваться морем, раз в реальности перестала ходить на прогулки, но неведомая сила потянула внутрь замка — в лабиринт разноцветных коридоров. Пока пустых. Без картин, кадок с цветами и ковров с высоким ворсом. Я летела вглубь колледжа, повинуясь чужой воле. Может, Гвендарлин хочет раскрыть очередной секрет? Хорошо. Главное, чтоб обошлось без происшествий.

«Да чтоб вас всех!» — выругалась я мысленно, не имея возможности сделать это вслух.

Сознание приближалось к берлоге ордена. Или не совсем к берлоге. А к залу близнецов.

Кажется, замок хотел, чтобы я снова заглянула в зеркала.

Ох…

У двери, ведущей в нужное помещение, стояла Гвенда Ван-се-Рмун. Основательница тревожно огляделась, но не распознала моего присутствия. Колледж защищал меня, не позволяя магине почувствовать вторжение и причинить вред. Гвенда вошла внутрь. Я, не раздумывая, последовала за ней. Меня больше никто не тянул, позволяя сделать выбор самой. Но разве он неочевиден? Вдруг убежище в этом самом зале? Там точно никто не догадывался искать.

Я ошиблась. Чуть-чуть. Убежище основательницы, и правда, пряталось в зале близнецов. Но не в стене или полу.

Гвенда подошла к зеркалам и… шагнула в них. В левую — женскую — половину. Стекло послушно пропустило магиню, оставшись черным, как ночная тьма.

Я подлетела ближе, не веря, что все настолько просто. И одновременно невероятно!

За мгновение, как сознание выбросило в настоящее, я увидела убежище основательницы в зеркале. Просторную комнату в синих тонах, птичьи клетки и стол, заставленный склянками.

— Проклятье! — простонала я наяву и ударила кулаком по столешнице.

— Что? — спросили члены ордена в один голос.

— Я знаю, где убежище Гвенды Ван-се-Рмун. Это зеркала-близнецы!

* * *

Накануне ночи духа нервозность в черном секторе достигла апогея. Подготовку к экзаменам забросили, народ вспоминал недавний пожар и тревожно перешептывался по углам. Члены ордена тоже нервничали. Понимали: шанс, что тени нанесут удар, велик.

— Тебе нельзя сегодня спать, — шепнул Ульрих за обедом и сунул в руку ведьмовской камушек. — Поможет бодрствовать. Когда все уснут, разбуди Рашель и спускайтесь вниз — в главную гостиную. Я подниму Брайса с Элиасом. Большой компанией легче отбиваться от дражайшей нечисти.

На душе потеплело от заботы. Ульрих прав. В одиночку опасно. Оставался риск, что тени нагрянут к Юмми или Милли. Однако я не особо переживала за них. Неприятелям гораздо нужнее я, чем светлая староста или выпускница-полуцвет. Не захватят тело сейчас, придется ждать до сентября.

— Интересно, какие кошмары нагрянут в этот раз, — протянула Рашель, укладываясь на боковую. Она не подозревала о наших с Ульрихом планах. Пришлось бы рассекретить особый камушек. А это не вариант.

— Надеюсь, никакие, — пробормотала я, сжимая правой рукой «подарок» полуведьмака, а левой — куклу-защитницу.

— Оптимизм не поможет, — проворчала соседка сонно.

Она уснула, а я всё лежала и лежала в темноте, вслушиваясь в тишину спящего замка. Ничего. Абсолютно. Ни скрипа веток за окном, ни шагов под дверью, ни голоса, выманивающего в ночь. В голову лезли бредовые мысли. Вместо переживаний о возможном нападении, я думала о лете дома. Но не о маме, не подозревающей о страшной тайне моего происхождения, или герцогине, обещавшей заниматься со мной и Урсулом. Я думала об Ульрихе, с которым не увижусь почти три месяца. Ученики покинут Гвендарлин в начале июня, а вернутся только в новом учебном году.

Может, герцоги снова пригласят семью полуведьмака в гости?

Впрочем, это нам не поможет. Я не переступлю порог их треклятого замка, а мама сделает всё, чтобы Ульрих не приближался ко мне в посёлке.

Стоп! Идиотка! Нашла о чем страдать.

Надо сначала дожить до июня и отъезда из колледжа!

Я села на постели, нечаянно задев ногой Урсула. Серебристые глазки сверкнули в темноте. Хвост замолотил по одеялу.

— Какие мы нежные, — усмехнулась я. — Кстати, какие у тебя планы на лето? Герцогиня хочет заняться нашим обучением. Точнее, моим. Но я теперь и близко к ней не подойду. Можешь остаться в Гвендарлин. Хотя я бы не отказалась от твоей компании дома.

Синий хвост застучал сильнее. Вот и поди пойми, что сие означает.

Часы в отдалении пробили двенадцать ударов, и я поднялась с кровати. Потрясла Рашель за плечи. Потом еще раз — сильнее, вырывая из крепкого сна.

— Что? Где? Горим? — она вытаращила глаза, как разбуженная посреди дня сова.

— Нет. Пока на удивление тихо. Но нас ждут внизу.

— Кто? — Рашель потерла веки, как ребёнок, плохо соображая со сна.

— Наши вторые половины. И Брайс, я подозреваю.

Они ждали. Все трое. Расположились на диванчиках и отчаянно зевали.

— Отлично, вы проснулись, — поприветствовал Ульрих, вставая. — Приготовлю всем чего-нибудь бодрящего.

Рашель, кутающаяся в плед, устроилась около Элиаса, положила голову ему на плечо. Брайс лукаво покосился на них, но промолчал. Я расположилась на диванчике Ульриха. Вернется, сядет рядом. Нам-то теперь скрываться не от кого.

— Какой план? — просил Элиас, когда полуведьмак объявился с пятью чашками горячего шоколада. — Останемся тут в ожидании нападения?

— А ты предлагаешь провести разведку? — усмехнулся Брайс.

— Предлагаю заглянуть в зеркала, — отозвался средний герцог. — А что? Когда-то же придется это сделать. Вдруг звезды там. Без четвертой обряд не провести, но тени способны придумать иной способ их использовать.

— В прошлый раз нас там застукала тень, — напомнила я и попробовала напиток.

Ммммм… Божественно. Лучше, чем готовит мама.

— Пшшшша!

— Ох ты, пропасть! — воскликнул Брайс.

Остальные, услышав громкое шипение Урсула, подскочили на диванах. Я завертелась в поисках того, кто напугал синего кота. Но не обнаружила. Зато увидела его самого, улепетывающего вон из черного сектора.

— Куда? — возмутилась я.

Но разве эту бестию хвостатую остановишь. Только подушечки задних лап «засверкали».

Я зажмурилась, пытаясь проникнуть в тело беглеца. На успех особо не надеялась. С памятной битвы с волками это ни разу не удавалось. Однако вместо главной гостиной черного сектора, глазам предстал темный коридор, где сегодня не горел ни единый факел. Куда бы ни намылился Урсул, он очень торопился. Бежал, будто следом тени неслись. Обе тени. Того гляди, когти в ковре останутся. Пункт назначения удивил не меньше, если б котяра сиганул в зеркала-близнецы. Питомец добрался до самого неожиданного места в Гвендарлин — сектора полуцветов и легко прошел сквозь запертую дверь. Ту, что несколько недель назад отказалась пропускать меня.

Ох… Я и не представляла, как сильно соскучилась по старому дому. По скромной общей гостиной с потрепанной мебелью, лестнице, ведущий в девичий блок, коридору на втором этаже вдоль спален. Урсул остановился возле комнаты Милли. Прислушался, нервно шевеля ушами. И прыгнул внутрь сквозь закрытую дверь. Я переживала «перемещение» множество раз, но не могла привыкнуть. Ощущение, словно протискиваешься через нечто очень узкое и шершавое.

— Пшшшааа!

Кот принял боевую стойку. И было отчего.

Возле кровати Милли зависла… туча. Та самая, что охотилась за мной в конце прошлого семестра. Из нее к голове девушки тянулись отростки похожие на щупальца. Тварь вытягивала энергию, без сомнения. А, может, погружала Милли в магический сон, как Юмми, Брайса и Тео.

Тень не обрадовалась вторжению. Заискрилась серебром и процедила:

— Убирайся.

Но кот истошно заорал в надежде перебудить весь сектор.

— Проклятье! — возмутилась тень и рванула наружу через стекло, как делала это раньше, вселяясь в тело леди Сесиль. Но прежде оставила «подарок». Штора вспыхнула. Огонь мигом взметнулся в потолку, повалил едкий дым.

Кот орал и орал. Но Милли не просыпалась. Как и все остальные. В соседних спальнях царила тишина. Тогда подключилась я. Нет, я не могла выйти из тела Урсула. Не в секторе, куда мне вход заказан. Но я заставила питомца запрыгнуть на кровать и вцепиться когтями Милли в плечо, глубоко раздирая плоть.

— Аааааааа, — завопила девчонка, вскакивая. — С ума сошел?! Ой!

Она увидела пылающие шторы. Огонь успел поглотить их полностью и перекинуться на шкаф с одеждой. Милли, охая и причитая, схватила графин с водой и плеснула содержимое в пламя, но, разумеется, успеха не добилась. Слишком мало жидкости, чтобы справиться с набирающим силу пожаром.

— Маааааууууууу! — Урсул подскочил к девчонке, цапнул за ногу (от своего имени, а не моего) и рванул наружу, показывая пример.

Милли поняла, что от нее хотят. Выскочила из спальни и принялась открывать дверь за дверью, будя девчонок. Из комнат высыпали, кто в чем был, кашляя и ругаясь. Огонь распространялся быстро, дым заполонил весь коридор и просочился на лестницу.

— Покиньте сектор! Немедленно! — на выручку воспитанницам спешила леди Барбара в халате поверх ночной сорочки.

А Урсул окинул взглядом взволнованных девчонок и побежал в мужской блок — будить мальчишек, пока не надышались дымом. Или того хуже…

— Проклятье! — я отрыла глаза в гостиной темных.

— Что натворил кот? — спросил Ульрих встревожено.

— Не кот. Тень. Она подожгла сектор полуцветов! Все началось в спальне Милли. Она погибла бы, если б не Урсул! Они все могли…

Я всхлипнула и вскочила. Участники ордена взирали на меня округлившимися глазами. Рашель побледнела и прижала ладони к губам. Не факт, что ее волновали все полуцветы. Но за Милли она точно беспокоилась.

— Нужно позвать мэтров! — вскричал Элиас. — И леди Виэру! Наверняка, потребуется ее помощь!

Возможно, нам сегодня не стоило выходить из сектора. Но мы не могли остаться в стороне. Ульрих на правах старосты побежал будить педагогов, а мы вчетвером бросились к обители полуцветов. Какая разница, кто к кому как относится, когда Гвендарлин снова горит, а врагам наплевать, кого подвергать смертельной опасности.

…Полуцветы — и девочки, и мальчики — высыпали в коридор, задыхаясь от кашля. Теперь дым распространился по всему сектору и валил наружу.

— Отходите дальше! Подальше от дыма! — приказала я, хватая первую попавшуюся девчонку под руку. Сама идти она не могла, прислонилась к стене, готовая сползти вниз.

— Где Милли?! — крикнула Рашель, пока Брайс поднимал с пола теряющего сознание мальчишку.

— Я здесь! — подруга по ордену вынырнула из дыма, таща за собой бледного Лиана.

— Проклятье! — возмутилась я. — Где же мэтры?!

Они, как по заказу, спешили на помощь. Всем составом. Почти всем. Кроме директора. Тень в теле Дюваля находилась в другом месте, решала свои проблемы.

— Те, кто способен идти, не стойте истуканами! — велела Дитрих. — Отходите! Если можете, помогайте идти другим.

Действовали слаженно. Никакой суеты. Подхватывали пострадавших и уводили (или уносили) прочь. Но оставался вопрос: сколько еще полуцветов не вышло из сектора. Я не видела ни леди Барбару, ни Агнию с Шемом, ни Урсула.

Эмилио схватил за локоть младшего брата и потянул к входу в сектор.

— Не стой, как пень! Нужно потушить пожар!

— Как? — Элиас вытаращил глаза.

— Родовая магия! Создавай дождевую тучу! Быстрее!

Отличная идея! Полноценные зайти в сектор не способны, иным способом огонь не потушить. Главное, чтоб не стало слишком поздно. Где же мои бывшие друзья и кот?!

Братья Ван-се-Росса встали напротив открытой двери и создавали пасы руками. Сложные пасы. У Эмилио получалось лучше. Элиас несколько раз сбивался и начинал работу заново. Но вот под потолком появились темные сгустки. Росли и плотнели, постепенно превращаясь в тучи. Они поплыли в сектор. Медленно, но целенаправленно. По полу застучали первые капли.

— Работай-работай, — велел старший брат младшему. — Нужно охватить все помещения.

Ко мне подбежал Ульрих. Сунул платок, чтобы дышала через него.

— Все вышли?

В коридоре никого не осталось. Мэтры и члены ордена помогли полуцветам убраться подальше от дыма и гари. Но я точно знала, что кое-кого не хватало.

— Агния с Шемом еще там. И леди Барбара. Может, кто-то еще. И Урсула я не видела.

— Проклятье, — простонал Ульрих, явно жалея кота больше остальных. — Попробуй его найти. Проникни в тело. Только осторожней.

Я попыталась. Сначала ничего не получилось, и меня затрясло от страха. Вдруг я не могу пробиться, потому что проникать больше в не кого. Но потом появились очертания незнакомой спальни, заполненной дымом. На кровати у левой стены кто-то спал. Парень. Из-под одеяла торчала лишь рыжая макушка. Урсул, пошатываясь, топтался сверху, пытаясь разбудить не подозревающего о смертельной опасности полуцвета.

— Это Кайл, — прошептала я наяву, но всё еще видя глазами Урсула. — Кайл Нестор.

Раздался треск. Это просела дверь, охваченная пламенем. Огонь ворвался в комнату. Я ощутила, как на кота пахнуло жаром. Того гляди, шерсть вспыхнет.

«Убирайся! — приказала я. — Урсул, уходи оттуда! Ты больше ничем не поможешь!»

Я понимала, что Кайла не спасти. Но у надышавшегося дымом кота оставался шанс выбраться. Главное, чтобы хватило силенок пройти сквозь преграду.

Урсул подчинился. Еще раз посмотрел на Кайла и прыгнул в стену.

— Помогите! — позвал кто-то в реальности.

Я открыла глаза. Из сектора, шатаясь, выходили мокрые от дождя Шем и леди Барбара. Парень тащил на себе Агнию, воспитательница Аду. Обе висели мешками, но, к счастью, дышали. Мы с Ульрихом бросились на встречу, подхватывая девчонок.

— Теперь все?! — крикнул Барбаре Эмилио.

— Кажется, — отозвалась та, хрипло. — Но я не уверена.

— Там Кайл, — проговорила я, всхлипывая. — Урсул не смог его разбудить. Его не спасти.

Воспитательница в ужасе уставилась не меня.

— Вот демоны! — выругался средний герцог. — А кот выбрался?

— Кажется.

— Мааау, — прозвучало в ответ. Из-за угла вывернул питомец, покрытый пеплом. Подошел ближе и рухнул к ногам.

— Отдай кота Летисии, — велел Эмилио. Они с Элиасом всё еще работали над созданием туч. — Она приведет его в чувство. Леди Виэре пока не до животных.

— А ваши… хм… подопечные выбрались? — спросила я шатающуюся воспитательницу, пока мы тащили прочь девчонок. Леди Барбара Аду, мы с Ульрихом Агнию. Заботу о коте взял на себя Шем.

— Да. Я сразу их отослала. Для них огонь опаснее, чем для нас. Вспыхнут, как щепки. Лилит, — она вытерла нос рукой, — ты уверена, что Кайл…

— Да. Он остался в горящей спальне. Мне жаль.

Я не кривила душой. Как бы я ни относилась к старосте полуцветов, смерти он не заслужил. Не так. И не столь рано.

…Леди Виэра развернула «госпиталь» в одном из залов через пять коридоров от пожара. Поила пострадавших настойками, накладывала повязки с мазями на обожженные участки кожи, помогала надышавшихся дымом ученикам лечь на диваны.

— Позже отнесем самых тяжелых в целительский блок. Пока же нужна пара парней, чтобы сходили со мной за лекарствами. Их нам тут явно не хватает.

— Я могу, — вызвался Брайс, понимая, что полуцветы не в состоянии оказывать какую-либо помощь целительнице.

— И я, — объявил Ульрих, кладя Агнию на свободный диван. Моя бывшая подруга так и не пришла в себя. — Леди Виэра, у нас тут еще пострадавшие. Двое без сознания.

— Ох, — запричитала та. — Надеюсь, все живы.

Мы промолчали, отводя взгляды. Сейчас о гибели Кайла лучше не говорить. Еще будет время для дурных новостей. Шем, тем временем, передал Урсула Дитрих. Та взяла кота на руки бережно, словно главную в жизни ценность. Но он, и правда, заслужил. Полуцветы крепко спали, когда начался пожар и сгорели бы заживо. Как Кайл.

Я больше не чувствовала горечи. Внутри клокотало от гнева. Треклятые тени! На их руках снова кровь! Им всё равно, кого приносить в жертву. Причем, не ради спасения. Туча подожгла комнату Милли из прихоти. Она развлекалась. Как и с волками Тео недели назад. Она играла нашими судьбами, чтобы развеять скуку. Ее пора поставить на место. Или ослабить. Отнять три звезды, например, пока не применила против нас.

Дождавшись пока Ульрих и Брайс уйдут с леди Виэрой, я подошла к Рашель и Милли.

— Хочу заглянуть в зеркала-близнецы. Прямо сейчас. Вы со мной?

Девчонки тревожно переглянулись, но кивнули. Обеим хотелось действовать. Сделать хоть что-нибудь. Рашель потряс масштаб пожара. Всё-таки в прошлые разы и в черном, и в белом секторе огонь тушили быстро, и обходилось без жертв. А Милли… Я старалась не думать, что она встречалась с Кайлом. Пусть они некрасиво расстались, но прежде он что-то для нее значил. Раз всерьез подумывала над тем, чтобы связать с ним жизнь.

Я не боялась, что нас поймают педагоги. Им сейчас не до нарушителей. Сектор полуцветов горит, на попечении Виэры десятки пострадавших, есть, как минимум, один погибший. Никому и в голову не придет, что три девчонки совершат проступок, карающийся исключением. Как ни странно я не боялась и вмешательства теней. Пусть попробуют сунуться. Злость зашкаливала. Казалось, сейчас я способна испепелить их на месте. Или разорвать в мелкие клочья голыми руками.

…Помня о защитных чарах на дверях зала, я провела подруг сквозь стену. Проход, как и в прошлый раз, оставила открытым. Вдруг снова придется удирать. Зеркала-близнецы стояли на привычном месте. Черные, как ночная тьма. Теней рядом не наблюдалось. Но это ничего не значило. В предыдущий «визит» противница нагрянула внезапно. Нет гарантии, что и в этот раз не просочится через потолок. Или пол.

— Ты точно готова рискнуть? — спросила Рашель.

Я кивнула. Уверенности не убавилось ни на грамм.

Подошла к зеркалу. К левому зеркалу. Сейчас или никогда.

Стекло осталось черным. Ни намека на подсказку. И даже отражение.

— Что там? — нервно спросила Милли.

— Ничего. Пусто.

Безумная идея пришла в голову вспышкой молнии. Я шагнула вправо. К мужской половине. Будь, что будет. Глянула туда, куда мне не полагалось, и…

— Осторожнее! — крикнула Рашель.

Поздно. Я ничего не успела сделать. Всё произошло слишком быстро. Из стекла высунулась рука с растопыренными пальцами. Схватила меня за ворот и втянула внутрь.

* * *

— Ну, здравствуй, Лилит.

Я стояла на четвереньках, уставившись на начищенные до блеска ботинки. Мысленно выругалась и посмотрела вверх. И еще раз выругалась. Вслух.

Надо мной возвышался Рэм Дюваль. Или не он. А кое-кто другой занявший тело.

Мы находились в комнате. С синими стенами. Но не в той, что я видела во время обряда. То был женский вариант, а это мужской, строгий: кровать у стены, письменный стол с жестким стулом, шкаф с книгами и другой — для одежды.

— Кто вы? — спросила я, поднимаясь. — Что вам нужно?

— Кто — неважно. Ответ на второй вопрос ты знаешь и сама. Твое тело. Не для меня. Для моей спутницы. Меня и это, — он провел ладонями по груди и бокам, — устраивает.

Взяло зло. Да как он смеет?! Дюваль — не игрушка. Он не заслуживает такого! Как и я. Моему телу полагается остаться при мне. Но я сдержала порыв кинуться на незнакомца с кулаками. Лишь посмотрела зверем.

— Обойдется ваша спутница.

— Маленькая чертовка, — он плотоядно улыбнулся. — Вся в мать. Маргарита тоже была с гонором. Считала, что ей всё нипочем. И доигралась.

Волна негодования обожгла снаружи и изнутри. Маргарита Ван-се-Росса мне не мать! Я дочь Ренет Вейн. И точка!

— Кто столкнул ее с лунной башни? — спросила я. — Вы или ваша сообщница?

Мнимый Дюваль дал неожиданный ответ:

— Марго спрыгнула сама. Но, разумеется, не понимая, что делает.

— Так вы или она? — повторила я вопрос.

— Мы оба. Но Марго сама виновата. Ей необязательно было умирать. С ней у нас ничего не вышло. Но, главное, она сделала: родила тебя — идеальный сосуд.

Жар сменился холодом. Внутренности будто покрылись льдом. Или иглами инея. Значит, они уверены, что я подойду. Меня не отпустят, как леди Барбару. Не оставят в покое.

Нет, я не согласна. Это не конец!

Ох, не стоило идти к зеркалам. Бедный Ульрих не простит себе, что не оказался рядом.

— Это я-то идеальна? — спросила с издевкой. А что еще оставалось? Только ерничать.

Мой смертельный враг усмехнулся.

— Ты не представляешь, насколько.

Я невольно сделала шаг назад.

Мужчина облизнул губы и шагнул ко мне.

— Не подходите!

— Иначе что? Я не боюсь твоих способностей, Лилит. Как и побочки. А амулеты ведьмака и семейства Ван-се-Росса мне не страшны. Худшее, что может случиться, немного подпалится оболочка. Но это ничего. Найду другую.

Он схватил меня и развернул к стеклу, крепко держа за шею. По ту сторону зеркала Рашель и Милли тщетно ощупывали черную поверхность, не зная, что предпринять. Она оставалась непреодолимой преградой.

— Можешь потрогать, — разрешил негодяй. — Это стекло. Но прочное. Не разбить. Ты никуда не денешься, девочка. Точнее, денешься. Но после. Когда в теле поселится новая хозяйка. Она ждет не дождется встречи. И возможности навсегда покинуть Гвендарлин. Она заслужила свободу.

— Ничего она не заслужила! — объявила я яростно, стараясь не замечать, что сильные пальцы больнее впились в мою плоть. — Она тварь, играющая чужими жизнями. Из-за ее желания развлечься погиб Бритт, а Тео до конца дней не отмоется от позора.

Мерзавец рассмеялся.

— Брось, Лилит. Тебе не жаль Бритта. Да и бывшего главу ордена тоже. Они оба считали тебя грязью. Полуцвет для них все равно, что мусор.

— Как и для вашей сообщницы, верно? Поэтому она чуть не сожгла их всех живьем?

Фальшивый Дюваль отпустил, наконец, шею и развернул меня к себе.

— Что значит: чуть не сожгла?

— О! Да вы не в курсе? — развеселилась я. — Тварь подожгла их сектор! Все спали! Все до единого! Мой кот поднял Милли! А она остальных! Леди Виэра лечит ожоги и отравление дымом. Сектор сгорел. А староста не выбрался! Кайл Нестор мертв! Вот как развлекается ваша драгоценная сообщница. Можете ею гордиться! И вместе поплясать на костях Кайла! Он же полуцвет! Всё равно, что мусор!

Я кричала и кричала на мужчину, не замечая, как мрачнеет его лицо. Лишь закончив пламенную речь, увидела, насколько он бледен. Насколько зол. Не на меня. На тень!

— Идиотка, — прошипел он. — Знает ведь, как важны… А вот и она!

Я обернулась и увидела сквозь стекло тучу. Она зависла над Милли с Рашель. Девчонки испуганно пятились к арке в стене. Но тварь не собиралась причинять им вред. Просто игралась, пугая до смерти. Когда они нырнули в синий коридор, развернулась и поплыла к зеркалу. К левой стороне.

— Дорогой, я дома, — послышалось в другой комнате. Той — из обряда.

— Заходи коли так, — отозвался Дюваль-самозванец.

Она просачивалась сквозь стену. Медленно. Очень медленно. Как дым от пожара по соседству. Мои нервы сдали. Я со всей силы ударила кулаками по зеркалу. Подумаешь, порежусь. Это меньшее из зол. Но не сработало. Будто не стекло, а сталь.

— Куда это ты собралась? — спросил мой палач, прижал спиной к стене и обхватил одной рукой горло. Так, что в глазах помутнело.

Я почти потеряла сознание, но из последних сил смотрела на негодяя. Пусть не считает, что я сдалась и готова идти на заклание. Секунды убегали, туча всё просачивалась и просачивалась в комнату. На лице противника отражался азарт победителя. Но вдруг случилось нечто странное. Радость сменилась озабоченностью, а затем глубокой печалью. Словно сквозь злую маску пробились иные эмоции. Настоящие.

Неужели, Дюваль?! Неужели, сумел пробиться?!

Похоже на то.

Мужские пальцы разжались, и я, хрипя, повалилась на колени. Ударилась плечом о стену.

— Проклятье, Лилит! Почему с тобой всегда так трудно?!

Кто это сказал? Дюваль или тень?

Разобраться не получилось. Мужчина рывком поднял меня на ноги. Сделал странное движение правой рукой. Сквозь потолок вылетели три святящихся крохотных шарика. Он схватил их на лету и сунул мне.

— Убирайся, — и подтолкнул к стеклу.

Я думала, что врежусь. Как в прошлый раз. Но не встретила преграды. Вывалилась наружу. К ногам Рашель и Милли — смертельно бледных и перепуганных.

— Лилит!

— Что произошло?!

Но я не слушала. Поспешно повернулась к зеркалу. Прежде чем оно почернело, мы увидели невероятное. Дюваля и белокурую женщину рядом с ним.

— Не может быть! — ужаснулась Рашель.

Я тоже ее узнала. Основательница! Гвенда Ван-се-Рмун!

— Уходим! — закричала я, вскакивая. — В стену! Скорее!

И только оказавшись в синем коридоре и закрыв проход одной рукой, я осознала, что за светящиеся шарики сжимаю в другой. Звезды! Три звезды: северную, южную и западную.

Глава 24. Перемены

Сама не знаю, как я умудрилась сдать экзамены и наскрести нужное количество баллов для перехода на третий курс. Голову занимали мысли, далекие от учебы. Где сейчас звезды, которые на следующий день после новолуния Эмилио передал герцогине Виктории? Как супруги Ван-се-Рмун выжили в пожаре и оказались пленниками Гвендарлин? Кто теперь занимает тело Дюваля: он сам или мерзавец Дарлин? И, главный вопрос: когда они придут по мою душу снова?

Ответов не было. Директор появился на следующее утро как ни в чем ни бывало. Извинялся за отсутствие при тушении пожара у полуцветов и жаловался на страшную головную боль. Сколько я ни вглядывалась в усталое лицо, не могла сказать, кого перед собой вижу: настоящего мэтра, освободившегося от чужого влияния, и основателя колледжа, отлично умеющего притворяться другими магами.

Хорошо еще, что Милли с Рашель тоже видели Гвенду в зеркале, иначе бы мне вряд ли поверили. Известие о ее «воскрешении» для членов ордена и Эмилио с Дитрих стало шоком. Еще бы! Почившую основательницу, в отличие от ее мужа с неоднозначной репутацией, веками возводили на пьедестал. А теперь получалось, что из двух теней опаснее именно она — любительница поиграть чужими жизнями.

— Возможно, супруги Ван-се-Рмун провели некий ритуал и спаслись, попав внутрь близнецов, — предположил Эмилио. — Зеркала-то при пожаре не пострадали. Вот только магия вышла боком, и теперь души основателей не могут покинуть стены колледжа.

— Как же их победить? — спросила Юмми, проспавшая в новолуние всё на свете вместе с остальными обитателями белого сектора.

Ответом стала гнетущая тишина.

Что до последнего пожара, то обитель полуцветов выгорела основательно. Повезло, что стараниями Эмилио и Элиаса огонь не распространился дальше. Когда его, наконец, потушили, несколько старшекурсников во главе с леди Барбарой осмотрели спальни и нашли тело Кайла. Полуцветам временно выделили два зала: один для мальчиков, другой для девочек. До конца семестра. Все понимали, что ремонт затянется. В сектор могли попасть лишь отверженные. Директор пообещал привлечь к работе взрослых полуцветов. Но уже в каникулы.

Полноценных пожар особо не впечатлил. Не тронула большинство и гибель Кайла. Одним сломанным ублюдком больше, одним меньше, какая разница? Как восприняли трагедию его собратья, оставалось тайной. Я не видела ни одного из них. Агнию, надышавшуюся дымом, освободили от последних занятий, а экзамены полуцветы сдавали отдельно. Наивная я полагала, что после нашей помощи во время пожара кто-то из бывших друзей проявится и поблагодарит. Но не дождалась отклика ни от Агнии, ни от Шема. Лишь Милли передала, что Лиан просит сказать нам всем спасибо.

Урсул, как и огневичка, пострадавший от дыма, поправился быстро. Уже на следующий день носился по спальне, гоняя обертку от конфеты. Я решила оставить его в каникулы в Гвендарлин. Во-первых, проживем как-нибудь без занятий с герцогиней. Пусть держится подальше, раз выбросила меня в младенчестве из замка, как мусор. Во-вторых, вряд ли тетка Дот обрадуется появлению «нахлебника». В отличие от «кошки» Тиры, Урсул потребует кормежки. И основательной. Одним молоком не обойдемся.

* * *

Плывя по течению и погружаясь в тягостные мысли, я не заметила, как до отъезда из Гвендарлин осталась пара дней. В предпоследний день — тот самый, когда нам объявили экзаменационные баллы — мы с Ульрихом выбрались на долгожданную прогулку. В последние две недели двери колледжа держались запертыми. Мэтры считали, что мы должны повторять и повторять пройденный материал, а не слоняться возле замка.

— Я понимаю, насколько опасно мне находиться в Гвендарлин, но не хочу уезжать, — проговорила я, когда мы спустились к морю.

Началась июньская жара. Солнце палило нещадно, и я с трудом сдерживала желание стянуть парик. Ульрих воспользовался шляпой, которая делала его совсем взрослым.

— Что тебя тревожит? — спросил он прямо.

— Мама, — ответила я после раздумий. — Как вести себя с ней?

— Будто ничего не случилось.

— Но…

— А ты хочешь перемен? Чтобы она узнала, что ты ей не дочь?

Я покачала головой. Нет. Это последнее, чего я хотела.

— Тогда оставь, всё как есть. Пока. Дальше будет видно.

Мы помолчали, глядя на величественного «зверя». Сегодня он расслабился. Нежился на солнце. Волны переливались и, не спеша, ползли к скале. Не бились в нее. Гладили. Картина действовала умиротворяюще, завораживала. Говорить о мрачном будущем не тянуло. Как и думать. И я перевела тему.

— Как считаешь, где сейчас звезды?

Ульрих поправил шляпу, съезжающую на лоб.

— Одна у истинных ведьм.

— Это догадка?

— Матушка сказала. Она являлась. Во сне. Позавчера. Это высшая ведьмовская магия.

Я качнулась и присела на камень, чтобы не упасть. Его мать приходила?! И он только сейчас соизволил об этом рассказать?! Ох, наверняка, речь шла обо мне.

— Мою нескромную персону вспоминала? — спросила я, хмурясь.

— А как же, — Ульрих весело улыбнулся. — Не пугайся. Похоже, герцогиня нашла способ убедить мою мать, что ты приемлемый кандидат в невесты. Хотя еще больше постаралась Делия. Она пыталась покончить с собой.

Хорошо, что я сидела.

— Что она сделала?!

— Хотела отравиться. Все обошлось, не бойся. Делия — умная девочка. Наверняка, все рассчитала. Чтоб успели спасти. Для ее отца — в смысле, настоящего отца — попытка самоубийства стала отличным аргументом, чтобы разорвать нашу помолвку. Эта хитрюга нашла управу и на мать. Пригрозила рассказать фальшивому папаше, что никакая она ему не дочка. Учитывая, что никто не знал о сговоре наших родителей, отмена помолвки не обернулась позором ни для кого.

Я не знала, что на это сказать. Ульрих свободен. Нам ничто не мешает быть вместе. Кроме, теней и родового проклятья полуведьмаков, разумеется. Но я разучилась радоваться. Сидела мрачная, глядя на потрясающее море.

— Ты не рада? — спросил парень тревожно.

— Одной проблемой меньше, — ответила я тихо. — Но их еще столько осталось.

Он понял, что я хочу сказать. И вернулся к прежнему разговору. Об артефактах.

— Теперь одна звезда хранится у ведьм, вторая у кого-то из темных магов, третья — у светлых, а четвертая… — Ульрих сконфуженно замолчал.

— В Маргарите, — закончила я хмуро. — Как думаешь, на кукле ее кровь?

— Уверен. Эта идеальная защита. Кровь матери, взятая после насильственной смерти.

Я вспылила. Глянула волком.

— Не называй ее так!

Ульрих присел рядом на камень.

— Марго ни в чем не виновата, Лилит. Нельзя ненавидеть ее вечно. Она защищала тебя. От теней. Всё это время.

— Знаю. И я ее не ненавижу. Просто хочу, чтобы держалась подальше. Я не смогу заговорить с ней. Не смогу и всё, понимаешь?

Полуведьмак кивнул. А меня прорвало:

— Дюваль… То есть, Дарлин Ван-се-Рмун сказал, что я пошла в нее. Он имел в виду не внешность. Но меня это бесит. Я всегда расстраивалась, что непохожа на мать, а оказывается, оказывается… — я всхлипнула и вытерла глаза. Сухие глаза. И вновь заговорила о другом. — Интересно, почему Дарлин взбесился, узнав, что Гвенда чуть не сожгла полуцветов? Он начал что-то говорить об их важности, но не закончил фразу.

Ульрих поразмыслил с минуту.

— Ведьмы считают, что полуцветы начали рождаться не просто так. У них есть некое предназначение. Просто пока никто не знает какое. Но, возможно, это ведомо основателям.

— В пропасть обоих, — бросила я. — Как нам теперь вообще смотреть в зеркала-близнецы в следующем семестре?

— Так же как раньше, — ответил Ульрих спокойно. — Близнецы не заодно с тенями. Они же пытались нам помочь. Не стоит их бояться…

…По дороге обратно в замок мы встретили Рашель и Элиаса. Они тоже гуляли вдвоем. Как друзья, а не пара. По крайней мере, так выглядело со стороны. Дэриана не опасались. Звездный мальчик покинул Гвендарлин после заключительного экзамена. Правильно, такому, как он, закон не писан. Хочет — пропускает семестр, хочет — уезжает раньше других. Впрочем, никто не расстроился из-за преждевременного отбытия. Чем дальше Уэбрук-младший от Гвендарлин, тем спокойнее всем.

Рашель светилась от радости. Ей не терпелось поделиться новостями.

— Пришло письмо от герцогини Виктории! Меня пригласили провести каникулы в замке Ван-се-Росса! Не придется ехать домой!

Я понимала соседку. Последние недели она с горечью представляла встречу с родителями и братцем Свеном. Вряд ли те простили ей «предательство». А теперь она едет не к ним, а вместе с ненаглядным Элиасом. Что ж, хоть у кого-то летний отдых удастся.

— С тебя экскурсия по окрестностям, Лилит, — Рашель улыбнулась.

— Я не самая популярная личность в наших краях. Лучше держаться подальше.

— Подумаешь, — развеселилась девчонка. — Нам пора организовать клуб непопулярных личностей и включить в него весь орден. Кроме Брайса, пожалуй.

Мы расхохотались. Громко и задорно. От души. Я осознала, как сильно мы все устали. Вымотались. Каждому хотелось впустить в жизнь хоть немного беспечности.

Увы, мне это точно не грозило…

* * *

В последнюю ночь в Гвендарлин я долго не могла уснуть. Считала и овец, и коров, и даже упырей леди Барбары. Но сон не шел. Всё казалось, в комнате, кроме нас с Рашель, есть кто-то еще. Притаился и выжидает. Присматривается. Я физически ощущала пристальный взгляд. Но не злой. Скорее, печальный.

Я села на постели и спросила шепотом:

— Покажись. Я знаю, что ты здесь.

В тишине темной комнате прозвучал судорожный вздох.

— Выходи, — велела я. — Довольно играть в прятки.

Я бы не удивилась, появись передо мной упырь. Или даже тень. Но увидеть себя со стороны — испытание не для слабонервных. Понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что это вовсе не я, а Маргарита, которую я прежде видела лишь со спины. Она явилась без скрипки. В синем платье до пола. Строгом, но эффектном.

— Знаю, ты не желаешь со мной общаться, — проговорила она, остановившись в паре метров от кровати. — Я просто хотела убедиться, что ты в порядке.

Я усмехнулась. Горько.

— Зачем тратить силы на меня? Тебе же не просто выбираться из башни.

— На кого их тратить, если не на тебя?

— Уходи! — я закрыла лицо ладонями. Нет! Это всё выше моих сил! Я не могу находиться рядом с Марго. Не могу и точка!

— Уйду, — проговорила она горестно. — Но прежде послушай. Как бы сильно ты не ненавидела мою мать, не отказывайся от ее помощи и не оставляй кота в Гвендарлин. Тебе необходимо обуздать родовой дар. А кроме нее этому никто не научит. Я не в счет.

— Ты? — я отняла руки от лица, повинуясь любопытству. — Ты тоже превращалась в кошку?

— Нет. Я управляла всеми хвостатыми в округе. Могла наблюдать через них, но из тел никогда не выходила. Это твоя личная способность. Связь с животными — дар семьи Ван-се-Дорн. Либо с кошками, либо с птицами. В основном передается по женской линии. Правда, последней, кто подчинял пернатых, была Гвенда. С тех пор только кошки.

— Гвенда, — повторила я эхом.

Ох… Я и забыла, что основательница — кровная родственница семейства Ван-се-Росса. Стало быть, и моя тоже.

— Вот почему я — идеальный сосуд! Из-за кровной связи?!

— Возможно, — ответила Марго, переминаясь с ноги на ногу.

— Но ты не подошла Гвенде. Почему?

— Не знаю. Тени обычно не откровенничают. До последней ночи духа я и не подозревала, кто они. Эти двое отлично маскируются и хранят свои секреты.

— Как и ты, — припечатала я зло.

Марго тяжело вздохнула.

— Лилит, я предупреждала, что не стоит воскрешать воспоминание. Но ты так упряма.

— Подозреваю, это семейная черта, — огрызнулась я.

— Семейная, — согласилась Марго, потупив взгляд. Смутилась окончательно и отвернулась. Растворилась. Лишь тень прошла по стене.

Я хотела ее окликнуть, но в последний момент остановилась. Она сочтет, что я смягчилась. Но это не так. У меня есть мама. Лучшая на свете. Второй нет места в моей жизни. Я не могу общаться с ней, а потом смотреть в глаза женщине, которая меня вырастила, считая дочерью, и врать, врать, врать.

Я не понимала, что чувствую к Марго. Злость? Нет. Ульрих прав, она ни в чем не виновата. Жалость? Пожалуй. Лучше бы восточная звезда не помогала убитой девушке, не оставляла ее призраком в замке. Если б не вмешательство артефакта, Марго покинула бы Гвендарлин. Ушла бы дальше, куда испокон веков отправляются все души. К свету или покою, не важно. Главное, ее не обрекли бы на вечный плен, как теней. Она была бы свободна. А я… Вот, демоны! Я была бы мертва. Ведь это Марго сражалась за нас в декабре, выиграв время. Она защитила в ночь, когда меня заперли в холодном зале после выходки Свена.

Ох, ну почему все так сложно?..

Я легла, сжала куклу, выкупанную в крови женщины, подарившей мне жизнь. И расплакалась. Горько. Как ребенок, который столкнулся с первой в жизни потерей…

* * *

Отбывали после завтрака. Народ предвкушал отдых и летние забавы. Отовсюду звучали шутки и смех. Я одна ходила с утра мрачнее тучи. Проснулась разбитая, с припухшим лицом. Огорчал ночной разговор. Не удавалось избавиться от мысли, что раню Марго, но я ничего не могла с собой поделать. Еще сильнее удручала разлука с Ульрихом. Элиас пообещал пригласить его в гости в каникулы на пару недель. Но я не обрадовалась. Приезд полуведьмака лишь осложнит отношения с мамой.

Подходя к главному входу, я вспомнила еще один повод для расстройства. Милли — выпускница, а, значит, покидает Гвендарлин навсегда. Взволновало не будущее ордена (не страшно, появятся новые участники), а судьба самой девушки. Она — полуцвет, выросла в доме сломленных. Неужели, ей предстоит возвращение в это жуткое место? Или вообще придется ехать неизвестно куда — в так называемую взрослую жизнь?

— Милли! — я перехватила ее в коридоре возле временного пристанища полуцветов, не обратив внимания на хмурые взгляды остальных. — Куда ты отправишься?

— Никуда, — она широко улыбнулась. — Леди Барбара увольняется. Леди Флин предложила мне ее место. Останусь в секторе воспитателем. Летом прослежу за ходом ремонта.

Я просияла.

— Отличная новость! Поздравляю!

— Спасибо. С души свалился камень, если честно. Гвендарлин — мой единственный дом. А еще леди Виэра обещала и дальше снабжать меня маскирующей настойкой.

— Подожди, — я схватила Милли за руку, вспомнив кое-что важное. — А как же тени? Вдруг явятся по твою душу в каникулы?

— Пока идет ремонт, мне предложили пожить в секторе педагогов. Он нейтральный, доступ есть у всех, даже у полуцветов. Тени туда в обычные ночи не проберутся. А в новолуние можно уехать из замка. Снять комнату в какой-нибудь таверне. Не переживай, Лилит. Я справлюсь.

Но я не сдавалась.

— А как же… — я понизила голос, — Дюваль?

— Он просто Дюваль, — заверила Милли. — Думаешь, Дарлин Ван-се-Рмун стал бы использовать тело, если владелец сумел побороть его влияние и отпустил тебя?

Я пожала плечами. Я хорошо относилась к добродушному мэтру и, как никто, жаждала, чтобы он оставался самим собой. Но с подозрениями расставаться трудно. И опасно.

— Всё будет хорошо, Лилит, — пообещала Милли и обняла меня на прощание. — Поторопись. Второй курс перемещается рано.

И оказалась права. Я едва успела к отбытию, заслужив гневный взгляд Дитрих. И это лучшая подруга Маргариты? Могла бы обращаться со мной помягче. Хотя что с нее взять? Месяцами умудрялась не замечать нашего сходства.

Сегодняшний отъезд разительно отличался от прошлого. Не только погодой. Атмосферой. Все вокруг расслабленные, довольные, веселые. К порталу подходили неспешно, не то, что зимой, когда замерзали носы и уши. Многие бросали прощальные взгляды на замок. Я не стала исключением. Посмотрела на Гвендарлин, невольно ища в окнах черно-белого истинного духа. Но не нашла. Зато заметила Дюваля. Он стоял, отодвинув штору, и внимательно наблюдал за… нет, не за перемещением учеников. За мной.

Сердце ускакало в пятки. Милли ошибается. Дарлин Ван-се-Рмун не покинул тело мэтра. Он всё еще внутри и при первой возможности нанесет удар. Или это всё моя мнительность? Я в Гвендарлин личность известная. Нет ничего удивительного, что директор провожает взглядом.

Прежде чем нырнуть в портал, я обвела взглядом ряды учеников четвертого курса, ища одного единственного. Мы встретились взглядами, и я чуть не всхлипнула. Как же тяжко расставаться. Особенно теперь, когда мы, наконец, сблизились по-настоящему, и я не злюсь на Ульриха за реальные или выдуманные грехи. Но он подбадривающе улыбнулся, и на сердце потеплело.

«Еще встретимся», — пообещала я одновременно и полуведьмаку, и колледжу.

Шагнула в бело-голубой туман портала, и вдруг остро ощутила тревогу. Звериным чутьем. Меня поджидали новые горести. Не здесь. Дома.

* * *

Путь до герцогства Ван-се-Росса прошел гораздо веселее, чем зимой в Гвендарлин в компании Дэриана Уэлбрука. Рашель и Элиас, довольные обществом друг друга, строили планы на ближайшие дни. Я улыбалась на предложения присоединиться к конной прогулке или катанию на лодке. Но сердце скручивалось в трубочку. Что-то приближалось. Плохое.

Эх, надо было взять с собой Урсула. Зря заупрямилась назло герцогине. С ним веселее.

Когда из-за поворота показался родная хибара, тревога успела превратиться в страх, от которого, того гляди, зубы застучат. Я выскочила из кареты до того, как она остановилась, и, не дожидаясь, пока слуги Ван-се-Росса выгрузят дорожный сундук, рванула в дом. Даже попрощаться с младшим герцогом и его тайной невестой не потрудилась.

— Мааам!

Но внутри обнаружилась лишь тетка. Чистила картошку на кухне. Хмурая, как никогда.

— Не кричи. Нету Ренет.

— Где она?! — заорала я, наплевав на требование. Что-то в тоне тетки напугало до смерти.

— Уехала. Куда, не знаю. Ничего не сказала. Не объяснила. Собрала вещи и была такова.

Я села. Мимо стула. Больно ударилась, но едва ли заметила это. Вскочила и накинулась на Дот с расспросами.

— Что значит, уехала? Но почему? Ни с того, ни с сего?

— С того, — процедила она и отбросила нож в сторону. — Герцогиня заявилась. Да-да. В нашу развалюху. Собственной персоной. Говорила с матерью твоей за закрытыми дверями. Я пыталась подслушать, да меня вычислили. Поняла только, что о тебе речь. После этого Ренет сама не своя стала. Молчала сутки, а потом… потом… была такова. Сказала только, что не может теперь так. Как раньше. Что ты натворила Лилит?

У меня закружилась голова.

Не может, как раньше?! Ох, пропасть! Герцогиня Виктория всё рассказала! О Маргарите и подмене! О чем же еще?! Иная причина не заставила бы маму уехать в неизвестном направлении.

Дот повторила прежний вопрос, но я отмахнулась.

— Я ничего не натворила. Это всё герцогиня! Только и умеет, что ломать чужие жизни!

— Лилит! Погоди!

Но я бежала прочь. Из дома. И посёлка. В лес. Благо он начинался сразу за нашим домом. Сейчас мне ни к чему свидетели.

Я ничего не понимала. Как госпожа посмела перевернуть наши жизни?! Зачем? Я бы сохранила тайну! Оставила всё, как есть. А мама? Она уехала, не дождавшись моего возвращения. Чтобы не смотреть в глаза? Или просто не видеть меня? Не видеть чужого ребенка? Того, которого вынудили любить и защищать…

…Я остановилась, когда деревья подозрительно затрещали, и вниз посыпались искры. Надо взять себя в руки. Не хватало устроить пожар. Вспыхнет лес, а следом и поселки. Сотни семей останутся без крыши над головой. Моя боль не стоит таких жертв. Как бы все эти люди годами ни относились ко мне, подобного они не заслуживают.

Я прислонилась к дереву у обрыва. Посмотрела на быструю речку, огибающую поселок Бирюзовый и бегущую дальше — вдоль чащи. Может, окунуться в ледяную воду, охладить пыл? Нет. Пора учиться справляться с побочкой самостоятельно. Я сползла на землю. Дышала медленно и размеренно. Секунду за секундой. Приходила в себя. Остывала. Усмиряла злость на весь свет.

Получилось. Внутри развязался узел, и я тихо засмеялась. То был горький смех. Но он принес облегчение. Я контролировала побочку. Я хоть что-то контролировала.

— Мяу!

— Убирайтесь, Ваша светлость, — бросила я, не оборачиваясь.

И так понятно, кто это. Я хорошо знала голос Тиры.

— Мяяяаау! — повторили настойчивее.

— Знаете что?! — закричала я, вскакивала. Приготовилась выплеснуть возродившийся гнев, но осеклась.

Тира, то бишь герцогиня Виктория — все та же грациозная кошка в гладкой блестящей шубке — явилась в компании. Самой неожиданной компании на свете.

Рядом с ней сидел Урсул.

— Мяу, — выдала она мягче и затрусила прочь в сторону замка Ван-се-Росса.

Кот подошел ко мне и потерся об ноги. Я всхлипнула, схватила питомца и уткнулась носом в синюю шерсть. Теплую, родную.

Перемены накрывали с головой. Но я встречала их не одна…

Конец второй книги.

Content

Анна Бахтиярова
Звезда Востока

Пролог

Глава 1. Незваный гость

Глава 2. Два часа

Глава 3

Глава 4. Второй курс

Глава 5. Зелье ордена

Глава 6. Засада

Глава 7. Нежданное заступничество

Глава 8. Ночные визитеры

Глава 9. Нежданные союзы

Глава 10. Изгнанник

Глава 11. Мёртвая кровь

Глава 12. Предательство

Глава 13. Переполох века

Глава 14. Старые враги

Глава 15. Обряд на троих

Глава 16. Волчья охота

Глава 17. Звездные поиски

Глава 18. Прощай дом

Глава 19. Другие декорации

Глава 20. Весенний бал

Глава 21. Восточная звезда

Глава 22. Вспомнить всё

Глава 23. Лицом к лицу

Глава 24. Перемены