Анна Бахтиярова

Пророчество Лета

Глава 1. Четыре грозы

Буря подкралась незаметно. Беспощадная, жаждущая господства и крови. Не верилось, что полчаса назад над пятью разноцветными Замками светило тёплое апрельское солнце, согревая готовую к обновлению землю. Теперь и она, и море, и все, кому не посчастливилось оказаться в непогоду под открытым небом, попали во власть тьмы. Лишь кривые молнии, ежесекундно разрезающие непроглядный мрак, напоминали, что там — за чернотой — продолжал существовать мир. В их отблесках при желании можно было разглядеть бушующие волны, в смертельной агонии кидающиеся на берег, чтобы разбиться на сотни острых брызг.

Женщина в пышном фисташковом платье с ягодной аппликацией на кромке подола задумчиво коснулась изумрудных бус. Полные пальцы принялись поглаживать драгоценные камни, глубокие сине-зеленые глаза смотрели, как по оконному стеклу бегут потоки воды. До грома и молний ей не было дела. Что такое взбесившаяся стихия, когда душу рвёт иная гроза, в разы страшнее настоящей?

— Ваше Величество, — осторожно позвал мужской голос за спиной.

— Говори, Доран, — велела она, не оборачиваясь.

— Он здесь. Как вы и просили.

Подданный говорил почтительно, но и не лебезя, хорошо зная своё место в свите и сердце Королевы Лета — женщины своенравной, вспыльчивой, но отходчивой и, в целом, не злой.

— Зови! И проследи, чтобы ни одна душа… — Росанна Кьятта не закончила фразу, но её смысл и так был понятен. Узнает супруг о тайном визите, несдобровать всем троим, а кое-кто может головы лишиться.

Пока Доран ходил за поздним гостем, Её Величество оглядела отражение собственной фигуры в темном окне и поморщилась. Ногти вонзились в ладони от нахлынувшей обиды. Попробовали бы эти юные кокетки, строящие глазки любвеобильному Королю, родить семерых наследников и сохранить осиную талию! Им невдомёк, что молодость и свежесть подобны цветку, который начинает умирать, едва распустится. Не успеешь оглянуться, и вместо нежного бутона из земли торчит засохший прутик…

— Моя Королева.

Он вошёл бесшумно. Как всегда. Пожилой низкорослый мужчина, закутанный в дорожный темно-коричневый плащ.

— Здравствуй, дорогой мой. Как твоё… — Росанна, намеревавшаяся поинтересоваться здоровьем визитера, осеклась. За восемь лет, что они не виделись, он совсем превратился в старика. Морщины стали глубокими, как трещины на иссушенной почве. — Рада тебя видеть, Фабьен, — проговорила Её Величество, отчаянно стараясь скрыть горечь.

— Я пришёл по твоему зову, девочка…

Королева вздрогнула. Так он называл её, когда она была ребёнком. Целую жизнь назад.

… Но, боюсь, это наша последняя встреча. Да и разговор не из приятных.

— Знаю, — она схватила старика за сморщенные ладони. — Но я готова слушать тебя, великий пророк. И исполню в точности всё, что потребуется, чтобы отвести предсказанную беду.

Однако старик посмотрел на Росанну сурово.

— Даже если придется обагрить землю невинной кровью? — спросил он без тени сочувствия.

Женщина на миг потупила взгляд. Стало страшно. Неважно, что преступление совершит кто-то другой. Пятно всё равно ляжет на её совесть. Пусть никто ничего не поймёт, она-то будет знать, что натворила!

— Да, — ответила Её Величество через силу. — Если такой будет плата за наше благополучие.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Фабьен. — Тогда слушай.

Однако продолжил он не сразу, мрачно посмотрел на непогоду за окном, будто предупреждающую жителей четырех Дворцов о готовящемся заговоре. А Королева, глядя в выцветшие глаза, вспомнила, как ей не хватало этого пожилого мужчины, его заботы и прямоты. Он, и впрямь, был великим. И более могущественным, чем знаменитый Эрнус из Зимнего Дворца. Просто таланты Фабьена они с мужем не выставляли напоказ. Ведь в отличие от придворного предсказателя клана Дората, предвестник семьи Кьятта был не шу, а стихийником. Единственным за всю историю, кто вместе с погодным даром получил способность предсказывать судьбы. В нём текла (о чём знали лишь избранные) толика людской крови, «унаследованная» от одного из городовиков.

Вот только…

Агуст ненавидел Фабьена. Почти также, как Росанна любила. Потому что тот говорил правду, не пряча неприглядную истину в красивую обертку лжи. А, главное, ничего не скрывал от Королевы. Особенно то, что Его Величество предпочёл бы утаить. Ведь Фабьен был родственником Росанны, пусть и не кровным. Он приходился вторым мужем её покойной бабке. С раннего детства будущая Королева звала этого стихийника-полукровку дедом. И воспринимала его таковым.

…Когда изгнанный восемь лет назад предсказатель, наконец, заговорил, сердце Королевы вновь проткнул шип вины. Из-за злодеяния, которое она дала себе слово совершить. Чего бы ей это ни стоило. С другой стороны, кто сказал, что одна жизнь не стоит другой? Тем более, если от первой зависит существование стольких стихийников…

Беда заключалась в том, что и этот аргумент не был способен успокоить совесть.

— Заключительный этап должен произойти накануне дня Зимнего солнцестояния. Ни раньше и ни позже. Иначе жизнь оборвется напрасно, и страшное проклятье ляжет на тебя и четыре поколения твоих потомков.

По телу Росанны прошла судорога. Страх пронесся по венам, сделав на мгновение кровь ледяной, словно сама Зима взяла её в безжалостный плен. Вдруг ничего не получится? Не навлечёт ли испуганная Королева своими действиями еще больший гнев небес?

— Ничего не бойся, — Фабьен без труда прочёл мысли родственницы. — Если сделаешь всё, как я говорю, все будут жить долго и счастливо. Кроме жертвы, разумеется. Но кто-то же должен платить за чужие ошибки. Так пусть это будет тот, кто с самого начала не имел право на существование.

Её Величеству сразу стало легче, будто расстегнули тугой корсет, мешающий дышать. Предсказатель прав. Эту жизнь взяли взаймы. А долги следует отдавать. С процентами. Теперь, главное, сосредоточиться на этой важной мысли и не дать слабину во имя глупых добродетелей и никчемных законов.

— Обсудим детали, — предложила Королева спокойным тоном, будто говорила о погоде, а не планировала страшное зло. — Но сначала пообещай мне, что и Доран не пострадает!

Старик в ответ негодующе стряхнул головой.

— У меня накопилось немало претензий к неблагодарному мальчишке, да и ты не всегда действовала в интересах нашей семьи, — отчеканил Фабьен сурово, а Росанна представила себя юной девочкой в родовых покоях после очередной шалости. — Но разве я способен навредить собственным внукам?

* * *

В соседнем Замке — с западной стороны от Летнего Дворца — другая Королева тоже смотрела в окно на разгулявшийся ураган и кривые молнии, без устали терзающие небо. Но эту женщину буря устраивала полностью. Гроза получилась идеальной, точь-в-точь как она заказывала в Погодной канцелярии, чтобы продемонстрировать, что и Весна умеет быть беспощадной. Сначала Её Величество всерьез раздумывала, не вызвать ли бурю самой. Однако решила не провоцировать сплетников, которые с удовольствием порассуждали бы о том, что Повелительница вымещает на окружающих собственный гнев.

Увы, они были бы правы. Отвратительное настроение не желало сдавать позиции…

Минуты бежали, и Королева перестала интересоваться дождем и всполохами на небе. Взгляд устремился вдаль, где за лиловыми башнями Академии Стихий высились другие: бело-голубые, как цвет глаз юной девушки, которая ни днём, ни ночью не покидала тревожных мыслей. Как и её отец, обещавший явиться, едва начнется гроза, но опаздывающий уже на полчаса. Впрочем, винить его не стоило. В любом Дворце дел невпроворот. Особенно непросто, если «правая рука» отсутствует четвертый месяц.

Наконец, раздался тихий звон, свидетельствующий, что гость миновал Зеркало. Королева Весны была единственной, кто мог слышать этот звук. Благодаря великому дару, полученному в наследство от древнего клана Верга. Нервно скрипнули половицы, приблизились мягкие шаги. Повелитель другого Времени Года остановился за спиной хозяйки зеленого Замка, не спеша начинать непростой разговор первым.

— Ты запечатал «Путь»? — спросила она, выдав себя с головой. Король Зимы, без сомнения, услышал в голосе и раздражение, и усталость.

— Никто не войдёт, — ответил Инэй Дората и добавил после секундного раздумья. — Хотя нам не следует встречаться здесь.

— Это мой дом, — Веста продолжала смотреть в окно. — Тут уж точно безопаснее, чем в Зимнем Дворце.

— Мы будем спорить, чей Замок меньше походит на змеиное гнездо? — попытался Его Величество шуткой разрядить обстановку, но добился обратного эффекта: Веста обернулась и глянула с укором.

Тогда он нежно коснулся её щеки, жалея, что пальцы не способны стереть печаль с красивого лица. Королева вздрогнула, невольно подавшись вперед — ближе к тому, с кем вопреки законам и природе связала себя узами тайного брака. Но быстро опомнилась и убрала его руку, не позволив чувствам взять верх. Сейчас они были лишними.

— Что ты решил? — задала она главный вопрос сегодняшнего вечера.

Но Король Зимы не торопился с прямым ответом.

— Моё решение не имеет значения. Ты же знаешь, его пришлось принимать совместно с Циаби, а он, как и многие сыщики, предпочитает гуманные способы. Принято считать, что это мы — сторонники казни. Причём, без суда и следствия.

— Инэй, ты понимаешь, о чём я спрашиваю, — изумрудные глаза блеснули. — Если бы Рофус совершил преступление против детей своего Времени Года, и его судьба полностью была в твоих руках, отдал бы ты приказ о его смерти?

Его Величество на миг сжал губы. Лицо стало суровым, будто высеченным из льда.

— Да, — ответил он жестко. — Отдал бы. Невзирая на всеобщее неодобрение, мольбы Фальды и идиотские протесты моей безумной матушки. Сильвана — соучастник убийства Короля, и я считаю: пожизненного заточения в темнице недостаточно. Я сказал об этому Доту, но согласно многовековому соглашению между Дворцами и Объединенной сыскной канцелярией в данном случае последнее слово осталось за абу. Однако, — Инэй испытывающе посмотрел на жену, — сейчас речь не о Рофусе. Какое решение приняла ты?

— Никакое, — поспешно ответила Веста, отворачиваясь.

— Неправда, — Его Величество положил ладони Королеве на плечи. — У тебя есть ответ. Но ты хочешь услышать дополнительные доводы. Не качай головой. Дело в отношении подданных. Они привыкли к жестокости Цвета и Мартэна и от новой Повелительницы ждут благородства. Но это решение не сделает из тебя чудовища. Дети Весны отлично знают, что Элла заняла престол обманом, пролив кровь, и помнят, сколько зла она причинила за год правления. Есть и другой аргумент, — Инэй развернул Весту к себе, чтобы увидеть реакцию. — Пока Монтрэ жива, всегда есть риск, что она вырвется из темницы и причинит вред тебе. Или… — Король нарочно сделал паузу. — Или Мари. Мы оба понимаем, чем бы закончилась её встреча с Фином, не окажись ты рядом.

Лицо Весты исказила мука при воспоминании о том дне, когда юная дочь Зимы едва не погибла от рук негодяя Майли. Глазам предстала безвольная, как тряпичная кукла, фигурка на снегу и зависший над ней мучитель в черном меховом плаще, готовящийся послать в жертву новую порцию убийственных молний.

— Ты нарочно меня провоцируешь? — спросила Королева с нотками осуждения в голосе.

— Нет. Пытаюсь разложить ситуацию по полочкам. Потому что боюсь. За вас обеих.

Её Величество грустно улыбнулась. Для любого другого жителя Левии эта фраза стала бы невероятным открытием. И люди, и стихийники воспринимали Короля Зимы не иначе как глыбой льда. Лишь избранные, такие, как Веста или Грэм, знали настоящего Инэя. Только с ними он снимал маску безразличия и надменности, становясь самим собой.

— Ты прав, — проговорила Королева, беря мужа за руку. — Я знаю, как следует поступить. Но проблема не в том, чтобы озвучить решение. Я боюсь, что передумаю позже. Или буду корить себя за излишнюю жестокость после казни. До полуночи приказ о приговоре должен висеть на каждом этаже Замка. И раз я до сих пор сомневаюсь, хочу дать ЕЙ возможность самой решить судьбу.

— О, святые небеса! — вскричал Инэй, не веря ушам. — Ты собираешься встретиться с Монтрэ?! Ты же не получишь ничего, кроме новой порции яда!

— Пусть так, — ответила Веста с поистине Королевским спокойствием. — Значит, подпишу распоряжение о её смерти без сожалений. Какой бы ни была реакция Эллы, я успокою совесть. Мерзавка получит шанс. Тот, который никогда не дала бы сама, поменяйся мы ролями.

— Твоё благородство…

— Однажды меня погубит, — сделала большие глаза Её Величество. — Ты говорил это тысячу раз. Но давай не будет гневить небо мрачными пророчествами. Особенно теперь, когда оно сделало нам такой невероятный подарок. Лучше скажи, когда ты в последний раз связывался с Грэмом?

— Три дня назад, — по бледному лицу Повелителя Зимы прошла судорога. — Но поверь, общаться со мной он хочет не больше, чем с тобой. Сейчас он предпочитает служить ей, а не нам. Старается завоевать доверие поступками, а не притворством. Но, наверное, это правильно. Должна же Мари верить хоть кому-то из нас.

— Значит, она не собирается менять планы, — констатировала Королева, возвращаясь к окну, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слёзы.

— Планы… — Инэй устало потёр переносицу. — План у Мари единственный: тянуть время, чтобы как можно дольше не встречаться с нами.

— Но так не может продолжаться вечно! — Веста обхватила себя руками, будто пыталась согреться, хотя в действительности по телу прошла волна жара. Но не от гнева, а от захлестнувшего отчаянья.

— Милая, я понимаю, как ты извелась, — Инэй обнял жену сзади, крепко прижав к себе. — Я тоже многое бы отдал, чтобы девочка была рядом. Но мы не станем давить на неё. Иначе добьемся обратного эффекта. Мы оба знаем, каково приходится, когда родители распоряжаются нашими жизнями и свободой. И какая реакция после этого следует.

— А если… — Королева решилась произнести вслух то, что мучило с того самого Осеннего дня, когда муж вызвал её на тайную встречу, чтобы показать найденный кулон — подснежник из закаленного льда. — А если она никогда нас не простит?

Инэй ответил не сразу, и Веста поняла, что и он задавал себе этот вопрос.

— Простит, — проговорил Король с показной небрежностью, но голос дрогнул. — Мари не получила в наследство от наших предков способность ненавидеть и презирать. Однажды живущей в ней обиженный ребёнок успокоится, и она сможет взглянуть на нашу ситуацию под другим углом. Тогда всё встанет на места.

Веста ничего не ответила. Лишь нащупала под платьем ледяной цветок, который собиралась вернуть дочери, но не успела из-за её поспешного бегства. Конечно, Королева могла передать кулон и через Грэма, но почти сразу отказалась от затеи. Лучше сделать это самой. Однажды…

* * *

Когда Веста спустилась в холодное и мрачное подземелье Весеннего Дворца, была почти ночь. После ухода мужа Её Величество ещё час простояла у окна в зеркальном зале, наблюдая, как утихает гроза и постепенно очищается небо. Завтра будет солнечный день. Это сезонная правительница Левии знала наверняка. После обезумевшей бури, она велела подданным порадовать обитателей владений Королей и срединной территории ясной, тёплой погодой. Согревающих лучей небесного светила ждала и сама природа, жаждущая начать новый жизненный цикл.

Вдыхая тяжелый воздух темницы, насквозь пропитанный затхлостью, Веста подумала, что Инэй прав, и ей не о чем говорить с фальшивой родственницей. Кроме того, Элла может посчитать её приход проявлением слабости. А, впрочем, разве это так важно? Она сказала мужу, что спускается сюда ради успокоения совести. Пускай это будет единственной причиной. А мнение Монтрэ останется в её воображении.

Стражники кланялись, открывали двери, гремя тяжелыми замками. Но Королева не замечала их, всё глубже погружаясь в мрачное прошлое. Вспомнилась Элла в день свадьбы — блеклая и самодовольная, а следом и веселящийся Мартэн с бокалом в руках, не подозревающий, что сам подписал себе смертный приговор. Веста никогда не была близка с близнецом, ведь тот с детства отвернулся от них с матерью, выбрав могущество отца. Но смерти брату не желала. Не хотела она и короны, доставшейся ей — последней из рода. Мари и Дайра в расчёт не брались. Первая унаследовала Зимнюю силу отца, вторая приходилась двоюродной племянницей по материнской линии и с кланом Флорана не состояла в кровном родстве.

Эллу, в отличие от брата, Королева ненавидела. И сойдись они в смертельной схватке, без промедления убила бы. Но казнь… Подобные «представления» она не выносила с детства. Король Цвет устраивал их каждый месяц, дабы продемонстрировать подданным, как важно хранить верность своему Времени Года и правящему клану. Но юной Принцессе, которую отец вместе с братом обязывал присутствовать при отвратительном зрелище, всегда казалось, что Его Величество казнит обитателей Дворца исключительно ради забавы. Годы спустя сама мысль о публичном убийстве вызывала омерзение.

Темница Эллы располагалась на последнем — третьем уровне подземной тюрьмы. Здесь было так сыро, что изо рта вместе с дыханием принялся вырываться пар. Но жалости к узнице Королева не испытала. Не забыла, сколько верных ей подданных Монтрэ держала здесь последний год. Бедный Ролин Саттер до сих пор не мог до конца поправить здоровье, не помогали даже целебные настойки, приготовленные Вестой лично. Верный стихийник ещё и постарел лет на десять. Как и Ерида, потерявшая надежду дождаться мужа.

При виде Монтрэ, на душе Её Величества потеплело. Выглядела бывшая Королева отвратительно. Да, Элла никогда не отличалась красотой, но теперь кожа приобрела болезненный зеленоватый оттенок, тюремное темно-коричневое одеяние висело мешком. Она стала тенью. Почти.

Однако заточение не сделало дочь отцовской любовницы менее злой. В усталых, затравленных глазах вмиг вспыхнул огонь ярости, черты исказила гримаса ненависти.

— Знала, что ты явишься, — объявила Монтрэ, задирая подбородок и с отвращением оглядывая платье Весты цвета свежей листы и живые лилии в волосах. — Только не рассчитывай успокоить совесть. Как была дурочкой, так и осталась. Я буду ненавидеть и презирать тебя до последнего вздоха!

Королева усмехнулась, стараясь не показать раздражения. И разочарования. Впрочем, сама виновата. Глупо было ожидать раскаяния.

— Ты слишком много о себе возомнила, Элла, — проговорила Веста спокойно, решив отплатить ядом за яд. — У меня нет ни малейшего сомнения в том, какую участь для тебя выбрать. А пришла я сюда сегодня, чтобы посмотреть на тебя напоследок — поверженную и жалкую. Потешить самолюбие. Во Дворце, знаешь ли, нынче мало развлечений.

— Мерзавка! — Элла кинулась к решетке и, вцепившись исхудавшими руками в железные прутья, зашипела. — Думаешь, ты выиграла? Считаешь себя победительницей?! Ты ошибаешься, дочь Короля! Твоя власть будет мимолетной. Это на фоне отца и брата тебя считали идеалом. Добрая и справедливая Принцесса! Но Королей и Королев не принято любить! Запомни это, Веста Флорана. Ты потеряешь всё!

— О! — Её Величество рассмеялась. — Тюрьма превратила тебя в предсказательницу?

— Чтобы поведать твою судьбу не нужно быть пророком, — узница попыталась расхохотаться, но вышло не убедительно. — Дети Весны не ждали от твоих предшественников добра и свершений. В том числе, и от меня. Понимали, что каждый из нас представляет. Тебя же они слишком долго возносили на пьедестал, потому возненавидят в стократ сильнее. Ведь ты не та, какой они считают. А лгунья и убийца!

— Если ты сейчас говоришь о Иоланте… — начала Веста, но Элла перебила, издав звук, похожий на рычание белых волков из шерумского леса.

— Да, моя мать сама убила себя в камере, — процедила Монтрэ сквозь зубы. — Но её кровь на твоих руках. Как и Фина — твоего несостоявшегося мужа.

— Мне кажется, или ты хочешь, чтобы я сожалела о самоубийстве женщины, годами унижавшей мою мать? — спросила Веста тихо, но с такой злостью, что Элла невольно отпрянула от решетки. — И я понятия не имею, что стряслось с Фином Майли после позорного бегства. Но если он мёртв, надеюсь, смерть была мучительной. Что касается тебя, — Королева сделала паузу, во время которой Монтрэ, прожигаемая убийственным взглядом изумрудных глаз, не смела дышать. — Я могла бы сохранить твою никчемную жизнь. Но, думаю, тебе следует отправиться к матушке.

Яростный крик Эллы отскочил от стен грозным эхом, но Веста уже уходила прочь, стараясь подавить гнев, чтобы не выплеснуть его на кого-нибудь, кто этого не заслуживал. Что ж, сегодня она усвоила урок. Жалость — плохой советчик. Раз получила власть, нужно идти до конца. Смелее принимать трудные решения и не искать оправданий поступкам.

— Будь ты проклята! — продолжала кричать узница, срывая голос. — Я проклинаю тебя!

Но гроза, бушующая в опустошенной душе, только приумножала отчаянье. Элла могла сколько угодно язвить Весте, факт оставался непреложным — она проиграла войну. И даже предстоящая казнь не рвала сердце так, как осознание собственного поражения.

Одна. Ненавидимая стихийниками и брошенная небом.

Не на кого больше рассчитывать. Не на что надеяться…

Та, которая ещё недавно называла себя Повелительницей Весны, горько всхлипнула и ударилась лбом о холодную решетку…

Глава 2. Брат врага моего

Его можно было бы назвать красивым. Белый памятник на главной городской площади высотой в четыре человеческих роста. Он притягивала взгляды благодаря четким линиям и невероятной энергетике. Центральную фигуру — молодого мужчину в порванной рубашке — скульптор нарочно сделал раза в полтора выше других, чтобы показать значимость личности. Женщина и ребёнок, которым юноша помогал идти, выглядели на его фоне карликами.

Памятник был возведен шестнадцать лет назад, и считался едва ли не главной местной реликвией. Однако в душе девушки, застывшей сегодня у его подножия, произведение искусства вызвало негодование. Из-за истины, о которой не подозревали горожане. И материала, выбранного для увековечивания трагического события.

— Ложь, — шепнула она, кутаясь в чёрный дорожный плащ. День выдался ветреным, хотя и солнечным. И не скажешь, что апрель почти закончился.

— Этому городу нужен был герой, — тихо ответил стоящий рядом высокий мужчина с трехдневной щетиной на волевом лице.

— Я не говорю, что Снежан недостоин светлой памяти, — подчеркнула девушка сурово, чтобы слова не прозвучали, как оправдание. — Я живу исключительно благодаря его страшной жертве. Но младший Принц Зимы оказался здесь не ради людей, второе десятилетие прославляющих его доблесть. Еще и белый мрамор использовали. Тот самый, из-за которого всё началось!

Спутник не стал развивать непростую тему, лишь заметил осторожно:

— Мари, я предупреждал, что лучше исключить этот город из списка.

— Нет, Грэм, — отрезала она в ответ. — Я обязана была приехать в Эзру. Встретиться с ней лицом к лицу. Иначе она навсегда останется моим личным проклятьем…

Её Высочество Розмари Дората, более известная миру как зу Мари Ситэрра — наполовину стихийница, наполовину шу — еще несколько минут постояла, глядя в мраморное лицо дяди, шестнадцать лет назад вынесшего её из огня ценой собственной жизни. Но думала не о Снежане, а его сыне — юноше, ставшим очередным пленником Зимнего Дворца. Как знать, сумеет ли Ян простить двоюродную сестру, когда узнает, по какой причине потерял настоящего отца.

— Мари, пора ехать, — Грэм положил широкую ладонь подопечной на плечо. — Арду-младший ждёт нас к обеду. Невежливо опаздывать.

…Пока карета стучала колесами по булыжной мостовой, тайная Принцесса Зимы не отрывала хмурого взгляда от окна. Возможно, дело было в её собственном предвзятом отношении, но город казался холодным и унылым. Хотя за прошедшие годы здесь не осталось ничего, что напоминало бы об убийственной осаде Короля Бурана и страшных пожарах в кварталах ру. Только памятник Снежану на главной площади. Сгоревшие дома отстроили заново, душевные раны затянулись. Поговаривали, люди здесь нарочно устраивали такие пышные праздники, что остальным жителям Левии и не мечталось.

— Мари, — позвал Грэм, когда до замка городовика осталось меньше половины пути.

Стихийница кивнула, выдавив подобие улыбки. Она была готова выполнять возложенные обязанности. Путешествия путешествиями, но у них с нареченным наставником было и задание. Раз Грэм надолго покинул пост в Зимнем Дворце, Инэй поручил ему нанести визит всем городовикам, владения которых они с подопечной посетят, и обсудить текущие дела. Мари подозревала, что Король преследовал и другую цель — обучить её премудростям переговоров с правителями-людьми. В первый момент накрыл гнев, но, подумав, она решила не сопротивляться. Инэй и Веста позволили ей уехать. Следовало предоставить что-то взамен.

— Какой он? Брен Арду? Младший?

Прибыв в замок рано утром, они не застали хозяина. Арду накануне уехал инспектировать подготовку к Весеннему севу, и не успел вернуться в город, чтобы поприветствовать гостей лично. Но отправил гонца с почтительным письмом, пообещав исправиться позже.

— Упрямый, как папаша, — усмехнулся Иллара. — И чересчур осторожный. Но у меня он вызывает симпатию. Инэй тоже высокого мнения о моральных качествах Брена. Они были мальчишками, когда отцы не поделили белый мрамор и превратили город в бойню, чтобы перебить подданных и сложить собственные головы. Когда всё закончилось, оба сына во всеуслышание осудили родителей и взяли бразды правления в свои руки. Но если Инэю власть досталась по праву крови, Брена на пост городовика избрали сами жители. Они видели, как он ходил по домам богачей, собирая деньги и одежду для семей лишившихся крова, для детей, потерявших родителей в боях. Парень оказывал реальную помощь, когда остальная знать думала о своём благополучии. Став городовиком, Брен пусть и не сумел вернуть в Эзру свет, зато помог ей обрести покой.

На крыльце замка Арду — традиционного для вельмож бу синего цвета — Мари с Грэмом встретил стражник Зимнего Дворца Эрм Туи, который сопровождал их с первых дней путешествия. Но служил он нынче не охранником (в случае опасности два высших стихийника могли постоять за себя и сами), а играл роль слуги и компаньона, выполняя множество различных поручений: мелких и не очень. Туи был выбран по двум причинам. Во-первых, его рекомендовал Бо Орфи, во-вторых, парня знала Мари и не возражала против его присутствия. Правда, при нём приходилось быть осторожными. Никому — даже верной страже — не полагалось знать об истинной родословной девушки.

Эрм подарил Мари приветливо-почтительный кивок и что-то прошептал Грэму на ухо. Тот на мгновение нахмурился, но сразу прогнал тревожное выражение с лица. Велел Туи озаботиться сборами, чтобы утром можно было отправиться в дорогу. Иллара явно спешил поскорее покинуть Эзру.

— Что случилось? — спросила Мари тоном, исключающим увёртки. В самом начале путешествия Грэм частенько уходил от прямых ответов, не желая тревожить спутницу. Но вскоре понял, что подобным поведением её расположения не добьется.

— У Арду гость. Незваный. Но и не сказать, чтоб нежеланный. Ордис Шаам — городовик Юнитры.

Мари вздрогнула. Что-то знакомое было в этом имени. И злое.

— Откуда я его знаю? — она отчаянно пыталась выудить из головы воспоминание.

— Ордис — наполовину стихийник. Правда, без дара. Он — брат Игана Эрслы.

Сердце взметнулось ввысь встревоженной птицей, но остановилось и рухнуло в пропасть. Жестокая память нарисовала фигуру в черном плаще в мрачном коридоре, неподвижного учителя на опавшей листве — влажной от первого снега, и нож со снежинкой на рукояти, вонзившийся в свадебный портрет Королевы Хлады.

— Спокойно, — Грэм взял пошатнувшуюся подопечную под руку. — Паниковать точно не стоит. Ордис непохож на Игана. Скорее, его полная противоположность. По крайней мере, на первый взгляд.

— Зачем он здесь?

Приезд городовика Юнитры одновременно с ними вряд ли был случайным. За последние два года Мари прошла длинный путь и перестала верить в совпадения.

— Он давно дружит с Бреном. Играет роль веселого дядюшки, хотя, разумеется, они не родственники. Сама скоро убедишься, этот полукровка легко становится душой любой компании и главным действующем лицом застолья.

— Шаам может знать правду о моих родителях? И обо мне? — перешла девушка на зловещий шепот.

Грэм поморщился.

— Хороший вопрос. Эрсла никогда не производил впечатления стихийника, способного доверять секреты даже близким. Но наверняка сказать нельзя. Тем более, все в курсе, что Игана арестовали в момент покушения на тебя, потому я бы не рассчитывал на расположение Ордиса. Даже если на словах он будет заливаться соловьем и рассыпать комплименты.

— Что же делать? — Мари замедлила шаг.

— Вести себя естественно. Ты обычная стихийница, пусть и входишь в Королевскую свиту. А Шаам — городовик, о магическом происхождении которого никому неизвестно. Будем считать, что вы не подозреваете о тайнах друг друга. Пообщаемся и понаблюдаем. А потом сделаем выводы.

Мари тяжело вздохнула, но вынужденна была согласиться с наставником. Хотя, признаться, лучше бы ещё раз пообедала в приютской кухне в компании Юты Дейли и Гайты Лим, нежели сидеть за одним столом с братом смертельного врага.

* * *

Обеденный зал Арду произвёл на Мари удручающее впечатление. Из-за двух господствующих цветов: светло-синего и серебристого, напомнивших о Дворце, в который рано или поздно придётся вернуться. Но Зима и все её дети отошли на второй план, едва навстречу с громогласными приветствиями вышел пожилой мужчина, такой же круглый, как главный погодник Хэмиш Альва. Он пожал ладонь Грэму. Или лучше сказать потряс, треща о том, как рад нечаянному совпадению.

— О! — воскликнул он, заметив Мари. — Зу Иллара, прошу, представьте меня очаровательной спутнице. Для меня честь познакомиться со стихийницей, оставившей с носом самого Короля Лета. Мы ведь соседи с Лудом Кроном. О той давней истории у нас в Юнитре, как и в Орэне, до сих пор ходят легенды.

Мари не ожидала напора с порога, а уж тем более упоминания о дне, когда проснулся её погодный дар, потому пробормотала дежурное приветствие, не найдя более подходящего к случаю ответа. Ордис, не дав опомниться, нанёс новый удар — изображая почтение приложился шершавыми губами к руке.

— Очень рад, зу Ситэрра, очень рад, — твердил он, не отпуская пальцев девушки.

И прежде чем Грэм пришёл на выручку, чтобы напомнить о хозяине замка, скромно стоявшем в стороне, и накрытом к обеду столе, взгляды Ордиса и Мари встретились. Стихийница с трудом подавила дрожь, ибо глаза городовику однозначно достались от общего с Иганом отца. Однако если внешность и поведение Эрслы в воображении Мари ассоциировались с промозглым дождём, то незаконнорожденному брату больше подходил солнечный день, но не Зимний, а Осенний, когда деревья пылают желто-красным цветом.

Знакомство с Бреном Арду — высоким, стройным шатеном с ранней сединой на висках — прошло более сдержано. Он подарил Грэму с Мари приветливую улыбку, объявив, что всегда рад принимать у себя гостей из Дворца Зимы.

— Мы высоко ценим расположение Короля Инэя, — проговорил он, жестом приглашая проследовать к столу. — За годы его правления нашему городу не приходится жаловаться на суровость Зимнего Времени Года.

Грэм оказался прав. Едва приступили к трапезе, Шаам ловко переключил внимание на себя. Ежеминутно шутил, пересказывал сплетни о других городовиках, делая это с юмором, но безобидно. А смеяться умудрялся столь заразительно, что не улыбаться в ответ было невозможно. К середине обеда Мари вообще начала сомневаться, что этот получеловек способен говорить о чем-то серьезно.

— Что же сегодня привело вас в Эзру, бу Шаам? — поинтересовался Грэм, выждав момент, когда Ордис сделает перерыв между шутками, отправив в рот внушительный кусок жаренного цыпленка.

— Дела, дорогой зу Иллара, дела, — поспешил объяснить тот, едва дожевал. — Луд Крон поссорился с владельцем фарфоровой фабрики. Не хочу утомлять вас некрасивыми подробностями, но кончилось тем, что производство в Орэне закрылось. Я подумываю перехватить эстафету. Прибыл в Эзру вместе с одним промышленником и его людьми — поучиться. Ведь теперь фарфоровые изделия делают только здесь. А так как наши города находятся далеко друг от друга, конкурентами мы не станем. Верно, Берн?

— Без сомнения, — согласился Арду, отпивая вина. — Нет смысла возить посуду через полстраны. Товар слишком хрупкий. Половина будет биться по дороге.

— Кстати, о стране, — Ордис весело подмигнул Мари. — Слышал, зу Ситэрра, вы посетили немало городов, выполняя поручение Его Величества. Поделитесь впечатлениями?

Будь на месте Шаама кто-то другой, стихийница с удовольствием бы поддержала беседу. Тем более, воспоминаний последние четыре месяца подарили в избытке. Грэм, много поездивший по Левии, в каждом городе старался показать подопечной всё самое интересное и необычное. А заодно и предания поведать. Чего только стоили горы с заснеженными верхушками на окраине Эль-Хаира, парк развлечений в Дессоне — лучший в стране, или морская буря, которую довелось увидеть, покидая Тору. Раньше Мари не знала, что со стороны городов водная стихия намного злее, чем во владениях Королей. Кое-где вообще невозможно было заниматься рыболовством из-за сильных течений. Именно поэтому морепродукты всегда считались деликатесом и стоили дорого.

— Признаться, бу Шаам, впечатлений столько, что хватит на мемуары, — беззаботно улыбнулась Мари, откладывая столовые приборы. Эту улыбку она переняла у нареченного наставника. Грэм отлично умел источать благодушие, даже если был зол, как самый мощный северный ветер. — Хоть я и провела первые годы жизни в людском городе, для меня многое в новинку. Но самое интересное — легенды, сопровождающие те или иные события. Удивительно, сколько их вокруг.

— Кстати, — вмешался в разговор Брен Арду. — Сегодня в городе пройдет спектакль, основанный на древних приданиях. Я обещал присутствовать на премьере, так как являюсь покровителем театра. Надеюсь, зу Ситэрра, вы составите мне компанию? Как и вы, зу Иллара? Ордис, тебя не приглашаю. Знаю, предпочтешь игорный дом.

Под заливистый смех Шаама, Мари боковым зрением поймала легкий кивок Грэма.

— Хорошо, зу Арду. Мне доводилось видеть всего несколько постановок, однако этого хватило, чтобы причислить себя к поклонникам театрального искусства.

— Тогда увидимся позже.

Брен первым поднялся из-за стола, давая понять, что обед окончен. Мари вздохнула с облегчением. Некоторые городовики, в гостях у которых они с Грэмом успели побывать, любили растягивать трапезы на часы. А это ужасно утомляло.

* * *

Вечером на спектакль вместе с городовиком Бреном Арду — известным любителем театрального искусства отправилась лишь одна Мари. Едва послеобеденный отдых закончился, к ней в комнату постучался Грэм, чтобы объявить об изменении в планах.

— Составлю компанию Ордису, — проворчал он, показательно морщась, дабы продемонстрировать досаду из-за предстоящего времяпрепровождения. — Попробую выяснить, что ему реально понадобилось в Эзре, и связан ли приезд с нами.

Мари печально улыбнулась, думая о том, что наставник даже в мелочах пытается беречь её. Вот и сейчас использовал множественное местоимение. Хотя, вероятно, Шаама интересовала именно она. К тому же, стихийница знала, как Иллара не любит азартные игры. Однажды, отвечая на её вопрос, он пошутил, что в Зимнем Дворце столько интриг, что ни к чему щекотать нервы ещё и за игральным столом.

Для культурного мероприятия девушка выбрала одно из лучших платьев. Достала из сундука и передала местной служанке, чтобы отгладила. В первые недели Мари предпочитала справляться сама, но потом, устав от ворчания Грэма, стала привлекать прислугу городовиков. Хотя почтительность скромных девиц — преимущественно ту — раздражала до колик. Как и реплики наставника, время от времени пытающегося напоминать, что она не шу, а наследная Принцесса, и ей следует учиться быть той, кем является по праву рождения. Сложность заключалась в том, что Мари не чувствовала себя представительницей Королевской семьи (а точнее, сразу двух).

Сегодня, стоя перед зеркалом в легком, как пух, наряде — белоснежном с серебреной аппликацией, девушка в очередной раз изучала отражение. Теперь она ясно видела, что унаследовала от настоящей матери не только волосы, но и тонкие аристократические губы, ровный нос, изящные руки. У отца — стихийника, от которого теряли головы многие дочери Зимы — Мари позаимствовала разрез глаз, острый, но аккуратный подбородок и, как шутил Грэм, умение пронизывать взглядом насквозь.

Но всё это было внешним. Душа, по-прежнему, продолжала сопротивляться родству и с кланом Дората, и с кланом Флорана. Да и как считать себя Принцессой, когда совсем недавно драила пол в приютской кухне и готовила ужин на всех сироток, а в Академии годами слышала вслед обидное «бродяжка» или «грязная шу». Конечно, Мари никогда не спускала язвам злых слов, но сути-то это не меняло. Тем более, стихийница до сих пор не знала планов родителей. Очевидным было лишь то, что объявлять во всеуслышание о её происхождении они не собирались. Следовательно, вернувшись в Замок, для всех она так и останется получеловеком. Зачем тогда учиться быть той, кем никогда не стать?

Мари отвернулась от зеркала и прикрыла веки. Мысли как о прошлом, так и о будущем навевали тоску. Сейчас они с Грэмом словно остановили время, отстранившись от проблем. Передвигались по плоскости, отдельной от всего остального мира. Но потом… Нет, Мари не хотела думать, что случится потом, когда стрелки часов снова начнут привычный бег!

…Когда Арду лично явился за юной спутницей, стихийница успела успокоиться и придать лицу благодушное выражение. Особенно притворяться не пришлось. Мари искренне хотела забыть, в каком городе находится, и хорошо провести вечер. Она не была уверена, что предстоящий спектакль способен превзойти творения гениального Мастера Соджа Иллары, однако настроилась получить максимум удовольствия от посещения местного театра.

Впрочем, разыгранная на сцене легенда увлекла быстро, и уже через пять минут девушка забыла о дурном настроении и перестала чувствовать пристальные взгляды, которые без конца бросали на неё другие зрители. Так было всегда и везде, стоило одеться в традиционные для Зимы цвета. Но, несмотря на настойчивые советы наставника, Мари отказывалась прятать лицо под маской, как это делали многие приезжающие в города стихийники. Этот атрибут гардероба даже спустя два года после памятного праздника Летнего солнцестояния продолжал вызывать отвращение.

— Поглядите, стихийница Зимы, а волосы чёрные, — шепнул кто-то за спиной, но Мари не стала реагировать, давно привыкшая к замечаниям о цвете шевелюры. К тому же волосы всегда были её главной гордостью, даже когда она не подозревала, что достались те от Весеннего Времени Года.

— Представите меня актрисе после спектакля? — тихо спросила Мари городовика.

Девушка лет двадцати играла горожанку, которую, по приданию прокляла старуха-провидица, и теперь несчастная не могла выйти на улицу днём, ибо кожа сразу покрывалась ужасными волдырями.

— Конечно, для Стеллы это будет огромная честь. Она невероятно талантлива, правда?

Стихийница, прищурившись, посмотрела на задумчиво-восхищенное лицо Арду. Он ведь не женат. А девушка, солировавшая сегодня не сцене, невероятно хороша собой. Не ради ли её прекрасного лица и стройной фигуры он стал театральным благотворителем? Хотя Мари и сама залюбовалась актрисой. Она напоминала молодую лань, но в то же время было в ней что-то от птицы, боготворившей свободу в полёте. Всё чудилось, разбежится и взлетит, широко взмахнув сильными крыльями.

…Мари предполагала, после спектакля Арду отведёт её за кулисы, но у городовика был иной план. Он заранее договорился встретиться с ведущими актёрами и режиссером в трактире по соседству. И едва те переступили порог, девушка поняла, что посиделки с главным зрителем давно стали традицией, но приглашаются на поздний ужин лишь избранные.

— А ты Фарлим, не так ли? — поинтересовался городовик у молодого рыжеволосого парня, держащегося позади остальных. — Мне понравилось, как ты в прошлый раз изображал сына Осени. Присаживайся и выпей за моё здоровье. Стелла! А ты почему стоишь в стороне? Присоединяйся к нам. С тобой хочет познакомиться моя гостья из Зимнего Дворца. Зу Ситэрра осталась довольна твоей игрой.

Вот теперь Мари и впрямь пожалела, что не обзавелась маской. Ибо почудилось, они с актёрами поменялись местами: те превратились в зрителей, а она оказалась на сцене в свете сотен свечей. Нет, девушка не являлась для них чудо-зверушкой, но сидеть за одним столом с детьми Времен Года им точно не доводилось. Повисла неловкая пауза, никто не спешил притрагиваться к еде и вину.

— Вы впервые в Эзре, зу Ситэрра? — решилась нарушить давящую тишину Стелла, устраиваясь рядом с Мари и откидывая назад длинные черные, как смоль, волосы.

— Да, — пришлось соврать той. — Я вообще впервые путешествую по стране. Раньше мне доводилось бывать только в Орэне — в раннем детстве и два года назад по поручению Королевы Северины.

— Наверное, наш город, да и другие тоже, не способны удивить высшую стихийницу. То ли дело Дворцы.

На лице ведущей актрисы появилось мечтательное выражение, но почти сразу погасло, а Мари постаралась улыбнуться, не показав грусти.

— Поверьте, Замки Королей — такие же города, только многоэтажные. Отличие в том, что у вас ценятся деньги, а во Дворцах главный критерий — уровень погодного дара. И вы зря недооцениваете свои земли. За последние четыре месяца я увидела много интересного. Взять ваш театр. Это большая редкость. Мне рассказывали, в Левии их всего три. Обычно артисты выступают под открытым небом и переезжают с места на место. Причём настоящим театром можно назвать лишь труппу Соджа Иллары. Остальные… — Мари запнулась, услышав, как несколько актеров — кто посмелее — поспешили предостерегающе кашлянуть. — Я что-то не так сказала?

Но все уставились в тарелки, не смея поднять глаз.

— Ни в коме случае, зу Ситэрра, — рассмеялся городовик, по-хозяйски кладя руку на плечо Стеллы. — Это только для них тема запретная. Видите ли, я очень ревностно отношусь к своему детищу, и во избежание конкуренции не разрешаю труппе Мастера посещать город, хотя он сам всегда желанный гость в моем доме.

В трактире просидели часа два. Постепенно артисты оттаяли и стали вести себя в присутствии Мари естественно. Шутили. Вспоминали особенно удачные сцены спектакля. Обсуждали будущие постановки. Только новичок Фарлим помалкивал. Потягивал красное вино, бросая красноречивые взгляды на Стеллу и любезничавшего с ней Арду. Ситэрра могла бы дать голову на отсечение, что рыжий парень ни за что на свете не станет пить за здоровье городовика.

Под занавес шумного вечера Мари ждал сюрприз. Воспользовавшись горячим спором покровителя с актерами о достоинствах и недостатках старой пьесы, к стихийнице вплотную подвинулась Стелла.

— Зу Ситэрра, не сочтите за наглость, — зашептала она на ухо. — Вы ведь знакомы с Мастером Соджем?

— Немного, — кивнула Мари, нутром почувствовав неладное.

— Вы не могли бы замолвить за меня словечко? Если б только мне удалось перейти к нему в труппу. Но связаться с Мастером, увы, нет ни единой возможности…

Стихийница плотно сжала зубы, пытаясь придумать ответ, который не обидит актрису. И почему так везет оказываться меж всех огней сразу?

— Стелла, — начала она осторожно. — Вы же знаете, к Брену Арду благосклонно относится Король Зимы. Если я поспособствую исчезновению его любимой актрисы, и об этом станет известно…

— Я понимаю, — зачастила девушка. — Но мне больше не к кому обратиться. Видит небо, ещё чуть-чуть, и хоть в петлю.

Мари осознавала, что не имеет права ничего обещать актрисе, которой опостылело покровительства городовика. Но она отлично знала, каково быть в ловушке.

— Я посмотрю, что можно сделать, — сказала стихийница, едва размыкая губы. — Но не стоит слишком надеяться на успех…

* * *

Вернувшись в замок Арду, Мари рассчитывала на встречу с Грэмом. Не терпелось выяснить, удалось ли наставнику выудить что-то из сводного братца Эрслы. Но Эрм Туи, пришедший удостовериться, что девушка пребывает в добром здравии, развел руками.

— Я бы не надеялся на скорое возвращение зу Иллары, — сообщил он понизив бас до осторожного шепота. — Он ушёл в компании бу Шаама, а тот, поговаривают, гулять предпочитает ночь напролёт.

Девушка разочарованно вздохнула, но потом подумала, что отсутствие Грэма — не худший вариант. Она слишком устала за день, чтобы обсуждать дела, тем более столь тёмные, как мотивы родственничка ненавистного погодника. Лучше выспаться. Тем более, постель уже расстелили и принесли воды для умывания.

Но прежде Мари успела протянуть руку к многочисленным пуговицам на выходном платье, в тайном кармане потеплело зеркало. На губах заиграла радостная улыбка, ибо связываться с «безродной шу» через осколок «Пути» могли (не считая родителей, которые пока не предпринимали попыток пообщаться) лишь два стихийника. Причем, один из них сейчас разгуливал по злачным местам Эзры.

— Привет, Ной, — поздоровалась Мари, запрыгивая на воздушную постель, едва зеркало показало дорогое круглое лицо. — Какие новости?

— Помимо того, что все сходят с ума из-за предстоящих выборов? — отозвался друг весело. — Целых три месяца впереди, а безумия больше чем перед прошлогодними испытаниями яу. Кандидатов аж целых восемь набралось.

— Зачем? — удивилась Мари. — Все же понимают, что победит либо Майя, либо Роксэль. Хотя лично я за первую.

— Это всё политика, — буркнул Ной. — Цену себе набивают.

— А почему сегодня ты без Далилы? Надеюсь, вы не поссорились? — Мари закатила глаза, вспомнив, как эти двое не разговаривали больше года, чем без конца ставили их с Тиссой в неудобное положение.

— Не-е-ет, — протянул Ури весело. — Далила сказала, ты прочтешь целую лекцию, когда узнаешь… В общем, мы решились. Но ты не рада, да?

— Я… — Мари разозлилась на себя, что не сумела скрыть чувств. Ей следовало дополнительно поработать над мимикой. Негоже хранить столько секретов и не уметь до конца прятать эмоции. — Ной, я рада… То есть, я считаю, что вы должны быть вместе. Но вы хорошо подумали? Назад пути не будет.

— Мари, мы осознаём, чем чревато заключение свадебного договора, — лоб Ури прорезала вертикальная морщинка, но он постарался свести серьезный вопрос к шутке. — Если один из нас передумает, ему придется убить другого, — и прежде стихийница успела отреагировать, друг огорошил ещё сильнее. — Кстати, документ должен подписать и свидетель. Мы с Далилой решили, что это будешь ты. В ваши планы не входит приезд на срединную территорию в ближайшие недели?

— А моего согласия вы спросить не забыли? — девушка рассердилась по-настоящему.

— С каких пор Мари Ситэрра боится авантюр? — парировал парень, улыбаясь до ушей.

«С тех самых, как стала Розмари Дората», — подумала стихийница, а вслух сказала:

— Ной, это очень важное решение.

— Знаю, но мы на тебя надеемся, — ответил сын Лета поспешно и накрыл зеркало ладонью.

…Разговор выбил из колеи, прогнав сон. Лежа в мягкой постели в темноте, Мари продолжала думать о Ное с Далилой и принятом ими решении. Словосочетание — свадебный договор — само по себе вызывало дрожь. Шутки Ури о пресловутом документе ударили в самое сердце, но винить парня она не смела. Никто из друзей не подозревал, в какую ловушку подруга умудрилась загреметь полтора года назад.

Но больше тревожило другое. Мари сама удивлялась, насколько иначе начала относиться ко многим вещам, узнав о своём происхождении. Стала чувствовать больше ответственности за слова и поступки. Вот и теперь душу терзали сомнения. У семьи Ноя появились сложности в отношениях с кланом Кьятта, однако они, по-прежнему, занимали высокое положение во Дворце Лета. И точно не обрадуются, когда единственный сын свяжет себя обязательствами с полукровкой, да ещё незримой. Не придут в восторг и родители Далилы, еще два года назад договорившиеся с соседями (пусть и устно) о браке дочери. Впрочем, реакция последних была пустяком по сравнению с гневом Морты Ури. Вдруг узнав о соучастии Мари, она предъявит претензии Зимнему Дворцу? Девушка даже думать не хотела, как может отреагировать на подобное Инэй.

Ох, ну почему всё всегда так сложно?

Где-то в отдалении часы пробили три удара, а Мари продолжала ворочаться с боку на бок. Мысли от проблем друзей плавно перетекли к собственным. Снова и снова вспоминался памятный разговор с в доме Лиры Фритт в Шеруме. Стихийница понимала, что рано или поздно родительское терпение лопнет, и ей придется предстать перед Их Величествами. Удивительно, но девушку больше тревожила встреча с Вестой. Быть может, потому что Инэй гораздо спокойнее отнесся к её желанию уехать и вёл себя менее эмоционально. А Королева жаждала вернуть потерянного ребёнка. Мари ясно видела это в изумрудных глазах, однако быстрее бы назвала матерью гадалку Вирту или покойную Апрелию, нежели Повелительницу Весны.

Осторожные шаги в коридоре Мари услышала задолго до того, как неизвестный человек (или стихийник) достиг её комнаты. Раньше девушка не задумывалась, почему во время ночных вылазок в Академии умудрялась замечать приближение охранников и педагогов быстрее друзей. Теперь стало ясно, что причина в крови Верга. Да, Мари не унаследовала целительские способности, но слух был поострее, чем у многих. Хотя до Весты и Дайры ей было очень далеко.

Стихийница приподнялась на локте, продолжая прислушиваться. Вряд ли это был кто-то из слуг. Им незачем красться. Скорее, некто, задумавший злодейство. Когда неизвестный остановился у её двери, сердце сделало кувырок. Разом вспомнились и «встречи» с Иганом, и нападение Фина, и глупая схватка с отшельником. А потом скрипнул замок, и нервы не выдержали. Издав яростное шипение, Мари за долю секунды сковала дверь вековым льдом.

— Проклятье! — выругалась девушка, едва услышала, как таинственный посетитель поспешно убегает прочь. — Вот, глупая! — она ударила себя по лбу и принялась плести узор исправления, продолжая костерить собственную поспешность.

И чего, собственно, испугалась? Подождала бы пока неприятель войдет, и заморозила бы ему руки и ноги. Убила бы сразу двух зайцев: и личность наглеца установила, и поймала бы с поличным. А теперь гадай, кто пытался пробраться к ней среди ночи? А главное — с какой целью?

Грэм, которому Мари утром рассказала о происшествии, был явно того же мнения, но деликатно смолчал. Губы только сжал сурово.

— Ладно, говори, — проворчала стихийница. — Сама знаю, что сглупила.

— А смысл? — отмахнулся наставник. — Раз извлекла урок.

— Во сколько вы с Шаамом вернулись? — зашла девушка с другой стороны. — На первых взгляд, здесь только у него есть причина свести со мной счёты.

— Сам об этом думаю, — Иллара поморщился. — Двух ещё не было. Ордис проигрался в пух и в прах. Решил, не искушать судьбу. К тому же, цель поздней прогулки у него была иная. Позже расскажу. В дороге. Собирайся. Если выедем в ближайшие два часа, до темноты будем на окраине владений Арду. Недалеко от пропускных ворот есть отличная гостиница — на холме. Вокруг одни поля. Сверху можно увидеть потрясающие закаты. А день сегодня обещает быть солнечным.

* * *

Но, как это часто водится, планы пришлось менять. Причем, кардинально. Не прошло и часа после отъезда из замка городовика, как наставник поморщился и извлёк из кармана потеплевшее зеркало.

— Чует моё сердце, это не к добру, — проворчал он, прежде чем подуть по гладкую поверхность. Едва увидел непрошеного собеседника, стал мрачнее Осенней тучи. — И что вам угодно, Ваше Величество? — спросил Грэм, не скрывая сарказма.

— Очень смешно, — парировало зеркало голосом Инэя, заставив Мари вздрогнуть. К счастью, она сидела напротив Грэма, и отец не мог её видеть.

— Я считал, мы всё обсудили четыре дня назад, — гневно заметил Иллара.

— Я тоже. Но обстоятельства изменились.

— Неужели? А, может, ты их изменил? — Грэм откровенно издевался над сиятельным другом, и спутнице это показалось забавным.

Инэй не стал реагировать на выпад. Только вздохнул устало и принялся рубить с плеча.

— В ближайшие часы о происшествии объявят официально. Но я решил, вы должны знать заранее. Элла сбежала.

Иллара громко выругался. А Мари ахнула:

— Как?

— Хороший вопрос, — отозвался Король на реплику дочери. — Но ещё важнее, кто ей помог. Монтрэ охраняли очень тщательно. Следовательно, этот стихийник должен обладать либо большой властью в Весеннем Дворце, либо колоссальной силой.

— Как Веста? — осторожно спросил Грэм, стараясь не смотреть на спутницу.

— В замешательстве. Под боком, оказывается, живёт могущественный враг. Не говоря уже о ненависти самой Эллы.

— Что нам делать? — спросил Иллара, а Мари услышала в голосе наставника покорность воле Его Величества.

— Ты сам знаешь, — Король не стал произносить вслух очевидное. — Но сначала наведайтесь на пару дней во владения совета. Уверен, вы оба найдете, чем там заняться…

Следующие полчаса Мари смотрела в окно, но ничего там не видела. Промолчала, когда Грэм велел кучеру разворачиваться обратно к замку Арду, чтобы воспользоваться Зеркалом и оказаться сразу на параллели Торы. Стихийница без труда поняла, почему наставник отказался от «Пути Королей» во владениях совета. С ними путешествует Эрм Туи, а ему ни к чему знать о тайном выходе.

Значит, Зимний Дворец. Глыба льда. Беспощадная и безразличная. Неужели, снова сиротский приют? Или у Короля другие планы? А, впрочем, какая разница?

— И враги как на подбор… — прошептала тайная Принцесса, не замечая, что говорит вслух.

— Не впервой, — отозвался Грэм.

— Знаю, — Мари посмотрела с вызовом. — Так что там с Шаамом?

— Увы, ничего хорошего, — Иллара негодующе тряхнул головой. — Оказалось, он действительно искал с нами встречи. Вернее, со мной. Хотел передать одну вещь. Не рискнул обращаться к Королям напрямую. Ордис — коллекционер. Несколько недель назад к нему в руки попал один документ. Ему лет тридцать, не меньше, тут сомневаться не приходится. Вчера Шаам передал мне бумагу. Это предсказание.

— О чём? — Мари нахмурилась. У неё были собственные счеты с пророчествами.

— О том, что однажды придёт день, и небеса над Дворцами разверзнутся, чтобы пролились реки крови — и стихийников, и людей.

— Даже так? — Мари стало весело. Неужели, Грэм воспринял «добычу» городовика всерьез?

— Я бы не спешил смеяться, — огорошил девушку наставник. — Там сказано, что случится это через шестнадцать лет после великого холода и страшного жара в городе, где найдут ценный белый камень. И через одиннадцать лет со дня, как маленькая Зимняя девочка победит правящего Летнего Короля. Эти строки были написаны по меньшей мере за полтора десятка лет до твоего рождения, Мари. А учитывая упомянутые даты, если предсказанное событие случится, то ждать его следует…

— В этом году, — закончила Мари, бледнея. Подумалось вдруг, что и ночной гость, и сбежавшая Элла — могут стать наименьшими из зол.

Глава 3. Брачные обязательства

Известие о побеге фальшивой Королевы достигло срединной территории раньше путешественников. Но Далилу Вилкок, порог жилища которой Мари переступила по прибытию, происшествие в Весеннем Дворце не интересовало ни капли. Едва Эрм Туи и один из местных парней, доставившие вещи подруги, покинули дом, незримая стихийница преступила к допросу.

— Теперь-то ты объяснишь, что происходит?

Но Мари, ожидавшая натиска, и не подумала поддаваться. Скинула дорожный плащ и вальяжно устроилась в скрипучем кресле.

— А что происходит? — спросила она, нацепив на лицо самое невинное выражение, на которое была способна.

— Не заговаривай мне зубы, я тебя одиннадцать лет знаю! — упрямая, как баран, Далила нависла сверху, уперев ладони в подлокотники. — Ты исчезаешь в новогодний вечер. Без вещей. И вдруг выясняется, что у тебя путешествие по стране. С лучшим другом Короля Зимы! И посмотри на свой багаж. Четыре сундука! Раньше и один едва наполовину заполнялся!

Тут подруга была права на все сто, но Мари пожала плечами.

— Подумаешь, сундуки. Я же не по собственной воле их с собой вожу. Приходиться посещать богатые дома, и следует выглядеть соответствующе.

— Но почему ты?

— Я — наполовину человек.

— Ложь! — карие глаза гневно блеснули.

— Но они этого не знают!

Это была легенда, предложенная Грэмом. И созданная, как подозревала тайная наследница, Их Величествами. Не только для окружения стихийницы, но и для всех, кто мог озаботится вопросом, с чего вдруг шу получила столь ответственную и почётную работу. Мари не хотела врать Далиле, Ною и Тиссе, но наставник привел с десяток причин, почему им не следует знать об истинном происхождении Зимней подруги. А главным аргументом стала безопасность друзей. Хранение столь опасной тайны было чревато серьезными последствиями. А, может, девушка просто нашла способ убедить себя в правильности решения, чтобы заглушить ноющую совесть…

— Далила, — проговорила она твёрдо. — Я получила приказ, который не обсуждается, а выполняется. Меня считают получеловеком. Но по силе я — высшая стихийница. Его Величество посчитал, что я оптимально подхожу для роли посредника между Зимним Дворцом и городами. Пойми, мою судьбу решает Инэй Дората. Кто я такая, чтобы спорить с Королём?

Самое смешное, что это была почти правда.

— Опасно подниматься высоко, — проворчала Далила, сбавляя обороты. — Падать будет больно.

— Падать и со стула больно, — попыталась отшутиться Мари.

Но Вилкок продолжала ворчать. И пока подруга разбирала вещи, вытаскивая из сундуков те, которые могли пригодиться в ближайшие два дня, и пока переодевалась в домашнее платье. А потом в дверь постучали, и негодование Далилы вышло на новый виток. Младший из рыжих братьев — Тем — принёс письмо для Зимней гостьи, оказавшееся приглашением на ужин в дом советницы Майи.

— Именно об этом я и говорю! — припечатала Вилкок. — В твоем окружении слишком много высокопоставленных стихийников. А это не слишком полезно для… хм… здоровья.

— Майя Верга всего лишь…

— Главный кандидат на должность главы независимого совета и тетка Королевы Весны.

Мари вздрогнула, будучи неготовой к упоминанию настоящей матери.

— Далила, — попыталась она охладить пыл подруги. — Я не горю желанием идти в гости.

Но та не услышала.

— А ещё Майя — бабушка Дайры. Как тебе такой аргумент? Готова сидеть за одним столом с Норди и вести светскую беседу? Молчишь? То-то же!

Вилкок была так же далека от истины, как Зимний Дворец до Эзры. Но в планы Мари не входило её разубеждать. Да и что она могла сказать? Что последние представительницы клана Верга — её родственницы? Ситэрра и сама до сих пор изумлялась шутке судьбы. Надо было годами враждовать с Дайрой, чтобы однажды узнать, что они одной крови. Хорошо хоть сама Норди ничего не подозревает. Грэм говорил, Веста не собиралась рассказывать тётке с племянницей о вновь обретенной дочери. Ведь для этого пришлось бы признаться, кем ей приходится Инэй Дората.

— И, кстати, — Далила нахохлилась, напомнив задиристого воробья. — Ты собираешься дать нам с Ноем ответ? Мы трое здесь. Нужно принять решение.

Мари улыбнулась про себя. Она ждала этого вопроса с порога. Но подруга приберегла его на «сладкое».

— Я буду вашим свидетелем, — проговорила она, скрепя сердце. — Но сначала ответь, ты готова к последствиям? Вдруг у Морты Ури уже есть невеста на примете.

— Меня не волнует мнение этой безумной женщины, — Далила раздраженно дунула на чёлку, и стало ясно: девушка врёт. — То кудахчет над сыном, но изгоняет ни за что.

— Речь не о простом недовольстве, — осторожно начала Мари. — Связав судьбу с тобой, Ной никогда не сможет вернуться в Летний Дворец. И его родители…

— Не убьют же они меня, в конце концов! — отмахнулась Вилкок весело.

— Я бы на твоём месте не была бы так уверена и…

— Глупости! — перебила Далила, накидывая лиловый плащ. — Это твоя работа виновата. Подозрительность зашкаливает! Ладно, мне в суд пора. Увидимся вечером. Или нет, — незримая стихийница закатила глаза. — У тебя же званый ужин!

Когда за рыжим ураганом закрылась дверь, дочь Зимы покачала головой. Она удивлялась, как Далила могла быть такой беспечной. С другой стороны, после окончания Академии их дороги разошлись слишком сильно. Ей бесконечно приходилось оказываться в центре чужих интриг, бегать от убийцы и быть сильный вопреки всему, пока Далила и Ной решали проблемы менее масштабные. Тиссе и то досталось больше.

Мари вдруг осознала простой факт: в последние два года она взрослела быстрее и теперь в любой ситуации могла видеть грани, которые друзья не замечали или не воспринимали всерьез. Вот и сейчас, Ситэрра не была уверена, что Ной с Далилой до конца понимают, на что идут. Однако отказываться от роли свидетеля девушка не собиралась. Неважно, с ней или без неё, сладкая парочка заключит свадебный договор. И если бросаться в омут, так вместе.

* * *

После бессонной ночи и мрачных новостей, прогулке по владениям совета Мари предпочла дневной отдых. Заснуть, правда, удалось не сразу. В голове продолжали крутиться тревожные мысли, включая предстоящий ужин у Майи. Во-первых, девушка подозревала, что старая советница продолжает чувствовать себя виноватой, и это угнетало. Во-вторых, сама не была готова к общению с ней. В-третьих, боялась, что среди приглашенных может оказаться и Веста.

Но к вечеру, выспавшись и приведя себя в порядок, Мари успокоилась. Последние четыре месяца подарили богатый опыт светского общения. Кто бы ни сидел сегодня за столом, она способна справиться. К тому же, вряд ли Королева Весны сумеет остаться с ней наедине, а в присутствии других гостей не станет много общаться, чтобы не вызвать подозрений. Майя и то более опасный собеседник, умеющий задавать провокационные вопросы и делать выводы даже из скупых ответов.

Для ужина Мари выбрала синее платье с белоснежными кружными нашивками на воротнике и подоле. Оно нравилось стихийнице больше остальных нарядов, но выходить в нём в свет удавалось не часто. Грэм настаивал, чтобы подопечная облачалась в более традиционные для их Времени Года цвета — белый с серебром или голубой. Глядя в зеркало, стихийница удовлетворенно улыбнулась. Наряд и черные волосы оттеняли Зимние глаза и придавали облику взрослость и суровость. Впрочем, в последнее время отражение вообще сильно изменилось. С лица исчезла тень обреченности и глубокой печали. Проблем и сейчас оставалось немало. Однако теперь стихийница знала: какими бы сложными ни были отношения с родителями, за неё есть кому заступиться. И сама чувствовала, насколько стала увереннее в себе.

…В воздухе пахло настоящей Весной. Во владениях совета её наступление из-за близости леса ощущалось сильнее, чем в людских городах. Глаза радовала первая трава, на разные голоса заливались птицы, делясь благой вестью. Мари старалась впитать в себя ощущение легкой эйфории, которую дарила природа. И не думать, что возле Дворцов, расположенных у моря, сейчас гораздо холоднее. И о том, насколько ничтожными станут шансы наслаждаться свежим воздухом по возвращению в Замок.

Посёлок почти не изменился с конца прошлого года. Разве что строение, возведенное для занятий яу перед испытаниями, теперь стояло заброшенное, да у входа в дом совета появились охранники. Стихийница тяжело вздохнула. Давно пора было это сделать, раз внутри спрятан «Путь Королей». Неважно, что его снабдили защитой после их с Грэмом бегства от Игана Эрслы. О тайном Зеркале знало столько народу, что здание превращалось в проходной двор. Кроме того, стой тут охрана в декабре, Фин не напал бы на Камира Арту, и владения совета не погрузилась бы в траур.

Знакомую до боли белую болонку у дома Майи Мари заметила издалека. Эту собаку она, наверное, узнала бы из сотен других, учитывая, сколько раз видела несчастное животное, безропотно (не считая последнего случая) сносившее вздорный характер Королевы-матери. Девушка сжала зубы до хруста. Мысль о Северине резанула ножом по сердцу. Она даже в мыслях не могла назвать мерзкую женщину бабушкой. Передергивало всякий раз, когда вспоминалось их кровное родство. Паучиха, и всё тут!

Шарлотта весело виляла хвостом, что-то изучая в кустах, но стихийница быстро потеряла интерес к болонке. Взгляд приковался к стоящей рядом девушке с темно-русыми, чуть вьющимися волосами. Мари остановилась у калитки, переминаясь с ноги на ногу. Задумчиво наклонила голову, изучая незнакомку и силясь понять, кого она напоминает. И почему выгуливает чужую собаку?

Под ботинком едва слышно хрустнула веточка, но неизвестной девушке хватило и этого звука, чтобы обнаружить вторжение. Она обернулась, и Мари вскрикнула от изумления.

— Дайра! Но… но… как?

Это было всё, на что оказался способен прилипший к гортани язык. Но многолетняя неприятельница, неожиданно превратившаяся в родственницу, поняла реакцию без дополнительных пояснений.

— Привет, Мари, — поздоровалась она и объявила со смехом. — Дочь Зимы из меня делало исключительно вредное для здоровье пойло. А без него истинная принадлежность берёт своё. Полностью чёрными волосы уже вряд ли станут. Хотя, наверное, ещё немного успеют потемнеть.

— Привет…

Мари вспомнила, что следует проявить вежливость, однако слова не шли. Подойдя ближе, она бестактно принялась изучать новую Дайру, переставшую быть кудрявой блондинкой. Изменились не только волосы, но и глаза. Голубой цвет они не утратили, но поменяли оттенок с ледяного и блеклого на теплый, насыщенный. Черты лица стали мягче, спокойнее, и даже фигура потеряла привычную коренастость. Если раньше Норди всегда была немного ниже ростом, то теперь девушки сравнялись. Мари даже могла поклясться, что в их облике появилось сходство, подаренное обеим древним кланом Верга.

— Извини, — наконец, пролепетала тайная Принцесса. — Просто это…

— Неожиданно, — подсказала Дайра и кивнула на дом, предлагая зайти внутрь. — Бабушка обрадуется, что ты приняла приглашение. Мы тебя часто вспоминаем. Всё-таки расположение клана Дората — вещь непостоянная и опасная. Я спрашивала у дяди через осколок, зачем Король отправил тебя с ним, но вразумительного ответа не получила. А вот и они!

Мари, открыв рот, наблюдала, как с криком «Дедушка!» Норди повисла на шеи у седовласого мужчины в темно-сером плаще. Перевела взгляд на его спутника и покачала головой. Грэм, явившийся в компании отца, протянул обретенной племяннице перевязанный лентой сверток. Нет, Мари расстроил не подарок. Нареченный наставник мог бы и сказать, что подружился с Дайрой. В конце концов, Мари конкретными поступками доказала, что перевела отношения с извечной оппоненткой на новый уровень. К тому же, Грэму известно, кем девушки друг другу приходятся. Должен понимать, что подопечная не станет продолжать вражду.

— О, юная дочь Зимы! — улыбнулся Содж, заметив Мари. — Слышал, тебя повысили.

Мастер внимательно осмотрел повзрослевшее лицо девушки.

— Рано или поздно это должно было случиться, верно? — заметила она тихо, пока Дайра расспрашивала Грэма о последних новостях из Дворца Весны. Вернее, из его подземелья.

— Верно, — кивнул Иллара-старший и тоже понизил голос до вкрадчивого шепота. — Но ты ведь помнишь, что рядом с кланом Дората нужно держать ухо востро?

— Помню, — Мари постаралась, чтобы улыбка не получилась натянутой. — Но выбора нет. Вы же знаете, какая «работа» мне предстоит.

Степень осведомленности Мастера о тайнах правящих Зимнего и Весеннего семейств они с Грэмом обсудили в начале путешествия. Девушка сама поняла: Содж в курсе, кто такой Ян Дондрэ, носящий ныне фамилию Десальва. Оставалось загадкой, знает ли он правду о четверке стихийников, много лет назад затеявших фарс тысячелетия. Оказалось, знает. Но, не подозревает, что у Инэя и Весты родился ребёнок. Открывать правду сейчас ему никто не спешил. Однако вероятность того, что Содж мог выяснить её сам, была крайне высока. Он чинил Шары Стихий, и при следующем же визите в Зимний Дворец должен был почувствовать, что символ Королевской власти признаёт кого-то ещё, помимо Инэя.

— Вы вовремя, — встречать гостей на крыльцо вышла Майя Верга. — Содж, Грэм, не стойте, как не родные. Мари, дорогая, я рада тебя видеть, — советница шагнула ближе, готовясь заключить девушку в объятия. — Я боялась, ты предпочтешь провести свободный вечер с друзьями из Академии.

От проявлений неуместной нежности дочь Зимы спасло вмешательство Грэма.

— Зу Ситэрра понимает, что отказываться от приглашений невежливо, — наставник положил широкие ладони стихийнице на плечи. — Я уверен, она не имеет ничего против нашей с вами компании.

— Здесь точно веселее, чем в замках некоторых городовиков, — постаралась Мари снять неловкость шуткой. Но оценил её один лишь Содж, заливисто рассмеявшись. Майя поджала губы и подарила Грэму взгляд далекий от гостеприимного.

Попав в уютную гостиную Мари мысленно отметила, что стол накрыт на шесть персон, а, значит, ещё один гость вот-вот должен переступить порог. Однако волновалась стихийница напрасно. Последней приглашенной оказалась не Веста, а бывшая соседка по приютской спальне — Элия, приходившаяся сестрой Роксэль Норлок и невесткой покойному главе совета Камиру Арте.

— Лелим, к сожалению, в отъезде, но передает всем пожелания доброго здоровья, — объяснила молодая женщина отсутствие мужа, пока Мари косилась на её вновь округлившийся живот. С толикой грусти вспомнилось, как старик Арта радовался, когда узнал о первой беременности Элии. Что ж, таков закон бытия. Одни жизни обрываются, другие начинаются.

— Где Веста? — поинтересовался Содж. — Занята из-за побега Монтрэ?

— Понятия не имею, чем она занята, — бросила Майя сурово, чем вызвала всеобщее недоумение. В отношениях тётки и племянницы всегда были сложности. Однако они старались поддерживать родственную дружбу. — Прошу, садитесь за стол, — хозяйка предпочла не заметить вопросительные взгляды.

— Вы с Королевой не разговариваете? — спросил Содж Майю в лоб.

— Это не имеет отношения к делу, — объявила та категорично, хотя и продолжала широко улыбаться. Но Мастер был не из тех, кто сдавался без боя. И плевать ему было на присутствие свидетелей.

— Имеет. Если ваша ссора сказывается на Дайре. Её дар целительства нуждается в контроле. Без соответствующего обучения…

— Не беспокойся, дедушка, — вмешалась Норди, отчаянно стремясь положить конец препирательствам родни. — Я через день бываю в Весеннем Дворце. Королева считает, что так… э-э-э…удобнее.

— Кстати, о Дворце, — перехватила эстафету Элия. — Все только и говорят о побеге Эллы. Но подробностей никто не знает. Хотя вам, Грэм, они, наверняка, известны.

Взгляды мгновенно приковались к Илларе-младшему. Мари прищурилась, уверенная, что наставник мастерски уйдет от ответа. Хотя, признаться, она и сама была не прочь узнать, как именно Монтрэ сумела покинуть темницу. Всё-таки имелась весьма веская причина опасаться мести обманщицы. А, учитывая, смелость Эллы, граничащую с наглостью, рассчитывать, что она уйдёт в подполье, было бы крайней степенью беспечности.

— Вы слишком высокого мнения о моих талантах, Элия, — парировал Грэм, вдохновенно орудуя ножом и вилкой. Пока остальные гости пытались выбраться из неловкой ситуации, он спокойно преступил к трапезе. — Но фальшивая Королева сбежала не из Зимнего Дворца. Боюсь, информатор из меня никудышный.

Но несмотря на отповедь Иллары и нежелании хозяйки обсуждать последние события в вотчине клана Флорана, а заодно и Королеву Весны, тема то и дело всплывала. Едва Майя поинтересовалась всерьез пошатнувшимся здоровьем Актавии, Элия гневно сжала кулаки.

— Наверняка, это негодяй Майли помог Монтрэ с побегом! Вот бы узнать, где они прячутся, чтобы Веста могла казнить не одну обманщицу, а сразу обоих!

— Да, было бы неплохо, — согласился с молодой женщиной Мастер. — Мне, признаться, и самому интересно, как Фину удается оставаться незамеченным столько месяцев.

Сердце Мари встрепенулось птицей, разбуженной громким звуком. Это была ещё одна мрачная тайна, которую приходилось хранить. Тело Фина Майли было закопано в лесу — в месте, известном одному лишь Грэму. Скрыть «происшествие» решил Инэй, чтобы на Весту, которой предстояла коронация, не ополчилась объединенная сыскная канцелярия и кое-кто из влиятельных соседей. Принцесса ведь могла оглушить Фина или ранить. Однако, увидев, как бывший жених пытается убить дочь, Её Высочество ударила в полную силу.

— Я удивилась, что Королева приняла решение о казни, — добавила Элия, когда остальные решили, что вопрос закрыт. — Веста всегда славилась терпимостью.

— Не думаю, что это было легко, — подчеркнул Грэм сурово. — Уверен, Её Величество не хотела начинать правление с крайних мер. Но Элла слишком опасна. Она доказала это, вырвавшись из самых недр темницы.

Мари подумала, что это объяснение предназначается ей. Близкий друг хотел оправдать поступок Королевы в глазах дочери. Но та и сама понимала необходимость уничтожения безжалостного врага.

Иллара хотел добавить что-то ещё, но Майя демонстративно хлопнула ладонью по столу.

— Всё, хватит! — объявила она непререкаемым тоном. — Давайте поговорим на более позитивные темы. Мари, расскажи о путешествии. Надеюсь, приходилось не только выслушивать скучные жалобы городовиков.

— Не только, — кивнула стихийница, откладывая столовые приборы. Делиться впечатлениями сегодня хотелось не больше, чем во замке Брена Арду, однако отказывать Майе было неучтиво. Стараясь, чтобы в голосе звучало вдохновение, Мари принялась рассказывать о запомнившихся местах и человеческих традициях. К счастью, беседу поддержал Содж, который поездил по людским городам, и знал о них побольше любого другого стихийника.

Постепенно от быта людей разговор перешёл к новостям некоторых жителей срединной территории, с которыми дочь Зимы не была знакома. А потом и к Академии. Грэм заговорил о повторном испытании, предстоящем Дайре. Ведь два года назад, работая в кубе, её сила была исковеркана зельем Рейма, а, значит, результат нельзя было считать правильным. Слушая, как родные девушки рассуждают, что та вполне способна достичь первого уровня, Мари вспомнила, что в этом году из альма-матер выпускается и Тисса Саттер. Надо будет отправить маленькой подружке письмо с пожеланием удачи.

Самая тревожная тема прозвучала, когда гости допивали чай с лимонным пирогом, и Мари мечтала поскорее добраться до мягкой постели.

— Скажите, Грэм, — расплылась Элия в лукавой улыбке, — ваш друг Инэй Дората уже присмотрел новую кандидатуру в Королевы?

От неожиданности тайная Принцесса едва не подавилась. А ведь, правда! Для всех Его Величество оставался вдовцом, а, значит, после траура должен был вновь жениться и постараться обзавестись, наконец, потомством.

— Вряд ли Инэя волнует этот вопрос, — ответил Грэм небрежно. — Со дня смерти Киры прошло всего четыре месяца.

— Верно, — кивнула нахалка Элия. — Но никто не ждет соблюдение траура. Норда была не настоящей Повелительницей Зимы. О, прости, Дайра! — воскликнула молодая женщина, заметив, как помрачнела сестренка «погибшей» Королевы. — Не сердись. Кира и мне приходилась родственницей, пусть и не считала нужным общаться.

— Его Величество не будет торопить события, — отрезал Грэм.

— Не удивительно. Когда за плечами три неудачных брака, любой призадумается, — ввернула Майя не без яда. — Пусть Инэй не молод, но у него есть время. В отличие от моей племянницы. Ей вопрос с замужеством откладывать нельзя.

— Зачем Королеве муж? — растерялась Мари, поставив чашку на стол, чтобы никто не заметил, как задрожали пальцы.

Грэм недовольно кашлянул, не придя в восторг от поворота беседы, а просвещать юную подданную Зимы принялся Содж.

— Дело не в супруге, Мари. А в детях. Веста последняя из клана Флорана. Если на ней прервется Королевский род, страшно представить, какая чехарда начнется в Весеннем Дворце.

— Именно! — Майя подняла вверх указательный палец. — Моложе Её Величество не становится. Я ей это прямо сказала.

— С тех пор вы и не разговариваете? — Мастер дружески похлопал хозяйку по плечу.

— Верно, — проворчала та. — Неблагодарная девчонка взвилась до небес. Будто нелепость предлагаю! Сама должна понимать, что время уходит. И вообще, Королеве не по статусу бегать на свидания неизвестно к кому.

— Майя! — предостерегающе воскликнули отец и сын в один голос, но советница и сама предпочла закрыть некрасивую тему.

…После ужина и последующих посиделок на застекленной веранде, Грэм остался пообщаться с племянницей, а проводить до дома Мари вызвался Содж. Девушка не стала возражать, понимая, что одну в поздний вечер её не отпустят, сколько бы доводов она ни привела. К тому же, у неё было дело к Мастеру. Стихийница решилась передать просьбу любимой актрисы Брена Арду.

Начать беседу удалось не сразу. Обычно говорливый и благодушный Иллара-старший сегодня был непривычно тих. Шёл, не спеша. Оглядывался по сторонам, тоже ища перемены в посёлке. Соджа явно что-то тревожило, и Мари не мешала ему думать. Пока за поворотом не показалась аллея Далилы.

— Стелла? Из Эзры? — приподнял брови Мастер, когда Ситэрра заговорила о черноволосой просительнице. — Удивительно! Я сам в прошлом году интересовался этой актрисой, но отказался от затеи переманить её, узнав о «дружбе» с городовиком. Подумал, девушке и так неплохо живётся.

— То есть, вас не смущает реакция Арду? — уточнила Мари.

— Меня нет, — Содж провокационно прищурился. — А тебя? Инэю не понравится, если узнает о твоем вмешательстве в личную жизнь приятеля Брена. Не боишься Короля?

— Нет, — ответила девушка поспешно. И поправилась. — Точнее, не так, как раньше.

— Его Величество сменил гнев на милость, — понимающе кивнул Мастер. — Однако я бы не рассчитывал, что фавор продлится вечно. Инэй переменчив, как сама Зима. А если будешь ломать под ногами лёд, утонешь быстрее.

— Знаю, — Мари мысленно усмехнулась: Король теперь скорее половину Дворца утопит. — Просто глупо получилось. Я ничего не обещала Стелле, но и не отказала прямо. А, значит, дала надежду.

— Что ж, это аргумент, — согласился Мастер. — Я подумаю, стоит ли ввязываться в ещё одну авантюру.

— Вас что-то беспокоит? — решилась Мари на провокацию. В конце концов, Содж не обязан отвечать, если не хочет.

Иллара развел руками и глянул вверх — на звезды. На яркие точки на чистейшем, пусть и чёрном в ночи небе.

— Помимо того, что две женщины, не желающие уступать, превратят выборы в балаган? А потом и жизнь на срединной территории в бесконечное перетягивание одеяла? — попытался отшутиться Мастер, но увидел в свете фонаря серьезные глаза спутницы, и устало крякнул. — Сын привез тревожные новости. Они не для твоих ушек, милая. Просто из головы не выходит…

— Речь о находке Ордиса Шаама? Да-да, я в курсе, — поспешила Мари отреагировать на изумленный возглас Мастера. — Это случайно вышло. Но, зу Иллара, скажите, вы, действительно, верите в предсказание?

Интуиция подсказывала — Содж неспроста обеспокоен. Вероятно ему известно больше написанного в бумаге, переданной Грэму городовиком. Но Мастер не спешил отвечать. Глядел ввысь. Туда, откуда, согласно пророчеству, должна прийти погибель для стихийников и людей.

— Неплохо бы выяснить, кто сделал это предсказание, — проворчал он тихо, заметив, что девушка кутается в плащ. — И расспросить подробнее. Если он ещё жив.

— Это не Эрнус? — удивилась Мари. Дед Вирту был её главным «подозреваемым».

— Нет. Хотя старик однажды тоже упоминал страшное событие о небесах, которые разверзнутся. Но он сказал, случится это нескоро. Неудивительно, что все забыли. А я запомнил одну деталь. Не слишком обнадеживающую, к сожалению. Так и быть, слушай. Эрнус предрёк, что спасти нас может крест равновесия. Но есть опасность, что его не удастся создать.

— Почему? — напряглась Мари. — Нужны лишь четыре действующих Повелителя Времен Года. Думаете, кто-то способен струсить?

— Хуже, — Мастер поморщился. — Эрнус говорил, велика вероятность, что к нужному моменту не все Величества будут живы. А это значит, что кто-то из трёх действующих Королей или Королева находятся в смертельной опасности. Или подвергнется ей в ближайшем будущем…

* * *

Спала Мари плохо. Вертелась с боку на бок, стараясь улечься поудобнее. Закрывала глаза и мысленно считала снежинки. Но успокоиться не получалось. В голове продолжали звучать мрачные слова Соджа. Тревожили не только небеса, грозящие погибелью каждому, кому не посчастливится оказаться в пределах досягаемости. Но и жизнь Повелителей Времен Года. А точнее, двоих из них.

Удивительное дело, несколько часов назад стихийница отчаянно желала отдалить встречу с родителями, убеждая себя, что не хочет иметь с ними ничего общего. А теперь сердце безжалостным льдом сковывал страх. Как в памятный декабрьский день, когда Веста отдала ей свою кровь, подвергнув себя смертельной опасности. Вдруг Эрнус прав? И кто-то из Королей не доживет до предсказанного дня? Теперь Мари знала, что пророчества старика сбываются! И вновь начала бояться потерять тех, кого едва успела обрести. Только всё равно не понимала, готова ли перевести отношения с Их Величествами на новую ступень.

…Новый день начался с рыжего вихря, выдернувшего из-под головы пуховую подушку.

— Поднимайся! Двенадцатый час! Давай же! — громогласно требовала Далила, стараясь стащить с гостьи одеяло.

— Я никуда не тороплюсь, — попытка отстоять имущество провалилась с треском, но Мари не спешила поддаваться и демонстративно свернулась калачиком.

— Ещё как торопишься! — возмутилась Вилкок и дернула за край ночной сорочки, да так, что подруга чуть с кровати не кувыркнулась. — Полпервого нас ждут на тайную церемонию в доме совета! А ты — свидетель!

Мари тяжело вздохнула, свешивая ноги с постели. Пальцы коснулись холодного пола и спать захотелось значительно меньше. А потом до разума дошло, ради какой цели её разбудили столь варварским способом, и сон полностью капитулировал.

— Не вздумай отказываться! — приказала Вилкок.

Дочь Зимы в ответ махнула рукой и зевнула.

— Гром и молнии на вас, — проворчала она, потягиваясь. — Свидетель, так свидетель…

Вопреки ожиданиям Мари, тайное мероприятие (в той самой комнатке, где полтора года назад Камир Арта поженил Элию и Лелима) оставило преимущественно светлые впечатления. Не считая красноречивого взгляда, брошенного на дочь Зимы Роксэль Норлок, которой и предстояло заключить свадебный договор между юными влюбленными. В ледяных глазах советницы Мари прочла вопрос: понимает ли она в какую авантюру ввязывается. Подарив мнимой отцовской любовнице едва заметный кивок, стихийница постаралась забыть о её присутствии и переключила внимание на друзей.

Ной вырядился франтом, впервые с прошлогодней церемонии открытия достав парадный костюм из сундука. Зачесал волосы на косой пробор и теперь выглядел непривычно серьезным и взрослым. Далила сменила нейтральные лиловые одежды на алое платье в пол с кленовыми листьями на кромке подола. Края желто-оранжевых лап не были пришиты до конца и трепетали при каждом движении девушки. Казалось, наряд живой, а вестники Осени вот-вот взлетят и закружатся в последнем танце.

Мари почти не слушала, что говорит Роксэль — слова ей были известны со времен собственной церемонии. Стихийница смотрела на друзей. Подумалось, что столь тихими, сосредоточенными, а, главное, одухотворенными, ей видеть их ещё не доводилось. Они не отрывали друг от друга восторженных глаз, а, поставив подписи в документе, скрепляющем узы магией, кинулись обниматься. Ной с легкостью подхватил Далилу и закружил по комнате, не обращая внимания на качающую головой советницу.

Силясь сдержать упрямую улыбку, Мари собралась засвидетельствовать тайное соглашение. Но едва успела поднести перо к чернильнице, в запястье вцепились тонкие пальцы Норлок.

— Ты же понимаешь, что твой отец взбесится, — зашипела Роксэль на ухо.

Девушка покосилась на друзей, но те увлеклись друг другом и не замечали промедления. Переместились к дальней стене, за которой веселый вальс напевала скрипка.

— Чего ты-то боишься? — зашептала тайная Принцесса, сообразив вдруг, что советница напугана. — Ты делаешь свою работу и не вправе останавливать ни их, ни меня.

— А ещё обязана молчать о твоём глупом поступке, — констатировала Норлок с сожалением. — Но помяни моё слово, нам всем не поздоровиться. Но мне придется держать ответ лишь перед Инэем. А тебе и этим двум дурачкам ещё и перед кланом Ури, а, заодно и Летним Королевским семейством. Я точно знаю — у Агуста есть планы на этого наивного мальчишку.

— О чём ты? — насторожилась Мари, но Роксэль подтолкнула её руку к чернильнице и громко позвала Ноя с Далилой, чтобы завершить церемонию…

* * *

В дом Далилы возвращались все вместе — Вилкок решила отметить торжественное событие и встала на рассвете, чтобы заблаговременно приготовить праздничный обед. Мари предложила, было, оставить друзей вдвоем, в конце концов, это их личное событие. Но те запротестовали, объявив, что без неё отказываются что-либо отмечать.

Всю дорогу новоявленные жених и невеста рассуждали, в какое Время Года лучше проводить церемонию бракосочетания. Сошлись на Лете, раз Ной — чистокровный лу, а у Далилы в этом Дворце родилась бабушка. Мари молчала. Смотрела на друзей с мягкой улыбкой. Она, по-прежнему, не сомневалась, что заключение договора им аукнется. А слова Роксэль только добавили весомости предчувствию. Но сейчас ни о каких последствиях думать не хотелось. Восторженное настроение Ноя с Далилой оказалось заразительным.

Сердце рухнуло с высоты, когда они завернули к дому Вилкок. Сидя на крыльце, троицу поджидал мрачный, как самое убийственное небо, Грэм. По спине Мари промчались мурашки. Неужели, узнал о договоре? Но как?! Роксэль не посмеет. Если откроет рот, лишится поста. Не говоря уже о должности главы совета, на которую претендует.

— Пора возвращаться в Зимний Дворец? — уточнила Мари чужим голосом, чувствуя, что дело в другом. Иначе бы Грэм не смотрел столь пронзительно.

Только бы не случилось то, чего она страшилась, страдая от бессонницы часы назад!

— Пора, — ответил наставник едва слышно. — Отбываем утром. Но я пришёл не за этим…

Внутренности скрутило в спираль, ноги сделались ватными. В глазах начало темнеть, словно тучи завладели посёлком за считанные минуты.

— Говори же! — приказала тайная Принцесса, не заметив, как перешла на «ты».

— Мари, спокойно, — Иллара сжал её ледяную ладонь. — Я не к тебе.

Стихийница не сразу осознала, что именно сказал наставник. А когда значение слов достигло разума, сердце, почти переставшее биться, заколотилось, как безумное. Беда, постучавшаяся в двери друзей, не лучше собственной.

Грэм шагнул к тайным жениху и невесте. Мельком заглянул в испуганные глаза Далилы и положил ладонь на плечо Ноя.

— Мне очень жаль, Ури, — начал он непривычно мягко. — Но у меня плохие новости. Из дома. Твоя мама…

Последнее слово — самое страшное из всей речи — потонуло в громком возгласе Далилы. В следующий миг девушка зажала рот руками, отчаянно глядя на Ноя, ставшего белым, как свежий снег. Мари пошатнулась, подумав вдруг об иронии беспощадной судьбы.

Ведь Морта Ури могла покинуть этот мир в любой другой день.

А теперь её смерть грозила стать проклятьем для запретной любви…

Глава 4. Младший секретарь

Мари, не отрываясь, смотрела на башни Академии Стихий с высоты одиннадцатого этажа Зимнего Дворца, но думала вовсе не о годах, проведенных в стенах лилового Замка. На душе было слишком уныло для светлых воспоминаний. Представлялись лица друзей после страшного известия, принесенного Грэмом. Искаженные от горя черты Ноя и страх в погасших глазах Далилы.

— Это ведь знак, да? — тихо спросила Вилкок, когда новоиспеченный жених отбыл в Летний Дворец по приказу отца Германа Ури. — Дурной знак?

— Нет, — решительно соврала Мари, хотя сама постоянно думала о том же. — Всего лишь совпадение. Уверена, Ной считает также.

— Тогда почему он уехал, не попрощавшись? — в едва слышный вопрос Далила вложила всё отчаянье, терзавшее раненное сердце. Глянула на подругу несчастно, будто молила о спасительной лжи.

— Он слишком потрясён, — попыталась Мари объяснить поступок Ноя. В том числе и себе. — Они с матерью последние месяцы не общались. От этого ему ещё тяжелее…

Последующие часы стихийница неоднократно пыталась связаться с другом через осколок. Оставила два сообщения со словами сочувствия и поддержки, но парень не отзывался. Хотелось верить, что Ури где-то забыл особенное зеркальце, а не нарочно молчит, не желая общаться. Ох, только бы они с Далилой снова не отдались друг от друга! Это будет горько. И чревато последствиями…

Лучи Весеннего солнца отразились в стеклах Академии, и Мари очнулась. От горюющего Ноя и оставленной во владениях совета взвинченной Далилы мысли перенеслись в настоящее. В квадратный белый зал — угловой, выходящий окнами на восточную и южную стороны Зимнего Дворца. На море и соседние Замки, включая любимый — лиловый. Всего в апартаментах, в которые привёл подопечную Грэм вчера утром, было восемь комнат. Стихийница несколько часов бродила по ним, не понимая, что ей одной делать с таким простором? И задавалась главным вопросом: как Король собирается объяснить окружающим хоромы, подаренные безродной шу?

Спрашивать было некого. Грэм сразу простился, сославшись на лавину срочных дел, Инэй объявляться не торопился, оставив дочь вариться в собственном соку. Только Эрм Туи пришёл «на поклон» — сообщить, что его назначали «личным стражником зу Ситэрры», а заодно дали в подчинение двух расторопных и не болтливых парней, отобранных лично Бо Орфи. Да горничная с кухаркой ждали распоряжений, которые Мари не спешила отдавать. Аппетита не было, а одеться и причесаться она была способна и сама.

Не зная, чем себя занять, стихийница провела ревизию нового имущества. Покачала головой, обнаружив в шкафах горы парадной и повседневной одежды — красивой и богатой. Шкатулки в будуаре изобиловали украшениями: заколками, подвесками, браслетами и серьгами. Не Королевскими, но изысканными и недешевыми. Приложив к себе жемчужные бусы, Мари чуть не расплакалась, как ребёнок. Всё это было выше её сил. Слишком много дорогих вещей вокруг. И чересчур много белого цвета. А маленькая бродяжка, жившая внутри, не желала понимать и принимать, что родилась Принцессой.

…Он появился вечером, когда башни Замка оказались в плену у темно-серых низких туч, готовящихся низвергнуть на землю злые молнии и потоки холодной воды. Вошёл почти бесшумно, остановился за спиной хозяйки восьмикомнатных апартаментов. Но Мари, вновь прильнувшая к окну, услышала шаги и сразу поняла, что за гость пожаловал. А кого бы ещё новоявленная охрана посмела бы впустить без доклада.

Девушка набрала в грудь побольше воздуха, готовясь посмотреть в синие глаза стихийника, ещё недавно вызывавшего панический страх. Плотно сжала губы, чтобы с них не сорвалось привычное «Ваше Величество». Обернулась и зачарованно замерла. Он был таким же, как она помнила — высокий, привлекательный, мужественный. Белые одежды и светлые волосы предавали облику благородство. Но произошли и перемены. Исчезли надменность и ледяная суровость. И дело, кажется, было не только в «маске», которую Король «снимал» перед близкими. Тайная Принцесса почувствовала: Инэй выглядел спокойнее, а печать усталости на лице стала менее глубокой.

— Здравствуй, Мари, — Король нарушил молчание первым, заметив, что дочь испытывает неловкость. — Рад твоему возвращению. Хотя, подозреваю, ты считаешь иначе. Тебе понравился новый дом?

Девушка ахнула, всплеснула руками.

— Хозяйка из меня никудышная, — призналась она, пряча смущение. — Я даже не предложила вам… тебе… присесть.

— Это лишнее, — отмахнулся Инэй, подходя ближе. — Нам с тобой ни к чему соблюдать этикет и светскую любезность.

— Хорошо, — кивнула она, мысленно гадая, кем станет для неё Инэй в ближайшем будущем: другом или надзирателем.

Король внимательно оглядел лицо дочери, а Мари подумала, что в синих глазах снова отсутствует привычный лёд, зато появилась нежность. Та самая, с которой четыре месяца назад Его Величество смотрел на настоящую жену. Впрочем, это ничего не меняло. Северина обожала Снежана, но он, как и нелюбимый отпрыск Инэй, был узником в родном Замке.

— Ты не ответила на вопрос, — напомнил Его Величество. — Как дом? Только не говори из вежливости, что всё идеально. Не поверю.

— О! — Мари повеселило последнее замечание. — Если честно, то… э-э-э… здесь слишком много комнат. И всего остального. Я привыкла обходиться малым.

— Знаю, — лицо Инэя стало печальным. — Мы допустили, чтобы ты росла в нищете. Не возражай, не стоит. Помню, ты не считаешь унизительным положение шу. Но я планировал для единственного ребёнка другое детство, и не хочу, чтобы ты в чём-то нуждалась сейчас. Эти апартаменты — крохи того, что тебе принадлежит в Замке по праву крови. И, кстати, с тобой ждёт встречи мастер декораций. Нужно лишь приказать ему явиться. Избавься от белого цвета, если считаешь нужным. Сделай дом своим.

Щеки Мари запылали от предвкушения. О, да! Она бы здесь многое изменила. А, главное, перекрасила! Но это всё потом. Сначала нужно прояснить ситуацию.

— Кстати, о доме, — начала она осторожно. — Как к его появлению отнесутся во Дворце? Особенно достопочтенные кланы, вроде семейства Норда. Для них я, по-прежнему, шу.

— Не беспокойся, — посоветовал Король с задором. — Никто не станет удивляться твоему новоселью после приказа, развешенного по этажам сегодня утром. Спешу сообщить, зу Мари Ситэрра, что с завтрашнего дня вы назначены моим младшим секретарём. К должности прилагается собственное жильё.

— Должность не номинальная, так? — уточнила Мари, предчувствуя подвох.

— Так, — кивнул Инэй, одобряя прозорливость дочери. — Во-первых, следует отрабатывать легенду во избежание подозрений. Во-вторых, тебе действительно придется разделить кое-какие обязанности с Виттом Мурэ и многому научиться. Будешь присутствовать при важных встречах, составлять документы и так далее. Разумеется, в свободное от занятий в Высшей школе и практических тренировок.

— Учиться? — переспросила стихийница хмуро. — Чему именно? Быть наследницей?

Инэй на мгновение сжал губы в суровую линию. Глаза наполнились дымкой. Веселые искры погасли, словно и не зажигались никогда.

— Верно, — проговорил он через силу. — Не стану лгать, Мари. Я считаю, ты должна обучиться всему, что полагается знать и уметь Принцессе. Я не желал быть Повелителем Зимы. Не хочу этой участи и для тебя. Но никто не знает, что случится через год или десять лет. Ты должна быть готова к любому повороту событий. Обладать не только силой клана Дората, но и уметь распоряжаться властью. Быть могущественней всех остальных обитателей Замка, чтобы отразить любой удар, если потребуется.

Мари не спешила с ответом, чувствуя ледяную пустоту в душе. Нет, она не разозлилась на Короля. Понимала, он прав. У неё и в качестве шу было столько врагов, что не каждый представитель именитого клана похвастается. А сколько недоброжелателей может появиться у Принцессы-полукровки, было страшно даже представить. Вот только существовало огромное «но». Стихийница, наконец, поняла, что именно пугало её в последние месяцы и мешало двигаться дальше. Вдруг, пытаясь пробудить Её Высочество Розмари, она перейдёт черту и навсегда потеряет часть собственной личности. Кто сказал, что новые «умения» не уничтожат что-то другое?

— Хорошо, — согласилась Мари через силу. — Секретарь, так секретарь. Пути назад ведь нет.

Последняя фраза была не слишком учтивой. Наверняка, Инэю стало неприятно, но он продемонстрировал Королевскую выдержку.

— На занятия начнешь ходить с завтрашнего утра, — обрадовал Его Величество дочь. — Во второй половине дня познакомишься с Виттом. Разумеется, он не в курсе твоего происхождения.

— Как Мурэ воспринял появление помощника? — на всякий случай осведомилась Мари. Со стороны могло выглядеть, будто Король считает, что парень не справляется с возложенными обязанностями.

— С неизменным спокойствием. Поверь, Витт давно бы перестал быть моим секретарём, если б дал хоть малейший повод сомневаться в его преданности. Но если между вами возникнет… э-э-э… непонимание, я должен об этом знать.

— Договорились, — послушно кивнула тайная Принцесса, уверенная, что не побежит ябедничать, даже если у них со старшим Мурэ дойдет до рукопашной.

— Это относится и ко всем остальным, кто посмеет вредить прямо или исподтишка, — подчеркнул Инэй, а Мари продолжила кивать, не понимая, радует или огорчает её непрошеная опека. — И, кстати, — лицо Короля неожиданно сделалось скорбным. — У меня состоялся крайне насыщенный разговор с Орузой и её внуком Эльмаром…

Мари вздрогнула и потупила взгляд, чтобы Его Величество не прочел в потемневших глазах отвращение, и не поспешил привести задуманный приговор в исполнение.

…Я доходчиво объяснил обоим, что им нечего делать рядом с моей сотрудницей. По крайней мере, до совершеннолетия. Знаю-знаю, ты категорически не хочешь обсуждать эту тему. Но я готов подождать. Некоторое время. А теперь отдыхай. Завтра у тебя трудный день.

Мари хотела, было, остановить внезапное прощание. Спросить о поисках Эллы, предсказании, переданном Грэму Ордисом Шаамом, и Яне, о котором ничего не слышала четыре месяца. Но Король сделал то, что перемешало мысли и чувства. Шагнул ближе и коснулся теплыми губами её лба. На целое мгновение захотелось закрыть глаза и уткнуться лицом Инэю в плечо. Ни о чём не думать, никуда не торопиться. А, может, даже расплакаться.

Но Его Величество уже отстранился. Коснулся пальцами волос Мари.

— Никому не позволяй обижать себя, — фраза прозвучала, как просьба. — Помни, ты — хозяйка в Замке, а не они. Пусть и неназванная. А посмеют причинить вред, любого в порошок сотру.

* * *

Едва утром Мари покинула подаренные Инэем апартаменты, появилось ощущение дежавю. Каждый, кто встречался на пути, провожал пристальным или изумленным взглядом, будто у неё за ночь выросли оленьи рога. Похожая ситуация была после нападения на Королеву Хладу и поимки Игана Эрслы. Только на этот раз никто не приставал с расспросами и не кривился вслед. Напротив, все старались проявить вежливость, правда, выходило комично. Полноценно здороваться с полукровкой-шу большинству не хотелось. Но и оставить секретаря Его Величества (пусть и младшего) без приветствия не позволяли приличия. В результате представители именитых кланов удостаивали стихийницу исключительно кивками.

Мари отвечала тем же, начиная нервничать от изучающих и оценивающих взглядов. Она нарочно одела платье поскромнее, но теперь стала сомневаться в правильности выбора. Быть может, окружающие ждали увидеть наряд богаче, достойный Королевских этажей. Впрочем, какая разница? Девушка нахмурила брови и мысленно отругала себя за впечатлительность. Она ведь не на работу идёт, а на уроки.

В классе для теоретических занятий тайную Принцессу встретила звенящая тишина, хотя секунду назад в просторной белой комнате с двумя рядами парт стоял привычный гул множества голосов. Захлестнуло желание вжать голову в плечи и проскользнуть на свободное место мышкой. Но помня совет Короля, стихийница высоко задрала подбородок и, оглядев присутствующих поверхностным безразличным взглядом, прошагала к первой парте, которую юные зу старались занимать в последнюю очередь. Расчет был прост: пусть смотрят в спину, а не в лицо.

— Привет! — рядом, грохнув учебником о белоснежную столешницу, устроился Дронан Лили. Сделал большие глаза и деловито, совсем по-взрослому, откинул назад светлые волосы. — Поздравляю с возвращением. Отлично выглядишь, кстати.

Мари изумленно вскинула брови. Комплимент?! От Лили?

А он изменился. Всегда был долговязым, но сейчас ещё расширился в плечах и выглядел возмужавшим. Не мужчиной, но уже и не мальчишкой.

— Привет, Дронан, — поздоровалась она с достоинством. — Полагаю все примолкли, потому что обсуждали меня?

— А ты думала, будет иначе? Мари Ситэрра, о тебе еще два месяца болтать будут! Только-только успокоились, перестали трещать о твоих поездках к городовикам с зу Илларой. И вот — новый поворот! Секретарь Короля!

— Младший секретарь, — поправила сокурсника стихийница, с тоской думая, что всё складывается ещё хуже, чем она рассчитывала.

— Неважно, — отмахнулся парень весело. — Должность всё равно высокая.

Мари глянула на Дронана исподлобья, демонстрируя негодование, и заметила, как с первой парты в соседнем ряду машет ещё один тайный потомок клана Дората — Ян Десальва. Он, как и Лили, выглядел возмужавшим и непривычно серьезным. Впрочем, девушку поразило не это. Повзрослев и полностью облачившись в белое, двоюродный брат неожиданно приобрёл сходство с Повелителем Зимы. Оставалось надеяться, что кроме неё (осведомленной о кровном родстве Яна с Инэем) никто ничего не замечает.

— Ах да, — протянул Дронан досадливо. — Совсем забыл, что этот житель срединной территории — твой приятель.

— Вы, по-прежнему, не ладите? — констатировала Мари с печальным вздохом.

— Подчеркнуто игнорируем друг друга, — уточнил Лили. — Даже когда вместе отбываем рабскую повинность в свите Королевы Северины. Кстати, нас снова трое. Тебя сменила Верна Лоэ. Не чувствуешь её взгляд? Умела бы, сердце на расстоянии заморозила.

Мари решила не оборачиваться и не искать неприятельницу. Рано или поздно сама устроит представление. Не верилось, что сестренка покойной Королевы Хлады сумеет вести себя благоразумно. В отличие от Дайры, её никто поганым зельем не опаивал, а, значит, злость на весь свет была настоящей, и «безродную шу» младшенькая Лоэ ненавидела и презирала абсолютно искренне.

— Класс, встать! — приказал скрипучий голос.

Увлекшись беседой с Дронаном и мыслями о Верне, Мари пропустила появление зу Кортэ — седой, сутулой преподавательницы, которую ученики не выносили из-за бесконечных придирок и зашкалившего занудства. Стихийница поморщилась. Именно эта женщина в прошлом году выставила её с занятий и отправила к лекарям, объявив, что та умудрилась подхватить Осеннюю заразу. А ведь почти пророком оказалась. Зараза действительно уже маячила на горизонте. И именно Осенняя…

Взгляд выцветших глаз зу Кортэ остановился на Мари, крылья носа негодующе затрепетали. Сразу стало ясно: старой перечнице не по нраву назначение безродной ученицы, и она всенепременно найдёт способ продемонстрировать неодобрение. И, главное, вряд ли удастся что-то противопоставить в ответ. Даже плохой учитель придумает, к чему придраться.

Первый раунд долгоиграющей расправы не заставил ждать. Кортэ объявила, что сегодняшний учебный день начнется с урока, посвященного погодным зельям. И почти сразу вызвала к доске Мари — рассказывать, какие ошибки способны испортить закваски на корню. Сорок минут задавала каверзные вопросы, не желая проигрывать битву.

— В зелья для каких осадков добавляют высушенные лепестки лотоса? — Кортэ явно не знала, что Ситэрра целый год проработала в Погодной канцелярии Дворца. В самом деле, зачем преподавательнице интересоваться, чем получеловек занимается в свободное от уроков время?

— Для первого снега, — отчеканила Мари без выражения.

Два десятка глаз, с любопытством наблюдавших за поединком, раздражали жутко. Знай ученики заранее о выходке зу Кортэ, непременно организовали бы приём ставок. Только Ян и Дронан смотрели сочувственно. Зато Верна упивалась злорадством, и бледное лицо поначалу казалось, по-настоящему, счастливым. Но постепенно радость сменилась разочарованием, а потом и злостью. Преподавательница никак не могла поймать Мари на ошибке, и представительницу клана Лоэ это взбесило.

— Что следует сделать, чтобы первый снег не перешёл обратно в дождь?

— Приготовить мини-закваску. Требуется ложка лимонного сока, щепотка сахара, пять капель липовой настойки, три — березового сока, десять — растопленного прошлогоднего льда. Всё это заливается молоком (нужна примерно треть стакана), перемешивается и отстаивается три дня в холоде. Затем полученный «продукт» добавляется в основную закваску. Пушистый первый снег обеспечен.

Вредная преподавательница отстала лишь после того, как Мари без запинки перечислила в хронологическом порядке кубы городов, расположенные на крыше Замка. Задумчиво наклонила голову набок, дивясь просвещенности стихийницы. Но комментировать её «выступление» не стала. Велела сесть на место и больше не сметь прогуливать занятия.

— Некоторые думают, им многое позволено, — мстительно заметила Кортэ, не глядя на Мари. Будто и не о ней речь. — Забывают, из какой грязи происходят. Но жизнь всё расставляет по местам. И всех.

Сзади послышались одобрительные смешки. Но тайная Принцесса выдержала, не показала, насколько зла. Кортэ права. Однажды жизнь заставит насмешников пожалеть о многих словах и поступках. А пока… Пока придется держать себя в руках, чтобы не привлекать дополнительное внимание.

Но на практике это оказалось непросто.

— Эй, шу! — раздалось вслед, едва уроки закончились и большинство учеников, не считая Яна и Дронана, вышли.

Мари без труда узнала голос Верны Лоэ и предпочла не реагировать, продолжила складывать тетради и письменные принадлежности в сумку. Но юная представительница привилегированного клана не умела отступать, не выплюнув очередную порцию яда.

— Думаешь, это навсегда? Твоя работа на Короля? Он избавится от тебя, когда поймёт, какая ты никчемная и грязная!

Ситэрра сжала зубы, повернулась к старинной неприятельнице с выражением абсолютного спокойствия на лице. Верна смотрела с отвращением, будто на мерзкое мохнатое насекомое с десятком ножек.

— К тому же, Эльмар Герт, — процедила Лоэ с издевкой, — быстро выбьет неуместное высокомерие. Недолго тебе осталось задирать человеческий нос, Ситэрра!

С Мари было достаточно. В висках застучало, по телу прошёл жар. Захотелось ударить Верну по щеке, чтобы стереть с губ наглую ухмылку. И дело было не только в словах. Для тайной Принцессы стало полной неожиданностью упоминание жениха. Предполагалось, о свадебном договоре никто не знает. Неужели, Оруза или Эльмар посмели открыть рты? Инэй же ясно дал понять, что уничтожит обоих.

Дронан и Ян, ранее не вмешивающие в ссору, не сговариваясь, шагнули ближе.

— Мари Герта! — продолжила издеваться Лоэ. — Звучит пафосно, не находишь?

— Не надо! Стой! — закричали парни в один голос.

Но узор сплелся сам собой. Мгновение, и вот Верна лежит на полу, сбитая с ног ураганным ледяным ветром. Бледные щеки покрыли снежинки, ресницы — слой инея.

— Ты заплатишь, — пообещала она, потирая затылок, которым приложилась о парту в падении. — И за это, и за смерть моей сестры! Эрсла тебя пытался убить! Тебя, а не Хладу!

Мари вздрогнула. Об этой детали она забыла. Зато семейство Лоэ помнило отлично. И, без сомнения, жаждало мести. Вопреки здравому смыслу! Девушка сама не поняла, как растопыренные пальцы правой руки обхватили горло Верны, а левой вцепились в белоснежную шевелюру.

— Мари, не делай этого! — простонал Дронан, но стихийнице было всё равно.

— Не смей мне угрожать, — прошипела она, в упор глядя в сиреневые глаза, точь-в-точь как были у старшей сестры. — Я секретарь Короля!

— Младший секретарь, — прохрипела Верна упрямо.

— Неважно! Его Величеству в любом случае не понравятся твои нападки. А теперь, — она, тяжело дыша, отпустила Лоэ, — беги жаловаться. Только сначала подумай, кому придется хуже: мне или твоему отцу, недавно вышедшему из темницы? Не припомню, чтобы ваше семейство снова оказалось в фаворе.

Верна смолчала, но посмотрела с ненавистью, наверняка, рисуя в уме сцену расправы…

— Ну ты даешь! — протянул Ян, кинувшись за Мари в коридор. — Красивая победа!

Ответить девушка не успела. Их с двоюродным братом нагнал Дронан.

— Значит, правда? Слухи о твоей помолвке с Гертом?

Теперь Мари была готова услышать ненавистное имя. Почти.

— Откуда столь любопытные сведения, не подскажешь? — поинтересовалась она с толикой снисходительности.

— Не знаю, — Лили передёрнул плечами. — Народ со вчерашнего вечера шепчется. Говорят, ваш брак благословил Король.

— Неправда! — возмутилась Мари, подумав, что Инэй придёт в ярость, узнав, какие деяния ему приписывают. Не ровен час, убьет Эльмара в гневе.

— Сплетни не появляются из ниоткуда, — осторожно заметил Дронан, внимательно следя за реакцией девушки. — В прошлом году слухи о сговоре кланов Норда и Волонтрэ оказались правдой. Они, действительно, хотели поженить Вика и Дайру. Хорошо хоть свадебный договор заключить не успели. Представляешь, если б парню пришлось бы стать мужем дочери Весны!

От гневной отповеди сокурсницы Дронана спасло появление стражника Эрма Туи.

— Зу Ситэрра, — он отвесил почтительный поклон. — В зеркальном зале вас ждёт Витт Мурэ.

При упоминании настоящего Королевского секретаря, воинственный настрой Мари растворился, как первый снег на ярком солнце. Прежде старший брат молчаливого Ульха из Погодной канцелярии производил на стихийницу благоприятное впечатление, несмотря на традиционные для Зимы светлые глаза и белокурые волосы. Непробиваемо спокойный, выдержанный, исполнительный, Витт всегда казался тенью Инэя, в то время как секретарша паучихи Уна Эрнэ неоднократно демонстрировала дурной нрав. Но теперь-то Мари предстояло покуситься на часть обязанностей парня, и не было гарантии, что он не организует неприятности в отместку. Мурэ мог сто раз быть предан Его Величеству, но это не помешало бы ему постоять за себя.

Как и было обещано, Витт ждал новоиспеченную помощницу в зеркальном зале. Расположился на одном из боковых стульев, обитых серебренным бархатом, и изучал исписанные неровным почерком бумаги. Взгляд голубых глаз напряженно скользил по строчкам, брови напряженно сошлись на переносице. Мари невольно задумалась, сколько Витту лет. Раньше казалось, не меньше двадцати пяти. Вблизи он выглядел моложе. Быть может, двадцать? Двадцать один? Надо спросить Инэя. Или Грэма. Они-то, наверняка, знают. И вообще, историю назначения парня тоже узнать не помешает.

— Опаздываешь, Ситэрра, — попенял Витт, не отрываясь от бумаг. — Я послал за тобой двадцать минут назад. Пунктуальность и исполнительность — незаменимые качества секретаря. Надеюсь, ты запомнишь это с первого раза.

Мари не стала отвечать на выпад. Лишь спросила — спокойно, без единого намека на почтительность.

— Как к вам обращаться?

— Зу Мурэ, — Витт, наконец, посмотрел на помощницу, а та заметила, что парню достались густые чёрные ресницы. Благодаря им глаза казались ярче и проницательнее. — Не знаю, как именно ты представляешь работу. Но смею уверить, большую часть времени тебя ждёт скука и рутина. Будешь выполнять мелкие поручения и отчитываться передо мной. И, главное, в присутствии Короля не открывай рта, если сам не задаст вопрос. Вопреки распространенному мнению, Его Величество справедлив. Но неповиновения не терпит.

— Какое первое поручение? — спросила Мари, когда Витт замолчал, но продолжил смотреть крайне внимательно. И выжидающе.

— Держи, — секретарь протянул увесистую папку. — Это письма обитателей Дворца на высочайшее имя. А, точнее, жалобы. В большинстве случаев, банальные — на соседей. Но изредка попадаются и донесения, заслуживающие внимания. В любом случае, приходится изучать бумажные горы целиком.

— Королю интересно, кто на кого обижен? — удивилась Мари.

— Конечно, нет, — отрезал Витт сурово. — Но гораздо проще получать жалобы письменно, чем часами выслушивать их лично. А знать, что происходит во Дворце необходимо.

— Но есть и другие способы…

— Разумеется, есть, Ситэрра. И они тоже активно используются. А теперь марш работать! К завтрашнему дню жду краткий отчёт!

* * *

Мари просидела с письмами в собственных апартаментах до восьми вечера. Когда оставалось прочитать ещё десяток из первоначальной сотни, в дверь постучался Эрм Туи с новым сообщением. Оказалось, её ждут на практическую тренировку в одном из залов на пятнадцатом этаже. Странно, обычно Грэм предупреждал о занятиях заранее. Но, наверное, у него просто появилось внеплановое окно.

Стихийница отложила письма с нескрываемым облегчением. Витт Мурэ был прав: дело оказалось страшно нудным. Обитатели Замка занимались обычным доносительством. Жаловались на чрезмерный шум в чужих жилищах, обвиняли соседей в болтливости или непочтении к именитым кланам. Срезу вспомнились суды на срединной территории. Вот уж правда: стихийники везде остаются стихийниками. Найдут, что не поделить. Удивило лишь то, что в стопке посланий не попалось ни одного анонимного. Видимо, указание имени отправителя было обязательным условием.

Из всей кипы лишь единицы писем заслуживали реального внимания. В двух сообщалось о скорых бракосочетаниях в семействах и спрашивались разрешения на масштабные праздники. Еще в трёх родители просили зачислить отпрысков на службу в стражу или Погодную канцелярию. А одно письмо заинтересовало Мари лично — жалоба на клан Лоэ. Некий Вильм Кортэ (наверняка, родственник преподавательницы из высшей школы) сообщал, что матушка Верны зачастила в гости к клану Волонтрэ. Отправитель задавался вопросом, не замыслили ли семьи неладное.

Признаться, Мари и сама была готова разделить подозрения. Лоэ веками были приближены к Королям, не считая, последние полтора года. Волонтрэ же являлись потомственными погодниками, и несмотря на одинаковый уровень силы, реально семьи разделяла огромная пропасть. А, может, просто породниться хотят? Или нет? Дронан рассказывал, Вику была обещана в жены сестра супруги Короля. Мари стало смешно. Ведь получалось, парню так и придётся остаться холостым…

На нижний из Королевских этажей Мари влетела, тяжело дыша от бега. Хотя они с Грэмом и сблизились последние месяцы, тот продолжал оставаться её педагогом. А Иллара-учитель терпеть не мог опозданий на тренировки, даже на незапланированные, и отыгрывался потом долго, заставляя отрабатывать особенно сложные задания по посинения.

— Грэм, прости я…

Стихийница оборвала себя на полуслове. Замерла на пороге овально зала без окон, нелепо раскрыв рот. Ибо ждал её вовсе не нареченный наставник, а Повелитель Зимы собственной персоной. Стоял, скрестив руки на груди, и явно веселился. В синих глазах плясали смешинки, губы отчаянно силились улыбнуться.

— Сожалею, Мари, — проговорил Король, но по тону было очевидно, что ему ни капельки не жаль. — Тренировки с Грэмом закончены. После «знакомства» с Шаром Стихий, совладать с твоими возможностями по силам только мне. К тому же, есть вещи, которым тебя больше никто не научит.

— Ясно, — кивнула девушка сосредоточенно. В словах Инэя был резон. Короли и Королевы умели многое, неподвластное другим стихийникам. Закономерно, что секреты мастерства передавались от родителей детям. Но готова ли она проводить столько времени с отцом наедине?

— Король Буран тоже обучал вас братом?

— О, да! — Инэй возвел глаза к потолку. — Правда эти уроки больше напоминали состязания. Его высокомерное Величество обожал упиваться превосходством. Отца не волновало, что «противники» заведомо слабее. Но не беспокойся, я не собираюсь отрабатывать на тебе собственные навыки. В большинстве случаев.

— Какой план? — Мари огляделась, отмечая, что каждый клочок пола покрыт мягким настилом, вероятно, чтобы падать было не так больно.

— Для начала посмотрим, что ты умеешь. Попробуй наслать на меня ветер или вьюгу. То, что лучше получается.

Мари невольно сделала шаг назад, судорожно придумывая, какой узор сплести. Грэм прав, она на многое способна. Однако в ответственный момент, руки начинали трястись. И тогда даже лучшие плетения выходили боком. И вообще, скажи ей кто полгода назад, что придется насылать ураган в лицо Королю, решила бы — собеседник бредит.

Злой северный ветер с колючим снегом получился хорош на загляденье. Вылетел из рук и рванул в атаку. Да только создательница «войска» даже насладиться боем не успела. Мгновение, и её детище рассеялось в небытие, а в лицо ударил ураганный морозный вихрь. И вот поверженная высшая стихийница лежит, распластавшись, на смягчающем удар настиле и не может взять в толк — как?! В самом деле, Инэй едва пальцами шевельнул, а эффект в буквальном смысле получился сногсшибательный.

— Над обороной придётся серьезно поработать, — констатировал Король, подавая дочери руку. — Ты даже не попыталась прикрыться.

— Я не ждала…

— Ответного хода? Ошибка, свойственная многим высшим. Думают, ударят и никто не сможет ничего противопоставить.

— Как тебе это удалось? — Мари поморщилась. Падение оказалось неожиданным и, как следствие, болезненным. — Ты же ничего не делал.

— Еще как делал, — не согласился Инэй, направляясь к дальней стене, где лежала дорожная сумка, вытащил потрепанную временем увесистый том. — Ты замечала, что стихийники часто говорят «сложить узор», хотя на деле плетут его? Это словосочетание не лишено смысла. Сила золотой крови позволяет вызывать осадки и ветра в один приём. Но этому, разумеется, нужно учиться. Сначала работать в три движения, затем в два, и, наконец, в одно. Держи, — Король протянул Мари книгу. — Здесь теория. Начинай изучать. А теперь, скажи, как прошёл первый день? Выглядишь не слишком веселой.

Мари усмехнулась, вспомнив выходку Кортэ, нападки Верны, встречу с Виттом.

— Во Дворце шепчутся о моем свадебном договоре с Эльмаром.

По лицу Его Величества прошла судорога.

— Знаю. Полдня выяснял, откуда ветер дует. Оруза с внуком в ногах валялись, клялись, что ни при чём. Оказалось, не врут. Это твоя полоумная бабка постаралась. Обиделась, видите ли, что я забрал из её свиты любимую подданную.

— Любимую игрушку, — уточнила Мари не без сарказма. — Что теперь делать?

— Не реагировать. Стихийники в любом случае найдут повод позубоскалить.

— А бурю насылать можно? В особенно наглых сплетников? — девушке стало неловко. — А то я сегодня уже постаралась.

— Кто «счастливчик»? — Инэй выразительно приподнял брови.

— Верна Лоэ. Если родственники прибегут жаловаться…

— Не посмеют, — отрезал Его Величество сурово. — И Джеб, и его супруга стараются не попадаться мне на глаза. Но с девчонкой будь осторожна. Она отчаянная, не думает о последствиях. Вспомни замороженного голубя.

Мари поежилась. Она и забыла, что именно Верна пыталась убить Бьянку Дайры, решив, что та принадлежит Кире. А, значит, способна снова выкинуть опасный фортель.

— Кстати, завтра Дворец начнёт обсуждать ещё одну новость, и будет лучше, если ты узнаешь её от меня.

— Какую? — вот теперь Мари встревожилась всерьез.

— Помнишь, в прошлом году я первым пригласил Эллу на переговоры? Собираюсь повторить «подвиг». Через две недели новая Королева Весны станет нашей гостьей. Ты, разумеется, в свите.

По телу прошёл жар, стало трудно дышать.

— Рано или поздно мы должны встретиться, — Мари старалась не смотреть на Инэя, чувствуя, как его взгляд прожигает насквозь в попытке прочесть истинную реакцию.

— Полегче с ней, ладно, — попросил Король мягко. — Боли и так слишком много…

Глава 5. Ход королевой

Две недели пролетели снежным вихрем в делах и заботах. Когда Грэм, зашедший навестить подопечную, спросил, готова ли она к завтрашнему мероприятию, Мари уронила чашку с вишневым чаем. К счастью, на пол, а не на себя. Ожоги, конечно, лечились стараниями Миллы Греди, однако дополнительные сложности были некстати.

— Завтра, — простонала стихийница, пока горничная — болезненно худая женщина лет тридцати с темно-русым пучком на затылке и оранжевым браслетом ту на запястье вытирала чайную лужу на полу и собирала осколки. — Мне обязательно идти?

— Очень смешно, — проворчал Грэм, пробуя лимонный пирог, источающий кисло-сладкий аромат. — Ты бы ещё поинтересовалась о возможности переезда в Эзру.

— Тогда уж лучше в Орэн, — Мари постаралась за шуткой скрыть тревогу.

— Ты довольна прислугой? — поинтересовался Грэм, когда ту покинула обеденную комнату.

Тайная Принцесса пожала плечами. Реальных претензий к горничной Петре, и полностью седой дородной кухарке Эве, происходившей из ру, не имелось. Работу они выполняли безупречно, вели себя почтительно и скромно. Но Мари чувствовала: настоящей госпожой женщины её не считали. Для них, как и для всех остальных обитателей Замка (и стихийников, и людей), несмотря на высший уровень погодного дара, она оставалась наполовину человеком. И, что ещё хуже — шу.

— Они хорошо работают, — проговорила девушка вслух. — Но доверять им особые поручения, я бы не стала.

— Хорошо, — кивнул Грэм удовлетворенно. — Доверие — вообще опасная штука, если у тебя за пазухой столько тайн.

Мари не понравилась категоричность наставника. Тем более, поговорить она как раз собиралась об одном из друзей. Стихийнике, которому доверяла.

— Ты выяснил, что я просила? — девушка отодвинула прочь новую чашку с чаем.

— Стало быть мальчишка Ури продолжает отмалчиваться? — ответил Иллара вопросом на вопрос. Взгляд стал мрачнее туч, армадой надвигающихся на Дворцы и города.

— Грэм! — разъярилась Мари и ударила ладонью по столу, да так, что посуда подпрыгнула. — Ненавижу твою манеру медлить с ответом. Нельзя прямо сказать, без комментариев об очевидном?! Я же беспокоюсь о друге!

Судя по лукавству, промелькнувшем на волевом небритом лице и погасшем после последней фразы подопечной, Иллара хотел сказать колкость, но передумал.

— Ной, по-прежнему, дома и, вероятно, задержится там надолго. Но об этом ты и сама догадываешься. После траурных мероприятий, начнёт работать на Величеств. В каком качестве, неизвестно. Что касается его почившей матушки, о её смерти в Летнем Дворце стараются не сплетничать в виду размолвки Морты с Королевой Росанной.

— Я думала, семейство Ноя не в ладах с Агустом, — изумилась Мари, задумчиво накручивая на палец черную прядь.

— Нет, — Грэм замотал головой. — Это женская ссора. Правда, на какой почве, никто не знает. Насколько мне удалось выяснить, подкосило лу Ури сердце. Упала замертво в одно мгновение. По крайней мере, не мучилась…

Девушка не стала озвучивать тревожную мысль, крутящуюся в голове. Матушка Ноя всегда производила впечатление женщины, пышущей здоровьем. И в представлении Мари просто не могла взять и умереть без видимой причины. Но заикнись она о подозрениях, Грэм устроит разнос. И будет прав. Ей не положено интересоваться тайнами других Дворцов, а уж тем более лезть в них.

Молчание друга угнетало, но имелись и собственные причины для тревог. В высшей школе с памятного «допроса» зу Кортэ педагоги перестали замечать Мари. Игнорировало новоиспеченного младшего секретаря и большинство учеников, включая Верну Лоэ. Быть может нахалка и наябедничала родителям, однако официальных жалоб от благочестивого семейства не поступало. Впрочем, такой расклад тайную Принцессу устраивал полностью. Ей хватало общения с Яном и Дронаном. По отдельности, разумеется. Парни, по-прежнему, не жаловали друг друга и при встречах гордо задирали носы.

В один из вечеров — свободный от работы и занятий — Мари пригласила двоюродного брата в гости, предварительно отослав пораньше служанок. Ни к чему ставить Яна в неловкое положение. В отличие от неё, он продолжал жить в сиротском приюте и не догадывался о Королевском происхождении.

Девушка вообще чувствовала себя виноватой. Не потеряй она прошлой Осенью кулон в лесу, и не раскройся правда, сейчас бы Ян жил в шикарных апартаментах и почти ежедневно тренировался с Инэем. А теперь парня попросту сбросили со счетов. Наверняка, Повелителю Зимы перестал быть нужен незаконнорожденный племянник, раз нашлась родная дочь, появившаяся на свет в браке с любимой женщиной.

Вопрос о судьбе Яна постоянно вертелся на языке, но Мари пока не решалась задать его Королю. Не из-за возможного гнева (она не сомневалась, ругать её точно не станут), а из-за ответа, который мог последовать…

— Не боишься, что новые слухи поползут? — осведомился Ян осторожно, оглядывая дом стихийницы, но комментировать роскошь не стал. — Я у тебя в гостях поздно вечером. Мало ли какие мысли стихийникам в голову придут.

— Глупости, — отмахнулась Мари. — К тому же, я и сплетни — неразделимы.

— А как жених отреагирует? — в глазах незаконного Принца зажглись странные огни.

— Хотя бы ты не упоминай при мне Эльмара Герта!

— Значит, правда, — Ян насупился, и отвернулся, словно заинтересовался картиной на стене: ярко-красным закатом над сердитым морем.

Мари пригласила парня, чтобы разузнать о его новой жизни во Дворце, но тот упорно отмалчивался, на вопросы отвечал односложно, пожимал плечами. Только один раз сказал ни с того, ни с сего:

— Вот бы мне придумали задание на срединной территории, как тебе во время нашего прошлогоднего испытания.

Но развивать тему не стал, вопреки усилиям Мари…

Добавляла сложностей новая работа. Из-за бесконечных придирок Витта. Секретарь Его Величества напоминал самого Инэя в прошлом: холодного, сурового и безразличного. Нет, старший Мурэ не поступал по отношению к подчиненной жестоко и ни разу не повысил голос. Но и довольным её трудами не оставался никогда. Замечаниями сыпал, как из рога изобилия. То в отчете приоритеты не правильно расставлены, то строчки не достаточно ровные, то буквы слишком мелкие или, наоборот, крупные.

Теперь Мари ежедневно аккуратно переписывала набросанные Виттом ответы на письма различных адресатов или делала копии приказов Короля, чтобы развесить их на всех этажах. А еще раз в три дня стихийник передавал новую пачку «донесений» от жителей Дворца. Десятка по полтора. Видно в прошлый раз гора накопилась, потому что Мурэ было лень разбираться. Теперь же появился новичок, на которого можно было спихивать нудную обязанность.

Отнимали силы и практические занятия, которые Его Величество устраивал каждые два-три дня. Мари прикладывала максимум усилий, но итоги не впечатляли. Из рук вон плохо получались и обычные плетения, а уж тем более узоры в три этапа. Из пальцев вылетало всё, что угодно, кроме заданных осадков и ветров.

— Ты зацикливаешься на результате, — говорил Инэй, пока дочь неловко переминалась с ноги на ногу. — Старайся сосредоточится на процессе. Помни, ты умеешь в разы больше сверстников. Твоя сила возросла из-за Шара Стихий, и теперь труднее её контролировать. Но нужно учиться.

Король не критиковал ошибки, не кричал, как Грэм. Но Мари всё равно чувствовала себя виноватой. Поэтому превратила одну из комнат в новом доме в зал для тренировок, и практиковалась в создании осадков до глубокой ночи. В одиночестве получалось неплохо, но на следующем же занятии с Инэем Мари вновь запарывала узоры. Она начала подозревать, что всё дело в робости перед Его Величеством. Быть может, подсознательно ей хотелось поразить Короля, и из-за этого ничего не выходило?

Придумав применение одной из комнат, Мари последовала совету Инэя и позвала мастера декораций — низенького мужчину с забавной фамилией Тик. Он не отличался привлекательной внешностью, но был истинным франтом: белоснежные одежды с серебром, бант на шее, уложенные по последней моде волосы. Не успела девушка опомниться, как декоратор развил бурную деятельность, и за две недели четыре комнаты, не считая холла, были готовы.

Обеденный зал и гостиную Мари решила «подарить» Зиме, чтобы не выглядеть странно в глазах возможных гостей. Традиционные цвета и снежинки нервировали, но зато для столовой Тик придумал оригинальное решение: нежно-голубые стены и выпуклые сугробы по низу. Стихийница сначала сомневалась, но получилось, действительно, красиво.

От Зимних цветов для спальни тайная Принцесса отказалась со всей категоричностью, на которую была способна.

— Лиловый, и точка! — объявила она декоратору.

Тот не сопротивлялся. Заметил только, что комната перестанет быть светлой. Но Мари этот аспект не волновал ни капли. Главное, помещение станет похожим на Академию. А на белые стены девушка насмотрелась в приютской каморке.

Отдавая дань собственным желаниям, стихийница устроила в доме вторую гостиную — нейтральную, для встреч с близкими, такими, как Грэм или Ян. Делать обстановку лиловой здесь Мари не стала. Стены выкрасили в бежевый цвет. И развесили картины с природой в разные Времена Года. Разумеется, руки чесались создать Весеннюю комнату, но стихийница отказалась от затеи, сочтя опасной.

* * *

В день прибытия Королевы Весны, Мари проснулась рано. Вытащила из шкафа половину гардероба, выбирая подходящий к случаю наряд. Хотелось выглядеть элегантно, но в то же время не вычурно. Всё-таки для окружающих она младший секретарь, а не наследная Принцесса. Сама Веста, наверняка, поразит обитателей Дворца безупречным вкусом. Повелительница Весны всегда умела подчеркнуть природную красоту.

Прикладывая к себе платье за платьем, Мари вспомнила, как восхищалась Вестой, учась в Академии, как ждала выпускного испытания, чтобы встретиться с Её Высочеством лицом к лицу, и как была разочарована, узнав, что та осталась дома. Перед глазами, как наяву, предстал раздраженный Инэй, старающийся отстраниться от жаждущей внимания Хлады. Король кидал сердитые взгляды в сторону Мартэна. Юная выпускница тогда решила, что Его Величество злится на вечного оппонента и ошиблась. Инэй поссорился с настоящей женой и огорчился из-за её отсутствия…

После получасовых мучений Мари остановила выбор на платье с вырезом в форме снежинки и россыпью бисера по краям подола и расширяющихся к низу рукавах. Волосы решила приподнять и закрепить заколками, подаренными Грэмом на первый настоящий день рождения. Но глядя на взволнованное отражение в зеркале, разнервничалась и накричала на Петру, слишком сильно потянувшую прядь волос в процессе укладки.

— Извини, — побормотала стихийница, когда горничная виновато опустила глаза. — Сегодня будет длинный день, и я нервничаю.

Теперь Мари злилась на себя. Как ей хватило наглости ругаться на прислугу за такую мелочь? Давно ли сама выслушивала безосновательные упреки Юты Дейли?

Когда пришло время подниматься на пятнадцатый этаж, тайная Принцесса чувствовала себя отвратительно. Не только из-за первой встречи с матерью после непростого декабрьского разговора и побега. Не хотелось смотреть, как родители будут разыгрывать спектакль перед жителями Зимнего Дворца. Это ли не кошмар: прятаться у всех на виду и жить во лжи? Делать вид, что вы чужие друг другу, почти враги? Мари видела, насколько Инэй и Веста умеют быть убедительны, но даже представить не могла, каких усилий это стоило обоим. Какой боли.

…У входа в зеркальный зал ждал Витт Мурэ.

— Опять опаздываешь, Ситэрра, — попенял Королевский секретарь и принялся по пунктам перечислять план мероприятий: праздничных и не очень. Инэй, как и в прошлом году для Эллы, придумал целую программу, включая представление театра Соджа на крыше Дворца. — На Королевском обеде тебе делать нечего, — бросил Витт небрежно. — Будем присутствовать только мы с Уной. Разумеется, не за столом. Это и нам не по статусу. Затем начнутся переговоры, что тоже не для посторонних ушей. Твоя задача — убедиться, что Мастер и его актёры готовы к выступлению, а все гости довольны. Её Величество прибудет со свитой, их следует развлекать и опекать. Проследи, чтобы прислуга справляется с обязанностями. Об остальном позаботится Грэм.

Внутри белоснежного зала, где в прошлом году «безродная шу» посмела прикоснуться к Шару Стихий, собираясь ударить главу клана Норда, собрались все действующие лица. Инэй, стоящий у Зеркала, напомнил дочери Зимнее божество из детских сказок. Светлые волосы с легкой небрежностью падали на высокий лоб. Белый плащ с серебренной застёжкой свободно струился по плечам. В статной фигуре без труда угадывалась колоссальная сила и мощь, но Мари, в отличие от остальных, явственно почувствовала и тревогу. Его Величество отлично понимал, что взгляды, устремленные на них с Королевой другого Дворца сегодня будут пристальнее, чем обычно.

С правой стороны от Повелителя ещё одной статуей застыл Грэм Иллара — гладко выбритый и непривычно задумчивый. Чуть поодаль выстроилась свита: Дронан Лили, Ян Десальва, Верна Лоэ и Дита Рис — девочка со срединной территории, переехавшая в Зимний Дворец после испытаний яу и делившая непродолжительное время приютскую комнату с Мари. Белокурые косички, украшавшие в прошлом году голову юной зу, исчезли. Теперь чуть вьющиеся волосы были собраны в конский хвост на затылке.

Завершали делегацию встречающих два взрослых стихийника — секретарша паучихи Уна Эрнэ и высокий худощавый мужчина с белоснежной бородкой, являвшийся, как догадалась Мари, новым главой службы стихийного порядка Дворца. После ареста Рофуса его матушке Фальде пришлось распрощаться с многолетним почетным постом. Её приемника звали Фион Лили. Он приходился родственником Дронану. Двоюродным дядей, кажется.

Витт встал по левую руку Короля, на одном уровне с Грэмом. Мари присоединилась к свите. Хорошо, что с краю стоял Ян, а не Верна, подарившая неприятельнице привычный ядовитый взгляд. Впрочем, Лоэ была не единственная, кто не обрадовался появлению тайной Принцессы. Гримаса отвращения исказила и лицо Уны Эрнэ. Она всегда ненавидела шу с высшим уровнем погодного дара, но теперь лишилась возможности шпынять и упрекать её открыто. Мари чувствовала, что пожилая коротко стриженная женщина продолжает смотреть в спину, но, к счастью, продлилось это недолго: по особенному Зеркалу прошла рябь, смывая отражение белого зала.

Она появилась первая. Королева Весны. Как всегда элегантная и красивая.

Мари вздрогнула. Нет, она была готова увидеть Повелительницу любимого Времени Года. Но не ожидала другого — того, что в голове пронесется короткое, но невероятно важное слово: «мама». Потому что не планировала так называть Весту. Как минимум, в ближайшее время, а, возможно, и никогда.

Юная стихийница поклонилась со всеми в унисон, приложив левую руку к правому плечу, и могла поклясться, что в этот миг Её Величество смотрела на неё. Взгляд изумрудных глаз прожег насквозь, словно пытался за короткое мгновение выведать всё, что произошло за последние месяцы. Однако когда Мари снова взглянула на Королеву, та успела повернуться к Инэю. Пожала протянутую им руку. По-деловому, демонстрируя готовность Весеннего Дворца к сотрудничеству.

Выглядела Её Величество безупречно. По-Королевски, но строго. Темно-зеленое платье с широким коричневым поясом и вставками на рукавах под цвет было украшено живой листвой, в волосы парикмахеры вплели цветы — белые. Наверняка, в знак уважения к принимающей стороне. Мари вдруг вспомнила, что Веста всегда облачалась в закрытые наряды, хотя незамужним женщинам позволялись довольно-таки глубокие вырезы. Пусть никто и не догадывался, что Повелительница Весны много лет являлась супругой Короля Зимы, однако одевалась она соответствующе статусу.

Сопровождали Королеву два подданных: Ролин Саттер, вернувший за четыре месяца половину потерянных в темнице килограммов, и незнакомая худосочная дама средних лет в платье цвета древесной коры. Вела она себя приветливо и почтительно, но Мари категорически не понравились глаза гостьи неприятного болотного оттенка. Почудился в них странный блеск, но растворился он столь быстро, что стихийница не успела его толком рассмотреть.

Инэй и Веста уже обменивались предписанными сценарием любезностями. Гостья благодарила за приглашение, хозяин выражал надежду, что соседи останутся довольны посещением Зимнего Дворца. Оба вели себя подчеркнуто вежливо, но достаточно холодно, как и полагалось представителям кланов Дората и Флорана, не слишком жалующих друг друга столетиями. Сердце Мари вновь захлестнула горечь. Захотелось, чтобы встреча полная притворства поскорее закончилась.

— Погода, как и заказывали, — говорила тем временем Веста, беря тайного супруга под руку. — Тепло почти, как Летом, ветер южный, на небе ни облачка.

— Благодарю, — кивнул Инэй, ведя спутницу к выходу. — Мастер будет доволен. Он обещал устроить сюрприз в твою честь. Но сначала официальная часть. Нас ждёт моя матушка, и терпение, боюсь, не входит в список её добродетелей.

Мари, идущая за родителями вместе с остальными юными стихийниками, с трудом сдержала улыбку. Это было ещё мягко сказано. Северина никогда не любила правящее Весеннее семейство, и в настроении, наверняка, пребывала отвратительным. Ведь Веста свергла с трона Эллу — марионетку, полностью готовую к сотрудничеству.

В коридоре процессия разделилась. Дронана и Верну отправили вслед за Величествами, видимо, ждать их возвращения перед дверью в обеденный зал. Грэм предложил услуги в качестве экскурсовода Ролину Саттеру и незнакомке с болотными глазами. Яну и Дите приказал идти с ними. Мари кивнула Витту Мурэ и зашагала прочь — проверять, как продвигается подготовка к представлению.

Едва вышла на крышу, лица коснулись теплые солнечные лучи. Веста не преуменьшила, описывая сегодняшнюю погоду. Над пятью разноцветными Замками царило почти настоящее Лето, что было только на руку и актерам, суетящихся у возведенной собственными силами сцены, и будущим зрителям, для которых дворцовая стража как раз расставляла скамейки.

— О, легендарная дочь Зимы, — поприветствовал Мари Содж Иллара, контролирующий последние приготовления со сцены.

Но не успела стихийница ответить Мастеру, как из-за кулис выскочил Кристоф Рум, лишившийся в прошлом году погодного дара из-за настойки Рейма, случайно попавшей в рябиновый морс зу Волонтрэ. Мальчишка был в образе: шляпа с пером прятала непослушные черные вихры, на поясе висела бутафорская шпага, на ногах красовались сапоги со шпорами.

— Эй, Ситэрра, ты Яна не видела?

— Он в свите, но на спектакле обязательно… — девушка запнулась, потому что Содж наградил юного актёра подзатыльником. Не больно, но показательно.

— Что значит «эй»? — поинтересовался он у мальчишки. — Рум, ты как разговариваешь с секретарем Его Величества? Вон с моих глаз, негодник! — и когда Кристоф шустро унёс ноги, Иллара-старший проворчал. — Знал бы, паразит, кому обязан всем, что имеет.

— Это ни к чему, — быстро шепнула Мари, подходя к сцене вплотную.

Впрочем, в планы Мастера не входило раскрывать секреты. В глазах зажглись веселые искорки, как звезды в темную ночь.

— Не беспокойся, девочка. Никто не узнает, что ты мой главный поставщик работников. Особенно теперь, когда мне запретили въезд в Эзру.

— Из-за Стеллы? — ахнула стихийница. — Она здесь? Так быстро?

— Предпочёл не откладывать «похищение», раз девица решилась, — закивал Мастер усаживаясь на гладко выструганные доски и свешивая ноги вниз. — Вместе с ней прибыл ещё один юноша из труппы Брена Арду. Не захотел расставаться с красавицей. Не алмаз, конечно, как любимица городовика, но я знаю, как использовать его таланты.

— Подозреваю, это Фарлим, — уточнила Мари, вспомним рыжего парня, сердито взиравшего, как Арду по-хозяйски обнимал Стеллу.

— Он самый, — Содж отечески потрепал девушку по щеке. — Но оставим влюбленных актёров. Лучше расскажи о назначении.

Мари пожала плечами. Она и сама плохо понимала, что представляет собой новая жизнь. Перемены продолжались, и делать выводы было рано. Потому закатила глаза, и принялась рассказывать о кипах писем от обитателей Замка.

— О! — засмеялся Мастер. — Вижу здесь ничего не меняется, зануды продолжают сохнуть от зависти и писать кляузы. Придумал! Использую эту тему в следующем спектакле. Нет-нет, не волнуйся, — успокоил Иллара-старший, заметив, как вытягивается лицо Мари. — Сегодня я приготовил абсолютно невинную пьесу. В знак уважения к Весте.

— Кстати, о Королеве, — Мари заговорщицки прищурилась. — Вы знаете, что за женщина прибыла с ней сегодня?

— Это Кларисса Сторн. Между нами, та ещё мегера. Но много лет была предана Королеве Сирении, а после её смерти поддерживает Весту. Она не секретарь и не прислуга, а, скорее, компаньонка. Кстати, однажды у неё вышла крупная размолвка с Его Величеством Цветом — не знаю, по какому поводу. Клариссе даже пришлось покинуть Дворец на несколько лет и ждать, пока Повелитель сменит гнев на милость.

Содж хотел сказать что-то ещё, но заметил, что у одного из кресел для почётных гостей шатается ножка. Мгновенно позабыв о Мари, он кинулся исправлять ситуацию, устроив разнос двум молодым помощникам. Слово «лодыри» стало, пожалуй, самым мягким, прозвучавших в их адрес. А потом к Мастеру присоединился и Бо Орфи, вышедший проверить, как обстоят дела, и скандал вспыхнул с новой силой. Мари же стало жаль, что Содж заметил дефект. Было бы здорово усадить в неустойчивое кресло паучиху!

Реальных дел для младшего секретаря на крыше не было, но скучать в ожидании спектакля Мари не пришлось. Гости начали стягиваться задолго до начала представления. Во-первых, никто не знал, когда именно закончатся Королевские переговоры. Во-вторых, обитателям Зимнего Дворца редко выпадала возможность наблюдать творения Мастера, и всем хотелось занять места получше.

Сначала тайную Принцессу окликнула Милла Греди, которую, как и многих других интересовали впечатления двушки от поездки по городам и новой должности. Но, в отличие от большинства, дочка Королевского лекаря была искренне рада за юную пациентку. Следующим стихийницу в сторону отвёл Бо Орфи. Бородатого стражника волновало, как с обязанностями справляются парни, которых он рекомендовал для охраны Мари. Пришлось горячо уверять, что всё в порядке. В завершении вниманием девушки завладел Хэмиш Альва, сожалеющий о потере помощницы.

— Ты могла бы добиться серьезных успехов, работая в Погодной канцелярии, — уверял он, пока стихийница улыбалась про себя — она ведь не слишком любила составлять закваски. — Тем более это безопаснее, чем работа на Его Величество.

— Пока чужое зелье не взорвется, — отшутилась Мари, желая закончить разговор.

А потом появился Грэм с Саттером и Сторн. Отец Тиссы выглядел воодушевленным, он точно остался довольным экскурсией и отдельным от Величеств обедом. Зато компаньонка Королевы морщилась. Следом за Весенними гостями плелись хмурые Ян и Дита, их сегодняшняя обязанность отчего-то сильно угнетала. Нареченный наставник ловко выхватил взглядом тайную Принцессу и поманил легким кивком головы.

— Ролин, — обратился Грэм к Саттеру. — Вы же помните Мари Ситэрру? Кларисса, рекомендую: младший секретарь Его Величества.

— Замечательно! — на немолодом лице расцвела плотоядная улыбка. — Проводите меня в зрительный зал, зу. Вы ведь в Академии учились, верно? Значит, не должны быть криворукой как эти — полукровки со срединной территории.

Мари поймала красноречивый взгляд Яна, но и вида не подала, что слова Клариссы стали невидимой оплеухой. Удивительно, как эта дама сумела попасть в ближний круг Весты. Сама Королева ничего не имела против детей других Времен Года, в том числе и тех, чья кровь не отличалась так называемой «чистотой».

Устроилась придворная дама в одном из двух кресел, расположенных рядом с тремя Королевскими, причём, выбрала ближайшее, чтобы сидеть рядом с Вестой. Старательно расправила пышную юбку и велела Мари «сбегать» за соком, желательно виноградным, но не слишком сладким. А, когда девушка вернулась, объявила, что передумала, и теперь ей требуется клюквенный морс, а заодно и простая вода.

— Скажи-ка, милочка, — Кларисса подарила Мари снисходительную улыбочку и неожиданно перешла на «ты», когда та вернулась с очередной заменой — белым вином, — правду ли говорят, что ваш Король собирается сделать предложение Сабине Лили? Клан, конечно, не из высших, однако у второй жены Его Величества вообще был лишь третий уровень силы.

— Лили? — переспросила Мари, чуть не пролив на себя клюквенный морс, который пришлось забрать у вредной дамы.

Изумил не вопрос о предполагаемой женитьбе Инэя. О ней сплетничали многие, подозревая, что оставаться вдовцом Королю недолго. Но имя конкретной невесты всплыло впервые, а это настораживало. Вдруг отец ради конспирации всё же решится на четвертый фальшивый брак. К тому же, сестре Дронана вполне бы подошла роль. Мари редко сталкивалась с Сабиной, но при одном взгляде на неё хотелось согреть руки. Та была истинной дочерью Зимы: красивой, холодной и бесконечно изображающей величие. Вот уж кому трон оказался бы к лицу.

— Ты никудышный источник информации, — скривила губы Кларисса. — Какая жалость.

К счастью, на новую порцию замаскированного яда у придворной дамы не хватило времени. В зрительном зале, развернутом под открытом небом, стало тихо и почти сразу очень громко: дети Зимы приветствовали собственных Величеств и Королеву действующего Времени Года. Кланялись по два раза — сначала прикладывая правую руку в левому плечу, затем наоборот.

Инэй и Веста остановились поздороваться с Соджем, а Северина, раздобревшая от сидения в покоях сильнее прежнего, вразвалку проковыляла к приготовленному для почётных зрителей месту. Мстительно усмехнулась и заняла среднее кресло, без сомнения, предназначенное для нелюбимого сына. Инэй заметил матушкину выходку, но и бровью не повёл, хотя, наверняка, разозлился. Впрочем, минуту спустя Короля и его тайную супругу ждал более неприятный сюрприз. Паучиха хлестнула любимой палочкой по подлокотнику и крикнула:

— Ситэрра, живо сюда! Будешь мне сегодня прислуживать!

Мари увидела ледяную ярость в синих глазах отца, вспыхнувшую и мгновенно погасшую. Инэй взял себя в руки за секунду. Кивнул дочери, чтобы выполняла распоряжении вздорной бабки. А что ещё оставалось? Любое заступничество на глазах у толпы вызвало бы новые сплетни, и, что ещё хуже — ненужные подозрения. Веста тоже не отреагировала. Только вертикальная морщинка прорезала высокий лоб.

Вечер можно было считать испорченным. Мари, с предвкушением ожидавшая очередной спектакль Мастера, теперь с трудом успевала следить за развитием сюжета. Пришлось стоять рядом с паучихой, держать тарелку с фруктами и протягивать её старой перечнице каждые три-четыре минуты. В перерывах Северина просила освежить бокал с соком (видимо, решила сегодня оставаться в трезвой памяти), принести салфетки, подозвать Уну Эрнэ или кого-то другого из подданных. В итоге из всего действа стихийница успела понять лишь, что речь идёт легенде, повествующей о противостоянии детей разных Времен Года общей беде. Мари не сомневалась, Содж не случайно выбрал тему. В свете таинственного пророчества, пытался напомнить стихийникам, что их истинная сила в равновесии.

Тайная Принцесса оказалась не единственной, кому сегодня крупно не повезло. Дите Рис пришлось прислуживать Клариссе Сторн, и та не хуже Северины проверяла на прочность выдержку юной дочери Зимы. Продолжала требовать менять напитки, пролила красное вино на белоснежное праздничное платье девочки. Лицо Диты вытянулось, но она не посмела и глаз поднять, хотя прекрасно понимала, какой крик в приюте поднимет Юта Дейли из-за испорченного наряда.

В завершении гостья дернула собственные бусы, и несколько десятков крохотных зеленых шариков брызнули в стороны. «Служанке» пришлось собирать их, ползая на четвереньках под злорадное хихиканье Верны Лоэ. Правильно, ей-то достался Ролин Саттер, который ничего не желал и просто наслаждался спектаклем.

— Что ты копаешься? — зашипела Кларисса. — Принеси мне ещё вина!

Дита, глотая слёзы, кинулась к официантам, шеренгой застывшим с подносами вдоль зрительных рядов. Но бокал в дрожащих руках так заплясал, что Мари стало страшно. Прольет девочка содержимое на платье Сторн, быть скандалу на два Дворца. И дело было не в самой Дите. Тайная Принцесса будто увидела себя два года назад, дрожащую при одном виде Королевских особ в гневе.

— Дай сюда, — Мари выхватила бокал из рук бывшей соседки по приютской комнате, воспользовавшись тем, что Северина зашептала что-то сыну, сидевшему по левую руку.

К счастью, и Кларисса не заметила подмены, неожиданно увлекшись спектаклем. На сцене как раз появилась новая актриса Соджа — Стелла из Эзры. Она играла птицу, готовую облететь всю Левию, чтобы донести стихийникам и людям страшную весть. Густые черные волосы девушки сегодня были затейливо уложены и собраны тугим обручем, а тёмно-коричневое платье делало её похожей на дочь Весны, хотя, разумеется, артистка не являлась стихийницей.

— Так странно…

Мари вздрогнула, не ожидая услышать голос Весты.

— Что-то не так? — заботливо поинтересовалась Кларисса. — Ты сегодня бледная.

— Да, немного нездоровится с утра. Но дело в другом. Эта девушка. Забавно, но мне кажется, я её видела раньше. Ума не приложу, где именно. Она ведь из Эзры, а я там была всего дважды — много лет назад. Ненавижу этот город!

— Наверное, воображение разыгралось, — вынесла вердикт Кларисса. — Она же человек. Причем, из низших сословий.

Беседу прервал окрик паучихи, обнаружившей пропажу любимой игрушки.

— Ситэрра, поди сюда немедленно! Негодная девчонка!

Мари сжала зубы, готовясь к новой порции вздорных выходок дражайшей бабки, но запястье неожиданно обхватили тонкие пальцы Весты.

— Прошу прощения, Северина, — Королева Весны повернулась к старой злыдне, изображая почтение. — Я хотела попросить юную зу об одолжении. Я потеряла перстень с изумрудом. Возможно, оставила в обеденной зале или уронила по дороге сюда. Надеюсь, он найдется до окончания спектакля.

Прозвучало так, будто Мари посылают обыскать половину Дворца в одиночку. Однако в её кулаке стараниями Её Величества оказалась зажата упомянутая «пропажа», а, значит, беспокоится о результатах задания не следовало.

— Не беспокойся, дорогая, — проговорила старая перечница елейным голоском. — Ситэрра постарается выполнить поручение. Если перестанет стоять столбом и поторопится.

На лестницу Мари вылетела стрелой, не замечая насмешливых взглядов вслед. Ну и пусть! Она-то знает, что в действительности ничего унизительного не произошло. Наоборот, Веста мастерски освободила её от раздражающей рабской повинности. Теперь преспокойно можно не возвращаться на крышу до конца спектакля. Жаль, конечно, что не удастся его досмотреть. С другой стороны, из-за прихотей паучихи, стихийница едва следила за сюжетом.

На душе стало так легко, что, казалось, ничто на свете не способно испортить настроение. Внутри разливалось странное тепло от осознания, что на свете есть стихийники, способные подстраховать и защитить. Мари и раньше понимала, что Их Величества старательно оберегают её, но предпочитала этого не замечать. Сегодняшняя же уловка Весты привела в восторг. Получилось ненавязчиво и изящно.

Девушка решила действовать согласно «легенде»: прошла, не спеша, по коридорам, по которым ранее родители проследовали от зала для приёмов на крышу Замка. Теперь при необходимости любой встречный обитатель Дворца или стражник мог подтвердить, что видел её, озабоченную поисками. Потом столь же медленно тайная Принцесса повернула назад, сжимая в кулаке якобы найденный под обеденным столом перстень.

Но прежде Мари как следует рассмотрела «находку». Камень был небольшим и аккуратным в отличие от традиционных глыб на пальцах паучихи. Ободок из белого золота ювелир сделал в виде переплетенных стеблей. С внутренней стороны выгравировал две буквы — «С» и «Ф». Стихийница догадалась, что перстень принадлежал её бабушке Сирении, а Весте, скорее всего, достался после смерти матери.

Девушка невольно задумалась о судьбе покойной Королевы — женщины слабой и несчастной. Поэтому, выйдя на крышу, не сразу заметила неладное. А оглядевшись, испугалась не на шутку. Праздник перестал быть праздником, и больше напоминал траурную церемонию. Дети Зимы поднялись с мест и о чем-то тревожно перешептывались. Но уходить не спешили. Ждали то ли разрешения, то ли новостей.

Взгляд Мари устремился к креслам Величеств, но те оказались пусты. Как и стулья, предназначенные для свиты Весты. Сердце сделало кувырок и отчаянно затрепыхалось. Дурное предчувствие накрыло с головой.

— Где ты была? — рядом из ниоткуда возник Ян.

— Искала… — Мари не договорила. Лицо двоюродного брата было белее снега, и это напугало почти до крика. — Что случилось?

— Кажется… — парень не спешил с ответом, нервно перебирая пальцами перевязь плаща. — Кажется, Королеву Весны отравили…

Глава 6. Жертва обмана

Часы в глубине апартаментов пробили четыре удара, а Мари так и не сомкнула глаз. Лежала в лиловой постели, обхватив руками подушку, словно обнимала кого-то живого. Время от времени по щекам скатывались горячие слезинки, оставляя мокрые пятна на наволочке. Губы беззвучно шептали два слова — те самые, которые юная стихийница кричала в декабре у южного выхода владений совета: «Не умирай».

Сейчас Мари была готова простить матери всё — и реальные обиды, и надуманные грехи. Лишь бы только появилась возможность увидеть лицо Королевы, заглянуть в зеленые глаза, услышать мягкий голос, произносящий её имя. Мари сама всё испортила! После нападения Фина и жертвы Весты, небо дало второй шанс, но тайная Принцесса оказалась не готова воспользоваться им и теперь задыхалась, виня себя до бесконечности.

Казалось, после страшных слов, произнесенных Яном, прошли недели, а не несколько часов. Первые минуты были нереально длинными, наполненными испуганными голосами и болью, взрывающей виски. Потом появился Грэм. Он что-то говорил, но девушка не слышала. Только ощущала его ладони на плечах, пальцы, вдавливающиеся в плоть. Наставник пытался достучаться до подопечной, но она не реагировала. Продолжала мысленно повторять одно и то же — отравили… отравили…

И только когда к Грэму подбежал Содж, до Мари дошло, что самое страшное не произошло. Королева Весны была жива. Пока жива.

— Это точно яд?! — волнуясь, спросил Мастер сына. — Ты уверен?

— Хорт уверен, — мрачно кивнул Грэм, пытаясь отделаться от отца и увести Мари.

— Но почему Веста ничего не почувствовала? Она же целительница!

— Потому что отравитель понимал, что делает. Он, без сомнения, специалист по ядам. И отлично знает об особенности Её Величества.

Содж хотел спросить что-то ещё, но сын замотал головой. Слишком много стихийников толпилось вокруг, ни к чему им было слышать подробности.

— Она ведь выживет? — сорвалось с губ Мари плаксиво, когда Грэм потянул её прочь.

— Конечно, — последовал ответ, но тайная Принцесса не услышала в голосе нареченного наставника ни капли уверенности. — Я провожу тебя до дома. Никуда не выходи, пока не вернусь с новостями.

Часы шли, но Грэм не объявлялся. Ни с хорошими вестями, ни с дурными. И это пугало не меньше возможного страшного исхода. Раз Иллара не нашёл времени навестить Мари, значит, дела обстоят очень плохо. Как назло, девушке вспомнилась свадьба Мартэна. Перед глазами, будто наяву, стоял дядя с бокалом вина в руке. Ему тоже подмешали яд. Мерзкая Элла, жаждущая власти и не нуждающаяся в высокомерном муже.

Элла! Мари сжала кулаки. Наверняка, опять она постаралась! Не сама, разумеется, а с помощью сообщника. Он сумел подсыпать яд, пока все вокруг смотрели на сцену.

О, небо! Кем надо быть, чтобы осмелиться пойти на такой риск?! Столько стихийников вокруг, столько свидетелей! Но кто он? Кто?

…В наполненный тревогами сон Мари провалилась на рассвете. Тяжелые веки сомкнулись, когда в окно заглянули первые лучи майского солнца. Но теплым спутникам Весны не было места там, куда уносилось сознание юной стихийницы.

Приснилась мать. Но совсем не такая, какой дочь привыкла её видеть. Её Величество стояла посреди мрачной комнаты у обшарпанного деревянного стола и помешивала деревянной ложкой пахнущую мятой жидкость в большом котле. На Весте была очень странная одежда — простое коричневое платье, подходящее служанке, а никак не особе Королевских кровей. Черные волосы стягивала косынка под цвет скромному одеянию. Выглядела Её Величество измученной. Кожа бледная с неприятным серым отливом, под погасшими глазами залегли тёмные болезненные круги.

— Что бы делаешь? — спросила Мари с дрожью в голосе. Показалось, Королева упадёт.

Но ответила не Веста. А другая мать. Вернее, женщина, которую девушка считала матерью большую часть жизни. Гадалка Вирту — бродяжка в грязном платье и повязкой на слепом глазу — появилась из ниоткуда. Положила морщинистые руки Мари на плечи и вкрадчиво прошептала:

— Целительница готовит лекарство. Ей тяжело, но надо работать. Зелья требуется слишком много. Иначе ОНА не наступит.

— Кто не наступит? — спросила Мари испуганно.

Вирту приложила палец к губам и ответила ещё тише.

— Зима не наступит. А Времена Года должны приходить в срок. Иначе беда…

Мари закричала. Только не беда! Не беда! Она больше не хочет мучиться и ждать от судьбы новых напастей. Хватит! Они с родителями заслужили покоя.

— Тише, тише, — зашептал кто-то. — Всё хорошо. Это сон. Дурной сон.

Мари резко села на кровати, машинально отмечая в уме, что ночная рубашка прилипла к спине. А ещё, что кто-то был в её спальне. Сидел рядом и охранял сон.

Но не Грэм, который обещал явиться с новостями. На тайную Принцессу пристально смотрели синие глаза Инэя — воспаленные и покрасневшие после бессонной ночи.

— Ты… — выдохнула Мари, пока сердце падало в пропасть. — Но… но… как она?

— Не так плохо, как могло быть, — ответил Повелитель Зимы, небрежно проводя рукой по спутанным волосам. — Твоя мама жива и обязательно поправиться, хотя всё едва не закончилось плачевно. К счастью, рядом был Хорт. А у него имеется запас противоядий.

С души девушки свалилась целая гора. Жива! Поправится! Не умрёт!

— Королева ещё здесь? — спросила Мари, кутаясь в одеяло, хотя и так было жарко. Едва схлынул страх за жизнь матери, стало неловко. Всё-таки это спальня, а она одета в ночную сорочку. И пусть Инэй ей отец, но она уже не ребёнок.

— Нет, несколько часов назад Весту переправили в Весенний Дворец и… — Король заметил действия дочери и всё понял без дополнительных объяснений. — Извини, мне не следовало сюда врываться. Хотел сам рассказать новости. Но ты спала, а у меня рука не поднялась тебя разбудить и… Давай, я велю накрыть на стол, а потом выставлю твою прислугу вон, чтобы мы могли спокойно поговорить, а заодно и позавтракать.

— Хорошо, — благодарно закивала Мари. Так, действительно, было лучше.

Стихийница давно привыкла приводить себя в порядок быстро и без посторонней помощи. Особенно умению поспособствовала жизнь в вотчине Юты Дейли, где любое промедление сопровождалось руганью. Инэй изумленно вскинул брови, когда дочь появилась в столовой в течение пяти минут умытая, причесанная и одетая в домашнее платье. Горничная Петра за это время, едва приборы успела на стол поставить.

— Не торопись, — велела стихийница служанке. Не хватало только, чтобы перепугалась насмерть и уронила посуду. В глазах Петры и так читалась паника. Человеческой женщине прежде не доводилось встречаться с Королем, а уж тем более прислуживать ему.

Пока ждали завтрак, отец и дочь не произнесли ни слова. Инэй мрачно смотрел в окно, выглядел спокойным и расслабленным, но Мари чувствовала, насколько он вымотан морально. За считанные месяцы Король уже дважды едва не потерял жену и продолжал бояться за её жизнь. Враг подкрался слишком близко. Не было никакой гарантии, что он (а, скорее, она) не нанесёт новый удар в ближайшее время.

— Это ведь Элла, да? — спросила Мари, когда прислуга покинула апартаменты.

Кухарка Эва ограничилась скромным завтраком — омлетом и блинами с творогом (на большее попросту не хватило времени), однако, как всегда, постаралась на славу: аромат в столовой стоял изумительный.

— Элла, — протянул Инэй, морщась. — Возможно. А, может, кто-то хочет, чтобы думали на неё. За последние два года произошло столько всего, что я уже ни в чём не уверен, — Его Величество мрачно посмотрел на дочь и кивнул на остывающий завтрак, протягивая руку к кофейнику. — Ешь. Спорю, сутки к еде не притрагивалась.

Кусок не лез в горло, но Мари не стала спорить. Почувствовала, это не предложение. И пока она с трудом запихивала в себя омлет, Инэй маленькими глотками пил кофе с молоком и рассказывал о последних событиях и первых результатах расследования. В синих глазах появился знакомый лёд, но это не пугало. Наоборот, давало уверенность, что отец доберется до преступника и сотрет его в порошок.

Оказалось, вопреки всеобщему мнению, отравили Весту не в Зимнем Дворце. Лекарь Хорт и сама пострадавшая целительница пришли к выводу, что яд поступал в её организм несколько недель — небольшими порциями. Концентрация убийственного зелья достигла максимума, и Веста едва не погибла.

— Любой другой на её месте не выжил бы, — констатировал Инэй, не дав голосу дрогнуть. — Но Весту, во-первых, защищает кровь. Во-вторых, она постоянно принимает микстуры собственного приготовления в профилактических целях.

— Но почему Королева не почувствовала яд? Он был таким же, как у Мартэна?

— Не совсем, — Его Величество смял салфетку. — Но похож. И опять создатель яда — городовик Орэна. Я навестил Луда Крона ночью. Три месяца назад кто-то украл у этого кретина часть запасов, но он решил промолчать. Не рискнул связываться со стихийниками. Ведь вор проник в замок городовика через Зеркало. А, значит…

— Он пользуется доверием кого-то из Королей, — закончила мысль Мари.

— И, вероятно, самой Весты, — добавил Инэй, подливая себе едва тёплый кофе. — Сейчас всех в Весеннем Дворце проверяют. Особенно ближний круг Королевы. Хотя всё это нелогично, — Его Величество провёл ладонями по вискам, вложив в нечаянное движение всю усталость и тревогу. — Да, у Эллы есть мотив. Она ненавидит Весту, мечтает отомстить. Но сам отравитель! Если он житель Замка, глупо превращать собственный дом в поле боя. У Королевы нет наследников. Ты не в счёт из-за Зимней силы. Если она умрёт, начнется борьба за трон. Прольётся немало крови, прежде чем появится новый правящий клан, и жизнь наладится.

Мари, хотела спросить, по какому принципу выбираются новые Повелители Времен Года, но подумала, что сейчас не время.

— А Кларисса Сторн? Её кто-нибудь подозревает? — спросила стихийница, нервно царапая ногтем скатерть. Лично ей эта сварливая женщина показалась личностью крайне не симпатичной.

Но Инэй усмехнулся.

— Кларисса — грымза, спорить не буду. Любого доведет до белого каления. При такой придворной даме, остальные будут казаться кроткими и невинными. Однако она уже не раз доказывала верность твоей маме.

— Мегера знает о нас с тобой? — напряглась Мари.

— Нет. Она помогает Весте и не задаёт лишних вопросов.

— Идеальная компаньонка, — проворчала девушка, не собираясь вычеркивать ву Сторн из личного списка подозреваемых.

— Не идеальная, как и мы все, — Инэй посмотрел на дочь очень внимательно, и та поняла, что сейчас прозвучит что-то крайне важное. — Мари, у меня к тебе просьба, — начал Король, аккуратно подбирая слова. — Мама очень хотела встретиться с тобой после спектакля. Но не вышло. Свяжись с ней через осколок. Знаю, делать первый шаг не просто, но тебе ведь не всё равно. А для Весты это будет значить очень много.

Мари хмуро кивнула. Инэй прав, это будет нелегко. Но ведь сама несколько часов назад молила небеса о новом шансе. Теперь он предоставлен, и отступать нельзя…

* * *

Следующие несколько недель слились в одну серую унылую полосу. Все вокруг ходили мрачные, включая Инэя и Грэма. В воздухе витало ощущение беспомощности. Неважно, что пострадала жительница другого Замка. Очередной праздник едва не закончился трагедией, и это не внушало детям Зимы оптимизма. Тем более, имя отравителя оставалось неизвестным. Получалось, под удар мог попасть кто угодно, а преступникам злодеяние сходило с рук.

Королева поправлялась, но не спешила покидать Дворец. Инэй говорил, что жизни Весты ничего не угрожает, но она пока слишком слаба для визитов и прогулок. Хорошо, что Весна подошла к концу, и от Повелительницы не требовалось создавать нужную Левии погоду. Она могла отдыхать и набираться сил. Хотя спокойным времяпрепровождение назвать было трудно. Враг оставался рядом. Затаился и ждал новой возможности.

Мари всё-таки набралась смелости и связалась с матерью через осколок на следующий день после происшествия. Правда, просидела с зеркальцем в руках не один час, прежде чем пальцы постучали по стеклу, а с языка совалось: «Веста Флорана». Девушка надеялась, Королева не откликнется, и придется оставить скромное сообщение. Однако мать ответила почти сразу. Видимо, держала осколок поблизости, надеясь на «встречу» с дочерью.

— Как ты? — спросила Её Величество, не успела Мари открыть рот.

В глаза бросились бледность Королевы и чёрные круги под зелеными глазами, утратившими привычный блеск.

— Разве не я должна задавать этот вопрос? — удивилась девушка.

— Я в порядке, — заверила Веста. — То есть, буду в порядке. Меня не так легко убить.

— Рада слышать, — пробормотала Мари, не зная, о чём говорить. И неожиданно придумала новую тему. — У меня остался твой перстень.

Тонкие губы Её Величества тронула тень улыбки.

— Я бы хотела, чтобы он стал твоим, но…

— Меня обвинят в воровстве, — развела руками Мари. — Перстень принадлежал твоей матери Королеве Сирении?

— Да. Его подарили родители Апрель и Сирена-Ирис в первый день рождения после замужества. Это реликвия клана Верга, а не Флорана, — Веста коснулась пальцами воротника и поморщилась, ей было трудно дышать. — У меня есть идея. Предлагаю обмен. Ты возвращаешь перстень, а я… — Королева не договорила, извлекла из-под домашнего платья ледяной подснежник.

— Он твой, — возразила Мари, вспомнив, сколько времени потратила на поиски потерянного кулона прошлой Осенью. И какой шок испытала, обнаружив на шее умирающей Весты.

— Нет. Твой. И должен оберегать тебя от бед… — Королева запнулась. — Послушай, Мари. Я знаю, во время нашей встречи в Шеруме была чересчур настойчива. Да, я дала тебе жизнь, но не имею права распоряжаться ею. Просто… просто я хочу, чтобы ты помнила: я здесь. Что бы ни случилось, что бы тебе ни потребовалось, ты можешь рассчитывать на мою помощь и поддержку. Я всегда буду рядом…

Эти слова долго звучали в ушах Мари и служили утешением в особенно безрадостные дни. На нудных теоретических занятиях, сопровождаемых завистливыми и злыми взглядами. И во время разбора Королевской почты. После покушения на Весту подозрительность жителей Зимнего Дворца зашкаливала, и теперь каждый считал долгом наябедничать на соседей. Но писали стихийники в донесениях сущие глупости. Один не так глянул, другой перестал здороваться, третий стал реже бывать в обществе.

Единственным просветом в жизни тайной Принцессы были занятия с Инэем. Мари перестала бояться ошибиться, и дела пошли в гору. Складывать узоры в три движения пока не получилось, но отца это не сердило и не огорчало. Он не уставал повторять, что на всё требуется время. Зато в обороне стихийница преуспела, и теперь тренировки напоминали сражения. Инэй наступал, Мари отбивала атаки. Разумеется, выходило не всегда, девушка нередко падала или, того хуже, кубарем откатывалась к стене. Но неудачи не расстраивали. Считанные месяцы назад невозможно было представить, что она способна противостоять Королю.

А, главное, Мари начала по-настоящему чувствовать погодный дар. Не так как раньше, когда тот просто обитал внутри. Теперь он стал союзником. Девушка физически ощущала, как сила растекается по телу — от сердца до кончиков пальцев. Могла контролировать способности каждую секунду. Больше не нужно было думать и делать. Руки сами откликались, всё получалось само собой.

— Цела? — в очередной раз спросил Инэй, когда дочь распласталась на мягком полу, и протянул руку, чтобы помочь подняться.

— Да, — ответила Мари, решившись на провокацию. Вцепилась в ладонь отца и резко дернула вниз.

Но, оказалось, Повелителя Зимы не просто застать врасплох. Он и не подумал падать. Не успела стихийница опомниться, как ловкие пальцы сомкнулись на её горле.

— Ты всегда наготове, да? — спросила она сдавленно.

— Не сомневайся, — улыбнулся Инэй, отпуская дочь из «плена». — С детства привыкаешь ждать подвоха от каждого, когда собственные родители готовы нанести удар в спину. Кстати, имей в виду, твоя бабка опять развила бурную деятельность. В темнице что ли её запереть? Чтоб сидела одна — без актёров и музыкантов — и не могла распускать сплетни.

— Что она натворила? — Мари напряглась, ожидая чего-то мерзкого.

— Рассказывает всем, что я собираюсь жениться, — скривился Король.

У стихийницы отлегло от сердца. Значит, брак отца существовал исключительно в воображении паучихи. Признаться, сначала девушка не восприняла вопрос Клариссы Сторн о свадьбе Инэя всерьез. Но когда об этом начали шептаться в каждом углу Замка, Мари стало не по себе.

— На Сабине Лили? — уточнила девушка на всякий случай. Мало ли, вдруг кандидаток в мачехи уже несколько?

Брови Инэя взметнулись вверх.

— А ты откуда знаешь?

— О твоей будущей свадьбе даже низы судачат, — отшутилась стихийница.

Его Величество покачал головой.

— Только не говори, что поверила? Мари! — Инэй сжал руки дочери. — Клянусь, если в моей жизни наметятся серьезные перемены, ты первая об этом узнаешь. И вообще, больше не будет фальшивых свадеб! Хватит! Веста никогда не упрекала меня ни за Лирану, ни за Хладу, ни за Киру. Знала, что я верен ей. Но эта показуха всё равно причиняла боль. Больше я не поставлю твою маму в столь унизительное положение. Обещаю.

— Хорошо, — улыбнулась Мари. Надо же, она и не думала, что новость об отказе отца жениться, принесет столько радости…

Зато крайне редко доставляла положительные эмоции личная почта. Письма от Тиссы и Далилы приходили регулярно, но чаще они вызвали щемящую грусть и оставляли в душе отпечаток горечи. Став Королевским секретарём, Мари могла получать и отправлять послания кому угодно и куда угодно. Даже на срединную территорию.

В письмах Тиссы постоянно звучал пессимизм. В каждой строчке. Жизнь в семье Саттеров наладилась. Но девочка готовилась к выпускному испытанию в Академии и бесконечно делилась тревогами. Рассказывала, как раз за разом портит узоры на занятиях, а Ловерта говорит, что ей суждено создать в кубе Летний дождь вместо Весеннего. А уж после покушения на Весту в скачущих по бумаге строчках появилось столько отчаянья, что Мари хотелось взвыть. Она сама беспокоилась за мать, а тут ещё Тисса без конца напоминала, что Королеве угрожает смертельная опасность.

А потом наступил июнь, а с ним и традиционные испытания в Академии. Разумеется, Корделия предрекала Летний дождь исключительно для усиления тренировок выпускницы. Тисса прекрасно поработала в кубе, подтвердила Весеннюю принадлежность и четвертый уровень силы. В письмах сразу же появились нотки оптимизма. Но только Мари легче не стало.

«Представляешь, теперь я официально в свите Королевы!» — написала мелкая в первом же письме из дома. А тайная Принцесса чуть лист не порвала в сердцах. Стало вдруг невероятно обидно. Веста ведь её мать! Её, а не Тиссы!

В посланиях Далилы сквозила другая беда. Ной Ури. Правда, Вилкок предусмотрительно не называла вещи своими именами. Но Мари легко разгадывала все намеки и отправляла витиеватые письма в ответ. Самое обидное, утешить подругу не получалось. Ной, в конце концов, вышел на связь через осколок. Всего один раз. Но наговорил глупостей, за которые Мари оттаскала бы его за уши не хуже покойной Морты Ури, находись друг в пределах досягаемости.

— Может, мы поторопились с договором, — огорошил он подругу. — Не случайно же мамы не стало именно в этот день.

— Совпадение, — не согласилась Мари категорически. — Даже не смей так думать!

Выглядел Ной отвратительно: бледный, хмурый, похудевший. И эта неожиданная стройность ему совершенно не шла, щеки ввалились, делая парня больным.

— Но сейчас всё равно ничего не поделаешь, — всплеснул Ной руками. — Я здесь, Далила во владениях совета. А папа ищет мне невесту!

— Зачем? У вас же траур!

— Траур, — протянул Ной, шмыгнув носом. — Какой уж тут траур. Одно название. Отец даже не пытается изображать скорбь. Я теперь вообще думаю, что между ними давно все было кончено, а благополучие они только ради меня изображали. Что я видел? Во время учебы приезжал только на каникулы. А после Академии в основном на срединной территории торчал. Может, папа маму и убил…

— Ной! — Мари аж вскочила, больно ударив коленку о ножку стола. — Что за бред?!

— Ах да, — Ури постучал себя по лбу. — Я же главное тебе не сказал. Думаю, мамина смерть — не случайность. Такие, как она, замертво не падают. Я прядь её волос срезал и спрятал. Говорят, по ним можно определить, был ли стихийник отравлен. Но такое по силам единицам. Вашему лекарю Хорту, например. Или Королеве Весте.

У Мари голова пошла кругом. Стало страшно за друга. Мысль об убийстве и ей приходила в голову. Но она предпочла о ней забыть.

— Ной, даже не думай заниматься расследованием! — потребовала стихийница.

— О! — воскликнул Ури почти радостно. — Значит, я не схожу с ума! Значит, ты пришла к тем же выводам!

— Нет! — зашипела Мари. — Но если ты обвинишь в убийстве отца или кого-то ещё, это кончится плохо. И для тебя, и для Далилы! Она же любит тебя! И места не находит. Да, сейчас вы не можете быть вместе. Но кто сказал, что любить легко?! За близких надо бороться!

— Я и борюсь! — огрызнулся Ной. — За маму! За справедливость для неё! Тебе не понять. У тебя нет родителей!

Ответить Мари не успела. Ури накрыл ладонью зеркало. И снова начал игнорировать попытки связаться с ним. Нет, тайная Принцесса не злилась на друга за грубость, хотя его слова и резанули ножом по сердцу. Ноя с головой накрыла боль утраты, и пока, к несчастью, он не был способен рассуждать здраво.

Какие же они всё-таки дети…

* * *

Во второй половине июня во Дворце стало совсем мрачно. Стихийники привыкли в это время готовиться к празднику Летнего солнцестояния — дню, когда небесное светило начинает путь к Зиме. Но Инэй и в этом году решил отменить торжества. Не в знак уважения к семейству Лоэ, а исключительно из-за Весты. Нехорошо веселиться, когда пострадавшая в их Замке Королева не поправилась до конца.

— Не люблю этот праздник, — призналась Мари, когда о нем зашла речь на тренировке с отцом. — Никогда не забуду, как Хлада лежала с ножом в боку, а я стояла и держала её дурацкий подол. Потом ещё Рофус уволок меня за шкирку на допрос, как котёнка.

Мари примолкла, вспомнив, что следующим эпизодом кошмарного вечера стал «разговор» с Инэем, если его можно было назвать таковым. Король, злясь на подданную, впечатал её в стену. Даже платье по швам затрещало. И, если б не вмешательство Грэма, сложно предсказать, чем бы кончилось дело.

Инэй, кажется, подумал о том же, побледнел, посмотрел виновато, и Мари поспешила перевести тему.

— Что слышно о судьбе Рофуса?

Его Величество поморщился, однако ответил.

— Суд над ним отложен из-за побега Эллы. Абу вновь допрашивают Сильвану, надеясь, выяснить, где может скрываться обманщица-супруга.

— Надеюсь, его хорошо охраняют. Вдруг Монтрэ попытается освободить мужа.

— Не думаю, — в глазах Инэя зажглись мстительные огоньки. — После ареста Рофус сдал её с потрохами, надеясь выторговать привилегии для себя. У Эллы нет причин помогать ему.

— А Фальда? Чем она занимается?

Мари вспомнила, что после отравления Весты, в Королевской почте стало часто мелькать имя бывшей главы стихийного правопорядка. Ничего конкретного жители Дворца старшей Сильване не приписывали. Но подозрений высказывали множество. Все-таки она приходилась свекровью Элле. Кроме того, женщина осталась без сына и высокой должности.

— Фальда редко покидает покои, — лоб Инэя прорезала вертикальная морщинка. — Она хотела преподавать в Высшей школе, но я не дал согласия. Во-первых, её сын — преступник. Во-вторых, с таким характером нельзя подходить к детям. Взамен я предложил ей неплохое содержание, если она согласится покинуть Замок и переехать на срединную территорию. Но Фальда закатила скандал. Мол, как я смею выгонять из дома лучшую подругу матери. Только она забыла упомянуть, что является не подругой, а многолетней сообщницей.

Мари передернуло. Сильвана-старшая преподаватель? Ни за что!

В Высшей школе Зимнего Дворца и так хватало проблем. К годовщине нападения на Хладу, Верна стала совсем невыносимой. Цеплялась к каждому, кто оказывался рядом. Особенно доставалась Дронану, как брату предполагаемой невесты Инэя. Впрочем, он почти не реагировал на нападки младшей Лоэ. Ходил по Замку, задрав нос от гордости. В семействе Лили не сомневались, что Король вот-вот сделает официальное предложение Сабине. Мари это злило несказанно, но что она могла изменить? Инэй не считал нужным объявлять, что этот брак — лишь глупая сплетня.

Огорчал и Ян. Он не только продолжал конфликтовать с Дронаном, но, работая в Погодной канцелярии, умудрился рассориться с Виком Волонтрэ и даже дать ему в нос. Что удивительно, упрямый мальчишка не желал никому рассказывать, что стало причиной стычки. Вик, с которым беседовали Хэмиш Альва и Грэм Иллара, тоже предпочёл не откровенничать. Пожал плечами, мол, они с новеньким сами разберутся.

— Ты ничего не предпримешь? — набросилась Мари на нареченного наставника.

Грэм устало потёр переносицу.

— А что ты предлагаешь? Я понятия не имею, что у них стряслось. К тому же, Яну нужно учиться себя защищать. Я слежу за ним, не беспокойся, — заверил наставник тайную Принцессу, заметив, как сужаются её глаза. — Но вмешаюсь лишь в крайнем случае.

Пришлось Мари разбираться самой: звать Яна в гости и устраивать допрос без свидетелей. Но кузен и тут заартачился. Упорно отнекивался до тех пор, пока девушка не пригрозила отречься от него навсегда.

— Тебе это не понравится, — протянул парень, краснея.

— Говори! — приказала Мари. — За свою жизнь я слышала многое, что мне не нравилось.

Ян вздохнул, собираясь с духом.

— Я ударил Вика, потому он говорил гадости о тебе. Говорил, что… что… в общем, что ты не просто секретарь. Якобы у вас с Королём особые отношения.

У Мари голова пошла кругом. В первый миг она не нашлась, что сказать, а потом постучала кулаком по лбу.

— Вик — идиот. Ты, надеюсь, не поверил в этот бред?

— Я знаю тебя, — заверил Ян. — Но планы Его Величества никому неведомы.

— Глупости, — отмахнулась девушка. — Если помнишь, у меня свадебный договор подписан.

— Подумаешь, — скривился кузен. — Королю законные жены никогда не мешали встречаться с другой женщиной. Её имя ни для кого не секрет.

— Хватит! — Мари в сердцах ударила ладонью по столу. Ох, знал бы Ян, что сплетничает о собственной матери! Роксэль, конечно, не святая, но девушка теперь точно знала, что у неё никогда не было романа с Инэем.

К несчастью, Вик Волонтрэ оказался не единственным, кто заподозрил Мари в неожиданном грехе. Не прошло и пары дней, как волком начал глядеть Дронан. Тайной Принцессе пришлось клясться, что она думать не думает вставать на пути его дорогой сестрицы Сабины. В довершении претензии предъявила Верна Лоэ. Разумеется, и как шу посмела покуситься на бывшего супруга незабвенной Хлады?!

После памятной заморозки Верны, Мари дала себе слово, что не станет применять к неприятельнице погодный дар, сколько бы та ни упражнялась в остроумии. Однако в этот раз из уст младшенькой Лоэ слетело столько гадостей, что тайная Принцесса почти забыла об обещании. А потом Верна окончательно перешла границы приличия.

— Я знаю, в чём тут дело, — громко объявила нахалка, чтобы слышал весь класс. — Ты для Его Величества вроде экзотики. Всем иногда хочется попробовать что-нибудь странное. Слышала, в Дессоне богачи едят сыр с плесенью. Вот и шу — гниль в дорогой оболочке. Развлечение от скуки.

— Закрой, поганый рот, Лоэ, — посоветовала Мари, чувствуя, как внутри всё клокочет от гнева. С удовольствием ударила бы мерзавку по лицу наотмашь.

— Поганый? — усмехнулась Верна. — Я — чистокровная стихийница, дочь Зимы. Это ты у нас грязь безродная. То-то папаша не стремился тебя признавать. Говорят, это был убийца Эрсла. Со свету хотел тебя сжить, только бы никто не узнал его позора.

Упоминание бывшего главы Погодной канцелярии стало для Мари последней каплей. Но она удержалась от рукоприкладства. Лишь процедила сквозь зубы.

— Аккуратней, чистокровная стихийница. Не забывай, я сильнее. Захочу, насмерть заморожу. И никто тебе не поможет.

Мари чувствовала прикованные взгляды сокурсников. Но ей было наплевать. Пусть все знают, что она не собирается терпеть нападки. Ни от кого! Инэй же сам говорил — она тут хозяйка, а не всякие Лоэ и им подобные. И пусть ей не похвастаться чистокровностью, зато она Дората! И Флорана заодно!

Оставшуюся часть дня Мари продолжала злиться. На Верну и других стихийников, считавших её отбросом. Разумеется, большинство теперь не смело говорить гадости открыто, но презрения, по-прежнему, хватало. Даже кое-кто из педагогов морщился при виде полукровки-шу. Эх, вот бы сюда Корделию, гнев которой был страшен, но всегда обрушивался исключительно по делу. А уж такие вещи, как кровь и статус Ловерту волновали в последнюю очередь.

Вечер прошёл в компании Витта Мурэ. Мари отчиталась перед секретарём о письмах, поступивших за неделю, а затем помогла подготовить новые приказы Инэя. По традиции каждый требовалось развесить на всех этажах (за исключением Королевских), поэтому требовалось четырнадцать экземпляров документа, написанных аккуратным почерком без помарок и лишних закорючек.

Обычно совместная работа проходила в полной тишине. Но сегодня Витт неожиданно решил изменить привычке.

— Ян Десальва — твой друг, верно?

Мари вздрогнула.

— Да, мы с Яном хорошо знакомы, — пояснила стихийница, на всякий случай решив не повторять слово «друг». Кто знает, что у секретаря на уме.

— Тогда посоветуй ему не ссорится с Волонтрэ. Десальва — никто, а семья Вика пусть и не ближний круг Дората, но определенное влияние имеет. И тебе, Ситэрра, стоит поаккуратнее вести себя с Лоэ. Глупо угрожать у всех на глазах.

— А вы, зу Мурэ, знаете всё, что происходит во Дворце?

Мари категорически не понравилось наставление Витта, хотя он и был прав.

— Нет. Но ссоры здесь быстро перестают быть секретом.

— Зачем вы мне всё это говорите?

— У Его Величества на тебя есть одному ему известные планы. А ты рискуешь сгинуть прежде, чем он успеет воплотить их в жизнь…

На этом Мурэ закончил странный разговор, а вскоре и вовсе покинул рабочий зал на пятнадцатом этаже, оставив помощницу одну переписывать приказы. Мари уход «старшего» секретаря устроил: в одиночестве работалось быстрее и спокойнее. Думать о словах Витта не хотелось. Планы Инэя на свою персону девушка знала. По крайней мере, ближайшие. Новый разговор с Яном о Волонтрэ считала делом бессмысленным. Да и что говорить? Советовать вести себя с неприятелем вежливо? Послушается, как же! Он же Дората, а, значит, ослиное упрямство в крови. К тому же Вик получил за дело!

Перо ловко скользило по бумаге, строчки ложились ровно. В результате стихийница управилась минут за сорок. Сложила листы в аккуратную стопку, убрала письменные принадлежности и блаженно потянулась. Всё, домой! Ужинать и в кровать с интересной книжкой из Королевской библиотеки.

Почудилось, что за спиной едва слышно скрипнула дверь, но Мари не успела обернуться. В нос ударил резкий пряный запах.

— Апчхи! Апчхи!

Голова резко закружилась… Мир поплыл…

— Какая же ты идиотка! — громом грянул каркающий женский голос.

Мари растерянно протёрла глаза, уверенная, что ей мерещится в сумерках.

Но, увы. Рядом, как живая, стояла гадалка Вирту, уперев руки в бока. Сердито щурила здоровый глаз и качала лохматой головой.

— С врагами нельзя конфликтовать открыто. Это делает уязвимой одну тебя.

— Но…

— Тьфу! — одноглазая шу с чувством сплюнула на пол. — Тебе ещё расти и расти до Принцессы. Но я вообще-то не за тем пришла. Пусть сегодняшняя глупость станет уроком на будущее. А оно безоблачным не будет. Беда идёт на твой дом. Но этого не избежать. Главное, скоро на волосок от смерти окажутся три твоих друга. Но их гибель можно предотвратить. Ты будешь держать их жизни в руках. Только ты…

Мари тихо застонала, коснулась кончиками пальцев затёкшей шеи.

Понадобилось минуты две, чтобы понять, что она, по-прежнему, находится в секретарском зале. Лежит на столе. Вернее, на аккуратно переписанных приказах. Ох, надо же было так нелепо заснуть…

Заснуть?! Глаза стихийницы расширились от ужаса.

Три друга? Жизни в руках?! Речь о Далиле, Ное и Тиссе?!

Но ведь это же был сон. Или нет?

Мари схватила сумку со школьными конспектами и учебниками. За окном успело стемнеть, и следовало давно вернуться в апартаменты. Мышкой юркнув в коридор, стихийница быстро пересекла Королевский пятнадцатый этаж и выбежала на лестницу. Восемь пролетов вниз она миновала без приключений и ни капельки не запыхавшись.

Почти добежала до подаренного отцом «дома», когда…

— Вот и вы, зу Ситэрра. А мы везде вас ищем.

Навстречу Мари вышел ухмыляющийся Фион Лили — новый глава стихийного правопорядка Зимнего Дворца и, по совместительству, дядя Дронана. Рядом с ним стояли стражники — с десяток, не меньше.

— Прошу проследовать за мной, зу. Вы арестованы.

Мари выронила сумку. Но не от страха. От неожиданности.

Она проспала переворот?! Инэй же убьет идиота.

— Могу узнать, в чём меня обвиняют? — поинтересовалась стихийница аккуратно.

Фион не стал скрытничать.

— В попытке убийства Верны Лоэ.

Вот теперь стало по-настоящему нехорошо, и мир поплыл повторно…

Глава 7. Сильное лекарство

Мари злилась. По большей части — на себя. Угораздило же пообещать расправу Верне у всех на глазах! Доказывай теперь, что не желала зла! Впрочем, стихийница понятия не имела, что стряслось с младшенькой Лоэ, и какие аргументы приводить в собственную защиту. Ни Фион Лили, ни другие стражники не стали просвещать арестантку, и ей оставалось только гадать — придумала ли Верна нападение, или что-то действительно случилось, а вину сваливают на того, кто грозил смертоубийством.

Когда новый глава стихийного правопорядка объявил, что Мари предстоит провести ночь в темнице, расположенной под Дворцом, первой мыслью было заморозить всех и кинуться на поиски Инэя. Но девушка вовремя остановилась. Король сам вызволит её из подземелья, едва узнает об аресте. А нападение на стражников лишь усугубит непростую ситуацию. Однако часы бежали, а отец и не думал приходить на помощь.

В темнице было сыро. Казалось, сами стены источают ледяной, пропитанный гнилью воздух. К утру Мари чувствовала себя так, будто сидела не на железной кровати, привинченной к полу, а в бочке с холодной водой. По телу бегали противные мурашки, ноги начала сводить судорога. И как стихийники выдерживают заточение годами? Не удивительно, что Ролин Саттер вышел из тюрьмы больным и постаревшим.

Постепенно уныние, поселившееся в душе, переросло в тревогу. В самом деле, не произошла же во Дворце смена власти! Тогда почему Инэй позволяет держать в подземелье единственную дочь? Не поверил же в виновность Мари? Неужели, не хочет услышать её версию событий?!

Загадка разъяснилась, когда утром допросить арестантку явился Фион Лили в компании Джеба Лоэ. Сердце пленницы сделало кувырок. Появление отца Хлады и Верны было опасным признаком. Девушка постаралась не показать, насколько нервничает, но по телу прошла дрожь — как нарочно, вспомнилось, что глава правопорядка приходится дядей предполагаемой невесте Короля.

— Зу Ситэрра, — начал Фион, вальяжно устроившись напротив Мари на грубом тюремном стуле. Спутника он, к счастью, не впустил в камеру, оставил стоять за решеткой. — Я советую вам сразу признаться. Это облегчит вашу участь.

— Мне не в чем признаваться, я и пальцем не трогала Верну, — отчеканила стихийница, взглянув Фиону в глаза. — А вам, зу Лили, я советую не пренебрегать правилами и попросить зу Лоэ покинуть нас. Королю это не понравится. Как и мой арест.

Но мужчина криво усмехнулся.

— Ты был прав, — обратился он к Джебу. — Девчонка уверена, что Его Величество оказывает ей особое внимание. Глупая, — он снисходительно посмотрел на Мари. — Ты забыла, что в тебе течёт кровь шу? Король ещё спасибо скажет, что вовремя выяснили, какое ты чудовище.

— Хватит болтать, Фион, — потребовал Лоэ, вцепившись в железные прутья. — Нужно избавиться от неё, а всем сказать, что сбежала на историческую родину. Никто во Дворце жалеть не станет.

— Так и придётся сделать, — театрально объявил Лили. — Если немедленно не подпишет чистосердечное признание.

Мари стало по-настоящему страшно. Неважно, возьмет она вину на себя или нет, эта сладкая парочка может попытаться воплотить гадкий план в жизнь. Конечно, Инэй не поверит в побег. Но ей-то от этого легче не станет. Интересно, много ли стражников внизу? С Лили и Лоэ она, возможно, сумеет справиться. Но сколько противников встретится дальше?

— Я сам с удовольствием ей сердце заморожу, — мечтательно протянул папаша Верны, пока жертва судорожно продумывала плетение, чтобы поразить сразу обоих неприятелей.

Но, к счастью, практиковаться не пришлось.

— Поаккуратней, Джеб. Иначе расценю твои слова как покушение на убийство.

Мари громко ахнула. Тюремщики тоже. Лоэ испуганно попятился, Фион едва со стула не свалился, без труда распознав ледяную ярость в спокойном на первый взгляд голосе Повелителя Зимы. Он стоял позади Джеба, скрестив руки на груди, и в упор смотрел на Лили, сжавшегося под взглядом синих глаз, как провинившийся пёс. Именно такого Инэя Мари когда-то боялась до колик. Как и многие другие во Дворце.

— Ваше Величество, — Фион соизволил очнуться, вскочить и отвесить поклон. — Понимаю, как это выглядит. Но я хотел, чтобы расследование было беспристрастным. Ситэрра — ваш секретарь, и этот факт привлечет внимание. Поползут сплетни и…

— Мне плевать на сплетни, — отчеканил Инэй, а на губах заиграла опасная усмешка. — Зато я терпеть не могу нарушителей. У тебя не было никаких оснований арестовывать Ситэрру. Глупая ссора двух девчонок — не аргумент. Других доказательств её причастности нет. Поэтому будь добр, Фион, верни мне сотрудницу. Если, конечно, не хочешь попрощаться с должностью, едва успев насладиться ею.

По лицу Лили прошёл страх. Он отлично понял, что Король не шутит. Поспешно закивал, извлекая из кармана связку ключей. Зато Лоэ попытался выразить несогласие.

— Но Ваше Ве…

И замолчал на полуслове, увидев в синих глазах угрозу.

— Ситэрра, иди к себе и не покидай покои, пока не разрешу. Зу Туи тебя проводит. А я пока немного потолкую с Джебом — о временах, когда он сам обитал в этих стенах.

Мари не решилась посмотреть на реакцию Лоэ. Проскользнула в открытую дверь камеры и ринулась прочь. Всё-таки приказ прозвучал тоном безапелляционным. В глубине коридора ждал белый, как полотно, Эрм Туи. Не говоря ни слова, он схватил стихийницу за руку и потянул прочь.

Лишь через несколько часов Мари узнала, что именно верный молодой стражник поднял шум. Явившись на утреннюю смену в апартаменты, Эрм узнал, что хозяйка не ночевала дома. Разумеется, он допускал, что у секретаря Короля могли быть дела, поэтому сначала решил проконсультироваться с Бо Орфи. А тот не стал медлить — обратился к двоюродному брату Грэму. Так, мол, и так — нету маленькой подружки. А дальше на уши была поставлена вся стража Дворца.

…Мари думала, Инэй появится в течение нескольких минут, максимум, часа. Поэтому отказалась принимать ванну, приготовленную Петрой. Только переоделась в домашнее платье, сбросив отсыревшую за ночь одежду. Однако большая стрелка на часах заканчивала уже третий круг, а Его Величество не объявлялся, из чего дочь сделала неутешительный вывод, что дела совсем плохи.

Медленно тянущееся время стихийница коротала, сидя с ногами на подоконнике и глядя на лиловые башни любимого Замка. Но думала не о Верне, в покушении на жизнь которой её пытались обвинить, а о вчерашнем сне. Он тревожил больше, чем девушка хотела бы. Умом она понимала, что странное сновидение, скорее, отражение её собственных беспокойных мыслей, а не предсказание будущего. Но сердце не желало успокаиваться. Слишком уж часто на головы четверых друзей сыпались неприятности.

— Мари.

Она и не услышала, как они вошли — Король и его лучший друг. А взглянув на хмурые уставшие лица, сразу поняла, что хороших новостей ждать не стоит.

— Я ничего не сделала, — сорвалось с губ, хотя и не собиралась оправдываться.

— Знаю, — сосредоточенно кивнул Инэй. — И ни в чём тебя не обвиняю. Но нам надо понять, что вчера произошло. Лоэ требуют справедливости. Многие их поддерживают. Я, конечно, могу заткнуть им рты, но…

— Это только сильнее настроит обитателей Дворца против тебя, — закончил Грэм фразу, которую друг не решился произнести.

— Понимаю, — устало проговорила Мари и вытерла вспотевший лоб ладонью. — Я поступила глупо, поругавшись с Верной. Она меня достала! Хотя, конечно, это не оправдание.

Мари специально не стала спрашивать, что произошло с Лоэ. Решила сначала рассказать свою историю, чтобы не выглядело, будто она пытается перевернуть факты в собственную пользу. Пусть отец с наставником сами сводят воедино все события.

— Я не уверена, что дверь в секретарский зал открывалась, — тайная Принцесса развела руками. — Может, я как раз засыпала и мне почудилось.

Инэй и Грэм переглянулись. Затем Король вынул из кармана складной нож.

— Не пугайся, — предупредил он Мари, шагнув к ней. — Я срежу прядь волос. Прикажу Хорту провести анализ. Если тебя усыпили, он найдёт следы порошка.

— Так что случилось с Верной? — спросила стихийница, когда в руках отца оказался чёрный локон. — Её, правда, пытались убить?

— Сильно сомневаюсь, — брови Инэя сошлись в одну линию. — Хотя нападение, разумеется, не выдумка. Вопрос в том, кому этим представлением хотели навредить — тебе или клану Лоэ. Кто ты в этом «спектакле»: мишень или орудие? Свидетелей вашей ссоры множество, поэтому весть о ней разнеслась по Замку быстро. Заставить всех подозревать тебя было несложно.

Вот и Верна заподозрила. Оказалось, она не видела нападавшего. Кто-то подкрался сзади, когда вздорная девчонка возвращалась домой, и попытался заморозить. Однако сумел лишь сковать жертву ледяной корочкой, не причинив необратимого вреда.

— А если она сама? — тихо спросила Мари, вспомнив участившиеся нападки Лоэ. — В смысле, если у неё был сообщник, который помог разыграть нападение? Верна же не пострадала всерьез.

Грэм задумчиво почесал небритый подбородок, но Инэй мотнул головой.

— Хорт рассказал, у девочки была жуткая истерика. Не думаю, что она столь замечательная актриса. Лоэ не умеют притворятся. Вечно всё на лицах написано.

Мари поняла, что отец имеет в виду бывшую жену Хладу, и решила не продолжать неприятную тему, а поинтересовалась своей дальнейшей судьбой.

— Нужно поскорее найти настоящего преступника, — мрачно изрек Король. — Тебе пока лучше не покидать апартаменты. Считай это не наказанием, а предосторожностью.

— Видимость наказания необходима, Мари, — добавил Грэм. — Пусть все считают, что ты под домашним арестом. А то слишком много сплетен…

Его Величество предостерегающе кашлянул, и Иллара замолчал. А Мари горько усмехнулась.

— Я знаю, о чём сплетничают во Дворце, — отчеканила она, стараясь не смотреть на отца. — Это была одна из причин нашей ссоры с Верной. И именно поэтому Ян дал в нос Вику.

— Замечательно, — процедил Инэй сквозь зубы.

— А я предупреждал, — осторожно заметил Грэм. — Ты холостой привлекательный мужчина, а Мари…

— Ребёнок! — раздраженно объявил Его Величество.

— Неправда, — возразил Иллара хмуро. — Она взрослая красивая девушка. Вы с Вестой были гораздо младше, когда начали бегать на тайные свидания. И перестаньте оба хмуриться. Советую посмотреть на ситуацию под другим углом. Пусть народ сплетничает и подозревает глупости. Это безопаснее правды…

* * *

Следующие три недели стали сущей пыткой. А Мари ещё смела жаловаться на прежнюю жизнь в Замке! Раньше хотя бы что-то происходило, теперь же девушка сидела взаперти и гадала, удастся ли отцу обелить её «доброе» имя. Пока расследование, увы, топталось на месте. Единственной победой можно было назвать выводы Хорта. Королевский лекарь подтвердил, что Мари находилась под действием сонного порошка. Но проблема заключалась в том, что для большинства это экспертное мнение ничего не значило.

— Извини за откровенность, но народ болтает, что Хорт сказал то, что велел Его Величество, — признался Дронан Лили, зашедший навестить Мари.

Занятия в Высшей школе закончились в конце июня, и теперь у парня была масса свободного времени. Тем более, Инэй выполнил угрозу и перестал пускать к распускающей сплетни матери посетителей, включая свиту юных подданных.

— Не боишься, что дядя взбесится? — поинтересовалась Мари на всякий случай. — Я же под следствием, а он — глава стихийного правопорядка.

— Ну его дремучим лесом, — проворчал Дронан, ковыряя ложечкой пирожное — кулинарный шедевр кухарки Эвы. — С дядей Фионом сейчас вся семья не разговаривает. Король жутко на него зол. Теперь все боятся, что он передумает делать предложение Сабине.

Мари тактично перевела тему, спросив о здоровье Верны. Но исключительно из вежливости. Её мало волновало благополучие давней неприятельницы.

— Ходит по Дворцу, задрав длинный нос, — скривился Дронан. — А ещё, говорят, родители ищут ей жениха. Только никто не торопится отдавать сыновей. Лоэ — клан, конечно, известный. Но отношения с Его Величеством, мягко говоря, натянутые…

Но даже такая скучная беседа была для Мари глотком свежего воздуха. Сейчас девушка обрадовалась бы даже горе бумажной работы, однако после происшествия её временно освободили от секретарских обязанностей. Приходилось коротать время за чтением художественных книг и отцовских учебников. Стихийница открывала настежь окна, чтобы впустить в апартаменты теплый июльский воздух и погружалась с головой в очередную историю или самостоятельно изучала новые плетения.

Практические занятия теперь проходили у неё дома. Правда, Инэю приходилось проявлять чудеса конспирации, чтобы не приумножить подозрения жителей Дворца. А какие бы ещё выводы они сделали, заметив Короля, выходящего из покоев опальной подданной поздним вечером? Каждый приход отца становился для девушки праздником. Тренировки не просто помогали оттачивать мастерство, но и позволяли выпустить пар.

Однажды вечером Мари задала Инэю давно волнующий вопрос о престолонаследии. О том, что будет, если Королевский род прервётся. Но вместо объяснений Его Величество на следующий день передал с Грэмом книгу, в которой описывались подобные случаи за всю историю Левии. Открыв её, стихийница напрочь позабыла о скуке. Ещё бы, такие сведения в Академии ученикам не рассказывали.

К своему великому изумлению Мари узнала, что Дората — самый старый из четырёх правящих кланов, занимает престол Зимнего Дворца почти девять столетий. А самый молодой — Орса. Предок Злата сел на трон всего четыреста лет назад. Но еще больше удивил тот факт, что стихийники веками предпочитали признавать незаконнорожденных отпрысков правящих кланов, чем выбирать новых Королей. Тем более, что через поколение Шар Стихий вновь начинал подчиняться представителям благочестивого семейства.

А дойдя до описания самого «отбора», Мари испытала омерзение и едва не захлопнула книгу. Она-то полагала, что кандидаты устраивают соревнования по владению погодным даром или по очереди берут в руки символ Королевской власти и ждут отклика. Но всё оказалось гораздо сложнее. И ужаснее.

Кандидатов должно было быть двенадцать, как месяцев в году. Если нужное количество добровольцев не набиралось, стража насильно приводила тех, кто соответствовал требованиям. А они были просты. Во-первых, все претенденты на престол должны были обладать первым уровнем силы. Во-вторых, являться старшими сыновьями клана. В-третьих, не состоять в браке и не быть обремененными свадебными договорами. Считалось, что выбирать супругу новоиспеченный Король должен был после вступления на трон.

Дальше начиналось самое гадкое. Каждый кандидат резал руку, чтобы кровь попала на Шар Стихий — чёрный из-за траура по усопшему Повелителю. Ничего особенного, на первый взгляд. Вот только после обряда в живых оставался только один стихийник — выбранный Король. Остальные погибали на месте. Считалось, это расплата за гордыню, ведь править дано не всем.

А, главное, ритуал срабатывал лишь при условии, что реальных наследников Королевской крови не оставалось. Триста лет назад трагедия разыгралась во Дворце Лета. Считалось, что клан Кьятта выродился. Но, оказалось, у Короля был незаконный отпрыск, существование которого тщательно скрывалось. Прежде чем правда открылась, обряд проводили трижды, и каждый раз все желающие занять престол падали замертво.

Мари отложила книгу и нахмурилась. Картина складывалась удручающая. Получалось, что скрыть их с Яном существование не получится, даже если они не захотят править. Одному из них однажды придётся занять трон. Принять на себя ношу, как сделал это Инэй шестнадцать лет назад, вопреки желанию и воле сердца. Вот только, если Повелителем решится стать двоюродный брат, как ему доказать принадлежность к клану Дората? Может, как и другим кандидатам, придется лить кровь на Шар Стихий?

А если тот не признает незаконного Принца, и Ян упадёт мертвым? Ведь есть она — Её Высочество Розмари, рожденная в законном браке Короля.

На лбу выступил пот, и Мари принялась судорожно листать книгу, но ответа не нашла и расстроилась сильнее. Неужели, у неё не будет выбора? Повелительница Зимнего Времени Года и никак иначе?! Ведь именно об этом позапрошлым Летом говорил сыщик Лукас Горшуа. Вот оно — бремя рода…

* * *

Мари приняла решение — откровенно поговорить с отцом. Пусть прямо скажет, какие у него планы на Яна. И на неё. Нельзя же одному вечно жить в низах, а другой притворяться секретарём и выслушивать глупые сплетни о себе. Но непростая беседа откладывалась. Инэй несколько раз подряд отменял тренировки. Грэм объяснял это горой Дворцовых дел, но Мари не верила. «На воле» что-то явно происходило, однако рассказывать подробности отец с наставником не спешили.

В один из душных вечеров, когда от жары не спасали даже открытые окна, в гости зашёл двоюродный брат. Явился в тот самый момент, когда Мари, устав чувствовать себя, как жаркое на сковородке, устроила в гостиной небольшой снегопад с северным ветром.

— Ого! — воскликнул Ян, с восторгом глядя на летающие по комнате снежинки. — Здорово!

— Иногда полезно быть стихийницей Зимы, — улыбнулась Мари и пригласила парня на ужин, состоящий из тушенных овощей. Другая пища была в тягость в такую погоду. И что Агуст о себе возомнил? Хочет иссушить владения Королей и срединную территорию? Поговаривали, в городах нынче на отсутствие дождей не жаловались.

Ян, в отличие от Дронана, старался за столом избегать неприятных тем. Говорил о старых временах: своей жизни во владениях совета, старых друзьях, особенно запомнившихся проказах и, разумеется, взбучках от взрослых.

— Знаю, ты скучаешь, — посочувствовала Мари. — Но, к сожалению, побывать там в ближайшее время вряд ли удастся.

— А вот и нет! — объявил Ян и сразу сник. — Вообще-то зу Иллара велел не говорить тебе. Но ещё хуже, если узнаешь потом и решишь, что я врун. Он скоро отправится туда — будет наблюдателем от Зимнего Дворца во время выборов главы совета. Обещал взять меня с собой. Это будет вроде отпуска.

У Мари аж в глазах потемнело от обиды. У неё, значит, домашний арест, а у Яна прогулка на срединную территорию?! И где справедливость?!

От двоюродного брата не укрылась её реакция.

— Прости, что расстроил. Но ты же знаешь, зу Иллара не даст мне прохлаждаться. Представляешь, добираться туда мы будем своим ходом. В смысле, не через Зеркало. Учитель сказал, у меня нос не дорос до «Пути Королей».

Вот здесь Мари отлично понимала мотивы Грэма. Ян — Дората. Оказавшись в зеркальном коридоре, он не почувствует боли, и это вызовет множество вопросов, отвечать на которые ни Иллара, ни дражайший дядя Король явно не торопились.

— К тому же, поедем мы только через неделю, а, может, и позже. Сначала Его Величество должен вернуться во Дворец. Слышал, он отбывает нынче ночью. Куда, не знаю.

Мари подавилась соком. Вот это новость! Отец собрался покинуть Замок в неизвестном направлении, а ей никто не потрудился сообщить. Не счёл нужным!

После ухода Яна стихийница не находила места. Душу в клочья рвал гнев. Что Инэй собирается делать дальше: объяснить отсутствие после возвращения или сделать вид, что вообще не уезжал? Мари не видела отца в последнее время. Подумаешь, неделей больше, неделей меньше.

Устав бегать из комнаты в комнату, девушка застыла у открытого окна гостиной. Впервые за весь день поднялся ветер, и принялся ласково перебирать чёрные пряди. Глаза смотрели вдаль. Не на Академию, как обычно, а на море. Темно-синее, и, наверное, очень теплое. Вот бы туда — вниз. Бегать босиком по песку, а ещё лучше — по кромке воды, поднимая сотни брызг. Но нет, она узница в собственных апартаментах, а родной отец больше не хочет с ней считаться…

Зато после ужина, к которому раздосадованная Мари едва притронулась, ждал сюрприз. Зашёл Эрм Туи с посылкой — коробкой с Королевской печатью. «Задабривает», — подумала стихийница, и чуть не выбросила отцовский подарок. Но через час ворчания под нос всё же решила его распаковать. Правда, исключительно для того, чтобы посмотреть, во что Инэй оценивает своё внеплановое отсутствие и ложь.

Вот только… только…

Тайная Принцесса чуть мимо стула не села, обнаружив внутри дорожный наряд: темно-серое платье с разрезом спереди и сзади из лёгкой тонкой ткани, брюки под цвет, чёрный плащ с капюшоном и маску. Поверх одежды лежала лаконичная записка: «Будь готова к полуночи». Почерк был отцовский, без сомнения. Мари не раз доводилось переписывать наброски его приказов.

Но вместо облегчения, сердце принялось плясать от тревоги. Что такого стряслось, если Инэй решил внезапно покинуть Дворец, и без предупреждения берёт её с собой? Неужели, в расследовании произошёл новый поворот, и ей грозит заключение?!

Но она не хочет прятаться! Она невиновна!

Когда часы пробили полночь, Мари не знала, куда деться от волнения. Даже ногти кусать начала, хотя избавилась от этой привычки ещё в первые годы в Академии. Появление Инэя подтвердило самые худшие опасения. За время, что они не виделись, отец похудел, а под глазами появились мрачные болезненные круги.

— Это из-за Верны? — вырвалось против воли. До омерзения плаксиво.

— Нет, — Король шагнул к дочери, беря её за руки. — Во-первых, ты едешь со мной потому, что мне не помешает спутник, которому я могу доверять. Во-вторых, так мне будет спокойнее. Не хочу оставлять тебя по Дворце. Даже под крылом Грэма. Когда в последний раз я был там, куда направляюсь, мы с Вестой потеряли тебя.

— Залив Ариссу? — Мари не поверила ушам. Ведь его обитатели не слишком жаловали гостей, будь то люди или стихийники. — Но зачем? Нам снова нужна их соль?

— Кое-что другое. Растение, которое, увы, можно достать только на этих землях. Называется лунный цвет. Его бутоны раскрываются лишь по ночам. Нам нужен сок из стеблей. Для лекарства. Очень сильного лекарства.

В сердце Мари вогнали невидимую иглу.

— Для… неё?

— Боюсь, что так, милая, — голос Инэя дрогнул. — Твоя мама… ей стало хуже. Яд, как оказалось, нанёс слишком большой ущерб. Все настойки, имеющиеся в распоряжении Хорта и самой Весты, могут лишь отсрочить неизбежное, но не вылечить болезнь.

— А новое лекарство сможет? — на глаза юной стихийницы навернулись слёзы.

— Будем надеяться.

Король попытался подбадривающе улыбнуться, но получилось неубедительно. Мари поняла — отец ни в чём не уверен. Потому не посмела больше задавать вопросов. Скользнула за Повелителем Зимы за дверь — в ночь.

Глава 8. Игры теней

Проснувшись, Мари не сразу поняла, где находится. Даже глаза протёрла, глядя на ветки над головой, усыпанные крупными красными ягодами. А потом увидела привязанного к стволу чёрного, как ночная тьма, коня, и вспомнила, как оказалась на полянке, скрытой от посторонних глаз вековыми деревьями. Вот только беспокойства меньше не стало. Оглядевшись, стихийница поняла, что они с жеребцом одни. Инэй исчез.

Сон как рукой сняло. Мари вскочила, машинально поправляя дорожный плащ, и едва слышно застонала: напомнила о себе боль в спине, за доли секунды добравшись до затылка и отозвавшись в висках. Да-а-а, путешествие верхом — точно не её стезя. Конь презрительно покосился на проснувшуюся девушку, она ответила не менее «достойным» взглядом. Подумаешь, что это один из лучших экземпляров в конюшне городовика Дессона. Её уставшему телу без разницы: чистокровный мерин или простая кляча.

Стихийница посмотрела в высь — на солнце. Как минимум, полдень. А ведь именно в это время Король собирался продолжить путь после привала. Так почему не разбудил её, а, главное, куда делся? Нет, страха не было. Мари понимала, Повелителю Зимы нечего и некого бояться в людском лесу. И всё же исчезновение отца выглядело странным. Ведь он оставил её спящей и беззащитной.

Минуту спустя Мари убедилась, что ошиблась с выводами. Шмыгнув между двумя высоченными клёнами, она уперлась в ледяную стену высотой в десять человеческих роста. Хорошо хоть инстинкты не подвели. Тайная Принцесса успела остановиться и не впечаталась в преграду лбом. Впрочем, та была не совсем настоящей. Состояла из льда, но холодной не была. А, когда Мари положила на неё ладонь, даже и не подумала реагировать и подтаивать. Вот оно — Королевское мастерство!

Стихийница прошла вдоль неожиданной преграды и выяснила, что та образует плотное кольцо. Инэй, уходя, поставил защиту, чтобы никто не застал спящую дочь врасплох. Недоуменно пожав плечами, Мари вернулась назад — к месту привала. Видимо, у отца имелась веская причина покинуть её, а, значит, оставалось ждать.

…Зимний Дворец Король и тайная Принцесса покинули через Зеркало, переместившись сразу в замок городовика Дессона — Морриса Франка. Но самого хозяина не встретили, хотя в конюшне ждал один из лучших жеребцов.

— Зачем нам Моррис? — безразлично бросил Инэй. — Главное, он исполнил приказ и приготовил необходимое для поездки.

Но Мари уже и думать забыла о городовике, сообразив, что добираться до залива Ариссу придется верхом. Это было, мягко говоря, неправильно, учитывая, что живых лошадей стихийница видела исключительно запряженными в кареты.

— Без паники, — улыбнулся отец, без труда прочитав реакцию по растерянному лицу. — Поедем вместе. Обещаю, ты будешь в безопасности. Но в будущем придется взять уроки верховой езды. Для Принцессы это обязательная процедура.

Мари не успела возразить. Сильные руки обхватили её за талию и подняли вверх. Пришлось подчиниться и перекинуть ногу через седло. Сердце отчаянно застучало, заглушив остальные звуки. Что-что? Не хвататься за гриву? Надо было раньше предупреждать!

В общем, первый этап пути не доставил ни капли удовольствия. Умом Мари понимала, что отец не даст упасть, что страхует её каждый миг, но сердце свернулось калачиком, а стук копыт по мостовой напоминал обезумевший гонг, сообщающий о чьей-то неминуемой погибели. Даже мысли о Весте и её болезни отошли на второй план. О расспросах тоже не могло быть и речи. Как можно разговаривать и ехать на жеребце-скороходе одновременно? Хорошо хоть с погодой повезло. Если б неудобства доставляла духота, как во владениях Королей, Мари бы точно не выдержала.

Спящий Дессон покинули быстро, и черный конь, почуяв свободу, прибавил скорость. Несся по полям, а затем и лесному тракту, радостным галопом. Стихийнице оставалось только крепче прижимать ноги к лошадиным бокам и верить, что отец — опытный наездник. Впрочем, так и было. На место привала на рассвете Инэй доставил дочь живой и почти невредимой. От напряжения ломило всё тело, однако это не помешало девушке уснуть, едва голова коснулась расстеленной на траве подстилки.

…Мари вернулась от ледяной стены обратно на поляну. Хмуро покосилась на коня и потёрла ноющую поясницу. А потом глянула ввысь на искрящееся солнце и чистое небо. Прислушалась к звукам леса и сразу забыла обо всех неприятностях. Душу продолжало покалывать тонкой иглой беспокойство за Весту, но всё остальное ушло. Остались лишь Летнее тепло, голоса переговаривающихся птиц и треск качающихся от ветра веток.

Здесь — на свежем воздухе — у Мари открылись глаза. И как она могла быть такой глупой! Обиды, капризы, злость. Вела себя, как маленькая избалованная девочка. Прежде — будучи полукровкой-шу — она никогда себе подобного не позволяла. Не перед кем было проявлять характер. А, обретя семью, вдруг принялась демонстрировать отрицательные черты. Верх безрассудства! Испугалась будущего! Разве раньше было не страшнее, когда грозила пожизненная участь игрушки в руках сильных мира сего или ранняя гибель во имя их грандиозных планов?

Конечно, Мари, по-прежнему, не радовала перспектива стать однажды Повелительницей Зимы. Потому что Дворец был и оставался тюрьмой. А ещё являлся не последней причиной мрачного настроения и странного поведения. Не удивительно, что её бабка Северина Дората такая злыдня. Да, она от рождения не была добра к окружающим. Но безвылазное сидение в гадюшнике не прибавляет светлых эмоций никому.

Инэй вернулся через полчаса, когда Мари удобно расположилась на траве, поставляя лицо солнцу, и впитывала бодрящую энергию небесного светила. Стихийница услышала, как потоки воды схлынули вниз. Это стена, окружавшая поляну, прекратила существование, подарив влагу траве и деревьям. Выглядел Его Величество сосредоточенным, но спокойным. Не похоже было, что произошло нечто из ряда вон. В руках он держал фляжку из серебра.

— Проснулась, — улыбнулся Король, снимая маску, под которой прятал лицо от посторонних глаз. — Отлично. Сейчас приготовлю тебе особенный напиток. Он избавляет от неудобств из-за непривычного способа передвижения.

Мари ошалело наблюдала, как Инэй достает из дорожной сумки небольшой мешочек и высыпает в фляжку его содержимое — смесь разноцветных порошков с незнакомыми продолговатыми семенами.

— Что? — Король весело подмигнул дочери и принялся трясти тару. — Я девятнадцать лет женат на целительнице. Успел выучить кое-какие приёмы. Снадобье снимает усталость и ломоту в теле. Нужны лишь некоторые измельченные травки, семена, родниковая вода и серебряный кубок. Впрочем, фляжка тоже подходит. Готово. Пей до дна.

Вкус напомнил морковно-тыквенный сок, который ученикам давали в Академии, чтобы укрепить здоровье. Но отцовский напиток был более терпкий и освежающий. Почудилось, по телу прошла прохладная волна.

— Значит, ты искал родниковую воду? — спросила Мари, отмечая в уме, что боль в спине начинает уменьшаться.

— Не только, — Инэй закрепил сумку на боку лошади. — Тут селение неподалёку. Я наведался в трактир. Инкогнито, разумеется. Чтобы узнать, что нового творится на территории теней. Во Дворец доходит не вся информация. Даже городовик Франк знает недостаточно.

— Территория теней? — переспросила Мари, протягивая Инэю пустую фляжку.

— Людей, живущих рядом с заливом Ариссу, из-за скрытности и негостеприимности прозвали тенями. Впрочем, есть и другая причина. Поговаривают, они умеют колдовать. По крайней мере, в это верят люди.

— А мы верим?

— Большинство стихийников не воспринимает всерьез род человеческий в принципе. Веста же думает, что дело в некоторых травах. Местные измельчают их и рассыпают, когда появляются гости. С непривычки порошки вызывают галлюцинации, которые непосвященные и принимают за колдовство. Подробности расскажу по дороге. Только надень маску. Ни к чему рисковать.

К счастью, после привала Инэй не стал гнать коня, как ночью. Медленной езду тоже назвать было сложно, но Мари почти перестала бояться упасть, и смогла сосредоточиться на рассказе отца. Тем более, он заслуживал внимания.

Округа залива Ариссу была заселена полторы сотни лет назад после ссоры городовика Дессона со старшим сыном. Отпрыск пытался поднять восстание, но проиграл. Казнить кровиночку у правителя не поднялась рука, и он сослал его на окраину владений — на пустующие земли с соленым заливом, непригодным для питья. С молодым человеком вынуждены были уйти и его соратники с семьями.

Но ссылка неожиданно обернулась выгодой. В пресной воде новые обитатели Ариссу недостатка не испытывали. На их новой территории обнаружились чистейшие родники. А соль из залива оказалась особенной и очень полезной для стихийников. Не успели изгнанники опомниться, как у них установились торговые связи с Дворцами, особенно, с Зимним, больше всех нуждавшимся в товаре.

— Можешь представить гнев городовика: хотел наказать сына-предателя, а сделал ему невероятный подарок, — рассказывал Инэй, пока конь вез их вдоль высоченных, но редких сосен. — Отец отправил армейцев схватить провозглашенного правителя Ариссу, но те вернулись ни с чем. И в усеченном составе. Именно тогда и началось колдовство. С эу творилось нечто невообразимое. Им начало казаться то, чего нет. Они убивали друг друга, а потом клялись, что сражались с чудовищами. Городовик предпринял ещё несколько попыток поквитаться, но ничего не добился. С тех пор изгнанников оставили в покое. Но если кто-то без спроса пытается проникнуть на их территорию, обязательно случаются «неприятности».

— С тобой и Грэмом тоже что-то случилось, когда вы ездили на переговоры?

Инэй ответил не сразу.

— Можно и так сказать. Мы приехали по обоюдному соглашению с местными. Но однажды ночью я вышел из шатра, в котором нас поселили. Я беспокоился за Весту, запертую Цветом в Весеннем Дворце. И за тебя, оставшуюся в Эзре на попечении чужой семьи. Не мог уснуть. В общем, задумавшись, я случайно зашёл за территорию лагеря для гостей. До сих пор точно не знаю, что видел. Нечто среднее между зверем и человеком. Испугался я тогда страшно. Кинулся наутёк со всех ног. А вслед услышал голос, предсказавший беду.

— Какую? — тихо спросила Мари, отлично помня, что именно в это время Буран Дората начал осаду несчастного города из-за белого мрамора.

— Голос сказал, что жизнь мне искалечат лёд и пламя. И что я ничего не смогу изменить. Поэтому я не уверен, что дело только в особенных травах и их влиянии на наше сознание.

— Какой план? — у Мари по спине пробежали мурашки.

— Будем договариваться и подчиняться, — вздохнул отец. — В трактире мне поведали, что теперь нельзя подъезжать к границе залива. Нужно отправляться на постоялый двор, расположенный в последнем людском поселении, и ждать переговорщика с «колдовских» земель. Вероятно, это вызовет промедление, но придется действовать по их правилам. На кону стоит слишком многое.

* * *

На постоялый двор под удручающим названием «Последний очаг» приехали в сумерках. Отцовская настойка помогла. Ни спина, ни ноги не болели. Мари чувствовала усталость, но, скорее, приятную, нежели напрягающую.

— Мило, — проворчала стихийница, оглядываясь по сторонам.

Тоску навевала не только надпись на вывеске, но и всё вокруг. Гостиница не видела ремонта лет тридцать, а селение представляло собой всего с десяток обшарпанных домиков. Людей тут тоже обитало мало. Гостями на постоялом дворе они с отцом точно были единственными. Что до обслуги, то навстречу вышла лишь хромая горничная в летах, пообещавшая привести мужа, то бишь хозяина заведения, но не посчитавшая нужным предложить войти внутрь.

— Я бы предпочёл переночевать в лесу, но правила теней лучше не игнорировать, — проворчал Инэй, когда неприветливая женщина скрылась из виду. — Лучше устроиться в одной комнате. Мне так будет спокойнее. Надеюсь, ты не против?

— Нет, — поспешно ответила Мари. После рассказа о колдовстве обитателей залива Ариссу стало неуютно, а угрюмая гостиница приумножала нервозность.

Небритый и круглый, как бочонок, хозяин объявился минут через десять. Не торопясь, вывалился на крыльцо. Но, заметив маски на лицах гостей, прибавил скорость и принялся кланяться. Большинство жителей Левии знало: эту часть гардероба носили исключительно стихийники или высокопоставленные вельможи.

Осмотрев комнату с двумя кроватями, паутиной в углах и плаксиво скрипучим полом, Инэй о чём-то быстро переговорил с хозяином и скрылся в неизвестном направлении. Дочери было велено после ужина в общем зале немедленно возвращаться в спальню. Предполагалось, трапеза обойдется без приключений. Толстяк и его супруга подозрений не вызывали. А больше никого рядом не наблюдалось.

С куском пересоленной телятины и жареным картофелем стихийница разделалась быстро. Расправляясь с десертом — клюквенным морсом и куском пирога с неопознанными ягодами, девушка старалась не думать об отсутствии отца. Наверняка, отправился на поиски упомянутого переговорщика. Или в селение — на разведку. Вернётся, сам расскажет новости.

— Так ты и есть гостья?

Вопрос прозвучал внезапно, но натренированные пальцы Мари сумели удержать подпрыгнувшую ложку. Глаза сквозь прорези маски в упор взглянули на новое действующее лицо — толстого парня, как в две капли воды похожего на хозяина. Только с шевелюрой и моложе на пару десятков лет.

— Мать сказала, ты — стихийница, — проговорил тот небрежно, усаживаясь напротив. — Только чушь это собачья. Знаем мы вас городских. И вашу маскировку никчемную. Ездите к теням за предсказаниями глупыми, и детьми Времен Года притворяетесь для важности. Снимай маску, нечего выпендриваться.

Мари физически ощутила, как щеки запылали от гнева. Да как мальчишка смеет! Кто он вообще такой? Тайная Принцесса глянула на запястье хозяйского сынка и не обнаружила опознавательного браслета. Вероятно, местные, живя рядом с тенями, не считали нужным их носить.

— Не припомню, чтобы приглашала вас за стол, — проговорила Мари спокойно, но жестко.

Парень презрительно хмыкнул.

— Мне не нужно приглашение. Это мой дом. А ты за языком следи, иначе будешь ночевать на улице. А тут в темноте медведи бродят.

— Неужели? — Мари покачала головой, чувствуя, что раздражение растёт. — А белые волки не обитают. С двумя рядами зубов?

Наглец покатился со смеху.

— Волки? Белые? Да ты совсем глупая! А, впрочем, — толстяк задумчиво наклонил голову. — Это хорошо. Чем глупее, тем симпатичнее. Так отец говорит. Снимай маску. Если ты ничего, я тебя в жены возьму.

Мари чуть морсом не подавилась. Вот, спасибо! Мало ей одного полоумного суженного!

— Боюсь, я вынуждена отклонить ваше предложение, — проговорила она сквозь зубы.

— Лучше по хорошему давай, — не унимался парень. — Всё равно моя возьмёт. Папаша в посёлок пошёл, мать спит без ног. Мы с тобой одни.

Разумеется, угроза не напугала ни капельки. Хозяйский сын всего лишь человек. Любое плетение, и он окажется повержен. Но Мари медлила. Потому что не хотела применять способности против людей. Да, она делала это однажды — в Орэне, отбиваясь от отряда армейцев во главе с Доввином. Но сейчас перед ней сидел лишь глупый мальчишка.

Стало вдруг невыносимо тошно. Она Принцесса Зимы, признанная Шаром Стихий, а вынуждена без конца выслушивать идиотские насмешки или мерзкие угрозы. И от кого? От никчемных и злых существ, только и способных плеваться собственным ядом. Что Верну Лоэ взять, что этого увальня.

Символ Королевской власти, приобретший серебряный цвет, встал перед глазами, как наяву. Вот бы уметь замораживать одним движением! И чтоб без корки льда! Раз, и неприятель падает, похолодев изнутри.

Мари не успела толком додумать мысль. Отвратительный мальчишка протянул руку, чтобы стащить с неё маску. Взгляд сфокусировался на толстых пальцах и грязи, забившейся под ногти. А потом… потом…

Стихийница сама не поняла, что стряслось. Она вцепилась в запястье наглеца, не сплетя ни одного узора. Вот только толстяк побледнел, глаза сделались стеклянными, будто льдом покрылись. Изнутри, как она и желала несколькими секундами ранее.

Мгновение, и хозяйский сын рухнул на обшарпанный пол деревянным солдатиком.

Дернулся. И затих.

* * *

— Очнись! Вставай же! — требовала Мари, тряся мальчишку за плечи. Но тот не реагировал. Не помогали ни крики, ни толчки, ни узор исправление, сплетенный четыре раза подряд.

Стихийница не знала, что делать. Бежать прочь с постоялого двора? Сказать, что парень сам упал замертво? Или уйти в спальню и сделать вид, что ничего не случилось? Сердце стучало, как сумасшедшее. Мари ещё ни разу никому не причинила вреда всерьез. А теперь, теперь…

Девушка отлично знала, что за убийство стихийника могут приговорить даже к казни. А что детям Времен Года грозит за смерть человека? Удивительно, но об этом ученикам не рассказывали ни в Академии, ни в Высшей школе Дворца.

— Что случилось?!

К счастью, первым в общем зале появился Инэй, закутанный в дорожный плащ. В тот самый миг, когда дочь готова была разрыдаться в голос от безысходности.

— Я… я… — Мари громко всхлипнула, глядя на Короля испуганно. — Я его убила. Я не хотела. Не знаю, как это вышло. Он просто… просто…

— Заморожен изнутри, — констатировал Его Величество, склоняясь над парнем. — Успокойся, — добавил он, потрогав сначала шею, а потом грудь нечаянной жертвы. — Он жив. Из-за заморозки дыхание почти не заметно. Ты не владеешь даром так искусно, чтобы концентрироваться настолько…

Инэй решил не договаривать страшное окончание фразы, перекинул грузное тело через плечо, намереваясь унести его прочь.

— Куда? — прошептала Мари, боясь поверить, что не стала убийцей.

— Нужно уложить его в постель, укрыть одеялами и постараться влить в рот чего-нибудь горячего, а ещё лучше горячительного. Жесточайшей простуды ему не избежать, но это не самое страшное последствие погодной магии. А ты ступай в спальню. Немедленно!

Мари не посмела произнести ни единого слова. Едва перебирая ногами, поднялась на второй этаж — в общую с отцом спальню. Взобралась на высокую кровать и, прижавшись спиной к стене, закрыла лицо дрожащими ладонями. Как так выходит?! Где бы она ни оказалась, неприятности продолжают притягиваться!

Инэй объявился минут через двадцать, но, вопреки ожиданиям Мари, расспрашивать о причинах происшествия не стал. Сел на вторую кровать и, сложив ладони домиком, сурово посмотрел на дочь.

— Никогда! Никогда больше не призывай Шар Стихий!

— Я не… — у девушки в голове всё перемешалось.

— Не пытайся отрицать, что думала о нём перед заморозкой парня.

— Думала, — кивнула стихийница, стараясь в деталях припомнить, что предшествовало жуткому событию. — Но не призывала. Нет.

— Это одно и то же, — проговорил Инэй, смягчаясь. — Я специально не учил тебя связующей магии. Но ты умудрилась притянуть её интуитивно. Мари, ты помнишь, как умер Рейм Норда?

Девушку передернуло, но она ответила, стараясь не показать отвращения.

— Он использовал зелье с кровью Рата, и твоя сила отскакивала от него. А потом…

Перед глазами, как наяву, предстали две фигуры в белом, сражающие на полу ни на жизнь, а на смерть. Раненный Инэй проигрывал негодяю Рейму — убийце и похитителю. Но она схватила символ Королевской власти, и всё изменилось вмиг.

… Норда отвлекся на меня, — продолжила Мари, не позволяя голосу дрожать. — А ты обхватил его виски ладонями и…

— Убил, — закончил Инэй без капли сожаления. — Я использовал связь с Шаром и заморозил мерзавца изнутри. Этой магии даже кровь Шамэя не помеха. Нужны были лишь несколько секунд бездействия противника и глубокая концентрация. Их мне обеспечила ты. Но вот в чем загвоздка. Заморозить собственное сердце, как сделал это Иган Эрсла, способен каждый стихийник Зимы первого уровня силы. Проделать это с другими могут лишь те, кто связан с Шаром Стихий. Если ты когда-нибудь повторишь сегодняшний опыт на глазах у детей Времен Года, выдашь себя с головой.

— А как же Апрелия Верга? Разве Норда её не заморозил?

Тема для беседы была более чем странная, но Мари понимала: о магии стоит знать всё. Особенно обладая мощнейшей силой в Левии.

— Да, заморозил, — подтвердил Король. — Но снаружи, а не изнутри. В этом и разница. В первом случае смерть медленная и мучительная. Тело сковывает лёд, органы холодеют один за другим, пока не останавливается сердце. Во втором случае гибель наступает за секунды.

— И этот способ убийства доступен лишь нам двоим? — подытожила Мари.

— Верно, — Инэй поднялся с постели и осторожно поцеловал дочь в лоб. — Прости за бурную реакцию и столь неприятный разговор. Но раз ты призвала эту магию, следует знать о последствиях. А теперь постарайся поспать. Завтра предстоит непростой день. Я поспрашивал местных, как связаться с переговорщиком. Ничего не требуется. Тени сами нас найдут.

Но спала Мари плохо. Ворочалась с боку на бок. Отчаянно пыталась заснуть, но мысли продолжали жужжать в тяжелой голове, как беспокойный рой пчёл.

Сон пришёл часа через два, завладев уставшим разумом липкой паутиной.

Ещё один странный сон.

«Приветствую, Ваше Высочество», — почтительно проговорила гадалка Вирту, но кланяться не стала. Подарила лишь лёгкий кивок головы.

Сегодня на ней был серый балахон. Грязный, покрытый мелкими дырочками. Ткань поизносилась, но, кажется, другой одежды у бродяжки-шу не имелось.

«Зачем ты приходишь? — Мари глянула в морщинистое лицо покойной приёмной матери с яростью. — Чего хочешь?».

Женщина тряхнула седой головой.

«Помочь тебе, неразумное дитя. Подсказать, что делать».

«С чего ты взяла, что я нуждаюсь в твоих подсказках и советах?»

Но Вирту не слушала, продолжала говорить о своём. Почти шепотом.

«Чёрная фигура уже прокралась по белым коридорам. Принесла смерть. Этому нельзя было помешать. И не следовало. Некоторые беды не остановить. Нужно лишь вовремя отвести их последствия. Но это после, после. Час для этого ещё придёт. Сейчас важнее другое. Главная тень. Спроси её о пророчестве, найденном Ордисом Шаамом. На этих землях знают некоторые ответы...»

Мари села на постели, провела тыльной стороной ладони по мокрому лбу. За окном была темень, хоть глаз выколи. Значит, едва за полночь и до утра далеко.

Сон. Снова жуткий сон! Но ведь он ничего не значит. Ведь так? Сновидения всего лишь отражения реальности. Но ведь Мари не думала о Вирту. Не вспоминала. Странное предсказание неизвестного пророка тоже отошло на второй план.

— Не спится? — спросил с соседней кровати Инэй. — Мне тоже. Духота страшная. Сейчас лучше ночевать на свежем воздухе. Спать гораздо приятнее. В юности мы с Грэмом Летом специально уезжали из Дворца на несколько недель. Отличное Время Года для путешествий.

— Ненавижу Лето! — брякнула Мари, не успев до конца отойти от неприятного сна.

— Отчего же? — Инэй повернулся на бок, оперся на локоть.

— Всегда ненавидела, — проговорила стихийница спокойнее, ложась обратно на жесткую постель. Посмотрела в темноту над собой, вспоминая детство. Коли начала говорить, следовало объясниться, даже если отцу будет неприятно. — Точнее, ненавижу с тех пор, как поселилась в Академии. Летом ученики разъезжались по Дворцам. Мне единственной некуда было возвращаться. С детьми Зимы я не дружила, в гости б меня никто не пригласил. И поехать с Далилой, Ноем или Тиссой было нельзя. Вот и сидела в Замке одна два месяца. Но по сути — три. Первогодки прибывают в августе, но что мне до них, а им до меня?

Инэй ответил не сразу. Откровение дочери резануло бритвой.

— Чем же ты занималась? — голос Его Величество стал непривычно хриплым.

Мари горестно усмехнулась.

— Это зависело от того, кто меня охранял. Раз в Замке оставался ученик, преподавателям приходилось составлять график дежурств. А кому хочется торчать на работе в отпуске? Кто-то позволял мне заниматься, чем хочу, и наблюдал издалека. Кто-то ходил за мной, как привязанный. Я же Мари Ситэрра! Гроза Академии! Шага не могу ступить, чтобы не выкинуть чего-нибудь этакого! На самом деле, не всё было так плохо. Я читала, гуляла по крыше в Летнем саду, практиковалась в погодной магии. Пыталась вызвать дождь. Я же была поклонницей Весны. Но раз за разом шёл снег, который превращался в лужи на полу.

— А твои друзья? Как вы четверо сошлись? Не подумай, я не имею ничего против дружбы с детьми других Времен Года, — поспешил объясниться Инэй, чтобы не возникло недопонимание. — Интересно, с чего всё началось.

— Началось… — протянула Мари с улыбкой. Этот разговор был гораздо приятнее предыдущего о смертельной заморозке. — Наверное, с нас самих. С Далилой и Ноем мы сдружились сразу. Идеальная компания: бродяжка-шу, жительница срединной территории со смешением аж трёх Времен Года и увалень, обливший супом директора в первый же вечер. А Тисса… Я решила, что девочка, подбрасывающая в кабинет Буретты жаб, достойна места в самой крутой компании. Мы не занимались вредительством, — добавила стихийница, испугавшись собственной откровенности. — Просто детские шалости.

— Брось, — отмахнулся Инэй весело. — В Академии не бедокурили исключительно зануды. Дети, на то и дети. Хотя представляю, сколько б жалоб поступало бы на тебя от Ловерты. Меня б ты точно переплюнула.

— От Ловерты? Серьезно? — Мари надоело лежать и она села, свесив ноги с постели. — Не припомню, чтобы она жаловалась родителям моих друзей. Всегда устраивала взбучки своими силами.

— Потому что вы были обычными учениками. А мне и чихнуть нельзя было, чтобы половина Замка не поинтересовалось моим здоровьем. Ещё бы! Наследный Принц! В болото бы эту наследственность. В общем, мои проказы редко удавалось сохранить в секрете. Педагогам приходилось жаловаться родителям, иначе б это делал кто-то другой. Ох, и упражняла же матушка горло после очередной новости с «полей». Но, если можно было обойтись без доносов, Корделия закрывала глаза на мои выходки. Точнее, разбиралась со мной сама.

Мари рассмеялась от души. Стало быть, у них с отцом немало общего!

— Расскажи о самой эпохальной шалости, — попросила она.

Инэй задумался.

— Их столько было, — протянул он мечтательно. — От разбитых памятников до замороженных носов — особенно длинных и любопытных. Хотя я предпочитал обходиться без погодной магии. Делаешь из листа бумаги ёмкость, заливаешь туда чернила и… В общем, тут главное меткость. Правда, в моем случае, эпохальным событием стало её отсутствие. Мне было десять лет. Целился в Мартэна, а попал в Весту. Испоганил платье и получил в ответ порцию молний. Не убийственных, конечно. Твоя мама сама была ребёнком. Но дым из ушей, помнится, у меня пошёл. С этого происшествия и началась наша история.

— Нет, — простонала Мари, давясь от смеха. Такого она вообразить не могла!

— А ты думала у нас была сплошная романтика? Вот уж нет. Корделия пришла в ярость. Наказала обоих на три месяца. Как обычно, не стала разбираться, кто прав, кто виноват. Пришлось нам с Вестой работать в паре, проводить инвентаризацию во всех музеях Академии. Но времени потребовалось больше, чем отвела Корделия. Мы ведь не торопились заканчивать работу. Быстро поняли, что нам нравится общаться. А где ещё Принц Зимы и Принцесса Весны могут проводить время вместе, не вызывая подозрений, как не на совместных наказаниях? При посторонних мы, конечно, ругались. Огонь можно было разжигать. Но ты и сама всё это знаешь…

— Знаю, — повторила Мари эхом.

Снова вспомнилась показательная ссора родителей на свадьбе Мартэна. Сколько яда было в словах. Сколько презрения в глазах!

— Она ведь поправится? Правда?

— Не сомневайся, — задорные интонации в голосе Повелителя Зимы исчезли в небытие. — Я верю в закон равновесия. В нашей жизни было столько бед и боли, что всё не может закончится вот так. Мы заслужили иную судьбу. Мы трое, — Инэй замолчал. Несколько минут воспоминаний стали яркой вспышкой в черноте ночи. Но теперь тревоги возвращались, унося прочь всё светлое.

Душой Мари тоже овладело беспокойство. И не только за жизнь Весты. Стихийница смотрела в тёмный проем окна и перебирала в памяти последние события. Чужие шаги под дверью спальни в Орэне, находка Ордиса Шаама, странное нападение на Верну Лоэ, обвинения и поспешный арест, а особенно пророческие сны. Поначалу девушка не воспринимала появление Вирту всерьез, но чем чаще она приходила в сновидениях, тем становилось страшнее. Ведь гадалка без конца предрекала беды.

Вдруг кто-то, и впрямь, крадется по коридору, неся смерть в руках? А трем друзьям грозит опасность? Ведь у двоих из них, действительно, были трудности. Мать Ноя умерла при странных обстоятельствах, а сын готов был рыть землю, чтобы доказать смертоубийство. Далила же могла стать мишенью для старшего Ури, раскройся правда о свадебном договоре. Или даже для клана Кьятта, если у них появятся серьезные планы на будущее Ноя в стенах Летнего Дворца.

Безопасность Тиссы, на первый взгляд, не вызывала сомнений. Отец освободился из заточения, семья вернулась домой. С другой стороны, и в стенах этого Замка затаилось зло. Некто очень могущественный помог сбежать Элле, без труда обойдя охрану. Кто-то пытался убить Королеву, неделями подмешивая яд. А, значит, и семья Саттер, приближенная к Весте, могла в любой момент оказаться под ударом.

Нет! Мари раздраженно вонзила ногти в ладони. Нельзя верить снам! Даже о пророчествах. Они всего лишь показывают то, чего она отчаянно боялась. Воображение способно напугать сильнее реальной опасности. Вот и сейчас почудились осторожные шаги в коридоре. Будто кто-то осторожно ступал в ночи, стараясь не привлекать внимания.

Или не почудились?

Мари приподнялась на локте. Прислушалась.

— Ш-ш-ш, — прошипела она, когда отец забеспокоился из-за её поведения.

Инэй явно не слышал постороннего шума, но это ничего не значило. Мари приходилась дочерью Весте. И пусть ей не достались целительские способности клана Верга, слух с детства был острее, чем у других.

Шаги стихли также внезапно, как появились. Тишина стала абсолютной, словно из мира высосали все звуки. Листья старого дуба за окном больше не шелестели на ветру, не шлёпались на землю желуди. Кузнечики все разом прекратили громкий стрекот.

Мари приготовилась напасть на любого, кто откроет дверь. Инэй, без сомнения, тоже.

— Ничего не предпринимайте. Если хотите получить то, зачем приехали.

Усиленный эхом голос зазвучал в спальне, холодя кровь, хотя внутрь никто не входил.

— Вы слышите? — решил удостовериться невидимка, когда шокированные гости ничего не ответили. Неудивительно, не каждый день сталкиваешься с колдовством.

— Вы переговорщик? — спросил Инэй, придя в себя.

Он вышел на середину комнаты. Спина ровная, интонации уверенные. Он привык не бояться противников. Или, по крайней мере, не показывать страха.

— Что вы, Ваше Величество. Я тень. Зачем присылать к Королю и Принцессе посторонних.

Инэй отреагировал спокойно, но Мари инстинктивно почувствовала, как он зол.

— Вы подслушивали, — констатировал отец.

— Вовсе нет.

— Тогда откуда узнали? — возмущенно спросила Мари, вставая рядом с Инэем.

— Оттуда, откуда выяснил, что к вам в снах приходит покойная приёмная мать. Зря вы не слушаете её, Ваше Высочество. Мертвая пророчица плохого не посоветует.

В спальне внезапно появился свет. Из ниоткуда. Осветил фигуры отца и дочери, словно на стенах зажглись лампы. Но на захудалом постоялом дворе их не было в помине.

— Ты видишь гадалку? — спросил Инэй, поворачиваясь к Мари. Его лицо стало белее снега.

Девушка растерянно кивнула.

— Ну и что? Это же просто сны.

Но Король явно думал иначе. Впрочем, высказаться по этому поводу ему не позволил таинственный посетитель.

— Оставьте вещи здесь и ступайте на улицу. Я укажу дорогу. Вас ждут.

Глава 9. Забытый разговор

Ночь показалась Мари, как никогда, тёмной. Сердце ёкнуло и ускорилось, словно хотело убежать от самого себя. Но через мгновение стало легче — тёплые пальцы Инэя крепко сжали ладонь, успокаивая и давая понять, что бояться не стоит.

— Куда теперь? — спросила стихийница шепотом. Они с отцом вышли за ворота постоялого двора и остановились в ожидании дальнейших указаний тени-невидимки.

В ответ над деревьями зажегся огненный шар, похожий на локальное солнце. Он весело запрыгал над макушками елей вглубь леса, освещая путникам дорогу. Мари поморщилась, глядя на новое колдовское проявление, но зашагала бодро. Благо вокруг стало светло. Не как днём, а, скорее, будто в комнате, где горели десятки свечей.

Сначала шли, молча. Внимательно глядя под ноги. Но тревожные минуты бежали, а путь не думал подходить к концу. Нарочно или нет, но «проводник» вёл гостей через чащу, где не было и намека на нормальную дорогу. Мари заподозрила умысел. Плутая между стволами, сворачивая то направо, то налево, запомнить, в какой стороне осталась гостиница, было неимоверно сложно.

— Что не так с моими снами? О Вирту? — спросила Мари, устав брести по кочкам в тишине.

Инэй ответил не сразу. Взвешивал в уме «за» и «против».

— Хорошо, — проворчал он, приняв решение. — Будет неправильно рассказывать приятную ложь. Существует поверье, что мёртвые предсказатели приходят в снах неслучайно. Раз явились, то грядут перемены, и лучше к пророчествам прислушиваться. Считается, покойники предсказывают несчастья.

— Это я поняла, — усмехнулась Мари. — Добрыми и светлыми мои сны не назовешь.

— Что именно гадалка предсказала?

— Ничего хорошего, — стихийница поскользнулась, но успела схватиться за ствол и устоять на ногах. — А точнее, беды. Но Вирту всегда говорит расплывчато. И не поймешь, что имеет в виду. То кто-то несет смерть по коридорам, но этого не предотвратить, то мои друзья должны оказаться в опасности. А однажды она сказала, что Зима может не наступить, если не будет лекарства.

Его Величество встревожился сильнее.

— Весту гадалка упоминала? — спросил он с надрывом в голосе.

— Предсказаний о ней не было. Но именно Королева в моем сне готовила зелье. Для Зимы.

— Для Зимы… — повторил Инэй задумчиво. — Понять бы, что это значит.

Путь закончился минуты через три. Огненный шар сделал вираж и замер над полянкой, усыпанной земляникой. В мистическом освещении спелые ягодки напоминали капельки крови. Путешественники огляделись, ища таинственных хозяев, но никто не торопился их встречать. На первый взгляд.

— Непохоже это место на залив, — заметила Мари, кутаясь в плащ. Но не от холода.

— До него вы ещё не дошли, — оповестил новый голос. На этот раз женский. Властный. С хрипотцой. — Прежде следует выяснить, готовы ли вы предоставить необходимую нам плату. Готовы ли вы, Ваше Высочество.

Глаза Мари расширились от изумления. От позвоночника до макушки прошла судорога. Стало быть, золото теням не нужно. Но что она способна им предложить?

Инэю новости не понравились категорически. Он шагнул вперед, гневно глядя в пустоту.

— Принцесса — не предмет торга, — проговорил он тоном, которым отдавал приказы подданным в Зимнем Дворце.

Призрачная женщина расхохоталась. По лесу пронесся холодный ветер. Ветки испугано затрещали. Нервно зазвенела листва.

— Право, Ваше Величество! Вы хотите спасти жену, однако не желаете идти на уступки. Быть может, ваши намерения не столь серьезны, как вам кажется?

Бледное лицо Короля исказилось. Он отчаянно боролся с собой, чтобы не выплеснуть новую гневную тираду. Мари пришлось схватить отца за руку, чтобы не дать совершить непоправимое. Да, ей самой стало страшно. Но что, если сок растения под названием «Лунный свет» — единственная возможность спасти Весту? Они с Инэем никогда себе не простят, если уйдут от теней ни с чем.

— Чего вы от меня хотите? — спросила она сурово, чтобы не показать испуга.

— Мари, — предостерегающе шепнул отец, но она сильнее сжала его ладонь, умоляя не вмешиваться.

Однако тень не спешила отвечать.

— О! Так вот в чём дело! — догадалась стихийница о планах невидимки. — Я должна согласиться на ваши условия, не зная, в чём именно они заключаются?

Удивительно, но страх почти сразу прошёл. Его сменил гнев. Но девушка не позволила ему выплеснуться. Грубости одного гостя было достаточно.

— Совершенно верно, — удовлетворенно проговорила невидимка. — Вы согласны?

Это был сложный вопрос. Вспомнились детские сказки, где за исполнение желаний героям приходилось платить жестокую цену. В подобных сделках всегда был подвох. А, впрочем, разве она раньше не заключала соглашений? С той же Вестой, например? За собственную спасенную жизнь, пришлось вызволять Яна из цепких лап смерти. А за отъезд Тиссы с матерью из Весеннего Дворца Мари была вынуждена вызвать снег в склеенном погодном кубе и выставить Эллу на посмешище.

Теперь на кону стояла жизнь женщины, которую юная стихийница пока не могла назвать матерью, но потерять отчаянно боялась.

Жизнь на кону…

— Я соглашусь, но при одном условии, — тайная Принцесса приняла непростое решение. — Вы должны дать слово, что за травы для спасения Королевы не потребуете чью-то жизнь. Такого обмена не будет.

Тень вновь ответила не сразу и неожиданно перешла на «ты», переведя переговоры с гостями на новый уровень.

— Что ж… — в голосе зазвучало удовлетворение. — Правду мне нашептали о тебе цветы и птицы, Розмари Дората. Наследница Зимнего престола с чистым сердцем — огромная редкость. Не бойся, я не заставлю тебя жертвовать близкими. И далёкими тоже. Но буду вынуждена причинить боль…

Инэй дернулся.

…Нет-нет, речь не о физической боли, — поспешила добавить невидимка. — Будучи ребёнком, Её Высочество стала свидетелем тайной встречи. Разумеется, девочка не помнит этого. Но создание продолжает хранить непростой разговор. Я могу извлечь воспоминание. Однако в ту ночь прозвучали не только сведения, интересующие нас. Некоторые фрагменты той давней беседы способны ранить душу юной Принцессы. Есть вещи, которые лучше не знать.

По телу Мари прошла судорога. Будто предзнаменование. Но она не собиралась отступать. Разве это забытое знание может быть хуже чувства вины за смерти Снежана или Апрелии? За то, что Ян никогда не узнает настоящего отца, а Дайра — мать?

Стихийница почувствовала взгляд Инэя. Он не вмешивался, давая ей возможность выбора. Но ответ был очевиден.

— Я принимаю ваши условия, — проговорила Мари уверенно.

— Хорошо, — голос тени усилился, и теперь звучал не рядом, а сверху. — Взамен тебе позволят спросить, о чём пожелаешь. Ступайте вперёд. Какое бы препятствие ни встретилось на пути, не бойтесь. Я должна знать, что вы готовы довериться нам.

Мари посмотрела на отца. Опять подвох? Судя по плотно сжатым губам, Король подумал о том же. Но раз согласились играть по правилам теней, следовало действовать, а не стоять истуканами.

Идти стало труднее. Огненный шар больше не освещал дорогу, и каждая кочка или острый сук в темноте грозили травмами. Но путники не жаловались. Шли, крепко держась за руки, слыша отрывистое дыхание друг друга. Звуки леса стихли, будто вокруг не осталось никого и ничего живого. Или это тени просто проверяли гостей на прочность. Наблюдали, хватит ли им смелости дойти до конца.

Вот только…

Из-за густых зарослей, на которые путники едва не наткнулись в темноте, пришлось сделать крутой вираж. И…

— Осторожнее! — Инэй резко остановился, хватая Мари за плечи. — Стой!

Но она и сама увидела препятствие — плотный туман. Пепельно-серый, словно дым от костра. Но не витиеватый, а всепоглощающий, висящий сплошной стеной. Перед ним не осталось ничего. Будто огромная рука отломила пласт земли, создав пропасть там, где ей быть не полагалось.

— И что теперь? — спросил Король пустоту. Но невидимка не сочла нужным давать советы.

— Это проверка нашего доверия, — мрачно заметила Мари. — Но не думают же они, что мы станем прыгать неизвестно куда. Из-за тумана и не разглядишь, далеко ли другая сторона.

Его Величество задумчиво прищурился. Будто пытался измерить взглядом невидимое расстояние.

— А если создать ледяной мост? — предложила девушка.

Король покачал головой.

— На территории теней запрещено использовать погодную магию. Нарушим это правило, ничего от них не получим. А это в наши планы не входит.

— Значит, будем прыгать?

Вот теперь стало страшно всерьез. Мари не забыла овраг, в который их с Яном столкнул отшельник Борг Рата. Сковывающий душу ужас, стремительный полёт вниз — навстречу неминуемой смерти. Сразу захотелось кинуться наутёк. Подальше от пропасти и странного колдовского народца.

— Тень велела не бояться, — напомнил Инэй, не удержавшись от сарказма. — Убивать нас не в их интересах. Особенно, тебя. Мёртвая ты старый разговор не вспомнишь.

Мари нервно засмеялась. Отец был прав. Однако смелости это не прибавило.

— Идём, — велел Король, снова сжимая руку дочери. — Обрыв никуда не денется, а мы теряем время.

Пришлось сделать над собой невероятное усилие, потому что ноги внезапно стали, как два вековых ствола, ушедшие корнями глубоко в землю. Хотелось зажмуриться, но Мари сдержалась. Глупо прыгать в никуда с закрытыми глазами. Сама мысль показалась до смешного нелепой, и это, как ни странно, придало моральных сил.

— Вперёд!

Мари заставила себя забыть, что внизу пустота. Там — за туманом — обязательно будет твёрдая земля. Девушка настолько поверила в это, что почти устояла на ногах, когда жуткое препятствие осталось позади. Лишь в последний момент не удержалась и упала на четвереньки — на мягкую траву. Но быстро сориентировалась и вскочила. Негоже наследной Принцессе валяться в ногах у людей. Пусть даже обладающих загадочными способностями.

— Добро пожаловать на территорию залива Ариссу, — поприветствовал знакомый голос. На этот раз он исходил от реального человека. Гостей встречала высокая женщина, с ног до головы закутанная в серый плащ. Из-под капюшона выбивались длинные седые волосы. Лица в темноте было не разглядеть.

За спиной тени простиралась водная гладь, покрытая мелкой рябью. Волны с тихим шелестом накатывались на заросший камышами берег. Залив на две равных половины разделяла серебряная лунная дорожка. А ведь ночного небесного светила ещё каких-то пять минут назад не было в помине!

Мари обернулась, чтобы посмотреть на пропасть, но та растворилась в небытие, будто и не было её тут вовсе. Позади высился всё тот же лес, через который они с отцом продирались последние полчаса.

— Обман зрения, — констатировал Инэй, с трудом скрывая досаду.

Дочь мысленно разделила его чувства. Тени заставили их преодолевать вымышленные препятствия и нервничать, чтобы показать, кто — хозяин положения. И это было унизительно.

— Подойди ближе, дочь Зимы, — велела тень. — Пора внести плату.

Мари посмотрела на сосредоточенный профиль Инэя в лунном свете. Отец не пытался скрыть неодобрения. Невооруженным взглядом было видно, как он разрывается. Сам бы отдал последнюю каплю крови ради спасения жены, однако не хотел, чтобы разменной монетой становилась дочь.

— Всё будет хорошо, — шепнула Мари.

— Разумеется, — заверила тень с толикой снисходительности. — Ваше Величество, обещаю вернуть Принцессу в целости и сохранности. Не нужно смотреть волком. Я знаю, насколько важна эта девочка. И для стихийников, и для людей.

Мари передернуло. Некстати вспомнилось письмо Вирту. Приёмная мать тоже желала всеобщего блага, забирая младенца у умирающего Снежана. Желала для всех, но только не для ребёнка, спасенного из пылающего здания.

— Давайте покончим с этим, — отрезала девушка, мечтая поскорее покинуть залив Ариссу.

И шагнула к седоволосой женщине.

Удивительное дело, даже оказавшись близко, Мари не сумела разглядеть лица тени. Взгляд не мог сфокусироваться, черты казались размытыми. Будто не на человека смотрела, а на его отражение в воде.

— На колени! — приказала хозяйка, а стихийница обрадовалась, что отец остался за спиной. Не хотелось даже представлять, какая ярость вспыхнула в синих глазах.

Едва Мари выполнила распоряжение, стараясь убедить себя, что для вчерашней шу в этом нет ничего страшного, костлявая рука потянулась ко лбу. Пальцы начертили на коже знак из пяти линий, затем ладонь легка на макушку.

— Закрой глаза!

Тайная Принцесса невольно представила Весту, сидящую у постели умирающего Яна два года назад. Тогда она тоже отдавала распоряжения, а юная сирота слепо подчинялась, не видя иного выхода, как умереть ради спасения наследного Принца. Сейчас смерть Мари вряд ли грозила, но всё равно стало неуютно.

Интересно, извлекать воспоминания точно не больно? А, впрочем, этим её не напугать.

— Тени, тени засыпают, уносятся прочь, — затянула заунывную, нескладную песнь женщина. — Туда, где нет тумана. И недомолвок тоже нет. Только правда, только истина.

Губы Мари силились улыбнуться. Неужели, дамочка думает, это поможет вспомнить? Глупость несусветная! Гостье даже не потрудились объяснить, когда именно мог произойти упомянутый разговор. Не самой же догадываться.

Внезапно по позвоночнику прошёл холодок, в голову обручем скрутила горячая волна.

— Ох, — выдохнула Мари от неожиданности.

— Не открывай глаза! — потребовала тень яростно. — Погружайся! Сейчас!

Девушка хотела возразить, заподозрив, что её собираются затащить в залив и окунуть с головой. Но не успела. Все звуки отключились. Плеск воды, шум листвы, шепот ветра.

Или почти все. Потому что откуда-то издалека — сквозь пласты прожитых лет — в сознание прорвался новый звук. Лёгкий стук. Нервный и раздражающий.

Мари открыла глаза. Вопреки запрету тени.

Или не открыла?

Потому что больше не было ни женщины в сером плаще, ни водной глади, разделенной на две половины серебряной полоской — подарком полной луны. Зато появились костлявые пальцы с неровными ногтями, под которые глубоко забилась грязь. Это они создавали шум. Отбивали дробь по старой, если не сказать, древней столешнице — живого места не найти из-за трещин и въевшихся пятен.

В крохотную комнатушку, освещаемую единственной свечой, сквозь щели в деревянных, обшарпанных стенах проникала сырость. Снаружи лил дождь, сердито молотя по грязному стеклу в махоньком окне. Внутри явно было ненамного теплее, чем снаружи. Изо рта женщины в грязных лохмотьях, сидящей к старого стола, вырывался пар.

— А здесь мило, — насмешливо процедил пожилой мужской голос. — Самое место для внучки легендарного пророка.

Мари попыталась разглядеть мужчину, заговорившего с Вирту. Но пока видела лишь седой затылок и прямую спину под черным дорожным плащом. Появлению приёмной матери стихийница не удивилась. В последнее время та приходила, не спрашивая разрешения.

— Куда пускают, там и ночуем, — отмахнулась гадалка, продолжая стучать ногтями по деревянной поверхности. — На голову не льет, и ладно. А ты бы лучше не хорохорился. Самому однажды придётся покинуть Дворец. Станешь скитальцем, как и я.

— Знаю, — спокойно ответил поздний гость, двигая к столу шаткий табурет и усаживаясь напротив шу. — Но это не худшее из зол.

— Говори, зачем явился, Фабьен! — потребовала гадалка тоном далёким от дружелюбного.

— К чему грубости, дорогая? — мужчину нисколько не коробила негостеприимность Вирту. Наоборот, забавляла. — Поводов для беседы множество. Например, девочка, которую ты выдаешь за дочь. Не спорь. Я знаю, кто её родители. Не хочу даже представлять, в какую ярость придёт Король Зимы, если узнает, что его единственное дитя растёт нищенкой. Хижина садовника — не место для наследницы престола. Здесь даже Летом невозможно жить. А на дворе уже октябрь.

— Говори тише! — зашипела гадалка, подавшись вперёд. — Она не спит.

— Вижу.

Фабьен поднялся, и Мари, наконец, увидела его гладко выбритое лицо. Старое, но волевое. Морщин было много, но они пока не делали мужчину дряхлым. В нём ещё чувствовалась жизненная сила и желание свернуть горы.

— Вообще-то, сегодня я пришёл тебе, Принцесса Розмари. Тише, Вирту! Этот разговор необходим. Но вспомнит девочка о нём лишь спустя годы — когда придёт время.

Гость передвинул табурет, и теперь Мари смотрела прямо в его выцветшие глаза, которые раньше, наверняка, были зелеными. Странно, она будто и не находилась в комнате. Не чувствовала ни рук, ни ног. Не могла двигаться. Однако видела и слышала всё, что там происходило.

— Тебе придётся передать послание для теней с залива Ариссу. Это идеальный способ. Обратись я к ним сейчас — не захотят слушать. А, когда им понадобиться моя помощь, у меня пропадёт желание с ними общаться. Правда, понятия не имею, из-за чего мы с ними окончательно рассоримся. Будущее не всегда можно прочесть в деталях. Но следует поступить правильно. Люди имеют право быть ровней стихийникам. Поэтому, слушай внимательно.

«Повторяй! Повторяй всё, что он говорит!»

Приказ прозвучал в голове громко и отчётливо. Но Мари не могла понять, каким образом его выполнить, ведь у неё не было рта. Впрочем, проблема разрешилась быстро. Едва Фабьен снова заговорил, стихийница услышала собственный голос. Он эхом повторял слова позднего гостя. Но не в комнате, а где-то очень далеко.

— У теней ослабевает сила, — зазвучало в два голоса. — Уверен, Илга придумала с десяток версий. От происков детей Времен Года до какого-нибудь древнего проклятья, высказанного ещё во времена ссоры городовика Дессона с несговорчивым отпрыском. Но иногда, моя дорогая спорщица, нужно искать самое простое объяснение. И именно оно окажется верным. Ваш народ черпает колдовские силы из залива. Он же даёт целебные свойства местным растениям. Но чтобы подпитывать всё вокруг постоянно, водоём должен оставаться целостным. Перестаньте продавать соль из него направо и налево, и проблемы закончатся. Найдите другой способ заработка, если хотите и дальше оставаться загадочными тенями, а не превратиться в обыкновенных людишек.

«Проклятье!» — услышала Мари ругательство женщины в сером плаще.

Фабьен усмехнулся и подмигнул стихийнице.

— Представляю, как Илга зла. Она всегда была поклонницей заговоров. Везде мерещатся шпионы. Это глупо, когда живёшь в лесу, и тебя все боятся до колик. Эх, ей надо было родиться стихийницей. В любом Дворце смогла бы развернуться.

— Ты закончил? — оборвала гостя Вирту. Она поднялась, сложила руки на груди и гневно смотрела на него здоровым глазом. Этот взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Не совсем, — Фабьен остался сидеть на месте. — Остался разговор к тебе. О твоей так называемой дочери. Не смей возражать! Ты меня выслушаешь. Иначе зажарю до хрустящей корочки. А теперь сядь.

Гадалка постояла, не шевелясь, с минуту, а потом нехотя подчинилась. Видимо, побаивалась гостя. Или просто понимала, что он сильнее. Мари стало не по себе. Неужели, это та самая часть забытой беседы, о которой говорила тень? Та, что должна ранить душу?

«Можешь дослушать разговор до конца, Розмари Дората, — проговорил голос из настоящего. — Больше повторять слова не нужно. Это только между вами».

— Сколько ей уже? Почти четыре? — Фабьен спрашивал Вирту, но не смотрел на неё.

— Исполнится Зимой, — ответила та через силу.

— Значит, пройдёт ещё год, максимум, полтора, прежде чем проснётся погодный дар. Что ты тогда будешь делать, гадалка? Королевская сила — не шутка. Девочка может наворотить дел. Мало не покажется.

Вирту в ответ фыркнула.

— Когда придёт время, тогда и будем разбираться. Это всё?

— Нет. У меня тоже дар, не забыла? Посильнее твоего. К тому же, я предпочитаю рассматривать все нити будущего, а не игнорировать то, что расходится с моими суждениями. Ты в курсе, что родители этого ребёнка расстались? И что её мать собирается убить себя?

— Да, — гадалка произнесла одно короткое слово, но оно хлестнуло плетью.

— Веста Флорана важна для Весеннего Дворца. Без неё прольётся немало крови. Близнец не принесёт подданным ничего хорошего, а после его смерти начнётся хаос. Если сестры не будет в живых…

Но Вирту не дала гостю закончить.

— Это не имеет значения. Дочь важнее.

— Важнее. Ты забрала девочку, чтобы она не впитала ненависть десятков поколений клана Дората. Но ты не учитываешь простую истину. Веста не позволит ей вырасти злой. Верни Розмари матери. Дай им обеим шанс стать счастливыми.

Но шу замотала седой лохматой головой.

— Я знаю, что видела. Розмари должна пройти весь путь. Ты сам отлично знаешь, что ей суждено стать Повелительницей Зимы. Этого никто и ничто не изменит. И только вдали от семьи она защищена от опасного влияния. Что до Принцессы Весны, её будущее не определено. Да, она на грани. И может убить себя. Но есть вероятность, что этого не случится. У Короля Зимы ещё остается шанс не дать жене совершить непоправимое. И вообще, я не понимаю, тебе-то какое дело до других Дворцов, кроме Летнего? Зачем беспокоиться о чужих?

Лицо Фабьена стало мрачным. И величественным.

— Тебе этого никогда не понять. Твоим скудным умом. Я не только стихийник, но и пророк. И я в отличие от многих знаю цену равновесию.

Дождь за окном усилился. И теперь капли не колотили в хлипкое стекло, а бежали по нему потоками. Небо рыдало, словно живое.

— Я выслушала твой совет, Фабьен, — отчеканила Вирту, не смея смотреть собеседнику в глаза. — Но у тебя нет права вмешиваться в мои дела. Ты не хуже меня знаешь правила предсказателей.

Поздний гость ответил не сразу. Сидел несколько невыносимо длинных секунд, внимательно глядя на Мари с пронзительной грустью в выцветших глазах.

— Я понял тебя, Вирту, — когда Фабьен, наконец, заговорил, в голосе зазвучала сталь. — И я не буду вмешиваться. Жаль только, что ты не можешь дать девочке то, что отняла. Я не о богатстве и сытой жизни. А о родительской любви, на которую ты не способна. Ведешь себя, как вынужденная опекунша, даже не пытаясь стать матерью.

С гадалки было достаточно.

— Убирайся! — велела она визгливо.

— Уйду тогда, когда сочту нужным, — отрезал Фабьен. — У меня остался разговор к юной Принцессе. Я знаю, ты слышишь меня, Розмари Дората. Не здесь и не сейчас. А стоя на коленях перед Илгой. Нам нужно обсудить моё будущее и твоё настоящее. Не уверен, что мы снова встретимся лицом к лицу. Но точно знаю, что через тринадцать лет схлестнёмся ни на жизнь, а на смерть.

Вот теперь Мари испытала настоящий ужас. Лицо предсказателя обезобразил гнев. Черты исказились, в глазах вспыхнула пламя, способное уничтожить всё вокруг.

— Очень скоро придётся сделать выбор, юная Принцесса: спасать дорогого тебе стихийника или пожертвовать «пешкой» во имя всеобщего блага. Советую предпочесть первый вариант. Спасение одного принесет смерть сотням. Отойди в сторону и дай мне закончить главное дело жизни. Увы, я не вижу всей картины. В равной степени могу победить или проиграть из-за твоего вмешательства. Нас с тобой рассудит небо. Но чем бы всё ни закончилось, ты получишь жестокий урок. Придется осознать, что Повелителям Времен Года приходится принимать судьбоносные решения. И идеальных результатов не бывает никогда. Прощай!

Виски обожгло раскаленным железом. К горлу подступила тошнота.

Стихийница открыла глаза, задыхаясь от кашля. Почудилось, будто она тонула, и теперь её вытащили из воды. Болели и горло, и легкие. Каждый вдох давался с трудом.

— Мари! Ты в порядке?!

Плечи обхватили сильные руки Инэя. Но за дочь ответила тень.

— Разумеется, Принцесса в норме, — отчеканила она сердито. — А вы думали, путешествие сознания сквозь годы похоже на сладкий сон? Ещё минута, и кашель пройдёт.

Мари, действительно, становилось легче, но Король с трудом сдерживал гнев.

— Надеюсь, вы удовлетворены? — спросил он Илгу, даже не пытаясь быть вежливым, пока дочь поднималась с колен и отряхивала подол.

Тень чопорно закивала, и седые пряди засеребрились в свете луны.

— Я получила, что хотела и намерена выполнить свою часть сделки. Ещё немного терпения, и мои люди принесут вам то, зачем проделали длинный путь. Но, полагаю, у Её Высочества остались вопросы. Ты хочешь поговорить наедине, не так ли?

У Мари не хватило духа посмотреть в синие глаза Инэя, казавшиеся в ночи почти чёрными, однако она сумела произнести твёрдое «да». А потом добавила мягко, чувствуя, что нервы отца на пределе.

— Прости, но это необходимо.

Илга, явно довольная собой, отвела гостью ближе к заливу. Волны ласково гладили берег, издавая тихий шелест, а Мари слышались странные голоса, мурлыкающие убаюкивающий мотив. Луна становилась всё ярче, желтее и выглядела ненастоящей, словно её вырезали из бумаги и приклеили на небесное полотно.

— У тебя есть право задать лишь три вопроса, юная Принцесса, — проговорила тень полушепотом, чтобы оставшийся позади Инэй не услышал. — Подумай хорошенько, прежде чем спрашивать.

Но Мари уже знала, что хочет знать в первую очередь.

— Кто такой Фабьен? Он сказал, что является и стихийником, и пророком. Но разве такое возможно?

Илга игриво засмеялась.

— Хитрите, Ваше Высочество. Задаёте два вопроса в одном. Но так и быть, отвечу. В качестве исключения. Полное имя вашего собеседника Фабьен Арана. Он родственник Королевы Росанны, правда не кровный. Второй супруг её покойной бабки. Фабьен, действительно, стихийник. Но благодаря толике человеческой крови, умудрился получить дар предвидения. Единственный за всю историю. Большую часть жизни он прожил в Летнем Дворце, но несколько лет назад был изгнан Королем Агустом. Кстати, супруги Кьятта тщательно скрывали способности Фабьена, но сами многократно использовали их в собственных целях. Исчерпывающий ответ?

Мари не была в этом уверена, но вынужденно кивнула. Ведь дополнительные вопросы задавать не полагалось. Илга ждала продолжения, но девушка медлила. Вариантов в голове крутилось слишком много, и было страшно прогадать. Больше другого интересовало, где Фабьен сейчас, но вряд ли тень знала ответ. Иначе не врывалась в память гостьи, а сама бы разыскала пророка.

— Это Фабьен сделал предсказение о небесах над Дворцами, которым предстоит разверзнуться? — выбрала, наконец, новый вопрос Мари. — Не смейте отвечать «да» или «нет». Уверена, вам известны подробности.

Илге, лицо которой продолжал скрывать капюшон, стало по-настоящему весело. Но её смех вызывал дрожь и омерзение.

— Кровь — не вода, Ваше Высочество, — проговорила она приторно, но, к счастью, не стала развивать мысль. — Да, предсказание сделал Фабьен Арана. Задолго до твоего рождения. Однако упомянул тебя в нём. Маленькую Зимнюю девочку, которая победит Короля Лета. Так ведь и случилось, верно? В Орэне, когда проснулся твой погодный дар? А, впрочем, неважно. Это история давно минувших дней. Тебя ведь интересует будущее. Увы, катастрофа неминуема. И случится она до начала следующего Года. Но это ты уже слышала. Я же скажу то, что пророк произнёс, но не записал на бумаге. Гнев небес вызовет стихийник. Вернее, стихийница. Девушка с поврежденной силой. Её захлестнёт отчаянье и злость, и она не сможет себя контролировать.

По телу Мари прошла волна ужаса.

Девушка с поврежденной силой? Неужели, Дайра?! Но разве её дар не пришёл в норму, когда она перестала пить мерзкую настойку Рейма? Или причиненный вред невозможно исправить до конца?

— Я жду третий вопрос, Ваше Высочество. Время на исходе. Только не спрашивай, как поступить. Ответа не было даже у Фабьена.

Мари сжала зубы до боли в деснах. Она и не собиралась просить помощи у высокомерной женщины. Тень — даже не маг. Черпает силу из волшебного залива. А стоит уехать от него прочь, станет обычным человеком. Обычным и, вероятно, очень злым.

— Скажите, — голос стихийницы предательски дрогнул.

Это был риск. Вероятно, Илга сказала о предсказании всё, что знала. И, задавая, новый вопрос, Мари теряла шанс выяснить ещё что-то полезное. Но не спросить она не могла. Потому что этот аспект значил для неё слишком много. Личную выгоду никто не отменял.

— Скажите, — повторила она увереннее. — Вы слышали от Фабьена или кого-то другого, что в день катастрофы не удастся создать крест равновесия, потому что…

— Один из Повелителей Времен Года умрёт? — закончила тень трудную фразу. — Да, это пророчество сделал Эрнус, которого все считают твоим прадедом. Тебя интересует личность того, чьи дни сочтены. Мне жаль, юная Принцесса, у меня нет ответа. Однако…

Илга подняла голову, чтобы посмотреть на луну, начавшую бледнеть и, как казалось, всё быстрее двигаться на запад. Теперь серебристая дорожка не делила залив на две ровные половины, правая сторона становилась всё меньше и меньше.

…Помнишь, когда Фабьен говорил с тобой в прошлом, я попросила перестать пересказывать разговор. Повторение начала беседы требовалось для твоего отца. Он должен был понять, что тебе ничего не угрожает. Иначе бы ринулся спасть от несуществующей опасности и всё испортил. Но твоё молчание не значит, что я ничего не слышала. Ответ, который ты ищешь, уже прозвучал. В прошлом.

Мари дернулась. Будто наотмашь ударили по лицу.

— Фабьен сказал, что…

— Тебе придётся сделать выбор. Соедини одно с другим, Принцесса. В твоих руках будут чужие судьбы. Пожертвуй упомянутой «пешкой», и спасешь Короля. Или Королеву, если речь в предсказании Эрнуса идёт о твоей матери. Уверена, Фабьен пытается предотвратить напророченную им же трагедию. Именно это он и назвал делом всей своей жизни. Позволь ему довести его до конца. Не вмешивайся.

— Но…

У Мари на языке вертелось с десяток возражений. Во-первых, она понятия не имела, в чём именно могло заключаться упомянутое вмешательство. Во-вторых, никто не знал, чьей жизнью придётся пожертвовать. В-третьих…

— Время вышло, вам с отцом пора покинуть нашу территорию, — отчеканила Илга безапелляционным тоном. — По белым коридорам уже пронесли смерть. Но это было неизбежно. Даже если б вы успели вернуться домой.

Ярость родилась за считанные мгновенья — в самом укромном уголке доброго обычно сердца. Прошла по телу горячей волной. Обожгла виски, заставила ногти вонзиться в ладони.

— Домой? — переспросила Мари тихо, чтобы тень не поняла, до какой степени гостья взбешена. — Что-то случилось во Дворце, и вы молчали? Знали, и ничего не сказали?

Но Илга не собиралась оправдываться. Безразлично передёрнула плечами.

— Сегодняшняя встреча важнее. А Зимнему Дворцу давно пора преподать урок…

* * *

На обветшавший постоялый двор возвращались в молчании. У Инэя накопилось множество вопросов. Мари физически ощущала, как сильно он взволнован и, насколько ему не терпится узнать о разговорах с Фабьеном и Илгой. Но, уходя от теней, девушка попросила отца, дать ей время собраться с мыслями. И он ждал, хотя это было трудно.

Хорошо хоть Илга сдержала слово. Гостям не просто отдали обещанное растение под названием Лунный свет, а целый пузырек с соком из его стеблей. Сжимая склянку в кулаке, Король, без сомнения, ощущал прилив сил. Надежда на спасение супруги превратилась в настоящий шанс. И это дорогого стоило.

Огненный шар больше не освещал дорогу через лес, а горел вдалеке — там, где должен был закончится путь. Приходилось смотреть под ноги ещё внимательнее. Но риск упасть и пораниться не мешал Мари думать. Голова работала, пока ноги выверяли каждый шаг.

Стихийница размышляла о том, какую часть правды рассказать отцу. И как спросить о разрыве с Вестой двенадцать лет назад и её желании убить себя. А, впрочем, девушка не была уверена, что хочет знать подробности. Потому что сердце сжималось при мысли, что настоящая мать могла умереть из-за нежелания Вирту вернуть похищенного ребёнка. Да, этого не случилось. Но боль, пережитая Вестой, теперь вдруг стала ощутимой, как никогда раньше.

Мари не была уверена, что сможет рассказать отцу (или кому-то другому) о выборе, который ей предрёк Фабьен. Если речь, действительно, шла об одном из родителей, то их кровь могла в любой момент оказаться на её руках. Об этом даже думать было невыносимо. А, тем более, говорить вслух. Как отреагирует отец, если узнает, что вновь обретенная дочь может стать причиной его гибели? Его самого или любимой жены, без которой он не представляет существования?

— Пришли, — вырвал Мари из мрачных раздумий голос Инэя. — Как считаешь, лучше забрать вещи и выехать сейчас? Или подождать до утра? Я имею в виду, ты готова к разговору, или отложим его до возвращения во Дворец?

Мари закусила нижнюю губу, оглядывая покосившееся здание так называемой гостиницы, потрескавшиеся деревянные ступени, тёмные неприветливые окна. Отец стоял рядом и смотрел с пронзительной грустью. Ждал ответа. Но её готовность сейчас не имела значения. Потому что важнее было другое.

— Мы поговорим о моем «путешествии» в детство чуть позже, — Мари взяла отца за руку. — Сначала зайдем в спальню, и ты проверишь осколок. Если не будет сообщений, сам свяжешься с Грэмом.

Наверное, в её голосе прозвучал страх, потому что даже во мраке ночи было видно, как побледнел Инэй.

— Не спрашивай, — стихийница отчаянно замотала головой. — Илга сказала лишь, что предсказание Вирту сбылось. Про смерть и белые коридоры. Сегодня ночью. Это, значит, что-то случилось в Зимнем Дворце.

Король не стал тратить время на дополнительные и совершенно бессмысленные вопросы. Мари едва поспевала за ним, стараясь не споткнуться в темном доме. Но всё равно отстала на скрипучей лестнице. Когда вбежала в спальню, на столе уже горели свечи, а отец держал в руках особенное зеркальце.

— Тёплое, — шепнул он, внимательно вглядываясь в осколок.

А потом в комнате зазвучал голос Грэма. Непривычно взволнованный и хриплый.

«Инэй, как только вернётесь от теней, свяжись со мной. У нас эпидемия. Дело очень плохо. Даже Хорт точно не знает, с чем мы столкнулись. Пришлось заморозить все входы, включая «Путь Королей», чтобы никто не мог войти и выйти. Тебе не попасть во Дворец. Но ты нам нужен. У меня нет права принимать судьбоносные решения...»

Глава 10. Замок в оковах

Чёрный конь мчался в ночи стрелой, ветер дул в спину, создавая ощущение дополнительного ускорения, но Мари больше не пугала перспектива упасть и разбиться. Новый глобальный страх полностью заслонил боязнь верховой езды. Перед глазами стояли белые коридоры Дворца и усталое лицо Грэма в осколке «Пути».

Инэй связался с лучшим другом в гостинице. Разговор получился тягостным, предвещающим серьезные перемены. И потери.

— Не стану приукрашивать ситуацию, — объяснял Иллара, вытирая пот со лба. — Погибших пока нет. Но Хорт говорит, это вопрос времени. Несколько стихийников в крайне тяжелом состоянии, и больные продолжают поступать. Сейчас их уже около двух сотен. Если так пойдёт и дальше, скоро слягут все пять тысяч жителей.

Из отчёта Грэма следовало, что первые заболевшие появились накануне утром. Но, увы, опасную хворь не восприняли всерьез. Списали симптомы на отравление. Но к ночи количество пациентов стало резко расти, а подключившийся Королевский лекарь Хорт Греди, спешно вызванный дочерью Миллой, схватился за голову.

— Он подозревает, мы имеет дело с необычным веществом, пары которого вызывают опасную хворь, но точно не уверен, говорит читал о подобном в старинных книгах, — продолжал Иллара без выражения. Видно, так вымотался за последние часы, что уже не страшился ни обстоятельств, ни последствий.

— Известно, где началось заражение? — даже в темной комнате, освещаемой тонкими свечками, было заметно, как Инэй взволнован. Лицо не стало белым, но почти превратилось в маску от напряжения.

— Да, — проговорил Грэм с досадой. — Между тринадцатым и четырнадцатым этажами. Но не факт, что вещество распространили нарочно. Стража заметила лужу и осколки стекла. Есть вероятность, что сосуд куда-то несли, но случайно уронили. Зараза могла предназначаться кому-то одному, а не всему Зимнему Дворцу.

Инэй потёр переносицу.

— Значит, тот, кто выронил склянку, должен был сам заразиться и попасть к лекарям одним из первых.

— Я думал об этом, — закивал Иллара. — Но, боюсь, здесь тупик. Тара разбилась на лестнице, и пары сразу начали распространяться по Замку. У нас есть заболевшие и с верхних этажей, и из низов. Кроме того, Хорт подозревает, что мерзость действует на стихийников не одинаково. Одних поражает быстрее, другим медленнее. Почему? Пока загадка.

— Замечательно, — процедил Король сквозь зубы и посмотрел на дочь. — Грэм, ты уверен, что склянку разбили до нашего отъезда?

— Нет, — Иллары свёл брови, что сделало мужчину по-настоящему грозным. — Всё случилось либо ночью, либо утром. Вы с Мари тоже могли заразиться. Есть способ это выяснить. Но лучше проконсультируйся с Вестой. Королева полчаса лекарям объясняла, как провести проверку. Они сейчас пытаются отделить здоровых от больных. Хорт и Милла параллельно пичкают всех целебными настойками общего действия, надеются замедлить распространение эпидемии. А Веста организовала целую бригаду на срединной территории. Готовят зелья для укрепления здоровья. Ищут способ нас спасти.

— Этажи отделили друг от друга закаленным льдом? — от интонации Инэя повеяло могильным холодом.

— Да. Хэмиш Альва предложил добавить в зелье заморозки памятную работу Мари — с её кровью. Я поддержал идею, и результат превзошёл ожидания: лёд получился прочный. Выдержит дня три, не меньше. Однако основную работу предстоит выполнить тебе. Вместе с дочерью. Мы запечатали входы, окна и «Путь Королей». Но необходима ледяная стена вокруг Дворца для надежности. Стихийники напуганы и могут попытаться покинуть Замок, наплевав на последствия. Как бы нам ни хотелось выбраться, эпидемия не должна распространиться дальше. Мы все обязаны остаться здесь, пока не убедимся, что хворь не передается от стихийника к стихийнику.

— Что с Яном? — спросил Инэй после паузы.

— Пока здоров. Но ничего нельзя гарантировать. Роксэль рвёт и мечет. Поосторожнее с ней, когда встретитесь во владениях совета. Сейчас она способна на любые глупости.

Мари слушала, затаив дыхание, и старалась не показать страха. Пугала не перспектива заболеть самой, а масштаб катастрофы. Для детей Зимы родной дом вдруг стал смертельной ловушкой. Не вырваться, не убежать. Остается лишь ждать приговора. Но Грэм прав, стихийники не имеют права покидать Дворец.

Вот она — обратная сторона власти! Пример трудного решения!

— Веста Флорана, — тем временем тихо произнёс Инэй, постучав по зеркальцу.

Дочь вздрогнула. Этого разговора она опасалась больше предыдущего. Наверняка, Королева взволнована и расстроена. Мари стало неловко от мысли, что придётся смотреть в испуганные глаза матери. Но, вопреки ожиданиям, Повелительница Весны выглядела спокойной, голос звучал ровно, будто ничего и не случилось. Её Величество не стала интересоваться ни самочувствием мужа с дочерью, ни результатами общения с тенями.

— Инэй, у тебя осталась моя укрепляющая настойка? — спросила она без предисловий.

— Да, но мало. На три-четыре приёма.

— Этого хватит, — Веста полностью перешла на деловой тон. — Сделайте небольшие надрезы на ладонях. Обработайте их настойкой. Через пять часов снимите повязки. Если ранки затянутся, значит, вы здоровы.

Королева замолчала, опустив глаза. Скрывать истинные чувства становилось труднее.

— Что за лекарство вы готовите? — пришёл Инэй жене на выручку.

— Будем пробовать несколько вариантов, — поспешно заговорила Веста. — Мы всё обсудили с Хортом. Заболевших нужно разделить на группы и давать разные целебные настойки. Знаю, это своего рода эксперимент, — Королева развела руками, словно извиняясь. — Но мы плохо понимаем, с чем имеем дело. Готового рецепта не существует, а действовать необходимо.

Мари прошиб ледяной пот.

Целительница готовит лекарство. Иначе Зима не наступит…

Так сказала Вирту в одном из снов. Вредная гадалка, напророчившая смерть, которую пронесут по белым коридорам. Будь прокляты эти пророки! Твердят о бедах, но совершенно не пытаются помочь. Одноглазой шу крупно повезло, что успела отправиться в мир иной. Иначе б Мари не поленилась, лично заперла бы приёмную мать в темницу!

Отец и дочь решили не ждать отведенные Вестой пять часов, и проверить раны во время привала. Инэй не мог сидеть без дела, пока во Дворце другие выполняли его обязанности.

— Не Грэм должен разбираться с этим безумием, а я, — проговорил он сурово, пока седлал коня. — Клянусь небом, если виновник переживёт болезнь, я его лично насмерть заморожу. Кого бы он ни хотел убить, теперь пострадают невиновные. Именно невиновные! Помяни моё слово, твоя безумная бабка и гадких женишок останутся невредимы. Таким, как они, любые эпидемии нипочём!

Тайная Принцесса думала об отцовских словах до самого привала и не сомневалась — он прав. Как минимум, насчёт Эльмара. Даже внезапный мор не был способен избавить её от навязанного паучихой свадебного договора. Слишком это было бы просто. А вот всем остальным точно грозила смертельная опасность.

Мари так долго ненавидела обитателей Зимнего Дворца, а теперь вдруг поняла, что там живет немало тех, чья судьба ей небезразлична. Помимо Грэма и Яна пленниками Замка оказались Бо Орфи, Эрм Туи, Хэмиш Альва, Милла Греди, Дронан Лили, бывшая соседка по комнате Дита Рис. А ещё множество стихийников, которых девушка толком и не знала. Совсем необязательно, что каждый из них походил на представителей кланов Волонтрэ или Норда. Даже в последнем не все были чудовищами. Кира оказалась жертвой, а не злом, а её дядя Эльн покинул Дворец, чтобы сочетаться браком с любимой женщиной на срединной территории.

…Привал устроили, когда Летнее яркое солнце беспечно взбиралась по верхушкам деревьев, не ведая о беде, обрушившейся на бело-голубой Дворец. Король предпочёл бы не останавливаться, но следовало дать отдохнуть коню и убедиться, что их с дочерью не ждёт участь заболевших детей Зимы.

— Что бы ни случилось, мы справимся, — заверил Инэй, и Мари прочла в синих глазах уверенность, что так и будет.

Она поверила отцу, ведь на долю семьи и без неизвестной хвори, выпало слишком много испытаний. Поэтому почти не удивилась, сняв повязку. На месте надреза, сделанного пять часов назад кончиком охотничьего ножа, осталась царапинка. Кожа срослась и почти зажила. Мари молниеносно перевела взгляд на Инэя, но он уже сам выставил руку ладонью вверх и широко улыбался.

— Раз мы оба здоровы, а наш «спутник» набирается сил, — Его Величество посмотрел на коня, утоляющего жажду из ручья, — нужно обсудить то, что случилось у залива Ариссу. Понимаю, эпидемия первостепенна, пророчества отходят на второй план. Но я хочу видеть картину целиком. Время секретов и недомолвок закончилось. Мы на краю пропасти.

Мари была согласна с отцом. Но беседа вышла трудной и не до конца искренней. Стихийница нервничала и говорила, не глядя на Инэя. Казалось, будто произнося вслух увиденное в воспоминании и услышанное от Илги, она нарушала некое хрупкое равновесие, разрушала целостность тайны, будто та была хрустальным сосудом. Мари нашла в себе силы признаться о выборе, который предрёк ей пророк, но ничего не сказала о желании Весты убить себя двенадцать лет назад. Язык не повернулся спросить отца, что тогда произошло.

— Я помню Фабьена, — проговорил Инэй задумчиво, едва дочь примолкла. — В прежние годы он не раз сопровождал Агуста и Росанну на встречи с другими Королями. Высокомерный старик с тревожными глазами.

— Хорошо бы его найти и… — Мари хотела сказать «расспросить», но у отца на уме было иное решение.

— С удовольствием сверну ему шею, — припечатал он яростно. — Мерзавец знал, кто ты, ещё до смерти гадалки, но выбрал невмешательство.

Мари предпочла не реагировать на зловещее обещание, хотя в глубине души была солидарна с отцом.

— Думаешь, девушка с поврежденной силой из пророчества — Дайра?

— Вряд ли, — проговорил Инэй хмуро. — Слишком очевидно. К тому же, Весенний погодный дар твоей троюродной сестры полностью восстановился. Гораздо вероятнее другое. На силе стихийников может отразиться нынешняя эпидемия. Есть риск, что разверзнуться небеса заставит одна из дочерей Зимы. Поэтому, — Инэй поднялся с травы и подал руку Мари, — нам следует торопиться. Пора начинать что-то делать для спасения нашего не слишком любимого дома.

* * *

До владений Королей добрались за полночь — через замок городовика Дессона и срединную территорию. У Зеркала в доме совета Инэя и Мари встретила Майя Верга. Мрачная, как грозовое небо, но настроенная решительно.

— Снаружи ждёт запряженный конь, — пояснила советница, ни о чём не спрашивая. — Сделайте, что должны, и возвращайтесь. Нужно многое обсудить. Кажется, этой ночью ваш дом ждут первые потери. Нужно защитить всех остальных.

Мари видела по лицу отца, что слова Майи стали оплеухой. Но он кивнул, признавая правоту пожилой женщины. Стихийница и сама была согласна с родственницей, но считала, что последняя фраза была лишней.

Остаток пути, как и раньше, преодолели в молчании. Без настойки Весты, истраченной на обработку порезов, спина Мари болела неимоверно. Хотелось слезть с коня и распластаться на траве. Но при одном взгляде на Зимней Дворец открылось второе дыхание. Из-за корки льда, призванной «забаррикадировать» окна, он казался покрытым белыми повязками, будто пациент, отчаянно надеющийся на спасение.

— Нас никто не увидит, — констатировала стихийница и посмотрела на отца.

Его Величество не отрывал полного горечи взгляда от Замка. Если Мари он всегда казался ловушкой, глыбой льда, способного придавить всей своей мощью, то для Инэя был и оставался домом. И неважно, что Король сам не раз отпускал саркастические шуточки о змеином гнезде.

— Я должен защищать Дворец и его обитателей, — сказал он тихо. — А вынужден создавать стены, чтобы никто не смог выбраться.

— Но ведь это необходимо, — прошептала Мари, не решаясь взять отца за руку. Слишком уж он сейчас выглядел мрачным и даже опасным. Почти как раньше.

— Необходимо. Но было б куда проще, находись я внутри. А сейчас словно отгораживаюсь от собственного народа. Чувствую себя беглецом.

По телу Мари прошёл холодок. В словах отца был резон. Но ведь и на срединной территории он мог помочь. Вместе с Вестой придумать способ остановить эпидемию. Разве не так?

— Начнём, — объявил Инэй, справившись с минутной слабостью, и достал нож. — Придется снова резать ладони — для закрепления эффекта нужна наша кровь.

Его Величество первым решительно полоснул по бледной коже, на которой ещё оставался предыдущий рубец. Вытянул руку и сжал кулак.

— Твоя очередь, — проговорил он, протягивая дочери холодное оружие с багровыми разводами на лезвии. — Я пойду направо вокруг Замка, ты — налево. Пусть кровь капает в траву. Встретимся на той стороне. Ты почувствуешь головокружение. Но нужно выдержать, Мари. Перетерпеть. Уверен, Веста приготовила целебные настойки. Быстро вернёт нам потраченные силы.

Перетерпеть. Это слово стихийница повторяла десятки раз, пока шла вдоль бело-голубых стен, а в траву падали алые капли. Нет, больно не было. Почти. Зато Мари сразу же ощутила, как вместе с кровью тело покидают жизненные силы. Уходят, как песок сквозь пальцы. Лечь на землю и сомкнуть веки захотелось ещё больше. И проспать часов двенадцать, не меньше.

Мари обернулась на оставшийся за спиной дорогой сердцу Лиловый Замок, но сумела разглядеть лишь нечеткие очертания. В разгар Лета Академия пустовала, не горело ни одно окно. По левую руку вдали возвышался Осенний Дворец. Там сегодня многие не спали, напуганные эпидемией у соседей. Но сочувствия девушка не испытывала. Ну и пусть трясутся осиновыми листами! Наверняка, им не жаль детей Зимы. В глубине души все вокруг рады, что беда обошла стороной их дома.

Ноги начали заплетаться, но Мари сжимала зубы и продолжала идти. Пошатывалась, но не позволяла себе даже короткой передышки. Понимала, стоит дать слабину, упасть на колени, и встать снова не получится. Сейчас она не думала о будущем. Не могла. Хотела лишь поскорее закончить «работу». Закончить, и не возненавидеть себя. Потому что отец прав: пока они помогают исключительно чужим.

— Мари!

Инэй появился вовремя. Подхватил девушку, не позволив упасть и удариться. Она как раз вывернула на северную сторону Замка, где не росла трава, а дорожка была выложена шершавыми камнями.

— Я в порядке, — устало проговорила Мари, пытаясь заставить ноги повиноваться. — Ты прошёл больше меня.

— Верно, — констатировал Инэй без выражения. — Хочу поскорее покончить с этим. Остался последний рывок. Соберись, милая. Мне нужна твоя помощь.

Дочь посмотрела Королю в глаза. Её душили слёзы. Но она не позволила им пролиться. Поднялась и стала вместе с отцом плести узор льда. Именно плести, а не складывать в два-три приёма. Инэй объяснил, что для столь ответственного дела важно пройти полный цикл, не упрощая работу.

— Думай о Шаре Стихий, — велел отец. — Он поможет в разы усилить эффект. Лучший вариант — представить его в работе.

— Таким я его видела лишь однажды, — усмехнулась девушка. — В вечер, когда над Дворцами сыпался прощальный пепел Игана Эрслы.

— Не самое приятное воспоминание, — Инэй невольно посмотрел на небо. — Но подойдёт.

Это оказалось несложно — выудить из памяти события, произошедшие полтора года назад. Как наяву Мари представила в ладонях Грэма символ Королевской власти, покрытый изнутри серым месивом. Снаружи по стеклу бежали алые струйки из раны на ладони Инэя. Здоровой рукой Его Величество плёл узор исправления, пока десяток высших стихийников стояли вокруг, крепко держась за руки.

Шар тогда отозвался не сразу. Слишком сильной оказалась мерзкая магия погодника, но кровь представителя клана Дората заставила его подчиниться.

Вот и сейчас он откликнулся. Даже на расстоянии.

В другой момент Мари бы восхитилась, увидев, как по всему периметру вокруг Замка из земли — а точнее из капелек пролитой крови — растёт ледяная стена. В два человеческих роста в ширину. Она высилась на глазах столь стремительно, будто желала достигнуть неба. Но сегодня было не до восторгов. Да и не для красоты создавалась эта мощнейшая ледяная преграда.

Не прошло и трёх минут, как стена переросла Дворец.

— Не останавливай плетение! — крикнул Инэй, проворно работая пальцами. — Стена гладкая и прочная. По ней не взобраться и ни какими инструментами не пробить. Но чем выше, тем надежнее.

…Эта непреодолимое препятствие стояло у Мари перед глазами всю обратную дорогу на срединную территорию. Благодаря их с отцом усилиям Зимний Дворец оказался в прочных оковах. Возможно, надолго.

— Ты уверен, что подданные подчиняться? Безропотно разделятся на группы и будут принимать разные лекарства?

Язык шевелился с трудом. Но разговор помогал не уснуть прямо на лошади.

— Я уверен в обратном, — ответил Инэй с горечью. — Но Хорт умнейший стихийник из всех, кого я знаю. А, главное, сообразительный. Жители подчинятся, если будут считать, что лекарства принимают одинаковые, а разделение — для их же безопасности.

— Но долго их обманывать не получится. Страх перерастет в ярость, и случится бунт. Сомневаюсь, что стража сумеет остановить обезумевшую толпу. Помнишь, что творилось в прошлом году, когда половина Дворца разыскивала Дайру?

— Отлично помню и осознаю последствия заточения подданных, — Инэй крепче сжал поводья. — Но у меня есть идея, как решить эту проблему. Расскажу позже, потому что этот вариант не понравится ни тебе, ни Весте. А вот, кстати, и она.

Мари подумала, что отец бредит от усталости. Они же ещё в лесу, и до моста через овраг, разделяющий владения Королей и срединную территорию, ехать добрых четверть часа. Но Инэй оказался прав. От деревьев отделилась тень в чёрном плаще с капюшоном, ведя за собой лошадь.

— Наконец-то, — заговорила Королева Весны — усталая и бледная. — Я начала опасаться, что вам не хватило сил, и вы оба лежите возле Дворца без сознания.

— Что-то случилось? — взволнованно спросил Инэй вместо приветствия, слезая с коня и помогая спуститься дочери.

— Нет, — заверила Веста. — Но может случиться, если не провести кое-какие манипуляции. Ты всегда мыслишь гениально, но глобально, и иногда забываешь детали, — Её Величество подошла ближе и обхватила тонкими ладонями лицо мужа. — Для создания стены вы оба использовали кровь, не так ли? В доме совета столпотворение: Короли, советники, академики. Они знают, что вы, как и все дети Зимы, провели мой тест. Думаешь, каждый из них не пожелает посмотреть на ваши ладони? В твоём случае свежая рана никого не удивит, ведь ты наколдовал ледяную преграду. А новый порез Мари станет доказательством болезни. Всем будет наплевать на вторую ранку — зажившую. Решат, что ей несколько дней, и никто их не переубедит.

— Проклятье! — простонал Инэй.

— Ничего, — Веста улыбнулась, но не лучезарно, как делала это раньше, когда была здорова, а вымученно. — У меня есть план. Во-первых, — она извлекла из-под плаща две бутылочки, — выпейте это. Снадобье восстановит силы часа на полтора. Это всё, что можно сделать. Потом вы оба точно свалитесь. Поставить вас на ноги сможет лишь продолжительный и крепкий сон. Во-вторых, — Королева замялась. — Мари, прости, но будет больно.

Не дожидаясь ответа дочери, Веста размотала окровавленную повязку и внимательно осмотрела рану. Затем достала новую склянку. Мари поняла, что мать собирается сделать, и хотела заверить, что не боится боли. Но едва темная жидкость брызнула на ладонь, громко вскрикнула. Почудилось, что в плоть вонзилось с десяток острых спиц, вроде той, что Фин Майли воткнул год назад в запястье Весты.

— Потерпи, — попросила Королева умоляюще. — Это нужно сделать.

— Знаю, — выдохнула Мари через силу. В глазах темнело. Чудилось, что невидимые острые предметы режут ладонь на куски. Хорошо, что успела выпить снадобье. Иначе бы уже лишилась чувств. Хотя…

Кажется, она всё-таки начала терять равновесие.

— Я тебя держу! — Инэй снова не дал дочери упасть. — Обопрись на меня.

— Скоро всё закончится, — пообещала Веста, касаясь пальцами волос девушки.

— Хорошо, — Мари послушно положила голову отцу на плечо.

Стихийница ничего не видела, хотя и не закрывала глаза. Но это не пугало. Потому что продолжала слышать родительские голоса.

— Как ты сюда попала? — спросил Инэй жену. — Если кто-то узнает…

— Не беспокойся. Я ушла из дома советов через Зеркало в Весенний Дворец. Сказала, мне требуется отдых. Учитывая обстоятельства, это никого не удивило. К сожалению, наложить чары невидимости я теперь не в состоянии. Но если кто-то и видел меня на лошади из окна Замка, то вряд ли узнал. Ночью все кошки серы. Обратно вернусь тем же путём. Прибуду на грандиозный совет «отдохнувшая», — грустная шутка не удалась и Веста добавила извиняющимся тоном. — Не смотри так, Инэй. Я в порядке.

— Неправда, — проговорил Король с надрывом. — Но, надеюсь, это поправимо. Держи. Тени были не столь любезны, как хотелось бы. Но отдали то, что мы просили.

Темнота перед глазами Мари начала рассеиваться, и она увидела, как Инэй передает Весте сосуд с соком растения «Лунный свет». А потом перевела взгляд на свою ладонь и изумленно ахнула. Порез, нанесенный прошлой ночью, полностью стёрся, а новый затянулся и свежим больше не выглядел.

— Отлично, — констатировала Королева. — А теперь последний штрих. Мари, снимай плащ, — велела она, роясь в дорожной сумке, привязанной к седлу. — Я приготовила другой. Твой перепачкан кровью. Ни к чему плодить дополнительные подозрения. Мало ли какие безумства придут в головы напуганным стихийникам.

— Особенно тем, которые нас ждут, — заметил Инэй не без яда.

— Не ёрничай, — посоветовала мужу Веста. — Злат и Агуст в ярости. Готовься, что на тебя спустят всех собак.

* * *

— Полагаю, все удовлетворены, — проговорил Инэй с истиной Королевской небрежностью, забинтовывая ладонь, которую только что демонстрировал собравшимся в доме совета.

Мари, в отличие от отца, не торопилась прятать затянувшуюся рану. Стояла, вытянув руку, и хмуро смотрела то на морщащегося Агуста, то на откровенно разочарованного Злата. Разумеется, Король Осени не забыл прошлогоднюю историю с Трентом Вилкоэ, и предпочел бы, чтобы дочь Зимы тяжело заболела. А ещё лучше — умирала, не имея ни единого шанса на выздоровление.

В зале с плотно задернутыми шторами Мари насчитала около двух десятков стихийников. Кроме четырёх Повелителей Времён Года за длинным столом расположился весь совет во главе с хмурой Майей и белой, как свежий снег, Роксэль. Последняя посмотрела на тайную Принцессу почти с ненавистью. Хорошо хоть на ночное собрание пригласили и лояльно настроенных участников: всегда справедливую Корделию Ловерту, мягкотелого, но порядочного Эмила Буретту и благоволившего к Мари Соджа Иллару.

Затянувшееся молчание нарушил стихийник, воспоминания об общении с которым вызывали у Мари раздражение и досаду — глава объединенной сыскной канцелярии Дот Циаби. Тот самый, который по словам Бо Орфи, шевелил усами в «великом гневе».

— Можете опустить руку, милочка, — сердито велел он девушке и без толики почтения глянул на Инэя. — Да, мы удовлетворены, Ваше Величество, если данное слово подходит к ситуации.

— Мы были бы гораздо больше удовлетворены, — перебил главного сыщика Злат Орса, — если б Король объяснил, что творится в его вотчине! Думаю, все согласятся, что именно Зимний Дворец в последнее время становится центром неприятностей. Погодник убивает Королеву Хладу, — Повелитель Осени принялся показательно загибать пальцы. — Из-за небрежности подчиненных по всей стране с неба сыпется пепел. Я уже не говорю, Инэй, о твоей последней жене-самозванке Кире Норде и её дяде-экспериментаторе, павшем в схватке с тобой.

Его Величество хотел ещё что-то добавить, но вмешалась Веста, легонько постучав ладонью по столу. А у Мари сжалось сердце. В темном лесу она не разглядела жутких чёрных кругов под зелеными глазами матери и болезненно-серого оттенка кожи.

— Согласна, Злат, грехов у детей Зимы накопилось немало, — Королева выразительно посмотрела на Инэя. — Однако сегодня мы собрались здесь не ради воспоминаний о прошлом. На повестке дня более глобальная проблема. Опасность грозит всем нам.

— Вот именно! — не желал униматься Орса. — Кто-то из них распространил мерзкое вещество, а страдать должны мы все! Будь моя воля, я бы не стал им помогать!

— И правильно! — добавил Агуст, до этой минуты молчавший, но глядевший на Инэя исподлобья. — Пускай сами разбирают и…

— Молчать!

При звуке грозного, чуть хриплого женского голоса все в зале вздрогнули и невольно представили себя за партами в лиловых формах. Разумеется, это была Корделия Ловерта. Кто бы ещё посмел приказывать Королевским особам!

Открыв рот, заместительница директора Академии не собиралась замолкать.

— Вздорные мальчишки! — выплюнула она, не замечая наступившей пронзительной тишины. — Хорохориться и разглагольствовать будете в своих Дворцах перед подданными. Здесь от вас требуется реальная помощь, а не демонстрация ораторского искусства. Не хотите помогать, возвращайтесь по домам. И надейтесь, что мы управимся без вас!

Никто не посмел возразить Ловерте, хотя Агуст побагровел, как свекла, а с лица Злата, наоборот, исчезли все краски, будто втянулись внутрь. Неважно, кем они являлись, и какой властью обладали, Ловерта непостижимым образом умудрялась оставаться для всех строгим педагогом, которого привыкли беспрекословно слушаться.

— А теперь, к делу, — произнесла Корделия, как ни в чем ни бывало. — Веста, дорогая, ты ведь связывалась с Хортом Греди перед собранием?

Королева Весны сосредоточенно кивнула.

— К несчастью, порадовать нечем. Мой тест показал, что все до единого жители Зимнего Дворца успели заразиться…

По залу пронесся судорожный вздох, а Инэй громко выругался.

…Однако симптомы недуга появились не у всех. По крайней мере, пока. По последним подсчётам, слегло около трехсот жителей Замка. Мы не знаем, почему пострадали именно они. Возможно, дело в самом веществе. На одних оно влияет быстрее, на других медленнее. Но есть и другой, более неприятный вариант. Болезнь заразна. Стихийники сами разнесли её по Дворцу, и сейчас к лекарям поступают те, кто общался с первыми пострадавшими. Если опасения подтвердятся, — Веста беспомощно развела руками, — я даже предсказать не могу, сколько продлится изоляция.

Теперь тишина стала мёртвой. Казалось, собравшиеся не смеют дышать. В комнате полной народу Мари слышала, как снаружи о стекло бьется ночная бабочка, привлеченная на свет. Рассуждать об опасности заражения в теории всем было легко. Но едва потомственная целительница произнесла это вслух, всем стало страшно всерьез.

— Что требуется от нас? — спросила Ловерта.

Сомневаться не приходилось — именно Весте предстояло руководить действиями других. Женщине, которая сама была тяжело больна. И продолжала подвергаться риску. Ведь враг, подсыпавший ей яд, оставался на свободе.

— Независимо от степени заражения, будем придерживаться первоначального плана — давать детям Зимы разные лекарства и следить за результатами, — Королева говорила на удивление бодро, словно чужая беда придавала ей сил. — Дополнительно делить жителей на группы теперь нет необходимости. Все больны, а каждый этаж уже изолирован. Мне понадобятся помощники. Чем больше, тем лучше. Нужно готовить лекарства и собирать ингредиенты для них в лесу. Три десятка жителей срединной территории уже трудятся, но этого недостаточно. Имейте в виду, работа монотонная, требующая внимания и терпения. Поэтому прошу выделить тех, кто способен отнестись к делу ответственно.

Мари с облегчением отметила, что предложение матери присутствующие восприняли с пониманием. Стихийники кивали, готовясь оказать любую посильную помощь. Один Злат опять засомневался.

— Как вы собираетесь доставлять лекарства в Зимний Дворец? — спросил он с долей злорадства. — Если жители больны, курьер тоже заразится. Или мы собираемся регулярно запирать в Замке новых жертв?

Лоб Весты прорезала вертикальная морщинка.

— Нам поможет «Путь Королей», — проговорила она, стараясь не показать раздражения и колоссальной усталости.

— Если б ты был внимателен на уроках, то помнил, что на пространство между Зеркалами не распространяются многие законы, — поддела Короля Осени верная себе Корделия. — Никакая хворь внутри не остаётся. В учебниках истории описывается, как эти коридоры использовали для доставки продуктов в твой же Дворец девять столетий назад, когда его жителей свалила лихорадка.

Такую отповедь Злат стерпеть не мог. Даже от от этой грозной женщины.

— Зу Ловерта! — возмутился он. В карих глазах явственно промелькнула угроза. — Вы забываетесь!

Но Корделия не обратила на ярость Короля Осени ни малейшего внимания, переключилась на ухмыляющегося Циаби, оценившего её выпад.

— Дот, надеюсь, ты выделишь несколько ребят. Компенсируешь свою лень в Академии. Помню, когда мы с тобой учились, ты вечно перекладывал неприятную работу на других. Да и твои парни смогут доказать, что способны приносить реальную пользу обществу.

Если б не драматизм ситуации, Мари бы восхитилась мастерством Ловерты ставить бывших учеников и сокурсников на место. Но сейчас хотелось одного — чтобы ночное собрание поскорее закончилось. А пикировка участников только затягивала процесс.

— Значит, решено, — очень вовремя резюмировала Веста. — Утром жду новых помощников. Полагаю, это всё.

— Не совсем, — неожиданно для всех заговорила Майя Верга. — Скажи, есть ли способ узнать, заразна болезнь или нет? Кроме очевидного, разумеется.

— Боюсь, нет, тетушка, — Королева тяжело вздохнула и извлекла из складок коричневого платья фляжку с выгравированными лилиями и сделала большой глоток чего-то целебного. — Но у нас нет права проверять догадку. Не станем же мы нарочно отправлять кого-то в Зимний Дворец.

Однако с Её Величеством согласились не все. Страх оказался сильнее моральных принципов.

— Почему бы нет, — передёрнул плечами Агуст Кьятта. — Зато будем знать наверняка.

— О! — Королева собиралась снова поднести фляжку к губам, но рука остановилась на полпути. — У тебя, наверняка, и кандидат имеется.

— Имеется, — Король Лета снисходительно улыбнулся и указал полным пальцем на Мари, продолжающую стоять у стола. — Девчонка вполне подойдёт. Она наполовину человек. Да ещё сирота. Плакать по ней точно никто не станет.

Мари от неожиданности попятилась, а лицо Весты превратилось в маску. Королева опустила глаза, чтобы никто не увидел промелькнувший в них всполох огня. Будь её воля, в Его Величество полетели десятки молний, как в Фина Майли полгода назад.

— Интересная идея, Агуст, — от голоса Инэя повеяло настоящим Зимним холодом. — Но не тебе решать, где находиться моему секретарю.

Мари посмотрела на отца. Несмотря на потраченные силы сейчас в нём сквозила такая мощь, что казалось, помещение вот-вот покроется иглами инея. Или самой настоящей коркой льда, сковав заодно и особо «разговорчивых» участников собрания.

— Но Агуст прав, — напомнил о своём существовании Злат Орса. — Понимание масштаба проблемы важнее безопасности одного стихийника. Не хочешь отправлять в Замок подданную, которую берешь с собой в тайные поездки, найди другого добровольца.

— Уже нашёл, — ответил Инэй абсолютно спокойно, но так посмотрел на Злата, что тот стушевался и отвернулся. — Я сам вернусь в Зимний Дворец.

На несколько невероятно длинных мгновений повисла пауза. Участники собрания начали переглядываться, подозревая, что ослышались или не так поняли Его Величество. Лишь Повелитель Лета громко расхохотался.

— Забавная шутка! — вскричал он сквозь мальчишеский смех.

— Я абсолютно серьезен, Агуст, — Инэй посмотрел в испуганные глаза Мари, поверившей в его слова с первой секунды. Не прошло и двух часов, как он назвал себя беглецом. — Я принял решение по дороге сюда. Дети Зимы никогда не отличались ни терпением, ни послушанием. Только представьте, сколько бед они могут натворить, сидя взаперти. Я один способен обеспечить порядок в Замке. Иначе скоро мы получим бойню.

Инэй оглядел присутствующих долгим взглядом. Но они были слишком потрясены, чтобы комментировать решение Короля. Лишь один звук нарушил тишину. Стук, с которым приземлилась на пол фляжка с выгравированными лилиями.

Глава 11. Первые потери

Мари проснулась от холода. Не просто пронизывающего до костей, а способного покрыть их коркой льда внутри тела. С трудом открыла глаза и… не сумела закричать. Из простуженного горла вырвался глухой хрип.

Девушка могла поклясться, что лежит в угловом зале, в который отец привел её ранним утром после вызволения Яна из плена собственного сознания. Целую жизнь назад. Но сейчас комната выглядела иначе. Пол застлал ковёр из свежего снега, стены, словно плесень, атаковала изморозь, а окна изрисовали причудливые узоры. Не разглядеть ни море, ни Академию.

А самое ужасное, стихийница понятия не имела, как оказалась в изолированном Зимнем Дворце. Неужели, Злат и Агуст воплотили мерзкую затею в жизнь, пока она спала?!

Мари поднялась с пола с третьей попытки. Ноги и руки так замерзли, что не слушались. Казалось, стоит напрячься сильнее, и они сломаются, будто сделаны изо льда. Даже глазам было холодно! Захотелось расплакаться от обиды, но девушка испугалась: вдруг слёзы застынут прямо на щеках?

Коридор на пятнадцатом этаже представлял собой ещё более плачевное зрелище. Он перестал быть белым. Поверх снега лёг слой пепла, делая всё вокруг больным. Или мёртвым. Возможно, так и было. Мари шла на негнущихся ногах. Медленно и осторожно. С трудом миновала с два десятка открытых дверей, но не встретила никого. Это было неправильно! Даже если жителей заперли ниже, должны же были на Королевском этаже остаться стражники!

И почему, во имя неба, здесь всё замерзло?!

Из последних сил Мари распахнула единственную закрытую дверь, ведущую в зал, где хранилось Зеркало. Всплеснула руками и застыла на пороге не хуже статуй из Академии. На троне сидел Инэй, сложив руки на груди и глядя в одну точку. Бледное лицо не выражало эмоций, будто заледенело, как и всё остальное в Замке.

— Всё кончено, — произнёс он тихо. — Снаружи Зимы нет. Она не наступит.

Ничего не понимая, Мари кинулась к отцу. Но не успела добежать. Врезалась в ледяную стену, возникшую из ниоткуда. Упала навзничь, чувствуя во рту соленый вкус крови.

— Отдай друга, — шепнул на ухо голос пророка Фабьена, хотя самого старика нигде не было. — Отдай, и равновесие сохранится…

Сердце Мари сжалось, и она так чётко представила друзей, что услышала Далилу и Тиссу.

— Подумаешь, какая важная, — шепотом возмущалась верная себе Вилкок.

— Но Её Величество велела… — сопротивлялась натиску подруги Саттер.

— Она не подчиняется твоей Королеве. А Король Зимы никого не присылал. Отлично, Тисса, ты её разбудила!

Мари открыла глаза, вырываясь из сна второй раз подряд. Или всё-таки первый?

Она лежала на кровати в комнате Далилы Вилкок, куда ночью после экстренного собрания её проводила Майя Верга. Рыжей подруги, несмотря на поздний час, дома не оказалось. Как и многие обитатели владений совета, она смешивала ингредиенты для лекарств. Но Мари мало волновало отсутствие незримой стихийницы. Из последних сил стянув одежду, она свалилась спать.

Теперь же Далила точно была дома. Стояла посреди комнаты и яростно взирала на Тиссу, здорово вытянувшуюся за последние полгода. Младшенькая явно робела, но сдаваться не собиралась. Глянула на Мари с широкой, почти счастливой улыбкой.

— Тебя хочет видеть Королева Веста! — объявила она, пока Вилкок опять не вмешалась.

Далила неожиданно смолчала, но сердито дунула на рыжую челку, как делала это всегда, сколько Мари её помнила. А потом схватила Тиссу за плечи и развернула к двери.

— Стой! — запротестовала тайная Принцесса, садясь на кровати.

Но было поздно. Стараниями одной подруги, другая оказалась выдворена прочь.

— Мне всё равно, чего хочет Королева, — объявила Далила, оборачиваясь. — Я подчиняюсь совету. А ву Верга сказала, чтобы тебя не будили. И плевать, что уже вечер. Ясно?

Несмотря на драматизм последних событий, Мари не удержалась от улыбки. Во Дворцах могли затеваться заговоры, происходить убийства и начинаться эпидемии. Но живущая на срединной территории подруга оставалась сама собой. Вопреки проблемам вокруг и личным невзгодам. И это казалось таким жизнеутверждающим! Ведь ворчала Вилкок исключительно по-доброму. Вот и сейчас, увидев, что Мари поднимается, отпустила ругательство под нос, но тут же сообщила, что приготовила пару платьев.

— Извини, у меня только лиловые. Но на первое время сойдёт.

Мари не возражала. И если б не разразившаяся катастрофа, несказанно обрадовалась возможности пощеголять в одежде любимого цвета. Тем более, он всегда был к лицу.

— Какие новости? — спросила Ситэрра, разглядывая осунувшееся отражение. Платье подруги оказалось свободнее, чем следовало, но сейчас это было сущим пустяком.

— Главная — заявление твоего Короля. Он совсем с ума сошёл, да? — Далила совершенно непочтительно покрутила пальцем у виска. — Весь посёлок гудит. Все считают его решение самоубийством.

По лицу Мари прошла тень. Ночью она не успела поговорить с отцом и, признаться, надеялась, что мать сумеет отговорить его от поспешного возвращения в Замок. Но, видимо, Инэй не собирался отступать.

— Он — Король, у него своё видение ситуации, — ответила стихийница, не замечая беспокойного взгляда Далилы.

— Ну да, ну да, — туманно проворчала та и всплеснула руками. — Ох! Ты же не знаешь! Дурные вести из Зимнего Дворца пришли утром. Ты спала.

Мари уронила расческу и требовательно посмотрела в глаза подруги в Зеркале.

— Ночью умерло двое ваших, — проговорила Вилкок тихо, будто это могло сгладить ужасную суть. — Кто-то из стражников. Имени я не запомнила. И бывшая глава стихийного правопорядка. Мать настоящего мужа жабы Эллы.

— Фальда Сильвана?! И ты молчала!

Подруга попыталась что-то сказать в оправдание, но Мари вылетела за дверь. Со всех ног помчалась на поиски родителей. Да, стихийница никогда не любила матушку Рофуса и далеко не всех стражников считала порядочными. Но сидеть на месте не имела права. Это и её Дворец!

Лишь миновав с десяток красных кирпичных домов, девушка сообразила, что не знает, куда идти. Остановилась, чтобы оглядеться. Посёлок вновь изменился. Напоминал улей. Но не суматошный и деятельный, как в прошлом году во время подготовки к испытаниям местных яу. А очень нервный и напуганный. Стихийники сновали туда-сюда, выполняя важные поручения. Но выглядели так, что сразу становилась ясно: каждый предпочёл бы запереться в собственном доме и не высовывать носа, пока эпидемия в Зимнем Дворце не закончится.

— Подождите! — окликнула Мари бородатого мужчину, тащащего в неизвестном направлении повидавший многое котелок. — Вы знаете, где найти Королеву Весны?

Незнакомец смерил девушку ошалевшим взглядом. Словно та по собственной воле вознамерилась пойти в логово опасного зверя. А потом на бледном лице промелькнула радость.

— Знаю, — стихийник прищурился. — Её Величество в первом доме от штаба. В левом ряду. Милочка, — голос стал заискивающим. — Ты не могла бы отнести туда это? — не дожидаясь ответа, мужик сунул в руки Мари поклажу. — Благодарю. А то у меня ещё куча дел.

Сказал и был таков. Девушка возвела глаза к небу. В трудные времена с храбрецами всегда туго. Но хотя бы дорогу узнала.

Возле штаба, возведенного в прошлом году, было ещё оживленнее. Общими действиями руководил учитель из Академии Айри Сурама, что Мари не удивило ни капельки. Этот стихийник всегда прекрасно организовывал любую работу, причем многие обязанности взваливал на себя. Будь то транспортировка кресла на собственном «горбу» или поимка наглого ворона, умыкнувшего особенные ножницы. Вот и сейчас, вытирая пот со лба, рыжеволосый мужчина направо и налево отдавал распоряжения.

— Все, кто вернулся из леса, не забываем сдавать перчатки. Корзины с крапивой на третий стол, с подорожником на второй. А это что? Одуванчик? Неси в штаб. Его там давно ждут. Комната э-э-э, — Сурама сверился с длинным списком. — Комната номер семь. А ты, — осу обернулся к Мари, увидев в руках котелок и готовясь дать очередное поручение. — О! Ситэрра! Давай сюда. Ты в курсе, что тебя искала Королева Веста? Отлично. Стой! — педагог снова поменял собеседника, заметив, что кто-то из стихийников отправился не к тому столу. — Не туда! Ради неба, ничего не путайте! Иначе все старания зря!

Мари от всей души пожалела бывшего учителя, но поспешила прочь. Из-за упрямства Далилы она и так задержалась. Надеясь, что не ошиблась с домом, Мари постучалась в массивную дубовую дверь. Ответа не последовало, но благодаря острому слуху, подаренному кровью Верга, девушка услышала внутри приглушенные голоса. Подумала несколько секунд и решительно вошла в дом.

В прихожей пахло мятой и ещё чем-то терпким. Целебным. Запах усиливала духота. Несмотря на Лето за окном, в комнате разожгли камин. Мари расстегнула высокий ворот, но сразу думать забыла о неприятных ощущениях. Увидела на вешалке плащ с засохшими пятнами крови и мгновение спустя услышала отцовский голос.

— Я принял решение и не хочу из-за этого ссориться, — проговорил Инэй устало.

— Думаешь, я хочу?! — возмутилась Веста.

— Я не стану прятаться, пока мои подданные умирают. Ты на моём месте поступила бы также. Не пытайся утверждать обратное.

Мари стало неловко, и она громко кашлянула, привлекая внимание.

— Это я, — проговорила стихийница извиняющимся тоном, когда родители вздрогнули и обернулись. — Я стучала, но никто не открывал.

— Стучала? — переспросил Король и мрачно посмотрел на жену. — Ты не слышала?

Веста закусила губу и покачала головой, а Мари с тоской констатировала, что даже в душной комнате мать вынуждена кутаться в плащ.

— Мой дар слабеет с каждым днём, — пояснила Королева с горечью. — Но это не самое страшное, что может случиться, верно? — Веста подарила выразительный взгляд мужу и с улыбкой шагнула к дочери. — Мари, надеюсь, ты успела отдохнуть. Сейчас нужны все свободные руки. Особенно опытные. Ты работала в Погодной канцелярии Дворца, а это огромный плюс. Приготовление лечебных настоек похоже на составление заквасок. Ты назначена моей помощницей. И, разумеется, остаешься Королевским секретарём.

Мари видела, что мать отчаянно хочет взять её за руки и не решается. Но не стала проявлять инициативу. Просто кивнула. По-деловому.

— Что нужно делать?

Но ответила не Веста. И не Инэй. В незапертый дом вошёл новый посетитель.

— Всё, что потребуется, — сурово произнёс голос Майи, заставив присутствующих вздрогнуть — никто, включая Королеву, не услышал тихих шагов советницы. — Мари, я рада, что ты проснулась, дел у нас невпроворот, — продолжила пожилая женщина, не сочтя нужным извиниться за вторжение. — Веста, дорогая, тебя все заждались. Прибыли обещанные стихийники из Летнего и Осеннего Дворцов. Они ждут твоих наставлений. Полагаю, нашей юной гостье их тоже полезно послушать.

Королева кивнула. Обреченно. Она явно страшилась, что муж воспользуется моментом и исчезнет со срединной территории, не попрощавшись. Мари была готова разделить опасения матери, глядя, насколько поспешно отец покидает временное пристанище тайной супруги. Будто стая белых волков гонится следом.

* * *

В просторном зале в штабе с нейтральными лиловыми стенами и рядами жестких стульев собралось десятка четыре стихийников. Детей Времен Года в красно-оранжевых одеждах Мари насчитала раза в два больше, чем в зеленых с ягодной аппликацией. Агуст поскупился, хотя несколько часов назад обещал всяческое содействие.

Одни стихийники, делегированные под начало Королевы Весны, выглядели встревоженными. Но беспокоились, скорее, за собственную безопасность, нежели за здоровье и жизни обитателей Зимнего Дворца. Лица других выражали недовольство. А третьи откровенно высказывали неодобрение, пускай и шепотом.

— С какой стати я должен спасать их насквозь заледеневшие шкуры? — проворчал соседу широкоплечий рыжеволосый парень, внешне напомнивший Мари Трента Вилкоэ. — Пусть все умирают. Нам-то что?

Бессердечному осу крупно повезло, что в зал в сопровождении Майи вошла Веста. Иначе услышал бы много нового о себе от разъяренной Мари. Как же раздражало показательное безразличие окружающих! Неужели, они не понимают, что беда могла обрушиться на любой из четырёх Дворцов!

— Приветствую вас во владениях совета, — проговорила Веста, встав перед собравшимися. Даже в скромном рабочем платье цвета горького шоколада, она выглядела истинной Королевой. Излучала уверенность и лёгкое превосходство. Достаточное, чтобы заставить подчиняться подданных других Замков, но не унижающее чужое достоинство. — Многие здесь впервые и вряд ли бы приехали при других обстоятельствах. Знаю, не внушает оптимизма и причина визита.

Зал взорвался одобрительным гулом. Майя Верга, скромно расположившаяся у боковой стены, поджала губы. Но её племянница оставалась непробиваемой, как скала.

— Неприятно, признаю, — продолжила она сочувственно, давая понять, что разделяет мнение стихийников. Не знай Мари истинного положения дел, всенепременно поверила бы фальшивым заверениям. — Но наша главная задача испокон веков — сохранять равновесие, потому мы обязаны прийти на выручку соседям, — Её Величество на мгновение примолкла, заметив, что шепоток вновь становится недовольным, и добавила, скрыв за невинным тоном сарказм. — К тому же, мы ведь не хотим, чтобы эпидемия распространилась на наши Дворцы.

В зале наконец-то стало тихо. Раз потомственная целительница допускала вероятность проникновение заразы в их дома, стихийники занервничали по-настоящему.

— А теперь к делу, — объявила Веста, пользуясь прикованным вниманием.

Королева говорила минут двадцать. Объясняла собравшимся будущие обязанности, отвечала на вопросы. Спокойно и подробно. Не показывая собственной тревоги и усталости. Но Мари чувствовала, мать едва стоит на ногах и непременно упадёт, если собрание затянется. Спала ли она вообще с тех пор, как стало известно об эпидемии?

Стихийникам предстояло разделяться на группы. Одним — готовить целебные настойки: давить сок из стеблей, резать и сушить листья, смешивать ингредиенты и варить содержимое на тихом огне. Другим — отправляться в лес для сбора нужных растений.

— Я правильно понял, — подал голос осу, напомнивший Мари Трента. — Каждый стихийник собирает строго определенные листья? А не проще срывать сразу несколько видов?

— Нет, — покачала головой Веста. — Иначе придется тратить время на последующую сортировку. Кроме того, соприкасаясь, растения теряют полезные свойства. Еще вопросы?

— Да, — в конце зала поднялся высокий мужчина с густой гривой седеющих волос, скидывая с плеч дорожный чёрный плащ, под которым оказался богато расшитый зеленый камзол. — Моё имя Доран Кастра. Вопрос у меня глобальный. Ваше Величество, рассматривали ли вы вероятность, что эпидемия затянется? Лето перевалило за половину. Цветы и травы не вечны.

По залу вновь пронесся недовольный гул. Большинство не рассчитывало задерживаться на срединной территории надолго. А Мари принялась во все глаза разглядывать жителя Летнего Дворца. Ной Ури был ярым поклонником Королевской семьи, и друзья слышали немало историй о супругах Кьятта. Стихийница прекрасно помнила, что Кастра — девичья фамилия Королевы Росанны. Стало быть, Доран — родственник Повелительницы Лета. И предсказателя Фабьена.

Внешне мужчина производил приятное впечатление. Черты лица спокойные, пускай и не мягкие. Ни тени брезгливости или желания командовать, свойственных многим высшим стихийникам. Взгляд цепкий, как у большинства приближенных к трону, но не ледяной. Ещё в глазах цвета волны перед бурей Мари почудилась потаенная грусть, тщательно скрываемая от окружающих.

— Я рассматривала такую вероятность, лу Кастра, хотя и надеюсь на благоприятный исход, — проговорила Веста чуть холоднее, чем требовалось. — Но, разумеется, придется перестраховываться и делать запасы ингредиентов для лекарств. Будем много ходить в лес и дышать свежим воздухом.

— Нам и во Дворце неплохо дышалось! — крикнул кто-то из глубины зала.

Провокатора поддержали десятки голосов. За считанные секунды стало так шумно, что захотелось зажать уши. Мари испугалась за Весту. Королева прикрыла веки, и дочь подумала, та упадёт. Аналогичная мысль посетила и Майю. Пожилая советница отделилась от стены и засеменила к племяннице.

Но обе волновались напрасно. Её Величество не собиралась терять сознание, а концентрировала силу. Стихийники не поняли, что произошло, но замолчали мгновенно. Замерли, испуганно взирая, как под потолком прошли потоки мощных молний. Достигнув края, они разбились на несколько коротких огненных линий и ринулись назад. С жутким шипением — опасным и беспощадным — принялись вновь и вновь врезаться в стены.

Веста решила не дожидаться настоящей паники. Подняла руку и сложила узор исправления — одним единственным движением, доступным исключительно особам Королевских кровей. Молнии замерли на несколько секунд, словно вслушивались в беззвучный приказ. И разом рванули к середине потолка. Встретились под оглушительный треск и испарились, оставив на память о себе неприятный запах гари.

— Теперь я могу рассчитывать на тишину? — поинтересовалась Её Величество абсолютно спокойно. — Замечательно. Вы, кажется, запамятовали, что и моё место не здесь. А в Весеннем Дворце — на троне. С вашей стороны не учтиво выказывать недовольство. Я не требую сверх того, что делаю сама, — Королева оглядела стихийников, не смевших поднять глаз, и мстительно улыбнулась. — Полагаю, этот вопрос закрыт. Тогда за работу!

* * *

Остаток вечера Мари провела в штабе. Натянув перчатки, мелко-мелко резала крапиву, чтобы её смогли добавить в зелье. Эту партию сушить не требовалось. В комнате работало несколько незнакомых стихийников из Весеннего Дворца, а непосредственным соседом оказался парень лет восемнадцати в серых штанах и свободной рубахе чуть светлее.

Тайная Принцесса догадалась, что он житель срединной территории. Смешение кровей было на лицо: глаза Осенние карие, кожа белая Зимняя, волосы Весенние — точь-в-точь как у самой Мари. Ножом юноша орудовал ловко, привык работать и не жаловаться. Но трудиться в молчание ему явно было скучно.

— Я из параллели Юнитры, — объявил он, пытаясь завязать разговор. — А ты?

Парень решил, что и она местная. В заблуждение ввели нестандартная внешность и платье нейтрального цвета, позаимствованное у Далилы.

— Мой дом ближе, — ответила Мари уклончиво. Дети Зимы нынче были не в фаворе.

— Во владениях совета? — полукровка хитро улыбнулся, намереваясь выведать всю информацию о новой знакомой.

— Нет, — Мари не собиралась идти на поводу. — Но бываю здесь время от времени.

— По делам?

— По работе.

Парня не смущало, что разговор не клеился. Он подвинул доску ближе к рабочему месту Мари. Ей, увы, отступать оказалось некуда. Рядом была стена.

— Кстати, я Риам.

Нож проворно выпрыгнул из рук дочери Зимы, дважды перевернулся в воздухе и прицельно воткнулся в щель между половыми досками.

— Кто? — переспросила Мари хрипло, в панике глядя на соседа.

Она отлично помнила это имя. Так звали парня, которого два года назад сосватал для неё Содж Иллара, пытаясь опередить паучиху. Но «стараниями» Игана Эрслы стихийница вернулась во Дворец раньше, чем жених с родителями прибыл во владения совета для заключения свадебного договора.

Вряд ли это было совпадением. Имя старинное, по нынешним мерам редкое.

— Риам, — повторил парень, подозрительно разглядывая бледное лицо Мари.

Но она пришла в себя. Почти. Подняла нож и пошла к дальнему столу, где поставили таз с водой для мытья рук. Следовало ополоснуть «орудие труда». Грязь точно не улучшит свойства лекарства для больных стихийников. Вернувшись, Мари с деланным равнодушием повела плечами.

— Необычное имя, — проговорила она небрежно и вновь принялась за работу.

Но неловкость не исчезла. Если б главный погодник Зимнего Дворца не ранил Грэма, вовсе не ненавистный Эльмар Герт, а этот парень, умудрившийся собрать в себе четыре Времени Года, стал бы её официальным женихом. Зря Мари в позапрошлом году мысленно рисовала ему рожки и свиной пятачок. Парень симпатичный, располагающий к себе.

А, впрочем, внешность ничего не значила! Стихийница выучила урок и знала, какими опасными бывают красавчики с бесконечными знаками внимания.

— Я не расслышал твоего имени, — напомнил о себе Риам.

— А я его не называла, — Мари была не готова к откровенности. Вряд ли парень забыл, как звали несостоявшуюся невесту.

Намёк, наконец, оказался понят. Сосед замолчал, уткнувшись в собственную доску. Но отодвигаться не стал. Девушка заподозрила, что бывший кандидат в женихи занял выжидательную позицию и готовит новую атаку. И не ошиблась.

— Ты не ходила в лес на сбор трав? — спросил Риам через полчаса показательного молчания. — Могу в свой отряд записать. Завтра утром выдвигаемся.

— Спасибо, не нужно, — отозвалась Мари, «сражаясь» с упрямым стеблем, не желающим крошиться. — Завтра я начну готовить лекарства.

— Серьезно? — не поверил парень. — В эту группу берут только избранных. Кто же такой умный тебя в неё включил?

Мари отложила нож, боясь пораниться из-за нахлынувшего раздражения. Невинная колкость Риама напомнила многолетние издёвки «полноценных» стихийников.

— Королева Веста. Считаешь её недостаточным авторитетом?

В голосе невольно прозвучало высокомерие. Сосед напрягся, но постарался перевести всё в шутку.

— Хочешь сказать, ты птица высокого полёта? — в карих глазах зажглись задорные искорки. Нахал попытался загнать девушку в ловушку в надежде установить личность.

Мари сжала зубы, но с достойным ответом не сложилось.

— Высокого-высокого, — заверил за спиной детский голосок.

Стихийница обернулась, с удивлением обнаружив рыжих братьев Лена и Тема — бывших прихвостней Яна. Старший здорово подрос с прошлой Зимы, а младший совсем не изменился, и теперь с трудом доставал макушкой брату до плеча.

— А вы что здесь забыли? — сурово поинтересовался Риам, демонстрируя собственную значимость. Грозно расправил плечи, брови для устрашения свёл.

Но мальчишки на него не взглянули. Знали, кто тут главный.

— Спросить хотели, — обратился Лен к Мари, но струхнул и опустил глаза.

Тем дернул его за рукав рубахи, но не добившись эффекта, решил отдуваться сам.

— Кристоф прислал, — пояснил он. — Ему Мастер не велел вас беспокоить. Сказал, уши оторвет и из театра выставит. Он хотел… И мы тоже… — мальчик запнулся.

— Зу Ситэрра, — собрался с духом Лен. Открыл рот, чтобы задать главный вопрос, но помешал грохот. Это Риам, услышав фамилию соседки, уронил доску с аккуратно нарезанной крапивой.

Мари догадалась, о чём хотели знать братья, и поспешила ответить, чтобы не смотреть на несостоявшегося жениха и его залившиеся краской щеки.

— Ян здоров, — заверила она, хотя со вчерашнего дня не получала вестей о двоюродном брате. — Он парень крепкий, никакая эпидемия не возьмёт.

Рыжие мальчишки облегченно вздохнули.

— А правда, что у больных выпадают волосы и ногти, а кожа покрывается волдырями? — благоговейно спросил Лен.

— Большими и красными? — добавил Тем.

— Правда, — вмешался в разговор Риам, собирая с пола измельченные листья. — А ещё язык отваливается.

Братья испуганно ахнули.

— Неправда! — объявила Мари. — Но у кого-то он окажется замороженным, если не перестанет говорить глупости. У больных ничего не выпадает. Их сначала сильно тошнит. Поэтому лекари заподозрили отравление, — принялась объяснять стихийница, вспомнив отчёт Грэма Королю через осколок. — Потом начинается лихорадка, жар столь силён, что… — Мари поёжилась, невольно представив отца на кровати и склонившегося над ним Хорта Греди. — Но хватит об этом. Ни вам, ни Яну такое не грозит.

— Совершенно верно! — гневно отчеканил властный женский голос.

Рыжие друзья тайного Принца охнули в унисон и попятились, Риам повторно уронил доску с собранной крапивой. Лишь Мари не спешила пугаться. С вызовом посмотрела с ледяные серые глаза Роксэль Норлок, появившейся незаметно и взиравшей на молодежь с яростью, смешанной с отвращением. Ей не пришлись по нраву разговоры о сыне, ставшем пленником Зимнего Дворца.

— Чем обязаны, зу Норлок? — Мари не собиралась тушеваться. Этой высокомерной женщине известно её происхождение.

Советница облачилась в синее платье с белыми снежинками на подоле, подчёркивая принадлежность и, вероятно, солидарность пострадавшим. Но одежда была лишь фоном. Зима сегодня сквозила во всём облике Роксэль. Казалось, дунет, и всё вокруг покроется коркой льда, как в сне Мари.

Норлок ответила не сразу. Впилась взглядом в лицо стихийницы, ища признаки слабости.

— Тебя хочет видеть Король, Ситэрра, — проговорила она без выражения. А потом добавила, обильно сдобрив фразу ядом. — Он в доме совета.

О! Мари отлично поняла, что имела в виду Роксэль. Инэй был не в штабе, не в домике Весты и не где-то ещё. А в здании, в котором хранилось Зеркало. А значит, значит…

— Проклятье! — тайная Принцесса бросилась к выходу, подобрав длинную юбку. Нож вторично приземлился на полу, правда, не столь грациозно, как в первый. Но девушка не обернулась. Сейчас Мари мало волновала его чистота. Как и реакция окружающих на бегство. Главным было успеть. Остановить отца. Переубедить. Не дать совершить непоправимое.

Стихийница летела по посёлку, сбивая дыхание. Столкнулась с Айри, не отреагировала на гневный окрик Ловерты. Чудом не упала, споткнувшись о появившуюся из ниоткуда корягу. В висках пульсировала горячая кровь. Мари не представляла, что скажет отцу. Но одно знала наверняка — она не могла его потерять. Не сейчас. И не так…

У дома совета дорогу преградили двое рослых мужчин. Стражу у дверей поставили после убийства Камира Арты, чтобы посторонние не могли попасть внутрь.

— Сюда нельзя! — бородатый охранник вырос на пути скалой, больно вывернул руку.

От заморозки его спасла прыть коллеги, вовремя узнавшего Мари.

— Мирт, это секретарь Короля Зимы, — зашептал он взволнованно. — Она в прошлом году была наблюдателем. Её имя есть в списке.

Хватка бородача ослабла. Он испуганно крякнул и в качестве уважения подарил нечто среднее между поклоном и кивком. Но Мари это не тронуло. Она яростно вырвала руку и, не говоря ни слова, поспешила в лабиринт коридоров.

Нужная комната отыскалась быстро. Девушка рывком распахнула дверь и…

Он был готов уйти. Шагнуть внутрь особенного Зеркала, носящего название «Путь Королей». По другую сторону всё было готово. Стеклянная поверхность не успела схлынуть водой, но Мари увидела отражение белого зала на пятнадцатом этаже Зимнего Дворца. И фигуру Грэма, скрестившего руки на груди. Нареченный наставник разморозил вход и ждал Повелителя.

— Не делай этого, — закричала Мари отцу, чувствуя, как подступают слёзы. Она предпочла не заметить, каким вымотавшимся выглядит Иллара.

Инэй обернулся, и дочь поняла, что он не передумает. На лице было столько решимости, что другим Королям не снилось! Не достучаться! Ни ей, ни Весте! Его Величество даже прощаться с женой не стал, предпочёл избежать новых бессмысленных уговоров.

— Мари, — Инэй обхватил её лицо горячими ладонями. — Ты должна понять — это необходимо. Дело не только в моих обязательствах. Если брошу подданных сейчас, потеряю власть над ними в будущем.

— У тебя может не быть будущего! — стихийница едва сдерживалась, чтобы не начать молотить отца кулаками в грудь.

Как Инэй не понимает?! Они только начали сближаться, узнавать друг друга. А он уходит. Возможно, на верную смерть! Как же много следовало сказать, но язык онемел.

— Присмотри за мамой, — попросил Король мягко. — Ты нужна ей. А она тебе.

Мари всхлипнула, из последних сил сдерживая рыдания.

— Ты мне тоже нужен, — прошептала она.

Но важные слова пришли слишком поздно — когда Зеркало закрылось, показав тайной Принцессе её собственное взъерошенное отражение…

* * *

В нескольких шагах от выхода из дома совета заплаканная Мари столкнулась с Роксэль. В буквальном смысле. Налетела, отдавив ноги.

— Смотри, куда идёшь, девочка, — злобным шепотом попеняла советница, хватая Мари за локоть. — Думаешь, стала Принцессой, и можешь творить всё, что заблагорассудиться?

Дочь Зимы понимала, что Норлок сходит с ума от волнения за единственного сына. И разделяла беспокойство за Яна. Но и её отец отправился в зараженный Замок! Во имя дурацкого долга! А все думают лишь о себе!

— Не стала, а родилась, — процедила девушка. — И тебя это злит!

— Не это! — Норлок повысила голос, притягивая стихийницу ближе. Ни она, ни Мари в порыве разгорающейся ссоры не заметили, что порог переступает Майя Верга с кипой бумаг в руках. — Меня злит, что Инэй готов ради тебя в лепёшку расшибиться, наплевав на остальные обязательства!

— Святые небеса!

Возглас пожилой советницы заставил спорщиц отпрянуть друг от друга, будто пчелы ужалили. Мари посмотрела на Майю со страхом, Роксэль с яростью. Со стороны их стычка выглядела не иначе, как выяснение отношений соперниц.

— Майя, ты всё не так поняла, — принялась оправдываться побледневшая Норлок.

А у Мари кончились душевные силы. Она проскочила мимо советниц и кинулась в единственное место, где могли разделить горе. Какая разница, что думает Майя? В Зимнем Дворце до эпидемии сплетники вовсю шептались об их «близких» с Королём отношениях. Как заметил Грэм, любой вымысел лучше правды!

Возле штаба продолжала кипеть работа. Айри Сурама сверял списки стихийников, которым утром предстояло отправиться в лес. Краем глаза Мари заметила Риама, забирающего у педагога несколько пар перчаток, и стоящую рядом с парнем Тиссу Саттер. Маленькая подружка окликнула её. Тайная Принцесса не остановилась. Она обожала друзей, но сейчас никто из них не мог помочь.

Дверь временного пристанища Королевы Весны оказалась заперта. Однако Её Величество услышала стук.

— Кларисса, я же просила… — начала Веста раздраженно, громко ахнула и посторонилась, пропуская дрожащую дочь внутрь. — Что случилось?

У Мари не хватило мужества произнести это вслух. Но Веста всё поняла, едва по щекам девушки хлынула новая порция слёз.

— Если Инэй вернётся живым, я сама его убью! — пообещала Королева с отчаяньем в голосе. И сделала то, на что долго не могла решиться — обняла плачущую навзрыд дочь.

Глава 12. Лёгкий выбор

Мари устало вытерла лоб тыльной стороной ладони и поправила косынку. От духоты не спасали ни два широких окна, распахнутых настежь, ни глубокая ночь за ними. Легкое платье прилипло к спине, и даже подаренные матерью цветочные духи не перебивали запах пота. Окунуться бы в прохладный пруд! Погрузиться по уши и сидеть, не шевелясь, минут сорок. Но, увы, до утра далеко.

Стихийники готовили целебные зелья в две смены. Дневная на улице, ночная в помещениях, чтобы в темноте не перепутать ингредиенты. Использовали контролируемые костерки, разжигаемые от молний на чугунных подставках. Мари оказалась единственной, кому сие искусство было неподвластно, но это не стало проблемой. На группу их трёх зельеварителей приходился один помощник. В данном случае им стала Тисса Саттер, а она выполняла любое поручение старшей подруги по первому знаку.

В душной комнате, как и все предыдущие ночи, вместе с Мари трудились стихийники из Весеннего Дворца — сотрудники Погодной канцелярии. Работа у них спорилась быстрее, чем у дочери Зимы. Оба запросто готовили по два зелья одновременно. Вот что значит годы практики! Но девушка не пыталась угнаться за прытью погодников. Предпочитала сделать меньше, но качественно, чем испортить лекарство второпях и зря перевести собранные листья и травы.

Место на сквозняке между окном и дверью занимал пожилой мужчина по имени Ирг Тори. От его огня на гуляющем ветру шёл жуткий треск, но погодника такая мелочь не смущала ни капли. По словам Весты, он был одним из лучших в канцелярии и давно бы возглавил её, если б любил командовать. Но Ирг предпочитал сам готовить погодные зелья, а не следить, как это делают остальные. Единственным недостатком ву Тори была чрезмерная ворчливость.

Рядом с другим окном расположилась Вера Сейл — девушка лет двадцати пяти с черными волосами, заплетёнными в тугую косу. О ней тайная Принцесса почти ничего не знала. Вера никогда не разговаривала во время работы. Только напевала под нос старинные мелодии, пока пальцы ловко добавляли травки и порошки в кипящую воду.

Мари приходилось довольствоваться не продуваемой частью помещения. Но она не спорила. Погодники сразу дали понять, что считают себя по статусу выше полукровки. Им вряд ли пришлось по душе, что Королева определила дочь Зимы себе в помощницы. Еще оба неодобрительно косились на Тиссу, едва поняли, что девушки давно дружат.

— Ты выяснила, когда будет готова настойка календулы? — спросила Мари у розовощекой от жара подруги, накрывая крышкой горшок с зельем. Утром его, как и все остальные приготовленные за ночь лекарства, проверит Веста — на предмет ошибок. Затем зелья отправят в Зимний Дворец.

— Сказали, будет настаиваться ещё час, это было сорок минут назад, — с готовностью ответила Тисса, заслужив недовольный взгляд Ирга Тори. По его мнению, юная дочь Весны слишком громко разговаривала, отвлекая остальных от работы.

Мари сосредоточенно взглянула на новый рецепт, чтобы удостовериться, что кроме упомянутой настойки, остальные ингредиенты приготовлены и ждут своей очереди.

— Вернусь через четверть часа, — объявила она, оставшись довольной ревизией. — Приготовь новый горшок. Проследи, чтобы был чистым.

Выйдя на улицу, стихийница стянула с головы косынку и с трудом поборола желание вытереть ею мокрую шею. Возвращаться обратно, чтобы умыться, не хватило сил. Мари опустилась на скамью и закрыла глаза, наслаждаясь ночной прохладой. После четырех часов на ногах жесткая лавочка была не хуже мягкой перины.

Прошло две с половиной недели с начала эпидемии, но иногда они казались вечностью. С одной стороны жизнь замедлилась, дни и ночи до тошноты походили друг на друга. С другой, за короткий срок произошло много трагических событий. А, главное, болезнь, поразившая детей Зимы, не собиралась отступать. Это Мари знала очень хорошо. Будучи помощником Королевы Весны, она регулярно присутствовала на утренних и вечерних совещаниях для избранных.

Погибло двадцать девять стихийников, включая первые две жертвы — Фальду и стражника. Знакомые имена в траурный список больше не попадали, но это ничего не меняло. Для Мари каждая смерть была личной трагедией. Кроме того, в Зимнем Дворце ежедневно кто-то умирал. В любой момент беда могла случиться с кем-то близким.

Но и говорить о проигрыше было рано. Веста постоянно поддерживала связь с Хортом Греди. Общими усилиями Королевский лекарь и потомственная целительница отбраковывали лекарства и меняли составы зелий. В некоторых группах состояние стихийников ухудшалось, зато в других развитие болезни чуть-чуть замедлялось. Из этой информации можно было делать первые выводы.

Не обошлось и без тревожных фактов. Страшная лихорадка пока свалила немногих обитателей Замка, но, увы, от хронической тошноты теперь страдали почти все. А худшей новостью стало подтверждение опасений Весты — болезнь оказалась заразной. Через два дня после возвращения Инэя домой тест с порезом провалился с треском. Обработанная целебным снадобьем рана и не подумала затягиваться магическим способом.

Однако Король не унывал. Во-первых, его появление немного успокоило подданных, а особо рьяные стихийники, почти созревшие для бунта из-за ледяной изоляции, не рискнули связываться с Повелителем. Во-вторых, Инэй был уверен, что чувствует себя лучше остальных. Мари поначалу боялась в это верить, но в осколке отец выглядел бодрым. Цвет лица не изменился. Ни зеленоватого оттенка кожи, ни кругов под глазами, как у других. Единственным симптомом стала лёгкая тошнота.

— Я женат на целительнице, — объяснял своё самочувствие Король, разговаривая с Мари через зеркальце. — Она годами пичкала меня укрепляющими настойками.

Веста воодушевления супруга не разделяла.

— Возможно, он прав, — сказала она дочери. — Но теперь не узнать, в чём причина. Дело в отдельном ингредиенте, в сочетании компонентов или в дозировках? Это хуже, чем иголку в стоге сена искать. А, может, состояние Инэя временное. Пройдёт пара дней, и он свалится с жаром.

Сама Королева, по-прежнему, выглядела не лучшим образом, хотя регулярно пила новое лекарство с добавлением сока «Лунного цвета». Мари начала подозревать, что они с отцом зря побывали в заливе Ариссу, но, когда набралась храбрости и заговорила об этом, Веста рассмеялась.

— Милая, подобные лекарства не действуют, как по волшебству, за неделю. Нужно время. Иногда целые месяцы. Мне не становится хуже. А это хороший признак.

После памятного вечера, когда Мари кинулась во временный дом Королевы Весны в поисках утешения, отношения с матерью улучшились. Но до настоящих доверительных им было далеко. Не потому, что девушка не хотела. Оказавшись в объятиях Весты, Мари ясно осознала, что больше не желает возводить стену. Однако возможности остаться наедине почти не представлялось. Обе были слишком заняты спасением чужих жизней.

…Мари устало вздохнула и заставила себя подняться с лавочки. Следовало возвращаться. Впереди пять часов работы и два одинаковых зелья. К сожалению, у приготовления снадобий имелись особенности. Нельзя было поставить посреди поляны один огромный котёл. По закону древней магии, целебные свойства концентрировались в небольшой таре, когда стихийник работал с лекарством один на один.

Громкую ругань Ирга Тори Мари услышала издалека и пошла быстрее. Погодник и раньше любил поворчать, но до крика фальцетом прежде не доходило. За несколько шагов до нужной двери, стихийница распознала и другие голоса — Айри и Весты, а это не предвещало ничего хорошего. Раз Ирг посмел надрывать горло в присутствии Королевы, стряслось что-то из ряда вон.

Картина глазам предстала «красочная». Пожилой мужчина стоял посреди комнаты, тряся кулаками. Рядом несчастно переминался с ноги на ногу Айри Сурама. Педагог пытался вставить хоть слово, чтобы прервать брань погодника, но получалось плохо. В углу Веста обрабатывала руки Веры. Мари пригляделась и ахнула. Кожу покрыли пузырящиеся волдыри. Последним штрихом стали опрокинутые горшки на столе и всхлипывающая Тисса, вытирающая лужу на полу.

— Я говорил, у этой девчонки руки не тем концом вставлены! — бушевал погодник. — Но кто меня слушает! Кому есть дело до моего профессионального мнения! Неумех нужно гнать в шею после первого же промаха, а не давать шанс за шансом!

— Ваше Величество! — взмолился Айри, глядя на Королеву.

Но это было лишним. У Весты тоже кончилось терпение.

— Замолчи, Ирг! — приказала она сурово. — Я тоже не в восторге. Четыре зелья испорчены. Однако криком делу не поможешь.

— Но эта девочка… — Тори показал пальцем на Тиссу. — Она… она…

— Просто споткнулась и задела стол! — не выдержала малышка Саттер, вытирая рукавом заплаканное лицо.

— Это не оправдание!

— Ирг, хватит, — велела Веста, не повышая голоса, но изумрудные глаза стали опасными, и погодник, наконец, замолчал. — Я приму меры. Тисса больше не будет работать здесь и покинет нас немедленно.

— А убирать за ней кто будет? — возмутилась Вера Сейл, морщась от боли — рукам досталось изрядно.

Губы Тиссы задрожали от обиды, а Мари сжала кулаки.

— Я всё уберу. И пол вымою.

На миг повисла тишина, взгляды приковались к дочери Зимы.

— Правильно! — удовлетворенно заметил Ирг. — Идеальная работа для шу.

Мари вздрогнула будто от удара по щеке. Она давно привыкла к этому обращению. Почти смирилась с ним. Но не была готова услышать его сейчас.

— Ирг, ты говоришь о высшей стихийнице и секретаре Короля Зимы, — напомнила подданному Веста. Без намёка на осуждение. — Придержи язык.

Последняя фраза Повелительницы Тори не понравилась.

— Хотите, чтобы я вернулся во Дворец, Ваше Величество?

Вопрос был задан без сарказма или издёвки. Но Мари поняла — это ультиматум.

Веста не повела и бровью.

— Хочу, чтобы ты оставался во владениях совета. С завтрашнего дня будешь работать в отдельном помещении. Помощника выберешь сам. А теперь отдыхай. И приведи себя в порядок, — добавила Королева напоследок, давая понять, что не забудет выходку подданного. А потом посмотрела на проштрафившуюся белокурую девушку. — Тисса, я велела тебе уйти. Спишу неповиновение на растерянность. Но в следующий раз прошу не игнорировать приказы.

Саттер громко всхлипнула. Уронила тряпку и бросилась прочь. Мари не рискнула смотреть подруге вслед, пришлось бы встретиться взглядом с матерью. А стихийница не хотела, чтобы та прочла в глазах злость. Поэтому решительно шагнула к ведру. Раз вызвалась в поломойки, лучше не откладывать.

— Это лишнее, зу Ситэрра, — сердито заметила Веста. — Оставьте это занятие.

— Не оставлю, — объявила Мари, выжимая тряпку и вспоминая приютское прошлое. — Я секретарь другого Короля, и вам не подчиняюсь.

Веста не стала спорить при посторонних и ушла. Зато Айри разразился тирадой о поведении при Повелителях других Времен Года. А Вера Сейл отпустила насмешливо:

— Ну ты и фрукт. Кто бы мог подумать.

Мари упорно молчала, работая руками. И злилась. На Тиссу за глупый промах, обернувшийся скандалом. На себя за несдержанность. Но больше всего на мать. Могла бы заступиться за юную подданную! Да, Мари хотела сблизиться с Вестой. Но давать в обиду друзей не собиралась.

* * *

Мари успела до утра приготовить два зелья по новому рецепту. В одиночестве работалось быстрее (Вера Сейл взяла пару выходных для лечения ожогов). Ускорял процесс и гуляющий по комнате ветер. Ситэрра воспользовалась моментом и устроилась на продуваемом месте Ирга Тори. Не мешало даже отсутствие помощника. В Погодной канцелярии Зимнего Дворца стихийница привыкла сама заранее готовить ингредиенты. Только раз пришлось обратиться за помощью к соседям за стеной, чтобы разожгли молнией новый костерок.

К концу рабочей ночи настроение улучшилось. Глядя на лекарства одинакового болотного цвета, но прозрачные, как слеза, стихийница чувствовала удовлетворение. Она победила раздражение и закончила работу. Привязывая к крышкам листочки с названием снадобья, Мари была уверена, что даже утреннее совещание с Вестой во главе, не испортит позитивный настрой.

И ошиблась. Правда, постаралась не мать, а её компаньонка и близкая подруга Кларисса Сторн. Та самая мегера, сопровождавшая Королеву во время визита в Зимний Дворец. Мари она не понравилась с первого взгляда. И за две с половиной недели общения, дама не дала ни единого повода изменить мнение.

После традиционного обсуждения положения дел в изолированном Замке (список жертв пополнил один стихийник — незнакомый Мари стражник), Кларисса перешла к ночному происшествию. По её словам, выходило, будто Тисса изо дня в день вела себя, как слон в посудной лавке. К сожалению, придворную даму поддержали другие участники собрания — Корделия Ловерта и Роксэль Норлок.

— Ужасное происшествие, — не унималась Кларисса. — Стихийники стараются, часами бродят по лесу, собирают травы, а тут такая глупость.

Мари смотрела на собственные руки, сложенные на столе, чтобы не встретиться взглядом с матерью. Веста опять не вступалась за юную подданную. От Норлок сочувствия Ситэрра и не ждала. Заподозрила, Роксэль нарочно прицепилась к Тиссе, чтобы досадить ей. Что до Ловерты, та никогда не считала белокурую ученицу выдающейся.

— Каждый должен заниматься тем, что получается лучше всего, — объявила Ловерта назидательно. — Пусть Саттер ходит на сбор трав. Может, больше пользы принесёт.

— Согласна, — проговорила Веста с нотками усталости в голосе. — Кларисса, проследи, чтобы девочку включили в одну из групп. Пусть выходит сегодня же. Во вторую смену.

На этом утреннее собрание закончилось. Мари первая поднялась с места, спеша покинуть комнату, чтобы не дать матери остановить себя. Но Веста разгадала нехитрый план.

— Мари, задержись на пару минут, — велела Королева во всеуслышание. Пришлось подчиниться. Отказ показался бы странным. — Сядь, пожалуйста, — попросила Веста мягко, едва остальные разошлись.

Стихийница выполнила и это требование, хотя считала, что с разговором стоит повременить. Вмешательство Клариссы усугубило обиду.

— Милая, я знаю, как тебе дорога Тисса Саттер, — начала Веста без предисловий. — Однажды ты заключила сделку со мной, чтобы помочь подруге. Поэтому я месяцами закрывала глаза на её промахи. Ради тебя, а не из-за дружбы с Ролином и Еридой, как считают в моём окружении. Тисса — добрая девочка, но она не создана для роли помощника зельеварителей. Как и для работы в Королевской свите. Твоя подруга вовсе не неряшлива, как любит повторять Кларисса. Но аккуратность — не её конёк.

В глубине души Мари понимала, что мать права. Маленькая подруга и во время учёбы ко многому относилась небрежно. Та же Далила была более усидчивой. И всё же, всё же…

— Для Тиссы будет ударом, если выгонишь из свиты. Она восхищается тобой.

Веста тяжело вздохнула.

— Мне жаль, родная, но вопрос решён, — Королева пересела ближе и взяла дочь за руки. — Не злись на меня, пожалуйста. Я изо всех сил стараюсь угодить всем сразу. Иргу, потому что он гений, и его помощь бесценна. Майе, которая всегда на меня за что-то сердится. Роксэль, сходящей с ума от страха за сына. И многим другим. Большинство жителей Дворцов не хочет здесь находиться. Если своим я могу приказать, для остальных приходится выбивать привилегии. Я одна, а недовольных толпы.

Мари стало стыдно. Её поведение — эгоизм или глупость? Веста тяжело больна, а взваливает на себя всю ответственность. И никто, включая родную дочь, не пытается облегчить задачу.

— Прости, — прошептала стихийница. — Я просто… просто…

— Отчаянно дерёшься за тех, кого любишь, — подсказала Веста с улыбкой. — Поэтому новым помощником вашей группы станет Далила Вилкок. Живя в одном доме, вы друг друга не видите.

— Кто станет третьим зельеварителем? — спросила Мари из вежливости, не подозревая, что ответ повергнет в шок.

— Дайра. У неё есть опыт составления погодных заквасок. И ей нужна целительская практика. У меня сейчас совсем нет времени для занятий.

— Не-е-ет, — простонала девушка. Поймала изумленный взгляд матери и поспешила оправдаться. — Я ничего не имею против Дайры, правда! Но Далила… Это плохая идея!

Веста потёрла переносицу.

— Или, наоборот, хорошая. Одна — твоя подруга, другая — часть семьи. Рано или поздно придётся найти способ примирить их. Может, пора начать? — Королева погладила дочь по щеке. — А Тисса будет дышать свежим воздухом.

Мари нахмурилась, вспомнив душную рабочую комнату.

— Я тоже хочу, — брякнула она, не подумав, и сразу спохватилась. — Я понимаю, моя работа важна. Но иногда…

— Хочется сменить обстановку, — вновь подсказала Веста. — Давай так. Будешь дважды в неделю ходить в лес во вторую смену. В одной группе с Тиссой. В эти дни сможешь заканчивать работу с зельями на три часа раньше, чтобы успеть выспаться. По рукам?

Мари радостно закивала. Лес! Свежий воздух! И Тисса под боком!

Но добравшись, наконец, до кровати, поняла, что Веста проявила чудеса дипломатии и добилась перемирия на своих условиях. Заставила дочь подчиниться, подарив те самые дополнительные привилегии. Тайная Принцесса покачала головой, но поняла, что не злится на мать. Ей самой пора учиться этому искусству.

* * *

Погода выдалась идеальной для похода в лес. Солнце играло в прятки с пушистыми, как вата, облаками. Тёплый ветер прогонял из чащи духоту. Впрочем, Мари сегодня обрадовалась бы и проливному дождю. Сердце согревала каждая мелочь: голоса птиц, скрип веток и даже надоедливая мошкара. Жаль только Тисса не выказывала вдохновения. Маленькая подружка работала спустя рукава и ворчала не хуже Далилы.

— Надоели мухи, — хныкала девочка, а через пять минут жаловалась на неудобные перчатки и непослушные листья земляники, не желающие отрываться от стеблей. Выдергивать растения с корнями стихийникам запретили строго-настрого.

Старшая подруга прекрасно понимала, чем вызвано отвратительное настроение дочери Весны, но не могла помочь ни словом, ни делом. Единственным утешением стало б чужое негодование в адрес Королевы. Но Мари не собиралась ругать Весту, даже если б они находились с Тиссой вдвоём. Неприятно было признавать, но мать имела право решать, где подданным работать. Хотя лучше б Клариссу Сторн прогнала! Малышка Саттер хоть и спотыкается на ровном месте, но, по крайней мере, безобидная.

Маленькая группа состояла из шести участников. Кроме двух подруг в неё попали Риам, то и дело с любопытством поглядывающий на Мари, юный негодник Лен и новые актёры из театра Соджа — Стелла с Фарлимом. Мастер вместе с труппой примчался на помощь, едва узнал об эпидемии, и теперь руководил процессом доставки лекарств в Зимний Дворец через Зеркало. Его супруга Грета вместе с Айри организовывала рабочий процесс, делила стихийников на группы, отслеживала количество собранных растений. Признаться, у неё это получилось лучше, чем у деятельного педагога. Но Грета была человеком, поэтому числилась помощником.

— А быть актёром очень трудно? — спросил Лен у Фарлима. — Кристоф говорит, приходится разные трюки делать. Головой вниз висеть, ножи ловить голыми руками.

Мальчишка трещал без перерыва, едва группа покинула посёлок, но и работать умудрялся проворно. Его мешок заполнился земляничными листьями наполовину, хотя остальные набрали не больше трети. Лен помнил, что среди узников изолированного Замка близкий друг, и ради его спасения был готов забыть о привычной лени.

— Всякое бывает, — поспешила ответить Стелла, пока хмурый Фарлим не развеял мифы фантазёра Рума. — Меня однажды подняли высоко над сценой. Я птицу изображала. А веревка как затрещит!

— Страшно было? — мальчик чуть мешок не уронил от восторга.

— Аж в глазах потемнело! — заверила девушка.

— Ты упала?

— Да. Но внизу был Фарлим. Он меня поймал, не дал разбиться, — актриса с нежностью посмотрела на парня, но тот промолчал, не оценив комплимента. Только нервно густую рыжую шевелюру пятернёй поправил.

— Здорово! — восхитился Лен, но вспомнил другой полёт, и подвиг Фарлима померк в его глазах. — А моего друга Яна как-то в овраг скинули. Там высота ого-го какая! Если мы все друг другу на плечи встанем, всё равно до верха не дотянемся! А у Яна даже царапины не было! Только простуда. Замёрз из-за снега в одной рубашке.

Фарлим засмеялся, но вовсе не весело.

— Ну и выдумщик ты! — попенял он мальчишке назидательно. — Ни слова правды!

Лен обиделся и приготовился защищаться с пеной у рта. Но Мари незаметно дернулся его за рукав и покачала головой. Ни к чему вспоминать ту историю. К тому же, стихийнице не понравилось поведение актёра. Ходит хмурый, как ночная тьма. В Эзре, понятно, парень переживал из-за внимания к Стелле городовика Брена Арду. Но теперь-то девушка глаз с него не сводит. А Фарлим всё равно колючий, как ёжик.

— Странный он какой-то, — шепнул на ухо Мари Риам. — Попрошу, чтоб больше не включали в мою группу.

Его дыхание обожгло кожу, и девушка поспешила отстраниться. Несостоявшейся жених неожиданно вызвал волнение, которое она испытывала лишь под воздействием любовного зелья. На мгновение стало страшно. Вдруг теперь и Риам подмешивает запретную мерзость? Конечно, с его стороны это было бы глупостью. И всё-таки… всё-таки…

Дочь Зимы прошиб холодный пот. Веста болеет, и не может пользоваться даром в полную силу! Вдруг нехороший эффект распространился и на обоняние? Может, мама просто не чувствует, что от неё пахнет запретными травками?

— Фарлиму неловко среди стихийников, — проговорила Мари небрежно и переместилась к остальным. Подальше от Риама.

Тисса, по-прежнему, собирала листья молча. Рыжеволосый актёр следовал её примеру. Теперь он возглавил группу и продвигался всё глубже и глубже в лес. Один Лен не умолкал, выбрав в собеседники Стеллу. Девушка вежливо отвечала на вопросы любопытного мальчишки. Даже на личные.

— Твои родители тоже актёры?

Зеленые глаза Стеллы стали грустными. Пальцы, ловко обрывающие земляничные листья, остановились.

— Скорее, фокусники. Мастера по исчезновению. Я подкидыш.

Мари посмотрела на девушку с сочувствием. Вспомнилось собственное одинокое детство.

— Ты выросла в приюте? — спросила она осторожно, боясь разбередить раны.

Но актриса восприняла интерес спокойно.

— В приёмной семье. Они хорошие люди, но чересчур правильные. А я, как оказалось, люблю волю. Работа в театре стала спасением от скучнейшей жизни благочестивой горожанки, хотя в Эзре не всё было гладко, — Стелла многозначительно посмотрела на Мари и снова принялась за работу. — Без сцены я буду птицей в клетке. Никогда не смогу жить, как остальные. К счастью, теперь я в труппе зу Иллары. Поездки по стране мне в радость. В четырёх стенах я чувствую себя пленницей.

Ответ был дан исчерпывающий, но простодушный Лен не унимался.

— Ты искала своих родителей? Настоящих?

По лицу Стеллы прошла тень. Она замялась, пытаясь придумать, как закончить неприятный разговор и не обидеть ребёнка.

На выручку пришёл Риам.

— Лен, что-то ты сегодня слишком много болтаешь, — проговорил он сурово. — Придётся пожаловаться советникам. Ву Верга бездельников не любит.

Глаза мальчишки округлились от несправедливости.

— Да я больше тебя набрал! — он принялся в доказательство трясти мешком.

— Вот и славно! — объявила Мари. — Закончишь и поможешь другим. Кто у нас в отстающих?

— Тисса! — мстительно подсказал Лен, хотя дочь Весны ему ничего плохого не сделала.

Девочка негодующе всплеснула руками. Но первым отреагировал Фарлим, вернувшийся с небольшой разведки. Схватил мальчика за шиворот.

— Идём! — велел он жестко. — Впереди целая поляна земляники. Работы всем хватит.

Лен надулся, как индюк, но сопротивляться не стал. Понимал, что ему нечего противопоставить силе взрослого широкоплечего парня. Но Мари не сомневалась, что в ближайшие дни актёра ждала славная мелкая пакость. Как, впрочем, и Риама. Бывшая команда Яна обид никому не спускала.

Стихийница вздохнула и принялась за работу с удвоенным рвением. Спина и ноги ныли, но Мари не собиралась жаловаться. Пальцы работали ловко, будто девушка всю жизнь занималась сбором трав. Сказывались многочасовые тренировки в Зимнем Дворце, сделавшие кисти невероятно подвижными. Жаль, конечно, что листья земляники не росли на деревьях, не пришлось бы наклоняться и приседать. Впрочем, это было не сложнее, чем варить целебные зелья. Особенно в духоте и недружественной компании.

Когда мешок заполнился ещё примерно на треть, рядом устроилась Тисса Саттер. Хмуро огляделась, удостоверяясь, что остальные не услышат разговор.

— Ненавижу Королеву, — процедила девочка сердито.

Мари на мгновение сжала зубы.

— Быстро же у тебя меняются предпочтения, — попыталась она перевести всё в шутку. — Ещё чуть-чуть, и Веста станет жабой, как Элла.

Но Тисса юмора не оценила.

— Меня из свиты выгнали, — оповестила она шипящим от негодования шёпотом.

— Знаю, — ответила Мари, продолжая работу. — Я бы на твоем месте не расстраивалась. Эта работа жутко скучная. И нервная. За любой промах могут устроить головомойку. Чем дальше от трона, тем спокойнее.

— Ты не понимаешь, — не унималась младшая подружка. — Это несправедливо. Наша семья всегда была предана Весте. Отец уйму времени в подземелье провёл. А она взяла и прогнала меня! Будто я предательница!

— Уверена, Королева найдёт тебе другое интересное и важное занятие, — Мари, ещё несколько часов назад полностью разделявшая чувства подруги, отчаянно пыталась придумать, как завершить неудобный разговор. Дежурные фразы положение не спасали, а сильнее распаляли девочку.

— Ты на чьей стороне? — поинтересовалась Тисса подозрительно. — Ах да, тебе же всегда нравилась Веста. Помню-помню, как ты ждала её приезда на выпускное испытание! Да, теперь ты ходишь в её помощницах, но она не твоя Королева!

Дочь Зимы не позволила обидным словам ранить сердце.

— Я на твоей стороне, — заверила она, но подруга не поверила.

— Не похоже, — буркнула Тисса и пошла прочь, волоча мешок, едва наполненный наполовину.

Мари покачала головой. Такими темпами девочку и из этой группы выгонят. Ох, но почему опять всё сложно? Мало эпидемии, ещё и друзья преподносят сюрпризы. Тисса дуется, Далила обязательно сцепится с Дайрой. Услышав утром новость, Вилкок принялась ворчать в разы сильнее обычного. А Ной вообще заигрался в молчанку! Мари только за последние недели оставила ему с десяток сообщений, но тот не отзывался. А стоило бы! Мог бы справиться о жизни подруг, а особенно тайной невесты!

Настроение испортилось, и работа сразу застопорилась. Девушка мрачно смотрела, как Тисса вдалеке воюет с листьями земляники, неаккуратно отрывает от стеблей и запихивает в мешок. Хотелось подойти и закончить разговор. На своих условиях. Но стихийница понимала, что делать это не следует.

— Вы в порядке, зу Ситэрра?

Мари встретилась взглядом с зелеными глазами Стеллы.

— Не совсем. Но обязательно буду.

Актриса широко улыбнулась. Поняла, что стихийница не расположена обсуждать причину плохого настроение.

— Я не поблагодарила вас за помощь, — проговорила она тише, опускаясь на корточки рядом с дочерью Зимы. — Я слишком о многом смела просить в Эзре, но вы откликнулись.

— Ш-ш-ш, — Мари приложила палец к губам. — Не стоит вспоминать ту историю. Кстати, предлагаю обойтись без официальных обращений. Я птица невысокого полёта.

Девушка покривила душой, но не испытала стыда. Да, гадалка Вирту не сомневалась, что однажды ей суждено стать Повелительницей Зимы. Но пока для большинства она — Мари Ситэрра. Наполовину зу, наполовину шу. И нужно пользоваться моментом — жить относительно обычной жизнью.

Маленькая группа постепенно разделилась. Тисса ушла далеко вперёд. За ней неожиданно увязался Лен. Риам сумел завязать разговор с Фарлимом. Мари предпочла отстать от парней. После испытанного волнения, не хотелось приближаться к несостоявшемуся жениху. Стелла осталась с ней. Сначала молчала, а потом заговорила о поездках с труппой по городам. Стихийница слушала без вдохновения, но сама не заметила, как увлекалась и принялась делиться собственными впечатлениями от путешествий с Грэмом.

День близился к завершению. Солнце стало красным и покатилось к земле, коснулось макушек деревьев. Пора было заканчивать сбор листьев и возвращаться в посёлок. Мари хмуро посмотрела на свой мешок. Ещё бы полчаса, и он заполнился б доверху. Но лучше выдвигаться сейчас, чем потом идти в кромешной тьме. До ночи далеко, но в лесу темнеет быстро.

— Пора домой, — объявила Мари, с трудом выпрямляя затекшую спину. — Нужно позвать…

Но девушка не успела договорить. Впереди раздался истошный вопль Лена. Мальчишка отчаянно звал на помощь, пугая готовящихся ко сну птиц. Целые стаи взметнулись ввысь, тревожно переговариваясь друг с другом.

Стихийница не помнила, когда в последний раз приходилось столь быстро бегать. Наверное, в позапрошлом году, спасаясь от погодника Эрслы. Стелла с трудом поспевала следом, тяжело дыша. В голове стучало, до ужаса пугала мысль о том, в какую беду мог попасть неугомонный ребёнок. Неужели навстречу попался дикий зверь?! И другая — почему молчит Тисса? Ведь она ушла вместе с Леном!

Ответ потряс сильнее недавней встречи с Фабьеном в забытом воспоминании. Мари выскочила прямиком к оврагу, разделяющему срединную территорию и владения Королей. К тому самому, в который их с Яном два года назад сбросил отшельник Борг Рата.

— О, небо! — ахнула Стелла, прижимая ладони к губам. Её мешок потерялся по дороге.

Лен стоял чуть поодаль от обрыва и громко всхлипывал. Риам свесился в овраг всем корпусом. Его ноги крепко держал Фарлим.

— Не подходите! — крикнул он девушкам. — Земля осыпается!

— Не дотягиваюсь, — простонал Риам. — Не получатся!

Стелла застыла на месте. Но Мари не послушалась актёра. Шагнула ближе и задохнулась от страха. Внизу, держась за корень дерева, висела Тисса. Слишком далеко, чтобы парни могли помочь ей. Но и чересчур высоко, чтобы остаться целой при падении. Глаза девочки расширились от ужаса, пальцы скользили по коре, почти готовые разжаться. Она так испугалась, что не могла даже закричать.

— Отойди! — взревел Фарлим, глядя на Мари зверем. — Сейчас всё рухнет!

Стихийница не собиралась подчиняться. Сработали инстинкты. Пальцы сплели узор в три движения, как учил Инэй перед поездкой к заливу Ариссу. Чётко и слаженно. И ещё один. Прозрачная, но очень прочная корка сковала обрыв, чтобы предотвратить новый обвал. А под ногами Тиссы образовалась ледяная лестница, тянущаяся от самого дна.

— Ну и дела! — восхитилась Стелла, пока шокированные Риам с Фарлимом помогали дрожащей девочке подняться. Ноги едва слушались и подкашивались на каждом шагу.

Взаимные обиды оказались забыты. Тисса плакала навзрыд в объятиях актрисы. Её возлюбленный успокаивал перепуганного Лена, которому, разумеется, и пришла идея заглянуть в памятный овраг. Риам восхищенно смотрел на Мари.

— Шикарная работа! — похвалил он, подходя ближе. Но девушка не ответила. Страх не успел отступить, сердце продолжало тревожно биться. — Мари, ты ведь понимаешь, что спасла Тиссе жизнь?

Стихийница кивнула. А потом в ужасе закрыла бледное лицо ладонями.

От затылка до пяток прошёл ток.

«Отдай друга», — шепнул в голове знакомый мужской голос.

Глаза защипало от слёз. До Мари дошло, что сейчас случилось. Она не дала подруге разбиться! И, возможно, запустила цепь событий, предсказанных Фабьеном!

Но разве, помня о словах пророка, она смогла бы поступить иначе?

Нет. Это тайная Принцесса осознала чётко. Она никогда не пожертвует такой «пешкой». Какую бы цену не пришлось заплатить потом…

Глава 13. Сёстры

Происшествие в лесу осталось для жителей посёлка тайной. Решение в маленьком отряде приняли единогласно. Тисса боялась, что Веста в сердцах отошлёт её во Дворец вместе с родителями. Лен трясся от страха, как бы советники не отправили жить к людям, ведь именно так в прошлом году они собирались поступить с Кристофом. Актёры опасались, что вину могут свалить на них. Проще наказывать людей, нежели стихийников. Риам нервничал, что ему больше не разрешат возглавить группу.

А Мари… Мари разделяла все перечисленные опасения, отлично зная, что они небезосновательны. А ещё не была готова признаться матери, что спасла подругу, подписав тем самым приговор ей или отцу. Получалось, она выбрала Тиссу. Тиссу! А не родителей.

Мысль причиняла боль. Но приходилось мириться. Как и со многим другим, происходящим вокруг. Например, с дурными вестями, вновь и вновь приходящими из Зимнего Дворца. Траурный список продолжали пополнять новые имена. В том числе, и знакомые. Погиб один из парней Бо, охранявших Мари после очередного нападения Эрслы. Стражники вообще становились жертвами чаще остальных. Веста объясняла это тем, что охрана, дежурившая в роковую ночь, заразилась первой.

Вторым погибшим из относительно ближнего круга стал Ульх Мурэ — младший брат отцовского секретаря Витта. Неразговорчивый юноша работал в прошлом году вместе с Мари в Погодной канцелярии и всегда казался не от мира сего. Девушка почти не знала странного парня, но расплакалась, узнав о его кончине. Смерть подбиралась всё ближе. Сколько раз тайная Принцесса готовила закваски, стоя рядом с Ульхом. А теперь его не было. Жертвы эпидемии не могли рассчитывать даже на достойные похороны. Тела сжигали в огромной печи. К кладбищу в лесу у обитателей изолированного Дворца не было доступа.

Посёлок всё больше погружался в уныние. Стихийники начинали осознавать всю серьезность эпидемии. Недовольство, вызванное внеплановым спасением соседей, постепенно сменялось страхом. Обуздать болезнь не получалось, а, значит, возрастал риск, что смертоносная хворь вырвется наружу. Кое-кто из детей Осени даже высказал предложение спалить Зимний Дворец дотла. Вместе с заразившимися жителями. К счастью, эта идея больше никого не вдохновила, а автора с позором прогнали домой.

Мари отчаянно старалась не терять надежды, но с каждым днём она угасала, как костёр, в который перестали бросать хворост. Не за что было зацепиться, чтобы не дать себе погрузиться в апатию, как в трясину. Вертикальная морщинка на высоком лбу матери становилась глубже — целительница тоже не видела выхода. Зайдя в один из дней к Королеве в дом, Мари увидела, как та в сердцах сбросила стопки рецептов со стола.

— Что же я упускаю? — спросила Веста саму себя, пока дочь пряталась за дверью. А потом опустилась на колени и принялась собирать листы, шепча слова проклятья.

Столь желанные прогулки в лес быстро перестали доставлять радость. Мари б попросила мать исключить её из группы, но это бы вызвало ненужные расспросы. Ходили на сборы листьев и трав тем же памятным составом и по дороге практически не разговаривали. Молчал даже Лен, для которого болтать и дышать означало практически одно и то же. Риам больше не приближался, но иногда стихийница чувствовала его внимательный взгляд, заставляющий нервничать и краснеть.

Тисса почти не отходила от Мари, но рот открывала исключительно по делу. В отношениях подруг неожиданно образовалась трещина, расширяющаяся с каждым днём. До пропасти, вроде той, что едва не поглотила дочь Весны, ей было далеко. Но, увы, ни одна из девушек не предпринимала попыток исправить ситуацию. Мари не знала, как утешить Тиссу. После отставки из свиты, многие стали посматривать косо на всю семью. Но, признаться, тайная Принцесса не видела в этом трагедии. В её понимании, Саттеров постигла не беда, а мелкие неприятности.

Доставляла хлопоты и Далила, посчитавшая работу с Дайрой неслыханным унижением. Мари могла сколько угодно твердить, что подруга ошибается, и Норди давно не та противная девчонка, которую они знали в Академии. Но Вилкок не желала верить, что мерзким характер однокурсницы делало исключительно зелье Рейма.

— Так не бывает, — упрямилась Далила. — Согласна, папенькино пойло усугубило дело, но жажда пакостить всем и каждому не появляется на пустом месте.

Вилкок с первого дня смотрела на старую неприятельницу волком, а после работы высказывала Мари всё, что о думает о новоиспеченной дочери Весны. Сцепиться с Норди не позволяло присутствие Веры Сейл. Вернувшись после лечения, стихийница во всеуслышание объявила, что любой промах юных неумех станет поводом для жалобы Королеве.

Дайра, к облегчению Мари, вела себя достойно. Не обращала внимания на кривлянья Далилы. Во избежание взрывоопасных ситуаций, не давала распоряжений вслух, а оставляла список необходимых для лекарств ингредиентов на бумаге. Однако, как вскоре выяснилось, это задело Вилкок сильнее.

— Думаешь, я настолько тупая, что не способна разобрать твоей речи? — поинтересовалась она с видом рассерженной гусыни, воспользовавшись уходом Веры на перерыв.

Мари отложила деревянную ложку, которой помешивала готовящееся на костерке зелье, и быстро встала между подругой и троюродной сестрой.

— Я с тобой разговариваю, Норди, — процедила Далила, видя, что Дайра молчит.

— Прекрати, — велела Мари, беря спорщицу за локоть.

Вилкок гневно покачала рыжей головой.

— О! Вижу, ты забыла её издевки в Академии. Как она тебя называла? Помнишь?

— Помню, — ответила стихийница и настойчиво потянула подругу прочь. — Но я это переросла. И тебе советую.

— А как же жемчужина Ловерты? — не унималась Вилкок.

Но Мари больше не припоминала Дайре ту историю.

— Нас никто не заставлял вскрывать кабинет. Сами напросились на неприятности.

Далила нервно засмеялась.

— Тебе памятник можно ставить при жизни. За всепрощение! Только я не такая добрая. Слышишь, Норди?

— Я не Норди, — неожиданно ответила Дайра, устав от придирок. — Моя фамилия Верга. С «а» на конце. К твоему сведению, я заново прошла испытание в Академии и подтвердила первую степень.

Ссора не разгорелась с новой силой только благодаря Иргу Тори, зашедшему в комнату без стука в поисках Веры Сейл. Не обнаружив коллегу, пожилой погодник решил дождаться её возвращения. Пришлось спорщицам вернуться к работе. Далила презрительно сощурилась и беззвучно прошептала слово «берегись», а Дайра многозначительно посмотрела на Мари. Мол, пора приструнить подругу.

Вилкок продолжала ворчать всю дорогу домой, перечисляя многочисленные пакости оппонентки во время учёбы. Надеялась заставить Мари вспомнить пережитые обиды и унижения. Но дочь Зимы всегда было непросто заставить поменять мнение.

— Я поняла: ты не поверишь, что Дайра изменилась, — проговорила она, заходя в дом. — Пусть так. Но подумай о другом. Однажды ей надоест терпеть твои выходки.

— И что? Пожалуется бабушке? Подумаешь, — Далила дунула на чёлку два раза подряд. — Советница Майя ещё не возглавила совет. Из-за эпидемии выборы отложены. Прогнать из посёлка она меня не сможет.

— Нет, — Ситэрра закатила глаза. — Но это запросто сделает тётя Дайры — Королева Весны.

Эту родственницу Вилкок явно сбросила со счетов. Побледнела, как свежий снег, а веснушки стали непривычно яркими, особенно на вечно вздернутом носу.

— То-то же, — припечатала Мари удовлетворенно, не сомневаясь, что подруга перестанет задираться. По крайней мере, в ближайшие дни.

Но радоваться было рано.

— Хорошо, — смиренно заметила Далила. — У Норди, — она нарочно назвала эту фамилию, — есть могущественные заступники. Но тебе всё равно придется сделать выбор. Нельзя быть другом всем сразу.

Дочь Зимы отчаянно нуждалась в совете, как быть дальше, ведь вражда с Дайрой теперь не рассматривалась. Спрашивать Весту не было смысла. Мать ясно дала понять, что Мари сама должна помирить давних неприятельниц. Жаловаться отцу не хотелось. Он сам постоянно старался приукрасить действительность. Ни разу не рассказал, каких усилий стоит поддерживать порядок во Дворце. Оставался Грэм. Но сейчас наставник не одобрил бы секреты от родителей. К тому же, в зеркальце он выглядел столь вымотанным, что разговоры о собственных проблемах становились неуместными.

Но в один из дней, когда Мари, отработав ночь и сходив с группой в лес, валилась с ног от усталости, отец застал её врасплох.

— Выглядишь измученной, — заметил он с горечью, связавшись через осколок.

— Не выспалась, — отмахнулась стихийница.

Потрескавшиеся губы Инэя тронула тень улыбки.

— Не сомневаюсь. Но что тебя тревожит на самом деле?

— Думаешь, я что-то скрываю? — Мари попыталась изобразить обиду.

— Уверен. Ты отводишь взгляд. И не в первый раз. Рассказывай, что случилось.

Девушка замотала головой, собираясь до последнего отрицать наличие секретов. Но вдруг протяжно всхлипнула и, проигрывая сражение с предательскими слезинками, заговорила о тревогах: глупом противостоянии Дайры и Далилы, странном молчании Ноя и недовольстве Тиссы. А потом призналась и в остальном: спасении жизни подруги и связанных с этим опасениях.

— Мари, — простонал Инэй, хватаясь за голову. — Ты не можешь знать, что упомянутая пешка — Тисса Саттер.

— Не могу, — согласилась она, продолжая всхлипывать, как ребёнок. — Но я много думала о забытом разговоре с Фабьеном и снах с Вирту. Всё сводится к моим друзьям! Вдруг я запустила цепь событий?!

— Тогда проще поставить в ряд всех, кто тебе небезразличен, и заморозить насмерть, — мрачно пошутил Инэй. — Одним ударом убрать всех «пешек» с шахматной доски.

Несмотря на драматизм ситуации, Мари улыбнулась, вытирая ладонями мокрые щеки.

— Милая, послушай, — продолжил Король, пользуясь реакцией дочери, — невозможно предугадать, какой поступок станет фатальным. Однажды мы с твоей мамой выбрали безопасный город, не подозревая, что скоро он окажется охвачен огнем. Никто не знал, что мой отец…

— Фабьен знал! — возразила Мари. — Ещё до моего рождения предсказал холод и жар из-за белого мрамора. А ещё, что маленькая Зимняя девочка победит Короля Лета. И даты назвал! Это было в предсказании о разверзнувшихся небесах! Получается, всё предначертано! Раз сбылась первая половина, произойдёт и остальное!

Лицо Инэя исказила боль.

— Это не значит, что ты должна принести кого-то в жертву, и, тем более, считать себя виноватой, — проговорил он строго. — Знаешь, я размышлял над словами другого предсказателя — Эрнуса. Он решил, что не удастся создать крест равновесия из-за «отсутствия» одного из Королей. А если есть другой способ остановить беду? Мы с Грэмом вторую неделю сидим в библиотеке, ищем магический ритуал, способный заменить упомянутый. Пока безрезультатно. Но мы не сдаёмся.

Глаза Мари засияли от восхищения. Эти два стихийника никогда не сидят сложа руки.

— Кстати, об Эрнусе, — Инэй странно кашлянул. — Ты помнишь Лестора? Бывшего погодника из нашего Дворца?

— Настоящего мужа Киры Норды? — подсказала Мари, называя вещи своими именами.

— Да, — кивнул отец, пряча лукавую улыбку. — Лестор связался со мной на днях. Они с супругой много путешествуют, не задерживаются на одном месте. В Эль-Хаире познакомились с торговцем, любителем диковинок. В его коллекции оказалось несколько тетрадей, исписанных странными символами. Человек не сумел их расшифровать. Зато Лестор узнал подпись на обложке: букву «Э» и нарисованный глаз. Видел на листах в руках моей матери, когда мальчишкой входил в её свиту. Погодник уверен, что тетради принадлежали Эрнусу. Он всегда записывал пророчества и оставлял свой знак. Но ходили слухи, что предсказатель вёл и другие записи — на придуманном языке. Однако после смерти старика бумаг не нашли.

— Думаешь, это они? — Мари принялась нервно накручивать на палец прядь волос.

— Возможно, их вывезли из Зимнего Дворца, — предположил Инэй. — Стоит проверить. Вдруг там есть предсказание о надвигающейся беде и способе её предотвратить. Увы, когда Эрнус сделал это пророчество, никто не слушал. А я был ребёнком. В общем, завтра Лестор будет ждать в бывшем домике отшельника.

Мари ахнула от неожиданности.

— Ты хочешь, чтобы я с ним встретилась и передала тебе тетради через Зеркало?

— Да. Но это не главное поручение. Погодник приедет с женой. А у неё есть просьба. Учитывая помощь Лестора, отказывать неучтиво.

— Кира хочет встретиться с Дайрой, — догадалась стихийница.

— Сможешь, взять девочку в лес? — спросил Король осторожно. — Если нет, говори прямо. Не хочу подвергать тебя риску.

Стихийница ответила не сразу, взвешивая «за» и «против».

— В лесу нам ничего не грозит. Дайра отлично умеет отводить глаза, нас не заметят. Но разве, она знает, что Кира жива?

— Нет, — нахмурился Инэй. — Весте пришлось бы рассказать правду Майе. А тетушку сильно б удивила осведомленность племянницы о тайных делах нашей семьи. К тому же, эта женщина слишком ревностно относится к обретенной внучке. Лучше не вмешиваться.

— Но именно это мы и собираемся сделать, — проворчала Мари. — Кстати, Королева в курсе о твоих поисках и Лесторе с Кирой?

Инэй виновато покачал головой.

— Веста и так на пределе. Надеюсь, и Далила не узнает о вылазке. Я же по своим каналам постараюсь выяснить, как дела у вашего приятеля Ноя…

* * *

Всю следующую рабочую ночь Мари не сводила глаз с Дайры. Воскрешение родственников — известие не для слабонервных. Вряд ли сёстры были близки, пока жили в Зимнем Дворце, но сейчас для обеих слишком многое изменилось. Кира хотела наладить отношения. Но предсказать реакцию Дайры было невозможно.

В конце концов, Мари решила повременить с откровенным разговором. Дождавшись перерыва Веры и отправив Далилу за новой порцией ингредиентов, шагнула к троюродной сестре.

— Днём ты должна пойти со мной в лес. Втайне от всех. Объясню всё по дороге.

Дайре не пришлась по вкусу таинственность.

— Уверена, что вопрос нельзя решить в посёлке? Если речь о Вилкок…

— Далила здесь ни при чём, — отрезала Мари, поглядывая на дверь. — Послушай, Зимой я помогла тебе выбраться из Замка, рискуя собственной жизнью. За тобой должок.

— Но…

— Гарантирую, тебе ничего не угрожает, — пообещала тайная Принцесса. — Но это, действительно, важно. Для нас обеих.

Дайра сжала ложку, которой помешивала зелье, и нехотя кивнула…

Встретиться решили у северного выхода из посёлка в два часа дня. В это время здесь было пусто. Стихийники, собирающие травы в первую смену, успевали вернуться. Вторая партия уходила после обеда и сейчас должна была находиться далеко. Мари устроилась на скамейке, глядя на верхушки могучих деревьев вдали. В прошлом году отсюда началась ночная прогулка с Вестой. Прошёл всего год, но жизнь изменилась столь сильно, что казалось, минула вечность.

Дайра опоздала на пятнадцать минут.

— Ждала, пока бабушка уйдёт в дом совета, — пояснила стихийница, тяжело дыша от быстрой ходьбы. — Она пробудет там до вечера. Надеюсь, мы вернёмся раньше.

— Вернёмся, — заверила Мари. — Пока же твоя главная задача сделать так, чтобы нас никто не заметил. Часть леса, куда мы направляемся, принято обходить стороной, но сейчас вокруг бродит слишком много жителей посёлка и Дворцов.

Поняв, что Мари не спешит с объяснениями, Дайра по дороге демонстративно молчала, тревожно прислушиваясь к любым звукам. Дар клана Верга позволял заблаговременно узнавать о любом вторжении, но новоиспеченная дочь Весны была неопытна и, в отличие от тетки Королевы, не считала лес лучшим другом.

Погода выдалась пасмурной. Тёмные тучи норовили коснуться макушек сосен. Но угроза ливня была лишь видимостью. Агуст пообещал организовывать дожди во владениях Королей и на срединной территории исключительно по ночам, чтобы не мешать работе по сбору ингредиентов для лекарств. По утрам небо освещало яркое солнце, горячее, как в июле, чтобы быстрее сохли скользкие лестные дорожки и листва.

В отсутствие небесного светила в чаще становилось уныло и мрачно, начинало ощущаться приближение Осени. Жаркому Времени Года оставалось господствовать три недели, но, чудилось, всё вокруг уже готовится к ежегодным переменам. Веста, волнуясь, что запасов трав надолго не хватит, снова обращалась к другим Королям с просьбой выделить дополнительные силы. А на одном из совещаний Повелительница Весны рассказала, что Злат согласился поддерживать максимально теплую погоду в сентябре.

Дайра перестала играть в молчанку, когда до цели оставалось пять минут пути.

— Что ты задумала? — спросила она, останавливаясь. — Если б хотела поговорить наедине, не тащила б в такую даль.

— Я выполняю приказ Короля Зимы, — Мари посмотрела на фиолетовую грозовую тучу, уплывающую прочь, подчиняясь ветру. — У меня важная встреча в доме, где раньше жил отшельник Борг Рата. Мы, кстати, почти пришли.

— Значит, я нужна для отвода глаз? — Дайре стало чуть легче.

Мари не могла винить её за недоверие. Слишком запутанными были их отношения.

— Не только, — она старалась тщательно подбирать слова, чтобы не напугать. — На твоем присутствии настоял Его Величество. Зимний Дворец хранит много секретов. Ты и сама это знаешь, учитывая, что произошло в твоей семье. Но тайны клана Норда не закончились. Тебе предстоит узнать ещё одну. Но Майя ни о чём не подозревает. Нужно, чтобы так оставалось и дальше. Иначе у нас всех будут проблемы.

В голубых глазах Дайры отразилась целая гамма чувств: страх, боль, презрение. Кулаки сжались от гнева.

— Что он ещё натворил? — спросила она строго, посчитав, что речь идёт о Рейме. — Что ещё я не знаю о его грязных делишках?

Мари и раньше понимала, какой кошмар пережила Дайра. В прошлом году, считая себя дочерью Апрелии, сама мучилась при мысли об убийце несчастной женщины. Но для троюродной сестры всё было в стократ хуже. Преступником являлся не незнакомец, случайно подаривший жизнь. А родной отец — самый близкий из всех членов семьи. Сегодня тайная Принцесса увидела отражение собственного отчаянья на лице другой стихийницы. И снова вспомнила, почему та лишилась родной матери. Веста не пришла на выручку Апрелии, защищая своего нерожденного ребёнка.

— Я не собиралась говорить о твоём… — Мари запнулась, мысленно обругав себя. — О Рейме… Дело не в нём, а в…

Но Дайра оборвала её, прикладывая палец у губам.

— Кто-то идёт, — шепнула она.

Через полминуты и Мари услышала голоса. Из-за поворота вывернули двое: высоченный светловолосый мужчина, с которым год назад её познакомила Веста, и женщина с надвинутым на лицо капюшоном дорожного плаща. Погодник Лестор с тайной супругой не замечали застывших девушек.

— Стоило остаться в доме, — проговорил мужчина, но без тени упрёка или недовольства.

— Не могу больше сидеть там. Здесь одна дорога, не разминемся.

Кира глубоко заблуждалась, позабыв или не ведая о способностях сестрёнки отводить окружающим глаза.

— Я знаю этот голос, — Дайра наклонила голову. — Но откуда? Он… он…

— Принадлежит той, кого ты больше не рассчитывала встретить, — подсказала Мари и попросила мягко. — Пусть они нас увидят.

Дочь Весны не шелохнулась, но спутница почувствовала, как колыхнулся воздух. Другим свидетельством магии Дайры стали испуганный женский возглас и громкое мужское ругательство. Тайная Принцесса не винила Лестора. Сама бы не сдержалась, появись из ниоткуда две стихийницы.

— Добрый день, — поспешила она поприветствовать погодника. — Я секретарь Короля Зимы.

— Рад знакомству, зу Ситэрра, — быстро пришел в себя Лестор и сузил серые глаза. Дал понять, что остальным ни к чему знать о предыдущей встрече. Он тогда выполнял ещё одну тайную работу, а Мари явилась с представителем другого Королевского клана.

Впрочем, скажи Лестор, что шпионит на все четыре правящие семьи сразу, никто кроме дочери Зимы б не услышал. Дайра во все глаза смотрела на женщину с знакомым до боли голосом, а та стояла рядом, не решаясь откинуть капюшон. Но младшая сестра сама всё поняла.

— Кира? — спросила она, задрожав с головы до ног.

— Прости, — прошептала фальшивая Королева Зимы, открывая, наконец, лицо. — Я не собиралась превращать свою смерть в фарс. Представить не могла, какой ужас после этого последует. Видит небо, я не знала, что он с тобой делал. Думала, я одна живу в кошмаре. О, Дайра, ты так изменилась!

Кира и сама стала другой. Маска вечного равнодушия исчезла, черты лица сгладились. Пропал и привычный лоск. Волосы, всегда идеально уложенные, были собраны в скромный пучок. Впрочем, внебрачной дочери Дирта Норды, погибшего под копытами собственного коня, проста шла больше, чем прежние дорогие наряды и украшения.

Дайра всхлипнула.

— Ты знала? О себе и обо мне? Что мама мне не родная?

— Нет, — Кира дернулась, хотела взять сестру за руки, но побоялась. — Мне была ведома лишь тайна моего рождения. Рейм никогда от меня этого не скрывал. Хотел, чтобы помнила своё место и подчинялась. Но я не могла… не так… — она посмотрела на белокурого стихийника, с которым связала судьбу вопреки желаниям мерзавца дяди. — Дайра, познакомься. Это Лестор. Мой настоящий муж. Мы женаты почти четыре года.

От потрясения у младшей сестры высохли слёзы на щеках.

— Да-да, — подтвердила Кира. — Обряд был проведен до притворной свадьбы с Королём.

— Но… — Дайра с минуту изумленно взирала на погодника, а потом ахнула и перевела взгляд на Мари. В глазах отразилась паника. Дочь Весны вспомнила, что пришла в лес в компании секретаря Короля Зимы.

— Не бойся, — поспешила успокоить девушку тайная Принцесса. — Его Величество всё знает. Это он организовал встречу, — Мари повернулась к Кире. — Полагаю, вам с сестрой о многом нужно поговорить. А мы пока пообщаемся с вашим мужем.

Лестор поспешил откликнуться на предложение. Он чувствовал себя неловко рядом с сёстрами и предпочитал, чтобы жена с золовкой объяснились без него. Глядя на растерянность на волевом лице погодника, Мари с уважением подумала об отце. Она знала, насколько равнодушным и жестоким Король бывал на публике, и каким мягким становился наедине с близкими. Инэй не стеснялся эмоций, не боялся показывать боль, и для дочери это было ценнее многих других качеств.

— Спасибо, зу Ситэрра, что согласились привести Дайру, — поблагодарил стихийницу Лестор, едва они оставили представительниц клана Норда наедине. — Для Киры это очень важно. Она винит себя в том, что правда о происхождении сестры открылась.

— Напрасно, это был вопрос времени, — заверила девушка, оглядываясь. Ветер усиливался, и из-за треска веток чудилось, будто кто-то пробирается к дороге через чащу.

Дайра тоже нервно посмотрела по сторонам, и Мари вновь почувствовала, как заколыхался воздух. Юная целительница закрывала себя с Кирой от посторонних глаз. Лестор стоял спиной к девушкам и ничего не заметил, а тайная Принцесса увидела странную картину. Сёстры никуда не исчезли, но принялись мерцать, то появляясь во плоти, то становясь полупрозрачными тенями.

Мари задумчиво закусила губу, а потом вспомнила, что и раньше «пробивала» защиту Дайры. Сумела выхватить взглядом болонку Шарлотту и её хозяйку у стен Зимнего Дворца прошлой Осенью. А в день, когда обезумевшая от горя Рида Норда раскрыла страшную тайну мужа, одна-единственная увидела, как дочь Весны покидает зал. Наверное, дело было в крови Верга. Магия отвода глаз не работала на родственниках.

…не понимала, за что она меня ненавидит, — донесся до ушей едва слышный голос Дайры.

…думала, мама заботится обо мне больше, чем о тебе, чтобы компенсировать жестокость Рейма, — говорила Кира виновато.

Злясь, что стала невольной свидетельницей непростого разговора, Мари перешла к делу.

— Вы привезли записи Эрнуса? — спросила она официальным тоном.

— Да, — Лестор достал из дорожной сумки прямоугольный свёрток, стараясь скрыть удивление. Он не ожидал, что младшему секретарю известно содержимое посылки для Короля. — Значит, вы входите в круг посвященных, — добавил он, поняв, что выражение лица выдало его с головой.

— Почему вас это удивляет? — парировала девушка, пряча тетрадь под плащом. — Вы изгнанник, а выполняете секретные поручения сразу двух Повелителей Времен Года.

— Ваша правда, — погодник подарил стихийнице легкий кивок. — Но я слишком хорошо знаю, что заслужить доверие Короля Зимы крайне сложно. А вы знаете и о тайне Киры, и записях покойного пророка.

Мари улыбнулась Лестору, мысленно ругая себя. Не стоило терять бдительность. Теперь в глазах погодника читалось ненужное любопытство.

— А ещё я знаю, что Инэй Дората не прощает ошибок, — проговорила она с легкой небрежностью. — Лучше каждому оставаться при собственных секретах.

Лестор засмеялся. Искренне, по-мальчишески.

— Вижу, школа Дворцовых интриг, по-прежнему, работает, — проворчал он и сменил тему.

Оставшиеся полчаса тайная Принцесса и супруг фальшивой Королевы вели светскую беседу, пусть и не совсем обычную. Обсуждали людские города и их достопримечательности, сравнивая впечатления. Во мнении не сошлись. Лестору больше всего нравилась Эзра, столь нелюбимая Мари. Он восхищался её жителями, сумевшими после кошмарного прошлого начать жизнь с чистого листа. Видимо, именно этого погодник хотел для себя и Киры.

Когда сёстры наговорились вволю, и юная целительница сняла защиту, дочь Зимы совсем расслабилась, не ожидая проблем ни от кого из присутствующих. Смотрела на источающего благодушие Лестора, на улыбающуюся Дайру и пропустила напряжение на лице фальшивой отцовской жены. А когда взгляды двух пар глаз встретились, и Мари почувствовала неладное, было слишком поздно.

Кира сделала то, чего тайная Принцесса ожидала меньше всего на свете. Приложила правую руку к левому плечу и поклонилась.

— Ваше Высочество, прошу прощения за мою наглость. Но встреча с сестрой была не единственной целью. Я хотела поговорить с вами.

Мари от изумления застыла ледяной статуей, не замечая возгласов Дайры и Лестора.

— Кира, — шикнул погодник, не понимая, что нашло на супругу. — Ты с ума сошла?

— Это просто Мари, — нервно зашептала младшая сестрёнка, хватая старшую за руку. — Мари Ситэрра. Из Орэна, кажется…

— Нет, милая, — Кира покачала головой. — Это Розмари Дората, наследная Принцесса Зимы. Она родилась в настоящем браке Короля Инэя с твоей тётей Королевой Вестой. Они женаты девятнадцать лет. Тайно, разумеется. Его Величество не случайно простил мою ложь о Лесторе. Ведь мы в одинаковом положении. Обманываем окружающих, чтобы быть с любимыми.

Теперь дар речи потеряли Дайра и Лестор. А Мари, наоборот, очнулась. Помогла ярость, горячей волной прошедшая по телу. Разозлила не Кира с нежданной откровенностью, а собственная беспомощность. Стихийница позволила застать себя врасплох.

— Сомневаюсь, что Король простит тебе сегодняшнюю выходку, — попеняла она жестко, с нотками высокомерия в голосе. Раз уж представили Принцессой, стоит соответствовать. — Он знает о твоей осведомленности?

— Нет, — Кира спрятала задрожавшие руки под плащом. Тон Мари заставил её занервничать. — Я случайно услышала разговор Инэя и Грэма. Когда была… то есть, считалась Королевой. Устала от суеты и пряталась в малом тронном зале — на подоконнике за шторой. Они вошли, а я не успела дать о себе знать. А потом не рискнула, ведь они говорили такие вещи…

Сердясь на отца и нареченного наставника за беспечность, Мари шагнула к Кире, встала вплотную. Стихийница надеялась, что её глаза сейчас хотя бы отдаленно напоминают айсберги Инэя.

— Отец убьет тебя, если узнает, — проговорила она со всей суровостью, на какую была способна. — И Лестора с Дайрой заодно. Уверена, что твоё дело ко мне стоит такого риска?

Дайра невольно попятилась, но Кира нашла в себе силы продолжить разговор. Посмотрела на Мари почти без страха.

— Мой муж всегда был предан Королю. Сохранит любую тайну. А Дайра… — молодая женщина запнулась, глядя на Мари с отчаяньем. — Я делаю это ради неё. После всего, что с ней сотворил Рейм, она нуждается в семье. Майя Верга — не самая лучшая бабушка, у Королевы Весны слишком много забот, а дядя Эльн с дочерьми не считают нас родственниками. Я не могу быть рядом с Дайрой. Но я не единственная сестра. Думаю, у неё есть право знать, что в вас обеих течет кровь Верга. Ведь вам не всё равно, Ваше Высочество! И вы, как никто, понимаете, сколько зла могут принести семейные секреты.

В глубине души Мари признавала, что Кира права, но стало страшно. Стихийница перевела взгляд на Дайру, чтобы прочесть по лицу реакцию. Увидела сразу и изумление, и ужас, и обиду.

— Ты знала? Все эти месяцы? — спросила дочь Весны, всхлипывая. Новая правда давалась нелегко.

— Да, — не стала врать Мари, но, разглядев в голубых глазах огонь негодования, позволила эмоциям победить осторожность. — О! Ты думаешь, тебе одной пришлось не сладко? Я лишь Зимой узнала о своем происхождении! Могущественные конспираторы-родители умудрились потерять меня младенцем и причислить к умершим! Я тоже пережила страшный шок! И у меня тоже было трудное детство. Гораздо хуже, чем у тебя!

Мари не видела ничего вокруг, кроме растерянного лица Дайры. Не заметила, как Кира вытерев слезинки, потянула взволнованного мужа прочь. Фальшивая Королева не боялась оставить девушек наедине. Поняла больше, чем они сами.

— Я выросла с клеймом шу! — продолжала кричать Мари, сжимая кулаки. — Я и сейчас с ним живу! Принцесса! Я большую часть жизни была одна. Терпела нападки высокомерных сокурсников. А хуже всех была ты, Дайра Норда! Именно так тогда тебя звали — моё личное проклятье все девять лет учёбы! Теперь у меня есть родители. Но я никому не могу об этом сказать! Я даже друзьям лгу! Они это чувствуют, я знаю. Мы ссоримся на пустом месте! А ты… ты…

Слова закончились, и Мари поняла, что плачет навзрыд.

Уже давно.

Как и Дайра.

Глава 14. Заговоры и яды

— Никогда не думала, что смогу жить где-то, кроме Зимнего Дворца. Лишь сбежав, поняла, что не была счастлива ни минуты. Там всё неправильно. Мы с рождения — участники безумного фарса. Воюем друг с другом, кичимся родословной. А на деле оказываемся фигурами на чужой шахматной доске.

— Философское, однако, у тебя сегодня настроение.

— Вид навеял.

Мари и Дайра смотрели на владения Королей с холма, на который год назад юную дочь Зимы приводила Веста. Вдали высились пять Замков. В истинном обличье. Правда, любоваться сейчас можно было лишь четырьмя. Зимний Дворец скрывала ледяная стена, подпитываемая кровью Короля и тайной Принцессы. Картина удручала. Гармония равновесия была нарушена.

— Взять мою семью, — продолжила Дайра, перебирая перевязь коричневого плаща. — Каждый хранил свой секрет и вёл собственную игру. Одна я была марионеткой. И чем всё кончилось? Катастрофой!

— Кира получила, что хотела, — попыталась Мари найти светлую сторону в непростой истории семейства Норда. — Любимого мужа и свободу.

Но Дайра считала иначе.

— Ей всю жизнь придется прятаться и жить в страхе, что правда раскроется.

— Но такова плата. К тому же, Кире с Лестором легче, чем моим родителям.

Прошло две недели со дня, как фальшивая Королева объявила младшей сестре сногсшибательную новость. Мари отлично помнила те первые минуты. Бледное лицо Дайры и собственную бурную реакцию. Она выкрикивала одну претензию за другой, а сердце сковывала тревога. Как отреагирует новоявленная дочь Весны? Стихийница не была уверена, что на месте троюродной сестры не наделала б глупостей.

Но Дайра быстро справилась с потрясением. На неё обрушивали правду и пострашнее.

Девушки решили скрыть произошедшее. И это тоже была своего рода плата. Мари не хотела врать отцу и матери. Но понимала, Инэй никогда не простит Кире вмешательство в жизнь дочери. А Весте хватало забот и без волнений из-за реакции племянницы. Мари доверилась собственной интуиции. А та подсказывала, что Дайра не предаст. Потеряв одну семью, она ценила хрупкий мир в другой. А ещё задыхалась от проблем, подаренными новым статусом. И новой роднёй.

Дайра не могла делиться переживаниями с Майей. Бабушка предпочитала думать исключительно о будущем. На все попытки внучки поговорить об отце или прежней жизни в Зимнем Дворце, принималась уверять, что все беды остались в прошлом. Веста с первых дней знакомства с трудом выделяла время для занятий по целительству, на которых было не до разговоров. Содж до эпидемии приезжал на срединную территорию нечасто. А, появляясь, по неопытности вёл себя как дед маленькой девочки, а не почти взрослой стихийницы с искалеченной судьбой.

Грэм смог бы стать хорошим слушателем и помощником. Но он четыре месяца путешествовал с Мари, лишь изредка связываясь с племянницей через осколок Майи. Собственного зеркальца у Дайры не было, а при бабушке было не до откровений. Теперь дядя превратился в пленника Зимнего Дворца и мог в любой момент погибнуть.

С Мари же можно было говорить на любые темы, и первые несколько дней троюродная сестра не умолкала ни на минуту. Девушки сбегали в лес при любой возможности, не опасаясь столкнуться с группами по сбору трав. Благодаря дару Дайры, их никто не замечал. А чтобы не вызвать подозрений Майи, внучка брала с собой болонку Шарлотту. Говорила, что гуляет с собакой.

— Я постоянно думаю о нём, — призналась дочь Весны на второй день.

Мари сразу поняла, что речь о Рейме. Отцом Дайра его больше не называла.

— Жаль, что он мёртв, — мягкие черты лица исказило презрение. — Да, он это заслужил. У Короля не было выбора. Негодяй мог бежать, а предпочёл совершить новое убийство. Но его смерть лишила меня возможности поквитаться. Нет, я бы не стала причинять ему физический вред. Слова иногда ранят сильнее самого острого оружия. Я бы сказал, как сильно ненавижу его. И не прощу до конца дней. Я — его единственное наследие — теперь ношу фамилию матери. Женщины, которую он использовал и убил.

Непросто Дайре давался и Весенний погодный дар. Она научилась его контролировать, прошла повторное испытание в Академии, подтвердив первый уровень. Но единым целом с собственной силой стихийница себя не чувствовала.

— Иногда мне снится, как снова создаю снегопад и кружусь под ним, — рассказала она. — В душе я чувствую себя стихийницей Зимы. Это Время Года мне ближе.

Здесь Мари понимала троюродную сестру, как никто другой. Поведала о собственных бесконечных, но неудачных попытках вызвать дождь.

— Во сне я видела себя перед зеркалом в коричнево-зеленом платье. Но это мечты. Мы те, кто есть. Принадлежность — наша суть. Её нельзя изменить. Ты живое доказательство этому.

…Нынче сестры ушли в лес дальше обычного. Дайра сердилась на Майю и хотела остыть, чтобы избежать ссоры. Бабушка увидела, как она разговаривает на улице с Элией и придумала срочное поручение. Но девушка была уверена, что дело в ревности. Советница не хочет делить внучку с родственниками по линии Норда.

— Можно подумать, они в очереди выстраиваются! — негодовала дочь Весны. — Элия замечает меня раз в месяц. А Роксэль проходит мимо, будто я стена.

Мари пряталась от огненного смерча, как мысленно теперь называла Далилу. Вилкок вернулась с ночной смены раньше подруги. В почтовом ящике ждало письмо. И хоть на конверте адресатом значилась «зу Ситэрра», незримая стихийница узнала почерк Ноя Ури и вскрыла послание. Прочла, а затем порвала на мелкие клочки. Тайный жених сообщал о полученном месте в свите Королевы Росанны и ни разу не упомянул Далилу.

Мари жалела подругу и с радостью бы устроила Ною парочку основательных заморозок. Но от сочувствия не осталось следа, когда через час стенаний Вилкок вдруг вытерла слёзы и посмотрела волком. Ослепленная обидой она заподозрила дочь Зимы в длительной переписке с Ноем за своей спиной. Мари попыталась оправдаться, но поняла, что пока Далила не успокоится, любые доводы бесполезны.

Рассказывать Дайре о ссоре с подругой стихийница не стала. Мари вообще старалась не упоминать друзей в разговорах с троюродной сестрой после неосторожно брошенной в первый день фразе о проблемах в лихой четвёрке. Казалось, жалобы на Далилу, Ноя и Тиссу станут предательством. Одно дело отец, другое — девушка, которую друзья откровенно недолюбливают.

Сегодня разговор то и дело возвращался в Зимнему Дворцу и эпидемии.

— Каждый день ищу знакомые имена в списке погибших, — призналась Дайра. — И проверяю, нет ли там её… — стихийница запнулась, говоря о женщине, которую считала матерью. — Не знаю, что почувствую, если она умрёт. Да, она тоже его жертва. Но в чём была виновата я? Рида не могла вредить открыто, он бы отыгрался на Кире. Поэтому мстила ледяным безразличием. Наказывала меня. За его грехи.

Дайра быстро заморгала, прогоняя навернувшиеся слезинки. Мари промолчала. Слова не шли. Поэтому просто взяла троюродную сестру за руку.

— Надеюсь, эпидемия скоро закончится, — Дайра попыталась перевести тему.

— Я тоже надеюсь.

Мари с грустью посмотрела на Дворец Осени, охваченный призрачным пламенем. До правления Злата оставалась неделя. Пора цветов и трав уходила, а Веста, хоть и отчаянно билась над созданием лекарства, по-прежнему, не могла похвастаться успехами. Уныние в посёлке постепенно сменялось тревогой, на ровном месте возникали конфликты. Обычно это время во владениях совета отмечали праздник Лета. Но нынче было не до веселья. Хотя лично Мари бы не возражала, если б на поляне развели костры. Без музыки, танцев и спектакля. Это бы напомнило жителям и вынужденным гостям, что трудные времена рано или поздно проходят.

— Ш-ш-ш, — Дайра приложила палец к губам. — Сюда идут. Две женщины.

Воздух привычно заколыхался, и невидимая пелена закрыла стихийниц. Мари встала с грубой скамьи, кивком призывая троюродную сестру сделать то же самое. Незваные посетительницы, наверняка, захотят присесть. Оставалось надеяться, что это не Майя или Веста. Для представительниц клана Верга их конспирация — ничто.

Каково же было изумление Мари, когда в гору поднялась Кларисса Сторн. Мегера, достававшая юную Диту Рис капризами во время посещения Зимнего Дворца. Впрочем, куда больше удивления вызвала её спутница — актриса Стелла, недавно пополнившая труппу Соджа Иллары. Дайра потянула Мари за руку, предлагая покинуть вновь прибывших, но та покачала головой. Она решила выяснить, что общего у подруги Королевы Весны и безродной девушки из людского города.

— Благодарю, что согласилась составить мне компанию, милочка, — тем временем слащаво проговорила Кларисса. — Всем сейчас не до прогулок. Но мне нужно было развеяться.

— Понимаю, — почтительно заметила Стелла. — Я только вырвалась из клетки, начала дышать полной грудью, но попала в новый кошмар. Это всё ужасно. Не понимаю, зачем кому-то понадобилось такое зверство? Истребить жителей целого Дворца?

— Согласна, — Кларисса взяла девушку под руку и повела к скамье. — Одно дело точечные удары. Другое — эпидемия. Тот, кто это устроил, либо монстр, либо безумец. Не представляю, какая может быть цель у его поступка.

Возможно, женщина не имела в виду ничего дурного, но Мари почудился в словах скрытый смысл. В понимании дочери Зимы, Сторн оправдывала преступления против кого-то конкретного, если его существование мешало некой цели. А что, если это она травила Весту?! Кларисса входит в ближний круг Её Величества и находится вне подозрений. Удобная позиция для атаки. Мари ни капли не смущало отсутствие видимого мотива. В её воспаленном от усталости мозгу мегера была виновна.

— У меня есть к тебе ещё одна просьба, дорогая Стелла, — продолжила Кларисса. Голос стал приторным до тошноты, женщина изо всех сил старалась задобрить актрису.

Мари вся обратилась в слух, но нервно дёрнулась и наступила на веточку. В безветренную погоду треск получился слишком громким.

— Наверное, какой-то зверь, — постаралась успокоить Стелла спутницу.

Но Кларисса беспокойно оглядывалась по сторонам, будто высматривала среди деревьев толпу шпионов.

— Думаю, стоит вернуться в посёлок, — проговорила она, вставая. — Скоро начнёт темнеть.

* * *

Мари злилась на себя всю обратную дорогу. Дайра пыталась её успокоить, едва поспевая следом. Дочь Зимы летела, словно стая белых волков гналась.

— Сама подумай! — взорвалась, наконец, троюродная сестра, беря на руки болонку. Коротконогая Шарлотта принялась скулить, жалуясь на усталость. — Девица — всего лишь актриса! Человек! Что она может сделать? Ву Сторн, наверное, хочет, чтобы Стелла выступила. Тайно. Для поднятия духа стихийников. Слышала, она талантливая.

В словах Дайры был резон, но разве Мари когда-то сдавалась?

— Остальные реагируют также. Говорят, Кларисса — мегера, но безобидная! Однако я уверена, это заговор!

Дайра решила, что благоразумнее смолчать, и позволила Мари остаться при своем мнении. Воспользовавшись тишиной, тайная Принцесса принялась размышлять, к кому пойти с подозрениями. Веста доверяет давней приятельнице. Отец уже высказывал мнение о Сторн. Оставался Грэм, но он всё расскажет Инэю, а тот удивится, что дочь говорит с наставником, а не с ним. Как же сложно было раньше решать проблемы в одиночку! Однако с появлением взрослых количество забот не уменьшалось.

— Что-то не так, — шепнула Дайра, когда сёстры, невидимые для окружающих, пересекли границу посёлка.

Но Мари и сама почувствовала неладное.

Так было прошлой Зимой. После убийства главы совета Камира Арты. Атмосфера в посёлке изменилась за считанные минуты. Время будто остановилось, чтобы потом побежать. Но не прямо, а вверх — по вертикали. Вот и сейчас, казалось, даже воздух пропитался страхом. Стихийники сбились в небольшие группки и что-то обсуждали тревожным шепотом. На бледных лицах без труда читались растерянность и скорбь.

— Кого-то убили, — пробормотала Дайра, ставшая белее платьев, которые носила в прежней жизни.

Мари, не обладавшая даром троюродной сестры, тоже сумела расслышать страшное слово «отравили». Застонала и кинулась к штабу, подобрав длинный лиловый подол. Сердце льдом сковал ужас. Во владениях совета сейчас находилось раз в пять больше стихийников, чем раньше. Теоретически жертвой мог стать любой из них. Но лишь одну женщину недавно пытались свести в могилу с помощью яда. И только смерть кого-то высокопоставленного могла всерьез напугать обитателей посёлка!

Строение, возведенное в прошлом году перед испытаниями яу, окружало плотное живое кольцо. Дети Времен Года подталкивали друг друга и вытягивали шеи, чтобы лучше видеть происходящее.

— Надо быть сумасшедшим, чтобы сотворить такое, — негодующе заметил широкоплечий седеющий мужчина в зеленом камзоле.

— Скорее, наглецом! — припечатала сухопарая женщина в перекосившемся чепце, кутаясь в кроваво-красный плащ, вызвавший у Мари приступ омерзения.

— Пропустите, — девушка попыталась протиснуться к штабу.

Но не тут-то было. Стихийники не подумали расступаться.

— Куда собралась, пигалица? — в запястье Мари вцепились толстые пальцы с грязью под ногтями. Небритый рыжий парень криво усмехнулся, глядя с высока. — Там и без тебя зрителей хватает.

Тайную Принцессу захлестнул гнев.

— Убери руку, — прошипела она. — Иначе насмерть заморожу.

Зимнее слово оказало поистине волшебное действие. Стоявшие рядом стихийники вздрогнули, узнав Королевского секретаря, и поспешили освободить дорогу. А рыжий детина, сообразив, кому мешает пройти, отшатнулся будто от змеи, бормоча что-то неразборчивое.

— Я с ней! — услышала девушка за спиной требовательный голос троюродной сестры, пропитанный нотками высокомерия. Воспитание в клане Норда проявилось весьма кстати. Никто не посмел останавливать дочь Весны.

По ту сторону толпу любопытных стихийников сдерживал кордон из стражников в Весенней зелено-коричневой одежде. К счастью, их присутствие не стало новым препятствием. Навстречу девушкам спешил Содж Иллара.

— Дайра! Мари! Где вы были? Вас везде разыскивают!

Мастер схватил внучку за руки, едва та опустила на землю болонку. А Мари в ужасе застыла, увидев скопление стихийников у ближайшего к штабу дому. В том самом, где жила Веста. Самой Королевы снаружи не наблюдалось.

— Что случилось? — спросила тайная Принцесса чужим голосом — хриплым и низким. Ноги стали ватными, вот-вот подогнутся.

Мари увидела Тиссу, плачущую в объятиях супруги Соджа — Греты. Плечи девочки сотрясались от горьких рыданий. Рядом переминалась с ноги на ногу растрепанная Далила, не зная, что предпринять. Она никогда не была мастером утешать других и стеснялась собственных слёз. Во время учебы убегала изливать горе в самые дальние уголки Академии.

Вилкок почувствовала взгляд подруги и обернулась. С губ сорвался вздох облегчения. А потом она заметила Дайру, и карие глаза презрительно сузились. Впрочем, Мари сейчас было не до гнева Далилы. Пусть думает, что хочет!

— Не молчите, зу Иллара! — взмолилась она. — Кто-то напал на Королеву?!

— И да, и нет, — ответил Содж туманно, поманив девушек в сторону — подальше от любопытных ушей. — Кто-то пытался отравить Её Величество. Но случилось непредвиденное. Яд случайно достался Ериде Саттер. Они с Вестой собирались пить чай, когда в дом заглянула Майя. Королева заговорила с тёткой, а Ерида пригубила отравленный напиток одна.

Мари пошатнулась, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями — ужасом, смешанным с радостью. Её мать не пострадала! Но…

— Ву Саттер… она…

— Ерида жива, — кивнул Содж, но на лице не отразилось уверенность в благоприятном исходе. — Пока жива, — уточнил он, сжимая кулаки от беспомощной ярости. — Веста пытается её вылечить. Делает всё возможное.

Ответ Мари не удовлетворил, и она поспешила к временному жилищу матери. К двум подругам, отношения с которыми в последние недели трещали по швам.

— Тисса, — прошептала Мари, протягивая руку, чтобы коснуться белокурых волос девочки. Но не посмела, встретившись с нею взглядом. Глаза Тиссы были полны слёз, но вместе с горем в них читалась злость.

— Почему? — спросила она, продолжая прижиматься к Грете. — Почему пострадала моя мама? Ведь убить хотят Королеву! Это несправедливо!

— Тише, девочка, — прошептала супруга Мастера, не смея осуждать юную стихийницу за жестокие слова.

Впрочем, и Мари не собиралась винить подругу. Потому что сама в душе радовалась, что смерть снова обошла Весту стороной. Это было эгоистично и отвратительно. Но чувствовать по-другому не получалось.

Тайная Принцесса посмотрела на хмурую Далилу. У Вилкок явно имелись вопросы о Дайре. Мари не сомневалась — позже Далила устроит сцену. Увы, переломный момент был не за горами. Ещё чуть-чуть, и придётся выбирать между многолетней подругой и бывшей неприятельницей, превратившейся в троюродную сестру. Слушая горестные всхлипывания Тиссы, Мари вдруг ясно осознала: компромисса не будет.

— Идут! — воскликнул кто-то.

Мари вонзила ногти в ладони, пока со скрипом открывалась тяжелая деревянная дверь дома Весты. Дочь Зимы вновь почувствовала стыд за недавнюю радость. А ещё отчаянное желание увидеть мать — живой и невредимой. Однако на крыльцо вышла не Королева, а Майя Верга, поддерживающая шатающегося Ролина Саттера. На лице стихийника не осталось ни кровинки. Он выглядел хуже, чем после заточения в подземелье Весеннего Дворца.

— Папа! — Тисса глянула с надеждой. Но в остекленевших глазах стихийника застыло столько боли, что девочка зажала рот ладонями, заподозрив худшее.

— О, небо! — воскликнула Майя сердито. — Ролин, не пугай ребёнка! Твоя мама поправится, дитя, — заверила советница Тиссу, помогая её отцу спуститься по крутой лестнице. — Королева и лу Тоби говорят, её жизнь вне опасности, хотя выздоровление займёт много времени.

Майя поманила Соджа и попросили проводить Саттеров домой. Мол, Ериде нужен покой, и родственникам ни к чему толпиться у постели. Едва отец с дочерью, прижимаясь друг к другу, пошли прочь в сопровождении Мастера, советница повернулась к Дайре. По гневу в выцветших голубых глазах стало понятно: дочь Весны ждёт внушительная взбучка. Но не сейчас, а утром — после работы над зельями.

— Почему вы трое ещё здесь? — Майя поочередно посмотрела на внучку и Мари с Далилой. — Ваша смена вот-вот начнётся.

— Мне нужно поговорить с Её Величеством, — дочь Зимы решительно шагнула вперед.

Но советница покачала седой головой.

— Любые разговоры подождут до завтра, — отрезала она и захлопнула дверь.

Мари сжала зубы, стараясь подавить негодование. Злость — отвратительный советчик. Особенно, если предстоит провести длинную рабочую ночь в душной комнате в компании Далилы и Дайры. Оставалось надеяться, что в присутствии Веры Сейл девушки не поубивают друг друга.

* * *

Опасения Мари не оправдались. Ночь выдалась трудной, но исключительно из-за зелий, составы которых усложнялись с каждой сменой. Далила не смела задираться после несчастья с Еридой Саттер. Ограничилась огнеопасными взглядами. Дайра присутствия Вилкок демонстративно не замечала. А, может, просто была поглощена работой. Все-таки риск испортить лекарство был велик и без ссор.

Мари сама с трудом справлялась. По несколько раз выверяла последовательность ингредиентов. Один раз едва не ошиблась, собравшись мешать зелье, хотя следовало сначала добавить три капли сиропа шиповника. В результате стала работать ещё медленнее и опоздала на утреннее совещание к Королеве. Когда тайная Принцесса вбежала в штаб, остальные «избранные» покидали зал.

Внутри оставалась одна Веста. Собирала кипы бумаг со стола.

— Мари, — выдохнула Её Величество с облегчением, увидев на пороге дочь.

Стихийница закрыла дверь и села напротив Королевы, с грустью отмечая, что круги под погасшими глазами стали чернее, а вертикальная морщинка на лбу глубже.

— Я волновалась, — проговорила Веста нервно. — Где ты была?

— На работе. Зелья сложные. Я задержалась.

— А вчера? — мать нахмурилась. — Куда вы с Дайрой пропали? Вас везде искали! Я не знала, что делать. На руках умирающая Ерида, а ты сквозь землю провалилась!

Мари стало совестно и радостно одновременно. Год назад, когда она исчезла с испытаний яу, никто не торопился организовывать поиски. А теперь за её благополучие отчаянно переживали.

— Мы не покидали посёлка, сидели на окраине — подальше от всех, — соврала девушка, понимая, что матери не понравятся внеплановые прогулки по лесу. — Ты же хотела, чтобы мы подружились. Нас никто не нашёл, потому что я попросила Дайру использовать дар. Далиле и Тиссе не нравится наше общение.

Веста посмотрела испытывающе, сомневаясь в правдивости объяснения.

— Мне жаль, что нас потеряли, — торопливо проговорила Мари и добавила, пряча взгляд. — Я тоже испугалась. Когда услышала, что кого-то отравили. Подумала, что…

— Меня? — подсказала Веста тихо.

— Да, — кивнула девушка, глядя на собственные ладони. В горле запершило от волнения, но она договорила. — Понимаю, наши отношения складываются не так, как бы тебе хотелось. Но это не значит… не значит, что мне всё равно.

— Я знаю.

Веста вышла из-за стола, опустилась рядом на колени и сжала ладони Мари.

— Знаю, — повторила она мягко.

Посмотреть на Весту оказалось неимоверно трудно, но стихийница пересилила себя. Сердце сжалось. В зеленых глазах девушка разглядела боль.

— Я не могу тебя потерять, — сорвалось с сухих губ помимо воли.

— Не потеряешь, — пообещала Королева, поглаживая тонкими пальцами ладони дочери. — Больше я подобной оплошности не совершу. Я слишком сильно полагалась на способности, подаренные кланом Верга. Не заметила, как они полностью иссякли. В результате не почувствовала запах простейшего яда. Но ничего! Есть другие способы выявлять отраву. А в открытую на меня напасть не посмеют. Мой погодный дар силён, как и раньше. Любого испепелю на месте!

Мари болезненно поморщилась.

— Ты так спокойна! — возмутилась она. — Враг близко. Вхож в твой дом! У тебя вообще есть идеи, кто это мог быть?

Веста горько усмехнулась.

— Все подозревают Эллу. Думают, кто-то действует от её имени. Но Монтрэ не глупа. Убить Мартэна — одно. Ей были необходимы свобода и власть. Риск ради мести? Не верю. Элла слишком хорошо спряталась и не стала бы наносить удары необдуманно. Два покушения, а я до сих пор жива! Ты была на свадьбе моего брата. Его убийство было разыграно, как по нотам.

Мари закивала, соглашаясь с доводами Весты. Несмотря на драматизм ситуации, по телу разлилось приятное тепло. Стихийнице нравилось, что мать делится с ней выводами. Как с равной. Инэй часто так делал, не навязывая отцовства. Поэтому общаться с ним было легче.

— Тогда кто? — спросила Мари. — Кто мог подмешать яд? И почему?

Веста снова села на стул, растирая пальцами лоб. Каждое движение, каждый жест выдавали колоссальную усталость.

— Почему? — пробормотала она и развела руками. — У меня нет ответа, хотя думала об этом не меньше, чем о лекарстве для детей Зимы. Весеннему Дворцу моя смерть невыгодна. Отбор нового Королевского клана прольёт немало крови. Подданные должны молиться, чтобы я дожила до глубокой старости и умерла на троне, как Сентябрина, — Веста нервно засмеялась, закрывая лицо ладонями.

Мари дёрнулась, не зная, что предпринять. Но мать быстро пришла в себя.

— Прости, — выдохнула она, вытирая заслезившиеся глаза. — В последнее время у меня проблемы с чувством юмора. Что до подозреваемых… Признаться, язык не поворачивается так назвать никого из вчерашних посетителей. Хотя преступник определённо кто-то из них. Я сама заваривала чай. Утром с водой всё было в порядке. Я пила её и не отравилась. Дом я не покидала, а незамеченным никто бы не вошёл.

Мари, волнуясь, подалась вперёд. Вспомнилась Кларисса в компании Стеллы.

— Кто они? Посетители?

Веста тяжело вздохнула и принялась перечислять, загибая пальцы.

— Ролин Саттер, Корделия Ловерта, Айри Сурама, Ирг Тори, Содж Иллара, Актавия Арта — вдова Камира. Сёстры Норлок заходили, правда, по отдельности. Элия утром, Роксэль ближе к обеду. О! — улыбнулась Веста, заметив хмурое выражение лица дочери. — Не стоит подозревать дражайшую советницу. Она хочет, чтобы я жила долго, хотя и необязательно счастливо. Роксэль выторговывает у Инэя множество благ за роль ширмы. В случае моей смерти, в её «услугах» не будет нужды. Кто же ещё? — задумчиво протянула Веста, глядя на восемь загнутых пальцев. — Майя! Тётушка заходила три раза, но сильно сомневаюсь, что она жаждет отправить меня на тот свет.

Мари сложила руки на груди и навалилась на спинку стула. Веста права — подозреваемые заведомо кажутся невиновными. Как на подбор!

— Если допустить, что оба раза меня травил один и тот же стихийник, остаются Ирг и Ролин, — добавила Королева. — Но это безумие! Ворчливый погодник в ближний круг не входит. А отец твоей подруги не предал меня, даже оказавшись в подземелье.

— А Кларисса Сторн? — спросила Мари. — Она заходила?

Глаза Весты весело блеснули.

— О! Я слышала, моя придворная дама тебе не понравилась. Понимаю, она и меня иногда доводит до мигрени вздорным характером. Но Кларисса предана мне. И нет, вчера она не заглядывала. Вынуждена тебя разочаровать, милая. Придется исключить её из твоего списка опасных личностей.

Но Мари не собиралась сдаваться.

— Иган Эрсла тоже не входил в число подозреваемых в убийстве Хлады, — проговорила она жестко. — А Рофуса Сильвану не считали сообщником Эллы. Извини, если принижаю достоинства твоей компаньонки. Но сейчас у тебя нет права сбрасывать со счетов никого. И, тем более, слепо доверять ву Сторн или кому-то другому.

Тень улыбки, мелькнувшая на губах Королевы минуту назад, безвозвратно погасла.

— Ты права, — согласилась она. — Когда враг затаился среди друзей, доверие слишком большая роскошь. Обещаю, я буду осторожна. С Клариссой в том числе.

Мари усомнилась в искренности матери. Но не стала возражать. У неё не имелось доказательств дурных намерений Сторн. Прогулка с актрисой и таинственная просьба ничего не значили. К тому же, Мари не могла слышать этот разговор в лесу, раз клялась, что они с Дайрой не покидали пределов посёлка.

Стихийница собралась спросить о самочувствии Ериды Саттер, но в дверь постучали.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — в зал вошёл стражник в зелено-коричневых Весенних одеждах. — Прибыл гость из объединенной канцелярии. Просит принять. Говорит, дело срочное.

Брови Весты взметнулись вверх. Её Величество явно не ждала приезда сыщика.

— Зови, — велела она, расправляя плечи. Выражение лица стало Королевским — ледяным.

Мари поднялась, подбадривающе кивнув матери. Появление абу не сулило ничего хорошего. Ей же следовало покинуть комнату. Этот разговор не для посторонних.

Однако…

— Вы! — задохнулась Мари, столкнувшись в дверях с Лукасом Горшуа — сыщиком, много лет прятавшим письмо Вирту. — Вы!

О! Каких усилий ей стоило сдержаться и не влепить наглецу пощечину! Если б не его скрытность, встреча с родителями произошла бы гораздо раньше.

— Приветствую, прелестница, — в серых глазах стихийника зажглись лукавые искорки. — Давненько не виделись. Дитя успело превратиться в взрослую девушку. Кажется, вы должны мне танец, зу.

— Вы забываетесь, абу! — не сдержалась Веста, шокированная вольностью Лукаса.

Но Мари отлично умела постоять за себя сама.

— Ещё раз назовёте меня прелестницей, язык заморожу, — процедила она холодно, гипнотизируя абу высокомерным взглядом. — Как Луду Крону в Орэне. Вы имели возможность убедиться, у меня отлично получается это плетение.

Горшуа встретил угрозу с улыбкой, отвесив в ответ лёгкий поклон. Но нахальство с лица пропало. Опытный интриган уловил перемены в Мари. Уж он-то знал, что она — Дората, пусть и считал её дочерью Снежана.

— Не спешите покидать нас, зу Ситэрра, — перешёл сыщик на деловой тон. — Дело, по которому я прибыл, касается Зимнего Дворца. А вы здесь его единственный представитель.

У стихийницы похолодели ноги. О, небо! Что ещё стряслось?!

— Говорите, — потребовала Веста, не предложив Горшуа присесть.

Красивое измученное лицо осталось беспристрастным, но Мари чувствовала — нервы матери на пределе.

Лукас не стал тянуть. Не рискнул играть с Королевой, как мастерски делал это с городовиками и некоторыми стихийниками.

— Рофус Сильвана заговорил. Утверждает, что знает виновного в эпидемии. А, главное, клянется, что ему известно, как создать лекарство.

— Ложь, — процедила Веста. В голосе послышались нотки ярости. Она — потомственная целительница — неделями тщетно билась на созданием спасительного зелья, а негодяй Рофус посмел сделать столь громкое заявление!

— Шеф считает так же, — признался Горшуа. — Но, учитывая обстоятельства, игнорировать слова Сильваны мы не имеем права. Он готов сотрудничать, но для переговоров требует посредника. Поставил условие — им должна стать Мари Ситэрра.

Глава 15. Проклятый остров

Зрелище завораживало и пугало одновременно. Море сошло с ума. Волны высотой с трёхэтажное здание с шумом гонялись друг за другом, мечтая поглотить неприятельниц до последней капли. Небо стало почти чёрным, только на горизонте сквозь рваные клочья туч виднелись призрачные отблески нереально далёкого солнца.

В самом сердце морского безумия убегала вдаль полоска спокойной воды — безопасная дорога для тех, кто получил разрешение добраться до проклятого острова. Она простиралась между двумя высоченными водяными стенами, навевавшими ужас. Обрушатся, и не останется ничего. Ни следа от лодки и её пассажиров.

Хотелось зажмуриться, прикрыть лицо ладонями, но Мари не посмела показать слабость. Однако Горшуа всё понял без слов.

— В первый раз всегда страшно, — проговорил он небрежно и покосился на стражника, сидящего на веслах. Его лицо было спокойным и расслабленным, словно на прогулку выбрался в погожий денек. — Но это необходимое зло. Наши заключенные слишком опасны, приходится перестраховываться и возводить дополнительные преграды.

— Понимаю, — кивнула Мари, вспомнив Эллу и её побег из темницы Весеннего Дворца.

Стихийница посмотрела на стену из воды, казавшуюся стеклянной. Мари видела в ней свое отражение — хрупкую фигурку, беспомощную против ярости моря. Вероятно, это была лишь иллюзия. Убить высшую стихийницу Королевской крови — задача не из лёгких. Даже взбесившуюся воду можно превратить в неподвижный лёд.

Впрочем, девушка не хотела проверять, кто сильнее.

— Скоро доберёмся, — добавил сыщик. — Осталось минут десять. Не больше.

Мари промолчала, но на душе стало спокойнее. Они плыли уже более получаса, а дороге конца и края не было видно. Раньше стихийница никогда не задумывалась, где абу содержат заключенных. Если б спросили, ответила, что в подземелье объединенной сыскной канцелярии. Но всё оказалось не столь прозаичным.

Сама канцелярия — длинное трехэтажное здание из светло-серого камня — расположилась на морском берегу в десяти часах езды от владений Королей. Тюрьму же абу сделали на острове. Не удивительно, что это место назвали проклятым. Каждый, кто пытался сбежать, неизменно погибал. Не в самом здании, так в море.

Горшуа объяснил, что дело в особых порошках, состав которых держался втайне. Хватало нескольких крупиц, чтобы солёная вода превратилась в смертельную ловушку. Спокойную дорожку создавали при помощи специального зелья, когда требовалось доставить на остров новых «постояльцев» или посетителей.

— Ты готова к встрече с нашим пленником? — спросил сыщик, отвлекая спутницу от созерцания морских стен.

— Да. Хотя сильно сомневаюсь, что услышу что-то полезное. Если у Королевы Весты до сих пор не получается создать лекарство, Рофус точно не помощник.

Горшуа усмехнулся.

— О, да! Я понял позицию Её Величества. Она объяснила её весьма красноречиво.

Мари было трудно винить Лукаса за сарказм. Но осуждающим взглядом она сыщика наградила, намекая, что не стоит паясничать.

— У Королевы нет причин доверять Рофусу, — напомнила стихийница. — Он — муж Эллы.

Последние два дня выдались сложными и нервными. Веста не просто восприняла требование Сильваны в штыки, но и даже приказала выставить гонца, то бишь Горшуа, за пределы владений независимого совета. И если б не вмешательство Майи, для сыщика путешествие могло закончиться позором.

Но Веста всё равно ничего не желала слышать об ультиматуме Рофуса. Запретила Мари даже думать о возможной поездке к заключенному в тюрьму. В довершении Королева поссорилась с Инэем через осколок. Повелитель Зимы тоже не пришёл в восторг от требований Сильваны, но отказываться не торопился. Трудно идти на такой риск, когда рядом умирают подданные, а шанс на спасение тает с каждым днём.

— У нас нет выбора, — убеждал он жену. — Вдруг Рофус что-то знает?

— А если это ловушка?! — не сдавалась Веста. — Ты готов рисковать жизнью дочери?!

— Хватит! — не выдержала Мари, слушая разговор родителей и мрачнея с каждой секундой. Эта ссора была точно не показательной, а самой настоящей. — Что Рофус может мне сделать? У него нет силы, а я могу заморозить его одним мизинцем.

— Но… — попыталась возразить Веста.

— Допусти на минуту, что Рофус не лжёт, — оборвала её Мари. — Ты простишь себе, что отмахнулась от единственной возможности спасти сотни жизней? Признайся, требуй он другого стихийника для переговоров, ты бы слова против не сказала.

— Ты понимаешь, какой это риск? — Веста отчаянно посмотрела на дочь. На измученном лице отразилось столько боли, что Мари потребовалось невероятное усилие воли, чтобы не отвести взгляд.

— Понимаю. Но речь идёт о стихийниках из моего Дворца. Поэтому мне решать.

Черты лица Королевы исказила горечь.

— Ты доволен? — спросила она отражение мужа и, не дав ему ответить, накрыла зеркало ладонью.

У тайной Принцессы всю дорогу сжималось сердце при мысли о матери. До отъезда остаться с Вестой наедине не получилось. Но это было к лучшему. Что Мари могла ей сказать? Аргумент о больных жителях Зимнего Дворца не действовал, когда речь заходила о безопасности вновь обретенной дочери. Королева была готова принести в жертву и тысячи стихийников ради Мари. Это рвало душу в клочья. Вдруг однажды Её Величество окажется перед подобный выбором?

Зато состоялся разговор с Инэем. Но и в его голосе стихийница не услышала уверенности.

— Будь осторожна, — попросил отец мягко. — Внимательно слушай, что Рофус скажет, но не отвечай на его вопросы. Помни, какую должность узник занимал раньше. Он умеет вытягивать информацию. При любом намёке на опасность, используй погодный дар.

— Не думаю, что Сильвана попытается причинить мне вред. Он ведь считает, что мы… — девушка запнулась, испытывая неловкость. — Что мы родственники.

Синие глаза Инэя сверкнули недобрым огнём и почти сразу заледенели, превратившись в айсберги, которых Мари прежде боялась до дрожи.

— Мне это не нравится, — признался отец. — Но сейчас неподходящее время разубеждать Рофуса. Главное, чтобы он держал своё предположение при себе. Не хватало, чтобы стихийники решили, что ты состоишь в родстве с предателем.

У Мари чесался язык добавить, что это точно не опаснее правды. К тому же многие обитатели Зимнего Дворца до сих пор считали её дочерью Игана Эрслы. Но девушка решила пощадить чувства Инэя. С него достаточно прохлады со стороны Весты, не спешащей сменять гнев на милость.

Не задалось в последние дни и общение с подругами. Тисса почти не отходила от больной матери. Зайдя в дом Саттеров, Мари вновь натолкнулась на непробиваемую стену горечи и обиды на весь свет. Белокурая дочь Весны не желала успокаиваться. Шепотом жаловалась на несправедливость, обрушившуюся на их семью. Надеялась, что после случившегося им разрешат покинуть срединную территорию и вернуться во Дворец.

Далила молчала. Но слишком многозначительно. Тайная Принцесса чувствовала, мысли о Дайре и письме Ноя не желали покидать огненно-рыжую голову. Подруга открыла рот, лишь узнав об отъезде Мари. Ей не понравились очередные секреты. «Не перехитри сама себя», — проговорила она язвительно и даже не пожелала удачной дороги…

— Подплываем! — вернул Мари в реальность голос Лукаса Горшуа.

Стихийница посмотрела вперёд и увидела уродливое серое здание на каменной скале без единого намёка на растительность. В нём было всего два этажа. Однако Мари слышала, что это лишь надземная часть тюрьмы. Большинство камер располагались внизу, полностью скрытые от солнечного света.

По телу прошла дрожь. Подумалось вдруг, что оказавшись внутри, она рискует не выйти. Но Мари отринула жуткое предчувствие, посчитав его отражением мрачных декораций. Следовало взять себя в руки. Инэй прав: Рофус — опасный противник. Стихийница не забыла, как он набрасывался на неё после покушения на Хладу и мастерски отражал словесные выпады Луда Крона и Лукаса Горшуа в Орэне. Вряд ли тюрьма заставила опытного бульдога измениться.

Едва посетители проклятого острова сделали несколько шагов по каменной дорожке в сторону угрюмого здания, а слуга втащил лодку на берег, водяные стены с шумом обрушились. От безопасного пролива не осталось следа. На его месте бесновались убийственные волны. Они пришли в ярость и жаждали вернуть ускользнувшую добычу.

Мари прибавила шаг, чтобы поскорее спрятаться от злого ветра в здании. Но едва переступила порог, сильнее закуталась в плащ. Из-за пронизывающей сырости внутри было холоднее, чем снаружи. Шершавые каменные стены казались мокрыми. Но на десятке железных перегородок, через которые пришлось пройти, не наблюдалось и намёка на ржавчину. Прутья толщиной с руку Мари выглядели очень прочными.

Горшуа вёл спутницу вниз — в подземелье, по каменным ступеням, слишком высоким для девичьих ног. Мимо молчаливых стражников, провожающих гостью хмурыми взглядами. Через шесть этажей посетителей встретил высокий немолодой мужчина, похожий на лиса. И дело было не только в цвете длинной шевелюры, но и в вытянутом носе и звериной настороженности в тёмных глазах. Лёгкая седина в рыжих волосах добавляла налёт таинственности.

— Абу Линд Пьери — зу Мари Ситэрра, — представил их друг другу Горшуа. По тому, как Лукас вытянулся, стихийница сделала вывод, что этот представитель канцелярии выше его по рангу.

— Я не одобряю ваш визит, зу, — объявил бывший подданный Осени. — Будь моя воля, Сильвана не получил бы желаемого. Имейте в виду, что бы ни случилось во время вашего общения, это полностью на вашей ответственности. И вашего Короля.

— Полагаете, зу Сильвана нападёт на меня? — усмехнулась Мари.

— Нет. Его погодный дар скован, как и у других заключенных. И всё же он вызвал вас для чего-то. Этот стихийник ничего не делает просто так.

— Что значит, дар скован? — переспросила Мари напряженно. Вспомнилось прошлогоднее похищение Эльмаром, камни, вонзившиеся в запястья, и закаленный лёд поверх них.

Абу Пьери не счёл нужным просвещать гостью. Отвечать пришлось Горшуа.

— Запястья узников оплетают особенными водорослями, смоченными в… э-э-э… в общем, это древний обряд, который мы не раскрываем во избежании нежелательных последствий. Главное, способ действует и не разрушает силу стихийников полностью, как некоторые другие методы. Вдруг узник окажется невиновным, а мы уничтожим его погодный дар. Правда, такое случается крайне редко.

Мари не стала комментировать меры предосторожности абу. Подумала о Рофусе. Он предпочёл позволить оплести себе руки какой-то мерзостью, нежели признаться, что его погодный дар давно утрачен. Впрочем, зная этого стихийника, можно было не удивляться.

— Пришли, — оповестил Пьери, останавливаясь у массивной двери с тремя замками.

С ареста Рофуса прошло всего восемь месяцев. Но Мари с трудом узнала бульдога из службы правопорядка Дворца в мужчине в грязном сером балахоне. От некогда пухлых щёк не осталось и намёка, близко посаженные глаза ввалились, зато нос с горбинкой теперь казался крупнее. Редкие волосы отросли до плеч и поседели. Не красила узника и облезлая бородка.

Рофус сидел в углу на железном стуле. Руки, оплетенные бурыми водорослями, свободно лежали на подлокотниках. Ноги сковывала мощная цепь, конец которой крепился к стене. Мари мысленно прикинула её длину. Хватит, чтобы встать и сделать два шага. Но этот стул, как и его брат-близнец, приготовленный для посетительницы, были «гостями» в каменном мешке. Единственное, что имелось в распоряжении узника — солома в углу.

Окажись на месте Сильваны кто-то другой, тайная Принцесса его бы пожалела. Но в душе Мари не нашлось сочувствия к стихийнику, увлекшемуся в молодости шу, а потом сделавшему её калекой, наказав за собственную беспечность. Да, Рофус не сам выбил Вирту глаз. Но это по его приказу стражники гнали человеческую женщину из Зимнего Дворца палками.

— Зу Ситэрра, — проговорил Сильвана хрипло. — Рад, что вы откликнулись на моё приглашение.

Глаза узника блеснули, и Мари на целое мгновение увидела прежнего Рофуса — опасного, самоуверенного и безжалостного. Но это не напугало ни капельки. Она не побоялась обрушить гнев на Сильвану два года назад, будучи безродной беглянкой.

— Оставьте нас, — велела стихийница сыщикам, застывшим в дверях, и устроилась на втором стуле — шагах в пяти от заключенного.

— Это плохая идея, зу, — объявил Линд Пьери.

— Я представляю Короля Зимы, — напомнила Мари, не оборачиваясь. — Будь сегодня здесь Инэй Дората, вам бы и в голову не пришло слушать его разговор с узником.

— Что ж, ваше право, — отозвался абу после паузы, но стало очевидно — отповедь дочери Зимы ему сильно не понравилась.

— Итак, — приподняла брови Мари, едва за сыщиками закрылась дверь. — Я слушаю.

— А ты повзрослела, — констатировал Рофус, перейдя на «ты». — Или это влияние странной благосклонности Короля. Зря ты доверяешь ему. Расположение Инэя опасно. Он явно чего-то хочет от тебя.

Мари подавила гнев и проговорила абсолютно спокойно.

— Меня интересует лишь то, чего хотите от меня вы, зу Сильвана.

Рофус вздрогнул. За месяцы в заключении он отвык от этого обращения.

— Чего хочу я? — спросил он, быстро взяв себя в руки. — Мой интерес очевиден. Я желаю получить свободу. Сама видишь, это место — не подходящее пристанище для высшего стихийника.

«Преступника без силы», — чуть не съязвила Мари.

— Шанс выбраться отсюда нужно заслужить, — напомнила она. — И я спросила не о том. Очевидно, что вы намерены торговаться. Другого от вас никто не ждёт. Но почему я? Вы могли выбрать представителя независимого совета или Королеву Весны.

Рофус презрительно засмеялся, став отвратительным.

— Ради неба! — воскликнул он. — Ты прекрасно знаешь ответ. Мы с тобой родственники, нравится нам это или нет. Ты — ошибка моей молодости. Однако можешь пригодиться, когда я покину эти мерзкие стены.

Волна ярости прошла по телу Мари сверху вниз, щеки полыхнули жаром.

— Мы с вами друг другу никто, зу Сильвана, — отчеканила девушка. — Не обольщайтесь.

Стихийница сказала чистую правду, но для узника её слова прозвучали, как нежелание иметь с ним что-то общее. Впрочем, на это Мари и рассчитывала. Иная реакция с её стороны была бы странной. И подозрительной.

— О! — Рофус чуть наклонился вперёд. — Можешь убеждать себя в чём хочешь, дорогая. Но представь, как отреагирует на известие о нашем родстве Инэй Дората? Захочет ли держать тебя рядом? Вряд ли! Особенно, если я скажу, что ты всё это время шпионила в интересах нашей семьи.

Мари молчала, боясь выдать настоящую реакцию — радость. Какое счастье, что они с родителями нашли друг друга! Иначе бы Рофус загнал её в новую ловушку. Год назад стихийница попалась бы на его удочку, перепугалась бы насмерть.

— То-то же, — удовлетворенно проговорил Рофус. — А теперь, к делу. Нашему Королю придется напрячься и убедить Циаби освободить меня. Инэй может не беспокоиться, возвращаться в Зимний Дворец я не планирую.

— А куда? — усмехнулась Мари. — К супруге?

Следовало промолчать, пожалуй. Но удержаться от сарказма было выше сил. Рофус выдвигал требования, словно сидел не на стуле в темнице с цепями на ногах, а на троне. Хотя сам ещё ничего не предложил взамен. А хуже всего — он получал удовольствие от общения. Соскучился по роли хозяина положения. С абу подобный номер у него точно не проходил.

Если Рофуса и задело замечание Мари, вида он не показал.

— Я понятия не имею, где сейчас Элла, — Сильвана равнодушно передёрнул плечами. — Наша семейная жизнь начала рушиться задолго до ареста. Дурочка сама виновата в провале. Надо было держать Фина Майли на коротком поводке. А лучше вообще не приближать к себе.

По спине стихийницы прошёл холодок. Она не учла важную деталь. Камир Арта, убитый Фином, умер у неё на руках. А перед смертью поведал тайну Рофуса и Эллы. Именно Мари стала причиной краха тайных супругов!

— Что? Страшно стало? — пленник ухмыльнулся, морща уродливый нос. — Ты предала меня. Хотела выслужиться перед Королями, не так ли?

— Нет, — Мари выпрямилась, как ученица на уроке. — Хотела справедливости для зу Арты. И других жертв вашей жены.

— Какая сердобольность, — скривился Сильвана презрительно. — Ладно, твою глупость и неверность семье мы обсудим позже. У нас ещё будет время. А сейчас поговорим об Элле. Да-да, эта тема не исчерпана. Учитывая, что именно моя дражайшая женушка нашла особый ингредиент для яда, убивающего детей Зимы.

Мари почудилось, что железный стул вот-вот провалится сквозь пол — в пропасть.

— Ложь, — замотала она головой. — Зачем Элле губить жителей Зимнего Дворца?

— Она и не собиралась, — Рофус с деловым видом посмотрел на ногти, словно хотел полюбоваться маникюром. Но это был жест из прошлого. Узника передёрнуло от вида собственных неухоженных пальцев. — Яд был создан два года назад, когда Элла искала идеальный способ избавиться от Мартэна, — продолжил Сильвана хрипло. — Мы пробовали разные варианты. Этот превзошёл ожидания, но оказался слишком опасен.

Мари слушала рассказ и мечтала поскорее покинуть темницу. Уйти от Рофуса, чтобы не видеть его воодушевлённого лица. Ему доставляло колоссальное наслаждение говорить о боли других. О том, как мерзкая жаба Элла проверяла действие ядов на бродягах-шу. Выбирала жертв, которых не станут или не рискнут искать. Вместе с Рофусом наблюдала, как те умирают. Нередко, в муках.

— Мы, как обычно, посадили двух шу в яму в лесу, — проговорил Сильвана тоном, словно обсуждал меню для пира. — Но случился казус. Слуга, охранявший бродяг и докладывавший об их состоянии, сам провалился в яму. Оступился, когда заглядывал вниз. Мы хватились его через день. В общем, он погиб так же, как шу. Стало ясно, что отрава заразна. Пришлось сжечь тела. Но от яда мы решили не избавляться. Он хранился у меня в тайнике. В Зимнем Дворце.

По телу Мари прошла судорога.

— Фальда умерла одной из первых, — прошептала она, с ненавистью глядя на Рофуса.

— Верно, — кивнул он, и по осунувшемуся лицу промелькнула тень скорби. — Мне и в голову не приходило, что матушка воспользуется моими запасами. Видимо, решила поквитаться с правящим кланом. Слышал, Инэй собирался выгнать её из Дворца.

— Но это безумие — травить Короля! — запротестовала стихийница. — Последнего из рода! А, тем более, подставлять под удар жителей Замка. Фальда не производила впечатление сумасшедшей. Вздорной, жестокой — да. Но не безумной!

— Матушка не осознавала последствий. Откуда ей было знать, как действует яд. А травить, подозреваю, она собиралась Северину. Их отношения сильно испортились. С некоторых пор. Но случилось непредвиденное. Склянка разбилась на лестнице. Вы получили эпидемию. И мор.

— Вас это веселит, да? В Зимнем Дворце не осталось никого, кто вам небезразличен?

Потрескавшиеся губы Рофуса расплылись в гаденькой улыбке.

— С какой стати я должен кого-то жалеть? Им было дело до моей судьбы? До будущего моей отверженной матери? О! Думаешь, это моя месть? Нет, мстят слабаки, неспособные повернуть ситуацию в собственную пользу. Я лишь увидел возможность выбраться на свободу, благодаря незаурядному уму.

Рофус смотрел с превосходством, а Мари растерялась. Куда ей до таких опытных игроков и интриганов, как Сильвана. Только и остаётся — задавать детские вопросы. Какой же, наверное, предсказуемой она ему кажется.

— Докажите! — потребовала стихийница. — Докажите, что знаете, как создать противоядие.

Рофус потер запястье, оплетённое водорослями.

— Это мне неизвестно, — ухмыльнулся он издевательски. — Создать снадобье способна только Веста Флорана. Но ей нужно знать некоторые особенности яда. Их могу подсказать я.

— Вы блефуете, — прошипела Мари, стараясь повторить опасный отцовский взгляд. — Вы лишь пользуетесь подвернувшейся возможностью. Не более.

Сильвана засмеялся.

— Девочка пытается показать коготки. Какая прелесть. Но ты ошибаешься. Я не блефую. Передай Королеве, что при изготовлении яд был заморожен. Но это лишь половина уравнения. Главный секрет — в особенном ингредиенте. В каком именно, расскажу, оказавшись на воле. А теперь ступай. И помни, я с тобой не закончил.

Рофус был уверен, что завершил встречу на своих условиях. Исхудавшее лицо светилось. Но пленный стихийник не учёл, как сильно устала Мари за последние недели. От тяжелой работы, от безысходности, от незаслуженных обид друзей.

Узор заморозки сплёлся изящно и легко. Сильвана даже дёрнуться не успел, как оказался прикован к стулу прочным льдом. Нетронутыми остались лишь плечи и голова.

— Яд был заморожен, говорите? — спросила девушка с издёвкой. — Вот так?

Близко посаженные глаза Рофуса полыхнули от ярости.

— Разморозь меня сейчас же! — приказал он.

— Иначе что? — поинтересовалась Мари, подойдя к узнику вплотную. — Откажетесь выдавать секретный ингредиент? Сильно сомневаюсь. Вы хотите выбраться, а других козырей у вас нет. Ах да! Расскажете Королю о нашем родстве! Не сомневаюсь, он придёт в ярость, что приблизил дочь предателя. Но, подозреваю, убьет нас обоих, чтобы никто не узнал о его оплошности.

Рофус оскалился.

— Считаешь себя находчивой, да?

— Нет. Просто злой. Иногда во мне просыпается кровь предков. Поэтому хорошенько подумайте, прежде угрожать в следующий раз. Иначе умирать будете так же мучительно, как ваши жертвы-шу.

Сильвана снова засмеялся. Но весело ему точно не было. Мари разглядела в блеклых глазах настороженность.

…Сыщики ждали в коридоре. Горшуа выглядел расслабленным, стоял, прислонившись к стене. Пьери нервничал, хоть и старался не показать вида. Понимал, случись что, по голове Циаби его не погладит.

— Надеюсь, встреча была плодотворной, — проговорил он не без сарказма.

— Вполне, — заметила Мари небрежно. — Но советую навестить узника и взять с собой Лукаса. Из вас двоих, он — стихийник Зимы. А Рофуса не помешает разморозить. Будь моя воля, не стала бы торопиться, но, увы, он нужен нам живым.

— Проклятье! — зарычал абу и бросился в камеру.

Горшуа смерил девушку осуждающим взглядом и последовал за коллегой. Но тайная Принцесса не испытала ни капли стыда. Она не считала импульсивный поступок ребячеством. Главное, последнее «слово» осталось за ней. Не за Рофусом!

— Ваше Высочество.

Мари вздрогнула. Почудилось, кто-то звал её шепотом.

— Я здесь! Здесь! Подойдите! Скорее!

Стихийница завертелась на месте. Хриплый надрывный голос шёл из-за железной двери в нескольких шагах. В окошечке с железными прутьями мелькнули тёмные безумные глаза. И не разберёшь, какого цвета. На приблизившуюся девушку они взглянули с отчаяньем.

— Вы в опасности, — зашептал незнакомец, испуганно косясь по сторонам. — Смерть придёт из болотного дома. Я убил ради неё. Обманул всех. Убил! Убил! Убил!

— Отойдите от двери, зу Ситэрра!

Яростный окрик Линда Пьери разорвал тишину мрачного коридора.

— А ты, живо в угол! — приказал абу заключенному и выпустил из ладоней несколько молний в стену рядом с камерой.

Незнакомый узник взвыл раненным волком и юркнул вглубь темницы.

— Что вы творите?! — обрушил сыщик гнев на Мари. — Сильвана — одно дело. Но этот заключённый — безумец и убийца! Отправил в мир иной нескольких стихийников голыми руками! Без погодной магии!

— Кто он? — спросила девушка, не обращая внимания на ругань.

— Его имя вам ничего не скажет. Он не из Зимнего Дворца.

— Но он назвал меня…

— Как? — напрягся Пьери.

— Неважно, — поспешила отмахнуться Мари. — Послышалось, наверное…

И в самом деле, откуда сумасшедший пленник проклятого острова мог знать тайну наследницы Зимы?

Глава 16. Лесные танцы

Беседа с родителями получилась тягостная. Инэй и Веста не помирились. Держались друг с другом подчеркнуто вежливо, но холодно. Мари с трудом поборола горечь. Перешла на деловой тон под стать Их Величествам. Пересказала разговор с Рофусом во всех деталях, хотя о некоторых предпочла бы умолчать. Она решила, будет ошибкой скрывать угрозы узника и его намерение использовать «дочь» после освобождения.

Разумеется, настоящий отец в восторг не пришёл.

— Рофус сам облегчает мне задачу, — даже через осколок было отлично видно, как сильна ярость Повелителя Зимы. — Я сделаю всё, чтобы он сгнил в подземелье.

— Но свобода — его условие, — напомнила Мари устало.

Взгляд девушки приковался к Весте. Если отец неоднократно извергал проклятья во время неприятного рассказа, то мать не произнесла ни слова. Сидела за столом, сплетя пальцы, и тревожно что-то обдумывала. Изумрудные глаза наполнила тёмная дымка, не предвещающая ничего хорошего. Но кому? Сильване или всем тем, кто ждал спасительного лекарства?

Инэй тяжело вздохнул.

— Неприятная дилемма, знаю. Но Рофуса нельзя выпускать. Веста, что ты думаешь? Он говорит правду? О происхождении яда и его заморозке?

— Скорее всего, — Королева поморщилась. Признавать собственный провал было неприятно. — Заморозка многое объясняет. Увы, мне это и в голову не пришло. Эксперименты по воздействию погодной магии на яды перестали проводить два с лишним столетия назад.

— Почему? — спросила Мари с любопытством. — Яды становились сильнее?

— Иногда, — в голосе Весты прозвучали нотки обреченности. — Но главная проблема в другом. Наши способности изменяют структуру смертоносных зелий, делают эффект непредсказуемым. Однажды простенький яд нагревали с помощью молний. Сосуд не выдержал и разбился. Все десять стихийников в комнате погибли, надышавшись горячими парами. В том числе, два племянника Короля Лета. Заболели и многие другие стихийники в Замке. Они не умерли, воздействие оказалось не фатальным. Но прожили гораздо меньше, чем отвело небо. С тех пор опыт, подкреплённый кровью, не повторяли. Но экспериментаторы Рофус и Элла наплевали на последствия.

— Ещё одна причина не выпускать мерзавца, — припечатал Инэй мстительно.

— Что ты предлагаешь? — Мари подозрительно посмотрела на отца. — Обмануть Рофуса? Сделаешь вид, что освобождаешь его? Это не вариант!

На душе стало мерзко. Да, Сильвана — негодяй. Но не уподобляться же ему!

— Не вариант, — согласился Инэй на радость дочери. — Моё слово не будет ничего стоить, если стану нарушать его ради собственной выгоды. Нужно всё хорошо обдумать. Но сначала я переговорю с Циаби, прощупаю почву, готовы ли абу освободить Рофуса, если не останется иного выхода.

— Не спеши, — посоветовала Веста. — Возможно, «услуги» Сильваны не понадобятся. Есть у меня одна идея, что это за секретный ингредиент. Бабка Эллы с материнской стороны тоже любила эксперименты. Дай мне пару дней проверить догадку.

Бледное лицо Инэя просветлело.

— Думаешь, есть шанс получить лекарство?

Но Веста не разделяла надежду мужа.

— Есть шанс установить состав яда. Что до лекарства, давай не будем забегать вперёд.

— Ты что-то не договариваешь, — вновь нахмурился Инэй.

— Я предлагаю решать проблемы в порядке очереди! — парировала Веста раздраженно.

Глаза Повелителя Зимы гневно блеснули, но он разумно предпочёл не усугублять ссору.

— Два дня, — отчеканил он Королевским тоном. — Потом никаких отговорок.

Веста нехотя кивнула, Инэй крепко сжал губы и, не говоря ни слова, приготовился накрыть осколок «Пути» ладонью.

— Подожди! — остановила отца Мари. — Боюсь, мне придётся добавить вам ещё одну проблему. Я не всё рассказала о поездке на Проклятый остров.

Новые откровения дались труднее предыдущих. Но стихийница понимала: молчать слишком опасно. Она думала о словах таинственного узника всю обратную дорогу. Спрашивала себя, не померещилось ли его обращение. Вдруг обескураженная встречей с Рофусом, она выдумала то, чего не было?!

— Я не уверена, — девушка потёрла нывшие от тяжелых дум виски. — Тёмный сырой коридор, жуткая тишина, вкрадчивый шепот. Почудиться могло, что угодно! Но после всех пророчеств, снов и забытых разговоров из прошлого, я не могу от такого отмахнуться. Эрсла ведь знал тайну. Где гарантия, что нет других осведомленных.

Мари посмотрела на родителей, ожидая скептических взглядов, но прочла в синих и изумрудных глазах настороженность. Вертикальная морщинка на лбу Весты снова стала глубокой. Инэй провёл рукой по лбу. В этом простом движении отразилась вся накопившаяся усталость, не оправдавшиеся надежды и безысходность.

— Ты права, — проговорил он, постаравшись скрыть волнение. — Нужно выяснить, кто этот узник. И принять меры, если потребуется.

— Я займусь, — Веста сжала в руке кружевной платок, будто хотела раздавить вместо неизвестного противника. — Могу сделать это, не привлекая лишнее внимание. Два года назад, когда я искала способ избавиться от Эллы до свадьбы с Мартэном, на меня работал кое-кто из абу. Циаби всегда был скрягой, и сыщики любят заработки на стороне.

Мари вспомнился постоялый двор, на котором они с Роксэль провели ночь после отъезда из Орэна. Тогда к советнице на тайную встречу приезжал сыщик с отчётом. Но выполнял он не заказ Норлок, а кого-то более высокопоставленного.

— Мари, чуть не забыл, — оживился отец. — Я интересовался судьбой твоего друга Ноя Ури, как договаривались. Есть новости. В скором времени он подпишет свадебный договор с девушкой из влиятельной Летней семьи Бенедетта. Поговаривают, этот союз организовал сам Агуст. Я склонен верить. Оба клана всегда были на особом счету.

Мари покачнулась.

— Мне очень жаль Далилу, — сочувственно проговорила Веста, решив, что бледность дочери вызвана изумлением и обидой за подругу. — Увы, у них с Ноем не было шансов. Понимаю, как ужасно это звучит в моих устах. Но, боюсь, твой друг не сможет избежать предначертанного будущего. Его место в Летнем Дворце.

— Да, конечно, — пролепетала Мари. — Я понимаю.

Но она лгала. Ни о каком понимании речь не шла. Потому что проблема была гораздо глобальнее, чем внеплановая женитьба Ноя и растоптанные чувства Далилы.

Что случится, если сын Лета попытается подписать второй свадебный договор?! Упадёт замертво?!

Следовало срочно выяснить этот нюанс. Но не у родителей. Им открыть эту тайну стихийница была неготова.

* * *

Мари не хватило смелости поговорить с Далилой. Подруга и без сногсшибательных новостей пребывала в мрачном настроении.

— Ненавижу Веру Сейл! — объявила Вилкок, едва тайная Принцесса переступила порог. — Взять бы что-нибудь тяжелое и…

Далила не договорила, чем должно закончиться её нападение на сотрудницу Погодной канцелярии Весеннего Дворца, только пальцы показательно сжала. Оказалось, в отсутствие Мари незримая стихийница подала Вере вместо измельченной полыни крапиву. Два зелья оказались безнадёжно испорчены.

— Могла бы и сама заметить неладное, раз она такая опытная, — ворчала Далила, сидя с ногами в скрипучем старом кресле. — А то проглядела, а я одна во всем виновата! Крику было! Вот твоя новая подружка Норди позлорадствовала!

Мари сильно сомневалась, что Дайра обрадовалась несчастью Далилы. У неё своих проблем хватало. К тому же, для новоявленной представительницы клана Верга было важнее сохранить добрые отношения с троюродной сестрой, чем насмехаться над задирой Вилкок. Однако стихийница не стала разубеждать подругу. Понимала, стоит сейчас произнести хоть слово в защиту Дайры, быть новому скандалу.

— Вот увидишь, погонят меня прочь, как Тиссу, — печально вздохнула Далила и потянулась за яблоком на столе под громкий протест кресла. — Кстати, о Тиссе. Не ходи к ней пока. Она как узнала, что ты по заданию Королевы Весны уехала, разобиделась даже на меня. Хотя я-то тут причем?

Мари закатила глаза и плюхнулась на кровать.

— Вообще-то я уезжала по заданию Короля Зимы. Я всё ещё его секретарь.

— Куда ты ездила? — предприняла Вилкок попытку приоткрыть завесу тайны.

— Далила! — Мари посмотрела с осуждением. — Ты же знаешь, я не могу говорить. Мне самой не нравятся все эти секреты, но такая у меня работа.

В слово «секреты» девушка вложила гораздо больше поездки на Проклятый остров, пытаясь оправдаться за всё сразу. За всю ложь последних месяцев.

— Знаю, — неожиданно произнесла рыжая подруга. — Я понимаю, правда. Просто противно иногда. В Академии на нас косо смотрели, а мы смеялись. Считали, мы выше всего этого — статусов, принадлежности. А теперь платим за наивность. Нашей дружбой.

Мари села на постели.

— Ты не права, — проговорила она строго. — Всё, по-прежнему, зависит только от нас. Но мы плохо стараемся.

Стихийница осеклась. Вспомнилось, какую тайну она скрывает. По-дружески ли это — лгать о самом важном для Далилы? Мари оправдывала себя тем, что хочет оттянуть кошмарный момент. Но, может, дело в другом? Может, она просто боится стать тем, кто разобьет вдребезги кровоточащее сердце подруги?

…Остаток дня Далила проспала. Мари коротала время до работы над зельями в полудрёме. Но вечером не выдержала, сбежала из дома — подышать свежим воздухом перед длинной ночью во взрывоопасной компании.

Девушка медленно шла по посёлку, любуясь небом: чистым, бело-голубым на востоке и фиолетово-красным на западе. До заката оставалось часа два, но солнце спешило исчезнуть, играло в прятки с небольшими тучками. До дождевых им было далёко, но Мари не сомневалась: это вопрос времени. Ночью они непременно выстроятся в громаду, чтобы пролиться потоками воды.

Жители и гости посёлка заканчивали дневные дела, у штаба толпились стихийники, возвратившиеся со сбора трав. Мари заметила нахохлившегося Лена. Рыжий мальчишка спорил с женой Соджа Гретой, доказывая, что его младший брат Тем тоже способен ходить в лес с группой.

— Подумаешь, ростом мал, — возмущался бывший прихвостень Яна. — Я тоже не самый высокий, но приношу больше листьев, чем Фарлим и Риам!

— Ну, конечно, конечно, — протянул знакомый голос рядом с Мари. — Пусть скажет ещё, что один набивает мешки быстрее, чем вся группа вместе взятая.

Стихийница повернулась и встретилась с карими глазами несостоявшегося жениха. Риам насмешливо наблюдал за Леном и качал вихрастой головой. Густые чёрные волосы падали на бледное хмурое лицо. У Мари зачесался язык напомнить заносчивому парню, что Лен отлично справляется с работой. Может, он не обгоняет старших, но точно не отстаёт. Однако девушка благоразумно промолчала.

— У нас с Темом в Зимнем Дворце друг! — привёл Лен Грете последний аргумент.

— У меня тоже, — неосторожно прошептала Мари.

Она представила Яна в последнюю встречу. Двоюродный брат так радовался предстоящей поездке на срединную территорию, а Мари кисла от мысли, что застряла в Замке. Но небеса сыграли злую шутку. Всё получилось наоборот.

— Этого друга зовут Ян Дондрэ? — с неожиданной прохладой спросил Риам.

— Теперь его фамилия Десальва, — уточнила Мари, сочувственно глядя, как рыжие братья, так и не добившись желаемого, уходят прочь.

— Точно, — протянул парень. — Высший стихийник Зимы. Тебе под стать.

Брови Мари поползли вверх от удивления. В словах стихийника прозвучало презрение, смешанное с обидой.

— Вообще-то у меня официальный жених есть. И это не Ян.

— Угу, — буркнул Риам. — Тот самый, который похитил тебя в прошлом году.

Глаза тайной Принцессы опасно вспыхнули.

— Ты сегодня сама тактичность, — проговорила она строго.

Но парень и сам сообразил, что перегнул палку. Потупил взгляд и принялся рассматривать носок собственного ботинка, ковыряющегося в земле.

— Я ничего такого не имел в виду, собственно, — промямлил он. — Хотел тебя кое-куда позвать. В смысле, показать… В общем, тут рядом. В лесу.

Мари пробрал смех.

— С чего ты взял, что я с тобой пойду?

— Ты всё равно гуляешь, а я предлагаю новые впечатления? — Риам посмотрел на девушку с лёгким вызовом. — Опасности никакой. Ты же высшая, мизинцем с десяток таких, как я, уложишь.

В глубине сознания мелькнула тревога, напомнив, что не стоит верить симпатичным юношам и уходить из посёлка без веской причины. Но Мари не позволила мысли развиться, наплевав на осторожность. Спроси её кто, почему приняла приглашение, не сумела бы ответить. Возможно, хотелось сбежать от проблем. Или же Риам, в крови которого перемешались четыре Времени Года, и правда, вызывал интерес.

Выйдя за чугунные ворота с южной стороны посёлка, парень выбрал не основную дорогу в лес, а узкую вдоль забора. Ту самую, по которой прошлой Зимой Мари с подругами бежали в поисках Ноя. Риам сделал приглашающий жест рукой, но девушка покачала головой, мол, иди первый.

— Не доверяешь? — проворчал парень, деловито зашагав вперёд.

— Боишься, что заморожу затылок? — парировала Мари. Она не видела лица Риама, но могла поклясться, что парень улыбнулся.

— Мне стоит волноваться? — уточнил он, постаравшись скрыть веселье за серьезным тоном.

— Может быть, — ответила стихийница уклончиво. — Обычно я оттачиваю навыки на вредных детях Зимы, но ты тоже подойдёшь.

— Я вредный? — изумился Риам.

— Скоро выясним, — пообещала Мари с толикой злорадства.

Забор закончился, и тропинка побежала между оврагом, в котором Трент Вилкоэ пытался убить Ноя, и густым лесом. Дочь Зимы хмуро вглядывалась в плотные ряды стволов, но продолжая шагать за Риамом. Немного нервировал надвигающийся вечер и темнота в лесу. Спутника девушка не боялась. Какой ему смысл нападать на Королевского секретаря? К тому же, множество обитателей посёлка видели, как они уходили вместе.

Пять минут спустя дорожка сделала крутой вираж и вывернулся в самую настоящую чащу. Вот только трава, пробивающаяся из жесткой, как камень, земли, выглядела изрядно притоптанной. Здесь в последние дни прошли сотни ног.

— Хватит! — велела Мари, остановившись. — Говори, куда мы идём. Или я поворачиваю назад.

Риам закатил глаза.

— Какая же ты скучная! — объявил он разочарованно. — Вот и устраивай тебе сюрпризы. Минуты через три выйдем к озеру. Там четвертый день собираются стихийники. Посиделки устраивают, чтобы отвлечься. Без веселья и шума. Все устали и хотят добавить в жизнь немного позитива. Ясно?

Риам ждал смущения, извинений. Но Мари не обрадовалась новостям.

— Надеюсь, организатор не ты? — спросила она сурово.

— Нет. Ву Сторн. Она поговорила с несколькими стихийниками из Весеннего Дворца. Все поддержали идею. Присоединились и жители остальных Замков. И многие местные тоже. Почему ты смотришь осуждающе? Мы не делаем ничего дурного.

— Кларисса Сторн? — протянула Мари. — Ей-то это зачем?

— Говорю же, чтобы успокоить народ. Королева Весны только и делает, что требует подчинения. Молниями в доме совета стращала! Но одними угрозами ничего не добиться. Ву Сторн это понимает и хочет помочь. Уговорила актёров поучаствовать. Стеллу и Фарлима. Он на дудочке играет, она поёт. Здорово получается!

Девушка вздрогнула. Вспомнилась таинственная встреча ненавистной Клариссы с актрисой в лесу. Значит, это был не заговор. Но всё же Сторн действовала за спиной Весты. Мари не доверяла придворной даме матери, и даже в благих намерениях была готова заподозрить подвох. А почему бы и нет? Послушать Риама, так Веста — зло, а Кларисса — сама добродетель! Может, именно этого и добивается Сторн? Но зачем?

— Надеюсь, ты не собираешься рассказывать Королям? — помрачнел Риам, жалея, что позвал дочь Зимы с собой.

— Пока не решила, — Мари подарила парню Зимний взгляд. — Веди, а там посмотрим.

Риам заскрипел зубами. Желание показывать место тайных встреч пропало окончательно. Но не разворачиваться же назад. Тогда точно без жалоб не обойдётся!

Девушка ожидала, что глазам предстанет шумная толпа, как на ежегодном празднике Лета. Однако, на первый взгляд, всё выглядело невинно. Дугообразное озеро с легкой рябью. Пригорок с новенькими лавками. Три небольших костра на равном расстоянии друг от друга. А, главное, стихийники были одеты повседневно, ни намёка на попытки принарядиться. Большинство расселись на скамейках. Несколько парочек устроились у воды на расстеленных плащах.

Мари выбрала лавочку, стоявшую особняком. Но это не помогло. Появление секретаря Короля Зимы мигом привлекло внимание. По девушке скользнули десятки тревожных взглядов. На Риама стихийники посмотрели с осуждением. Почти как на предателя. Даже Кристоф Рум насупился. Мари подарила ему подбадривающую улыбку, но выражение лица мальчики менее хмурым не стало.

Стелла и Фарлим поднялись на импровизированную сцену из нескольких досок. Как и зрители, актёры оделись просто. На бывшей жительнице Эзры было коричневое платье из грубой ткани. Её возлюбленный выбрал серый камзол и свободную рубаху на тон светлее. Мари, как и раньше, залюбовалась Стеллой. Её обаянием, лёгкостью и утончённостью. Она вновь напомнила дочь Весны. Наверное, дело было в цвет этого Времени Года, который очень шёл девушке.

— Кларисса здесь бывает? — спросила стихийница шепотом.

— Обычно, да, — кивнул Риам, оглядываясь. — Но сегодня я её не вижу. Почему ты не любишь ву Сторн? Мне она показалась приличной дамой. Всегда приветлива со всеми.

— Неужели? — усмехнулась Мари. — Когда она посещала Зимний Дворец в свите Королевы Весты, напоминала мегеру. Фыркала над смешанным происхождением некоторых зу. Довела девочку, прислуживающей ей во время спектакля, до слёз.

Но Риам не поверил.

— Ты что-то путаешь. Ву Сторн не такая.

Мари хотела возразить, но Фарлим поднёс к губам дудочку. Едва раздались первые ноты, запела Стелла. Придворная дама матери мгновенно отошла на второй план. Как и всё на свете. У актрисы был низковатый, зато очень чистый голос. Он не звенел колокольчиком, но завораживал, вёл за собой, проникал глубоко в душу.

Стихийница закрыла глаза и позволила сознанию уплыть прочь — вслед за грустной песней. О запретной любви. О парне и девушке, которым не суждено быть вместе. И всё же в ней был свет. Она учила ценить короткие мгновения счастья. Пусть даже в будущем влюбленных ждали разочарования и вечная разлука.

— Потанцуем?

Мари обнаружила стоящего перед собой Риама. Девушка и не заметила, как он встал со скамьи. Теперь парень протягивал руку и снова смотрел с вызовом.

— Многие танцуют, — пояснил он. — Медленные танцы. Скромно.

Дочь Зимы посмотрела на пару дюжин пар в стороне, не спеша кружившихся под грустную песню Стеллы. Собралась сказать строгое «нет», но пальцы сами легли в тёплую ладонь Риама.

Происходящее напоминало сон. Красивый голос, пронзительные слова о невозможном и запретном. Рука парня на талии. Так странно. А ведь они могли провести вместе жизнь. Если б не прыть Игана Эрслы. Или нет? Вдруг свадебный договор с Мари стал бы смертным приговором для Риама? У паучихи имелись планы на любимую игрушку. Стерпела бы она появление непредвиденного жениха со срединной территории.

Они и сейчас были бы странной парой. Юноша с богатым смешением кровей и наследница Зимнего престола. Интересно, пригласил бы её Риам на танец, знай правду?

— О чём думаешь? У тебя напряженное лицо. Не говори, что о ву Сторн.

— Нет. Хотя мне и не по душе её скрытность. Я думала, — Мари убедилась, что остальные пары далеко. — Думала о договоре, который мы едва не заключили два года назад.

— О договоре? — от неожиданности Риам наступил девушке на ногу, принялся извиняться и краснеть.

— Ничего такого, — торопливо заверила Мари. — Мне просто интересно, почему твоя семья дала согласие. Ведь вы меня не знали.

Риам вновь повёл партнёршу в танце, стараясь ступать осторожно.

— Это была идея отца, — признался он после длинной паузы, во время которой Стелла закончила очередную песню и начала новую, столь же печальную. — Он хотел устроить мою судьбу и укрепить кровь. Стихийников с Зимней принадлежностью на срединной территории в разы меньше остальных. Ваш Дворец покидают редко. И вдруг ты — дочь Зимы. Но не сложилось.

— Не сложилось, — повторила Мари, глядя, как в шагах тридцати Кристоф Рум танцует со светловолосой девушкой, издали напоминающей Тиссу Саттер.

На лес и озеро стремительно надвигалась ночь. Несколько минут назад над верхушками сосен красовались бардовые всполохи ушедшего на покой солнца. Теперь их поглотила темнота, не осталось и намёка на яркие цвета. Луна не объявлялась, не сумев спуститься к земле сквозь войска хмурых облаков. Свет округе давали три костра.

Мари понимала, что пора возвращаться в посёлок и приниматься за работу над зельями. Если не объявится вовремя, Вера Сейл обязательно нажалуется. Придется объясняться с встревоженной Вестой. Но ноги медленно двигались в такт мелодии. Хотелось продлить мгновения покоя, пусть и наполненного тягучей меланхолией.

Стихийница точно не знала, что чувствовала к партнёру по медленному танцу. Это совсем не походило на ураган страстей, бушевавший в душе в прошлом году при мысли о Тренте Вилкоэ. Но тогда все эмоции были следствием любовного зелья. Рядом с Риамом Мари не раз испытывала неловкость и смущение. Вот и сейчас к щекам приливал жар, стоило подумать, как близко они друг к другу.

Вдруг это начало чего-то большего?

— Извини, — Мари ловко вывернулась из объятий парня. — Мне надо возвращаться.

— Только фонарь возьму, — в голосе Риама прозвучало разочарование. — У сцены лежит несколько штук. Большинству они без надобности. Могут и молниями дорогу освещать.

Стелла и Фарлим сделали перерыв, уступив место ещё одному актёру из труппы Соджа — белокурому молодому мужчине с флейтой. Мари видела его однажды — в Орэне. В памятном спектакле об осаде Эзры он играл Принца Снежана. Сегодня актёр не походил на сына Зимы. Несмотря на грустную мелодию, от него шла волна позитива. Мари перевела взгляд в сторону и вдруг заметила, что не одна любуется блондином. Не отрывая глаз, на него смотрела Стелла. С гораздо большей теплотой, чем обычно на Фарлима.

— Его зовут Ниир, — рассказал Риам на обратной дороге в ответ на вопрос Мари. — Он сын Греты. Родился до её встречи с Соджем Илларой.

Ночь укутала лес плотным покрывалом. Если б не огонёк, прятавшийся за стеклом громоздкого фонаря, стихийники ни за что не нашли дорогу назад. Впрочем, и его скудного света хватало шага на три. Приходилось идти медленно, внимательно глядя под ноги. Когда девушка споткнулась четвертый раз подряд, Риам крепко сжал её ладонь. Без разрешения. Но Мари не стала возражать. Тепло руки парня придавало храбрости в окружении стволов, казавшихся в ночи уродливыми чудищами.

— И что девчонки находят в этом блондине? — проворчал Риам, поднимая фонарь выше. — Ниир, как жеманная кокетка. Из-под ресниц смотрит. Рисуется.

Мари спрятала лукавую улыбку и с грустью подумала о Фарлиме. Она не могла сказать, что одобряет ревнивое поведение и высокомерие парня. Но будет искренне жаль, если Стелла предпочтёт ему сына Греты. Рыжеволосый актёр сжег за собой все мосты, отправившись из Эзры вслед за возлюбленной.

Одна история любви напомнила о другой. Мари, как наяву, увидела Далилу и Ноя в день заключения свадебного договора. Их танец под звуки скрипки за стеной. Ох, кого бы спросить, что случится при подписании другом второго документа? Может, Соджа? Он, наверняка, знает. Но есть опасность, что поделится с Грэмом. А наставник точно не станет утаивать подозрительный вопрос от Инэя.

— Всё в порядке? — спросил Риам. Мари не заметила, как вонзила ногти ему в руку.

— Послышалось что-то, — соврала она.

По узкой дорожке вдоль оврага шли по одному: Риам с фонарём впереди, Мари сзади. Парень предупреждал о каждой кочке или ямке. Стихийнице польстила забота. На несколько длинных минут все тревоги стали незначительными и далёкими. Но забор кончился, показались южные ворота посёлка, и сердце кольнуло дурное предчувствие. Как дни назад, когда она вернулась из леса с Дайрой.

— Скорее! — девушка торопливо зашагала в сторону штаба.

Риам нагнал её, снова хватая за руку.

— Ты почти не опоздала. Не беспокойся. Минут на десять, не больше.

К радости Мари, атмосфера в посёлке за последние пару часов не изменилась. В окнах приветливо горели огни. У некоторых домов играли дети, не спеша расходиться в тёплую погоду. Несмотря на усталость, накопившуюся за длинный день, проводили время на свежем воздухе и некоторые взрослые. Многим хотелось продлить уходящее Лето.

— По-моему, это ву Сторн, — шепнул Риам, едва впереди показался штаб.

Мари проследила за взглядом парня и испуганно вырвала пальцы из его ладони. Но неловкое движение не осталось незамеченным. Ни мерзкой придворной дамой, вышедшей на вечернюю прогулку, ни её спутницей — Королевой Весны.

— Ой, — выдохнул Риам, признав Её Величество и уважительно склонился в поклоне, едва две женщины приблизились.

— Зу Ситэрра? — Кларисса Сторн удивлённо приподняла брови.

Левая рука Мари взметнулась к правому плечу. Она забыла, что на людях следует приветствовать Весту, как и полагается всем стихийникам. Придворная дама матери поджала губы и хмуро оглядела взлохмаченные волосы Риама. Но куда холоднее на парня взглянула Королева. Словно повелевала не Весной, а Зимой.

— Не помню вашего имени, юноша, — проговорила она тоном, которым отчитывала провинившихся подданных.

— Риам Сольер, — представился он, удивляясь прохладе Её Величества. — Я из параллели Юнитры.

— Ваша принадлежность?

— Четыре Времени Года. Преобладает Зима.

Веста больше ничего не спросила, но Мари не сомневалась, в ближайшее время она всё выяснит о новом знакомом дочери. Тщательно проверит биографию парня и всех его родственников.

— Мари, на два слова. Извини, Кларисса, мы позже договорим.

— Конечно, Ваше Величество, — мегера с болотными глазами подарила Королеве улыбку, показавшуюся тайной Принцессе оскалом опасного зверя.

Девушка видела, как шустро унёс ноги Риам, и была готова к расспросам о нём. Но Веста, удостоверившись, что их никто не слышит, заговорила о другом.

— Я выяснила имя узника Проклятого острова.

Мари испуганно посмотрела на мать. В голосе Королевы послышался могильный холод.

— Это стражник из моего Дворца, — продолжила Веста, сильнее запахивая плащ. — Его фамилия Боул. Два месяца назад он обезумел и напал на коллег. Двое погибли, трое серьезно пострадали. Историю не стали предавать огласке. Преступника забрали абу. Я решила, так для него безопаснее. Останься он в темнице Дворца, друзья погибших стражников могли бы отомстить.

Мари судорожно пыталась придумать объяснение произошедшему на острове с учётом новых сведений. Но с выводами было туго.

— Не понимаю, почему он назвал меня…

— Не тебя, — оборвала Веста дочь. — Мой осведомитель рассказал, узник требовал встречи со мной. В дни, когда переставал бесноваться и калечить себя. Уверена, в темном коридоре сквозь крохотное окошко он принял тебя за меня. Обычно стихийники не замечают нашего сходства, но Боул стал исключением. А Высочеством назвал по привычке или в силу своего состояния.

— Чего он хочет? — Мари испытала облегчение. Пусть у безумного узника будет хоть тысяча дел к Весте. Главное, ему неведома их тайна.

— Боюсь, этого мы не узнаем. Вчера ночью Боул разбил голову о стену камеры.

— О, небо! — Мари поморщилась, представив жуткую картину.

— Да, неприятно, — кивнула Королева сосредоточенно. — Особенно, если учесть, что Боул был одним из постоянных охранников Эллы в темнице. Возможно, это совпадение, ведь в ночь побега мерзавки он не работал. И всё же, мне это не нравится. Ты помнишь, как точно звучали его слова?

Мари покачала головой. Она думала об этом. Не раз. Но узник застал врасплох, и память не запечатлела тревожные фразы целиком.

— Что-то про опасность. Он кричал, что убил кого-то ради неё. Думаешь, речь об Элле?

— Не уверена, — Веста посмотрела на Мари испытывающе. — В пропасть Эллу! Лучше скажи, где ты была? Далила тебя по всему посёлку разыскивала.

Девушка тяжело вздохнула, вспоминая, какие недовольные взгляды бросали на неё стихийники в лесу. Они опасались предательства. И, увы, были правы.

— Тебе следует кое-что знать, — проговорила Мари обреченным тоном.

Она рассказала всё. О приглашении Риама. Новых скамейках у озера. Актёрах из труппы Соджа. Медленных танцах под грустные песни. И, главное, об участие Клариссы Сторн. Веста слушала, не перебивая. Судя по хмуро сведённым бровям, новость Королеве по душе не пришлась.

— Пожалуйста, пусть стихийники и дальше собираются в лесу! — взмолилась Мари отчаянно. — Никто не веселится, правда. Все устали. Им нужна отдушина. Если запретишь, они поймут, что это я их выдала.

— Верно, — кивнула Веста, подарив дочери подбадривающую улыбку. — А это нам ни к чему. Значит, ты опасалась, что я разгоню тайный клуб, но решила рискнуть?

— Из-за Клариссы Сторн, — призналась Мари, отводя взгляд. — Да, она мне не нравится. Но дело в другом. Сторн действует за твоей спиной, а это не правильно.

— Согласна, — Веста накинула на голову капюшон. — На этот раз я не стану защищать придворную даму. Она перегнула палку и…

Конец фразы потонул в женском вопле из штаба. По телу Мари прокатилась волна ужаса. Неужели, кто-то кипятком ошпарился? Из-за испорченного зелья так не кричат! Но всё оказалось в разы хуже. Секунды спустя заголосили и другие стихийники, призывая на помощь кто лекаря, а кто охрану.

— Уби-и-или! — закричал кто-то истошно.

— Проклятье! — Веста подобрала длинный подол и бросилась к зданию.

Мари припустилась следом на негнущихся от страха ногах. Ей доводилось видеть смерть. Здесь — на срединной территории. Воспоминания о последнем вздохе Камира Арты вряд ли когда-нибудь сотрутся из памяти. Перепуганные стихийники в коридоре расступались перед Королевой, жались к стенам. Мари не отставала от матери ни на шаг, моля небеса, чтобы смерть не коснулась кого-то близкого.

Из темноты вынырнул погодник Ирг Тори. На трясущихся руках старика Мари разглядела следы крови.

— Это моё помещение, Ваше Величество, — пробормотал он, глядя на Повелительницу, как побитый пёс. — Я пришёл на работу. А там… Она…

Порог рабочей комнаты вредного подданного матери Мари переступала, как во сне. Не замечая ни охранника, склонившегося над женским телом на полу, ни плачущих малознакомых женщин у стены — сотрудниц погодной канцелярии Весеннего Дворца. Взгляд выхватил рукоятку ножа в груди жертвы — самого обычного, из тех, которыми стихийники нарезали ингредиенты для зелий. Мари посмотрела выше и пошатнулась. С перекошенного от боли лица в никуда взирали мёртвые глаза Веры Сейл.

Глава 17. Секретный ингредиент

Расследование гибели Веры Сейл возглавил Линд Пьери — похожий на лиса сыщик, с которым Мари познакомилась на Проклятом острове. Правой рукой он назначил Лукаса Горшуа. Дюжина абу вышагивала по посёлку с деловым видом, пытаясь установить, местонахождение стихийников во время убийства. Но затея выглядела безнадёжной. Вечером слишком многие сновали туда-сюда — по делу и без него.

Свидетели видели, как сотрудница Погодной канцелярии заходила в штаб, но о её действиях внутри никто рассказать не мог. Вера явилась на работу раньше. Дневная смена закончила трудиться над зельями, ночная ещё не подошла. Комната, в которой нашли тело, располагалась особняком от остальных. Отдельное помещение старику-погоднику Иргу Тори выделили после скандала с Тиссой.

В этой драматичной истории был лишь один плюс. Из-за преступления сборища стихийников в лесу перестали быть секретом. Мари могла не беспокоиться, что её сочтут доносчицей. Участники посиделок сами признались сыщикам, где провели вечер. Тайная Принцесса не сумела сдержать злорадства, увидев на следующий день, как несчастно Кларисса Сторн смотрит на Королеву. Видно, досталось придворной даме от Повелительницы крепко.

Далила ходила мрачнее тучи, уверенная, что накликала беду. Не успела незримая стихийница пожелать Вере всяческие кары в отместку за несправедливые придирки, как ту лишили жизни!

— Ты здесь ни при чём, — успокаивала девушку Тисса, вновь заговорившая с подругами после убийства. — Насчёт Королевы Весны не уверена. Вдруг опять хотели убить Весту?

— И перепутали её с Верой Сейл? — съязвила Мари. — Они же сестры-близнецы!

Череда предположений сильнее расстраивала Вилкок, и девушки закрыли тему. Не спешили выдвигать версии и обитатели посёлка, как постоянные, так и временные. Если и обсуждали происшествие, то тайком и шепотом. Большинство предпочитало думать, что с женщиной разобрался некий давний враг.

— Так удобнее, — с философским видом изрёк Инэй, связавшийся с Мари на следующий вечер после гибели Веры. — Стихийникам хочется чувствовать себя в безопасности. Однако, прошу, будь осторожна. Не ходи никуда в одиночку. Ситуация вышла из-под контроля. Во владениях совета находится кто-то очень опасный, готовый на любой риск.

— Думаешь, смерть Веры связана с попыткой убить… — девушка запнулась, — Королеву?

— Погибшая — жительница Весеннего Дворца, — ответил отец мрачно. — Я не верю в совпадения. Может, кто-то хотел закрыть погоднице рот. Навсегда.

Мари поёжилась и, чтобы перевести тему, спросила, удалось ли прочесть записи предсказателя Эрнуса, переданные супругом Киры — Лестором.

— Увы, — разочарованно вздохнул Инэй. — Разгадать шифр пока не получается. Но мы с Грэмом не опускаем руки. Твой нареченный наставник пытается составить алфавит из символов, использованных Эрнусом. Я продолжаю поиски в библиотеке. Обряд, способный нас выручить в отсутствие одного из Королей, нигде не описывается. Зато нашёл целую главу, посвященную Кресту равновесия.

Мари оживилась.

— Я думала о нём! Вы создавали его в прошлом году во владениях совета, когда ву Волонтрэ умудрилась добавить в ягодный морс «лекарство» Дайры. Вас было четверо. Но лишь трое действующих Королей!

— Верно, — кивнул Инэй, довольный выводами дочери. — Это исключение, подтверждающее правило. Веста не была коронована и всё же являлась Повелительницей Весны. Элла не имела права занимать престол. Но Крест равновесия неслучайно получил своё название. Для достижения необходимого эффекта сила четверых должна быть равноценна. В книге это особенно подчёркивается.

— Думаешь, если одного из четверых Королей заменит родственник, обряд будет бесполезен? — Мари потерла виски, нывшие с ночи.

— Попробовать можно, — проговорил Инэй без энтузиазма. — Если не останется выбора. Но гарантий никаких. К тому же, не всех можно заменить. У Агуста целый выводок отпрысков, но они дети. Крест равновесия убьет их. А Веста — последняя из рода.

Мари не хватило мужества продолжать разговор. В глубине души она не верила, что опасность грозит Агусту или Злату. Ведь это Инэй застрял во Дворце, где бушевала эпидемия, а Весте не удавалось вылечиться после покушения. Даже сок памятного растения под названием «лунный свет» не помогал.

Стихийнице не терпелось поговорить и с матерью. Обсудить преступление. Наверняка, она знает больше других. Сыщики должны были поделиться первыми выводами, ведь Вера — её подданная. Но с убийства прошли одни сутки, затем и другие, но Веста постоянно была занята, а потом и вовсе исчезла из владений совета.

— Её Величество в Весеннем Дворце, — объявил один из троих стражников, охраняющих временный дом Королевы в посёлке. Пост выставили в день, когда бедняжка Ерида Саттер выпила вместо Весты отравленный чай.

Вернувшись к себе, Мари минут пятнадцать держала в руке осколок «Пути», но не решилась связаться с матерью. Раз та не сочла нужным общаться, значит, появились дела поважнее. Сердце кольнул шип обиды. Инэй, в отличие от Весты, нашёл время для беседы. Но девушка быстро одернула себя. И откуда берётся ребячество?! Она же сама не хочет, чтобы родители с ней сюсюкались. Или всё-таки хочет?

Ночь показалась, как никогда, длинной. Предыдущие двое суток сыщики не разрешали никому работать в штабе, и сегодня была первая смена без Веры. Далила без конца косилась на пустой стол и ошибалась. Мари не «замечала» оплошностей подруги, Дайра хмурилась, нервно перепроверяя принесённые незримой стихийницей ингредиенты, но предусмотрительно помалкивала.

— Все на взводе, ты же понимаешь, — шепнула тайная Принцесса троюродной сестре, пока Далила ходила за измельченной полынью, которую забыла захватить.

— Да, — кивнула Дайра мрачно и бросила в котёл горстку порошка, в который превратили иссушенные корни одуванчика. — Но твоя подруга — отдельный случай.

— Знаю, вы не любите друг друга, — дочь Зимы стиснула зубы, чтобы не поддаться гневу. Она как раз мешала зелье, и всплеск эмоций мог испортить лекарство.

— Не в этом дело, — Дайра дождалась, пока Мари отложит деревянную ложку. — Я пришла на работу до того, как ву Сейл нашли. Котелки были расставлены, и кое-какие ингредиенты приготовлены. Это работа Вилкок, ведь так? Но она сказала сыщикам, что в тот вечер опоздала и не заходила в штаб. Не хочешь узнать причину её лжи?

Мари попятилась.

— Уфф, — выдохнула она от неожиданности, врезавшись спиной в стену. — Ты уверена?

— Сильно сомневаюсь, что это ву Сейл поставила на твой стол склянки с соком подорожника, крапивы и вереска, — Дайра посмотрела многозначительно. — Я никому не сказала, не хочу нагнетать обстановку. Но тебе самой известно: нет смысла врать, если ничего не скрываешь.

— Я поговорю с Далилой, — пообещала Мари похоронным тоном.

Нет, она и мысли не допускала, что подруга причастна к гибели Веры. Но Вилкок могла что-то видеть или слышать. Что-то важное, проливающее свет на личность убийцы. Но почему она солгала сыщикам, а, главное, им с Тиссой?!

* * *

Утром объясниться с Далилой не получилось. На выходе из штаба Мари остановил стражник в зелёно-коричневых одеждах и двухцветной лентой в длинных волосах.

— Зу Ситэрра, — он подарил стихийнице лёгкий кивок. — Вас хочет видеть Королева Веста.

Удивленная Мари поспешила за пожилым мужчиной. Мать могла попросить её о встрече через осколок, но предпочла официальное приглашение. И, как быстро выяснилось, не спроста. Веста поджидала дочь в компании Линда Пьери и Лукаса Горшуа. Сыщик-лис встретил появление девушки взглядом полным снисхождения. Его коллега остался беспристрастен, но Мари разглядела в уголках губ старого знакомого тень улыбки.

Веста была столь же бледна, как при последней встрече, однако в облике кое-что изменилось. В благородных чертах не осталось и намёка на мягкость. Королева выглядела готовой развеять в прах целую вражескую армию.

— Ваше Величество, вы уверены, что зу Ситэрре следует остаться? — спросил Пьери. Почтительно, но жестко.

— Она представляет Зимний Дворец, — отрезала Веста, присаживаясь за стол, и кивнула дочери на место напротив. — Ваша задача, зу, внимательно слушать и не единым словом ни выдавать своего присутствия. Моему собеседнику ни к чему знать, что вы здесь.

Мари ничего не поняла, но послушно кивнула. Королева раскрыла тоненькую коробочку, в которой пряталось особенное зеркальце.

— Теплое, — констатировала Веста и три раза постучала по стеклу. Выражение лица оставалось непробиваемым, но Мари могла поклясться, что мать старательно скрывает отвращение и ненависть.

— Мы готовы, Ваше Величество, — проговорил мужской голос по ту сторону осколка «Пути». — Он настаивал на личной встрече, но, в конце концов, смирился.

— На личной встрече? — усмехнулась Королева. — Не велика птица. Передайте ему зеркало.

Мари догадалась, кто таинственный собеседник матери, и всё же вздрогнула, услышав знакомый, чуть хрипловатый из-за простуды голос.

— Признаться, я удивлен, — ехидно заметил Рофус Сильвана. — Не думал, что вы захотите говорить со мной после провала с лекарством. Жестокий удар по самолюбию! Или же вы не доверяете переговоры Королю Зимы? Полагаю, Инэй в бешенстве?

— Ваше счастье, что находитесь на Проклятом острове, а не в темнице Зимнего Дворца, — парировала Веста, не отреагировав на едкие замечания в собственный адрес.

— Скоро я покину и эти стены.

Мари не видела Рофуса, но не сомневалась, осунувшееся лицо исказила ухмылка. Он чувствовал себя победителем.

— Не торопите события, — осадила узника Королева. — Мы пока не договорились.

— Тогда к чему лишние разговоры? Всё просто. Вам необходимо лекарство, мне — свобода.

Сколько же превосходства прозвучало в голосе Рофуса! Мари не сводила тревожного взгляда с матери. Девушка понятия не имела, действует Веста заодно с Инэем или за спиной мужа. Но отчаянно надеялась, что она не собирается освобождать негодяя. Сильвана не заслужил и дня на воле!

— Понимаю ваше нетерпение, зу, — в глубине изумрудных глаз сверкнуло опасное пламя. — Однако прежде перейдём к делу, хочу рассказать одну историю.

— Поучительную? — бросил Рофус насмешливо.

— Показательную. Около тридцати лет назад мой отец — Король Цвет — серьезно простудился. Пролежал в лихорадке с неделю. Главный лекарь поседел от переживаний, ведь ни одно средство не помогало. Несчастный понимал, что ему не сносить головы, если Повелитель умрёт. Но всё закончилось благополучно. Отец поправился.

— И что здесь показательного? — поддел Сильвана, воспользовавшись короткой паузой.

— Ничего, — холодно улыбнулась Веста, став похожей на пантеру, готовую к смертоносному прыжку. — Это лишь предыстория. Самое интересное впереди. У отца была «подруга». Всем известная Иоланта Монтрэ — ваша покойная тёща. Она решила, Королю следует укреплять здоровье, чтобы случившееся не повторилось. Собственноручно приготовила настойку. По рецепту матери, увлекающейся приготовлениями сомнительных снадобий. О! — Веста посмотрела на узника, не скрывая злорадства. — Я вижу, вы поняли, к чему я веду, зу Сильвана.

— Не знаю, о чем вы, Ваше Величество.

Тон Рофуса почти не изменился. Но за язвительностью промелькнула тень беспокойства.

— Ещё как понимаете! — теперь превосходство сквозило во всём облике Королевы. — Я не стала избавляться от вещей вашей супруги. Они на складе — на первом этаже Дворца. Последние два дня их заново обыскивали, как и бывшие покои Эллы. Обложка книги с любовными стихами — не самый лучший тайник для рецепта ингредиента яда. Не находите?

Узник зарычал.

— Вы ошибаетесь!

Но было очевидно, что он лжёт. Бульдог потерял хваленую хватку, слишком обессилил за месяцы в заключении, чтобы скрыть ярость поражения.

— Вы всерьез считали, что я позволю вам покинуть темницу, зу Сильвана? — спросила Веста ядовито. — Освобожу соучастника убийства брата?

— Я всё равно отсюда выберусь! — Рофус захлебывался от ненависти. — А вы, Ваше Величество, закончите также, как Мартэн!

Мари с трудом подавила желание сжать кулаки. Не находись рядом два сыщика, пожелала бы Сильване десяток проклятий. Впрочем, Королева умела постоять за себя сама.

— Посмотрим, — произнесла она елейным голосом. — Что до вашей свободы, это можно легко устроить. В ближайшее же время. Жаль, вы не сможете повторить подвиг Игана Эрслы. Будь у вас погодный дар, это не составило бы труда. Ваше сердце и так ледяное. Но есть и другие способы убить себя. Даже в темнице. Прощайте.

Веста не дала Рофусу шанса ответить, накрыла зеркальце ладонью.

В комнате повисла гробовая тишина. Ни Мари, ни сыщики не смели нарушить молчание.

— Абу Пьери, — проговорила Королева после длинной паузы. — Передайте зу Циаби благодарность за предоставленную возможность. От меня и Короля Зимы. Результат превзошёл ожидания.

— Вы знали, что дело в том рецепте, не так ли? Хотели получить подтверждение?

Сыщик-лис смотрел испытывающе, и Веста подарила ему хитрую улыбку.

— Догадка появилась, едва я узнала, что к созданию яда причастна моя фальшивая родственница. Та настойка чуть не прикончила отца. В ней перемешано столько горьких трав, что можно все внутренности наизнанку вывернуть. Бабка Эллы использовала её исключительно, чтобы насолить недоброжелателям. Приглашала в гости и добавляла по несколько капель в еду — для несварения желудка. Увы, теперь в сочетании с несложным ядом, это пойло стало вызывать смертоносную и заразную болезнь. Иногда такое случается, если перемешиваешь несовместимые компоненты.

— Значит, вы сможете создать лекарство? — спросил Лукас Горшуа.

— Я не теряю надежды, — ответила Веста жизнеутверждающе.

Но Мари не поверила в искренность Королевы. Распознала тревогу за благодушием. Мать снова что-то не договаривала. Но притворялась искусно. Выпроводив абу за дверь, принялась готовить ягодный чай, беспечно напевая под нос.

— Благодарность от Короля Зимы? — Мари вопросительно подняла брови, когда Веста поставила перед ней чашку, источающую сладкий аромат, и устроилась напротив.

— Это был общий план, — мать закатила глаза. — А ты что подумала?

Но девушка продолжала смотреть исподлобья.

— Вы помирились? — вопрос прозвучал жестко.

Королева тяжело вздохнула и принялась крутить перстень на пальце, тот самый, что «теряла» во время визита в Зимний Дворец.

— Да. Зря я затеяла ссору. Признаю, была неправа, сопротивляясь твоей поездке на Проклятый остров. Иногда я забываю, что ты не ребёнок. Ладно! — Веста выставила вперёд ладони. — Я часто забываю об этом. И о твоём будущем. О том, кем тебе предстоит однажды стать. Но это трудно. Для меня. И твоего отца. Мы с Инэем снова едва не поругались. Он был против твоего присутствия здесь сегодня. Посчитал, достаточно прошлой «беседы» с Рофусом. Видно, мы так и будем по очереди превращаться в клуш, делающих глупости в попытке защитить тебя от всего на свете.

Мари с трудом сдержала улыбку. От слов матери в животе разлилось приятное тепло.

— Раз мы выяснили, что я не ребёнок, — воспользоваться она моментом. — Скажи, что ты утаиваешь? Не лги. Ты не веришь, что получится создать лекарство.

Лицо матери сделалось скорбным, а морщинка на лбу глубокой, как никогда.

— Верю, — проговорила она хрипло, отодвигая недопитый чай. — Вчера я передала Айри и Грете новый список ингредиентов, чтобы распределили по группам. В нём полынь, одуванчик, осока и другие горькие травы из рецепта Монтрэ. А также ягоды — калина и рябина. Последняя пока незрелая, но целебных свойств не потеряет. Но всё не так просто. Лекарство поставит больных на ноги, смерти прекратятся. Однако дети Зимы не излечатся полностью, останутся заразными для остальных стихийников.

Мари всплеснула руками, чуть не опрокинув чашку.

— Почему?!

— Из-за заморозки, — Веста поморщилась. — Я говорила: воздействие погодного дара меняет структуру ядов.

— Ничего нельзя сделать?! Добавить дополнительные ягоды? Травы?!

Девушка не верила, что это конец. Жители Дворца не могут навсегда остаться его пленниками! Ведь там отец, Ян и Грэм. И ещё пять сотен стихийников!

— Добавлять ингредиенты бесполезно. Придётся использовать заморозку.

— Хорошо, — с готовностью закивала Мари. — Я могу попробовать.

— Милая, — Веста провела ладонями по бледному лицу, будто пыталась стереть следы усталости и печали. — Речь не о лекарстве. Придется замораживать тех, кто его принимает.

Вот теперь несчастная чашка кувыркнулась. Ягодный чай полился по светло-зелёной скатерти, но ни мать, ни дочь этого не заметили.

— Но… Но… Это же безумие!

— Ш-ш-ш, — Веста ловко схватила руки Мари через стол. — Не кричи. Я знаю, как это звучит. Сама пытаюсь отойти от шока. Но, боюсь, иного пути нет.

На языке вертелась пара дюжин вопросов. И десятки возражений. Вдоль позвоночника пробежали мурашки, комната и лицо матери плыли перед глазами.

— Как сильно придется замораживать стихийников? Насколько? На минуту? Больше?!

Веста сильнее сжала ладони дочери.

— Нам ещё предстоит найти ответы. Пока же это должно оставаться тайной. Всем нужна надежда, а не очередные страхи. Будем готовить новое лекарство для детей Зимы. Оно значительно улучшит их самочувствие. А мы с Хортом Греди постараемся придумать способ вылечить пациентов окончательно, не заморозив их насмерть.

* * *

Поздним вечером в штабе не выспавшаяся Мари третий раз подряд перечитывала рецепт нового лекарства. Чересчур мудреный даже для тех, кто успел набить руку в приготовлении настоек. Голова гудела и без попыток вникнуть в сложный состав. Мысли копошились сердитым роем. И все до единой мрачные и пугающие.

— Где Далила? — вернул стихийницу в реальность голос Дайры. — Пора работать, а у нас ни одного ингредиента на столах.

— Не знаю, — дочь Зимы нахмурила высокий лоб.

Когда она вернулась домой от матери, подруга спала. А проснувшись, Мари не обнаружила Далилу. Решила, та пораньше ушла на работу.

— Ладно, — смиренно изрекла Дайра. — Пойду принесу всё сама. Тебе захватить?

Мари кивнула, раздумывая: начать готовить настойку или отправиться на поиски исчезнувшей подруги. Вилкок не отличалась послушанием в Академии. Но, живя во владениях совета, относилась к обязанностям ответственно. Боялась, что отправят жить в родную параллель. Впрочем, встревожиться всерьез Мари не успела. Дверь распахнулась, и вместо Дайры с измельченными и высушенными листьями, в комнату ворвалась Далила. Растрёпанная и злая.

— Читай! — без предисловий она сунула в руки Мари исписанный лист бумаги.

Дочь Зимы покачнулась, решив, что послание от Ноя с признанием о новом свадебном договоре. Увидев незнакомый почерк, девушка испытала облегчение. Правда, продлилось оно считанные секунды. Письмо адресовалось Тиссе Саттер и пришло из Летнего Дворца от бывшей сокурсницы Луизы Бенедетты. Девица сообщала, что её кузина — Трина скоро станет официальной невестой Ноя Ури.

Щеки предательски запылали. От стыда и гнева сразу.

— Ты не удивлена, да? — яростно прошипела Далила.

Мари посмотрела на неё с тоской.

— Я не собиралась скрывать. Ждала подходящего момента. Такое сходу не скажешь.

Далила горько усмехнулась.

— У Тиссы же получилось!

— Выплеснуть на тебя потрясающую новость? — обида накрыла с головой, ведь хотела как лучше!

— Не лгать! — припечатала Далила.

В карих глазах отразилось столько осуждения, что у Мари лопнуло терпение.

— А ты всегда говоришь правду? Например, о вечере убийства Веры?! Я знаю, что ты была здесь, но соврала сыщикам!

Лицо подруги пошло пятнами.

— Неправда! — закричала она. Но слишком поспешно и надрывно, пряча дрожащие руки за спиной. — О! Я знаю, кто на меня клевещет! — пошла Вилкок в наступление, завидев на пороге растерянную Дайру с ингредиентами для настойки. — Это Норди!

Новоиспеченная дочь Весны застыла, ошалело глядя на двух подруг.

— Дайра здесь ни… — попыталась Мари успокоить Далилу, но ту было не остановить.

— Ты снова её защищаешь?! Предпочитаешь верить Норди, а не мне?! Отлично! Я больше не хочу жить с тобой под одной крышей!

Мари открыла рот, но слова не шли. Зато Дайра не стала молчать.

— Выставишь Королевского секретаря на улицу? Умное решение!

Но Далила и сама сообразила, что перегнула палку.

— Не выставлю, — она посмотрела на Дайру с ненавистью и перевела пылающий взгляд на Мари. — Я поживу у Тиссы, пока ты не вернёшься в Зимний Дворец. С меня хватит твоих секретов! И работы с вами обеими!

Громкий звук хлопнувшей двери не стал единственным. За ним последовал другой — от разбитого глиняного горшка с родниковой водой для зелий. Глядя на мокрый след на стене и осколки на полу, Мари поняла, что с неё тоже хватит. Она устала пытаться быть хорошей для всех. В конце концов, она — Дората. А представители Королевской семьи не обязаны никому угождать.

Глава 18. По тонкому льду

Мари не заметила, как завершился август, и пролетел не по сезону тёплый сентябрь с подаренными Королем Златом солнечными днями. Непривычно отрешенная, она продолжала готовить зелья и дважды в неделю ходить в лес на сбор трав. Без Далилы. И Тиссы. Одна теперь работала в штабе в первую смену, вторая упросила Грету перевести её в другую группу. Действия подруг мало трогали. Шип обиды кольнул сердце лишь в первые часы. Тайной Принцессе и без детских глупостей хватало забот.

Атмосфера в посёлке значительно улучшилась. Новое лекарство Весты открыло второе дыхание. Все вокруг работали охотнее и старательнее, понимая ценность оставшегося в запасе времени. Но Мари почти разучилась улыбаться. Она знала: надежда иллюзорна. Зимний Дворец получил не спасение, а лишь небольшую передышку.

— Нашим подданным необходима спасительная ложь, — ответил Инэй на невысказанные опасения дочери. Ей ничего не требовалось говорить вслух. Отец всё видел по мрачному, как поздняя Осень, лицу. — Мы были на пороге грандиозного бунта. Теперь стихийники перестали умирать. Они считают, что выздоравливают, хотя и очень медленно. Пусть пока всё так и остаётся.

В словах Инэя был здравый смысл. Смерти прекратились, и одно это следовало считать достижением. Последней жертвой болезни стала Оруза Герта — бабка ненавистного Эльмара. Узнав о её кончине, Мари поджала губы. Пожалела, что место мерзкой старухи не занял внук. Тайная Принцесса не хотела, чтобы родители убивали ненавистного жениха. Но его смерть во время эпидемии стала бы счастливым, а, главное, невинным, избавлением.

На фоне всеобщего воодушевления, в посёлке на второй план отошли многие заботы. Даже убийство Веры Сейл для большинства жителей потеряло актуальность. За прошедший месяц преступник никак себя не проявил, и стихийники почувствовали себя в безопасности. О трагедии напоминало лишь присутствие Линда Пьери и Лукаса Горшуа, продолжающих расследование вдвоём. Но их старания воспринимались, как напрасные и даже неуместные.

— Меня не волнует, что думают эти беспечные олухи! — объявила Веста в разговоре с дочерью, подразумевая жителей посёлка. — Среди нас разгуливает хладнокровный убийца. Расследование не закончится, пока его не поймают! Вера была моей подданной. Циаби известно моё мнение. Сыщики не отступятся.

Зато о том, как продвигается общее дело с Хортом Греди, Веста упорно молчала. Мари сделала вывод, что потомственная целительница и Королевский лекарь не продвинулись в поисках способа безопасной заморозки. Продолжала стихийницу тревожить и другая проблема — свадебный договор Ноя. Как бы сильно Мари не злилась на друга, за его жизнь волноваться продолжала. Девушка почти созрела, чтобы пойти с непростым разговором к Соджу, однако вопрос неожиданно снялся сам собой.

В один из вечеров возле штаба девушку нагнала Роксэль Норлок. Выглядела фальшивая отцовская подруга значительно лучше, чем в последние месяцы. Ян, как и все дети Зимы, шёл на поправку. По словам Грэма, негодник грозился пробить стену льда вокруг Дворца, чтобы вырвать на волю.

— Тебе известно, что Герман Ури нашёл отпрыску невесту? — спросила советница тихо.

— Да, — торопливо кивнула Мари, оглядываясь, чтобы никто не услышал. — Ной ведь не рухнет замертво, когда подпишет договор?

Роксэль закатила глаза.

— Глупый мальчишка ничего не подпишет. Бумага не сможет впитать чернила. Тебе ли не знать: свадебные договоры — чистая магия.

— Значит, тайна раскроется.

— Да, твои друзья на пороге больших неприятностей.

Мари пожала плечами.

— Это больше не моя проблема, — объявила она шокированной Роксэль и зашагала прочь.

Стихийница не кривила душой. После ссоры с Далилой внутри что-то сломалось. Она больше не желала играть роль главного хранителя дружбы, превратившейся из дара в трудную обязанность. Главное, Ною не грозила скорая кончина. С остальным бывшие друзья разберутся сами. Она им не нянька!

— Это не конец, вы снова помиритесь, — попыталась поддержать девушку Дайра, устав изо дня в день видеть её похоронное лицо.

Но Мари не позволила продолжить тему. Она могла говорить с троюродной сестрой о чём угодно. Но не о Далиле, Тиссе и Ное. Эти трое продолжали разделять их стеной.

Ещё одним претендентом на роль жилетки стал Риам Сольер. На сборах трав парень не отставал от Мари ни на шаг, стараясь угадать её настроение. В зависимости от выводов, деликатно помалкивал или трещал без остановки. Вот и последний сентябрьский день Риам решил, что девушке требуется собеседник, и не закрывал рта.

— Король Злат объявил: через десять дней начнётся настоящая Осень. Дальше тянуть нельзя. Равновесие нарушено из-за продления Лета на месяц.

— Он прав, к сожалению, — отозвалась Мари, складывая в мешок листья одуванчика.

Сегодня группе посчастливилось найти большую поляну, где росли сразу несколько необходимых для настойки трав. Пришлось забрести дальше обычного. Зато теперь стихийники и двое актёров приступили к работе с удвоенным рвением.

— Я не люблю Осень, — Риам потёр затёкшую спину. — Промозглые дожди — это уныло. Лучше пусть сразу будет Зима.

Мари вздрогнула и чуть не уронила ножницы. По телу прошла судорога. Некстати вспомнились слова из сна — о Времени Года, которое не наступит. Увы, теперь в этом был смысл. Болезнь ослабила погодный дар детей Зимы. А ведь до первого снега остались считанные недели. Конечно, и Осень можно продлить. Но не до бесконечности.

Стихийница разогнулась, оглядывая остальных членов группы. Стелла выглядела непривычно задумчивой, а вечно недовольный Фарлим хуже обычного — словно небо перед беспощадной грозой. Тень белокурого актёра Ниира продолжала витать над влюбленными. Зато Лен светился от радости. Рыжий мальчишка добился, чтобы место Тиссы занял Тем. Правда, для этого пришлось идти к самой Весте. Та, как и остальные взрослые, собиралась отказать упрямцу. Но подкупила отчаянная надежда на загорелых лицах братьев.

— Когда эпидемия закончится, ты вернёшься во Дворец? — спросил Риам, будто невзначай.

— Да, — Мари принялась яростно орудовать ножницами. Простой ответ стоил немалых усилий. Девушка не была уверена, что переступит порог Замка, и в первые в жизни это причиняло боль.

— Тебе обязательно там жить?

От неожиданности стихийница чуть не чиркнула лезвием по пальцам.

— Я хотел сказать… — Риам залился краской и уставился на жука, мужественно взбирающегося по тонкому стеблю. — На срединной территории лучше. Ты тоже можешь переехать сюда. У тебя же нет родственников во Дворце.

Тайная Принцесса потеряла дар речи. Ну и разговор!

— Слушай! — парень торопливо сменил тему. — Сегодня в лесу танцы. Пойдёшь?

Перестав быть секретом, сборища у озера приобрели официальный статус и теперь проводились каждые три дня. Мари игнорировала их, не желая нервировать стихийников своим присутствием. Но слышала, с появлением нового лекарства там стало гораздо оживленнее и веселее.

— У меня ночная смена в штабе. Времени не хватит.

Это была правда. Но будь у Мари в запасе часы, она нашла бы повод для отказа.

— Тогда приглашаю на вечернюю прогулку по посёлку! — объявил Риам почти торжественно. — По-дружески!

Девушка сдержала нервный смешок. О дружбе в предложении парня речь точно не велась. Он не решался заговорить начистоту, но упорно ходил вокруг да около.

— Если только по-дружески, — кивнула Мари, делая акцент на последнем слове.

Риам ей в общем-то нравился. По-мальчишески ершистый характер компенсировало умение позитивно смотреть на жизнь и искать во всем положительные моменты. Однако их двоих разделяло столько «но» — от официального жениха до происхождения Мари, что было неразумным замечать неуклюжие знаки внимания. Даже соглашаясь на невинную прогулку, дочь Зимы мысленно отругала себя. Она словно нарочно искала новые неприятности.

Сердце кольнуло дурное предчувствие, и Мари с трудом поборола желание окликнуть Риама, чтобы объявить о смене решения. На лице парня блуждала довольная улыбка. Было бы свинством портить ему вечер.

* * *

Впрочем, «дружескому» свиданию не суждено было состояться. Круговорот событий заставил тайную Принцессу забыть и о назначенной встрече, и о парне, в крови которого перемешались четыре Времени Года. На кону оказалась жизнь стихийника, значившего гораздо больше нерешительного Риама.

Вернувшись из леса, Мари с облегчением скинула уличную обувь, мечтая о горячем ужине и получасе отдыха в удобной постели. Ноющая спина молила о пощаде. Но прежде стихийница вынула из сундука осколок «Пути». Она сомневалась, что кто-то оставил сообщение. Мать могла сама зайти в любой момент, отец и нареченный наставник знали, что сегодня днём она на сборе трав. Однако проверка вошла в привычку.

На удивление зеркальце оказалось тёплым. Гадая о личности адресата, Мари три раза постучала по стеклу и продолжила расстёгивать пуговицы на лиловом платье. Она была уверена, что послание дежурное и абсолютно невинное.

— Где тебя носит, Мари?! — взвыл осколок знакомым до боли голосом.

Стихийница вытаращила глаза, не сразу сообразив, кто перед ней. Слишком худым и осунувшимся стало обычно круглое лицо. Будто после тяжелой болезни.

— Ной? — изумленно спросила она, позабыв, что это послание, а не отражение друга.

— Я с трудом раздобыл осколок, пришлось пойти на воровство, но это неважно, — затараторил Ури, испуганно озираясь. — Слушай очень внимательно! Надеюсь, ты доберешься до своего зеркала раньше чем… — он запнулся и горестно всхлипнул. В глазах цвета морской волны отразилось столько отчаянья, что сердце Мари почти остановилось от страха. — Я сидел под замком почти с самых похорон мамы. Отец отобрал у меня осколок! Письмо тебе пришлось писать под диктовку. Я попытался оставить в нём подсказку, но, видно, плохо старался, раз ты ничего не поняла. Меня хотят заставить подписать свадебный договор! Это затея Короля! Я не знал, что делать! Но вчера решился. Признался во всем отцу. Я глупец! Думал, папа поможет. А он… он рассказал всё Агусту и Росанне! — Ной глубоко вздохнул, готовясь произнести самое главное. — Они хотят убить Далилу, Мари! Только так меня можно освободить от договора! Пошлют переодетых стражников во владения совета! Спрячь её пожалуйста! Мне из Дворца не выбраться!

Изменившееся почти до неузнаваемости лицо Ноя исчезло, а Мари продолжала смотреть в зеркальце, видя собственное отражение. В висках стучало от ужаса. И осознания собственной глупости! Она совсем утонула в своих проблемах, если умудрилась поверить, что Ною наплевать на них всех, а особенно на Далилу! Давно следовало заподозрить неладное! Не в привычках друга игнорировать столько сообщений!

А письмо… О, небо! Мари не читала его. Стараниями обозлённой Далилы несчастный лист бумаги отправился в огонь!

Девушка опомнилась, схватила плащ и сунула осколок «Пути» в карман платья. Торопливо переступая порог, она пыталась придумать, куда отвести подругу. Мари понимала, самое правильное — обратиться за помощью к Весте. Но идти к ней с Далилой у всех на виду нельзя. Королева Весны не имеет права вмешивать в дела Летнего Дворца. Даже столь грязные и незаконные.

Дочь Зимы почти добежала до дома Тиссы, где после ссоры поселилась незримая стихийница. Завернула за угол, тяжело дыша от быстрого бега, и застыла на месте. Во временное жилище Саттеров друг за другом заходили трое рослых мужчин в чёрных плащах с капюшонами.

«Отдай друга», — зазвучал в ушах вкрадчивый шепот. Вирту или Фабьена ошарашенная Мари не разобрала.

Стихийница плохо представляла, что делать дальше. Сражаться с переодетыми стражниками? Силы хватит — в этом наследница Зимнего престола не сомневалась. Её погодный дар завязан на Шаре Стихий. Но последствия? Нападение на детей другого Времени Года карается законом. Их же злые намерения ещё придётся доказать. Инэй заперт в Зимнем Дворце и заступиться перед абу не сможет. У Весты нет официального права защищать подданную Короля Зимы.

В доме раздался испуганный возглас и звон разбитой посуды. Промедление могло стоить Далиле жизни. И не только ей. Если внутри находился кто-то из Саттеров, смертельная опасность грозила и им. Выругавшись под нос, Мари кинулась на помощь. Узор заморозки она начала плести набегу, до того, как открыла с ноги дверь. Именно плести, а не складывать, хотя и научилась создавать его двумя едва заметными движениями пальцами. Ни к чему стражникам видеть Королевские умения.

— Далила Вилкок, вы идёте с нами! Это приказ Короля Агуста! — донеслось из дома.

— Она не подчиняется вашему Королю! — послышался возмущенный голос Тиссы. За ним последовали вскрик и звук падения. Кто-то из стражников оттолкнул дочь Весны.

От злости Мари забыла об осторожности. Ударила, едва переступила порог гостиной Саттеров. Яростно и мощно. Картина глазам предстала впечатляющая. Пол в комнате покрылся льдом за долю секунды. И стены заодно. Почти до потолка. Все, кто в находился внутри, мгновенно превратились в пленников. Тела до плеч сковала прозрачная, но очень прочная корка.

— Да как ты смеешь! — прорычал самый крупный стражник и, вероятно, главный из троицы. Бородатое лицо обезобразили гнев и отвращение. Он пытался вырваться. Но, разумеется, тщетно. — Освободи нас! Немедленно!

Мари не позволила ему кричать. И двум другим мужчинам тоже. Ловко сплела новый узор. Свой любимый — отлично замораживающий злые языки. Стражники испуганно закатили глаза, не в силах вымолвить ни слова. Совсем как Луд Крон в Орэне позапрошлым Летом. Но Мари не взглянула на поверженных противников. Принялась за узор исправления, чтобы освободить скованных льдом подруг.

— На улицу! Живо! — приказала Мари, закончив работу.

Девушки подчинились беспрекословно, хотя колени у обеих подгибались.

— За дом! — тайная Принцесса подтолкнула Далилу в спину. — Соседям нельзя нас видеть.

Тисса всхлипнула, потирая покрасневшую щёку. Мари поморщилась. Стражник не просто оттолкнул защитницу, а ударил наотмашь. Через пару часов на месте красноты появится огромный синяк.

— Тебе больно, знаю, — проговорила Мари сурово. — Но это нам на руку. Наглядная демонстрация силы преступников.

— Но они… — пискнула Саттер. — Они не…

— Кто? — спросила дочь Зимы ледяным тоном. — Они пришли убить Далилу. И убили бы, не окажись ты рядом. Твоя смерть в их планы не входила. Поэтому они пытались увести её, чтобы прикончить в другом месте.

— Но п-п-почему? — пробормотала Вилкок. От потрясения она едва дышала.

— С какой стати стражникам Летнего Дворца убивать тебя? — Мари не собиралась больше щадить ничьи чувства. — А ты не догадываешься? Я предупреждала вас! Тебя и Ноя! Но вы упёрлись со свадебным договором, как два барана! Не желали думать о последствиях! Твоя безвременная кончина освободит его от обязательств!

Губы Далилы задрожали.

— Он… он…

— Нет! Ной лишь доверился не тому стихийнику. Он любит тебя — идиотку! А его отец оказался предателем.

— Но Ной… — карие глаза наполнились слезами.

— Его держали взаперти. И голодом морили, судя по всему. А мы — три клуши. Хватит! — Мари выставила ладонь, остановив новую порцию бормотанья подруги. — Ни слова, Далила. Не сейчас. У меня есть план, как нам выбраться из этой заварушки. Тисса! Ты пойдёшь к Королеве Весте и расскажешь, что в дом ворвались неизвестные.

— Неизвестные? — переспросила девушка, пряча дрожащие руки за спину. — Они стражники.

— Неужели? — Мари выразительно приподняла брови. — Разве они в форме? Нет!

— Но они сказали нам… Ты хочешь, чтобы я соврала? — голубые глаза округлились.

— Да, Тисса! Я хочу, чтобы ты лгала! Наше слово против их! И твое разбитое лицо в придачу. Не смотри на меня, как несчастный щенок! Если скажешь правду, меня обвинят в нападении. Ты этого хочешь? Это твоя благодарность за помощь?

Саттер замотала белокурой головой. Но принять предложение Мари всё равно было трудно. Одно дело — врать учителям в Академии, другое — Королеве и сыщикам.

— Скажи Весте, что я шла мимо, услышала крики, кинулась в дом и заморозила нападавших. Потом мы с Далилой перепугались и сбежали. Звали тебя, но ты решила поступить правильно и бросилась к своей Королеве. Подумала, мерзавцев нужно разморозить, пока не окоченели насмерть. Поняла?

— Да, — дочь Весны вытерла заслезившиеся глаза.

— Тисса, — Мари схватила подругу за ворот зеленого платья. — Мы не знали, кто эти стихийники! Это самое главное! Стой на своём, и всё! Далила, идём! — она потянула незримую стихийницу за локоть.

— А если отвести её к Весте? — предложила Тисса, переминаясь с ноги на ногу.

— Нельзя, — Мари поморщилась от нетерпения. — Агуст напридумывает небылиц и потребует выдать Далилу. Веста не сможет отказать. Нужно действовать хитрее.

Дочь Зимы не могла поручиться за гениальность плана. Но для придуманного на скорую руку, он был не плох. Главное, осколок с собой и мощная сила в наличии. Остальное зависело от Тиссы и Весты. Оставалось надеяться, что обе не подведут.

До выхода из посёлка пришлось добираться закоулками, стараясь не попадаться на глаза стихийникам. К счастью, все группы успели вернуться из леса, и на окраине было пустынно. Далила молчала, что Мари полностью устраивало. Обсуждать сейчас с подругой что-либо не было ни малейшего желания.

Вилкок открыла рот лишь, когда они миновали ворота.

— Какой смысл бежать? — всхлипнула она. — По нашему следу пустят собак!

— Зря потратят время, — ответила Мари спокойно.

Она подняла руки, чтобы сплести новый узор. Несколько уверенных движений пальцами, и лесную тропу покрыл слой прозрачного льда. Об этом приёме стихийница вычитала в одной из отцовских книг Весной. Ещё тогда подумала, что пригодится. С её то способностью притягивать неприятности!

— Идти придётся медленнее, — пояснила Мари. — Зато следов не останется. Пусть за нами хоть собак отправляют, хоть белых волков.

Дочь Зимы приуменьшила. Движение не просто замедлилось. Каждый шаг давался с трудом. Ноги скользили, подошвам не доставало острых шипов. Но Мари не видела иного выхода. Пусть они потратят силы и время, зато выиграют иной козырь. К тому же, прошлогоднее «путешествие» с Дайрой из Дворца в Академию далось тяжелее.

Ледяная дорожка закончилась шагов через двести. Мари легко создала новую прозрачную ленту, убегающую прочь. Но не поверх утоптанной тропки, а между деревьями — напрямик к цели. Затем сплела узор исправления, чтобы уничтожить лёд, оставшийся позади. Он растворился мгновенно, будто и никогда не лежал в лесу в последний сентябрьский вечер.

Далила продолжала молчать. Смотрела исключительно под ноги. Мари физически ощущала её страх. Подруга боялась стражников, неизвестности, на пороге которой внезапно оказалась, и недружелюбно скрипящих деревьев. В темноте создавалось впечатление, что ветки, качаясь на ветру, пытаются дотянуться до беглянок.

Мари окружающие звуки не пугали. Она сознательно взяла лес в союзники и не ждала подвоха. Страшило происходящее в посёлке. Но девушка гнала прочь мысли о Тиссе, в верности которой сомневалась. И о матери. Тайная Принцесса вновь поставил жизнь друга выше безопасности родителей. И дело было не только в словах пророка. Помогая незримой стихийнице, она собиралась заставить рисковать и Весту.

Далила поскользнулась и упала на четвереньки. К счастью, на лёд, не коснувшись земли.

— Поднимайся! — велела Мари сурово. Поймала обиженный взгляд, но не смягчилась. К Дайре во время побега из Зимнего Дворца она испытывала больше сочувствия, чем сейчас к близкой подруге. — Шевелись, Далила! Мы здесь из-за тебя!

В кармане потеплело зеркальце. Но отвечать на вызов было рано. Следовало добраться до укрытия. Если его, конечно, можно было так назвать. Для всех это место оставалось ловушкой. Но там беглянок вряд ли кому-то придёт в голову искать.

— Я не просила тебя рисковать, — Далила поднялась, потирая разбитые в кровь колени.

— Зато просил Ной, — отрезала Мари. — Идём.

Она зашагала дальше. Но Вилкок не шелохнулась.

— Тебе лучше вернуться в посёлок, — донеслось в спину. — Ещё не поздно придумать спасительную ложь. Тебя пощадят, если остановишься сейчас.

Мари обернулась. В темноте она не видела выражения лица Далилы, но голос звенел от страха. Она боялась остаться одна, хотя и утверждала обратное.

— Ты так легко сдашься? — спросила тайная Принцесса с лёгкой издёвкой. — Даже не попытаешься бороться за свою жизнь? Где же хваленное ослиное упрямство Вилкок?

Далила громко шмыгнула носом и вытерла рукавом щёку.

— От них всё равно не скрыться. Тебе необязательно умирать со мной.

— Я не собираюсь умирать! — рассвирепела Мари. — Тебе это в ближайшее время тоже не грозит!

— Мы ничего не сможем противопоставить Агусту! Раздавит, как букашек!

— Говори за себя! Я его победила в пятилетнем возрасте! И сейчас сумею оставить с носом. Не хочешь помощи, считай одолжением Ною. С меня причитается за то, что считала свиньей ни за что! Идём! Время уходит!

Мари боялась, Далила продолжит спор, но та подчинилась, хотя и поплелась следом медленнее прежнего. Дочь Зимы захлестывал гнев, но она душила его. До хруста сжимала зубы и старалась не думать ни о пророчестве, ни о Короле Лета, отдавшим приказ об убийстве ради одобренного брачного союза. Как просто Повелители решают проблемы, играя чужими жизнями, словно фигурами на шахматной доске!

Не получалось перестать злиться и на Далилу, хотя в глубине души Мари понимала страх и обреченное настроение подруги. Не так давно она сама считала себя игрушкой в руках Королей. Безропотно подписала свадебный договор по приказу паучихи. Тряслась осиновым листом в присутствии Инэя, отправилась на верную смерть в сознание Яна, отдавая долг Весте. Мари не посмела спорить, даже понимая, что умрёт.

Но теперь она не пешка! Больше нет. И не даст превратить в них близких! Или же сама сыграет ими партию, если того потребуют обстоятельства!

Ледяная дорожка закончилась у обрыва.

— Это овраг? — испугалась Далила, глядя в черноту. Ночью глубина казалась бесконечной. — Тот самый?!

— Да, — кивнула Мари, плетя новый узор. — Сюда нас Яном скинул отшельник.

Наверное, подруга ожидала увидеть ледяной мост, а вовсе не прозрачную лестницу вниз.

— Ты с ума сошла? — она попятилась на дрожащих ногах, увидев результат.

— Вперёд! — велела Мари. — Это самое безумное укрытие, потому надёжное.

Далила нервно всхлипнула, но ступила на лестницу, шепча под нос нечто, смахивающее на молитву небесам. Пока она спускалась, выверяя каждый шаг, тайная Принцесса скинула вниз пару дюжин крепких веток, чтобы устлать ими ледяную землю. Неизвестно, сколько времени придется провести на дне. Даже без горы наколдованного снега, внизу из-за сырости гораздо холоднее, а костёр разводить нельзя.

Оказавшись в овраге, Далила принялась раскладывать ветки, чтобы занять трясущиеся руки. Мари уничтожила ледяную лестницу и достала зеркальце. Разговор предстоял не простой. И, вероятно, разоблачительный. Но разве не тайны и ложь привели их сюда?

— С кем ты хочешь связаться? — насторожилась подруга. — Мари, не надо!

Но пальцы уже стучали по стеклу.

— Веста Флорана!

Далила зажала рот ладонями, явно не считая Королеву Весны подходящим собеседником, а осколок послушно ответил рябью и показал бледное лицо Её Величества.

— Где ты?! — вскричала Веста без предисловий.

— В лесу. Далеко, — Мари старалась не обращать внимания на частое дыхание Вилкок за спиной. — Я спрятала наши следы. При помощи льда.

— Умно. Собаки потеряли вас на границе посёлка. Стражники Летнего Дворца и сыщики решили, что вы остались здесь, и теперь обыскивают все дома подряд. Вас пока держат за беспомощных детей. Но скоро они осознают ошибку. Мари, они продолжат поиски в лесу. Твою подругу считают виновной в преступлении против сына Лета. Парень, временно живущий в посёлке, обвинил Далилу в воровстве. Пропавшую старинную подвеску нашли в доме Саттеров.

Далила возмущенно ахнула. Мари топнула ногой.

— Чушь! Стражники её и подкинули!

— Те самые, личности которых вам были неведомы? О, да! Тисса рассказала потрясающую историю. Ты уверена, что девочка и дальше будет придерживаться этой версии?

— Я ни в чём и ни в ком не уверена, — Мари бессознательно вложила в фразу больше, чем собиралась.

— Поэтому ты сразу не пришла ко мне? — по красивому лицу Королевы прошла тень.

— Нет! — запротестовала тайная Принцесса. — Я… Я пытаюсь сделать, как лучше! Спасти Далилу и не подставить под удар тебя! Я понимала, что её оболгут! А ты официально не сможешь помогать преступнице!

— Мари! Не стоит думать за меня. Я не первый день играю в эти игры! Мы бы нашли способ доказать невиновность твоей подруги.

— Ты не понимаешь! — девушка чуть не плакала от горечи и усталости. От матери сейчас требовались слова поддержки, а не упрёки. — Агусту не нужны доказательства! Ему нужна Далила! Мёртвая! Её смерть освободит Ноя! От тайного свадебного договора!

Отражение матери дёрнулось и почти исчезло. От неожиданности Веста чуть не уронила зеркало.

— Проклятье! — выругалась она, придя в себя. — Ты давно знаешь? Не лги!

— Я всегда знала, — призналась Мари, чувствуя себя хуже, чем в кабинете Ловерты после провала с жемчужиной. — Я их свидетель.

— О, небо! — Веста схватилась за голову. — Почему ты не сказала? Месяц назад? Когда твой отец сообщил о предстоящей помолвке Ноя? Ты же не могла думать, что проблема рассосется сама собой!

— Я хотела, — пролепетала девушка дрожащими губами. — Но… но не смогла.

— Где вы сейчас? — спросила Веста холодно. Слишком холодно.

— В овраге. С левой стороны от дома отшельника. Спустились по ледяной лестнице.

Королева усмехнулась, оценив ход, но хвалить дочь не стала.

— Я приду за вами.

— Пошли Дайру. Она сможет отвести всем глаза. А ты — нет.

— Верно, — кивнула Веста. — Но ты уверена, что она не подведёт? Помнится, они с Далилой не слишком ладят.

— Я вывела Дайру из Зимнего Дворца. Она мне должна. Жизнь.

Мари покривила душой. Новоявленная дочь Весны не откажет в помощи по другой причине. Но матери знать об этом рано. Хватит развенчивания одной лжи.

— Хорошо, — согласилась Веста с тяжелым вздохом и закрыла зеркальце.

Мари молчала, боясь представить, сколько вопросов вертится на языке Далилы. Её волнение выдавал хруст веток под ногами. Но она тоже не решалась нарушить тишину.

— Спрашивай, — не выдержала Мари через несколько бесконечных секунд.

Подруга откашлялась. Сырость оврага давала о себе знать.

— Королева, — прошептала Далила хрипло. — Она сказала «твой отец». Отец?

— Да, — Мари жалела, что не видит лица подруги. Только светлое пятно во мраке. — Я узнала о своём происхождении Зимой. Всё очень сложно, Далила.

— Не сомневаюсь, раз понадобилось скрытничать. Кто он?

Мари набрала в грудь побольше воздуха. Она устала от секретов. Слишком сильно.

— Инэй Дората.

— Ох! — подруга попятилась. — Король?! Ну и дела! Значит, ты — внебрачная Принцесса?!Погоди! — Далила осеклась и схватила подругу за руки, поцарапав кожу в темноте. — Как об этом узнала Королева Весны? Она — ваш враг? Но почему ты просишь её о помощи?!

— Святые небеса! — застонала Мари, сжимая ладони Вилкок и готовясь обрушить самою сногсшибательную часть истории. — Веста Флорана — не враг. Она — настоящая жена Короля Зимы. Тайная жена. И моя мать.

Ногти повторно проехались по ладоням Мари. Незримая стихийница не устояла и плюхнулась на ветки.

— И ведь ты не шутишь, да? — спросила она благоговейно. — Но это безумие!

— В том-то и дело, — Мари уселась рядом с подругой. — Я — не внебрачная Принцесса, Далила. Я родилась в законном браке и однажды стану Королевой Зимы. Первой Королевой-полукровкой.

Глава 19. Преступницы

— Я устала от лжи. От секретов и игры на публику. Не представляю, как родители выдерживают фарс столько лет. Наверное, представителей Королевских кланов учат притворству с пелёнок. Я же избежала этой участи.

— Ты считаешь благом, что выросла вдали от семьи?

— Не знаю.

Мари посмотрела вверх. На небе не было ни россыпи звезд, ни луны. Только всепоглощающая чернота, не предвещающая ничего хорошего.

— Никогда не прощу Вирту за то, что обрекла меня на одиночество. Но иногда приходит безумная мысль: вдруг она была права? Раньше я безропотно сносила оскорбления, понимая своё место. Теперь хочется растоптать каждого, кто поливает меня грязью. Заставить заплатить. Страшно представить, какой бы я стала, вырасти Принцессой. Как Зарина Орса. Или хуже.

— Нет, — запротестовала Далила. — Только не ты.

— Нас создаёт не кровь, а обстоятельства. Я меняюсь, и это пугает.

— Правда? — незримая стихийница хмыкнула. — Тогда почему ты здесь? Если ты теперь другая? Принцессы не бегают по лесу среди ночи, рискуя всем.

Мари открыла рот, но ничего не ответила. Слова подруги согрели сердце. Открывая Далиле правду, она не знала, как та отреагирует. Накричит? Отвернётся навсегда? А теперь они сидели на ветках, не чувствуя от волнения холода, и говорили, словно находились в стенах Академии. Будто не было двух с половиной лет. Не было глупых ссор и секретов. На второй план отошла даже причина, по которой они оказались на дне оврага.

— Ш-ш-ш, — Мари предостерегающе схватила Далилу за руку.

Благодаря более острому слуху она услышала приближение неприятелей заблаговременно. Их было шесть или семь. Они прочесывали лес в поисках беглянок. Наверняка, маленьких групп насчитывалось несколько десятков. Виданное ли дело — нападение на стражников Дворца!

Далила задрожала, а Мари укрыла их своим плащом — в помощь темноте. Но предосторожность не понадобилась. Безумный план действовал.

— Стойте! — приказал властный мужской голос. — Дальше овраг. Не подходите ближе. Края рушатся. Не хватало из-за гадких девчонок разбиться!

— А перебраться они не могли? — пискнул заискивающий голос.

— Куда? Дальше владения Королей. Земли заколдованы, идиот! Преступниц сразу молниями бы убило. И как, по-твоему, они бы оказались на другой стороне? Перелетели?

Несколько мужчин дружно хохотнули, и Мари поблагодарила небо, что никто не воспринимает её способности всерьез. Подумаешь, первая степень. Главное, она — шу.

— Ушли, — облегченно вздохнула Далила, когда голоса и шаги стихли в глубине ночного леса. — Не понимаю, — она тихо всхлипнула. — Они ведут себя, как звери. Мы же ничего им не сделали.

— Скорее, как охотники, — поправила Мари. — Всем хочется почувствовать себя сильными, загнать в капкан жертву послабее. Но ничего, Дайре они не помеха.

— Ты, правда, веришь, что вы теперь друзья? Что Норди не предаст?

В вопросе Далилы промелькнули знакомые пренебрежительные нотки.

— Перестань называть её Норди, — попросила Мари, стараясь говорить мягче. Было страшно разрушить хрупкий мир. — Дайра мне не друг. Но она Верга.

— Ну и что! Необязательно быть с ней вежливой из-за советницы Майи!

— О, небо! — стихийница поняла, что подруга не сопоставила факты. — Далила, Майя Верга — родная сестра покойной Королевы Сирении, матери близнецов Флорана. Дайра — моя троюродная сестра.

— Нет! — Далила застонала. — Только не это! Ты и она?! Вы враждовали все годы в Академии! Не выносили друг друга! Вредили на каждом шагу!

— Жизнь непредсказуема, а кровное родство, тем более, — Мари с философским видом пожала плечами. — Ты должна понять. И смириться. Дайра — часть моей семьи, и никуда не исчезнет. Поверь, ей тоже досталось.

— Она знает, кто ты?

— Да, — Мари тяжело вздохнула. — Это помогло нам перешагнуть пропасть. Но о просвещенности Дайры не знают родители. Всё сложно. Секреты никогда не закончатся, наверное…

…Троюродная сестра появилась, когда ночная тьма рассеялась, но полноценное утро не наступило. Лес погрузился в белое марево, не желая просыпаться. Стволы тонули в нём, как болоте. Подруги успели наговориться и примолкли. Вернулся страх. И ощущение пронизывающего холода. От сырости ломило руки и ноги. Далила боялась задавать вопросы о своем будущем и судьбе Ноя. Тайная Принцесса была благодарна за это. Она не знала ответов, а прибегать к спасительной лжи не хотелось.

Дайра, закутанная в чёрный плащ, выглядела уставшей и встревоженной. Темно-русые волосы прятала рабочая коричневая косынка. Взглянув на дочь Весны, Мари снова невольно отметила, как сильно та отличается от себя прежней. Остались лишь глаза, но и в них не отражались льдинки, присущие клану Норда.

— Простите, что долго, — Дайра подала руку Мари, поднимающейся по новой ледяной лестнице, и сделала шаг назад, чтобы сестра сама помогла Далиле выбраться из оврага. — Меня сыщики допрашивали. Я ведь училась с вами на одном курсе. И мы над зельями работали вместе. Возьмите, — Дайра подала склянку с бурой жидкостью. — Протрите обувь. Снадобье перебьет ваш запах.

Мари быстро обрызгала туфли, сунула пузырек в руки Далилы и забросала троюродную сестру вопросами о происходящем в посёлке. Дайра нахмурилась, но врать не стала. Переполох поднялся страшный. Размороженные стражники требовали помощи в поимке не только воровки, но и второй преступницы, пытавшейся лишить их жизни. Стараниями Весты шум поутих. История Тиссы многих отрезвила. Стихийники сообразили, что подданные Агуста пришли «арестовывать» Далилу без формы и не потрудились известить о своих действиях независимый совет. Не говоря уже о том, что разбираться с девушкой имели право лишь сыщики.

— Но желающие помочь троим врунам всё равно нашлись, — печально поведала Дайра. — В основном, дети Лета, которые в посёлке временно живут. Абу велели им не геройствовать, но многие выглядят воинственно. Как в прошлом году в… — Дайра замолчала на полуслове, не желая вспоминать охоту на себя.

Мари тактично перевела тему.

— Не хочешь спросить, что произошло?

— Нет, — дочь Весны замотала головой. — Это безумие организовал Король Агуст. Я не хочу знать причины. Мне хватило интриг в Зимнем Дворце.

Обратная дорога показалась Мари гораздо короче. Не только из-за отсутствия льда под ногами. Вперёд гнали жуткий озноб и страх. Несколько раз в отдалении девушки слышали мужские голоса. Далила останавливалась и нервно озиралась, забывая, что они невидимы для окружающих. Мари брала её за руку и настойчиво тянула вперёд.

Дайра молчала, концентрируясь на силе. Нельзя было допустить, чтобы их заметили даже на секунду. Только у ворот в посёлок девушка снова заговорила:

— Королева велела отвести вас к дому совета.

— Ясно, — Мари закусила губу.

Она несколько часов гадала, как поступит мать. Где предложит спрятать Далилу. Иного решения девушка не ждала. Веста должна понимать — дочь никогда не простит, если та позволит схватить подругу. Но встреча у штаба насторожила. Это значило, что в планах Весты переход через Зеркало. Но куда? Не в Весенний же Дворец?!

Посёлок не спал, несмотря на ранний час. Во многих окнах горел свет. На улице стихийников было не много, но напряжение на сонных лицах усиливали волнение беглянок. Все вокруг ждали исхода поисков в лесу, и почти не сомневались, что они закончатся очередной трагедией. Дайра поджала губы, услышав, как двое детей Осени делают ставки, и сошла с каменной дорожки в мокрую от росы траву, кивнув остальным следовать за ней. Невидимость не делала девушек бесплотными. Того гляди, кто-нибудь налетит.

Веста стояла в нескольких шагах от дома совета. Разговаривала с хмурым Мастером и непробиваемой Корделией Ловертой, которую Мари не видела с начала учебного года. Заместительница директора Академии, помогавшая наводить порядок здесь в первые недели эпидемии, с сентября приступила к основным обязанностям.

— Она нас видит? — испуганно шепнула Далила, поймав сосредоточенны взгляд Королевы.

— Да, магия отвода глаз не действует на родственников, — объяснила Мари и поёжилась. Веста смотрела не как мать, а как Повелительница чужого Времени Года. Сурово и беспощадно.

— Надеюсь на вас, — обратилась Её Величество к Соджу и Корделии. — Вы единственные, кто сможет заставить стихийников подчиняться в моё отсутствие.

— Лучше тебя этого никто не сделает, — заметил Мастер, но уговаривать Весту остаться не стал, понимая, что у Королевы могут быть важные дела в другом месте.

— Когда всё закончится, — добавила Ловерта строго, как на уроке, — нужно срочно провести выборы главного советника. Хватит откладывать. Здесь нет хозяина. Чужаки и ведут себя, как дома.

Прежде чем зайти в дом совета, Королева перекинулась парой фраз с охранниками, чтобы те не услышали, как три невидимые девушки входят внутрь. По дороге к Зеркалу Мари не смела открыть рта, физически ощущая гнев матери. Плелась следом и не хотела представлять, каким будет следующий разговор наедине.

— Дайра, спасибо за помощь, — поблагодарила Веста племянницу возле «Пути Королей». — Ты больше не подданная Зимнего Дворца, а ваши отношения с Мари и Далилой сложны. Рисковать ради чужих вдвойне благородно…

Сёстры невольно обменялись быстрыми взглядами, но Её Величество этого не заметила.

…Возвращайся домой, дорогая, пока Майя не хватилась. Я свяжусь с тобой позже.

Шаги племянницы стихли в коридоре, и Веста положила ладонь на Зеркало. Мари почти поверила, что мать отведёт их в зеленый Замок. Не в Академию же бежать, как в прошлый раз с Дайрой. Ловерта осталась в посёлке, а кроме неё никто не рискнёт встать на защиту преступниц.

— Дом!

Короткое слово прозвучало громом. Мари качнулась, поняв, что оно подразумевает вовсе не Дворец Весны, а трёхэтажное жилище в Шеруме.

* * *

Мари смотрела на собственные ладони на кружевной скатерти. На пальцы в мелких царапинках, от которых при работе в лесу не спасали печатки. На коротко стриженные ногти. Отрастить их до привычной длины не получалось несколько месяцев. Сидящая рядом Далила спрятала руки под столом. Будь её воля, предпочла бы раствориться сама, чтобы скрыться от пронизывающего взгляда Королевы Весны.

С момента перехода сквозь Зеркало прошло около часа. Не ожидавшая вторжения Лира Фритт сориентировалась быстро. Пока Веста уединилась, чтобы поговорить с Инэем, ещё не знавшем о случившемся, тайная подруга Грэма занялась юными гостьями. Приготовила горячие ванны, нашла подходящую одежду, и на скорую руку организовала лёгкий завтрак. До прихода в обеденную комнату матери Мари успела проглотить пару гренок. Подруга к еде едва притронулась.

— Наверное, нет смысла говорить, сколько неприятностей доставило ваше ребячество, — нарушила гнетущую тишину Королева. — Сделанного не изменить. Важнее, как поступить дальше. Далила, скажу лишь раз, — тон Её Величества стал не просто ледяным, а смертельно опасным. — Ты узнала тайну, ради сохранения которой убивают.

— Но… — попыталась возмутиться Мари. Ей не понравилось, что мать запугивает подругу.

— Помолчи! — Веста ударила ладонью по столу. — К тебе у меня отдельный разговор!

Тайная Принцесса подчинилась, борясь с противоречивыми чувствами. С точки зрения Королевы, угрозы — не худший способ заставить подчиняться. Но девушка отлично знала, каково быть по другую сторону. И здесь сидит не кто-то посторонний, а Далила! Необязательно превращать разговор в пытку!

— Итак, ты узнала тайну, — продолжила Веста безжалостно. — Окажись на твоём месте кто-то другой, я бы не стала церемониться. Но ты подруга Мари. Я дам тебе шанс. Шанс начать жизнь с чистого листа. Под новым именем. Среди людей. Придётся забыть, что ты родилась стихийницей. Перестать пользоваться погодным даром. Я пока не знаю, где ты будешь жить. Нужно время, чтобы всё организовать. Но назад пути нет.

— А Ной? — задала Мари вопрос, который не посмела бы озвучить Далила.

— Его судьба в руках Агуста, — не стала Королева приукрашивать ситуацию. — Не рискну предположить, как он поступит. Одно несомненно — помолвка с девицей Бенедетта отменяется.

— А свадебный договор Ноя с Далилой? Они не имеют права его нарушить…

— Мари! — рассердилась Веста. — Полагаешь, это сейчас самое важное? Впереди шесть лет для выполнения обязательств. У нас будет время подумать над проблемой. Если все останутся живы.

Далила всхлипнула. Её ждала неопределенность, жизнь абсолютно отличная от прежней. Но положение Ноя могло быть гораздо хуже. Мари посмотрела на подругу с сочувствием. Незримая стихийница ненавидела себя за гнев на жениха в последние месяцы. Винила, что сомневалась в нём. Нет хуже палача, чем ты сам.

— Надеюсь, Далила, ты сможешь доказать, что я не зря рискую ради тебя, — тон Весты оставался беспощадным. — Я жду подчинения и преданности. А теперь ступай наверх. Лира обещала приготовить тебе комнату.

Далила поспешно вскочила и пошатнулась. Ноги держали её с трудом.

— Не спеши, — велела Мари.

Решение она приняла за секунду. Раз речь зашла о преданности, лучше не откладывать доказательства. Проверка получится жестокой. Но когда начинать, если не сейчас? Веста вопросительно глянула на дочь, та подняла руку, призывая к молчанию. Пришла её очередь вести «допрос».

— Далила, помнишь, о чём я спросила тебя в вечер ссоры? — Мари услышала в собственном голосе прохладу и мысленно одернула себя. Интонация напомнила материнскую. — Ты должна сказать правду. Это станет первым шагом к новой жизни.

Вилкок снова качнулась и, обессилив, упала на стул. Закрыла лицо трясущимися ладонями.

— Ответная услуга станет благодарностью за покровительство. А ложь… — продолжила осторожно давить тайная Принцесса.

— Я не… — Далила всплеснула руками.

— Лгала! Прости, но я склонна верить Дайре! — отрезала Мари и попыталась зайти с другой стороны. — Я была на твоём месте. Понимаю, каково случайно узнать опасные секреты. Как страшно, что могущественные стихийники могут растоптать тебя, как букашку, если откроешь рот. Но ты в безопасности. Это только между нами.

Далила вытерла мокрые щеки. Сдерживать слёзы больше не получалось.

— Ладно, — сдалась она. — Я солгала. Я была в штабе, когда убили Веру Сейл.

Веста ахнула, поочередно посмотрела на подруг, но промолчала, хотя на языке вертелась дюжина вопросов. А заодно пара-тройка недобрых слов.

— Я точно не знаю, что случилось, — губы Далилы дрожали. — Не представляю, что он мог. Они же дружили… Я пришла раньше. Стала расставлять ингредиенты. Потом появилась ву Сейл. Накричала на меня. За то, что я начала с твоего стола. Мол, прежде следует готовить её рабочее место. В общем, — Далила протяжно всхлипнула, слёзы побежали быстрее, — она занялась своими склянками, и тут в коридоре раздался голос. Ву Тори — пожилого погодника. Он шёл мимо нашей комнаты и с кем-то разговаривал. Дверь была закрыта, но, думаю, с ним была женщина. Она отвечала тихо. А потом… потом ву Сейл пошла за ними. Ей что-то было нужно от погодника. Но он сказал сыщикам, что не видел её! Что нашёл мертвой, когда пришёл в рабочую комнату!

Далила разрыдалась в голос, напугав Мари. Дочь Зимы никогда не видела подругу в таком состоянии. В Академии та всегда убегала плакать в укромный уголок, чтобы друзья не узнали о слабости.

— Тори — уважаемый стихийник, а я — никто! Как я могла обвинить его?! Я не такая смелая, как ты! И кто бы мне поверил?!

Далила была близка к истерике и, Мари, ничего больше не говоря, обняла её. Гладя влажные после ванны рыжие волосы, посмотрела на мрачную Весту. Незримая стихийница права — её слово против погодника. Мари сама столько раз просила мать обратить внимание на Клариссу Сторн, но та отмахивалась. Ирг Тори тоже ходил у Королевы в любимчиках. Ещё вопрос, чья версия Весте окажется ближе.

— Лира! — позвала Её Величество.

Подруга-человек появилась мгновенно, ожидала новых распоряжений поблизости.

— Проводи Далилу наверх, — попросила Веста. — Ей нужно выспаться.

Мари поняла подтекст поручения. Лира воспользуется настойкой из богатых запасов Королевы, чтобы гостья уснула, едва голова коснётся подушки. Далила подчинилась без возражений. Хозяйку не трудно было слушаться — уверенную, спокойную, домашнюю, нашептывающую на ухо что-то подбадривающее.

— Что ты будешь делать с погодником? — спросила Мари мать, едва они остались вдвоём.

Веста наградила её негодующим взглядом.

— С Иргом я разберусь без твоего участия. С тебя хватить приключений и приобщения к тайнам. Всё равно не понимаешь, когда следует их хранить, а когда раскрывать.

— Но…

— Не перечь мне!

Слова ударили плетью. По телу прошла дрожь. Несколько месяцев назад в этой самой комнате во время непростого разговора с родителями Мари была судьёй. Весте и Инэю приходилось оправдываться и ждать милости. Теперь преступницей была она сама.

— Неужели, ты не понимаешь, что натворила? — в голосе матери не было сочувствия. — Расскажи ты о свадебном договоре друзей раньше, мы бы спрятали Далилу. Не пришлось бы бегать по лесу. Тебя бы не обвиняли в нападении!

— Знаю, — кивнула Мари. — Я была не права, что хранила этот секрет.

— Только этот? — язвительно спросила Веста. Глаза запылали, как у кошки в свете ламп. — Не считай меня глупее, чем есть. Я видела, как вы с Дайрой переглянулись у Зеркала. Что ей известно?

Дочь Зимы сжала зубы. Новая тайна всплыла очень не вовремя. Тайна, грозившая серьезными неприятностями Кире и Лестору. Что делать? Отрицать? Или сказать опасную правду, подставив под удар других?

— Говори, Мари! — велела Веста. — Сделай то, чего требовала от подруги несколько минут назад. Перестань лгать!

К горлу подступили слёзы, но девушка не позволила им пролиться. Как делала это раньше, оказываясь зажатой в угол представителями Королевских семей. До того, как узнала, что сама происходит из двух золотых кланов.

— Дайра знает всё, — отчеканила Мари. — Не смотри на меня так. Не я ей рассказала. А Кира. Но я рада, что так случилось. Это помогло нам обеим. Перечеркнуть прошлое и…

— Кира?! — Веста пролила чай, но не заметила этого. — Откуда Кира знает?! Когда она встречалась с Дайрой?!

Тайная Принцесса покачала головой. Значит, Инэй ничего не рассказал жене. Ни о посещении Лестора с супругой срединной территории, ни о найденных записях Эрнуса. Мать требует от неё доверия, но родители сами говорят друг другу не всё.

— Нашу тайну Кира случайно узнала в Зимнем Дворце, когда притворялась Королевой. Два конспиратора, — последнее слово Мари произнесла с лёгкой издёвкой, — были неосторожны. Но ей хватило ума держать язык за зубами. О причине встречи Киры с Дайрой спроси у мужа. Это его секрет. Не мой.

Бледные щёки Весты раскрасил лёгкий румянец, но она сдержала гнев.

— Иди отдохни, — распорядилась Королева. — Мне пора возвращаться в посёлок. Нужно подготовить почву для разбирательства. Сыщики и советники захотят выслушать твою версию событий.

Мари покачнулась вместе со стулом.

— Сегодня?! — почудилось, мать бредит. Или издевается в отместку за некрасивые слова.

— Да. Нужно покончить с этим поскорее. Иначе всё станет хуже. И, во имя неба, — Веста поднялась из-за стола, бросив прощальный взгляд на дочь, — постарайся никого не провоцировать. Тебя дадут слово лишь из-за должности Королевского секретаря. Для них ты, по-прежнему, наполовину человек. Не забывай об этом.

* * *

— Вы утверждаете, что невиновны, зу Ситэрра?

Взгляд чёрных глаз Дота Циаби прожигал насквозь. Из-за масштаба разгоревшегося скандала главе объединенной сыскной канцелярии пришлось самому приехать во владения совета. Главный сыщик был крайне недоволен данным обстоятельством и с радостью спустил бы на дочь Зимы всех собак. Но дело оказалось непростым, приходилось разбираться, устанавливая степень вины всех участников. Однако избавиться от предвзятого отношения к Ситэрре не получалось.

— Утверждаю, — ответила Мари спокойно, скромно глядя в пол. — Я невиновна.

Стихийница сегодня так и не сомкнула глаз. После ухода Весты из дома в Шеруме, несколько часов провалялась в кровати без сна. Слёзы, способные снять напряжение, не пришли. Голову терзали горестные мысли. Мари понимала, что Веста во многом права. К событиям минувших суток привела её собственная глупость. Неприятностей можно было избежать. Огорчал и последний разговор с матерью. Кажется, в их непростых отношениях появилась новая трещина.

Вернуться на срединную территорию помогла Дайра. Ждала невидимая у Зеркала и проводила к дому Весты. По версии Королевы, беглянка пробралась к ней утром, чтобы обратиться за помощью. Теперь Её Величество представляла интересы стихийницы вместо отсутствующего Повелителя Зимы.

Кроме Весты и главного сыщика на разбирательстве присутствовали Короли Лета и Осени, две претендентки на должность главы независимого совета — Майя Верга и Роксэль Норлок, а также Корделия Ловерта в качестве наблюдателя. Мари велели выйти на середину зала, чтобы отвечать на вопросы Циаби.

— Невиновна, — протянул сыщик насмешливо. — Ну-ну. Я бы поверил, если б видел вас первый раз в жизни, зу. В прошлом году, помнится, вас обвиняли в нападении на сына Осени. А в позапрошлом ваш отец по ошибке убил Королеву Зимы. Напомнить, кого он хотел лишить жизни в действительности?

— Иган Эрсла — не мой… — не сдержалась Мари, но Веста её перебила.

— Дот, мы собрались здесь, чтобы обсудить последние события, а не вспоминать прошлое. Тем более, обвинения в нападении на осу были сняты, а за действия убийцы Хлады зу Ситэрра не в ответе. Что до отцовства покойного Игана Эрслы, это лишь предположение, ничем неподтвержденное.

Циаби хмыкнул, демонстрируя, что ему достаточно собственных выводов о родстве Мари с бывшим главным погодником Зимнего Дворца.

— Поведайте нам, за Ситэрра, что, по-вашему, произошло в доме семьи Саттер? — проговорил он снисходительно.

Тайную Принцессу захлестнул гнев. Сыщик говорил так, словно её версия — заведомая ложь. Она выждала несколько секунд, чтобы успокоиться. Обвела взглядом присутствующих. Повелители Лета и Осени смотрели с неприязнью, желали ей заключения в темнице. Каждый по своей причине. Лицо Роксэль было надменно-равнодушным. В глазах Майи девушка разглядела сочувствие. Ловерта поймала взгляд и кивнула, как на уроке, когда ожидала от учеников ответа — спокойного и обстоятельного.

— Я признаю, что причинила стражникам вред, — проговорила Мари, постаравшись предать чертам раскаяние, которого не испытывала. — Но увиденное в доме Саттеров вынудило меня действовать. Я не знала, кто эти стихийники, на них не было формы стражников. Всё выглядело, как нападение на моих подруг. Один мужчина тащил к выходу Далилу Вилкок, другой ударил Тиссу Саттер. Я защищала девочек. Вот и всё.

— Всё? — усмехнулся Циаби. — Вовсе нет. Вы оставили стражников замороженными. Они могли погибнуть! Вы сбежали, понимая, что виновны.

Мари вновь встретилась взглядом с Ловертой. Заместительница директора Академии медленно закрыла и открыла глаза, призывая бывшую ученицу к спокойствию.

— Сбежала Далила, — принялась лгать Мари. Эту историю ей велела поведать Веста в ещё одном холодном разговоре перед разбирательством. — Моя подруга была напугана. Я бросилась за ней, хотела уговорить вернуться. Тисса побежала к Королеве Весны, поэтому я знала, что преступникам — а тогда я считала их таковыми — окажут помощь. Смерть им не грозила.

— Как у вас всё красиво складывается, — покачал головой сыщик и покосился на остальных, призывая разделить негодование. — Почему же вы тогда не вернули Вилкок в поселок? Где прятались? Вас искали всю ночь. Вы в курсе?

— Да, абу Циаби, — Мари посмотрела сыщику-насмешнику в глаза. — Мы видели несколько групп. Они проходили под деревом, на котором мы сидели.

— Как птицы? — расхохотался стихийник. — Ваша подруга улетела?

— Возможно, — терпение девушка лопнуло. — Я спала, когда Далила убежала.

— Спали? На дереве? — сыщик говорил тоном, будто сомневался, в здравом ли Мари уме.

— Это было удобное дерево!

— Хватит, Дот! — рассердилась Веста, выходя на середину зала. — Мы не на представлении циркачей. А обвиняемая стихийница — не клоун. Помнится, стражников, нарушивших закон, вы выслушивали без издёвок. Ещё чуть-чуть, и вы вынудите меня изменить решение и предъявить претензии Летнему Дворцу за избиение моей несовершеннолетней подданной.

Циаби побагровел от гнева, а Весту горячо поддержала тётка-советница.

— Я бы на твоем месте это непременно сделала! У девочки синяк на пол лица! — припечатала Майя. — Мы с зу Норлок со своей стороны хотим, чтобы стражники заплатили за незаконные действия на нашей территории.

— Они превысили полномочия, — кивнул абу, — но речь шла о преступлении…

— Неужели? — протянула Веста с показательным сомнением. — С каких пор за несовершеннолетней воровкой отправляют трёх здоровенных мужчин? Тайно?!

Королева, советница и сыщик продолжали говорить, перебивая и не слушая друг друга. Изумрудные глаза Весты метали молнии, Майя трясла кулаками, Циаби становился краснее с каждой секундой. Мари захотелось зажать уши руками, чтобы не слышать разъяренных голосов. Она не видела способа прекратить ругань, кроме повторения «подвига» во временном жилище Тиссы. К счастью, в зале находилась стихийница, умевшая с легкостью решать подобные проблемы.

— Молчать! — перекрыл гвалт требовательный бас Корделии Ловерты.

Тишина наступила мгновенно. Такая, что стало слышно скрип пера в в соседней комнате. Все взгляды приковались к заместительнице директора. Её гнева стихийники, даже став взрослыми, пугались не меньше Королевского. Не рисковали перечить и сами представители правящих кланов.

— Веста права, — изрекла Ловерта ледяным тоном истиной дочери Зимы. — Пора прекратить балаган. Если, конечно, Агуст не хочет, чтобы я озвучила настоящую причину его интереса к Далиле Вилкок. Не стоит так выразительно поднимать брови, Дот. Ты не придёшь в восторг от истинной подоплёки событий, а, главное, от необходимости арестовывать Короля Лета. Предлагаю остановиться и разойтись.

Циаби крепко задумался. Ему не хотелось идти у Корделии на поводу, однако её слова о вине Агуста насторожили. Тем более, сам Его Величество нервно заёрзал на стуле под взглядом серых глаз заместительницы директора. Ему точно было что скрывать.

Идеальный выход для сыщика предложил мстительный Злат.

— Нужно наказать стражников. Пусть отработают полгода на срединной территории, раз нарушили здешние законы. Что до Ситэрры, — Король Осени сделал эффектную паузу. — Хватит ей прохлаждаться без дела. Дот, думаю, пора девчонке отправиться в Зимний Дворец, пока опять кого-нибудь не заморозила, прикрываясь защитой приятелей.

Циаби одобрительно крякнул, а Мари громко ахнула, не ожидая подобного поворота.

— Во Дворец? — переспросила она благоговейно.

— Именно, — Злат подарил гаденькую улыбку. — Посидите взаперти, вместе с остальными детьми Зимы. Вашему здоровью ничего не грозит. Лекарство работает. Ведь так, Веста?

Мари в ужасе посмотрела на мать. Она-то знала, что едва переступит порог Замка, сразу заразится смертельным недугом. Но готова ли Королева признать, что эпидемия не под контролем? Рассказать, что обманула всех?

— Я бы не торопилась отправлять в Зимний Дворец здоровую стихийницу.

Но Циаби протестующе замахал руками.

— Это не обсуждается! — отрезал он. — Я сам свяжусь с Инэем. Сейчас же. Пусть встречает подданную и сам решает, какого наказания она заслуживает.

Мари ожидала, что Веста продолжит спорить с сыщиком, приведёт новые аргументы или предложит иное решение. Но Королева промолчала, соглашаясь с абу.

* * *

Десять минут спустя тайная Принцесса стояла у «Пути Королей», глядя на белый зал Зимнего Дворца через зеркальный коридор. Дорогу открыл Циаби. Сыщик решил лично убедиться, что стихийница покинет владения совета, не доверил выдворение подчинённым. В голове Мари всё перемешалось. Она до последнего надеялась, что Веста придумает, как помешать планам абу, но мать попрощалась со всеми, едва разбирательство закончилось, и скрылась в неизвестном направлении.

— Вам требуется особое приглашение, зу? — поинтересовался Циаби. Ему не терпелось завершить дела на срединной территории и вернуться в канцелярию.

Мари отрицательно мотнула головой, не удостоив абу иным ответом, и шагнула в коридор. Сердце заныло. Не от страха, а от непонимания, почему Веста отстранилась и не пытается её защитить. Эпидемия почти не пугала. Отчаянье вызывала перспектива провести остаток дней в изолированном Замке.

Девушка нарочно шла медленно, пытаясь представить, что произойдёт дальше. Придется сидеть в апартаментах на одиннадцатом этаже или отец разрешит помогать в поисках способа предотвратить событие, предсказанного Фабьеном. На второй вариант девушка бы согласилась с радостью, но, скорее всего, Инэй сочтёт, что безопаснее запереть дочь подальше от больных подданных.

Стихийница с тоской посмотрела назад. Но увидела собственное отражение. Циаби закрыл «дверь». Грустно вдохнув, Мари пошла дальше. Её так торопились вернуть домой, что не разрешили собрать вещи. А, впрочем, брать с собой было почти нечего. Дочь Зимы попала в посёлок налегке. Даже одежду позаимствовала у Далилы.

Тайная Принцесса почти дошла до конца коридора, когда сообразила, что впереди не вход в белый зал, а ледяная стена. Брови поползли вверх, ведь Циаби предупредил Инэя о её приходе. Мари положила ладонь на преграду, пытаясь определить, насколько та прочна.

— Не пытайся. Тебе не сломать эту стену.

Стихийница вздрогнула. Он появился слишком внезапно по другую сторону льда. Повелитель Зимы с осунувшимся усталым лицом. Только синие глаза остались прежними — умными и ясными.

— Но… — в голове вертелось множество вопросов, мешая друг другу быть заданными.

— Тебя нельзя во Дворец, — отрезал Инэй. — Я не допущу, чтобы ты заболела.

— Но Циаби не позволит мне вернуться в посёлок.

— И не нужно. Отправляйся в Шерум.

— Как? — опешила Мари. — В коридоре невозможно сменить направление.

— Положи ладонь на противоположную стену и откроешь дверь в наш тайный дом. Большинству подобное неподвластно, но Королевская кровь даёт привилегии.

С губ девушки сорвался вздох облегчения. Тихий, как шелест ветерка. Значит, мать не бросила её на произвол судьбы. У родителей был план, как обмануть сыщика. Они снова оказались на шаг впереди противников. Мари с восхищением посмотрела на отца, но не увидела привычного тепла.

— Ты тоже злишься на меня? — спросила она горько.

— Злюсь, — признался Инэй. — Больше всего меня тревожит, что ты скрыла осведомленность Киры и Лестора. Я не сомневаюсь в их преданности. Но я должен знать такие вещи! На кону наши жизни. Твоя жизнь!

— Я понимаю, — пробормотала Мари.

— Не уверен.

Тайную Принцессу настигло старое воспоминание. О дне, когда Оруза и Эльмар раскрыли Королю правду о договоре. Как наяву представился взгляд Инэя, полный разочарования. Сейчас он смотрел иначе, но, наверняка, чувствовал тоже самое. Обретенная дочь подвела его, оказалась не такой, как мечталось.

На глаза навернулись слёзы. Мари почти захлебнулась в чувстве вины. Она раньше не осознавала, как важно для неё родительское одобрение.

— Я понимаю, — повторила она, всхлипнув, как ребёнок. — Я — сплошное разочарование.

В глазах Инэя вспыхнуло пламя.

— О, небо! — он положил ладонь на ледяную стену. — Ты решила, что я… Мари, я злюсь, это правда. И твоя мама тоже. Но это не значит, что мы станем любить тебя меньше.

Стихийница вздрогнула. Это важное слово ещё не звучало ни разу.

— Но я не такая…

— Правда? — перебил Инэй и тяжело вздохнул. — А мы идеальные родители?

Мари грустно засмеялась, вытерла мокрые щёки и замотала головой.

— Вот именно, — изрек отец с философским видом. — Мы самая ненормальная семья. Но я в нас верю.

Глава 20. Роль палача

Дни напоминали Мари тягучую смолу. Похожие друг на друга, они длились бесконечно. Время остановилось, отказываясь подчиняться желаниям стихийницы. На протяжении последних месяцев у неё не было и минутки свободной, ноги болели от постоянной усталости. А теперь… теперь в распоряжении оказалось столько часов, что хотелось выть от бездействия.

— Ты так смотришь, будто за окном вот-вот представление начнётся, — оторвала её от горьких раздумий Далила, уверенно орудуя иголкой в углу.

Подруга перестала походить на саму себя. Облик утратил былую яркость. Широкое коричневое платье делало стройную фигуру бесформенной. Бледно-серый чепец прятал челку и высокий лоб, а сама шевелюра больше не привлекала внимание веселым солнечным оттенком. Ради маскировки Лира собственноручно перекрасила рыжие волосы девушки в невзрачный мышиный цвет.

— Моё лицо просто отражает несбыточные мечты, — угрюмо бросила Мари, глядя на капли дождя, играющие в догонялки на стекле.

Мрачная Осень вступила в законные права и теперь брала, что причиталось. За передышку сроком в месяц во владениях Королей и срединной территории Злат отыгрывался на всей стране. Дожди поливали Шерум третью неделю. По улицам бежали грязные реки, и обувь в лучшем случае зачерпывала холодную воду, в худшем — оставалась в месиве из песка и опавших листьев. Не спасали и галоши. Не промочить ноги можно было лишь в высоких резиновых сапогах.

Впрочем, Мари и Далила редко выходили из дома. Пару раз хозяйка брала их с собой на прогулку. С разрешения Весты, разумеется. Незримая стихийница переносила заточение лучше подруги. Пока Королева раздумывала, куда отправить беглянку, выход предложила Лира: обучить Вилкок швейному делу и устроить на работу в свою мастерскую. Мол, кому придёт в голову признать в невзрачной девчонке разыскиваемую стихийницу.

Теперь Далила день за днём проводила за учёбой. Мари была уверена, что надолго ту не хватит. Однако подруга, сама того не замечая, увлеклась процессом. Дочь Зимы немножко завидовала, глядя, насколько увереннее становятся движения Далилы, а стежки ровнее. Её же попытка принять участие в изготовлении домашнего платья была встречена ворчанием Лиры. Мол, не дело, когда наследница престола хватается за иглу и ножницы! Мари расстроилась, но поняла, что та просто не хочет проблем с Вестой или Инэем.

Королева заходила не часто. Как и раньше, была поглощена заботами во владениях совета. Она появлялась без предупреждения и о чем-то шепталась с человеческой подругой за ягодным чаем. С дочерью новостями не делилась, а Мари, глядя на её усталое лицо, не рисковала спрашивать. Зато забрасывала вопросами отца через осколок. Он ничего не скрывал, но его ответы усиливали тревогу.

Работа Весты и Хорта, по-прежнему, не приносила результатов, не продвинулись в расшифровке записей Эрнуса и Инэй с Грэмом, а жители Зимнего Дворца изнывали от томительного ожидания. Королева придумала новую ложь, чтобы не выпускать больных стихийников из Замка. Объявила, что с приема лекарства должен пройти месяц. Если за это время симптомы вновь не дадут о себе знать, детей Зимы можно будет считать здоровыми.

Веста полагала, четырех недель им с Хортом хватит, но дни утекали беспечной водой. Мари считала обман ошибкой. К концу октября подданные потребуют свободы, и любая попытка задержать их, может привести к бунту. Стихийники не потерпят новых отговорок, а кто-то, наверняка, заподозрит, что их водят за нос. Тайная Принцесса мрачно смотрела на календарь на стене, мысленно вычеркивая день за днём. До погрома во Дворце осталось меньше недели.

Но если отсутствие лекарства вызывало боль, то другая новость довела Мари до белого каления. Оказалось, Веста и не думала отдавать приказ об аресте Ирга Тори. Пожилой погодник оставался на свободе и разгуливал по посёлку, словно Далила не рассказывала о его вероятной причастности к смерти Веры Сейл. Тайная Принцесса мысленно обругала мать. Что и требовалось доказать! Веста не желала верить в виновность любимчиков. Ирг и Кларисса оставались неприкасаемыми.

— Не спеши осуждать маму, — посоветовал Инэй, когда дочь, шипя рассерженной гусыней, поделилась выводами. — Тори под пристальным наблюдением. Его нельзя арестовывать без веских причин. А показания беглой преступницы — не основание. Их даже упоминать нельзя. Ведь официально Весте неизвестно местонахождение Вилкок.

— Подумаешь! — хмыкнула Мари сердито. — Несколько месяцев назад я провела ночь в темнице ни за что. Родственничку Дронана не требовались доказательства, чтобы обвинить меня в нападении на Верну Лоэ.

— Фион Лили поплатился за поспешность, — отрезал Инэй и поднял ладони, останавливая новые возражения дочери. — Я понимаю, к чему ты ведешь. Но твоя мама старается действовать по закону и справедливости.

— Но Тори — преступник! И у него есть сообщница! Женщина, голос которой слышала Далила из-за коридора! Вдруг они снова кого-то убьют?!

— Ты вновь думаешь о Клариссе Сторн? — спросил отец не без лукавства.

Мари не стала отвечать. Её подозрения, по-прежнему, не воспринимали всерьез. В душе девушка признавала, что они не обоснованны. Но отринуть их не получалось. Инстинкты требовали не доверять придворной даме матери.

…Сегодняшний день ничем не отличался от остальных. Разве что Далила выглядела спокойнее, на бледных в последние недели щеках появился лёгкий румянец. Накануне Инэй сообщил Мари новости о Ное. В наказание за свадебный договор с незримой стихийницей он снова оказался под замком. Но не в темнице, а дома. В роли тюремщика, как и прежде, выступил его отец — Герман Ури. Известие было не утешительным. Но теперь подруги хотя бы знали, что парень цел и не заточен в подземелье.

— Ру Фритт сказала, завтра в городе большая ярмарка, — поведала Далила, втыкая иголку в специальную подушечку. — Она собирается посмотреть привозные ткани. Обещала взять нас с собой.

— Хорошо, — кивнула Мари равнодушно.

Её не радовала предстоящая прогулка. Совершенно бесполезное занятие. Лишившись возможности готовить лекарства, большую часть дня стихийница проводила за чтением. Благо библиотека в доме Лиры оказалась богатой. В ней нашлось много книг об истории людских городов, изучаемой в Академии вскользь. Мари уединялась с очередным томом в особой комнате, на которую наткнулась на третий день после изгнания из посёлка.

Это была детская. С зелено-белыми стенами. С качающейся колыбелью для младенца и игрушечными листьями со снежинками, висящими над ней. Спальня выглядела так, словно её оставили вчера, и ребёнок, живший в ней, вот-вот вернётся в свою постель. Но, насколько Мари знала, детей в этом доме не было. Кроме неё самой. Шестнадцать лет назад.

— Да, это твоя детская, — подтвердила догадку Лира. — Мама запретила её трогать. Она проводила там часы напролёт. Королю это не нравилось. Он хотел всё переделать, считал жена сильнее мучает себя, но Веста была непреклонна. Мы боялись, она лишится рассудка. Твоя гибель в Эзре…

Мари оборвала хозяйку.

— Почему вы мне это говорите? Хотите сделать больнее?

Лира всплеснула руками.

— Конечно, нет! Мне горько смотреть, как пропасть между вами расширяется. Королева… она только учится быть матерью. И убедила себя, что тебе это не нужно. Твоя скрытность стала новым доказательством. Но ведь это не так, верно?

Девушка тогда промолчала. Она сама плохо понимала, что чувствует.

Сегодня Мари тоже пришла в детскую, решив не мешать Далиле работать. Её присутствие отвлекало подругу, вызывало желание поговорить. Но тайную Принцессу захлестнула меланхолия, общаться не хотелось. Но с чтением тоже не сложилось. Девушка отложила книгу и посмотрела на колыбель, в которой спала первые три недели после рождения. В ранних детских воспоминаниях не было ни дома, ни постели. Кроватью нередко служили гнилые доски или плащ на голой земле. А теперь перед глазами стояло качающееся чудо. Как напоминание о жизни, которую отняли.

Мари представила себя крохотную в колыбели и молодую черноволосую женщину рядом. Картина получилась размытой и почти ненастоящей. Далекой от реальности.

Интересно, какими бы были их с Вестой отношения, если б не вмешалась Вирту?

В дверь постучали, и порог, как по заказу, перешагнула Королева в закрытом темно-зеленом платье с коричневой вышивкой. Волосы, чуть приподнятые заколками-листьями над висками, струились по спине волнами.

— Лира сказала, ты здесь, — проговорила Веста, оглядываясь.

Мари почувствовала неловкость, будто вторглась в убежище матери.

— Мне нравится эта комната. Но если ты против…

— Нет. Разумеется, я не против, — Королева устроилась рядом на диване. — Я лишь хотела кое-что сказать. Подумала, ты должна знать. На срединной территории состоялись выборы главы независимого совета. Утром закончился подсчет голосов.

Веста примолкла, поджав губы.

— Майя?

— Да, — Королева кивнула. — Я рада за тётушку. Она справится лучше Роксэль. И всё же…

— Книга тайных браков, — подсказала Мари.

— Верно. Теперь вопрос времени, когда Майя узнает о моем замужестве. Нас с ней ждёт непростой разговор.

— Ты скажешь обо мне?

Веста посмотрела на дочь с грустью.

— Однажды я расскажу всю правду. Но не уверена, что это случится сейчас. Всё будет зависеть от первой части беседы, от реакции тётушки на известие о моем муже.

Мари закатила глаза. Она сильно сомневалась, что Майя обрадуется. Пожилая советница недолюбливала Инэя, известие о родстве с ним станет большим сюрпризом.

Веста понимающе улыбнулась.

— Да, я предчувствую бурю, — Её Величество разгладила невидимые складки на юбке. — Мне пора возвращаться в посёлок. Дела ждут.

Но Мари схватила мать за руку.

— Постой.

На целое мгновение захотелось поговорить по душам, попытаться соединить края пропасти. Но смелости не хватило.

— Ирг Тори, — проговорила Мари глухим голосом. — Знаю, ты не хочешь обсуждать погодника со мной. И верить в его виновность. Но вспомни, он был в твоем доме в день, когда Ерида едва не умерла из-за отравленного чая.

По лицу Весты прошла тень.

— Я помню. Но у Ирга нет причин желать мне смерти.

— А у кого есть? У Майи? Ловерты? Или Актавии? Все, кто заходил к тебе в тот день, выглядят безобидными. И всё же кто-то подмешал отраву!

— Мари…

— Не сбрасывай Тори со счетов! Даже если он не убивал Веру, он солгал, что не видел её!

Королева молчала, и дочь взмолилась.

— Пожалуйста! Допусти, что я права. Поверь мне, а не ему!

Веста тяжело вздохнула, но не сказала ни слова. Покинула комнату, оставив дочь в смятении. Стихийница не сомневалась: мать пальцем не тронет погодника, но не понимала, почему…

* * *

День выдался непривычно светлым. Бело-сизое небо, заполоненное плотными, многослойными облаками, не обещало дождя. Редкие солнечные лучи мужественно пробивались на землю и воспринимались предвестниками хороших перемен. Мари грустно улыбнулась. Как мало надо после трех недель промозглых дождей для надежды на чудо.

Они втроем вышли из дома после раннего завтрака. Лира торопилась попасть на ярмарку, прежде чем лучший товар раскупят. Пока карета месила колесами грязь, женщина рассказывала Далиле, что из Эль-Хаира привозят идеальный шёлк для праздничных платьев, а из Торы разноцветный бархат для мужских костюмов. Мари слушала в пол уха, наслаждаясь видом из окна. Затопленные улицы — картина далёкая от эстетики, но сейчас любые новые впечатления были в радость.

Дом Лиры располагался на западной окраине Шерума у леса и быстрой реки Шевы. В этой части города жили люди обеспеченные. Беднота селилась дальше — возле искусственных каналов, а дома знати высились башенками на востоке вокруг озера с чистой голубой водой. Однако в Шеруме, в отличие от многих городов, в которых Мари побывала с Грэмом, даже кварталы низших сословий выглядели опрятно. Не то, что в Орэне, где жилища ру и ту покрылись трещинами.

Впечатлил дочь Зимы и рынок. Он сильно отличался от торговых рядов, где впервые проявился её погодный дар, напугав горожан. Карета остановилась возле двухэтажного здания, тянувшегося в длину не меньше, чем на два квартала. Внутри располагались привычные прилавки с товаром. Аккуратные и чистые. Под ногами вместо непроходимой грязи и гнилых скрипящих досок оказался добротный каменный пол. Да-а-а, Шерум, действительно, был необычным городом.

— Не отходите от меня, — велела Лира подругам и бойко зашагала между прилавками, хорошо зная дорогу к вожделенным тканям.

Мари пришлось прибавить шаг, но это не мешало ей вертеть головой, отмечая детали: с иголочки одетых торговцев, головокружительный запах сдобы, множество ярких цветов вокруг. На ярмарке витало ощущение праздника, тревоги притупились, губы сами расплывались в улыбке. Глядя на малышню, уплетающую леденцы на палочках, стихийница выгребла из кармана пару монет и купила сладости себе и Далиле.

Дойдя до нужного ряда, Лира незамедлительно занялась делом. Торговцы хорошо знали портниху, поспешили разложить лучшие образцы и принялись их расхваливать, выкрикивая реальные и вымышленные достоинства. Но женщина отмахнулась и, закатав рукава, принялась сама придирчиво изучать товар. Подозвала Далилу, чтобы устроить ей показательный урок, как отличить качественные ткани от искусных подделок.

Мари осталось наблюдать за ними, разгрызая лимонный леденец. Но быстро стало скучно, и девушка принялась искать глазами другие развлечения. К её разочарованию, ряд тканей тянулся глубоко внутрь здания. Справа его пересекали лотки с посудой. Дальше убегали ряды с сушеными целебными травами, головными уборами и украшениями. Мари почти сделала шаг, чтобы полюбоваться шляпами, но остановилась, вспомнив наказ Лиры.

— Отлично! — раздался удовлетворённый голос портнихи. — Я куплю два рулона. Слуги заберут их позже. Так, милочка, — обратилась она к Далиле. — Идём дальше, у нас с тобой ещё десяток точек впереди. А, может, и дюжина, если из Эзры соизволили приехать мои знакомые торговцы. Прошлые две ярмарки они пропустили.

Мари закатила глаза. Дюжина точек! Ох, лучше бы сидела дома и читала книгу!

С неподдельной тоской на хмуром лице она поплелась за Лирой с Далилой, жалея, что не может побродить по торговым рядам и скоротать резиновое время. Настроение портнихи, напротив, улучшалось с каждой минутой. Ухоженные пальцы бережно касались тканей, глаза сияли от предвкушения. Лира с вожделением рисовала в уме новые фасоны платьев. Далила выглядела заинтересованной и внимательно следила за действиями хозяйки.

— Не любишь чёрное? — спросила Лира у ученицы, рассматривая очередной образец. — Да, цвет не для модниц. Но среди моих клиенток есть три вдовы. Их наверняка заинтересует нежный шёлк. Даже в трауре дамы предпочитают выглядеть идеально. Особенно, если не слишком тоскуют по усопшим мужьям. Та-а-ак, а это что у нас?

Мари отвернулась от спутниц с тяжким вздохом. Они подошли лишь к третьему лотку. Заняться определённо было нечем. Отвлекающий леденец и тот растаял во рту. Пришлось от безысходности разглядывать покупателей, выбирающих ткани, или просто проходящих мимо в соседние ряды: мужчину в шляпе с пером, женщину с грязными брызгами на плаще, девушку в кокетливых кружевных перчатках.

Стихийница переводила скучающий взгляд с одного горожанина на другого, мимоходом слушая, как Лира торгуется за бирюзовый бархат. И вдруг что-то случилось со звуком. Мари оглушил странный гул, будто рядом пролетел рой пчёл. Девушка зажмурилась и зажала заболевшие уши. Почудилось, что она летит вниз — глубоко под землю.

«Забудь, всё забудь!» — приказал чей-то голос, с трудом пробивающийся сквозь настырное жужжание.

На мгновение Мари увидела себя на крыше Зимнего Дворца. В день, когда замок с визитом посетила Королева Весны. Веста сидела между Севериной и Клариссой, и смотрела на сцену, где солировала прекрасная Стелла.

«Забудь, забудь», — повторил голос. Мужской или женский разобрать не получалось.

Гул стих также внезапно, как и начался. Мари открыла глаза и ахнула. Картинка вокруг изменилась. Вместо ряда тканей взору предстали лотки с целебными травами. Девушка в ужасе завертела головой, силясь понять, как здесь очутилась. Она ведь только что стояла в другом месте!

— Ту, вы в порядке? — участливо спросил старичок с клюкой. — Вы так бледны.

— Ту? — рассеяно переспросила стихийница, позабыв об оранжевом браслете на запястье.

— Может, вам присесть?

Девушка провела рукой по покрытому испариной лбу. Идея была не плоха. Ноги держали с трудом, слегка подташнивало. Но важнее было понять, что стряслось.

— Мари! — на отчаянный вопль Лиры Фритт обернулись все, кто находился в ряду трав. — О, небо! Мы с ног сбились! Почему ты ушла?!

Портниха бежала, подобрав длинный темно-синий подол. Рыжие волосы в беспорядке выбивались из-под шляпки, на лице не осталось ни единой кровинки. Следом с трудом поспевала Далила столь же бледная, как и Лира.

— Я не уходила, — Мари пошатнулась. — Не понимаю, как сюда попала. Я только что стояла рядом с вами.

— Только что?! — возмутилась портниха. — Мы тебя десять минут ищем!

— Но я…

— Ру Фритт, кажется, ей нехорошо! — вскричала Далила.

— О, небо! — Лира сориентировалась быстро и подхватила падающую девушку.

…В карете Мари не проронила ни слова. Смотрела в окно, продолжая чувствовать лёгкое головокружение. Мысли мельтешили в голове, не желая оформляться во что-то конкретное. Лира не сводила с девушки тревожного взгляда. Далила сидела, насупившись. Случившееся напугало её не на шутку.

— Нужно связаться с твоей матерью, — проговорила портниха на подъезде к дому. — Я человек, придется тебе самой вызвать её через зеркальце.

Мари замотала головой и застонала. Резкое движение вызвало новый приступ тошноты.

— Не стоит волновать Королеву, — пробормотала она через силу. — Я в порядке.

— Неправда! — отрезала Фритт. — Если бы ты просто потерялась, я бы сама предпочла скрыть этот факт, дабы не навлекать Королевского гнева на свою рыжую голову. Но ты не в порядке. С тобой случилось что-то нехорошее. О таком молчать нельзя!

Стихийница смирилась с неизбежным, вспомнив, к чему привели предыдущие секреты. Достала осколок, едва добралась до спальни. Её шатало и хотелось поскорее лечь. Подъем на третий этаж показался настоящим подвигом. К радости Мари, Веста не ответила на вызов. На объяснения не хватило бы сил. Девушка оставила сообщение без подробностей и, с трудом переодевшись в ночную рубашку, упала в постель.

Приснилась прошлогодняя буря во владениях совета, вызванная «лекарством» Дайры, которое ву Волонтрэ по ошибке добавила в рябиновый морс. Мари, как наяву, снова увидела стихийников, потерявших контроль над погодной магией. Они падали на колени, молили о пощаде, выплескивали неконтролируемые осадки, беспощадные ветра, смерчи и молнии. Бедняга Кристоф Рум бился в конвульсиях на траве и никто, никто на свете, не мог помочь ему сохранить дар.

«Небеса разверзнутся, — предрёк голос Вирту. — Создать Крест не удастся. Не удастся… Время близко… Всё ближе и ближе…»

— Ш-ш-ш, — шепнул кто-то в реальности. — Это сон. Просто плохой сон.

Мари открыла глаза и болезненно поморщилась, голова по-прежнему болела.

— Выпей. До дна.

На краешке кровати сидела Веста и протягивала стакан с бордовой жидкостью. Девушка думала, настойка окажется привычно мерзкой, но её ждал сюрприз: лекарство с ягодным вкусом не горчило и приятно холодило горло.

— Садись удобнее, — Королева положила под спину дочери подушку. — И рассказывай всё по порядку. Как ты оказалась в другом ряду?

Мари развела руками. У неё не было вразумительных ответов. Пока стихийница путано объясняла случившееся, Веста хмурилась, рассеянно перебирая пальцами прядь распущенных волос. В изумрудных глазах затаилась тревога. Слишком сильная, её не удавалось скрыть.

— Забудь, — тихо повторила Королева произнесенное дочерью слово.

— Что думаешь? — спросила Мари с надеждой. — У меня был какой-то приступ или…

Ухоженные ногти Её Величества на миг вонзились в ладони.

— Боюсь, без чужого вмешательства не обошлось. Вопрос в том, какую цель преследовали. Если б собирались похитить, увели бы без труда. Значит, хотели что-то выспросить.

Сердце Мари ускорило ритм.

— Кто-то выяснил нашу тайну?

Веста отвела взгляд, и девушка догадалась: мать поняла что-то крайне важное и опасное из короткого рассказа.

— Ты недоговариваешь, — заметила она с тенью горечи. Опять секреты!

Веста посмотрела с отчаяньем, принимая трудное решение.

— Вчера кое-что случилось, — призналась она нехотя. Сбросила туфли и устроилась на кровати с ногами. Взяла дочь за руку. — Ирг Тори мёртв.

Мари почудилось, её окунули в ледяную воду. С головой. В висках застучало.

— Я пошла на риск, — пальцы Королевы задрожали. — Было трудно переступить черту, но я заставила себя. Приказала арестовать погодника. Бросила обвинения ему в лицо. В убийстве Веры.

Веста замолчала, вспоминая события минувшего дня. На лице застыла мука.

— Он всё отрицал, да? — вопрос дался с трудом. Чувство вины царапнуло душу. Ещё недавно Мари требовала призвать пожилого погодника к ответу, а теперь его не было в живых. Тори не стало. Как и женщины, в убийстве которой его подозревали.

— Отрицал. Поначалу, — кивнула мать сосредоточенно. — Твердил, что это безумие — подозревать его в гибели друга. А потом… Я понятия не имею, что случилось потом. Ирга охраняли стражники. Он находился один. В закрытой комнате. Так мы считали…

Королева замолчала, мрачно глядя в никуда. Мари не сомневалась, та видит мёртвое лицо подданного, в чью вину отказывалась верить.

— С охранниками произошло нечто странное, — продолжила Веста. В глазах блеснула ярость. — Как с тобой сегодня. Они остались на месте, но потеряли четверть часа. А Ирг… когда я вошла, он бился в конвульсиях, отравленный тем же ядом, что едва не погубил Ериду Саттер.

Мари застонала. Память нарисовала другого плененного погодника. Игана Эрслу, убившего себя в темнице.

— Он сам это с собой сотворил? — голос дрогнул под гнётом дурных воспоминаний.

— Боюсь, что нет, — красивое лицо Королевы исказило отвращение. — Но кто-то очень хотел, чтобы так думали. Кто-то, пытавшийся убить меня.

Последнюю фразу мать произнесла будничным тоном, но на глаза Мари навернулись слёзы. Мысль, что преступник, не боявшийся рисковать и обладающий странными способностями красть чужое время, находился рядом, резанула по живому.

Веста грустно улыбнулась.

— Не бойся. Это был последний раз, когда он обошёл меня.

— Или она, — шепнула Мари. — В доме совета с Тори была женщина.

Но Королева предпочла не заметить намёка на придворную даму.

— Умирая, Ирг отчаянно доказывал, что это он стоит за покушениями на меня — во Дворце и на срединной территории, — произнесла Веста жестко. — Признался и в убийстве Веры. Мол, она узнала его мерзкую тайну. Но мой дар не до конца оставил меня. Я сумела разглядеть нечто незаметное другим — лёгкую дымку в глазах погодника. Он говорил то, что ему велели сказать.

— Велели? — переспросила Мари, заерзав на постели. Вспомнились сегодняшние приказы забыть произошедшее на ярмарке.

— О! — Веста усмехнулась. — Теперь я знаю секрет настоящего убийцы. Это зелье. С очень сложным составом. Принимая его, стихийник становится способен убедить любого, в чём угодно. Подчинять его волю. Я избавилась от рецепта много лет назад, найдя в книге бабки-целительницы. Слишком опасное оружие в неподходящих руках. Но, видно, состав пойла хранился не только в нашей семье.

— Значит, ву Тори не убивал Веру? — теперь Мари стало жаль старика. Неужели, он погиб ни за что?!

— Убивал, — от голоса матери повеяло могильным холодом. — И чуть не сжил со свету Ериду, подмешав яд в воду. Но сделал это не по своей воле. Он даже не подозревал о совершенных злодеяниях, пока я не заставила его вспомнить. У меня есть средство, способное побороть действие других зелий. Но оно слишком сильно. Увы, это мои действия привели к смерти Ирга. Я убила его.

— Нет! — запротестовала Мари, двигаясь к Весте ближе. — Ты бы не сделала этого нарочно. Он был тебе дорог!

На губах Королевы мелькнула улыбка и сразу погасла.

— Добрый ребенок, — пробормотала она, поправляя чёрные пряди девушки. — Но я не столь добра, как ты. Понимала, как сильно рискую, пытаясь извлечь настоящие воспоминания Ирга. И перестаралась. Старик плакал. Ему было больно заново пережить покушение на меня и убийство Веры. Он умолял остановиться. Но я не пощадила его. Была так зла! Жаждала выяснить правду. Но не узнала главных ответов. Разум Ирга не выдержал. Бедняга умер, не сумев рассказать, кто управлял им. Он лишь исполнял роль палача и поплатился за это жизнью. Я же настоящий палач. Мне нет прощения.

Мари протестующе замотала головой.

— Погодник — жертва, — согласилась она. — Но это не твой грех. Виновен настоящий преступник. Надеюсь, его или её, — стихийница сделала ударение на последнем слове, — ждёт более мучительная смерть, чем ву Тори и ву Сейл.

Веста не успела ответить. Замерла на секунду, а затем извлекла из кармана особенное зеркальце. Постучала по нему три раза, отстраняясь от дочери, чтобы неизвестный собеседник не увидел её.

— Где тебя носит? — возмутился осколок ледяным голосом Майи. — Нам надо поговорить. Срочно!

Веста молча накрыла зеркальную поверхность ладонью и возвела глаза к потолку.

— Ну, разумеется! Тётушка добралась до книги тайных браков! — усмехнулась она горько. — Отличное завершение дня! Пойду пожинать плоды своего неугодного миру выбора. А ты, — мать наклонилась к Мари и коснулась сухими губами лба, — отдыхай. И ни шагу из дома!

Глава 21. Потерянная неделя

Мари нарушила распоряжение матери. Но не по собственной воле.

Ей снился странный сон. Бесконечно длинный. С дюжиной тревожных сюжетов, сменяющих друг друга, как картинки в книге, но не нарисованные, а ожившие. Дочь Зимы видела себя ребёнком на рынке Орэна и снежную бурю — порождение страха маленькой бродяжки. Но снежинки не успели насладиться полётом, растаяли в горячем воздухе Лета. Женщина в красном сарафане и белой маске в форме бабочки послала воздушный поцелуй аплодирующему старичку. Она открыла лицо, но в свете пылающих костров взору предстала не Веста, а актриса Стелла. Черноволосая девушка раскинула руки и взлетела ввысь свободной птицей.

«Погоди, тебе нельзя улетать!» — взмолилась Мари, но по щекам хлестнул ледяной ветер.

Стихийница посмотрела на небо и увидела черноту. Ей не было ни конца, ни края. Ужасающая бесконечность расширялась с каждой секундой, чтобы поглотить все живое.

«Зима наступит!» — крикнула девушка.

Но кто-то отозвался из самой глубины тьмы.

«Не наступит...»

На горизонте что-то блеснуло. Мари прищурилась, силясь разглядеть строение правильной прямоугольной формы. Сверкнула изломленная молния, ударилась в промерзшую землю, пытаясь пробить её насквозь. Короткого мгновения света хватило, чтобы понять: впереди высится Зимний Дворец, скрытый стеной льда, подпитываемого кровью Короля и его тайной дочери-полукровки.

Мари бросилась к Замку, который не спешила называть домом, но ноги отказались слушаться. К ним будто привязали груз из десятка камней. Стихийница посмотрела вниз и с ужасом обнаружила, что бежит по пустоте. Но крик застыл на губах. Рядом мелькнула тень, и девушка забыла обо всем на свете. Кинулась вдогонку, сражаясь за каждый шаг. Она была уверена, что это Кларисса Сторн, хотя не видела лица безликой фигуры впереди и даже не могла сказать, женщина это или мужчина.

Увы, усилия были напрасны. Расстояние не сокращалось.

«Стой!» — крик получился похожий на мольбу, нежели на приказ.

«И не мечтайте, Ваше Высочество!» — усмехнулся голос придворной дамы.

Из черноты, ещё недавно бывшем небом, громыхнул звериный рык.

«Забудь! Забудь!»

Мари замотала головой. Она не хотела подчиняться. Но что-то невидимое и неосязаемое уже ускользало прочь/

…Стихийница открыла глаза и застонала. Тело ныло от неудобной позы, левую руку свело и болезненно покалывало. Но все неудобства оказались забыты вмиг, едва Мари осознала, что находится вовсе не в спальне в доме Лиры Фритт. Тайная Принцесса Зимы лежала на соломе в строении, очень похожем на сарай. Пахло сыростью и чем-то тухлым.

Девушка вскочила на ноги и покачнулась. Как и в недавнем сне, конечности не торопились слушаться. Понадобилось усилие, чтобы устоять и сделать первый шаг. К выходу. К свободе. Мари посмотрела вниз, боясь увидеть пустоту из кошмара. Пол никуда не делся, зато взгляд выхватил собственную одежду, и глаза полезли на лоб.

Непонятным образом стихийница оказалась облачена в платье простолюдинки — старое, покрытое множеством заплат, и потертый плащ с засохшими брызгами грязи. На ногах «красовались» стоптанные башмаки, а на правом запястье — браслет. Красный! Предназначенный для шу! Он был маловат и впивался в кожу. Его изготовили для руки ребёнка, а не шестнадцатилетней девушки.

Мари с трудом поборола желание снять унизительное «украшение» и бросилась к выходу. Главное, выбраться наружу. Остальное подождёт. Девушка ожидала, что придётся прорываться с боем. Насылать на запертую дверь мощный ветер, но та поддалась от лёгкого прикосновения, распахнулась с тихим скрипом. Стихийница поморщилась от света, ударившего в глаза, прикрыла лицо рукой. Осеннее солнце взобралось высоко и щедро дарило лучи, не теплые, но очень яркие.

На улице сарай не охраняли. Никто не попытался остановить стихийницу, переодетую бродяжкой. Мари огляделась, на всякий случай держа руки наготове: вдруг всё же придётся применить погодный дар. Хлипкое покосившееся строение располагалось на холме рядом с заколоченным двухэтажным домом. Вниз змейкой убегала поросшая травой тропинка — в город.

Дочь Зимы хмуро посмотрела на простирающийся впереди квартал и сделала неутешительный вывод, что понятия не имеет, в какой части Шерума находится. Она плохо знала город, в котором появилась на свет. Но ни разу не слышала о деревянных домах с оранжевыми крышами. Это точно не жильё богачей. Они бы не стали использовать цвет ту. Но беднота селилась ближе к центру, а это точно окраина. За холмом вдаль убегали поля.

Решив не задерживаться в потенциально опасном месте, Мари сбежала вниз по тропе. Нужно лишь идти на запад, и непременно выйдешь к дому Лиры Фритт. Стихийница глянула на солнце. Ага, это юг. Значит, направо. Она резво зашагала по булыжной петляющей улочке, стараясь смотреть вниз, как и полагается шу. Но не учла, что проблема вовсе не в бедной, испачканной одежде.

— Это нийша! Вон идёт! Глядите! — завопил детский голосок.

— Не показывай пальцем! — зашипел кто-то постарше.

— Но я видел, как она спускалась из дома Димира!

— Тише же! Проклянёт!

Мари нервно обернулась. На неё с неприкрытым любопытством глазела ватага бедно одетых мальчишек. Вместе с интересом на детских лицах читался страх. Но не такой, чтобы заставить удрать прочь. Стихийница поспешила дальше. Детвора последовала за ней. На расстоянии, но неотступно. Мари понадобилось усилие воли, чтобы не перейти на бег. Это стало бы доказательством слабости и неизвестно, на какие подвиги подтолкнуло бы местную ребятню. Отбиваться от детей с помощью погодного дара не хотелось.

В голове царил хаос. Девушка отлично помнила, как засыпала в спальне после разговора с матерью. Неужели, опять внушение?! По телу пробежал холодок. Одно дело оказаться в соседнем ряду на рынке, и совсем иное — проснуться на другом конце города! А, главное, как её заставили уйти из дома? Приказали накануне сбежать посреди ночи? Скорее всего. Посторонним в жилище Лиры не пробраться. Его защищает особая магия.

Вывод не понравился категорически. Впрочем, провалы в памяти и чужие приказы были сейчас не главной проблемой. Стихийница успела пройти четыре квартала, а дети не отставали, продолжая выкрикивать странное слово «нийша», и теперь на мнимую оборванку оборачивались взрослые. В отличие от ребятни, они не боялись девушку, а глядели вслед с отвращением.

— Смотрите, как глазами по сторонам шныряет. Небось, жертву выискивает.

Мари встретилась взглядом с коренастым мужичком с небритым лицом. Злой хриплый голос напугал до дрожи. В нём явственно прозвучала угроза.

— Не дайте ей никого проклясть! — пронзительно взвизгнула седая женщина в поношенном пальто и сером шарфе, в несколько слоев обмотанным вокруг горла.

Поднялся одобрительный гул. Стихийница почувствовала себя зверьком, преследуемым охотниками и гончими. Пальцы привычно напряглись, готовясь сплести оборонительных узор, но проснулось благоразумие. Для всех Мари Ситэрра находится в Зимнем Дворце. Сам Дот Циаби видел, как она идёт по зеркальному коридору в белый зал. Откройся правда, в лучшем случае все решат, что она покинула зараженный Замок, подвергнув опасности окружающих. А в худшем… Нет, об этом точно думать не хотелось.

Мари подарила людям яростный взгляд, вызвавший судорожные вздохи, и уверенно зашагала дальше. Кем бы ни были эти нийши, наверняка, они личности опасные. Не каждый решится связываться. Увы, стихийница переоценила чужой страх. Успела сделать лишь дюжину шагов, как вслед полетел камень. Он не задел, но проскакал по булыжникам совсем близко. Зато следующий был брошен прицельно. Угодил в плечо. Девушка вскрикнула от боли и позволила рефлексам взять верх над осторожностью.

И вовремя! Главная опасность толпы в стадном инстинкте. Каждый боится сильного противника, но едва одному хватает смелости начать атаку, в неё кидаются все. Однако груде камней не было суждено долететь до цели. Со стороны почудилось, их остановили поднятые руки нийши. Но это был мощный северный ветер, вырвавшийся из ладоней Принцессы Зимы.

За грохотом поверженных «орудий» последовала тишина. Не слышно было даже дыхания, хотя на улице собралось полсотни людей. Они в ужасе глядели на оборванку, показавшую настоящее волшебство. Мари смотрела на заставшие лица, не скрывая гнева. Ей хватало стихийников, пытающихся вытереть об неё ноги. Желание наказать обидчиков было столь сильно, что кровь пульсировала в висках. Казалось: ещё чуть-чуть и брызнет фонтаном наружу.

— Пошли прочь! — прошипела девушка угрожающе. Поднесла левую ладонь к губам и показательно дунула на неё.

Эффект превзошел ожидания. Никто не видел, как правая рука нийши сложила узор в три движения. Шквалистый морозный вихрь, пронесшийся по улице был воспринят проклятьем в отместку за нападение. Дружно взвыв, местные жители кинулись врассыпную.

— То-то же! — припечатала Мари и сжала зубы. От боли в плече на глаза наворачивались слёзы. Усугубили травму резкие движения при плетении узоров.

Девушка пошла дальше. Больше никто не пытался преследовать чужачку. Люди задернули занавески на окнах и закрыли ставни. Улочка выглядела нежилой, заброшенной. Но Мари всё равно ускорила шаг. Хотелось поскорее оказаться в доме Лиры. В безопасности. Рассказать матери о новом провале в памяти и дать осмотреть пострадавшее плечо.

Через несколько кварталов стихийница услышала трубы. Назвать неприятный звук игрой, не поворачивался язык. Они гудели издалека, но очень громко и настырно, призывая не иначе, как на войну. Заподозрив неладное, Мари поспешила вперёд. Местные жители высыпали из домов и лавок и переспрашивавших друг друга о случившемся. На незнакомку в одежде нищенки никто не обращал внимания. Улочка, где Мари приняли за таинственную нийшу, осталась далеко.

Надрывный звук вывел на квадратную городскую площадь с памятником длинноволосой женщине из черного камня. Работа была грубоватой, хотя скульптор явно старался сделать молодое лицо красивым. На трибуне левее памятника стояли четверо армейцев. Один держал в руках свиток, остальные трое упражняли легкие, отчаянно дуя в трубы. Горожан вокруг собиралось все больше с каждой секундой. Пришедшие раньше, устав от жутких звуков, прикрывали уши ладонями.

Наконец, главный эу сделал знак коллегам и те, к облегчению толпы, опустили трубы.

— Прослушайте объявление! — громко и пафосно провозгласил он. — Как вы все знаете, в эту субботу пройдут гулянья в честь дня нашего славного города! В этом году строжайше запрещено пускать фейерверки! Нарушителей ждёт пожизненное заточение без права на помилование.

Народ одобрительно зашумел.

— Правильно-правильно! — крикнул мужчина в кепке набекрень. — В прошлый раз три дома сгорело!

— И лавка мясника! — поддержала женщина в оранжевом платке.

— Ничего! — ухмыльнулся кто-то в гуще толпы. — Поделом ему. Цены задирал!

Раздался смех, а Мари покачнулась. Происходящее было совершенно неправильным. Стихийница отлично помнила, что в Шеруме день города отмечался в мае. Лира рассказывала им с Далилой, как жители гуляют три дня подряд, наслаждаясь теплой Весенней погодой. Но ведь сейчас октябрь! Это какая-то шутка. Или…

— Простите, — Мари обратилась к первому встречному. — Скажите, какой это город?

В ответ она ждала изумления и расспросов. Но не грубости, смешанной с яростью.

— Как ты смеешь обращаться ко мне, ничтожество?!

— Я… я…

Стихийница запоздало разглядела на запястье мужчины в костюме из черного бархата зеленый браслет гу — третьего по престижности сословия по «шкале радуги». Для ду, а тем более бу, он сам был никем. Но в бедном квартале, в окружение ту, почувствовал себя знатью. А уж девушка с красным браслетом была для него хуже самого отвратительного насекомого.

— Проваливая, грязная шу! — приказал слуга кривящегося господина, хотя сам происходил из ту. Он толкнул девушку в плечо. В то самое, куда угодил камень.

Мари, с трудом подавив стон, торопливо зашагала прочь, пока не начали оборачиваться окружающие. Вдруг кто-то опять признает в ней нийшу. Толпу на площади одним ветром не разгонишь. Да и не следует применять погодный дар на глазах у армейцев. Придется потом многое объяснять, а это ни к чему. Младший секретарь Короля Зимы не должен находиться в этом городе, как бы тот ни назывался.

Стихийница почти не испугалась новости. Не хватило времени как следует обдумать выводы и начать переживать. Мысли занимала другая проблема: как унести ноги без приключений и добраться до Шерума без единой монеты в кармане. На глаза попалась газета на булыжниках с грязными следами от башмаков. Мари ловко подняла её, надеясь разузнать свое местоположение. Взглянула на титульный лист и охнула.

Это оказалась Юнитра. Но дело было даже не в том, что находилась она через десять городов от Шерума. Потрясла дата — тридцатое октября. Стихийница не понимала, как такое возможно. В вечер памятной поездки за тканями было всего лишь двадцать третье. Значит, сегодня на календаре должно стоять двадцать четвертое число! Не могла же потеряться целая неделя?! Или могла?! Ведь Мари умудрилась оказаться на огромном расстоянии от дома Лиры Фритт!

— Эй, шу, где газету украла? — поинтересовался кто-то издевательским тоном.

Мари закрутила головой, но повсюду натыкалась на глумливые лица. Народу, собравшемуся на площади, стало скучно, и они нашли новый объект для развлечений.

— Гляньте, шу умеет читать! Вот потеха!

— Она картинки рассматривает! Новый фасон платья выбирает!

Стихийница выпустила газету из рук и бросилась прочь, стараясь не поддаться гневу и не наколдовать лед под ногами шутников. За ней никто не погнался. Местные жители не рискнули нападать, пока рядом армейцы. Шу или нет, но физический вред карался законом. Однако насмешки и улюлюканье долго неслись вслед.

Мари бежала и бежала. Даже когда стихли голоса. Куда? Она не знала. Главное подальше. Такой беспомощной дочь Зимы себя не чувствовала никогда. В Орэне, сбежав из замка Крона, она хотя бы не боялась пользоваться погодным даром. Была никем. Полукровкой-сиротой. И почти не страшилась последствий опрометчивых действий. Сейчас любой неверный шаг грозил бедой. И не одной Мари.

Девушка понимала, что её ищут. Но как сообщить родителям, где она? Может, добраться до срединной территории и попросить помощи у стихийников? Не раскрывая личности, разумеется. Однако всегда есть риск, что кто-то узнает секретаря Короля. Рассчитывать на помощь в городе бессмысленно. Из-за «наряда» она и так на каждом шагу попадает в неприятности. Одежду получше можно попробовать украсть. Но как же браслет?! Ходить без него ещё опаснее, чем с красным опознавательным «украшением» на запястье!

— Смотри, куда несешься!

Задумавшись, Мари едва не врезалась в женщину с большой корзиной в руках. Беглянка успела отскочить, но тощая горожанка всё равно пошатнулась, чуть не уронив поклажу. Побагровела и принялась топать ногами, крича проклятья вслед. Пришлось снова припуститься, пока не приняли за воровку, как два года назад в Орэне. Справа кто-то засмеялся, и стихийница резко повернула на соседнюю улицу.

— Берегись!

Мари слишком поздно увидела мчащуюся карету. Ноги приросли к булыжникам, руки попытались прикрыть лицо. Стихийница поняла, что падает. Раздались испуганные крики. Совсем рядом мелькнуло лошадиное копыто, не задело, но затылок взорвался болью от удара о камни, глаза застлал туман.

— Что ты творишь, идиот?! Где тебя учили управлять каретой?! — возмутился властный мужской голос.

— Простите, простите, — запричитал другой заискивающий. — Девушка выскочила. Прямо под копыта.

— Подумаешь, какая-то шу. И поделом ей! Просто убери её с дороги!

— Что там происходит, Лин? — вмешался третий голос. Спокойный, но жесткий.

— Не выходите, мой господин! — взмолился первый мужчина, но собеседник не послушал.

— Шу жива? Отойди, Лин. Сам посмотрю.

— Но господин…

— Святые небеса! — вскричал главный из троицы. Он склонился над Мари, но девушка не могла разглядеть лица. Пелена становилась плотнее. — Это не бродяжка! Переодетая стихийница! В карету её! Живо!

Мари почувствовала, как сильные руки поднимают её с булыжников, снова попыталась рассмотреть мужчин. Но сознание поплыло, уносясь прочь от негостеприимного города и незнакомцев, увозящих безвольное тело в неизвестном направлении…

* * *

Во сне Мари видела Весту. Королева сидела в детской — в Весенне-Зимней комнате, в которой дочь провела всего три недели после рождения и покинула, чтобы вернуться лишь через шестнадцать лет. На лице застыло выражение глубокой скорби, делая красивую женщину старше. Глаза смотрели в никуда. Не моргали. Словно неживые. Как у куклы.

«Я здесь! — закричала Мари. — Я вернулась!»

«Ты не вернёшься. Тебе нельзя домой. Я запрещаю», — шепнул кто-то вкрадчиво.

— Проснитесь, зу Ситэрра. Это сон. Просто плохой сон.

Мари резко села на постели, встретилась взглядом со светловолосой немолодой женщиной в пышном синем платье и отшатнулась, прикрываясь одеялом. Незнакомка выглядела безобидно: спокойные черты лица, улыбчивые губы. Но, учитывая последние события, ни о каком доверии не могло быть и речи.

— Кто вы? — потребовала ответа стихийница, продолжая отодвигаться на другой край широкой кровати. — Что вы со мной сделали?!

— О, небо! Разумеется, ничего. Вы наша гостья. Мы лишь пытаемся помочь.

Но Мари взирала волком, отмечая мимоходом, что находится в просторной спальне с кремовыми стенами и дорогой мебелью.

— Зу Ситэрра, меня зовут Луиза Шаам. Мой супруг Ордис — городовик Юнитры. Вы чуть не угодили под его карету. Мы очень волновались. Вы ударились головой в падении.

— Ордис Шаам, — повторила Мари эхом.

С губ сорвался судорожный вздох. Городовик, передавший Грэму в Эзре пророчество Фабьена! Сводный брат Игана Эрслы! Брат врага!

— Мы никому не сообщили, что вы здесь, — заверила Луиза Шаам. — Подумали, путешествуете инкогнито, ведь вы были переодеты и…

— Да, была, — прошептала Мари.

Сердце продолжало отчаянно стучать. Очнуться в сарае на краю города и то было спокойнее. Благодаря погодному дару, стихийница могла справиться с десятком городовиков одновременно. Но старый интриган Шаам был опасным противником. Да, он доказал лояльность, передав Королю предупреждение о грозящей опасности. Но Мари не собиралась забывать, кому тот приходился родственником.

— Вам следует отдохнуть, зу Ситэрра, — проговорила Луиза примирительно.

— Нет, — отрезала девушка, свешивая ноги с постели. — Мне нужно вернуться… — она запнулась, не собираясь никого просвещать о пункте назначения.

— Хорошо, — согласилась жена городовика. — Но вам необходимо поесть. Иначе упадете, не сделав и нескольких шагов. Мой супруг составит вам компанию. Он с нетерпением ждал, когда вы придёте в себя. Не спорьте, прошу. Куда бы вы ни спешили, лишний час ничего не изменит. Служанка принесет чистую одежду.

Мари не посмела возразить. Если супруги ей помогают, будет откровенной наглостью игнорировать приглашение.

— Бу Шаам, — окликнула девушка хозяйку на пороге. — Сегодня тридцатое октября, верно?

Стихийница понимала, что в газете не поставили бы ненастоящую дату, но хотелось удостовериться.

— Сожалею, зу Ситэрра, — откликнулась Луиза печально. — Сегодня третье ноября. Вы проболели четыре дня…

С помощью молчаливой служанки Мари умылась и облачилась в платье нежно-василькового цвета с широким лиловым поясом. Жена городовика оказалась права: сил едва хватало, чтобы стоять на ногах. Голова кружилась от голода. Стихийница не была уверена, что в таком состоянии сможет открыть Зеркало. Мари предпочла бы воспользоваться «дверью» для особых гостей. Добираться длинным путём для простых смертных было слишком долго.

Стол накрыли в соседней комнате с тяжелыми светло-синими портьерами на высоких узких окнах. Ордис Шаам, такой же полный и розовощёкий, как запомнился в Эзре, поджидал гостью, проглядывая газету. Мари застыла в дверях, испытав новый приступ паники. Очередная трапеза с мужчиной с такими же голубыми глазами, как у Игана, грозила сделать страшные воспоминания ярче.

— Зу Ситэрра! — Шаам проворно вскочил, приветствуя стихийницу. — Рад! Очень рад! Хотя и понимаю, что встреча не при самых приятных обстоятельствах.

— Добрый… — Мари покосилась на окно и предположила, — день.

— Угадали, — засмеялся городовик, приглашая гостью к столу. — Сейчас полдень. Правда, на улице промозглая погода. Вот-вот польет. Но не я не ропщу. Ни в коей мере. Мы здесь рады и снегу, и дождю.

Пока Шаам трещал о всевозможных осадках, девушка приступила к обеду. Открыла супницу и зачерпнула половником куриный бульон. Ноздри призывно щекотал аромат отбивных, но Мари не поддалась на провокацию. Она понятия не имела, когда ела в последний раз. Наверное, её кормили в забытую неделю. И все же четыре дня она провела в постели. Набивать желудок тяжелой пищей было плохой идеей.

Стихийница медленно отправляла в рот ложку за ложкой и пыталась собраться с мыслями. В последние месяцы Мари привыкла ощущать себя особенной. Не Принцессой, но кем-то, кто способен ответить обидчикам и не бояться последствий. И вдруг из неё сделали марионетку, перевезя в незнакомый город. Заставили почувствовать беспомощность. А теперь девушка сидела напротив главы Юнитры и пыталась превратиться из испуганного ребёнка в Королевского секретаря.

— Интересное событие произошло на днях на южной окраине, — поделился Шаам, кивнув на отложенную газету. — Пишут, жителей напугала нийша.

— Кто? — Мари уронила ложку. К счастью, на стол, а не на пол.

— Это местная легенда, — охотно поведал городовик. — Когда-то на холме жил колдун Димир. Колоритный, с черной бородой до земли. Он был пройдохой и шарлатаном, но людям нравится верить в необычное. У него было множество поклонников, однако в помощницы он брал лишь девушек. Сам выбирал из молодых горожанок. Считалось, они учились колдовать и насылать проклятья на врагов господина. Их называли нийшами. В конце концов, одна — её звали Ида — заколола негодяя. Народ уверен, что тем самым она покончила со злом, даже памятник девице установили. С тех пор минуло два десятилетия, но особо впечатлительные натуры по сей день приходят ночевать в бывший дом колдуна. Поговаривают, проведя там ночь, можно получить силу.

Мари покачала головой. Неудивительно, что горожане приняли её за нийшу, увидев спускающейся с холма. А похититель — кто бы он ни был — умно придумал. В сарае Димира её бы точно искать не стали. Держи в плену, сколько угодно. Никто не придёт и криков не услышит.

— Почему вы не прикажете снести дом?

— Пускай стоит и порождает новые слухи, — махнул рукой городовик. — Людям нужны легенды и мученики. Особых достопримечательностей у нас нет. Горожане не перебирались жить к особому заливу, а маленькие девочки не пробивали осаду Королей. И белый мрамор здесь не находили. Последнее, разумеется, к счастью. В общем, приходится работать с тем, что есть. Народ не хочет расставаться с вымыслом о Димире, а вы подарили вторую жизнь истории, разогнав ту ветром.

— Не понимаю, о чём вы, — Мари уткнулась в тарелку с бульоном.

— Конечно-конечно, — хитро улыбнулся Шаам. — Я вас вообще не видел в моём славном городе. А как иначе? Во-первых, я достаточно благоразумен, чтобы не лезть в дела Зимнего Дворца. Мне не нужны неприятности. Во-вторых, не хочется, чтобы все узнали, что мои лошади едва не зашибли Королевского секретаря. Мы поняли друг друга, зу Ситэрра?

— Разумеется, бу Шаам. Но я благодарна за гостеприимство. То самое, — Мари сделала большие глаза, — которое нам обоим померещилось.

Городовик заливисто расхохотался.

— Могу отдать приказ приготовить для вас карету и лошадей. Или вы предпочтёте иную дорогу, более короткую?

Мари посмотрела в глаза Шааму, стараясь не моргать. Теперь она была почти уверена, что он знает правду. О её происхождении.

— Вы правы, я воспользуюсь коротким путём, — проговорила она небрежно.

— Но прежде чем вы покинете мой дом, — хозяин замка позвонил в колокольчик, — хочу кое с кем познакомить. Уверен, история этой женщины и её семьи вас заинтересует.

Порог перешагнула служанка с оранжевым браслетом на запястье. Седеющие волосы почти полностью прятал чепец. Строгое тёмное платье делало худую фигуру тощей.

— Господин? — она отвесила поклон и подобострастно уставилась на городовика.

— Ния, я хотел представить тебя моей гостье… — начал Шаам, но Мари знаком приказала ему замолчать.

Взгляд стихийницы впился в лицо служанки: опущенные уголки губ, крупный нос, глубоко посаженные темно-серые глаза. Женщина тоже посмотрела на Мари, всплеснула руками и громко ахнула.

— Что происходит, бу Шаам? — тайная Принцесса спрятала ладони под столом и принялась разминать пальцы для атаки. — Мне казалось, вы собирались сохранить моё инкогнито.

— Вы знаете Нию?

— У меня хорошая память на лица, и я полтора года жила в низах. В отличие от большинства обитателей Замка, привыкла обращать внимания на прислугу.

— О! Прошу прощения, если встревожил вас, — Шаам приложил руки к груди, пока служанка переводила испуганный взгляд с хозяина на гостью. — У меня иные намерения. Ния, ты свободна. Не беспокойся, ни тебе, ни твоим близким ничего не грозит. Вы под моей защитой. Зу Ситэрра, — хозяин выразительно посмотрел на стихийницу, едва за женщиной закрылась дверь. — Ния с семьей попала сюда недавно. Они скитались по стране последние месяцы. Я случайно узнал тайну. Услышал обрывок разговора служанки с мужем. Им пришлось рассказать остальное. Эти люди много лет работали в Зимнем Дворце. Покинули его из-за эпидемии. Успели проскочить, пока выходы не заморозили. Полагаю, стража побоялась сообщать Его Величеству о бегстве прислуги без магических способностей.

— Не может быть! — Мари вскочила из-за стола. — Но тогда бы по всей стране…

— Нет и ещё раз нет! — Шаам тоже поднялся. — В этом суть, зу. Хворь, поражающая стихийников, не действует на людей.

— Возможно, служанка не успела заразиться…

— Её обязанностью была уборка главной лестницы. Она натирала ступени, когда Фальда Сильвана уронила склянку с ядом. Ния всё видела и насмерть перепугалась. Поверьте, она бы заболела, если б могла.

— Хотите сказать, детям Зимы мешает выздороветь погодный дар?

— Я не специалист, зу Ситэрра. Но всё выглядит именно так…

Слова Ордиса Шаама продолжали звучать в голове стихийницы, пока она медленно шла по Зеркальному коридору. Из предосторожности пунктом назначения девушка назвала параллель Торы, а закрыв проход, приказала проложить путь домой — в трёхэтажное здание в Шеруме, в котором появилась на свет. История Нии и её семьи переворачивала всё с ног на голову. Тут было над чем подумать, но у Мари не осталось сил. Чем ближе она подходила к выходу, мысли путались сильнее, а ноги становились тяжелее. Ещё чуть-чуть, и к полу прирастут.

Стихийница списала странное состояние на усталость, но когда до конца коридора осталось три шага, случилось что-то неправильное. Мари наткнулась на невидимую паутину. Не запуталась в ней, но идти дальше не могла, прочные переплетенные нити не позволяли.

«Тебе нельзя домой. Я запрещаю!»

Дочь Зимы услышала странный приказ, как наяву, но вновь не сумела распознать, кому принадлежит голос. С губ сорвался крик, ноги подогнулись. Потяжелевшее тело упало набок с такой силой, словно пролетело пару этажей. Волна боли прошла от левой щиколотки до плеча.

— Помогите! — отчаянно позвала Мари, с ужасом осознав, что больше не чувствует нижнюю часть тела. Ноги не просто отказались подчиняться, они перестали быть с ней единым целым. — Пожалуйста! Я здесь!

Стихийница попыталась дотянуться до порога, но ногти тщетно царапали пол. Кто бы ни отдал приказ, его воля была сильнее желания Мари вернуться в дом Лиры. Из глаз брызнули слёзы. От безысходности и обиды. А ещё страха. Пальцы тоже начали терять чувствительность. Что делать? Попробовать перевернуться в обратную сторону?

Девушка сжала зубы, попыталась сгруппироваться, но внезапно хлопнула дверь и мелькнула тень женской фигуры с длинными волосами.

— О, небо! Мари!

Стихийница с трудом сфокусировалась на появившейся по ту сторону коридора Весте. Слёзы побежали сильнее из-за нового взрыва боли, в спину словно воткнули нож.

— Мама! — закричала Мари, вложив в короткое слово всё отчаянье, и заревела в голос. — Меня не пускают. Не хотят, чтобы возвращалась. Я не могу пошевелиться… Я…

Девушка замолчала. Тело дёрнули вперёд. Собственный крик показался громом, предшествующим концу света. Но она не успела отключиться. Тёплые ладони коснулись лба, и дышать стало легче. Боль и паралич отступили, схлынули торопливой водой. Мари поняла: «Путь Королей» пройден, а она в безопасности. В комнате с обшарпанными половицами в доме Лиры. Горько плачет в объятиях Королевы Весны, которую впервые назвала мамой.

Глава 22. Пропасть равнодушия

— Отличная иллюстрация для страшилок, — поморщилась Мари, разглядывая собственное отражение. — Только детей пугать. И некоторых взрослых. Особо впечатлительных.

Из зеркала смотрело едва знакомое блеклое лицо с лёгким налётом зелени. Щёки ввалились, губы потрескались и припухли. Не прибавляла шарма чернота под затуманенными глазами. Волосы утратили привычный блеск, и казались грязными. Теперь сравнение их цвета с землёй, сделанное однажды Севериной, стало уместным.

— Пей, — Далила протянула стакан с оранжевой жидкостью. Из-за ягод облепихи пойло выглядело пристойно, но по вкусу напоминало протухшую рыбу, обильно сдобренную болотной водой.

— Убери, — взмолилась Мари. — И так тошнит!

— Значит, лекарство работает, — заверила подруга, поднося «напиток» ближе. — Королева говорит, тебе лучше. Останавливаться нельзя.

В глубине души стихийница соглашалась с Вестой. Несмотря на непрезентабельный внешний вид, прогресс был очевиден. Мари почти перестали сниться кошмары, а наяву она контролировала каждую минуту. Но девушка пила жуткую настойку уже две с половиной недели, и приём очередной дозы был настоящей пыткой.

— Пей! — велела Далила жестче. — Иначе молнии нашлю.

Дочь Зимы тяжело вздохнула. Угроза была небезосновательной. В одну из первых ночей после её возвращения из Юнитры подруге пришлось защищаться. Во время очередного приступа Мари снова попыталась сбежать и заморозила руки Лиры. Плести узор исправления было некому, кожа портнихи оказалась сильно обморожена. Весте позже пришлось повозиться, чтобы не осталось следов. Дополнительное лечение понадобилось и самой Мари. Ожог на плече от молнии Далилы проходил несколько дней. Та с перепугу постаралась на славу. Даже мази потомственной целительницы не слишком ускоряли заживление.

Стихийница старалась не думать о неприятном инциденте. Как и о многом другом. Собственной беспомощности в чужом городе. Преступнике, легко подчиняющем её волю. Лице матери в первые часы. Королева выглядела измученной и побитой, вот-вот упадёт замертво от усталости и пережитого страха. Мари надеялась, что больше никогда не увидит Весту такой сломленной.

Большую часть суток тайная Принцесса проводила в спальне. В основном спала. Мерзкое лекарство вкупе с изматывающими приступами выкачивало все силы. Девушка постоянно чувствовала себя разбитой. Просыпаясь, жаждала спрятаться под одеяло и никого не видеть. Весте, а в её отсутствие Лире или Далиле, приходилось угрозами заставлять пациентку есть. Подруга, как могла, старалась скрасить Мари жизнь. Когда та была в состоянии слушать, читала вслух книги.

Из-за болезни стихийница потеряла интерес ко всему на свете. Она в первый же день вкратце рассказала матери о версии Ордиса Шаама, но потом ни разу не спросила, подтвердилась ли догадка городовика. Не поинтересовалась, как прошла встреча Весты с Майей, не побеспокоилась о здоровье жителей Зимнего Дворца. С отцом общалась лишь дважды, но оба раза обрывала разговор на полуслове, ссылаясь на слабость. Это была чистая правда. Но имелась и другая причина. Любой интерес к чему-либо, усиливал ночные кошмары. Увиденное и услышанное изменялось во сне, превращалось в нечто жуткое, холодящее кровь.

Сегодня была первая ночь, когда Мари не приснилось ничего ужасного. Она видела снегопад. Белые хлопья медленно летели с неба в сумерках, тихо ложились на землю, жаждущую укрыться белым покрывалом. Картина была волшебной, умиротворяющей. Но самой кружиться под снегом не хотелось. Стихийница предпочитала сидеть в тепле и наблюдать за снежинками сквозь стекло. Просто смотреть и наслаждаться…

— Остаться с тобой? — спросила Далила, взяв из рук подруги пустой стакан. — Могу почитать или просто…

— Нет, — отрезала девушка. — Я лучше подремлю. А ты иди. Наверняка, у Лиры есть для тебя море заданий.

— Да, конечно, — ответила подруга, отворачиваясь.

В другой момент от Мари бы не укрылись тревожные нотки в голосе Вилкок, но сейчас она их не услышала. Внимание отказывалось фиксироваться на деталях. Не проходящая усталость не позволяла. Но дочь Зимы покривила душой. Она не собиралась спать. Просто одиночество было приятнее любой компании. В тишине, где не находилось места чужим голосам и прощупывающим взглядам, Мари чувствовала себя спокойнее.

Едва за Далилой закрылась дверь, стихийница села на подоконник. Взор устремился в лес, жаждущий облачиться в белое. До конца Осени оставалось девять дней. Деревья давно попрощались с одеждой. Нарядная желто-красная листва опала и превратилась во влажное месиво на холодной земле. Оголенные ветки тоскливо качались на ветру. Но Мари не думала о Зиме. И о причинах отсутствия снега. Просто смотрела на мрачный лес. Его угрюмость была, как никогда, близка.

Тучи становились всё мрачнее. Они походили на снеговые, но то был обман зрения. Темно-серые спутницы непогоды не были способны подарить ни единой снежинки. Но и полноценного дождя не принесли. Лишь легкую морось, оставляющую на стеклах мелкие крапинки. Небо пыталось плакать, но не могло. Как и сама Мари. Возможно, слёзы могли бы принести облегчение. Но они не шли. Глаза оставались сухими.

Минуты бежали, складывались в часы. За окном смеркалось, а девичья фигурка оставалась неподвижной. Не хотелось ни спать, ни есть, ни шевелиться. Лишь на исходе четвертого часа появилась жажда, вынудившая Мари слезть с подоконника. Графин оказался почти пуст, на дне скопилась гуща от яблочного сока. Стихийница хмуро посмотрела на дверь. Перспектива спускаться вниз вызывала тоску, но желание пить пересилило.

Из просторной столовой, в которой состоялось несколько важных разговоров, раздавались негромкие голоса. Мари застыла на лестнице, прислушиваясь. В последние недели Лира перестала принимать клиентов на дому. Но вдруг все же наведался кто-то посторонний. Однако хозяйка разговаривала с Далилой. О Ное. И не только о нём.

— Знаю, это тяжело, девочка. Иногда неизвестность сводит с ума сильнее дурных новостей. Я тебя понимаю. Мой мужчина несколько месяцев заперт в Зимнем Дворце, неизвестно чем всё закончится. Я даже поговорить с ним не могу. Я — человек, а зеркала и их осколки не признают людей.

— У меня тоже нет возможности связаться с Ноем, — вздохнула Далила грустно.

— Знаю. Но ты ступила на трудный путь, нарушив правила. Теперь у тебя нет права на слабость. Давай займемся делом. Поверь мне на слово, работа — лучшее средство от тяжких дум.

Тайная Принцесса бесшумно нырнула на кухню, не привлекая внимания. Она совсем забыла о тайном романе Лиры и Грэма. Значит, портнихе тоже приходилось нелегко всё это время. Мари должна была испытать сочувствие к наставнику и его возлюбленной, но эмоций не было. Словно эти двое были ничего не значащими незнакомцами. Странно, прежде стихийница была способна жалеть и чужаков.

Девушка не стала задерживаться на этой мысли. Зачем? Напилась воды и осторожно прошмыгнула на лестницу, вновь оставшись незамеченной. Собралась вернуться в спальню, но, проходя мимо комнаты с Зеркалом, услышала голос Весты. Приоткрыть дверь и прильнуть к щели заставил не интерес. «Путь Королей» вызвал желание вновь покинуть дом Лиры. Не столь сильное, как раньше, но способное заставить сбежать.

Веста говорила с Инэем. Не через осколок, а само Зеркало. Повелитель Зимы стоял по ту сторону стекла, скрестив руки на груди. За его спиной находился хорошо знакомый белый зал ненавистного Замка.

— Знаю, я потеряла контроль над ситуацией. И стихийниками в посёлке. Даже мои собственные подданные смотрят с сомнением. И в этом только моя вина.

— Не казни себя, — посоветовал Инэй мягко.

— Но они правы! — горячо возразила Веста. — Все ждали от меня решительных действий и объяснений. После смерти Ирга Тори. Когда дети Зимы вновь заболели. Но я исчезла из поля зрения. Я…

— Сходила с ума от беспокойства за ребёнка, — подсказал Король.

— Да. И отбросила всё остальное, как незначительное. И теперь пожинаю плоды.

— Во владениях совета появилась хозяйка. Она неплохо справляется с местными. А остальных стихийников прекрасно вразумила Ловерта. Как я слышал, больше никто не ропщет из-за возобновившейся эпидемии в моем Дворце. Что до твоих подданных, — Инэй сделал паузу, подбирая слова. — Мы не идеальны, наши решения не могут нравится всем, а, главное, мы не обязаны оправдываться. Желание объясниться нередко выглядит слабостью.

Веста тихо засмеялась.

— Элла была права, — проговорила она с горечью. Они возненавидят меня. Так же, как раньше любили. Дети Весны вознесли меня на пьедестал, в их глазах я не имею права на ошибки.

— О! Теперь Монтрэ стала авторитетом? — нахмурился Инэй. — Погоди! Думаешь, это её рук дело? Ирг Тори, Вера Сейл, похищение Мари?

Королева ответила не сразу.

— Возможно. Сначала я считала, кто-то пытается свести меня в могилу. Неумело, но упорно и отчаянно. Но теперь… Я почти уверена: всё это время меня целенаправленно стараются ослабить, пошатнуть мое положение, очернить в глазах подданных. Но не понимаю причины. Кому это выгодно? Разве что Элле. Ради мести.

— Ш-ш-ш, — Король предостерегающе приложил палец к губам и перешел на шепот. — Идут. Будет лучше, если они тебя не увидят.

— Хорошо, — шепнула Веста в ответ и что-то сделала с Зеркалом: белый зал никуда не делся, но стекло стало толще.

Мари вывернула шею, чтобы лучше видеть. Покачнулась и ударилась лбом о косяк.

— Проклятье! — выругалась мать, нервно обернувшись.

— Извини, — поспешила оправдаться девушка, хотя не чувствовала себя виноватой ни капли. Стыд исчез, как и жалость. — Я шла мимо, а тут голоса.

— Ничего страшного, — Королева быстро пришла в себя. — Просто я не могу привыкнуть, что больше не слышу чужого приближения заблаговременно, — Веста сделала приглашающий жест рукой. — Заходи. Тебе будет полезно посмотреть.

Мысленно Мари не согласилась с матерью. Единственную пользу ей могло принести возвращение в спальню и одиночество. Даже любопытно не стало, что за таинственная встреча намечается у отца. Но стихийница не стала спорить, подошла к Зеркалу и встала рядом с Вестой. По ту сторону «Пути Королей» к Инэю явилась целая делегация по главе с лекарем Хортом, его дочерью Миллой и главой стихийного правопорядка Дворца Фионом Лили.

Король был очень бледен. Но Грэм, стоящий по правую руку Повелителя, выглядел ещё хуже: волевое, вечно небритое лицо будто пылью посыпали. Все присутствующие заметно волновались и с нетерпением глядели на четырех стихийников, остановившихся напротив Короля: секретаря Инэя — Витта Мурэ, стражника Эрма Туи, девочку-сироту Диту Рис и тайного Принца Яна. Их ладони были перевязаны бинтами.

— Это эксперимент, — шепнула Веста. — Сначала сковали силу: вдавили камни в специальные точки на запястьях и покрыли закаленным льдом. Затем полторы недели поили моей новой настойкой. Стихийников нарочно выбрали с разным уровнем погодного дара. Мурэ и Туи — добровольцы. Ян и Дита умирали, по-другому им невозможно было помочь. Инэй бы не стал использовать мальчика, будь у него выбор. На первый взгляд, все четверо поправились. Узнаем наверняка, когда они снимут повязки. Ты помнишь тест, который вы с отцом проводили после поездки к заливу Ариссу? Если раны зажили, наши подопытные абсолютно здоровы. Если нет, мы топчемся на месте и проигрываем не только битву, но и войну. Пока ты болела, ситуация сильно ухудшилась. У нас почти шесть десятков новых погибших, среди которых Руфина Лоэ — мать твоей сокурсницы Верны. На грани жизни и смерти находятся три сотни жителей Дворца.

Мари промолчала, глядя, как четверо стихийников развязывают бинты. Она не чувствовала страха. И даже волнения. Да, эпидемия — это трагедия. Но ведь все однажды умрут. Девушка не замечала, что мать смотрит не в Зеркало, а внимательно следит за её реакцией на происходящее.

— Святые небеса! — воскликнул кто-то, и голосов сразу стало очень много. Стихийники ликовали: ладони четвёрки были девственно чисты, словно острый нож не разрезал плоть несколько часов назад.

— Не спешите радоваться, — осадил подданных Инэй. — Пусть попробуют использовать дар.

Опасения Его Величество подтвердились быстро. Четверо выздоровевших плели один узор за другим, но ничего не происходило. Ни единой снежинки, ни намёка на ветер. Все начали тревожно оглядываться друг на друга. Фион Лили в сердцах сплюнул на пол.

— Провал! — прошипел он.

— Это с какой стороны смотреть, — бросил непробиваемый Хорт. — Пациенты здоровы.

— Но вернется ли их сила?

— Кто знает, — лекарь развел руками с философским видом.

— Ваше Величество, — Фион посмотрел на Короля отчаянно.

Но тот обратился к непривычно притихшему Бо Орфи.

— Собери жителей на крыше. Должен явиться представитель каждой семьи. Я объявлю о найденном способе лечения.

— Это ошибка! Нужно ждать! — не желал униматься Фион.

Инэй подарил ему коронный испепеляющий взгляд, но главу стихийного правопорядка неожиданно поддержал Грэм.

— Возможно, стоит выждать. Хотя бы пару дней.

— Нет! — отрезал Король непререкаемым тоном. — Хорт, напомни, сколько стихийников умерло сегодня.

— Одиннадцать, — мрачно отозвался лекарь.

— А вчера?

— Девять.

— Позавчера?

— Семь.

— Насколько увеличилось количество лежачих больных за два дня?

— В три раза. Сейчас состояние трехсот стихийников ухудшается с каждым часов. Послезавтра тяжело больных будет около тысячи.

— Красноречивые цифры, — изрек Инэй сурово. — Пара дней принесет лишь новые смерти. Погодному дару нужно гораздо больше времени, чтобы восстановиться. Если он вообще вернётся.

— Тогда лучше смерть, чем жизнь калекой, — Фион высоко задрал подбородок.

— Вы готовы сказать это вашему племяннику Дронану. Счёт пошёл на часы, не так ли, Хорт?

— Верно, Ваше Величество.

— Значит, такова судьба мальчика, — объявил его беспощадный дядя.

— Это решать не вам, а его родителям, — отчеканил Инэй. — Мы предоставим стихийникам выбор: рискнуть силой и выздороветь или умереть. Другого лекарства нет и не будет. Я не стану скрывать средство спасения, пусть и столь спорное.

— А вы готовы расстаться с погодным даром, Ваше Величество? — задал провокационный вопрос Фион. — Если начнётся бунт, без силы вы будете слабее обычного человека.

— Вы собираетесь возглавить сопротивление, Лили? — усмехнулся Инэй, не обратив внимание на предостерегающий кашель Грэма. — Тогда поторопитесь. Учитывая, с какой скоростью развивается болезнь, дней через пять воевать со мной будет некому. Все до единого жители Замка будут не в состоянии подняться с постели.

После откровенной отповеди, Фион не посмел спорить.

— Мы закончили, зу, — объявил Инэй. — Жду всех через час на крыше.

Мари смотрела вслед уходящему отцу и опять не чувствовала ни горечи, ни тревоги. Тайную Принцессу не беспокоила судьба Инэя и остальных жителей Дворца. Не кольнуло сердце и известие о возможной скорой кончине Дронана. А ведь он был другом. Пусть и не близким.

— Тебе всё равно, — констатировала Веста. Спокойно. Словно речь шла о чём-то обыденным, а не абсолютном безразличии дочери к беде других.

Мари не потрудилась открыть рот. Ответ ведь был очевиден.

— Это хорошо, — объявила Королева. — Значит, ты достигла дна пропасти равнодушия. Пора преступать к завершающей стадии твоего лечения, — рука матери легла на стекло и прозвучал грозный приказ. — Весенний Дворец! Идём. Сегодня тебе предстоит стать гостьей в моем Замке.

* * *

В Дворце матери Мари была лишь раз — на фальшивой свадьбе Мартэна и Эллы. Воспоминания остались не самые радужные, однако, вступая в зеленый зеркальный зал, стихийница не думала о трагедии, разыгравшейся на глазах два с лишним года назад. Мыслей в голове вообще почти не осталось.

— Не беспокойся, нас никто не увидит, — заверила Веста. — Я позабочусь.

Королева могла этого не говорить. Девушку не волновал риск. Ей было всё равно.

Они не пошли к выходу из зала, Её Величество поманила дочь к ступеням к тронам, за которыми прятался тайный ход. Завела за штору, открыла, как дверь, картину с Весенним пейзажем. Ещё шаг, и хозяйка с гостьей оказались в кромешной тьме. Однако для Весты, в отличие, от Мари, это не стало проблемой. Под потолком прошла молния. Но не погасла, а продолжила мерцать, освещая дорогу.

— Тайный ход не охраняют, — пояснила Королева. — Нет необходимости. Это лабиринт с ловушками. Не зная пути, заходить сюда — настоящее самоубийство.

Мари слушала в пол уха, старалась не упасть. Деревянные половицы перекосились от времени, покрылись опасными трещинами. Да, стихийницу не трогали чужие беды, но растянуться во весь рост или покалечиться не хотелось. Они с матерью, и правда, находились в лабиринте, занимающем не один этаж. В стороны ответвлялись кривые лестницы и десятки новых коридоров, которые изгибались и петляли. Но Веста уверенно шагала вперёд, сворачивая то налево, то направо.

— Пришли, — оповестила она минут через семь.

Девушка недоуменно завертела головой. Никакого выхода рядом не было в помине. Сплошные стены и коридор, змейкой убегающий вдаль. Но Веста не ошибалась. Легонько нажала на дощечку, ничем не отличающуюся от остальных. С плаксивым скрипом от стены отделилась дверь, незаметная прежде. Глаза заслезились от яркого света. В нос ударил смешанный цветочный запах.

— Добро пожаловать в сад — нашу гордость, — Королева первая вышла из лабиринта. — Он занимает треть шестнадцатого этажа. Это моё любимое место в Замке.

Мари принялась осматриваться с легким намёком на любопытство. Сад стоил того. Появилось ощущение, что она вернулась в Лето и собралась на прогулку вдоль цветочных грядок или по аллеям: липовым, кленовым, тополиным. Деревья тянулись ветвями ввысь, шелестя листвой, цветы источали аромат, словно лучшего места, чем закрытое пространство, придумать было невозможно. И если бы не голубой потолок, Мари почти поверила бы, что они находятся под открытым небом.

Голубой потолок? Стихийница задумалась — через лень и нежелание напрягаться. Это место казалось знакомым. Но она не была в Весеннем Дворце, кроме дня трагической свадьбы. В тот раз довелось увидеть лишь праздничный зал и гостевые покои для детей Зимы. И вдруг девушку осенило. Сны! Ей снился этот сад. И не раз. Во времена, когда она жила в крохотной приютской комнатушке.

— Здесь работают три десятка стихийников, — объясняла Веста, ведя дочь вглубь сада. — Ухаживают за растениями, создают дожди и ветра, чтобы деревья и цветы могли расти в условиях, приближенным к настоящим. По ночам здесь выключается свет для имитации смены суток. Сейчас он приглушенный, ведь за окнами вечер. Днём освещение гораздо ярче.

Но у Мари не было желания рассматривать лампы. Как и любоваться садом. Проснувшийся интерес быстро притупился. Стихийница брела за матерью, думая лишь о том, как бы поскорее оказаться в спальне. В одиночестве. Никого не видеть и не слышать. Веста остановилась возле необычной грядки: прямоугольника, где косыми полосами росли разные виды цветов, а посередине стояла кровать.

— Знаю, ты быстро устаешь, — Веста кивнула на постель. — Отдохни немного, а я приготовлю новое снадобье. — Не спорь, — Королева обхватила лицо дочери тонкими ладонями и заглянула в мрачные глаза, в которых искорками светились остатки упрямства. — Постарайся поспать. Это облегчит задачу нам обеим.

Мари сдалась, но посмотрела на кровать с ненавистью. Устраиваясь на ней и укрываясь одеялом, чувствовала себя пленницей, хотя лежать на мягкой перине было удобно. Стихийница сама не могла объяснить, откуда взялась неприязнь. Сна не было ни в одном глазу, но прошла минута, другая, и веки послушно сомкнулись, словно их склеила неведомая сила.

Приснилась буря. Без снега и дождя. Злой северный ветер трепал деревья и дома. Уносил вверх листья и ветки, без труда ломал куски крыш. Переворачивал кареты и телеги, ронял, как игрушечных солдатиков, столбы. С грохотом упала вывеска трактира. С окна в соседнем доме оторвались ставни, раздался испуганный детский плач. Ветру было всё равно, его не трогал чужой страх. Он жаждал больших разрушений, но чьи-то руки поднялись вверх и сплели узор исправления. Не в три движения. А медленно, сгибая палец за пальцем.

Ветер не желал сдаваться. Упорно метался по улицам, роняя и ломая всё, до чего мог дотянуться. Но его сила слабела с каждой минутой. А с мощью уходила и злость. Несколько раз она брала своё. Ветер вновь кидался в бой и с удвоенным рвением бил окна. Однако покидая потрёпанный город, он чувствовал стыд. За то, что отыгрался на невинных и выплеснул накопившуюся ярость.

Ветер уносился прочь, чтобы стать маленьким и кротким. Стать самим собой.

Открыв глаза, Мари вскрикнула от боли. Горячая волна прошла от висков до кончиков пальцев на ногах. Вонзила в плоть сотни раскаленных игл и схлынула, оставив лёгкое тепло и ни намёка на неприятные ощущения.

— Ш-ш-ш, — рука Весты потрогала лоб дочери. — Всё прошло. Боль ушла. Не беспокойся. И с добрым утром.

— Утром? — Мари резко села и покачнулась. Голова закружилась.

— Не торопись, — посоветовала Королева с улыбкой. — Дай телу немного времени.

— Сейчас утро? — переспросила девушка упорно, свешивая ноги с кровати.

— О! Наконец-то тебя что-то взволновало, — Веста сделала большие глаза. — Да, утро. Ты благополучно проспала всю ночь.

— Но почему ты меня не разбудила? А как же настойка?

— Прости. Я солгала. Мне было необходимо, чтобы ты легла спать. Сон на особой грядке и есть завершающая стадия лечения, чтобы освободить тебя от чужого влияния. Скажи, что ты чувствуешь?

— Я… я… — Мари схватилась за голову, взрывающуюся от количества мыслей. Похищение из дома, предположение Ордиса Шаама, разговор Весты и с Майей, решение Инэя. Эмоции били через край. От недавнего безразличия не осталось следа. Хотелось и кричать, и плакать. И ногами топать заодно.

— Святые небеса! Значит, городовик прав? Дело в погодном даре?!

— Ты видела результат эксперимента, — напомнила мать, не реагируя на бурную реакцию. — Стихийники со скованной силой выздоровели. Но восстановится ли дар, мы не знаем.

— А если нет?!

— Других решений не существует. Мы с Хортом пришли к выводу, что невозможно заморозить заболевших до нужной степени и не убить. Инэй прав: дети Зимы должны сами принять решение.

Мари громко ахнула. Если сейчас утро, то разговор Короля с подданными состоялся. Девушка даже представить боялась, насколько горячо вчера было на крыше Дворца.

— Как они отреагировали?

— Бурно, — усмехнулась Веста. — Накануне Инэя поддержали единицы. В основном, родные стихийников, находящихся при смерти. В том числе, твоего приятеля Дронана. Остальные воспротивились. Лишиться погодного дара?! Как им посмели предложить подобное! Однако час назад со мной связался Хорт. После бессонной ночи и полутора десятков новых смертей желающих лечиться значительно прибавилось. В очереди около четырех сотен стихийников и их число растёт.

Мари изумленно покачала головой. Она больше верила в правоту Фиона Лили, чем в затею отца. Но на пороге смерти собственная жизнь многим показалась дороже, чем такая ценная привилегия, как погодный дар.

— Но если сила уйдёт безвозвратно? Что тогда? Зима на носу!

— Знаю. И это проблема. Однако погодники и обычные стихийники, запертые во Дворце, давно не могут работать в кубах. Болезнь неблагоприятно сказалась на силе. Узоры срабатывают не так, как следует. Инэй решил повременить с Зимними осадками, чтобы, не дай небо, не повторить позапрошлогодний пепел или что-то в этом роде. Однако решение есть. Нужно дождаться…

Договорить Весте помешал шум. В сад со скандалом прорывалась Майя Верга, ругая стражников.

— Уберите руки!

— Но Её Величество приказала не беспокоить!

— Меня она примет!

Королева оценивающе посмотрела на дочь, принимая трудное решение.

— Впустите её! — крикнула она страже и прикрыла веки, собираясь с силами.

— Что за секретность? — возмутился голос Майи. Саму советницу скрывали высоченные кусты шиповника. — Бери ты с собой зеркало, мне бы не пришлось…

Пожилая женщина вывернула к особенной грядке и замолчала на полуслове. Подрисованные изогнутые брови поползли вверх, рот остался открытым. Она смотрела на Мари, явно собираясь протереть глаза.

— Что ты хотела, тётушка? — спросила Веста невинно, словно рядом не было секретаря другого Короля. Стихийницы, запертой, по всеобщему мнению, в зараженным Замке.

Мари захотелось провалиться сквозь пол. Все разом проснувшиеся чувства не просто говорили, а кричали, что встреча получится трудной.

Глава 23. Семейные ценности

Взгляд выцветших глаз Майи прожигал насквозь, но Мари выдержала, не отвернулась. Весте гипнотическая проверка на прочность и вовсе была нипочем. Она посмотрела на советницу с легким вызовом.

— Что ты хотела, тётушка? Я не ждала увидеть тебя в моём доме после последней беседы.

По спине Мари пробежали мурашки. Значит, разговор о браке родителей прошел неудачно. Пожилая родственница плохо приняла новости. Вывод подтвердили брови Майи, сошедшие в одну грозную линию. Крылья носа угрожающе затрепетали, словно готовились извергнуть пламя.

— Я здесь по делу. Но, вижу, пришла не вовремя. Зато узнала очередной секрет. Не уверена, что Весенний Дворец — идеальное убежище для беглого секретаря Короля Зимы. Надеюсь, она здорова?

— Не сомневайся. Мари не была в зараженном Замке ни минуты.

— Но Дот видел…

— Лишь то, что должен был! — парировала Веста. — Тётушка, давай оставим мою юную гостью в покое и перейдем к истинной цели твоего визита. Дело во вчерашнем выступлении Инэя, не так ли? Предлагаю, устроиться в беседке и поговорить за чашкой чая. Втроем. Мари тоже интересует вопрос наступления Зимы и сохранения жителями Дворца погодного дара.

Пожилая советница посмотрела на девушку с сомнением, но вынужденно кивнула. Веста выбрала для беседы овальный столик в окружении кустов белых роз. Распорядилась приготовить чай и сама встретила служанку с подносом на входе в сад, чтобы та не увидела тайную гостью. Пока хозяйка разливала пахнущий лесными ягодами напиток, Майя поглядывала на Мари, гадая, насколько та осведомлена. Присутствие девушки во Дворце Весны говорило о многом.

— Полагаю, ты согласна с Инэем? — спросила Майя племянницу, помешивая ложечкой чай.

— Мне не нравится побочный эффект лечения, — Веста потерла переносицу. — Игры с погодным даром опасны. Но иного выхода не вижу. Инэй прав, что дал подданным возможность выбора, а не обрёк на верную смерть.

— Но что дальше? Нам всем нужна Зима. Равновесие необходимо сохранить.

— Если жители Дворца умрут, ситуацию это точно не спасет. А без лекарства они погибнут в течение полутора-двух недель. Теперь главное, чтобы в Замке не осталось больных. Только так получится снять изоляцию.

Майя отодвинула чашку и прищурилась.

— Что вы задумали?

— Если сила сотрудников канцелярии не восстановится быстро, они могут стать наставниками для детей Зимы со срединной территории. Погодных зелий хватит на весь сезон, кубы готовы к работе. Нужны лишь стихийники для манипуляций.

— Неопытные отщепенцы, большинство из которых не училось в Академии, — усмехнулась Майя снисходительно. — Вы, правда, делаете ставку на них? Это, по меньшей мере, самонадеянно. Или Инэй верит, что восстановится первым и сможет использовать Шар Стихий? Это идеальный выход. Но где гарантия, что получится?

У Мари задрожали руки, и она поставила чашку на стол. Вот в чём заключается план родителей! Не только Инэй Дората принят символом Королевской власти. Есть тайная Принцесса! Но она держала Шар Стихий в руках всего раз и собиралась использовать не по назначению! Она не умеет!

— Гарантий нет никаких, — подтвердила Веста спокойно. — Но бездействие хуже любых безумных идей.

— Не уверена, — бросила Майя пренебрежительно. — Инэй слишком сильно рискует, лишая себя силы, будучи единственным полноценным представителем Королевского клана.

Королева отвела взгляд, сосредоточенно размышляя. Мари догадалась — о чём. Веста решала, подходящий ли момент для продолжения предыдущего разговора, стоит ли сейчас рассказать тетке всю правду или повременить с откровениями. Тайная Принцесса помнила: мать хотела покончить с секретами в семье. В душе соглашалась с ней, но не была уверена, что Майя готова.

— Инэй — не единственный, — слова Королевы прозвучали тихо, но дочь вся сжалась.

— Верно, — кинула пожилая советница. — Но мальчик незаконнорожденный, он не принят Шаром Стихий.

Девушка вытаращила глаза. Осведомленность Майи о двоюродном брате стала шоком. Веста заметила её реакцию и грустно улыбнулась.

— Видишь ли, Мари, тётушка давно догадалась о происхождении Яна. Она наблюдательна, заметила фамильное сходство с кланом Дората и чрезмерный интерес к ребёнку со стороны Роксэль. Но считала его сыном Короля, а не племянником. Недавно пришлось раскрыть ей истину.

Майя покачала седой головой.

— Неосмотрительно со стороны Инэя посвящать в тайну секретаря.

— О! Некоторые секреты выплывают сами собой, — Веста развела руками. — Я согласна, от Яна в данном случае толку не будет. Но я не его имела в виду.

На морщинистом лице тётки отразилось удивление, смешанное с любопытством.

— Неужели, у Зимнего правящего клана есть и другие побочные отпрыски? Кто постарался? Буран? Нет? И где этот таинственный наследник? Не во Дворце, я полагаю?

— Нет, — Веста выразительно посмотрела советнице в глаза. — Сидит рядом с тобой. Познакомься, тётушка. Её Высочество Розмари Дората — наследная Принцесса Зимы.

Мари с трудом поборола желание спрятаться под стол. От застывшего взгляда Майи. Расширенных глаз и приоткрытого рта. От всего того, что прозвучит следом. От горьких слов и слёз, которые могут пролиться. Безразличие ушло и теперь девушка всё чувствовала острее.

— Но… но Мари не похожа на клан Дората, — пожилая советница с трудом обрела дар речи. Однако не осознала главного. Не поняла, что пыталась донести племянница.

— Не похожа, — кивнула Веста. — Она унаследовала черты клана Верга, как ты сама в прошлом году не раз подчеркивала. Только глаза достались Зимние. И сила. Мари — моя дочь, тётушка. Моя и Инэя.

Стул под советницей скрипнул, чайная ложка упала на пол.

— Мари родилась в законном браке и принята Шаром Стихий, — продолжила Королева горестные признания. — Мы узнали, кто она, лишь несколько месяцев назад. Мы так старались спрятать её младенцем, что…

Веста запнулась и отвернулась, стараясь прогнать предательские слезинки.

— Я была в Эзре, — пришла на помощь Мари. — Они думали, я погибла во время пожара. Но меня забрала Вирту. Гадалка. Выдала за своего ребёнка.

Майя провела рукой по лбу.

— Невероятно, — прошептала она. Первый шок прошёл, и появились вопросы. — Но почему… — советница строго посмотрела на Весту. — Почему ты не рассказала всё тогда?

— Когда?! — нервно воскликнула та. — Я была беременна одновременно с Апрелией. Ты разыскивала сбежавшую дочь, а я собственной тени не доверяла. Сейчас мы с Инэем Повелители Времен Года. В то время были живы наши отцы. Не хочу даже представлять, что бы они сделали, узнай правду о нас. И о ребёнке. А потом… потом ты потеряла дочь. Помнишь вечер, когда ты пришла ко мне с обвинениями? Я была заперта отцом в покоях, но тебя пропустили. Ты сказала, я никогда не пойму, каково тебе пришлось. Ты ошибалась. Я, как никто, понимала. Потому что тоже потеряла единственного ребёнка. Но, в отличие от тебя, даже горевать открыто не могла.

Веста снова замолчала, пряча эмоции. Мари больше не могла выдерживать пытку, сжала в знак поддержки ладонь матери на столе и сурово глянула на Майю.

— Для вас эта новость — гром среди ясного неба, понимаю. Но представьте, что пережила я. Сейчас мы учимся быть семьей. Лишь вам решать, хотите ли быть её частью. Знаю, как вы относитесь к моему отцу. Но Дайра, моя мама и я — ваши единственные кровные родственники. Если это для вас важно, ни у чему ворошить трагическое прошлое. У нас есть более насущные дела.

Майя подперла рукой подбородок.

— Однажды ты станешь Королевой, — протянула она.

— Стану. Но это не мой выбор. Такова судьба. Однако, — девушка повернулась к матери, — я не уверена, что разумно ставить на меня сейчас. Я никогда не создавала погоду при помощи Шара Стихий.

— Знаю, — с лица Весты исчезли скорбь и вина, появилась озабоченность. — Не волнуйся, это не сложнее, чем работать в погодном кубе. К тому же, ещё неизвестно, понадобиться ли твоя помощь. Ты — наш страховочный вариант.

Мари это не успокоило, но она не стала развивать тему. Допила остывший чай под изучающим взглядом Майи. В прошлом году они немало времени провели вместе, но сейчас советница смотрела другими глазами. Всматривалась не в предполагаемую внучку, а в будущую Повелительницу Зимы. Мари был неприятно пристальное внимание, но она понимала любопытство Майи.

— Ваше Величество! — донесся мужской голос из-за зарослей. Стражник, помня о запрете, не посмел подойти ближе. — Прошу прощения. Здесь ваш секретарь. Просит принять. Говорит, вы просили подготовить бумаги на подпись.

— О! — Веста постучала себя по лбу. Королева забыла о собственном распоряжении. — Минуту! — крикнула она и повернулась к гостьям. — Я оставлю вас ненадолго.

— Нет, — остановила её Майя. — Лучше мы с Мари прогуляемся по саду. А ты займись делами. Так получится быстрее.

— Хорошо, — кивнула Веста. — Покажи ей галерею.

Советница отвела девушку в дальнюю часть сада по яблоневой аллее. Деревья жили по собственному режиму. Ветки одних сгибались под тяжестью спелых плодов, на других яблоки были столь малы, что в ладони уместился б целый десяток, третьи украшала россыпь белых цветов, будто на дворе стояла Весна. Майя шла медленно, о чём-то сосредоточенно раздумывая. Мари тактично помалкивала, подозревая, что мысли родственницы занимает именно она.

— Я, действительно, не в восторге от твоего отца, — проговорила пожилая советница, когда до конца аллеи оставалось три десятка шагов. — В моей голове не укладывается, что они с Вестой супруги. Не могу представить их вместе. Но ты права. Нет ничего важнее семьи. Я не хочу вносить в неё новую смуту. Наши предки постарались на несколько поколений вперёд. В семье Верга не всегда были мир и покой. А клан Флорана регулярно бил рекорды по внутренним распрям. Жаль только, что ты не родилась с Весенней силой. Этому Дворцу наследник нужен больше Зимнего. О! А вот и галерея.

Глазам предстал полукруглый, обрамляющий сад, коридор из стекла. Пол внутри устилала трава, которая не мялась под ногами. Травинки мгновенно расправлялись, словно на них не ступали подошвы. Снаружи стекло было зелёным, его украшали несколько пейзажей из цветной мозаики. Внутри коридор казался прозрачным, как слеза. Словно никакого стекла и не было в помине. О том, что здесь есть стена напоминали лишь развешенные портреты в рамах из живых цветов.

— Это твои предки, — объяснила Майя. — Представители семьи Флорана. Все, кто здесь жил за последние четыре столетия. Пойдём, покажу ближайших родственников. Вот. Этого «красавца» ты знаешь. Беспечный мальчишка!

Майя остановилась у портрета Мартэна, посмотрела на нарисованное лицо племянника сурово и горько. Покойный Король выглядел значительно моложе, чем его видела Мари. Но даже в юности по нервным чертам угадывался вздорный характер. Следующей советница показала свою младшую сестру Сирению. Девушка ахнула, взглянув в лицо бабушки. Она была очень похожа с Вестой. Но если в действующей Королеве Весны чувствовалась сила и уверенность, то её мать выглядела кроткой. Даже позировала перед художников, сжавшись, как маленькая птичка.

Не меньше интереса вызвал портрет деда — Короля Цвета. От него близнецам достались разве что изумрудные глаза. Его Величество, в отличие от детей, нельзя было назвать красивым: грубоватые черты, длинный нос, капризные губы. Выражением лица он напомнил Агуста. Привык делать всё, что захочет, и ни перед кем не отчитываться, думать только о своем удобстве, не беря в расчет чувства и желания других. Даже собственной семьи.

— Не нравится? — спросила Майя с толикой лукавства.

— Внешность говорит о многом, — ответила Мари уклончиво и тяжело вздохнула. — Чем больше узнаю о своей родословной, тем труднее становится.

— Понимаю. Я чуть не стала женой Цвета.

— Каким он вам запомнился?

— Своевольным и властным, — советница посмотрела в нарисованные глаза бывшего жениха с презрением. — С детства был грубым и испорченным. Жестоким. Никогда не хранил верность Сирении. Иоланта Монтрэ — не единственная «тайная» подруга Короля. Были и другие. Но, в отличие от Агуста, Цвет не выставлял похождения напоказ. О! Извини, что расстроила.

— Ничего, я не питала иллюзий, — Мари не покривила душой. Как можно считать порядочным мужчину, годами опаивающего жену любовным зельем?

Девушка отвернулась от портрета деда и пошла по галерее дальше, вглядываясь в лица Весенних предков. Некоторые, как и Король Цвет, выглядели не симпатичными личностями, взирали надменно и насмешливо. Другие, в основном женщины, казались миролюбивыми, но вовсе не кроткими и послушными. В зеленых глазах играл капризный и опасный огонь.

Постепенно лица начали сливаться: Короли, Принцы, Принцессы. Все они стали казаться слишком похожими друг на друга. До тех пор пока… Мари замерла перед очередным портретом, не понимая, как кто-то решился на подобную шутку. Ведь женщина, которую изобразил художник, не имела ничего общего с семьей Флорана.

— Принцесса Лилия, — прочитала Мари подпись под портретом.

— Это твоя…э-э-э… в общем, сестра твоего прадеда — Короля Нарцисса.

— Нет! — воспротивилась девушка. — Это ошибка! Портрет не должен быть здесь!

— Почему же? — Майя с удивлением посмотрела в лицо Лилии, собралась что-то добавить, но громко ахнула. — Святые небеса! Быть такого не может!

— Чего именно, тётушка?

Ни Мари, ни Майя не заметили появления Весты, закончившей дела и снова присоединившейся к гостьям. Советница обернулась и отчаянно всплеснула руками.

— Дорогая, ты давно рассматривала портреты родни?

— Не особенно, а что? — удивилась Веста.

— Приглядись к бабушке Лилии и скажи, кого ты видишь?

Королева недоуменно нахмурила брови и повернулась к портрету. Глядела несколько секунд, но вдруг попятилась с громким возгласом.

— Но это же… это…

— Стелла, — подсказала Мари. — Актриса из труппы Соджа Иллары. Одно лицо.

Так и было. Повторялась каждая черточка. Отличались лишь одежда и прическа. Черные волосы Принцессы Лилии были собраны и украшены живыми цветами — её тёзками.

— Во время спектакле Мастера — на крыше Зимнего Дворца — ты сказала, что видела Стеллу раньше, — напомнила Мари матери. — Но не могла вспомнить, где именно.

— Верно, — Веста нервно провела рукой по лбу. — Получается, Стелла родственница? Но она даже не стихийница? Или девчонка искусно притворяется?

— Хороший вопрос, — процедила Майя сквозь зубы.

Мари вспомнила, как не раз, разглядывая актрису, думала о её сходстве с дочерью Весны.

— Интересно, откуда она родом? — спросила Веста саму себя.

— Из Эзры, — ответила Мари. — Я встречала её, когда путешествовала по стране с Грэмом. Ей покровительствовал городовик Брен Арду. Но Стелла хотела попасть в труппу Мастера. Просила замолвить за неё словечко. И я… я… — Мари топнула ногой, злясь на свою доверчивость. — Она так убедительно рассказывала о себе. Мы были в одной группе по сбору трав. Лен всё допытывался о её семье. Стелла сказала, что она — подкидыш, и не знает настоящих родителей.

Веста и Майя переглянулись.

— Даже если это правда, — протянула Королева, — девчонка не может не знать, что она стихийница. Кто-то должен был обучать её контролировать дар.

Советница молчала, что-то тревожно обдумывая. Смотрела на портрет Принцессы Лилии с ненавистью. Словно это она воскресла и бродила по срединной территории в облике актрисы-обманщицы. По лицу пожилой женщины прошла мрачная тень озабоченности, она потерла нижнюю губу, не решаясь нарушить пропитанное тревогой молчание.

— Тётушка, — не выдержала Веста. — О чем ты думаешь?

— О нелицеприятных вещах, дорогая. Тайнах, считавшихся давно похороненными.

— Говори.

— Тебе это не понравится. Нелегко узнавать о лжи тех, кому доверяешь, — Майя отвернулась от портрета. — Двадцать три года назад у твоего отца родился внебрачный ребёнок. Девочка. Считается, младенец погиб. От рук Короля, не желавшего побочного потомства. Но вдруг это она? Стелла? По возрасту подходит.

Веста ахнула.

— От рук Короля?!

Майя выразительно посмотрела на племянницу.

— Ты знаешь, на что был способен Цвет. Он бы и тебя убил после памятного побега, чтобы смыть позор, если б ему не был необходим твой дар целительницы. Возможно, Король бы не возражал, роди ему ребёнка Иоланта. Но то была случайность. Скоротечный роман. Ошибка. К матери ребёнка он не питал нежных чувств. Скорее, наоборот.

Мари снова взяла мать за руку, чувствуя, как сильно та напряжена.

— Кто она? Не молчи же!

— Кларисса Сторн.

Веста протестующе засмеялась.

— Бред! Кларисса и мой отец? Это невозможно!

— Почему же? — в выцветших глазах Майи отразилось лёгкое снисхождение. — Тебе ли не знать, что некоторые союзы способны повергнуть окружающих в шок. Повторяю, твоя приятельница из болотного дома родила тебе сводную сестру.

Веста плотно сжала губы, не желая принимать такую правду, а Мари попятилась.

— Болотного дома? — переспросила она благоговейно.

— Да, так называют апартаменты клана Сторн. Дед Клариссы создал в одной из комнат настоящее болото, чтобы разводить какое-то редкое растение. Затею быстро пресекли, но название приклеилось.

Голова закружилась от нахлынувших воспоминаний. Перед глазами, как наяву, встал мрачный, пропитанный сыростью коридор. В ушах зазвучал холодящий кровь шепот.

Смерть придёт из болотного дома. Я убил ради неё. Обманул всех. Убил! Убил! Убил!

— О, небо! — задохнулась девушка. — Я вспомнила! Вспомнила, что говорил твой стражник Боул на проклятом острове! Он упоминал болотный дом! — и Мари повторила слова погибшего подданного матери. — Ты думала, что речь, возможно, об Элле! Но если это Кларисса! Она подходит! С самого начала подходит под всё! Сторн всегда была рядом, ей доверял Ирг Тори!

Глаза Майи недоуменно прищурились.

— Мари считает, что это Кларисса пыталась меня отравить, — пояснила Веста.

— Вполне вероятно, — сосредоточенно кивнула советница.

— Но…

— Если Кларисса — мать незаконной Принцессы, у нее есть веский мотив ослабить тебя и даже убить. Стеллу не признает Шар Стихий, но её дети смогут стать полноценными Повелителями Весны.

— Нет… Она не…

— Опять! — Мари топнула ногой. — Ты снова защищаешь Клариссу! Как и всегда! Допусти на миг, что это не твоё желание! Вдруг она внушает тебе стоять за неё горой и верить вопреки всему?! Точно также, как она «убедила» Ирга Тори подмешать тебе яд и убить Веру Сейл!

— Девочка говорит дело, — поддержала юную родственницу Майя. — Меня всегда удивляло твое безоговорочное доверие Клариссе. Хотя она не раз подводила тебя.

— Когда? — искренне удивилась Веста.

— Та-а-ак, — протянула советница многозначительно. — Ты, правда, не помнишь? Из-за её глупой шутки на балу десять лет назад ты окончательно рассорилась с Мартэном. Защищала подругу с пеной у рта. Не припоминаешь? А история с твоим несостоявшимся женихом Фином Майли? Ты собиралась сохранить его предложение в секрете, ведь ты не дала ответа. Но Кларисса проболталась соседям, по Дворцу поползли слухи, и Мартэн официально объявил о помолвке. Вопреки твоему желанию.

Веста смотрела на тётку с ужасом, явно не понимая, как такое возможно.

— Вот и доказательство, — припечатала Майя. — Пора поговорить с мерзавкой по душам. У тебя осталось пойло, развязавшее язык Иргу Тори?

Королева ответила не сразу. Но когда приняла решение, глаза сверкнули недобрым огнем.

— У меня есть кое-что получше. Настойка, которую использовали против Ирга. Та самая, что заставляет подчиняться.

* * *

Полчаса спустя в личных покоях — в гостиной с фиалками на стенах — Королева принимала многолетнюю приятельницу, вела непринужденную светскую беседу за чаем. Кларисса, облаченное в платье под цвет названия своего дома, улыбалась и сплетничала о жителях Замка. Она не подозревала, что они с Вестой не одни. За стеной проходил тайный лабиринт, в котором стояли Мари и Майя и слышали каждое слово. И даже видели, что творится в помещении, благодаря щелочкам, которые снаружи скрывали нарисованные цветы.

— Что-то случилось? — поинтересовалась Кларисса минут через пять. — Ты ведь меня не ради местных новостей позвала.

— Верно, — Королева улыбнулась невинной улыбкой младенца. — Хочу кое-что обсудить.

— Я вся в внимании, — придворная дама отодвинула пустую чашку. — Надеюсь, ничего серьезного?

— Отнюдь. Сегодня я услышала потрясающую историю, Кларисса. О тебе и моем отце.

Сторн была прекрасной актрисой. Точно не хуже дочери. Приподняла подкрашенные брови, достоверно изображая удивление. Ни намека на страх на ухоженном лице.

— Я не понимаю, о чём ты? У меня нет от тебя секретов.

— Неужели? — Веста допила свой чай. — Тогда ты не будешь против маленькой операции, которая в эти минуты проходит во владениях совета. Я приказала арестовать Стеллу. Если будет сопротивляться — убить.

Это была почти правда. Её Величество, действительно, отправила стражников на поиски сводной сестры, но велела доставить её в Замок в целости и сохранности.

Королева попала в яблочко. Кларисса вскочила на ноги, сжав кулаки. Но Веста, едва шевельнув пальцами, вызвала потоки молний. Желто-красные искривленные стрелы прошли по полу и взяли стул придворной дамы в плотное кольцо, не позволяя ей сделать и шага в сторону.

— Сядь! — приказала Веста беспощадным тоном.

Сторн починилась, в ужасе глядя на пол, где шипело и искрилось смертельно опасное оружие. Села и зачастила, нервно заламывая руки.

— Ты не понимаешь. Мне пришлось прятать девочку. Твой отец пытался убить её.

— Почему же, понимаю. И, наверняка, изначально так всё было. Но ситуация изменилась, верно? Ты решила посадить дочь на трон, избавившись от меня. Гениальный план. А я всё гадала, кто пытается свести меня в могилу. Не понимала, почему.

Кларисса приложила ладони к груди. Глаза наполнились слезами. Почти правдивыми.

— Ты ошибаешься, я бы никогда…

— Ложь! — окрик Королевы по силе воздействия мог составить конкуренцию выпущенным полминуты назад молниям. — Я знаю о твоих преступлениях, Кларисса. О некоторых из них. Остальное ты расскажешь сама. Минут через пять, когда… — Веста победно глянула на бывшую приятельницу сквозь ресницы. — Вкусный был чай? Поверь, не ты одна умеешь готовить особенное зелье из книги моей бабки.

— Нет… — Сторн побледнела.

— Ты всё мне расскажешь, Кларисса. Все свои тайны. И даже не вспомнишь об этом. А потом… потом я решу, как поступить с тобой и твоей лгуньей дочерью.

Глава 24. Актриса из Эзры

Мари лежала на широкой кровати и смотрела вверх — на полог цвета нежной ранней листвы. В голове была каша. Слишком многое событий произошло за считанные часы. Чересчур много откровений прозвучало. Несколько тайн последних месяцев были раскрыты, но легче не стало.

Рядом на постель села Веста, сбросив на пол туфли.

— Прости, что не верила тебе, — она коснулась лба дочери сухими губами. — Твоя интуиция не подвела. Доверяй ей и впредь.

— Буду, — шепнула Мари, укрываясь одеялом до подбородка.

Стихийница всё ещё находилась в Весеннем Дворце. Веста отвела её в свою спальню, чтобы дать отдохнуть, пока сама занималась неприятными делами. Но Мари так и не сомкнула глаз. В голове раз за разом прокручивался разговор матери с Клариссой. Все мерзкие тайны придворной дамы, все её козни, направленные против Королевы, а заодно её тайной дочери. И всё ради власти! Желания получить больше привилегий!

— Кларисса могла просто рассказать тебе правду, — прошептала Мари.

— Не могла, — ответила Веста, ложась рядом. — Она судила остальных по себе. Не сомневалась, что я причиню вред, если всё выясню. Кларисса поступила бы именно так.

Мари закрыла глаза, вновь увидев придворную даму, взятую в кольцо желто-красными молниями. Сначала злую и испуганную, потом неестественно спокойную, равнодушную. Едва подействовала настойка, предательница сложила перед собой руки, как примерная ученица, и посмотрела в никуда. Все эмоции ушли, она стала послушной марионеткой в руках Королевы.

— Итак, Стелла — твоя дочь? — начала допрос Веста.

— Да, — покорно ответила Кларисса. — Забавно, не находишь? Мы спрятали дочерей в одном и том же городе.

— Ты хотела посадить её на трон? Но сначала пыталась дискредитировать меня?

Сторн отвечала безропотно и подробно, не скрывая ничего. Настойка не давала ей такой роскоши, как недосказанность и полуправда. Сделать из незаконной дочери Королеву она планировала не всегда. Пока был жив Мартэн, о появлении Стеллы в Весеннем Дворце не могло быть и речи. Кларисса не сомневалась, что Король избавится от сводной сестры без капли сожалений. Но Его Величество погиб, фальшивая жена была раскрыта, а Королевой стала Веста, которая доверяла своей придворной даме. И не только по собственной воле. Кларисса не раз использовала «волшебную» настойку, чтобы настроить госпожу на нужный лад. Пойло не имело запаха, и Веста не могла его почувствовать.

План был прост: максимально ослабить Королеву физически и заставить подданных сомневаться в ней. В последствии всё это позволило бы детям Весны спокойнее отнестись к известию о незаконной Принцессе и принять её. Задуманное во многом удалось. Болезнь, вызванная ядом, точила Весту изнутри, а неприятности заставляли забывать об обязанностях. Сыграла на руку и эпидемия в Зимнем Дворце. Её Величество тратила много времени на спасение детей Другого Времени года, нередко забывая о нуждах собственных подданных.

— Кто учил Стеллу пользоваться погодным даром? Ты?

— Да. Но она не знает о своих способностях. Не подозревает, что стихийница.

Мари с Майей за стеной ахнули в унисон, а Веста подалась вперёд, не понимая, как такое возможно. Оказалось, Кларисса поила настойкой и дочь. Почти, как Рейм Дайру, но не постоянно, а время от времени. Приходила к ней тайно, давала питье, учила плести узоры, а потом заставляла забывать о своих визитах. Девушка продолжала верить, что она обычный человек, считала себя подкидышем.

Веста в сердцах всплеснула руками, и молнии вокруг стула предательницы удвоились.

— Ты отдаешь отчёт, что много лет играла с даром? Замешанном на Королевской крови?!

Придворная дама пожала плечами и монотонно ответила:

— У меня всё под контролем. За двадцать с лишним лет, способности Стеллы ни разу не принесли проблем. Её разум забывает, но пальцы всё помнят. Она справляется не хуже твоей дочери. Да, я давно знала о существовании Мари. Ты сама рассказала, пусть и не помнишь об этом.

— Как ты посмела похитить Мари?!

Красивое лицо Весты исказила ярость. Любой другой на месте Сторн затрясся бы от страха. Но придворная дама сейчас не была способна бояться гнева.

— Я не собиралась больше связываться с Мари. Мы с ней уже встречались. В Эзре. В замке городовика Брена Арду. Она тогда путешествовала с сыном Мастера. Я планировала подсыпать отраву среди ночи. Не смертельную дозу, но такую, чтобы девчонка заболела. Её недуг выбил бы тебя из колеи. Но я не учла, что она унаследовала от клана Верга острый слух. Услышала мои шаги и заморозила дверь.

Мари сжала кулаки до боли в пальцах. Как же она жалела о своей поспешности! Попадись Кларисса в ту ночь с поличным, скольких бы бед удалось избежать!

— В этот раз всё вышло случайно, — продолжала придворная дама без выражения. — Мы со Стеллой были в Шеруме на ярмарке, мне требовалось пополнить запасы трав. Там мы столкнулись с твоей дочерью. Она удивилась, заметив нас. Остальное было импровизацией. Я увидела возможность навредить тебе и воспользовалась ею. Брызнула настойкой в лицо Мари и приказала подчиняться. Всегда ношу с собой скляночку.

— Это с её помощью ты перемещаешься по стране через Зеркала городовиков?

— Да, удобно, если каждый, кто встретится на пути, сразу забывает об этом. Но в последние недели приходилось постоянно готовить настойку, — пожаловалась Кларисса. — У неё такой сложный состав.

— Какая досада! Небось утомилась пакостить! — процедила Веста и снова перешла на грозный тон. — Что ты делала с моим ребёнком?

— Ничего особенного. Велела ближайшей ночью покинуть дом. Доставила через Зеркала городовиков в Юнитру. Мари неделю жила в заброшенном доме. С ней хорошо обращались, кормили и поили. Я никогда не желала ей смерти. Не вижу смысла лишать Зимний Дворец наследницы.

— Как благородно! — Весте было трудно сдерживать гнев и сарказм. — Именно поэтому её нарядили в шу?

— Это была шутка. Признаю, не слишком удачная. Но мне было интересно, как девчонка поступит, рискнёт ли пользоваться даром. Я приказала ей не возвращаться к тебе. После её пропажи ты наделала немало глупостей, потеряла очки в глазах подданных. Мне было выгодно, чтобы так продолжалось и дальше.

— Дрянь! — крикнула Веста. Лишь предостерегающее покашливание Майи из-за стены спасло Клариссу от рукоприкладства. — Что насчёт Ирга Тори и Веры Сейл? Одного ты заставила отравить воду в моей доме на срединной территории, а вторая случайно услышала не предназначенный для её ушей разговор?

— Совершенно верно. Я не планировала их убивать.

— Ты и не убивала. По крайней мере, сама. Не хотела марать руки, верно? — теперь в голосе Королевы зазвучало отвращение.

— Разумеется, — согласилась придворная дама. — Ирг прекрасно справился с Верой. А ты с ним.

У Мари сжалось сердце. Она помнила, насколько тяжело мать перенесла смерть пожилого погодника, как винила себя. Но Веста быстро взяла себя в руки.

— А Боул? Стражник, попавший на Проклятый остров? Говори!

Королева жаждала поскорее закончить разговор, словно нахождение с Клариссой в одной комнате отравляло её сильнее любого яда.

— Ещё одна глупая марионетка, оказавшая неоценимую услугу. Он помог инсценировать побег Монтрэ. Надо же было на кого-то свалить вину за мои преступления. Старый враг — идеальная кандидат.

— Инсцени… — Веста осеклась, вскочила и попятилась. — Где Элла?!

— Она не покидала Дворец. По крайней мере, её останки.

— Значит, Элла мертва. О, небо! — Королева провела рукой по лбу. — Но где тело?

— Здесь, в саду. Я подумала, будет забавно похоронить её в твоём любимом месте в Замке. Боул доставил труп в сундуке и закопал под яблоней. Та ещё была ночка. Пришлось разбираться с фальшивой Королевой, а потом отправляться в Эзру — навестить твою дочь. Я не могла не воспользоваться шансом навредить ей, но и Боула нельзя было оставлять без присмотра. Я шла вместе с ним от подземелья и внушала стражникам, попавшимся на пути, что они нас не видели. Оставалось разобраться с Боулом. Я довела его до сумасшествия ещё одним зельем из книги твоей бабки. Надеялась, он погибнет, напав на других стражников. Но темница на Проклятом острове меня тоже устроила.

— Ты сама безумна, — прошептала Веста, кривясь от омерзения. — Под какой Элла яблоней?

— Где-то в середине аллеи. Я не запоминала. Предполагалось, тело никогда не найдут…

…С жуткого разговора прошли часы, но Мари до сих пор подташнивало от мысли, что великолепный сад был осквернен. Весте пришлось ещё хуже, она присутствовала на яблоневой аллее, пока стражники искали тело Эллы. Много времени не понадобилось. Один пожилой стихийник предложил привести из псарни овчарку, вдруг сможет почуять захоронение, и оказался прав. Собаку подводили к одному дереву за другим, пока она не занервничала и начала рыть лапами землю.

С Весны тело успело сильно разложиться, но не настолько, чтобы самозванку было невозможно опознать. Едва неприятная процедура завершилась, Веста приказала отнести останки фальшивой родственницы в семейный склеп Монтрэ. Приказала похоронить без почестей, всё-таки Элла совершила тяжкое преступление и была приговорена к казни. Королева не запретила подданным присутствовать при погребении, и стихийников собралось немало. Жители Дворца пришли не выразить почтение, а, скорее, из любопытства. Все считали Монтрэ беглянкой, её смерть стала большой неожиданностью.

Кларисса Сторн была арестована и заперта в подземелье — в самой глубокой его части, но пока тайно. Веста не была готова объявить об истинных мотивах придворной дамы. Сначала следовало найти Стеллу и понять, что делать с ней дальше. Но случилось непредвиденное. Стражники, отправленные на срединную территорию с разрешения главной советницы Майи, вернулись ни с чем. Актриса из Эзры исчезла.

Причиной побега стали не пленение матери или происхождение девушки. Стелла продолжала оставаться в неведении и о том, и о другом. Накануне ночью страсти в любовном треугольнике достигли апогея. Фарлим узнал, что любимая неравнодушна к другому — белокурому сыну Греты Нииру. Противостоянии юношей закончилось дракой и победой рыжего стихийника. Но мнимой. Оказав первую помощь парню с человеческим происхождением, Стелла сбежала с ним в неизвестном направлении.

— Что теперь? — спросила Мари у матери.

Королевские покои поглотили сумерки. В закрытое окно стучался монотонный Осенний дождь. Не громко, словно сам удивлялся, почему ему на смену до сих пор не пришёл снег.

— Стеллу ищут. Не только мои подданные, но и сыщики. Не официально, за умеренную плату. Это вопрос времени. Беглецы не смогут прятаться вечно.

— Но что потом? Как ты поступишь с… ней, — Мари хотела сказать «с сестрой», но не посмела произнести это слово.

Веста с мрачным видом взбила подушку и положила её себе под спину.

— Это будет зависеть от многих факторов, — она тяжело вздохнула. — Но Стелла нужна Дворцу. Нет, не в качестве Королевы, а в роли матери наследника.

Мари от изумления раскрыла рот.

— Ты позволишь ей…

— Пока не знаю. Однако это выход. Стелла незаконнорожденная, но она Флорана. Выйдя замуж за стихийника Весны с высокой степенью силы, сможет родить ребенка, которого примет Шар Стихий. В будущем это избавить наш Дворец от выбора нового правящего клана и кровопролития.

— Но… — дочь тщетно пыталась найти новый аргумент.

— Ничего не говори, — взмолилась Веста. — Мысль меня саму пугает. Мне необходимо всё это переварить. Стелла не училась погодной магии в Академии, жила среди людей. Как поведет себя её дар, пока не ясно.

— Дар, — прошептала Мари резко села на постели.

В голове замелькали воспоминания. Перед глазами встала водная гладь, разделенная на неравные части желтой луной. В ушах зазвучал снисходительный голос женщины в плаще с капюшоном.

— О, небо! Вдруг это Стелла?! Вдруг Фабьен в предсказании имел в виду её?! Речь шла о стихийнице с поврежденной силой, которая из-за злости и отчаянья вызовет гнев небес! Я сначала подумала на Дайру, потом на кого-то из Зимнего Дворца, ведь эпидемия повлияла на способности его жителей. Но что если пророк говорил о Стелле? Её дар дремал годами! А теперь… теперь…

Веста вскочила с постели.

— Проклятье! — простонала она. — Ты права, милая. В девчонке течет Королевская кровь. Её дар не замешан на Шаре Стихий, но способен преподносить сюрпризы. Нужно найти Стеллу! Пока не случилось беды!

* * *

Однако было проще сказать, чем сделать. Прошло больше недели, но ни стражники Весеннего Дворца, ни нанятые Вестой сыщики не сумели напасть на след Стеллы и Ниира. Беглецы словно сквозь землю провалились. Предпринимал попытки разыскать влюбленных и Содж Иллара, которому Королева рассказала о происхождении актрисы. Юноша был пасынком Мастера, и Веста надеялась, что он сможет подсказать, где тот может прятаться. Её Величество даже вновь допросила Клариссу, но та не помогла. Она не столь хорошо знала дочь, как хотела думать.

Наступила Зима. Календарная. Без намёка на снег. Первого декабря Мари несколько часов просидела на подоконнике, с тоской наблюдая за дождём. На протяжении многих лет в этот день стихийница отмечала день рождения. Не праздновала, а лишь фиксировала, сколько лет ей исполнялось. Подарки она получала только от троих друзей. Впрочем, Далила и в этом году решила на отступать от традиций и вручила подруге новый плащ с капюшоном цвета ясного неба, сшитый собственноручно. Мол, пусть у Мари будет два дня рождения.

Вести из Зимнего Дворца приходили противоречивые. Настойка работала. Стихийники, согласившиеся её принять, а таких набралось подавляющее большинство, медленно поправлялись, но их погодный дар не торопился восстанавливаться. Три десятка жителей Замка, отказавшихся от лекарства, как и предсказывал Хорт, погибли.

— Теперь вопрос времени, когда изоляция будет снята, — рассказал Инэй дочери через осколок. — Нужно, чтобы все прошли тест Весты. И тогда… — Король запнулся, — тогда детям Зимы со срединной территории придётся поработать, чтобы уничтожить стену.

— Не спеши, — посоветовала Мари нервно. — Может, ты сможешь сделать это сам.

— Сомневаюсь. Моего дара будто никогда и не было. Странное ощущение.

Мари тяжело вздохнула. Она не была готова обсуждать свои будущие обязанности во Дворце, если отец не сможет работать с Шаром Стихий. По крайней мере, выглядел Инэй хорошо. Ушли и нездоровый цвет лица, и круги под синими глазами.

— Как настроение у подданных? Злятся из-за отсутствия дара?

— Все отказавшиеся от настойки мертвы. Это знание работает, но долго ли так будет продолжаться, предсказать не возьмусь. Сейчас Дворец опьянен мыслями о выздоровлении. Но пройдёт время, и стихийники почувствуют себя калеками.

— Ты дал им выбор.

— Да, мы все его сделали, — Инэй потёр переносицу. — Есть и хорошие новости. Грэм, наконец, разгадал шифр Эрнуса. Мы начали переводить тетрадь. Но дело продвигается не быстро. Предсказаний сотни, неизвестно, когда доберемся до нужного.

— Доберетесь, — заверила Мари отца, но сердце вновь кольнул страх.

После ареста Клариссы и выздоровления стихийников Зимы, девушка вздохнула свободнее. Смертельная опасность отступила от обоих родителей. Лекарство из растения «лунный свет» действовало, пусть и медленно. Бледность на щеках Весты была вызвана не болезнью, а волнениями. Однако оставалось пророчество о гибели одного из Королей. Мари понимала, что дурно желать бед другим, но надеялась, что речь в предсказании идёт о Злате или Агусте.

…В один из вечеров Мари снова оказалась гостьей во Дворце Весны. Вместе с Майей. Веста пригласила родственниц на чай к себе в покои. Раскрывать тетке убежище в Шеруме Королева не спешила, а устраивать посиделки в саду потеряла всякое желание. Кларисса добилась своего: теперь любимое место в Замке прочно ассоциировалось у Её Величества с Эллой Монтрэ и предательством любимой придворной дамы.

Майя появилась у всех на виду, Мари прибыла на встречу тайно: Веста вновь провела дочь по лабиринту коридоров между стен. Королева хотела пригласить и Дайру, но советница засомневалась, стоит ли посвящать внучку в тайну Зимнего Дворца. Веста с Мари решили не рассказывать Майе об осведомленности Дайры. Пришлось бы расписаться в новом обмане и рассказать, откуда дочь Весны узнала глобальный секрет. Объясняться на тему воскрешения Киры никому не хотелось. Вряд ли бы Майе понравилось, узнай она о встрече Дайры со старшей сестрой в лесу. Той самой, которую организовал нелюбимый ею Инэй Дората.

Светская беседа за столом не ладилась. Стараниями пожилой советницы она то и дело возвращалась к проблемам Зимнего Дворца и сбежавшей Стелле. Веста хмурилась, но во избежание новых ссор позволяла тетке сплетничать, лишь время от времени аккуратно давала понять, что та заходит слишком далеко.

— Если сила Инэя не восстановится, Агуст и Злат непременно воспользуются ситуацией, начнут диктовать условия, — деловито рассуждала Майя. — Тебе придется принять непростое решение — вставать ли на защиту мужа открыто.

— Я думала об этом, тётушка, — кивнула Веста без особой охоты. — Рассматривала разные варианты развития событий. Однако предпочитаю не терять веры, что побочная реакция от лекарства временная. Наш погодный дар — часть нас самих. Он не может исчезнуть безвозвратно.

— История знает немало случаев, когда он повреждался.

— Именно! — парировала Веста. — Повреждался, но не исчезал. Тётушка, прошу, не будем сгущать краски. Последний год выдался тяжелым. Нам всем нужна надежда.

Майя недовольно поджала губы, но возражать не стала, вновь переключившись на Стеллу.

— У меня состоялся интересный разговор с Соджем. О твоей незаконной сестре. Девочка оказывается с характером. Ты знала, что ей покровительствовал Брен Арду? По личным причинам.

— Нет, — Веста помрачнела. — Надеюсь, у них не было серьезного романа. Репутация этой девушки и так оставляет желать лучшего.

— Стелле не нравилось внимание городовика, — осторожно вставила Мари. И принялась объяснять под пристальными взглядами двух пар глаз. — У меня сложилось такое впечатление в Эзре. Стелла хотела покинуть город, чтобы сбежать от Арду.

Майя покачала головой.

— Кларисса могла избавить дочь от надоедливого покровителя, если опостылел. Или она думала, что его внимание на пользу? Среди людей городовик могущественен, защитит от кого угодно.

— Я сама не понимаю логику моей бывшей придворной дамы, — призналась Веста, сминая в кулаке салфетку. — У нее была масса возможностей обеспечить дочери безбедное существование в людском городе.

— О! — Майя усмехнулась и протянула с сарказмом. — Подозреваю, дело в самой девчонке. Ей достался папенькин свободолюбивый характер. Как и Цвет, делает только то, что хочет. Содж рассказал, приемные родители Стеллы были не бедными людьми. Нашли ей жениха из уважаемой семьи. Ученика лекаря. Его родня собиралась подарить им на свадьбу дом в квартале гу. Стелла могла вести жизнь благочестивой горожанки и ни в чем не нуждаться. Но она сбежала, чтобы играть в театре городовика. В труппе Соджа она несколько месяцев, но и здесь показала нрав. На вид кроткая, но очень упрямая.

Веста молчала, крутя в пальцах чайную ложку, а Мари задумалась. Однажды актриса рассказала, что взаперти чувствует себя птицей в клетке, может дышать полной грудью только на сцене. Жизнь, наполненная обязательствами, не для неё. Получалось, затея Весты обречена на провал? Стелла не захочет превращаться из свободной актрисы в мать наследника престола. Не согласится на вынужденный брак со стихийником Весны. Конечно, оставался шанс, что привилегии особы Королевских кровей перевесят. Но Мари не была в этом уверена. Стелла дважды доказала, что может с легкостью сорваться с насиженного места ради свободы или зова сердца.

— Давай не будем забегать вперёд, — наконец, изрекла Веста. — Я тоже упрямая, и это качество мне досталось от общего со Стеллой отца. Я не хочу превращать её в средство для получения наследника. Но помочь Дворцу — это меньшее, что девчонка может сделать после злодеяний, совершенных её матерью.

— Это будет твоим главным аргументом? — хмыкнула Майя.

— Одним из аргументов, — припечатала Королева и приложила палец к губам. — Тише. Осколок потеплел, кто-то хочет со мной связаться, — Веста достала из складок зеленого платья особенное зеркальце и постучала по стеклу. Увидев собеседника, удивилась. — Содж! Какая неожиданность. Добрый вечер.

— Увы, не добрый, — донесся усталый голос Мастера. Он не мог видеть гостей Королевы и считал, что общается с ней наедине. — У меня дурные новости. Стеллу видели в Эзре. Девочка решила, что её не станут искать в родном городе, из которого она сбежала против воли городовика. Но кто-то донёс Арду, и тот отправил армейцев, чтобы доставили беглянку к нему в замок.

— Значит, Стелла у Брена? — Веста недовольно постучала ногтями по столу.

— Нет. Эу переусердствовали. О! Девчонка цела и невредима, даже сумела сбежать. Ниир погиб.

— О, небо! — воскликнула Веста нарочито громко, заглушая возгласы Майи и Мари. — Мне очень жаль, Содж!

— Знаю, — в голосе Мастера прозвучали траурные нотки. — Это был несчастный случай. Мальчик пытался защитить любимую, накинулся на армейца. Тот его оттолкнул и… — Иллара-старший запнулся, помолчал несколько секунд. — Ты должна знать. Случилось кое-что ещё. Когда Стелла поняла, что Ниир мёртв, начала кричать, бросаться на эу. А потом… потом внезапно во все стороны полетели молнии. Боюсь, её спящий погодный дар проснулся. Горе высвободило способности. Вопреки заявлениям Клариссы, контролировать их Стелла не слишком умеет. Перепугалась насмерть, и пока армейцы приходили в чувство, сбежала.

— Куда?

— На этот вопрос тебе придётся искать ответ без моего участия. Я должен быть рядом с женой. Прости, но я больше не могу говорить. Мне нужно добраться до владений совета прежде, чем Грета от кого-то другого узнает о смерти единственного сына.

Веста накрыла зеркальце ладонью и посмотрела на родственниц. Изумрудные глаза увлажнились.

— Ещё одна бессмысленная жертва, — произнесла она горько.

— Верно, — кивнула Майя. — Я не хочу показаться бесчувственной, но гибель мальчика сейчас не главная проблема.

— Знаю. Стихийница Королевской крови с неконтролируемым даром опасна для каждого, кто встретится на пути. Нужно найти её поскорее. Пока… — Веста многозначительно посмотрела на дочь, — пока она не причинила вред себе и другим.

Мари отлично поняла, что хотела сказать мать. Пока Стелла не вызвала предсказанный Фабьеном гнев небес, противостоять которому может только Крест равновесия, созданный четырьмя Повелителями Времен Года.

Глава 25. Власть короля

Вопреки опасениям, катастрофа, вызванная проснувшимся даром Стеллы, задерживалась. Дни шли, но дурных новостей не поступало. Как и известий о самой беглянке. Актриса словно канула в небытие. Сначала Мари каждое утро просыпалась с тревогой и до позднего вечера ждала, что случится предсказанная Фабьеном беда. Но постепенно мысли о Стелле стали отходить на второй план. Тайная Принцесса с головой погрузилась в проблемы Зимнего Дворца.

Жители Замка друг за другом успешно проходили тест Весты. Раненные ладони, обработанные особенным снадобьем, заживали за считанные часы, однако погодный дар не восстанавливался. Снятие изоляции приближалось, и встал вопрос о судьбе Мари. Опасения девушки не подтвердились, Инэй не собирался объявлять дочь Принцессой для её же безопасности, но сила была востребована, как никогда. Для начала следовало вернуться во Дворец, где стараниями главного сыщика, стихийнице и полагалось быть последние недели.

Мари облачилась в белое впервые с тех пор, как покинула Дворец и отправилась с отцом к заливу Ариссу. Разглядывая отражение в зеркале, стихийница чувствовала себя странно, слишком отвыкла от традиционного для своего Времени Года цвета. Мари и забыла, как он подчеркивает Зимние глаза. Платье сшила Лира, но оно почти не отличалось от шедевров Королевских портных, сидело идеально, мягко струясь до пола.

— Потрясающе выглядишь, — улыбнулась Веста, войдя в спальню. Но девушка успела разглядеть в уголках глаз Королевы печаль. Она не хотела прощаться и отпускать дочь в Замок мужа.

Мари саму охватывала невыносимая тоска при мысли о возвращении, но она утешала себя, что, наконец, увидит отца, Грэма, Яна и Дронана. К тому же, жить придется не в приюте, как раньше, под неустанным взором вечно раздраженной Юты Дейли, а в собственных апартаментах на одиннадцатом этаже, превращенных мастером декораций в уютное жилище.

Покидать дом Лиры Фритт пришлось глубокой ночью. В Зимнем Дворце во время эпидемии был установлен комендантский час, выходить до утра жителям запрещалось категорически. Это было идеальное время, чтобы тайная Принцесса смогла без проволочек добраться до собственного дома. Все эти недели служанки и верный стражник Эрм Туи добросовестно изображали, что хозяйка внутри. Уединение девушки никого не удивляло, ведь до отъезда она находилась под домашним арестом из-за подозрений в нападении на Верну Лоэ.

Кроме Весты проводить тайную Принцессу пришли Далила с Лирой. Подруга хмурилась, пряча эмоции, но Мари почувствовала её печаль и страх.

— Не переживай, это ненадолго, — пообещала она. — Когда изоляция прекратится, я смогу беспрепятственно пользоваться «Путем Королей» и навещать тебя.

— Пора, — шепнула Веста.

Мари кивнула и, помедлив несколько секунд, обняла мать.

— Скоро увидимся, — пообещала она и с тяжким вздохом коснулась холодного стекла. — Зимний Дворец!

По «потерянному» Зеркалу прошла рябь, смывая отражения трех стихийниц и человеческой женщины. Мгновение, и взору предстал знакомый белый зал, где год назад Мари пыталась ударить символом Королевской власти Рейма Норду. Не верилось, что с тех пор прошел всего год! Слишком многое произошло за это время. Слишком сильно изменилась жизнь безродной шу.

Мари медленно шла по зеркальному коридору, думая о своем будущем в Зимнем Дворце. Каким оно будет, если сила остальных не вернется? Стихийница вдруг осознала, что, хоть на срединной территории жили дети Зимы, высших стихийников их Времени Года почти не осталось. Кроме неё, похвастаться первым уровнем дара могли лишь Содж Иллара и Корделия Ловерта. Но они оба давно покинули родной Замок ради иной судьбы.

Стихийнице пришлось использовать кровь, чтобы попасть в белый зал. Инэй теперь не мог разморозить плотную стену льда, сковавшую особенное Зеркало. Мари достала нож из внутреннего кармана голубого плаща, подаренного Далилой, аккуратно порезала левую ладонь и приложила её к прозрачной стене. Правой рукой принялась плести узор исправления. Сначала показалось, что преграда не собирается истончаться, но минуты шли, и послышался легкий скрежет: лёд, созданный с помощью крови Короля Зимы, начал трескаться по велению Принцессы.

Отец поджидал в зале, освещаемом двумя подсвечниками. Однако фигура в белом бросалась в глаза сразу и казалась величественной. Мари застыла, не зная, что сказать. Но потом отринула дежурные слова приветствия и кинулась Инэю на шею. Он этого не ожидал и пошатнулся. Но быстро опомнился, сильные руки сжали хрупкую фигурку дочери крепко-крепко.

— Я так соскучилась по тебе, — прошептала Мари, прижимаясь щекой к его плечу.

— А я по тебе, — Инэй отстранил девушку, но лишь для того, чтобы внимательно оглядеть лицо. — Были моменты, когда переставал надеяться, что этот миг наступит. Знаешь, а ты стала выше с последней встречи.

Кто-то кашлянул в углу, и Мари подпрыгнула.

— Грэм! Ты меня напугал! Могли бы и предупредить, что вас тут двое!

И, правда. Фигура нареченного наставника, закутанного в черный плащ, терялась в темноте. Он шагнул ближе. Небритое лицо светилось от радости.

— Меня не обнимешь? — улыбнулся он.

— Запросто! — девушка обвила шею нареченного наставника, но быстро отстранилась. — Ты колешься! — объявила она, смеясь. Извлекла из-под плаща конверт и, подмигнув, сунула Грэму в руку. — Это тебе. От одной очаровательной рыжей дамы.

Тот подарил воодушевленную улыбку и спрятал послание Лиры в карман, но было очевидно, что ему не терпится его прочитать.

— Какой план? — спросила Мари, переходя на деловой тон.

— Для начала заморозь Зеркало, — попросил Инэй. — Нужно вернуть ему прежний вид, но придется снова использовать кровь.

— Не страшно, — Мари принялась развязывать платок, которым замотала ранку. — Надо, так надо. Лучше скажите, вы нашли нужное пророчество Эрнуса?

— Увы, — развёл руками Грэм, пока Мари плела узор заморозки. Он наблюдал за действиями бывшей ученицы очень пристально и остался доволен работой. — Зато выяснили, что Эрнус предрекал смерть Короля Весны от руки фальшивой жены и пепел, созданный погодником-убийцей. Знать бы раньше, но придворный предсказатель, опасаясь за свою шкуру, озвучивал только приятные пророчества. За крайне редким исключением.

— Или он, как и являющаяся мне в снах Вирту, считал, что эти события не следует предотвращать, — проворчала Мари и вздохнула с облегчением, глядя на глыбу льда, покрывшее Зеркало. Никогда бы не подумала, что придется замораживать его второй раз. Впервые это случилось, когда они с Грэмом спасались от Игана Эрслы.

— Отличная работа, — похвалил Инэй. — Но помни: теперь тебе нельзя пользоваться погодным даром открыто. По крайней мере, пока. Все считают, что ты провела здесь некоторое время, а, значит, лишилась способностей, как и остальные.

— Хорошо, — стихийница закатила глаза. — Главное, ни на кого не злиться, чтобы не превратить в ледяную статую невзначай.

— Я серьезно, Мари, — отец посмотрел выразительно.

— Понимаю, — девушка взяла его за руку. — Иначе придется многое объяснить.

— Прости за резкость, — поспешил извиниться Инэй и поцеловал дочь в лоб. — Я волнуюсь за тебя. Однажды я уже допустил трагедию. Не сумел защитить тебя младенцем. Одна мысль что…

Но Мари перебила.

— Ничего не случится, — проговорила она строго.

— Точно! — поддержал Грэм. — Хватит с нас бед.

Инэй улыбнулся, но вымученно. Он не верил, что всё позади.

До апартаментов Мари проводил нареченный наставник. В коридорах и на лестнице было тихо. Стражники, охраняющие этажи, казались не живыми существами, а статуями. Они не обращали внимания на двух стихийников, разгуливающих по Дворцу в ночи. Никому не приходило в голову останавливать правую руку Короля и его младшего секретаря.

В спальне поджидала расстеленная постель, в камине весело потрескивал огонь. Мари не стала медлить, переоделась и взобралась на кровать. Укрылась одеялом до подбородка. Ей было тепло и уютно, не хотелось думать ни о чем на свете. Ни о будущем, ни о прошлом. Глаза послушно закрылись, унося всё прочь. Или нет?

Мари шла по мертвой листве, промокшей от промозглых дождей. Мерзкое месиво хлюпало под ногами, напоминая трясину, вот-вот засосет. Над головой раскинули голые ветви старые клены. Они тоскливо скрипели на ветру, жалуясь на сырость и затяжную Осень. Им хотелось спать, укутавшись белым пушистым покрывалом, но снег всё не шел, и настроение деревьев портилось. Мари чудилось, они хотят зацепить её острыми сучьями, чтобы отыграться за неудобства.

Особо ловкая ветка почти хлестнула по щеке, но девушка сумела увернуться. Посмотрела вверх и изумленно ахнула. На дереве, обняв рукой ствол, сидела гадалка Вирту. Смотрела на приёмную дочь, прищурившись, словно выискивала слабое место для прицельного удара. Сегодня она напоминала ворону, замершую и сердитую.

— Небеса разверзнутся, — проговорила она холодно.

— Из-за Стеллы? — спросила Мари и заметила, что вторая рука гадалки что-то прячет за пазухой, не хочет показывать.

— Какая разница из-за кого? — фыркнула Вирту. — Это свершится. Но удастся ли создать Крест равновесия, вот в чём вопрос. Один из Повелителей, по-прежнему, в опасности. Тебе решать, жить ему или умереть.

— Как?!

Ветер усилился, и Мари пришлось кричать.

— Ты знаешь ответ, — усмехнулась гадалка. — Отдай друга. Только тогда…

В низким небе грянул гром, заглушая слова предсказательницы. Земля под ногами девушки заходила ходуном, но она разглядела, как Вирту вытащила из-под рваного плаща нож. Точь-в-точь таким же Мари несколько часов назад резала ладонь, чтобы вернуться в Зимний Дворец…

…Девушка с громким возгласом села на кровати. Сон получился таким ярким, не верилось, что встреча с гадалкой произошла не наяву. Мари вытерла взмокший лоб и хмуро оглядела спальню. Часы показывали девять утра, но комната тонула в полумраке, хотя шторы были открыты. Позабыв об изоляции, девушка подошла к окну. Хотелось увидеть милые сердцу башни Академии вдали. Но глазам предстала прочная стена льда. Топнув ногой в сердцах, Мари пошла умываться.

Стихийнице не терпелось покинуть жилище, но сделать этого без разрешения она не смела. Однако часы шли, а отец не связывался с ней и никого не присылал. Маясь от безделья, Мари бродила из комнаты в комнату и чувствовала себя в клетке. В доме Лиры тоже приходилось сидеть взаперти, но там была Далила, да и сама портниха была приятным собеседником, охотно отвечала на вопросы о городской жизни и быте людей.

После обеда у девушки кончилось терпение, и она велела служанке позвать Эрма Туи. Молодой стражник, в отличие от Бо Орфи, был молчуном, но Мари надеялась вызвать его на разговор. Пусть расскажет подробности о жизни во Дворце в последние месяцы. Отец с Грэмом всё это время обходили острые углы, щадя чувства тайной Принцессы.

Оказалось, Туи и сам не прочь пообщаться. В семье стражника никто не погиб, эпидемия закончилась, и настроение парня улучшилось. Что до потери дара, Туи не верил, что это необратимо, и теперь, попивая ягодный чай и уплетая пирог с мясом, он широко улыбался и охотно отвечал на вопросы.

— Многие страшатся, что сила не вернётся. Но мы же стихийники. Не можем лишиться способностей навсегда. Вот увидите, зу Ситэрра, погодный дар просто спит.

— Но ведь есть и недовольные? — осторожно заметила Мари.

— А когда их тут не бывало? — философски изрек Туи и отправил в рот кусок пирога. — Я вам вот что скажу, — продолжил он, едва дожевал. — Сколько бы недовольные не роптали и не подбивали других, преданных Королю стихийников много, как никогда. Мы выстояли благодаря ему. Его Величества не было во Дворце, когда началась эпидемия. Он мог не возвращаться к нам. Подданные этого не забудут.

Мари не была уверена, что мнение стражника разделяет большинство детей Зимы. Весь её опыт общения с жителями Дворца говорил об обратном. Но она подарила Туи улыбку и задала новый вопрос.

— Что происходит в Погодной канцелярии?

— Работа кипит. Не так, как обычно, конечно. Погодники отбирают лучшие зелья для новичков — стихийников, что явятся к нам со срединной территории в кубах трудиться. Зу Альва не теряет оптимизма. Но есть и те, кто мутит воду. Семейство Волонтрэ, например. Вот кого надо гнать в шею, чтобы другим неповадно было.

— Я работала с Виком, тот ещё пакостник, — нахмурилась Мари, вспомнив высокомерного парня, дававшего неправильные советы остальным. С главой клана иметь дело не доводилось. Но девушка не забыла, как он объявил награду тому, кто поймает Дайру, едва стало известно о её Весенней принадлежности.

— Да, Вик Волонтрэ — высокомерный юноша, — закивал стражник. — За несколько дней до эпидемии закатил скандал. Его родители пытались договориться с кланом Лоэ о помолвке с их младшей дочкой.

— С Верной? — нахмурилась Мари. Та ещё парочка получится.

— Парень возмущался, мол, ему обещана родственница Короля, а не девушка из отверженной семьи. Сами знаете, зу Ситэрра, после гибели Королевы Хлады её родня не в почете. Теперь, понятно, Лоэ не до свадебных планов. У них траур по матери семейства.

Мари помнила эту историю. Король Буран, благоволивший к клану Волонтрэ, пообещал, что суженой Вика однажды станет сестра жены Инэя или Снежана. Но не сложилось. Младший Принц погиб холостяком. Верна не долго пробыла сестрой Королевы, как и Дайра, которая вообще оказалась дочерью Весны. Мари нервно хмыкнула. Дурачок Вик не подозревал, что его суженной должна стать Стелла. Так что пусть довольствуется Верной. Хлада хотя бы была Королевой, пусть и фальшивой. К тому же, эти двое друг друга стоят.

— Со стороны Волонтрэ неразумно мечтать о жене из Королевского клана, — добавил стражник. — Если Его Величество женится на Сабине Лили, парень останется с носом. У неё нет сестры, только брат.

— Значит, слухи о свадьбе Короля с Сабиной до сих пор актуальны?

— Все понимают, что это случится не завтра из-за всеобщего траура, но стихийникам хочется верить в лучшее будущее, а Королевская свадьба — идеальный способ показать, что трудные времена позади. Особенно не терпится нашему начальнику Фиону Лили. В последнее время Его Величество им недоволен.

— Он надеется, что став родственником, упрочит положение? — усмехнулась Мари.

— Я вам этого не говорил, — Туи сделал большие глаза.

— Разумеется. Но я бы на месте Лили не питала иллюзий. Джеб Лоэ, даже будучи отцом Королевы, не был в любимчиках у её родни.

* * *

Затворничество Мари закончилось вечером: за ней явился основной секретарь отца Витт Мурэ с сообщением, что их обоих ждет Король. На языке вертелись слова соболезнования из-за гибели Ульха, с которым она прежде работала в Погодной канцелярии, но девушка не посмела открыть рта. Слишком хмурым выглядел Витт, неприступным и ледяным, как когда-то Инэй. Мари поежилась, ей и раньше было не слишком комфортно в компании парня, а теперь в его облике чувствовалась настоящая Зима.

Король поджидал в одном из залов на пятнадцатом этаже, сидя за столом и разбирая кипы бумаг. Появление секретарей встретил небрежным жестом, указав на стулья. Витт устроился напротив Инэя с непробиваемым лицом, Мари потупила взгляд, изображая почтение, как и полагается верной подданной.

— В ближайшие дни вам предстоит нудная работа, — оповестил Инэй. — Стражники провели ревизию на складах: продовольственных запасов и всего остального. Неделю назад я попросил жителей составить списки необходимого. Речь не только о еде. Я решил: возможность обновить гардероб или получить иные товары, немного приободрит детей Зимы. Разумеется, в пределах разумного. Определить эти пределы я попрошу вас двоих. К сожалению, глава отдела снабжения и его правая рука не пережили эпидемию.

Оба секретаря послушно закивали. Мари подумала, что отец поступает мудро, собираясь подарить подданным маленькие радости. К тому же, склады пополнялись не только за счет Королевской казны, но и регулярных материальных вложений обитателей Замка. Жители обязаны были платить раз в месяц, если хотели получать товары наравне со всеми. Никому не запрещалось делать заказы, минуя склады в низах. Но это выходило значительно дороже и дольше.

— Я просмотрел несколько списков. Большинство просит еду и одежду. Но некоторые явно не поняли значения слова «необходимое». Среди заказов есть новая мебель для гостиной или чистокровные лошади. Оставляйте только то, в чём стихийники действительно нуждаются. Или вещи, которые есть в наличие на складе. Как только будет снята изоляция, мы наполним их заново.

— Есть ограничения на один клан? — спросил Витт.

— Смотрите по количеству членов семьи, но постарайтесь, чтобы никто не остался обделён. Нам ни к чему обиды на пустом месте. И ещё…

Что хотел добавить Король, осталось тайной. Двери в зал без предупреждения распахнулись, и порог перешагнула дюжина стражников под предводительством главы стихийного правопорядка Фиона Лили. Мари с изрядной доли мстительности подумала, что родственничек Дронана не погнушался прибегнуть к лекарству, которое так отчаянно критиковал. Но секунду спустя забыла о злорадстве, едва заметила в руках стражников арбалеты, которыми обычно пользовались люди.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — проговорил Лили с легкой издёвкой и отвесил поклон, но явно шутовской. — Мне сообщили, что вы здесь.

На лице Инэя не дрогнул ни единый мускул. Но дочь почувствовала, как он напряжен. Вторжение не предвещало ничего хорошего. Как и поведение главы стражи.

— В чём дело, Лили? — спросил Инэй очень холодно, поднимаясь из-за стола.

Мари и Витт последовали его примеру.

— Мы с моими подчиненными посовещались и пришли к выводу, что нас не устраивают многие порядке в Замке.

— Вы затеяли переворот? — спросил Инэй прямо. Синие глаза нехорошо блеснули.

— Не совсем, Ваше Величество. Но пора вам перестать принимать решения единолично. Без силы мы теперь все равны.

— Это выступление никак не связано с моим недавним откровенным разговором с вашей родней? Мой отказ жениться на Сабине совершенно не повлиял на ваше решение?

Губы Лили скривились, но он проглотил выпад.

— Всё к лучшему, — буркнул он. — Сабина стала бы никудышной Королевой. У неё столь же вздорный характер, как у вашей матушки.

— Вы забываетесь, Лили, — заметил Король жестко. — Советую покинуть этаж, пока не стало слишком поздно.

Родственничек Дронана издевательски засмеялся.

— Что вы сделаете, Ваше Величество? Заморозите нас? Парни!

Стражники молниеносно вскинули арбалеты и застыли наготове. Лили играючи поднял своё оружие. Мари растерянно посмотрела на отца. Она могла помешать негодяям. Тремя движениями пальцев. На длинный узор не хватило бы времени. Но открывать возможности, да и наличие погодного дара, тоже было опасно. Инэй едва заметно качнул головой, призывая дочь к бездействию.

— Чего ты хочешь, Лили? — спросил Инэй.

— О! — мерзавец осклабился. — У меня много планов. Я объявлю о них сегодня жителям Дворца. Но для начала хочу довести до конца дело, начатое Весной. Зу Ситэрра, — он победно посмотрел на Мари. — Вы арестованы по обвинению в нападении на Верну Лоэ.

Мари ахнула и сделала шаг назад. Витт от изумления кашлянул, а Инэй громко выругался.

— Этого не будет, — отчеканил он яростно.

Лили ухмыльнулся.

— Боюсь, ваше особое отношение к этой стихийнице больше не играет роли. Она заплатит за преступление. Парни!

Мари сжала пальцы, готовясь нанести удар, она не собиралась безропотно отправляться в темницу и позволять мерзавцу Фиону командовать в их Замке. Инэй бросился наперерез стражникам, чтобы закрыть дочь, но его опередил Витт, стоявший к Мари ближе.

— Послушайте! — крикнул он, загораживая девушку. Королевский секретарь обращался к стражникам, а не к их предводителю, надеясь призвать мужчин к благоразумию. — Нам всем пришлось не сладко в последние месяцы. Но мы победили. Не перечеркивайте наше достижение. Остановитесь. Ещё не поздно, вы можете…

Всё произошло слишком быстро, Мари, приготовившаяся сложить узор, не успела шевельнуть пальцами. Раздался свистящий звук, и Витт рухнул на пол — к ногам тайной Принцессы. Из его груди торчала стрела, а вокруг на белом камзоле расплывалось алое пятно. Несколько стражников охнули, никто не ожидал, что предводитель применит оружие. Сам Фион Лили стоял, ухмыляясь, над поверженным противником, но смотрел не на него, а на Короля.

Витт застонал, и Мари склонилась над ним. Парень был белым, как смерть. Держался за грудь, тяжело дыша, и теперь не только одежда окрасилась кровью, но и руки.

— Ему нужен лекарь! — крикнула девушка, оглядывая лица стражников-предателей.

Никто не шелохнулся.

— Вы позволите ему умереть? — спросил Инэй с ледяной яростью в голосе. — Хотите стать убийцами? Ради этого вы перешли на сторону изменника?

В повисшей мертвой тишине трое мужчин опустили арбалеты, но на них сразу же направили оружие остальные стражники.

— Если вы сейчас остановитесь, обещаю, вам ничего не будет, — заверил Король, но это не подействовало. Только Лили презрительно засмеялся.

— Страшно, Ваше Величество? — спросил он с издёвкой. — Готовы пообещать какие угодно блага, лишь бы не потерять власть? Нет, по-вашему не будет. Арестуйте девчонку!

Но Инэй успел встать между стражниками и Мари с Виттом. Стихийница, держа руки наготове, посмотрела на лица противников и с облегчением увидела растерянность. Большинство не было готово идти на Короля. Одно дело — ворваться с человеческим оружием, другое — применять его против Повелителя.

— Выстрелите в меня? — спросил Инэй прямо. — Зайдете настолько далёко?

— Не усугубляйте ситуацию, — предложил Лили насмешливо. — В мои планы не входило вас калечить. Но если вы не оставите выбора, пойду на всё. Парни, вперед! Заберите Ситэрру!

Изменник первым шагнул к Инэю, направляя на него арбалет. Следом нехотя двинулось еще четверо стражников.

— Грязная шу заплатит, что посмела подняться на Королевские этажи.

Глава службы стихийного правопорядка смеялся. Ещё несколько мгновений. Но вдруг что-то случилось с его лицом. Улыбка застыла на нём. В буквальном смысле. Тело Фиона покрылось коркой льда, ноги приросли к полу намертво, глаза остекленели, став из серых белыми и прозрачными.

Стражники не поняли, что произошло. Они не видели лица начальника, только его спину.

— Это не я! — воскликнула Мари, в ужасе глядя на замороженного Лили.

Перевела взгляд на отца и ахнула. Инэй смотрел на собственные ладони. Они дрожали, как при лихорадке. На пол падали снежинки.

— О, небо, — прошептал Король. — Я это не контролирую. Берегитесь!

Мари успела отгородить от Инэя стеной льда себя и потерявшего сознание Витта. Сработали инстинкты и бесконечные тренировки. Раздался грохот от ломающейся мебели и ударов тел о стены. Зимний ветер был столь силен и беспощаден, что снес крепких мужчин, как игрушечных. Послышался треск: за созданной девушкой преградой всё покрывалось вековым льдом, пряча поверженных противников. Осталась лишь фигура в белом. Величественная и беспощадная.

* * *

— Мы всегда знали, что сила зависит от эмоций. В детстве первый выброс нередко происходит под их влиянием. Идиот Лили хотел причинить вред тебе и Мари, и дар проснулся. Веста была права: он никуда не исчез. Это отличная новость!

— Да, но знание досталось с кровью, Грэм. Никто из стражников не выжил.

— Я не стану жалеть предателей. И тебе не советую. Их всё равно ждала кара.

— Но я не привык убивать подданных своими руками. Рейм Норда не в счет. Существует суд и казнь, если преступники её заслуживают.

— Ладно, — Иллара выставил вперёд ладони. — Если хочешь считать себя виноватым, пожалуйста. У нас есть забота поважнее: как научить тебя заново обуздать дар.

Мари сидела с ногами на диване и молча наблюдала за отцом и нареченным наставником. Они втроем находились в личных покоях Короля на восемнадцатом этаже. После морозной неконтролируемой атаки весь пятнадцатый этаж оказался полностью во власти льда. А заодно пол на шестнадцатом и потолок на четырнадцатом. Работникам Погодной канцелярии пришлось срочно озаботиться безопасностью заквасок и готовых зелий, пока лёд не полился вниз дождём. Впрочем, пока он выглядел прочным и быстро таять не собирался. Мари предложила свои услуги по разморозке, но её помощь отвергли. Грэм объявил, что жителям полезно подольше понаблюдать последствия восстановившейся силы Короля, чтоб неповадно было.

Беднягу Витта перенесли домой на тринадцатый этаж. Теперь парнем занимался лично Хорт Греди. Королевский лекарь заверил Его Величество, что поставит секретаря на ноги, но выздоровление займет время. Стрела едва не задела сердце, прошла совсем близко, и Витта можно было считать везунчиком. Инэй выслушал Хорта с бледным лицом и велел регулярно докладывать о здоровье пациента. Для Короля смелость парня стала ещё одним доказательством преданности.

— Обуздать дар, — Инэй задумчиво погладил подбородок. — В Замке тренироваться не стоит. Иначе все этажи окажутся замороженными. Не говоря о стихийниках. Может, в лесу?

— Деревья жалко, — протянула Мари. — Они не заслуживают гибели.

— Тогда берег, — предложил Грэм. — Будем втроём уходить подальше. Лучше по вечерам, чтобы нас не видели из окон.

— Я не стану вмешивать Мари, — отрезал Инэй. — Тебя будет достаточно.

— Нет, — Грэм сложил руки на груди. — Я ничего не смогу тебе противопоставить. А твоя дочь тоже принята Шаром Стихий. Она же сумела отгородиться от твоего выброса сегодня. Значит, и дальше сможет беречь нас от твоих способностей.

— Он прав, — Мари выразительно посмотрела на отца. — Я могу помочь. Не спорь. Тебе нужно восстановиться поскорее. Не ровен час, Стелла объявится и вызовет обещанный Фабьеном гнев небес. Ты нужен для Креста равновесия.

— Хорошо, будь по-вашему, — сдался Инэй. — Грэм, а пока организуй мне встречу с главами кланов. Нужно обсудить ситуацию. Раз проснулась моя сила, значит, то же произойдёт с остальными. Детям Зимы следует быть острожными, чтобы никто серьезно не пострадал от чужих выбросов. Ещё нам нужен новый глава стихийного правопорядка. Хотя бы временный.

— Может, Бо Орфи? — оживилась Мари.

Инэй с Грэмом удивленно переглянулись.

— Знаю, Бо не главный гений во Дворце. Но он предан, и его уважают другие стражники.

— Возможно, в предложении Мари что-то есть, — протянул Грэм. — Я это говорю не потому, что Бо — мой родственник. Фальда Сильвана и Фион Лили считались элитой в Замке, их высокие интеллектуальные способности не вызывали сомнений. Но чем всё закончилось?

— Хорошо, — кивнул Инэй. — Но это будет временное назначение. Посмотрим, как Орфи справится.

— Я подготовлю приказ, — Мари поднялась с дивана. — Раз я пока единственный секретарь, нужно выполнять и непосредственные обязанности.

В коридоре девушка неожиданно наткнулась на Дронана и Яна, скромно стоявших в стороне. Эти двое не ладили с тех пор, как тайный Принц перебрался во Дворец. Может, эпидемия поспособствовала объединению заклятых неприятелей? Впрочем, вывод был поспешным. Парни хоть и стояли вместе, но поглядывали друг на друга хмуро.

— Что вы тут делаете? — спросила Мари вместо приветствия. Она была рада видеть Яна, но сейчас было не до любезностей. Что до Дронана, девушка не забыла, что тот приходился родственником Фиону и Сабине. Неизвестно, не изменилось ли его отношения к бывшей сокурснице после сегодняшних трагических событий.

— Мы хотели увидеть зу Иллару, стражники сказали: он у Короля, — ответил Ян, подарив едва заметную улыбку. — Тебе тоже будет полезно послушать. Дронан хочет кое-что рассказать. Важное.

Лили хмуро кивнул, избегая смотреть Мари в глаза. Это был нехороший знак.

— Я позову зу Иллару.

Девушка собралась вернуться в отцовские покои, но не успела протянуть руку к двери, как та сама распахнулась. На пороге появился разыскиваемый парнями Грэм. Но не один, а в компании Инэя. Ян с Дронаном отвесили поклоны и застыли в немом почтении. Пришлось объясняться Мари.

— Хорошо, я вас оставлю, — проговорил Король, мрачно скользнув взглядом по напряженному лицу Лили-младшего. — Грэм, я буду в Погодной канцелярии, хочу поговорить с Хэмишем. Найди меня, как освободишься.

— Не стоит, — пробормотал Ян и откашлялся. Он робел перед Повелителем. — Ваше Величество, вам лучше услышать рассказ Дронана их первых уст. Давай же, не тяни, — он подтолкнул парня в бок. — Отступать нет смысла.

— Та-а-ак, — протянул Грэм, когда ученик испуганно попятился под пристальным взглядом Инэя. — Не паникуй, Лили. Раз явился, говори.

Дронан несчастно посмотрел на Мари и судорожно сглотнул.

— Это… это я во всем виноват, — промямлил он, пряча дрожащие руки за спиной. — Надо было раньше признаться. Ничего бы не случилось. Сегодня.

— О чём ты? — поторопила парня Мари.

— Я знаю, кто напал на Верну Лоэ на самом деле! — выпалил он, вжал голову в плечи и затараторил. — Давно знаю. С Весны. Не хотел вмешиваться. Думал, история забыта. Я случайно услышал, как в канцелярии Вик Волонтрэ хвастался Эжу Юнту — это наш прошлогодний наставник, Мари его знает. Вик заморозил и запер Верну Лоэ. Он бесился, что родители собираются их поженить. Хотел выставить посмешищем. А Мари подставил в отместку за Дайру Норди — кинул сонный порошок в зал, где она работала. Ходили слухи, что это Мари помогла Дайре сбежать из Дворца. Вик злился, что Норди не поймали и не наказали. Простите, мне и в голову не пришло, что мой дядя… — он замолчал, не смея продолжить.

Мари вытерла вспотевший от гнева лоб. Ну и ну! Значит, Волонтрэ постарался! Но Дронан каков! Как и все дети Зимы, пекся о собственной шкуре!

— А ты откуда всё узнал? — спросила она Яна.

— Дронан сегодня признался, — двоюродный брат кинул на парня суровый взгляд. — Хотел с кем-нибудь поговорить. Лучшей кандидатуры, видно, не нашлось.

— Да-а-а, Лили, — протянул Грэм. — Мне казалось, вы с Мари друзья.

Дронан покраснел, не смея поднять глаз.

— Что будешь делать? — спросил Грэм Инэя.

— Пусть решает зу Ситэрра. Это её обвинили в чужом преступлении.

Мари опешила. Ну и решение! С одной стороны, отец давал ей шанс наказать обидчиков. С другой, устраивал проверку.

— Хочу, чтобы Вика Волонтрэ арестовали. Его наказание предоставьте решать Джебу и Верне Лоэ. Пусть в темницу на недельку отправят и Эжа Юнта. Что касается Дронана… — Мари запнулась, неуверенная, что отец одобрит её выбор. — Я не стану предъявлять претензий. И даже прощу. Но один единственный раз.

Дронан посмотрел на неё изумленно, а Мари схватила его за ворот.

— Запомни: еще раз меня предашь, это будет твоим последним днем в Зимнем Дворце. Я найду способ изгнать тебя на всегда! А теперь пойдёмте ко мне пить чай. Да-да, Ян, ты тоже приглашен. Не вздумайте морщиться. Мне надоели ваши распри! Наш дом за последние месяцы увидел столько смертей! Вы сами едва выжили! Ваше глупое противостояние — свинство!

Мари пошла прочь, не увидев реакции отца. Зато с удовлетворением констатировала, что Ян и Дронан послушно отправились следом, и услышала веселый смешок Грэма.

Глава 26. Маскарад

— Берегись!

Предостерегающий крик Грэма зловеще пронесся по пустынному пляжу, но Мари сама отлично разгадала тактику отца и поставила защиту. Однако на ногах не устояла и плюхнулась на песок с тонким слоем мокрого снега. Это было не первое падение, и плащ покрылся пятнами. Впрочем, Инэй выглядел не лучше: грязь прилипла даже к щекам. Он падал ещё чаще. Мари слишком усердствовала, стараясь защититься от неконтролируемой силы. Проще всех было Грэму. Он наблюдал за поединком из-за прозрачной стены льда, оберегающей его от возможных травм.

В первые дни тренировок Король и Принцесса осторожничали, боясь причинить друг другу вред, но постепенно вошли во вкус. Мари выматывалась, но чувствовала себя великолепно. Было в занятиях нечто первозданное, животное. Они с отцом наступали и оборонялись на морском берегу в темноте, напоминая вышедших на охоту зверей. И пусть Инэю почти не удавалось вызывать задуманные осадки и ветра, с каждым днём он всё успешнее подчинял мощь погодного дара.

— Главное, ты не вызываешь дождь, — шутил Грэм, когда друг в очередной раз ворчал, что вместо бурана из рук вырвался легкий снежок.

— Всему свое время, — вторила нареченному наставнику Мари. — Важнее всего — не заморозить никого насмерть, остальное однажды придёт в норму.

Жизнь в Зимнем Дворце постепенно возвращалась в привычное русло, не считая отсутствие способностей у жителей. Но это никого не огорчало. Раз пробудился дар у Короля, проявление силы у других было вопросом времени. Стихийники наслаждались свободой. После снятия изоляции даже воздух в Замке стал чище. Несмотря на морозец снаружи, многие с радостью открывали окна, впуская в затхлые помещения Зимние ветра.

Эрм Туи оказался прав: лояльно настроенных жителей во Дворце было значительно больше недовольных. Дети Зимы с негодованием восприняли попытку переворота Фиона Лили. Выяснилось, что он подбивал на бунт и других подчиненных, но встать на его сторону решились лишь те двенадцать мужчин, которые погибли вместе с предводителем. Однако Инэй поручил новоявленному главе стихийного правопорядка проверить всех стражников. Бо Орфи с красным от волнения лицом заверил Повелителя, что лично арестует любого предателя. Но во Дворце было спокойно. Злословящие рты мгновенно заткнула проснувшаяся сила Короля.

«Разрушать» стену льда, окружавшую Дворец несколько месяцев, пришлось стихийникам со срединной территории. Инэй не рискнул использовать свою силу. Но его крови понадобилось в два раза больше, чем он отдал при возведении преграды. В прошлый раз ему помогала Мари. Бледный и хмурый он наблюдал из окна пятнадцатого этажа, как стена покрывается мелкими трещинами. Чужакам понадобилось семь часов, чтобы одолеть узором исправления результат Королевского труда.

Не торопился Инэй работать и с Шаром Стихий. Не хватало, чтобы города засыпало снегом по крыши! Или заморозило, как Эзру! Но и привлекать Мари он не рискнул. Сказал, у них будет время попрактиковаться, когда за погодой в стране перестанут следить столь пристально. Худо-бедно, но стихийники со срединной территории справлялись сами, вызывая необходимые осадки и ветра в кубах на крыше Дворца. Опытные погодники следили за ними днём и ночью. Неумех быстро отсеяли, оставив тех, кто умел управлять даром.

Были среди «чужаков» и профессионалы. Ради возвращения Зимы сама Корделия Ловерта на время забыла об обязанностях в Академии. Временно перебрались в Замок и Роксэль с Лелимом. Элия осталась во владениях совета с двумя сыновьями, второй из которых едва появился на свет. Мари, выходившая на крышу, исполняя обязанности секретаря, с восхищением констатировала, что Лелим блестяще работает в кубе. Впрочем, другого ожидать от единственного отпрыска Камира Арты не стоило.

Роксэль справлялась легко и непринужденно, но весь её вид демонстрировал, что она делает Зимнему Дворцу огромное одолжение, за которое с ней до конца дней не расплатятся. Столкнувшись с ней на лестнице на крышу, Мари поймала привычный недовольный взгляд, но заметила, что черты лица советницы стали спокойнее. Её сын выздоровел, и Роксэль, наконец, смогла увидеть его, пусть и издалека. Общение с отщепенкой у всех на виду, не прибавило бы парню популярности.

Зато Риам Сольер не задержался в Замке. Погодник из него оказался никудышный. Мари осталось только посочувствовать парню и проводить до выхода из замка, где его и ещё нескольких незадачливых стихийников поджидали кареты, отправляющиеся во владения независимого совета. Разговор не задался. Риам хмуро косился на дорогое белое платье девушки, ощущая пропасть, образовавшуюся между ними. Мари тоже осознала, что несмотря на некоторую симпатию, которую испытывала к парню Летом, между ними не могло быть ничего общего. Хочет она того или нет, её будущее в Зимнем Дворце. Странно, но в первые за долгое время эта мысль не вызвала горечи, только грусть.

Впрочем, грустить и предаваться печальным думам почти не оставалось времени. Витт Мурэ поправлялся медленно, и на Мари обрушились все секретарские обязанности. Никто не отменял и работу со списками необходимых вещей и продуктов. Вместо раненного парня в помощники стихийнице определили двух расторопных дам. Одна была организатором праздников и знала, как оставить довольными всех. Вторая была её ассистенткой и принялась за дело не менее рьяно.

Вечера занимали тренировки с отцом и Грэмом. После раннего ужина они втроем покидали Дворец, уходили прочь вдоль берега, чтобы скрыться от любопытных глаз, и упражнялись друг на друге по два-три часа. Сегодня план и вовсе был перевыполнен. Шёл четвертый час тренировки, но ни Инэй, ни Мари не собирались останавливаться. Впервые девушка чувствовала себя мастером, а не ученицей. Она ловко сложила узор в три движения и наслала на отца злую метель. Его попытка отгородиться льдом закончилась встречным бураном, и головы обоих противников засыпало колючими снежинками.

— Хватит на сегодня! — объявил Грэм из-за прозрачной ограды.

— Ладно! — сдался Инэй, поднимая руки вверх.

В стороне грохнуло, и небо над пятью замками раскрасили разноцветные звезды.

— Фейерверк? — удивилась Мари.

— Генеральная репетиция двух праздников, — устало вздохнул Инэй. — Что поделать, они имеют право веселиться. Тем более, изоляция снята, официально эпидемия закончилась.

— Так ты идёшь?

Завтра в Летнем Дворце собирались с размахом отметить день рождения Королевы Росанны. Повелительница умудрилась родиться накануне дня Зимнего солнцестояния — момента, когда небесное светило начинало путь к её Времени Года. Поэтому гулянья в Замке устраивали два дня подряд. Сначала чтили Королеву, затем солнце и Лето. В этом году в личный праздник Её Величества решили устроить маскарад.

— Да, иду, — кивнул Инэй, но без особой охоты. — Нельзя игнорировать приглашение Агуста и Росанны. Мне не обязательно веселиться и оставаться надолго, но почтить торжество я обязан. Ты отправляешься со мной, как мой секретарь. Наряд для тебя уже готов.

Мари открыла рот.

— Но… но…

— Знаю, ты не любишь маски. Зато это отличная возможность попытаться встретиться с твоим другом Ноем. Разве ты не беспокоишься из-за его молчания? У тебя будет шанс получить ответы лично.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — скептически поинтересовался Грэм, выходя из-за ледяной стены.

— Это идея Весты, — признался он с улыбкой. — Но я в любом случае взял бы Мари с собой. Ей следует бывать на Королевских торжествах в чужих Дворцах. Набираться опыта. Когда-нибудь придется делать это в качестве Принцессы.

* * *

Мари понравилось отражение. Из зеркала смотрела незнакомка в кремовом платье, расшитом луговыми цветами. Если б к наряду не прилагалась маска, положительных эмоций было бы ещё больше. Но хоровод на празднике Летнего солнцестояния и покушение на Хладу оставили след на всю жизнь. Впрочем, ненавистный атрибут выглядел бесподобно: васильки с правой стороны маски переплетались стеблями с ромашками слева, делая внешний вид девушки асимметричным, но оригинальным.

Чтобы не привлекать внимания жителей Замка необычным нарядом, Мари накинула синий плащ, спрятав под капюшоном живые цветы, вплетенные в волосы. Первое недовольство прошло, и тайная Принцесса перестала считать идею отправиться в Летней Дворец неудачной. Не только из-за встречи с Ноем. Мари устала от бед и ожидания новых катастроф. Хотелось почувствовать атмосферу праздника, увидеть веселящихся стихийников, осознать, что в мире осталось место для радости.

Однако настроение испортилось быстро. Стихийница чуть не споткнулась на пороге зеркального зала, увидев, что отец поджидает её не один. Рядом с Королем стояла паучиха в пышном белом платье с голубой меховой накидкой и её секретарша Уна Эрнэ, тоже облаченная в традиционные Зимние цвета. Мари понятия не имела, что Северина отправляется на праздник. Впрочем, для Инэя это тоже явно стало сюрпризом. Он хмурился и демонстративно не смотрел на мать.

Стихийница с трудом сдержала нервный вздох. Она не видела дражайшую бабулю несколько месяцев, Королева-мать продолжала сидеть в покоях и после эпидемии, чувствуя себя уязвимой без погодного дара. Но большей оплеухой для Мари стало не присутствие Северины, а наряд Уны Эрнэ. Членам Королевских семей полагалось являться на праздники в другие Дворцы в одежде своих цветов, но их подданным на маскараде разрешалось преображаться. Теперь на фоне остальных нарядов платье Мари выглядело неуместным.

— Сколько можно тебя ждать? — фыркнула Северина, едва девушка поклонилась, приложив правую руку к левому плечу. Инэй поморщился, но следовало играть роль до конца.

— Простите, Ваше Величество, — пробормотала Мари, глядя в пол.

— Не понимаю, зачем тащить с собой шу! — фыркнула паучиха, обращаясь к сыну.

Инэй с деланным равнодушием пожал плечами.

— Ты берешь своего секретаря, я своего.

— Не много ли чести?

Тон старой перечницы вызвал волну раздражения. Мари вспомнила часы, проведенные в её свите, хлесткую палочку в руках и бесконечные придирки. Почувствовала, как заалели щёки. Увы, это не укрылось от вездесущей Эрнэ. Она подтолкнула девушку в плечо и прошипела:

— Больше почтения, Ситэрра!

— Больше сдержанности, Уна! — не остался в долгу Инэй. — Будешь источать яд в другое время. И в другом месте!

Не глядя на секретарей, Его Величество положил ладонь на Зеркало. Предполагалось, это сделает Мари. Но в присутствии Северины и Уны, Инэю пришлось действовать самому, проверяя вновь обретенную силу на прочность. К счастью, дар повёл себя смирно, «Путь Королей» послушно открыл проход в Летний Дворец.

— Ты должен найти себе нового секретаря, — объявила паучиха, пока шли внутри Зеркала. — Ситэрра нужна в моей свите.

— Полагаешь, меня волнуют твои желания? — бросил Инэй снисходительно, надевая маску.

Мари последовала его примеру, хотя с удовольствием бы бросила неизменный атрибут маскарада под ноги. Неожиданно она почувствовала себя увереннее. Теперь никто не сможет скользить презрительными и оценивающими взглядами по лицу. Не придется следить и за собственной мимикой. Можно сколько угодно морщиться и хмуриться, никто ничего не заметит.

По ту сторону зеркального коридора ждали Повелители Лета, легко узнаваемые и под масками. На Агусте красовалось броское зелено-красное одеяние, украшенное аппликаций из ягод и сочных яблок. Росанна облачилась в платье сливового цвета, чуть сглаживающее полноту фигуру. Подол усыпали такие же украшения, как и на одежде мужа, голову венчал венок из живой листвы.

— Рад приветствовать вас во Дворце Лета! — Агуст вышел вперёд. — Мы счастливы, что беды вашего Замка закончились. Такое облегчение для всех нас.

Мари не сомневалась, что Повелитель жаркого Времени Года не кривит душой. Затянувшееся лечение детей Зимы тревожило остальных стихийников. Вдруг изоляция не спасет других от заражения. Болезнь вырвется на волю, а лечить её нечем.

— Представьте, какое это облегчение для нас! — Инэй пожал протянутую руку Агуста и отвесил лёгкий поклон его супруге. — Росанна, дорогая. Мои поздравления. Надеюсь, наш подарок пришелся по душе.

— Благодарю, Инэй. Я всегда восхищалась гнедыми из конюшен Зимнего Дворца. Наконец, у нас появится возможность испытать их прыть в нашей упряжке.

По Зеркалу прошла рябь, открывая дверь для очередных гостей. Порог перешагнула Королева Весны в платье насыщенного зеленого цвета с живым вьюнком на кромке подола и лилиями в волосах. Следом вышла девушка в Весеннем наряде поскромнее и маске, украшенной листвой. Узнать её непосвященным было не просто, но Мари легко догадалась, что это Дайра. Благо на маскараде не требовалось представлять спутников. Вряд ли хозяевам понравилось бы присутствие жительницы срединной территории.

Вновь зазвучали приветствия и поздравления в адрес именинницы. Веста была несказанно мила, похвалила платье Росанны и одобрила идею маскарада, чем ещё больше порадовала Королеву Лета.

— Мне пришлось уговаривать Агуста, — поделилась она, изображая легкую обиду. — Но маски раскрепощают, не правда ли? Жаль, нас с вами узнают в любом обличье.

— Орса прибыли? — поинтересовался Инэй.

— Увы, — развел руками Агуст. — При Сентябрине они никогда не опаздывали.

Его Величество щёлкнул пальцами, призывая подданных проводить гостей и их свиту в праздничные залы. Северина зашагала первая, радуясь, что обмен любезностями окончен. Инэй протянул руку Весте, чуть склонив голову.

— Мы оба без спутников. Предлагаю себя в провожатые и кавалеры на вечер.

Королева ответила не сразу, делая вид, что раздумывает над предложением.

— Почему бы и нет, — смиренно вздохнула она, беря тайного мужа под руку.

Мари залюбовалась ими. Когда ещё доведется видеть родителей вместе на глазах у толпы. Она даже забыла, с какой целью отправилась в чужой Замок. Но рядом встала Дайра и шепнула, почти не разжимая губ:

— Мне велено не отходить от тебя. Вдруг понадобится помощь. С невидимостью.

Праздник оглушил и поразил размахом. В каждом зале на пятнадцатом этаже играла музыка, и пары кружились в танцах. В глазах с непривычки зарябило от обилия красок. На торжествах в Зимнем Дворце господствовал белый цвет, привнося холод и сдержанность. Мари вертела головой, удивляясь, как искренне веселятся дети Лета. Столь вдохновенные праздники она видела лишь во владениях независимого совета.

Сиятельных гостей проводили в самый большой и нарядный зал, отведенный для элиты. Северина, не теряя времени, взяла у официанта бокал вина и устроилась в одном из кресел, расставленных вдоль стен. По привычке взмахнула рукой, требуя, чтобы Мари шла следом и весь вечер играла роль служанки. Но Король яростно кашлянул, и следом за Повелительницей пришлось плестись недовольной Уне Эрнэ. Едва они удалились, Инэй галантно пригласил Весту на танец, а Мари, полюбовавшись ими пару минут, принялась осматриваться.

— Вряд ли твой друг здесь, — шепнула Дайра. — Он ведь теперь не в почете. Стоит поискать в других залах. Если он вообще на празднике. Ты знаешь, на каком этаже его дом?

— Да, — кивнула Мари напряженно. — На тринадцатом. Но сначала стоит осмотреться.

Она потянула троюродную сестру к выходу из главного зала. Но рядом выросла Уна Эрнэ, наверняка, отправленная паучихой за новой порцией вина или каким-нибудь лакомством.

— Куда это ты собралась, Ситэрра? — поинтересовалась секретарша сквозь зубы и вцепилась девушке в локоть.

Мари опешила, но Дайра не собиралась молчать.

— Не ваше дело, зу Эрнэ, — объявила она тоном, которым в Зимнем Дворце разговаривала со всеми, кого считала недостойными семейства Норда.

Уна вздрогнула, признав голос сестренки бывшей Королевы.

— Зу Норди? — произнесла она, не скрывая отвращения.

— Ву Верга, — поправила Дайра, гордо задирая подбородок. — Отпустите Мари. Сейчас же! Иначе подарю парочку молний. В отличие от вас, у меня есть погодный дар.

— Как ты смеешь?! — зашипела Эрнэ яростно. — Угрожаешь мне?! Да я…

— Что? — усмехнулась Дайра весело. — Пожалуетесь моей тете Королеве? Успехов.

— Отпустите! — Мари вырвала руку из цепких пальцев секретарши и посмотрела сквозь прорези маски с вызовом. Нахальство сестры добавило храбрости. — Я выполняю поручение Его Величества, а вы мешаете. Хотите, чтобы Король узнал об этом?

Уна Эрнэ открыла рот, но не нашлась, что ответить. Сестры развернулись и пошли прочь, еле сдерживая хохот. Уйдя в другой конец коридора, позволили себе расслабиться и расхохотаться.

— Всегда мечтала поставить на место эту мерзкую дамочку, — призналась Дайра, продолжая смеяться. — Сколько колкостей наслушалась от неё в Зимнем Дворце!

— Поверь, я больше, — Мари посмотрела на троюродную сестру с уважением. — Она пожалуется Северине. Не сомневайся.

— Ты её боишься? — спросила Дайра серьезно. — Королеву-мать?

— Нет. Но иметь такого врага, как Уна, не хочу. Однако, — она широко улыбнулась, — я рада, что мы дали ей отпор. Давно так не веселилась. Очень давно!

Стихийницы обошли все праздничные залы. Мари не сомневалась, что узнает друга и в маске. Внимательно оглядывала гостей, ища знакомую фигуру и соломенного цвета шевелюру, но Ноя не обнаружила. Пришлось признать, что Дайра была права.

— Пойдем искать его дом, — проговорила Мари со вздохом. Ей не приходилась по вкусу затея бросить по чужому замку, но другого шанса поговорить с сыном Лета в ближайшее время не представится.

— Сейчас, — пробормотала Дайра, закрывая глаза. По воздуху прошла теплая волна. Троюродная сестра отвела окружающим глаза. — Идём. Вдоль стены. Помни, мы не бесплотны.

Им везло. Коридор был почти пустым, дети Лета предпочитали веселиться в праздничных залах, а двери на лестницу оказались распахнуты настежь. Пройдя на цыпочках мимо стражи, девушки спустились на два этажа по ступеням с нарисованными цветами и ягодами. В другое время Мари залюбовалась бы декорациями, но сейчас было не до них. Вход на тринадцатый этаж тоже охранялся, но Дайра заставила стражников смотреть в другую сторону, пока открывала дверь.

— Знаешь номер апартаментов Ури? — спросила она, оглядываясь.

— Двадцать три, — шепнула Мари. Хорошо, что прошлым Летом Ной писал ей во владения совета письма из дома, и девушка знала адрес друга в Замке.

На тринадцатом этаже было тихо, соседи Ури веселились на празднике. Но стихийницы всё равно соблюдали осторожность и шли медленно. Вдруг кто-то выскочит из очередной двери! С каждым шагом, заглушаемом высоким ворсом зеленого ковра, Мари нервничала сильнее. Появилось нехорошее предчувствие, что вечер закончится бедой. Она не могла объяснить, откуда взялось безумное ощущение, но сердце не желало успокаиваться, стучало громче.

Центральный коридор делился на два узких.

— Охрана, — прошептала Дайра, заглянув за угол.

— Наверняка, это дом Ноя, — нахмурилась Мари.

Миновать стражу снова не составило труда. Дайра осторожно коснулась двери и победно улыбнулась: замок не был заперт. Мари такая простота не пришлась по душе. Закон равновесия гласил, что везение не могло сопутствовать постоянно. Следовало быть начеку. Однако, если этим вечером им и грозили неприятности, то точно не на пороге дома Ноя. Внутри встретили тишина и темнота.

— Здесь должен кто-то быть, — заверила Мари. — Иначе зачем ставить охрану?

Держась за руки, они проходили из комнаты в комнату, стараясь не налететь на мебель. Дайра не рискнула освещать путь молниями. Мари нервно вглядывалась во мрак, не смея позвать Ноя по имени. Сколько же тут помещений? Тайная Принцесса сбилась со счёта. Раза в три больше, чем у нее самой. Наконец, вдали забрезжил свет. Осторожно заглянув в очередную комнату, в свете ночника стихийницы увидели парня, склонившегося над книгой. Он был столь же худым, каким Мари видела его в последний раз в особенном зеркальце.

— Ной! — задохнулась она от радости.

Но друг не отреагировал.

— Погоди, — попросила Дайра. — Ты под действием моей магии. После промаха в лесу, когда ты наступила на ветку и спугнула Сторн, я усовершенствовала дар. Теперь нас не только не видят, но и не слышат.

Теплая волна уничтожила магическую ширму, и следующий окрик сработал. Ной оторвался от чтения и вытаращил глаза, не веря, что ему не мерещится. Рот открылся, указательный палец взметнулся и застыл, нелепо указывая на нежданный гостей.

— Это я! — Мари сняла цветочную маску. — Мне надоела неизвестность!

— Но… но… как? — парень никак не мог прийти в себя. Не помогли даже объятия, в которые подруга его заключила. — Там же стражники!

— Они не помеха, если с тобой целительница.

Дайра тоже сняла маску.

— Здравствуй, Ной, — она чуть склонила голову в знак приветствия и посмотрела на Мари. — Я подожду в другой комнате.

— Это Норди? — изумился Ной, едва дочь Весны скрылась из виду.

— Это Дайра, — отчеканила Мари. — Та самая Дайра, которая помогла спасти Далилу.

— Далила! — взвыл парень, хватая подругу за руки. — Ты знаешь где Далила?! Мне сказали, она сбежала и сгинула!

— Далила в безопасности, — заверила Мари. — Но где, сказать не могу. Не в этих стенах.

Глаза Ноя вспыхнули.

— Можешь меня вывести? Незаметно?

Мари растерялась. Об этом с родителями разговора не было. Предполагалось, она лишь выяснит, как у друга дела.

— Ной, что происходит?

Парень всплеснул руками.

— Если б я понимал! Любого другого за свадебный договор с девушкой со срединной территории выставили бы вон. Без права на возвращение! А меня заперли во Дворце! Зачем держать меня здесь? Отец говорит, так решил Король. Но почему?! У клана Кьятта отношения с нашей семьей испортились ещё в прошлом году! Не месть же это?!

Ной закатил глаза, а Мари покачала головой. В последние месяцы ей было некогда думать о причинах заточения друга. Но он прав. Любого другого погнали бы прочь. Однако Агуст не только не тронул подданного, но ещё тайно отправил стражников во владения совета для убийства Далилы, чтобы ничто не мешало помолвке Ноя с другой девушкой и безоблачному будущему в Летнем Дворце.

— Я уверен: это всё связано. Сначала мама умерла при странных обстоятельствах. Теперь я живу, как арестант. Мари, выведи меня! Здесь точно что-то затевается!

Стихийница почти согласилась с другом, решив, что с реакцией родителей разберется позже. Но времени придумать план не хватило. В комнату вошла Дайра, приложившая палец к губам.

— Тсс. Кто-то идёт.

Она отвела Мари к стене, снова сделав их обеих невидимыми. Ной вздрогнул, вглядываясь во тьму, поглотившую девушек. Но секунду спустя думать о них забыл. Порог переступили двое высоченных стражников.

— Лу Ури, вас хочет видеть Королева. Её Величество ждёт на крыше. Идёмте.

Ной побледнел, посчитав, что сбылись худшие опасения. Мари взволнованно сжала ладонь Дайры. Что-то было не так. Зачем имениннице встречаться с подданным посреди маскарада? Да ещё на крыше Дворца?!

— Не надо, — шепнула дочь Весны, разгадав желание троюродной сестры броситься на защиту Ноя. — Проследим за ними. А там решим, как быть.

Мари неохотно кивнула. Что ещё оставалось, если не хватило сообразительности сразу скрыть парня от стражи. Сейчас стоял бы рядом — в безопасности. Пускай бы рыскали по всему Замку, ни за что бы не нашли!

Ной плелся за конвоем, едва переставляя ноги и мечтая отдалить встречу с Повелительницей. Или кем-то другим, выдающим себя за Росанну. Он то и дело нервно оглядывался по сторонам, гадая, рядом ли невидимые стихийницы. Они шли следом по коридору, затем вверх по боковой лестнице. Дайра молчала, сосредоточившись на силе, Мари с каждой минутой хмурилась сильнее. Предчувствие беды усилилось. Кто бы ни прислал за сыном Лета, он задумал недоброе.

У выхода на крышу стражники остановились. Один открыл дверь и грубо толкнул Ноя в спину. Тот с трудом устоял на ногах, обернулся на обидчика и поёжился. На улице валил снег, а накинуть разрешили лишь легкий плащ. Дайра поморщилась, глядя на крупные хлопья за дверным проёмом. Мари тяжело вздохнула, готовясь основательно замерзнуть, но решительно шагнула за Ноем. Троюродной сестре ничего не оставалось, как присоединиться.

Дверь позади со скрипом закрылась. Стражники не собирались выходить наружу, оставили Ноя наедине с мнимой Королевой. Мари прищурилась, пытаясь через пелену снега разглядеть происходящее. К Ною шагнули две фигуры, закутанные в теплые плащи с капюшонами. Парень вздрогнул и попятился, но раздался злой смех, и он остановился.

— Ты, я вижу, не такой смелый, как некоторые считают, — насмешливо процедил женский голос. Знакомый голос.

Мари ахнула и зажала рот ладонью, позабыв от волнения, что, кроме Дайры, её никто не слышит. Она узнала Росанну. Значит, стражники не обманули? Но зачем Королеве Ной?!

— Подойди! — велела Её Величество. Она не стала снимать капюшон, чтобы прическу не испортил снег.

Мари посмотрела на Росанну с завистью. Им с Дайрой защита тоже бы не помешала. Снежинки покрывали головы и одежду, быстро тая и превращаясь в капельки. Через несколько минут платья и волосы станут мокрыми. Температура была около нуля, но вкупе с ветром этого хватит, чтобы серьезно простудиться.

Ной не спешил исполнять приказ Повелительницы.

— Живее! — прикрикнула она визгливо.

— Шевелись мальчик, если не хочешь, чтобы я подгонял тебя молниями! — пригрозил мужской голос.

Спутник Росанны чуть откинул капюшон. Это был Доран Кастра, родственник Её Величества. Мари доводилось видеть высокого стихийника с легкой сединой в волосах и глазами цвета волны перед бурей. Во владениях совета прошедшим Летом. Он задал каверзный вопрос Весте на памятном собрании, на котором матери пришлось напугать чужих подданных молниями.

— Ты забыл поклониться, — усмехнулась Росанна.

Но Ной не шелохнулся.

— Наглец! Думаешь, тебе многое позволено? Ты никто! У тебя нет прав, несмотря на кровь! Ты…

— Росанна! — предостерегающе крикнул Доран. — Следи за словами. Мальчишке ни к чему такое знание.

— Наплевать! Он всё равно сегодня умрёт!

Ной вздрогнул и поскользнулся, но сумел устоять и не рухнуть к ногам Её Величества. Мари вскрикнула и вскинула руки, готовясь нанести удар, но на ней повисла Дайра.

— Нападешь не Королеву?! Это безумие!

— Но она…

— Пока нет! Смотри! Росанна ничего не делает. Только ядом плюется!

Мари опустила руки с явной неохотой. Разум подсказывал: любой вред, нанесенный Повелительнице Лета, обернётся катастрофой. Но Росанна задумал злодеяние. Что бы ни говорила Дайра, Мари не сомневалась: Королева не бросала угрозы на ветер.

— Послушай внимательно, мальчик, — заговорил Доран Кастра, обращаясь к Ною почти ласково. — Тебе решать, как всё закончится. Мы предлагаем выбор. Ты можешь подойти к краю крыши и спрыгнуть. Твоё самоубийство никого не удивит. Скандальный свадебный договор, сбежавшая невеста, несмываемый позор для вашей семьи. Если ты облегчишь нам задачу, обещаем, поиски Далилы Вилкок прекратятся. Её никто не тронет, и она сможет вернуться к обычной жизни.

Шокированный Ной не издал ни звука. Пальцы тайной Принцессы угрожающе зашевелились, готовые к работе, и Дайре пришлось сжать их.

— Есть и другой путь. Неприятный, — продолжил Доран спокойно, словно рассуждал о новостях соседей. — Не захочешь умереть сам, я убью тебя. Но тогда и твоей незримой подруге не жить. Рано или поздно её найдут и уничтожат. Хочешь спасти Далилу, прыгай.

Мари шагнула ближе к заговорщикам и их жертве. Она больше не чувствовала холода, тело пылало жаром от гнева. Дайра последовала за ней, кусая от напряжения губы. Ситуация была патовая. Любое решение не могло обойтись без серьезных последствий.

— Но п-п-почему? — пролепетал Ной, не понимая, чем заслужил страшную участь. Он смотрел не на Дорана, а на Росанну — стихийницу, вынесшую ему приговор.

С губ Королевы сорвался стон ярости.

— Не смей говорить со мной! — заорала она. Располагающее обычно лицо изуродовала жгучая ненависть. — Не тяни моё время! Прыгай! Ты всё равно умрёшь! Это будет отличный подарок на мой день рождения!

Неизвестно, что бы случилось дальше. Мари была готова кинуться на обидчиков Ноя, невзирая на любые последствия, и, кажется, Дайра больше не собиралась ей мешать. Но бороться с Росанной и Дораном не пришлось. На крышу выскочил ещё один стихийник, которому не посмели препятствовать стражники, охраняющие вход.

— Агуст! — Росанна, не ожившая появления супруга, попятилась, а её сообщник задышал часто-часто.

— Ты с ума сошла?! — заорал Король Лета, бросаясь к супруге. — Немедленно возвращайся к гостям! А ты, — Его Величество повернулся к Дорану, — горько пожалеешь, что пошёл на поводу у моей жены! Я тебя в порошок сотру!

Ярость Повелителя Лета могла напугать кого угодно. Мари самой стало не себе. На целое мгновение она снова почувствовала себя шу — букашкой рядом с могущественным стихийником Королевской крови. Доран побледнел, как мертвец, отводя взгляд. Но Росанне сегодня было всё равно. Вмешательство супруга приумножило гнев. Глаза Королевы зажглись огнём безумия.

— Убирайся! — велела она. — Тебе здесь нечего делать!

— Что? — спросил Агуст тоном, словно считал, что ослышался.

— Не смей мне мешать! — выплюнула Королева ему в лицо. — Твой ублюдок сегодня умрёт!

— Ох! — выдохнула Дайра в ухо покачнувшейся Мари.

Ноги Ноя заскользили по кашице из воды и льдинок. Со стороны могло показаться, что он пытается исполнить странный танец.

— Закрой рот! — приказал Агуст. Рука взметнулась для удара, но остановилась на полпути.

— Ты не понимаешь! — не сдавалась Росанна. — Я спасаю жизнь тебе! Фабьен предсказал, что мальчишка станет причиной твоей смерти! Нужно избавиться от него раньше!

Король схватился за голову.

— Ты рехнулась, если поверила старому лжецу!

— Фабьен никогда не ошибается!

— Бред!

— Пока мальчишка жив, ты в опасности! Не сопротивляйся! Он всё равно не имеет право жить! Ублюдок вообще не должен был родиться!

— Хватит!

Агуст схватил жену за локоть и поволок к выходу, не обращая внимая на дрожащего от потрясения Ноя и бледного Дорана. Зато Мари заметила, как на лице Королевского родственника отразилась решимость. Он жаждал победить! Любой ценой!

— Я годами терпела твои похождения, — причитала Росанна, увлекаемая мужем прочь. — Да, мальчишка родился до нашей свадьбы, но ты всегда приближал его мать! Сделал её моей подругой! Вам было весело, да? Вдоволь смеялись, когда я, ни о чем не подозревая, дарила ей привилегии?! Но ничего! Гадина получила своё!

Агуст остановился, в ужасе посмотрел на супругу.

— Это ты убила Морту? — спросил он глухо.

Ответить Росанне не довелось. Сквозь пелену снега прошли смертельные молнии. Но не достигли цели. Мари была готова к удару Дорана. В ловком прыжке толкнула Ноя и вместе с ним распласталась на грязной мокрой крыше. Шикарному бежевому платью с вышитыми цветами пришёл конец. Неприятности доставили и льдинки, больно царапнувшие незащищенные участки кожи на руках и ногах.

Выглядело так, будто Ной сам увернулся от молний. Бросаясь к нему, Мари не была уверена, что план сработает, и её не перестанет защищать магия отвода глаз Дайры. Но всё было лучше, чем применять погодный дар. Защищая с его помощью Далилу, Мари не сумела впоследствии доказать правоту перед сыщиками. А ведь тогда она напала лишь на стражников, а не на родственника Королевы Лета!

— Нет!

От истошного вопля заложило уши. Мари в страхе завертела головой.

Доран Кастра стоял на коленях, вцепившись в волосы. Глаза вылезали из орбит от ужаса. Стихийник смотрел поверх распластавшегося в луже Ноя и невидимой Мари. Тайная Принцесса обернулась и вскрикнула.

Позади на тонком слое грязного снега лицами вниз лежали Повелители Лета.

Мари ошиблась, думая, что молнии Дорана не достигли цели. Они миновали Ноя, но ударили в Короля и его задумавшую убийство жену.

«Отдай друга», — шепнул кто-то в голове и сразу заметил: «Поздно…»

Глава 27. Обманщики

«Поздно! Поздно! Поздно!» — продолжало стучать в висках.

Мари казалось, секунды длятся бесконечно. Доран Кастра вскочил, но бежал к поверженным Повелителям очень медленно. Добравшись до случайных жертв, склонился над Росанной, не заметив Агуста. Не быстрее убийцы двигалась Дайра. Её рука, не спеша, дотронулась до плеча Мари, губы зашевелились еле-еле.

— Поднимайся! Скорее!

Голос был неправильным. Он не мог принадлежать Дайре. Слишком низкий, глухой, растягивающий слова на целую вечность.

Но внезапно рядом прошла волна магии, скрывая от чужих глаз Ноя, и время выправилось, побежало в привычном ритме. Мари оглушили отчаянные крики Дорана, призывающие помощь. Дверь распахнулась, и на крышу вбежали стражники, охранявшие выход. Увидев две распластавшиеся фигуры, они застыли, словно замороженные стихийником Зимы.

— Лекаря! Быстрее! — заорал родственничек Росанны.

— Нужно убираться отсюда, — Дайра перекинула руку Ноя через плечо. — Мари, давай же, помогай! Сейчас здесь будут толпа, и мы застрянем!

Но стражники очнулись быстрее. Один остался на крыше — у тел Повелителей, другой бросился за помощью, вопя на бегу, что Королей убили. Не прошло и минуты, как на крышу ринулись все, кто встретился стражнику на пути. В дверях образовался затор, на лестнице слышался топот десятков пар ног.

— Не успели, — процедила Дайра и резко поменяла направление движения, таща следом Мари и Ноя. — Надо прижаться к стене, пока с нами никто не столкнулся. Ох, надеюсь, мы не превратимся в ледяные статуи.

Мари, по-прежнему, не чувствовала холода, только прикосновение мокрой ткани платья к коже. Ноя трясло, как при лихорадке, но виной тому был шок. Дайра тяжело дышала от напряжения, ей приходилось ни на секунду не терять концентрации, чтобы сохранить невидимость. Глядя, как из её рта вырывается пар, Мари подумала, что не знает, как долго троюродная сестра может пользоваться даром. Он работал уже минут сорок.

Подданных Лета на крыше становилось всё больше. Одни теряли дар речи и замирали, белея, как мертвецы, другие испуганно стенали. Но никто не смел подойти к Повелителям, лежащим лицами вниз. Рядом с телами оставался один Доран Кастра. Он сидел на снегу, обхватив голову руками, и раскачивался из стороны в сторону. Убийца выглядел так, словно лишился рассудка.

Гул голосов становился громче, новые действующие лица продолжали пребывать. Но никто ничего не делал, пока не появились те, кто был способен принимать важные решения в любых обстоятельствах.

— Расступитесь!

Грозный приказ заглушил гвалт, и Мари узнала голос отца. Король Зимы появился на крыше вместе с тайной женой. Стихийники расступились перед ними, пропуская к погибшим. Веста, подобрав зеленый подол, склонилась над Агустом. Мари видела, как брови матери сошлись в одну мрачную линию. Королева Весны тяжело вздохнула и покачала головой. Обреченному движению вторил судорожный вздох, в унисон пронесшийся по крыше. Не обращая внимание на ужас собравшихся, Веста переключилась на Росанну.

— Она жива! — воскликнула Королева изумленно. — Нужны носилки! Скорее!

— Ваше Величество! — к распластавшимся телам вразвалку подбежал круглый низенький мужчина с саквояжем в руках. — Я Брант Татум, лекарь. Вы… вы поможете?

Его голос звенел от волнения. Он сейчас не чувствовал уверенности в своих силах.

— Разумеется, — Веста кивнула на саквояж лекаря. — Что у вас есть?

Пока потомственная целительница торопливо перебирала лекарства, ища подходящие, Инэй обратился к стражнику, дежурившему у поверженных Повелителей.

— Что здесь произошло? — спросил он.

Король говорил тихо. Но невидимые свидетели стояли ближе остальных и могли слышать каждое слово. Мари с Дайрой помогал и особый слух.

— Не знаю, Ваше Величество, — стражник нервно спрятал руки за спину. — Мы с напарником за дверью дежурили. Королева Росанна и лу Кастра были на крыше. Потом Пришёл Король Агуст. Раздались крики и… и…

— Что вы утаиваете? — спросил Инэй холодно, нутром почуяв недосказанность.

Стражник побледнел и сделал шаг назад.

— Нам… э-э-э… было велено молчать. Тут был кое-кто ещё. Королева велела его привести. Но ума не приложу, куда он делся. С крыши что ли сиганул.

— Кто? — Инэй злился, что приходилось вытягивать каждое слово клещами.

Стражник обреченно вздохнул.

— Мальчишка Ури.

— Ури?! — в один голос воскликнули тайные супруги.

Королева обвела быстрым взглядом крышу и тихо выругалась. Глаза гневно вспыхнули при виде промокшей от снега троицы. Веста поманила мужа и что-то зашептала ему на ухо. Инэй нахмурился и сосредоточенно кивнул. Королева поднялась, поправляя пышную юбку.

— Дайте Росанне это, — велела она лекарю, протягивая склянку с бордовой жидкостью. — И перенесите её, наконец, в тепло. Я приготовлю особые снадобья и вернусь. Расступитесь! — велела Веста детям Лета и зашагала к выходу.

— Идём, — Дайра первая кинулась за Королевой. — Она хочет, чтобы мы шли следом.

Ноги Ноя почти отказали, девушкам приходилось тащить его на себе. К счастью, подданные Агуста и Росанны освободили для Повелительницы Весны достаточно пространства, чтобы невидимые спутники никого не задели. Она шла к зеркальному залу, продолжая требовать дорогу. На лестницах и в коридорах толпились едва ли не все жители Дворца, отчаянно гадая, правдивы ли слухи о гибели Королей. Дети Лета провожали Весту тревожными взглядами, не смея задавать вопросы.

Стражники, охраняющие зеркальный зал, пропустили Её Величество без возражений. Мари, поддерживающая Ноя с правой стороны, едва вписалась в дверной проем, а Дайра споткнулась на пороге, и все трое рухнули на пол. С грохотом, который никто, кроме Весты, не услышал. Она гневно всплеснула руками, но смолчала, не рискуя разговаривать на чужой территории.

— Дом! — приказала Королева, коснувшись зеркальной поверхности.

— Но… — вырвалось у Мари. Она не ожидала, что пунктом назначения станет жилище Лиры. Да, там спрятана Далила. Но выдавать убежище еще двум непосвященным было не слишком разумно. Впрочем, сегодняшним вечером с осторожностью вообще было туго.

— Нет выбора, — отмахнулась Веста и первая шагнула в коридор.

…Лира Фритт и её ученица ужинали в столовой, когда наверху раздался шум. Ноги Ноя вновь подвели, и он повторно упал, увлекая следом Мари с Дайрой. На этот раз без грохота не обошлось, Дайра перестала использовать магию отвода глаз, едва они пересекли «Путь Королей». Мари больно ударила бок и морщилась, не спеша подниматься. На ввалившихся щеках Ноя не осталось и намека на привычный румянец. Теперь их покрывала мертвецкая бледность.

— Ох! — только и сумела выдохнуть Лира, увидев «гостей».

— Н-н-ной? — спросила Далила с сомнением, с трудом узнав в исхудавшем парне жениха.

— Помогите ему, — велела Веста, устало проводя по лбу рукой. — Уложите в постель, я скоро подойду. Мари, переоденься в сухое и подбери платье для Дайры. Потом найти меня в лаборатории. Поторопись. Мне нужно вернуться в Летний Дворец.

Все ринулись выполнять указания, словно подгоняемые молниями. Бросив сочувственный взгляд на Ноя с Далилой, Мари поманила Дайру вглубь коридора — к спальне, в которой Осенью провела несколько недель. Она оставила там часть гардероба. На всякий случай. Кто бы знал, что он подвернется так скоро. Торопливо облачившись в домашнее лиловое платье, Мари предоставила троюродной сестре самой подобрать себе наряд, благо в шкафу хватало не Зимней одежды, и направилась в лабораторию, предчувствуя основательную взбучку от матери.

Но Весте было не до того. Длинные пальцы ловко перебирали склянки с разноцветными настойками, выхватывая подходящие. Губы что-то тревожно бормотали.

— Говори, — велела Королева, не оборачиваясь. — Только быстро.

Мари тяжело вздохнула. За короткий срок произошло слишком много событий. Глобальных и судьбоносных событий, которые ещё предстояло осознать.

— Мы пришли к Ною домой, но его вызвали к Росанне. На крышу. Мы решили проследить, а потом… потом…

Стихийница замолчала, на глазах выступили слезы. Она «победила» Фабьена. Не позволила забрать «пешку». Не отдала друга и погубила Короля.

Веста обернулась, встревоженная молчанием дочери.

— Мари? — она шагнула ближе.

Та всхлипнула.

— Крест равновесия создать не получится. Это моя вина. Доран Кастра целился в Ноя. Но я его оттолкнула, и молнии…

Веста охнула и обняла Мари.

— Ты не могла знать, что так случится, — прошептала она, ласково поглаживая дочь по спине. — Но даже если б знала, разве позволила бы погубить друга? Этого бы ты себе не простила, — Королева отстранилась, вытерла мокрые щеки Мари. — Не вини себя. Виноват Доран. Но я не понимаю, почему понадобилось убивать Ноя?

— Этого хотела Росанна! Фабьен предсказал, что Ной станет причиной гибели Агуста, и надо избавиться от него раньше! Ной… он… — Мари сжала кулаки, вспомнив, с какой ненавистью Повелительница смотрела на парня. — Ной — незаконный сын Короля Лета!

— Что?!

Хорошо, что в руках Весты не было ни одной склянки с настойкой, а то непременно бы разлетелась на осколки.

— Ной ничего не подозревал! Росанна узнала недавно. Они с Агустом так кричали друг на друга! Королева сказала, Ной не должен был родиться. Она жаждала его смерти, хотела уничтожить, стереть сам факт его существования!

— Несчастный мальчик, — произнесла Веста сочувственно. — Понятно, почему он в шоке. Дам ему особое снадобье, которое лечит не только физические раны. А это — она кивнула на два бокала с прозрачной жидкостью на столе, — для тебя и Дайры. Не хватало, чтобы вы слегли с простудой.

…Ноя успели уложить на кровать в спальне на втором этаже. Далила плакала навзрыд, сидя возле постели. Парень смотрел мимо неё безумными глазами, никого не узнавая. Лира тщетно пыталась успокоить ученицу. Переодевшаяся Дайра застыла в дверях, не решаясь шагнуть внутрь. Она чувствовала себя лишней.

— Держите голову! — скомандовала Королева, пытаясь влить Ною в рот желтоватую жидкость, пахнущую цветами липы.

От Далилы толку не было, руки тряслись, по щекам бежали упорные слезинки. Старания остальных тоже помогали мало. Бедняга Ной крепко сжал зубы, пришлось разжимать их ножом.

— Хорошо, — выдохнула Веста, с трудом напоив пациента лекарством. — Он проспит сутки. Не беспокойте его. Организму нужно восстановить силы. Когда Ной очнется, давайте настойку — по глотку каждые два часа, и не утомляйте разговорами. Лира, проследи, чтобы Далила легла спать, напои её снотворным. Мари, тебе тоже надо отдохнуть. Дайра, давай найдём тебе плащ и отправим домой. Весть о трагедии в Летнем Дворце быстро дойдёт до посёлка, и Майя начнет волноваться.

Глядя вслед матери и троюродной сестре, Мари почувствовала себя опустошенной и обессиленной. Ноги сделались ватными, пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть. Резкое движение заметила Лира. Потрогала лоб девушки и, оставшись довольной результатом, погладила её по щеке.

— Мне тоже пригодится снотворное, — призналась Мари. Она не любила подобные снадобья, но следовало поспать и набраться сил. Голову терзало столько сложных и мрачных мыслей, что о естественном сне не могло быть и речи.

Переодеваясь в ночную сорочку, Мари продолжала перебирать в уме последние события. Веста права: она никогда бы не простила себе гибель Ноя. Но, защитив его, запустила иную цепочку событий. Фабьен не ошибся, последствия будут ужасными. Стелла с искалеченной силой могла объявиться в любой момент, а создать Крест равновесия со стороны Лета некому. Росанна не поможет, в ней нет Королевской крови, а их с Агустом дети слишком малы.

Снотворное подействовало, когда Мари представила руины на месте четырех Дворцов и Академии. Разрушенные здания растворились в белой мгле.

Метель заслонила всё на свете, кроме одинокой фигуры в серых лохмотьях. Седая женщина с повязкой на слепом глазу брела прочь по глубокому снегу. Ветер яростно трепал лохматые волосы — мокрые от сотен снежинок. Но гадалка не замечала непогоды.

— Вирту, стой! — приказала Мари.

Та не остановилась. Пошла еще быстрее.

Пришлось кинуться вдогонку по заснеженной равнине в белом платье с короткими рукавами и легких праздничных туфлях. Неприспособленная для бега по сугробам обувь слетела с ног через несколько шагов, но Мари продолжала преследовать приемную мать босиком, не чувствуя холода. Однако сколько бы усилий ни прилагала, расстояние увеличивалось. Сугробы росли на глазах, добрались до колена, превращая каждый шаг в борьбу, как в ту ночь, когда Мари выводила из Зимнего Дворца Дайру.

— Погоди же! — взмолилась стихийница хрипло.

Ноги увязли слишком глубоко и подкосились. Мари повалилась в снег по грудь.

— Вирту! Скажи, что будет! Прошу!

Гадалка, наконец, вняла отчаянным просьбам. Обернулась, но глянула без сочувствия. На некрасивом лице промелькнула ярость.

— Ты сама виновата! — припечатала Вирту. — Сделала выбор!

— Знаю! Но ответь: чем всё закончится?!

Приемная мать запрокинула голову, глядя вверх. Щеки и лоб облепили снежинки.

— Небеса разверзнутся. Это неизбежно.

— Но без Креста равновесия…

— Стихийников и людей спасет лишь правда, — отчеканила гадалка жестко. — Но пойдет ли это на пользу твоей семье, вот в чём вопрос, девочка. Готовы ли вы к переменам?

…Мари открыла глаза и увидела очертания спальни в ярком солнечном свете. В голове продолжал звучать суровый голос Вирту, как предзнаменование новой беды — страшной и неотвратимой. Мари поднялась с постели и, пытаясь прогнать жуткое ощущение, подошла к окну. Вид открывался сказочный. За ночь земля полностью укуталась в белое покрывало. Волшебным и переливающимся было всё вокруг: извивающая змейкой улочка в пушистых сугробах, река, покрытая тонкой коркой льда, и могучие деревья с ватой на ветках. В Шерум пришла настоящая Зима, но на сердце не становилось легче.

Позади раздался тихий скрип открывающейся двери. Мари не обернулась, продолжала вглядываться вдаль, где заканчивался город и начинался заснеженный лес.

— О! Ты проснулась! — в спальню вошла Лира с чистыми полотенцами в руках. — А я хотела тебя будить. Доброе утро.

— Доброе, — пробормотала Мари мрачно.

Лира положила полотенца на кровать и остановилась у окна.

— Красота! — восхитилась она, разглядывая Зимний пейзаж.

Но для Мари вид утратил привлекательность и яркость. Реальность наваливалась тяжким бременем, перед глазами встал прошлый вечер.

— Какие новости?

— Далила и Ной спят. Об остальном спроси родителей, — посоветовала Лира мягко. — Они внизу. Ждут тебя.

Король и Королева сидели за столом напротив друг друга. Бледная Веста пила чай маленькими глотками, перед сосредоточенным Инэем стояла нетронутая чашка. Ночь для обоих выдалась длинной и изматывающей, отец даже не переоделся. В воздухе витало напряжение, и Мари, не говоря ни слова, встала у стола. Сесть рядом с родителями без приглашения сегодня показалось неуместным.

— Что предлагаешь делать с Ноем Ури? — спросил отец без предисловий.

— Я… я… — Мари не ожидала вопроса в лоб. — Его ищут, да? Росанна? Она выживет? Ноя ведь не обвинят в гибели Агуста?

Родители мрачно переглянулись. Ответил Инэй.

— Не обвинят. Доран Кастра не скрывал, что натворил. Подозреваю, виной тому шок. Но его признание слышали многие стихийники, отказаться от него не получится. Ноя, кроме двух стражников, на крыше никто не видел. Они предпочли умолчать об этом факте, чтобы не прослыть сумасшедшими. Однако для Росанны — а она стараниями твоей мамы поправится — мальчишка навсегда останется врагом. Она сделает всё, чтобы его найти. Жизнь Далилы теперь ещё в большей опасности.

Мари пробрал озноб, впившись в кожу острыми льдинками. Голову пронзила жестокая мысль, что лучше б Веста не спасала Росанну. Но только на мгновение. Мари не желала смерти Королеве Лета, а, тем более, сделать сиротами семерых детей. И всё же, если б снова пришлось выбирать, она бы не пощадила всё Летнее Королевское семейство ради спасения друзей. Ной не сделал ничего дурного. Лишь посмел появиться на свет. А Далиле приходилось платить за любовь.

— Инсценируем их смерть, чтобы Росанна перестала искать, — предложила Мари. — С мертвых спрос невелик. Сначала погибнет Ной. Далила сама убьет себя, не пережив горя.

Инэй одобрительно кивнул.

— Рад, что ты думаешь в верном направлении.

Мари покосилась на отца, услышав намёк на вчерашний вечер. Но она не считала, что накануне допустила ошибки. Вела себя осторожно, ни на кого не нападала, чтобы защитить друга, как в доме Саттеров во владениях совета. Смерть Агуста была случайностью. Или судьбой, если верить Фабьену.

— Нужно сработать убедительно и неторопливо, дать Росанне насладиться местью и успокоиться, — продолжил Инэй деловито. — Однако инсценировка — половина проблемы. Следует найти твоим друзьям убежище. Не на месяц или год, а, вероятно, на всю жизнь.

Мари насупилась. Она предполагала, Ной и Далила поживут здесь. Дочь могла понять мотивы Инэя и Весты, они не хотели рисковать собственным тайным домом. Но в другом месте друзья не будут в безопасности. Они — стихийники, не умеют жить среди людей, а на срединной территории появляться нельзя. Всегда есть риск, что их кто-то узнает и донесёт шпионам из Летнего Дворца ради собственной выгоды.

— Отложим этот разговор на пару дней, — предложил Король. — В ближайшую неделю Росанна с постели не поднимется.

— Значит, теперь она будет править?

— Да. Росанна Кьятта не подходит для создания Креста равновесия. Но она — вдова Короля, признанная Шаром Стихий, управлять им сможет без труда. Возглавит Летний Дворец на ближайшие одиннадцать лет, если не случится новых бед. Первой дочери Агуста и Росанны — Июнии — четырнадцать, но престол по закону должен унаследовать старший из двух сыновей — Юг. Мальчику семь, он пока совсем ребёнок.

Мари подумала о маленьком Принце Лета с сочувствием. На его хрупкие плечи взвалят нелегкую ношу. Она будет давить и давить. Сломает или сделает жестоким правителем? Есть ли золотая середина? Впрочем, разве её собственная судьба лучше? Разве дети Зимы когда-нибудь признают Принцессу-полукровку? Если, конечно, она и все остальные стихийники вообще переживут катастрофу, предсказанную Фабьеном.

— Как теперь победить Стеллу? Без Креста равновесия?

Родители вновь обменялись тревожными взглядами.

— Перед твоим приходом с нами связался Грэм, — пояснил Инэй. — Он всю ночь просидел над записями Эрнуса, трагедия в Летнем Дворце подхлестнуло рвение. Грэму, наконец, повезло. Он нашёл ответ и обещал появиться здесь с минуты на минуту. Объявил, что нам вариант придворного предсказателя не понравится.

Мари не удивилась. Пророки никогда не предлагали ничего хорошего. Нагнетали страх или говорили загадками.

— Садись за стол, — велел Инэй. — Выглядишь, как набедокурившая ученица в кабинете Ловерты. Хотя явно считаешь, что всё сделала правильно.

Дочь, устроившаяся на краешке стула, посмотрела с легким вызовом. Да, спасая Ноя, она подставила под удар Агуста и Росанну, но ведь честно старалась не навредить.

— Я не совершила ничего предосудительного. Я только…

— Занималась самодеятельностью! — высказал Инэй резко, в синих глазах отразились подзабытые ледяные айсберги. — Я не говорю, что ты должна была спокойно смотреть, как убивают друга. Ни один Король или Королева не вправе устраивать самосуд. Однако ты могла найти меня или маму, когда Ноя вызывали на крышу. А ещё лучше связаться с нами через осколок, если б догадалась взять его с собой.

Слова Инэя вонзились стрелами в незащищенную плоть. Мари и в голову не пришло положить в карман особенное зеркальце.

— Я на маскарад собиралась, а не с отшельником в лесу сражаться, — пробормотала она, признавая в душе, что отец прав.

Синие айсберги сверкнули.

— Надеюсь, урок не пройдет даром, — произнес Инэй холодно. — Следующего может не быть.

Веста в разговор не вмешивалась, но, судя по легким кивкам, была солидарна с мужем. Дочь её не винила. Какой может быть реакция, если обычная встреча с другом заканчивается убийством Короля.

— Сегодня мне опять приснилась Вирту, — рассказала Мари, помешивая чай, спешно принесенный Лирой. Обсуждать странный сон не хотелось, но признание стало компенсацией за вчерашние ошибки. — Я спрашивала, чем закончится история со Стеллой. Она ответила, всех спасёт правда, но вряд ли это принесёт пользу нашей семье.

— Правда? — переспросила Веста удивленно. — О чем? Я не собираюсь скрывать, что Стелла — внебрачная дочь отца.

— Боюсь, гадалка права.

В столовую бесшумно вошёл Грэм Иллара. Подарил легкие кивки Королевскому семейству и со свойственной ему вальяжностью устроился за столом, положив перед собой знакомую Мари тетрадь с буквой «Э» и нарисованным глазом. Ту самую, что Лестор и Кира передали на тайной встрече в лесу. Выглядел Грэм не лучше Повелителей: щетины на щеках прибавилось, глаза покраснели от напряженного ночного чтения. Взгляд на мгновение задержался на лице ученицы, и Мари догадалась, что разнос от нареченного наставника предстоит пострашнее родительского. Но позже и наедине.

— Не тяни, — Инэй подался вперед от нетерпения.

— Не тяну, — Грэм нервно взлохматил вьющуюся каштановую шевелюру, не собранную нынче в привычный куцый хвост. — Я судорожно придумываю, как это преподнести помягче. Второй час придумываю.

— Всё настолько плохо? — спросила Веста, отодвигая чашку.

— Да. Эрнус красочно описал катастрофу, которая вот-вот низвергнется с небес на наши бедовые головы: пять разрушенных Замков, непрекращающиеся дожди, ураганы, беснующиеся в людских городах и поселениях стихийников-отщепенцев. Обладая хорошим воображением, не сложно представить картинку. Я не трус, вы знаете. Но пока всё это представлял, подумал грешным делом, не пора ли организовывать эвакуацию из Дворцов и Академии?

— Грэм! — терпение Короля лопнуло. — Что предложил Эрнус?

— Крест равновесия. Или другой обряд. Особый обряд.

Грэм достал из тетради лист с собственным переводом предсказания, посмотрел на него с толикой отвращения и принялся читать с выражением.

— Когда небеса разверзнутся, а Крест равновесия не будет полным, спасти детей Времен Года смогут два лжеца, по венам которых бежит Королевская кровь. Им придется раскрыть правду, если не хотят, чтобы от владений не осталось камня на камне. Обряд признания увеличит силу обманщиков, а их кровь, пролитая в снег, подарит мощь земле, и она сама отведёт удар небес.

Тишина была такой, словно в мире смолкли все звуки разом. Она стала осязаемой, проникла в каждый угол, заполнила густой субстанцией помещение от пола до потолка и поползла вверх по лестнице, чтобы взять в плен весь дом. Но скрипнул стул, шаркнули подошвы сапогов, разрушая иллюзию.

— Проклятье! — выругался Инэй, отходя от стола. Кулаки Короля плотно сжались. — Бред! Эрнус превзошел сам себя!

Веста протестующе замотала головой.

— Это не будет! — заявила она резко.

— Не смотри на меня так, словно хочешь испепелить на месте, — попросил её Грэм. — Я гонец, а не злодей-пророк.

Мари не всё поняла из слов нареченного наставника, но уловила главное. В прошлом году такой обряд насильно провели Рофусу и Элле, чтобы доказать, что те женаты. Их запястья связывали шелковыми нитями, смоченными в морской воде с добавлением каплей крови тайных супругов. Никто не мог развязать плетение, кроме них самих. Получалось Эрнус требовал от Весты и Инэя раскрыть их главную тайну?! Одну из двух тщательно скрываемых?!

— Что значит, кровь, пролитая снег? — спросила Мари. — Надеюсь, речь идет не о…

— Смерти? — подсказал мрачный Грэм. — Вероятно, нет. Но обряд в эпицентре бури — занятие не безопасное.

— Этого не будет, — повторила Веста, многозначительно глядя на мужа. — Нужно искать другой способ. Мы не можем так подставляться. Не сейчас. Стихийники не готовы к правде о нас.

Грэм скривился, раздумывая, высказать мнение или оставить его при себе. Но он не был бы собой, если б промолчал, пряча неприглядную правду.

— Подданные никогда не будут готовы, как и вы сами, а другого способа остановить разрушения нет.

— Спасибо тебе за поддержку, — не удержался от иронии Инэй.

— Предпочитаешь убить тысячи стихийников и людей? — не остался в долгу Грэм.

На столовую надвигалась буря. Не столь убийственная, как обещали два пророка. Но грозящая проблемами многолетней дружбе. Мари напряглась, готовая в любой момент вскочить, чтобы призвать отца и нареченного наставника к благоразумию. Ей тоже было страшно. Не меньше, чем родителям. Тем более, это она была виновата, что на их плечи обрушилась непосильная ответственность.

Но Инэй вдруг поднял ладонь, прося тишины. Извлек из кармана особое зеркальце, постучал по нему три раза.

— Злат? — удивился он, увидев лицо Короля Осени.

— Ты не во Дворце? — спросил тот резко. — Оно и видно! Что-то странное творится! Погода сошла с ума! Тучи собрались! Наш шар потемнел изнутри!

Веста белая, как сама смерть, тоже достала осколок «Пути». Кто-то срочно призывал и её. Наверняка подданные, чтобы сообщить тревожную новость. Мари закрыла лицо дрожащими руками. Не сейчас! Не честно! А, впрочем, следовало догадаться, что беда грянет, едва Агуст покинет мир живых! По-другому и быть не могло!

— Надеюсь, в лаборатории есть морская вода? — деловито осведомился Грэм, поднимаясь из-за стола. Он был собран, готовый действовать. Жаль не ему напророчили выйти под бурю тысячелетия и признаться в опасных секретах.

— Грэм! — Веста глянула с яростью.

Инэй молчал. Скрестил руки на груди, взвешивая в уме все «за» и «против».

— У вас мало времени, — объявил Иллара жестко. — Решайте сейчас: переждёте бурю здесь или встанете на защиту подданных, как и полагается Повелителям.

Беспощадные слова обожгли раскаленным железом. Тайные супруги переглянулись, признавая, что есть только одно верное решение.

— Я не хочу становиться массовым убийцей, — произнес Инэй, уверенный обычно голос дрогнул. — Не важно, что о предсказании Эрнуса никто не узнает. Мы будем знать. Я всю жизнь презирал отца за Эзру. Я не он.

Веста быстрым движением смахнула побежавшие по бледным щекам слезинки. Сейчас Королева напоминала жертву, приговоренную к казни за чужое преступление.

— Лира! — позвала она хрипло. — Мне нужны шелковые нити!

Грэм победно улыбнулся. Мари взглянула на него с ненавистью. Это было минутной слабостью, но сейчас она не могла чувствовать иначе. Вирту во сне была права. Спасение детей Времен Года не принесет пользу их семье.

Глава 28. Небо и земля

Такого неба Мари не видела никогда. Грязно-синего, насыщенного, как чернила. Низкого-низкого, вот-вот коснётся верхних этажей Замков, раздавит их беспощадной ручищей, и не останется ничего и никого, только пыль и прах. Ещё страшнее выглядела прореха, словно разверзнувшаяся пропасть, но не под ногами, а над головой. Она расположилась между Весенним Дворцов и Академией — настоящая черная дыра, грозящая втянуть внутрь всё живое. Из неё золотыми искрами вылетали молнии. Пока они не достигали земли, но с каждой минутой становились мощнее.

Из пяти Замков полным ходом шла эвакуации. Жителей и учеников перемещали через Зеркала в параллель Торры и несколько людских городов. Повелители и приближенные к ним высшие стихийники собрались на крыше Дворца Весны. Не хватало только больной Росанны. Лето представлял седовласый полный мужчина по имени Пьер Ара — старинный друг семейства Кьятта. От Академии прибыли и Буретта, и Ловерта, предоставив выводить детей остальным педагогам. Однако было ясно, от директора толка получится мало, он напоминал потерянного ребёнка. Но в умных глазах заместительницы, как обычно, отражалась решительность.

— Что будете делать? — спросила она Повелителей. — У вас есть план? Или признаетесь сразу, что единственный вариант — отправиться за подданными подальше отсюда?

Мари всегда восхищалась Корделией. Даже сейчас — за прямоту. В ее голосе звучал сарказм, но она предоставила Королям возможность признать неизбежное поражение, а не изображать ненужное геройство.

Злат посмотрел ввысь — на небо, собирающееся стать убийцей, и тяжело вздохнул, готовый воспользоваться предложением Ловерты. Он не видел иного выхода. Веста с Инэем переглянулись, в последний раз удостоверяясь, что ни один из них не передумал. Король обвел мрачным взглядом присутствующих, дольше других задержавшись на лице Мари. Она последовала за родителями и Грэмом без разрешения. Они заметили её слишком поздно и не смогли прогнать при свидетелях.

— Есть другой вариант, — произнес Инэй и протянул Корделии лист бумаги — предсказание Эрнуса, переведенное Грэмом.

Злату тоже не терпелось ознакомиться с документом, но он не рискнул мешать заместительнице директора. В самых непростых ситуациях её власть негласно ставилась наравне с Королевской, а то и выше. Остальные десятка три стихийников, среди которых были главы погодных канцелярий и стихийного правопорядка Дворцов, не шевелись. Все мысленно молились, чтобы Повелители придумали выход, не позволили уничтожить их дома. Стоя под обезумевшим небом, они походили на тонкие деревца посреди равнины, которые того гляди вырвет с корнями из земли.

Брови Ловерты поползли вверх.

— Два лжеца? — переспросила она взволнованно. — Но разве обряд признания — это не…

Злат не утерпел, вырвал из её рук исписанный неровным почерком лист. Быстро пробежал глазами написанные второпях строчки и ошалело уставился на Весту с Инэем.

— Вы же не хотите сказать, что… — закончить фразу не позволила боязнь ошибиться и обвинить других Повелителей в нарушении незыблемых правил.

— Не хотим, — усмехнулся Инэй горько. — Но выбора нет.

— Значит, вы двое женаты? Тайно? — назвала вещи своими именами Корделия.

По крыше пронеслись изумленные возгласы. Стихийники принялись переглядываться, чтобы убедиться, что правильно поняли слова заместительницы директора.

— Верно, — кивнул Инэй после паузы, показавшейся всем вечностью.

— Давно?

Тайные супруги снова посмотрели друг на друга.

— Почти двадцать лет, — призналась Веста, с грустью глядя на мужа.

Остался лишь вой ветра. Все будто вмиг исчезли с крыши, растворились. Но стихийники были здесь, просто не смели издать ни звука. Злат хватал ртом воздух, внезапно потеряв способность нормально дышать. Буретта выпучил глаза, как пойманная рыба. На лице Ловерты застыло выражение глубокой горечи, смешанной со страхом. Мари не помнила, чтобы та выглядела столь ошарашенной. Ловерта всегда была прозорливее других, замечала скрытое от посторонних глаз, делала выводы и мудро держала их при себе. Но она не представляла, что такая тайна могла пройти мимо неё.

— Но вы же всегда не выносили друг друга! — обрел дар речи Злат и гневно зачастил. — Ссорились и не соглашались друг с другом! Все видели, как…

— Все видели то, что мы хотели! — оборвала Веста.

Мгновение назад она производила впечатление преступницы, застигнутой врасплох. Но нападение Злата разбудило Королевский гонор. Повелительница Весны гордо расправила плечи и глянула с яростью.

Злат не отвел глаз и презрительно фыркнул:

— Как вам удалось столько времени водить всех за нос?

— Это всё, что тебя сейчас волнует? — спросил Инэй коронным ледяным голосом.

В подтверждение его слов в небе громыхнуло. Стихийники на крыше пошатнулись. Кто-то испуганно застонал, дети Времен Года еле сдерживались, чтобы не кинуться врассыпную. Злат невольно сделал несколько шагов назад. Из-за ярких рыжих волос его лицо казалось самым бледным.

— Инэй прав, — положила конец неуместному разговору Ловерта. — Не время задавать вопросы. И вообще, это не наше дело.

Злат был не согласен, но промолчал. Пока.

— Вы уверены, что готовы рискнуть? — спросила Ловерта раскрытых супругов.

— Нет, — губы Короля Зимы тронула печальная улыбка. — Но мы приняли решение. Пора спускаться вниз. Эрнус пишет, кровь должна уйти в снег. Уведите всех отсюда. Сейчас вы нам не помощники.

Корделия больше ничего не сказала. Благодарно сжала ладони Весты и Инэя, выражая сочувствие и восхищение. Злат ограничился кивком и первым зашагал к выходу, торопясь добраться до спасительного Зеркала. За Повелителем Осени последовали и остальные, медленно, бросая взволнованные взгляды на грозное небо и двух стихийников, решивших ему противостоять. Вряд ли они понимали, как относятся к их многолетней лжи. Всем требовалось время, чтобы осознать шокирующую новость. Пока же подданные четырех Времен Года мысленно желали им удачи. Не промолчал лишь Пьер Ара из Летнего Дворца, прошептал одними губами «спасибо».

Грэм и Мари не сдвинулись с места.

— Вам нужно особое приглашение? — спросил Инэй сурово. Ветер яростно трепал его волосы, белый плащ взметнулся за спиной, как крылья.

— Уходите! — потребовала Веста. Черные пряди выбились из прически и стали игрушкой непогоды. — Сейчас же! Это не обсуждается, Мари!

Дочь всхлипнула. Умом она понимала, что родители не имеют права поступать иначе. Но душа протестовала. Нет никакой гарантии, что они не пострадают! И никто — кроме горстки стихийников, таких, как Ловерта — не оценят жертвы. Или забудут. Слишком быстро. Как делали это всегда.

— Грэм, уведи её! — приказал Инэй. — Мы должны знать, что она в безопасности. И сам уходи. У тебя нет дара. Ты беззащитен перед бурей!

Лучший друг Короля не имел ни малейшего желания подчиняться, но всё же кивнул и покосился на подопечную. Она покорной не выглядела.

— Пойдёмте в зеркальный зал, — велела Веста. — Ураган усиливается и смещается сюда. Стелла направляется во Дворец Весны. Я запечатаю «Путь» после вашего ухода, чтобы никто не смог вернуться.

Мари поджала губы. Это «никто» относилось к ней.

До пятнадцатого этажа дошли в молчании. В зеленом зале, где стояло особое Зеркало, остались только академики, остальные стихийники успели покинуть Замок.

— Отправляйтесь во владения совета, — велела Ловерта директору.

— А вы? — спросил Буретта нервно.

— Я присоединюсь к вам через несколько минут. Загляну в Академию. Хочу убедиться, что все ученики ушли.

Едва они скрылись из виду, каждый в своем направление, настала очередь Грэма с Мари.

— Дом! — приказала тайная Принцесса зеркальной поверхности.

Сердце сжалось. Как родители не понимают, что им может понадобиться помощь! Нельзя оставаться один на один с обезумевшей стихией! Без прикрытия!

— Не заставляй меня применять силу, — пригрозила Веста.

Мари сдалась. Посмотрела от мать с отцом несчастно и шагнула внутрь «Пути Королей». Грэм, выругался, и отправился за ней. Позади раздался странный шум, как от ломающихся веток. Мари обернулась и обнаружила на месте прохода частокол деревьев, через которые вовек не пробиться. Веста постаралась на славу. Теперь обратно точно не попасть!

— Меня тоже бесит их самонадеянность, — буркнул Грэм. — Но Эрнус не написал, что «обманщики» должны отдать жизни.

— Он и раньше славился недосказанностью, — скривилась Мари. — Предсказал мое рождение, но забыл предупредить родителей, что я потеряюсь на шестнадцать лет!

Грэм кашлянул и предпочёл оставить комментарий при себе. Слова подопечной сильнее встревожили его.

— Хорошо, что Ловерта восприняла секрет Инэя и Весты спокойно, — сменил он тему. — В будущем это поможет. Хотя найдется немало недоброжелателей.

«Таких, как Злат», — хотела добавить Мари, но слова застряли в горле.

Ловерта! Ну, конечно!

Путь в Весенний Дворец закрыт, но можно вернуться во владения Королей через Академию! Прореха в небе зависла между двумя замками! Но прежде надо избавиться от Грэма. Пусть потом устраивает миллион взбучек. Помочь родителям важнее!

— Представлять не хочу, что будет твориться в Зимнем Дворце, когда всё закончится, — проговорила Мари, выходя из коридора в дом Лиры.

Она нарочно задержалась у Зеркала, пропуская Грэма вперёд. Изобразила, что чистит испачканный край плаща. Но едва их разделили несколько шагов, сложила узор в три движения, призывая на помощь лёд. Нареченный наставник сообразить ничего не успел, как их с подопечной разделила плотная прозрачная стена. Мощнее той, что Мари создала в доме совета, спасаясь от Игана Эрслы.

— Прости, — пробормотала она, глядя в его ошалелое лицо. — Но так надо.

— Мари, не смей! — приказал Грэм, тщетно ударяя кулаками по льду. Ничего другого он сделать не мог. Сила к нему не торопилась возвращаться. — Мари, вернись!

Но она положила ладонь на «Путь Королей».

— Академия Стихий! — последовал яростный приказ, и Зеркало послушно показало библиотеку любимого лилового Замка.

Мари шагнула внутрь, продолжая слышать грозные крики нареченного наставника. Она знала: этой выходки Грэм не забудет никогда. Но чувствовала, что не может сейчас сидеть в Шеруме и ждать, чем закончится родительский обряд. Что-то гнало её к прорехе в небе. Сердце подсказывало, что сейчас она поступает верно.

В Академии было тихо. Нереально тихо для декабрьского дня. Перед каникулами и новым Годом Замок всегда наполнялся взрывным весельем и предвкушением праздника. Ученики строили планы на предстоящие полторы недели дома. Одна Мари ходила унылая, ведь ей ехать было некуда. Такой же унылой становилась и Академия, когда все разъезжались. Тихой, грустной и одинокой. Точь-в-точь, как сейчас.

Мари торопливо миновала библиотеку и завернула на центральную лестницу, ту самую, по которой несколько жизней назад бежала вверх вместе с друзьями после кражи жемчужины. С каждой минутой вокруг становилось всё темнее, грязно-синие тучи спускались ниже, поглощая этаж за этажом, как изголодавшиеся звери. Сердце ускорялось, билось тревожнее и тревожнее. Но Мари не было страшно за себя. Она же дошла сюда год назад с Дайрой под снегопадом тысячелетия. Что до бури Стеллы, ей тоже не стать последней опасностью в жизни. Мари победила зной Агуста ребёнком. Теперь она не девочка, а почти семнадцатилетняя Принцесса Зимы!

— Ситэрра! Что ты творишь?!

Гневный окрик пронесся по этажам, и Мари на миг увидела себя за партой в классе с мирно потрескивающим камином и снежными узорами на окнах.

— Зу Ловерта…

Корделия вывернула на лестницу и удивленно уставилась на бывшую ученицу. Об этом препятствии Мари напрочь забыла. В отличие от Грэма, заместительница директора Академии могла пользоваться погодным даром.

— Самонадеянная девчонка! Думаешь, тебе есть, что противопоставить буре?!

Телом Мари завладела робость, язык приклеился к гортани. Заместительница директора стояла на несколько ступеней выше и от этого казалась значительнее.

— Я… я… я могу… могу…

— Заставить тучи развернуться и уплыть прочь? — Ловерта упёрла руки в бока, как делала это в моменты великого гнева. — К тебе вернулась сила? Глупости! Пока это счастье коснулось одного Инэя. Отправляйся назад, Ситэрра. Откуда бы ты не явилась.

Но Мари не сдвинулась с места. Она не могла позволить себе помешать. Ни Ловерте, ни кому-то другому.

— Я сказала что-то непонятное? — ноздри Корделии затрепетали, как признак, что она разъярена сильнее обычного.

— Я поняла вас, зу Ловерта, — ответила Мари решительно, вспомнив, как давал отпор отец. — Но у вас больше нет права мне приказывать.

Корделия не могла спустить подобного никому. Криво усмехнулась, дивясь упорству бывшей ученицы, и приготовилась применить погодный дар, чтобы заставить её подчиниться. Но та сработала быстрее: между ними выросла ледяная стена, толще той, которой Мари отгородилась от Грэма. Рот Ловерты раскрылся от изумления, но тайная Принцесса уже бежала прочь, перепрыгивая через ступеньки, чтобы покинуть Академию прежде, чем Корделия сплетет узор исправления. Мари не боялась её реакции. Ловерта не станет вредить, даже если поймёт правду.

Снег на главном крыльце стал рыхлым от редких капель дождя. Небо не было готово зарыдать всерьез, но тучи стали ещё уродливее, к грязно-синему цвету добавились темно-фиолетовые вкрапления, а местами почти черные. Прореха с опасными молниями приблизилась к земле этажей на пять. Мари покачала головой. Верхушки пяти Замков исчезли, словно перестали существовать. Стихийница знала: они ещё там. Но если родители не справятся, это продлится недолго.

Идти в сторону Дворца Весны пришлось против ветра. Хорошо хоть снега под ногами было не много. Волосы, плащ и подол длинного платья развивались позади парусами. Дыхание сбивалось, Мари опустила голову и прикрыла лицо руками. Время от времени она останавливалась и отворачивалась от беспощадных порывов, чтобы сделать несколько глубоких вдохов. В эти короткие передышки стихийница нервно пересчитывала этажи оставшейся позади Академии девять, восемь, семь. Она не хотела думать, что случится, когда тучи вместе с прорехой доберутся до низов.

Почему ничего не менялось? Времени прошло немало. Родители должны были начать обряд. Неужели, молнии добрались до них раньше? Нет! Мари отринула страшную мысль и зашагала дальше, прибавив скорость. Ветру это не понравилось. Яростный порыв едва не сбил стихийницу с ног. Она закашлялась, вытерла заслезившиеся глаза и упрямо продолжила путь, подходя всё ближе и ближе к прорехе. Та больше не двигалась. Зависла, не достигнув Дворца Весны.

Наконец, сквозь сгущающую тьму Мари увидела три фигуры: тело девушки в простом сером платье, лежащее на снегу сломанной игрушкой, и Повелителей двух Времен Года, стоящих напротив друг на друга. Стелла вызвала бурю тысячелетия искаженной силой, но не выдержала натиска собственного дара. Мари остановилась, побоявшись, что ее заметят. Обряд признания был в разгаре, отцу с матерью не стоило отвлекаться. Слишком опасно. Мари спряталась за валун, припорошенный снегом. Теперь её не увидят, зато она сама сможет быть начеку.

Правые руки родителей были связаны нитями, смоченными морской водой. Веста что-то говорила, но дочь не могла разобрать ни слова. Картина пугала и завораживала. Король и Королева словно оказались одни на свете. Недавно они повелевали погодой, но теперь сами оказались в её плену. Разбушевавшаяся стихия могла в любую секунду уничтожить обоих. Их власть была ей нипочем.

Инэй достал левой рукой серебряный нож, лезвие сверкнуло в свете молний. Они проносились совсем близко, жаждали помешать двум смелым стихийникам. Мари несколько раз сжала и разжала заиндевевшие от холода пальцы, готовясь применить дар. Инэй разрезал ладонь Весты и передал ей нож, чтобы она продела то же самое. Правые руки супругов по-прежнему были связаны. Кровь закапала в снег, и небо отозвалось яростным грохотом.

Повелители сжали окровавленные ладони друг друга и алые капли побежали сильнее, но буря не желала с этим мириться. Тучи стали чуть бледнее, но небеса, подобно раненному зверю, собрали все резервы сил, чтобы наказать обидчиков и нанести смертоносный удар. Прореха заискрилась, готовясь извергнуть потоки молний на головы Королей.

— Сейчас, — шепнула Мари сама себе и сложила узор в три движения. Тот самый, который сегодня применяла дважды.

Она успела. Мощный ледяной купол накрыл всех четверых, защищая от ярости непогоды. Молнии ударились в него и отскочили. Погасли с яростным шипением. Но за ними последовала новая партия убийц, потом ещё одна, ещё и ещё.

Инэй и Веста обернулись и вскрикнули разом.

— Не отвлекайтесь! — приказала Мари. — Я удержу!

Пальцы работали ловко, но больше не складывали узор, а плели. Так сейчас казалось надежнее. Мари не была уверена, что сможет подпитывать ледяной купол Королевским плетением. Она не делала подобного раньше, а экспериментировать было рискованно. Пока купол держался, но Мари чувствовала: он получает от неё энергию слишком медленно. Упорные молнии разрушали его гораздо быстрее.

Вверху послышался треск. Тайная Принцесса сжала зубы, ускоряя движение. Бросила быстрый взгляд на снег, покрывшийся алыми разводами, и снова посмотрела вверх. Прореха стала выше, изменился цвет туч — на пыльно-серый, почти пепельный, как в обычный Зимний день, когда солнце скрыто от глаз стихийников и людей. Но молнии не прекращали атаку, их ярость только приумножилась.

Треск усилился. Купол доживал последние мгновения. Понимая, что проигрывает, Мари сложила Королевский узор. Но это не помогло. Ледяная преграда растворилась, пролилась вниз холодным дождём.

— Не-е-ет! — закричала Мари, вновь скидывая руки.

Она не успевала. Несколько искривленных молний ринулись к Повелителям.

Но не долетели.

Над головами супругов появился ещё один купол.

— Я не… — прошептала Мари, глядя на его макушку, по которой снова проносились огненные всполохи. Она не поняла, откуда он взялся. Пальцы ничего не складывали.

— Помогай! Не сиди, как беспомощная клуша!

Мари обернулась, не веря глазам. Позади стояла Корделия Ловерта с раскрасневшимся от быстрой ходьбы лицом. Заместительница директора Академии уверенными движениями плела узор льда. Она только что спасла им с родителям жизни.

— Ситэрра, ты оглохла?! В одиночку тут не справиться!

— Сейчас! — пальцы Мари принялись за работу.

Ловерта права. Одному стихийнику, даже Королевской крови, не по силам победить обезумевшие молнии. Но вдвоем получалось. Они держали оборону, пока убийственные противницы не начали терять мощь. Огненный цвет превратился в золотистый, затем в желтый, становясь бледнее и бледнее с каждой секундой.

— Осторожнее! — крикнул Инэй. Он вглядывался ввысь с отчаяньем на бледном лице.

Последний удар тающей прорехи был беспощадным. Земля под ногами затряслась. Стихийники под куполом повалились на колени, по ледяной преграде побежали трещинки, но она выдержала. Несколько искр просочились внутрь, но мгновенно погасли, не причинив никому вреда. Купол продержался ещё несколько секунд, прежде чем схлынуть водой. Но его исчезновение больше не было фатальным.

— Всё, — выдохнула Веста.

Мари посмотрела на небо. Прореха исчезла, всепоглощающая тьма превратилась в обычные тучи, способные подарить метель, но не погибель всему живому. Они поднялись, освободив из плена верхние этажи пяти Замков. Опасность миновала.

— Поздравляю, — проговорила Ловерта, вставая и убирая с лица мокрые пряди. — Вы справились. Надеюсь, ваши неблагодарные подданные это оценят.

— Сильно сомневаюсь, — бросил Инэй. Он смотрел на дочь. С восхищением и гневом.

Веста тоже подарила Мари красноречивый взгляд, но промолчала в присутствии Ловерты. Достала из кармана плаща склянку с прозрачной жидкостью. Брызнула на раненную ладонь и протянула лекарство мужу. Поднялась с залитого кровью снега и, пошатываясь, направилась к лежащей без движения Стелле.

— Она жива? — спросила Ловерта.

— Да, — откликнулась Веста, склонившаяся над сводной сестрой.

— Как девочка вообще умудрилась вызвать это безумие? Кто она?

— Внебрачная дочь моего отца и Клариссы Сторн. Она не человек, а стихийница. Моя бывшая придворная дама придумала, как спрятать её дар, но не учла, что играть с силой опасно. Она поступила со Стеллой ещё хуже, чем Рейм с Дайрой. Дар моей племянницы хотя бы не оказался сломан.

Корделия закатила глаза, мол, и когда закончатся сногсшибательные новости и бесконечные игры стихийников.

— Почему Стелла оказалась здесь? — спросила Мари.

— Сила замешана на эмоциях, а они в последнее время зашкаливали, — пояснила Веста. — Мне искренне жаль бедняжку. Она потеряла любимого и узнала правду о себе. Когда мы с Инэем спустились, Стелла была в сознании. Кларисса в темнице, её чары стали ослабевать, и к девочке начала возвращаться память. О том, что делала и говорила мать, когда Стелла была под действием зелья. Одержимая гневом, она явилась сюда за ответами. Но не справилась с искаженным погодным даром.

Веста погладила сестру по волосам и поманила мужа.

— Инэй, пожалуйста отнести её во Дворец, пока она не заледенела, — Королева хмуро посмотрела на остальных. — Нам всем лучше перебраться в тепло и переодеться в сухое.

…Инэй со Стеллой на руках и пошатывающая от усталости Веста пошли впереди, Мари с Корделией сзади. Заместительница директора кашляла и удовлетворенно поглядывала на небо. В воздухе закружились редкие снежинки. Истинное Время Года брало верх. Тайная Принцесса не сомневалась, настоящая метель не заставит себя ждать, возвращая всё на круги своя. «Зима наступила», — пронеслось в голове. Больше никто и ничто не сможет помешать ей господствовать ближайшие два с лишним месяцев.

Ловерта споткнулась. Мари поддержала её и позволила опереться на свою руку. Они пошли ещё медленнее.

— Благодарю, — негромко проговорила Корделия, поправляя перевязь промокшего плаща, и добавила ещё тише. — Это был смелый поступок. Но рискованный. И глупый.

— Но я не… — пролепетала Мари. Она ждала разноса от родителей, но к претензиями Ловерты не была готова.

— Одна бы ты не справилась и погубила себя, — оборвала Корделия строго, как на уроке. — Тебе пора научиться просить о помощи. Это не зазорно ни для Королей, ни для Принцессы. Что? Ты же понимала, что я догадаюсь. Я ведь знаю о кулоне и предполагаемом родстве с кланом Дората. Ты похожа на мать. Не одно лицо, но фамильное сходство присутствует. Однако до мудрости и осторожности Весты тебе далеко.

— Да, разумеется, — Мари устала и с вежливостью не ладилось. — Куда бродяжке до Королевских особ, выросших во Дворцах.

— Я не об этом, — фыркнула Ловерта. — Ты всегда была такой. Противопоставляла себя всем на свете. Словно тебе ведомо то, что другие ни за что не поймут и не почувствуют. Там — на лестнице — ты могла поговорить со мной. Но поступила, как всегда. Бросилась в пучину, рассчитывая на собственный дар. А он уже подводил тебя!

Мари закусила губу. Ловерта говорила дело. Если б не её помощь, молнии бы уничтожили всех, кто находился под побежденным куполом. Из правящего Зимнего клана остался бы один Ян — незаконнорожденный Принц, не принятый Шаром Стихий, понятия не имеющий об истинном происхождении. Один против всех. Неподготовленный и слабый.

— Не буду спрашивать, как ты оказалась у бродяжки из Орэна, — добавила Ловерта, не дождавшись ответа. — Не моё это дело. Но ты должна пересмотреть приоритеты. Как там написала Вирту в письме? Ты сможешь действовать во благо стихийников и людей? Думаю, она была права. Ты важна для Зимнего Дворца. И не только для него.

Подниматься пришлось по Дворцовой лестнице. В пустом Замке подъемное устройство не работало. Через четыре этажа Корделия оперлась на перила для передышки и махнула Мари, чтобы поднималась одна. Та воспользовалась возможностью и припустилась наверх, насколько это позволяли дрожащие колени.

Она догнала родителей на пятнадцатом этаже. На Инэя было страшно смотреть. На лице не осталось ни кровинки. Обряд высосал физические силы, а их остатки отнимала ноша. Стелла была девушкой хрупкой, но дорога по снегу и подъем по лестнице дались Королю тяжело. Веста выглядела чуть лучше мужа, но под глаза вернулась чернота, как при недавней болезни из-за мерзкого зелья Клариссы.

— Куда дальше? — спросил Инэй жену. — Выше?

— Нет. На пятнадцатом этаже расположены гостевые покои для жителей других Дворцов. Есть и нейтральные. Я их делала для Майи. Правда, она ни разу не задерживалась здесь. Позже придумаю, где разместить Стеллу.

Они миновали три второстепенных коридора: белый, где Мари побывала в день свадьбы и гибели Мартэна, зелено-красный и оранжевый. Завернули за угол и оказались в гостиной цвета скорлупы грецкого ореха.

— Сюда, — Веста открыла двери соседней комнаты, оказавшейся спальней с фиалками на стенах. Поспешно сдернула светло-зеленое покрывало с кровати.

Инэй аккуратно положил бесчувственное тело Стеллы и вытер рукавом лоб. Мари наблюдала за родителями из коридора, ожидая, когда те переключатся на неё, чтобы отчитать за самодеятельность. Да, она спасла им жизни, но подставила под удар себя. Для них это худшее из преступлений. Веста почувствовала её взгляд и, взяв мужа за руку, потянула из спальни.

— Я позабочусь о Стелле, — проговорила она, плотно закрывая дверь гостевых покоев. — Тебе следует быть в своем Дворце. Скоро стихийники начнут возвращаться. Пока им не стоит видеть нас вместе. Ни к чему раздувать недовольство. А кое-кого надо отправить в Шерум.

— Нет, — Мари посмотрела с вызовом. — Моё место в Зимнем Дворце. Да и встречу с Грэмом лучше отложить. В доме Лиры он не станет сдерживаться. Грэм очень зол на меня.

— Сильнее, чем мы? — Инэй выразительно приподнял брови. Но в глазах отразился не укор, а тоска. Ему было больно, что дочь вновь наплевала на его требования.

Мари самой было горько.

— Знаю, вы считаете мой поступок ребячеством.

— Ты могла погибнуть, — напомнила Веста.

— Как и вы! — ощетинилась дочь.

— Мы были не в счет, — отчеканил Инэй жестко. — Мы сделали выбор.

— Я тоже! — Мари в сердцах топнула ногой. — Можете считать меня неразумной, недальновидной! Ловерта права, я поступила глупо, понадеявшись на собственные силы. Их оказалось не достаточно. Но я не жалею, что пошла вас спасать!

— Но ты не подумала о последствиях.

— Это вы пустили всё на самотёк! Не верили всерьез, что для вас обряд закончится плохо? Ведь так? Иначе бы подстраховались, а не прогнали всех стихийников прочь! Спасители всего живого! Благородный жест! Как красиво! А дальше? Что было бы со мной?!

Её голос сорвался на крик. Из глаз брызнули слёзы.

— Мари, — Веста протянула к дочери руку, но та отшатнулась.

— Я большую часть жизни была одна! — закричала она, захлебываясь рыданиями. — Одна на свете! Вы допустили это! И чуть не сделали это снова! После всего, что случилось в этом году! После эпидемии! После отравы Клариссы! Я не хотела… не могла… опять остаться одна!

Мари закрыла лицо ладонями, чтобы не видеть испуганные лица родителей. Она сама не ожидала от себя истерики, а для Инэя и Весты это стало равносильно недавней буре. Пол под ногами накренился, но Мари не упала. Две пары рук подхватили её и заключили в объятия. Теплые губы коснулись лба.

— Ты права, — услышала она голос Инэя. — Мы поступили самонадеянно. Не следовало идти к прорехе без страховки.

— Прости, что напугали, — шепнула Веста. — Мы не оставим тебя. Никогда.

Но Мари плакала и плакала, уткнувшись лицом в отцовское плечо и чувствуя, как руки матери гладят спину. Сильная стихийница Зимы исчезла, оставив маленькую девочку, как та, что вытащили из ямы на рынке после смерти гадалки Вирту. Мари знала, пройдет несколько минут — пять, десять, пятнадцать — и она снова станет собой. Но сейчас ей были необходимы эти мгновения слабости. Они были нужны всем троим.

Глава 29. На распутье

В Замке вторую неделю господствовала тишина, словно непогода навсегда прогнала детей Зимы. Мари отчетливо слышала звук собственных шагов, поднимаясь на крышу по главной лестнице. Однако пустота была иллюзией. Жители вернулись на следующий день после бури тысячелетия и упорно сидели по домам. В другое время Дворец гудел бы от пересудов, как улей. Но не сейчас. Никто, кроме Инэя, не мог пользоваться погодным даром. Выступать против него было неразумно и опасно.

Мари позаимствовала в гардеробной теплый плащ и вышла на крышу. По щекам ударил ледяной ветер. Начиналась метель, грозившаяся превратиться в буран. Небо стало низким, пепельно-серым. В нем собрались миллионы снежинок, жаждущих засыпать владения Королей. Стихийники со срединной территории, работавшие под руководством местных погодников, потрудились на славу. Зима стала настоящей: снежной, холодной и временами беспощадной.

Мари приветливо кивнула знакомым стражникам и пошла к краю крыши, где возвышалась величественная фигура в белом меховом плаще. Повелитель Зимы взирал на заснеженные просторы и в наступающих сумерках выглядел непоколебимым, как скала. Но Мари знала — это видимость. В душе Инэя бушевали такие ураганы, которые стихийникам и людям не снились. Он не сомневался, что тишина во Дворце — затишье перед бурей, и не ждал от подданных покорности.

Здесь на крыше неделю назад Король встретился с обитателями Замка, чтобы снять вопросы и не плодить новые «подробности» о себе и настоящей жене. Мари до сих пор пробирала дрожь при воспоминании о том дне. На лицах стихийников застыло неверие. Они до последнего надеялись, что Инэй развенчает слухи, назовёт их ложью. Но он обвел притихших подданных усталым взглядом и сказал три слова:

— Да, это правда.

По крыше пронесся стон. Слова Короля напугали детей Зимы. Они означали, что Его Величество не просто нарушил незыблемые правила. Подданные не знали своего Повелителя. Никогда не знали его настоящего. Тот Инэй, который им был хорошо известен, не мог жениться на Весте! Ни при каких обстоятельствах! Значит, перед ними стоял незнакомец. Странный и, возможно, опасный.

— Я не рассчитываю на понимание, — заговорил Король после длинной паузы. — Но и оправдываться не собираюсь. Я сделал выбор юным Принцем, и ни разу не пожалел о нём. Не стану делать этого и впредь. Вы не обязаны меня уважать, но вам, как и раньше, придётся подчиняться. Мы все служим нашему Времени Года. Беречь его, сохраняя равновесие — вот наша главная задача. После всего, что случилось за последний год, вы должны это понимать, как никто. Что до моего брака, я не потерплю злословия и пересудов. Запомните это раз и навсегда.

Король ушел, не обернувшись. Стихийники не посмели смотреть ему вслед. Разошлись молча, напоминая потерянных детей. Но без бури не обошлось. Инэй её предвидел. Понимал, что подданные могут оставить мнение при себе, а Королева-мать — нет. Мари застала конец ссоры столетия, зайдя вместе с выздоровевшим Виттом Мурэ в зеркальный зал. Инэй вызвал секретарей, не ожидая появления Северины.

Такой паучиху Мари не видела никогда. На лице свекольного цвета перемешались ужас, презрение и убийственная ненависть. Её Величество орала, срывая голос, извергая проклятья, каких стены Зимнего Дворца ещё не слышали. Словно не Королева, а торговка с городского рынка. Инэй не перебивал, позволяя матушке выплеснуть эмоции. Но заметив Мари и Витта, выставил ладонь вперед.

— Хватит! — приказал он. — Последнее, что меня волнует — это твоё одобрение.

Северина затрясла кулаками.

— Ты мог выбрать любую! Каждая дочь Зимы сделала бы ради тебя, что угодно!

Инэй зашагал прочь, поманив за собой секретарей, а паучиха продолжала кричать.

— Ты сам — проклятье этого Дворца! На тебе прервется величайший род! Это твоя вина! Запомни! Твоя вина!

Дни спустя вопли паучихи продолжали стоять в ушах. Женитьба сына на стихийнице Весны, пусть и Королевской крови, стала для Северины величайшим из преступлений. Мари не хотела представлять, как отреагирует Её вздорное Величество, узнав о существовании внучки-полукровки. Скорее, небеса повторно разверзнутся, нежели Королева-мать смирится. И не она одна.

У других правящих кланов тайный брак тоже не вызвал восторгов. Сегодня четверо Повелителей встречались, чтобы обсудить ситуацию. Переговоры прошли во Дворце Лета. Росанна чувствовала себя значительно лучше, но не была готова покидать Замок. Мари подозревала, что общение Королей не заладилось. Вернувшись, Инэй, отмахнувшись от Грэма, ушел на крышу и торчал там второй час. Устав ждать, Мари пошла на поиски.

Повелитель Зимы обернулся на звук её шагов, подошвы со скрипом вдавливались в свежевыпавший снег. Стихийница поспешно поклонилась, прижав правую руку к левому плечу, не сомневаясь, что к ней приковано не мало посторонних глаз.

— Ваше Величество.

Инэй деловито кивнул. Посмотрел вдаль, где за лиловой Академией виднелись зеленые башни Весеннего Дворца. Мари встала рядом — спиной к стражникам и погодникам. Можно было говорить спокойно. Подданные не могли разобрать ни слова. Они с отцом и сами с трудом слышали друг друга из-за воя ветра.

— Всё настолько плохо? — спросила Мари осторожно.

— Да. Злат и Росанна не скрывают неодобрения. Для них мы преступники. Боюсь, теперь эти двое будут «дружить» против нас.

— Они же должны понимать, что и вы объединитесь. В отличие от них, вы интриганы со стажем.

Инэй не удержался от смешка.

— С этим не поспоришь. Но нам для начала надо собственных подданных усмирить. Без дара дети Зимы помалкивают. Однако так не будет продолжаться вечно. В Весеннем Дворце ситуация сложнее. Стихийники недовольны, шум стоит невообразимый. Веста не хочет быть жесткой, но, боюсь, без этого не обойтись. Единственное, что немного успокаивает жителей — это Стелла. Она незаконная дочь Цвета. Шар Стихий не откликнется, но её дети смогут править. Многие семьи не прочь породниться с кланом Флорана. Женившись на внебрачной девице, «счастливчик» станет отцом будущего Короля или Королевы.

Мари поморщилась.

— Но согласится ли Стелла? Она ненавидит оковы.

— Поживем, увидим. Сейчас она слаба и измотана. Не способна мыслить здраво.

— Что будет с Клариссой Сторн? Она заслужила казнь. Но убивать мать Принцессы…

— Дилемма, — согласился Инэй, вытирая ладонями лицо. Снежинки прилипали к щекам и лбу. — Веста подумывает привлечь абу. Это дело не касается объединенной канцелярии. Но их тюрьма на проклятом острове — подходящее место для преступницы, травившей Королеву. Однако я за казнь. Кларисса знает о тебе.

По позвоночнику Мари прошёл холодок. Она упустила эту «деталь».

— Можно договориться. Сторн печется о благополучии дочери, а оно зависит от Королевы.

Инэй качнул головой. Снег полетел с промокших волос.

— Кларисса — не тот противник, с которым стоит договариваться.

Позади послышался шум. На крышу поднялся глава Погодной канцелярии Хэмиш Альва и, пытаясь перекрыть вой ветра, приказывал подчиненным заканчивать работу. На сегодня они сделали всё необходимое и могли отправляться отдыхать до утра. Круглый, как бочонок, погодник с улыбкой посмотрел вверх, довольный результатом.

— Нам тоже пора, — Инэй поправил меховой плащ и поежился. Погрузившись в тягостные раздумья, он не заметил, что замерз. — Не переживай, — подбодрил Король Мари. — Ни о Сторн, ни о детях Зимы. Однажды ты предстанешь перед подданными, как Принцесса. Я разобьюсь в лепешку, но найду способ заставить их принять мой брак. Это станет первым шагом на твоем пути к трону.

* * *

Новый Год, плавно переходящий в настоящий день рождения Мари, отметили в Шеруме. В узком кругу. Без Инэя и Весты. Праздничные мероприятия во всех Замках отменили из солидарности с Дворцом Лета. Официально оставаться дома Повелителям Зимы и Весны не было нужды. Однако раскрытые супруги решили не покидать родных стен. Они старались быть на виду в одиночестве, чтобы не нервировать подданных.

Мари не огорчило отсутствие родителей. Рядом с ними Ной и Далила чувствовали бы себя неловко. Лира приготовила великолепный ужин. Грэм шутил и ради праздника делал вид, что запамятовал о выходке Мари. Но она не сомневалась, что прохлада, наметившаяся в отношениях с нареченным наставником, продлится. Грэм не мог быстро простить бегство. Он чувствовал вину перед Королем за промах. Слишком легко попался на уловку Принцессы.

Утром Лира внесла в столовую торт с семнадцатью свечами. Грэм вручил имениннице собрание сочинений вольнолюбивого отца Соджа. Далила презентовала собственноручно сшитое сиреневое платье со снежинками из жемчуга. От себя и Ноя, который не мог сделать в этом году персонального подарка. Задув свечи, Мари побежала в спальню — облачаться в обновку. Платье сидело идеально и не выглядело Зимним, холодным. Подруга справилась великолепно и несомненно нашла призвание.

В праздники все намеренно избегали острых углов. Но прошлые горести и покрытое мраком будущее не оставляло, витало в воздухе, висело над столом острым мечом палача. Мари ловила себя на мысли, что это последний раз, когда она проводит день рождения с друзьями. Пройдут считанные дни, и придётся прощаться. Дороги разойдутся дальше, чем после окончания Академии. Однако Мари отказывалась верить, что навсегда.

— Какая разница, в каком городе жить, — пожал плечами Ной, когда трое друзей перебрались в спальню Далилы на втором этаже. — Я рад, что с Летним Дворцом покончено. Столько лжи было вокруг. Столько притворства.

Мари подарила другу сочувственный взгляд. Самая незыблемая вещь на свете — семья, оказалась обманом. Претензий предъявлять некому. Агуст и Морта мертвы. Спасибо Росанне, ставшей смертельным врагом. Герман Ури превратился в чужака, по собственной воле умывшим руки. За прошедшие дни Ной не говорил ни о настоящем отце, ни о стихийнике, которого таковым считал много лет. Мари с Далилой его не торопили. Такое сначала следовало переварить. Не смириться, так хотя бы привыкнуть.

— Тебе обязательно становиться Королевой?

Вопрос Ноя кольнул сердце шипом. Далила поспешно дернула его за рукав, и парень отвел взгляд. Но Мари ответила. Её раскрывшееся происхождение помогало Ною пережить собственные перемены.

— Гадалка Вирту не сомневалась, что всё кончится троном, а от судьбы не убежишь, — изрекла Мари с философским видом. — Моя настоящая фамилия Дората. Меня признает Шар Стихий Зимы. Кажется, что выбора нет. Но это не так. Он не в том, чтобы остаться или сбежать. Мой выбор: противиться неизбежному или принять будущее.

Далила посмотрела с уважением, но Ною не понравился настрой подруги.

— Ты же ненавидишь Зимний Дворец!

Мари выдавила подобие улыбки.

— Я ненавидела его, называла глыбой льда. Но теперь… теперь моя задача сделать так, чтобы бело-голубой Замок стал домом. Другого не будет.

— Золотые слова!

Вошедший без стука Грэм услышал ответ и поднял вверх большой палец. Появление наставника означало, что пора возвращаться в Зимний Дворец. Сердцем завладела грусть. Мари бы предпочла провести побольше времени с друзьями перед разлукой. Но она не хотела становиться третьей лишней. Ною и Далиле стоило побыть наедине. Слишком многое произошло! Следовало столько сказать друг другу! Они не виделись с Весеннего дня, как Грэм принес страшную новость о смерти Морты Ури. Целую вечность!

— Ты навестишь нас перед тем, как… — Ной запнулся. Он понимал, что с жизнью в Летнем Дворце покончено навсегда. Это его устраивало. Но будущее пугало. Одно дело поселиться на срединной территории, другое — рядом с людьми.

— Обязательно! — заверила Мари, не решаясь при Грэме заключить друзей в объятия.

За окном грохнуло. Рано темнеющее Зимнее небо раскрасили десятки разноцветных фейерверков. Жители Шерума встречали первый вечер нового Года с громкими приветствиями. Мари рванула к окну — полюбоваться огнями. Во владениях Королей веселиться не придется долго. Детский восторг накрыл с головой. Небо пылало и переливалось, делая все вокруг светлее и радостней.

— Красиво, — улыбнулась Далила, положив голову на плечо Ноя.

— Эх, на улицу бы сейчас, — протянул парень, но сразу опомнился. — Знаю-знаю, это опасно. Просто мечты вслух. Подумалось вдруг о прогулке под огнями в небе. Или под снегопадом. Я не поклонник Зимы, но сейчас было бы неплохо…

Ной прервал сам себя, а Далила закатила глаза.

— Очень смешно, Мари!

Под потолком закружились снежинки. Слишком крупные для обычных. Мохнатые с игольчатыми лапами, острыми, недружелюбными.

— Это не я, — прошептала тайная Принцесса и крикнула, вскидывая руки: — Ложитесь!

До неё дошло вовремя. Хватило времени поставить защиту — ледяную стену между ними тремя и нареченным наставником. Как в тот раз — в тронном зале, когда вернулся отцовский погодный дар…

* * *

— Шире пальцы! Шире! Плохо стараешься! Разве это похоже на снегопад? Нет! Сплошное недоразумение!

— Месть сладка, да?

Грэм вытер мокрый лоб рукавом и негодующе тряхнул головой, всем видом демонстрируя осуждение. Но Мари был безразличен его прожигающий взгляд. Она наслаждалась моментом. Учитель и ученица поменялись ролями. Теперь Грэм отрабатывал плетения до посинения, пытаясь заново приручить погодный дар. Тайная Принцесса наблюдала через прозрачную ледяную перегородку и упражнялась в остроумии.

Выброс Грэма в Шеруме был силен. Пришлось основательно потрудиться, чтобы разморозить пол и стены в спальне Далилы. Но он значительно уступал тому, что погубил дюжину стражников в Зимнем Дворце несколько недель назад. Дар, не замешанный на Шаре Стихий, не мог причинить смертельного вреда. Однако Мари не сомневалась, что вернувшиеся способности сумеют покалечить любого, кто попадет под горячую, то есть «холодную» руку.

Повелителя Зимы новость не обрадовала: за выбросом одного высшего стихийника последуют другие. Хорт Греди собрал всех лекарей — обсудить методы лечения будущих пострадавших от заморозок. Мари с Виттом составляли памятки для жителей Замка, чтобы внимательно наблюдали за собой и близкими, а увидев начинающийся выброс силы, поскорее уносили ноги. Инэй распорядился подготовить залы на пятнадцатом этаже для тренировок. Подданным придется заново учиться управлять погодой. Король был готов сам стать учителем.

— Отдохни! — велела Мари взмокшему от напряжения Грэму.

— Нет, — прорычал он, тяжело дыша.

Тренировка продолжалась четвертый час. Нареченный наставник старался изо всех сил, чтобы поскорее встать в строй и помогать Королю. Но одного упорства было мало, требовалось время. Однако упрямый, как баран, Грэм не желал с этим мириться.

— Я нужен твоему отцу, Мари. Как только остальные начнут восстанавливаться, накопившееся недовольство хлынет лавиной.

— Они не восстановятся быстрее тебя. Не торопи события. Иначе доиграешься до болезни. А немощный ты нам точно не помощник.

Грэм расплылся в довольной лисьей улыбке.

— Нам? — переспросил он. — А вы вживаетесь в роль, Ваше Высочество.

Мари развела руками. Слово вырвалось случайно. Но нареченный наставник прав. Она перестала бежать от судьбы и всё чаще размышляла о будущем Зимнего Дворца.

— Вживаюсь, — подтвердила она весело. — Поэтому отдаю приказ: ещё три упражнения и заканчиваем на сегодня.

Грэм хитро прищурился.

— Договорились.

Он поднял руки, чтобы сплести узор вьюги и северного ветра. Нарочно усложнял себе задачу, считая, что на простых узорах быстро погодный дар не приручишь. Мари зачарованно смотрела, как работают его пальцы, сгибаются в нужной последовательности, уверенно, слаженно. Снежинки закружились в воздухе. Получилась не вьюга, но нечто определенно похожее на снегопад.

Тайная Принцесса зааплодировала учителю, но одинокие хлопки потонули в криках за дверью.

— Держите его! Помогите! Лекаря!

Мари с Грэмом выскочили в коридор, чуть не снеся дверь. В нескольких шагах от тренировочного зала стражники пытались скрутить сопротивляющегося мужчину. Тот истошно вопил проклятья и лягался. Сверкающие от ярости глаза выскакивали из орбит. Мари с трудом признала Джеба Лоэ — отца сокурсницы Верны и фальшивой Королевы Хлады. Он производил впечатление стихийника, внезапно лишившегося рассудка. И истинного лица, поменяв его на маску безумца.

— Что случи… — начал Грэм и ужаснулся. — О, небо! Инэй, ты ранен?!

Они не сразу заметили Короля, прислонившегося к стене позади. Повелитель прижимал руку к левому предплечью. Пальцы окрасились кровью.

— Царапина, — процедил Инэй сквозь зубы. — Увернулся в последний момент.

— Вызовите же Хорта! — потребовал Грэм у стражи, не занятой извивающимся Джебом.

— Отправили к нему ребят, зу Иллара! — отрапортовал самый старший стражник. — Мигом обернутся!

У Мари закружилась голова. Отец чуть не погиб, спасая пять замков от уничтожения. Она чуть не потеряла обоих родителей! А теперь здесь — во Дворце — посреди бела дня на Короля нападают. И кто?! Стихийник без дара! Никчемный занудный сухарь!

— Да уведите же его отсюда! — крикнула она копающимся стражникам.

Мужчины в голубой форме удивленно обернулись, но поспешили выполнить распоряжение Королевского секретаря. Лоэ не унимался, пришлось тащить его волоком.

Мари шагнула к отцу.

— Что произошло?

Инэй возвел глаза к потолку.

— Джеб умолял об аудиенции. Я не заподозрил подвоха. Сглупил и поплатился за беспечность. Он пронес с собой нож. Выждал момент и…

— Надеюсь, ты казнишь мерзавца! — прогрохотал Грэм, тряся кулаками.

Король не ответил. Мари разглядела в синих айсбергах глубокую печаль.

* * *

Через два дня жителей Зимнего Дворца вновь собрали на крыше. Снег закончился, но ветер, сердито подвывая, трепал плащи и царапал щеки. Король стоял с непокрытой головой и безразлично взирал на арестованного Джеба Лоэ. Бывший родственник застыл перед Повелителем на коленях: жалкий, испуганный, дряхлый. Позади всхлипывала его дочь, которую крепко держали за руки два стражника. Не считая ветра, это был единственный звук, нарушавший тишину.

Взгляд Мари впился в опухшее от слез лицо Верны. Она не испытывала жалости, хотя прежде не раз находила в сердце сочувствие к обидчикам. Младшая Лоэ наносила удары, не щадя чужих чувств, и причинила бы ещё не мало вреда. Во имя собственной выгоды. Окажись на ее месте кто-то другой, нашла бы повод для сплетен и злорадства.

— Я принял решение, Джеб, — объявил Король холодно. — Подумывал передать тебя в руки сыщиков из объединенной канцелярии, но предпочел разобраться сам. У меня есть такое право. Ты покушался на мою жизнь.

Тишина стала осязаемой. Только воздух колыхался от густого пара, вырывающегося вместе с дыханием.

— Я не стану казнить тебя, — продолжил Инэй, и подданные вздохнули в унисон, никто не верил, что Повелитель пощадит Лоэ. — Для тебя известие о моем браке стало личным оскорблением. Я это принимаю. Твоя семья пережила немало горя, и последние новости помутили твой рассудок. Однако я не позволю тебе остаться во Дворце. Вы с дочерью соберете самое необходимое и сегодня же покинете Замок. Навсегда.

Джеб вскрикнул от ужаса. Он предпочел бы казнь изгнанию и неизвестности. Протянул руки к ногам Короля, но стражники подняли его и потащили прочь. Верна заревела в голос, но и её повели к выходу. Толпа расступалась перед двумя последними представителями некогда влиятельного Зимнего клана. Провожала растерянными взглядами. Лишь пожилой стихийник с длинной седой бородой плюнул Джебу вслед.

— Убирайся прочь, мерзавец! — припечатал он гневно.

— Тише, Рэн, — предостерег кто-то, но он не испугался.

— Додумался! Идти убивать Короля! Правильно, у Лоэ нет сыновей! Не ему отдавать мальчиков для обряда выбора нового правящего клана!

— Правильно-правильно! — загудели ещё несколько голосов. Но большой поддержки не получили. Остальные предпочли помалкивать.

Мари с интересом посмотрела на сердитое лицо провокатора. Об этой стороне вопроса она не подумала. Подданные не знают об их с Яном существовании и считают, что на Инэе род Дората прервется. А, значит, однажды двенадцати высшим стихийникам придется предстать перед символом Королевской власти, но выживет только один. Остальные заплатят смертью за то, что посмели претендовать на престол.

Тайная Принцесса улыбнулась про себя. Вероятные кандидаты в Короли и их близкие предпочтут, чтобы Инэй прожил долго. До глубокой старости, как Сентябрина. Это давало отцу поддержку со стороны многих высших стихийников. Что до недовольства остальных, время покажет, как будут развиваться события.

…Изгнание Джеба и Верны развязало детям Зимы языки. Дворец наполнился привычным гулом. Но мнения разделились. Одни одобряли решение Инэя, другие считали, что преступника следовало казнить. Третьи жалели его младшую дочку, считая невинной жертвой. Мари предпочла скрыться в покоях. Разглагольствования раздражали. Ничего существенного за целый день она не услышала. Если кто и задумал недоброе, то не станет рассуждать направо и налево. Затаится, и нанесет удар в самый неожиданный момент.

С высоты одиннадцатого этажа Мари наблюдала, как Джеб с Верной усаживаются в сани с тремя дорожными сундуками. Вот и всё, что осталось от прежнего богатства. Подумать только, каких-то три года назад они считались членами Королевской семьи!

В голове зазвучал голос Верны в день переезда в Зимний Дворец:

«Попрошу Хладу подарить тебя мне. Пойдешь служанкой в мой дом, Ситэрра? Надо же отрабатывать золото, потраченное на тебя безродную».

Как же странно все сложилось. Покидая Академию, Мари отправлялась на вражескую территорию в компании двух заклятых неприятельниц. Но Дайра оказалась не злом, а жертвой и теперь жила на срединной территории у настоящей бабушки. Верна сама стала отверженной, потеряла близких и уезжала в неизвестность. Мари оставалась в Зимнем Дворце. Пока не Принцессой. Но и не бродяжкой, за которую некому заступиться.

Тот, кому полагалось защищать её, вошел без стука. Но Мари услышала его шаги благодаря особому слуху, подаренному кровью Верга.

Инэй остановился рядом с дочерью, проследил за её взглядом.

— Не жалей их.

— Не жалею. Убеждаюсь, что уехали. Надеюсь, ни Джеб, ни Верна не попытаются вернуться через «Путь Королей». Они допущены к нему.

— Больше нет. Я закрыл Зеркало для Лоэ.

— Думаешь, они будут жить на срединной территории?

— Чтобы поселиться в одной из параллелей нужно разрешение независимого совета. Вряд ли Майя примет их с распростертыми объятиями. Роксэль тоже даром не нужны такие родственники поблизости.

Резвые лошади уносили сани все дальше, и те превращались в расплывчатые тени, а потом и в черную точку на фоне белых заснеженных просторов. Последние потомки клана Лоэ оказались на распутье. Как и многие другие стихийники. Как Мари с отцом и матерью. Как жители двух Замков, выведенные из равновесия из-за тайного брака своих Повелителей.

Но Мари не пугало неизвестное будущее. Они победили пророчество Фабьена, остановили бурю тысячелетия. Да, дороги впереди ждали не простые. Но кто сказал, что они превратятся в бурелом и не закончатся ничем хорошим?

Content

Анна Бахтиярова
Пророчество Лета

Глава 1. Четыре грозы

Глава 2. Брат врага моего

Глава 3. Брачные обязательства

Глава 4. Младший секретарь

Глава 5. Ход королевой

Глава 6. Жертва обмана

Глава 7. Сильное лекарство

Глава 8. Игры теней

Глава 9. Забытый разговор

Глава 10. Замок в оковах

Глава 11. Первые потери

Глава 12. Лёгкий выбор

Глава 13. Сёстры

Глава 14. Заговоры и яды

Глава 15. Проклятый остров

Глава 16. Лесные танцы

Глава 17. Секретный ингредиент

Глава 18. По тонкому льду

Глава 19. Преступницы

Глава 20. Роль палача

Глава 21. Потерянная неделя

Глава 22. Пропасть равнодушия

Глава 23. Семейные ценности

Глава 24. Актриса из Эзры

Глава 25. Власть короля

Глава 26. Маскарад

Глава 27. Обманщики

Глава 28. Небо и земля

Глава 29. На распутье