Анна Бахтиярова

Танец Времен Года

Глава 1. Тени мёртвого города

Город казался мёртвым. Не спящим, а именно мёртвым. В нём не осталось ни света, ни намёка на движение. Фонари погасли, ставни похожих, как братья-близнецы, домов закрылись наглухо, а внутри в вечернее, а особенно в ночное время не смели зажигать даже свечи. Будто это могло спасти от обысков и проверок. От подозрений. Теням всё равно, горит в доме свет, или господствует тьма. Рано или поздно они навестят всех, чтобы убедиться, что там живут люди, а не те — другие, приникшие в мир без спроса…

Нынешняя ночь тоже не обошлась без проверок. Тени скользили по мёртвому городу, выбирая дома. Не по списку. Чаще наобум. Списки — вещь ненадежная. Всегда есть риск, что попадут не в те руки, и жертв предупредят. А так, до последнего никто не знает, куда нынче нагрянут «гости». Второй раз за неделю? Четвертый раз за месяц? Подумаешь! Зато все знают, что «молния» способна бить в одно и то же место бесконечно. А, главное, треклятые стихийники не будут прятаться в домах, где уже прошли проверки. Ведь там небезопасно. Как и везде в Восточном. И в любом другом городе большого мира.

Две тени остановились у крайнего дома на тихой улочке.

— Идём вместе?

— Лучше разделимся. Пройду еще пару кварталов.

— Холод собачий.

— Ничего. Я не растаю. Зато охватим большую территорию.

Они разошлись. Два стража порядка, которых в народе именовали тенями из-за серых плащей с капюшонами и ночную работу. Один вошел в темный дом, чтобы разбудить и напугать обитателей. Другой пошел дальше во мраке и тишине. Только снег скрипел под подошвами сапог. У него было важное дело, о котором «коллегам» знать не полагалось. Он не собирался заходить в первое попавшееся здание. Имелась конкретная цель.

Ночь нынче выдалась особенно морозная. Изо рта вырывался густой пар, словно клубы дыма. Странная погода — говорили другие тени. Днём валил снег, а к ночи температура резко опустилась градусов на пятнадцать. Вот уж точно хороший хозяин собаку из дома не выгонит. Большинство теней сегодня не желало расхаживать по городу. Работали в пределах двух-трёх кварталов, костеря стихийников последними словами и виня их в нежданном похолодании. Будто не знали, что гости иного мира здесь лишены погодного дара. Но кому какое дело до логики? Весь город охвачен страхом и безумием.

Всё началось с казни девчонки на площади. Чужачки, посмевшей пересечь грань. До того момента жители Восточного не верили в существование погодных магов. Только в своих. Тех, что обитали в столице и устанавливали порядки. Люди считали рассказы о стихийниках легендами, и вдруг оказалось, что пришлые маги живут среди них. Опасными чужаками могли оказаться даже соседи. Почему опасными? Потому что так говорили маги-правители. И тени, что посещали дома по ночам с особенными кулонами, способными вычислять стихийников. В газете писали, что благодаря магическим вещицам за последние месяцы изловили еще пару десятков шпионов другого мира. Казней больше не назначали. Всех преступников отправляли в столицу. К магам.

У мужчины, что шагал по ночному городу, прячась под серым плащом, тоже был в распоряжении такой кулон. Но он не собирался никого ловить. И в отличие от остальных теней, он не мерз. Ощущал холод, но не так, как люди. И, кстати, это его стараниями в городе ударил мороз. Так спокойнее заниматься делами. Не помешают даже тени, в ряды которых он вступил, чтобы прятаться на виду. Идеальное прикрытие. Особенно, если местные магические приспособления не способны его распознать, а дар никуда не исчез и работает не хуже, чем дома.

Стихийник, притворяющийся тенью, поморщился. Опять разболелась спина. Точнее, ожог на ней. Прошло три месяца, обожженную кожу покрыли рубцы, но боль время от времени разливалась такая, что впору кричать. Но он не реагировал. Терпел, сжав зубы. Клеймо, поставленное треклятой жрицей — его защита. Оно позволяет оставаться погодным магом и скрывать истинную сущность. К тому же, однажды от него не останется следа. Он вернется домой, и жена — выдающаяся потомственная целительница — избавит и от боли, и от шрамов. Он вернется домой. Иной исход невозможен. И неприемлем.

…Вот и цель. Здание, чуть отличающееся от других.

Гостиница.

Здесь, как и везде в городе, тихо. Будто внутри никого и нет. Но это обман, разумеется.

Тайный стихийник обошел здание и бросил ледышку в окно на первом этаже. Ставни, заблаговременно смазанные маслом, бесшумно отворились, и вниз спрыгнул парень со светлыми волосами. Он с кошачьей ловкостью приземлился в сугроб и побежал навстречу позднему визитёру. Тот приложил палец к губам и поманил за собой. Они завернули за угол, куда не выходили окна. Пусть ставни и закрыты, лучше не рисковать.

— Что нового?

Парень пожал плечами.

— Ничего. Только старая грымза, ну эта… госпожа Кин почти каждый день Эрма к себе вызывает. Ох, не кончится это добром. Либо его на улице поймают, либо эта перечница сама сдаст. Надоест играться.

— Не сдаст. Эрм давно к ней ходит. Госпоже Кин придется расписаться, что пускала в дом стихийника. И не поймают. Вот, держи, — он протянул две неприметные булавки. — Это подарок от жрицы. Носите на одежде. Лучше с внутренней стороны, чтоб внимания не привлекать. Погодные дар не вернут. Но от магии кулонов защитят.

— Только две?

— Увы. И наша перечница себе на уме. Прекрасно знает, что вас трое. Но тоже играется. Чужими жизнями. Используйте булавки с умом. Вы с Эрмом чаще покидаете гостиницу. Вам они нужнее.

— Марла и не возьмет, — проворчал парень. — Опять скажет, что жизнь прожила. А нам еще домой надо возвращаться. И жить стихийниками. Открыто.

— Сама не возьмет, ты прав. Но если появится необходимость, заставьте прикрепить на одежду. Вдруг и Марле выйти понадобится. Не стоит рисковать. Поймают одного, не сдобровать всем троим.

— Хорошо. Коли придется, тайком прикреплю. Марла упрямая, но я не во Дворце рос, владею кое-какими трюками. Ты лучше скажи, есть подвижки? С заданием Флоры?

Король Зимы, притворяющий тенью, вздохнул тяжко.

— Если бы… — протянул, хмурясь. — Задание, как из детских сказок. Найди того, не знаю, кого. Всё, что я знаю: это сильный стихийник или стихийница. Живёт в большом мире около десяти лет. Принадлежность неизвестна.

— Только шрам.

— Да. Шрам на ладони. На память от Флоры.

— Но если есть шанс…

— Я не теряю веры, Ян. Если этот погодный маг тут, я сделаю всё, чтобы его найти. Он или она — наш билет домой.

Инэй Дората предпочел не напоминать племяннику, что, вероятно, поймав таинственного земляка, они подпишут ему смертный приговор. Но сделка, есть сделка. Раз необходимо обменять одну жизнь на четыре, так тому и быть. Им нужно вернуться! И поскорее! Зимний Дворец остался без Повелителя. Мари осталась без отцовской опеки. Неважно, решилась она раскрыть правду о себе или нет, девочке сейчас несладко. Да, есть Грэм и Веста. Они подстрахуют, подставят плечо. И всё же… Всё же Инэй до смерти боялся за дочь. Мари столько раз оказывалась на волосок от смерти, не сосчитать. А теперь он далеко. И ничем — абсолютно ничем — не может помочь!

Хотелось рвать и метать от злости и бессилия. Но он каждый день, каждый час напоминал себе, что однажды выполнит задание жрицы. Нужно действовать, а не опускать руки. Они ведь еще живы. Они с Яном и еще двое стихийников. А это немало в городе, где круглосуточно ведется охота на погодных магов.

— Возвращайся в гостиницу, — велел Инэй племяннику. — Холодно.

— Я не мерзляк, — улыбнулся тот, желая оттянуть прощание.

Дома между ними была пропасть, но здесь всё изменилось. Они стали семьей. Вмиг.

— Иди, — повторил Инэй. — Мне пора возвращаться.

Ян понимающе кивнул, небрежным движением откинул со лба волосы — точь-в-точь, как делал его отец, и поспешил назад. Инэй немного прошел за ним, дабы убедиться, что племянник попадет к гостиницу без помех. Так и случилось. Из окна кинули веревку. Эрм Туи. Кто же ещё? Ян умело обвязал ее вокруг пояса и дернул пару раз подавая сигнал стражнику, чтоб тянул. Полминуты, и паренек исчез в окне, а ставни плотно закрылись.

Инэй постоял какое-то время, не шевелясь. Смотрел на темное здание, в котором вынужденно обосновался Ян и несколько месяцев назад жила Мари. Он помнил рассказы дочери об этом месте и большом мире в целом. Мари старалась сгладить углы, и всё же в словах сквозили серость и мрак. На деле всё оказалось еще отвратительнее. Да и ситуация в Восточном усложнилась. Теперь родной мир виделся невероятно ярким и светлым. Даже Зимний Дворец почти не воспринимался змеиным гнездом. Не интриги, а глупые детские игры. Здесь гораздо опаснее и беспросветнее.

Он вздохнул и сильнее запахнул плащ. Пора к другим теням, пока не хватились. Ни к чему вызывать подозрения. Но сначала придется заглянуть в один из домов. По-быстрому. Нужно, чтобы пошли разговоры о проверке в квартале. Иначе что он тут делал?

Тени…

А ведь и в родном мире обитали люди, которые так себя величали. Люди, считавшие себя магами. Когда-то из-за переговоров с ними, Инэй лишился брата и на шестнадцать лет потерял единственного ребёнка. Что ж, тени везде тени. Мрачные и мерзкие. Впрочем, он и сам теперь тень. Во всех смыслах. Носит серый плащ, ходит по домам с кулоном, выявляющим стихийников, и готовится отдать одного из них на заклание Флоре.

Тень. Безжалостная серая тень в мёртвом городе…

* * *

— Так и знала, что от старой злыдни не стоит ждать ничего хорошего, — Марла грохнула кастрюлей о плиту и добавила: — Лишь бы в страхе нас держать. Да только не боюсь я ничего больше. Набоялась за всю жизнь.

— Мы будем меняться булавками, — заверил Эрм.

Они с Яном завтракали позже остальных работников и имели на то право. Эрм поздно вернулся от госпожи Кин и собирался к ней нынче снова, так что от обязанностей охранника его освободили. Владельцам гостиницы не нравилось держать парня, раз на них он почти не работает. Но кто они такие, чтобы перечить магичке? Яну же предстоял поход на рынок со списком Марлы. Она старалась не отправлять парня лишний раз, но хозяева настаивали на его кандидатуре. Он еще ни разу ничего не забыл и не перепутал. Сам Ян радовался этим поручениям. Ненавидел сидеть в гостинице безвылазно. А тут какая-никакая прогулка. Да, опасная. Но в Восточном везде опасно. А раз теперь появилась защитница-булавка, значит, и страшиться нечего.

— Мы не будем меняться, — объявила предсказуемая Марла. — Вы важнее. И моложе.

Ян с Эрмом переглянулись, но промолчали.

— И вообще, один из вас Королевских кровей, — продолжила кухарка, предварительно покосившись на дверь. — Другого в мире стихийников ждет девушка Королевских кровей.

Эрм нервно кашлянул, а Ян хмыкнул. Он не верил, что Эрм покорил сердце двоюродной сестры. Стражник, конечно, порядочный и мужественный, но Мари — это Мари. Она ж на парней совсем не глядит. Всё мир спасает. А нынче ей точно не до дел сердечных. Наверняка, с бабкой воюет. А вот Эрм, похоже, неравнодушен к Принцессе Зимы. Покраснел, как варенный рак. Неудивительно. Мари хороша собой. Ян и сам раньше поглядывал в ее сторону. Хорошо, что ни до чего серьезного не дошло. Всё-таки родственниками оказались. Отцы — родные братья.

— Список покупок готов? — спросил Ян, закончив с завтраком.

— Готов, — ответила Марла и вздохнула тяжко. — Может, не ходить тебе на рынок нынче? На завтра перенести? Что-то дурное у меня предчувствие.

Парни снова обменялись взглядами, и Эрм заметил:

— Не в первый раз, между прочим. Но мы все пока что целы и невредимы.

Марла замахнулась на стражника полотенцем. Не ударила, само собой. Так, для вида.

— Сегодня сны дурные снились, — поведала кухарка мрачно. — Видела всякое. И рынок заодно. Будто снег пошел сильный-сильный. Но только покрыл землю, как сразу сгинул. Нехорошо. Ты ж как раз Зимний сын, Ян. Да ещё Королевской крови. Может, сон этот о тебе предупреждал. Был снег, и не стало.

— Тьфу! — рассердился Ян. — Коли не пойду за покупками, хозяйка крик поднимет. Еще в шею погонит. И что тогда? Куда я подамся?

— Но…

— Не переживайте. Сны — это сны. Ничего сегодня не случится. Тем более, теперь у меня защита есть. Не подведет.

— Марла, я его провожу, — вмешался Эрм. — Мне по пути. Вместе купим всё по списку. А потом разойдемся. Ян сюда поспешит, а я к магичке. Всё будет хорошо.

Марла ничего не ответила. Только губы поджала. Мол, делайте, как знаете. Только потом не жалуйтесь.

* * *

На улице потеплело, и снова повалил снег. А всё, что выпало вчера, превратилось в противную кашицу. Ян ненавидел такую погоду: сыро, слякотно, серо, ни намека на красоту родного Времени Года. В Восточном вообще не Зима, а сплошное недоразумение. Слишком много людей, лошадей и повозок. Ходят, ездят, пачкая белый ковер под ногами. Никаких заснеженных просторов. То ли дело родной поселок во владениях независимого совета. Кругом сугробы, а вдали белые-белые холмы. Даже из окон Зинего Дворца открывал великолепный вид на замерзшее море. А тут… тут тихий ужас.

— Прекращай морщиться, — посоветовал Эрм, едва разжимая губы. — Не привлекай к себе внимание. Булавки булавками, а проверки нам ни к сему. Мало ли…

Стражник угадал мысли Принца. Нацепив булавку с внутренней стороны жилета, Ян почувствовал себя неуязвимым. Прежний страх, что он испытывал, выходя на улицу, исчез. Но Эрм прав, это глупо. Флора — та ещё карга. Может, вообще обманула, дала самые обычные железки. Вдруг ей надоело ждать, когда Король выполнит задание, и решила поквитаться. С нее станется.

На подходе к рынку Эрм споткнулся на ровном месте и пробурчал:

— Принесла нелегкая.

Ян проследил за его взглядом, заметил девушку в темно-сером пальто, отделанном мехом, и усмехнулся.

— А, это та — из библиотеки.

— Да, — кивнул Эрм, явно не испытывая радости от встречи. — Эльза.

Девушка при виде стражника заулыбалась во весь рот. Помахала рукой и поспешила навстречу. Ян знал, что она не раз звала Эрма на прогулки, буквально навязывалась. Но тот, сходив однажды, вечно придумывал отговорки. А Яну с Марлой говорил, ни к чему сближаться с местными. Но дело было, разумеется, в Мари. В этом Ян не сомневался.

Увы, сегодня так просто отделаться от Эльзы не получится.

— Добрый день, — поздоровалась она, поравнявшись с парнями. — Как же я рада встрече. Давно не виделись. Хотела сама как-нибудь зайти к вам в гостиницу. Но нынче такие времена, что лишний раз отходить от дома и работы не стоит.

— И то верно, — кивнул Эрм и добавил торопливо: — Я тоже рад вас видеть, Эльза.

Девушка притворно нахмурила брови.

— К чему такая официальность? Разве мы не перешли на «ты»?

— Перешли. Просто… просто…

— Он со всеми так разговаривает. Почтительно, — пришел на выручку Ян. — Привычка.

— Хорошая привычка, — похвалила Эльза. — Но с друзьями можно и отбросить официальность. Значит, вы за покупками?

— Ян за покупками. Я помогу купить всё по списку, чтобы он ничего не забыл. А потом пойду к госпоже Кин. Она наняла меня в помощники после отъезда сестры.

Эльза вздохнула печально.

— Жаль, что Мари уехала. Мне она нравилась. Учтивая девушка и умная. Но дело хозяйское. Кстати, Эрм, я могу прогуляться с тобой до дома магички.

— Э-э-э… — опешил стражник. — Разве тебе самой не надо за покупками?

— Я всё купила, — объявила Эльза довольная собой. — Я за сушенными травками ходила. Для бабушки. Совсем она разболелась. Из дома не выходит. Буду делать настои. Не дело сидеть в четырех стенах. Свежий воздух в любом возрасте полезен.

Эрму ничего не оставалось, как согласиться на внеплановую компанию. А Эльза заулыбалась пуще прежнего, взяла парня под руку и потянула внутрь рынка. Ей не терпелось поскорее покончить с покупками, чтобы избавиться от Яна.

— Доставай список, — проворчал Эрм.

Ему не нравилось поведение Эльзы, но грубить он не смел. В городе, где все готовы видеть друг в друге шпионов другого мира, опасно с кем-то ссориться. Особенно с девушкой, выказывающей знаки внимания. Обидится, мало не покажется.

Внутри парни разделились, но из виду друг друга не теряли. Эрм под «руководством» Эльзы озаботился пряностями и приправами, что Марла добавляла в пищу. Ян подошел к мяснику с запиской от кухарки. Она была постоянной и давней клиенткой. Для нее мясник всегда выбирал только лучшие куски и обязательно передавал горячие приветы. Ян приготовился и в этот раз выслушивать бесконечные дифирамбы в адрес Марлы, но случилось нечто куда интереснее.

К мяснику, заствив Яна потесниться, подошла женщина в синем пальто и меховой белой шапочке, из-под которой струились длинные белокурые волосы. Слишко яркая женщина по меркам серого Восточного. За ней семенила блеклая служанка.

— Госпожа Симона, — мясник побледнел и склонился в низком поклоне. — Не ожидал увидеть вас лично.

— Не ожидал он, — бросила та насмешливо. — А нечего продавать моим слугам плохой товар. Вот и приходится всё делать самой. Господин Ронан едва не приказал вчера убить кухарку. Но я уговорила просто погнать дуреху прочь. Сама виновата. Нужно было жаловаться, а не готовить званный ужин из отвратительных продуктов. В следующий раз скажу господину Ронану, что это твоя вина.

— Госпожа Симона! Клянусь, я бы никогда! — мясник приложил руки к груди и будто уменьшился в размерах со страху. — Наверняка, не у меня товар брали! Я ж слуг, которых вы присылаете, в лица знаю! Всегда только лучшее продаю!

— В этот раз в качестве конпенсации отдашь даром, — объявила она жестко и поманила служанку, чтобы готовилась забирать товар.

Ян, стоявший рядом, неприлично уставился не женщину. Показалось, что видел ее раньше. Но это было невозможно. Может, напомнила кого из родного мира. Но тут произошло невероятное. Госпожа Симона, не замечающая пристального внимания парня, сняла руковицу и вытерла рукой вспотевший лоб. Ян аж подпрыгнул от неожиданности, легко разглядев старый шрам, идущий через всю ладонь.

— Что копаешься? — спросила она мясника раздраженно.

— Ох… — выдохнул тот и попятился. — Дневные…

Дневными называли стражей порядка, что охотились на стихийников в светлое время суток. Они, как и тени, носили серые плащи и имели при себе особые кулоны. Ян с трудом удержался, чтобы не дать дёру. Но вспомнил, что на нем булавка — подарок жрицы. Это не шибко успокоило, но придало моральных сил, чтобы стоять на месте и не дергаться. А треклятые дневные уже присмотрели жертв, выбрав… Эрма с Эльзой.

Яну чудилось, что сердце вот-вот выпорхнет из груди перепуганной птицей. Но он ничего не мог поделать, просто застыл, словно ледяная статуя, и смотрел, как к стражнику и настырной девице из библиотеки подносят кулон. Ян вспомнил вредный характер госпожи Флоры и приготовился к худшему.

— Работает! — завопил дневной на весь рынок. — Нашел шпиона!

Ян качнулся.

Неужели, треклятая старуха обманула?!

Вот только… только…

— Вяжите ее! Вяжите мерзкую стихийницу!

Ян чуть глаза не протёр. Кулон определил погодного мага, только непонятно с какого перепуга указал не на Эрма, а на его спутницу. Дневные оттолкнули стражника в снег и, едва ли не прыгая от радости, связывали Эльзу…

Глава 2. Праздник Зимы

— Так и знал, что старуха не может по-хорошему! Булавки защищают нас, но подставляют тех, кто рядом. Выдают за стихийников!

— Говори тише. Тебя еще не вся улица услышала.

— Но надо что-то делать, Ян. Эльза — не погодный маг. Ее же раньше проверяли. Это всё булавка Флоры.

— Ничего не надо делать. Святые небеса! Тебе умереть захотелось? И остальных утащить за собой? Ничего твоей Эльзе не сделается. Ее проверят повторно. И увидят, что человек она. Самый обычный. Решат, что ошиблись на рынке.

— Или решат, что это происки стихийников. Что они научились обманывать кулоны.

Ян чуть не взвыл со зла.

— Если решат, тогда и будем переживать. А сейчас надо не высовываться. Вот увидишь, вернется Эльза домой через пару дней. У нас другая проблема. Та дама — со шрамом на ладони — испарилась. Спорим, это ее искала Флора! Надо рассказать дяде Инэю. Только где ж дамочку теперь искать. Кажется, торговец называла ее госпожой Симоной. И она замужем за кем-то влиятельным. Но это всё, что я запомнил.

— Раз за влиятельным, значит, разыщем. Не проблема. А вот Эльза…

— Тьфу! — не удержался Ян. — Очень тебя прошу, Эрм. Не подставляй ни себя, ни нас с Марлой. И вообще, тебя магичка заждалась. Хочешь, чтобы она отыгралась?

Стражник зубами заскрежетал. Он понимал, что попытка вызволить Эльзу погубит всех. Если б дело касалось его одного, Эрм бы не раздумывал. Но на кону несколько жизней. Разве он вправе менять их все на одну Эльзину?

Но вдруг можно спасти всех?

— Ладно, я выжду, — смирился Эрм. — Но если через пару дней ее Эльзу не освободят, я сдамся, а вам с Марлой придется прятаться…

Ян опешил, вытаращил глаза, потеряв дар речи от такого заявления.

Наверняка, прошла минута-другая, и он опомнился. Выдал стражнику нечто убийственное. В своем стиле. Но стихийница, что увидела их разговор во сне, этого не услышала. После жутких слов Эрма она проснулась и резко села на кровати в лиловой спальне. Очень далеко от города под названием Восточный. В другом мире. Там, где на стихийников никто не охотился. Наоборот, погодные маги находились на вершине и никому не собирались уступать теплое место…

* * *

— Уверена, что это не просто сон? — спросил Грэм Иллара, пока кабина, подрагивая, ползла вниз с семнадцатого этажа.

— Простых снов у меня теперь не бывает, — отозвалась Мари мрачно. — Наши в большой беде. Если Эрм отправится спасать Эльзу, кончится всё плохо.

— А ты бы на его месте ничего не сделала? — усомнился Грэм, подарив подопечной испытывающий взгляд. — Не ты ли всегда бросаешься в пекло ради других?

— Бросаюсь, — подтвердила та. — Но нынче не тот случай. Надеюсь, Ян свяжется с Королем, и тот вправит Эрму мозги.

Кабина, наконец, добралась до первого этажа, и разговор пришлось прервать. Принцесса Зимы и ее нареченный наставник в молчании вышли на главное крыльцо. Мари, приготовившаяся с наслаждением вдохнуть свежий морозный воздух, нахмурилась.

— И зачем столько охраны? — поинтересовалась она, оглядывая пару дюжин стражников.

— На всякий случай, — отчеканил Грэм.

— Я могу за себя постоять.

— Отлично. Тогда пусть парни присматривают за мелкими негодниками. Обязательно кто-нибудь набедокурит. Дети Зимы вечно считают себя избранными. Выше других и…

Мари посмотрела на Грэма так, что продолжение фразы осталось неозвученным. Ну, истинная дочь своего отца! Тот тоже умеет смотреть, что наутек впору кинуться.

— Шестеро едут с нами, — объявила Мари страже. — Остальные марш во Дворец. Скажете зу Орфи, что я так приказала, — она повернулась к Грэму и объяснила: — Не позволю детям чувствовать себя преступниками в гостях.

— Главное, чтоб гости не пожалели об этом визите, — проворчал Грэм, пока они усаживались в крытые сани.

— О! Зу Ловерта об этом позаботится. Никто пикнуть не посмеет.

Нареченный наставник промолчал. Вот уж точно: возразить нечего.

Мероприятие планировалось давно, но всё откладывалось. То родители подняли крик, едва услышали, что их чистокровных деток повезут на экскурсию на срединную территорию. То Майя Верга засомневалась, стоит ли пускать таких гостей в поселок. Спасибо, что Корделия Ловерта идею Мари поддержала. И даже одобрила. Но решила ограничить количество учеников для поездки. Лично составила список, кого стоит брать с собой, а кого лучше оставить в Академии. Мол, далеко не все кандидатуры подходят для первого раза. Особенно сегодня, когда во владениях совета праздник Зимы.

— Ты же понимаешь, что без сюрпризов не обойдется, — заметил Грэм, пока сани лихо катили по расчищенной дороге.

Принцесса Зимы решила не пользоваться тайным Зеркалом, что прятали в доме совета, а прибыть официально, как и полагается особе Королевских кровей.

— Понимаю, — отозвалась Мари, глядя в окошко на заснеженные просторы. — Но с чего-то же надо начинать.

За последние месяцы она утвердилась в мысли, что взрослые подданные тяжело воспринимают перемены. Особенно в таком закостенелом месте, как Зимний Дворец. Надо больше работать с юным поколением: детьми и подростками. Да, родители будут влиять на них, твердить своё: о чистоте крови, о важности принадлежностей и уровней. Но слова — это одно, увиденное собственными глазами — совсем другое. А Мари собиралась разбиться в лепешку, но изменить отношение Зимней молодежи ко многим вещам. Например, к полукровкам и срединной территории.

— Уверена, что мы уложимся? — спросил Грэм, чтобы поддержать разговор, когда молчание затянулось. — Вечером у тебя важное мероприятие.

— Успеем, — Мари сделала большие глаза. — Во Дворце же не начнут без меня.

— И то верно, — протянул Грэм с легким сарказмом, но Принцесса сделала вид, что ничего не заметила.

Она понимала, что нареченный наставник хочет, как лучше, дает советы, направляет. Однако в некоторых вопросах их мнения не совпадали, и Мари предпочитала действовать по собственному усмотрению. Раз взвалила на себя правление в «змеином гнезде», нет смысла идти на поводу ни у кого. Даже у Грэма. Это ее решения. Пусть даже они окажутся ошибочными. Впрочем, Мари их таковыми не считала. Она верила в себя. Верила, что сумеет свернуть горы. Главное, держаться и не останавливаться.

— Приехали, — проговорил нареченный наставник, вырвав Мари из круговорота мыслей.

Принцесса Зимы вышла наружу, накинув на голову капюшон белой шубки. Погода стояла хоть и солнечная, но морозная. Мари сама постаралась. В обход канцелярии. Хотя, разумеется, предупредила ее главу Хэмиша Альву, что воспользуется Шаром Стихий. Выбрала такую погоду, чтоб гости праздника не сидели на месте, а веселись и, тем самым, согревались. Почетную гостью уже ждали. И жители посёлка, и Корделия Ловерта с «выводком». Стихийники родного Времени Года склонились в поклоне, приложив правые руки к одному плечу, остальные — левые руки ко второму. Поклонилась и Ловерта, что для Мари было непривычно и странно.

— Добро пожаловать во владения совета, Ваше Высочество, — навстречу вышла Майя Верга на правах хозяйки. Наедине она, по-прежнему, называла Зимнюю родственницу по имени. Но нынче требовалось соблюдать этикет.

— Благодарю за приглашение, ву Верга, — Мари мягко улыбнулась советнице и обвела взглядом собравшихся. — Спасибо за теплый прием. Однако советую не стоять здесь и не мерзнуть. Я слышала запланировано множество Зимних забав. Задержаться попрошу лишь гостей из Академии. Остальные — вперед! Веселитесь!

Местные жители, отлично помнившие Мари, как самую обычную стихийницу, благодарно зааплодировали и последовали совету, смеясь и шумно переговариваясь. А Мари подошла к Ловерте и юным подданным, спиной ощущая пристальный взгляд Грэма. Он предпочел не вмешиваться. Остался возле саней, но наблюдал за подопечной.

— Я рада, что вы сегодня здесь, — обратилась Мари к детям Зимы, отмечая про себя, что Ловерта отобрала учеников разных возрастов. Всего около двадцати. — Я очень люблю это место. Посёлку не раз доводилось превращаться в моё убежище и временный дом. Возможно вам трудно в это поверить, но здесь живут замечательные стихийники. Им всё равно, какая у вас принадлежность и уровень силы. Если случается беда, они не отворачиваются ни от кого. Некоторое время назад именно сюда прибыли дети всех Времен Года, чтобы собирать травы в лесу и готовить лекарство для всех вас, пока вы были заперты в Зимнем Дворце. Никогда не забывайте об этом.

Мари помолчала под внимательными детскими взглядами, раздумывая, стоит ли кое-что добавить, или сейчас не подходящее время. Но всё же решилась.

— Знаю, не все родители одобрили сегодняшнюю поездку. Но вовсе не потому, что затея дурная. Срединная территория считается плохим местом исключительно по легендам, что пересказывали в нашем Замке из поколения в поколение. Помните, легенды часто далеки от истины. Верьте не сказкам, а глазам. Делайте собственные выводы из увиденного. Договорились?

Дети закивали, явно впечатлившись речью Принцессы. Прежде никто из Дворцовой верхушки не говорил с ними, как с равными.

— Отлично, а теперь время гуляний. Осу Сурама, — Мари повернулась к еще одному педагогу из Академии, знавшему поселок не хуже местных, — ведите детвору веселиться. Говорят, неподалеку возведен ледовый городок с горками, а ещё там разливают горячие медовые напитки и готовятся к хороводам.

На детских лицах отразился искренний восторг. Что и говорить, юным стихийникам Зимы редко доводилось по-настоящему веселиться. Сегодня они намеревались воспользоваться шансом по полной программе.

— А мы с зу Ловертой отправимся за вами. Только чуть медленнее. Верно?

— Да-да, медленнее, — подтвердила та. — Но это не значит, что я не увижу, если кто-то из вас выкинет фортель. Ну, чего стоите? Вперёд!

Мари проводила детвору веселым взглядом и вопросительно посмотрела на Ловерту.

— Каков вердикт?

Заместительница директора взяла ее под руку.

— Не сочти за дерзость, Принцесса Розмари, но я за тебя подержусь, дабы не распластаться тут во весь немалый рост, — проговорила она ворчливо и тут же добавила деловым тоном: — Вердикт положительный. Глаза у детей горят. И слова ты правильные подобрала. Пускай учатся не только слушать чужие россказни о мире. А то сидят всю жизнь по Дворцам, не представляя, что реально вокруг творится.

— У стихийников слишком много свободного времени, — вздохнула Мари.

— И это ты решила изменить, как я слышала, — усмехнулась Ловерта. — Ну и правильно! Мне нравится идея с салонами. И, говорят, «урок рисования» прошел на ура. Но больше всего одобряю всеобщую занятость. Хотя, подозреваю, крик подданные подняли, что запросто оглохнешь на всю оставшуюся жизнь.

— А вот и нет, — Мари сделала большие глаза. — Разве что кричали в собственных апартаментах. В день, когда я заявила права на трон, напугала детей Зимы очень надолго. Они проглатывают нововведения молча.

Так и было. Никто ничему не противился. Хотя Мари и подозревала, что обитатели верхних этажей, где сплошь и рядом стихийники первой и второй степени, не всем довольны. Это низы готовы были носить новоявленную Принцессу на руках. В благодарность и за новое помещение для лекарей, и за библиотеку с салонами, и за внимание к их проблемам в целом. Однако Мари старалась не забывать ни о ком. Считала, если использован кнут, как с занятостью, должен быть и пряник. Потому устраивала небольшие праздники и приказала установить на этажах почтовые ящики, где подданные могли бы оставлять пожелание и замечания анонимно.

Что до уроков рисования, упомянутых Ловертой, это была идея Грэма. Точнее, он подал подопечной идею, брякнув однажды, что в детстве был не прочь собственноручно изрисовать пару Дворцовых этажей. Мари решила, почему бы и нет? В тот же день Витт развесил приглашения для всех желающих, а Мари приказала стражникам приготовить побольше красок и кисточек. Народу собралось немного. В основном молодежь, подстегиваемая любопытством. Но результат превзошел все ожидания. Мари первая взяла в руки кисть и нарисовала на стене одиннадцатого этажа, где раньше жила, снежинку. Это послужило сигналом. К Принцессе присоединились и остальные. Не прошло и пары часов, как на этаже не осталось ни одной белой стены, а собравшиеся повеселились на славу.

— Я просто хочу растормошить это закостенелое место, — призналась Мари Ловерте. — Среди жителей Замка гораздо больше адекватных стихийников, чем я всегда считала. Все просто привыкли притворятся замороженными, ибо считали, что это необходимо.

— Тормоши-тормоши, — одобрила Ловерта. — Это всем на пользу. Но, к слову, о заморозках и… хм… оттепелях. Ходят слухи, что из городов во Дворец поступают жалобы. На погоду.

Мари тяжело вздохнула и нахмурилась.

— Да, так и есть. Жалоб становится всё больше. Но признаться, мы с Хэмишем Альвой пока не понимаем, что творится. А творится явно неладное.

Так и было. Каждую неделю приходили письма от городовиков с претензиями. То температура ниже, чем обещалось, то метели вместо солнечной погоды на городских праздниках, то внеплановые морозы, хотя полагались оттепели. А всё из-за того, что Мари решила наладить отношения с городовиками и на ежегодной встрече, что проходила в начале декабря, предложила им высказать пожелания о погоде на сезон. Хитрые правители людских городов ухватились за идею. Даже графики составили чуть ли не на каждый день. Хэмиш Альва, когда увидел эти «пожелания», за голову не схватился. Мол, где это видано, чтобы люди диктовали Дворцам? Мари развела руками. Да, опростоволосилась. Больше не повторится. Но раз дала обещание, нужно выполнять.

Вот только… Только с выполнением вышла накладка. То и дело случались казусы, и заказанная погода не совпадала. Хэмиш лично всё проверял и перепроверял, но не мог понять, что происходит. Погодники из Канцелярии всё делали верно, а результат зачастую оказывался не тот. Будь главой ведомства кто другой, Мари заподозрила бы его во лжи и попытке навредить новоявленной правительнице, однако Хэмиш был предан ей и, априори, никогда никого бы не подставил. Не тот характер. Мари обсуждала с ним варианты. В том числе использование другого погодного куба с землей из городов.

— Маловероятно, Ваше Высочество. Кубы все на счету. Повреждаются редко, а если такое случается, уничтожаются. Что до кубов других Дворцов… Нужен сильный стихийник Зимы, чтобы в них работать. Причем, не один раз, а регулярно. Насколько я понимаю, Королеву Росанну и Короля Злата сложно назвать нашими союзниками. Но сомневаюсь, что они бы пошли на такой риск. Ведь подобное не трудно установить. Вы, наверное, помните, как к нам с этой самой целью приходил посланник Весеннего Дворца.

— Финн Майли, — кивнула Мари. — Отлично помню. Меня приставили к нему провожатой, и я своими глазами наблюдала за его манипуляциями в кубе Дворцов.

— Поэтому вы и подумали об использовании чужого куба, — понимающе протянул Хэмиш.

Мари кивнула. Не объяснять же, что дело в другом. В тот раз, действительно, стихийник Зимы работал в другом кубе. Сама Мари. По приказу Весты. В кубе, собранном из осколков. В том самом, который Мари и разбила. На выпускном испытании.

Время шло, а объяснений, выдерживающих критику, не появилось. Городовики совсем распоясались и слали претензии без конца. Кое-кто даже пригрозил, что откажется платить за всю Зиму. Вот тут терпение Принцессы лопнуло. Она за дружественные отношения с городами, но на шею садиться не позволит. Приказала вновь собрать всех городовиков и произнесла перед ними короткую, но ёмкую речь.

— Вы, наверное, решили: раз я молода и выросла не во Дворце, буду под всех прогибаться? Ошибаетесь. Да, я не Королева Северина. И не мой отец — Король Инэя. Но я высшая стихийница Королевской крови и не позволю мне диктовать. По старинным правилам, вы имеете право не платить Дворцам за весь сезон. Но лишь в случае катаклизма, как заморозка Эзры или сыпавшийся с неба пелел. Заставлять, разумеется, я никого не буду. Поступайте, как знаете. Но имейте в виду: те, кто не заплатит, пожалеют. Следующая Зима в ваших городах будет веселая. Утонете в снегу. Или, наоборот, останетесь без него в лютый мороз, и, как следствие, без урожая, что посадите на зиму. Он погибнет без снежного покрова. Я вас предупредила, бу. Возвращайтесь по домам.

С того дня прошла неделя, и пока в Зимний Дворец не поступила ни одна жалоба. А из пяти городов даже пришла оплата. На несколько раньше назначенного срока. Кажется, до городовиков дошло, что перед ними больше не девочка-шу, в Принцесса, носящая грозную фамилию Дората. Не случайно же он упомянула заморозку Эзры.

— Не знаю, что делать, зу Ловерта, — проговорила Мари хмуро. — Городовиков я приструнила. Но проблема не решается.

— Думаешь, кто-то вредит тебе? Хочет испортить репутацию?

— Мою репутацию? — Мари засмеялась. — Зу Ловерта, я драила пол в низах. Меня в чем только не обвиняли и какими только обидными словами не обзывали. Да, это в прошлом. Но моё прошлое шу никогда не забудется. А сейчас я принимаю немало непопулярных решений. Но мне кажется, что дело не в стихийниках и их кознях. Тут нечто иное. Не знаю, откуда такие мысли. Это на уровне ощущений. Словно дело в самом… хм… небе. В том, что дети Времен Года не в силах контролировать.

— Ох, ну ты и надумала, — Ловерта поежилась. — Как вспомню катаклизм, что устроила Стелла Флорана, так в дрожь бросает. Не надо нам повторений.

— Не надо, — согласилась Мари с улыбкой.

— А нам с тобой хватит вести серьезные разговоры, Ситэрра… Ох, прости, привычка. Беги на праздник, Принцесса Розмари. Забудь о делах и повеселись со всеми. Давай-давай.

Мари засмеялась, но подчинилась. Да и как не подчиниться распоряжению Корделии Ловерты. Такое попросту невозможно! Мари пошла вперед, а за ней, будто сторожевые псы, отправились два дворцовых стражника. Грэм исчез. Это к лучшему. Начнет ворчать, что Принцессе полагается вести себя, как Принцессе. Даже с горки скатится не позволит. Мари, конечно, не спосит разрешения, сделает по-своему. Но ворчанья наслушается столько, что впору от тоски взвыть.

В ледовом городке, возведенном недалеко от северного выхода из посёлка, жизнь била ключом. Мари поискала взглядом своих. Детей из Академии. Большинство вовсю аккупировало горки под присмотром Осеннего педагога. Выбрали самые высокие и крутые. Несколько юных стихийников стояли возле Майя. Та что-то рассказывала, а Зимние дети внимательно слушали, ловя жадно каждое слово советницы.

— Некоторые считают, что проводить праздники Времен Года в конце сезона странно, — объясняла Майя. — Но так и задумывалось. Мы благодарим небеса за спокойно прошедшие Зиму и Лета. Небеса, не Дворцы. Не забывайте, что стихийники не всесильны. Иногда небеса устраивают нам такое, что только все вместе мы можем совладать с их гневом. Не зря же придуманы обряды, как Крест равновесия.

Майя заметила подошедшую Мари и широко улыбнулась детям:

— Что-то я заболталась. Пора позабыть в серьезности. Брысь. На горки. Живо! Вас это тоже касается, Ваше Высочество. Сначала веселье, а потом попьем горячий чай и обсудим дела-заботы. Договорились?

— Договорились, — улыбнулась Мари и поспешила в ледовый городок, предварительно сделав знак стражникам оставаться на месте. Не хватало, чтобы бегали за ней с горки на горку. Курам на смех!

Со всех сторон неслись возгласы:

— Ой, Принцесса!

— Смотрите-смотрите!

Но Мари не обращала внимания. Ну и подумаешь, что у нее изменился статус. Весте, помнится, он не мешал отплясывать босиком на празднике в компании Грэма. Да, на Принцессе Весны была маска, но все вокруг прекрасно знали, кто скрывается под «белой бабочкой». А Мари — дочь своей матери. Да и Принцессой стала совсем недавно.

— Кто за мной? — крикнула она весело и легко взобралась по ледяным ступенькам на самую высокую горку, которая пока пустовала.

Оглядела с высоты городок, подобрала шубу и… стрелой поехала вниз. Сначала по горке, затем по ледяной дорожке, тянущейся до самых ворот.

Ух! Аж дух перехватило. Вот это спуск! И скорость!

Дети завизжали от восторга, взрослые захлопали, оценив смелость Принцессы. А она вскочила, отряхнулась и… рванула назад. Какой смысл теперь кататься с других горок? Слишком низко и не интересно. За Мари хлынула толпа во главе с ребятней из Академии. На подходе к лестнице образовался затор. Пришлось вмешаться самой Ловерте, дабы навести порядок. Хватило пары грозных «Молчать!», чтобы желающие последовать примеру Принцессы Зимы выстроились в очередь.

— Ой, простите, Ваше Высочество! Я… я ненарочно…

Съехав в очередной раз с горки, Мари не успела быстро вскочить, и в нее врезалась девочка в забавной голубой шапочке, из-под которой выбивались белокурые пряди. Мари не ожидавшая удара, не устояла на ногах и кувыркнулась через ребенка на лёд. Почти не ударилась. Шуба смягчила падение.

— Ничего страшного, — заверила Мари, поднявшись. — Ты, правда, не нарочно. Это я зазевалась. Как тебя зовут?

Девочка окончательно перепугалась. Раз спрашивают имя, дело плохо.

— Я… я Лара… Лара Лили, Ваше Высочество.

— Лили? — переспросила Мари.

Точно! У Дронана кроме старшей сестры Сабины была еще и младшая, которую Мари совсем не помнила в Академии из-за юного возраста.

— Ты не в чем не виновата, Лара Лили, — заверила она и погладила девочку по щеке, от чего та заулыбалась и успокоилась. — А теперь марш на горку!

…Мари скатилась вниз раз двадцать на радость толпе. И совершила бы еще пару захватывающих дух «спусков», но, стоя наверху, ощутила недобрый взгляд. Кожей почувствовала, как кто-то смотрит и желает если не свернуть шею, то изрядно покалечиться. Мари быстро оглядела городок и нашла недоброжелателя. За ней следила Роксэль Норлок, стоя у входа, оперевшись на забор из льда. Желание веселиться разом пропало. Мари съехала вниз, не испытав и капли прежнего восторга, и отправилась на поиски Майи, вспомнив об уговоре обсудить дела.

Долго искать не пришлось. Майя пила горячий чай в палатке в компании Элии Норлок — сестры Роксэль и бывшей соседки Мари по приютской комнате. Увидев новоявленную Принцессу, она вскочила, чуть не пролив напиток. Рука взметнулась к плечу, но Майя дернула Элию за рукав и процедила:

— Сидеть.

Мари закатила глаза и проговорила:

— Ты серьезно? Сядь.

Элия послушно опустилась на стул, явно чувствуя себя не в своей тарелке. А ведь когда-то она учила юную соседку уму-разуму, объясняя порядки Зимнего Дворца.

— Вот этого я и боялась, — хмуро объявила Мари. — Что стихийники, которых я могла назвать добрыми приятелями, начнут лебезить или шарахаться.

— Извини ее, дорогая, — Майя мягко улыбнулась. — Для всех твой захват власти стал шоком. Как и сама правда о тебе. Но Элия привыкнет. Верно ведь говорю?

Та закивала, но тут же поднялась и попрощалась, сославшись на неотложные дела.

— Не расстраивайся, — Майя похлопала Мари по руке.

— Всё в порядке, — отмахнулась та. — Правда. Меня больше беспокоит старшая из сестер Норлок. Видела ее только что. Она и раньше меня не любила. А теперь ненавидит лютой ненавистью. За всё сразу.

Подрисованные брови Майи сошлись на переносице.

— О Рокэсль я с тобой и хотела поговорить. Беспокоит она меня. Обязанности не выполняет. Бродит по поселку, как призрак. Как бы чего не натворила, а главное, тебе б не навредила. Связи-то у нее всегда были. Я, конечно, понимаю, она потеряла сына. Уж мне-то можно не объяснять, какой это кошмар. Я пережила смерть дочери и…

— Ян не умирал, — перебила Мари. — Он жив и однажды вернется домой. Спасибо за предупреждение. Хотя вряд ли Роксэль до меня доберется. Все ее связи: мой отец и Грэм. Первый в недосягаемости. Второй даже говорить с ней лишний раз не станет.

— Во Дворце много недовольных, — напомнила Майя. — Они хоть и молчат…

— И будут дальше молчать, выполняя мои приказы, — Мари вновь не позволила родственнице договорить. — Низы всем довольны. Что до верхушки… Высшим стихийникам точно не нужен отбор нового правящего клана. Никто не хочет терять сыновей.

— Ох, надеюсь, ты права.

От новых аргументов Майи спасло появление Грэма, который наклонившись к уху Мари, напомнил о другом мероприятии, на котором «Ее Высочеству полагалось присутствовать». И поскорее. Пока подданные на получили повод злословить. Мол, они настоящие подданные, а не «отщепенцы» со срединной территории.

— Ты не останешься на хоровод? — удивилась Майя, едва Мари засобиралась.

— Я бы хотела. Но предстоит важное событие в Замке. Точнее, на его крыше.

— Ах, да! Прощание сезона.

— Оно самое, — подтвердила Мари без намека на восторг.

— Удачи, — пожелала Майя и добавила: — Это ответственное мероприятие.

Мари сжала зубы от негодования, но ничего не сказала. Майя могла бы и не делать акцент на важности события. Мари и так нервничала, хоть и не показывала вида. Даже Грэму. Она вообще не хотела проводить треклятое прощание. Его устраивает новый Повелитель в конце первого сезона правления. А она не Повелительница Зимы, а лишь замещает отца. Однако все вокруг настаивали на соблюдении традиций. Даже Веста, скрепя сердце, посоветовала дочери провести обряд. Мари согласилась. Но с одним условием: он состоится не в последний день Зимы, а чуть раньше. Пусть обряд пройдет, но будет не совсем настоящим. Ведь если провести его по всем правилам, это будет означать, что Король не вернется. Но это не так. Совершенно не так.

— Что приуныла? — спросил Грэм по дороге к саням.

— Да так… — протянула Мари, минуту назад поймавшая очередной взгляд Роксэль Норлок.

Безумие, но он показался дурным предзнаменованием. Подумалось вдруг, что прощание сезона кто-нибудь сорвет. Точь-в-точь как сама Мари сорвала когда-то обряд Эллы Мотрэ.

Глава 3. Прощание сезона

Обратно снова ехали на крытых санях. Мари молчала, глядя в окно, Грэм не тревожил её разговорами. Наверняка, рассудил, что дело в прощании сезона. Подопечная настраивается на важное мероприятие. Однако она думать забыла о работе, предстоящей на Дворцовой крыше. Думала о Роксэль. Поначалу Мари не восприняла слова Майи всерьез. Матушка Яна всегда ее недолюбливала. С самой первой встречи, когда по просьбе Грэма забирала из Орэна. Но теперь вдруг подумалось, что пожилая советница права. Если Роксэль не совсем в себе, жди неприятностей. Инэя она побаивалась, хотя и не раз закатывала скандалы, да так, что тот из кожи вон лез, дабы избегать с ней встреч. Мари же для нее птица совершенного иного полета, пусть и Принцесса.

— Готова?

— Что?

Мари не заметила, как сани остановились у главного Дворцового крыльца, на котором поджидал Витт Мурэ в шубе из темного меха. Он хмурился, явно недовольный опозданием Принцессы. Витт был одним из двух стихийников в Замке, кто не боялся высказывать Её новоявленному Высочеству претензии. После Грэма, разумеется. Была еще паучиха. Но та помалкивала, не критиковала. Опасалась деятельной внучки. Или же просто затаилась, как змея, и выжидала. Мари не знала и, признаться, ей было всё равно. Не путается дражайшая бабуля под ногами, уже хорошо.

— Опаздываете, Ваше Высочество, — попенял Витт. — Терпенье никогда не входило в добродетели детей Зимы.

Сделал он это, правда, не при страже, а в кабине, пока та со скрипом ползла вверх.

Мари чуть не съязвила насчет добродетелей подданных, но смолчала. Витт оставался для нее тем, кто еще недавно сам отдавал приказы. Он и вел себя соответствующе. Почтительно. Но уверенно. Смело. Почти на равных. Иногда даже чуточку нахально. Мари бы запросто поставила его на место. Но не делала этого. Почему? Сама не знала. Возможно, такой Витт устраивал больше. Надоело, что все вокруг боятся и кланяются до пола, едва увидят. Или лебезят.

— Вот программа мероприятия, — Витт протянул исписанный аккуратным почерком лист, но Мари даже не взглянула.

— Никаких программ и долгих вступительных речей. Я говорила, это не настоящий обряд, а его подобие. Сделаю всё так, как сочту нужным.

— Но подданные привыкли…

— Они привыкли вытворять всё, что в голову взбредет. Теперь тут я командую. И будет по-моему. Точка.

Мари чуть повысила голос, чтобы Витт понял, что вопрос закрыт. Да, она готова слушать его возражения, а временами и недовольство терпеть. Но нынче не тот случай. И Витт смирился. Сложил программу мероприятие вчетверо и убрал в карман. Грэм, ехавший с ними в кабине, делал вид, что его тут нет. Но Мари могла поклясться, что в душе он улыбается. И даже развлекается, глядя на их с Виттом милую беседу.

Гул голосов Мари услышала, едва вышла из подъемного устройства в помещении перед лестницей, ведущей на крышу. Казалось, снаружи собрались все обитатели Замка, хотя это и было невозможно. У выхода дежурил лично Бо Орфи с компании крепких парней.

— Двери на все дворцовые лестницы перекрыли, Ваше Высочество. Желающих слишком много. Боюсь, без обид не обойдется. Но иначе нас ждет давка.

— Вы всё правильно сделали, зу Орфи, — кивнула Мари. — Лучше обиженные, чем травмированные. Верно, зу Греди? — обратилась она к Милле, лечившей стихийников с низов. Та стояла неподалеку и тепло улыбалась новоявленной Принцессе.

— Не поспоришь, Ваше Высочество, — Милла шагнула ближе. — Прошу, уделите мне несколько минут после мероприятия. Хочу обсудить кое-что важное. Я записалась на прием. Но он только через три дня, а дело не терпит отлагательств.

— Пусть зу Греди проводят в приемный зал на семнадцатом этаже, когда здесь всё закончится, — велела Мари страже и получила благодарную улыбку от Миллы.

И вдруг дочка Королевского лекаря сделала ещё кое-что. Кокетливо помахала пальцами Витту. А тот… тот странно кашлянул и покраснел, как мальчишка. У Мари аж дыхание перехватило от неожиданности. И от негодования, кажется. Хотя какое ее дело, есть между Виттом и Миллой что-то или нет? Они подходят друг другу. Оба порядочные и благородные. И отличаются от большинства обитателей Замка.

— Ваше Высочество, пора, — шепнул Витт почти в ухо, и горячее дыхание обожгло кожу огнём. — Мы и так задержались.

Он благоразумно сказал «мы», а не «вы».

Мари мгновенно сосредоточилась на происходящем, выбросив из головы всё лишнее. Сделала несколько глубоких вдохов и шагнула на крышу. Туда, где собралась толпа. Раза в два больше, чем в прошлый раз, когда «безродная шу» явилась заявлять о правах на трон. Мгновение, и наступила тишина. Все взоры приковались к Принцессе. Казалось, даже редкие снежинки, что падали с неба, замерли в почтении. Но нет, они падали. Просто очень медленно, будто хотели продлить секунды полета.

Мари не видела лиц. Взгляд устремился к кубу Дворцов. Его специально передвинули. Установили на возвышении, дабы все увидели, что будет происходить внутри.

— Это будет метель, — объявила Мари громко, остановившись у куба. — Злая метель, поэтому я очень надеюсь, что вы утеплились и захватили шарфы, чтобы прикрыть лица от яростных снежинок. А потом наступит покой. Никакого снега до утра. Только морозная, звездная ночь. С чистым-чистым небом над нами.

Подданные зааплодировали в предвкушении. Мари нарочно выбрала контрастную погоду. Так интереснее, зрелищнее. Всем ведь хочется представления. Они его получат.

Мари вошла в куб, и, как на грех, вспоминились выпускное испытание, когда его собрат, чуть поменьше размером, рассыпался на осколки. Но она приказала себе не нервничать на пустом месте. Сжала и разжала пальцами, готовясь к манипуляции погодой над Дворцами и срединной территорией. Мари не сомневалась, что праздник Зимы в поселке остановлен. Никаких пока катаний с горок и хороводов. Все собравшиеся, как и тут, замерли в ожидании действия новоявленной Принцессы Зимы.

Нужно просто работать. Вот и всё. Как она умеет. А умеет она столько, сколько другим и не снилось. Первая степень, подпитываемая Шаром Стихий — это не шутки.

Однако едва Мари начала складывать первый узор, сразу почувствовала: что-то не так.

Пальцы сработали слаженно, уверенно. Как сотни раз. И тело, и голова отлично знали, что делать. Однако Мари ощутила странное сопротивление, будто сам воздух уплотнился, желая помешать движениям, а то и вовсе остановить.

С каждой секундой работать становилось всё труднее, но Принцесса Зимы не сдавалась. Складывала узор метели в три движения раз за разом, не отрывая взгляда от неба. Смотрела сквозь крышу куба в черноту и понимала, что сверху не падает ни единой снежинки. Какая там метель! Даже намека на слабые осадки не наблюдалось.

Секунды складывались в минуты, а Мари всё билась и билась с неизвестным противником, запрещая себе представлять лица подданных. Неважно, что это: удивление, растерянность, злорадство. Имеет значение лишь то, что главная стихийница в Замке не справляется. У всех на глазах! Позор тысячелетия!

Кого волнуют причины. Важен сам факт!

Подданным не докажешь, что кто-то мешает. Кто-то очень сильный. Или само небо, как бы безумно сие ни звучало. Если же это стихийник, он должен обладать колоссальной силой. Возможно, Королевской. Только золотая кровь способна перебить другую золотую.

— Ну, держитесь! — прошипела Мари под нос.

Идея пришла в голову вспышкой молнии.

Принцесса Зимы вытащила из внутреннего кармана шубы складной нож, который носила с собой на всякий случай, и резанула по ладони. Не настолько глубоко, как однажды отец на этой самой крыше, но достаточно, чтобы кровь Дората полилась на землю, собранную со всей округи и срединной территории.

Мгновенье, и воздух колыхнулся. «Помеха», чем бы она ни была, исчезла.

Мари сжала зубы и продолжила работу. Теперь мешала рана и льющаяся вниз кровь, но Принцесса Зимы не обращала на это внимание. Подумаешь, какая мелочь. Главное, закончить треклятое прощание сезона, выйти из непростой ситуации победительницей. Мари решила больше не складывать узор, а плести. Медленно, но верно.

Снаружи послышались громкие возгласы. Восхищенные и… радостные.

Началась метель. Такая, что лучше не высовывать носов из теплых домов, наглухо закрыть всё окна, сидеть у потрескивающих каминов и пить горячий шоколад или какао. Метель напоминала ту, через которую Мари пришлось пробираться в компании Дайры к Академии Стихий. Она хлестала по лицам колючими снежинками, злобно выла, будто волк. Нет, как стая волков. Да необычных, а белых с двумя рядами огромных зубов, что когда-то разводил Осенний клан Рата.

— Отлично, — похвалила Мари саму себя и с сожалением отметила, что рукав белой шубы испачкался в крови. Попробуй теперь оттереть.

Да, теперь ей достаточно щелкнуть пальцами, и тут же прибудет самая дорогая одежда и украшения. И всё же Мари не привыкла к расточительству. Предпочитала беречь вещи.

— Пора заканчивать.

Принцесса Зимы сплела еще два узора. Узор закрепления и морозной Зимней ночи. Теперь метель (если злой некто опять не вмешается) будет резвиться над пятью Замками и срединной территорией еще около часа, а потом всё стихнет. Наступит обещанная тишина. Небо прояснится, и все желающие смогут увидеть звезды.

— Держи. Обмотай руку.

Грэм сунул подопечной платок, едва ты вышла из куба. Глянул хмуро, тревожно.

— Не знаю, что произошло, но я… — начала, было, Мари, обращаясь ко всем подданным, но наставник перебил:

— Мы знаем. Что-то стряслось с самим воздухом. Мы едва дышать могли, не то, что шевелиться.

— Невероятно, — прошептала Мари.

— Но вы справились, Ваше Высочество! Кровь Дората победила чужие козни! — воскликнул Грэм так, чтобы слышали все.

Громкие аплодисменты и крики «Браво» заглушили слова Мари, попытавшейся сказать, что обязательно разберется, кто пытался сорвать церемонию прощания сезона. Подданных это пока мало волновало. Они радовались, что их Принцесса победила.

— Нужно обработать рану, Ваше Высочество.

К Мари подскочил Хорт Греди, но его опередила дочь.

— Я сама, — объявила Милла. — Принцесса Розмари — мой пациент.

— Нет. Я должен проследить.

Мари чуть глаза не закатила. Эти двое устраивали состязания с тех пор, как она взошла на престол. Мари сама решила, что ее личным лекарем останется Милла. Ни к чему перемены. Да и Милла не заслуживала, чтобы ее отстранили, столько раз выручала, относясь к безродной шу с теплотой. Но Хорт не согласился. То есть, он не возражал, что дочь получила высокую должность. Однако объявил, что будет следить за ее действиями. Не из недоверия. Как можно не доверять тому, кого сам обучал с детства. Но он — личный лекарь Короля Инэя и обязан проследить, чтобы в его отсутствие здоровью наследной Принцессы ничего не угрожало. Мари пришлось махнуть рукой. Не хватало, чтобы отец и дочь из-за нее поссорились. К тому же, без Инэя у Хорта в пациентках осталась одна Северина, а с ней любой взвоет от тоски.

— Идемте со мной оба, — велела она, прижимая к ране платок Грэма. — Пусть Милла обработает, а вы, зу Греди, всё проверите. Витт, — обратилась она к секретарю, стоявшему рядом с видом сторожевого пса, — проследите с зу Орфи, чтобы все разошлись поскорее. И не забудь составить приказ о дополнительном поощрении стихийников, которые будут утром расчищать дороги. Моими стараниями округу засыплет основательно…

* * *

— Не щипит? — спросила Милла с искренней заботой.

Она сначала обработала ладонь Принцессы особой настойкой, затем смазала зеленой, пахнущей травами мазью и забинтовала. Хорт всё это время стоял рядом и кивал, одобряя действия дочери.

— Нет. А должно?

— Нет-нет, — Милла улыбнулась. — Я на всякий случай спрашиваю. Мазь, кстати, по рецепту вашей матушки. Королева Веста снабдила нас с отцом несколькими полезными рецептами, чтобы… чтобы…

— Оказывать срочную помощь нам с отцом, коли ее не окажется рядом, — подсказала Мари весело.

Ну еще бы! Раз семья рассекречена, Веста хочет, чтобы дочь, а в будущем и муж, находились под максимальной защитой.

— Спасибо, Милла. Уверена, завтра от пореза не останется следа.

— Так и будет, Ваше Высочество, — пообещала та и прищурилась. — Сейчас, наверное, не слишком подходящее время для разговоров, и я…

— Разговоров? — переспросила Мари. — Ах, да. Ты хотела что-то обсудить после церемонии.

— Я могу завтра и…

— Нет-нет, давай сейчас. Завтра свалится новая гора забот.

Хорт ушёл, сделав вид, что ему неинтересна тема тайной беседы, а Мари похлопала ладонью по дивану, приглашая Миллу присесть рядом.

— Надеюсь, речь не о вмешательстве твоего отца в мое лечение, — она закатила глаза.

— Нет, с этим я готова мириться, — Милла тяжело вздохнула.

— А с чем не готова? — спросила Мари прямо.

Ни к чему ходить вокруг да около. Путь говорит, как есть.

— Кто-то во Дворце балуется запрещенными травками, — проговорила, а скорее, выплюнула Милла. — Да-да, я о любовном зелье. Аллергическая реакция проявилась сразу у трёх подруг. Я считаю, причина в перепутанном ингредиенте. Из-за него все три девицы покрылись сыпью и ни в кого не влюбились. Иначе бы никто ничего не узнал, а негодяй получил желаемое.

— Получил всех троих? — изумилась Мари.

— Возможно, целью была лишь одна стихийница. С двумя другими вышел казус. Ваше Высочество, я обращалась к страже. Но они руками развели. Нет закона, по которому использование любовного зелья считается преступлением. Это осуждается, но не карается. Я могу вычислить негодяя, но это не будет иметь значения, если…

Она замолчала на полуслове, глядя на Принцессу многозначительно.

— Тебе необходимо заручиться моей поддержкой, — легко догадалась Мари. — Хорошо, она у тебя есть. Если нужна помощь стражников, я распоряжусь.

— Нет-нет. Парни отлично справляются с охраной. Но сыщиков среди нет. Я сама быстрее управлюсь. Доложу о результатах, а там… там будет видно.

— Договорились. Ты знаешь, я терпеть не могу тех, кто использует столь грязный способ покорения сердец. Сама через это прошла. Подлецу ничего с рук не сойдет.

Милла поблагодарила Принцессу. Не заискивающе. Искренне. И покинула семнадцатый этаж. Мари проводила ее долгим взглядом и подошла к окну. Метель не закончилась. Снежинки остервенело бились в стекло. Не разглядеть ни неба, ни других Замков. Будто они исчезли с лица земли, а на всем свете остался лишь снег. Один сплошной снег.

Но Дворцы никуда не делись, разумеется. В подтверждение в кармане потеплело особенное зеркальце. Мари догадывалась, кто хотел с ней связаться. И не ошиблась. Увидела вместо собственного отражение лицо матери.

— Поздравляю, — улыбнулась Веста. — Судя по погоде за окнами, всё прошло отлично.

— Отлично? — удивленно переспросила Мари. — В Весеннем Дворце ничего не заметили?

На лице Весты отразилось беспокойство. Сильное беспокойство. Мари прекрасна знала, как та за нее волнуется, и предпочла бы поберечь материнские нервы. Но завтра она всё узнает о произошедшем на крыше. От других. Так что лучше рассказать самой.

— Есть версии, кто вмешался? — спросила Веста, когда Мари замолчала.

— Нет.

— Можно проверить кубы других Дворцов.

— Исключено, — отрезала Мари. — Не думаю, что Злат или Росанна замешаны. Им не нужны новые ссоры. А моя попытка проверить кубы лишь сильнее испортит отношения. К тому же Зима вот-вот закончится. Кто бы ни пытался мне навредить, он затаится на девять месяцев.

— Или найдет иной способ… хм… «воздействия».

— Возможно, — Мари передернула плечами. — Когда найдет, тогда и будем разбираться.

Веста поджала губы. Ей не понравился план дочери. Точнее, его отсутствие. Но что Мари могла сейчас сделать? Бегать по Дворцовым крышам и обследовать чужие кубы? Не вариант. Да и не верила она, что их использовали. Слишком очевидно. Если только это не попытка рассорить новоявленную Принцессу Зимы с Королем Осени и Королевой Лета.

— Всё будет хорошо, — заверила Мари Весту. — Я справилась. Бездарная попытка сорвать прощание сезона добавила мне популярности.

— Я рада, что ты ищешь положительные стороны. Но этого недостаточно.

— А что ты предлагаешь? Запереться в покоях и никуда не выходить, пока отец не вернется?

Мари тут же пожалела, что упомянула Инэя. Красивое лицо матери исказилось. Веста делала вид, что всё в порядке, и отсутствие мужа — явление временное. Но Мари чувствовала, что ее вера угасает с каждой неделей. Хорошо, что впереди Весна. У матери прибавится забот, останется меньше времени для грустных мыслей.

— У меня новости, — перевела Веста тему. — Завтра об этом объявят во всеуслышание, но я хотела, чтобы ты узнала первой. У Стеллы и Рэнна будет ребёнок.

— Ого! Это же отлично! Весенние подданные обрадуются известию о наследнике.

— Обрадуются, — подтвердила Веста, но с толикой грусти.

Свадьба Стеллы прошла скромно в начале января, без большого количества гостей и праздничных фейерверков. Но Мари отлично запомнила, как дети Весны смотрели на новобрачную. С искренней любовью и надеждой. Никто не вспоминал, что Стелла родилась не в законном браке, от связи Короля Цвета с женщиной, которая теперь отбывала наказание на проклятом острове. Хотя чему удивляться? Популярность Весты заметно снизилась, едва брак с Королем Зимы перестал быть секретом. Подданные простили бы Повелительницу, если б ее тайный ребёнок оказался с Весенней принадлежностью. Но, увы, Мари сидела на Зимнем престоле, повелевая снегами и северными ветрами. А Стелла и ее ребёнок — это новый виток для Весеннего Дворца.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — в гостинную, оформленную с традиционных Зимних цветах, бочком проскользнула Бьянка. — Тётя Эва спрашивает, подавать ли ужин?

Мари закончила разговор с матерью, сидела, не шевелясь, на диване и смотрела в одну точку. Закралась безумная мысль, а не навредит ли появление ребёнка Стеллы самой Весте. Королева была последней из рода. Последней из клана Флорана, кто принят Шаром Стихий. Но еще нерожденный малыш может стать следующим, кому подчинится символ Королевской власти.

— Ужин? — переспросила Мари растерянно и вспомнила, что не ела ничего с завтрака. — Да. Пожалуй, пора. Спасибо, Бьянка.

Служанка-человек, в прошлом году помогавшая тетке на кухне, теперь выполняла роль личной горничной Принцессы. Поначалу она справлялась так себе, но постепенно училась, и дела шли всё лучше и лучше. Мари сама ее выбрала. Бьянке она доверяла, а подпускать к себе незнакомку опасалась. Не забыла о предательстве Петры.

— Снег закончился, Ваше Высочество, — шепнула Бьянка заговорщицки. — Как вы и обещали. За окном красота. Будто весь мир переливается в свете луны.

Мари улыбнулась. Замечательно. Значит, прощание сезона удалось на славу. После ужина стоит полюбоваться красивым видом из окна. И звездным небом. Глядишь, и сны придут соответствующие: наполненные гармонией и тишиной…

* * *

Мари ошиблась. Любование красивыми видами не помогло. Всю ночь мучали кошмары. Снилось, что в небе образовалась прореха, а из нее бьют мощные молнии. Ударяют в землю друг за другом, желая одного: расколоть ее на сотни частей, чтобы внизу не осталось ни стихийников, ни людей. На смену погодному катаклизму пришел другой жуткий сюжет. Зимний Дворец сложился, словно карточный домик. На месте величественного Замка, уносящегося ввысь бело-голубыми башнями, остались руины.

А под утро приснился вещий сон. Из тех, что пробивались из большого мира.

Парень стоял возле лавки, дышал на ладони в попытке их согреть и посматривал на дом на другой стороне улицы. Ждал. Чего-то. Или кого-то.

И дождался. Правда, не совсем ту, которую надеялся увидеть.

По улице — там, где ездили экипажи, брела старушка. Казалось, она сама не понимает, куда направляется. Старушка не смотрела по сторонам. Только под ноги. И так горбилась, того гляди упадет. А потом внезапно остановилась. Огляделась и растерянно прижала сморщенную ладонь к губам. Заблудилась, без сомнения.

Парень не выдержал. Рванул на выручку.

— Вы ведь живёте в этом доме? — спросил, беря старушку под руку.

— Я… я не уверена, — пролепетала она горестно. — Я не выхожу. Без внучки. Но она… она не приходит. Уж который день не приходит.

— Вы пошли ее искать?

— Нет. Куда мне. За хлебом пошла. Да денежку забыла. А потом и дорогу. Ох…

Парень подавил тяжкий вздох. Он понимал, что лучше держаться от старушки подальше. Но не мог оставить ее бродить посреди улицы. Никто другой же не поможет.

— Пойдемте, отведу вас домой. Я знаю, вы живете здесь. На третьем этаже. А потом сам сбегаю за хлебом. И другими продуктами.

Он говорил и вел старушку к дому, где до недавнего времени она обитала вместе с внучкой. С внучкой, которую арестовали по несправедливому обвинению.

— Оставь ее от греха…

Это сказал бородатый дед, сидящий на скамье. Глянул строго. Как на преступника.

— Она заблудилась. Вы же сами видите. Могли бы и помочь. Знаете ведь, где живет.

— Еще не хватало! Ее внучку — библиотекаршу эту — арестовали. Сказали: стихийница тайная. Значит, и за бабкой придут со дня на день. Тоже, наверняка, их роду-племени. Кровь-то одна.

Парень чуть не выругался. Ну что за народ!

— А вы чего боитесь? — съязвил он. — Погодным даром заразиться?

— Поговори у меня! — дед замахнулся.

Хотел добавить что-то еще, но вмешалась худосочная блондинка с перекошенным лицом, что проходила мимо.

— А я его знаю! В гостинице работает. Надо доложить. Вдруг и он — стихийник!

— Доложите-доложите, — процедил парень, проводя старушку мимо недоброжелателей. — Сразу к теням идите. Чтоб заслужить местечко в темнице за ложный донос. Мне-то бояться нечего. Я не только в гостинице работаю. Еще и по поручениям магички бегаю. Госпожи Кин. Слышали о такой? Будь я стихийником, она б давно раскусила и сдала.

Дед испуганно икнул, женщина попятилась. Разумеется, они слышали о госпоже Кин. Кто ж в Восточном не слышал? Это означало, что жаловаться не побегут. Не рискнут.

— И приглядите за бабушкой, — бросил парень прежде чем скрыться в доме. — Чтоб беды не случилось, пока внучка не вернулась. А Эльза вернется, не сомневайтесь…

…Мари проснулась в слезах, надеясь, что сон был всего лишь сном. Хотя отлично понимала, что это не так. Подобные сновидения вещие. Та самая госпожа Кин, что упоминалась во сне, сказала, это частичка дара предвидения, случайно переданная Мари предсказателем в раннем детстве. Так и было. Фабьен постарался, правда, вряд ли этого желал.

— Зачем ты так поступаешь, Эрм? — прошептала она плаксиво.

Пока никто не видит, и Принцесса имеет право на слабость.

Мари ужасно волновалась за Эрма. Но еще сильнее злилась. Да, бабушка Эльзы ни в чем не виновата. И ее гибель будет трагедией. Но нельзя же так рисковать. Особенно когда на кону несколько других жизней. Хорошо, что Эрм догадался пригрозить недругам госпожой Кин. Но зря дал понять, что знаком с Эльзой. Одно дело — случайный прохожий, решивший помочь старушке. И совсем другое — приятель арестованной внучки.

Впрочем, ей ли винить Эрма в том, что переживает за других? Мари сама никогда не умела оставаться в стороне. Вечно подставлялась под удар ради чужого спасения. Главное, чтобы Эрм действовал из чувства долга, а не из-за трепетных чувств к Эльзе.

— Ох…

Мари больно ударила себя по лбу. Нашла о чем думать! Надо переживать за всех застрявших в большом мире стихийниках, считая отца и двоюродного брата, а не страдать по парню, сумевшему оставить след в сердце. И тем более, не ревновать. Они с Эрмом ничего друг другу не обещали. Он вообще только и делал, что напоминал, кто Мари по происхождению, и старался не допустить сближения.

Вот только сердце на то и сердце. Ему нет дело до доводов разума.

Сердцу больно. Оно кровоточит…

Мари встряхнула густые волосы и подошла к широкому окну. Вид с семнадцатого этажа открывался великолепный. После вчерашней метели мир выглядел белым, обновленным. Свежевыпавший снег переливался на солнце, и хотелось верить, что всех обитателей Замка ждет замечательный день. Особенно Принцессу Зимы.

Да, сон приснился тревожный. Но ничего дурного в большом мире пока не случилось. Эрм жив и здоров. А раз он спокойно разгуливает по Восточному, значит, и с остальными всё в порядке. В противном случае, пришлось бы скрываться, а не торчать у всех на виду.

В дверь постучали. Осторожно, будто легонько царапали.

— Заходи, Бьянка! — крикнула Мари.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — девочка бочком скользнула в спальню и сделала легкий реверанс. Поклоны в покоях Мари запретила в первые дни правления, чтобы в собственном «доме» не натыкаться на кланяющихся подданных на каждом шагу.

— Завтрак можно подать минут через сорок, — оповестила Мари прежде, чем служанка задала вопрос.

Та неуверенно кивнула.

— Конечно, Ваше Высочество. Но я хотела… хотела…

— Бьянка, говори прямо, — Мари приподняла брови.

— Вам нужно связаться с зу Ловертой. Велено передать, что это крайне важно.

Мари удивилась. Какие такие срочные дела появились у заместительницы директора Академии к Зимнему Дворцу, что не терпели отлагательств?

— Девочка пропала. Из ваших, — объявила Ловерта, едва увидела в зеркальце лицо бывшей ученицы. — Лара Лили.

— Сестра Дронана? — Мари от неожиданности плюхнулась на кровать. — Как это — пропала? Вчера? На срединной территории?

— Ох, конечно, нет. Мы бы еще накануне тревогу забили. Она вернулась. Как и остальные дети. Я лично всех пересчитала. Лара была на месте. И спать легла с своей постели. А наутро ее в спальне не оказалось. Начали искать, и ничего. Как сквозь землю провалилась. Весь Замок перевернули за последние часы. Ни следа девочки. Родителям еще не сообщили. Сначала я хотела поставить в известность тебя.

Мари взглянула на часы на стене. Большие, с маятником. Они показывали двенадцатый час. Ну она и поспала. Неудивительно, что в Академии подняли шум. Ученики встают рано. В семь утра. А если кто-то посмеет не явиться на завтрак, его ждет гнев самой Ловерты. Так что трапезы в лиловом Замке никто не пропускает. А раз Лара пропустила, значит, что-то стряслось.

— В Академии немало укромных уголков, — напомнила Мари, пытаясь успокоить больше себя, нежели Ловерту.

Но та скривилась.

— Думаешь, я знаю их хуже тебя? — бросила она, не скрывая сарказм.

— Конечно, не думаю, зу Ловерта. Но как можно исчезнуть из Академии? Входы охраняются. К Зеркалу не подойти. Тем более, семейство Лили к нему не допущено.

— Хороший вопрос, — Ловерта тяжело вздохнула. — И, боюсь, Ситэрра, у меня нет ответа.

Она попрощалась, а Мари вытерла со лба холодный пот.

Исчезновение ребёнка — это серьезно. А раз Ловерта назвала ее старой фамилией и даже этого не заметила, дела точно плохи…

Глава 4. Снежная весна

— Чай у нас только обычный. Не ягодный. Простите, но сейчас не сезон. Зато пирог очень вкусный. С картошкой и мясом. Картошку мы в погребе храним.

Мари всплеснула руками.

— Святые небеса! И вы туда же, ву Саттер! В моих венах с рождения текла Королевская кровь. А не озолотилась только что. Я всё та же Мари, которая десятки раз сидела за этим самым столом. Ничего не изменилось. Не для меня.

Ерида Саттер выдавила несчастную улыбку и скрылась в кухне, а Тисса закатила глаза.

— Дай ей время, — посоветовала шепотом. — Она привыкнет.

— Угу, как и все остальные, кто шарахается или готов падать ниц.

— Ты не понимаешь, насколько всё непросто, — Тисса отломила вилкой кусок пирога. — Ты была никем, и многие теперь боятся.

— О! Это я как раз понимаю, — усмехнулась Мари, сплетая руки на груди и откидываясь на спинку стула. — Пускай боятся. Чтоб неповадно было. Но твоя-то мама тут каким боком? Она мне ничего дурного не делала.

— Ты опять не понимаешь? — Тисса сердито свела брови. — Ты забыла, кто твоя мать? Я подскажу. Наша Королева! И для моей матери это о-го-го какая причина волноваться.

— Но это смешно.

— Отнюдь. Пусть мы не живем больше во Дворце, для мамы ничего не изменилось. В отличие от папы, — Тисса тяжко вздохнула и добавила: — Хорошо, что он в отъезде.

Ролин Саттер теперь работал на независимый совет и выполнял поручения Майи, путешествуя по параллелям. Мари чуть не съязвила, что папеньку Тиссы не смущает работа на женщину, родившую дочь от стихийника Зимы вне брака и приходящуюся Королеве Весны родной теткой. Зато сама Веста Флорана для него, по-прежнему, в опале. Но смолчала. Они с Тиссой только-только начали восстанавливать отношения. Ни к чему говорить гадости. Тем более, у подруги и ее мамы и так могут быть проблемы после возвращения отца. Вряд ли Ролину понравится, что в доме побывала Принцесса Зимы.

— Давай оставим мое положение и твою семью в покое, — предложила Мари. — Лучше расскажи, что болтают в посёлке. Я слышала, одна из версий, что похититель заприметил Лару Лили здесь, когда ученики Академии по моему приказу побывали на празднике Зимы. Я спрашивала Майю и Дайру, правда ли это. Первая отмахнулась. Вторая пытается щадить мои чувства. Но ты так не поступишь, верно?

— Ох уж, эта Дайра, — протянула Тисса. — По крайней мере, после известия о твоем происхождении всё встало на свои места. Я поняла, почему ты защищала Норди с пеной у рта. Родня — есть родня. От этого никуда не деться.

Мари выдавила улыбку и снова предпочла держать рот на замке. Тисса ошибалась. Мари изменила отношение к Дайре вовсе не из-за кровного родства. Всё началось раньше. Но лучше не пытаться это доказывать. Не время.

А Тисса продолжила:

— Ты права, болтают всякое. Но это глупость несусветная. Даже если на Лару и обратили внимание тут, проникнуть в Академию постороннему нереально. Сама знаешь.

— Да. Только меня однажды оттуда похитили. Вынесли в сундуке. Во время испытаний яу.

— Это не считается. Тогда в Замке торчала толпа посторонних, и защитные меры не работали. А Лара пропала в самую обычную ночь. В Академию невозможно попасть просто так. Как и выйти. Сама знаешь. Пробовали как-то по глупости.

— Было дело, — проворчала Мари и поежилась.

Случилось это, когда кто-то из чистокровных детей Зимы в очередной раз напомнил «грязной шу», что она никто. Мари разозлилась и заморозила обидчикам носы, за что была наказана на неделю. Воспитательной мерой послужила уборка в классах. Однако юная возмутительница спокойствия посчитала сие несправедливым и надумала унести ноги из Академии. Друзья пытались ее отговорить, но поняв, что это бесполезно, решили составить компанию. Вместе же веселей.

Увы, лихая четверка и порога Академии не переступила. Точнее, порог-то Мари, Тисса, Далила и Ной переступили, а дальше… Дальше сработала защитная магия, не позволяющая входить и выходить никому, кроме педагогов. Друзья получили основательный удар молнии и распластались без чувств на крыльце, где их тут же и обнаружили. Да и как не обнаружить, когда по Замку разнесся вой, оповещающий о злостном нарушении.

Ох, и рассвирепела Корделия Ловерта. Друзья чуть не оглохли от ее криков, а потом два месяца драили статуи, стены и лестницы…

— Я вот всё думаю: кто-то из педагогов способен снять защиту? — протянула Мари. — Помимо Ловерты и Буретты?

Тисса покрутила пальцем у виска и прошипела:

— Подозревать педагогов — последнее дело.

— Знаю, но я не сбрасываю со счетов любые варианты. Моя горничная шпионила за мной для паучихи. В смысле, дражайшей бабули. Чуть Ноя с Далилой не погубила. И я до сих пор не знаю, кто помогал Юнту-старшему и докладывал о моих делах и перемещениях. А Ной, помнится, доверился стихийнику, которого считал отцом. И это чуть не кончилось убийством Далилы. Ты тоже пострадала, если не забыла. Пощечина стражника Летнего Дворца была знатная.

— Не забыла, — Тисса невольно потрогала щеку. — Но педагоги… Это слишком, Мари.

Принцесса Зимы сама это понимала. Потому и не посмела озвучить подозрения Ловерте, чтобы не навлечь гнев на и свою без того вечно бедовую голову. В конце концов, заместительница директора — женщина умная. Сама, наверняка, рассматривает любые варианты. Как и сыщики.

Хотя толку-то…

Со дня исчезновения Лары прошел почти месяц, март подходил к концу, от снежных ковров вокруг не осталось и следа, а никто понятия не имел, что стряслось с девочкой. Она исчезла. Прямо в ночной сорочке. Босиком! Туфельки так и остались стоять перед кроватью. Лара исчезла из Академии, из которой априори невозможно исчезнуть. Однако факт оставался фактом: из Замка впервые за столетия загадочным образом пропала ученица. Семья сходила с ума, многие родители жаждали забрать детей из альма-матер во избежания повторения случившегося, а сыщики во главе с Линдом Пьери разводили руками. Версий было море, но ни одна не выдерживала критики.

— И почему это случилось с Зимней девочкой? — проворчала Мари, так и не притронувшаяся ни к пирогу, ни к чаю. — Знаю, звучит ужасно. Ни один ребенок не должен пропадать. Но подданные ждут от меня действий, а я… я понятия не имею, как тут можно помочь. Я объявила награду и немалую за полезные сведения. Но это не работает. Желающих нажиться хватает, но пока…

Продолжение фразы потонуло в крике Ериды Саттер с кухни.

— Смотрите-смотрите! Кошмар-то какой!

— Да что там опять? — вскакивая, Мари больно ударилась коленом о ножку стола. Но мигом думать об этом забыла. Бросилась на крик, чуть не столкнувшись по дороге с бледной Тиссой. Неудивительно. Побледнеешь тут, когда родная мать голосит, будто убивают.

— Что?! — спросили подруги в один голос, застав Ериду целой и невредимой, стоящей посреди кухни с полотенцем в руках.

Она не смогла ответить. Только показала дрожащим пальцем в сторону окна.

Настала очередь Мари поднимать крик.

— Да вы издеваетесь?! — поинтесовалась она, сжимая кулаки.

За окном валил снег. Сплошной стеной. Света белого не разглядеть.

В конце марта! Когда погодники Зимнего Дворца давно не работают в кубах!

— Это какая-то ошибка? — спросила Тисса зловещим шепотом. — Или… или…

— Или! — процедила Мари и кинулась к выходу.

Снаружи картина выглядела еще нереальнее и ужасающе. Такого снегопада Принцесса Зимы не видела никогда. Белые мухи не кружили, не танцевали. Снег напоминал крупу, которую сыпали без перерыва. Постоишь пять минут под открытым небом и в буквальном смысле превартишься в снеговика. Засыплет с головой.

— Что происходит?! — к Мари подскочила Майя. Ее одежда и волосы покрылись снежинками, которые не собирались таять.

— Если б я знала…

— Можешь это прекратить?

— Не уверена.

— Попробуй! Сильнее тебя здесь никого нет!

Мари кивнула и встряхнула кисти, разминаясь. Она понимала, что этот снегопад вызвал кто-то очень сильный. Вызвал нарочно. Не факт, что удастся быстро всё прекратить. Возможно, снег не перестанет сыпаться, пока не закончится действие плетения его вызвавшего. С другой стороны, если ничего не предпринимать, посёлок окажется под сугробами. И не только посёлок. Снегопад не походил на локальный. Возможно затронуты несколько параллелей.

— Давай же, девочка! — поторопила Майя.

Мари сжала и разжала пальцы, невольно поглядев на землю. Точнее туда, где еще недавно была земля, а теперь прямо на глазах росли сугробы. Ноги засыпало по щиколотку, а Мари провела снаружи всего пару минут.

— Я принесу тебе пальто! — крикнула Тисса.

— Не надо! Мне не холодно. Лучше принеси нож!

Увы, на этот раз кровь Дората не спешила работать. Мари успела разрезать обе ладони, чтобы капли падали в треклятый снег, повышая шансы на победу. Но ничего не менялось. Крупа валила с неба, словно кто-то наверху решил стереть мир стихийников, похоронив его под белым покрывалом.

Краем глаза Мари заметила, что Майя говорит с кем-то через осколок.

— Это твоя мать! — оповестила она нервно полминуты спустя. — В Весеннем Дворце ничего не понимают. Во владениях Королей тоже снегопад. Не только здесь. Веста пробовала работать с Шаром Стихий. Но всё бесполезно.

— Шар Стихий… — выдохнула Мари, не останавливая узор исправления. — Свяжитесь с Грэмом. Пусть принесет мой. Может, Зимний сработает.

— Хорошо! — отозвалась Майя и постучала по зеркальцу. — Грэм Иллара!

Народу вокруг становилось всё больше. Мари слышала стенания и плач. Все понимали: что-то не так, и боялись сошедшей с ума погоды. Еще сильнее пугало присутствие Мари. Принцесса Зимы пыталась всё исправить и не могла, а это о многом говорило. Тисса всё-таки принесла пальто и накинула подруге на плечи. Но та, правда, не ощущала холода. Кровь бурлила и растекалась по венам лавой. Того гляди, пар из ушей повалит.

— Не стойте тут, как пни! — распорядилась Майя, обращаясь к жителям поселка. — Лучше проверьте, где ваши дети! Вон чьи-то беснуются! Гоните по домам! Пока до беды не доигрались!

И, правда. В отличие от взрослых, дети не испугались. Восприняли снегопад, как развлечение. Носились под валящим снегом. Мальчишки играли в снежки, а три девочки, звонко хохоча, строили снежную бабу.

Бац!

Один из снежков ударил Мари в плечо, и от неожиданности она сбилась. Пришлось начинать плетение заново, сжимая зубы от раздражения. Хотя чего злиться? Сама в детстве была жуткой головной болью для взрослых.

— Ты что творишь, негодник?! — обрушилась Майя на мальчишку, не рассчитавшего траекторию полёта «снаряда».

— Простите, ву Верга! Я не хотел! — захныкал детский голос.

Но Мари старалась абстрагироваться от всего и от всех. Работала остервенело, словно от этого зависела жизнь. Впрочем, может и зависела. Если снегопад не прекратится, проблем не оберешься. Какой там расчистить дороги! Сугробы растут и растут. Мари несколько раз успела стряхнуть снег с плеч и волос. Он оседал, быстро превращаясь в плотную корку.

— Мари!

Она увидела Грэма. Нареченный наставник прошел через «Путь Королей» и спешил к ней по сугробам с символом Королевской власти в руках. На лице застыл… страх. А ведь Грэм никогда не боялся!

— Начинай работу! — он кивнул на Шар. — Твоя мама связалась с Росанной и Златом. Решено использовать четыре Шара Стихий одновременно, обагрить из золотой кровью и плести узоры исправления. Глядишь, это поможет.

— Хорошая идея, — кивнула Мари хмуро. — Но Росанна не Королевской крови.

— Работать будет ее старшая дочь — Принцесса Июния.

— Отлично. Она талантливая девочка.

Мари встречалась с Принцессой Лета всего однажды, но Июния произвела впечатление. Замечательное впечатление. Из нее однажды вышла бы прекрасная Королева, если б у Агуста и Росанны не было сыновей. Впрочем, Июния способна стать опорой младшему брату Югу, когда тот взойдет на престол.

— Сосредоточься, Мари! У тебя пальцы дрожат!

В голосе Грэма явственно прозвучали гневные нотки, отлично знакомые Мари по занятиям в первый год в Зимнем Дворце. Он сделал это нарочно, чтобы заставить бывшую ученицу собраться. И не прогадал. Мари принялась за работу с удвоенным рвением, хотя пальцы ломило от напряжения. На Шар Стихий капала кровь, как однажды на крыше, когда по всей стране сыпался пепел вместо снега.

Мари работала, представляя солнечный Весенний день, деревья с первой листвой и пение птиц. Всё то, о чем не раз грезила в детстве, надеясь превратиться в стихийницу Весны. А пальцы всё сгибались и сгибались, на стекло падали капли крови, но оно не успевало окраситься в багряный свет. Шар Стихий покрывал снег. Грэм пытался его стряхивать, но снежинки упрямо липли, словно обладали разумом.

— Смотрите-смотрите! — завопил кто-то. — В небе!

Мари запрокинула голову и ужаснулась. Снегопад прекратился также внезапно, как и начался, а небо поменяло цвет. Вместо пепельных туч приплыли чернильные, похожие на те, что однажды вызвала Стелла. Сверкнула молния, и уши заложило от грохота грома.

— В укрытие! Живо! — скомандовал Грэм.

Но Мари, как и большинство собравшихся, не успела спрятаться под крышу. Сверху полило. Да так, что все промокли насквозь за считанные секунды.

— Отлично, — проворчала Мари, пока по лицу текли потоки воды. — Ну у нас и март. Сначала снегопад, теперь майская гроза.

— Зато сугробы смоет, — ответил в тон Грэм.

— И будет потоп, — Мари криво усмехнулась, отмечая с толикой злорадства, что манипуляции с погодой таинственного противника превратились из проблемы Зимнего Дворца во всеобщую. И это неплохо. Сообща искать врагов проще.

* * *

— Я в порядке, Милла, не нужно впихивать в меня целебные микстуры.

— Это сейчас в порядке. Простуда — штука коварная. Вы промокли насквозь, Ваше Высочество. Завтра рискуете не встать с постели.

Милла Греди явилась с двумя флакончиками в руках, едва Мари вернулась во Дворец. В одном искрилась нежно-розовая жидкость, другой наполняла болотная и густая, не внушающая доверия своим видом.

— Я не стану это пить.

— Еще как станете. Ваша матушка обещала спустить с меня три шкуры, если не волью это вас, пусть даже силой.

Мари застонала. Раз Веста не поленилась связаться с Миллой и дать ценные указания, сопротивляться бесполезно.

— Какую сначала?

Милла протянула болотную.

— Рассказывай, какие новости по твоему расследованию, — велела Мари, откашлявшись. Пойло оказалось еще отвратительнее, чем ожидалось.

— Вторая гораздо приятнее на вкус. Вперед! — Милла сунула ей в руки флакон с розовой жидкостью. — Что до расследования… Я застряла, если честно. Но не сдаюсь.

— Нет подозреваемых?

Дышать стало гораздо легче. Милла не обманула. Второе лекарство по вкусу напоминало ягодный сироп и оставляло приятное послевкусие. Вот уж точно хорошо, что его следовало пить после болотного, а не наоборот.

— Я изучила окружение всех трёх девиц, — поведала Милла, забирая пустой флакон. — Никого подозрительного. Но не в этом проблема. За последний месяц у меня появилось еще две пациентки с похожими симптомами. Негодяй, кем бы он ни был, экспериментирует с составом пойла, но ингредиент, вызывающий аллергию, продолжает использовать. Самое странное, что новые пациентки никак не связаны с предыдущими и между собой. Разный уровень силы и круг общения.

Мари подавила тяжкий вздох. Как же раздражали стихийники, использующие столь грязные прием. Так с ней поступил Трент. Так годами делал дед с бабушкой.

— Может, он пытается влюбить в себя хоть кого-то? — предположила Мари с сомнением.

— Или… — Милла склонилась ближе, словно боялась, что их подслушают. — Есть у меня безумная версия. Возможно, у мерзавца есть конкретная цель. В смысле, существует одна единственная стихийница, «любви» которой он желает добиться. Но пока негодяй не уверен в действии пойла, потому проверяет его на других девицах.

Мари закивала.

— А неплохая версия, между прочим. Может подключить сыщиков? Они берутся за неофициальную работу. За умеренную плату, разумеется.

— Не стоит. Не то спугнём паразита. Есть у меня пара идей, как проверить версию. О результатах доложу позже. Уверена, они не заставятсебя ждать.

— Хорошо, — согласилась Мари. — Но будь осторожна. Не хочу, что мой личный лекарь пострадал, примеряя роль сыщика.

— Пусть только сунется, — усмехнулась Милла, откидывая назад короткие волосы. — Понять не успеет, чем его придавило…

Оставшись одна, Мари собрала мокрые волосы в хвост и подошла к окну. Посмотрела вниз, где по ее приказу подданные строили целый развлекательный городок. Работы начались, едва сошел снег. Планировалась детская площадка с качелями и деревянными домиками для игр, прогулочные деревянные дорожки вдоль моря, беседки и уличный трактир для всех, кто захочет подкрепиться. Затею Мари восприняли с восторгом. Дети Зимы привыкли сидеть взаперти, а тут намечался отличный повод больше времени проводить на свежем воздухе.

Увы, жуткий снегопад, последующий ливень и потоп (от дождевой воды и растаявших вмиг сугробов) всерьез приостановят работы. Открытие, которое планировалось в начале апреля, придется перенести на более поздний срок.

Ох, кто же всё это делает? Кто же столь невероятно сильный решил навредить и Мари, и Весте? Причем, Весте сильнее. Мари вышла из непростой ситуации Зимой с высоко поднятой головой, еще и заслужила дополнительное уважение подданных. Весте же придется несладко, раз столь жуткий катаклизм случился в ее сезон правления. Уже поступили вести из городов. Треклятый снегопад и ливень прошли по всей стране. Неприятно. Особенно, если учесть, что Весенний сев уже начат.

В гостиную кто-то вошел. Без стука и доклада. Но Принцесса даже не обернулась. Кто еще мог себе это позволить, кроме отца, отсутствующего в Замке. Только нареченный наставник.

— Как настроение? — спросил он, встав за спиной Мари.

— Боевое.

— А если серьезно?

— Я серьезно. Ты что-то хотел, Грэм? Помимо сведений о моем настроении?

— Да. Пришло известие из Академии. Как раз перед снегопадом. Буретта дал добро родителям. Той группе, что объединилась и подняла шум.

Мари усмехнулась. А, впрочем, иного исхода она не ожидала. Директор Академии, в отличие от заместительницы, всегда был мягкотелым и шел на поводу у тех, кто демонстрировал силу и власть. Ловерта сразу объявила, что не допустит массового бегства учеников из альма-матер. Но родители стояли на своем. Объединились в группу. Причем, туда вошли стихийники не только Зимы, но и других Времен Года. Что ж, они добились своего. Теперь их примеру последуют остальные, и Академия опустеет.

Да, в некоторой степени Мари понимала беспокойство мам и пап. Лара исчезла, находясь под защитой педагогов. Но ведь и во Дворцах регулярно случается что-то дурное. Никто же не бежит прочь, сломя головы. Редкие переезды на срединную территорию не считаются. Там обычно иные причины.

— Ты можешь запретить подданным забирать детей из Академии, — огорошил Грэм.

— Могу, — кивнула Мари хмуро. — Но не стану. Слишком непопулярное решение. Да, я против того, чтобы дети переходили на заочное обучение. Наша Высшая школа тут не помощник. Там еще предстоят нововведения, и ей пока далеко до Академии Стихий. Но запрещать напуганным родителям забирать детей я не рискну, Грэм. Не тот случай, чтобы стоять на своем.

— Твое право, — Грэм понял, что настаивать бессмысленно, и спросил. — А ты не рассматривала версии о бусинах? Это объяснило бы пропажу девочки из запертой магией Академии.

Тема не поднималась ни разу, но, разумеется, Мари думала о треклятых «ключах» в большой мир. О «ключах» в одну сторону.

— Рассматривала. И даже говорила с Линдом Пьери. Все бусины хранятся нынче у него. Он их даже показал, дабы я удостоверилась, что ни одна не пропала. Из тех, что мы добыли с отцом в Осеннем склепе. Однако остается вероятность, что часть бусин забрали из шкатулки раньше. Тот же Трент. Или некто сделал это задолго за него. Сыщики решили пока не озвучивать эту версию. Да и я настаивала. Все только переполошатся и потребуют запечаттаь проход навсегда. Это сделает возвращение отца, Яна и… остальных невозможным.

— А если мы получим доказательства, что это бусины? Вдруг ты увидишь Лару во сне? В том мире?

— Не нагнетай! — взмолилась Мари. — Я и так переживаю. Я почти месяц не вижу снов оттуда. Они не приходят. Совсем!

— Хорошо, не буду нагнетать, — пообещал Грэм и добавил прежде чем уйти. — Надеюсь, что я ошибаюсь.

— Я тоже надеюсь, — прошептала Мари и прижалась горячим лбом к холодному оконному стеклу.

Глава 5. Дела сердечные

— Много дневных встретил?

Марла поставила перед Яном тарелку с супом.

— Как обычно. Бродят туда-сюда, — проворчал тот, беря в руки ложку.

— Не проверяли?

Парень насупился, но признался:

— Проверяли. Но я был один, так что булавка треклятая ни на кого другого не указала.

— И то ладно, — кухарка тяжко вздохнула, села напротив, подперев рукой щеку. — Ты ешь-ешь. Набегался за день. Во скольких лавках сегодня побывал?

— В пяти. Не считая рынок. Но так день быстрее пролетает, чем когда тут торчишь. Не знаю, как охранники с ума не сходят. Без дела ведь сидят. От кого они постояльцев охраняют? От стихийников? Дневных или теней? Видимость одна.

— Зато работа непыльная.

— И скучная, — Ян отправил в рот пару ложек супа и расплылся в улыбке. — О! Марла, нужна вторая тарелка. Кое-кто вернулся.

Кухарка и сама заметила переступившего порог Эрма, вскочила, засуетилась.

— Не торопитесь, — попросил ее парень. — Я голоден, но не настолько, чтобы упасть замертво. Подожду.

— Как дела? Магичка сильно зверствовала? — спросил Ян полушепотом.

— Не больше чем всегда.

— А это от кого? — Ян кивнул на конверт, который Эрм положил на стол рядом с собой.

— Не знаю. Оставили у охраны. На мое имя. Обратного адреса нет.

— Так открой. Мало ли…

Марла погрозила Яну половником, но по горящему взгляду было очевидно, что она сама не прочь узнать, от кого таинственное послание.

Эрм махнул рукой и распечатал конверт. И тут же присвистнул.

— Ого! Это от Эльзы!

— Из темницы?! — ужаснулся Ян, пока Марла с перепуга хватала ртом воздух, как выловленная из воды рыба.

— Нет, конечно. Эльза пишет, что ее отпустили. Сочли не стихийницей. Она дома. Благодарит меня за помощь бабушке. И приглашает в гости.

— Не ходи! — вскричали Ян и Марла в один голос.

— Отказываться некрасиво.

— А красиво попасть в темницу? — Принц Зимы сделал большие глаза. — Вдруг это ловушка? Девчонку отпустили, чтоб захватить настоящего погодного мага, который был рядом с ней тогда на рынке.

Эрм покачал головой.

— Глупости. Эльза только вернулась домой, проведя в заперти больше месяца. Соседи встретили отнюдь не с распростертыми объятиями. Она хочет увидеть хоть одно дружественное лицо. Вот и зовёт. Знает, я не испугаюсь прийти, раз помогал бабушке.

— Дружественное, — протянул Ян насмешливо. — Знаем мы, какая у этой библиотекарше к тебе дружба. Спит и видит, как бы захомутать.

Эрм чуть не подавился супом.

— Хватит болтать ерунду. Я иду в гости к Эльзе и точка. Как друг.

— Лучше б выслеживать госпожу Симону помогал.

— Тебе дядя что сказал? Не крутиться у дома господина Ронана. Он главный над тенями и дневными, не забыл? Не хватало, чтоб твою физиономию там запомнили. Да-да, Симона его жена. Но мы даже не знаем, та ли это женщина, о которой говорила госпожа Флора.

— У нее шрам на ладони.

— Это не доказательство, а лишь повод для подозрений. Думаешь, этот Ронан собственную жену не проверил кулоном, что на стихийников указывает?

— Может он дурак? — пожал плечами Ян. — Или влюблен в жену до беспамятства, потому и смирился, что она не человек. А что? Госпожа Симона красивая. Хотя и надменная до жути. Истинная стихийница Зимы.

— Даже если и смирился, не твоего это ума дело. Не крутись возле их дома. Пока беду не накликал.

— Скорее, это ты накликаешь беду, если пойдешь к Эльзе!

Половник в руках Марлы со свистом рассёк воздух и ударил по столу.

— Хватит! — грозно прошипела кухарка. — Ни один из вас никуда не пойдет. Ни к девчонке-библиотекарше, ни к дому этой Симоны. Ясно?

Парни кивнули, не отрывая взглядов от половника. Но кажется, покорность была лишь временной. Ни тот, ни другой не собирались отказываться от планов…

* * *

Мари проснулась с опухшими веками и тяжелой головой. Весточка из большого мира, пришедшая по сне, выжала все соки. Хотелось разреветься, как маленькой, хотя в детстве Мари никогда не плакала, зная, что слёзы в ее положении не помощники. Душу терзал страх за близких, а серце — непреклонное желание Эрма отправиться к Эльзе. Глупо переживать? Ну и пусть! Эльза — девушка в беде, а Эрм — юноша благородный, всегда готовый прийти на помощь. А подобные ситуации всегда сближают.

— Ян как был дураком, так и остался, — сердито объявил Грэм, которому Мари рассказала о необычном сне, пригласив нареченного наставника к себе на завтрак. — Ничему его жизнь не учит. Сидел бы тихо. Но нет, надо лезть на рожон. Инэй и без него прекрасно справится. Точнее, он прекрасно справится именно без Яна. Тем более, дом предполагаемой стихийницы известен. А если твоей отец носит плащ теней, он может спокойно передвигаться по городу, не вызывая подозрений.

— Упрямые мальчишки, — Мари отодвинула тарелку с омлетом. Кусок не лез в горло.

— Второго еще можно понять. Стражника твоего. Если девица хороша собой, немудрено, что рванул навестить, едва из темницы выпустили.

Грэм не подозревал о чувствах Мари к Эрму. Это отец догадался еще до исчезновения.

— Что не так? — спросил Грэм напряженно. — Взглядом готова меня убить.

— Просто хочу, чтобы все вернулись домой целыми и невредимыми. А не сгинули из-за какой-то девчонки. И, кстати, Эльза не настолько уж хороша собой.

— Правда? — нареченный наставник прищурился. — Пусть так. Но в сердечных делах важна не только внешность. Кстати, о них. Об этих самых делах. У меня к тебе разговор. Всё откладывал, да дальше некуда. Время не терпит.

Мари откинула на мягкую спинку кресла, складывая руки на груди. Что-то в голосе Грэма ей определенно не понравилось. Он, без сомнения, собирался ее огорошить.

— Говори, — велела она. — Как есть.

Тот смущенно крякнул, чего за ним обычно не водилось. Грэм и смущение? Это нонсенс!

— В общем, дело такое. Я предложил Лире выйти за меня замуж. Официально.

Кресло под Мари качнулось, но устояло.

— Это хорошо, — проговорила она. — При условии, что брак сохранится в тайне.

Грэм поморщился.

— В том-то и проблема. Тайны не будет. Мы объявим об этом во всеуслышание.

— За-за-зачем?

Мари не верилось, что нареченный наставник говорит всерьез. Они с Лирой вместе больше десяти лет. С чего бы сейчас жениться и кричать об этом на каждом углу? Вот уж точно: нашли время!

Грэм развел руками. Мол, так сложились обстоятельства.

— К Лире посватался один вдовец. Официально-то она дама свободная и одинокая. Вдовец этот — человек богатый и влиятельный. Двоюродный брат городовика. Таким, как сама понимаешь, не принято отказывать. Иначе можно собирать вещички и уезжать из города. И еще не факт, что дадут спокойно жить в другом месте.

— И вы решили пожениться, — протянула Мари, понимая причину решения.

Если влиятельному человеку перейдет дорогу стихийник, тот пикнуть не посмеет. Будь он хоть братом городовика, хоть самими городовиком. Тут не поспоришь.

— Есть конечно другие способы воздействия на людей, — проговорил Грэм хмуро. — Но у применения силы и даже простых угроз бывают последствия. Нам ни к чему ссоры с городовиками, верно?

— Верно, — кивнула Мари и съязвила: — А к ссорам со стихийниками нам не привыкать.

Грэм посмотрел с укором.

— Знаю, это невовремя. Но я не собираюсь перевозить Лиру сюда. И покидать Дворец не планирую. До возвращения твоего отца точно. Будем с Лирой жить, как жили. Только отношения узаконим. Мой отец ведь тоже женился на человеческой женщине. Постепенно это приняли как данность.

— Содж покинул Замок, — напомнила Мари.

— Покинул. Но в то время правил Буран в компании с Севериной. Времена были другие.

— О! То есть, при мне можно творить всё, что угодно, — усмехнулась Мари с горечью.

— Разумеется, нет, — Грэм устало вздохнул. — Лира пока не дала согласия. Переживает, как брак отразится на тебе. А Веста… она разрывается между желанием помочь подруге и страхом навредить единственному ребёнку. Мари, если ты скажешь «нет», мы…

Но она не позволила договорить. Ударила ладонью по столу.

— Не смей перекладывать на меня ответственность, Грэм! Ты прекрасно знаешь, что я не стану возражать и препятствовать вашему с Лирой браку. Поэтому сделай одолжение, прими решение сам. Я тебя услышала, так что успею приготовится к буре, которая поднимется. Подозреваю, она будет не самой страшной из тех, что случались в Замке. А теперь прошу меня извинить. Пора готовиться к мероприятию внизу. Через час открытие уличного городка. Я обязана там присутствовать.

Мари ушла, оставив нареченного наставника за столом с вытаращенными глазами. Да, обычно она не говорила с ним в подобном тоне. Но нынче Грэм вывел ее из себя. Святые небеса! Разумеется, Мари считала, что он правильно поступил, сделав предложение Лире, и не боялась реакции стихийников. Подумаешь. Многие здесь делали вещи гораздо хуже, чем женитьба на человеческой женщине. Разозлила постановка вопроса: «если ты скажешь „нет“». А если б сказала? Он бы не женился и всю жизнь таил обиду? Ох, не зря говорят, что когда речь идет о делах сердечных, все кругом теряют головы. И Грэм, как оказалось, не исключение.

Мари вошла в спальню и встала у окна. Глянула вниз, где расставляли столы с едой и напитками, чтобы отметить открытие городка. Прошло всего полторы недели с погодного катаклизма, что разыгрался по всей стране, но откладывать ничего не пришлось. Подданные постарались и возвели городок в срок. Ведь во Дворце все только и говорили о необычном новшестве и мечтали там побывать. Особенно дети, вернувшиеся из Академии Стихий раньше срока.

Академия…

Взгляд Принцессы устремился вперед — к лиловому Замку. Пустому Замку. Стоило Буретте дать слабину и уступить одной группе родителей, как в течение двух дней альма-матер потеряла всех учеников. Почти всех. В Академии под личным присмотром Корделии Ловерты осталось четверо сирот. Двое из Летнего Дворца и по одному из Весеннего и Осеннего. Они не покидали стены Замка даже в каникулы. Как когда-то сама Мари. Им некуда было возвращаться.

— Надеюсь, это не навсегда, — прошептала Принцесса Зимы, обращаясь к бывшему дому.

Ей категорически не нравилось положение дел. Обучение в Академии веками считалось чем-то незыблемым. Основополагающим. И вдруг в один миг классы, спальни и коридоры опустели. Это казалось абсолютно неправильным. Безумным! Кроме того, на голову временной правительницы свалилась куча дополнительных проблем. Педагоги под предводительством Ловерты настаивали, что учебный процесс не должен прерываться. Пусть даже занятия придется вести во всех четырех Дворцах. Мари пришлось искать помещения под классы. А еще залы для тренировок. Не в высшей же школе всех детей размещать. Места не хватит. Там свои ученики, у которых учебный год в разгаре. Да и местные педагоги не обрадуется. Особенно зу Кортэ. Она и так не пришла в восторг от новых дисциплин, призванных, чтобы Хэмиш Альва с Миллой Греди отбирали учеников в лекари и погодники.

…Часы пробили одиннадцать ударов, и Мари оторвалась от созерцания вида. Позвонила в колокольчик, вызывая Бьянку. В парадные платья со шнуровкой или десятками крохотных крючков самой и облачиться. Да и волосы не помешает приподнять и заколоть.

Ох, лишь бы открытие городка прошло гладко…

* * *

На праздник Мари отправилась в компании Бьянки. Девочка нервничала из-за выпавшей чести, но отказаться не могла. Да и посмотреть на городок очень хотелось. А когда еще туда идти, если не сегодня под защитой Принцессы? Бьянка не покидала семнадцатый этаж. Боялась, вдруг кто-то навредит. Да, был принят закон, запрещающий местным стихийникам обижать живущих во Дворце людей. Но мало ли? Кто-то, наверняка, не забыл, что закон приняли именно из-за Бьянки.

Принцесса и ее горничная шли по огромным покоям почти бесшумно. Неудивительно, что девочка лет пятнадцати, которой полагалось мыть пол в холле, не заметила вторжения. Малышка позабыла о работе и прильнула к окну, чтобы поглядеть на открывающийся городок хоть глазком.

— Ох…

Девочка увидела Принцессу и перепугалась насмерть. Она приходилась дочкой Петре — бывшей горничной Мари и попала в услужение в отместку за материнское предательство. Малышка быстро отвесила поклон, но вспомнила, что поклоны на этаже запрещены, и не придумала ничего лучше, как повалится на колени.

— Простите, Ваше Высочество! Клянусь, это больше не повторится! — запричитала тоненьким голоском.

— Встань, Нетта, — приказала Мари строго.

Девочка вскочила, отчаянно стараясь не расплакаться от страха.

— На остаток дня возьми выходной и сходи на открытие.

— Ка-а-ак на от-от-открытие? — пролепетала Нетта, не веря ушам.

Вместо наказания ей разрешают спуститься, куда рвется душа?

— Ты служанка, Нетта, а не пленница, — проговорила Мари. — Переоденься и ступай вниз.

Девочка попятилась и неуверенно кивнула, боясь поверить и показать радость, а Мари с Бьянкой отправились дальше.

— Она очень обрадовалась, — шепнула служанка.

— Думаешь, я поступила жестоко, заставив Нетту работать здесь? — спросила Мари. — Проще было велеть Петре покинуть Дворец вместе с дочерью.

Бьянка вжала голову в плечи, растерявшись. Она не привыкла, чтобы Принцесса с ней советовалась.

— Я не кусаюсь, — улыбнулась Мари.

Внутри червячком копошилось раздражение. Сколько все вокруг будут шарахаться? Ладно, старые обидчики. Им положено. Слуги-то должны знать, что она не чудовище. Но вспомнились собственные ощущения, когда года четыре назад она оказывалась рядом с особами Королевских кровей. Мари сама чувствовала себя букашкой.

— Если б Петра с Неттой уехали, вышло б хуже, — пролепетала Бьянка. — Говорят, людей, что работали во Дворцах, в городах не шибко любят. Будто они не совсем свои. А так у Нетты есть работа. И не где-нибудь, а у вас. Петра-то теперь на первом этаже пол моет. Больше никуда не берут. А там платят ничтожно мало.

— Понятно, — протянула Мари хмуро.

А сама подумала, что надо сделать две вещи. Во-первых, поднять зарплату Нетте. Старшая служанка Рика, следящая за остальными в покоях Принцессы, говорила, что нареканий к девочке нет. А, во-вторых, следует разобраться, почему в низах мало платят. Там тоже Дворцовые этажи, а не лесная чаща.

У подъемного устройства ждал Витт, одетый по случаю праздника наряднее обычного.

— Нет, — отрезала Мари, когда он остановился у кабины, чтобы ее пропустить. — Идём по лестнице. Этот жуткий механизм вечно скрипит так, будто вот-вот упадет.

— Хорошо, Ваше Высочество.

— Что нового и заслуживающего внимания? — спросила Мари, начав спуск.

— Ничего срочного. Мысли подданных заняты городком внизу. Хотя не все считают, что открывать его сейчас правильно. Из-за девочки Лили.

— Этого следовало ожидать, — Мари чуть свела брови. — Но мы не собираемся устраивать танцы и пировать до ночи. Городок построен для детей, которым ни к чему сидеть взаперти. Раз их привезли из Академии, пусть больше времени проводят на воздухе.

— Кстати, об Академии, — Витт на мгновенье поджал губы. — Между зу Ловертой и зу Кортэ назревает конфликт. Последняя говорит, что академикам здесь делать нечего. Особенно после того, как не уберегли ребёнка. Боюсь, зу Ловерта долго молчать не станет.

Кулаки Мари сжались.

— Надо было сразу уволить мегеру зу Кортэ.

— Сейчас этого точно не следует делать. Иначе все решат, что вы на стороне академиков. Ими нынче многие недовольны. Почти во всех семьях есть дети, находившиеся в Академии одновременно с Ларой. Стало быть, и им грозила опасность. По мнению родителей, разумеется.

Мари болезненно поморщилась. Витт прав, конечно. Ей полагается принимать сторону подданных. Но кто сказал, что в исчезновении Лары виновен кто-то из Академии? Нельзя никого винить, пока нет доказательств. Впрочем, когда стихийников это волновало?

— Улыбайтесь, Ваше Высочество, — шепнул Витт на выходе из Замка.

И снова его правда. Нельзя появляться на открытии городка с кислым лицом. Мари сделала над собой усилие, и на губах заиграла улыбка. Вполне искренняя. Ведь сегодня ее затея воплощалась в жизнь. Следовало радоваться. О проблемах она подумает позже.

Народу собралась столько, сколько ни разу на крыше во время важных объявлений. Стражники рассредоточились по периметру и явно нервничали, взирая на столь огромную толпу. Бо Орфи лично сновал туда-сюда, дабы удостовериться, что везде полный порядок, никто ни с кем не ссорится и не затевает ничего дурного. Мари оглядела собравшихся и… качнулась. На помосте, приготовленном для почетных гостей, стояло два кресла, причем, одно успели занять. В нем с видом победительницы восседала Северина, впервые на памяти внучки объявившаяся после ее коронации.

Мари приказала пустившемуся в пляс сердцу, замедлиться, подобрала подол и поднялась на помост, чтобы произнести речь, которую все ждали. Едва подданные увидели Принцессу, склонились в поклоне в унисон, и повисла тишина. Она была бы абсолютной, если б не шелест ветра и шум морских волн, набегающих на берег.

Мари выждала секунд десять и проговорила:

— Рада видеть всех вас сегодня на церемонии открытия городка. Это целиком и полностью моя идея, и я надеюсь, вам здесь понравится. Знаю, многие из вас сегодня вспоминают малышку Лару Лили и сомневаются, стоит ли находиться здесь, пока ребенок не найден, — Мари немного помолчала, кожей ощущая сотни напряженных взглядов. — Я тоже всем сердцем с Ларой и ее семьей. Дронан Лили — мой сокурсник и давний друг. Но я решила не откладывать открытие городка. Он построен, прежде всего, для детей. А они заслуживают немного радости. Согласны?

Мари ждала молчания, но раздались аплодисменты. Шумные аплодисменты. Стихийники Зимы оценили, что Принцесса не забыла о пропавшей девочке.

— Благодарю за солидарность, — улыбнулась она. — Кстати, у меня есть идея и насчет Зимнего городка с ледяными крепостями для игр, горками и катком. Знаю-знаю, катки — это людское развлечение. Но мы же дети Зимы. Нам само небо велело научиться кататься по льду. Как считаете?

Поднялся одобрительный гул. Подданные, не привыкшие в большому числу развлечений, да еще столь необычных, оценили заявление.

— А теперь, — Мари сделал эффектную паузу. — Объявляю городок открытым. Только умоляю, будьте осторожны и терпеливы. Не толкайтесь и не ссорьтесь. Городок тут надолго. Вы все успеете в нем побывать не раз. Поэтому сегодня ограничьтесь беглым знакомством, чтобы это успели сделать все собравшиеся. Договорились?

Подданные подтвердили согласие новой порцией шумных аплодисментов. Но Мари не успокоилась. Сердце иглой кололо дурное предчувствие. Когда собирается такая толпа, без проблем редко обходится.

А, может, причина тревоги — присутствие паучихи?

Дражайшая бабуля как раз улыбнулась и поманила Мари пальцем.

— Витт, — обратилась та к секретарю, заметив, что ему приветливо машет Милла Греди, а парень улыбается в ответ. — Ты свободен. Пойду пообщаюсь с Ее паутинным Величеством.

Секретарь аж рот открыл от неожиданности, услышав милое прозвище.

— Мне нельзя вас оставлять, — отчеканил он строго. — По этикету. Тем более, секретарь Королевы Северины на месте.

И, правда, Морин Белли стояла за креслом паучихи, как статуя.

— Как знаешь. Сам напросился на скучную обязанность, — протянула Мари и шагнула к Северине.

Она села в белоснежное кресло, аккуратно расправила подол и отрицательно качнула головой, заметив, как официант кинулся к ней с подносом, на котором стояли напитки. Бабуля, по традиции, потягивала красное вино. Но по чуть-чуть, дабы не захмелеть и ничего не пропустить. Мари почти не сомневалась, что та ждет ее провала.

— Ты правда думаешь, что детскими развлечениями можно добиться уважения подданных? Они понимают лишь один метод — силу. Так было испокон веков. И будет всегда.

Северина посмотрела на внучку насмешливо и добавила:

— Видно дело в твоем нищем детстве. Тебя так и тянет делать подарки обделенным.

Мари мастерски подавила злость. Нет, она не доставит бабке удовольствия. Старая перечница не увидит, что достигла цели.

— Страх я вызвала на крыше, и это надолго запомнили, — ответила Мари спокойно, внимательно следя за тем, как подданные выстраиваются в очередь, чтобы посетить городок. — Метод кнута несомненно хорош, но его чередование с методом пряника точно не хуже. Стихийники столетиями сидят во Дворцах, как затворники, и от безделья плетут интриги.

— Поэтому ты решила заставить элиту работать?

— Не только. Я же работаю. Каждый день. Почему бы и другим высшим стихийникам не начать приносить пользу Дворцу.

— Многие недовольны.

— Недовольные найдутся всегда. При любом раскладе. Но пряники получают все в Замке.

— Элита считает, что ты больше заботишься о средних и нижних этажах. Если они взбунтуются…

— Я легко применю силу. Как на крыше, — отчеканила Мари и склонилась к самому уху бабки. — Видишь ли, какая штука: на средних и нижних этажах живет гораздо больше стихийников. Так что бунтующих наберется немного.

Северина вытаращила глаза. Об этом аспекте она не подумала. И ее покойный супруг, и она сама «гладили по холке» только верхушку, а об остальных вытирали ноги.

— Ты права, — проговорила Мари, вставая. — Дело в моем детстве. Я вижу картину целиком. Знаю, чем живут низы и даже люди в городах. Я не нахожусь в вакууме, как ты. Потому не сомневаюсь, у меня всё получится. А теперь извини, я хочу размять ноги.

Мари пошла прочь. В компании поспешившего следом Витта. И Бьянки, которая во время беседы с Севериной, стояла возле шатра с едой и покорно ждала. В висках стучало от гнева, который теперь отчаянно жаждал вырваться наружу. Как же раздражала эта старуха! Она решила затаиться и не вмешиваться. Но несомненно ждала, когда внучка оступится. Иногда не верилось, что Инэй ее сын. Одна кровь! Наверное, дело в Весте. Отец, как и все дети, рос в Академии, а не во Дворце. А там очень рано встретил вторую половинку, которая помогла ему проявить лучшие качества.

— Всё в порядке, Ваше Высочество? — спросил Витт. Опыт нахождения рядом с Королевскими особами подсказал, что Принцесса пышет гневом.

— Заморозила бы старуху, — проворчала Мари, останавливаясь и раздумывая, куда направиться. — А ледяную статую, в которую б она превратилась, похоронила в темнице.

— Вы поставили Королеву Северину на место, — заверил Витт. — Отлично справились.

Мари посмотрела на секретаря с сомнением. Пытается успокоить? Но нет, кажется, Витт говорил всерьез.

— Дворцу на пользу перемены. И вы правильно делаете, показывая детям, что мир вокруг не такой, как талдычат родители. Старшее поколение закостенело, его не изменить. Но молодежь прислушивается и готова меняться. Они знают, что вы жили не только в Замке, а потому точно разбираетесь в том, что происходит за его стенами.

— Это твоем мнение? Или так, действительно, говорят? — спросила Мари с сомнением.

— Так говорят стихийники, — заверил Витт и провел рукой по воздуху, показывая на подданных. — Посмотрите вокруг. Вы раньше видели здесь столько улыбающихся лиц?

— Нет. Никогда, — призналась она, внимательно оглядев толпу.

Появилось вдруг ощущение, что перед ней не стихийники Зимы, с рождения живущие во Дворце, а обитатели срединной территории на традиционном местном празднике. Все вокруг будто оттаяли. Радовались открытию городка как дети.

— Полагаю, вам тоже нужно побывать внутри, — хитро улыбнулся Витт. — Не дело, если главная зачинщица не покатается на качелях.

— Провокатор, — Мари с трудом удержалась, чтобы не ткнуть секретаря в бок.

Сегодня впервые со дня знакомства ей было легко с ним. Уютно.

Однако она последовала совету. Опробовала качели под восторженные крики толпы, пару минут посидела в беседке в компании секретаря, а потом устроилась в уличной таверне вместе с тем же Виттом и… Бьянкой. Девочка вытаращила глаза, когда Мари кивнула на лавку, но в конечном итоге подчинилась. Правда, для этого Принцессе пришлось пригрозить выгнать ее из Дворца.

— Я пошутила, Бьянка. Никуда я тебя не выгоню. Но пусть все видят, что ты занимаешь особое положение. И не забывают об этом.

— Что желаете, Ваше Высочество? — рядом выросла официантка.

— Просто чай, — попросила Мари.

Витт сделал тот же заказ. Бьянка только головой мотнула испуганно. Мари не стала настаивать. Не хватало, чтоб девочка подавилась со страху.

— Сегодня здесь, конечно, ветрено, — обратилась Мари к Витту, приподнимая ворот белоснежного пальто. — Начало апреля не лучшее время прогулок возле моря. Но к маю в городке будет отлично. Кстати, Зимний городок стоит возвести с другой стороны Дворца, чтобы защититься от ветра.

— Хорошая идея, — согласился Витт и шепнул: — Кажется, за нами следят.

— Знаю, — кивнула Мари. — Она хвостом ходит за нами с первых минут.

Речь шла об Иванне Белли — дочери секретарши паучихи и бывшей «невесте» Яна. Она явно жаждала поговорить с Мари, но не решалась подойти ближе. Пришлось самой поманить Иванну.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — пролепетала та нервно.

«И куда всё девается?» — подумала Мари, вспомнив прошлогоднее поведение Иванны. Разве скажешь, что это та же самая стихийница, что вела себя с ней пренебрежительно.

— Садись и говори, в чем дело, — велела Мари вслух. — Только умоляю, не ходи вокруг да около. Я тебя не съем, честное слово. И даже не заморожу.

Но Иванну это не успокоило.

— Я… Мне… — принялась заикаться она, а потом выпалила: — Вы можете отменить свадебный договор Трея и Сабины?

Мари вздрогнула. Она совсем забыла, что паучиха, узнав, что ее любимица и претендентка в невесты Яна встречается с другим, жестоко отомстила. Заставила возлюбленного Иванны подписать свадебный разговор с Сабиной Лили.

— Понимаете, они назначили дату свадьбы. На конец мая.

— Как свадьбы? — ужаснулась Мари. — В семье Сабины пропал ребёнок.

— Да, — Иванна скривилась, явно не одобряя поспешность. — Так решил отец Сабины. Считает, что подготовка к свадьбе отвлечет супругу от тревог за младшую дочь.

— Безумец, — прошептала Мари.

Впрочем, кто она такая, чтобы судить? Это личное дело семьи Лили.

— Вы поможете, Ваше Высочество? — спросила Иванна с надеждой.

Но Мари отрицательно покачала головой.

— Я не в силах отменить свадебный договор. Не потому, что не хочу. Я не могу. И никто не может. Договор — это чистейшая магия.

— Но… — попыталась возразить девушка, не веря до конца в слова Принцессы.

— Иванна, — она посмотрела выразительно. — Как думаешь, будь это в моей власти, я бы не отменила собственный договор? У меня тоже есть навязанный жених. Эльмар Герт. Он сбежал, и о нашей вынужденной помолвке не вспоминают. Но договор, по-прежнему, в силе. Мы связаны магией.

— Ох…

Иванна прижала ладони к губам. Она, правда, забыла.

— Простите, — пролепетала горько.

— Мне жаль, Иванна. Жаль, что треклятая старуха отняла у тебя возлюбленного. Но, боюсь, и тебе, и Сабине, и Трею придется с этим смириться.

…Мари думала о Иванне Белли, пока поднималась по Дворцовой лестнице на семнадцатый этаж вместе с молчащими Виттом и Бьянкой. И позже, оставшись одна в спальне. Она вновь стояла у окна и смотрела на городок внизу, а сама мысленно проклинала бабку. Поломать столько судеб! Из прихоти! Мари отлично помнила, как чувствовала себя после подписания договора. Эльмар был кошмаром, от которого не избавиться. Сейчас-то проще. Он прячется, опасаясь за свою жизнь. И если сам не вернется в течение пяти лет, то умрет. А у Иванны и Трея отняли будущее. Ему придется жениться на нелюбимой, а ей учиться жить без него.

В дверь постучали. Громко и требовательно. Точно не слуги.

— Входи, Грэм! — крикнула Мари, легко угадав визитера.

Выглядел нареченный наставник паршиво. Лицо побелело, будто он полежал в снегу и замерз до полусмерти.

— Что случилось? — спросила Мари чужим голосом.

Грэм посмотрел с горечью, явно желая смягчить новость, но не зная, как это сделать.

— Еще двое детей пропали. Брат и сестра.

— На празднике?! — Мари села на кровать, ибо ноги отказались ее держать.

— Нет. В том-то и дело. Родители пошли на открытие, а детей оставили в апартаментах. Побоялись давки. Решили сначала разведать обстановку. А вернувшись, не обнаружили ни сына, ни дочь. Хотя двери были заперты, а снаружи стояла охрана. Всё повторяется, Мари. Дети снова исчезли оттуда, откуда исчезнуть не могли по определению…

Глава 6. Подозрения

— О! Спасибо огромное! Бабушка обожает пироги с рыбой. Больше любых сладостей. Особенно из пекарни на Липовой улице. Она же самая популярная в Восточном!

Осунувшееся лицо Эльзы светилось от восторга. А Эрм покраснел.

— Я хотел порадовать вашу бабушку. В прошлый раз она рассказала, что раньше по воскресеньям ваш дедушка ходил на рынок, покупал свежую рыбу, а она пекла пирог. Впрочем, гостинец — это пустяк. Самая большая радость для нее — ваше возвращение.

— А я очень рада, что вы нас навестили.

Девушка облачилась в лучшее платье, но это не помогло выглядеть презентабельно. Наряд висел мешком. Недели, проведенные в темнице, никому не идут на пользу.

— Я не мог не прийти. Хотел убедиться, что вы, действительно, дома, а ваша бабушка больше на одна.

— Я так вам благодарна, Эрм! Боялась, что если и выйду на свободу, то живой ее уже не застану! Вы единственный, кто не побоялся приблизиться к нашему дому и не дать ей умереть от голода.

— Эльза, перестаньте меня благодарить. Мне неудобно, право. Я сделал лишь то, что считал необходимым. Давайте позовём бабушку к столу. Пусть попробует пирог.

Эльза предпочла бы остаться с Эрмом наедине. На, разумеется, бабушку следовало пригласить. Гостинец-то принесли ей.

— А вот и жених пожаловал! — объявила старушка, увидев парня.

Тот вымученно улыбнулся и предпочел не спорить. Щеки Эльзы чуть порозовели, но, кажется, она была не против, если слова бабушки окажутся правдой.

…Полчаса спустя, когда старушка ушла из столовой отдохнуть, а они остались вдвоем, Эльза проговорила ласково:

— Доктор сказал, мне нужно больше гулять. Вы завтра составите мне компанию, Эрм?

Он чуть заметно нахмурился.

— Не уверен, что получится. Я не принадлежу себе, Эльза. У меня работа в гостинице и у госпожи Кин. А она, бывает, задерживает допоздна.

— Но есть и выходные. Я всегда смогу подстроится. У меня-то теперь работы нет. В библиотеке сказали, что место занято. И пока я, признаться, не знаю, куда устроиться. Никто не хочет брать девушку, которую считали стихийницей.

Парень смотрел с сочувствием и грустью. Он жалел девушку. И не хотел ранить, зная, что ей досталось по его милости. Кулон дневных выявил его погодный дар, но булавка «позаботилась» о сохранности владельца и подставила под удар Эльзу.

— Хорошо, — сдался он под ее умоляющим взглядом. — Я постараюсь выкроить время. Но вы должны знать, что это будет дружеская прогулка.

— Дружеская? — растерянно пролепетала та в ответ.

— Эльза, — Эрм посмотрел ей в глаза. — Я не хочу вводить вас в заблуждение. Я помогал вашей бабушке и переживал за вас. Но исключительно как друг. Моё сердце… оно несвободно.

Эльза попятилась, шокированная известием.

— Но… но… но…

— Та девушка… она далеко, — проговорил Эрм горько. — И я знаю, что мне не на что рассчитывать, даже если окажусь рядом. Между нами пропасть. Я очень долго не понимал, насколько она для меня важна. Но теперь… Теперь я знаю, что это навсегда…

Эльза молчала. И Эрм попрощался.

— Простите, если обидел вас. Я очень надеюсь, что у вас всё наладится…

* * *

«Теперь я знаю, что это навсегда...»

Слова Эрма, услышанные во сне, звучали в ушах Мари весь день и помогали не показать слабину или сделать лишнее. А сделать хотелось. Очень.

Утром она посетила семью Тови, в которой пропали девятилетний сын Риз и семилетняя дочь Кара. Мари плохо представляла, что говорить растерянным родителям. Но понимала, что должна появиться у них и поддержать. Но если мать только плакала и ничего не говорила, отец не обрадовался приходу Принцессы.

— Во Дворце небезопасно, — бросил он.

— Ваши апартаменты охраняли, — напомнил Витт, сопровождавший Мари.

— Охранникам мог кто-то заплатить за похищение наших детей. Что вы на это скажете, Ваше Высочество?

У Мари язык чесался сказать грубость. Но она понимала, что перед ней шокированный родитель. Да, он бы не посмел говорить в подобном тоне с той же Севериной или Инэем. Однако ей всё равно следовало держать себя в руках.

— У меня нет ответа, что случилось с Ризом и Карой. Как и с Ларой Лили. Но я не теряю надежду, что дети вернутся. Если б их хотели убить, то сделали бы это.

— А вдруг наших детей похитили именно потому, что девчонка Лили мертва?! — вскричал отец, глядя волком. — Вдруг похитителю нужна замена?!

Мари выдержала этот тяжелый, наполненный упреками, взгляд.

— Не думайте о худшем, — проговорила строго и покинула апартаменты.

…Днём к ней явилась целая делегация из верхушки. Во главе с отцом Лары, Дронана и Сабины. Стихийники хотели обсудить с Принцессой положение дел. А точнее, предъявить претензии. Словно это она похитила детей. Подданных Мари приняла в компании хмурящегося Витта и злого, как Зимний ветер, Грэма. Последний считал, что она не обязана никого впускать и «выслушивать бред». Но Мари не желала прятаться. Иначе точно решат, что она в чем-то виновата или напугана.

— Нужно немедленно принять меры! — объявил один из мужчин — высокий и статный. Светловолосый, разумеется.

Его звали Герберт Нара. Когда-то он близко общался с кланом Норда. Мари, когда была в свите Северины, видела, как этот щеголь на светских мероприятиях крутился рядом с обласканным Королевой-матерью кланом, и целовал руки Риде.

— Какие именно меры вы предлагаете принять, зу Нара? — спросила она. — Выставить дополнительную охрану в коридорах? Не разрешать детям ходить по Дворцу без сопровождения? Это уже сделано. Наша стража и прибывшие сыщики обыскивают все помещения и даже апартаменты обитателей Замка. Последнее не всем по нраву. Но те, кто хотят помочь найти детей и снять с себя подозрения, без шума и недовольства открывают свои двери для проверок.

Нара хищно улыбнулся.

— Я рад, что вы приказали сделать всё перечисленное, Ваше Высочество, — он подарил Мари кивок. — Но я предлагаю смотреть в корень проблемы. В обоих случаях детей похитили из закрытых помещений. Значит, кто-то смог пройти незамеченным. Например, некто, кто владеет магией отвода глаз.

Мари почудилось, что из ушей сейчас повалит пар. Да как он смеет?!

— Если вы намекаете на Королеву Весту, то могу вас заверить, что она после болезни лишена упомянутой способности и, к слову, в момент пропажи детей Тови развлекала в Весеннем Дворце делегацию из Летнего во главе с Королевой Росанной.

— О! — Нара заискивающе улыбнулся. — У меня и в мыслях не было обвинять Ее Величество. Но на срединной территории живет другая целительница. И у нее зуб на весь Зимний Дворец.

Грэм дернулся, готовясь встать на защиту племянницы. Но Мари остановила нареченного наставника движением руки. Ни к чему ему поднимать шум. Он вот-вот женится на Лире, и еще успеет превратиться в самую непопулярную личность во Дворце. Сейчас ее черед принимать и отражать удары.

— Какое интересное предположение, зу Нара, — проговорила Мари нараспев. — Особенно если вспомнить, как вы дружили с кланом Норда. Быстро же вы меняете стороны.

Но тот пожал плечами, ничуть не смутившись.

— Я же не знал, что Рейм и Рида предатели. Выдавали двух нагулянных дочерей за законных. Да еще скрывали настоящую принадлежность младшей. Но как только это открылось, я разорвал с ними все связи.

— Это нетрудно было сделать. Рейм ведь умер, а Рида покинула Дворец. Кстати, я не удивлюсь, если вы находились среди тех, кто, скрываясь под масками, искал Дайру по этажам, чтобы убить.

Но лицу высшего стихийника прошла судорога. Похоже, Мари угадала.

— Вот и причина, почему Дайра Норди ненавидит всех в Замке, — предпочел Нара уйти от ответа. — Почти вся семья мертва, а ее саму преследовали. Почему бы не отомстить стихийникам Зимы, отнимая самое дорогое: наших детей?

Грэм с каждым словом сжимая кулаки крепче, но Мари знала, как поставить наглеца на место.

— Зу Нара, вы, правда, считаете, что можно голословно обвинять члена моей семьи? — спросила и посмотрела на стихийника взглядом, позаимствованным у отца.

Тот испуганно кашлянул.

— Члена семьи? — переспросил хрипло.

— Фамилия Дайры не Норди, а Верга, если вы вдруг не в курсе. Наши бабушки — Майя Верга и Королева Сирения Флорана — родные сестры. И, кстати, советую запомнить: если с головы моей троюродной сестры упадет хоть один волос, главными подозреваемыми окажетесь все вы, пришедшие сюда сегодня. Особенно вы, зу Нара.

Стихийник сделал шаг назад. Он ни капли не усомнился в угрозе.

— Есть еще пожелания? — Мари оглядела собравшихся.

Нара на этот раз решил промолчать. Зато вперед выступил глава клана Лили.

— Ваше Высочество, существует и другая версия исчезновение моей дочери и детей Тови. Другой мир. Вдруг кто-то явился оттуда? Это бы объяснило, как похититель проникает в закрытые помещения.

Стихийники за его спиной одобрительно закивали, а Мари с трудом подавила дрожь.

А ведь Грэм говорил! Говорил!

— Что вы предлагаете? Запечатать проход, хотя нет ни единого доказательства, что в исчезновении детей замешаны гости из другого мира?

— Я… я… — запнулся Лили.

Разумеется, он не хотел ничего закрывать. Ведь там, возможно, его ребёнок. А еще за гранью точно находится Король. Предлагать обречь Повелителя на гибель не каждый решится.

— Ваше Высочество, — вперед выступил пожилой стихийник с длинной бородой по имени Рэн Аррива. Он редко во что-то вмешивался, а если открывал рот, то исключительно по делу. — Поверьте, никто не хочет радикальных мер. Тем более, как вы правильно отметили, без доказательств. Кто знает, вдруг некто именно этого и добивается? Чтобы мы закрыли проход, лишив Короля Инэя шанса вернуться домой и тем самым ослабив Зимний Дворец. То есть, — он приложил руки к груди. — Я не хотел сказать, что вы слабы и…

— Я знаю, зу Аррива, что не хотели, — перебила Мари. — Но вы правы, так может считать злоумышленник. Скажите, у вас есть конкретные предложения?

— Увы, нет, — старик развел руками. — Только усиление охраны, что вы и так сделали. Но мы надеялись, что мысли есть у вас. В отличие от любого из нас, вы бывали за гранью и представляете, что такое большой мир.

Остальные одобрительно зашумели, поддерживая Арриву. Но тот этого не оценил.

— Тише, парни, — осадил он стихийников. — Мы же не на городском рынке. Давайте послушаем, что скажет Принцесса Розмари.

Мари была благодарна старику. Наконец-то встреча начала походить на диалог.

— Сбрасывать версию со счетов нельзя, — призналась она. — Мне не нравится, что детей похищают из закрытых помещений. Но бусины сейчас хранятся у сыщиков. Они все на месте. Абу Пьери на днях лично мне их показывала. Разумеется, возможно часть бусин осела где-то до того, как шкатулка попала к нам с отцом в руки. Но тогда этот стихийник должен был находиться и в Академии, и во Дворце. На большом расстоянии управлять бусинами невозможно.

— Думаете на академиков? — спросил старик, хмурясь.

— Не думаю, зу Аррива. Не верится мне в их причастность. Это только мысли вслух, перечисление версий, — Мари принялась ходить по залу, продолжая говорить. — Остается вариант, что кто-то явился из большого мира и забрал детей туда. Возможно, но маловероятно. Когда я жила в Восточном, местные жители считали, что стихийников не существует. Что мы — лишь герои легенд. Но потом явились маги и представили всем пойманную Сесилию Кейли. Ее казнили, и началась настоящая охота. У меня сложилось впечатление, что для магов это была… хм… своего рода игра. И способ приструнить народ. Мол, посмотрите, мы гораздо сильнее пришлых погодных магов. Вы должны нас бояться еще сильнее. И, да, они действительно сильнее нас. Способны отнять дар щелчком пальцев. И убить тоже. Но никто понятия не имел, существует ли способ, позволяющий магам или людям из большого мира попасть к нам. Бусины — ключи в одну сторону. Для стихийников. Дверь же охраняет жрица. И ее задача никого из нас не пускать.

Мари остановилась, заметив, что собравшиеся ловят каждое ее слово и смотрят с изумлением, будто раньше не подозревали, что она способна о чем-то рассуждать.

— Я хочу сказать, — проговорила Мари через силу. Стало жутко неуютно от этих взглядов. — Хочу сказать, что маги бы не церемонились, если б миновали грань. Не ограничились бы похищением маленьких стихийников. Они не оставили бы камня на камне от наших Замков, а города подчинили. Всё это больше похоже на попытку кого-то их местных навредить Зимнему Дворцу. Кто-то хочет внести смуту, рассорить нас. Нельзя этого допускать. Сила стихийников в единстве. Это уже было доказано и не раз.

Старик Аррива зааплодировал. За ним это сделали еще несколько мужчин.

— Хорошая речь, Ваше Высочество, — похвалил он. — Всё по делу. Но какой у нас план? Кроме закрытия прохода.

Мари тяжело вздохнула. Если б она сама знала.

— Охранять детей, как уже и было сказано. А еще понять, почему похитили именно Лару и Риза с Карой. Это случайность? Или выбор сделан не просто так?

— Думаете, между семьями есть связь?

— Это сейчас выясняют сыщики, — ответила Мари, сведя брови. — Пока зацепок нет. Но, возможно, мы что-то упускаем. Поэтому очень вас прошу, зу, если узнаете нечто ценное, не бросайтесь в омут с головой, не пытайтесь заниматься самосудом. Обращайтесь к сыщикам. Или сразу ко мне. Я всегда готова выслушать любого из вас. Безопасность в Замке важна, но нельзя, чтобы в процессе поиска злоумышленника пострадали невиновные. Подозрения — вещь нередко беспочвенная, но крайне опасная.

— Все слышали Ее Высочество? — Аррива грозно оглядел собравшихся. — Следим за всем, что присходит в Замке. О подозрительном докладываем. Сами на рожон не лезем. Иначе не поздоровится. Принцессе Розмари и делать ничего не придется. Я сам шкуру спущу. Ясно?

Стихийники закивали вразнобой. Похоже, хоть Аррива и редко оказывался в гуще событий, его побаивались. Подумаешь, старик. Погодному дару возраст не вредил. Особенно дару высшего стихийника.

…Когда за визитерами закрылась дверь, Мари подошла к окну, чтобы, как множество раз за последние дни, посмотреть на городок внизу. Увы, он пустовал. То ли дети Зимы побаивались высовывать нос из покоев после случившегося в семье Тови. То ли считали, что развлечения нынче — затея неуместная.

— Что думаете? — не оборачиваясь, спросила Мари Грэма с Виттом.

— Думаю, намечавшаяся буря сдержана. На время, — ответил секретарь. — А еще многие увидели вас с новой стороны. Смогли оценить не только вашу силу, но и рассудительность.

— То есть поняли, что я не столь глупа, как им нравилось думать?

— Нет, я лишь хотел сказать…

— Именно это он и хотел сказать, — перебил Грэм со смехом, но мгновенно снова стал серьезным. — Я рад, что ты опустила в беседе с надутыми индюками важный момент и не сказала, что по городам бродит человек из большого мира.

Мари сердито фыркнула.

— Еще бы я им сказала! Они бы устроили охоту на бедного старика Ёллу. Глядишь, нашли бы его раньше Горшуа.

— Кстати, о последнем, — Грэм поморщился. — Он собирается выполнять работу или нет?

— Вот сейчас и узнаем, — Мари достала из кармана особенное зеркальце. — Вы свободны. Полагаю, у обоих хватает дел.

Она не хотела, чтобы ее разговор с сыщиком слышали. Лукас Горшуа получил не одно, а два задания. И второе Мари пока предпочитала хранить в секрете. Даже от нареченного наставника. Потому что пока сама не представляла, как поступит, когда получит ответ.

Горшуа ответил сразу и, увидев Мари, широко улыбнулся.

— Ваше Высочество, — поприветствовал почтительно.

Он больше не допускал панибратства в общении. Да, он давно считал, что Мари Королевской крови. Однако одно дело — побочная дочь погибшего Принца, и совсем другое — законная дочь Короля, а теперь и вовсе правительница в Зимнем Дворце.

— Скажите, что есть новости, зу Горшуа, — проговорила Мари строго. — Мне нужен шарманщик. Делайте угодно, но найдите его. Достаньте хоть из-под земли.

— О! Надеюсь, это не потребуется, Ваше Высочество. — Труп допросить не получится.

Мари чуть не выругался. Всё ему шуточки.

Задание разыскать шарманщика Ёллу Горшуа получил еще несколько месяцев назад. Мари не просто наняла его, а заплатила объединенной канцелярии и ее главе Линду Пьери лично, чтобы ей отдали Горшуа в полное распоряжение. Мари выбрала этого сыщика не из-за личного знакомства. Горшуа однажды, пусть и давно, видел щарманщика. В Орэне, когла Ловерта поручила ему выяснить родословную безродной, но невероятно сильной ученицы. Увы, пока разыскать Ёллу не удавалось, но Горшуа упорно шел по следу. Сложность заключалась в том, что Ёллу перемещался из города в город, нигде не задерживаясь. Крутил ручку шарманки несколько часов на одной из улиц и снова пропадал. А потом объявлялся в другом месте. Далеко от предыдущего.

— Сети расставлены, Ваше Высочество. На этот раз старик не уйдет.

— Что это значит? — Мари прищурилась.

Её не пришлась по душе формулировка. Ёллу не преступник, в конце концов.

— Не беспокойтесь. Шарманщику не причинят вреда. Он сейчас в Эль-Хаире. Вчера я едва его не схватил. Разминулся минут на пять. Но ничего. Победа будет за мной. У меня целая сеть уличных мальчишек. Вы хорошо мне платите, а значит, и я не скуплюсь. Мне быстро доложат, коли шарманщик покажется. А на выезде из города тоже свои люди. Старика не проглядят.

— Я надеюсь. Но, когда найдете Ёллу, не смейте допрашивать или запугивать. Я сама с ним поговорю. У него сохранились не шибко приятные воспоминания от общения с вами.

Мари не объяснила сыщику, почему разыскивает шарманщика. Ни к чему кому-то, кроме Грэма и Витта, знать о человеке из большого мира. Разойдутся слухи, для Ёллу это смертный приговор. А Горшуа пусть думает, что угодно.

— Как прикажете, Ваше Высочество, — отозвался сыщик. — Кстати, у меня есть новости и по второму заданию.

Мари качнулась, но сжала зубы. Нельзя показывать эмоций. Никак нельзя.

— Говорите, — приказала она стальным тоном.

— Он в Эзре. Снял жилье и почти не кажет носа оттуда.

— В Эзре?! Другого города не нашел?

— Возможно, посчитал, что там его искать не будут. Вы не будете.

Мари помолчала, не зная, какой приказ отдать.

— Что с ним делать, Ваше Высочество? По моему распоряжению, его пасут круглые сутки. Аккуратно, разумеется. Он ничего не заметит.

— Пусть и дальше… хм… пасут. Но не трогают. Мне нужно знать всё, что он делает. И с кем общается. А если упустят…

— Не упустят, Ваше Высочество. Гарантирую.

Мари попрощалась, убрала зеркальце в карман и закрыла лицо ладонями.

Второе задание касалось Эльмара Герта, сбежавшего из Дворца, едва «безродная» невеста захватила власть. Женишок испугался до смерти. Еще бы! Теперь оказаться на цепи грозило вовсе не Мари. Поначалу новоявленная Принцесса махнула рукой. Сбежал, и ладно. Но потом решила, что нельзя быть беспечной. Герт безумен, но не глуп. Прекрасно понимает, что в ее планы брак не входит. А значит, желательно избавиться от невесты первым. Вечно прятаться не получится. Спасибо паучихе и магическому договору, разорвать который невозможно.

— И что теперь? — спросила Мари саму себя.

Следовало принять трудное решение. Еще как следовало. Но она не могла приговорить кого-то к смерти. Даже такого мерзавца, как Эльмар Герт. Понимала: если сделает этого, утратит огромную часть себя. Обратного пути не будет…

Глава 7. Уснувшая невеста

Разумеется, он не послушался. А когда было иначе? Едва выпадала свободная минутка, бежал к дому господина Ронана и ждал, не появится ли жена большого человека. И даром, что тот был главным над тенями и дневными. Ян не боялся. Ни капельки. Даже если заметят, ничего страшного. У него же есть булавка. А то, что он тут крутится? А что такого? Хочет на красивую госпожу поглядеть. Хоть глазком.

Вот и сегодня побежал по заданию хозяйки гостиницы — госпожи Рирден, а по пути заскочил сюда, чтоб немного постоять и покараулить. Вдруг госпожа Симона соизволит выйти. Делала она это крайне редко. В смысле, покидала дом. Но у Яна появилось предчувствие, что сегодня непременно повезет, и тайная стихийница со шрамом на ладони отправится по делам. Ян понимал, что хозяйка рассердится, что посыльный застрял. Но не переживал. Всегда можно придумать правдоподобную отговорку. В этом он мастер. В конце концов, обычно госпожа Рирден им довольна, особо зверствовать не станет. А тут дела поважнее гостиничных.

— Ох…

Душа ускакала в пятки, ибо кто-то бесшумно подошел сзади и схватил Яна за шиворот. Крепко, что не шелохнуться. И уж, тем более, не вырваться.

— Тебе что было сказано, негодник? Не сметь здесь показываться, — прошипели в ухо.

От сердца отлегло. Ян вздохнул с облегчением. Хватка ослабла, он повернулся и сердито взглянул в синие глаза Инэя.

— Так я это… слежу.

— За тобой самим глаз да глаз нужен. А еще на Эрма жаловался. Он куда осторожнее тебя.

— Это он то? Сходил к влюбленной девице и сказал, что знать ее не желает. Такая от обиды что угодно выкинет теперь. А я аккуратно. Разведываю.

— Так разведываешь, что тебя каждая собака запомнила. Идём.

Сильная рука Короля Зимы вновь вцепилась в ворот племянника. Да только сделали эти двое всего шагов пять. Инэй сам остановился, как вкопанный. Ян аж чуть в грязь не плюхнулся от неожиданности. Хорошо еще, что Его Величество, притворяющий нынче «тенью», не разжал пальцы, удержал паренька.

— Ой! — выдал тот и зашептал: — Это она. Госпожа Симона.

Но Инэй и сам прекрасно видел, как из ворот дома в сопровождении служанки и охраны вышла жена большого человека. Сегодня она облачилась в светло-синее пальто и шляпку, а длинные светлые волосы заплела в косу и перекинула через плечо.

— Нужно идти за ней, — потребовал Ян и с удивлением заметив, что дядя побледнел.

— Нет, — отрезал тот и сильнее накинул капюшон серого плаща на лицо.

Ян всё понял.

— Ты ее знаешь, да? Значит, она точно стихийница? Это ее разыскивает госпожа Флора?

— Нисколько не сомневаюсь, — проговорил Инэй чужим голосом, развернул племянника к себе и схватил обеими руками за грудки. — Ян, поклянись, что больше не сунешься ни к этому дому, ни, тем более, к так называемой госпоже Симоне.

— Но…

— Поклянись!

Ян испугался. Такого ледяного взгляда у дяди он еще не видел. Аж внутри всё похолодело. Вот он истинный Повелитель Зимы!

— Ладно-ладно, клянусь, — заверил он. — Но кто такая эта госпожа Симона? И почему «так называемая»?

Инэй не ответил. Отпустил Яна и подтолкнул, чтобы топал восвояси. А сам тяжело вздохнул и тоже зашагал прочь. Но вовсе не за стихийницей, которую разыскивала жрица, что охраняла грань между двух миров. А подальше от нее…

* * *

— Уверена, что Инэй сказала «так называемая»? — хмуро спросил Грэм утром, когда Мари поведала о последнем сне.

— Уверена. Как и в том, что он был сильно потрясен. А еще напуган. Я физически ощущала его эмоции.

Мари провела ладонями по лицу, вложив в усталый жест намного больше, чем хотела. Грэм поглядел сочувственно. Хотя ему самому досталось накануне. Два дня назад в Шеруме состоялась свадьба с Лирой. На церемонии в городской ратуше присутствовали Мари с Вестой и Мастер с супругой Гретой. Благодаря таким гостям (и жениху, конечно же) весть разнеслась со скоростью ветра и вскоре достигла Зимнего Дворца. Скандал разразился хоть и не самый грандиозный, что видел Замок за века существования, но пошумели стихийники знатно. Мари пришлось сделать заявление. В письменной форме. Витт лично развешивал копии по всем этажам.

Принцесса Зимы объявила, что до возвращения Короля Инэя из большого мира Грэм Иллара остается во Дворце в том же качестве, что и раньше, а его супруга Лира продолжит жить в Шеруме, никогда не переступит порог Замка и никаким образом не вмешается в жизнь стихийников. Судьбу же нарушителя решит Король. Такую формулировку предложил сам Грэм. Мол, подданные решат, что Принцессе не с руки прогонять нареченного наставника. Особенно после того, как она приняла закон в пользу людей, да еще сама большую часть жизни считалась дочерью шу. А вот Инэй поступит жестко. Примет «правильное» решение.

Мари сомневалась, что формулировка смягчит обитателей Замка. Однако Грэм оказался прав. Подданные пошумели-пошумели и успокоились. А почему нет, раз придет Король и разберется? К тому же, они вспомнили, что отец Грэма — Содж Иллара. Мастер, что следит за Шарами Стихий. Вдруг Принцесса прогонит сына, а отец потом в отместку откажется чинить символ Королевской власти, коли тот поломается. Нет, с этой семьей лучше не ссориться. Особенно по крупному. Соджа, помнится, сам Король Буран сажал за свой стол. Хоть тот тоже женился на человеческой женщине. Из-за Шара Стихий, понятное дело, а не потому что простил. Но тем не менее.

— Значит, Инэя напугала эта Симона, — протянул Грэм, задумчиво потирая подбородок. — Ну а ты? Тебе она знакомой не показалась?

Мари пожала плечами.

— Не уверена. Типичная стихийница Зимы. Ледяная и надменная. Да я ее особо не разглядывала. Хотя… — Мари свела брови. — Яну еще в прошлый раз — на рынке — показалось, что видел госпожу Симону раньше. Может, она на срединной территории жила, а не во Дворце. Иначе откуда Яну ее знать?

— И то верно, — проворчал Грэм. — Надеюсь, твой отец прямиком отправится к старухе-жрице. Просила найти эту Симону, они нашли. Пусть теперь сама с ней разбирается, а наших домой переправить.

— Я тоже надеюсь, — пробормотала Мари.

Но чутье подсказывала, что так просто всё не закончится, и застрявшие в большом мире близкие еще не скоро минуют грань…

* * *

— Разумеется, я пойду на свадьбу Сабины и Трея, — проговорила Мари хмуро, обращаясь к Витту.

Секретарь принес письма (точнее, выборку) от обитателей Дворца на имя Принцессы. Еще недавно это была обязанность самой Мари — изучать всю поступившую почту, откладывать важное и отбраковывать незначительное. Сегодня к письмам прилагалось и приглашение на свадьбу. Глава клана сообщал, что бракосочетание пройдет в узком кругу, гостей будет немного, но Её Высочество они «ждут непременно».

— Кстати, ты не хочешь нанять себе помощника? — Мари весело кивнула на стопку писем.

Витт прекрасно понял намёк. Однажды он спихнул нудную обязанность на младшего секретаря, но теперь вновь приходилось выполнять ее самому.

— Нет, — отрезал Витт и вернулся к прежней теме. — Может, всё-таки отказаться? В Замке не одобряют эту свадьбу. В смысле, сроки ее проведения. И если вы пойдете…

— Я пойду, — перебила Мари. — Я тоже не одобряю поспешность клана Лили, но отказаться не имею права. Особенно после того, как побывала на бракосочетании Грэма и Лиры. К тому же, каждый справляется в горем по-своему. Если свадьба старшей дочери на пользу семье, это их право.

Витт едва заметно поморщился. Недавно он советовал пропустить и скандальное мероприятие в Шеруме. Но кто его послушал?

— И, кстати, постыдились бы дети Зимы кого-то судить. Иль забыли, как клан Сапата праздновал совершеннолетие сына? Торжество посетили едва ли не все жители Замка. Устроили шум на весь этаж. Хотя на этом самом этаже живет семья Тови. Что-то никто не смущался, пока вино лилось рекой, а пьяные гости горланили песни.

Со дня второго похищения детей минуло около двух недель, и жизнь в Зимнем Дворце постепенно возвращалась в привычную колею. Стража, по-прежнему, стояла на каждом углу, работая сверхурочно, а детей одних не выпускали. На занятия к академикам их водили строем и под охраной. Но в остальном о жутком происшествии ничего не напоминало. Сыщики и те вернулись восвояси, оставив пару дежурных, которые следили за происходящим в Замке. Линд Пьери так и сказал Мари, что версий, выдерживающих критики, пока нет. Нужно дополнительные сведения или… новые похищения.

Не получала Принцесса Зимы новостей и от другого сыщика. То есть, объявлялся Горшуа через осколок регулярно, но ничего обнадеживающего не сообщал. Сети, что расставил сыщик, пустовали. Старик Ёллу как сквозь землю провалился. Мари начала подозревать, что он покинул Эль-Хаир, сумел обойти все ловушки. Но Горшуа отказывался в это верить. Мол, потерпите, Ваше Высочество, шарманщик просто затаился.

Мари ждала. Но чувствовала, что терпение скоро лопнет.

В дверь приемного зала, где Принцесса решала деловые вопросы, постучали, и внутрь, как обычно бочком, проскользнула Бьянка.

— Прошу прощения, что помешала, Ваше Высочество, — проговорила она извиняющимся тоном. — Но там пришла, зу Ловерта. Просит принять. А вы говорили, что о ее появлении докладывать сразу.

— Разумеется. Ты всё правильно сделала, Бьянка, — похвалила Мари. — Отведи зу Ловерту в гостиную и принеси чай с… лимоном, кажется.

— Да-да, она пьет чай с лимоном, — радостно закивала служанка. — А еще любит песочные печенья тёти Эвы.

Мари повернулась к Витту, едва Бьянка побежала к важной гостье.

— Будь добр, когда в следующий раз увидишь Миллу, скажи, что я давно не получала от нее вестей. Она знает, о чем речь.

Щеки секретаря порозовели.

— С чего вы взяли, что я увижусь с зу Греди, Ваше Высочество?

Мари махнула рукой. Можно подумать, она слепая, и не видела, какие взгляды эти двое бросают друг на друга.

— В общем, передай, — улыбнулась она и подмигнула, сильнее вогнав Витта в краску.

* * *

К появлению Мари в гостинной, Ловерта попивала чай с песочным печеньем и выглядела весьма довольной.

— Полагаю, я не смогу переманить твою кухарку к себе, — проговорила она лукаво.

— Нет, — Мари устроилась рядом, расправив пышный подол. — Эва со мной третий год, и расставание с ней в мои планы не входят. Но мы можем отправлять вам гостинцы. Хоть каждую неделю, коли хотите.

Ловерта сделала вид, что задумалась.

— Этот вариант меня, пожалуй, устроит, — проговорила со смехом, но тут же стала серьезной. — Я пришла с важным делом, Принцесса Розмари. Вообще-то мне нужно переговорить со всеми правителями. Но я решила начать с тебя. Скоро у вашей четверки очередная встреча. Может, передашь остальным моё послание?

— Сделаю всё, что нужно, зу Ловерта, — проговорила Мари, помешивая ложечкой чай, спешно поставленный перед ней Бьянкой. — Но я не авторитет для Росанны и Злата. Меня они из принципа слушать не станут. Особенно, если речь пойдет о возвращении детей в Академию Стихий.

Ловерта замахала руками.

— Что ты! Об этом я пока и не заикаюсь. Рано. Но я предлагаю заблаговременно озаботиться проблемой, касающейся всех четырех Дворцов. За окнами апрель, но время пролетит быстро. Не успеем оглянуться, придет время экзаменов. Где мы их будем проводить? Не дело принимать в четырех местах сразу. Надо либо выделить помещение в одном Замке, либо делать это в Академии. Пусть дети приезжают утром, а потом разъезжаются, не оставаясь на ночь.

Мари понимающе закивала.

— Вы правы, зу Ловерта. С занятиями и то море хлопот. Экзамены же следует проводить в одном месте. Академия — идеальный вариант. Но если никто не согласится, я легко предоставлю помещения и всё необходимое в нашем Дворце.

Ловерта благодарно похлопала Мари по руке.

— Спасибо, дорогая. Я с удовольствием приму помощь. Но останется одна проблема — выпускные испытания. Куб может повредиться при перевозке. А использовать кубы Дворцов нельзя, иначе рискуем залить города дождями и засыпать снегами.

Мари нахмурилась. Ловерта говорит дело. Испытания придется проводить в стенах Академии, хотят того родители или нет. В конце концов, пусть тоже присутствуют в зале. Академики, конечно, не обрадуется, но ради дела стерпят.

— Это не единственная проблема, зу Ловерта. Остается проблема основная. Необходимо найти способ вернуть учеников в Академию.

Та развела руками и вздохнула театрально.

— Если у тебя есть идеи, я с удовольствием послушаю.

— Идея есть, — призналась Мари, аккуратно помешивая ложечкой чай, хотя Бьянка никогда не приносила ей горячий. — Но не уверена, что вы и другие педагоги придете в восторг.

Ловерта хмыкнула.

— Мы нынче не в том положении, чтобы артачится, — объявила она и отправила в рот очередное песочное печенье.

— Верно. Но что если способ… хм… кардинальный? — Мари улыбнулась чуть виновато. Она, как и все, робела перед заместительницей директора Академии. — Мне крайне не нравится ситуация с пустующим Замком, и я много раздумывала над способами это исправить. Да, теперь мы знаем, что дети способны исчезать и из запертых помещений во Дворце. Однако родители считают, что дома у них больше шансом защитить чад. Пока настаивать бессмысленно. Но перед началом учебного года следует вернуть учеников назад. Я, конечно, могу приказать и…

— Наживешь себе врагов и неприятности, — нахмурилась Ловерта.

— Верно. Поэтому нужно сделать так, чтобы родители сами захотели снова отправить детей в Академию. Все стихийники ее любят. Независимо от уровней и принадлежности. У каждого сохранилось множество теплых воспоминаний о годах учебы. Следует доказать, что в Академии безопасно. А еще напомнить, что это наша альма-матер испокон веков, а не чья-то ещё.

Ловерта заинтересованно прищурилась.

— Что ты задумала, Мари?

— Помните испытания яу со срединной территории? Что если на этот раз будут не просто испытания, а полноценная учеба сроком… скажем, на два месяца?

Стул под Ловертой скрипнул.

— Ты права, это кардинальное решение, — проговорила она задумчиво. — Но, возможно, действенное. Чистокровные взбесятся, что их Академию заняли.

Мари передернула плечами.

— Сами виноваты.

Ловерта засмеялась.

— Умеешь ты мыслить нестандартно и принимать непростые решения. Мне нравится идея. Ты обсуждала ее с кем-то другим?

— Нет, — Мари отодвинула полную чашку. — Хотела сначала посмотреть на вашу реакцию и понять, не сущее ли безумство предлагаю.

— В некотором смысле безумство, — закивала Ловерта многозначительно. — Но безумство оправданное. Я полностью «за». Обговорю всё с несколькими педагогами и встречусь с Майей. Нам ведь нужно заручиться поддержкой независимого совета. Ну и продумать дополнительные меры безопасности. Чтоб не выглядело, будто мы отправляем полукровок из параллелей на заклание.

— Кто-то так и решит, — согласилась Мари. — Но я уверена, что жителям срединной территории в Академии ничего не угрожает. Как и стихийникам Весны, Лета и Осени из Замков. Игра ведется против Зимнего Дворца.

— Скорее всего. Или…

— Против меня лично? — усмехнулась Мари. — Этот вариант тоже не исключается. Еще одна причина, почему нужно поскорее вычислить преступника и найти детей.

— Ты веришь, что они живы? — спросила Ловерта мрачно.

— Да, — ответила Мари без промедлений.

Она, правда, верила, а не выдавала желаемое за действительное. Чувствовала, что трое маленьких стихийников где-то есть. Вернутся они домой или нет — отдельный вопрос. Но они точно не мертвы. Так подсказывало чутье. А ему Мари привыкла доверять.

— Спасибо за идею, Принцесса Розмари, — проговорила Ловерта, намереваясь прощаться. — Многим затея не понравится. Но она стоящая. Кстати, предлагаю выдать ее за мою. Так окружающие поднимут меньше шума и… Ох…

Ловерта чуть чай на себя не пролила от неожиданности, хотя она точно была не из пугливых. Но двери отворились столь резко, что любой бы подпрыгнул.

— Идём, у нас очередная катастрофа, — объявил влетевший в гостиную Грэм.

Выглядел он неважно. Волосы растрепались, плащ перекосился. Но глаза горели яростным огнем. Попадется на пути недруг, мокрого места не останется.

— Дети? — Мари вскочила и пошатнулась. — Опять?

— Нет, — Грэм тряхнул головой. — Но не намного лучше. У нас попытка убийства. Пока это считается попыткой. Какая-то… хм… скотина безрогая подмешала жертве в качестве яда погодное зелье.

— Ох… — выдохнула Ловерта и закрыла глаза, боясь представить последствия.

А у Мари ум зашел за разум. Как это погодное зелье? Она не представляла, что его вообще можно использовать «таким образом»…

— Идём, Мари, — повторил Грэм. — Ты должна присутствовать. Тем более, жертва… Она…

По спине Принцессы пронесся холодок. Кто-то из ближнего круга! Однозначно!

— Кто жертва, Грэм?

Он тяжко вздохнул и ответил, глядя на подопечную сочувственно:

— Милла Греди.

— Что-о-о?!

Колени таки подкосились. Мари рухнула обратно на стул, не чувствуя в себе сил куда-то идти, что-то делать и вообще говорить. Они ее оставили. И кажется, надолго…

* * *

— Каковы шансы на благополучный исход?

Как же ужасно спрашивать такое у лекаря, приходящегося пациентке отцом. Тем более, если пациентка едва не умерла. Но Мари понимала, что Хорт сейчас там, где должен быть, и лучше него с лечением Миллы не справится никто. Даже Веста.

— Шанс небольшой, — признался Хорт, пряча горечь за монотонностью. — Чудо, что она вообще жива. Глотнула «отравленного» чая совсем чуть-чуть. Пациентка отвлекла. Зашла без приглашения. Она-то и шум подняла, когда Милле стало плохо. Иначе… иначе было бы поздно. Сейчас нужно постоянно поддерживать температуру тела и найти мерзавца. Пока не узнаем, что за погодное зелье использовано, процесс вспять не повернуть.

Мари посмотрела на Миллу с отчаяньем. Сейчас она выглядела спящей. Мирно спящей. Даже щеки порозовели. Не осталось и следа от ледяной корки, их покрывавшей. Но умиротворение было видимостью. Всё могло измениться в любую минуту, смерть отступила, но лишь на время. А проснуться Милла не могла. Уж точно не сама. Поддерживать «сон», чтобы не случилось худшего, могла настойка Весты. Оказалось, Королевский лекарь и потомственная целительница уже сталкивались с такой проблемой, как отравление погодным зельем. Трижды. Путем проб и ошибок Веста создала зелье. У Хорта хранился пузырёк на всякий случай. Кто бы знал, что этот «случай» коснется его собственной дочери…

— Держите меня в курсе, — попросила Мари Хорта и вышла в коридор.

Но далеко не ушла. Прислонилась к стене, чтобы не упасть. Она сумела найти в себе резервы сил, чтобы собраться и навестить Миллу. Но теперь слабость возвращалась.

Не верилось, что такое случилось. Да еще с такой замечательной и девушкой!

— Вы знаете, кто это сделал, верно?

Рядом остановился Витт. Белый, как снег.

— Что за бред? — возмутился Грэм на секретаря.

Но тот горько усмехнулся.

— Ее Высочеству точно известно больше нашего, зу Иллара, — отчеканил он. — Буквально пару часов назад она просила передать Милле сообщение. О том, что ждёт новостей. Вопрос на засыпку: не связаны ли эти новости с нынешним состоянием Миллы?

Мари ощутила непреодолимое желание сбежать. Или провалиться сквозь пол. Лишь бы перестали буравить вопросительными взглядами две пары глаз. Ведь Витт прав, и Милла могла пострадать из-за расследования, которое вела.

— Ваше Высочество! — секретарь впервые на ее памяти повысил голос.

— Не кричи, — попросила Мари, обхватив руками виски. — Голова сейчас треснет.

— Ничего не сделается вашей голове, — объявил Витт. — Это Милла умирает.

Грэм шикнул на парня, мол, ты переходишь границы дозволенного, и обратился к подопечной. Мягко, но требовательно.

— Мари, что происходит? Не время играть в молчанку.

— Не время, — отозвалась она эхом.

К горлу подступали рыдания. Ведь Милла — не просто подданная или лекарь. Её Мари могла назвать почти подругой. Не как Далилу или Тиссу, но всё же.

— У нескольких пациенток, никак не связанных между собой, проявилась аллергия и… и… — Мари запнулась, злясь на саму себя. За то, что позволила Милле заниматься поисками. Стихийники, использующие запрещенные приемы, способны на чудовищные поступки ради сохранения тайн. Вспомнить хотя бы Рейма Норду.

— Какая еще аллергия? — возмутился Витт.

— На любовное зелье! — выпалила Мари, вогнав обоих мужчин в ступор. — Да! Во Дворце завелся кто-то очень прыткий. Подмешивал зелье девицам. Только ошибался с ингредиентами, и пойло не действовало, как задумано, а вызывало аллергию. Милла считала, мерзавец опаивает всех стихийниц подряд, пока не доведет зелье до ума. Думала, у него есть конкретная цель и… Пыталась вычислить мерзавца. Приходила ко мне, чтобы заручиться поддержкой. Ведь использование любовного зелья хоть и осуждается, законом не запрещено. Милла хотела быть уверенной, что паразит не останется безнаказанным.

— И вы позволили ей искать в одиночку?! — возмутился Витт. — Следовало привлечь сыщиков! Пусть и неофициально.

Мари собралась, было, ответить, что предлагала это сделать, а Милла отказалась. Но не посмела. Какая теперь разница? Главное, что Милла одной ногой в могиле. Это факт, а всё остальное не имеет значения.

— Да, я виновата, — проговорила Мари горестно. — Недооценила мерзавца.

— И подставила Миллу под удар, — констатировал Витт.

— Хватит, — велел ему Грэм жестко. — Милла — большая девочка. И уж точно не из тех, кто пляшет под чужую дудку. Раз решила заняться поисками негодяя, ни за что бы не отступила. Одного не понимаю, — он повернулся к Мари. — Почему ни одной из вас не пришла простая, но вполне очевидная мысль, что это можешь быть ты.

— Я? — переспросила та, не понимая, о чем речь.

— Ну… Ты у нас теперь невеста завидная.

У Мари потемнело в глазах. Вот он о чем! Но это же бред! Или нет?

— Я сомневаюсь, что…

— И зря! — перебил нареченный наставник. — Сделать из тебя послушную игрушка и править в Зимнем Дворце — вполне жизнеспособная версия. Тот же Эльмар Герт может действовать через сообщника и…

— Не может.

— С чего ты взяла? Он способен затаиться поблизости и…

— Эльмар в Эзре. Его пасут круглые сутки. Он сидит, как мышь, в комнатушке, которую снял, и носа не смеет лишний раз высунуть. Боится собственной тени.

Грэм усмехнулся.

— Выследила, значит, мерзавца. Глаз не спускаешь. Похвально. Но не многовато ли тебя накопилось тайн?

Мари не ответила, и нареченный наставник продолжил.

— Я сам свяжусь с Линдом Пьери. Пусть пришлет пару смышленых парней, способных работать в деликатных ситуациях. От тебя мне нужны имена девиц, которых любовным зельем опаивали. Милла шла по следу и явно была близка к рассекречиванию подлеца, раз он решился ее устранить. Сыщики пойдут по тому же пути. Найдут гаденыша и…

— Я всю дурь из него выбью, — пообещал Витт. — Пусть только посмеет не сказать, чем опоил Миллу.

Грэм уставился на Витта изумленно. До него, наконец, дошло, почему Королевский секретарь так расстроен из-за покушения не девушку-лекаря.

— Будут тебе имена, — проговорила Мари и, пошатываясь, пошла прочь.

— Я провожу тебя до семнадцатого этажа, — Грэм рванул следом.

— Я на пятнадцатый, — отрезала она. — И там мне никто не нужен.

Нареченный наставник понял, куда собирается Принцесса, и всё же довел ее до зеркального зала, идя на небольшом расстоянии. Хотел убедится, что по пути ничего не произойдет (всё-таки она едва на ногах держится), но и не мешал.

— Сообщи, когда вернешься, — велел на прощание.

Мари кивнула и закрыла за собой дверь зала. Подошла к Зеркалу, положила ладонь на стекло и скомандовала:

— Дом!

Сейчас она хотела видеть одну-единственную стихийницу. И никого больше. А та сейчас находилась в Шеруме. Готовила в лаборатории новые порции настоек для Миллы.

…Веста не удивилась появлению дочери. Поначалу.

— Рада, что ты пришла, — проговорила, помешивая деревянной ложкой зелье в котле.

Но потом посмотрела на дочь внимательнее и всплеснула руками.

— Ох, Мари…

А та расплакалась. Навзрыд. Как маленький ребёнок. Потрясение и чувство вины дали и себе знать. Слезы хлынули потоками дождя. Нет, самого настоящего ливня!

Веста забыла и о готовящейся настойке, и обо всем остальном на свете. Шагнула к расклеившейся дочери и крепко прижала к себе, ни говоря пока ни слова, просто позволяя выплеснуть горе. Без остатка…

* * *

— Вообще-то Грэм говорит дело. Может, Эльмар Герт тут ни при чем. Но версию сбрасывать со счетов нельзя.

Веста снова занялась зельем, помешивала его, время от времени добавляя новые ингредиенты. Мари с припухшим от слёз лицом сидела напротив, уперев локти в стол.

— Если мишень — я, это не страшно. У меня аллергия на любовное зелье, помнишь? На самое настоящее, а не его подобие.

— Трент Вилкоэ, в конце концов, нашел способ подкорректировать состав, чтобы твоя аллергия не проявлялась, — напомнила Веста. — Но ты права, в первый момент глаза непременно покраснеют.

— Да и ты способна уловить запах.

— А вот это не факт, — Веста нахмурилась. — Моё обоняние не то, что раньше.

— В любом случае опоить меня незаметно не получится, — заверила Мари. — Ох, только бы сыщики справились и нашли негодяя, пока… пока не стало поздно.

Веста нахмурилась, и дочь спросила:

— По словам Хорта, погодным зельем стихийников травили трижды. Но он не сказал, удалось ли спасти жертв.

— Нет, — ответила Веста, глядя с сочувствием. — В первые два раза моё лекарство помогало слабо. Понадобилось немало времени, чтобы его усовершенствовать. В третий… В третий раз преступника не нашли, а настойка не способна работать бесконечно.

— Сколько у нас времени? — спросила Мари похоронным тоном. — То есть, сколько времени у Миллы?

— Пара недель. Плюс-минус.

Мари снова всхлипнула.

— Это моя вина.

Веста отложила ложку и проговорила мягко:

— Нет, это не твоя вина, милая. Ты не можешь предусмотреть всё. Как и любой другой правитель. Уж я-то знаю. Можно стараться, делать всё от тебя зависящее. Но всегда есть обстоятельства, которые выше тебя.

— Но я должны была…

— Мари! — Веста обошла стол и погладила дочь по щеке. — За свои восемнадцать лет ты сделала для окружающих больше, чем любой другой, прожив до старости. Ты защищаешь других, ставя под удар себя. Да, с Миллой случилась беда. Но еще не всё потеряно. У нее есть шанс поправиться. Не забывай об этом и не сдавайся. Ты сильнее многих, кого я знаю.

— Не забуду, — пообещала та.

А по щекам пробежали предательские слезинки.

Мари снова уткнулась в материнское плечо, чтобы еще чуть-чуть побыть маленькой и слабой…

Глава 8. Две шпионки

Он оправдывал «звание». Скользил за ней тенью день за днем, неделю за неделей. Сначала, дабы убедиться, что не сошел с ума. А потом пытаясь узнать ее распорядок и слабые места охраны. Увы, охраняли супругу большого человека тщательно. Госпожа Симона и шага не ступала за ворота без сопровождения громил, от вида которых все прохожие шарахались. Инэя сами по себе они не пугали. Он смог бы разделаться с ними легко. Погодный дар при нем. Но тайная стихийница выбирала людные улицы. Не морозить же целую толпу, чтобы добраться до «жертвы». Да и времени может не хватить. Слишком велик риск.

Что же оставалось? Найти способ проникнуть в дом? Возможно. Правда, Инэй пока не представлял, как это сделать.

Иногда госпожа Симона чувствовала его взгляд, нервно оборачивалась, но не находила. За последние месяцы Повелитель Зимы блестяще овладел искусством растворяться в толпе. Да и кто вообще способен заподозрить тень? Даже она — женщина, сумевшая провести всех. Женщина, которая, оказавшись в большом мире, нашла самое теплое и безопасное место из всех, что можно было представить. А ведь казалась не слишком умной. Или дело во внешности? Красотой-то небо не обделило. Вот и покорила большого и влиятельного человека. Заставила плясать под свою дудку.

Или сама научилась подстраиваться? Характер-то в прежние времена был не сахар…

…Идею подбросили остальные.

В тот вечер Инэй снова проводил госпожу Симону до дома. На расстоянии, само собой. Остановился недалеко от ворот, гадая, что делать дальше. Время бежало, поиски стихийников в Восточном и соседних городах становились все более рьяными. Да и клеймо на спине беспокоило сильнее. Бывали дни, когда Инэй с трудом поднимался с постели, а по дороге его качало от боли. Следовало уносить ноги из большого мира поскорее. Но если не передать жрице ту, которую она жаждала заполучить, ничего не выйдет. Следовало именно передать, а не просто назвать местонахождение. Инэй встретился с госпожой Флорой, но та только фыркнула. Мол, сначала приведи так называемую Симону, потом будет обещанное возвращение восвояси.

— Ваше Величество…

Инэй дернулся и чуть не устроил знатную заморозку юноше, что незаметно подошел сзади и назвал его так, как не следовало.

— Ты б потише, — прошипел он сквозь зубы.

— Тут никого нет, — отозвался Эрм спокойно.

Вот уж сама непробиваемость.

— Я надеялся застать вас около этого дома. Ян сам хотел, но побоялся. Вы ж обещали с него три шкуры содрать, коли еще раз здесь увидите.

— И содрал бы, не сомневайся, — заверил Инэй и спросил: — У вас всё в порядке?

— Да. Всё идёт своим чередом. Но мы, кажется, придумали, как добраться до нашей тайной стихийницы. Нужно проникнуть в дом господина Ронана и госпожи Симоны. В смысле, отправить туда шпиона.

Инэй вытаращил глаза. Идея, конечно, не была безумной. Шпион бы всё разведал изнутри. Но где взять такого?

— Ничего не выйдет. Меня ОНА узнает сразу и сдаст муженьку. Ян — тоже не вариант. Из него тот еще шпион. Да и внешность неподходящая. Истинный сын Зимы. Еще и фамильные черты Дората налицо. Ты тоже исключаешься. У тебя работа на госпожу Кин. Ты разве что нынче у нее не ночуешь.

— Всё верно. Но есть еще Марла.

— Марла? — переспросил Инэй с сомнением.

О бывшей невесте Злата и нынешней кухарке в гостинице он не подумал. Да и как Марла будет шпионить?

— Вот, — Эрм сунул Инэю свежую газету. — Тут объявление. Господин Ронан с госпожой Симоной скоро примут гостей из других городов. Ищут кухарок. Хорошо заплатят их хозяевам, коли те на время предоставят лучших работниц. Марла готовит замечательно. Я уже подсунул газету госпоже Рирден и брякнул как бы невзначай, что наша гостиничная кухарка запросто обошла бы любых других. Хозяйка заинтересовалась. Если ее кухарка окажется лучшей, это прибавит популярности гостинице.

Инэй прочел объявление и чуть нахмурил брови. В целом, идея казалась неплохой. Да и Марла — женщина неглупая и осторожная. Сумела же четыре десятилетия прятаться в большом мире у всех на виду. Но захочет ли она рисковать, пробираясь в логово к зверю?

— Что сама-то Марла думает о твоей затее?

— Это не моя затея, а Марлы, — объявил Эрм улыбаясь. Понял, что Король заинтересовался. — Она готова шпионить. Говорит, что кольцо сжимается, и если мы продолжим сидеть и ничего не делать, конец один. А так хоть продвинемся, глядишь.

— Ладно, пусть будет по-вашему, — смирился Инэй. — В конце концов, хозяйка уже загорелась идеей получить награду за кухарку.

Эрм заулыбался сильнее прежнего. Он верил в успех операции. Или хотел верить.

— Кстати, Ваше… хм… — он осекся, вспомнив недавнюю реакцию Короля. — Вы так и не сказали нам, кто такая эта госпожа Симона.

— Если б ты ее увидел, сам бы всё понял, — проворчал Инэй.

— Но я не видел, вы ж запретили сюда соваться. Не только Яну. Всем. В смысле, я был тогда на рынке, когда Ян госпожу Симону приметил. Но лица не разглядел.

Инэй помолчал, хмуро взирая на дом большого человека.

— Она…

Увы, продолжение фразы потонуло к громком звуке грома за приоткрытым окном спальни, и стихийница, что получала новости из большого мира во сне, не услышала произнесенного отцом имени…

* * *

Мари злилась и ругала столь невовремя начавшуюся грозу. Впрочем, что бы изменило настоящее имя госпожи Симоны? От Мари ничего не зависело. Она далеко от большого мира и всё, что может — изредка видеть сны. Следовало радоваться, что пока все застрявшие в Восточном близкие целы и невредимы. Остальное не столь важно. Тем более, и в мире стихийников проблем по горло. Таких, от которых хотелось взвыть.

— Две недели…

Мари повторяла это бесконечно, считая дни, которые Веста отвела Милле, если не будет найден преступник, и не расскажет, какое погодное зелье использовал. Увы, эти самые дни утекали, как песок сквозь пальцы, а сыщики не продвинулись в расследовании ни на шаг. Хотя встретились со всеми опоенными любовным зельем девицами, изучили их окружение и передвижения. На какой след наткнулась Милла, пока оставалось загадкой. А может, дело было вовсе не в сообразительности девушки-лекаря. Мари начала подозревать, что Милла не обнаружила ничего нового, просто преступник узнал, что она опрашивает его жертв, и решил подстраховаться.

Однако надежда на благополучный исход оставалась. Веста не сидела, сложа руки. Искала способы продлить жизнь Милле. Она объяснила дочери, что следует использовать противоядие, как и при обычном отравлении. Какое? Очень хороший вопрос. Если знать весь перечень ингредиентов в погодном зелье, что подмешали Милле, труда это не составит. Для каждого из них, будь то морская соль или сок из стеблей растений, существует нейтрализатор. Если их смешать в нужных пропорциях, получится идеальное лекарство, способное поднять Миллу на ноги. Однако, даже не зная весь состав, кое-что сделать можно. Некоторые ингредиенты используют в погодных зельях чаще других. Можно действовать против них. Ситуацию это не спасет, но подарит еще время.

Мари верила в мать и ее целительские способности. Как и в Хорта, который не отходил от дочери ни на шаг и следил за всеми изменениями ее состояния. Едва Милле становилось хуже, он вливал ей в рот поддерживающую настойку Весты и снова вырывал девушку из лап смерти. Хорт тоже не сдавался. Не терял надежду. Только Витт, кажется, утратил веру. Ходил мрачнее тучи. Секретарские обязанности выполнял, хотя Мари и пыталась дать ему отпуск. Витт отказался, но косился так, словно вот-вот применит знатную заморозку. Мари понимала его чувства и собственную вину не отрицала. Но, признаться, поведение секретаря начало злить. Еще одно доказательство, что она Принцесса новоявленная. Посмел бы Витт коситься, если б Мари с рождения носила фамилию Дората? Разумеется, нет.

Мари пыталась отвлечься от грустных мыслей о Милле и событиях в большом мире, занимаясь рутинными делами. Просматривала письма от подданных, встретилась кое с кем из них. Отправила одного из лекарей, трудившегося обычно на средних этажах, временно работать в низы вместо Миллы. А еще решила ликвидировать один из музеев, посвященных Королевской семье. Их было пять. Пять! На разных этажах! По мнению Мари, хватило бы и одного. Но для начала можно избавиться от самого нижнего. А помещение использовать с большей пользой. Например, открыть игровую для малышни.

А в один из дней на прием явился Дронан Лили. Поклонился по правилам, но получилось комично до ужаса. Словно репетировал дни напролет.

— Вот от тебя подобострастности мне только и не хватало, — проворчала Мари.

— Ваше Высочество, — начал парень, не вняв ее словам. — Я хотел попросить вас…

— Дронан! Прекрати! — разъярилась та.

Парень сдался, улыбнулся по-мальчишески. Как раньше.

— Ты можешь отменить свадьбу Сабины и Трея? В смысле, перенести на время?

Мари чуть глаза не закатила. Ох уж, эта свадьба! Камень преткновения!

— Могу. Но не стану этого делать. Из-за свадьбы твоей сестры и так море проблем. Если я вмешаюсь, будет еще хуже. Кстати, тебя случайно не Сабина подослала?

Дронан закатил глаза.

— Если бы! Она-то как раз всем довольна. И женихом, и скорым бракосочетанием. Всё твердит, что свадьбу откладывать нельзя. Мол, уже меня женить пора, а она — старшая сестра — всё не замужем. Непорядок. А я… Мне маму жалко. Она торжеству точно не рада. Из-за Лары. Говорит, это пляски на костях ребенка.

Мари всплеснула руками.

— Дронан, Лара жива! Я уверена!

— Я тоже в это верю. Зачем похищать и создавать столько сложностей, если цель — убийство? Но мама… Она словно боится верить. Если оправдаются худшие опасения, то будет тяжелее. Мол, лучше заранее приготовиться. Еще и папа старательно делает вид, будто ничего не случилось.

— Как же это печально, — пробормотала Мари и предложила: — Может, маме отправиться в путешествие по стране? А тебе поехать с ней? После свадьбы Сабины, разумеется. Я вам даже охрану выделю из стражи. Знаю, ситуацию это не спасет. Но здесь во Дворце всё переживается острее.

Дронан удивленно приподнял брови и неожиданно согласился.

— Мне нравится идея! Мама сначала откажется. Но я ее уговорю. А, может, сказать ей, что ты дала мне некое поручение? Мама не захочет отпускать меня одного и точно поедет.

— Хорошо, — согласилась Мари после раздумий. — И, пожалуй, я придумаю тебе поручение. Для достоверности.

Дронан немного растерялся от такого заявления, но кивнул. В конце концов, сам предложил. Так пусть будет всерьез. По-взрослому.

* * *

После ужина в кармане Мари потеплело зеркальце. Она трижды постучала по стеклу, готовясь общаться с собеседником, подозревая, что это мама или Лукас Горшуа.

Однако…

— Дайра? — удивилась Мари.

Троюродная сестра связывалась нечасто. И раз сделала это, случилось нечто из ряда вон.

— Можешь прийти в дом совета? Прямо сейчас? Одна, само собой.

— Что стряслось?

— Ничего грандиозного. Просто есть личный разговор.

— Дайра?

— Можешь или нет?

— Могу, но…

— Отлично, — объявила Дайра и накрыла свое зеркальце ладонью.

Мари не медлила ни минуты. Накинула плащ и выскользнула из покоев в коридор. Охрана вознамерилась шагать следом, но Принцесса покачала головой. Не сегодня. Стража, что охраняла зеркальный зал, тоже проводила ее вопросительным взглядом. Впрочем, «парни», как называл их Бо Орфи, привыкли, что «Путь Королей» Её Высочество всегда использует в одиночестве. Никого не берет с собой. Значит, сегодня всё в порядке вещей. Да и лишние вопросы никогда не приветствовались особами золотых кровей.

Зеркальный коридор Мари преодолела под тревожный стук сердца, а на выходе качнулась. Ибо Дайра ждала не одна. А в компании Тиссы Саттер. Тиссы, с которой, мягко говоря, не ладила.

Если эти две девицы объединились, значит, случилась катастрофа вселенского масштаба!

— Что? — спросила Мари глухим голосом.

— Говорю же, ничего не произошло, — ответила Дайра, закатывая глаза. — Просто я придумала, как найти мерзавца, отравившего Миллу. Но это должно остаться тайной. Ибо ни бабушка, ни дядя Грэм, ни твоя мама этого не одобрят.

От сердца немного отлегло, и Мари проговорила сурово, всё ещё не понимая, что тут делает Тисса:

— Я вся во внимании.

— Если преступник продолжает возиться с любовным зельем, от него должно пахнуть, — пояснила Дайра. — Тетя Веста больше не способна улавливать запах. Но я-то могу.

Мари нервно кивнула. И правда, Дайра может. Но толку-то.

— Что ты предлагаешь? Привести на срединную территорию всё мужское население Зимнего Дворца и выстроить перед тобой в ряд?

Дайра хмыкнула.

— Зачем так стараться? Проще мне одной прибыть в Замок и всё разузнать. Без шума и выставления подозреваемых в шеренгу.

— Боюсь, что путь в Зимний Дворец тебе заказан. Даже я не смогу…

— Мари, мне не нужно одобрение стихийников Зимы. Они ничего и не узнают. Я умею отводить глаза, помнишь? Поброжу по этажам невидимкой. Глядишь, разузнаю что-то полезное.

У Мари аж волосы чуть дыбом не встали. Что ж, теперь понятно, почему Дайра скрытничает. Услышат об этом Майя или Грэм, будет жуткий скандал.

— Исключено.

— Но я могу.

— Правда? А если столкнешься с кем-нибудь или потеряешь концентрацию и станешь видимой? Стихийники Зимы точно решат, что это ты похищаешь детей, проникая в закрытые помещения.

Зрачки Дайры расширились.

— Они подозревают меня?!

— Кое-кто высказывал эту потрясающую версию. Я заткнула рты, пообещав расправу, если кто-то еще раз запишет в подозреваемые мою родню. Но коли тебя поймают в Замке…

— Не поймают.

— Дайра, я…

— Милла умирает! А я могу помочь! Правда, могу. И ты прекрасно это знаешь. Милла помогала мне. Единственная не отвернулась после истории с искажением моей силы и «воскрешения» Бьянки. Я не вправе стоять в стороне, если способна спасти ей жизнь.

Мари закрыла лицо ладонями. Дайра ведь права. У нее, правда, есть шанс. Сыщики-то не продвигаются, а время Миллы истекает.

— Мари, я могу сделать это и сама. Без твоего разрешения и помощи. Мне не составит труда пройти через «Путь Королей» и отвести глаза страже, что охраняет зеркальный зал. Но не хочу действовать за твоей спиной, — объявила Дайра.

Мари подарила ей выразительный взгляд и просила:

— А Тисса тут каким боком? Может, просветите меня?

— Она — моё прикрытие. Мне придется исчезать из посёлка. Вероятно, на продолжительное время. Использовать Риама я не могу. Бабушке он до сих пор не слишком нравится. Да и у него самого возникнут ненужные вопросы. Вот я и попросила Тиссу помочь. Бабушка будет думать, что мы гуляем. Тисса согласилась, узнав, что я помогаю тебе. Жаль только, что сейчас Весна. Летом проще придумать отговорки: сбор ягод, грибом или трав в лесу.

— Я согласна помочь, — кивнула Весенняя подружка. — Тем более, если это спасет жизнь.

У Мари ум заходил за разум. С одной стороны, безумный план Дайры способен сработать. С другой, если троюродную сестру поймают, случится катастрофа. Да даже если о ее «прогулках» по Зимнему Дворцу узнают Грэм или Майя, отношения с ними испортятся. Веста тоже не обрадуется. Но простит дочь. А вот остальные…

— Скажи «да», Мари, — не выдержала затянувшегося молчания Дайра. — Времени у Миллы почти не осталось. Ты не простишь себе, коли она умрет, а ты не использовала шанс на ее спасение. Нам обеим придется с этим жить.

Аргумент сработал. Мари кивнула.

— Ладно, попробуем. Один день. И всё. Не спорь! Мне точно не станет легче, если и Миллу не спасем, и тебя погубим.

Дайра широко заулыбалась. И Мари заподозрила, что ей нравится затея побродить по бывшему дому не только из-за Миллы. Ох, не натворила бы чего…

* * *

На следующий день Мари отправилась в Весенний Дворец. На переговоры с другими правителями. Переговоры откладывались несколько раз. Из-за Росанны. Королева Лета находила то одну отговорку, то другую и, наконец, созрела. Сообщила остальным о решении с утра пораньше. Мол, либо они собираются сегодня, либо через месяц. Вопросов для обсуждения накопилась уйма. Но Мари с удовольствием бы отказалась. Не хотелось отлучаться из Замка из-за Дайры и ее затеи. Еще Мари жутко надоели капризы Росанны. Посмела бы она себя так вести, сама бы Росанна в компании со Златом устроила скандал. Но раз Веста согласилась принять остальных Повелителей у себя, Мари не посмела спорить. Главное, чтоб встреча не затянулась.

— Во имя неба, будь осторожна, — попросила она Дайру, с которой встретилась в зеркальном зале перед отправкой в Весенний Дворец.

— Не беспокойся, я не подведу, — пообещала та, и воздух колыхнулся.

Стихийница Весны, которую когда-то считали дочерью Зимы, сделала себя невидимой для посторонних глаз и без проблем прошла мимо стражи, что стояла снаружи.

Мари тяжело вздохнула. В конце концов, Дайра и Верга, и Норда одновременно. Происходит сразу из двух кланов сущих упрямцев. Всё равно бы явилась сюда, даже если б Мари запретила. Главное, чтоб ей хватило осторожности.

— Весенний Дворец! — приказала Мари Зеркалу и покинула Замок…

…Переговоры затянулись. Росанна и Злат нарочно спорили по любому поводу, высказывали свое «фи». Естественно не оставили без внимания погодные катаклизмы в сезоны правления Мари и Весты. А уж когда Принцесса Зимы передала просьбу Корделии Ловерты, подняли жуткий шум.

— Пусть дети сдают экзамены в своих Дворцах! — бросил Злат.

— Делать мне нечего, как предоставлять помещения, — фыркнула Росанна. — Что до выпускных испытаний, дети Лета в Академию не поедут!

Веста открыла рот, чтобы вмешаться, но Мари ее опередила.

— Отлично, пусть стихийники Лета так и считаются яу. Ваша проблема. Педагоги сказали: либо испытания пройдут в стенах Академии, либо их не будет вообще.

— Ух! — вырвалось у Росанны, но Мари не дала ей вставить и слова.

— Помещения для экзаменов предоставит Зимний Дворец. Я уже дала согласие зу Ловерте. Хотите, присылайте детей к нам. Не хотите… Пусть остаются на второй год. На выпускное испытание дети Зимы тоже едут. Я отдам приказ. Никто не посмеет отказаться. Насчет своих решайте сами. Академики никого уговаривать не станут. Они никогда не подчинялись Дворцам. Разрешение на отъезд учеников, что дал осу Буретта — исключение из правил. Других не будет. А теперь, прошу прощения, но я вынуждена откланяться. Меня ждут дела. Надеюсь, вы примете верное решение.

Мари поднялась из-за стола, не обращая внимания на изумленные взгляды. Даже материнский. Веста не ожидала от дочери подобной категоричности. Тем более, Мари не обсуждала с ней разговор с Ловертой, и для Весты решение об испытаниях в Академии стало большой новостью. А Мари… Мари просто ушла, чувствуя себя если не победительницей, то той, кто заткнул рты вечно недовольным Злату и Росанне. И это грело душу. Перед зеркальным залом Весеннего Дворца висели часы. Взглянув на них, Мари нахмурилась. Прошло три часа, как она отсутствовала в своем Замке. Впрочем, если б Дайру поймали, весть разлетелась бы мгновенно, ведь так?

Мари торопливо вышла из зеркального коридора в белый зал и… столкнулась с троюродной сестрой, намеревавшейся покинуть Зимний Дворец.

— О! Это ты. Отлично! — улыбнулась Дайра. — Со мной бабушка связалась. Внезапно приехал дедушка, и они ждут меня на обед. Но завтра я продолжу разведку.

— Нет, мы же договаривались…

— Ни о чем мы не договаривались, — перебила Дайра. — Это ты так хочешь. Не я.

— Допустим, — кивнула Мари устало. — Но разведка явно не дала результатов.

— Запаха любовного зелья я не ощутила, — согласилась троюродная сестра. — Однако услышала и увидела немало интересного. Советую обратить внимание на девочку по имени Дита Рис. Она разносит почту и подслушивает под дверьми, когда никого нет поблизости. А еще… — Дайра сделала большие глаза, — жених Сабины Лили собирается нынче ночью сбежать из Дворца. С бывшей невестой — дочкой секретарши старой перечницы, которую тебе приходится бабкой. Голубки приготовили зелье, чтоб побрызгать в лицо стражникам и усыпить.

Мари чуть не зарычала. Вот ведь безумцы! А Дайра похлопала ее по плечу и объявила:

— До завтра…

Глава 9. Человек большого мира

— Нет. Не сегодня.

Стражники, увидевшие Принцессу, вознамерились отправиться следом. Еще бы! На Замок опустилась глубокая ночь. Но Мари не собиралась привлекать свидетелей.

— Я могу за себя постоять, зу. Да и дело деликатное.

— Но… — попытался возразить один из парней, явно представив реакцию Бо Орфи, коли тот узнает, что не доглядели за Её Высочеством.

Но Мари отрезала:

— Это приказ. Оставайтесь на месте.

Накинула на голову капюшон черного плаща, надела на лицо маску и скользнула по тихим полутемным коридорам. Мари понимала, что стражники не обрадуются, услышав, что Иванна и Трей хотят усыпить их коллег. Ни к чему усложнять и без того непростую ситуацию. Лучше самой разобраться. По-тихому. А коли не захочет парочка подчиниться, что ж… Это их проблема.

Мари заняла выжидательную позицию на первом этаже. На ступеньках боковой лестницы. Южной. Мари не сомневалась, что беглецы пройдут здесь. Лестницей пользовались во Дворце нечасто, а значит, риск с кем-то столкнуться ничтожен. Почему нечасто? Да потому что южная. Не вариант для детей Зимы. Глупость, конечно, несусветная. Но стихийники всегда и везде остаются со стихийниками. Со своими причудами и нелепицами. Была у Трея с Иванной и другая причина спускаться именно тут. От этой лестницы есть прямой коридор к запасному входу, «смотрящему» в сторону леса. Дайра слышала, как голубки шептались, что бежать нужно туда, а потом уж выбираться на тракт и следовать дальше.

Вот оно — доказательство, что рабочего плана у парочки нет. Хоть один из них вообще бывал в лесу? Тем более ночью? Заблудятся в темноте минут за десять и ни за что не выберутся на дорогу. А если выберутся, как собираются миновать мост на границе владений Королей и срединной территории? Без разрешительного письма с дворцовой печатью там не пройти. Если ты конечно не особа Королевской крови. Парочка и там охрану усыпит? Или будет и дальше пробираться через лес? Но на пути овраг. А до него «полоса препятствий», призванных никого не впускать и не выпускать. Голубков молниями поубивает раньше, чем они разглядят овраг. Или… его дно.

Осторожные шаги двух пар ног Мари услышала заблаговременно. Помог особый слух, подаренный кровью Верга. Беглецы ступали осторожно, боясь даже дышать, не то, что разговаривать. Однако с каждым лестничным пролетом они всё ускорялись, ощущая приближение свободы. И вот последний поворот. Иванна с Трейем миновали его и остановились как вкопанные. Увидели фигуру в черном плаще. Мари нарочно не оборачивалась. Сидела, не шевелясь. Выжидала. Заговорила лишь, услышав шелест складок одежды Трейя и бульканье зелья в флаконе, который основательно подпрыгнул в дрожащих руках.

— Только посмейте применить зелье, и тогда у вас двоих точно будут бо-ольшие проблемы.

Мари поднялась и сняла маску под испуганные возгласы голубков. Трей икнул с перепуга, а Иванна бледностью лица напомнила лежащую без сознания Миллу.

— Вы, правда, думаете, что побег — хорошая идея? — спросила Мари. Но ответа не дождалась. Пойманные влюбленные не смели и пикнуть. Тогда она протянула руку и приказала: — Отдай мне зелье, Трей.

Тот подчинился, чуть не уронив флакон.

— А теперь садитесь. Поговорим.

Иванна буквально рухнула на ступеньку. Трей мотнул головой, но остался стоять, просто спустился чуть ниже, чтобы не возвышаться над Принцессой. Мари не возразила. Раз ноги его держат, пусть стоит.

— Вы же понимаете, что я могу приказать вас арестовать? — спросила строго.

— Мы не сделали ничего дурного, — пробормотала Иванна. — Просто хотели быть вместе. Побег из Дворца — не преступление.

— Зато это, — Мари тряхнула перед ее лицом флаконом с серебристой жидкостью, — преступление. Вы собирались причинить вред страже.

Иванна всхлипнула.

— Отпустите нас, Ваше Высочество. Вы же понимаете, мы не можем по-другому. До свадьбы считанные дни и потом будет поздно.

— Давно поздно, Иванна. С того дня, как Трей и Сабина поставили подписи под договором. Его невозможно расторгнуть. Если вы двое не собираетесь убить невесту.

Иванна дернулась и покачала головой. Трей выразительно посмотрел на Мари. Мол, они точно не убийцы. Потому и бегут, а не причиняют вред Сабине.

— Помогите нам, Ваше Высочество, пожалуйста! — взмолилась вдруг Иванна, прикладывая руки к груди. — Вы же за справедливость.

— Но не за сумасшествие. А тем более, самоубийство.

— Но…

— Ты готова подписать смертный приговор Трейю? — спросила Мари жестко.

Иванна снова всхлипнула. А ответил ее разлюбезный.

— Может, мне ничего и не грозит. Свадебным договором принято стращать. Но кто сказал, что это правда? Вдруг здесь, как в детских сказках? Не ходи в лес, иначе съест волк. Не нарушай свадебный договор, иначе умрешь.

Мари чуть не рассмеялась. Ну он и сравнил! Иванну пытается убедить или себя?

— Не говори, что не ощутил магию, когда поставил подпись в документе, Трей. Только не мне. Потому что я тоже ставила подпись. И точно ощутила. Я знаю, что это не сказка. И не страшилка, — Мари снова повернулась к бывшей невесте Трейя. — Повторяю вопрос, Иванна: ты готова подписать ему приговор.

Та закрыла лицо ладонями и расплакалась. А Мари нанесла новый «удар».

— Впрочем, вы всё равно не проживете еще четыре с половиной года. По вашему следу пустят ищеек. Далеко не уйдете.

— Но вам необязательно это делать, Ваше Высочество, — объявил Трей.

Он не желал сдаваться. Не понимал пока, что до Иванны Мари достучалась, и та не сделает больше и шагу. Только в обратном направлении. Домой.

— А при чем тут я? Охоту на вас объявит клан Лили, желая отомстить за позор дочери. Вы вообще подумали, какой поднимется скандал? Одна дочь похищена, вторую бросают за считанные дни до свадьбы. Глава клана такое не проглотит.

Мари почувствовала, как в кармане потеплело зеркальце, но не обратила внимания. Продолжила горячо:

— На срединной территории вас отыщут в два счета. Остаются города. Но вы хоть раз там бывали? Представляете, как спрятаться? Без посторонней помощи? Нет. Вас найдут и… — она махнула рукой. — И за вашу смерть даже никто не ответит. Сбежав из Дворца, вы перестанете считаться местными жителями. Преступление против вас будут расследовать люди. А им какое дело до беглых стихийников? Да, я сама могу наказать зу Лили. По собственной инициативе. Но вам от этого станет легче после смерти?

Трей всё качал и качал головой, не желая сдаваться. Тогда Мари использовала еще один козырь. Да, Иванну она убедила. Но нужно, чтобы и жених больше не делал глупостей.

— Кажется, вы не учли еще один нюанс. Морин.

— Что? — Трей дернулся.

— Ты забыл, кто заставил тебя подписать свадебный договор? Я напомню. Моя дражайшая бабуля. Как думаешь, что она сделает с матерью Иванны, узнав, что ты наплевал на ее волю и сбежал? Помнится, одну из предыдущих секретарш старая мегера заморозила насмерть.

— Ох! — вырвалось у Иванны.

Окрыленная мечтами о жизни с любимым, она тоже не подумала о судьбе матери. А теперь перепугалась насмерть. Ведь чуть не погубила! Собственными руками! Трейя, наконец, тоже проняло. Он несчастно посмотрел на Иванну, не решаясь обнять при Мари.

— Возвращайтесь по домам, — проговорила та мягче. — Знаю, всё это нечестно. Несправедливо. Но не делайте хуже, чем есть.

Иванна тяжко вздохнула, кивнула и поднялась на ноги. Пошла наверх, пошатываясь. Не дожидаясь Трейя. Парень отправился за ней, но прежде подарил Мари выразительный взгляд. Мол, да, он подчиняется, ибо не видит иного выхода, но не считает всё это правильным. Мари и сама не считала. Но толку-то! Паучиха совершила непоправимое, разлучив влюбленных. Вернуть их друг другу способна лишь смерть Сабины Лили. Но это не вариант. Однозначно не вариант.

Мари покрутила в руках флакон с серебристой жидкостью и убрала в карман. Может, однажды пригодится. Пальцы коснулись теплой коробочки, за которой пряталось особенное зеркальце. Точно! Кто-то пытался связаться во время разговора с беглецами. Посреди ночи пытался! Мари торопливо извлекла осколок, постучала по зеркальной поверхности и увидела лицо Лукаса Горшуа.

— Дело сделано, Ваше Высочество, — услышала Мари оставленное сыщиком сообщение. — ОН у нас. Взяли тепленьким. Что прикажете делать? Везти к вам?

У Мари закружилась голова.

Неужели, свершилось?! Ёллу найден?! Ох, наконец-то!

Она торопливо связалась с сыщиком, приказала оставаться на месте и не упустить шарманщика. А заодно напомнила, что он не пленник. Задержан лишь для разговора.

— Никаких вопросов не задавать. Обращайтесь хорошо. Увижу хоть один синяк…

Мари осеклась, заметив, как скривилось лицо сыщика, и сделала вывод, что задержание старика не обошлось без потасовки.

— Больше не смейте причинять ему вред. Я скоро буду, — отчеканила Мари и закрыла осколок ладонью.

Следовало поскорее выдвигаться, пока Горшуа и его наемники из людей не напугали шарманщика до полусмерти. Но сначала она разбудит Грэма. Тайная беседа среди ночи с беглецами — это одно. Но отправляться в одиночку в Эль-Хаир — совершенно другое. Нет, Мари не боялась. Знала, что сумеет постоять за себя. Людские города — не дружественная территория, но и не слишком враждебная. Однако нареченный наставник подобной самодеятельности не потерпит. И не простит. Нужно говорить с Ёллу вместе.

Ох, шарманщик должен рассказать что-то новое. Непременно! Как-то же он попал в мир стихийников годы назад. Но что принесут его откровения: пользу или вред? Мари не позволила себе паниковать. Поднялась и расправила плечи. Если опасность на пороге игры в прятки точно не спасут.

* * *

— Волнуешься? — спросил Грэм, надевая плащ.

— Волнуюсь. Но не больше, чем ты.

— Я вообще не…

— Грэм, я слышу стук твоего сердца. Во мне течет кровь Верга. Не забыл?

— Ты напугала меня нежданным появлением.

Мари развела руками. Тут не поспоришь.

Нареченный наставник ночевал в доме Лиры. Мари было неловко вытаскивать его из супружеской постели, но ждать до утра она не могла. Вдруг Ёллу попытается сбежать, а его охранники применят силу и перегнут палку. С них станется. Даже с Горшуа. Потому Мари незамедлительно отправилась в Шерум. Осторожно постучала в спальню, где прежде ночевала одна Лира. Грэм выглянул из-за двери сонный и встревоженный, а увидев Мари, вытаращил глаза и качнулся. Но она быстро объяснила, в чем дело, и тот вздохнул с облегчением. Поимка шарманщика была всё-таки хорошей новостью.

— Ладно-ладно, — проворчал Грэм на подходе к Зеркалу. — Я волнуюсь. Не могу не думать о последствиях. Вдруг шарманщик скажет нечто такое, что… что…

— Подтолкнет к принятию непростого решения? Нет, я буду стоять до последнего. Не позволю запечатать проход в большой мир, пока не увижу реальной угрозы. Мама тоже не позволит. Как и Злат Орса, желающий вернуть Марлу. Нас, по-прежнему, трое. Трое против двоих. Что до Ёллу, он много лет в нашем мире. Раз за ним не последовала толпа магов, значит, его появление здесь — случайность.

— Скоро мы это узнаем, и очень надеюсь, что ты окажешься права, — Грэм положил ладонь на Зеркало и приказал: — Эль-Хаир!

Зеркальный коридор миновали без проволочек, но на выходе из фиолетового зала в замке городовика встретила стража.

— Имена? — спросил старший грозным тоном.

Неважно, кто появлялся перед ними, порядок один. Коли ты минуешь «Путь Королей», обязан представиться. Твое имя запишут и передадут во Дворец голубиной почтой. Это делалось для страховки. Правило установили сами Повелители Времен Года.

— Грэм Иллара, — представился нареченный наставник. — Из Зимнего Дворца.

Стражник записал его имя и уставился на Мари, спрятавшей лицо под маской.

— Сабина Лили, — ответила та первое, что пришло в голову.

Не настоящим же именем представляться. Стражники не удержут рты на замке, похвастаются, что лично видели особу золотой крови. Слухи поползут мгновенно, и у многих возникнут вопросы, что Принцесса Зимы делала в людском городе посреди ночи. Сабина же вряд ли тут кого-то заинтересует, а письмо, доставленное голубем из Эль-Хаира, все равно ляжет Мари на стол. Никто ничего не узнает.

— Молодец, — похвалил Грэм, когда они вышли из замка в темноту ночного города. — Я не додумался со сна.

Мари с тревогой огляделась.

— Горшуа обещал прислать экипаж, — шепнула сердито. — Ну, и где он?

— Вон, — Грэм указал в конец улицы. — Наши провожатые не хотят светиться у обители городовика.

— Идём, — Мари сильнее закуталась в плащ. Ночь выдалась чересчур холодная для конца апреля. — Ощущение, что вот-вот снег пойдет.

— Тоже об этом подумал, — проворчал Грэм. — Надеюсь, пронесет. Новых погодных катаклизмов нам сейчас и не хватало…

…Ехать пришлось недолго. Минут десять. Карета остановилась у дома в квартале, где обитал средний класс. У самого обычного дома, ничем не отличающегося от соседних. Мимо такого пройдешь, и внимания не обратишь. Поднимаясь по крыльцу, Мари невольно потерла озябшие руки. Времени прошло всего ничего, а стало еще холоднее. Плохой признак. Впрочем, лучше пока об этом не думать. Может, это никакой не катаклизм, а урок от Весеннего Дворца Эль-Хаиру.

— Доброй ночи, зу, — внутри встретил Лукас Горшуа. Сыщик не стал называть вновь прибывших по именам, а уж тем более, кланяться Принцессе, дабы наемники не узнали, кто их нанимательница. Ни к чему им такое знание. — Прошу, проходите. Интересующая вас личность в подвале.

Мари скривилась, хотя под маской этого никто не увидел. В подвале, наверняка, еще холоднее. Ёллу, конечно, ко всему привык. Но она же просила обращаться хорошо.

— Здесь есть кухня? — спросила строго.

Горшуа кивнул.

— Приведите туда шарманщика. Пусть ему приготовят горячий чай. И что-нибудь поесть. Он не пленник, а гость.

— Как прикажете.

Горшуа говорил вежливо, но Мари чувствовала, что сущика распирает от любопытства. Он не сомневался, что причина ее интереса к старику не простая детская привязанность.

…Ёллу привели, когда кухарка с браслетом ту на запястье поставила на стол чай и тарелку с мясным пирогом. Вопросительно посмотрела на гостей, интересуясь, нужно ли им что-нибудь, но Мари отрицательно покачала головой. Она перевела взгляд на шарманщика и с трудом подавила желание кинуться на Горшуа с кулаками. Левый глаз старика заплыл, разбитые губы опухли, да и прихрамывал он основательно.

А как постарел! За три с половиной года морщины углубились так сильно, что напоминали шрамы.

— Оставьте нас, — приказала Мари, едва шарманщика посадили за стол.

Он хмуро взглянул на тарелку с чашкой, всем видом демонстрируя, что не притронется ни к еде, ни к питью. Стихийников внимания не удостоил. Мол, он хоть пленник и шу, но не сдастся. У него всё равно остается выбор.

И это вызывало уважение.

— Добрый вечер, дядя Ёллу, — проговорила Мари, снимая маску. — Наемникам было приказано не трогать вас и пальцем. Мне жаль, что они причинили вам вред.

Старик посмотрел на нее и ахнул.

— Воробышек! То есть… то есть… Ваше… Ваше…

Мари приложила палец к губам, призывая старика к молчанию.

— Я искала вас, дядя Ёллу. Много месяцев. Мне нужно с вами поговорить.

Старик наклонил голову набок.

— О чем? — спросил удивленно.

— О вашем прошлом.

Сердце Мари билось всё громче. И быстрее, чем у Грэма по дороге. А Ёллу не понимал, к чему она ведет. Или делал вид, что не понимает.

— В смысле, о Вирту? О нашем общем прошлом? Так я в прошлый раз сказал тебе… вам всё, что знаю.

Грэм не вмешивался в разговор, предоставив Мари возможность самой задавать вопросы. Но она физически ощущала, насколько он напряжен. Нареченный наставник вглядывался в лицо Ёллу так пристально, будто пытался прочесть мысли. Или ждал, что у того из головы вылезут… рога иль еще что-то необычное. Ёллу же — житель другого мира. Мало ли…

— Я хотела поговорит о вашем прошлом дядя Ёллу. В большом мире.

Табурет под стариком скрипнул.

— Я не…

— В прошлом году мне довелось там побывать, — перебила Мари. Не резко. Она говорила спокойно, будто речь шла о чем-то обыденном. — Я прожила в Восточном несколько месяцев. Жутковатое место. Мрачное. Кругом сплошная серость. Люди до смерти боятся магов и живут по своду правил. Читала я эти своды, кстати. Брала в библиотеке. Но речь не об этом. Мой путь пролегал мимо одной пекарни. Я заходила туда каждый раз, пробовала пироги с разными начинками. Невероятно вкусные. Даже во Дворце такие не каждый день поешь. А еще я много общалась с сыном хозяина. Мне всё казалось, что я видела его раньше. Но ведь это было попросту невозможно. Я ничего не понимала, пока однажды юноша не рассказал историю семьи. Оказалось, его дед пропал загадочным образом. Совсем молодым. Многие думали, он сбежал, бросив жену с маленьким сыном. Он ведь ненавидел пекарное дело, предпочитал бродить по улицам с шарманкой. Одна жена не верила. Говорила, ее Ёллу так бы не поступил. И Томас — так зовут вашего внука — верил бабушке. Верил, что дед — не подлец. Он очень похож на вас, дядя Ёллу. Ваш внук Томас. Просто копия.

Старик поначалу слушал Мари, изображая равнодушие. Но едва речь зашла о пекарне, насторожился. А потом… Потом он закрыл лицо ладонями и разрыдался, как маленький. Упоминание семьи пробило броню. Напомнило обо всём, что Ёллу потерял.

Мари испытала детское желание юркнуть под стол. Ужасно неловко, когда рядом плачет пожилой мужчина. Но она взяла в себя в руки.

— Мне так жаль, дядя Ёллу. Но вы пришли из большого мира. Хотя считается, что «дверь» открывается только с нашей стороны. И только для стихийников. Я должна знать, как вы к нам попали.

Но шарманщик не услышал ее последних слов.

— Томас… — прошептал он имя внука, отнял ладони от лица и пояснил: — Я так сына назвать хотел. Но уступил моей Катарине. Поэтому сыночек наш стал Мартином. Значит, не забыла Катарина то имя. Внуку дала. Надеюсь, она была счастлива с новым мужем, и тот оказался достойнее меня.

Мари подарила шарманщику мягкую, но печальную улыбку.

— Катарина больше не вышла замуж. Надеялась, что вы вернетесь. Она всё ещё живет там — над пекарней. Наверное, уже не ждёт. Но сделала всё, чтобы внук в вас верил.

Ёллу вытер мокрые щеки.

— Я хотел вернуться. Видит небо! Годами надеялся найти обратную дорогу, но потом утратил веру. Понял, что нет мне пути назад. Она не позволит.

— Она? — переспросила Мари, прищурившись.

— Она! — Ёллу ударил кулаком по столу, да так, что чашка с тарелкой подпрыгнули. — Та женщина. Она себя Флорой звала. Красивая. Но черствая. И злопамятная.

Сердце провалилось в пятки. Или, как минимум, в коленки.

— Флора? — переспросила Мари благоговейно. Образ красивой женщины не слишком вязался со старухой, что охраняла грань. Но ведь и шарманщик теперь далеко не мальчик. С тех немало лет минуло. — Так это жрица вас сюда отправила? Дядя Ёллу, умоляю, расскажите! Эта женщина и меня домой долго не пускала. А теперь держит в большом мире моих близких.

— Да, я слышал, что Король и Принц Зимы там застряли, — проговорил шарманщик хмуро. — Только боюсь, не помощник я тебе, воробышек. То есть… вам Ваше… Эх… — старик махнул рукой. — Но коли хотите, слушайте. Какой смысл мне теперь бояться и прятаться. Всю жизнь боялся, что кто-нибудь узнает правду обо мне. Да зря. Здесь до недавнего времени знать не знали про мой родной мир. Легенда и только. Хотя и там не верили никогда, что стихийники существуют. Мне о таких, как вы, еще матушка в детстве сказки рассказывала. Мол было время, когда погоду маги создавали. Кто ж знал, что своими глазами это увижу.

Ёллу помолчал, погружаясь в воспоминания.

— Не о том я болтаю, воробы… — заговорил он после паузы и ударил себя по лбу. — Опять я за старое. В общем, если захотите казнить меня, как шпиона, сопротивляться и милости просить не стану. Старик теперь дряхлый. Чего уж смерти бояться. Только не был я никогда шпионом. Не по своей воле сюда попал. А потому что мужем оказался верным.

Мари осторожно погладила старика по сморщенной руке. Как когда-то раньше. Тот вздрогнул, посмотрел с удивлением.

— Это всё ещё я, дядя Ёллу. Девочка, которой вы играли песню про «снежики». Не собираюсь я вас казнить. Просто расскажите всё, как есть.

Тот горько засмеялся.

— Как есть… — повторил эхом. — Тут и рассказывать нечего, воробышек. Правду тебе обо мне сказали в большом мире. Ненавидел я пекарное дело. От отца пекарня досталась, а ему от деда. Деваться было некуда. Но я сбегал иногда. Брал шарманку и по улицам гулял. Смотрели на меня косо, конечно. Не приветствовалось у нас такое. Сама видела серые улицы Восточного. Да и осуждали меня, что глупостями занимаюсь, а у самого пекарня. Да жена с ребёнком. Не понимали, что шарманка — моя отдушина. В общем, завязал я с хождением по улицам. Начал в лес сбегать. Играл мелодии деревьям и птичкам. И пел понемногу. Тоже им. Да только оказалось, что не только они слушали…

— Флора? — подсказала Мари, когда шарманщик замолчал.

Он тряхнул седой головой.

— Она самая. Красивая, глаз не оторвать. В какой-то момент я даже поддался чарам. Смотрел на нее завороженно. Даже согласился приходить и развлекать музыкой. Пожалел. Всего она мне не рассказала. О двух мирах. Понял я только, что не может Флора лес покинуть. Привязана к нему магией. А одной-то ой как тоскливо.

Мари с Грэмом переглянулись.

Вон оно что! Флора привязана к разделительной полосе. Вот почему приказы отдает. Не может сама попасть в Восточный или любой другой город большого мира. Поэтому велела Инэю не просто разыскать госпожу Симону, а доставить к ней.

— Вот и стал я приходить, — продолжил шарманщик, глядя на огоньки свечей на столе, но видел, скорее, не их, а молодую жрицу. — Поначалу всё хорошо шло. А потом Флоре большего захотелось. Любви моей. Да я отказал. Объяснил, что жену люблю и останусь верен, а к ней ходил по-дружески. Но осерчала Флора. Раскричалась. Мол, как смею я ничтожный отказываться, когда такая, как она, внимание обращает. А дальше… Даже не понял я толком, что случилось. Оказался внезапно в кромешной тьме. Бродил-бродил, натыкаясь на деревья. Лицо и руки ветви царапали. А потом свет появился, и я на него побежал. Выбрался из леса в город. Да только не Восточный это оказался. А Тора! Поначалу я думал, что с ума схожу. Не верил, что попал в «сказку», что матушка рассказывала.

Мари закрыла глаза и покачала головой.

Ну и мерзавка эта жрица! Еще большая, чем думалось. Взять и отправить человека в иной мир за то, что предпочел жену. За то, что поступил честно!

— Мари, — Грэм глянул выразительно.

Нареченный наставник, как и она, услышал главное. Да, безумно жаль Ёллу. Но его судьба не самое важное в этой истории. Получалась вот какая неприятная штука: жрица могла переправлять жителей большого мира в мир стихийников. Оставался лишь вопрос: всех жителей или только людей?

— Дядя Ёллу, вы пытались вернуться? Найти дорогу назад? — спросила Мари.

— Конечно, — глаза шарманщика вновь увлажнились. — Три года прожил в Торе. Каждый день по лесу бродил, искал путь. И Флору умолял сжалиться. Но то ли она не захотела, то ли не слышала. Так и остался я здесь. Один бродяга научил, как выживать на улицах, раздобыл мне браслет шу. Без них в городах нельзя. Сама знаешь.

— Знаю, — Мари усмехнулась. — Сама когда-то такой же носила. Красный. Дядя Ёллу, — она вновь погладила его руку, — вы пока поешьте, а потом вас посадят в карету и отвезут в Зимний Дворец. Обещаю, не обидят. С собой через короткий путь я взять не могу. Зеркала пускают только стихийников, и…

— В Зимний Дворец? — перепугался старик. — За-за-зачем?

— Хватит с вас бродяжнической жизни. При мне побудете. Вдруг однажды наши с Флорой дороги снова пересекутся. А коли хотите и дальше играть на шарманке, я найду вам публику.

Ёллу сжался и будто в размерах уменьшился.

— Думаешь, есть шанс отправить меня назад? — спросил дрогнувшим голосом.

— Не уверена, что это возможно, — ответила Мари честно. — Да и не советовала бы. В Восточном не обрадуются, если вы появитесь из ниоткуда. Вас казнят, как шпиона.

— Я не боюсь, воробышек, — Ёллу улыбнулся. Впервые за весь разговор. — Зато увижу мою Катарину. Еще разок. Перед смертью.

Мари поднялась из-за стола.

— Давайте разберемся с этим позже. А пока поешьте. Уверена, пирог вкусный.

Мари вышла с кухни и отдала распоряжение Горшуа, особо отметив, что Ёллу нужно доставить в Зимний Дворец целым и невредимым. Он едет туда не пленником, а в качестве музыканта для Королевских этажей. Потом поманила в сторону Грэма, которому, судя по выражению лица, не понравилась ее затея.

— Знаю, ты недоволен, но чутьё подсказывает, что поступаю правильно. А я привыкла ему доверять.

— Хорошо, — смирился нареченный наставник, решив не приводить заготовленные аргументы. — Ты не раз следовала чутью вопреки нашим с твоими родителями желаниям, и оказывалась права, а мы ошибались. Но что думаешь о способностях жрицы? Вдруг она еще кого-то сюда отправит?

— Не отправит. Флора рьяно охраняет грань. Возможно то был единственный раз, когда она нарушила правила. Была молода и обижена. Другой вопрос, что случится, когда Флоры не станет. Она же не вечна. Грань останется без охраны? Или появится преемница? Что если та наплюет на правила? — Мари потерла ноющие виски. Ночь выдалась насыщенной и долгой. — Давай подумаем об этом позже, а пока вернемся в Замок. До того, как там все проснутся.

— Правильная мысль, — согласился Грэм.

Но едва они вышли за порог, чтобы сесть в поджидающую карету, Мари думать забыла и о возвращении во Дворец, и о желании свалиться в теплую постель. В небе над Эль-Хаиром кружил снег. Самый настоящий снег! Нет, это не был снегопад вроде того, что Мари пыталась остановить на срединной территории. Снежинки падали медленно, зависая в воздухе. Погода даже показалась бы приятной, если б не приближение мая.

— Это нужно остановить, — пробормотала Мари, по привычке разминая пальцы.

— Нет, — отрезал Грэм. — Это не твоя забота. Идём. Никому нельзя тебя здесь видеть, если не хочешь добавить к остальным проблемам обвинение в создании Зимней погоды.

Мари выругалась, но подчинилась. Грэм прав. К тому же, это небольшой снежок, а не катаклизм столетия. Сам закончится.

Глава 10. Ода нелюбви

— Потрясающе вкусно, Марла. Лучшей кухарки у нас не было.

— Благодарю, господин Ронан. Мне очень приятна ваша похвала.

Марла Рата — тайная стихийница и по совместительству шпионка — широко улыбнулась. Она ведь обязана радоваться. Еще бы! Такой богатый и влиятельный человек оценил труд! Впрочем, господин Ронан Марле нравился. Да, он руководил тенями с дневными, а подчиненные боялись его до смерти. Да и слухи по городу ходили всякие. Но на прислугу господин Ронан голоса никогда не повышал, распоряжения отдавал четкие, а если и отчитывал, то по делу, а не из прихоти. Не то, что жена — госпожа Симона. Эта вечно ходила всем недовольная. Красивая женщина. Невероятно красивая. Но столь надменная и придирчивая, что вся красота вмиг терялась. Оставался только образ мегеры.

Вот и сейчас она взглянула на мужа снисходительно, а потом бросила Марле:

— Мясо жестковатое. И пересоленое.

— А, по-моему… — начал господин Ронан, но жена перебила:

— Тебе лишь бы положили побольше, и будешь доволен. Ступай на кухню, Марла, — приказала она кухарке. — И постарайся в следующий раз не оплошать. Иначе проблемы будут не только у тебя, но и у хозяйки, которая рекомендовала такую неумеху.

Марла поклонилась и покинула столовую, нисколько не испугавшись урозы. Пустое. Госпоже Симоне понравился ужин. Как и всё, что Марла готовила. Иначе б давно погнала в шею, как сделала с другими кухарками, которых присылали со всего Восточного. Просто она не способна признать, что довольна. Что тут скажешь? Истинная стихийница Зимы. Холодная и злая.

На кухне Марла поужинала. Не те же блюда, что подали господам. Попроще. Уборку оставила новеньким, что прибыли в дом накануне. Перекинулась парой слов с кухаркой постоянной и попрощалась. Но пошла не в крыло для прислуги, а к выходу.

— Далеко собрались, Марла? — спросил один из охранников. — Не поздновато для прогулки?

— В гостиницу нужно сбегать. За кое-какими вещами. Тут недалеко. Успею вернуться до наступления комендантского часа. Днём-то времени нет. Да и хозяйка разве отпустит?

Охранник понимающе кивнул. Мол, да, от этой не дождешься. В доме было непринято дурно отзываться о господине. Но не о госпоже. Ее тут никто не жаловал.

— Одна нога здесь, другая там, Марла. Иначе проблем не оберетесь.

Кухарка поблагодарила за заботу и выскользнула за порог. На Восточный опустился вечер. Холодноватый для начала мая. Но Марла плотнее закуталась в плащ и поспешила на тайную встречу. На то она и шпионка, чтобы не только следить, но и отчитываться.

Он ждал в условленном месте. Король Зимы, притворяющийся нынче тенью. Стоял за домом, где давно никто не жил. Накинул на лицо капюшон и почти слился со стеной.

— Добрый вечер, — поздоровалась Марла. Она никак к Инэю не обращалась. По имени — не по статусу. А называть Величеством опасно.

— Добрый, — отозвался тот. — Всё в порядке?

— Более или менее. Устаю за день. Больше, чем в гостинице. Но это мелочи. Главное, на эшафот не отправили.

Инэй грустно улыбнулся и спросил:

— Есть новости?

Марла покачала головой.

— Боюсь, порадовать нечем. Эта мегера не придерживается распорядка дня. Совершенно. Никто никогда не знает, что она выкинет. А охрана в доме такая, что ни одна мышь не проскочит. Не представляю пока, как эту Симону можно похитить.

Инэй задал несколько вопросов о доме, расположении комнаты, охране. Марла на всё ответила подробно и по лицу Короля пришла к выводу, что тот тоже не видит выхода. И спросила:

— А жрице госпожа Симона обязательно нужна живой?

Инэй вытаращил глаза.

— Знаю-знаю, говорю страшные вещи, — закивала Марла. — Но я почти созрела для крайних мер. Симона — злая женщина. Если выбор встанет: она или мы…

Инэй положил ладонь Марле на плечо.

— Я вас понимаю. У меня рука б не дрогнула. Но госпожа Флора приказала доставить Симону, а не убить. Но вы подали мне кое-какую идею.

Марла посмотрела вопросительно. Однако Инэй ответил уклончиво:

— Надо всё хорошенько обдумать. Другой попытки не будет…

* * *

— Значит, у Инэя есть план, — Грэм задумчиво потёр подбородок. — Ты точно не расслышала, в чем он заключается?

Мари подарила нареченному наставнику сердитый взгляд.

— Отец не поделился с Марлой. А я видела события ее глазами.

— Удивительная способность. Невероятная, — Грэм дивился каждый раз, когда Мари получала новости из Восточного во сне.

— Спасибо Фабьену, — проворчала та. — Если б еще я могла управлять этой способностью, вообще б было отлично.

— А вдруг умеешь? Просто еще не знаешь, как это делать? — Грэм выразительно приподнял брови. — Погодный дар ты тоже не сразу научилась контролировать.

— Да, но…

— Никто ж не мешает попробовать.

— Как?

— А как ты училась в Академии? Или здесь под моим руководством? Сосредотачивалась и повторяла-повторяла до посинения. Пока не добивалась результатов.

Мари прикрыла веки, гоня прочь воспоминания о тренировках с Грэмом после переезда в Зимний Дворец. Вот где было «веселье».

— Я понимаю, что такое оттачивание мастерства. Но как это сделать во сне? Я просто вижу сны и обычно не осознаю это, пока не просыпаюсь.

— Ну… — Грэм развел руками. — Настраивайся перед сном. Вдруг сработает. Ты проникаешь в повседневную жизнь отца и остальных. Может, сумеешь пробиться в их сны? Поговорить там с ними? Ведь именно в снах к тебе приходила Вирту. С того света, между прочим.

— Не уверена, что это была Вирту, а не мое подсознание, — возразила Мари, хмурясь. — Но я попробую. Хотя и сомневаюсь, что выйдет толку.

— Не смей сомневаться! — прогрохотал Грэм, как делал когда-то на занятиях. Сделал это нарочно, чтобы взбудоражить бывшую ученицу. — Начнешь думать о неудаче, ее и получишь!

Мари чуть не вспылила. Нареченному наставнику легко рассуждать. Но сдержалась. Криком тут точно не поможешь. А проблем и так по горло. За окном холодно, будто не Весна, а поздняя Осень, и вот-вот начнется Зима. Хотя Веста отчаянно работала с Шаром Стихий, создавая совершенно иную погоду. Но небеса не подчинялись стихийнице Королевской крови. Или же подчинялись кому-то другому. Кому-то невероятно сильному и опасному…

Мари посмотрела вниз. На городок, которому в столь недружелюбный май полагалось пустовать. Но там собралась толпа. Как и все предыдущие дни. Стихийники Зимы жаждали посмотреть на очередную «диковинку», которую организовала Принцесса. На музыканта с ящиком и обезьянкой. Впрочем, Мари ничего не организовывала. Ёллу сам захотел играть на свежем воздухе. Во Дворце он ощущал себя будто в клетке.

На этот раз Горшуа не оплошал. Привез шарманщика целехоньким через два дня после разговора в Эль-Хаире. Ёллу взглянул на уносящиеся вверх башни, прошептал: «Ух, махина», и поёжился. Вот-вот даст дёру. Но на семнадцатом этаже его встретили тепло. Старик увидел, что там работают и стихийники, и люди, а одна человеческая девушка даже в горничных Принцессы ходит. Немного успокоился. Но всё же чувствовал себя в четырех станах неуютно. Даром, что пространства в этих самых стенах столько, что заблудиться можно. Он стоял у открытого окна, дышал свежим воздухом и глядел то на море, то на городок. А потом попросил разрешения у Мари там поиграть. Она согласилась, но отправила с Ёллу стражников проследить, чтоб старика никто не обидел.

Первый «концерт» шарманщика прошёл с аншлагом. Посмотреть и послушать сбежалась целая толпа. Теперь Ёллу спускался туда каждый день. Мари не возражала. И старику в радость, и городок «ожил», вновь наполнился посетителями. Жаль, погода стояла не слишком прогулочная. Но стихийники Зимы — на то и стихийники Зимы. Не им бояться холодов. Пусть одеваются теплее и высыпают из Дворца. А для тех, кто желал согреться, официанты разносили бесплатный горячий чай или горячительные напитки. Большим спросом, кстати, пользовался первый вариант.

— Где твой секретарь? — спросил вдруг Грэм. — Совсем его не видно.

Мари подавила тяжкий вздох.

— Возле Миллы.

— Всё совсем плохо?

— Плохо. Времени не осталось. Ни на что.

— Жаль, — пробормотал Грэм.

— И мне…

Кулаки Мари сжались. Однажды она найдет мерзавца, который сотворил такое с Миллой. И он заплатит. Жестоко. Увы, для девушки-лекаря будет поздно. Кара для обидчика ничего не изменит. Ни-че-го!

А ведь они так старались. Все они. Веста с Хортом, сыщики, Дайра. Дочь Весны тайно приходила в бывший дом изо дня в день и невидимая бродила по этажам, подвергая себя риску. Но успеха так и не добилась. Ни намека на запах любовного зелья. Мари подозревала, что после нападения на Миллу преступник затаился до «лучших» времен или отказался от плана, в чем бы тот ни заключался.

— Может, тебе не ходить на свадьбу, — предложил Грэм. — Всё это не к месту.

— Ты прав. Но я пойду. Побуду минут десять и уйду, сославшись на дела.

Как же Мари раздражала эта треклятая свадьба! Свадьба Сабины и Трея! Хуже времени не придумаешь. С другой стороны, поженятся эти двое, и страсти, глядишь, утихнут. Молодожены уедут в свадебное путешествие по стране. Следом Дворец покинут и Дронан с матерью. Останется лишь глава клана, старательно делающий вид, что на семью не обрушилось несчастье, и младшую дочь не похищали. И бедняжка Иванна. Мари видела ее на днях. Та шла по коридору, ничего и никого вокруг на видя. И ведь ничем не поможешь. Разве что время вылечит…

— Хочешь, составлю компанию на свадьбе? — предложил Грэм.

— Нет. У тебя на лице будет написано осуждение. Да и непопулярная ты нынче личность во Дворце.

— Пойдешь одна?

— Меня сопроводит охрана. А внутри будет «развлекать» Дронан на правах старого друга. Мы с ним договорились.

— Не худший вариант. Ох, надеюсь обойдется без эксцессов.

— Я тоже надеюсь, — прошептала Мари.

А сама подумала, что ее надежды редко оправдывались. Особенно когда дело касалось торжеств…

* * *

Утром Мари чуть не передумала идти на свадьбу, едва увидела приготовленный наряд. В самом деле! Она вздрагивает каждый раз, когда слышит стук в дверь, боясь получит страшную весть от Хорта, а тут торжество и веселье. Не для жениха и невесты веселье, само собой. Но для гостей точно. Миллу Мари навещала накануне вечером. От улыбчивой стихийницы осталась одна оболочка. Жизнь в теле теплилась лишь чудом. И сама мысль, что кто-то в Замке намерен устраивать прием с толпой гостей, резала ножом.

Но запрещать-то поздно. Да и отступать тоже…

…В назначенный час Принцесса Зимы покинула покои в сопровождении двух стражников, намереваясь отправиться на двенадцатый этаж, но чуть не споткнулась по дороге. На лестнице, стоя в сторонке, поджидала Дайра. А ведь они договорились, что сегодня троюродная сестра не придет и уж точно не явится на свадьбу. Точнее, так решила Мари. Дайра с пеной у рта доказывала, что торжество, наоборот, отличная возможность поймать преступника. Соберется толпа, а в толпе удобнее коснуться жертвы обработанными любовным зельем руками. Мари признавала, что в словах Дайры есть резон. Но для нее толпа опасна. Столкнется с кем-нибудь, и конец.

— Прости, что нарушила твое распоряжение и пришла сама, — проговорила Дайра, отправляясь следом за Мари и стражниками. — Я пыталась остаться дома, но не смогла. Это последний шанс помочь Милле. Обещаю, я буду осторожна.

Мари сжала зубы и промолчала. Не отвечать же невидимке.

Тем более, Дайра права. Страшно за неё. Ужасно. Но и за Миллу тоже…

…Дронан встретил на пороге, как и договаривались. Франт франтом. Поклонился по этикету и предложил руку. Мари лучезарно улыбнулась и вошла в апартаменты вместе с ним, стараясь не смотреть, как все вокруг склоняются в знак приветствия. Иногда это жутко раздражало.

— Боюсь, тебя ждёт неприятный сюрприз, — шепнул Дронан.

— Только не говори, что мне придется танцевать? — Мари сделала большие глаза.

Хотя подумаешь, танцы. Она застряла здесь. Пока Дайра не соизволит уйти. Без присмотра ее оставлять никак нельзя. Троюродная сестричка, тем временем, расположилась в углу, чтобы ни с кем не столкнуться, и с интересом оглядывала зал.

— Боюсь, всё гораздо хуже танцев. Здесь твоя… хм… Королева Северина.

— Что-о-о? — Мари таки споткнулась, но Дронан ее удержал.

— Ну, это же она «организовала» брак. Вот и явилась. Удостовериться, что дело доведут до конца и никто не сбежит.

Мари сжала зубы, моля небеса подарить побольше душевных сил. Иначе… Иначе можно устроить та-акую знатную заморозку, что половина гостей превратится в ледяные статуи.

— Вон, кстати, и она, — шепнул Дронан. — Закончила давать наставления Сабине и вернулась в общий зал. Минут сорок у сестры торчала.

— Бедная Сабина, — отозвалась Мари, искренне сочувствуя невесте. То еще счастье — выслушивать злобную старуху.

Дражайшая бабуля, тем временем, устроилась в кресле для почетных гостей, обвела зал недовольным взглядом, обнаружила внучку и поманила пальцем. Мари выдавила улыбку и подчинилась. Свадьба — светское мероприятие, не стоит превращать его в поле боя.

— Тебе стоило сделать строгую прическу и спрятать волосы под Зимними украшениями, — объявила Северина, едва внучка устроилась в соседнем кресле.

— Спрятать? — усмехнулась Мари, пока бабка брала бокал с вином у официанта. — Да-да, я помню: мои волосы цвета грязи. Но я люблю свои Весенние волосы. И, кстати, не тебе давать советы по внешнему виду. Это платье ужасно тебя полнит.

Северина чуть не поперхнулась вином. Вот и отлично! Прошли времена, когда «грязная шу» боялась паучиху. Теперь здесь главная она. Полукровка! Все до единого чистокровные склоняются перед ней в поклоне.

— Кстати, видела вчера бывшую подружку жениха, — добавила старая мегера, сдобрив интонацию ядом. — Выглядит жалко. Может, наймешь девочку? Ты же любишь пригревать обездоленных. Младшим секретарем, к примеру? Твой-то нынче занят.

Мари спрятала левую руку за спину и вонзила ногти в ладонь.

Занят?! вот так нынче называется дежурство у постели умирающей возлюбленной?!

Паучиха — она есть паучиха! Что с нее возьмешь?

— Нет, я не найму Иванну Бейли. Обойдешься без шпиона.

— Зачем мне Иванна? Я могу сделать шпиона из кого угодно, если захочу, — на губах бабки заиграла гаденькая улыбка.

«С этим не поспоришь», — подумала Мари, а вслух сказала:

— Вперед. Если больше заняться нечем.

Бабка открыла рот, дабы выдать нечто убийственное, но заиграл свадебный вальс. Гости расступились, и на середину зала вышла… Роксэль Норлок. Мари чуть глаза не протерла. Да, она прекрасно знала, что церемонии бракосочетания проводили члены независимого совета. Несколько столетий назад так решили Короли. Смысл был в том, чтобы приглашать кого-то извне, пусть даже отщепенцев со срединной территории. Главное, чтобы во Дворцах никто не женился тайно. Разумеется, стихийники нашли лазейку. Даже Принц Зимы с Принцессой Весны сумели вступить в законный брак и годами держать его в секрете. Однако традиция сохранялась.

И всё же появление Роксэль в первый момент вогнало Мари в ступор. И не только Мари. Северина икнула от неожиданности. Она годами считала Роксэль любовницей старшего сына и мирилась с этим фактом. Однако та оказалась возлюбленной отпрыска младшего. Любимчика! И не только возлюбленной, но и матерью его единственного ребёнка.

— Что здесь делает эта тварь? — спросила паучиха внучку зловещим шепотом.

— Подозреваю, больше прислать некого, — отозвалась та, хмурясь. — Раньше церемонии проводил Камир Арта, но после его смерти в совете не осталось стихийников Зимы, кроме Роксэль. Я бы тоже предпочла увидеть кого-то другого. Но не отменять же свадьбу.

— Разумеется, нет, — Северина сосредоточенно кивнула и громко хлопнула в ладоши. — Начинайте церемонию!

Её начали. По всем правилам. С нужными словами, аплодисментами и льдом, что сковал на мгновение руки новобрачных. Гости глядели с восхищением, особенно на платье Сабины, усыпанное снежинками. Портные постарались на славу, сделали их будто настоящими, только увеличенными в разы. Однако Мари взирала на происходящее с грустью. Сколько же фальши в этой церемонии! Жених стоит с каменным лицом, а глаза пусты. Невеста поджимает губы, а ее мать вот-вот разрыдается. Всё вокруг неправильно. И не к месту.

— Время для поздравлений и слов напутствия, — объявила Роксэль и посмотрела в сторону почетных гостей.

Взгляды подданных приковались к Мари, как к действующей правительнице. Но она поднялась и объявила, что предоставляет слово бабушке, и пока та направлялась вразвалку к молодым, скользнула прочь.

— Ты куда? — перехватил ее побледневший Дронан.

— Не могу слушать этот бред. Мне нужен свежий воздух. Найди комнату, где я смогу постоять у окна в одиночестве.

— Хорошо, — кивнул старый приятель, не подозревая, что та лжет. — Как у нее язык поворачивается желать Сабине и Трею сохранять любовь? Откуда бы она еще взялась? Тоже мне ода любви. Скорее, ода нелюбви!

Мари, правда, не желала слушать речь бабки. Слащавую и мерзкую. Лживую! Но причина побега заключалась в другом. Дайра, которая всю церемонию спокойно стояла у стены, поманила Мари кивком, а на лице отразилось отвращение.

Неужели она уловила запах зелья? Неужели преступник здесь?

Мари боялась в это поверить.

— Заходи, — Дронан открыл дверь зала, в который первой прошмыгнула невидимая Дайра. — Это игровая Лары. Тут тебя не побеспокоят.

— Тебе необязательно выполнять роль охранника, — Мари округлила глаза, стоило Дронану последовать за ней. — Я не упаду в обморок, а тем более из окна.

— Надеюсь. Но всё же прослежу. Мало ли.

Мари открыла рот, чтобы отдать приказ приятелю уйти, и неважно, что это покажется странным. Но воздух колыхнулся, и Дайра, ставшая видимая для Дронана, объявила:

— Он не уйдет. Упрется рогом. А у нас нет времени на препирательства.

Парень ахнул, попятился. А потом указал трясущимся пальцем на Дайру. Кажется, в первый миг он не узнал ее из-за изменивших цвет волос.

— Она… она…

— Тихо, — шикнула Мари. — Только посмей закричать.

— Но она… Что она делает в Зимнем Дворце? Ей же нельзя! Проклятье! — Дронан рванул к Дайре. — Это ты похитила мою сестру?!

— Очаровательно, — протянула та после тяжкого вздоха.

Мари усмехнулась и снисходительно глянула на троюродную сестру.

— Я предупреждала, что версия пользуется популярностью.

— Ты не ответила на вопрос? — прошипел Дронан.

— Ты издеваешься? — поинтересовалась Дайра тоном, будто обращалась к умалишенному. — Подозревать меня в таком после всего, что случилось со мной и моей семьей?

— О! Раньше ты никогда никого не жалела. И не пощадила бы.

— С тех пор много воды утекло.

Мари смотрела на них, а перед глазами мелькали картины из прошлого. Из тех времен, когда они трое входили в свиту Северины. Сколько же ссор видели дворцовые стены! Однажды эти двое даже подрались. Катались в пыли на тайном этаже Осеннего Дворца. Как же давно это было! Как же сильно изменились с тех пор их жизни. Жизни Дайры и самой Мари. Вот теперь и на семью Дронана обрушилось несчастье.

— Прекратите, — приказала она жестко. — Дронан, хватит. Дайра здесь, чтобы помочь поймать преступника, напавшего на Миллу. Она помогает, а не вредит.

Парень замолчал, не понимая, о чем речь. Образ старой неприятельницы не вязался с помощью кому бы то ни было.

— Когда я перестала пить то мерзкое «лекарство», и вернулась настоящая принадлежность, у меня проснулся целительский дар, — пояснила Дайра. — Вместе с ним я получила дополнительные способности: усиленные слух и обоняние. Негодяй, отравивший Миллу, пытается… — она не договорила и вопросительно посмотрела на Мари. Подробности ведь не разглашались.

Та закончила фразу:

— Мерзавец играется с любовным зельем.

— Ого! — удивился парень.

— Милла пыталась его вычислить и поплатилась. Сыщики делают всё возможное, но они зашли в тупик. А Дайра…

— Способна почувствовать зелье и того, кто его использует! — догадался Дронан. — Отличная идея! Правда отличная. И я понимаю, почему вы действуете тайно. Никто бы не обрадовался, если б Дайра переступила порог Замка открыто. Уж извини за прямоту, Норди. То есть, — он запнулся, позабыв новую фамилию девушки.

— Всё так, — вмешалась Мари, чтобы предотвратить очередной обмен «любезностями». — Но кажется, мы проиграли. У Миллы остались считанные часы, а мы…

— Может, и нет, — перебила Дайра. — Он здесь.

— Так ты… — Мари качнулась.

— Я почувствовала зелье, — в голубых глазах Дайры вспыхнул огонь. — Преступник среди гостей, но я не могу понять, от кого исходит запах. Стихийников слишком много. Нужно сузить круг. Вот только как?

Мари закусила губу, лихорадочно продумывая варианты. Не выставлять же всех к стенке, в самом деле!

Идею предложил Дронан.

— Хоровод! Одно из любимым развлечений стихийников Зимы на сборищах. Толпа рассредоточится. Дайра встанет сторонке, а подозреваемые будут проходить мимо один за другим. Это поможет?

— Шанс есть, — Дайра схватила Мари за руки. — Иди к гостям и требуй хоровод. Выстроятся, как миленькие. Принцессам не отказывают.

— Хорошо. Только… — она покосилась на Дронана, но потом махнула рукой, мол, не помеха. — У меня к тебе важное дело. Проследи за Роксэль. Если отправится к Зеркалу, пусть ступает на все четыре стороны. Но если задержится во Дворце, мне нужно знать, что она делала. Стражу приставлять рискованно. Нам ни к чему скандал с независимым советом. Но я…

— Не доверяешь моей родственнице, — Дайра усмехнулась. — Я тоже. Норда, есть Норда.

— Я этого не говорила.

— Я говорю, — троюродная сестра мягко улыбнулась. — Все мы с гнильцой. Вопрос лишь в том, как мы с этим боремся. Да-да, знаю, в тебе самой течет кровь многих поколений правителей-тиранов. И ты справляешься с этим лучше всех нас вместе взятых.

Мари тяжело вздохнула. Справляется она, как же. Вот доберется до отравителя Миллы и заморозит собственными руками. Запросто минует черту, которую поклялась не переступать ни при каких обстоятельствах.

* * *

Он попался! Пусть и не сразу. Понадобилось больше часа. Народ подустал водить хороводы, но Мари не теряла веры, требовала продолжения, и добилась желаемого. Плевать, что всё выглядело странно и нелепо. Свадьба сама по себе тот еще фарс. Мари тоже участвовала в «представлении». Ходила то в одном круге, то в другом, заставляя стихийников перестраиваться и менять направление движения. Виски иглой кололо воспоминание о другом таком хороводе, после которого посреди зала осталась лежать женская фигура с торчащим в боку ножом со снежинкой на рукояти. Однако Мари отчаянно гнала образ Хлады и ее убийцы. В конце концов, это случилось давно, оба канули в небытие, а сегодня все без масок. Нет причин для паники.

Мари то и дело поглядывала на Дайру, но та отрицательно качала головой и сильнее хмурилась. До момента, пока троюродная сестра не столкнулась в круге с одним из парней. Он не просто налетел, а схватился обеими руками за Мари, чтобы не упасть. Намертво вцепился в запястья.

— Ох… Простите, Ваше Высочество! Я такой неловкий!

— Ничего страшного… хм… Вик…

Мари не сразу узнала Вика Волонтрэ, с которым когда-то входила в одну группу в Погодной канцелярии. Он изменился, расширился в плечах, но точно не похорошел. Скорее, наоборот. Во внешности появилось нечто отталкивающее, злое.

— Мне так жаль…

Вик всё никак не отпускал запястья Мари.

— Я же сказала: ничего страшного и…

— Это он, — шепнула вдруг на ухо Дайра, оставаясь для всех невидимкой. — Кстати, дядя Грэм был прав. Цель — ты. У кретина Вика руки пропитаны зельем. Только глянь, как в тебя вцепился. Не сомневается, что вот-вот захочешь за него замуж. Ты ведь сгноишь его в подземелье? Я не забыла, как его семейка объявила награду за мою голову.

Мари на миг прикрыла глаза, старательно подавляя гнев. Нет, самую настоящую ярость.

Всё сходилось. Идеально! Семейка Волонтрэ пользовалась благосклонностью Короля Бурана, и когда Вик родился, Его Величество пообещал отдать за него в будущем родственницу. Точнее, сестру жены одного из сыновей. Но ничего не вышло. Снежан погиб холостым, Инэй женился аж четыре раза, правда, три из них не по-настоящему. Невесты так и уплывали от Вика. С Верной договор заключить не успели, с семьей Дайрой, на его счастье, договоренность была лишь на словах, а то бы пришлось переезжать на срединную территорию. В конце концов, Вику пообещали первую красавицу Дворца Сабину Лили, но эта блондинка сегодня стараниями Королевы Северины вышла за другого.

Получается, Вик решил не ждать очередной невесты, а заполучить самую главную? Ту, в чьих венах течет золотая кровь?

Безумец. Точно, безумец.

А ведь он потомственный погодник. Достать погодное зелье, которым отравили Миллу, не проблема. Да Вик сам мог его составить.

Вот, мерзавец! Превратить бы его в ледяную скульптуру. Не сходя с места!

— Отпусти мои руки, Вик, — проговорила Мари строго. — Сейчас же.

— О! Я так растерялся, — он выполнил приказ и расплылся в мерзкой улыбочке. — Еще раз прошу прощения, Ваше Высочество.

Вик поклонился и снова встал в круг, будто ничего и не случилось.

— Следи за Роксэль, — шепнула Мари почти беззвучно, зная, что острый слух позволит Дайре услышать. — А я займусь «женишком».

Она нашла Бо Орфи и отдала приказ арестовать Вика Волонтрэ.

— Только без шума. Выведите в коридор под невинным предлогом, схватите и приведите ко мне на этаж. И следите, чтобы не вымыл руки и даже просто не вытер.

Бо удивился, но кивнул. Мол, всё сделаем, Ваше Высочество, не беспокойтесь.

Мари и не беспокоилась. Ярость ушла. В голове прояснилось.

Настало время действовать. Четко и беспощадно…

Глава 11. По краю пропасти

Добравшись до спальни, Мари первым делом выпила микстуру, нейтрализующую действие любовного зелья. Не хватало ещё воспылать трепетными чувствами к Вику! Такая микстура помогала только при единичном «отравлении». Если зелье попадало в организм постоянно (неважно, с питьем или через кожу) требовались более серьезные средства. Причем, с добавлением крови негодяя. Именно такое лекарство однажды приготовила для Мари Веста, когда та потеряла голову от «любви» к Тренту Вилкоэ. Кровь же парня добыл Ян с приятелями. Мальчишки несказанно обрадовались заранее одобренной шалости.

Мари постояла перед зеркалом, готовясь к непростому разговору, затем связалась через осколок с Линдом Пьери и Хортом Греди. Последнего попросила принести всё необходимое, чтобы взять пробу любовного зелья с кожи.

— Вы нашли мерзавца? — спросил Королевский лекарь, побледнев.

— Возможно, — Мари тяжело вздохнула. — Но не рассчитывайте на многое, зу Греди. Шанс есть, но…

— Я понимаю, Ваше Высочество, — заверил тот. — Сейчас буду. И всё принесу.

…Они собрались в зале на личном этаже Принцессы минут через пятнадцать: Мари, главный сыщик, Королевский лекарь и Грэм, которого Мари вызвала после раздумий. Она бы предпочла обойтись нынче без нареченного наставника. Но потом хлопот не оберешься. Привязанный к креслу Вик Волотнтрэ изображал недоумение. Даже попытался скандалить, но охранявший его глава стихийникого правопорядка Дворца Бо Орфи быстро дал понять, что рот открывать не рекомендуется.

Лицо Хорта при виде Вика болезненно исказилось, но Мари предостерегающе покачала головой. Не стоит проявлять эмоции. Не сейчас.

— Зу Греди, возьмите пробу с ладоней зу Волонтрэ, — приказала она. — И с моих запястий.

— Вы не имеете права! — запротестовал Вик, но здоровяк Бо тряхнул его вместе с креслом, и парень примолк.

— Откуда такая уверенность, что это тот, кто нам нужен? — спросил Линд Пьери, с сомнением поглядывая на Вика.

Мари догадывалась, почему сыщик сомневался. Вик не производил впечатление грозного и опасного преступника. Особенно сейчас, когда сжался, будто воробей.

— О! Вы ожидали увидеть великана, вроде зу Орфи? — Мари посмотрела в глаза Линда Пьери строго. — Яд всегда был оружием слабаков. Зу Волонтрэ у нас никогда не отличался героизмом, действовал исподтишка, а сегодня так старательно хватался за меня, что это вызывало подозрения. Ему ведь обещали невесту из Королевской семьи. Верно, Вик?

— Обещали, — пробурчал тот под нос. — Но это не доказательство.

— Он прав, Ваше Высочество, — согласился сыщик. — Это не…

— Зато это доказательство! — перебил Хорт.

Он успел соскоблить палочкой частички кожи с ладоней Вика, опустить палочку в бутылёк с прозрачной жидкостью и хорошенько его встряхнуть.

— Смотрите, содержимое порозовело. На коже этого стихийника любовное зелье, — лекарь повернулся к Мари. — Ваш черед, Ваше Высочество.

Он продел те же манипуляции с запястьями Мари, только палочку опустил в другой пузырек, жидкость в котором вмиг окрасилась в насыщенный бордовый цвет.

— Вот! — вскричал Хорт. — Розовый — цвет того, кто применяет зелье. Бордовый — цвет жертвы. Волонтрэ — преступник!

Линд Пьери поджал губы, а Вик возмутился:

— Использовать любовное зелье — не преступление!

— А травить мою дочь — тоже не преступление?! — разъярился Хорт.

Бутылёк с бордовой жидкостью полетел на пол, а лекарь вцепился в горло Вика. Никто даже сориентироваться не успел.

— Говори состав зелья, которым отравил Миллу!

Вик захрипел, но на Хорте уже повисли Грэм и Бо.

— Отпустите его, зу Грэди! — приказала Мари. — Задушите, он уже никому ничего не скажет!

Аргумент подействовал. Хорт разжал пальцы и позволил Грэму отвести себя подальше от Вика. Но он всё равно смотрел на парня с убийственной ненавистью.

— Арестуйте его, — потребовал Вик плаксиво. — Я ничего ему не сделал.

— А Милле? — спросила Мари, подойдя к парню вплотную.

— Я не понимаю, о чем вы…

— Всё ты понимаешь! — она уперла ладони в подлокотники кресла и склонилась к Вику. — Милла шла по твоему следу, и ты решил ее остановить. Погодное зелье? Изобретательно. Но мерзко. За такое следует замораживать насмерть.

— Помогите! — завопил Вик.

— Ваше Высочество, — вмешался Линд Пьери. — Вы перегибаете.

— Не вмешивайтесь, — велела Мари, не оборачиваясь. — Пока что речь только о попытке опоить меня зельем. А это не в ведении Объединенной канцелярии.

— Но вы ведете речь совсем о другом, Ваше Высочество, — повысил голос сыщик.

Но Мари не собиралась уступать. Не сейчас.

— Если вы не замолчите, абу Пьери, я поведу речь перед всем стихийным миром о вашей несостоятельности. Вряд ли вы надолго сохраните пост, если дети Времен Года узнают, что стихийница, да ещё лекарь, умерла, потому что вы нянчились с преступником.

Мари так и не посмотрела на сыщика. Но не услышав возражений, пришла к выводу, что угроза возымела действие, и снова заговорила с Виком.

— Послушай меня очень внимательно, паразит. Ты попался и от наказания не уйдешь. Тебе решать, каким оно будет. Пока Милла дышит, твои действия расцениваются, как покушение. Но если она умрет, это будет убийство. Назови состав погодного зелья, что ты использовал, помоги спасти Милле жизнь, и тебя ждет снисхождение.

Она не думала, что Вик согласится быстро. Но и гаденькую улыбочку на губах увидеть тоже не ожидала.

— О каком зелье вы говорите, Ваше Высочество? — поинтересовался Вик с издевкой. — Да, я признаю, что использовал любовное зелье. Против вас. Но на этом всё. Больше вам нечего мне предъявить. Мало ли сколько недругов у Миллы Греди. Она еще та заноза.

— Ах ты! Да я тебя!

За спиной Мари Хорт Греди повторно попытался броситься на Вика, но Грэм его удержал.

А Мари рассмеялась. Громко. Истерически.

Вик — дурак? Или прикидывается? Он, правда, не понимает, в какие неприятности попал?

— Послушай меня еще немного, — Мари наклонилась к парню ближе. — В каком-то смысле ты верно рассудил. Доказательств твоей причастности к нападению на Миллу нет. Но самое безопасное место для тебя сейчас — тюрьма на проклятом острове. В Зимнем Дворце ты точно не жилец. Вик, ты всерьез рассчитываешь, что я не отомщу? Ты использовал любовное зелье. Против Принцессы. Правительницы. Такое не прощается. Кроме того, Милла Греди, если ты не в курсе, моя подруга, а я не позволяю обижать друзей. Никому. Да и отец Миллы не будет сидеть, сложа руки. Хорт Греди — лучший специалист по ядам. Ты умрешь, и никто не докажет отравление. Больное сердце в молодом возрасте? Редкость, конечно. Но бывает.

Мари спиной ощущала пристальные взгляды, и не хотела видеть, как вытягиваются лица Грэма и Бо Орфи. Особенно последнего. Вряд ли он представлял, что «маленькая подружка», которая когда-то угощала его пирогами на кухне сиротского дома, способна на подобное. Да и для Грэма подопечная открывалась с новой стороны. Впрочем, она сама узнавала себя с трудом. Зависла над пленником, как змей, и грозит убийством. Да, обстоятельства катастрофические. Милла умирает. Но стоит перейти черту разок-другой по уважительной причине, потом повод будет неважен.

Ведь правителям позволено всё, что угодно, верно?

— Не угрожайте мне! — завопил Вик. — Вы ничего не сделаете! Здесь свидетели! Вас накажут, если тронете хоть волос на моей голове!

Мари равнодушно передернула плечами.

— Какие свидетели? Абу Пьери, вы что-то слышали?

— Я? — отозвался сыщик с легкой усмешкой. — Ни единого слова, Ваше Высочество.

Грэм только кашлянул, а Бо Орфи протянул:

— Что-то глухота меня одолела. Внезапная.

Мари криво усмехнулась.

— Говори состав погодного зелья, Вик, и моли небеса, чтобы моя мать успела приготовить лекарство для Миллы.

— Я не знаю состав, — продолжал упрямится парень. — Я ничего не де… Аааааа!

Окончание фразы перешло в вопль. Потому что Мари потеряла терпение и перешла все границы на свете. Мысленно призвала Шар Стихий и сжала запястья Вика. Точь-в-точь, как он около часа назад на свадьбе Сабины и Трейя. Только эффект получился иной.

— Она заморозила мне руку! Аааааа! Заморозила!

— Я не вижу льда, — пробормотал подбежавший Линд Пьери, с тревогой взирая на парня.

— И-и-и-изнутри… — выдохнул тот и взвыл.

— Ваше Высочество! — возмутился сыщик.

На такое он не мог закрыть глаза. Угрозы — это одно, но пытки…

— Не лезь, Пьери, — Грэм встал между сыщик и подопечной.

А Мари проникновенно зашептала Вику в ухо новую угрозу:

— Пойми простую вещь, Вик. Живым ты покинешь этот зал только в одном случае. Если Милла примет лекарство и очнется. Коли этого не случится, ты умрешь здесь. Мучительной смертью. Клянусь. И не надейся, что Пьери поможет. Я поставила на колени большую часть жителей Зимнего Дворца на крыше одним движением руки. Уж с сыщиком справлюсь. Говори состав, Вик! Сейчас же! А то и ноги заморожу!

Вик заплакал. Навзрыд. Как ребёнок.

— Я скажу! Ска-а-ажуууу…

Он сказал. Едва Мари разморозила руки, продиктовал весь мудреный состав зелья, оказавшимся сочетанным. С весьма редкими ингредиентами. Хорт записывал их, а перо плясало в руке, разбрызгивая чернила. А потом благодарно кивнул Мари и связался с Вестой, чтобы та немедленно начала готовить лекарство.

— Вы уверены, что ингредиентов хватает, Ваше Величество? Например, камелия очень редкий цветок и…

— У меня есть измельченные лепестки, — отозвалась Веста. — И стебли тоже. Немного, но этого должно хватить. И всего остального тоже. Иди к дочери, Хорт. Я приготовлю лекарство. Понадобится часа четыре. Главное, сделай так, чтобы Милла продержалась.

— Я не дам ей умереть, — пообещал Хорт. — Не теперь.

Он еще раз поблагодарил Мари, яростно глянул на Вика (мол, если ты обманул, парень, мало не покажется) и ушел к Милле, у постели которой в его отсутствие дежурил Витт. Мари отдала приказ Бо стеречь преступника и тоже покинула зал. Грэм и Линд Пьери последовали за ней.

— Вы понимаете, что перегнули палку? — поинтересовался сыщик сурово.

— Да, — Мари не позволила дрогнуть на лице не единому мускулу. — И не собираюсь оправдывать свой поступок. Знаю, что поступила дурно. Арестуете меня?

Пьери усмехнулся.

— Нет. Но надеюсь, подобное не войдет у вас в привычку. Говорят, что самые жестокие правители те, кто в детстве и юности испытал лишения и жестокость. Желаю, чтобы сия чаша вас миновала. Вас и Зимний Дворец.

Пьери ушел, оставив Мари в полном смятении.

Самые жестокие правители? Сыщик считает, что она… она…

Мари крепко сжала зубы, чтобы не разрыдаться при нареченном наставнике. Быстрым шагом отправилась к себе, чтобы там выплеснуть эмоции. Но Грэм последовал за ней. Нутром почуял, что дело неладно.

— Стой! — он не позволил Мари закрыть дверь перед носом. — Даже не думай от меня отмахиваться. Мари! Или и меня заморозишь?

Зря он это сказал. Неосторожно брошенная фраза стала последней каплей.

Мари сделала еще несколько шагов. Остановилась посреди спальни, повалилась на колени и… разрыдалась в голос.

— Ну вот… — протянул Грэм.

Чего он точно не ожидал, так это слёз. Тем более, потока слёз.

— Ну ты что? — Грэм положил широкую ладонь подопечной на спину, плохо представляя, как вообще утешают рыдающих девиц. — Мари, плюнь ты на этого идиота Пьери. Одни глупости в голове. И на языке. Да и я брякнул, не подумав. Я не то имел в виду и…

— Причем тут Пьери?! — возмутилась Мари, продолжая заливаться слезами. — Это всё я. Я! Ты не понимаешь! Я ж никогда раньше… Ох… Никогда не причиняла вред нарочно. Замороженный язык городовика Орэна и покрывшееся льдом лицо Верны Лоэ не в счет. А сегодня… Так же нельзя…

— А травить хорошую стихийницу можно? — бросил Грэм, усаживаясь рядом на пол. — Если бы ты меня подпустила к Волонтрэ, я б и без заморозки из него дух вышиб.

Но это не помогло. Мари горестно всхлипнула.

— Не уподобляться же мерзавцам!

— Нет. Ты этого и не сделала. Твой моральный… хм… «компас» работает отлично. В этом и разница между тобой и негодяями, подобным Вику Волонтрэ. Ты понимаешь, что хорошо, а что плохо. Ты заставила преступника говорить. Заставила силой. Да, прошлась по краю пропасти. Но не ты здесь чудовище, Мари. Ты не причинишь вред другим во имя собственной выгоды. Я множество раз видел, как ты подставляла под удар себя ради других. Не задумываясь, рисковала жизнью.

— Да, я знаю! — Мари всплеснула руками. — Но вдруг это изменится?

— Уфф…

Грэм в первый миг опешил, а потом широко улыбнулся и похлопал подопечную по плечу.

— Так вот что тебя пугает. Боишься дурной крови Дората. И зря. Твой отец не повторил путь родителей. И мать не пошла по стопам деда. А ведь у обоих в руках власть. Немалая. Вспомни, кто моя родня? Поколения стихийников, состоявших в «Белом свете». Всё закончилось лишь на отце. Еще мой дед был в треклятом тайном обществе, ставящем эксперименты на детях! Мы не наша кровь, Мари. Мы — это выбор, который делаем.

— Но сегодня…

— Ты припугнула мерзавца и подарила шанс на спасение замечательной девушке. Поверь, гнилая кровь и власть не способны уничтожить храбрую и справедливую девочку из Орэна. Этого никогда не случится.

— Почему ты так считаешь?

— Ну… — Грэм изобразил задумчивость. — Потому что та девочка жутко упряма и ни за что не сдастся.

Мари не удержалась и улыбнулась. Этот довод показался убедительным.

— Так что заканчивайте лить слёзы, Ваше Высочество, — Грэм перешел на деловой тон. — И поднимайтесь с пола. Принцессе, уж простите, не по статусу…

— Получилось? — Мари отчаянно пыталась подавить дрожь, но всё равно трясло от макушки до пяток.

— Пока сложно сказать, Ваше Высочество, — на лице Хорта не отражалась ни единая эмоция. Всё выплеснулось во время допроса Вика Волонтрэ. — Дыхание ровное, сердцебиение приблизилось к норме. Но это временный эффект. Нужно ждать до завтрашнего утра. Если мы не опоздали с лекарством, Милла очнется.

Мари предпочла не уточнять, что случится, если спасительная микстура попала в организм слишком поздно. И так понятно.

— Спасибо вам, — поблагодарил вдруг Хорт. — За то, что вы сделали.

— Не стоит, — Мари захлестнула волна стыда. — Это меньшее, что я могла, после…

— Не вините себя, — перебил лекарь. — Ваш секретарь наговорил глупостей. Это всё молодость и горячность. Милла и без вашего разрешения продолжала бы искать преступника. В случившемся виноват лишь Волонтрэ. Надеюсь, на проклятом острове ему достанется сполна.

— Это страшное место, — заверила Мари. — Дворцовое подземелье — просто шикарные апартаменты по сравнению с тюрьмой абу. Надежда умирает, едва переступаешь порог. Вик сотни раз пожалеет о том, что натворил.

Хорт удивленно приподнял брови, а Мари подавила тяжкий вздох, сообразив, что сказала лишнее.

— Да, мне довелось там побывать. Не спрашивайте, как и когда. Просто знайте: преступника ждёт кошмар.

Хорт кивнул, но не слишком удовлетворенно. Он бы предпочел видеть Вика мертвым…

…Мари вернулась на семнадцатый этаж. Спряталась в спальне. От всего и от всех. Она ненавидела бездействие, особенно в последнее время, а сейчас всё, что оставалось: сидеть и ждать. Умом Мари понимала, что сделала всё от нее зависящее. Но душа протестовала, требовала новых полезных действий. Каких угодно. Лишь бы был толк.

В комнату негромко постучали.

— Войдите! — крикнула Мари, уверенная, что порог переступит Бьянка.

Однако…

— Ох, Дайра…

Из-за допроса Вика и последующей истерики Мари совершенно забыла о троюродной сестре, оставшейся на свадьбе. Надо же, какая беспечность! Непростительная!

— Я видела, как абу вели Вика к Зеркалу. Значит, всё получилось?

— Да, он признался. Сказал состав зелья. Хоть и не сразу. Милле приготовили лекарство, но нужно ждать, подействует ли оно.

— Подействует, — заверила Дайра. — Твоя мама — гений. Её лекарства всегда действуют. А Вик пусть зачахнет на проклятом острове. Всегда был с гнильцой. Вспомни, как гадко вел себя в Погодной канцелярии.

— Помню, — пробормотала Мари.

Точно! Дайра ведь тоже работала в их группе, а потом их с Виком семьи договорились о помолвке. Ну и скандал разгорелся в тот день. Туфля Дайра даже залетела под стол, где прятался трус Вик.

— А почему ты еще здесь? — спросила Мари.

Сестричка закатила глаза.

— Ты же сама велела следить за неприятельницей.

— Неприя… Ох, Роксэль… — Мари постучала себя по лбу.

— Ты всё на свете забыла, да? — Дайра грустно улыбнулась.

Та только руками развела и ахнула. Троюродная сестра не явилась бы в покои, если б нечего было докладывать.

— Роксэль сделала что-то подозрительное?

Дайра нахмурилась.

— Сделала. И ее стараниями мне пришлось побывать в бывшем доме. В смысле, в апартаментах клана Норда. Они до сих пор не заняты. Внутри ничего не тронуто. Безумное ощущение. Вошла туда, и будто не выходила.

Мари удивилась. Не только из-за поступка Роксэль. Она не знала, что апартаменты Норда остались в неприкосновенности.

— Для меня это новость, — пробормотала она. — Скорее всего, так приказал отец. Всё, что находится внутри, принадлежит тебе и Кире. Возможно, он посчитал, что однажды одна из вас захочет получить причитающееся по праву.

— Я точно не захочу, — Дайра скривилась. — Вошла внутрь и… вспомнила всё дурное.

— Мне жаль.

— А мне нет. Зато еще раз убедилась, насколько замечательная теперь у меня жизнь.

И не поспоришь. Каким мерзавцем всё-таки был Рейм. Вел себя ужасно с фальшивой дочерью. И жизнь родной превратил в кошмар. Пожалуй, в еще больший. А ведь семейство считалось благочестивым. Ходило в любимчиках у Королевы-матери…

— Так что в апартаментах делала Роксэль? — спросила Мари. — Не полюбоваться же пришла. И как попала внутрь?

Дайра криво усмехнулась.

— У нее был ключ. Откуда? Хороший вопрос. Что делала внутри? Позаимствовала чужое добро. Наше с Кирой «наследство». Взяла, правда, один кулон. С бриллиантом. И точно знала, где искать. В шкатулке, принадлежавшей бабушке. Не той, что выдала Киру. Другой. Матери… — она запнулась, не зная, как назвать стихийника, в которому раньше обращалась «папа».

— Матери Рейма, — подсказала Мари. — Может, посчитала… хм… наследством? Она же тоже Норда. Пусть клан и отрекся от ее папеньки.

— Наверняка, Эльн и подсказал, где шкатулка. Она не на виду. Спрятана в нише за картиной. Всегда там лежала. Апартаменты принадлежали клану десятилетиями. Эльн там вырос. Вместе с младшими братьями.

— Но почему этот кулон? Он особенно ценен?

Дайра пожала плечами.

— Разве что как память. В шкатулке есть украшения гораздо дороже. Как бы то ни было, это единственный подозрительный поступок моей дражайшей родственницы. Она ни с кем не говорила. Побывала в апартаментах и покинула Дворец. Переместилась в дом совета.

Мари потерла нывшие от усталости виски.

— Спасибо, что выполнила просьбу. В последнее время меня пугает Роксэль. На празднике Зимы она смотрела со жгучей ненавистью, убила бы взглядом, если б могла. Она и раньше меня не слишком жаловала, а с тех пор, как Ян…

— Твой вины тут точно нет, — отрезала Дайра. — А Роксэль всегда найдет повод, чтобы источать яд.

Мари хотела добавить, что, да, она не виновата в перемещении Яна в большой мир, как и во многом другом, но все вокруг вечно считают иначе, однако решила не перекладывать проблемы на Дайру. Троюродная сестра и так сделала немало, сильно рискуя.

— Давай я провожу тебя до Зеркала.

— Нет. Тебя качает, между прочим. Лучше приляг. А я сообщу через осколок, когда доберусь до посёлка.

Мари устало кивнула. И правда, она стояла с трудом. Вот-вот упадет.

…После ухода Дайры она выпила успокоительную настойку матери, чтобы унять сердце, не желающее успокаиваться после событий насыщенного дня. Посидела немного с книгой, подождала сообщения от Дайры. А едва та показала в особенном зеркальце зал в доме совета, переоделась в ночную сорочку, задернула шторы и свалилась в постель. Лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок и думала о вчерашнем разговоре с Грэмом. Всё остальное пока отступило на второй план. Всё равно больше ничего нельзя сделать. Уж точно не наяву. Но вдруг нареченный наставник прав, и способность, подаренная Фабьеном, работает не только спонтанно? Вдруг можно управлять ею в сновидениях?

— Хочу поговорить с отцом, — прошептала Мари, ощущая, что усталость берет свое, и сон вот-вот примет в объятия…

Глава 12. Портрет королевы

Король Зимы, притворяющийся тенью, вернулся с ночного дежурства, задернул шторы, чтобы комната погрузилась во мрак, расстелил постель, но в последний момент передумал ложиться спать. Сел за стол и обмакнул перо в чернильницу. Однако замер в задумчивости. Капли одна за другой падали на лист, оставляя темно-фиолетовые разводы, но ни единой строчки так и не появилось.

— Проклятье! — выругался Инэй, смял лист и взял новый. Он не заметил, что и пальцы испачкались в чернилах. Принялся старательно выводить:

«Настойка одуванчика. Три капли.

Измельченные листья дурмана. Четыре щепотки.

Высушенный цветок камелии.

Мякоть одной перезрелой сливы.

Морская соль. На кончике чайной ложки.

Рыбий жир. Две капли».

Инэй добавил еще с десяток ингредиентов, но снова выругался и смял второй лист.

— Нужен другой план, — пробормотал он, упав в постель, не раздевшись. — Я всё равно не помню весь рецепт. Да и где я здесь возьму цветок камелии, а тем более морскую соль?

И всё же он не хотел отказываться от задуманного, ибо не видел иного способа добраться до так называемой госпожи Симоны. Дом Ронана — крепость.

— Я вспомню. И всё достану, — прошептал Инэй, засыпая. — Я это сделаю…

Приснился Зимний Дворец. Впервые за месяцы, проведенные в большом мире. Он увидел этажи: белые, голубые, сиреневые, серебристые. Замок просыпался, и стихийники выходили из апартаментов. Гораздо активнее, чем Инэй помнил. Подданные куда-то спешили. Одни или с детьми. Причем, детей вокруг было многовато для Весны. Разве им не полагалось находиться в Академии?

«Всё сделаю, Ваше Высочество, не беспокойтесь».

«Не сомневаюсь, зу Орфи».

Разум Инэя (а именно в таком качестве Король Зимы присутствовал во Дворце, без тела) устремился в соседний коридор на голос дочери, узнав его из сотен других.

Мари попрощалась с главой стихийного правопорядка и пошла вниз по главной лестнице в компании Грэма. Красивая, невероятно родная и… яркая. Она, действительно, выглядела четче остальных стихийников. Стоп! Бо назвал ее «Выше Высочество»? Инэй не ослышался? Святые небеса! Мари ведь и выглядела иначе. В дорогом платье, с бриллиантами в волосах. И повзрослевшей, словно прошли не месяцы, а пара лет.

«Ты же понимаешь, что я усну над этими письмами и приказами», — проворчал Грэм, державший в руках стопку бумаг.

«Ты сам вызвался помочь, вот и помогай, — ответила на это Мари с легкой усмешкой. — Витт же не засыпал. Ни разу».

«Сравнила. Витт — парень усидчивый, а я стихийник дела».

«Это тоже дело, Грэм. Пусть и скучное. Вернусь, и помогу тебе».

«Уж надеюсь».

«Главное, свяжись со мной, когда появятся новости от Хорта».

Грэм поморщился.

«Я бы не надеялся. Двенадцатый час идёт. И если до сих пор… Ладно-ладно, я молчу, — перервал он сам себя под гневным взглядом Мари. — Я сообщу, как только… Ну, ты понимаешь».

«Хорошо, — она остановилась у дверей зеркального зала, не обратив внимания на поклонившихся стражников и шепнула Грэму на ухо: — Передам привет твоей жене».

Мари не дождалась ответа, вошла в зал и положила ладонь на «Путь Королей».

«Дом!» — позвучал приказ и…

Инэй проснулся. Сел на скрипучей кровати и потер ноющие виски. Ну и сон! Какой же реальный! И жизнеутверждающий! Разумеется, Король Зимы понимал, что увидел не настоящий Зимний Дворец. И ненастоящую дочь. И всё же… всё же на сердце потеплело. Будто сон был знаком, что у Мари всё хорошо…

* * *

— Глупо было надеяться, что удастся связаться с отцом.

Мари горько усмехнулась. И с чего она решила, что частичку способностей, переданных Фабьеном, можно приручить? Это ж не погодный дар.

— Может, Грэм прав, и нужна практика, — Веста посмотрела на дочь с толикой грусти. — Ты ведь увидела Инэя, как и загадывала.

— Увидела, — кивнула Мари. — Но бодрствующего. Потом он, правда, уснул. Но я ничего не сумела сделать. Смотрела, как он спит. И всё на этом. Никакой обратной связи.

Веста погладила дочь по щеке и взяла лист, исписанный ее почерком.

— Уверена, что всё запомнила правильно?

— Да. Но здесь не полный рецепт. Отец не мог вспомнить его целиком.

— Оно и видно, — на переносице Весты появилась морщинка. — Я не могу понять, что это за зелье. Большинство ингредиентов используется часто. Но здесь очень странное сочетание. Да и сам план — загадка? Чего Инэй намерен добиться зельем?

— Заставить госпожу Симону подчиняться?

— Ты о пойле, что использовала против меня Кларисса? — изумрудные глаза Весты вспыхнули яростным огнём. — Нет, тут что-то другое. Знаешь, когда мы только поженились, твой отец увлекся зельями. Читал много книг с самыми разными рецептами. Некоторые я сама заставила его заучить наизусть, чтобы он мог вылечиться, если меня не окажется рядом. При ранении, например. Но часть рецептов он изучал по собственному желанию. Те, что показались ему наиболее интересными и полезными. Наверняка, это один из них. Что-то редкое.

Мари еще раз перечитала перечень, который записала, едва проснулась.

— А что насчет морской соли? — спросила задумчиво. — Обычно она используется в погодных зельях, а не в целительских.

В последние несколько месяцев Мари регулярно брала уроки у матери, как и договаривались. Изучила немало полезных зелий, но не в одном не встречала этот ингредиент, хотя когда-то в Погодной канцелярии использовала в каждой закваске.

— Да, меня тоже смущает соль, — призналась Веста и взялась за деревянную ложку.

Перед приходом Мари она начала готовить очередную укрепляющую настойку для Миллы, не сомневаясь в успехе вчерашнего лечения. Но отвлеклась на разговор с дочерью и чуть не забыла, что содержимое котелка пора мешать.

— Существует совсем немного зелий, в которые добавляется морская соль, — продолжила она, легко орудуя ложкой. Та будто танцевала, управляемая умелой рукой. — Их все можно пересчитать по пальцам, и ни в одном их них… Ох, ты пропасть!

Брови Весты приподнялись. Она всплеснула руками, позабыв и о ложке, и о зелье.

— Я поняла! Я всё поняла! Я знаю, что задумал Инэй. Только он и половины рецепта не вспомнил. И перепутал ингредиенты. Там тернослив — особый вид сливы, менее приторный. Цветок совершенно другой. Высушенная азалия, а не камелия. Ох, он ведь напрочно заучивал этот рецепт, считал, что пригодится. Нам с ним. Но я была против.

Мари смотрела на Весту во все глаза, ожидая ответа. Что бы отец ни задумал, матери идея не понравилась. Определенно. Она считала ее опасной.

— Так что это за зелье? — спросила с тревогой.

Веста недовольно свела брови.

— Усыпляющее. Вроде того, что я использовала в прошлом году на твоем друге Ное Ури, когда инсценировала его смерть перед Росанной. Но я обновила рецепт. Сделала менее опасным. Без побочных эффектов. Я его усовершенствовала. А у Инэя старый вариант. Там и состав мудренее, и результат не всегда предсказуем. Можно запросто перестараться и убить «жертву». Или же усыпить недостаточно. Вскочит в самый неподходящий момент. Хотя в целом, — в голосе Весты явственно прозвучало уважение, — мысль неплоха.

— Да, неплоха, — согласилась Мари.

Она понимала, почему отец загорелся идеей. До Симоны не добраться. Но если она «умрет», тело окажется в склепе. И тогда делай, что хочешь. Уж доставить тайную стихийницу жрице точно не составит труда. Главное, изготовить зелье и подмешать в пищу. Последнее — задача несложная, пока в доме Ронана находится Марла.

— Знаю, о чем ты думаешь, — проговорила Мари, заметив пристальный взгляд матери. — Хочешь, чтобы я практиковалась со снами дальше.

Веста кивнула, обошла в стол и поцеловала дочь в лоб.

— Я не исключаю вероятность, что поговорить с Инэем во сне невозможно. Но попробовать стоит. Если ты подскажешь ему правильный рецепт, план сработает и…

— Они все вернутся домой, — закончила Мари, не ощущая ни капли радости.

Раньше она переживала, что от нее ничего не зависит. Сердилась, что не поможет помочь. А теперь… Теперь появился шанс. Но такой, когда будто стоишь у нужной двери, но нет ни ключа, ни замка. Еще и руки связаны или скованы закаленным льдом. Мари не представляла, как добиться желаемого, но, разумеется, не собиралась сдаваться…

* * *

Новости от Хорта пришли к ночи. Мари уже перестала надеяться на благополучный исход и готовилась к неизбежному.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — извинилась Бьянка шепотом, явившись в спальню Принцессы, когда та ложилась спать. — Вы велели докладывать в любое время, если зу Греди кого-то пришлёт.

Мари в ужасе вцепилась в одеяло, борясь с детским желанием накрыться с головой, будто это могло защитить от кошмара.

— Что он сказал?

— Не знаю. Посыльный передал записку.

Мари взяла у горничной сложенный вчетверо лист дрожащими руками. Но едва увидела первую строчку, вздохнула с облегчением.

«Милла очнулась. С ней всё в порядке. Точнее, будет в порядке, когда она окончательно поправиться. Милла очень хочет вас видеть. Если сегодня это неуместно, скажу, что вы придете утром».

Мари вскочила с кровати. Утром? Еще чего! Разве она уснет, пока сама не убедится, что подруга жива и способна говорить.

— Бьянка, найти платье поскромнее, — велела она служанке, собирая волосы в хвост, как делала мать, когда работала над зельями.

Увы, не все оценили прыть. В гостиной апартаментов семьи Греди встретил Витт и наградил укоризненным взглядом. Мол, не могла повременить с явлением. Мари собралась, было, сделать вид, что ничего не заметила, но хваленое терпение вдруг лопнуло. Пока Милла умирала, она прощала секретарю вздорное поведение. Но всему есть предел.

— Если б на моем месте был отец, ты бы позволил себе подобное? — спросила она Витта, подойдя близко-близко.

Тот вытаращил глаза, никак не ожидая такого вопроса. Он никогда не думал о ситуации с этой точки зрения.

— Разумеется, нет, — ответила за него Мари. Тихо, чтобы сопровождавшие её стражники не слышали. — Я сделала всё, чтобы исправить собственную ошибку и помочь вернуть Миллу в мир живых. Поверь, я не жду благодарности. Но больше не смей обвинять меня и смотреть косо. Я больше не твоя помощница. И уж точно не девочка-шу.

— Я не… — Витт замолчал, загнанный в угол.

Он растерялся. Так сильно, что слова застряли в горле. Королевский секретарь, правда, забывал, что имеет дело с наследной Принцессой, с представительницей клана Дората, а не с девчонкой, которая совсем недавно выполняла за него скучную работу.

— Если считаешь инцидент исчерпанным, — добавила Мари, — возвращайся завтра к обязанностям. В противном случае, можешь увольняться. Я ценю твою преданность моему отцу. Ценю всё, что ты сделал для нас всех в большом мире. Однако больше не потерплю грубости и на аркане держать не стану.

Мари не стала дожидаться ответа. Всё выяснится завтра. Пока же пусть секретарь переварит ее речь, сделает выводы и примет решение. Она же осталась довольна собой. Нужно учиться ставить на место не только всех подданных подряд, как на крыше, но и ближний круг. Если в этом есть необходимость. А Витт перешел черту. И не раз.

Милла полулежала на груде подушек. По-прежнему бледная, с кругами под глазами. Но на щеках всё же появился намек на румянец. Увидев гостью, она улыбнулась, правда, улыбка получилась вымученной и усталой, а у Мари мелькнула мысль, может, правда, не стоило торопиться с визитом.

— Знаю, у чем ты… вы думаете, — Милла закатила глаза. — Что мертвец выглядит лучше, и стоило зайти ко мне завтра или послезавтра. Но таково мое желание, и я рада, что вы его выполнили. Есть разговор.

— Если это о Вике Волонтрэ и… — начала Мари, присев на стул рядом с кроватью.

— Нет, — перебила Милла. — Об этом мерзавце даже думать не хочу. Пусть гниет на проклятом острове. Спасибо, кстати, что не позволили отцу собственноручно с ним поквитаться.

Мари горько усмехнулась.

— О! Тут я сама неплохо постаралась. Главный сыщик теперь будет пристально следить, не калечу ли я подданных регулярно.

— Пусть следит. Ничего жуткого не обнаружит, — заверила Милла, закусила на мгновенье нижнюю губу, и продолжила, аккуратно подбирая слова. — Пока я спала… То есть, находилась в странном состоянии между жизнью и смертью, я кое-что видела. Возможно, это бред, но… — Милла замолчала, а потом выпалила: — Вы знаете старуху, которая называет себя госпожой Флорой?

Стул скрипнул и чуть накренился, но Мари не позволила ему завалиться на бок. Удержала равновесие, посмотрела на Миллу пристально. Существование жрицы, а тем более ее имя, скрывалось. О госпоже Флоре знали лишь избранные.

— Старуху с таким именем знаю, — Мари кивнула. — Встречала на грани двух миров.

На лице девушки-лекаря отразился страх. Она подозревала, что «сон» — не совсем сон. Но одно дело подозревать, и другое — убедиться.

— Я видела детей. Похищенных детей. Всех троих.

Мари вскочила, и стул таки упал.

— Детей?! Так они у Флоры?!

— Да, они с ней. В очень странном месте, — Милла притянула к себе одеяло и укрылась до подбородка. — Там Зима, много-много снега в лесу, но время будто застыло. Не смогу объяснить, почему так решила. Я просто это знала. Дети в домике. В лесном домике. Они, кажется, в порядке. Их не обижают. Но и назад не отпускают.

Мари попыталась поднять стул, но руки так дрожали, что ничего не вышло. Пришлось просто сесть на край кровати.

Значит, кто-то опять играется с бусинами. Проклятье! Если правда всплывет, придется закрыть проход, навсегда оставив в большом мире отца, Яна, Эрма и Марлу.

— Еще там была другая старуха. Хотя… — Милла откашлялась. — Хотя я бы назвала ее не старухой, а пожилой дамой. Одета хорошо. В шляпке.

Она описала внешность «дамы», и Мари закрыла рот ладонью, будто вот-вот стошнит.

— Так кто они? — спросила Милла.

Но Мари задала встречный вопрос:

— Старухи что-то обсуждали? Ты слышала их разговор?

— Только часть разговора. Дама ругала Флору за то, что забрала детей. Та в ответ насмехалась над ней, мол, потеряла хватку, не почувствовала, что «девочка на побегушках» не простая стихийница, а Принцесса. Дама еще спрашивала, зачем Флоре дети, но она отмахнулась, пробубнила только, что страховка не помешает.

— Страховка? — переспросила Мари нервно.

Голова кружилась, во рту пересохло.

Детей похитила Флора?! Собственноручно?!

Безумная старуха!

Стоп! Получается, она может преспокойно являться в мир стихийников?! Ох…

— Флора так сказала: страховка, — подтвердила Милла. — Не спрашивайте, что это означает. Я больше ничего не слышала.

— Спасибо, что рассказала, — прошептала Мари плохо слушающимися губами. — Ты правильно сделала. Только…

— Никому больше не говорить? — подсказала Милла. — Буду держать рот на замке. Но скажите, я, правда, видела большой мир?

Мари ответила не сразу, взвешивая в уме «за» и «против». Однако решила, что Милла заслужила некоторые сведения. Она не из тех, кто сплетничает или использует секретные сведения в личных целях.

— Не большой мир. Грань между мирами. Попадая туда, стихийники видят своё Время Года. Мы с Эрмом и Виттом тоже оказались в Зимних декорациях. А Тем — мальчик со срединной территории — плутал по Осеннему лесу. Госпожа Флора — это жрица, которая охраняет проход. Когда я попала к ней впервые, она сразу отправила меня назад. Во второй раз разозлилась. Госпожа Флора чувствует, когда ей лгут, а я утаила Королевское происхождение, отвечая на вопросы. Так мы и переместились в большой мир, а не домой.

— А кто вторая? Дама в шляпке?

Мари криво усмехнулась.

— Госпожа Кин. Магичка. Живет в Восточном и продает лечебные настойки. Известная личность. Однажды меня послали к ней за заказом, и она легко распознала во мне стихийницу. Однако не выдала. Не по доброте душевной вовсе. Для некоторых зелий требовалась основательная заморозка, которой невозможно добиться в естественных условиях. Так я и стала… хм… девочкой на побегушках.

— Думаете, Флора снова кого-то похитит? — задала Милла самый непростой вопрос.

Мари пожала плечами.

— Надеюсь, нет. Толпа детей — это море забот. А их у Флоры и так трое.

— Они живы — это главное.

— Верно. Что бы ни задумала старая мегера, в ее планы не входит убийство. Только…

— Что? — спросила Милла, когда Мари внезапно замолчала.

— Волнуюсь за отца. Флора же не просто так взяла заложников. Но не думай об этом. Ты уже сделала немало. Подарила надежду. Сосредоточься на собственном здоровье и тех, кто за тебя переживал. Я сейчас не только о Хорте.

Мари подмигнула. Милла поняла, что речь о Витте, и покраснела.

— Простите, всё началось спонтанно, — пролепетала она. — Мы сами не ожидали.

Мари приподняла брови.

— Тебе не за что извиняться. Витт — наемный работник и вправе…

Она осеклась. Стоп! Милла решила, что… что…

— Просто когда вы рядом, кажется… — Милла смутилась окончательно.

— Я никогда не претендовала на Витта. И не собираюсь делать этого впредь. Мне интересен вовсе не он и… — Мари поняла, что сказала лишнее, и попрощалась. — Отдыхай, Милла. И помни, сегодняшний разговор должен остаться между нами.

* * *

Больше всего на свете Мари хотелось поговорить с Грэмом, но она знала, что нареченный наставник ночует в Шеруме, и не посмела беспокоить. Новости важные, но не срочные. Подождут до утра. Мать Мари пока решила не тревожить. Веста сделает те же выводы, что и она сама. Старая мегера, наверняка, похитила детей, чтобы шантажировать Инэя и требовать выполнения нового задания. Узнав об этом Веста сильнее расстроится, а у нее и так хватает проблем с погодными катаклизмами.

Утром Грэм не объявился, задержался у жены. Мари оставила сообщение через осколок и занялась дворцовыми делами в надежде, что рутина поможет отвлечься. Но мысли не давали покоя. Ночью она снова пыталась «связаться» с отцом и не добилась результата. Видела, как Инэй бродит по ночным улицам Восточного, а потом опять сидит над неполным рецептом. В конце концов, он уснул, но Мари не сумела проникнуть в сон. Проснулась злая на себя и на оба мира сразу.

Просидев часа полтора над почтой (Витт объявиться и приступить к обязанностям не соизволил), Мари придумала новое занятие. Некоторое время назад она приказала ликвидировать один музей клана Дората, посчитав, что с ними в Замке перебор. Приказ выполнили, основные экспонаты распределили по музеям на других этажах, но осталось несколько, с которыми подданные не знали как поступить. Оставили на усмотрение Принцессы. Вот нынче она и решила взглянуть на спорные вещицы.

— Что за бред? — пробормотала Мари, разбирая груду хлама.

А как еще назвать совершенно не представляющее ценность старье? Например, альбом с каракулями Принца, что умер двести лет назад. Ладно бы еще это были детские рисунки, которые родители хранят, чтобы потом умиляться. Нет, каракули Принц выводил в возрасте весьма зрелом. Или взять записи прапрапрадеда Мари. Он их вел, когда впал в старческое слабоумие. Старик изо дня в день расписывал, какую еду ему приносили и что у нее за вкус. Особняком среди подобного «добра» лежали два портрета. С верхнего васильковыми глазами смотрела Хлада Лоэ — вторая отцовская жена. Фальшивая жена. Неудивительно, что подданные, разбиравшие музейные экспонаты, засомневались, стоит ли оставлять эту «ценность».

Мари взяла портрет в руки и внимательно оглядела красивое лицо Хлады. Какая же она молодая! Четыре года назад действующая Королева казалась степенной и взрослой. А ведь ей было лет двадцать. Не больше. Мари понимала, что Хлада была избалованной и обиженной девчонкой, которая, кстати, собиралась нанять убийц для Роксэль. Но и всё же жалела. Ведь это за ней — тайной Принцессой — охотился Иган Эрсла, а Хлада стала случайной свидетельницей. Пусть вина и косвенная, но всё же вина.

— Покойся с миром, — прошептала Мари, откладывая портрет в сторону и… громко выругалась: — Проклятье!

Она едва успела вцепиться в столешницу. Иначе б точно упала. Со второй картины смотрела еще одна блондинка. Красивая, яркая, надменная. С бриллиантами в волосах и ярко подведенными светло-серыми глазами. Мари никогда не встречала ее лично. Не во Дворце, ни где-то еще. Но видела. Во сне. На рынке Восточного. Глазами Яна.

С треклятого портрета смотрела госпожа Симона! Та самая тайная стихийница, смерть которой отчаянно жаждал инсценировать отец.

— Прошу прощения, Ваше Высочество. Я стучал, но вы не отвечали.

Мари дернулась от неожиданности и ударилась бедром о стол. Больно. Наверняка, без синяка не обойдется.

— Витт…

— Я стучал. Несколько раз.

— Охотно верю, — отозвалась Мари, не узнав собственный голос.

— Я явился на службу. Готов выполнять обязанности в прежнем объеме. Простите, что не пришел с утра. Не поверите, но я проспал. Впервые в жизни.

— Неудивительно. Ты вымотался за последние недели. А вчера, наконец, пришло облегчение. Я рада, что ты вернулся, Витт. У нас много дел. Но сначала скажи, ты знаешь, кто эта стихийница?

На лице секретаря промелькнуло удивление.

— Конечно. А вы нет?

— Впервые вижу.

— Э-э-э…

Секретарь изумился абсолютно искренне.

— Кто она, Витт?

— Ну… это… Это жена вашего… Тьфу! Я хотел сказать, фальшивая жена. То есть… — он запнулся который раз подряд и выдал: — В общем, это Королева Лирана.

Портрет выпал из рук Мари. Приземлился аккурат на угол стула, который его и пробил, разорвав фальшивую Королеву пополам…

* * *

— Ты уверена?

— Ты спрашиваешь десятый раз, Грэм. Я уверена. Теперь понятно, почему отец был в шоке, когда увидел бывшую жену. Живую бывшую жену.

— Но это невозможно. Лирана точно мертва. Да и как ты могла ее не узнать?

— Мертва? — переспросила Мари, сидя в кресле всё в том же бывшем музее клана. Ноги пока отказывались ее держать. — Так же мертва, как Ной с Далилой? И где я должна была видеть Лирану, по-твоему? В Академию она не приезжала ни разу. В музеях не хранилось портретов действующих Повелителей. Только почивших. По распоряжению зу Ловерты. Она считала, что яу ни к чему вечное преклонение. А когда я перебралась во Дворец, отец был женат на Хладе. В смысле… ну, ты понял. Портретов бывшей жены нигде не осталось.

— И то верно, — проворчал Грэм, расхаживающий по пустому залу туда-сюда. — На выпускные испытания Лирана не ездила. Она ненавидела годы учебы в Академии и не желала переступать порог Замка даже в качестве Королевы.

Мари усмехнулась. Ну, дела! Все любят Академию. Даже злодеи. Но вот, поди ж ты…

— Я другого не понимаю, — она потерла ноющие виски. — Почему Лирана показалась знакомой Яну? И как, порази меня гром, Хорт проглядел фальшивую смерть Королевы?!

Грэм остановился у окна и почти коснулся лбом стекла, будто желал охладиться.

— С Яном всё просто. На срединную территорию Лирана ездила. На праздники. Боялась, как бы Инэй не увиделся с Роксэль. А Хорт… Он тут ни при чем. У Лираны был личный лекарь. С детства. Не стала менять после замужества. Не нравился ей, видите ли, Хорт. Звали того лекаря Моррис Дорки. Он, кстати, уехал после смерти Лираны. В путешествие. Но, кажется, так и не вернулся, — Грэм почесал затылок. — Хм… Может, потому и не вернулся, что инсценировал смерть пациентки. Или ему «помогли» не вернуться. Мы с Инэем, признаться, не интересовались судьбой Дорки. Он нам никогда не нравился.

Мари покачала головой. Отлично! Теперь еще загадочно исчезнувший лекарь, вероятно участвовавший в организации фальшивой смерти Королевы и перемещении Лираны в большой мир.

— Надо бы найти Дорки. Или его следы. Понять, когда его видели в последний раз.

— Не уверен, что стоит тратить время, — не согласился Грэм. — Если Инэй доставит Симону… Тьфу! Если он доставит Лирану жрице, Дорки неважен.

— Важен. Если лекарь игрался с бусинами…

— Да какая теперь разница? История с Дорки — дело прошлое, — настаивал на своем Грэм. — Кто отправил Лирану в большой мир, выяснит Инэй. Из первых уст. У нас другие задачи: доставить твоему отцу правильный рецепт и не допустить, чтобы об истинной подоплеке похищения детей кто-то узнал. Иначе стихийники перепугаются и захотят запечатать проход. И плевать, кто останется в большом мире: Король или трое ребятишек. Одного не понимаю, как Милла сумела увидеть старуху Флору? У нее открылся дар предвиденья?

— Вряд ли. Скорее, дело в грани, — предположила Мари. — Милла находилась между жизнью и смертью. Потому и «проскользнула» за другую грань, увидела обрывки.

— Как занятно, — протянул Грэм и повернулся к подопечной.

Мари чуть не ахнула. Таким бледным она нареченного наставника еще не видела. Что-то тревожило Грэма. Сильно тревожило.

— В общем, продолжай тренироваться со снами, — велел он учительским тоном. — Передашь отцу правильный рецепт, и всё закончится.

— Или не закончится, — возразила Мари хмуро. — Флора не просто так похитила детей. У нее есть новое задание.

Грэм только плечами пожал.

— Мы этого не узнаем, пока Инэй не притащит Лирану. Так что работай, Мари. Без тебя ему не справиться.

Та с трудом сдержала саркастическое замечание. Легко сказать, работай.

Впрочем, она будет стараться и, возможно, добьется успеха. Но что делать с Грэмом? С Грэмом, который отчего-то очень не хотел, чтобы она искала Дорки.

Вопрос месяца, не иначе. И Мари не была уверена, что ей понравится ответ…

Глава 13. Злое лето

Повелитель Зимы шел по коридорам родного Замка. Мрачный и потерянный. Он не смотрел по сторонам и, кажется, не интересовался, куда и зачем направляется. Быть может, он устал видеть из ночи в ночь один и тот же сон: этажи Зимнего Дворца. Пустые этажи! Мари и сама устала. Она тщетно бродила за отцом и не понимала, почему ничего не выходит. Ведь она старалась! Изо всех сил!

— Услышь меня! — закричала, срывая голос.

Инэй остановился. Как и десятки раз до этого. Но не обернулся. Пошел себе дальше…

…Мари проснулась разбитая. Как случалось теперь каждое утро. В голове гудело, глаза слипались. Но Мари знала, если поддаться искушению и снова свалиться спать, потом всю ночь придется ворочаться с боку на бок без сна. Уж лучше провести день на ногах, а едва стемнеет, снова попытаться поговорить с отцом.

Вот только надежды почти не осталось.

— Не смей говорить, что я плохо стараюсь, — велела она Грэму прежде, чем тот открыл рот.

Он регулярно составлял подопечной компанию за завтраком. Являлся в надежде, что та добилась успеха. Подбадривал, а иногда и ругал.

— Может, на время прекратить попытки? — неожиданно предложил нареченный наставник. — У тебя круги под глазами. В таком состоянии успеха точно не добиться.

— Я подумаю над этим, — буркнула Мари, хотя и понимала, что Грэм прав. Она вымоталась. Упиралась в «стену» из ночи в ночь и не понимала, как преодолеть преграду. Требовалось время. Или свежий взгляд.

Вот только чей?

Кому попало секрет не доверишь. Книги не помогали. Даже из Королевской библиотеки. Возможно, ответ знали истинные обладатели дара провиденья, но в пределах досягаемости не имелось ни одного. Раньше при каждом Дворце жил свой пророк, а самым сильным считался Эрнус — дед гадалки Вирту. Но времена изменились. Если в стране и существовали предсказатели, они не афишировали талант. Впрочем, Мари точно знала, что один такой очень даже существует. Она связалась с Принцессой Июнией и попросила о помощи, правда, скрыла истинную причину интереса. Та откликнулась, но результата не добилась. Ее попытки поговорить о Фабьене с матерью — Королевой Росанной — желаемого результата не принесли. Вздорное Величество только гневалась и ругалась. К самой Росанне Мари обращаться не смела. Знала, та из принципа откажется.

— Росанна не поможет, — прошептала Мари, мешая ложечкой давно остывший кофе.

— Росанна? — переспросил Грэм.

Мари мысленно выругалась. Она и не заметила, что сказала это вслух.

Пришлось объясняться. Грэм, выслушав причину интереса к Королеве Лета, выразительно приподнял брови.

— Еще одно доказательство, что ты устала.

— Неужели? — Мари отложила ложку, с трудом сдерживая желание запустить ею в нареченного наставника.

— Всё верно, если Росанну попросишь ты, она промолчит. Но у тебя в родственницах стихийница, которой Ее Летнее Величество обязана жизнью.

— Ох…

Мари закрыла лицо ладонями.

Вот уж действительно, опростоволосилась, так опростоволосилась. Грэм прав. Полтора года назад, когда Доран Кастра выпустил молнии в супругов Кьятта, умереть полагалось обоим. Росанну спасло лишь вмешательство Весты.

— Я поговорю с мамой. Ты прав, ей Росанна не посмеет отказать.

Грэм расплылся в широкой улыбке. Мол, видишь, вместе мы отличная команда.

Увы, Мари больше не была в этом уверена.

А все из-за треклятой Лираны!

Мари провела собственное расследование. Аккуратно поспрашивала Хорта, Витта и Бо. Тех, кому доверяла. И о Лиране, и о лекаре Дорки. Не узнала ничего подозрительного. На первый взгляд. Лирана умерла от отравления крысиным ядом, который якобы по ошибке добавил в еду поваренок. Спасал Её Величество Дорки. И не спас. Он же установил причину смерти, которую, к слову, подтвердил и Хорт. Правда, косвенно. Королевский лекарь исследовал остатки ужина Лираны и обнаружил яд.

Похоронили Её Величество в склепе клана Дората. Со всеми почестями. Тогда же, по утверждению всех троих «опрошенных», Дорки видели в последний раз. Он сразу покинул Дворец. Правда, не счел нужным с кем-либо прощаться. Собрал вещи и был таков. С тех пор о нем не слышали. Да и с кем ему было поддерживать связь? Никого из семьи во Дворце не осталось. Дорки был поздним и единственным ребёнком родителей, которые к тому моменту почили. Остальные отъезду лекаря не удивились. Мол, правильно, что унес ноги. Раз не уберег Королеву, нечего делать во Дворце.

И всё же Мари терзали подозрения. Лирана-то жива! Значит, Дорки либо проворонил ее смерть, либо (что более вероятно) помог инсценировать. Но зачем Лирана это устроила? Или не она вовсе была зачинщицей, а Дорки? И главный вопрос: почему Грэм отговаривал Мари копаться в этой истории?

Увы, у Мари появились догадки. Такие, от которых на голове шевелились волосы.

Она не удержалась и в компании Бо наведалась в семейный склеп. Тайно. Не хотела, чтобы кто-то знал. Тем более, Грэм. Силач Бо хоть и удивился, но выполнил приказ Принцессы, отодвинул тяжелую плиту, под которой «спала» фальшивая Королева, а затем открыл крышку гроба. Открыл и отшатнулся.

— Кто это? — спросил зловещим шепотом, тыча пальцем на останки.

Да-да, в гробу лежали останки. Да только не Лираны. И не другой стихийницы. Там явно покоился мужчина. Крупный и высокий мужчина.

— Какого роста был лекарь Дорки? — осведомилась Мари мрачно.

— Огромного, — Бо покосился на нее с ужасом. — Повыше меня. Мы с парнями еще шутили, как такой здоровяк пошел в лекари, а не в стражники. Думаете это… это…

— Боюсь, что так, зу Орфи. Это Дорки.

— Ох… — стражник вытаращил глаза. — Стоп! А где же тогда…

— Тссс, — Мари приложила палец к губам. — Верните крышку и плиту на место. Ни слова о находке. Никому. Это только между нами. Ясно?

— Да, Ваше Высочество. Я в такие дела не лезу. Да и вам виднее.

Мари кивнула и торопливо вышла на свежий воздух, едва сдерживая слёзы. Ей не было виднее. Совершенно! Потому что теперь она подозревала Грэма. Грэма, который отчаянно не желал, чтобы она интересовалась Дорки. Конечно, можно было спросить наставника прямо. Но Мари сомневалась, что тот ответит честно. А если и ответит, вряд ли она сама готова к правде…

А Грэм… Грэм, наверняка, чувствовал перемену. Поэтому являлся каждое утро на семнадцатый этаж и завтракал с подопечной. Смотрел в глаза, обсуждал дела. Искал признаки лжи и недоверия. Мари говорила с ним и не знала, чему верить. Ведь это же Грэм! Тот самый Грэм, который всегда стоял за отца горой. И за нее. Может, дело в усталости. Может, Мари сейчас просто не способна рассуждать здраво? Придумала то, чего не было? Нашла преступника совсем не так, где следовало?

Ох, а вдруг убийца Дорки вовсе не Грэм, а тот, кого он всю жизнь защищает? Помнится, Рейма Норду Инэй убил голыми руками. Но то была самозащита. А Дорки…

Нет, додумывать мысль было выше сил.

— Я свяжусь с мамой, — Мари поднялась из-за стола и подошла к окну. — Пусть поговорит с Росанной, не откладывая.

— Я бы на твоем месте не спешил, — отозвался Грэм, оставаясь за столом. — Росанне нынче не до бесед с другими Повелителями. Помнишь, какой нынче день?

— Первое июня, — протянула Мари разочарованно.

Она, правда, забыла, что сменились Время Года и сезонная власть. Росанна сегодня принимала городовиков и устанавливала погоду по всей стране и над Дворцами. Над пятью Замками сейчас светило солнце, яркое и теплое, высушивая лужи после вчерашнего ливня. Ливня, который Веста опять не заказывала.

— Одно хорошо, катаклизмов больше не будет, — пробормотала Мари. — Кто бы их ни устраивал, он действовал против меня и мамы. Вот Росанна позлорадствует.

— Ох, не сглазь, — бросил Грэм и подошел к подопечной.

Мари нарочно перевела взгляд вниз — на городок, где традиционно в первой половине дня развлекал посетителей шарманщик. Там собралась толпа. Много-много детей, которые наслаждались солнечной погодой перед экзаменами, которые начинались на следующей неделе. Зимний Дворец, как и договаривались с Корделией Ловертой, готовился принять всех учеников. Даже выпускников. Но только для теоретических экзаменов. Испытанию в кубе предстояло в середине июня пройти в Академии. Отпустить туда детей соглашались не все родители. Мари, Весте и Злату пришлось отдать приказы. Им троим. Не четверым. Росанна упрямилась. Объявила, что Летние ребятишки никуда не поедут. И плевать, что останутся яу. В общем, вела себя в своем репертуаре.

Удивительно, что сегодня светило солнце, а не бил по стеклам дождь. Или эта образцово-показательная погода — демонстрация мнимой благосклонности Лета?

И почему с соседями всегда так сложно?

— Мари…

— Что? — откликнулась она вяло. Шел бы Грэм к себе. Она устала вести светскую беседу.

— Посмотри на Летний Дворец. Что-то не так…

Она перевела взгляд на зеленый Замок и вздрогнула. От него во все стороны разом расплывались грозные чернильные тучи. Неправильные тучи, внутри которых золотом и серебром переливались молнии.

— Росанна издевается?

— Если это Росанна, — Грэм взволнованно кивнул на небо. — Ты когда-нибудь видела столь быстро движущиеся тучи?

Мари прищурилась. Нареченный наставник говорил дело. За пару минут они преодолели четверть пути от Летнего Дворца к Зимнему. И это было не просто странно. Ненормально!

— Проклятье! — Мари вскинула руку. — Ты это видишь? Что за…

Она пыталась понять, что именно летит со стороны моря. Странный серый сгусток, растущий на глазах. Он был треугольной формы, сужался к низу.

— Это смерч! — взревел Грэм. — Он идёт на наш Замок!

Мари не поверила глазам, секунд пять продолжала смотреть на редкое явление, а потом вскрикнула:

— Дети! Они же… Святые небеса! — она резким движением распахнула окно и заорала, что есть мочи: — Все в укрытие! Живо!

Да только времени не осталось. Смерч высотой с семь-восемь этажей приближался слишком быстро. Пара минут и от городка не останется следа.

Не только от городка…

Сколько же там стихийников? Десятка четыре? И большинство дети…

— Мари! — предупреждающе крикнул Грэм. — Отойди от окна!

— Не мешай! — она извлекла из потайного кармана складной нож, который всегда носила с собой, и резанула по ладони.

Кровь с вытянутой руки полилась вниз. На землю, на траву. А пальцы другой уже складывали в три движения узор заморозки. Тотальной заморозки. Такой, что покроет льдом всё живое…

Мари не видела фигурки подданных внизу. Ни суетящиеся, ни застывшие на месте в осознании, что прятаться некуда. До ближайшего входа в Замок далеко, а неминуемая смерть надвигалась слишком стремительно. Неумолимо. Перед глазами Мари стоял лишь Шар Стихий. Она притягивала его силу, заимствовала, чтобы вложить в узор всю мощь, на которую способна. Чтобы лед встал на защиту детей Зимы.

— Мари, нет времени! — Грэм не мог не понимать, что стихийники внизу погибнут. Но ведь его задачей было защищать Принцессу. — Прячься!

— НЕТ!

Мари складывала и складывала узор, надеясь заморозить треклятый смерч, но ничего не получалось. Он даже не замедлялся. Тогда она сделала другое. Единственное, что оставалось. Использовала тотальную заморозку с иной целью.

Сделала это за мгновенье до удара.

— Ложись! — Грэм толкнул ее на пол и накрыл собой.

Вой ветра, звон разбившегося стекла, крики и плач — всё слилось в единый гвалт. Мари сжала зубы, чтобы не зарыдать, потому что не знала, удался ли план. Не знала, выжил ли кто внизу, не оказался ли размазан о Дворцовые стены. Ни в чем неповинные дети, шарманщик Ёллу, которого она поселила в Замке, чтобы защитить…

Порыв бешенного ветра швырнул об стену стул, а следом и кресло. Стол тоже поехал в сторону. Мари с Грэмом повезло, что они лежали под окном, основная «волна» пронеслась у них над головами.

Ба-бах!

Сверху упала гардина. Мари не задело. Удар достался Грэму.

— Ты цел?! — крикнула она, но тот не отозвался. — Грэм!

Ветер ослаб. Теперь в окно влетали обычные грозовые порывы, а не убийственные. Мари выбралась из-под тела нареченного наставника и ахнула. Грэм дышал, но из рассеченного затылка текла кровь.

— Дети! — не понимая, кому помогать в первую очередь, Мари высунулась из окна, в спешке порезав и вторую ладонь осколками стекла.

Кажется, ее затея сработала. Внизу виднелась огромная ледяная горка. От восьмого этажа до самого низа, полностью закрывая городок. Оставалось надеяться, что она полая, как Мари и планировала. Если огромный кусок льда окажется цельным, это будет означать, что она заморозила толпу подданных насмерть.

— Ваше Высочество! — в столовую влетели стражники, которые охраняли вход в покои. — Вы в порядке?!

— Да. Помогите Грэму! Мне нужно вниз.

Она подобрала подол, не замечая, как по белой ткани бегут тоненькие ручейки крови из ран на ладонях, и побежала выяснять, что с детьми и остальными стихийниками, проводившими солнечное утро в городке.

Дворец мгновенно превратился в улей. В улей, который ударили палкой, а то и вовсе сбили с дерева. Стихийники повыбегали из апартаментов, шумели, плакали, толкались в коридорах и на лестнице. Пол и ковры усыпали осколки стекла, любое падение грозило серьезными ранениями. Кто-то не рассчитал, ударил Мари локтем в бок. Она отшатнулась и налетела спиной на перила.

— Проклятье, — прошипела под нос, понимая, что надо срочно угомонить толпу.

— Ваше Высочество! — к ней подскочил один из стражников, он бросился вслед из покоев, но немного отстал по дороге. — Вы не поранились?

Мари покачала головой и крикнула:

— Молчать!

Она нарочно выбрала это слово. Слово, которое использовала Ловерта, дабы заставить окружающих мгновенно подчиниться. Понадеялась, оно подействует лучше всего. И не ошиблась. Дети Зимы притихли, растерянно таращась по сторонам.

— Я здесь! — Мари привстала на цыпочки. — Немедленно успокойтесь! Худшее позади, не усугубляйте ситуацию.

Она обвела толпу сердитым взглядом. Нынче от гнева больше пользы, чем от увещеваний.

— Мужчины, отведите женщин и детей по домам! Это приказ! Если кто-то ранен, помогите добраться до лекарей. Загляните к соседям, узнайте, не нужна ли им срочная помощь.

— Но дома стекла и сломанная мебель! — вскричала дама в платье с порванным рукавом.

— Как и везде, — отрезала Мари. — Все по домам. Живо! Сначала помощь раненым, потом займемся остальными проблемами.

Подданные подчинились, побрели кто наверх, кто вниз — восвояси, а Мари поманила вновь прибывших стражников.

— Следите за порядком. Не допускайте давки и новых травм. И нам понадобятся стёкла. Много стёкол.

— На складе кое-что есть, — взволнованно оповестил один из парней. — Я недавно видел, когда поднимали ящики с вином для свадьбы в клане Лили. Но хватит только на пару десятком окон.

— Помогите здесь, затем проведите ревизию и доложите мне, а вы, — она схватила за локоть другого стражника — самого высокого и крепкого, — со мной.

Она не прогадала. До первого этажа еще не раз пришлось расчищать дорогу, и помощь рослого парня пригодилась. Мари могла разогнать толпу парой движений пальцами, но даже слабенький ветер вызвал бы панику и давку. Чем дальше они спускались, тем напуганных насмерть стихийников становилось меньше. Обитатели нижних этажей толком не поняли, что стряслось. Окна с восточной стороны защитил лёд, с севера и юга повыбивало лишь единицы, зато обитатели помещений с запада клялись, что жуткий смерч уносился в сторону Осеннего Дворца.

Мари сжала зубы, гоня тревогу прочь. Замок соседей-то выстоит. Ничего с ним не случится. Но если смерч доберется до владений совета, местным придется гораздо хуже. Ох, хоть бы лес остановил катаклизм или основательно ослабил.

— Смотрите! — вскричал стражник на подходе к восточному входу.

Мари выдохнула с облегчением. Полая! Глыба льда получилась полая!

Навстречу, пошатываясь, шли вереницей стихийники с детьми. Бледные, перепуганные, но живые. Кое-кто из малышей плакал. Некоторых несли стражники.

— Ваше Высочество! Это ведь вы сделали? Вы? — за Мари схватилась пожилая женщина. — Вы нас всех спасли!

Подданные вмиг очнулись, заметили Принцессу. Кто-то захлопал в ладоши. Миг, и присоединись остальные. И взрослые, и дети. Они-то знали, что находились на волосок от смерти. Без шанса на спасение. Но вниз хлынула мощная сила, чтобы уберечь, закрыть от обезумевшей стихии.

— Не нужно, — Мари выставила окровавленные ладони вперед. — Не благодарите.

Но эта картина произвела обратный эффект. Стихийники хлопали и хлопали в разнобой Принцессе, не побоявшейся рискнуть ради них.

— Пожалуйста! — взмолилась Мари. — Лучше скажите, если ли пострадавшие?

— Можно считать, что нет, — из-за поворота вывернул Витт, ведущий девочку лет шести. Он явно не сидел, сложа руки, успел оказаться в гуще событий — Ссадины и синяки. Ерунда, учитывая обстоятельства. Вы сотворили настоящее чудо, Ваше Высочество.

— Ты давно здесь? — Мари прислонилась к стене.

Она испытала облегчение, в тот же время накатила невероятная усталость.

— Прибежал сразу. Я был в клинике в низах, когда всё началось. Навещал Миллу. У неё сегодня первый рабочий день. Она как чувствовала, рвалась к пациентам. Сегодня от них отбоя точно не будет.

— Стоп! — Мари оглядела подданных и поняла, что кое-кого не хватает. — А где Ёллу?

— Снаружи. Пытается найти все кусочки шарманки. Она упала, когда началась паника.

— Ох, — Мари горестно вздохнула. — Надеюсь, ее можно починить.

— А что наверху?

— Погром. И десятки выбитых окон. Может, и сотни. Нужно пересчитать. Я уже отправила стражника на склад, чтобы выяснить, какой у нас запас стёкол.

— Наверняка мизерный. А снаружи, — Витт кивнул в сторону выхода, — продолжается гроза. Ваш лёд прозрачный. Всё отлично видно. Небо так и сияет от молний.

Мари покачала головой. Ох, прав был Грэм, не стоило радоваться отсутствию катаклизмов. Видимо, дело в ней с матерью, раз в первый день правления Росанны некто устроил та-акой кошмар.

— Стёкла делают лишь в двух городах, — пояснил Витт, хмурясь. — Понадобятся недели, чтобы застеклить все разбитые окна.

— Скорее всего. Пока же обойдемся льдом. Нужно защититься от непогоды.

Витт изумленно приподнял брови.

— Отличная идея, Ваше Высочество.

— Собери стихийников, способных создавать закаленный лёд. Придется хорошенько поработать. Я присоединюсь. Только руки в порядок приведу.

— Вам же нужно к лекарю! — Витт только сейчас заметил, что ладони Принцессы порезаны.

— Не нужно. У меня есть пара маминых настоек, отлично заживляющих любые раны. Я сама способна сделать себе перевязку. Идём наверх. Предстоит море работы. Проверим всё и всех. Только бы никто серьезно не пострадал и… Ох…

— Что? — спросил Витт с тревогой, решив, что Мари нехорошо.

— Грэм ранен. Он был без сознания, когда я побежала сюда.

Она совершенно забыла о нареченном наставнике, пока разбиралась со всем остальным.

— Не переживайте. Грэм Иллара крепче всех, кого я знаю. Ему никакая буря не страшна.

* * *

Дождь лил и лил, струи воды бежали по закаленному льду, как быстрые лесные ручейки. Мари смотрела сквозь прозрачный лёд на море и соседние Замки, ощущая себя опустошенной и беспомощной. Смешно, не правда ли? Принцесса Зимы — погодный маг золотой крови, но не в состоянии противостоять стихии. И не только она. В Летнем Дворце высшие стихийники во главе с Королевой несколько часов пытались усмирить погоду, но ничего не менялось. Внизу разлилась настоящая река, а ливень не думал прекращаться. Спасибо, что новые смерчи не образовывались, и молнии больше не разрезали вечернее небо.

Мари едва стояла на ногах, но отказывалась прилечь. Не покидало ощущение, что это не конец. Интуиция подсказывала, что грядет новая волна катаклизмов. Не завтра днем, не на следующей неделе, а в ближайшие часы. Вот только сил ни на что не осталось. Мари весь день занималась последствиями смерча. С другими высшими стихийниками создавала закаленный лёд для окон, навещала раненных, успокаивала подданных, кое-кого отчитывала, чтоб не создавали сложности на ровном месте.

— Приберитесь в апартаментах, — приказывала Мари всем подданным, у которых побывала.

Большинство кивало и тут же принималось за уборку. Но встречались и те, кто не приходил в восторг от распоряжения Принцессы.

— Служанка ранена, убираться некому, — возразила одна из дам на десятом этаже.

— Значит, сделайте это сами, — отмахнулась Мари, не видя проблемы.

— Как сами? — вытаращила глаза дама. — Своими руками?

— У вас весь пол в стекле. Предпочитаете, чтобы ваши дети порезались?

— Нет, но…

— Могу помочь с уборкой, если не знаете, как это сделать. У меня богатый опыт.

— Нет-нет, — смутилась дама. — Я сама…

Витт, стоявший рядом, с трудом спрятал улыбку. Мари не сомневалась, будь там Грэм, точно зааплодировал.

Ох, Грэм…

Витт ошибся, говоря, что тому всё нипочем. Досталось Грэму крепко. Точнее, его голове. Лечением пострадавшего занимался лично Хорт. Позже присоединилась и Веста, прибывшая на помощь обитателям Зимнего Дворца в качестве целительницы. Она осмотрела Грэма и нахмурилась. Объявила, что понадобится особая настойка, способная залечивать травмы головы, а еще покой и терпение. С постели Грэм встанет не скоро. Пока же он, по-прежнему, оставался без сознания, но Веста заверила, что это в подобных обстоятельствах не страшно. Его жизни ничего не угрожает.

…В дверь постучали, и Мари оторвалась от созерцания ручейков на прозрачном льду. Порог перешагнули трое: Витт, Бо и Веста. Мари вымученно улыбнулась матери и велела остальным докладывать.

— Все разбитые окна заморозили и… — Витт кашлянул и поправился: — В смысле, прикрыли льдом. Стёкла нам изготовят, я лично посетил городовиков, в чьем ведении фабрики. Но, боюсь, среди нуждающихся не только мы. Смерч и Осенний Дворец потрепал. Не меньше нашего, а то и больше. Ваша ледяная глыба защитила почти половину этажей. Соседям в этом смысле не повезло.

— Мои парни осмотрели все нежилые помещения, — отчитался Бо. — Есть погромы в музеях, библиотеке и клубе для детей. Но всё поправимо. К сожалению, сильно досталось погодной канцелярии. Много окон выходит на восточную сторону. Упавших шкафов и разбитых склянок море. Зу Альва сказал, ущерб еще подсчитывать и подсчитывать.

— Печально, но не катастрофично, — проговорила Мари хрипло. От усталости даже голос пропал. — Что с пострадавшими?

На этот вопрос ответила Веста.

— Погибших нет, к счастью. Но есть семеро серьезно раненных, считая Грэма. Они пострадали от упавшей мебели или ударов о стены. У остальных в основном порезы. Я осмотрела тяжелых пациентов, назначила лечение. Они поправятся.

— Хорошо, — Мари кивнула, до сих пор не веря, что никто не погиб.

— Тебе бы не помешало отдохнуть, — посоветовала Веста. — Я сейчас говорю не только как мать, но и как целительница. Ты потратила много сил. Одна глыба, спасшая десятки жизней, чего стоило. Мари, твои резервы не бесконечны.

— Прилягу, — пообещала та, хотя не была уверена, что выполнит его. Ощущение, что новая беда близко, не покидало. — Есть вести из владений совета?

— Я связалась с Майей, — отозвалась Веста. — Смерч до них не дошел, зато налетел ураган. Есть несколько раненых, но не серьезно. Плюс пара сорванных крыш. Еще со мной связался Злат. Просил наведаться к ним в Замок. Взглянуть на пару пациентов. В том числе, на его младшую дочку Де-Вин. Она сильно порезалась стеклом.

— Просил? — усмехнулась Мари.

Ей было трудно представить Короля Осени, о чем-то просящим.

— Просил, — подтвердила Веста. — Общие беды сближают и заставляют позабыть о привычном гоноре. Ох, наверное, это снова Злат, — добавила Веста, доставая особенное зеркальце. Трижды постучала по стеклу и удивилась, увидев собеседника, точнее собеседницу: — Росанна?

— Добрый вечер. То есть, совсем не добрый… — раздался звенящий голос Королевы Лета. — Веста, нам нужна помощь.

— Целительская? — уточнила та.

— Нет. Помощь всех Дворцов. Погода нам не подчиняется. Даже Шар Стихий не работает. Июния старается изо всех сил. Но ничего не происходит. Но если мы снова объединим четыре Шара и сплетем узор исправления, может, треклятый ливень прекратится! Мне сообщили, тучи идут на города. Скоро вся страна превратится в одну сплошную реку.

Веста понимающе закивала.

— Четыре Шара — это дельная мысль. Зимой общий узор исправления сработал. Может, и сейчас получится.

— Я очень на это надеюсь! — вскричала Росанна, а в голосе явственно послышались слёзы. — Я свяжусь с Златом, а ты поговори с дочерью. Очень прошу. Нам нужно собраться в погодных кубах на крышах и всем вместе поработать.

— Мари отзовется, не сомневайся, — пообещала Веста, накрыла зеркальце ладонью и вопросительно посмотрела на дочь.

— Хорошая мысль, — согласилась Мари. — Странно, что мы сами об этом не подумали.

— Ты уверена, что справишься? — спросила Веста с тревогой. — Ты вымотана, потратила много сил и на глыбу, и на окна.

— А выбор есть? — та невольно коснулась ноющих висков. — С погодой что-то не так. Этот ливень сам по себе не закончится. Нужно подчинить стихию, пока…

Она замолчала.

— Пока что? — Веста прищурилась.

— Не знаю, — Мари обняла себя руками. — У меня нехорошее предчувствие. Вот и всё.

— Но…

— Возвращайся во Весенний Дворец. Я выпью твоей укрепляющей настойки и буду как новенькая. Я справлюсь. У меня еще достаточно сил.

Мари в этом сомневалась. Времени для слабости не осталось…

Глава 14. Тонкая грань

Мари посмотрела на черное небо, и пробрал озноб. Она вдруг почувствовала себя букашкой, которую вот-вот прихлопнет некто неведомый сверху. Гораздо могущественней стихийников. Истинный властитель погоды.

Безумие? Возможно. Но в последние месяцы Мари почти поверила в его существование.

— Всё в порядке, Ваше Высочество? — спросил Витт, глядя с тревогой.

Кажется, он, как и Веста, усомнился в стойкости Принцессы.

— В порядке, — отрезала она, поправляя капюшон дождевика. Упрямые струи воды норовили попасть в лицо. — Ждём сигнала от Летнего Дворца.

Она глянула вдаль. В темноту, в которой силуэт зеленого Замка лишь угадывался. Росанна обещала запустить фейерверк, когда старшая дочь Июния начнет работу с Шаром. Сама Королева не могла. Она Кьятта не по крови, а после смерти мужа символ Королевской власти перестал ей подчиняться. Только детям. Несовершеннолетним детям. И то не всем. Июния пока единственная могла с ним худо-бедно работать.

— Откуда здесь зрители? — осведомилась Мари строго. — Прогони всех. Мало ли что может случится. Не хочу, чтобы кто-то пострадал.

Витт понимающе кивнул и отправился выпроваживать с крыши всех незваных гостей. А их, правда, собралось немало. Десятка четыре, не меньше. Высыпали посмотреть на работу Принцессы. Быстро же по Дворцу разносятся новости…

— Ты тоже уходи, — велела Мари Витту, едва тот закончил. — И вы, зу Орфи, — обратилась она к главе стихийного правопорядка, стоящему рядом с Шаром Стихий в руках. — Я должна быть уверена, что во Дворце останутся здравомыслящие стихийники, если я вдруг… пострадаю и окажусь без сознания, как Грэм.

— Ваше Высочество! — возмутился Витт.

— Это приказ. Не спорь. Не хочу, чтобы хоть кто-то оставался здесь во время манипуляций.

— Но…

— Пора! — перебила Мари, вскидывая руку.

Мрачное, по-настоящему жуткое небо озарили зеленые огни, вылетевшие с крыши Летнего Дворца. Представительницы семьи Кьятта сообщали о начале работы и призывали других Повелителей Времен Года присоединиться.

В погодный куб Дворцов Мари вошла с ощущением некой предопределенности, будто наверху всё давно решили, а от действий стихийников мало что зависит. Всё будет, как будет. И всё же она намеревалась сыграть отведенную роль до конца. Марионетка она небес или нет, неважно. Мари Ситэрра (или Розмари Дората) не из тех, кто опускает руки. Она из тех, кто борется вопреки любым обстоятельствам.

Узор исправления. Его принято считать трудным. Ведь исправлять ошибки всегда сложнее, чем изначально сделать всё правильно. Но Мари этот узор всегда давался легче многих других. Или же сказывалась практика. Много практики. Вот и нынче она плела его и плела. Не задумываясь о плетении, пока кровь из повторно порезанных ладоней капала на Шар Стихий, а с него стекала на землю внутри куба. Обычную землю, сегодня ничем не сдобренную. А бело-голубые глаза взирали на небо сквозь стекло в надежде, что ливень прекратится, и покажутся звезды с убывающей луной.

— Давай же, давай, — шептали губы.

Но ливень не прекращался. Барабанил по крыше куба. Упрямо, яростно.

Ба-бах!

Мари вздрогнула, не ожидая услышать гром. Мгновенье, и небо разрезала молния. От линии горизонта до леса. Странно. Ведь должно быть наоборот. Сначала сверкает, потом грохочет. Неужели, Повелители Времен Года в попытке всё исправить делают хуже?

Новая молния ударила в землю, аж стены Дворца содрогнулись. Мари оборвала плетение, посчитав бесполезным. Опустилась на колени и обхватила Шар Стихий окровавленными ладонями. Она сама не понимала, что творит. Доверилась чутью. Третья молния попала в крышу Дворца. Не Зимнего. Летнего. Мари до крови закусила губу, увидев, как вниз посыпались искры. Сотни искр. Треклятая молния кого-то задела. Наверняка! Или даже убила. Такие не бьют без кошмарных последствий.

— Помоги, помоги, — Мари сильнее сжимала Шар, не понимая, чего от него ждёт, о какой помощи молит.

Но вот Шар откликнулся, его стенки потеплели и…

Мари не поверила глазам. Внутри кое-что появилось. Зимний Дворец! Крохотный. А рядом еще четыре Замка: зеленый, зелено-красный, оранжевый и лиловый, чуть пониже остальных. Над ними зияла прореха, внутри которой бесновались молнии, гоняясь друг за другом.

— Что это? — прошептала Мари благоговейно.

Шар показывает реальное положение дел? Над Дворцами и Академией образовалась вот такая жуткая дыра, невидимая обычному глазу?! И она — причина бед?!

Четвертая молния пронеслась совсем близко. Почти коснулась Зимнего Дворца и исчезла в лесу. Пожар там не устроила, и на том спасибо.

— Исчезни, — Мари переместила ладони на Шаре, чтобы они оказались над прорехой. — Пожалуйста, исчезни.

Наверное, глупо было надеяться, что она — одна единственная стихийница, пусть и золотой крови — справится со столь странной и сложной задачей. Но Мари надеялась. Сейчас, в этот миг, она была готова отдать всю силу, вычерпать резервы без остатка, лишь бы прореха закрылась и не причинила большего вреда. И плевать на себя…

Мари застонала, перед глазами прошла кровавая пелена. По телу разлился жар, который устремился к кончикам пальцев, чтобы перейти в Шар — к прорехе внутри него. Или это, правда, уходила сила? Как плата за чужую безопасность?

— Не конец… — шепнули губы прежде, чем сознание отключилось.

И всё же Мари успела увидеть свет. Яркий свет, вырвавшийся из Шара Стихий и заполонивший всё вокруг…

* * *

Мари открыла глаза и охнула. С трудом села и огляделась, не понимая, спит она или попала куда-то еще. Быть может, в мир, куда стихийники отправляются после смерти. Телу полагалось страшно болеть, но Мари не ощущала ни намека на боль и даже усталость. А вокруг… Святые небеса! Вокруг простирался лес. Зимний лес. Деревья стояли заиндевевшие, нарядные, словно в бахроме, а сугробы вокруг напоминали вату. Холода же Мари не ощущала, хотя должна была, учитывая, что сидела на снегу в легком платье.

— Проклятье!

Мари выругалась и сжала зубы. Вспомнился рассказ Миллы Греди о загадочном лесе, который ей довелось увидеть, находясь между жизнью и смертью. Может, теперь то же самое происходит с самой Мари? Почему нет? Она отдала столько силы, борясь с прорехой, что в реальном мире должна находиться при смерти.

Странно, но страха эта мысль не вызвала. Только разочарование. Как же всё невовремя!

— Домой… Хочу домой…

Стоило произнести это вслух, в голове звякнул колокольчик. А может, всё к лучшему? В смысле, не болезнь, а лес. Вдруг удастся разыскать похищенных Флорой детей. Вывести их нереально. Всех троих увели из мира стихийников в телесном облике, Мари же здесь находится не по-настоящему. Скорее всего, не по-настоящему. Но глядишь, найдутся хоть какие-то ответы. Так что нечего рассиживаться и терять время.

Мари поднялась на плохо слушающихся ногах и побрела босиком по сугробам. Куда? Если б она знала. Кругом лес и никаких ориентиров. Каждый шаг давался непросто. Ноги проваливались глубоко, почти по колено, но не ощущали ни холода, ни прикосновения утрамбованного снега с ледяной прослойкой, которой полагалось царапать кожу. Мари словно шла озерной воде, начавшей превращаться в болото.

Она не знала, сколько шла. Полчаса, минут сорок, больше? На грани миров, на грани жизни и смерти не действовали обычные законы времени.

— Нужно идти… Нельзя останавливаться… Нельзя замедляться… сдаваться…

Нет, это сказала не Мари. Голос принадлежал мужчине и был смутно знаком.

Она обернулась и от неожиданности плюхнулась в сугроб. По пояс.

За спиной по-прежнему простирался лес. Но там Зима закончилась. Началась, как ни странно, Осень. Впрочем, дело было вовсе не в внезапной смене Времен Года. А в стихийнике, что брел, хромая, по ковру из опавших листьев между голых деревьев. В стихийнике, о котором Мари давно не вспоминала, хотя и понимала, что он оставался опасен, где бы ни находился. Но, кажется, она ошибалась. Опасность грозила только ему одному. Он выглядел измученным. Потерявшим надежду, а, возможно, и рассудок.

— Трент… — позвала Мари.

Но бывший «возлюбленный» не услышал. Продолжил путь в никуда, бормоча под нос.

— Трент!

— Не кричи. Он недосягаем. Ни для тебя, ни для остальных.

Мари повернулась и встретилась с насмешливым взглядом старухи Флоры. Она стояла не в снегу и не на опавших листьях. На островке травы. Зеленой-зеленой.

— Вы! — Мари хотела вскочить, но жрица грохнула палкой, и сил не осталось ни на что. Только сидеть и взирать беспомощно на неприятельницу, не желавшую возвращать родных назад.

— Не повышай голос, девочка. Это дома ты Принцесса. А тут я главная. Зачем явилась?

— Я не сама. Я пыталась закрыть прореху в небе, но отдала слишком много сил.

Брови старухи приподнялись.

— Так это ты ее закрыла, — протянула она с толикой уважения. — Ох, сильна.

У Мари аж в глазах потемнело.

— Не говорите, что вы ее создали!

Палка вновь ударилась о траву, и Мари вскрикнула. Боль прошла от макушки до пяток.

— Сказала же, не кричи. И не создавала я никаких прорех. По крайней мере, нарочно. Грани двух миров истончаются. Вот и появилась прореха. Будут и другие.

— По-по-почему?

— Потому что я умираю, — сильнее огорошила жрица. — Я своего рода замок. Замок, который теперь не столь крепок, как раньше.

Зимний пейзаж поплыл у Мари перед глазами.

— То есть, нужно запечатать проход навсегда? — спросила она, гоня прочь мысли о близких, остающихся в большом мире.

— Ещё чего! Миры веками существовали бок о бок. Таков порядок, и нечего его менять! Мне просто нужна замена. Я готовила сменщицу из одной неблагодарной девчонки. Из стихийницы. Но она сбежала.

— Сбежала? — переспросила Мари и облизнула вмиг высохшие губы. — Это Лирана? Стоп! Из стихийницы?! Разве…

— Нет разницы, маг или стихийник, главное, чтоб не человек. Магов я привлекать не могу. Никто не станет стеречь грань. Они захватят ваш мир, уничтожат стихийников, а людей подчинят. Вот и все дела.

— Но…

— Расслабься, Принцесса, у меня есть план. И, надеюсь, хватит времени его реализовать.

— Вернуть Лирану?

Жрица махнула рукой.

— Проку от нее никакого. Хочу лишь, чтоб заплатила за грешки. У нас с ней свои счеты. Не получится, ну и ладно. Пусть доживает свой век в Восточном.

— Тогда какой смысл в задании, что вы дали моему отцу? — сердце в груди Мари стучало, как безумное, того гляди, выскочит наружу. — Или… Ох! Вы хотите найти замену среди моих близких?! А детей похитили для страховки, чтобы шантажировать?!

Палка шарахнула о траву с удвоенной силой, и Мари распласталась на снегу, забыв от боли всё на свете. И отца с Яном, и Эрма, и даже собственное имя.

— Сказала же, не смей повышать на меня голос, малявка! Кыш, домой! И не смей больше совать сюда любопытный нос! Иначе закончишь, как Осенний мальчишка! Будешь бродить по лесу, пока не рассыплешься в прах. Вон отсюда! ВОН!

Лес качнулся раза три подряд и разломился пополам, выбрасывая Мари в бездну…

* * *

— Нельзя… Жрица… Преемник… Закрыть грань…

— Ох, Мари…

Теплая рука легла на лоб, а сухие губы коснулись щеки.

— Ма-ам…

— Тише-тише. Всё хорошо, милая. Всё будет хорошо. Ты очнулась, это главное.

Мари с трудом сфокусировала взгляд на Весте. Бледной и измученной. Кажется, она давно не спала. И даже просто не отдыхала. Они находились в Зимнем Дворце. Хоть всё и плыло, Мари узнала очертания собственной спальни, выходящей окнами на восток и юг сразу: на море и соседние Замки.

— Сколько… Сколько я… «спала»?

Мари не рискнула назвать вещи своими именами. Мама, того гляди, упадет. А «спала» безобидное слово.

Губы Весты задрожали.

— Четыре дня.

— Ого. А для меня прошла пара часов. Кажется. На грани время всегда… другое…

— На грани? — переспросила Веста взволнованно.

— Я видела Флору. Говорила с ней.

Веста снова поцеловала дочь. В лоб.

— Это был сон. Давай, ты выпьешь настойку, съешь немного куриного бульона и поспишь.

— Нет-нет, это был не сон, — запротестовала Мари. — И не хочу никакого бульона. Лучше скажи, как обстоят дела здесь? Как Грэм? Что случилось с погодой? Я ведь закрыла прореху? Флора сказала, что закрыла…

Мари посмотрела на окна, из которых лился солнечный свет. Значит, всё наладилось. Мир стихийников не затопили ливни и не сожгли молнии. Дворцы, по-прежнему, стоят. Города, наверняка, тоже.

— Прореху? — повторила Веста эхом и глянула на дочь испуганно. — Я кое-что видела в Шаре Стихий, когда плела узор исправления. В ту ночь. Внутри Шара появились Дворцы и… дыра в небе. Никогда не сталкивалась ни с чем подобным.

Мари кивнула.

— Кажется, это я заставила прореху показаться в Шаре. Во всех Шарах. По-другому мы не могли ничего увидеть. Я очень хотела ее закрыть, пыталась передать силу в Шар, то есть в небо через Шар, а потом наружу полился свет. Это последнее, что я помню…

В изумрудных глазах Весты промелькнул страх. Но она быстро взяла себя в руки.

— Да, свет… очень яркий свет полился от Зимнего Дворца. В небо. И ливень прекратился. В тот же миг. А ты… Тебя нашли в кубе. Едва живую. Значит… значит…

— Это моих рук дело, — горько усмехнулась Мари. — Но я понятия не имею, как я справилась. И это плохо. Вдруг не удастся сделать подобное снова. Флора сказала, могут появиться новые прорехи. Ох…

Мари поняла, что огорошила мать, и та взирает с ужасом. Пришлось рассказывать всё по порядку. О болезни жрицы, грани, ставшей слишком тонкой, сбежавшей преемнице Лиране и поиске новой кандидатуры.

— Не знаю, что задумала старая мегера, но мне страшно, — призналась Мари, глядя на мать в поисках поддержки.

Веста сжала ее руку и попыталась улыбнуться, но вышло неубедительно.

— Ты думаешь о том же, верно? — спросила Мари прямо, но тут же начала заикаться. — Что это кто-то… кто-то из…

— Что это Инэй? — подсказала Веста мрачно. — Возможно. Марла не подходит. Она далеко не девочка. Ян — ветреный мальчишка. Стражник — юноша рассудительный и ответственный. Но жрице нужен такой преемник, которому есть кого терять, если маги нападут на наш мир. Твой отец идеальный кандидат. Еще и дети для страховки похищены из Зимнего Дворца. Лично мне это не внушает оптимизма. Однако пока это догадки. Жрица — дама непредсказуемая, что она не раз доказывала.

— И то верно, — проворчала Мари, на миг прикрывая глаза. Она могла сколько угодно хорохориться, но ощущала сильнейшую слабость. Сейчас бы спать и спать.

— Зато мы теперь знаем, почему сходит с ума погода, — нашла Веста положительный момент. — Я устала гадать, откуда взялся столь могущественный стихийник, с мощью которого не справляются Короли. Прорехи из-за старости Флоры — тоже не подарок. Но эта проблема решается появлением преемника. Как только он или она займет место нынешней жрицы, нам не придется беспокоиться о катаклизмах.

— Кстати, о них, — Мари заставила сознание поработать еще чуть-чуть. — Ты так и не рассказала последние новости. Как Грэм? И что случилось на крыше Летнего Дворца? Я видела, как туда ударила молния. Наверняка без жертв не обошлось.

На лбу Весты появилась вертикальная морщинка. Довольно глубокая.

— Не обошлось, — повторила она эхом и затараторила: — Грэм в порядке. Почти в порядке. Очнулся и порывался вскочить. Пришлось добавить в его целебную настойку сонной микстуры. Теперь он постоянно спит, а когда просыпается, чувствует себя… больным и не находит сил подняться с кровати. Некрасивая уловка, зато его организм восстановится. Травма головы — не шутка.

— А Летний Дворец? — напомнила Мари, когда мать замолчала. Складывалось впечатление, что та нарочно медлит.

— Там много погибших, — призналась Веста после тяжкого вздоха. — Молния убила почти всех, кто находился в тот момент на крыше. А зрителей набралось почти полсотни.

Мари застонала и закрыла лицо ладонями. Пусть в Зимний Дворец не ударила молния, но она мыслила в верном направлении, когда выставила вон всех подданных. А Росанна и Июния разрешили своим присутствовать.

Июния…

Стоп!

— Принцесса Лета?! Она цела?!

— Да. Девочка находилась в кубе, ее не задело. А вот матери повезло меньше.

Мари вытаращила глаза.

— Росанна ранена?

Веста со скорбным видом покачала головой.

— Мертва? — спросила Мари зловещим шепотом.

Неужели, Росанна погибла на крыше, где однажды сумела выжить после удара молний Дорана? Если так, то это насмешка судьбы…

— Боюсь, что Росанны больше нет, — подтвердила Веста. — Смерть наступила мгновенно. В этот раз я уже ничем не могла ей помочь. Похороны состоялись вчера. На следующий день после погребения погибших подданных.

— В Летнем Дворце теперь правит Июния? — спросила Мари, испытав облегчение, что ей не пришлось присутствовать на прощальной церемонии.

Нет, Мари не радовалась гибели Королевы Лета. Пусть она не любила Росанну, смерть, есть смерть. И все же стоять у гроба и изображать скорбь Мари бы не смогла. Особенно если учесть, что кончина Росанны способна изменить к лучшему жизнь друзей. Раз преследовательница мертва, Ною и Далиле не придется прятаться среди людей.

Впрочем, сейчас об этом лучше не думать. Некрасиво. Тело Королевы Лета едва остыло…

— Наследник — Принц Юг, — проговорила, тем временем, Веста. — Кое-то из верхушки хотел посадить на трон мальчика и править вместо него до совершеннолетия, но Принцесса Июния быстро захватила власть. Для всех стало огромным сюрпризом, что вся стража давно подчинялась ей, а не Росанне.

— Дальновидная девочка, — похвалила Мари. — Если в будущем она откажется передавать власть брату, я не стану возражать. Еще неизвестно, что вырастет из Юга. А Июния мне нравится. У нее есть голова на плечах, в отличие от обоих родителей.

— Поживем, увидим, — Веста бережно подоткнула одеяло. — А теперь ты всё же выпьешь лекарство, съешь куриный бульон и будешь долго спать.

— Мне ты тоже подмешаешь сонную микстуру? — попыталась отшутиться Мари, но Веста глянула строго.

— Нет, если ты пообещаешь не вставать с постели еще пару дней.

Мари хотела, было, придумать возражения, но махнула рукой. Сколько можно проверять себя на прочность. В конце концов, главное она сделала: защитила подданных в городке, помогла разобраться с последствиями смерча и закрыла прореху, грозившую новыми катаклизмами. Теперь нужно восстановить силы, чтобы вновь попытаться связаться отцом. Он должен узнать об истинном плане Флоры. Остальные дела никуда не убегут…

Глава 15. Незванная гостья

Повелитель Зимы, притворяющийся тенью, перешагнул порог дома большого человека с высоко поднятой головой, хотя, возможно, стоило бежать без оглядки. Господин Ронан просто так никого не вызывает. Даже подчиненных. Тем более, сюда — в личную «крепость». Если это ловушка, ее должны подготовить на славу. Как для опасного зверя. С другой стороны, не факт, что охота началась. Быть может, всё наоборот, и представился отличный шанс оглядеться, разведать обстановку лично. Марла, конечно, неплохой шпион. Но чужие рассказы не способны заменить собственное впечатление.

Инэй не боялся. Погодный дар при нём, он сможет защититься. По крайней мере, от людей. Придется действовать жестко, но шанс выбраться остается. Если же внутри ждут маги… Значит, такова судьба. Им противопоставить нечего. Маги подчиняют стихийников щелчком пальцем. Даже тех, чья сила замешана на Шаре Стихий. Мари «проверяла», когда жила в большом мире. Что ж, если это конец, то будет жаль. Его Величество представлял его не столь бесславным. Но главное, чтобы враги не узнали об остальных застрявших стихийниках. У Яна вся жизнь впереди.

— Вас ждут, — охранники распахнули двери зала, и Инэй с трудом подавил желание остановиться. Страха, по-прежнему, не было. Но на заклание идти ой как непросто.

Он сделал шаг, готовясь увидеть, что угодно: толпу людей с арбалетами, магов с победными усмешками на губах, господина Ронана, взирающего с превосходством.

Однако…

— Давно не виделись, «любимый»…

Инэй едва не споткнулся, встретившись с презрительным взглядом женщины, которую когда-то называл женой.

— Лирана, — протянул он изумленно.

А с души упал камень. Фальшивая женушка поджидала в гордом одиночестве. Стало быть не хотела афишировать общий секрет.

— Ты, правда, думал, что я не замечала, как ты шатаешься за мной, Инэй Дората? — спросила Лирана, кривясь от злости. — Думал, что я не узнала тебя? Раньше ты мне не казался идиотом. Может, потеря власти повредила рассудок?

Инэй молчал. Смотрел на красивую женщину, считавшуюся некогда эталоном в Зимнем Дворце, и всерьез рассматривал возможность ее похищения. Прямо сейчас. А что? Они оба здесь. Схватить ее, устроить основательную заморозку охране, никого не убивая, и рвануть к жрице. Дневное время усложняло задачу. С перекинутой через плечо дамой по улицам не побегаешь. Впрочем, можно попытаться добраться закоулками.

Или же план слишком безумен?

Наверное, Лирана прочла что-то по глазам. Опасное для себя.

— Даже не надейся причинить мне вред, — отчеканила она. — В нескольких кварталах отсюда ждет посыльный. Если я не свяжусь с ним через час, он отнесет Ронану письмо. В нем написано не о тебе. А о мальчишке, на тебя похожем, что работает в гостинице. Готов пожертвовать им, «любимый»?

— Не понимаю, о каком мальчишке речь, — ответил Инэй с деланным равнодушием, хотя внутренности будто в канат скрутились.

Хитра, бестия! Пока он охотился за ней, расставила капкан и ему, и Яну. А ведь раньше, живя с Лираной бок о бок, Повелитель Зимы считал ее пустышкой.

— Еще как знаешь, — она шагнула ближе. В голубых глазах сверкнули кристаллы льда. — Не унижай себя враньем.

Инэй выдержал паузу, внимательно глядя на свою бывшую Королеву и борясь с желанием сжать ее горло, а потом спросил:

— Чего ты хочешь, «любимая»?

— Чтобы ты исчез из Восточного, — объявила Лирана. — Этот мир намного больше нашего. Можешь поселиться, где пожелаешь, раз уж тебя угораздило сюда загреметь. Главное, подальше от меня.

— С какой стати? — Инэй не собирался подчиняться и надеялся выведать что-нибудь полезное.

— О! Так ты здесь по заданию старухи? — догадалась фальшивая женушка и всплеснула руками. — Что она приказала? Не смей говорить, что доставить меня!

— Тебя? — Инэй мастерски изобразил удивление. — Ты-то ей что сделала?

Лирана не поверила. Едва зубами не заскрежетала от злости.

— Неймется старой мегере! Мало того, что притащила меня сюда, так еще и… — она замолчала на полуслове, сообразив, что в запале наговорила лишнего, и глянула волком. — Не твое дело, ясно?! Убирайся из Восточного! Иначе сдам магам.

Инэй и бровью не повел. Вот уж точно пустая угроза.

— Ты же понимаешь, что я в долгу не останусь. Пропадать, так вместе. Я не стану хранить твой секрет. Все узнают, что и ты стихийница.

— Я жена Ронана, — прошипела Лирана. — Тебе не поверят.

— Почему нет? — Инэй пожал плечами. — Обстановка накалена. Достаточно простого подозрения. Даже если «охотники» усомнятся в правдивости моих слов, кулон используют. На всякий случай. И тогда никакой Ронан тебя не спасет. Оба окажетесь на эшафоте. Ты за истинную сущность, он за многолетний обман. Или за глупость, коли, впрямь, не подозревал, кто проводит ночи в его постели.

Лицо Лираны исказилось от ненависти. Она понимала, что Инэй прав. В случае наговора стихийника их с Ронаном проверят для галочки. И тогда… тогда…

— А знаешь, что… — она вытерла вспотевший лоб тыльной стороной ладони. — Ты сам напросился. Подписал себе смертный приговор. Мне необязательно сдавать тебя магам. Позову охрану. Пусть убьют тебя на месте. Без хваленного погодного дара ты всё равно, что обычный человек. Прощай, Инэй… Стра…

Лирана захрипела и схватилась за горло. О, да! Замороженный язык — штука неприятная.

Инэй шагнул к ней и обхватил сильными руками запястья.

— Еще раз посмеешь угрожать мне и мальчику в гостинице, тебе конец, — прошептал он зловеще, не замечая, как нежная кожа фальшивой жены покрывается плотной коркой льда. — Я не беспомощный человек. Даже здесь. Я умею давать сдачи. Запомни, Лирана. Только попробуй перейти нам дорогу. Тебе не жить. Гарантирую.

Инэй оттолкнул фальшивую жену, да так резко, что та упала. Пошел к двери, плетя на ходу узор исправления. Не хватало, чтобы ее увидели замороженной. А в душе бушевал ураган. Инэй не понимал, что делать дальше. Сейчас нахалка напугана и в ближайшее время не посмеет вредить. Но она хитра, и однажды решиться пойти на риск. И тогда…

Инэй не сомневался, что тогда Лирана, как гадюка, нанесет смертоносный удар.

Если, конечно, он не найдет способ ее опередить…

Вот только какой?…

— Отравила бы Марла змею подколодную и дело с концом, — проворчал Грэм и закрыл занавеску на окне кареты, чтобы спрятаться от палящего солнца.

— Никто же не знает, что Лирана жрице без надобности, — отозвалась Мари, поправляя прическу. Стянутые волосы жутко нервировали, но сегодня строгость казалась к месту. — Только не говори снова, что я плохо стараюсь.

— Я вообще-то молчу, — заверил Грэм. — И ни разу за последние две недели не предъявил не единой претензии. Ты и так сделала немыслимое. Спасла наши шкуры.

— Не знаю, надолго ли, — Мари заглянула за занавеску со своей стороны. Лиловый Замок приближался, осталась пара минут пути. — Но давай решать проблемы по одной. Для начала переживем сегодняшний день и покинем вечером Академию в том же составе.

— Не сглазь, — Грэм покачал головой. — День и так обещает быть невыносимо длинным.

Академия…

Мари подавила тяжкий вздох. Основные экзамены, проходившие на территории Зимнего Дворца, закончились. Осталось главное действо — выпускное испытание в погодном кубе. Испытание, которому полагалось пройти в стенах альма-матер. Сегодня утром все выпускники переместились в Академию через Зеркала своих Дворцов. Почетные же гости, как и полагалось, прибывали в каретах.

— Готова? — Грэм подмигнул, едва кучер затормозил у главного крыльца.

Мари посмотрела в окно на уносящийся ввысь Замок и невольно вспомнила, как пять лет назад сидела на подоконнике и смотрела на подъезжающие экипажи с представителями Королевских кланов. Подумать только, времени прошло всего ничего, а власть сменилась во всех четырех Дворцах. Вместо Сентябрины теперь Злат, вместо Мартэна Веста, супруги Кьятта оба мертвы, и престол занимает несовершеннолетняя Июния, а сама Мари временно правит во Дворце, порог которого переступила «грязной шу».

Перед глазами промелькнули картины из прошлого. Мартэн, взбегающий по крыльцу, цепкий взгляд паучихи в зале для испытаний, печальная Хлада, ищущая внимания мужа. А еще Ной, который радостно прыгал через ступеньку, и зареванная Дайра, набросившаяся с кулаками. О, небо! Будто целая жизнь с тех пор минула, а не пять лет. Любимый лиловый Замок и тот «потрепало». Наверху никто не прилип к стеклу, не делает ставки. Спальни пусты. Выпускники здесь нынче сами гости.

Одно, правда, осталось неизменным…

— Добро пожаловать в Академию Стихий.

На крыльце встретила Корделия Ловерта в парадном одеянии, будто всё шло своим чередом, и испытания в этих стенах были не рискованным исключением.

— Я рада сюда вернуться, зу Ловерта, — улыбнулась Мари.

Она ни капельки не покривила душой, и заместительница директора это поняла. Обняла ее и шепнула на ухо:

— Тебе здесь всегда рады, Мари Ситэрра.

Нет, она не оговорилась. Дала понять, что сколько бы перемен не пережила «девочка из Орэна», это место останется ее убежищем, если понадобится.

— Предполагаемые дети Зимы по жребию последние, — объявила Ловерта уже обычным тоном. — Все яу сейчас готовятся в отдельных залах. Под присмотром стражи своих Дворцов и группы родителей. Последние нам только мешают. Но раз все настаивали… — она махнула рукой, мол, это неизбежно зло. — Отправляйся в приемным зал. Там пока только Июния. Веста что-то задерживается. А Злат… Орса всегда пребывают последними, так что опоздание на час обычное дело.

— Ничего не имею против компании Июнии, — заверила Мари, хотя встреча предстояла непростая. Две Принцессы еще не виделись после трагедии в Летнем Дворце и предстояло выразить соболезнования.

Однако новоявленная правительница не дала открыть и рта. Увидела Мари и проговорила строго, погрозив указательным пальчиком с золотым колечком без камушков:

— Только не говори, что тебе жаль. Я ценю искренность, и от тебя жду подтверждение дружбы, а не притворных любезностей.

— Но мне, действительно, жаль, — Мари подарила мягкую улыбку. — Погибло много стихийников. Напрасные жертвы.

— Не поспоришь, — согласилась Июния и кивнула на накрытый стол.

В зале они находились одни. Грэм остался снаружи. Как и свита Принцессы Лета. Этого требовали традиции. В приемном зале в день испытания имели права находиться лишь особы Королевской крови.

Мари налила себе сока и устроилась в кресле.

— Думаешь, всё пройдет гладко? — спросила Июния, расположившаяся рядом. Она решила не ограничиваться соком, прихватила еще и блюдце с куском шоколадного торта.

Мари пожала плечами и попыталась отшутиться.

— Боюсь загадывать. На последнем испытании, на котором я присутствовала, рассыпался погодный куб.

Июния оценила попытку, рассмеялась. А Мари посмотрела на нее с толикой грусти. Юная Принцесса ждала дружбы и откровенности, не подозревая, какой секрет от нее хранят. Однажды тайное станет явным, и добрые отношения рискуют пошатнуться. Чем больше времени пройдет, тем сильнее рассердится эта прямолинейная девочка.

— У тебя такой вид, будто хочешь поговорить о чем-то важном, но не знаешь, как начать разговор, — Июния прочла Мари, как открытую книгу.

Той осталось только закатить глаза. Ну и проницательность!

— Ты права, — призналась она после вздоха. — Нам нужно поговорить. Однажды. Сейчас не время и не место.

— Почему? Мы одни, — Июния глянула, прищурившись, и отломила вилкой кусочек торта. — Если разговору суждено состояться, смысл откладывать? Или ты меня боишься?

— Что? — глаза Мари округлились.

— Такое чувство, что ты опасаешься моей реакции. Будто ждешь подвоха.

— Я… Нет. То есть, не совсем… — Мари поставила стакан с соком на стол, чтобы не расплескать невзначай. — Ладно, ты права. Я тревожусь. Потому что на кону жизни моих близких.

— Если ты о голосовании, то беспокоиться не о чем. Я отдам голос в пользу твоего отца и брата. В отличие от почившей матери, я не считаю, что проход в большой мир нужно срочно закрывать. Если у ваших есть шанс вернуться, стоит повременить с кардинальными мерами.

Мари благодарно улыбнулась.

— Спасибо. Мне важна твоя поддержка. Но речь о другом… — она сделала паузу, собираясь с духом. — Однажды ты сказала, что жалеешь о гибели сводного брата. Жалеешь, что не знала его толком и…

Тарелка с тортом полетела вниз. Хорошо еще, что на ковер, а не праздничное платье.

— Так он жив? Ной?

В глазах Июнии заплясали искорки. Искорки искренней надежды. Она не притворялась. Мари могла в этом поклясться. С другой стороны, чему удивляться? Клан понес потери, и несовершеннолетняя Принцесса осталась ее главой. А теперь выясняется, что на свете есть еще один член семьи. Взрослый член семьи. Старше нее самой.

— Ты ведь ЭТО пытаешься сказать?! Мари, не молчи же!

— Прости, — прошептала та нервно. — Я не хотела лгать. Но твоя мать… Там была настоящая охота, и мы не видели иного выхода, как…

— Инсценировать смерть? — подсказала девочка, понимающе кивая. — Умно. Я бы даже сказала гениально. Мертвых никто не преследует. Невеста Ноя, полагаю, тоже жива?

Мари предпочла не отвечать на этот вопрос, но раскрасневшаяся от волнения Июния сама всё поняла.

— Что требуется от меня? — спросила она деловито. — Я могу выделить Ною наследство. И объявить членом семьи. Пусть все знают, что он сын Короля, пусть и незаконный. Пусть знают, что он под защитой клана Кьятта.

— Ты же понимаешь, что Ной не вернется в Летний Дворец? — Мари округлила глаза.

Но ей понравилась реакция Июнии. Похоже, девочке сильно не хватало хороших новостей. И весть о воскрешение сводного брата окрылила.

— Конечно, понимаю. У него невеста — незримая стихийница, — проговорила Июния. — Но если они перестанут скрываться, поселяться на срединной территории. Я хочу, чтобы брат и его вторая половина ни в чем не нуждались.

— Помощь Принцессы отщепенцам могут расценить…

— Мне наплевать! — отрезала Июния. — Ты принимаешь законы в пользу людей, а мне нельзя помочь брату? И вообще мы же правители. Имеем право менять устаревшие порядки. Глупые порядки.

— Твоя правда, — Мари поднялась, чтобы взять кусок торта. На радостях захотелось сладкого. — Давай только не будем горячиться и торопить события.

— Хорошо, — Июния тоже потянулась за новым куском. — Действуй, как считаешь нужным. А я окажу любую помощь. По рукам?

— По рукам, — Мари широко улыбнулась.

Как здорово, что хоть одна проблема решится. От мысли, что Ной и Далила вернутся, душа была готова пуститься в пляс…

…Веста и Злат появились одновременно. Король Осени неодобрительно глянул на Принцессу Лета и поджал губы. Мари знала тому причину. Все знали. После смерти Росанны Злат навещал Июнию и пытался навязать «беспомощной сиротке» помощь, но та доходчиво объяснила, что справится сама и не нуждается в покровителе, у которого на уме лишь собственная выгода. Злат теперь остался один против трех Дворцов, и ему положение дел не нравилось.

— Нужно кое-что обсудить, — бросил Король Осени будто не взначай.

Мари не сразу поняла, что он обращается к ней, но поймала хмурый взгляд и кивнула.

— Надеюсь, это что-то важное.

Она понимала: Злата коробит, что престолы в соседних Дворцах занимают малолетки, с которыми приходится считаться. Понимала, но не собиралась облегчать задачу.

— Важное! — бросил тот раздраженно. — Речь о моей дочери. Ты обещала поспособствовать ее освобождению. Но абу всё откладывают и откладывают слушание. Можешь попросить Пьери ускориться? Меня он слушать не желает. А ведь стихийник Осени! Мог бы и помочь Дворцу, в котором вырос!

Мари мастерски спрятала гнев. Да, она обещала. И все же не горела желанием видеть Зарину на свободе, пока близкие ей стихийники остаются в большом мире по вине избалованной Принцессы. Но нарушать слово нельзя. Тем более, Зарина в заключении вела себя тихо, не вызывала нареканий у абу. Может, без влияния Трента ее характер улучшится?

— Я поговорю с абу Пьери, — пообещала Мари. — Главное, держите Зарину подальше от меня. Я не забыла, что она натворила.

— Договорились, — кивнул Злат.

Кажется, он тоже не забыл, что дочка пыталась убить Короля и Принца Зимы. И это его пугало. Но дочь — есть дочь. Родная кровиночка…

Дверь неожиданно скрипнула. Мари приготовилась увидеть Ловерту, приглашающую их всех в зал для испытаний, однако…

— Какая прелесть, — сорвалось с губ, пока порог перешагивала дражайшая бабуля, которую никто не думал здесь сегодня увидеть. Довольная собой и при полном параде.

— Могла бы поинтересоваться, не жалею ли я присоединиться, — попеняла она внучке. — К твоему сведению, я никогда не пропускаю выпускные испытания.

— А жаль, — бросила Мари, пока бабка усаживалась рядом с Июнием.

Злата она проигнорировала. Как Весту. Даром, что та приходилась невесткой.

— Здравствуй, деточка. Хочу выразить соболезнования в связи с кончиной твоей матери, — обратилась она к девочке. — Я не смогла присутствовать на похоронах, но это не значит, что я не была к привязана к дорогой Росанне. Знай, я всегда готова поддержать тебя, какая бы помощь не потребовалась. Правление в столь юном возрасте — тяжкое бремя.

Злат усмехнулся, приготовившись к представлению. Он не сомневался, что Июния и Северину поставит на место.

Так и случилось.

— А вам откуда знать? — спросила Принцесса снисходительно. — Вы никогда не были правительницей. Если мне понадобится совет, я спрошу его у Розмари. Или ее матери. Кстати, вам очень повезло с внучкой, Северина. Достанься мне такая бабушка, заперла бы в темнице, чтобы не строила козни и не путалась под ногами.

Паучиха вытаращила глаза, Злат закашлялся, пряча смешок, Веста сделала вид, что ничего не слышала, а Мари… Мари растерялась. Вот что прикажете делать? Да, Июния умница, но Принцессе Зимы полагается отреагировать. Ведь так?

На ее счастье, ничего предпринимать и не понадобилось. Дверь снова отворилась, и на этот раз за ней показалась Ловерта.

— Ваши Величества, Ваши Высочества, мы готовы, — объявила она деловым тоном. — Надеюсь, испытания не затянутся и пройдут без осложнений…

Мари глянула на заместительницу директора с укором. Зачем она сказала это вслух? Теперь обязательно что-нибудь случится. По-другому просто быть не может…

Глава 16. Старая подруга

Как ни странно, опасения Мари не подтвердились, и испытания прошли спокойно. Если не считать одного инцидента и бесконечного ворчания Северины под боком. Разумеется, бабка устроилась рядом. Так полагалось: Дората с северной стороны, Кьятта с южной, Флорана с восточной, Орса с западной. Выпускники заходили друг за другом в куб на протяжении трёх часов, а Северина почти не замолкала. Критиковала юных стихийников за каждое движение, ругала «невоспитанную» Июнию и «бесхребетного» Злата. Весту не упомянула ни разу, и на том спасибо. С другой стороны, она прекрасно понимала, что внучка не потерпит грубых слов в адрес матери.

Мари же следила за работой выпускников в кубе и старалась абстрагироваться от голоса бабки, воспринимала его, как жужжание насекомого, от которого не избавиться. Юные стихийники нервничали сильнее обычного. Сказывался приезд в Академию и неведомая опасность, что грозила здесь всем несовершеннолетним. Ведь похитителей Лары и еще двоих детишек так и не нашли. Никто не учитывал, что второе исчезновение произошло вовсе не в этих стенах. Академия всё равно оставалась враждебной территорией. И это печалило. Но Мари не теряла надежду, что всё скоро изменится.

Стихийники Зимы, как и обещала Ловерта, проходили испытание последними. Надо же, какое совпадение. В год, когда выпускалась Мари, выпал такой же жребий. Она тогда тоже волновалась. Но по другому поводу. Этих детей во Дворце ждут семьи. Будущее более или менее понятно. А Мари покидала дом и отправлялась в ненавистный Дворец, чтобы до конца дней отрабатывать деньги, потраченные семейством Дората на обучение безродной сироты. Кто бы знал, как всё обернется.

— Вот, неумеха! — вскричала вдруг Северина и яростно застучала кулаками по подлокотникам кресла.

Мари чуть отвлеклась, и не сразу заметила, что в кубе творится неладное. Высокий светловолосый мальчик, фигурой напоминающий Дронана Лили в этом возрасте, напортачил в кубе. Буран не просто внезапно закончился, снег растаял, превратившись в лужи, которые земля не успевала впитывать.

— И чему только учат в вашей Академии?! — загрохотала Северина громче прежнего. — Пора ее упразнить, а педагогов разогнать!

Мальчишка вжал голову в плечи, мечтая провалиться сквозь землю и пол, а по лицу Корделии Ловерты пошли пятна. Она жаждала высказать паучихе пару ласковых, но понимала, что добром это не кончится. Тем более, обстановка и так накалена.

— Гоните его в шею! Он провалился! Пусть остается яу до конца дней! — велела старуха.

Этого Ловерта стерпеть не могла. Испытания в Академии выдерживали все. Всегда! Она открыла рот, чтобы возразить, но вмешалась Мари.

— Позвольте мне, зу Ловерта. Юноша — мой подданный.

Та удивилась, но кивнула, доверившись бывшей ученице.

— Поступайте, как считаете нужным, Ваше Высочество. Но хочу, чтобы вы знали: он — один из сильнейших учеников курса, не смотря на третью степень. Видно, перенервничал.

— Учту, — пообещала Мари и подошла к кубу, ощущая прикованные взгляды.

Точь-в-точь, как четыре года назад. Хоть экзаменаторы тогда и устали от потока выпускников, за девочкой из Орэна следили с любопытством, гадая, чего от нее ждать. Вот и сегодня все глазели, задаваясь вопросом, что получится из ее вмешательство. Но Мари не было дела до чужого внимания.

— Привет, — мягко поздоровалась она с мальчиком, войдя в куб. — Как тебя зовут?

— Колин Паарэ, Ваше Высочество.

Он побледнел и дрожал, как лист на ветру. Кошмар любого выпускника — навлечь гнев Повелителей на испытании. Педагоги — это другое. Не под их началом жить во Дворце.

— Зу Ловерта говорит, что обычно ты справляешься закрытыми глазами.

Колин всплеснул руками.

— Так и есть! Клянусь! Просто… просто…

— Очень хотелось сделать всё идеально? — подсказала Мари.

— Да. То есть… Не только, — мальчик посмотрел с отчаяньем. — Я мечтаю работать в Погодной канцелярии. Но после такого меня ни за что не возьмут.

Мари улыбнулась. Хэмиш только на днях жаловался, что молодежь не видит себя за работой над погодными зельями.

— Зря ты так думаешь. Зу Альва намерен протестировать каждого из вас и отобрать нескольких стихийников себе в ученики.

Колина это не успокоило.

— Но ведь я…

— Чуть-чуть ошибся? Это не страшно, поверь. Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. Зу Альва больше всего ценит целеустремленность и желание учиться. Ведь даже самый мощный дар — ничто без постоянных тренировок. Давай ты попробуешь создать буран еще раз, и мы забудем о первой неудачной попытке.

— А вдруг… — мальчик покраснел.

— Боишься новой неудачи? Понимаю. Когда я проходила испытание, тоже нервничала. Знаешь, как я справилась? Закрыла глаза, чтобы забыть, где нахожусь. Просто делала то, что умею. Кстати, ты в курсе, что этот куб стоит тут всего четыре года? Предыдущий рассыпался. Моими стараниями. Так что не переживай, хуже ты точно не сделаешь.

Колин улыбнулся, хотя бледность с щек и не исчезла. Но ему точно стало легче.

— Закрывай глаза, — велела Мари, выходя из куба. — Доверься опыту и всё получится. Я в тебе не сомневаюсь, Колин…

Он справился. Правда, сначала постоял с закрытыми глазами минуты три. Зато потом сделал всё, как надо. Буран получился великолепным: мощным и отнюдь не добрым, как и «заказали» экзаменаторы. Снежинки яростно бились о стекло, рвясь наружу, чтобы устроить веселую жизнь всем, до кого доберутся.

— Любишь ты пригревать неудачников, — бросила Северина внучке.

Та только головой покачала. Неудивительно, что в жизни бабки нет никого, кому бы она была хоть немного дорога. Вот отправится в мир иной, никто и слезинки не прольет.

— Я готова давать другим вторые шансы. Если они того заслуживают. Ты в этот список точно не входишь.

Северина криво усмехнулась и, наконец, замолчала…

* * *

После испытаний лиловый Замок быстро опустел. Детей группами переправили во Дворцы через «Путь Королей». Экзаменаторы золотых кровей тоже предпочли не задерживаться. Это раньше в стенах Академии из года в год устраивали праздничные ужины, нынче все Повелители сразу попрощались. Кроме Мари.

— Прогуляюсь по этажам, — объявила она Грэму. — Потом пройду через Зеркало. Это сюда мы обязаны прибывать длинной дорогой, обратно в праве добираться, как сочтем нужным.

— Не стоит оставаться одной, — нареченному наставнику не понравилась затея.

— Чего мне бояться? — отмахнулась Мари. — Мы же знаем, кто забрал Лару. На меня Флора не претендует. Не выскочит из-за угла и не утащит за грань. Со всеми остальными я справлюсь.

— Но…

— Грэм, Академия пуста. Тут только педагоги. Возвращайся во Дворец. Обещаю отправиться следом в течение часа. Просто хочу пройтись по местам боевой славы и немного отвлечься.

Этот аргумент подействовал. Нареченный наставник понял нехитрое желание и смирился.

— Не явишься через час, организую проблемы. Не сомневайся, это не пустая угроза.

Мари выдавила улыбку и проводила Грэма грустным взглядом. После его травмы и восстановления она ни разу не заводила разговор о погибшем лекаре Дорки, останки которого нашла в гробу Лираны. Мари чуть не потеряла Грэма и опасалась испортить отношения напрасными обвинениями. А если те подтвердятся, тоже не лучше. Убийство — есть убийство. Если руки Грэма окажутся в крови лекаря, придется с этим что-то делать. Не замалчивать же преступление, ведь так?

Только Мари понятия не имела, как поступить, если нареченный наставник виновен…

— Потом, — прошептала бывшая гроза Академии Стихий. — Всё потом.

Пока на повестке дня прогулка. Остальное подождет.

…Мари бродила по этажам, заглядывала в классы и музеи, вспоминая события, связанные с тем или иным уголком. Вот тут — у кабинета директора Буретты — Мари застукала Тиссу с жабой, благодаря чему малолетка стала полноценной участницей лихой компании. Вон там — в конце коридора — Ной подрался с другим Летним мальчишкой. Подрался с помощью кулаков, а не магии, и разбил неприятелю нос. А здесь — у лестнице на четырнадцатом этаже — было заключено легендарной пари с Дайрой, когда Мари поклялась, что раздобудет жемчужину с праздничного платья Корделии Ловерты.

Святые небеса! Не Замок, а кладезь воспоминаний.

Нет, Академии нельзя пустовать! Она общий дом всех стихийников. Многих-многих поколений. Нужно вернуть в нее жизнь и детские голоса. Замок не заслужил предательства. Мари знала, что Ловерта над этим работает, пытается реализовать их план и поселить на Лето стихийников со срединной территории. Разговор с Майей уже состоялся, но пожилая советница сомневалась, стоит ли соглашаться на предложение. Мари подумывала, не навестить ли Майю. Если рассказать ей по секрету, что детей похитила Флора, она поймет, что жителям срединной территории в Академии ничего не угрожает. Наоборот, они получат море приятных впечатлений.

— Скажи еще, что ты лучше меня! Как была самовлюбленной эгоисткой, так и осталась.

Мари вздрогнула, не веря ушам, и чуть не кувыркнулась по лестнице.

Голос Флоры? Серьезно?!

Наверное, померещилось. Она подумала о жрице, и вот, пожалуйста…

— Молчишь? То-то же.

Мари вцепилась в перила, чтобы не упасть. Нет, не померещилось. Голос точно принадлежал треклятой старухе. Мари не спутала бы его ни с чьим другим. Но что жрица забыла в Академии Стихий?!

— С тобой бесполезно спорить. Еще вопрос, кто упрямее. И, позволь заметить, твой характер на старости лет тоже не улучшился.

Ноги Мари подкосились, и она опустилась на ступеньку.

Второй голос она тоже узнала без труда. Да и как не узнать собственную бабку!

— Мой характер? — усмехнулась, тем временем, Флора. — Он всегда был не сахар. Но я этого и не скрывала. Не притворялось той, кем не являлась. В отличии от некоторых.

— Так это личная месть? Из-за той детской обиды?

— Я не настолько злопамятна. И я не заманивала твою родню. Сами явились.

Сердце проткнул шип, к лицу прилила кровь, и Мари вскочила. Нашла силы.

Детская обида? Личная месть?

Так две мегеры знакомы тысячу лет?! И паучиха молчала?!

Ну, всё! Теперь ей точно не жить!

Мари преодолела два лестничных пролета со скоростью ветра. Выскочила перед старухами с горящими глазами, на ходу складывая узор заморозки. В отточенные три движения. Королевские движения.

Мгновенье и… Ноги ошалевшей бабки сковала плотная корка льда. Увы, только ее ноги. Жрица Флора и не подумала примерзать к полу. Криво усмехнулась, подарила Принцессе Зимы снисходительный взгляд и растворилась в воздухе. Будто и не стояла тут вовсе.

С губ Мари сорвался яростный стон. Она сжала кулаки и, прищурившись, глянула на бабку, гневно взирающую вниз. Северину будто не волновало, что ее застукали с всеобщей неприятельницей. Только собственное пленение.

— Ты же понимаешь, что я тебя убью? — прошипела Мари.

Бабка не испугалась. Ни капельки.

— Кишка тонка, — бросила раздраженно и приказала: — Немедленно освободи меня!

Но Мари не шевельнулась. Сложила руки на груди и поинтересовалась:

— Значит, вы знакомы с Флорой с детства?

Северина собралась, было, наградить внучку парой ласковых, но что-то в выражении лица Мари подсказало, что сейчас лучше отвечать на вопросы. Не просто лучше. Безопаснее.

— Да, с детства, — подтвердила она, но без особой охоты. — Флору готовили к роли жрицы с малых лет. Предшественница забрала ее из города в ту особую часть, что находится грань между двух миров. Флоре было одиноко. Однажды она нашла способ подглядывать за нашим миром, а потом сумела попасть сюда. Дверь была… хм… нестабильна. И, боюсь, это я помогла Флоре ее укрепить. Две двери. В Академии и Зимнем Дворце. Требовалось, чтобы заклятье прочитали двое: маг и стихийник.

Мари была близка к истерике. Бабка издевается?!

Две двери! Те самые, через которые жрица увела детей!

— Не смотри с такой ненавистью, — посоветовала Северина. Но не насмешливо, не грубо. Скорее, с обидой. — У меня в детстве тоже не было друзей. Только Флора. Единственная. Она приходила, скрываясь от посторонних глаз. Ей это труда не составляло — прятаться. Могла открыть «дверь» в любое помещение. В обоих Замках. Так и наведывалась в гости. В учебный год сюда, в каникулы — во Дворец.

Мари отступила на пару шагов назад, не понимая, как такое возможно. Закадычные подружки? Две мегеры нашли друг друга? Или в те времена они были не столь ужасны? Просто одинокие дети? Мари старалась, правда. И все же не могла представить ни Флору, ни бабку детьми, нуждающимися в компании другого одинокого ребёнка.

— Но потом… — прошептала она сухими губами. — Потом ты сделала нечто, что обидело подружку, верно? Да так, что даже спустя годы она готова мстить?

Северина ответила не сразу. А заговорив, не подумала признаваться.

— Не твое дело, — отчеканила строго. — Это только между мной и Флорой.

— Моё! — не согласилась Мари. — Если по твоей милости моего отца и брата не выпускают назад! А треклятая жрица проходит в наш Дворец, как к себе домой!

Но Северина осталась верной себе. Усмехнулась, всем видом демонстрируя, что ни за что не расскажет, чем обидела Флору. Хоть на кусочки режьте.

— Говори, как закрыть дверь во Дворец и Академию! — потребовала Мари.

Ладно, пусть бабка молчит о личном. Сейчас это не так важно. Главное, не пускать жрицу на свою территорию. А то новых дел наворотит.

— Думаешь, если б я знала, не закрыла б двери за столько лет? — бросила паучиха в лицо. — Кем бы меня считаешь? Идиоткой?

Мари чуть не расхохоталась.

— Хороший вопрос, — съязвила она, не удержавшись. — Кем считать женщину, скрывающую важные сведения, когда похищают сына и внука. А еще детей подданных.

Седые брови паучихи приподнялись.

— Как ты узнала, что за исчезновением детей стоит Флора?

— Вот это точно не твое дело! — объявила Мари яростно. — Почему ты молчала о Флоре?!

— Потому что эти сведения ничем не помогут! Я не виделась с Флорой много лет! Я ничего не знаю о ее нынешних возможностях! До недавнего времени я вообще сомневалась, существует ли она. Со дней нашей дружбы утекло столько воды, что я почти поверила, что сама придумала ученицу жрицы с грани между мирами.

В словах бабки был некий резон, но Мари так злилась, что никакие аргументы на свете не могли охладить пыл. Хотелось рвать и метать. Заморозить Северину целиком!

— Ты не понимаешь, да? — спросила она с горечью. — Твоя бывшая подружка ищет себе замену. Присматривает на эту роль твоего сына! Украденные дети — страховка!

Зрачки паучихи расширились. Но слова внучки только удивили. Не потрясли.

Губы задрожали. От смеха.

— Ты умеешь использовать голову по назначению? — спросила она с издевкой. — Узнала столько подробностей, но не способна сложить их воедино! Флоре не нужен твой отец. Он такая же страховка, как украденные дети. Но ты права. Флора подобрала кандидата в преемники. Точнее, кандидатку. Тебя!

Мари покачала головой и попятилась. Пятилась и пятилась, пока не уперлась в стену.

— Ты лжёшь, — прошептала хрипло.

Северина усмехнулась.

— Правда? А кто у нас вечно готов плевать на собственные интересы и безопасность во имя блага других, а? Есть одна такая! И Флора не сомневается, что уж эта «такая» добровольно отправится охранять грань, лишь бы другие не пострадали!

Мари закрыла глаза.

Нет. Только не это.

Она не должна стать жрицей. Ни за что. Ее и так в жизни лишали слишком многого…

— А ты будешь только рада? Если я исчезну. За грань.

Мари сама не поняла, зачем это сказала. Зачем показывает паучихе слабость и дает повод позлорадствовать.

Вот только та, кажется, не собиралась этого делать.

— Твои умственные способности совсем плохи. Видать, недавняя болезнь сказалась. С чего мне радоваться? На кого, по-твоему, останется Дворец? Отец не вечен. А твоего бесхребетного брата свергнут через месяц! Или зарежут во сне. И род Дората прервется. Будто и не существовало клана никогда. Да, я не в восторге от вас обоих. Но из двух зол наименьшее — ты. Способна заставить всех вокруг плясать под свою дудку. Весь Дворец к ногтю прижала, малявка. Тебя слушаются, а некоторые и восхищаются. Ни один Повелитель Зимы не добивался подобного. Да еще за короткий срок.

Мари не знала: смеяться или плакать. Вот это «похвала»! Дожили…

— Могла и раньше сказать о планах подружки, — бросила она и пошла вниз по лестнице, пошатываясь от переизбытка впечатлений.

Следовало побыть одной. Всё обдумать. Понять, как действовать дальше.

— Может, разморозишь меня?! — крикнула Северина вслед.

Мари предпочла бы оставить бабку в таком виде, но всё же сплела узор исправления. Заболеет еще, добавит проблем и ей, и Хорту…

* * *

В Зимний Дворец Мари добралась пешком. Не через Зеркало. А длинной дорогой, той, которой однажды в метель прошла с Дайрой, только в обратную сторону. Хотелось проветрить голову. Выход из Академии нынче никто не охранял. Заклятья же только не впускали посторонних. Выйти мог любой желающий. При условии, что не являлся учеником Академии Стихий. Мари накинула на голову капюшон лёгкого голубого плаща, чтобы остаться неузнанной, и уверенно зашагала по подсушенной Летним солнцем земле. Впрочем, скрываться было не от кого. Стихийники нынче редко пользовались этой дорогой. Хоть пешком, хоть на каретах.

Зато удивились стражники Зимнего Дворца, охранявшие вход, когда Принцесса предстала перед ними. Но она приложила палец к губам, мол, не стоит распространяться о столь неожиданном явлении. За сорок минут пути Мари приняла пару решений. Не идеальных, но вполне рабочих. Во-первых, она никому не расскажет об открытии. Грэм откажется хранить секрет от Весты, а та, если узнает, своими руками убьет Северину. Мари не испытывала к бабке трепетных чувств, но не желала допускать «битвы» двух Королев. Да и к чему волновать всех раньше времени.

А, во-вторых..

Во-вторых в голову пришла еще одна идея. «Помогла» Северина. В некотором смысле. Она упомянула Яна, назвав его бесхребетным. Мари была не совсем согласна. Двоюродный брат во многом оставался мальчишкой и всё же сильно повзрослел за последние пару лет. Не так, как Мари. Но был точно не тем мальчишкой, с которым ее сбросил в овраг отшельник Борг Рата.

Ох уж это овраг! И почему Мари раньше о нем не вспомнила? Глядишь, давно бы сдвинулась с мертвой точки.

— Между прочим, прошел уже не час, а больше двух, — попенял Грэм, которого Мари разыскала сразу после возвращения в Замок.

— Знаю. Но мне нужно было подумать. В одиночестве.

— И что надумала? — поинтересовался нареченный наставник, щурясь.

— Я идиотка.

— Ого! — глаза Грэма округлились. — Какая самокритичность, однако.

— Ты тоже идиот.

— Чего?

Теперь он выглядел так, словно собирался потрогать лоб подопечной.

— Я столько времени потратила впустую, надеясь связаться с отцом. Ставила на кровное родство. Но ведь он не единственный родственник. Есть еще Ян.

— Угу, Ян, от которого вечно никакого толка.

Мари ткнула Грэм в плечо и проговорила строго:

— Ян, с которым четыре года назад мы установили глубинную связь. Ян, в сознании которого я побывала.

Грэм прикрыл веки и застонал.

— Проклятье. И как мы забыли?

— Не знаю, — Мари передернула плечами. — Видно, устали. Я сегодня же попытаюсь связаться с ним во сне. Вдруг, правда, добьюсь большего, чем с отцом. Вдруг наша связь поможет пробиться.

Грэм взял ее за плечи.

— Я очень надеюсь. Потому что чем дальше, чем больше мне кажется, что наше время истекает…

Глава 17. Украденный кулон

Светловолосый парень шел в ночи, не пытаясь скрываться. Он легко выделялся в светлой рубашке и штанах на фоне серых домов. Его никто не останавливал, не провожал изумленными взглядами. Но лишь потому, что жители Восточного не смели нарушать комендантский час и выходить в темное время суток. Удивительно, что никто из теней не попался навстречу. Сразу бы задержали парня с остекленевшим взглядом. Парня, направляющегося к выходу из города.

И он почти дошел. До поста, что охраняли ворота. Лишь за полсотни шагов до цели появились тени.

— Эй, ты! — крикнул мужчина, что повыше. — А ну, стой!

Но парень и не подумал выполнять распоряжение. Шел, как ни в чем не бывало.

— Кому сказал?!

Тени бросились за ним. Один схватил за руку, но тот даже не заметил. Не пытался вырваться. Только идти. Идти к неведомой остальным цели. Его повалили на землю, связали руки за спиной, однако он этого даже не осознал. Смотрел вперед невидящим взглядом, а ноги дергались, будто продолжали делать шаг за шагом…

* * *

— Не знаю, что произошло. Но это точно не из-за меня. Когда я попала в Восточный, Ян уже ушел далеко от гостиницы.

— То есть, он был не в себе? — уточнил Грэм.

— Да. Будто кто-то им управлял. Знаю, как это звучит. Но ведь мы сталкивались с подобным в нашем мире. Кларисса Сторн использовала зелье, чтобы командовать другими. Она и на мне его испробовала, заставила уйти из дома в Шеруме. Может, маги большого мира и без зелья способны провернуть нечто похожее. Только зачем?

Мари потерла переносицу.

Что за безумие?! Она только-только придумала новый способ пробиться к родным, как Яна арестовали. Ох, только бы не нём была булавка! Иначе быстро распознают стихийника. И тогда конец. Не только ему. Но и Эрму с Марлой.

Виски взрывались, сердце колотилось, как сумасшедшее. Следовало «вернуться» в Восточный и узнать, как там обстоят дела. Но разве теперь уснешь? Мари попыталась это сделать после того, как вскочила в шоке среди ночи. Приняла материнскую сонную настойку. Но ничего не вышло. Нет, уснуть-то Мари уснула. Только никуда не попала и снов не видела. Похоже, миновать грань можно только при естественном сне.

— Тебе нужно успокоиться и снова попытаться поспать, — посоветовал Грэм, хотя было очевидно, что он и сам сильно взволнован. Еще бы! После таких новостей.

— Ты издеваешься? — поинтересовалась Мари не без сарказма. — После настойки я проспала десять часов. Наверное, мне нужно… хм… устать.

— Как? Побегать вокруг Дворца? Или по лестнице туда-сюда? Можно, конечно, устроить тренировку. Да ты меня насмерть заморозишь на эмоциях. Ты больше не та ученица, с которой я справлялся в два счёта.

— Плохая идея, — согласилась Мари и махнула рукой. — Ладно, займусь делами. Не сидеть же в четырех стенах. Так я точно сойду с ума.

Она занялась. Но не рутиной. Посетила отремонтированный после погодного катаклизма городок, проверила, как в Замке вставляют стекла взамен закаленного льда (пока удалось заменить только треть), приняла с полдюжины подданных, давно умолявших об аудиенции. Ничего особенного от них не узнала, только обычные житейские проблемы, зато хоть немного отвлеклась. А к вечеру решила сама нанести кое-кому визит. Не во Дворце. На срединной территории. Встретилась с Майей, чтобы поговорить об Академии.

…Пожилая советница и по совместительству родственница выслушала новости спокойно, только подведенные брови нахмурила.

— Не очень хорошо скрывать такое от твоей матери, — проговорила она после паузы. — Но ты права. Веста сойдет с ума, если узнает, что жрица выбрала тебя в преемницы.

— У меня есть пара идей, как помешать ее планам, — заверила Мари. — Хотя не уверена, что всё получится. Но сейчас речь не о моей будущем, а об Академии Стихий. Зу Ловерта приходила к вам с предложением, и я очень надеюсь, что вы его примете.

— Корделия поделилась с тобой планами? — спросила Майя с любопытством.

— Вообще-то это моя идея, — призналась Мари. — Я посоветовала ей пригласить жителей срединной территории на Лето. Потому что знала, как…

— Как сильно это взбесит чистокровок? — усмехнулась советница.

— Хотела выразиться иначе, но смысл тот же самый, — улыбнулась Мари. — Поверьте, никому из ваших в стенах Академии ничего не угрожает. Зато вы утрете носы всем обитателям Дворцов. Пусть знают, что альма-матер пустовать не будет.

Майя лукаво подмигнула и потрепала Мари по щеке.

— Вообще-то мне нравится план. Сама сто лет не была в Академии. С тех пор, как переехала из Дворца в посёлок. Да и Дайра загорелась идей вернуться туда на Лето. А уж если все Дворцы подпрыгнут, нам только в радость.

Мари закатила глаза, а Майя примирительно похлопала ее по руку.

— Не обижайся, в конце концов, именно в этом заключается цель. А я… я имею право чуток позлорадствовать. Свяжусь с Корделией завтра. Скажу, что мы принимаем предложение.

— Отлично, — проговорила Мари, поднимаясь, и спросила неожиданно для самой себя: — Как дела у Роксэль? Давно о ней не слышала.

Наверное, сказался арест Яна, увиденный во сне. Потому что Мари предпочла бы и дальше ничего не слышать о его матушке.

— Мы тоже, — огорошила вдруг Майя. — Роксэль уехала из посёлка. Взяла отпуск. Сказала, хочет сменить обстановку. Я не возражала. В последние месяцы от нее не было толка. Наоборот, без конца на всех срывалась. Я понимаю причину. И всё же окружающие не виноваты в исчезновении ее сына.

— Куда она уехала? — спросила Мари с тревогой.

Что-что, а местонахождение Роксэль лучше знать. Во избежание проблем.

— Понятия не имею, — Майя развела руками. — Она не сочла нужным сообщить. Даже лично со мной не поговорила. Оставила письмо. Хотя я не удивилась. В этом вся Роксэль…

* * *

Во Дворец Мари вернулась в глубокой задумчивости. Ей не понравилось исчезновение советницы. Возможно, та хотела побыть подальше от всего и всех. Понятное желание. И всё же это Роксэль! Её уж точно не назовёшь безобидной. Способна выкинуть, что угодно.

— Ну как, устала? — спросил Грэм, навестив подопечную в покоях.

— Не настолько, чтобы уснуть, едва голова коснется подушки, — Мари тяжело вздохнула. — Ты случайно не в курсе, куда уехала Роксэль?

— А она уехала? — удивился Грэм.

Выслушав Мари, он пообещал связаться с советницей и аккуратно разведать, как у нее дела. За сим они и попрощались. Однако вместо того, чтобы попытаться уснуть, Мари тоже решила поговорить кое с кем через осколок. Всё равно сна ни в одном глазу.

Собеседник откликнулся сразу, будто только и ждал, что зеркальце потеплеет.

— О! Я так надеялся, что ты объявишься. Сам не решался.

А ведь, правда, ждал. И, кажется, с того самого дня, как страну облетела новость о кончине Королевы Лета. А Зимняя подруга всё медлила и медлила.

— Привет, Ной, — улыбнулась Мари мягко. Как же она соскучилась по старому другу. По нему и Далиле! — Прости, что так долго. Тут много всего происходило.

— Я слышал, ты спасла подданных от смерча. Закрыла их ледяной глыбой высотой в семнадцать этажей!

Глаза Ноя восторженно сияли. Совсем как в детстве.

— Вообще-то в восемь.

— Ого! Всё равно невероятно. Ну ты и сильна, подруга!

— Есть немного, — отмахнулась Мари, хотя на душе потеплело от похвалы, ведь в устах Ноя она была абсолютно искренней. — Есть разговор.

— О нашем с Далилой будущем, полагаю? — друг вмиг стал серьезным. Догадался, что Мари «явилась» с неким готовым решением.

Она набрала в грудь побольше воздуха, готовясь обрушить на Ноя сведения об осведомленности сестрички из Дворца Лета. Он ведь даже не подозревал, что Июния знает об их родстве. Мари считала, что так проще. Но теперь всё изменилось.

Ной слушал, не перебивая. Щеки то бледнели, то розовели, а в глазах цвета морской волны отразился шквал эмоций разом: изумление, страх и, кажется, радость.

— Ты уверена, что эта… хм… девочка неопасна? — спросил Ной с тревогой, хотя горящий взгляд выдал его с головой. Он жаждал поверить в доброе отношение Июнии. — Она ведь поставила на уши весь Замок. Понимаешь, Летний Дворец не столь закостенелый, как Зимний, но наших тоже не просто подчинить. Всё вокруг взрывные. Жарки темперамент.

— Июния — отличная девчонка, — заверила Мари. — Ещё считая тебя мертвым, она сожалела, что не успела познакомиться. И сильно обрадовалась, узнав, что ваша смерть инсценировка. Она многое потеряла, Ной. И ей нелегко. Уж я-то знаю.

— Само собой, — друг сосредоточенно кивнул. — Но какой план? Я не хочу, чтобы меня объявляли побочным отпрыском Короля.

— Я тоже не хочу, — призналась Мари. — Постараюсь убедить Июнию, что это плохая затея. Иногда тайнам лучше оставаться тайнами, чтобы кто-то не попытался ими воспользоваться в собственных интересах. Но если Июния объявит тебя другом семьи, а Майя Верга возьмет вас с Далилой под крыло в посёлке, думаю, всё пройдет гладко.

— Когда нам возвращаться? — спросил Ной с надеждой. — Скоро? Или считаешь, лучше отсидеться несколько месяцев?

Мари на мгновенье задумалась, а потом выпалила:

— Не хочу откладывать. Я жутко соскучилась, Ной. Да и вам не место в городах. Сколько можно прятаться и притворяться людьми. Уверена, вы ужасно устали.

Мари чуточку покривила душой. Прежде всего, она действовала из эгоистичных побуждений. Неизвестно, как сложится борьба с Флорой. С Флорой, которая способна проникать в Зимний Дворец. Хотелось успеть еще хоть немного побыть с друзьями. Со всеми друзьями. Тисса тоже живет в посёлке, и у них четверых появился шанс, наконец-то, снова собраться вместе. Не счастье ли это?

— Я поговорю с Июнией и Майей, — пообещала Мари, прощаясь, но Ной ее остановил.

— У тебя происходит что-то плохое? — спросил прямо.

Мари покачала головой.

— С чего ты взял?

— Ты с пяти лет сводишь брови, когда решаешь серьезную дилемму. И дело тут точно не в нас с Далилой. Этот вопрос почти решен. Тебя гложет нечто иное. Расскажи. Я хоть и не разбираюсь в Дворцовом правлении, но в наших лихих делах в Академии не всегда был бесполезен.

Мари улыбнулась. Что правда, то правда. Ной не раз придумывал выход из сложных ситуаций. Бегал он так себе, особенно вверх по лестнице, да еще в тапках, но голова у него всегда неплохо работала.

— А знаешь, я расскажу. Но после вашего приезда. Договорились?

— Договорились, — Ной просиял, радуясь, что четверка скоро воссоединится, и у них снова появятся общие дела-заботы.

Мари не солгала. Почему бы не поделиться с друзьями. Даже если они не подскажут выход, хоть разделят ношу и сохранят тайну от остальных. А это уже немало.

Пока же на повестке дня (точнее ночи) другая проблема.

Брат. Брат, который, без сомнения, попал в беду…

* * *

Как ни странно, Мари легко «нашла» Яна. Да ни где-нибудь, а в темнице. Он сидел на каменном полу и хмуро поглядывал на решетки. На лице «красовались» синяки и кровоподтеки. Мари мельком отметила, что на братце та же одежда, что и накануне. Если булавка была прикреплена с внешней стороны рубашки, возможно, осталась там же, и никто не узнал, что пленник — стихийник.

Увы, он не спал, а бодрствовал, что усложняло задачу. И всё же…

— Ян…

Мари позвала его без всякой надежды. Ведь она неделями ходила за отцом, но так и не добилась результата. Во сне ходила, не наяву!

Однако Ян вздрогнул и завертелся.

— Кто здесь? — спросил шепотом.

У Мари закружилась голова от волнения. Неужели, получилось?! Брат услышал ее? Услышал наяву?!

— Ян, ты слышишь? Правда?

— Мари? — переспросил он с сомнением.

— Слава небесам! Получилось!

Ян вскочил. Он ее слышал, но однозначно не видел.

— Не понимаю… Или я схожу с ума? Точно, схожу. Как вчера ночью.

— Нет-нет, я не знаю, что случилось вчера ночью, и куда ты направлялся. Но это я. Правда, я. Я так долго пыталась пробиться и…

— Чем докажешь? — перебил Ян, сжимая кулаки.

Мари чуть не расхохоталась. Вот это Ян. Ян, с которым она познакомилась в поселке. Задиристый мальчишка. Но такой родной.

— Ты всегда боялся выглядеть глупо. На фоне других считался сильным стихийником, но приходилось изображать героя, чтобы не потерять статус заводилы. Поэтому ты и подбросил мою заколку в дом отшельника, чтобы покрасоваться перед Кристофом, Леном и Темом. А однажды ты подслушал разговор Грэма и Роксель. Они говорили…

— Ладно-ладно! — снова перебил Ян. — Я рассказывал всё это тебе в овраге. Больше никому и никогда. Но вдруг это всё же не ты, а мой собственный голос в голове?

Мари чуть не зарычала. Нашел время сомневаться!

— Всё дело в связи, что мы установили в овраге. Однажды благодаря ей я проникла в твое сознание. Теперь я здесь. То есть, я в Зимнем Дворце. Сплю. Но сумела пробиться к тебе. Я давно за вами наблюдаю. За всеми вами. Я могу помочь. Но ты должен мне поверить. Пожалуйста, поверь!

Ян помялся с полминуты. После ночного «приключения» верить голосу, мягко говоря, странно. Пусть этот голос и принадлежит двоюродной сестре. Спящей сестре…

— Ладно, я верю. Как ты собираешься помочь? Вытащишь меня из темницы?

Мари подавила тяжкий вздох. Вот уж, действительно, задачка! Ну почему идея связаться с Яном не пришла раньше?

— Вообще-то я хотела передать важные сведения отцу. Не ожидала, что ты окажешься взаперти. Именно сейчас, когда я, наконец, нашла способ пробиться.

— А когда было легко? — съязвил верный себе Ян.

— И то правда, — проворчала Мари. — Но что вообще с тобой случилось? Куда ты направлялся? Выглядел, будто зельем опоенный.

Ян передернул плечами.

— Понятия не имею. Последнее, что запомнил, как ложился спать в гостинице. А потом очнулся в темнице. Говорят, я пытался покинуть Восточный, а потом бесновался тут. Бился о решетки. Я не помню этого. Вообще ничего. Но мне снился странный сон. Кулон. Не то из серебра, не то из белого золота, я в этом не разбираюсь. С бриллиантом, кажется. Камень так сиял, будто манил. А еще… О! Это самое безумное! Я слышал голос моей… хм… зу Норлок. Она звала меня, просила вернуться домой. Кажется, у меня с головой не в порядке. А теперь еще ты…

Мари застонала.

Звала домой, говорите?!

— Роксэль… Вот ведь! Ну, мегера! Она ведь украла кулон. Из апартаментов Норда! Дайра видела! И именно с бриллиантом! Кулон старинный. Вдруг… вдруг…

— Что?

— Вдруг он обладает чарами притягивать тех, в ком течет кровь Норда.

— Но я не Норда.

— Норда! Твой дед — Эльн Норда. Фамилия Норлок сделана из двух: Норда и Лоэ.

— Да? — Ян почесал лоб. Кажется он об этом забыл. Или никогда не интересовался родословной настоящей матери. Норлок и Норлок.

— Ладно, я разберусь с Роксэль, — объявила Мари, хотя и понимала, что советницу еще надо найти, а она явно прячется. — А теперь слушай внимательно. Жрица врет. Она дала задание найти Лирану. Но это просто развлечение. У Флоры есть претензии к Лиране, но это не столь важно. Зато Лирана важна для вас. Флора пыталась подготовить из нее преемницу, но та сбежала. Но она, наверняка, знает много полезного о грани между мирами. Флора не способна попасть в большой мир, но в наш проходит. Оказывается, в детстве жрица дружила с нашей бабкой.

— С Королевой Севериной? — переспросил Ян, явно не веря.

— Знаю, звучит безумно, — согласилась Мари. — Я сама только на днях узнала. Из-за этой дружбы, Флора сумела создать «двери» в Академию и наш Дворец. Закадычные подружки потом рассорились и не общались много лет. Но двери остались. Поэтому жрица способна проходить к нам, когда пожелает. Это опасно. Она уже похитила троих детей. Для страховки. Нужно закрыть «двери». Возможно, Лирана знает, как это сделать.

— Ладно, я понял. Нужно передать это дяде Инэю. Если я его снова увижу.

— Увидишь, — заверила Мари. — Никто же не понял, что ты стихийник.

— Нет.

— Значит, скоро выпустят. Решат, что ты… хм… просто дурачок.

— Вот, спасибо!

— Это безопасней правды. Слушай дальше. Отец хочет создать зелье, чтобы инсценировать смерть Лираны. Марла может его подмешать. Но отец не помнит весь состав. Я спрашивала у мамы, она дала мне рецепт. Ты должен запомнить все ингредиенты. Ян, ты слышишь? Ох, Ян…

Кажется, встреча брата и сестры подошла к концу. Серые глаза Яна наполнились дымкой, на лице отразилась решимость. Он сделал шаг вперед. Затем еще один и… со всего маху врезался в решетку. Затем снова. И снова.

Ян не замечал преграду. Жаждал лишь одного. Идти вперед. На зов.

— Прекрати! — закричала Мари. — Пожалуйста, остановись! Ян, услышь меня!

Но он не слышал. Чары кулона Норда оказались сильнее их с сестрой связи…

Мари чуть не плакала со зла. Будь проклята Роксэль! Делает только хуже. Разве такого Яна кто-то выпустит из темницы?! А если заставят поменять одежду? Если лишат булавки?!

Нужно остановить это. Остановить Роксэль.

— Проснись, — шепнула Мари сама себе…

Разум подчинился. Мгновение, и она села на постели в дворцовой спальне. За окном еще не рассвело. Ночное небо усыпали звезды. Сотни серебряных точек на черном полотне. Однако темное время суток не повод для бездействия. Мари вскочила с кровати, готовая к решительным мерам. Любым, которые понадобятся…

* * *

Грэм ночевал не в Замке. Пришлось идти через Зеркало в Шерум и будить супругов.

— Что стряслось? — нареченный наставник предстал перед Мари с помятым лицом.

— Ты связался с Роксэль? Выяснил, где она скрывается? — ответила она вопросом на вопрос.

— Что? — тот вытаращил глаза. — И ради этого ты…

— Я связалась с Яном! — выпалила Мари. — Он в темнице. Мы успели немного поговорить, но у него снова начался приступ. Опять! Ян бьется о решетку, пытается уйти. И это вина Роксэль. Недавно она украла из покоев Норда старинный кулон. Ян видел его и слышал голос матери во сне. То есть, не во сне, а… Я думаю, кулон зачарован. Способен притягивать членов семьи Норда. Грэм, нужно остановить Роксэль!

Нареченный наставник не до конца проснулся. Рассеянно кивнул и вдруг подозрительно глянул на подопечную.

— С чего ты взяла, что Роксэль украла кулон из апартаментов?

Мари закусила губу. Проклятье!

— Ее кое-кто видел. В день свадьбы Сабины Лили. Роксэль взяла кулон из тайника. Только один кулон. Я решила не вмешиваться. В конце концов, она тоже Норда, а на имущество клана никто не претендует.

— Кто видел Роксэль? — спросил Грэм тоном, будто уже догадался.

Мари попятилась. Вот, засада. А ведь она обещала молчать. В общих с сестрой интересах.

— Дайра! — выпалила она, понимая, что откровенности не избежать. — Она была во Дворце. Это Дайра вычислила Вика Волонтрэ, а не я. Благодаря усиленному обонянию. Она спасла Милу. А потом увидела, что Рокэсль после свадебной церемонии идет не к Зеркалу, и проследила до апартаментов Норда.

Грэм зарычал.

— И ты позволила Дайре прийти во Дворец?!

— О! Ты думаешь, она особо спрашивала разрешение?! — у Мари голова пошла кругом. Нашел время читать нотации!

— Она же могла попасться!

— Но не попалась! А Мила ее стараниями осталась жива!

— Ты не имела права скрывать это от меня!

— О! Ты хочешь поговорить о скрытности?! Отлично! Может, тогда поговорим об останках лекаря Дорки в гробу Лираны?!

Мари выплеснула это и осеклась.

Ох…

Ну и угораздило. Она же не собиралась поднимать эту тему. В ближайшее время. Или вообще никогда. А вот, поди ж ты…

Грэм тоже не ждал ничего подобного. Открыл от изумления рот, а в глазах отразилась обреченность. Да, сведения о местонахождении лекаря, точнее того, что от него осталось, не стали сюрпризом. Удивила лишь осведомленность Мари.

Скрипнула дверь, и в коридор вынырнула Лира.

— Пойду, пожалуй, приготовлю чай.

Она прошла мимо Мари и Грэма, застывших каменным изваяниями и не смевших смотреть друг на друга. Предпочла ретироваться от греха. Или же просто эффектным появлением решила прекратить скандал.

— Давай повременим со всем этим, — Мари провела ладонями по лицу, будто стирала усталость. — Ян в беде. Нужно остановить его приступы, пока… пока не случилось неизбежное. Так что сделай одолжение, ответь на вопрос: ты связывался с Роксэль?

Грэм кивнул, признавая правоту подопечной.

— Связывался. Но она отмахнулась, как от надоедливой мухи. Сказала, хочет побыть подальше от всех и велела больше ее не тревожить.

— Так потревожь еще раз, — велела Мари. — Пусть знает, что убивает Яна.

Увы, ничего не вышло. Грэм несколько раз вызывал Роксэль через зеркальце, но та не отозвалась. И не ответила на оставленное сообщение, хотя ясно дал понять, что знает и о кулоне, и попытках вернуть сына, а главное, что эти попытки причиняют Яну вред.

— Спит, наверное, — бросил Грэм, пока Лира ставила перед ним вторую порцию чая на кухне.

— Нет, не спит, — отозвалась Мари. — Роксэль призывает Яна. Верит, что ведомый кулоном он найдет выход из большого мира. Сумасшедшая.

— Она мать, потерявшая всякую надежду.

— Не смей ее защищать. Роксэль использует сильные чары, не понимая, с чем имеет дело. Делает только хуже. Впрочем, как всегда.

— Тяжелые времена, непростые решения.

— Ты сейчас о Роксэль с Яном или л лекаре Дорки?

Грэм изменился в лице, а перед Мари появилась Лира, готовая и дальше работать молниеотводом.

— Еще чаю, дорогая?

— Спасибо, — поблагодарила та. — Но откажусь. Мне бы зелья, дарящего способность находить прячущихся мегер.

Лира удивленно приподняла брови.

— А разве у вас нет той штуки… хм… не помню, как она называется. Той самой, которая помогла разыскать тебя после похищения мерзавцем женихом?

Грэм выругался, а Мари ударила себя ладонью по лбу и простонала:

— Путеводитель…

Опять забыли о важном. Настолько устали от постоянных проблем и катаклизмов, что очевидное никому не приходит в голову…

* * *

Час спустя Принцесса Зимы и ее нареченный наставник сидели в карете, которая катила из владений Королей на срединную территорию. Мари держала в руках путеводитель. Тот показывал одновременно и лицо Роксэль Норлок, и стрелку, указывающую на запад. Мари подозревала, что советница в одном из городов. Увы, приходилось ехать длинной дорогой. Перемещения через Зеркала не помогут. Стрелка будет крутиться туда-сюда. Она ведь просто показывает направление, а не расстояние.

— Может, Роксэль сама свяжется со мной, когда получит сообщение, — предположил Грэм.

Мари покачала головой. Дождешься, как же. Подумаешь, что ее попросили не использовать больше кулон для вызова Яна, сказали, что это опасно. Роксэль ни за что не послушается. Она же умнее всех. Проницательнее!

Мари не ошиблась. Взошло солнце и заиграло лучами на стекле, карета миновала посёлок, выехала на тракт, оставила позади два города и соответственно две параллели, но глубоко уважаемая советница и не подумала отвечать Грэму. Мари демонстративно смотрела в окно, не желая ничего обсуждать. Ни Дайру, ни Дорки. Она ощущала взгляды, которые время от времени бросал на нее нареченный наставник, но делала вид, что ничего не замечает.

В конце концов, Грэм не выдержал.

— Мы не можем вечно не разговаривать.

— Вечно не можем, но пару месяцев запросто, — отозвалась Мари, не отрываясь от окна. Смотреть было не на что: повозки, да стены, но какая разница?

— Очень смешно, — в голосе Грэма явственно прозвучало негодование.

— Ладно, — сдалась Мари и в упор посмотрела на нареченного наставника. — Хочешь поговорить, расскажи о смерти Дорки.

Грэм усмехнулся.

— А ты не могла оставить всё как есть. Зачем полезла в гроб Лираны?

— Чтобы убедиться, что всё, что вижу в снах, не вымысел, и гроб пуст. Так что с Дорки?

Грэм махнул рукой, смиряясь с неизбежным.

— Это случилось в ночь после похорон Лираны, — признался он, хмурясь. — Я вышел прогуляться по берегу. Мне не спалось. Мы поссорились с Лирой. Серьезно. В голове крутилось всякое. А из-за смерти Королевы, переполоха, прощальной церемонии, я ни на минуту не оставался один. Хотелось побыть подальше от всех, подумать. Тогда-то я и увидел Дорки. Он крался к склепу Дората, стараясь остаться незамеченным. Мне это показалось подозрительным.

— Не сомневаюсь, — кивнула Мари. Она бы и сама пошла следом за лекарем. — Что произошло внутри?

— Ничего хорошего, — Грэм поморщился. — Я застал Дорки у открытого гроба Лираны. Пустого гроба. Естественно я опешил, а Дорки… он начал кричать, требовать ответа, что мы с Инэем сделали с Лираной. Тогда я не понял смысла вопроса. Что значит — сделали? Ее же Северина отравила. А Дорки как с ума сошел. Набросился на меня. Нет, не использовал погодную магию. В ней он был не слишком силен. Выхватил нож. А я… я как раз применил дар. Следовало заморозить мерзавца, но я действовал на чистых инстинктах, создал ветер и… Дорки отлетел. Неудачно. Ударился головой об один из памятников…

Мари прикрыла веки. Всё-таки убийство, хоть и непредумышленное.

— И ты не придумал ничего лучше, как спрятать тело Дорки в пустом гробу.

Грэм замешкался на пару секунд, но решился на откровенность.

— Это была идея Инэя. Разумеется, я во всем ему признался. Готов был понести наказание. Но твоей отец…

— Прикрыл тебя.

— Да, прикрыл. Осуждаешь нас?

— Да. Нет. Не знаю. Я понимаю, что сила, особенно мощная сила, не всегда поддается контролю. Однажды я чуть не заморозила насмерть человека. Когда мы с отцом ездили к заливу Ариссу. Я этого не желала. Так получилось. Случайно. Но ты… вы оба… Вы просто скрыли смерть лекаря. Хоть это и была самооборона. Потому что не хотели расследования. Пришлось бы расписаться в исчезновении тела Королевы.

Грэм развел руками.

— Всё так. Дворцу не нужен был такой скандал. К тому же, мы подозревали твою бабку. Кому еще понадобилось бы избавляться от тела Лираны, кроме настоящей отравительницы. Да, всё свалили на поваренка. Но мы решили, Северина заметала следы. На всякий случай. И…

— Тоже решили замести следы, — Мари грустно рассмеялась.

Вот как, прикажете, всё это принять?

— Что ты намерена делать? — спросил Грэм прямо.

— Ничего. Вправе решать только отец. А он принял решение годы назад.

Нареченного наставника ответ не успокоил.

— Я не хочу, чтобы наши отношения испортились, — проговорил он мягко.

— Я тоже, — отозвалась Мари. — Но мне нужно время, чтобы переварить новость.

Она снова отвернулась к окну, пряча горькую усмешку.

Время…

Вот его-то оставалось всё меньше и меньше. Спасибо, Флоре…

— Здесь, — Мари остановилась у много чего повидавшей гостиницы. Вроде той, в которой однажды побывала вместе с Роксэль по дороге из Орэна. Только та располагалась за переделами города, на отшибе. Эта же стояла посреди оживленной улицы, где жили, правда, низшие людские сословия.

— Милое местечко, — процедил Грэм сквозь зубы.

— Не самое худшее, если хочешь спрятаться.

Мари ступила на скрипящее крыльцо и кивком поманила нареченного наставника.

На Эзру (мегера Роксэль не могла выбрать другой город!) опустилась ночь. Пришлось провести в карете почти сутки. Мари ужасно устала, ныли спина и шея, а глаза слипались. Но она не позволила себе вздремнуть по пути и минутки. Иначе потом рисковала не уснуть, когда придет время «вернуться» в Восточный. Хорошо еще, что обратно можно добраться через Зеркало в замке городовика. Никаких больше карет и тряски. Только прямая дорога во Дворец и мягкая постель в тихой спальне.

Но сначала предстояло крайне неприятное дело.

— У нас нет пустых комнат, сожалею, — встретил поздних гостей хозяин так называемой гостиницы — круглый, как бочонок, усач.

Мари усмехнулась. Врет и не краснеет. Наверняка, Роксэль заплатила, чтоб больше никого не пускал на порог. Перестраховывалась, чтобы ни стихийники, ни люди не помешали творить особенную магию.

— Где зу Норлок? — спросила Мари жестко.

Усач изобразил непонимание.

— Кто?

— Она, — Мари выставила перед ним путеводитель, по-прежнему, демонстрирующий лицо Роксэль. — Я знаю, что эта дама здесь. Мы можем сами ее найти. Но лучше скажи сразу, сэкономь нам время. И не лги. Хуже будет.

Но хозяин гостиницы замотал головой. Явно побаивался постоялицу, не подозревая, что новые гости куда опаснее.

— Это какая-то ошибка, — продолжил упираться он.

Терпение Мари лопнуло. Промедление нынче смерти подобно. Не до деликатности.

Она едва шевельнула пальцами, как пол и стены покрылись прозрачной, но плотной коркой льда, а стойка, за которой хозяин обычно записывал постояльцев в книгу, и вовсе превратилась в ледяную глыбу.

— Ну? Будешь и дальше упираться? — спросила Мари, разминая пальцы.

Нет, она не собиралась причинять реальный вред. Даже в отчаянные времена замораживать людей не дело. Но усачу этого знать необязательно.

— Ну? — повторила Мари грозно.

Тот пискнул что-то невнятное, попятился, поскользнулся и свалился на спину. Потешно задрыгал ногами, будто бежал. Только лёжа.

— Ладно, сами найдем, — махнула рукой Мари, понимая, что перестаралась.

Путеводитель снова не подвел. Быстро привел к нужной комнате в конце коридора на втором этаже. Мари попыталась открыть дверь, но та оказалась заперта.

— Давай я, — шепнул Грэм, но подопечная отрицательно мотнула головой.

Нет, эту противницу можно и напугать. Даже нужно. Заслужила.

Мари сложила узор ураганного Зимнего ветра в три движения и…

Картина предстала еще та. В другой момент Принцесса Зимы позлорадствовала бы от души. Вышибло не только дверь, но и окно, разбитые стёкла с жалобным звоном посыпались вниз. Роксэль швырнуло в стену, затем на кровать лицом вниз, а сверху рухнула люстра. Не на дражайшую советницу, спасибо Грэму. Он успел новым порывом ветра отшвырнуть люстру прочь. Зато Роксэль с ног до головы осыпали куски штукатурки и пыль. Будто грязным снегом припорошило.

— Вот он! — вскричала Мари, обнаружив кулон на ковре. Совершенно обычный на вид. Серебряный с небольшим бриллиантиком. За такой никто много не заплатит. Однако дел эта побрякушка наворотила немало.

— Отдай! — взревела Роксэль, вскакивая.

Она напоминала чудище. Всклоченная, с перекошенным лицом. Покрытые пылью волосы казались седыми, как у злобной старухи из страшных сказок.

— Ты не понимаешь, что творишь, глупая девчонка!

— Это ты не понимаешь, — Мари невольно отскочила, пряча руку с кулоном за спину, а пальцами другой руки сложила очередной узор.

— Проклятье! — разъярилась Роксэль пуще прежнего, обнаружив, что ноги примерзли к полу, а от них во все стороны разбегаются ледяные завитушки. — Да я тебя!

— Замолчи! Сейчас же!

Нет, это приказала не Мари. Грэм. Он вышел вперед и глянул на Роксэль так, что любой другой стихийник (не говоря уже о людях) бросился б наутёк.

Советница не шибко испугалась. Однако поумерила пыл. Выдала плаксиво:

— Грэм, послушай, этот кулон вернет Яна домой!

— Не вернет, — отрезал тот яростно. — Только погубит.

— Но я… Я притягиваю сына, — глаза Роксэль загорелись огнем. — Он услышал зов и…

— Оказался в темнице! — бросила Мари, опередив Грэма. — Из-за тебя Ян в смертельной ловушке. Его поймали на выходе из Восточного и арестовали!

Советница опешила, глядя на Мари изумленно и испуганно.

Да и кто бы поверил сразу? С чего бы девчонке, пусть и золотой крови, ведать, что творится за гранью. Большой мир скрыть от стихийников.

— Что за глупость? — Рокэсль криво усмехнулась. — Ты не можешь этого…

— Знать? — перебила Мари. — Еще как могу! Я не сижу, сложа руки. Нашла способ узнавать, что происходит в Восточном с близкими. А ты… ты всё испортила! Если маги выяснят, что Ян — стихийник, то казнят. И это будет твоя вина!

— Лжешь! — заорала советница, срывая голос.

Она не желала верить, что навредила единственному ребёнку. С какой стати?

— А как бы мы вышли на тебя? Ян видел во время приступа треклятый кулон! — Мари потрясла украшением перед лицом Роксэль. — Видел кулон и слышал твой голос. Догадаться, что происходит, не составило труда. Тем более, недавно прошла ревизия в апартаментах Норда, и выяснилось, что пропал этот самый кулон. Кулон, который и описал Ян.

— Ты лжешь, — повторила советница, но уже тише.

— Это правда, — снова вмешался Грэм. — Всё правда, Роксэль. Клянусь. Мари способна проникать в большой мир во сне и наблюдать там за нашими: Яном, Инэем и остальными. Они пытаются найти способ вернуться домой. Был не самый худший план. Но теперь, из-за ареста Яна, всё усложнилось. Ладно бы еще он один раз пытался уйти, а то ведь…

Грэм махнул рукой, щадя чувства матери.

Однако Мари этого делать не собиралась. Роксэль полезно узнать правду до конца.

— Ян пытается уйти и из темницы. Погружается в состояние, похожее на безумие, и бьется о решетки. Я «навещала» его прошлой ночью. Это выглядело ужасно. Он весь в синяках.

— Нет, — Роксэль закрыла лицо ладонями и застонала, а потом вскрикнула: — Почему ты раньше не рассказала, что видишь его?! Почему скрыла?!

В глубине души Мари понимала, что вопрос вполне закономерен. Стоило поделиться с матерью Яна. И Мари бы это сделала, будь матерью брата другая женщина.

— Кому рассказать? — спросила с грустью. — Стихийнице, которая вечно ведет свою игру и строит козни? Стихийнице, которая при каждой встрече готова убить меня взглядом? Ты ведь тоже не доверилась. Хотя могла! Но нет, использовала опасные чары в одиночку! Ведешь себя будто мне всё равно! Будто плевать на Яна. Он мне вообще-то брат. И я ему жизнь спасла! Дважды! А заслужила одну ненависть.

— Мари, — нареченный наставник взял подопечную за локоть и потянул к выходу. — Не стоит. Это лишнее.

Та усмехнулась и вытерла заслезившиеся глаза.

— Грэм, я понимаю, что Роксэль права. Стоило ее посвятить. Но я не могу ей доверять. Просто… не могу… — она горько посмотрела на наставника. — И ты тоже прав. Нам пора. Мне нужно «вернуться» к Яну. Надеюсь, за последние сутки не случилось ничего непоправимого.

— Стой! — крикнула в спину Роксэль и всхлипнула. — Скажи Яну, что…

— Нет, — отрезала Мари, не оборачиваясь. — Ян сейчас точно не обрадуется сообщениям от тебя. Сама скажешь всё, что сочтешь нужным, если… — она оборвала саму себя и закончила фразу иначе: — Когда Ян окажется дома.

Глава 18. Надежды и потери

— Надеюсь, приступ не повторится. Иначе я не смогу тебя вытащить. Начальник темницы поверил Эрму и госпоже Рирден. Поверил в россказни о странных постоялицах, которые строили тебе глазки и что-то подмешали в питье. Оказывается, несколько лет назад в гостинице уже случалось нечто похожее. Девчонка опоила охранника, и тот потерял голову, пытался уехать с ней, хотя был женат.

Ян посмотрел на Инэя, стоявшего по другую сторону решетки в рабочем плаще. Но вовсене с радостью или надеждой, а сердито.

— Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Если тех девушек обвинят…

— Они уже далеко от Восточного. К тому же, жили под чужими именами. Их не найдут. Зато бы окажешься на свободе. Главное, чтоб больше не бесновался.

— Это не от меня зависит, — огрызнулся Ян. — Но, кажется, всё закончилось. Ну… я так думаю. Пару часов я опять впал в то странное состояние. Слышал ЕЁ голос и видел кулон. Но внезапно всё закончилось. Может, Мари это прекратила? Она обещала.

Мари, наблюдавшая за общением Инэя и Яна, оставаясь невидимкой, явственно разглядела, как по лицу отца прошла тень, а глаза потемнели.

— Это еще одно проявление приступа, — проговорил и усталым движением потер переносицу. — Мари к тебе не приходила.

— Но она сказала, что ты не можешь вспомнить рецепт, чтобы усыпить бывшую Королеву. А еще… ещё, что Лирана была ученицей жрицы! Во!

— Последнее — точно плод твоего воображения, — заверил Инэй, и Мари поняла, что пора вмешаться. Пока отец здесь, проще достучаться до него через Яна.

— Не слушай его, я реальна, а никакой не плод, — объявила она двоюродному брату. — И могу это доказать. Главное, задержи отца.

Яна просиял.

— Мари! — завопил он. — Она здесь!

Инэй аж зубами заскрежетал. Ему крайне не нравилось, что дочь «является» племяннику в качестве не то морока, не то симптома болезни.

— Скажи ему… — зашептала Мари торопливо.

И пока Инэй готовился привести новые аргументы, Ян выпалил:

— Мари видела, как ты убил Рейма Норду! Что? — он вытаращил глаза, осознав, что именно сказал. — Ты там была? Ох, жуть… Да-да, я не перебиваю, я слушаю и повторяю, — Ян снова посмотрел на побледневшего Инэя. — Мари говорит, что ты спрятал тело Финна Майли под огромным пластом снега, а потом Грэм похоронил тело в лесу. А ещё… ещё ты толкнул Мари под ноге Королевы Весты, когда вы еще не знали, кем друг другу приходитесь. Вы об этом ни разу не говорили, но Мари знает, что ты не забыл. И как ударил ее об стену после ранения Королевы Хлады тоже.

Инэй сделал пару шагов от решетки и прошептал:

— Не может быть. Ты же не знал этого раньше. Никто не знал.

— Не знал! — вскричал Ян. — Мари сейчас это сказала. Она здесь! Говорит, это из-за Фабьена. Предсказатель нечаянно вложил в нее часть способностей, когда передавал послание Илге с залива Ариссу. Мари последние пару лет видела вещие сны. А потом начала видеть нас. Здесь. Им с Грэмом пришла идея, что этот дар можно развить. Мари пыталась говорить с тобой. Много недель. Но ты не слышал. А потом она вспомнила про нашу связь. Ну, ту, с оврага. И вот, сработало.

Инэй молчал, выглядя, будто молнией пораженный. Покачивался и бледнел всё сильнее. Мари видела в синих глазах надежду. Отец жаждал поверить. Но боялся. Если всё это окажется неправдой, будет невероятно больно.

— Как мы познакомились с Вестой? — спросил глухим голосом.

— Ты залил ее платье чернилами, — передал Ян ответ сестры. — А зу Ловерта вас наказала. Ты рассказал об этом Мари по дороге в залив.

Инэй кивнул и закрыл глаза.

Дочь пробила броню неверия. Точно пробила!

— Как она? — спросил Инэй, снова шагнув к решетке. — Как Веста?

Ян широко улыбнулся. Приятно, когда тебя больше не считают умалишенным.

— Неплохо. Проблемы есть. Но когда их не было? Главное сейчас вы. В смысле, мы. Мари просит тебя поверить ее словам. Флора, правда, дружила в детстве с твоей матерью и готовила из Лираны преемницу. Но та сбежала. Как? Мари не знает. Но думает, у Лираны есть полезные сведения. В том числе, как нам выбраться. И как лишить Флору доступа в мир стихийников, чтобы больше никого не похитила.

— Кого она похитила? — спросил Инэй жестко.

— Сестренку Дронана Лили. И еще двоих детей. Они страховка Флоры.

— Страховка для чего? — Инэй прищурился.

Ян ответил не сразу. Потому что Мари задумалась, что стоит открывать отцу, а с чем лучше повременить.

— Мари… Она говорит, Флора ищет другого преемника. Жрица умирает. Ей нужна замена, чтобы маги не попали в наш мир.

— Кто-то из нас? — Инэй легко вычленил самое главное.

Мари чуть не расплакалась. Солгать? Или сказать правду?

От матери она планы Флоры утаила. Но с отцом всегда было легче откровенничать. Да и это он в большом мире. В опасности. Ему нужен весь расклад.

— Наша бабка сказала… — начал Ян и охнул. — Что? Старая грымза рехнулась?!

Инэй поморщился. Он жаждал поскорее услышать ответ.

— Что Мари говорит? Ян?

Тот повернулся к дяде, побледнев не хуже него самого.

— К-к-кажется… — принялся запинаться он. Еще бы! Такое так просто не скажешь. — Кажется, Флоре нужна Мари…

Повисла секундная пауза, потом сильные руки со всей силы ударили по решетке, а в воздухе закружились снежинки. Повелитель Зимы не сдержал дар в узде, услышав об опасности, грозившей единственному ребёнку.

— Своими руками придушу гадину, — пообещал Инэй яростно.

А Ян взмолился, указывая на снег:

— Осторожнее! Если кто увидит…

Инэй сжал зубы и сплел узор исправления. Задал вопрос в пустоту:

— Если Флора легко проникает во Дворец, почему ты всё ещё там, Мари? Я понимаю, у власти твоя бабка. Но ты обладаешь колоссальной силой и можешь сбежать. Почему Грэм не поможет? И Веста? Почему ты вообще продолжаешь оставаться в змеином гнезде? Без моей защиты?

Мари закусила губу. Вот добрались еще до одной новости.

— Ну… — протянула она, глядя на ждущих ответа отца и брата. — Во-первых, я скрыла планы Флоры от мамы и Грэма. Во-вторых, если Флора до сих пор меня не забрала, хотя имеет постоянный доступ в Замок, значит время не пришло. В-третьих…

— Ах, есть еще и в-третьих? — усмехнулся Инэй, когда Ян передал первые два пункта.

— Есть, — Мари зажмурилась, как маленькая, прежде чем выпалить: — В-третьих, во Дворце правит не бабка. Я захватила власть вскоре после вашего исчезновения. Последние полгода я — Повелительница Зимы.

Они молчали. С минуту. Или больше. Переваривали новость. Потом Ян выдал восторженное «Ух ты!» и показал большой палец. Инэй же с шумом выдохнул воздух.

— Полгода… — протянул, до конца не веря услышанному. — Уверена, что ты в безопасности? От подданных? От бабки?

— Да, — заверила Мари с грустной улыбкой. — Бабка понимает, что в ваше отсутствие я единственная, в ком течет кровь Дората, и даже почти не мешает. Что до подданных, я продемонстрировала мощь. Приморозила целую толпу к крыше и объяснила, что не потерплю неповиновения. Пришлось. Им следовало увидеть, на что я способна. Теперь в Замке все мне подчиняются и привыкают к переменам.

— К переменам? — Инэй сильнее напрягся.

— О! Ты же сам говорил, что устранился, когда пришел к власти, пустил всё на самотек, а потом было поздно что-то менять. Ты советовал не повторять ту же ошибку, когда настанет мой черед править. Вот я и не повторяю, раз объявила себя Принцессой. Вношу кое-какие коррективы в жизнь Зимнего Дворца. Теперь в каждом клане, как минимум, один стихийник обязан работать. Взамен подданные получили кое-какие развлечения. И взрослые, и дети. Много перемен в низах. Там я особенно популярна. Там и на средних этажах. Высшие стихийники смотрели косо, но я справилась с погодным катаклизмом Зимой, спасла десятка четыре стихийников с детьми от смерча в первый день Лета. Это заставляет со мной считаться. Не забывать, что я Дората, а не девочка-шу. Стража в полном составе на моей стороне с первого дня. Из-за Бо Орфи. И не только. Я не позволила бабке казнить одного из парней. Это и послужило толчком. Я ведь не собиралась вмешиваться. Ни во что. Но… Тот стражник встречался с моей служанкой. Помнишь ее? Ту, что похищал Эльмар? Стражник пытался наказать Эльмара, а паучиха устроила показательную казнь, собрала толпу. Я не могла остаться в стороне и… вышла на крышу с Шаром Стихий в руках…

С губ Инэя сорвался смех. Веселых смех.

— Хотел бы я видеть лицо дражайшей матушки в этот момент. И лица всех остальных тоже. Это был невероятно смелый поступок, Мари.

На сердце вмиг потеплело. Как же не хватало отцовского одобрения, похвалы. И просто присутствия!

— Знаешь, я видел странный сон о Зимнем Дворце. Всё выглядело реально, но в то же время казалось другим. Там тебя все называли «Ваше Высочество».

— Так может, это был не совсем сон? — предположила Мари. — А следствие моих попыток связаться с тобой?

— Вряд ли, — Инэй покачал головой и светлые волосы, длиннее, чем раньше, упали на лоб. — В том сне Грэм был женат.

Мари спрятала смешок. Разумеется, отец и мысли не допускал, что стоило ему исчезнуть, как друг внезапно поменял статус.

— Но Грэм, действительно женился. На Лире.

Инэй опешил. Не меньше, чем узнав о захвате власти дочерью.

— Же-же-же…

— Это долгая история. Лучше поговорим о насущном.

— Хорошо, — согласился Инэй. — Главное, чтобы во Дворце не узнали о женитьбе Грэма.

Мари кашлянула.

— Все знают. Но я приказала оставить Грэма в покое. До твоего возвращения. Так что это тебе предстоит отдуваться и решать, что делать с правой рукой.

Инэй закатил глаза, явно не обрадовавшись перспективе.

— Но сначала тебе нужно вернуться, — напомнила Мари. — Поэтому запоминай состав зелья для усыпления Лираны. Мама сказала, некоторые редкие ингредиенты можно заменить другими. Боюсь только, что Лирана не захочет помогать после «воскрешения». Наверняка разозлится, что лишили жизни. Сытой жизни.

Синие глаза Инэя странно блеснули.

— У Лираны не будет выбора. О! Вы еще не знаете о последнем… хм… «поветрии» в Восточном. Поступил приказ из столицы проверить кулонами всех высокопоставленных жителей и их жен, а выезды из города перекрыли. Проверка начнется послезавтра. Господин Ронан с супругой одни из первых на очереди. Лирана в ловушке. Марла говорит, хозяева ссорятся за закрытыми дверьми. Не знают, что делать. Миновать проверку не получится, и из Восточного не выскользнуть. Так что мы сделаем Лиране одолжение, инсценировав смерть. Ей придется с нами сотрудничать. Говори рецепт, Мари. Провернем всё поскорее, пока нашу «жертву» не казнили на площади. Главное, будь осторожна во Дворце, пока не разузнаем у Лираны, есть ли способы переиграть Флору.

— Буду, — пообещала Мари, ощущая прилив воодушевления.

Наконец-то они начинают действовать. По-настоящему действовать. Все вместе. Больше никаких топтаний на месте. Только движение вперед. Сейчас, глядя на уверенное лицо отца, Мари не сомневалась, что всё получится. Они одолеют жрицу. И близкие вернутся домой. Всё четверо. Отец с Яном, Марла и… Эрм.

* * *

Увы, вся радость растворилась, стоило проснуться дома…

Мари открыла глаза и сладко потянулась, а на губах заиграла радостная улыбка. Получилось! У нее получилось! Да-да, Мари понимала, что сделан только первый шаг на большом пути. Но когда неделями бродишь кругами, этот первый шаг — уже огромный прорыв. Хоть в пляс пускайся от счастья. Мари уже и не помнила, когда в последний раз чувствовала себя такой довольной.

Но вот она поднялась с кровати, подошла к окну и… нахмурилась. Небо сквозь закаленный лед (Мари приказала, чтобы окна на семнадцатом этаже застеклили в последнюю очередь, особенно в ее спальне) выглядело удручающе. Рваные чернильные тучи двигались с востока, проносились подгоняемые злым ветром над Дворцом и стремились дальше — на срединную территорию. А море бесновалось. Да так, что дыхание перехватывало. Волны высотой со взрослого стихийника с шумом накатывались на берег, грозя сбить с ног, а затем увлечь в бездну любого, кто посмеет подойти близко.

— Проклятье! — выругалась Мари.

Только нового урагана сейчас не хватало. А ведь Флора предупреждала, что затишье временное, и могут появиться новые прорехи. Ох, не ровен час явится за «преемницей».

Мари позвонила в колокольчик, вызывая Бьянку. Та явилась бледная, глядящая в пол.

— Что-то случилось? — спросила Мари, принимая из рук горничной отглаженное платье.

Девочка нервно кивнула.

— Зу Иллара просил, чтобы вы связались с ним сразу, как проснетесь.

Мари приподняла брови. Ей крайне не понравился тон служанки. Грэм жаждал встречи точно не ради сведений о ее «приключениях» в Восточном. Пока Мари спала, появился новый повод. И судя по всему, веский.

— Бьянка? Что не так?

— Был новый смерч, — призналась девочка.

Мари ахнула, всплеснула руками. Неужели, всё по новой?!

— Наш Замок не пострадал, — пролепетала Бьянка прежде, чем Принцесса успела задать следующий вопрос. — Но досталось соседям. Летнему и Весеннему Дворцам…

Мари качнулась. Она не забыла, что творилось вокруг, когда смерч пришел с моря в прошлый раз. Им повезло, обошлось без жертв. Но Замок до сих пор до конца не приведен в порядок. А теперь… теперь…

— Что с моей матерью? — спросила Мари жестко.

Да, Летний Дворец стоит ближе к морю, чем Весенний. Но Зимний Дворец не стал преградой для разбушевавшейся стихии. Осенним соседям пришлось не легче.

— О! — Бьянка всплеснула руками. — Королева Веста не пострадала. Но я слышала, что… что…

Бедняжка окончательно растерялась. Ей было совершенно не по статусу обсуждать подобное с Принцессой. Однако та жаждала ответов.

— Бьянка, договаривай.

— Ох… Я слышала, — девочка вжала голову в плечи, — что погиб муж Принцессы Стеллы…

Мари закрыла глаза и застонала.

Как же так? Ведь Стелла только вышла замуж. Ждёт ребёнка! Нечестно! Несправедливо! Она уже потеряла Ниира. А теперь… теперь законный муж.

— Помоги застегнуть платье, — велела служанке Мари, неимоверным усилием воли взяв себя в руки. Не время раскисать. Время действовать…

…Полчаса спустя в компании нескольких сильных стихийников, включая Витта Мурэ и Хэмиша Альву, Мари миновала зеркальный коридор и вышла в приемный зал Весеннего Дворца. Грэм возглавил «делегацию», отправившуюся к Летним соседям. В обоих Дворцах насчитывались десятки разбитых окон. А создавать замену могли только стихийники Зимы. Сколько бы поводов для ссор не находили дети разных Времен Года в спокойные времена, когда случались катастрофы, все вспоминали о равновесии и не отказывали друг другу в помощи.

На выходе из Зеркала гостей встретили стражники и поклонились Мари по этикету.

— Ваше Высочество, — обратился к ней старший из них. — Ваших подданных сопроводят на пострадавшие этажи. Вас же Королева Веста просила сначала зайти к ней.

— Буду признательна, если проводите.

Мари и сама представляла дорогу. Но следовало соблюдать правила. Неважно, что это Дворец матери. Это чужая территория. А Мари всего лишь гость. Гость с иной принадлежностью. Но слова стражника порадовали, если это чувство было уместно в нынешней ситуации. Мари сначала хотела увидеть Весту. Своими глазами убедиться, что та цела и невредима. Всё остальное подождет.

Однако прежде Принцессу Зимы ждала встреча кое с кем другим…

— Её Величество скоро подойдет, она дает распоряжения на средних этажах, — шепнула личная горничная Королевы, когда Мари оказалась в покоях матери. — Но если желаете, можете пройти в малахитовую спальню. Там Её Высочество Стелла.

Мари пробрал озноб. Она не была готова к общению с овдовевшей родственницей. В таких случаях всегда страшно сказать лишнее и навредить сильнее, чем есть. Но не дело стоять истуканом. Они же семья, должны поддерживать друг друга.

…Стелла застыла у окна. Целого окна. Оно выходило на юг и не пострадало. Услышав шаги обернулась и… кивнула в знак приветствия. Просто кивнула. По-деловому, словно не переживала трагедию. А ведь Мари ожидала увидеть залитое слезами лицо. Но не заметила и намека на мокрые щеки и припухшие веки.

С другой стороны, Стелла ждёт ребёнка и обязана думать прежде всего о нем. Наверняка, в этом причина. Не даром обе руки Принцессы Весны лежали на круглом животе.

— Как ты? — спросила Мари мягко.

— В истерике не бьюсь, как видишь, — Стелла снова повернулась к окну, посмотрела на простирающийся до горизонта лес.

— Я не это имела в виду.

— Знаю.

— Мне очень жаль, Стелла.

— Знаю. У тебя доброе сердце. Удивительно, как ты сохраняешь способность сопереживать другим после всего, что с тобой случилось.

— Стелла… — Мари подошла ближе.

Хотелось коснуться бывшей актрисы, превратившейся в тетку, приобнять ее за плечи, но она не решилась. Это отчего-то казалось неуместным.

— Тебе не кажется, что Дворцы — это клетки? — спросила вдруг Стелла. — Стоит попасть сюда, как оказываешься связана по рукам и ногам. Сама не замечаешь, как начинаешь чахнуть и задыхаться. А назад пути нет. Ты в ловушке.

— Больше нет, — призналась Мари. — Я видела большой мир. Он гораздо ужаснее.

Стелла усмехнулась, явно желая сказать что-то еще, но помешала вошедшая в комнату Веста с подносом в руках.

— Дорогая, я приготовила тебе настойку, которая успокоит тебя и не навредит ребёнку. О! Мари! Ты уже здесь. Подождешь еще несколько минут? Я уложу сестру в кровать. Стелла, милая, ты должна это выпить.

Глаза Принцессы Весны гневно блеснули. Но огонь погас так же быстро, как и вспыхнул. Она подчинилась. Как подчиняется дикий зверь, который притворяется домашней зверушкой, но лишь усыпляет бдительность так называемых хозяев.

— Да, конечно, я выпью настойку и немного посплю, — Стелла послушно подошла к столику, на который Веста поставила поднос. — Кстати, можно я не буду присутствовать на похоронах Рэнна? Это лишнее волнение, а оно вредно для ребёнка.

— Я не возражаю, дорогая, — заверила Веста.

Но Мари заметила, как потемнели ее глаза, а на лбу углубилась знакомая вертикальная морщинка.

* * *

Стелла уснула минут через десять, и мать с дочерью остались наедине. Вышли в соседнюю комнату — небольшую, но уютной гостиную с цветами в кадках и на подоконниках. Тут насчитывалось десятка два видов, но все были белого цвета.

— Ты в порядке? — спросила Мари. — Я волновалась.

Веста погладила ее по щеке и кивнула.

— Да. Моя спальня выходит на север. Предпочитаю всегда видеть ваш Дворец. А та сторона почти не пострадала.

— А Рэнн? Как он… Как это… — Мари не договорила.

Не хотелось произносить страшное слово. Будто это могло что-то исправить.

— Рэнн работал ночью, — Веста развела руками. — Он решил, что даже женившись на Принцессе, останется стражником. Говорил, это его призвание. Но видишь, как всё обернулось. С другой стороны, он погиб, как герой. В апартаментах на девятом этаже двое малышей остались в детской. Там обрушилась часть стены и зависла над кроватками. Рэнн выбил дверь. Передал детей другому стражнику, а сам… Сам не успел выйти. Треклятая стена… Она обрушилась.

Мари закрыла лицо ладонями. Вспомнился Снежан. Снежан, который не дождался рождения сына, потому что погиб, спасая другого ребёнка.

— Мне жаль, — прошептала Мари. — Жаль Рэнна. И Стеллу. Хотя она… Может она слишком потрясена. Но мне показалось, что… что…

— Она не слишком страдает? — закончила фразу Веста. — Боюсь, тебе не показалось.

Мари невольно сделала шаг назад.

— Но ей же не всё равно, правда? Просто… просто…

— Стелла ненавидит этот Дворец и, к сожалению, не была счастлива в браке, хотя сама выбрала Рэнна в мужья. Думаю, ей показалось, что с Рэнном получится что-то построить. Но жизнь в Замке среди стихийников для нее хуже заключения в темнице. Стелла актриса и искусно притворяется перед подданными всем довольной. Но я знаю правду. И Рэнн знал. Мы пытались помочь Стелле. Но тщетно. А теперь его нет, и я осталась один на один с огромной проблемой.

— Но скоро родится ребёнок, — привела Мари аргумент, который считала главным. — Для Стеллы всё изменится.

— Да, скоро. Малыш появится на свет в начале октября, — подтвердила Веста без намека на радость. — Но боюсь, Стелла уже сейчас его ненавидит.

Мари покачала головой, не веря. Да, она всегда знала, как сильно Стелла любит свободу, простую жизнь актрисы, разъезды с труппой по городам и выступления под открытым небом. Мари понимала, как не просто свободолюбивой родственнице придется поначалу в Замке. Однако считала, что та справится. Мари ведь тоже годами ненавидела Зимний Дворец, однако приняла то, что Лукас Горшуа когда-то называл «бременем рода». Смирилась со статусом и делала всё, чтобы Замок стал настоящим домом.

— Знаю, в это трудно поверить, — проговорила Веста, качая головой. — Материнской любви полагается быть абсолютной. Но Стелла любит только свободу. Всё остальное — помеха. Даже собственное дитя.

— Ты же не думаешь, что она причинит вред ребёнку? — ужаснулась Мари.

— Очень надеюсь, что до этого не дойдет, — Веста скрестила руки на груди, а красивое лицо болезненно исказилось. — Как же я устала от бед. Спасибо небу, есть ты, — она посмотрела на дочь с нежностью. — Иначе… Я не знаю, как бы всё это выдержала.

— О! Я же самое главное не сказала! — Мари мысленно отругала себя. С другой стороны, когда на Дворцы обрушиваются смерчи, даже отличные новости отходят на второй план. — Я пробилась! Говорила с Яном. И с отцом! То есть, меня слышал только Ян, но он передавал мои слова отцу. Рецепт у него! Он усыпит Лирану!

Веста качнулась. В изумрудных глазах промелькнула радость, а следом и страх. Отчаянно хотелось верить в хорошее, но Веста понимала, насколько высоки ставки.

— Они справятся, — заверила Мари. — Мы слишком многое пережили, чтобы всё закончилось плохо.

Веста посмотрела с сомнением.

— Ты, правда, в это веришь?

Ее собственная вера давно пошатнулась.

— Верю.

Мари не солгала. Почти. Она очень надеялась на благополучный исход. И всё же отчаянно боялась, что всё пойдет наперекосяк. У отца есть шанс вернуться домой, но велик и риск «рокировки». Флоре всё ещё нужна преемница.

Нет! Мари сжала кулаки. Нельзя допустить, чтобы треклятая жрица победила. Мама не выдержит, если вернет мужа, но вновь потеряет дочь.

Значит, поражение не рассматривается.

* * *

Весь оставшийся день Мари вместе с подданными создавала закаленный лёд на окнах взамен разбившихся стёкол. Назад в Зимний Дворец вернулась только к ночи. Мари отказалась от позднего ужина, выпила полчашки какао и без сил упала на кровать. Даже платье не сняла. Так и уснула. Закрывая глаза, она не сомневалась, что попадет в Восточный. К Яну. Или сразу ко всем пленникам большого мира. Однако ничего не вышло. Мари не увидела брата и город с похожими, как братья-близнецы, домами. Она вообще не увидела ни одного сна. Проспала двенадцать часов, а почудилось, что прошла минута. Едва сомкнула веки, а уже наступил новый день.

Мари приказала себе не расстраиваться. Такое и раньше случалось. Иногда сны не приводили ее в большой мир неделями. Да, сейчас дела там сдвинулись с мертвой точки, и не помешало бы проследить за их развитием. Но раз не получается, значит удача улыбнется чуть позже. Не стоит паниковать. Чем больше нервничаешь, тем труднее сосредоточиться. У отца, Яна, Эрма и Марлы всё в порядке. И точка.

Весь день Мари занималась Дворцовыми делами. Благо их всегда хватало. А еще, наконец, связалась с Линдом Пьери, чтобы обсудить освобождение Принцессы Зарины.

— Вы просите за нее? — удивился глава объединенной канцелярии. — Вы? После всего, что эта избалованная девчонка сделала?

— Вам всё равно придется ее выпустить, — ответила на это Мари. — Чуть раньше, чуть позже, не велика разница.

— Уж не заключили ли вы сделку с ее папенькой, Ваше Высочество? — осведомился похожий на лиса абу. — Вы просите за дочку, отец голосует за то, чтобы не запечатывать дверь в большой мир.

Мари усмехнулась. Что тут скажешь? Пьери гораздо сообразительнее предшественника.

— Не хочу вас разочаровывать, абу, но Злат Орса действует по собственной инициативе, — отрезала Мари. — Так вы учтете мою просьбу?

— Я подумаю, — уклонился от ответа сыщик и закрыл зеркальце ладонью.

…Ночью, увы, попасть в Восточный опять не получилось. Сны снились. Но другие. Самые обычные. Мари видела себя в Академии. Ребенком. Вместе с Ноем, Далилой и Тиссой. Друзья сидели на ступенях дальней лестницы и уплетали пирожки, которые стащили на кухне. Сон не был вещим, просто свидетельствовал, как сильно Мари скучала по друзьям.

Утром снова пришлось лицом к лицу столкнуться с реальностью и отправиться на прощальную церемонию Рэнна. Мари предпочла бы последовать примеру Стеллы и пропустить траурное мероприятие. Но решила, что матери сейчас не помешает поддержка. Приехали и Майя с Дайрой. С последней Мари опасалась встречаться, ибо знала, что Грэм устроил ей основательную взбучку за тайные посещения Зимнего Дворца. Спасибо Майе ничего не сказал, иначе бы разразился скандал тысячелетия.

Дайра сама улучила минутку, чтобы поговорить с Мари.

— Я не сержусь. Дядя Грэм сказал, что Роксэль делала с кулоном. Сумасшедшая.

— Мне всё равно жаль, что я выдала тебя, — Мари посмотрела несчастно. Она не хотела ссориться с троюродной сестрой.

— Выбора не было, знаю. Дядя Грэм и на тебя собак спустил, — Дайра выразительно приподняла брови. — Всё это неважно, не переживай. Главное, верни близких домой. И ради себя, и ради матери.

Мари выхватила взглядом Весту. Та отлично держалась. Сама провела церемонию, много говорила о достоинствах Рэнна. Без пафоса. Теплые слова полагалось произносить жене. Ну, или молчать и убиваться у гроба. Раз Стелла отсутствует, кто-то же должен организовать достойное прощание. Мари обвела взглядом детей Весны. Много стражников, с которыми Рэнн вместе нес службу. Много и простых стихийников. На лицах искренняя печаль. Вряд ли собравшиеся хорошо знали погибшего. Но он ушел героем, отдал собственную жизнь за две другие. А это вызывало уважение.

Взгляд задержался на парне в капюшоне. Почудилось в хмуром лице что-то знакомое. Но в этот самый миг церемония подошла к концу, гроб с телом Рэнна подняли, чтобы отнести в склеп, и Мари думать забыла о парне. Осознание пришло только вечером, дома. Мари поняла, кого видела среди скорбящей толпы.

Это был Фарлим. Актер из Эзры и бывший возлюбленный Стеллы, которого она променяла на белокурого Ниира — пасынка Мастера.

— Прости, я сразу его не узнала, — отчиталась Мари перед матерью, связавшись через осколок. — Видимо, он услышал о смерти Рэнна и снова решил появиться на горизонте.

— Не переживай, — успокоила Веста, хотя и нахмурилась. — Я усилю охрану. Этот человек не приблизится к Принцессе. Я не позволю ему вмешаться и усложнить ситуацию.

Попрощавшись с матерью, Мари вытянулась на кровати.

Почему всё только усложняется и усложняется? Только Фарлима им и не хватало!

Но образ рыжеволосого актера мгновенно погас. Стоило прикрыть веки, как сон легко принял Принцессу Зимы в крепкие объятия. На этот раз не простой сон…

Глава 19. Двое из пяти

— Ты заплатишь за это! Ты мне заплатишь!

Картина глазам предстала ещё та. Лирана сидела в гробу посреди склепа и трясла кулаками. Инэй стоял рядом, скрестив руки на груди, и не реагировал на угрозы с проклятьями. Скала, а не стихийник. Остальные предпочли отойти. Но если Ян и Эрм следили за происходящим с интересом, Марла нервничала, переминалась с ноги на ногу. В конце концов, именно она подмешала зелье, благодаря которому удалось инсценировать смерть «госпожи Симоны».

— Ах, и ты здесь! — Лирана заметила кухарку и заскрежетала зубами. — Да я тебя со свету сживу, человеческое отродье!

Терпенье Инэя лопнуло. Оскорблений, пусть и в чужой адрес, он слышать не желал.

— Заканчивай спектакль, дорогая, — проговорил он ледяным тоном. — Во-первых, Марла вовсе не человек, а высшая стихийница, по происхождению ни капли не уступает тебе. Во-вторых, мы спасли тебе жизнь. Теперь ты мертва, и проверка кулоном пока не грозит. Но если не нравится положение дел, можешь отправляться в дом Ронана, объявить о воскрешении и предстать перед тенями или даже магами.

Лирана почти рычала. В последние дни она, правда, находилась в ловушке, из которой один путь — на эшафот.

— Раз с этим разобрались, перейдем к делу, — продолжил Инэй. — Мы знаем, что Флора готовила из тебя преемницу, но ты сбежала. Подозреваю, это произошло не сразу, ты многому успела научиться и…

— О! Тебе захотелось моей помощи? — Лирана почти развеселилась, но холодные глаза метали молнии. — Ни за что! Я палец о палец не ударю. Лучше умру сама, но не дам тебе вернуться домой. Я давно не боюсь смерти. Когда годами живешь в мире, где такие, как мы, вне закона, страха не остается. А ты готов проститься с жизнью, Инэй Дората?

На лице Короля не дрогнул ни единый мускул. Но Мари физически ощутила его ярость. Хотя и находилась не в Восточном, а спала в Зимнем Дворце. И не она одна ощутила. Прежде, чем Инэй открыл рот, чтобы обрушить на Лирану нечто убийственное, вмешался Эрм. Понял, что если бывшие супруги продолжат пикировку, добром дело не кончится. Ни для кого.

— И чего вы добьетесь отказом нам помогать? — спросил он Лирану спокойным тоном. — Уж простите, но я не верю, что вы добровольно готовы отправиться на заклание. Кто угодно, но не вы. Стихийница, годами скрывавшаяся в Восточном у всех на виду, будет бороться до конца. Так какой смысл в препирательствах и обвинениях? Мы все в одинаковом положении. Застряли в чужом мире, и на нас ведется охота. Почему бы не объединить усилия и не попытаться всем вместе вернуться домой?

Лирана наградила парня снисходительным взглядом.

— Думаешь, я бы не вернулась, если б могла? — спросила с ехидством.

Эрм не стушевался.

— Думаю, в одиночку это сделать попросту невозможно. К тому же, вы сумели хорошо устроиться в большом мире. До недавнего времени жили в относительной безопасности. А дома… дома вас пытались отравить.

— Ещё одна причина ничего не делать, — Лирана скривилась. — Что меня ждёт в Зимнем Дворце? Кроме новой опасности? Думаешь, он, — бывшая Королева кивнула на Инэя защитит меня? Поможет? Скорее, предпочтет бросить здесь. Ему плевать на всех кроме драгоценной Роксэль.

Ян сердито кашлянул при упоминании матери, Эрм постарался сохранить непробиваемое выражение лица. Лирана давно покинула дом, и понятия не имела, что Роксэль служила лишь ширмой для Инэя и Весты. И лучше б пока Лиране оставаться в «счастливом» неведении. Ни к чему знание, что Король Зимы сочетался с ней браком, будучи женатым на стихийнице Весны. Иначе разъярится сильнее и точно не поможет.

— Наш мир Зимним Дворцом не ограничивается, — заметил Эрм, а Лирана расхохоталась.

— Ты — дурачок, если думаешь, что я соглашусь жить на срединной территории или в городах среди людей.

Мари смотрела на Эрма во все глаза. Не только потому что давно не встречала в особенных снах. Пожалуй, с самого посещения дома Эльзы и отповеди. Была другая причина. Мари чувствовала, насколько отвратительна Эрму Лирана. Но он вел себя почтительно, но в то же время не лебезил. Эрм примерял на себя роль переговорщика, и это Мари нравилось.

— Но вы жили среди людей, — напомнил парень Лиране. — Даже вышли замуж за одного из них. Может, пора перестать играть в игры? Если вы не желаете объединяться с нами и помогать, ступайте на все четыре стороны. Или же прекращайте тянуть время и скажите прямо, что желаете получить за «услуги»? Раз просто спасение своей жизни считаете недостаточной платой.

Лирана хитро прищурилась, и стало ясно, что она с самого начала жаждала поторговаться и набивала себе цену. А разговоры о готовности умереть — ложь и игра на публику. Она хотела жить. Причем, жить вольготно и богато.

— Говори, чего хочешь, — велел Инэй с усмешкой. — Даю слово, ты получишь желаемое. Всё, что угодно, кроме возвращения прежнего статуса.

— Дался мне этот статус, — Лирана глянула насмешливо. — Думаешь, быть твоей женой — счастье? Ошибаешься. Ты не подарок, перевязанный лентой, Инэй Дората. Как и твоя сумасшедшая матушка. А хочу я остаться жить в Зимнем Дворце. Никаких срединных территорий и людских городов. Хочу апартаменты в половину этажа. Не ниже десятого. Кого ты ради этого переселишь, не моя проблема. А еще мне нужна дополнительная охрана и… — глаза жадно заблестели, — состояние. Такое, чтобы я никогда и ни в чем не нуждалась.

— Это не проблема, — проговорил Инэй. — Получишь всё перечисленное.

Он явно ожидал худшего, потому легко согласился на требования. А Мари только головой покачала. Лирана гораздо глупее, чем кажется. Она же превратится в затворницу, которой до конца дней придется опасаться за жизнь. Северина-то не обрадуется воскрешению жертвы. Вот Кира — молодец. Живет себе с любимым мужем среди людей. Да, приходится скрывать сущность. Зато они с Лестором счастливы и свободны.

— Так что вы хотите знать? — спросила Лирана с довольной усмешкой.

Она ощущала себя хозяйкой положения.

— Сначала расскажи, как ты попала к Флоре, — велел Инэй, переходя на деловой тон. — И как сбежала.

— Хорошо. Только сначала помогите мне выбраться из гроба. Не ты, — осадила она Короля, шагнувшего к ней, и махнула рукой в сторону Эрма. — Ты.

Находись Мари в склепе по-настоящему, не удержалась бы, послала б в Лирану мощный порыв северного морозного ветра. Но пришлось подавить омерзение и смотреть, как Эрм помогает фальшивой отцовской женушке. Впрочем, Мари было на что посмотреть. Парень поднял Лирану легко, как пушинку. Будто та ничего не весила. А ведь Эрм внешне не выглядел силачом, как тот же Лестор Киры. Да, рост выше среднего, но скрытая одеждой фигура казалась больше стройной, нежели крепкой. Но впечатление явно было обманчивым.

Оказавшись на ногах, Лирана отряхнула подол, поправила собранные в затейливую прическу волосы и прислонилась к одному из столбов, которые больше служили для украшения склепа, нежели удерживали потолок.

— Я узнала, что твоя матушка собирается меня отравить, — проговорила она, обращаясь к Инэю, — и решила ее опередить. Понимала, что помощи и защиты от тебя не дождусь. Ты предпочтешь умыть руки и остаться в стороне.

Мари только головой покачала. Как же плохо Лирана знала супруга. С другой стороны, настоящего Инэя в то время видели только Веста и Грэм. Все остальные считали бесчувственной глыбой льда. Мари сама так думала, когда переехала во Дворец.

Инэй же и бровью не повел, услышав заявление Лираны. Мол, пусть остается при своем мнении. Главное, расскажет всё, что необходимо.

— И ты инсценировала смерть при помощи лекаря Дорки, чтобы перебраться в людской город, где так отчаянно не желаешь жить, — проговорил Инэй, старательно пряча сарказм.

Но Лирана прекрасно его услышала. Или угадала.

— Да, не желаю. Но какой у меня тогда был выбор? Людской город или склеп. Дорки сделал всё необходимое. Это был его план. Сходил по мне с ума и был готов на любой риск. Да только нас переиграли. Треклятая старуха Флора. Оказалось, она подглядывала за жизнью в Зимнем Дворце. Узнав о моем плане, решила забрать в ученицы. Мол, ситуация-то у меня безвыходная, подчинюсь как миленькая. Вот и похитила из гроба после похорон. Очнулась я уже за гранью. На стыке двух миров.

По красивому лицу истинной стихийницы Зимы прошла судорога. Воспоминания не доставляли удовольствия.

— Сколько времени ты провела с Флорой? — спросил Инэй.

Лирана пожала плечами.

— Там ощущение времени теряется. Но по моим подсчетам около двух лет.

— Как ты выбралась?

— О! Я долго поджидала момент. Сделала всё, чтобы притупить бдительность старухи. Старательно училась, не смела лишний раз глаз на нее поднять, а потом… — Лирана показала шрам на ладони, — вырвалась. Требовались заклятья и кровь. Я изучала нужные главы в старинных книгах тайно, пока Флора следила за нашим домом, проникая туда через двери в Академии и Зимнем Дворце. За большим миром она следить тоже может. Время от времени. Но ей необходимо тратить много магических сил. А проходить туда и вовсе не способна. Грань зачаровали нарочно много веков назад, чтобы у жрецов-магов не было соблазна бросить пост и вернуться домой. Однажды я осознала, что готова рискнуть. Дождалась, пока Флора уйдет, и воплотила задуманное. Какое-то время, живя на стыке миров, я надеялась вернуться домой, но мальчишка, — она кивнула на Эрма, — прав, в одиночку дверь не откроешь, если ты не жрица. Поэтому я отправилась в большой мир. Я-то стихийница, а не маг, мне переход подвластен, в отличие от Форы. Хоть она и стращала меня магами, легко уничтожающими нашего брата, я посчитала, всё лучше, чем сидеть между двумя мирами. Это не жизнь, а насмешка. Флору-то заперли там с детства, с малых лет внушали, что роль жрицы — ее судьба и долг. Но я не она. Я не подписывалась.

Инэй и остальные молчали, а невидимая для всех Мари злилась. Не подписывалась Лирана, видите ли. Зато сидеть взаперти в Зимнем Дворце готова. Там же можно жить на широкую ногу, закатывать пиры в огромных апартаментах, приглашать поэтов, музыкантов, актеров для развлечения, устраивать взбучки прислуге. А взвалить на себя ответственность за судьбу родного мира, нет, ни за что! Да, Мари и сама надеялась избежать незавидной участи, найти иной способ решить проблему охраны грани. Но если б пришлось, она бы взвалила на себя эту ношу. Она взвалила бы, но не Лирана.

— Значит, общими усилиями открыть дверь в наш мир реально? — спросил Инэй после паузы, глядя на фальшивую жену исподлобья. — Что для этого нужно?

— Известное мне заклинание, твои сохранившиеся силы, и пятеро магов или стихийников, чтобы обагрить кровью алтарь жрицы. Нас именно столько, так что расклад идеальный.

— Объясни подробнее, — велел Инэй.

Лирана объяснила. Следовало отправиться в лес, найти «дверь» в «межмирье». Открыть ее несостоявшаяся жрица могла сама, используя знания, заклинание и дар Инэя. Не так уж важно, что он погодный. «Дверь» способна откликнуться и ему, ведь стихийники тоже способны становиться жрецами, хотя прежде такого не случалось.

— А дальше… дальше нужно использовать алтарь. И очень быстро. Я могу сделать так, что Флора не ощутит вторжения, даже если будет находиться «дома», а не разгуливать по нашему миру. Но едва алтарь начнет «работу», жрица почувствует.

— И помешает? — Инэй прищурился.

— Если успеем запустить магический процесс, то нет. Но риск, что Флора появится раньше, остается. И тогда… Не хочу представлять, что случится тогда.

Щеки Лираны побелели. Кажется, она всё-таки представила…

— А если старуха увидит нас заранее? — спросил Ян, до этого не сказавший ни слова. — На подходе… хм… к двери?

— Я же сказала, что она редко наблюдает за большим миром, — напомнила Лирана, глядя на парня презрительно, а потом бросила Инэю: — Какой несообразительный у тебя сын.

— Я не его… — начал Ян, но Повелитель Зимы перебил:

— Ты ошибаешься, дорогая. У меня нет побочных детей. А Ян… Да, он Дората. Ты не ошиблась, разглядев фамильное сходство. Он сын Снежана. Говорю это не ради того, чтобы тебя просветить, а чтобы снять вопрос раз и навсегда.

Брови Лираны приподнялись. Такого ответа она точно не ожидала.

— Это многое объясняет, — протянула она не без сарказма. — Снежан тоже не блистал умом.

Ян побагровел, но под грозным взглядом Инэя проглотил обидные слова о себе и настоящем отце. Он прекрасно осознавал, не время ссориться с Лираной.

— Допустим, у нас получится, и мы вернемся домой, — снова заговорил Эрм. — Но что дальше? Мы просто запечатаем входы, как планировалось изначально? Но тогда Флора не найдет преемницу. Что случится после ее смерти? Грань перестанет существовать, и маги хлынут в наш мир, чтобы уничтожить всех нас?

Ян с Марлой тревожно переглянулись, Лирана вздрогнула, представив, описанную Эрмом картину. Над его вопросом несостоявшуюся жрицу не тянуло смеяться.

— Такой вариант нас не устроит, — проговорил Инэй, хмурясь. — Придется найти Флоре преемницу.

— Это не так просто, — отозвалась Лирана, ежась. — Взять мага она не может, учитывая ажиотаж с поисками чужаков. Никто не согласится охранять грань. Маги сразу нападут, едва узнают, где вход.

— Значит, найдем стихийника, — объявил Инэй, а по лицу пошла тень. Ему не улыбалось отправлять кого-то на заклание.

— Он или она должен остаться между миров по собственной воле, — огорошила Лирана. — Я же сбежала в большой мир. Новый жрец может повторить мой опыт. Грань останется без охраны, что грозит бедами только стихийникам.

Все помолчали, понимая, что задача не из легких. А Мари в очередной раз мысленно прокляла Флора. Ты верно выбрала кандидатуру в преемницы. Догадалась, что бывшая шу, а ныне Принцесса Зимы не сбежит. Пожертвует собой ради безопасности остальных.

— Предлагаю подумать о преемнике позже, — вмешалась Марла. — У меня другой вопрос. Раз Флора спокойно проникает в наш мир, что ей помешает забрать нас назад, чтобы поквитаться? Вряд ли ей понравится побег. Меня это касается в меньшей степени. Добраться будет сложнее. Я не из Зимнего Дворца. В отличие от вас четверых.

Инэй выругался. Поглощенный инсценировкой смерти Лираны, он не учел этот момент. Мари, признаться, тоже. Но Марла права. Для Флоры вернуть беглецов — плевое дело.

— Существует способ закрыть «дверь» в Зимнем Дворце, не запечатывая проход за грань в целом? — спросил Инэй Лирану.

Та кивнула, но без намека на воодушевление.

— Нужно уничтожить в Замке магический артефакт межмирья. Но где его взять?

— Такой подойдет? — спросил Эрм, растегнув камзол и показав булавку, прикрепленную с внутренней стороны.

Глаза Лираны вспыхнули.

— Да. Ее следует расплавить. Но пока, — она нервно облизнула губы, — дай булавку мне. А что такого? — она сердито глянула на рассердившегося Инэя. — Вы жаждете моей помощи. А я хочу дополнительную защиту.

Прежде чем Инэй ответил, Эрм отстегнул булавку и протянул бывшей Королева. Мари бы предпочла, чтобы он этого не делал. Но Лирана — есть Лирана. Не выполнишь требование, опять пойдет в отказ. Из принципа.

— Так когда мы собираемся воплощать план в жизнь? — спросила она деловито, едва булавка оказалась на платье.

— Сейчас, — огорошил ее Инэй. — Нет причин тянуть. Мы готовы, — он поднял с пола мешок и извлек четыре серых плаща, которые носили тени. — Надевайте. Нужно выдвигаться, пока ночь не закончилась. Большинство теней предпочитает работать в ее первой половине, а потом дрыхнуть. Сейчас улицы пустые, что нам на руку.

Лирана облачилась в плащ последней, неодобрительно поглядывая на Марлу. Та из-за полноты выглядела в плаще странно, и не очень походила на тень.

— Как к тебе обращаться, высшая стихийница? — спросила насмешливо.

Марла в ответ глянула снисходительно и отчеканила:

— Осу Рата.

Глаза Лираны округлились. Такого поворота она не ожидала. Клан-то известный.

— Марла Рата, — протянула растерянно и охнула. — Стоп! Пропавшая невеста Принца Злата?

— Она самая, — кивнула Марла, накидывая на голову капюшон. — Но это дела давно минувших дней. Королевой мне стать не довелось.

Лирана усмехнулась, покосившись на Инэя.

— Тоже мне счастье…

…Они вышли в Летнюю ночь, заскользив по улицам, напоминая тени. Инэй с Лираной шагали впереди, затем Ян с Марлой, замыкал процессию Эрм, лишившийся защиты. Мари какое-то время «шла» рядом с ним, сожалея, что тот не может ни увидеть ее ни услышать, ни почувствовать. Потом приблизилась к Яну и шепнула:

— Я здесь. Только не говори никому. Лиране лучше не знать обо мне.

— Хорошо, — отозвался Ян, не подумав.

— Что хорошо? — спросила Марла нервно.

— На свежем воздухе хорошо, — сориентировался Ян, но тут же примолк, получив толчок в спину от Эрма. Мол, тени не болтают.

Они шли и шли. По улицам, где окна домов пугали закрытыми ставнями, где из-за серых плащей сами путники казались злом. Они смотрели вперед или под ноги. Только Ян крутил головой, будто прощался с Восточным. Мари это не нравилось. Вдруг накликает беду прощанием. С другой стороны, это глупость. Если беде суждено прийти, она придёт. Пятеро стихийников собирались рискнуть. Рискнуть всем. И никто не мог дать гарантии, чем обернется попытка побега.

Мари невольно подумала о матери. С каким лицом предстать перед ней, если сегодня всё пойдет наперекосяк? Какие слова подобрать, если случится худшее?

Проклятье! Мари обругала себя. Она не лучше Яна! Думает о плохом, притягивая беды…

Наконец, впереди показался пост, и все, кроме Инэя, замедлили шаг, а Ян невольно вжал голову в плечи. Он этого не помнил, но недавно его здесь избили. Мари сама заволновалась. Кажется, покидая Восточный в прошлом году, она боялась меньше.

— Ведите себя естественно, — приказал Повелитель Зимы. — Не вызывайте подозрений.

Сам он шел уверенно, расправив плечи. Он привык не показывать страха. Никому. Привык быть выше всех по статусу, отдавать приказы. К тому же, погодный дар оставался при нем. Достачно шевельнуть пальцами, и охрана на выезде из Восточного примерзнет к земле в полном составе. Но, разумеется, Инэй не хотел до этого доводить.

— У нас особое задание за пределами города, — объявил он, откинув капюшон.

Мари мало знала о новой «работе» отца, но, кажется, он успел занять важное место в иерархии теней. Охранники легко его узнали и расступили без единого звука, пропуская всех пятерых стихийников. Не спросили ни имен, ни суть задания.

Процессия отправилась дальше. Но никто не выдохнул с облегчением. Наоборот, тревога каждого усилилась. Одна опасность миновала, вторая неотвратимо надвигалась. Стихийники собирались обмануть жрицу. Любая оплошность, и конец. Пока шли по тракту, еще дышали равномерно, но свернули в лес, и страх стал почти осязаем. Мари чудилось, что она слышит биение пяти сердец. Деревья негодующе скрипели на ветру, нагнетая атмосферу безысходности. Ян несколько раз споткнулся, словно ноги не желали идти вперед. Марле дорога давалась тяжелее всех. Из-за возраста и тучной фигуры. Тем более, для нее это была вторая попытка покинуть большой мир. Первая закончилась неудачей, и это не внушало оптимизма.

— Пришли, — объявила Лирана, неожиданно остановившись.

— Уверена? — спросил Инэй с сомнением.

Извивающаяся змейкой тропка убегала дальше, а вокруг не наблюдалось никаких ориентиров. В прошлый раз Витт привел остальных к большому камню.

— Уверена, — отрезала Лирана. — Я ощущаю магию грани. Дальше идти необязательно. Зайдем внутрь тут. Доставай нож. Нужна наша кровь.

Инэй выполнил распоряжение и порезал ладонь. Себя же фальшивая жена поранить не позволила.

— Уж прости, но я сама. Иначе ты мне пол руки оттяпаешь.

Кровь из двух ран закапала на землю. Лирана сжала ладонь Инэя, чтобы порезы соприкасались, и произнесла нечто странное. Набор незнакомых слов, звучавших красиво и певуче, переплетаясь друг с другом. И не поймешь, где заканчивается одно и начинается другое. Впрочем, она могла бы и каркать, никто бы не возразил. Главное, слова сработали, и воздух заколыхался.

— Вперед, — приказала Лирана. — Это проход на пятерых.

Они шагнули внутрь без промедления. Марла после тяжкого вздоха. Ян зажмурившись.

Между мирами шел снег, а всё вокруг покрывали сугробы. Господствовала настоящая Зима, если не считать одной странности. Сверху вдруг упало с дюжину желтых листьев.

— Марла виновата, — пояснила Лирана. — Эх, лучше б мы все были стихийниками Зимы. Осенние вкрапления могут привлечь внимания Флоры.

— А Зима не привлечет? — спросил Инэй в полголоса.

— Нет. Кажется, она здесь давно. Странно.

— Это из-за детей, — Повелитель Зимы застонал. — Я совсем забыл о них. Флора похитила троих юных стихийников из Зимнего Дворца. Нужно найти их.

— Исключено, — отрезала Лирана. — И не смотри на меня так. Времени нет. Отсупишь от плана хоть чуть-чуть, и погубишь всех. Ты этого хочешь? Если нет, то хватит стоять столбом. Теперь нужна кровь всех пятерых. Режьте руки. Сейчас же!

На лицах Инэя и Эрма отражалось нежелание подчиняться. Король и стражник не хотели оставлять ни в чем неповинных детей на растерзание Флоре. И всё же Инэй кивнул. Сейчас от него мало что зависело. Он это понимал. Нельзя ставить на кон жизни всех присутствующих (в том числе, племянника), если шансы помочь малышам нулевые.

— Встанье в круг, вытяните руки и положите ладони друг на друга, — последовал новый приказ Лираны. — Кровь должна капать вниз. На алтарь.

— На какой алтарь? — нервно спросил Ян.

— Вот на этот, — усмехнулась Лирана.

Алтарь появился, едва первые капли крови упали с вытянутых рук. Круглый, сделанный из черного камня. На нем были вырезаны странные символы, значения которых никто не понимал и выяснять не спешил.

— Началось, — прошептала Лирана радостно. — Теперь, главное, не опускайте руки, не прерывайте связь. Если хоть кто-то один ее ослабит, нам всем конец.

Все закивали в разнобой. Они смотрели на черный камень, на который падала кровь. Но не стекала по нему, а впитывалась, хотя это было невозможно. Смотрели минуту-другую, а потом Эрм перевел взгляд в сторону и охнул.

Мари задрожала. Почудилось, что парень глядит прямо на нее.

Или не показалось…

— Мари, — выдохнул Инэй.

Странная магия, что творилась вокруг, сделала Принцессу Зимы видимой для всех.

— Это еще кто? — спросила Лирана гневно.

— Я не враг. По крайней мере, для четверых из вас, — проговорила Мари строго. — Продолжайте работу.

— Она с нами давно, — пояснил Ян и заслужил два сердитых взгляда. От Мари и Инэя. Последнему не понравилось, что от него скрыли факт присутствия дочери.

Лиране не пришлось по душе эффектное появление незнакомки, но увидев, что остальные ее не боятся, она смирилась. На время нервничать из-за ерунды. С незнакомками можно разобраться и позже, когда окажешься в безопасности. А пока других проблем хватало.

И главная из них как раз появилась на горизонте.

Флора.

— Спокойно! — приказала Лирана остальным беглецам. — Оставайтесь на месте. Магия работает, старая перечница нам не помеха.

У Мари мелькнула мысль, что не стоило говорить такое о жрице. Перечница она и есть, не поспоришь. Но злопамятная до жути. Небо и землю перевернет, но найдет способ припомнить грубость. Не только Лиране, а всем кто здесь сегодня собрался.

— Зря ты сбрасываешь меня со счетов, глупая девчонка, — Флора осклабилась в гаденькой улыбке. — Ты была отнюдь не выдающейся ученицей. Многого не знаешь. Да, ты права, мне не остановить магию, но я могу кое-что другое.

Флора яростно ударила палкой о покрытую льдом землю и завыла странную песнь. Со словами, очень похожими на те, что произносила Лирана в большом мире.

Грянул гром. Еще раз и еще. Такой, от которого сердце сжимается, как крохотная птичка.

Палка снова ударилась о лед, и по нему пошли трещины.

— Двое уйдут, с этим ничего не поделаешь, — объявила старуха почти весело. — Двое отправятся назад в большой в мир, а последний — пятый — достанется мне. Будет моей игрушкой. Сами напросились. Нельзя перехитрить жрицу!

Мари затрясла кулаками от гнева и обиды. Двое уйдут! Святые небеса! Только двое! А остальные… остальные…

Яростный ветер взметнул волосы Лираны и сорвал капюшон с головы Марлы. На лице последней отразилась мука.

— Я уже стара, — пробормотала она, а вытянутая рука затряслась. — Могу уступит место.

— Стой, как стоишь! — приказала Лирана яростно, хотя щеки покрыла мертвецкая бледность. — Разорвешь связь, и никто никуда не попадет!

— Кого ты оставишь, жрица? — крикнул Инэй. Он побелел не хуже фальшивой жены.

Флора пожала плечами.

— Магия сама решит. Однако, — старуха хитро прищурилась, — могу отпустить всех пятерых. Если кое-кто останется здесь навсегда. Она! — палец с длинным ногтем указал на Мари.

Мгновение тишины и два стихийника возмутились разом.

— Ни за что! — вскричал Инэй. — Этого не будет!

— Обойдешься, жрица! — бросил Эрм. — Принцесса Розмари даже не здесь!

— Верно, — кивнула Флора. — Но это легко исправляется.

Она протянула руку, пристально глядя на Мари, и проговорила елейным голосом:

— Коснись меня, девочка, и попадешь из Зимнего Дворца сюда. Обещаю, если станешь моей преемницей, я отпущу остальных, в том числе троих детей. И не буду мстить за побег. Близкие получат свободу, а ты защитишь родной мир от вторжения магов.

У Мари всё поплыло перед глазами. А ведь заманчивое предложение. Отец, Ян и остальные вернутся домой. Убитые горем родители снова увидят детей. Бедные Лара, Риз и Кара перестанут быть пленниками мерзкой старухи.

Нужно лишь протянуть руку. И всё плохое закончится.

А она сама… Что ж ей не впервой жертвовать собой…

— Не разрывайте связь! — продолжала требовать Лирана истерически.

Она чувствовала, что Повелитель Зимы готов наплевать на всё и на всех ради странной девчонки, которую Эрм назвал Принцессой.

— Мари, не смей! Слышишь, не смей! — кричал Инэй.

Но та сделала шаг к жрице. Рука задрожала, готовая коснуться старухи Флоры.

Мари думала о доме. Обо всех переменах, которые ее стараниями произошли в Зимнем Дворце. Отец не отменит новые порядки, а значит, всё было не зря. Жаль только не доведется снова обнять Далилу и Ноя. С Тиссой хоть недавно встречались…

— Мари! Посмотри на меня! Сейчас же!

Она подчинилась. Потому что хотела еще раз увидеть отца. Встретиться взглядом с синими глазами. В последний раз. Она сделала это и разглядела в них безысходность.

— Мари не делай этого! Иначе я разорву связь, и никто никуда не вернется!

В висках застучало от возмущения. Отец подпишет смертный приговор всем? Серьезно?!

— Это не пустая угроза, Мари.

Она поняла. Прекрасно поняла.

— Но ты убьешь себя и других! — вскричала осуждающе.

— А ты убьешь мать! Она не переживет, если потеряет тебя. Снова!

— Как и тебя! — Мари расплакалась. Будто маленькая.

Теперь и ее захлестнула волна отчаянья. Такого, что хоть вой.

— С потерей меня она справится, поверь, — Инэй смотрел на дочь умоляюще. — Я уже полгода в большом мире. Она привыкнет. Но ты… Ты для нее всё! Однажды она чуть не убила себя. Когда считала, что ты погибла в Эзре. Мое присутствие не имело значение. Только горе потери.

— Знаю, — прошептала Мари горестно. — Фабьен говорил Вирту. В том воспоминании…

Она всхлипула. Громко и отчаянно. Представила лицо Весты. Круги под глазами, вертикальную морщинку на переносице, становящуюся всё глубже.

Отец ведь прав. Мари столько раз видела, как светлели изумрудные глаза, когда мать и дочь оставались наедине! Святые небеса! Мари, как наяву, почувствовала, будто лба касаются теплые губы. Если она уйдет с жрицей, обречет Весту на кошмар.

— Мари, поклянись, что ни за что не станешь приемницей Флоры! — взмолился Инэй.

— Но…

— Считай, что это моё последнее желание!

Прозвучало жестоко. Очень жестоко.

Слёзы побежали по щекам сильнее.

— Поклянись, Мари! Твоя судьба не между мирами! Поклянись!

В синих глазах было столько мольбы, что она не выдержала.

— Клянусь, — прошептала горько и спрятала руки за спиной, чтобы жрица не расчитывала на касание. — Клянусь, что не дам Флоре согласия.

В небе загрохотало, но Мари всё равно расслышала проклятья старухи. Услышла, однако не взглянула на нее. Смотрела только на улыбающегося отца. А его лицо меркло. Медленно, но верно. Магия действовала, перенося собравшихся у алтаря стихийников куда-то в другое место. В другие места. В разные.

На мгновенье Мари ощутила жгучее желание встретиться взглядом с Эрмом, чтобы проститься и с ним, если он не окажется среди двух счастливчиков. Но не посмела. Не посмела отнять эти последние секунды у отца.

А в самом конце почудился лес. Летний лес. Или не почудился.

Быть может, именно туда переместились двое счастливчиков. В лес мира стихийников…

* * *

— Не-е-ет!

Мари проснулась в спальне Зимнего Дворца, захлебываясь от рыданий. Как же хотелось, чтобы всё увиденное оказалось сном. Ведь это такое счастье: открыть глаза и осознать, что кошмар остался за чертой, а в реальности ничего ужасного не произошло. Только новый день, наполненный светом и надеждой.

Увы, нынче не тот случай.

Всё правда. Флора сумела вмешаться и не пустить стихийников домой. Троих из пяти.

Кого? Святые небеса, кого она отправила в большой мир? Кого превратила в игрушку?!

Мари боялась об этом думать. А слёзы лились и лились…

— Не понимаю, — говорил Грэм пятнадцать минут спустя, пока Мари продолжала горестно всхлипывать. — Почему не работает?

Он держал в руках путеводитель и приказывал отыскать то Яна, то Инэя, то остальных, но магическая вещица не подчинялась. Стрелка и не думала куда бы то ни было указывать.

— Может, они пока не совсем принадлежат нашему миру? Поэтому… поэтому…

— А может никто не вернулся!

Нареченный наставник посмотрел строго.

— Кто-то вернулся. Непременно.

— Или они мертвы.

— Мари! — он постучал ладонью по столу. — Прекращай нагнетать. Никто не умер. И не умрет. Вот что: вы же с Виттом и мальчишкой Темом переместились в лес. Верно? И ты видела лес во сне. Вдруг их притянуло в то же самое место. Может, там грань тоньше. Давай проверим.

Мари кивнула. Она сомневалась, что нареченный наставник прав. Но это хоть какой-то план. Всё лучше, чем сидеть во Дворце и сходить с ума.

…Они отправились в дорогу. Сначала через «Путь Королей» в замок городовика, затем на лошадях в лес. Мари крепко сжимала поводья и молчала. Не плакала и то ладно.

Грэм сначала ее не тревожил, но потом не сдержался.

— Я знаю, о чем ты думаешь. Ты бы предпочла, чтобы вернулись Инэй и Ян, а не кто-то другой. Но это не делает тебя чудовищем. Это естественное желание. Лирану я бы лично засунул в гроб, из которого ее выкрала Флора. Марле я искренне сочувствую, но она и сама не раз говорила, что прожила жизнь. А стражник…

— Замолчи! Сейчас же!

Нервы Мари сдали. Она не желала слышать, что Эрм не заслуживает спасения.

Грэм не ошибся, она только и думала о том, кто же миновал грань. Если вообще миновал. Думала и осознавала, что жаждет видеть троих. Но вернутся в лучшем случае двое.

— Я тоже надеюсь, что это будет не Лирана, — проговорила Мари после паузы, пока кони резво сказали по тракту. Захотелось немного сгладить грубость. — Но дело не только в этом. Флора предложила мне сделку. Она могла отпустить всех, если б… если б…

Она рассказала всё. О сути предложения жрицы, требовании отца и принятом решении.

— Я подчинилась. Подчинилась и дала клятву, — выдохнула Мари, с трудом сдерживая новую порцию слёз.

— И правильно сделала, — отрезал Грэм. — Даже не смей сомневаться, Мари. Родители не пережили бы такую жертву. Особенно мать. Инэй всё правильно сказал.

— Но…

— Знаю, ты всегда хочешь всё исправить. Любой ценой. Но ты не всесильна, девочка. Смирись, — Грэм огляделся, хмурясь. — Кажется, здесь. Да-да, я помню эти опаленные молнией деревья. Дальше в лес. Пешком, иначе лошади поранятся о сучья. Минут через пять будет поляна, где я вас нашел в прошлый раз.

Мари спешилась, привязала коня к дереву и покорно пошла за Грэмом через чащу. Она, по-прежнему, не верила в благополучный исход. Боялась верить. Однако прав оказался нареченный наставник, а не она. Двое из пяти стихийников, действительно, переместились на поляну, где прошлой осенью оказались Мари, Витт и Тем.

Грэм остановился, как вкопанный, с грустью глядя на фигуры, распластавшиеся на траве.

— Это не самый худший вариант, — констатировал после тяжкого вздоха.

А Мари уже склонилась над двоюродным братом, коснулась щеки — бледной, но теплой.

— Ян? Ты слышишь меня, Ян?

— Она тоже жива, — объявил Грэм, проверив стихийницу, вернувшуюся вместе с Принцем.

— Я рада, — Мари улыбнулась, пусть улыбка и получилась отнюдь не счастливой.

Мари не покривила душой. Ведь домой вернулась не Лирана, а Марла. Как бы ни обливалось сердце кровью из-за отца и Эрма, стихийница Осени ни в чем не виновата. Марла заслужила быть здесь сегодня не меньше других. А то и больше. Она заслужила покой в родном мире после сорока лет за гранью…

Глава 20. В ожидании бури

— Какое счастье, Ваше Высочество! Ответ на наши молитвы!

— Я очень рада за вашу семью.

Мари подарила мягкую улыбку главе клана Лили. Абсолютно искреннюю улыбку. А почему нет? Он же счастлив. Малышка Лара не нашлась, зато вся остальная родня снова вместе. Вернулись и Дронан с матушкой, и молодожены Сабина с Трейем. Последние и привезли новость, которую зу Лили назвал ответом на молитвы. Старшая дочь ждала ребёнка. Собиралась привести в мир новую жизнь. Маленького стихийника, который, разумеется, не заменит Лару, но подарит всем надежду и свет. Не случайно радости не скрывал не только будущий дед, но и бабушка. Её боль не прошла, но немного притупилась.

Вторым поводом для положительных эмоций был Дронан. Он хорошо себя проявил, работая на Принцессу. Да-да, Мари, как и обещала, дала ему задание в людском городе. Отследить, как идет изготовление и отправка стекол взамен тех, что разбились из-за смерча. Изначально это был просто предлог, чтобы Дронан покинул дом, а заодно увез подальше матушку. Однако бывший сокурсник воспринял задание всерьез, и Зимний Дворец полностью оказался застеклен гораздо раньше остальных трех Замков, тоже пострадавших от разбушевавшейся стихии. Глядя на результат стараний парня, Мари подумала, что тот нашел призвание и сможет дальше работать посредником между стихийниками Зимы и людьми. Дронан не возражал. Поделился впечатлениями от поездки и выразил надежду, что она не последняя.

— Молодец, сын, — похвалил Дронана глава семьи за столом, за которым присутствовала и Мари. Ее пригласили, чтобы поведать новости. — Знаете, Ваше Высочество, — зу Лили с благодарностью посмотрел на Принцессу, — раньше я воспринимал города, как нечто чужеродное. А теперь понял, что они часть нашего мира. Всё дурное и враждебное там — за гранью. И я очень рад, что мой сын нашел работу по душе. Вернулся довольный, весь светится.

Мари снова улыбнулась. Это еще один шаг на пути осознания подданными, что мир не заканчивается Зимним Дворцом и владениями Королей. Приятно, что ни говори.

Она еще какое-то время посидела с семейством Лили, затем попрощалась, сославшись на важные дела. Проводить её собрался, было, Дронан, но его неожиданно опередил Трей. Поднялся из-за стола с заговорческим видом.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — заговорил он на выходе из апартаментов, — но у меня к вам просьба. Если вы позволите.

— Позволю, — Мари, догадывалась, о чем пойдет речь. Точнее, о ком.

И не ошиблась.

— Дело в Иванне. Мы с Сабиной два дня как вернулись, а я уже раз десять видел Иванну в коридорах. Она следит и ищет встречи. Может, для нее, как для Дронана, найдется работа в людских городах? Это новые впечатления, способные залечить раны. Или хотя бы помочь отвлечься.

Мари посмотрела на Трейя пристально.

— Хочешь избавиться от бывшей невесты?

Тот поспешно покачал головой.

— Нет, я просто… Нам с Иванной еще предстоит поговорить. Обсудить положение дел. Она не смирилась, понимаете. А скоро все узнают, что мы с Сабиной ждём ребёнка. Это причинит новую боль.

— Кого ты пытаешься уберечь, Трей? — спросила Мари прямо.

— Всех. Я всегда считал Сабину чопорной и холодной. Но она вовсе не такая. Может, раньше во Дворце мы все были… хм… замороженными? Ну, до вас и новых порядков. Я хочу сказать, что мой брак — не кошмар. У нас с Сабиной много общего. Нам неплохо вместе. Я был бы рад, если б Иванна оправилась поскорее и нашла свое место.

— Я подумаю, как ей помочь, — пообещала Мари и попрощалась.

Признаться, откровения Трейя ее потрясли. Неплохо им с Сабиной, видите ли. А ведь еще недавно пытался сбежать из Дворца с Иванной. Как же быстро всё меняется. Врочем, может Сабина, правда, подходит Трейю больше? Что Мари вообще знает о сестричке Дронана? Первая красавица, вечно холодная. Но ведь и Кира Норда считалась ледяной львицей номер два, однако сколько страстей скрывалось за «снежным фасадом».

Да и почему быстро? Время идёт. У всех свои новости, свои перемены и переосмысление ценностей. Мари самой иногда казалось, что с событий, произошедших в межмирье, минула вечность. Или, как минимум, пара лет. Хотя прошло полтора месяца, и за окнами стоял август. Как ни странно, самый обычный август. Без погодных катаклизмов, зато с ярким солнцем, фруктами, ягодами, теплым морем и бесчетным количеством звезд на небе по ночам.

— Ты так спокойна, — говорил иногда Ян.

Без осуждения. Просто констатировал факт. Сам-то он не находил места. Тяжело оказаться счастливчиком, когда другие, те, кто стоял бок о бок у алтаря, не вернулись. Ян просто не подозревал, какую грандиозную истерику устроила двоюродная сестра, когда вернулась домой из леса, где нашла их с Марлой. Не знал, как она металась по покоям, напоминая раненного зверя, а потом лежала на полу, не шевелясь и не реагируя на попытки Грэма достучаться.

В конце концов, нареченный наставник нашел способ. Привел «подкрепление» — Весту, предварительно рассказав, какую цену Флора пыталась заставить заплатить Мари.

— В случившемся нет твоей вины, — проговорила Веста, заставив опухшую от слёз дочь встать с пола и сесть на диван.

— Но я могла…

— Нет, не могла, — отчеканила та жестко. — Ребёнком ты прошла длинный путь, чтобы вернуться домой в истинном качестве, и не должна снова его покинуть. Ты принесешь гораздо больше пользы стихийникам и людям здесь, а не сидя взаперти между мирами.

— Но отец остался там и…

— Еще ничего не потеряно. Инэй упрям и не сдастся. Найдет новый способ вернуться.

— Ты этого не знаешь, — на Мари не действовали аргументы.

— Ты права, не знаю, — кивнула Веста. — Но я знаю другое. Я поступила бы так же, как Инэй. Не позволила бы принести тебя в жертву. Ты важнее нас. У тебя вся жизнь впереди. И поверь, последнее, что хотел отец, чтобы ты убивалась и корила себя.

Мари протяжно всхлипнула, но слёзы вмиг высохли.

Не поспоришь. Повелитель Зимы не обрадовался бы, узнав, что дочь рыдает в голос.

— На тебе, по-прежнему, ваш Дворец, — продолжила Веста. — А еще Ян, которому понадобится поддержка. Уверена, и в его случае без чувства вины не обойдется. Увидев, как ты сходишь с ума, он решит, что ты не рада его возвращению.

— Рада, — заверила Мари, вытирая щеки.

Она взяла себя в руки. Ради отца, желавшего, чтобы дочь жила долго и счастливо в родном мире. Ради Яна, который не заслуживал мук совести. Ради матери, тяжело переносившей ее слёзы и скорбный вид. И с тех пор заполняла дни делами с утра до позднего вечера, чтобы отвлекаться и заглушать боль. Благо во Дворце всегда хватало забот. Мари, наконец, занялась Высшей школой. Отправила на «заслуженный» отдых зу Кортэ, наняла дополнительных педагогов из сотрудников Погодной канцелярии, пересмотрела подготовку по некоторым теоретическим цисциплинам и практике.

— У вас была сплошная теория по классификции осадков и погодным зельям, плюс практика по применению дара, но довольно слабая. Не считая занятий, которые вел зу Иллара. Там он гонял нас так, что ни рук, ни ног не чувствовали, — объяснила Мари на встрече с педагогами. — Необходим новый подход. Сначала выясните, каким видит ученик будущее в Зимнем Дворце, затем подбирайте для него те или иные курсы. Однако основательная практика по управлению погодой не помешает всем. И узор исправления каждый должен уметь плести даже во сне. Особенно в свете последних катаклизмов.

Педагоги кивали. Кажется, и им не слишком нравились порядки зу Кортэ, но никто не смел противиться, ведь те считались незабылемыми. Теперь же появился шанс развернуться и проявить себя.

— Еще необходимо организовать курсы для стражников. По управлению погодным даром.

Этот вопрос она обсудила с Бо Орфи. Он согласился, что парни неплохо наводят порядок криком и физической силой, но когда речь заходит о погодном даре, у многих начинают трястись руки.

— Непорядок, — нахмурилась Мари. — А если нарушитель применит погодный дар?

— Непорядок, — кивнул Бо сосредоточенно. — Вы правильно рассуждаете, Ваше Высочество. Пусть парни отправляются на практические уроки. Я сам первым пойду. Мы должны быть настоящими защитниками, а не разбегаться, едва подует ветер.

Так и проходил день за днем. В заботах и очередных нововведениях. А ночи… Каждый раз ложась спать, Мари надеялась вновь переместиться в далекий город Восточный. Но увы. Особенные сны не посещали. Ни разу с памятных событий в межмирье. То ли жрица нашла способ не пускать Мари за грань, то ли следить в большом мире стало не за кем. Принцесса Зимы отчаянно надеялась на первый вариант и запрещала думать о худшем. Отец жив. Как и Эрм. Они всё ещё где-то там…

…Из апартаментов клана Лили Мари отправилась к Зеркалу. Решила воспользоваться не главной лестницей, а боковой. Меньше шансов с кем-то столкнуться.

Однако…

Лестницу уже заняли. Буквально через пролет ниже на ступеньках сидели двое и вели задушевную беседу, не подозревая, что их заметили и услышали.

— Трей полюбил ее, я знаю. Он та-ак смотрит на Сабину. С нежностью. Они настоящая пара. Не понимаю, как это случилось. Почему, так быстро? Неужели, я ничего для него не значила? Ведь мы распланировали всю жизнь. Вместе.

Мари вжалась в стену.

Ох, Иванна…

А наивный Трей считает, что она продолжает питать надежды. Нет, бывшая невеста сама всё поняла. Без дополнительных объяснений.

— Значила, — заверил собеседник, и Мари без труда узнала Яна. — Просто… просто он приспособился. Начал всё с чистого листа. Завидую тем, кто так умеет: перевернуть страницу и просто жить дальше.

Иванна легко догадалась, к чему он клонит.

— Переживаешь, что вернулся? — спросила мягко. — Что другие остались там?

— Дядя оказался в большом мире из-за меня, — ответил Ян после тяжкого вздоха. — Это я кинул нам под ноги бусины. Если бы я их не украл…

— Вы бы оба погибли. Волки б убили вас.

— Но жив ли дядя сейчас? Вот в чем вопрос.

— Уверена, что жив, — проговорила Иванна строго.

Но Ян будто не услышал.

— Не знаю, о чем я думал, когда украл бусины. Хотел отправить в большой мир Королеву Северину. Наказать ее. За все грехи. Столько самонадеянности, просто кошмар.

Мари, продолжающая подслушивать чужой разговор, улыбнулась уголками губ. Ян взрослел. По-настоящему взрослел. По-другому смотрел на многие вещи.

После возвращения домой он несколько дней провел во владениях совета. Мари разрешила. Посчитала, что Яну не помешает побыть с друзьями. Она даже связалась с Мастером, попросила отправить в посёлок и Кристофа, чтобы четверка собралась вместе. Там двоюродный брат встретился еще кое с кем. С Роксэль, вернувшейся из людского города. Ян не рассказал, как прошла встреча. Заверил только, что его матушка больше не посмеет влезать в дела Зимнего Дворца и мешать, а тем более вредить, Мари.

— Кстати, ты не думала перебраться на срединную территорию? — спросил вдруг Ян Иванну. — Если здесь так тяжело, можно…

— Плохая идея, — перебила та. — Моя мама — секретарь Королевы Северины. Мне нельзя покидать Замок. Да я и не хочу.

— Значит, нужно найти занятие по душе здесь. Я попрошу Мари взять тебя на работу.

— Не стоит. Вашей бабушке это не понравится. Скажи, а ты сам хочешь вернуться в посёлок?

Мари напряглась. Опасный вопрос.

— Нет, — удивил Ян. — Я — Дората. Мое место в Зимнем Дворце. Я рад, что не оказался правителем. Вряд ли бы справился. Но ведь можно приносить пользу иначе. Правда, я пока не придумал, как именно. Но обязательно придумаю. Мне нравятся перемены в Замке. Он становится другим. Домом, в котором хочется жить…

Мари осторожно сделала пару шагов назад и покинула боковую лестницу, чтобы остаться незамеченной. Даже хорошо, что она услышала этот разговор, хоть он и не предназначался для ее ушей. Зато поняла, что не стоит лишний раз тревожить ни Яна, ни Иванну, навязываться с помощью. Они прекрасно справляются сами. И, возможно, излечат друг друга лучше, чем кто бы то ни было.

Мари продолжила путь к Зеркалу. По главной лестнице, на которой, к счастью, никто не остановил. Стражники и редкие подданные улыбались и кивали, не смея кланяться. Помнили, что Принцесса не любит это дело вне официальных мероприятий. Путь Её Высочества лежал в Академию Стихий, где тоже ждали дела-заботы. Грэм был категорически против этих походов и бесконечно ворчал, а пару раз даже кулаком по столу стучал. Но Мари делала вид, что не слышит, и изо дня в день посещала альма-матер.

У Грэма была причина нервничать. О-го-го какая причина!

Вскоре после возвращения Яна он в тайне от всех расплавил булавку Принца в Зимнем Дворце. Запечатал дверь, через которую проникала Флора. Запечатал, не посоветовшись с Мари. Хотя прекрасно понимал, что она будет против.

Булавка-то одна. Вторая осталась у Лираны. А двери две.

— Что ты хочешь от меня услышать? — спросил Грэм, скрестив руки на груди, когда Мари набросилась с обвинениями. — Я знаю, какое решение ты бы приняла. Запечатала бы дверь в Академии, наплевав и на себя, и на подданых. Потому что хочешь, чтобы дети вернулись в альма-матер. Но в нашем Дворце тоже полно детей. И их нужно защитить от Флоры. А еще необходимо защитить от нее тебя и Яна. Уж прости, но я ваш нареченный наставник. Я обязан думать о вашем благе, даже когда вы на него плюете.

— Мы оба совершеннолетние, — напомнила Мари.

— Не имеет значения. Я буду заботиться о вашем благополучии всегда.

Мари только рукой махнула, понимая, что бесполезно спорить и доказывать точку зрения. Да и положа руку на сердце, она понимала, что Грэм прав. Её обязанность защитить Яна от мести Флоры. Защитить подданных. Она Принцесса Зимы, а не директор Академии Стихий. Вот только в лиловом Замке как раз собрались жители срединной территории. Собрались, воплощая в жизнь план Мари. Десятки стихийников жили там, рискуя стать добычей жрицы. А ведь Мари клялась Майе, что обитателям поселка ничего не грозит, и Флора для них неопасна.

Это была одна из причин, по которой Принцесса Зимы регулярно отправлялась в Академию. Пусть жрица, если она продолжает наблюдать за миром стихийников, видит, что несостоявшаяся преемница в пределах досягаемости. Пусть обрушит гнев на нее, а не на других. Однако имелась и другая причина частых посещений. В Академии временно жили и работали друзья: Тисса, вызвавшаяся одна из первых в помощники академикам, и вернувшиеся из людских городов Далила и Ной.

Воскрешение из мертвых прошло шумно, но в целом хорошо. Во многом благодаря Майе, без вопросов принявшей беглецов, и Принцессе Июнии. Майя выделила Ною дом. Довольно просторный дом. На будущее. Мол, жених и невеста уже совершенолетние, глядишь, и свадьба не за горами. Пока же Далила поселилась вместе с матерью, перебравшейся в посёлок из параллели Торы в прошлом году. Принцесса Июния, как и планировала, объявила во всеуслышанье, что Ной Ури — близкий друг клана Кьятта, чтобы никто из Летнего Дворца не смел смотреть косо, а тем более вредить.

Ной не много рассказывал об общении со сводной сестрой, но Мари сделала вывод, что они поладили, нашли точки сопрекосновения. Далила только немного нервничала.

— Не знаю, как себя с ней вести, — пожаловалась в один из дней. — Всё-таки Принцесса.

— Как и я, — Мари весело подмигнула.

Далила охнула, затем рассеялась. А в завершении махнула рукой.

— Ты — другое дело. Ты — это ты.

У Мари аж на сердце потеплело. Одно время происхождение грозило встать между ней и друзьями. Но кажется, все привыкли, что она правит в Зимнем Дворце, и воспринимали это как нечто само собой разумеющееся. Тем более встречи четверки проходили нынче не где-нибудь, а в Академии. Будто они вернулись в старые добрые времена.

Вот и сегодня не успела Мари выйти из Зеркала, как окружили друзья.

— Как всё прошло вчера?

— Как он проголосовал?

— Марла ведь обещала поспособствовать!

Накануне Мари не посещала Академию. Побывала в Летнем Дворце, где прошло очередное голосование по большому миру. Инициатором стал глава Объединенной канцелярии Линд Пьери. Две недели назад он, наконец, отпустил домой Принцессу Зарину без каких-либо заседаний, и надеялся, что теперь Злат лишится причины подерживать Мари и проголосует за закрытие прохода в большой мир. Однако чаша весов так и не склонилась на сторону сыщика, похожего на лиса.

Мари почти не сомневалась в исходе голосования. Злат, действительно, имел все основания изменить мнение. И дело было в возращении вовсе не Зарины, а его бывшей невесты Марлы. Причин держать проход открытым у Короля Осени не осталось. Однако в Летнем Дворце вместо Росанны теперь правила Июния, а она еще несколько недель назад пообещала Мари поддержку. Девочка сдержала слово, не подвела. Сюрприз преподнес Злат. Он, как и раньше, высказался за то, чтобы повременить с кардинальными мерами.

О! Надо было видеть лицо Линда Пьери, когда он услышал слова Злата. Аж щеки раскраснелись от негодования. А Мари мысленно поблагодарила Марлу. Кто ж еще мог уговорить вспыльчивого Короля помочь Зимним соседям!

Кстати, о ее возвращении знали лишь избранные. Представительница клана Рата решила не появляться в Осеннем Дворце. Поселилась во владениях совета. Под чужой фамилией. Понимала, что стихийнице, прожившей сорок лет в большом мире, покоя не дадут. Ни среди чистокровных осу, ни среди отщепенцев. По «легенде», она долгое время жила в одной из параллей у самого моря, и вот решила переехать. Пожить поближе к Дворцам на старости лет. Мари навещала Марлу пару раз. Тайно. Та хорошо устроилась и выглядела довольной, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности.

— Голосование прошло отлично, Пьери остался в меньшинстве, — поведала Мари друзьям, спускаясь вниз по главной лестнице. По той самой, по которой они однажды бежали после неудачной кражи жемчужины. Помнится, Ной тогда потерял ягодный тапок. — А как у вас тут дела? Без происшествий, надеюсь?

— Если ты о происшествиях с «той стороны», то всё тихо, — закатила глаза Далила. — Никаких жриц. Никаких похищений или попыток оных. Все целы. Пересчитаваем каждое утро и каждый вечер.

— Далила, это не смешно.

Но подруга только привычно дунула на чёлку и махнула рукой.

— Если бы госпожа Флора хотела навредить тебе или забрать кого-то в отместку, давно бы это сделала. Тут толпы стихийников снуют туда-сюда целыми днями.

Мари очень надеялась, что так оно и есть. Убеждала себя теми же аргументами.

— Главное, чтобы это не было затишьем перед бурей, — проворчала она и невольно залюбовалась подругой.

Та преобразилась. Прячась среди людей, она красила волосы в неприметный мышиный цвет, зачесывала их назад, избавилась от челки. А теперь вновь стала собой. Густая рыжая грива струилась по плечам, переливаясь в свете солнечных лучей, пробивающихся сквозь стекла высоких окон.

— Далила права, Мари, — вмешался Ной. — Красть тебя нет никакого смысла. Ты отказалась быть жрицей, а необходимо добровольное согласие. Красть кого-то другого тоже не шибко мудрый вариант. Иначе получится, как с Лираной. Новый кандидат попросту сбежит, когда представится возможность. Жрице нужно договариваться с будущим преемником. Обещаеть ему или близким некие блага за работу и пожизненную изоляцию.

— Это меня и пугает, — призналась Мари. — Вдруг Флора не объявлятся, потому что пообещала безопасность для близких новому преемнику? Вдруг это мой отец?

Друзья переглянулись, потом обе девушки потупили взгляды, а Ной кашлянул.

— Такой вариант возможен, — согласился он нехотя. — Но терять надежду нельзя. Для нас с Далилой тоже, казалось, всё кончено. Но вот мы здесь. Целы и невредимы.

— Что же касается остальных происшествий, то их тут десятки на дню, — перевела тему Тисса. — Кстати, ты не забыла, что у тебя сегодня практическое занятие?

— Нет.

— Тогда почему ты не в зале? — белокурая подруга указала на настенные часы. — Опаздываешь уже на десять минут.

Мари всплеснула руками. И правда! Время обучать жителей срединной территории Зимним узорам, а не говорить с друзьями о личном. Да, конечно, Принцесса не опоздывает, а задерживается. И всё же некрасиво заставлять себя ждать.

…В зале для тренировок собралось десять стихийников Зимы и один Осенний мальчишка. Приятель Яна Тем, с котором Мари жила в Восточном в прошлом году.

— Я поглядеть хочу, — ответил он на вопросительный взгляд Принцессы. — Говорят, ты самая сильная стихийница на свете.

По правилам, на тренировке полагалось находиться только детям одного Времени Года, но Мари решила сделать исключение. Не из-за похвалы. Понравилась, как мальчик разговаривает. На равных. Для него она осталась всё той же девчонкой, которую они с друзьями обливали чернилами и выслеживали в лесу. И это радовало.

Мари поработала с учениками, среди которых были трое подростков и семеро взрослых. Проверила узоры, те, что велела тренировать на прошлом занятии. Ей досталась самая маленькая группа. Стихийников Зимы на срединной территории всегда жило меньше остальных. Но даже хорошо, что в Академию их прибыло немного. Мари могла уделить максимум внимания каждому. Вот и сегодня она подходила, поправляла, объясняла. Удивительно, но ей нравилось обучать других. Может, назначить саму себя педагогом по практике и высшую школу Дворца? А что? Неплохая идея.

Затем Мари устроил мини-состязание. Просила учеников нападать, используя любое плетение, которое они сочтут нужным, а сама оборонялась. Она сделала это не ради проверки умений стихийников Зимы, а из-за Тема, наблюдавшего за «представлением» с открытым ртом. Мальчишка приходил в восторг каждый раз, когда Мари легко отбивала очередную атаку: заставляла снега и ветра прекращться или ставила ледяную защиту. Напратиковавшись вволю, Мари дала ученикам новое задание и устроилась на скамье у стены рядом с Темом.

— Как у тебя дела?

— Хорошо, — ответил мальчишка, правда, без особого вдохновения и добавил шепотом: — Я рад, что Марла вернулась. Рад, что она выбралась и вообще… С ней хоть поговорить можно. Лен не понимает. Для него всё это большое приключение. Ну, большой мир. Мол, подумаешь, что там опасно. Зато никто другой и не бывал за гранью. Но это мерзкое место. Еще и Ян теперь знает, как там на самом деле. Но Ян в Зимнем Дворце, а Марла рядом. А еще она пироги вкусные печет. Пальчики оближешь.

— Рада, что вы с Марлой есть друг у друга, — улыбнулась Мари и подумала о Яне.

Двоюродный брат не горел желанием обсуждать большой мир, в отличие от Тема. Может, дело в чувстве вины? Или прошло слишком мало времени с возвращения? Осенний мальчишка дома столько же, сколько она сама.

Мари перевела взгляд на учеников. Двое не расчитали, и их ветра схлестнулись, да так, что создатели разлетелись в стороны.

— Осторожнее! — велела Мари. — Травмы нам без надобности.

И в этот самый миг воздух у дальней стены заколыхался. Мари вздрогнула, хотела, было, вскочить, однако тело одервенело. Так и осталась сидеть на скамье и взирать туда, где только что произошло нечто старанное.

— Что с тобой? — спросил Тем. — Та-ак побледнела?

— Ничего, — отозвалась Мари хрипло. — Кое-что померещилось. Наверное, надо больше спать. А то усталость копится.

В зале ничего так и не случилось. Стена, как стена. Никакого больше колыхания воздуха рядом. Может, правда, померещилось? Когда ждешь катастрофы, воображение играет…

…Вернувшись во Дворец под вечер, Мари решила как следует выспаться и легла спать пораньше. Сон пришел быстро. Очень странный сон.

Мари бродила в сером тумане. В таком плотном, что едва разглядишь собственные руки. И справа, и слева слышались едва различимые голоса, но сколько она ни пыталась на них идти, ничего не получилось. Туман оставался беспроглядным и бесконечным, а голоса всё отдалялись и отдалялись.

И вдруг впереди открылась дверь, и Мари увидела знакомую фигуру.

— Не приходи, — велел голос Эрма. — Еще слишком рано…

Глава 21. Возвращенные

Это случилось в предпоследний день Лета.

Сихийники со срединной территории закончили обучение в лиловом Замке и уехали восвояси, а Повелители Времен Года собрались в Зимнем Дворце и обсуждали возвращение детей в Академию. Ловерта, присутствующая на встрече, сердилась. Пятилеткам полагалось приезжать в Академию еще в начале августа, однако этого не случилось, значит учебный процесс нарушился. А тут еще Король, Королева и две Принцессы никак не могли принять решение насчет остальных учеников. Злат тоже злился. Его жутко бесил сам факт, что в Замке успели пожить отщепенцы, однако он ходил вокруг да около, предпочитая не становиться первым, кто скажет «да». Косился на Мари. Как и все остальные. Даже Веста. Однако Принцесса Зимы тоже не торопилась с ответом.

Она-то знала, что дверь из Академии в межмирье открыта, и дети снова окажутся под ударом. Особенно ее маленькие подданные. С другой стороны, Мари прекрасно понимала, что, если не отправить детей в Академию сейчас, потом будет еще сложнее уговорить и остальных Повелителей, и родителей.

Та еще дилемма!

Да, Флора не проявляла себя с июня. Но это ничего не значило…

— Что скажете, Ваше Высочество? — спросила Ловерта Мари, догадавшись, что пока та не примет решение, ждать ответа от других бесполезно.

Мари открыла рот, плохо предсталяя, что сказать, но в этот самый миг отворилась дверь, и на пороге показался взволнованный Грэм.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — заговорил он негромко. — Но дело не требует отлагательств. Новость будет интересна всем.

— Говори, — разрешила Мари.

Именно разрешила, ведь того требовал этикет.

— Девочки нашлись. Лара Лили и Кара Тови.

— Что-о-о? — выдохнула Мари, попыталась спросить подробности, но ее слова потонули в поднявшемся шуме.

Грэму пришлось выставить ладонь, призывая всех к тишине.

— Обе девочки живы и, на первый взгляд, здоровы, — поведал он, едва собравшиеся замолчали. — Их как раз сейчас осматривает Хорт Греди. Он перешел впосёлок через Зеркало в доме совета.

— В посёлок? — переспросила Мари.

У неё-то мелькнула мысль, что девочки вернулись через дверь в Академии Стихий.

— Да, в посёлок. Со мной связалась Майя. Девочек нашли во владениях совета. Сидели на скамейке у южного выхода бледные и растерянные. Они не знают, как там оказались. Последнее, что помнит Лара, это как ложилась спать в Академии Стихий. Кара считает, что не прошло и дня с открытия городка перед Зимним Дворцом. Словно последних месяцев и не было.

Мари поднялась.

— Пусть Хорт, как закончит осмотр, приведет девочек в Замок. Нужно оповестить родителей и вернуть им дочерей, но сначала я сама поговорю с Ларой и Карой, — она потерла лоб и спросила нареченного наставника: — Получается брата Кары никто не видел? Вернулись только девочки?

Грэм развел руками.

— Майя уже озаботилась этим вопросом. Отправила несколько взрослых мужчин обойти окрестности. На всякий случай. Вдруг Риз неподалёку.

— Хорошо, — Мари сосредоточенно кивнула и посмотрела на заместительницу директора Академии. — Зу Ловерта, знаю, вы ждете решение от меня. Все ждут решения от меня. Особенно теперь, когда девочка, исчезнувшая из Академии, вернулась домой живой. Но я… я ни в чем не уверена. Может, — она на миг закусила губу, — начать с учеников двух старших классов? Они взрослее и смелее. А еще временно поселить в Академии несколько родителей из разных Дворцов. Выбрать самых непроблемых, тех, кто не будет вмешиваться в вашу работу, только опекать детей. А потом каждую неделю будут заежать остальные ученики, курс за курсом. Знаю, это затормозит учебный процесс, однако…

— Это лучше, чем ничего, — перебила Ловерта. — Мне нравится идея. Да, потом придется наверстывать пропущенный материал. Но педагогам и воспитателям будет проще следить за безопасностью небольшой группы учеников, чем за всеми сразу. Ведь мы, по сути, начнем всё сначала. Если остальные Повелители согласны, — Ловерта посмотрела на Весту, Июнию и Злата, — Академия готова принять предложение Принцессы Розмари.

Остальные закивали вразнобой. Это не сложно — дать согласие, когда другие всё придумали. Веста и та нынче не желала принимать непопулярные решения сама.

— Кстати, я планирую нанять двух новых воспитателей, — оповестила Ловерта Мари. — Это Ури и Вилкок. Они хорошо проявили себя Летом. Я уже говорила с обоими. Они заинтересовались. Не думала, что однажды это скажу, но в будущем, возможно, им удастся стать и педагогами. У Ури точно есть задатки.

Мари благодарно улыбнулась Ловерте. Отличная идея! Она и сама заметила, как ожили и расцвели друзья, вновь оказавшись в стенах Академии. После жизни среди людей и охоты Росанны, там им было комфортнее, чем в посёлке. Они чувствовали себя в большей безопасности. Чувствовали себя дома. Да, оставался риск вторжения Флоры. Однако Ной с Далилой воспринимали жрицу меньшим злом, чем некоторых стихийников из Летнего Дворца. А Академия была защищена от чужого проникновения. Только педагоги и дети.

* * *

— Неужели Флора сама отпустила девочек? — спросила Мари Грэма по дороге к Зеркалу.

Вопрос был риторическим. Нареченный наставник не мог знать, что на уме у жрицы. И всё же сделал предположение.

— Может, ей всё труднее держать при себе троих детей. Вот и оставила только мальчика.

— Но почему Лара и Кара ничего не помнят?

— Побочный эффект. Да-да, и ты, и Ян, и остальные вернувшиеся ничего не забыли. Но вы жили в большом мире, а дети в межмирье. Ты сама говорила, там работают другие законы. Или же… — Грэм сделал паузу. — Или Флора нашла преемника, и он уговорил ее отпустить детей. А памяти их старуха лишила сама, чтоб не болтали лишнего.

— Угу, преемника! Моего отца или Эрма! — бросила Мари сердито. — Тогда почему Флора оставила себе Риза? Ох, надеюсь, мальчик жив. Как же жаль семью Тови. Одного ребёнка вернут, а второго нет. И дочка ничего не сможет поведать о его судьбе.

— Зато в клане Лили, наконец, наступит покой, — нашел Грэм положительный момент.

…Долго ждать в зеркальном зале не пришлось. По «Пути Королей» прошла рябь, и оттуда вышел Хорт Греди, ведя за руки двух девочек. Бледных, со следами слёз на лицах.

— Привет, — Мари опустилась перед ними на корточки.

— Ваше Высочество, — Лара поклонилась, приложив руку к плечу, а Кара торопливо повторила ее движение.

— О! Давайте обойдемся без формальностей, — Мари улыбнулась, погладила девочек по щекам. Сначала одну, затем другую. — Знаю, вы не помните, где были. Но, может, вам снились сны?

Почему нет? Воспоминания могли не исчезнуть полностью, а сохраниться размытыми, как полузабытые сновидения.

Однако Кара покачала головой, мол, ничего не видела, ничего не запомнила. Зато сестренка Дронана прищурилась и наклонила голову набок.

— Мне снился лес, — прошептала она. — Зимний лес. И деревянный дом. Там была старуха. И мужчина. Я не помню его лица. Они… спорили. А старуха… она сказала, что двери закрывать нельзя. Иначе… — девочка свела брови, пытаясь вспомнить дословно. — Иначе мир тряханет. Она так и сказала: тряханет. Какой чудной сон, да?

— Очень чудной, — согласилась Мари. — Но, главное, что ты больше не спишь. Ты дома. Вы обе дома.

Пусть девочки не заостряют внимание на снах о старухе и ее странных словах. Сны — это же просто сны. А вот сама Мари напряглась. Закрытие дверей «тряханет» мир? Что это значит? Попытка запечатать грань обернется новыми катаклизмами, вроде смерчей, что обрушились на Дворцы, или молний, погубивших Росанну и других стихийников Лета? Опасная перспектива. Но она точно не хуже, чем нападение магов. Иначе детей Времен Года вообще не останется. Или же речь не о смерчах и молниях, а о глобальных бедах?

— Пропустите! Откройте двери немедленно! Я хочу видеть дочь! — раздалось из коридора.

— Ой, мама, — пискнула Лара.

— Ступайте, — Мари подтолкнула девочек к двери. — Вас обеих очень ждут.

А сама оступила в сторону, чтобы не мешать воссоединению семей, и поманила Хорта.

— Их здоровье точно не вызвает опасений? — спросила шепотом.

— Не вызывает, Ваше Высочество. Дети бледноваты, но это объяснимо. Там, где они жили последние месяцы, господствовала Зима. Девочки толком не видели солнца. Я наблюдал подобную бледность у стихийников, вышедших из темницы. В любом случае, я буду навещать детей и предупрежу родителей, чтобы посылали лично за мной, если заметят малейшие отклонения.

— Хорошо, — кивнула Мари, отводя вгляд от Лары с Карой и их родителей.

Сердце ныло от этой картины. Её собственная семья оставлась не в полном составе…

* * *

А на семнадцатом этаже ждали сюрпризы. Сразу два.

Перешагнув порог, Мари обратила внимание, как встрепенулась Нетта — дочка бывшей горничной Петры. Девочка занималась в покоях уборкой и каждый раз жутко нервничала, когда видела Принцессу. Однако сегодня ее нервозность проявилась иначе. Нетта качнулась, будто хотела сделать шаг к Мари, но не посмела. Открыла рот, чтобы заговорить, но с губ не сорвалось ни звука. Мари решила сама спросить, в чем дело. Раз девочка рвется пообщаться, значит, повод точно имеется. Однако навстречу вышел ещё один постоянный обитатель этажа — шарманщик Ёллу.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — заговорил он, пытаясь улыбнуться, но вышло не слишком убедительно. Старик совсем разучился это делать за годы бродяжничества в людских городах. — Вы не уделите мне несколько минут?

— Конечно, дядя Ёллу, — Мари поманила шарманщика вглубь покоев.

Очень хотелось сладкого чая. Да и общение за столом раскрепощало. Не всех, конечно. Но со стариком прием работал. Ёллу хоть и обращался к Мари при других по этикету, однако не забыл, как ребёнком она спала у него под боком в очередной «дыре» или просила сыграть песенку про «снежики». Мари радовали эти отношения. Приятно, когда кто-то помнит, кем ты была, а не пугается, стоит взглянуть.

— Что-то случилось, дядя Ёллу? — спросила она, едва Бьянка поставила перед ними чай.

Старик потер переносицу. С таким видом, будто морщины разглаживал.

— Я в последнее время много думал о прошлом и будущем, воробышек, — признался он. — Мне хорошо живет в твоем Дворце. И сытно, и никто не обижает. Даже умельцы нашлись, что шарманку починили. Ну, после смерча. Работает, как новая. Однако…

— Хотите вернуться в городе? — изумилась Мари.

Он же не всерьез?!

— О! Нет, — Ёллу замахал руками. — С той жизнью покончено. Но я вот, что подумал. Принц Ян вернулся из большого мира. Теперь и девочки объявились. А Флора того… помирает. Может, на смертном одре сжалится и выпустит меня назад. Домой. К моей Катарине.

Мари на миг прикрыла глаза. Одно другого не лучше.

— Дядя Ёллу, вряд ли жрица согласится. Она упертая старая перечница, простите за грубые слова. Но даже, если даст добро, вы подпишете себе смертный приговор. Нельзя просто так объявиться в Восточном спустя столько лет. Вас сразу же арестуют и передадут магам.

— Так я не скажу, что жил тут! — горячо воскликнул старик. — Совру. Мол, сбежал по молодости от ответственности, как все и считали. Бродил по городам и весям. А на сторости лет решил побывать в родном городе. А про стихийником и этот мир молчок.

— А если маги выяснят правду? Вдруг у них есть способы определить следы нашего мира на человеке? Да и ложь вас не убережет, а погубит. Окажетесь в темнице за то, что оставили семью. Я читала своды, дядя Ёллу. Бросить жену с ребенком в большом мире преступление. Конец всё равно один.

Но шарманщик не испугался. Ласково погладил ее по руке.

— Конец так и так один, воробышек. Смерть. Моя не за горами. А так я хоть Катарину увижу ещё разок. Исполню заветное желание напоследок. Пожалуйста, пообещай, что коли представится возможность, ты подсобишь.

У Мари аж уши заложило от гнева. Помочь отправиться на заклание?! Ну и просьба! Её, конечно, вряд ли получится исполнить. Но сам факт!

Однако старик смотрел так несчастно, в выцветших глазах застыло столько мольбы, что Мари махнула рукой. Кто она такая, чтобы судить? Сама столько раз рисковала собой ради других. А тут пожилой мужчина, скитавшийся всю жизнь по чужому миру, готов поставить на кон жизнь, лишь бы напоследок увидеться с любимой женщиной. Он понимает, чем рискует, если желание сбудется. Прекрасно понимает.

— Хорошо, дядя Ёллу, я постараюсь помочь вам воссоединиться с Катариной, — пообещала Мари, и на лице шарманщина расцвела, наконец, самая настоящая улыбка…

…После ухода старика (он отправился в городок — развлекать детей и взрослых игрой на любимой шарманке) Мари вспомнила странное поведение Нетты и решила поговорить с девочкой, не откладывая. Нашла ее в коридоре недалеко от главной лестницы.

— Ты что-то хотела мне рассказать, Нетта?

Девочка попятилась. Делала шаг за шагом назад, пока не уперлась спиной в стену.

— Нетта? — Мари постаралась, чтобы голос звучал мягко. — Что-то случилось? Не бойся. Ты можешь мне довериться. Обещаю, с тобой не случится ничего плохого.

А сама подумала, что это прозвучало не слишком обнадеживающе. Мать-то изгнали с Королевских этажей. Пусть и за дело.

— Я… я не хотела вмешиваться, Ваше Высочество, — пролепетала Нетта. — Но… но моя мама… она поступила дурно. А я… я не хочу повторять ошибку.

Мари напряглась.

— Ты сделала что-то дурное?

Девочка отрицательно покачала головой.

— Сделал кто-то другой? — догадалась Мари и получила в ответ кивок.

Вон оно что! Нетта увидела или услышала нечто неправильное и оказалась перед выбором: не вмешиваться или поведать всё Принцессе. Принцессе, которую боялась до полусмерти. Принцессе, взявшей ее в заложницы после предательства Петры.

— Нетта, ты уже сделала первый шаг, — подтолкнула Мари девочку к откровенности. — Осталось закончить.

В светлых глазах отразилась обреченность. Когда ты всего-навсего шу, невероятно страшно выступать против кого бы то ни было в Замке. Уж Мари-то знала. Однако Нетта набрала в грудь побольше воздуха и… нет, не выпалила, зашептала:

— Я видела, как одна стихийница подслушивала под дверью. Дважды. В первый раз на седьмом этаже. Во второй — здесь. А сегодня… сегодня… Они меня не заметили. Но я видела… — Нетта зажмурилась, но всё-таки закончила: — Я видела, как Король Осени дал ей несколько монет. Сказал: «За услуги».

У Мари в глазах потемнело, а в голове загудело, будто приложилась ею об стену или пол. Злат Орса платит кому-то за услуги в Зимнем Дворце?! Та-ак, а это уже интересно. И мерзко! Прибить на месте такого «прислужника»!

— Кто эта стихийница, Нетта?

В голосе Принцессы явственно прозвучала ярость, и девочка с удовольствием еще бы попятилась, да было некуда.

— Не выдавайте меня, пожалуйста, — взмолилась она.

— Обещаю, я не раскрою источник. Отвечай, Нетта, кто она?

— Это стихийница из сиротского дома. Она раньше на срединной территории жила. А здесь почту разносит. Ее зовут… Дита.

Мари закусила губы почти до крови.

Дита! Её бывшая соседка по приютской комнате после Элии Норлок.

Проклятье!

А ведь и Дайра говорила, что видела Диту подслушивающей у чьей-то двери. Троюродная сестра бродила по Дворцу невидимкой, пытаясь найти преступника, что напал на Миллу. Она заметила Диту и рассказала Мари, а та не обратила внимания. Не до Диты тогда было. Да и мало ли, с чего вдруг та пасется у чужих дверей.

А Дита, оказывается, шпионка!

— Нетта, спасибо тебе, что не промолчала. Я этого не забуду. Обещаю.

Мари погладила девочку по бледной щеке и… пошла к себе. Постояла у окна, глядя на непривычно спокойное море. Понадобилось время, но она подавила гнев, приказала себе сохранить контроль над эмоциями во что бы то ни стало, и только потом отдала приказ стражникам разыскать Диту Рис. Это просто встреча, которую нужно пережить, перетерпеть, забыв, что стихийница, разносящая дворцовую почту и получающая «зарплату» от Короля Осени, когда-то спала на соседней кровати. Теперь она незнакомка, готовая подставить под удар и Дворец, и Принцессу.

Дита пришла в зал для посетителей с непробиваемым лицом. Даже если она и подозревала неладное, вида не показала. Поклонилась по всем правилам и вежливо поинтересовалась:

— Чем могу служить, Ваше Высочество?

Мари постаралась, чтобы на лице не отразились ни злость, ни отвращение. Она бы могла понять угрозы. Трудно противостоять сильным мира сего. Той же паучихе. Но Злат платит Дите, значит, она действует по собственной воле. Да, Мари и Петру выгнала, хотя той именно угрожали. Но выгнала не из Дворца, а из собственных покоев. И то наказала не за себя, а за то, что горничная подставила под удар Ноя и Далилу.

А Дита… Дита…

— Сколько именно платит тебе Злат Орса за сведения обо мне?

В глазах бывшей соседки мелькнула паника. Но девчонка быстро спрятала эмоции.

— Я не понимаю, Ваше Высочество. Король Осени? Мне?

— Всё ты прекрасно понимаешь, Дита. Я знаю, что ты шпионишь для него. Не унижай себя отрицанием. Лучше скажи мне то, чего я не знаю. От степени откровенности будет зависеть твоя судьба.

Мари ожидала чего угодно. Даже слез. Но не усмешки.

— Будто вы меня здесь оставите, — Дита откинула волосы с лица. Она больше не носила косички, прядки струились волнами по плечам и спине. Девочка повзрослела и явно хотела нравиться. — Да и не нужно оставлять. Не Дворец, а вечное змеиное гнездо. Думаете, что новыми порядками вы всё измените. Никогда этого не случится. Здесь всем на всех плевать. Все готовы шпионить за соседями и хорошо за это платить. А кто отказывается от монет? Уж точно не те, кто пришел со срединной территории в поисках стоящей жизни среди стихийников Зимы, а прозябает в низах. О! Не смотрите на меня так. Сами знаете, каково там живется. Особенно полукровке. Когда зу Юнт предложил поработать на Осенний Дворец, я тоже не стала отказываться. Ну, а после его смерти мне передали послание от самого Короля Злата. Он захотел продолжить сотрудничество. Я согласилась. Вот и всё.

Мари закрыла глаза, чтобы Дита не разглядела, какой яростный огонь в них вспыхнул.

Так вот, кто помогал Юнту-старшему в прошлом году! Вот кто докладывал о каждом ее шаге! А она-то ломала голову не одну неделю. Предатель Юнт, работавший на Трента, унес секрет в могилу. Что ж, Дита — удобный шпион. На девочку, что разносит почту, никто не обращает внимание. Она спокойно расхаживает по всему Дворцу, не вызывая подозрений.

— Ты права, я знаю, что такое жизнь в низах, — Мари заставила себя снова посмотреть на Диту. — Только не жизнь полукровки, а жизнь шу. И поверь, я ни разу не позволила себе… — она махнула рукой. Какой смысл объяснять что-то этой наглой, беспринципной девчонке. Всё равно не поймет. — Если ты думаешь, что легко отделаешься, то ошибаешься. Я не позволю окружающим считать, что можно шпионить без последствий. Месяц просидишь в темнице, затем отправишься к людям. Уверена, что с твоими «навыками» неплохо устроишься и городе. На возвращение во владения совета или одну из параллелей можешь не рассчитывать. Зу Верга, как и я, не любит шпионов.

Дита вытаращила глаза. Она не ожидала такого поворота. Считала, что попросту вернется домой на срединную территорию.

— Вы не можете… — начала испуганно.

Но Мари перебила:

— Еще как могу. Я тут вообще-то Принцесса. На выход, Дита. Стража тебя ждет.

— Но…

— Вон! Если не хочешь, чтобы тебя вынесли замороженной. Устрою одним мизинцем.

Дита подчинилась. Ушла, глотая слёзы. От бравады не осталось следа. А Мари закрыла лицо ладонями, тоже едва не плача. Как же мерзко назначать подобные наказания! Отправлять в темницу и выгонять из Дворца!

Но Дита заслужила. Да и всем остальным не помешает знать, что предательств добрая Принцесса не прощает. Никому. И никогда.

Глава 22. Тёмная осень

— Можешь пересчитать детей в сто двадцать пятый раз. Все до единого на месте. Сыты, здоровы и счастливы. Никто никуда не исчезал. Ни по ночам, ни в дневное время.

Мари постаралась потише скрежетать зубами, слушая упрёки Корделии Ловерты, которой крайне не понравился внеплановый визит Принцессы в Академию.

— Зу Ловерта, это просто предосторожность.

— Ну-ну.

— Зу Ловерта!

— Тебе хоть кто-то пожаловался? Нашла хоть одного недовольного? Ученика иль родителя из тех, что тут торчат?

— Нет, — честно призналась Мари. — Все довольны.

Так и было. Она успела пообщаться со всеми детьми с Зимней принадлежностью и кое с кем из учеников других Времен Года. Все в один голос твердили, что жизнь в Академии течет, как обычно. Не считая сокращенного состава обитателей. Родители за две недели, проведенные в лиловом Замке, тоже не заметили ничего подозрительного.

— Просто скажи прямо, что передумала и не хочешь отправлять сюда следующую партию детей, — Ловерта посмотрела испытывающе.

— Святые небеса! — не выдержала Мари. — Я как раз хочу! И хотела с первого дня. Не я ли помогала вам вернуть учеников? Просто… Просто меня беспокоит бездействие жрицы. Вдруг она выжидает, а потом…

— Умыкнет в большой мир всю Академию разом, — усмехнулась заместительница директора. — Вместе с Замком.

— Не смешно, зу Ловерта! — рассердилась Мари. — Вам не доводилось бывать за гранью. А я там жила. Своими глазами видела, как казнили стихийницу на площади. Я на собственной шкуре испытала, каково это, когда магичка лишает погодного дара щелчком пальцем. А ведь мой погодный дар замешан на Шаре Стихий. Так что, да, у меня есть повод тревожиться. И если вы не забыли, один из похищенных жрицей детей так и не вернулся домой. Не говоря уже о моем отце.

Ловерта кашлянула. Желание ёрничать пропало.

— Извини, — проговорила она примирительно. — Просто все эти визиты, проверки, родители, бесконечно путающиеся под ногами, выводят из себя. Я всего-навсего хочу, чтобы в Академии всё вернулось на круги своя. Чтобы нам дали спокойно работать.

— Я тоже этого хочу. Но обязана убедиться, что всё проходит без эксцессов.

— И каков вердикт?

Мари тяжело вздохнула.

— Завтра приедут еще два класса, как и планировалось.

На лице Корделии расцвела довольная улыбка. Раз Принцесса Зимы придерживается первоначального плана, значит, и остальные не передумают. Последуют ее примеру.

Мари попрощалась с Ловертой, но прежде, чем покинуть Академию, встретилась с Ноем и Далилой, работающими воспитателями. Не терпелось узнать, как им на новой должности.

Оказалось, отлично.

— Знаешь, иногда такое чувство, что время остановилось, — поведал Ной.

— Будто последние четыре года — сон. Местами дурной, — призналась Далила.

Друзья вышли прогуляться на крышу. Благо погода стояла отличная. Стараниями стихийников Осени середина сентября выдалась теплая и солнечная. Мари даже пальто не стала застегивать, а шарфик держала в руках.

— Тебя что-то гложет, да? — спросил Ной. — Смотришь в небо и хмуришься.

Мари пожала плечами. Она так и не перестала ждать подвоха от небес. Тревога усилилась после слов Лары, что мир может «тряхануть». Вдруг последние месяцы — затишье перед бурей тысячелетия. Вдруг Флора махнула на Мари и ее близких рукой, потому что знает, что всему миру стихийников так и так скоро настанет конец.

— Я больше не вижу сны о большом мире. Не знаю, что там происходит. Не понимаю, почему жрица отпустила девочек. Почему не пытается наказать меня или Яна. Я просто очень устала от неопределенности. А ещё, когда я смотрю на небо, мне кажется, что оно тусклее, чем раньше. Может, у меня зрение ухудшается. Или это просто мнительность.

— Мнительность! — объявили друзья в один голос.

А потом Далила перевела тему.

— Ты Тиссу не навещала? Она сильно расстроилась, что мы покинули посёлок. Снова. Моя мама тоже не хотела расставаться, мол, только-только встретились после разлуки. Но она согласилась, что работа в Академии — это очень почетно. Однако Тисса — это Тисса. Нас с Ноем позвали сюда, ее нет. А ведь Летом она помогала тут вместе с нами.

— Тисса несовершеннолетняя. В отличие от нас, — напомнила Мари. — Зу Ловерта не имела права нанимать ее на работу. Помощь Летом — это совершенно другое. Да я и не уверена, что Тисса хочет работать воспитателем в Академии. Все обиды и расстройства только из-за разлуки с вами. Кстати, это пока секрет, но моя мама готова подыскать Тиссе работу в Весеннем Дворце после совершеннолетия. Она даже обсуждала это с Еридой Саттер. Та поддержала идею. Ролину Саттеру пока никто ничего не говорил. Он вряд ли обрадуется. Но после восемнадцати лет Тисса сможет принимать решения сама. Захочет снова жить во Дворце, ее там примут. Тем более, апартаменты Саттеров не тронуты. Только тссс. Тисса пока не в курсе. И лучше ей и дальше пребывать в неведении, пока не отпразднует совершеннолетие.

— По-моему это отличный план, — улыбнулся Ной. — Дом Тиссы — Дворец, а не посёлок. Ой, — он стукнул себя по лбу. — Вы не подумайте, что я скучаю по Летнему Дворцу. Ни капельки. Мой дом Академия. И мне здесь отлично.

Мари с Далилой засмеялись. Последняя взяла Ноя под руку.

— Мы ничего такого не подумали. И Королева Веста отлично придумала. Срединная территория — не худшее место на свете. Но Тиссе оно не очень подходит.

Они погуляли еще минут сорок, говорили о прошлом. О проделках в Академии, общих знакомых. Потом в кармане Мари потеплело зеркальце, и связавшийся с ней Грэм поинтересовался, скоро ли она вернется. Нареченный наставник тут же добавил, что ничего серьезного не случилось. Просто он волнуется. Но Мари по тону догадалась: что-то всё-таки случилось. Поэтому попрощалась с друзьями, пообещав в скором времени повторить прогулку втроем, а еще лучше вчетвером, чтобы Тисса не кисла в одиночестве в посёлке.

* * *

— Что случилось? — спросила Мари Грэма, встретившего ее в белом зале.

Тот только головой покачал, мол, ни дня без проблем.

— Лара Лили с утра сама не своя. Родители послали за Хортом. Он осмотрел девочку, но не обнаружил ничего тревожного. Однако подтвердил, что ее что-то гложет. Попытался разговорить, но Лара отказывается откровенничать с кем-то, кроме тебя. Сказала Хорту по секрету, что вспомнила еще один «сон». Из-за него и расстроилась.

По телу Мари прошла судорога. Сон? То есть, некое событие в межмирье?

— Родители не против, если я навещу Лару?

— Нет. Супруги Лили наоборот очень ждут твоего визита.

— Что ж, — Мари сосредоточенно кивнула. — Тогда не стоит его откладывать.

В апартаментах клана Лили встретило всё семейство, считая молодых супругов Сабину и Трея. И все заговорили в один голос, пытаясь объяснить, что с Ларой творится неладное. Все, кроме Дронана. Он закатил глаза и прикрикнул, чтобы перебить остальных:

— Тише! Принцессе Розмари больше делать нечего, как слушать гвалт! Ваше Высочество, я вас провожу к Ларе.

— О! Я с вами! — вскричала мать семейства, торопливо подбирая пышный подол.

Но Мари ее остановила.

— Ни в коем случае. Лара и так напугана кошмаром, а вы все только усложняете ситуацию. Чем меньше шума, тем раньше девочка оправится.

— Но…

— Одна я сумею ее убедить, что переживать не о чем, — отрезала Мари и жестом поманила Дронана, мол, веди к сестре поскорее.

Зу Лили всё равно попыталась последовать за Принцессой и сыном, но Грэм преградил ей дорогу и объявил во всеуслышание, что не прочь попить чаю со всеми членами семьи и послушать рассказы об их поездках в города.

По дороге в спальню Лары Дронан попытался извиниться перед Мари за поведение родни.

— Они продолжают сходить с ума. Ведут себя с Ларой, будто она вот-вот снова исчезнет. Не дают покоя.

— Это плохо, — согласилась Мари. — Хотя я их понимаю. Когда беспокоишься о близких, разум будто засыпает, остаются сплошные эмоции.

— Это у тебя-то? — не поверил Дронан. — Ты самая рациональная стихийница из всех, кого я знаю. Всегда мыслишь здраво.

Приятель ошибался. Нервы Мари сдавали, и не раз. Но его слова польстили.

…Лара сидела на кровати с воздушной периной и хмуро глядела в одну точку. Даже не отреагировала на приход Принцессы.

— Я подожду снаружи, — шепнул Дронан. — Если что, зовите.

Дверь за ним закрылась, а Мари подошла к девочке. Села рядом на постель.

— Ты боишься, знаю, — проговорила мягко. — Но проблемы лучше решать сообща. Особенно с теми стихийниками, которые в этих проблемах разбирается. А я разбираюсь, помнишь?

— Помню, — выдохнула Лара.

Мари больше угадала слово, нежели услышала.

— Что тебе приснилось, малышка? Просто скажи. Если произнести вслух, не так страшно.

— Старуха.

Новое слово прозвучало отчетливее, но, по-прежнему, шепотом.

— Она что-то сказала?

Лара покачала головой из стороны в сторону.

— Сделала?

Движение повторилось. Лара посидела секунд десять, глядя на руки, и вдруг выпалила:

— Она умерла! Ее больше нет! Мы ее похоронили. Она теперь под землей. И снегом.

Мари почудилось, что проломился пол. Потом еще один. И еще. А кровать летит и летит вниз сквозь все этажи. До самого подземелья и куда-то дальше.

Как это Флора умерла?! Не может быть! Просто не может.

Ведь если нет жрицы, значит, грань никто не охраняет. Если только… только…

— Лара, ты сказала: мы похоронили. То есть, ты, Кара и Риз?

— Да, — голос девочки снова перешел на шепот. — Мы трое. И тот мужчина.

— Какой мужчина, Лара?

— Тот, что теперь вместо старухи. Я не помню его лица.

Сердце почти остановилось. «Тот мужчина»? Отец? Но Лара запомнила бы Короля. Значит Эрм? Ведь именно его образ привиделся в единственном сне за последние месяцы. Или же Флора нашла другого преемника?

А может, рассказанное Ларой всего лишь сон? Просто сон?

— Тот мужчина нас отпустил. После похорон, — добавила девочка и поежилась. — Нас с Карой. А Риза оставил там. Там, где всегда Зима.

— Почему? — Мари зашептала не хуже Лары.

— Ему нужен помощник, — малышка напряженно свела брови и спросила несчастно: — Ваше Высочество, это было по-настоящему или приснилось? Мне кажется, что было.

— Я не знаю, — честно призналась Мари. — Но вот что думаю: если всё правда, то бояться больше нечего. И некого. В Зиму тебя забрала старуха, верно? И не отпускала домой?

Девочка закивала.

— А раз ее больше нет, — продолжила Мари, — значит, она не вернется и не причинит вред.

Лара немного расслабилась. Глаза будто чуть посветлели.

— Значит, не причинит, — согласилась она и наклонилась ближе к Мари. — Не рассказывайте маме и папе про старуху. Пусть не знают, что она мне снилась. Все равно не поверят, что мертва. Мама снова будет плакать.

— Хорошо, — Мари улыбнулась уголками губ, хотя это стоило неимоверных усилий. — Давай скажем, что ты видела во сне темный Зимний лес и не могла найти дорогу домой. Такой сон напугает твоих родителей гораздо меньше.

* * *

Ночью разразилась буря. Будто иллюстрация душевного состояния Принцессы Зимы.

Мари стояла у окна и смотрела, как кривые молнии разрезают небо, а морские волны с шумом накатываются на берег. Крупные капли дождя яростно бились о новое стекло. Однако Мари не боялась. Гроза снаружи не походила на Летние катаклизмы. Просто гроза. Хотя и была редким явлением для середины сентября. Но может Злат не в настроении. Он стихийник вспыльчивый. Устал сохранять теплую погоду и отрывается.

В душе же бушевал другой ураган.

О новостях Лары Мари рассказала Грэму, но попросила пока сохранить всё в секрете. Нареченный наставник не пришел в восторг от возможной кончины жрицы, но согласился, что лучше повременить с оповещением всех и вся об изменениях в межмирье. Не ровен час Злат с Июнией изменят решение, и Мари с Вестой останутся в меньшинстве.

— Если новый охранник грани твой стражник — это даже хорошо, — проговорил Грэм. — Он парень ответственный. Только вопрос: почему отпустил девочек, но не помог вернуться домой твоему отцу. Или же с ним нет связи? Ну, в большом мире.

— Или же отец мёртв, — бросила Мари и сама растерялась.

И откуда силы взялись произнести такое вслух?

— Я бы не спешил с выводами, — осторожно заметил Грэм. Его самого аж передернуло от необратимого слова. — Что до стражника… он способен справиться с отведенной ролью, посвятить охране грани всю жизнь.

— Хватит! — вспылила Мари. — Эрм не обязан ничего охранять! У него и в нашем мире есть… хм… дела.

— Э-э-э, — нареченный наставник покосился с подозрением и спросил хрипло: — У тебя же ничего не наметилось с этим парнем?

— Не твое дело! — огрызнулась Мари, выдав себя с потрохами.

Грэм только рот открыл. Потом закрыл. И развел руками. Мол, сказать нечего.

А теперь разразилась треклятая гроза, которая не давала спать. Не давала хоть ненадолго забыться. Вот Мари и стояла у окна. Смотрела и смотрела на молнии. Чудилось, что они бьют в самое сердце, прожигают душу.

В кармане потеплело зеркальце. Мари достала его и открыла дрожащими руками. Среди ночи просто так не связываются. Особенно в грозу.

— Так и думала, что ты не спишь, — проговорила Веста вместо приветствия.

— Что-то случилось? — сердце билось всё быстрее.

— Никаких катастроф, но… — мать помедлила с ответом. — Я говорила со Златом. Он сам вышел на меня. С тобой общаться не торопится. После ареста той девочки. Шпионки. Злат сказал, что Осенний Дворец не имеет отношения к погоде за окнами. Они не вызывали грозу. Ночи полагалось быть ясной, без осадков.

Мари закрыла глаза, мысленно проклиная судьбу и грань между мирами.

«Мир тряханет». Два слова, что слышала Лара из уст жрицы.

Неужели, это начало очередного безумного катаклизма? Или заключительного? Того, что уничтожит всех стихийников разом?

— Злат пытался прекратить грозу? — спросила Мари, заставив себя вновь посмотреть на отражение матери в осколке «Пути».

— Да. Ничего не вышло, разумеется. Погода не подчиняется стихийникам.

— Что он предлагает? Снова всем вместе воспользоваться Шарами Стихий?

— Злат думал об этом, — подтвердила Веста. — Но я советую повременить. Просто оставаться начеку. Гроза не кажется серьезной угрозой. По крайней мере, пока. Зато когда мы в прошлый раз вышли с Шарами на крыши, погибли стихийники Лета, считая Росанну.

— В кубах безопасно.

— Так было в тот раз. Всё может измениться. А тебе и куб не помог. Я помню, в каком состоянии тебя нашли.

— Я потратила много сил, закрывая прореху. Если появилась новая…

— Давай не будем забегать вперед, — перебила Веста. — Пусть всё идёт своим чередом.

— Хорошо, — согласилась Мари после паузы.

Её тянуло действовать. Рассказать, что возможно жрица умерла, а мир трещит по швам. Предпринять хоть что-то, а не торчать в спальне у окна. Но она прекрасно понимала, что Веста волнуется за нее, потому и не хочет рисковать, пока гроза не перерастет в нечто большее. Мари решила подчиниться желанию матери, выждать. Вдруг непогода, правда, временное явление, и всё утихнет само собой.

Последующие часы она то стояла у окна, то лежала на ковре перед ним, глядя в потолок, на котором мелькали всполохи от молний. Думала о большом мире, о месяцах, проведенных в городе под названием Восточный. Об отце и Эрме. Гадала, что происходит в межмирье, и почему она больше не видит особенные сны.

Отец жив. Должен быть жив. Ведь Шар Стихий не почернел. Просто есть причина, по которой Повелитель Зимы не может вернуться домой. А Эрм… Эрм…

Мари не знала ответа. Может, он стал жрецом. Просто пока ему не хватает опыта, потому и начался очередной погодный катаклизм. Или же болезнь Флоры создала трещину давно, но та проявилась только сейчас.

— Впустите меня, — попросила Мари, сама не понимая, к кому обращается. — Покажите, что происходит. У меня не осталось сил гадать. Голова вот-вот треснет.

Она так и не уснула. Лежала на ковре в полудреме до утра. На рассвете гроза закончилась, но дождь лил и лил. Потоком. И явно не собирался прекращаться, вопреки стараниям погодников Осеннего Дворца разогнать тучи. С Мари связалась Июния. Обсудить положение дел. Девочка, как и Злат, была готова выйти на крышу с Шаром Стихий.

— Королева Веста отказывается плести узор исправления и говорит, ты с ней согласна.

Мари мысленно отругала мать. Вот что на это скажешь?

— Я согласилась подождать до утра. Не более, — призналась она после минутной паузы. — Поговорю с Королевой. Если придется, выйдем втроем. Надо действовать, пока вокруг Дворцов не разлились настоящие реки.

— Отлично, — обрадовалась Июния. — Свяжусь с Королем Златом. Будем наготове.

Однако действовать без Весты не пришлось. Как и вообще действовать.

Едва Мари собралась объявить матери об общем решении и приказать стражникам доставить Шар Стихий на крышу, случилось странное. Струи дождя, что лились сверху и барабанили в стекло, остановились. Нет, дождь не прекратился. А именно остановился. Замер! Струи зависли в воздухе.

Мари протерла глаза. У нее проблемы со зрением? Или с головой? Ведь такого попросту не могло быть. Вот только ОНО было!

Струи оставались обездвиженными еще минут пять.

— Ты ЭТО видишь?!

В спальню без стука влетел Грэм.

— Вижу, — подтвердила Мари, не отрывая взгляда от окна. — И ничего не понимаю.

Она хотела открыть створку и коснуться «дождя», но нареченный наставник остановил.

— Я бы этого не делал.

— Боишься? Ты?

— Перестраховываюсь. Дело в межмирье! Наверняка! И уж, прости, но я не хочу, чтобы тебя снова перенесло туда или в большой мир.

А дальше случилась вещь еще более странная. Струи потянулись вверх. Словно тоненькие ленты, которые поднимала невидимая рука.

— Невероятно, — прошептала Мари, глядя на происходящее зачарованно.

Сердце частило. Еще как частило! Не каждый день сталкиваешься с подобным. И всё же, картина завораживала. А струи всё поднимались и поднимались. Пока не втянулись в трещину в небе. Следом к ней поплыли и тучи. Они исчезали в трещине, будто их засасывал смерч, пока небо не очистилось полностью. Едва это случилось, трещина растворилась, будто и не было ее тут никогда.

Вот только… только…

— Мне снова кажется, что мир потускнел, — прошептала Мари.

— Тебе не кажется, — отозвался Грэм с тревогой. — Красок явно поубавилось, и мне это не нравится. Сильно не нравится.

— Мне тоже.

Что ж, значит, в последние дни ей не мерещилось. Просто она первая заметила изменения. Быть может потому, что искала тщательнее других.

— Наверняка, предстоит общий сбор, — предположил Грэм. — С другими Повелителями и Линдом Пьери.

— Пусть собираются, — Мари пожала плечами. — Я не пойду. Спать хочу безумно. И раз катаклизм прекратился, можно и на боковую.

Нареченный наставник посмотрел, как на сумасшедшую.

— Что? — Мари закатила глаза. — Ну, что они могут решить на сборе? Ни-че-го! Никто не знает, что случилось. Но нам явно помогли, значит, уничтожение миру в ближайшие часы не грозит. Так что я спать. Прошу, объяви всем, чтобы меня не трогали до вечера. А лучше до завтрашнего утра. Иначе заморожу.

Грэм с полминуты взирал пристально, гадая, шутит Принцесса или говорит всерьез. Но фыркнул, мол, делай, что пожелаешь, и покинул спальню.

Глава 23. В гостях у Зимы

Мари уснула быстро. Стоило натянуть одеяло до подбородка и закрыть глаза, как сон легко принял в крепкие объятия. Да не простой сон. Особенный. Словно некто услышал Принцессу Зимы несколько часов назад и исполнил желание.

Мари стояла босиком в снегу, а подол легкого белого платья колыхался на ветру, однако она не ощущала холода. Точь-в-точь, как в прошлые визиты. Отлично! Значит, получилось. Межмирье! Только где хозяйка? Или… новый хозяин?

— Эрм! — позвала Мари. — Риз? Вы здесь? Отзовитесь!

Долго кричать не пришлось. Из леса вышел светловолосый мальчик в меховом плаще с капюшоном и охапкой веток в руках.

— Ой, Принцесса! — удивился он. — А мы вас ждали к ночи.

Ждали, значит. То есть, первый сон за долгое время не случаен.

— Мы? Ты и… Эрм? — имя далось с трудом, но Мари отчаянно жаждала ответа. Жаждала и боялась.

— Да. Эрм теперь тут главный. Ну, с тех пор, как старуха того… померла. Я у него в помощниках. Не насовсем. Эрм сказал, что пока он один не справится. Поэтому меня оставил. А сестру мою и другую девочку — Лару Лили — отправил домой. Однажды и я вернусь в Зимний Дворец.

— Отличный план, — пробормотала Мари, а у самой сердце в трубочку свернулось.

Значит, всё правда. Флора мертва, а Эрм новый жрец, охранник грани.

Это работа до конца дней. Без вариантов.

— Где он? Эрм?

— В доме. Обед готовит. Пойдемте, Ваше Высочество. Провожу.

Ноги подкашивались, не желали делать и шага. Но Мари заставила их подчиниться. Пошла вслед за Ризом по узкой тропке, протоптанной в сугробах. Лес остался по правую руку. По левую высились ледяные горы, вроде тех, в плену которых они с Эрмом оказались в прошлом году. Тропка бежала к участку, заросшему елками — пушистыми, с покрытыми снегом лапами.

— В доме тепло. Там хорошая печь. Или вы не замерзли? Вы ж того… не по-настоящему.

— Я не чувствую холода, — подтвердила Мари. — Я сейчас в Зимнем Дворце. На семнадцатом этаже. Сплю и вижу сон. И, кстати, дома сейчас Осень. Середина сентября.

— А здесь всегда Зима. Удивительное дело, да? — восхитился Риз. — Моя сестра и Лара боялись этого места. А мне нравится. Красиво. Лес и горы. Можно гулять весь день. Хотя застрять навсегда, наверное, скучно. Но я пока не тороплюсь во Дворец. Маму с папой хочется увидеть. Но к ним вернулась Кара. Значит, они уже не так сильно расстроены.

— Родители обрадовались ее возвращению, — подтвердила Мари. — Но всё равно волнуются за тебя. Они же не знают, в порядке ли ты.

— Теперь узнают. Вы же передадите.

— Конечно, — пообещала Мари, хотя плохо представляла, как объяснить супругам Тови происходящее.

Сын — помощник жреца в межмирье, где всегда Зима. Родители точно не обрадуются, что Риза оставили тут в качестве правой руки. Пусть даже на время.

— А что готовит Эрм? — спросила она, чтобы поддержать беседу, ибо они всё ближе подходили к домику, прячущемуся среди елок, и волнение нарастало.

— Мясо с овощами. Ну, картошкой, морковью и помидорами.

— Откуда у вас картошка? И другие овощи? Зима же. А мясо? Эрм охотится?

— Нееет, — протянул мальчишка весело. — В лесу зверье не водится. Это странный лес. Деревья на ветру качаются, шишки и иголки падают. А зверья и птиц нет. Совсем. А еду нам доставляют. Из храма жрицы. Но вы это лучше у Эрма спросите. Он лучше разбирается, как вся эта еда появляется. Он же у старухи учился. Не я.

— Ясно, — Мари увидела дом, и невольно замедлила шаг. — Скажи, а Короля Инэя ты видел?

— Ни разу, — признался мальчишка. — Он не здесь. А в мире магов.

— Эрм с ним видится?

— Нет. Он говорит, для этого нужны вы.

Мари споткнулась на ровном месте, но не упала. Схватилась за идущего впереди Риза.

Она поэтому здесь?! Помочь вытащить отца? Эрм ЭТО может?!

Ох, лучше не гадать. А спросить у первоисточника. До встречи остались считанные секунды. Главное, чтоб щеки не раскраснелись от волнения. Мари так давно хотела встретиться с Эрмом лицом к лицу. Она не забыла его слов, сказанных Эльзе. О девушке, с которой нет будущего, но зато есть чувства. Чувства! От этой мысли сердце то билось сильнее, то почти останавливалось.

Вот и крыльцо. Пять ступеней. Такой короткий путь. И такой длинный.

Дверь скрипнула, босые ноги переступили порог.

Еще чуть-чуть и…

— Что-то ты долго, — Эрм стоял спиной, резал овощи для салата. — Я уж собирался выйти тебя разыскивать.

— А я не один. У нас гостья. Пришла раньше времени.

Нож выпал из рук нового жреца. Не на стол. Сразу на пол.

Эрм обернулся и… просто кивнул. Побледнел, правда, как свежевыпавший снег. А Мари поняла, что краснеет. Теперь точно краснеет. Ох, вот кошмар-то!

— Чувствуйте себя, как дома..

— Только посмей произнести «Ваше Высочество».

Мари сама не поняла, как это вырвалось. Видно, сказалась практика последних месяцев. Общаться-то доводилось и с несговорчивыми подданными, и со Златом, и с Линдом Пьери.

— Можно обойтись и без правил этикета, — согласился Эрм. Поднял с пола нож и ополоснул его водой из кувшина. — Я бы пригласил вас… тебя к столу, но вы… ты…

— Здесь не по-настоящему, — закончила Мари.

Ее не коробило, что Эрм чувствует себя не в своей тарелке. Наоборот, поведение парня доказывало, что и он волнуется. Это было так… мило. Мари причинило бы боль, если б Эрм обращался с ней, как с незнакомкой. Или как подданный с Принцессой. Эрм же пытался снова перейти на «ты», и это радовало.

— А вот я очень хочу есть, — вмешался Риз, который взирал на встречу Её Высочества и нового жреца с изумлением.

— О! Сейчас-сейчас, — засуетился Эрм. — Рагу готово, сейчас достану горшок из печи. Вымой руки и садись за стол. И ты присаживайся, Мари. Нам предстоит долгий разговор. О самых разных вопросах. Лучше не откладывать. Ты можешь проснуться в любой момент, а я не уверен, что смогу открыть тебе доступ в ближайшее время.

Доступ? Значит, всё-таки Эрм постарался. Но как?

— Я пообещала заморозить любого, кто посмеет меня разбудить, — пробормотала Мари, усаживаясь за стол и складывая руки на коленях, чтоб никто не видел, как они дрожат.

— Отличная предосторожность, — улыбнулся Эрм. — И всё же лучше не терять время.

Мари смотрела, как он хозяйничает, и на сердце теплело. Как же хорошо просто находиться здесь. Пусть и во сне. Наблюдать за Эрмом. Вот он берет ухват и достает горшок из печи. Вот накладывает мясо с овощами на тарелку и ставит ее перед Ризом, а мальчик потирает от предвкушения ладони. Мари не чувствовала запаха рагу, но могла поклясться, что пахнет оно изумительно. Выглядело точно аппетитно.

— Риз сказал, что еду вы получается из… хм… я забыла слово.

— Из храма жрецов, — Эрм закончил суетиться и тоже устроился за столом. Напротив Мари. Себе он еду не положил. — Это такое место, где люди большого мира поклоняются жрецам. Когда-то храмов было много. Теперь остался один. Далеко от Восточного. Храм до недавнего времени был почти заброшен, хотя монахи (так называются те, кто за него отвечают) свои обязанности выполняли. Иначе Флора давно бы умерла от голода. Тут-то питаться нечем. Жрица говорила, что и в другие Времена Года ничего съедобного не росло. Даже ягоды и грибы в лесу. А у нас так и вовсе вечная Зима. В храме люди не просто поклоняются жрецам, что стерегут грань, а приносят продукты и оставляют на алтаре. Магия переносит их каждое утро сюда. На наш алтарь. Тот, вокруг которого мы стояли в твой прошлый визит. В последнее время припасы прибывают в избытке. Похоже, после охоты на стихийников, у людей большого мира снова проснулся интерес к храму. Но я беру только необходимое. Нам с Ризом много не нужно.

— Как интересно, — прошептала Мари, удивленная рассказом. — А столичные маги не возражают против поклонения жрецам?

— Флора говорила, всё наоборот. Магам храм на руку. Мол, пусть люди верят и в жрецов, и в грань, и в стихийников-врагов.

— Разве магам не лучше, чтобы грань исчезла? Они бы перебили нас, и все дела. Не будет жрецов, двери откроются.

— Не откроются, — заверил Эрм и погрозил пальцем Ризу, который забыл о еде и внимательно слушал разговор. — Слухи о грани с обеих сторон ходят разные. Но правда в том, что маги не способны ее миновать без помощи жрецов. Так задумано изначально, чтобы два мира существовали параллельно и не пересекались.

— Но жрец при желании может переправить к нам армию.

— Может, — согласился Эрм. — И это вторая причина, по которой храм не трогают. Не останется жрецов, маги навсегда лишатся шанса попасть к стихийникам. В столице, по словам Флоры, испокон веков не могли прийти к единому мнению. Одна часть магов считает, что надо оставить всё, как есть. Другая не теряет надежды нас завоевать. Они помогают монахам содержать храм, время от времени оставляют жрецам послания и предложения о сотрудничестве. Именно жрецам, а не жрице. Они же не знают, сколько нас здесь. Госпожа Кин, правда, в курсе. Магичка, на которую мы с тобой работали по очереди. Они с Флорой поддерживали связь, встречаясь на грани межмирья и большого мира. Их семьи когда-то дружили, вот и две магички общались до самой смерти Флоры. Но госпожа Кин не делится знаниями с другими магами. Считает, что нечего им лезть в дела жрецов. Так что тайны в сохранности.

— То есть, нам не нужно бояться вторжения магов, пока жрец — ты, — подытожила Мари хмуро. С одной стороны это успокаивало. С другой, ей хотелось вытащить Эрма. Найти способ вернуть его домой, если тот, конечно, существовал.

— Да, вторжение миру стихийников не грозит. Но исчезновение жреца способно уничтожить всех там живущих. Появятся новые трещины. Много трещин. И тогда…

Эрм предпочел не заканчивать, но Мари и сама поняла. Она видела, какие беды способна наделать одна единственная трещина. Стихийников Лета полегло немало во главе с Королевой. Да и всем Дворцам досталось изрядно от смерчей.

— А как же бусины? — спросила она. — Зачем их создали? Это же ключи для стихийников.

— О! — Эрм постучал себя по лбу. — Чуть не забыл! Бусины — страховка. Вдруг среди жрецов не осталось бы магов. Тогда стихийники смогли бы попасть в межмирье и занять их место. Изначально шкатулка была передана на хранение двум кланам стихийников. Им полагалось отправить новых жрецов, коли придется. Но шли годы, десятилетия, столетия. Истинная цель забылась, и бусины начали использовать во зло.

— А послание на крышке шкатулки? Там сказано, как навсегда закрыть грань с помощью обряда и некого заклинания.

Мари не мог не волновать этот вопрос. Ведь именно за и против использования этого обряда не раз голосовали Повелители Времен Года.

— Вот этот обряд лучше не проводить, — огорошил Эрм. — Флора сказала, надпись на крышке дело рук кого-то из стихийников. Обряд действенный. Но он не сработает, как надо. Стихийник, оставивший послание, не владел всеми сведениями. Грань закроется, но мир стихийников не освободится, а будет обречен на гибель.

Мари за голову схватилась. О небо! Инэй с Вестой едва не применили тот обряд в прошлом году! Отец, помнится, даже кедры велел доставить в Зимний Дворец. Те самые кедры, что необходимы для обряда. Если бы Зарина не натравила на Короля и Принца Зимы белых волков, а Ян не украл бусины и не воспользовался ими в ответственный момент… Ох, лучше не думать, что бы случилось тогда. Какая же запутанная штука жизнь. Никогда не знаешь, как аукнутся твои и чужие действия.

— Грань способны закрыть только жрецы, — продолжил удивлять Эрм. — Отделить миры друг от друга навсегда. Да-да, Флора говорила, что это невозможно. Но она покривила душой. Это сложно. Но возможно. Я изучаю книги из библиотеки жрецов. Проблема в том, что библиотека открывается на два часа в сутки, а большинство книг о грани вынести оттуда нельзя. Это как кусочек отдельного мира в межмирье. Так что изучение старинных записей продвигается медленно. Но я стараюсь всё выяснить поскорее.

— Но почему Флора солгала? — спросила Мари настороженно.

Не из вредности же, в самом деле.

— По двум причинам. Во-первых, она была приверженницей старых порядков. Два мира с межмирьем и точка. Во-вторых, межмирье окажется отрезанным от обоих миров. Еда продолжит появляться, пока в большом мире существует храм. Но на этом всё. А Флора не хотела остаться одна окончательно. Никаких наблюдений за мирами, магами, стихийниками и людьми. Только она и это место.

— То есть, если грань закроешь ты… — Мари нехорошо прищурилась.

— Останусь я и это место, — подтвердил Эрм. Причем сказал так спокойно, будто его сие вовсе не касалось.

— Но ты же можешь уйти перед закрытием грани? — Мари спросила почти без надежды, ибо уже догадалась, каким будет ответ.

Скрипнул стул. Это доевший рагу Риз выскользнул из-за стола. Он хоть и был ребёнком, но почувствовал, что деловой разговор перешел в личный. В такой, который лучше не слушать. Мальчик снова накинул плащ и покинул дом, осторожно прикрыв дверь.

— Я не смогу уйти, Мари, — проговорил Эрм. — Я добровольно принял обязанности жреца и прошел обряд посвящения. Это значит, что я теперь часть межмирья.

— Но Лирана смогла сбежать, — она продолжала искать лазейку.

Ведь это неправильно. Нечестно!

— Лирана еще не стала жрицей. И сбежала не домой, а в большой мир. Туда я бы смог попасть при желании. Но мир магов нужно отделить от межмирья раньше нашего. Так что вариант отпадает. Да и что мне там делать? На стихийников там охотятся.

— А что делать здесь?

Глаза жгло от слёз обиды и злости.

Эрм пожал плечами и улыбнулся. Беззаботно улыбнулся.

— Жить.

Хотелось замолотить кулаками по столу. А лучше Эрма по груди и плечам. Он издевается? Изображает покорность судьбе? Или после упомянутого посвящения у него с головой не всё в порядке?

— Добровольно принял обязанности, — пробормотала она. — Вместо меня.

Вот теперь глаза Эрма вспыхнули. Появились эмоции. Сильные эмоции.

— Неправда! — воскликнул он горячо. — Не вместо. У каждого из нас свои обязанности. У тебя — менять жизнь в Зимнем Дворце к лучшему. У меня — охранять стихийников. Раньше я был стражником и охранял только детей Зимы. Теперь берегу всех: и тех, кто родился с погодным даром, и людей. Мой начальник — зу Орфи — всегда говорил, что мы должны уметь защищать Дворец и его обитателей от любых угроз. Я всё еще стою на защите нашего дома. Это всегда была моя судьба. Просто границы расширились.

— Расширились? Да! Но лично для тебя они сузились. Межмирье всё равно, что тюрьма!

Но Эрм покачал головой.

— Ты ошибаешься. Здесь неплохо. Красивый лес, горы. Тут каждый день всё меняется. Сегодня вокруг дома елки, вчера была заснеженная равнина, позавчера стояли древние дубы. Втроем ствол не обнять! Всегда есть, где погулять, и на что посмотреть. А еще здесь собрана огромная библиотека. Не только древние книги о грани и двух мирах. Но и другие. Такие, которые можно выносить сюда — в дом. Так что скучать не придется.

— Но…

— Хватит обо мне, — взмолился Эрм. — Я не жалуюсь на судьбу. Она не худшая на свете. Некоторые стихийники всю жизнь проводят во Дворцах и ничего кроме их стен не видят. Они живут в большей изоляции, чем я здесь. Тебе нужно думать о других. Об отце.

Мари почудилось, что она летит с высоты. Ох, а ведь хотела спросить о нем. Помнила, когда шла к домику. Когда поднималась по крыльцу. А потом всё на свете утратило смысл. А ведь отцу сейчас, наверняка, грозит большая опасность, чем Эрму!

— Он жив, да? — спросила она с хрипотцой. — Я ни разу не видела его во сне. С июня. Но Шар Стихий не почернел. Он бы «знал», если… если…

— Король жив, — подтвердил Эрм. — Я его чувствую. С тех пор, как стал жрецом. Чувствую всех стихийников, что скрываются в большом мире. Их около сотни. Но в Восточном осталось только двое: твой отец и… бывшая Королева. В смысле, фальшивая. Но я не могу с ними связаться. Для этого нужна ты.

Радость вмиг растворилась.

— У меня и раньше не получалось связаться с ним. А теперь…

— Получится, — заверил Эрм. — Когда Флора поняла, что ты не просто проникаешь сюда из снов, а общаешься с другими стихийниками, она… хм… отлучила тебя от грани. После ее смерти я долго разбирался, как это исправить. Видел, что ты пытаешься пробиться, и боялся, что навредишь себе из-за ограничения. Но вот, оно снято, а твои возможности усилены. Я нашел способ. Ты сможешь пообщаться с отцом. Передать ему сообщение. Мари, это очень важно. Его время уходит. Не могу объяснить, откуда это знаю. Просто знаю. Скажи Королю, пусть каждую ночь глядит на запад. Как только в небе появятся синие огни, пусть идет на них. Значит, всё готово к переходу.

— К-к-когда будет г-г-готово? — Мари нервно облизнула сухие губы.

— Скоро, — Эрм усталым движением потёр лоб. — Не могу сказать точный день. Это зависит от алтаря. И звезд в большом мире. Всё сложно. Даже не пытайся вникать. Предупреди отца. Пусть будет готов. Надо вернуть его домой и разорвать связь между мирами. В нашем мире еще остались трещины. Они возникли из-за болезни Флоры и будут расширяться. Одну я сегодня закрыл. Но их еще немало.

— Я тоже сумела закрыть одну. Летом. Если…

— Нет, — отрезал Эрм. — Не смей пытаться снова. Они нестабильны. Побеспокоишь одну, «проснутся» другие. И тогда всем стихийникам конец. Ясно?

Она кивнула, растерявшись. Прежде Эрм с ней так не говорил. Жестко и требовательно. Роль жреца его, и правда, изменила.

— Я всё поняла, — проговорила Мари деловым тоном. — Как мне связаться с отцом?

— Нужно лишь захотеть.

— Так просто?

— Да. Действуй. Не трать больше время на меня. Я в безопасности.

Мари кивнула, хотя отчаянно хотелось провести еще несколько мгновений с Эрмом. Понять, кто он: прежний парень, которого она знала стражником, а потом тайным стихийников в городе Восточном, или же кто-то совершенно новый. Однако понимала, что он прав. Жизнь отца сейчас важнее. И для нее, и для матери.

Мари закрыла глаза, представила его лицо, синие глаза, которые когда-то казались похожими на айсберги. Ледяные и беспощадные.

Мгновение, и…

Не осталось ни домика, ни елок, ни Зимы. Ни Эрма.

Только комната со старой мебелью. Узкая кровать в углу. И покрытый царапинами стол, за которым сидел мужчина в светло-серой рубашке и что-то читал в толстой, немало повидавшей книге.

— Отец…

Инэй вздрогнул, обернулся. Провел большим и указательным пальцами по глазам, будто пытался прогнать наваждение. Но наваждение широко улыбнулось.

— Ты меня видишь! Значит, всё получилось!

— Мари… — шепнул он, поднимаясь.

Шагнул к дочери, хотел коснуться, но руки схватили пустоту.

— Я не здесь, — Мари невольно всхлипнула.

Ох, как же она соскучилась! Отчаянно хотелось кинуться к нему на шею, уткнуться лицом в плечо и, что греха таить, расплакаться. От усталости, страха и радости сразу.

— Я так боялась за тебя. После той ночи. В июне.

— Я в порядке, — Инэй улыбнулся. С трудом. — Как был тенью, так и остаюсь. Не худшее прикрытие для высшего стихийника. Но скажи, кто-то всё-таки вернулся? Получилось?

Мари всплеснула руками. Значит, отец совсем ничего не знает!

— Да. Ян и Марла. А Эрм теперь жрец. Флора мертва.

— Что-о-о?

— Нет времени объяснять. Послушай…

Она быстро передала послание Эрма о синих огнях. И о том, что тот может закрыть грань, избавив мир стихийников от трещин и от возможного вторжения магов в будущем.

— Синие огни. Хорошо, я буду смотреть в небо. Каждую ночь, — отцовские руки снова дернулись. Инэй забылся и снова захотел коснуться Мари. — Ты в безопасности?

— Да. Я…

Внезапно скрипнула дверь. Не здесь. В другом мире. В спальне на семнадцатом этаже. Кто-то явился разбудить Принцессу. Остались считанные секунды.

— У меня к тебе просьба, — быстро проговорила Мари. — Если только получится и не придется рисковать.

Она торопливо зашептала, боясь, что сон оборвется раньше, чем удастся закончить. Кажется, она успела. До того, как услышала голос Грэма.

— Мари, проснись. Ты нам нужна…

Глава 24. Непрошеная свобода

— Что случилось? — спросила Мари, приподнявшись на локте.

Она не отошла от важных встреч, перед глазами стояло бледное лицо отца и улыбка Эрма, а реальность казалась сном. Хотя в голове уже начинали роиться предположения. Дурные, само собой. Грэм не явился бы ее будить после приказа, если б не катастрофа.

— У нас тут сыщики. Прибыли во главе с Линдом Пьери и требуют немедленной встречи, — пояснил нареченный наставник хмуро. — Произошло убийство. В одном из городов. Жертва — стихийник Зимы. А главная подозреваемая — ты.

— Я? С какой стати? — Мари невольно бросила взгляд на окна. За ними только-только начало темнеть. Значит, едва наступил вечер. Не так уж долго она спала. — Стоп! У-у-убийство? Какой стихийник? Кто убит?

— Эльмар Герт.

В ушах загудело. Виски взорвались болью, а по телу прошла судорога.

— Как это? — сорвалось с губ. — Его же… охраняли. В смысле, присматривали.

— Вот это тебе и придется объяснить Пьери. Поднимайся. Он жаждет тебя видеть. И, боюсь, имеет все основания. Смерть безумца Герта выгодна одной тебе.

— Да чтоб всем провалиться!

Мари вот только что видела Эрма! Говорила с ним! Встретилась с отцом! Столько важного произошло и… не произошло. А тут… тут мертвый Эльмар. Безумие какое-то!

— Найди что-нибудь еще скромнее, Бьянка, — велела Мари, едва горничная появилась перед ней с платьем в руках. Не нарядным, но и не слишком подходящим для встречи с бушующим главным сыщиком.

— А это ты зря, — вмешался Грэм, не успевший покинуть спальню. — Оденься, как Принцесса, и выйди с высоко поднятой головой. Внешняя скромность только усилит подозрения Пьери.

— Бьянка, ничего не надо, — Мари забрала из рук засуетившейся служанки платье, которое та выбрала изначально. — Пойду в этом. Украшения? Нет, не стоит. Хотя… Принеси заколки с бриллиантами. В виде снежинок. На этом всё.

Мари переоделась за пять минут и вышла к Грэму. Голову, как ни странно, занимали мыслями о межмирье и Восточном, а вовсе не о предстоящей встрече. Будто прибытие главы Объединенной сыскной канцелярии касалась кого-то другого. Как и всё то, что произошло с Эльмаром в Эзре.

— Не позволяй Пьери на себя давить и обвинять, — посоветовал Грэм по дороге. — Нет никаких доказательств против тебя. А подозрения — это просто подозрения.

Линд Пьери, внешне напоминающий лиса, и еще три сыщика, считая Лукаса Горшуа, ждали в приемном зале. Мари не ожидала увидеть последнего, но не показала удивления. Не удостоила и взглядом. Даже когда он развел руками, мол, не доглядел. Сразу посмотрела в глаза Пьери и объявила:

— Давайте перейдем к главному. Я и пальцем не трогала Эльмара Герта. И никому не приказывала причинять вред этому стихийнику. Для меня известие о его кончине — огромная неожиданность.

Пьери только усмехнулся в ответ.

— Верится с трудом, Ваше Высочество. Мне своими глазами довелось наблюдать, как вы обходитесь с недругами. Угрожаете убийством, замораживаете руки изнутри. А зу Герт вам сильно мешал. Мешало само его существование. Не зря же вы наняли сыщиков и разыскивали сбежавшего жениха по всей стране. А ведь Герт вас боялся. Потому и сбежал. Вы же теперь свободны от свадебного договора. Как ветер.

В голове стучало, будто один за другим вбивали гвозди.

Всё верно, Пьери видел, как она зависала змеем над Виком Волонтрэ и всячески угрожала, требуя рассказать, чем тот отравил Миллу. Да, верно, Эльмар ей мешал. С того самого дня, как ее — четырнадцатилетнюю — заставили поставить подпись под документом, связывающим до конца дней с мерзким стихийником. Правильно, Эльмар сбежал, узнав, что невеста — не безродная шу, которой можно помыкать, а Принцесса. Испугался за никчемную жизнь.

И, да, она теперь свободна.

Святые небеса! Свободна!

Мари внезапно это осознала. Нет больше никакого договора. Как нет и Эльмара. Угроза, что маячила на горизонте последние четыре года, а иногда и заставляла задыхаться от безысходности и даже плакать, устранена.

Всё кончено.

Почти всё…

— Вы правы в одном, абу Пьери, — проговорила Мари. — Я, действительно, наняла сыщиков, точнее конкретного сыщика, чтобы разыскать Эльмара. Но целью было не убийство. Я хотела убедиться, что жених не планирует мне навредить. Имелись все основания опасаться. Однажды он меня уже похищал и держал в плену в апартаментах. История не афишировалась, но есть стихийники, которые это подтвердят. Среди них и лекари, и зу Ловерта. Ведь похитили меня из Академии Стихий во время испытания яу. Что до моих намерений, не сомневаюсь, у вас состоялся обстоятельный разговор с абу Горшуа. Приказ с моей стороны был один: следить за Эльмаром Гертом и докладывать, если замыслит недоброе. На этом всё.

— Верно, вы не отдавали зу Горшуа приказа об убийстве, — кивнул Пьери. — Но как насчет охранников? Это ведь один из них убил вашего жениха. Вонзил нож в сердце. А еще напарника покалечил, чтоб не путался под ногами и не мешал воплотить задуманное.

— Как охранник? — Мари уставилась на Горшуа, а тот снова развел руками, мол, не было возможности предупредить, рассказать подробности.

А Пьери прищурился, внимательно следя за реакцией Принцессы.

— Знаете, что? — набросилась она на Горшуа, не замечая ни пристального взгляда главного сыщика, ни недовольства ее поведением Грэма. — С вами вообще можно иметь дело? А особенно с вашими наемниками?!

— Никто не безупречен, — объявил тот, сделав шаг назад на всякий случай. Вид разъяренной Принцессы по душе не пришелся. — Тем более, наемники.

— Это была ваша задача — подобрать достойных. Скажите еще, что я мало платила.

— О! Здесь никаких претензий, Ваше Высочество. Возможно, парня не переманили деньгами, а заставили угрозами.

— Заставили убить Эльмара? Кто? Я? — продолжила наступление Мари.

— В отличие от шефа, я не верю в вашу причастность, ибо знаком с вами несколько дольше. Решение проблемы убийством — не ваш вариант. Но кто-то мог сделать это за вас. Я бы поставил на вашего отца, будь он с нами. Остаются… хм… — Горшуа сделал вид, что задумался. — Остаются, например, ваш нареченный наставник. Или ваша мать.

Рука дернулась. Нет, Мари не пыталась применить погодный дар. Но едва не наградила сыщика знатной пощечиной.

— Вы забываетесь, абу Горшуа, — процедила жестко.

— Отчего же? — вмешался в «беседу» Пьери. — Если виновны не вы, значит кто-то из близких, пожелавших освободить вас от свадебного договора.

— А что говорит сам охранник? — поинтересовалась Мари не без сарказма. — Кого он смеет обвинять?

Лукас Горшуа возвел глаза к потолку за спиной начальника, а сам Пьери едва заметно поморщился, из чего Мари сделала вывод, что с убийцей никто не говорил.

— Охранник сбежал, и вы понятия не имеете, где его искать, — констатировала она.

— Найдем, — пообещал главный сыщик. — И допросим.

— Желаю удачи, — Мари собралась, было, уйти. Но остановилась. Вновь повернулась к Пьери. — Советую рассмотреть и иные версии. С одной стороны, смерть Эльмара выгодна узкому кругу стихийников. С другой, у этого круга хватает недоброжелателей. Нас могут попросту подставлять. Расчет ведь оправдался. Вы сразу подумали на меня.

— Мы рассмотрим все версии, Ваше Высочество, не сомневайтесь, — ответил на это Линд Пьери снисходительным тоном, напомнив предшественника — Дота Циаби.

Мари попрощалась, постаравшись скрыть разочарование. Власть редко кому идет на пользу. Похожий на лиса сыщик — очередное тому доказательство. Что ж, это еще один урок для нее самой. Хочешь не потерять себя, ни на минуту не забывай, кто ты есть.

— Не понимаю, почему Пьери вообще требует от меня объяснений, — сказала она на обратном пути Грэму. — Эльмар погиб не во Дворце. Города не в ведении Объединенной сыскной канцелярии. Если только городовики сами не обращаются.

— Верно, — кивнул нареченный наставник. — Но, боюсь, этот случай — исключение. Во-первых, подозреваемые — особы Королевских кровей. Во-вторых, Эльмар бежал из Дворца, опасаясь за жизнь. От тебя бежал.

— Это не значит, что я убийца, — Мари со зла чуть не споткнулась. — Моя мать тут тоже не причем. Как, надеюсь, и ты.

— О! Я бы с удовольствием свернул мерзавцу шею. Но ты же запретила к нему прикасаться. Даже твой отец не смел идти наперекор. А я тем более.

Мари облегченно вздохнула. После истории с Дорки ей было тяжелее доверять Грэму. Но сейчас она не сомневалась, что нареченный наставник говорит правду. Ее вообще мало волновало, кто приказал охраннику разделаться с Эльмаром. Сгинул жених, и ладно.

— Знаешь, что самое ужасное? — спросила Мари и призналась с горькой усмешкой: — Мне ни капли не жаль. Не испытываю и намека на сострадание. Прежде со мной уже случалось подобное. Когда умер Фин Майли. Или… Иган Эрсла и Рейм Норда. Но первые двое пытались меня убить. Второй чуть не убил отца. А Эльмар… он был болен. Ведь так?

— Герт тебя похищал, — напомнил Грэм. — Ты и не должна сострадать. Если б было иначе, я бы решил, что и у тебя с головой не в порядке. Мерзавец посадил тебя в темницу и сковал погодный дар. Я не забыл, в каком ты была тогда состоянии. А еще как выглядела твоя служанка, которую Герт тоже пытался превратить в куклу. Болен был Герт или нет, он причинял серьезный вред другим.

— Да, за Бьянку я ненавижу Эльмара сильнее, чем за себя, — согласилась Мари. — Ты прав, он заслужил свою судьбу.

…Бьянка, как вскоре выяснилось, считала также. Вести по Дворцу разнеслись быстро. Как-никак Эльмар Герт был последним из рода и официальным женихом Принцессы. Мари поняла, что мысли служанки далеко, когда та вместо ночной сорочки принесла домашнее платье.

— Думаешь о нём, да? — спросила Мари прямо.

Бьянка тяжело вздохнула.

— Думаю. И радуюсь, что он больше никому не сделает больно. Но сначала я испугалась. Вдруг Эйран — мой жених — причастен. Но он клянется, что даже не знал, где прятался зу Герт. И вообще выучил урок. Больше не нарушит закон.

— Хорошо, — пробормотала Мари.

А ведь точно! У влюбленного в Бьянку стражника тоже имелся мотив поквитаться с Эльмаром. Он даже пытался. Прошлой Осенью. Ох, не вспомнил бы о том инциденте Линд Пьери. За ним не заржавеет насесть на стражника, раз с Принцессой не выходит.

Однако дни бежали, но главный сыщик не появлялся. Не предъявлял обвинений ни Принцессе Зимы, ни Королеве Весны, ни жениху Бьянки. Мари на всякий случай даже связалась с Лукасом Горшуа, спросить, как продвигается расследование.

— Никак, — бросил тот равнодушно. — Я бы на вашем месте забыл эту историю. Всё кончено, Ваше Высочество. Охранника никогда не найдут. Нисколько не сомневаюсь, что наниматель замел следы. В таких делах свидетелей не оставляют.

Мари снова не испытала сострадания. Даже если охранника вынудили убить Эльмара угрозами, это не оправдание. Согласиться шпионить — это одно, отнять жизнь — другое. Готовность убивать — явное свидетельство, что охранник не заслужил жалости.

* * *

Слова Горшуа немного успокоили. Но в целом тревоги продолжали терзать сердце. Просыпаясь каждое утро, Мари ждала новостей. Не только от Пьери. Наступил конец сентября, а отец не возвращался из большого мира. То ли время не пришло, то ли у Эрма ничего не получалось с синими огнями в небе. Шар Стихий не чернел, и только это утешало. Значит, отец жив. И всё же объяснения нового жреца бы не помешали. Однако особенные сны не приходили. Случайно или намеренно, но Эрм не давал Мари пробиться ни в большой мир к отцу, ни в межмирье. Возможно, считал, что они всё обсудили в прошлый раз.

Мари, разумеется, придерживалась другого мнения. Она не привыкла сдаваться. Жрецы должны были оставить для себя лазейку, потайную «дверь», чтобы выбраться, коли межмирье окажется отрезано от обоих миров. Наверняка, об этом сказано в одной из книг в библиотеке Эрма! Но если он сам смирился и даже не пытается искать способ вернуться домой, а еще и Мари не подпускает, как вообще что-то исправить?!

Всё, что оставалось — это гнать прочь мысли о бывшем стражнике. Иначе до сумасшествия недалеко. Тем более, хватало поводов для беспокойства и без упорного молчания Эрма. По стране то тут, то там проходили внеплановые ливни с грозами, которых Злат не заказывал в Погодной канцелярии. Это значило, что одна или даже несколько трещин просыпались. Следовало поторопиться с закрытием грани. Но теперь это сделать мог лишь новый жрец.

В Весеннем Дворце дела тоже шли не слишком гладко. Подданные готовились к появлению наследника, которому полагалось родиться в начале октября. Однако Стелла чувствовала себя неважно, и Веста проводила всё свободное время, готовя для сводной сестры новые укрепляющие настойки. А на днях там и вовсе поднялся переполох. Стража перехватила предназначенный Принцессе Весны букет астр с любовным посланием от бывшего возлюбленного — актера Фарлима. Тот писал, что по-прежнему верен Стелле и готов ради нее на всё. Веста приказала страже сохранить инцидент в секрете. Сестре ничего не сказала. Не хватало, чтобы та выкинула глупость накануне родов.

…Утром первого октября Мари разбудил проливной дождь. Струи так сильно били в стекло, что она спросонья решила, кто-то стучится в дверь. Мари встала с постели и застыла у окна, где капли играли в догонялки по стеклу. Через полчаса решила одеться. Выбрала платье попроще, без мелких крючков и шнуровки. Взяла с туалетного столика зеркальце, чтобы положить в карман, но остановилась, ощутив тепло. Кто-то оставил послание.

Открывая коробочку, Мари думала, что увидит мать.

Однако…

Сообщение пришло вовсе не от Весты. И не от Ноя. И не от кто-то из тех, кто связывался время от времени по самым разным причинам.

Из зеркальца взглянули родные синие глаза.

— Здравствуй, Мари…

Она чуть не уронила осколок от неожиданности и вцепилась в него сильнее, боясь поверить, что это не сон.

…Не знаю, во сколько ты услышишь сообщение. Сейчас раннее утро, мы со спутницей в лесу. Кажется, в том самом, где оказалась и ты после возращения из большого мира. Я не потерял сознание после перехода, ведь погодный дар все эти месяцы оставался при мне. Мы нашли дорогу, пойдем потихоньку на север в сторону города. Одеты тепло, заранее об этом позаботились. Не замерзнем. Но моей спутнице совершать длительные прогулки не с руки. Будет хорошо, если вы нас подберете.

Мари на миг закрыла глаза, борясь с криком радости. Но сдержалась. Ни к чему поднимать на уши весь этаж. Просто несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, затем постучала по зеркальцу.

— Инэй Дората!

Он ответил. Почти сразу.

— Быстро ты, — улыбнулся отец, увидев лицо Мари. — Ранняя пташка.

— У нас тут льет, как из прорехи. Трудно не проснуться, — Мари всхлипнула и спросила: — Ты в порядке? Где ты?

Она видела, что отца окружает вовсе не лес, а бревенчатые стены.

— Нам повезло. Встретили торговцев. Нас довезли до гостиницы. Стоит у самого леса.

— Они не…

— Нет. Не задавали вопросов. К тому же мне было чем заплатить. Хранил все эти месяцы два кольца. Одно пошло торговцам, второе хозяину гостиницы за приют и еду. Спутнице не помешает отдых. Она клянется, что всё в порядке, однако переход дался непросто.

— Значит, ты выполнил просьбу, — Мари улыбнулась.

— Да, ведь это доброе дело. Ты хорошо придумала. Эти двое заслужили встречу. И покой.

Мари закивала и пообещала:

— Мы скоро приедем. Вместе с Грэмом.

— Хорошо, — взгляд синих глаз потеплел. — Как же не терпится тебя обнять. Я уже почти перестал надеяться, что это однажды случится.

* * *

— Что за срочность? — спросил нареченный наставник, ожидая у Зеркала.

Мари не стала ничего объяснять заранее. Просто велела стражникам найти Грэма и передать, чтобы срочно собирался в дорогу. Он собрался. Без возражений. Но теперь желал получить ответы. Смотрел с тревогой.

— Он вернулся. Мой отец. Связался со мной через осколок.

Грэм качнулся, провел ладонью по лицу.

— Ты уверена? — спросил хрипло.

Мари подарила красноречивый взгляд.

— Ты издеваешься?

Тот всплеснул руками.

— Прости. Я просто… просто…

— Не надеялся, что это случится. Отец сказал то же самое. Идём. Он ждет.

Дорога заняла около трёх часов. Сначала перешли в замок городовика, а оттуда отправились на карете к выезду из основного города и дальше по тракту меж полей, на которых завершилась уборка урожая. Погода, кстати, здесь стояла куда лучше, чем дома. Небо затянуло, но дождь проливаться не спешил. Время от времени сквозь тучки вниз пробивались лучи октябрьского солнца.

Грэм пребывал в отличном настроение, даже напевал под нос, а Мари посматривала на него с грустью. Кажется, он забыл, что Повелителю Зимы придется решать его судьбу. Принцесса не прогнала наставника после женитьбы на человеческой женщине. Пообещала подданным, что решение примет Король. Сама же Мари пока старалась не думать, какие перемены ждут впереди. Власть во Дворце снова вернется к отцу, а она… она останется просто Принцессой, дочерью Короля. Вроде Зарины. Странно будет снова остаться не у дел. С другой стороны, это неважно, если семья снова будет вместе.

— Свяжусь с отцом, пусть будут наготове, — проговорила Мари на исходе третьего часа пути, и Грэм расплылся в широкой мальчишеской улыбке.

…Они встретили у ворот гостиницы. Повелитель Зимы в плаще с капюшоном, накинутом на лицо, и пожилая женщина в сером пальто непривычного для мира стихийников фасона: коротковатом и узком. Местные-то дамы носили пышные юбки, поэтому и верхняя одежда всегда расширялась от талии. При виде отца Мари чуть не задохнулась от радости. Выскочила из кареты еще до того, как кучер остановил лошадей. Но Инэй и сам был не в силах ждать. Бросился навстречу, подхватил дочь и крепко прижал к себе, утыкаясь лицом в распущенные волосы. Вокруг всё равно никого, гостиница стоит на отшибе, стесняться или опасаться некого.

— Прости, что так долго, — шепнул Инэй ей в ухо.

— И ты прости, — отозвалась Мари, не разжимая объятий. — За непроходимую тупость. Я потратила уйму времени, пытаясь пробиться к тебе. Совсем забыла, что у нас с Яном связь. Еще с оврага. Столько б времени сэкономили!

— Главное, мы здесь, — Инэй, наконец, отпустил дочь. Но лишь для того, чтобы посмотреть на нее. — Вернулись и Ян, и Марла. Вот только…

Он примолк, сообразив, что зря заговорил об Эрме.

А Мари сделала вид, что не заметила. Сейчас не время вспоминать того, о ком тоскует сердце. Отец дома! Это самый настоящий подарок!

— Я опасалась, что ты приведешь Лирану, — она закатила глаза.

— К счастью, этого не потребовалось, — Инэй изобразил вздох облегчения. — Лирана решила встретиться с Ронаном и признаться, что жива. Понадеялась, что тот поможет снова устроиться с комфортом. Я думал, ничего не выйдет. Однако Ронан, действительно, без ума от Лираны. Он добился для себя перевода на другой конец страны, где никто не знает в лицо ни его самого, ни «мертвую» жену. Так что Лирана будет прятаться на виду и дальше. Теперь это еще проще. У нее осталась булавка.

— Булавка, которая при проверке укажет на другого, — покачала головой Мари.

Но Инэй устало махнул рукой.

— Была у меня мысль отнять ее у Лираны, но потом решил оставить всё как есть. Рано или поздно это безумие с поиском стихийников в большом мире прекратится, и Лирана доживет свой век с Ронаном. И, что главное, подальше от нас.

— С этим не поспоришь, — согласилась Мари и указала взглядом в сторону Грэма, который не мешал отцу с дочерью, но явно был не прочь поприветствовать друга.

Ох! Мари чуть не расплакалась, глядя, как эти двое обнимаются. Лучшие друзья, прошедшие через многое. Да, им еще предстояло решить проблемы, созданные женитьбой Грэма. Но это потом. Сейчас была только радость от встречи.

— Здравствуйте, Катарина, — Мари вытерла заслезившиеся глаза и шагнула к пожилой даме. Та переминалась с ноги на ногу, чувствуя себя неуютно, и без конца приглаживала стянутые в узел седые волосы.

— Здравствуйте, Ваше Высочество, — дама слегка наклонила голову, понятия не имея, как правильно вести себя с особой золотых кровей.

— Рада, что вы прибыли, — Мари сжала ее сморщенные ладони. — Не была уверена, что вы сочтете мою затею здравой.

— О! Это отличная затея, — заверила та. — Это мой Ёллу на старости лет сошел с ума, коли решил вернуться в Восточный на заклание. Спасибо, что дали нам шанс снова встретиться и провести остаток жизни вместе.

Мари грустно улыбнулась.

— Жаль только вашего сына и внука. Им придется нелегко.

— Не переживайте. Я оставила записку, что ухожу к Ёллу, не объясняя, куда именно. Мои решат, что у меня рассудок помутился, и я сгинула в лесу. Они погорюют, конечно. Поищут меня. Но успокоятся. Заживут дальше. Терять стариков не так тяжело.

Мари мягко улыбнулась. Она поначалу не была уверена, что предложить Катарине перебраться из Восточного в мир стихийников — правильно. Там прошла ее жизнь, там настоящее и будущее сына Мартина и внука Томаса. Да и Ёллу не просил переносить сюда Катарину. С другой стороны, Мари пообещала ему встречу с супругой, а не помощь в возвращении в большой мир. Но, кажется, сама Катарина была довольна. Она ни в чем не сомневалась.

— Грэм, для тебя есть задание, — проговорил, тем временем, Инэй. — Нужно доставить Катарину в Зимний Дворец к мужу. Обходным путём. Зеркало ее не пропустит. Карета в вашем распоряжении. По дороге придумайте правдоподобную историю, почему Катарина жила отдельно от Ёллу.

— А вы? — спросил Грэм.

— Мы с Мари отправимся в Шерум. Я купил у хозяина гостиницы пару лошадей. Милая, ты же не против верховой прогулки до замка городовика? Оттуда переместимся в тайное убежище нашей семьи.

— Не против, — Мари улыбнулась. Она предвидела такой вариант, поэтому под плащом скрывался костюм для верховой езды. — Возьми, — она достала из кармана маску и протянула отцу. Затем сама надела такую же. — В глуши скрываться не от кого. Но в городе люди более посвященные, запросто признают Повелителя Зимы.

Инэй подарил благодарную улыбку и проговорил, обращаясь и к дочери, и к другу:

— Надеюсь, вы двое не станете возражать, если я отложу явление себя миру на пару дней? Хочу провести время с вами и Вестой. Вы же ей пока не сообщили?

— Нет, — Мари показательно оглядела отца с головы до ног, остановив взгляд на небритом дня три лице. — Давай сначала ты доберешься до Шерума и приведешь себя в порядок.

* * *

Пока Инэй занимался собой наверху (благо личных вещей в общей с Вестой спальне хранилось немало), а раскрасневшаяся от радости Лира суетилась на кухне, Мари связалась через осколок с матерью. Веста не ответила. Пришлось оставить сообщение. Мари не рассказала о возвращении отца, просто попросила мать навестить ее «дома». Знала, та сразу поймет, что речь о Шеруме.

Инэй спустился через полчаса. Побритый. В белом. Похожий на самого себя. Мари как раз пила какао в гостиной. Инэй устроился напротив и попросил Лиру принести чай. От обеда отказался, заверил, что плотно поел в гостинице и пока не готов к новой трапезе.

— Когда Эрм собирается закрывать грань? — спросила его Мари в лоб.

По дороге они почти не говорили. Непросто общаться, когда гонишь коней во весь опор. Инэю не терпелось оказаться в Шеруме, чтобы, наконец, почувствовать себя дома. Мари же просто наслаждалась его присутствием и конной прогулкой, скоростью. Потом был переход через Зеркало из одного города в другой и новые лошади. Переступив порог дома, Инэй сразу отправился наверх — «смывать пыль большого мира», как сам выразился.

И вот теперь настало время для разговора.

Инэй посмотрел пристально, услышав из уст дочери имя стражника. Не забыл, что перед их с Яном отбытием Мари испытывала к Эрму чувства. Однако она произнесла его имя так, что и не поймешь, изменилось с тех пор что-то или нет.

— Эрм не хочет тянуть с закрытием грани, — начал Инэй осторожно, следя за реакцией дочери. — Говорит, прорехи увеличиваются. Особенно та, что над Дворцами. Не случайно там опять льет и льет. Завтра Эрм начнет запечатывать грань между межмирьем и большим миром, потом переправит домой мальчика, затем…

Инэй не договорил, и фразу закончила Мари.

— Замурует себя в вечной Зиме. Проклятье! — она ударила ладонью по столу, и чашка с почти допитым какао подпрыгнула. Как и полная отцовская чашка с чаем. — Хоть что говорите, я не верю, что маги не придумали лазейку на случай изоляции!

Инэй предпочел не реагировать на вспышку и признался:

— Я сказал Эрму то же самое. Но он ничего не нашел в книгах. Пока не нашел. Но время, увы, истекает. Прорехи способны наделать бед. Больших бед.

— Я понимаю, общее благо важнее, — Мари усмехнулась и посмотрела на отца в упор. — Не думай, что дело только в Эрме. Я бы надеялась на лазейку, будь на его месте любой другой стихийник. Никто не заслуживает остаться в межмирье до конца дней.

Инэй тяжело вздохнул, намереваясь что-то сказать. Слова поддержки, утешения или что-то иное. Мари не узнала. На лестнице раздались быстрые шаги. Кто-то спускался со второго этажа, стуча каблуками. Хотя почему «кто-то»?

Веста. Без сомнений.

Она еще не знала, что ждёт внизу. Кто ждёт. Острый слух клана Верга притупился.

Мари и Инэй поднялись из-за стола, готовясь к важной встрече. И вот Королева Весны сделала еще несколько шагов, повернула с лестницы в гостиную и…

Она не вскрикнула, не заплакала. Просто остановилась, не в силах шелохнуться. Изумрудные глаза смотрели на Инэя, будто не на стихийника, а на морок.

Но прошли секунды, невыносимо долгие секунды, и Веста бросилась к мужу. Уткнулась лицом в плечо, а он обхватил ее обеими руками — бережно, как главную на свете драгоценность, и поцеловал в висок.

Мари чуть не расплакалась. От счастья и умиления. Прежде ей не доводилось видеть родителей такими… хм… открытыми. А потом она улыбнулась отцу и пошла вверх по лестнице. К Зеркалу. Их семья воссоединилась, и предстояло немало разговоров и времени, проведенного втроем. Но ближайшие часы Мари была здесь лишняя.

Глава 25. Танец Времен Года

Мари смотрела с семнадцатого этажа вниз. На городок, где сегодня появилась новая диковинка. Палатка под названием «Сладости Катарины». Недаром после исчезновения Ёллу из Восточного жене пришлось полностью взять на себя заботы о семейном деле. За годы она так поднаторела в изготовлении выпечки, что и в новом мире решила не сидеть, сложа руки, а найти занятие, которое пойдет на пользу всем. Открыла пекарню на первом этаже Дворца, откуда нынче и доставляли пироги в городок. Мари не сомневалась, что стихийники Зимы оценят новшество. Она успела попробовать пару кулинарных шедевров Катарины. Пальчики оближешь!

Ох, как в первый миг растерялся Ёллу при виде жены, а потом даже поругал ее за то, что бросила всё ради него бестолкового. Но Мари отлично видела, что старик едва сдерживает слёзы радости. Такого исхода он не ждал. Был готов взойти на эшафот ради одной единственной встречи с Катариной. А теперь получил возможность проводить рядом с ней каждый день. Столько дней, сколько отведет небо.

В дверь постучали.

— Войдите! — крикнула Мари, уверенная, что это Бьянка пришла за распоряжениями, которых не добилась с утра.

Мари вообще теперь большую часть дня проводила в спальне, не торопясь куда-либо отправляться. Соответственно и наряжаться не имело смысла.

Однако дверь скрипнула, и за спиной послышались мужские шаги. Не Грэма. Тот ступал, будто гвозди вбивал. Эти шаги больше походили на кошачьи.

— Почему ты не внизу? — спросил Инэй, встав рядом с дочерью у окна.

— Там и без меня весело, — ответила Мари уклончиво.

На нее напала странная апатия. С возвращения отца, точнее, с его появления в Зимнем Дворце прошла неделя, а Мари старалась не показываться перед подданными. Вернула трон настоящему Повелителю и теперь плохо представляла, чем заниматься. В спальне было комфортнее. Подальше от посторонних глаз. Она понимала, что подданные гадают, какие нововведения останутся после возвращения Короля, а какие исчезнут. Не хотелось ловить на себе бесконечные любопытные и вопросительные взгляды.

— Как Дворцовые дела? Не очень много на тебя свалилось? — Мари спросила из вежливости, уверенная, что отец обойдется дежурным ответом.

— Вообще-то помощь не помешает, — неожиданно объявил он. — Тут теперь твои порядки. Так что твое непосредственное участие будет очень кстати. Но ты заперлась в покоях и делаешь вид, что тебя ничего не касается. Что происходит, Мари?

Она пожала плечами.

— Я просто… — она сделала паузу и выпалила: — Я просто не понимаю, кто я теперь здесь. Какие у меня права и обязанности. И вообще, произошло столько перемен. Моими стараниями. Я не уверена, что ты рад тому, во что я превратила твой Дворец.

Инэй не сразу придумал, что ответить.

— Мой Дворец, — протянул он после минутного молчания. — Глядя на все перемены, я понадеялся, что теперь это, наконец, наш Дворец. Что ты превратила его в место, где хочешь жить, и однажды назовешь домом. Как я отношусь к новшествам? — Инэй взял дочь за плечи и развернул к себе. — Я неделю изучал то, что ты сделала за десять месяцев. И клянусь, не увидел ни единого неудачного, а тем более неверного решения. Перемен много, в том числе кардинальных, на которые я бы не осмелился. Но все они к лучшему. С тех пор, как мы с Вестой узнали, что ты жива, я до смерти боялся дня, когда тебе придется предстать перед подданными в роли Принцессы, а затем правительницы. Не спал ночами, думал, как облегчить тебе задачу. Но ты справилась блестяще. Даже без моей поддержки. Мари, ты не просто заставила детей Зимы подчиняться. Тобой восхищаются. Не все. Такое попросту невозможно. Но очень многие.

Ее глаза увлажнились. Столь пламенной речи Мари не ждала. И понятия не имела, что на это сказать. Пока она правила в Зимнем Дворце, перемены казались естественными, закономерными. Но в последние дни возникли сомнения. Вдруг отец решил, что дочь перегнула палку и вообще усложнила ему жизнь?

— Заканчивай с затворничеством, — велел Инэй, изображая строгость, и тут же добавил мягче: — Будем теперь решать вопросы правления сообща.

— Не уверена, что… — начала Мари и замолчала, смутившись.

— Что всегда будем соглашаться и ни разу не поспорим до снежных вихрей? — Инэй улыбнулся. — О! Обязательно поспорим. И неоднократно. Но я хочу, чтобы ты была рядом. Твои взгляды гораздо шире моих. Ты понимаешь нужды всех стихийников во Дворце, а не только элиты. Кстати, стоит привлечь и Яна. Не к правлению. Но мы обязательно придумаем ему занятие. Может, начать с секретарских обязанностей?

— Витту нужен помощник, — согласилась Мари. — Хотя не уверена, что Ян не заснет над письмами и приказами.

— Разбудим, — Инэй весело подмигнул. — Пусть поработает, узнает, как тут всё устроено. А там сам решит, к чему больше лежит душа.

— Хорошо, — Мари снова повернулась к окну и посмотрела на море.

Оно снова выглядело беспокойным. Будто зверь, который пока ворчит, но вот-вот перейдет в открытое наступление.

— Ничего дурного не случится, — заверил Инэй, угадав мысли дочери. — Эрм успеет закрыть грань до того, как прорехи принесут новые беды. Я в нём не сомневаюсь.

Мари кивнула. Она бы предпочла, чтобы отец не говорил об Эрме. Но тот не внял нехитрому желанию.

— В прошлом году я не пришел в восторг, когда узнал, что вы с ним сблизились в Восточном. Но за месяцы, там проведенные, я понял, почему Эрм тебе приглянулся. На первый взгляд, он обычный стражник. Далек от интриг, просто хорошо делает свою работу. Однако Эрм не только самоотверженный и преданный, он довольно умен, начитан. Всегда готов встать на защиту, подставить плечо. Он бы никогда не стал давить, пытаться через тебя влиять на дела Дворца. Но всегда поддержал бы, подстраховал. А ещё вы очень похожи. У обоих обостренное чувство справедливости и тяга к самопожертвованию.

Мари сжала зубы, ибо к горлу подступали рыдания.

— Я не хочу об этом говорить, — с трудом прошептала она.

Почему отец не понимает, как ей непросто?

Но он понимал.

— Прости, что завел этот разговор, Мари, — Инэй обнял ее сзади, поцеловал в затылок. — Я хотел, чтобы ты знала: я оценил достоинства юноши. И мне жаль, что всё так обернулось.

— Спасибо, — отозвалась она едва слышно.

Откровения отца дались ей нелегко. И все же факт, что Эрм одобрен, грел душу. Да, парень навсегда застрял в межмирье, но за добрые слова в его адрес Мари была благодарна.

— Кстати, ты в курсе, что я теперь свободна от свадебного договора?

Она нарочно перевела тему. Заговорила о первом, что пришло в голову. Об официальном женихе, переставшем быть проблемой. Всё лучше, чем об Эрме.

— Веста рассказала о смерти Герта. В первый же день. Как и о том, что Линд Пьери не оставляет надежд найти виновного. Что ж, терпения ему. Обвинить тебя или твою маму не удастся. А виновника он вряд ли найдет. Главное, не волнуйся. Пусть сыщик хоть носом роет землю. Ты свободна. Остальное неважно.

Мари помолчала. А потом спросила осторожно:

— Как думаешь, кто это сделал? Кто заплатил охраннику?

Инэй усмехнулся, и Мари догадалась, что у него не просто есть предположение. Отец знает, кто виновен.

— Ты ответишь? — спросила хмуро, когда молчание затянулась.

Инэй тяжко вздохнул.

— Я бы предпочел оставить всё в секрете. Но мы не лжем друг другу, верно? Убийство Эльмара организовала твоя бабка. Исправила собственную ошибку, так сказать.

Мари резко обернулась, не верящим взглядом посмотрела на отца. Медленно покачала головой из стороны в сторону.

— Нет. Это не…

— Еще как возможно, — Инэй горько усмехнулся. — Я сразу заподозрил, откуда дует ветер. И спросил дражайшую матушку прямо. Она не отпиралась. Только плечами пожала. Мол, Герту не место рядом с троном, а она сделала то, на что ни тебе, ни мне не хватило духа.

Мари, пошатываясь, прошла по комнате. Села на кровать, ибо ноги отказывались служить. Паучиха убила Эльмара?! Выяснила, где тот прячется, и отдала приказ. Так просто. Без промедлений и сожалений. Как же отвратительно! Мерзко…

— Не мучь себя горькими раздумьями, — посоветовал Инэй, подойдя ближе. — Они просто два паука. Один ужалил другого. Перед… — он замялся. — Перед тем, как наступит конец.

— Конец? — переспросила Мари недоуменно.

Инэй сел с ней рядом.

— Твоя бабка больна. Ей недолго осталось. До Весны точно не протянет. А, может, и до Зимы. Она этого не афиширует. Мне Хорт сообщил.

Мари открыла рот. Вот так новости!

Может, паучиха симулирует? Но Королевского лекаря не проведешь.

— Что с ней вдруг приключилось? — спросила Мари, до конца не веря. — И почему Хорт мне ничего не сказал?

— Не имел права. По закону лекарю запрещено рассказывать о болезнях членов Королевской семьи кому бы то ни было. Кроме действующего правителя. Ты занимала престол временно. Пусть я находился в другом мире, но оставался жив. Значит, говорить с тобой о болезни бабки Хорт не мог. Что до самого недуга, — Инэй развел руками. — Дело во Флоре. Когда две закадычные подружки в юности читали заклятье, чтобы закрепить двери из межмирья в Зимний Дворец и Академию, они установили связь друг с другом. Не такую, как вы с Яном в овраге. Иную. Флора заболела, и твоя бабка почувствовала недомогание. Теперь, после смерти жрицы, ее состояние ухудшилось. Она умирает. Вслед за Флорой. Хорт говорит, это не остановить.

Мари молчала, ощущая странную отрешенность.

Надо же, как бывает. Стихийница использовала чужеродную магию, чтобы помочь жрице проникать в свой мир, а теперь платит за это. Впрочем, поделом. Северина Дората причинила другим столько зла, что кара вполне заслуженная. В этом даже есть некая изощренная справедливость. Не могут наказать за грехи стихийники, наказывает магия.

— Ты расстроилась? — спросил Инэй мягко.

— Нет. Любого другого на месте паучихи я бы пожалела. Но к ней не испытываю сострадания. Главное, чтобы за оставшееся время она не натворила новых дел.

Глаза Инэя странно блеснули.

— Об этом не беспокойся. Я запер матушку в покоях. Страже запрещено реагировать на ее приказы. Никаких развлечений и посещений. Находиться внутри имеют право только несколько слуг, секретарь Морин Белли и Хорт Греди. С Морин и прислугой у меня состоялся жесткий разговор. Как и со стражей. Я объяснил, что сгною в темнице любого, кто посмеет выполнить любой странный матушкин приказ или передать письмо за пределы покоев. Пусть старая перечница сидит в одиночестве и доживает дни, не смея больше вредить другим.

— Пусть сидит, — согласилась Мари и положила голову отцу на плечо, чтобы знал: она полностью поддерживает решение.

* * *

На следующий день домой вернулся Риз Тови.

Служанка обнаружила мальчика утром преспокойно спящим в собственной постели. Будто и никуда не исчезал. Родители не скрывали радости, обитатели Дворца устроили праздник на нескольких этажах с угощениями и вином, а Мари чуть не расплакалась. Она была счастлива за Риза. Сколько бы тот ни твердил, что ему нравится ежедневно преображающееся межмирье, его дом в Зимнем Дворце, в мире стихийников. Увы, появление мальчика означало, что Эрм начал закрытие грани.

Риз, с которым Мари встретилась, это подтвердил.

— Межмирье того… отрезано от магов, — пояснил он шепотом. — Дело сделано.

Эрм запретил мальчишке рассказывать, где побывал и чем занимался. Потому тот притворялся, что потерял память, как сестра Кара. Однако ничего не забыл.

— Значит, теперь черед нашего мира, — пробормотала Мари, побледнев.

— Да, — закивал мальчишка. — Эрм сегодня начинает. Сказал, понадобится дня три.

Он помолчал, а потом добавил с грустью:

— Я буду по нему скучать.

— Я тоже… — выдохнула Мари.

Весь день она посвятила делам, чтобы меньше думать о бывшем стражнике и переживать за мир, ведь кто знает, не аукнется ли попытка закрыть грань новыми катаклизмами. Из головы не выходили слова Флоры, услышанные Ларой Лили: «мир тряханет». Да, мир магов закрылся. Но трещины-то не там, а здесь. Вдруг им не «понравятся» действия нового жреца. Да и где гарантия, что Эрм сделает всё правильно? Даже Флора предпочитала не вмешиваться, а он неопытный жрец.

До вечера Мари успела помочь Яну разобраться с кипой писем, за которую его усадил Витт, сходить с отцом на первый этаж на ревизию складов, где еще несколько месяцев назад велела навести порядок, а еще встретилась с группой стихийников из низов. Они опасались, что после возвращения Повелителя могут лишиться полученных от Принцессы привилегий. Мари заверила, что этого не случится. Новое помещение лекарей, библиотека, игровые зоны для детей и всё остальное останется в неприкосновенности.

В покои она вернулась к ночи, ощущая приятную усталость. Всё-таки здорово приносить пользу, а не сидеть в четырех стенах. Перед сном она немного постояла у окна, глядя в мрачное небо. Ни одной звездочки. Только тучи, проносящиеся над Дворцом, подгоняемые сильным ветром. Не ураганным, но очень злым.

— Хоть бы всё обошлось, — прошептала Мари, ложась в постель.

А стоило закрыть глаза, как ослепил белый снег. Белый снег межмирья…

Мари закрутилась на месте, притаптывая босыми ногами снег. Странно, но сегодня она сполна прочувствовала, какой он холодный. Да и от Зимнего ветра, что проникал под платье, на коже мгновенно появились мурашки. Впору подбирать подол и бежать в укрытие или… просто бежать, чтобы согреться. Вот только Мари не понимала, в какую сторону кидаться. Везде сплошная заснеженная равнина. Ни леса, ни гор, ни домика, где обитала Флора, а теперь обосновался ее преемник.

— Эрм! — закричала Мари, что есть мочи.

— Я здесь.

Он появился из ниоткуда. Секунду назад никого не было, но вот бывший стражник стоит перед Мари и протягивает меховой плащ, снятый с себя.

— Надевай-надевай, — велел он, когда Мари попыталась отказаться.

Почему? Сама не понимала. А Эрм, тем временем, стянул и сапоги.

— Не спорь. Времени мало, а ты и за короткий срок превратишься в ледышку.

— Зачем я здесь? — спросила Мари, облачаясь в вещи Эрма. Теплые-теплые. Уютные.

Она не забыла, что он попрощался. По-своему. Неужели, нашел способ выбраться? Или решил встретиться еще разок напоследок?

— У нас проблема. То есть, у мира стихийников.

Мари рассмеялась. Горько. Разумеется, дело в общем благе. Как всегда.

— А я, глупая, решила, что дело во мне. Что тебе не всё равно.

Эрм на миг прикрыл глаза, явно не зная, что на это ответить.

— Проклятье! — взбеленилась Мари. — Почему ты такой чурбан?!

Тот всплеснул руками.

— Миру грозит опасность, между прочим! Нет, не опасность! Погибель! Уж прости, что думаю обо всех, кто там живет. И о тебе, в том числе. Ты не тут. А там!

Душой овладело чувство безысходности, беспомощности. Разум уже работал, понимание, что нужно спасать всех и вся, пришло, и всё же обида была сильна. Так сильна, что хотелось рвать и метать. Потому что личное тоже имело значение!

— Флора была права, — продолжал Эрм. — Отделение нашего мира от межмирья — задача архисложная. Я могу справиться. Но трещины… они расширяются. Грань не успеет закрыться вовремя. Трещины наделают бед. Таких, что прежние катаклизмы покажутся ничтожными. Однако есть один способ ускорить отделение. Сделать всё за считанные часы. Но мне понадобится помощь. Помощь всех Повелителей Времен Года и их сильных подданных. Нужно собрать как можно больше стихийников. Помнишь крест равновесия? Этот обряд очень похож. Придется проводить его под открытым небом. Рискованно, но иного пути нет. Стихийники Зимы могут создать ледяной щит. Как ты два года назад, когда Принцесса Стелла устроила жуткую бурю. Мари, ты меня слушаешь?

— Да. Сильные стихийники, обряд, щит.

Мари слушала. Внимательно. Но, видно, лицо ничего не выражало, раз Эрм усомнился.

Он продолжил. Говорил и говорил. Обо всём, что стихийникам предстояло сделать, чтобы уберечь мир от гибели. Уберечь себя и близких. Мари запоминала. А сердце ныло и ныло. Она жаждала, чтобы он хотя бы на мгновенье забыл о других и вспомнил о себе самом и о ней, стоящей перед ним на снегу.

— Всё запомнила?

— Да, — ответила она глухим голосом.

— Тогда возвращайся назад. Пора действовать.

Эрм поднял руку, чтобы начертить некий знак, но Мари вцепилась в нее мертвой хваткой.

— Что ты творишь? — возмутился он.

— Мы не закончили!

— Но…

— Эрм, прекрати изображать покорность судьбе! Делать вид, что ничего ко мне не чувствуешь! Я следила за вами в Восточном! Месяцами! Я слышала твой разговор с Эльзой, когда она вышла из темницы! Я знаю, ЧТО ты говорил обо мне!

Эрм отшатнулся, побелев не хуже снега вокруг.

Он никогда не заговаривал с Мари о чувствах. Не прямо. А тот единственный поцелуй в Восточном был ее инициативой. Но разговор с Эльзой… От него не отмахнуться.

— Какая разница, что я чувствую? — спросил Эрм с горечью. — Я никогда не покину межмирья. Зачем усложнять тебе жизнь?

Мари ударила его в плечо. Сильно ударила.

— Я не верю, что маги не оставили лазейку! Она должна быть! Просто обязана!

— Оставили, — признался Эрм. — Для себя. Не для стихийников. Лазейка в большой мир. Ею могли воспользоваться только маги. Мне путь закрыт.

Мари качнулась. Ну, конечно! Треклятые жрецы-маги думали о себе. Никто реально не рассматривал возможность, что среди них появятся дети Времен Года.

— Тебе пора, Мари, — он высвободил руку.

— Эрм…

Но новый жрец таки нарисовал в воздухе знак из нескольких перекрещивающихся линий.

Мгновенье, и его лицо померкло, а Мари увидела очертания спальни.

— Ненавижу тебя, — прошептала она сквозь слёзы.

Это было неправдой. Но выплескивать злость было легче, чем утопать в горечи.

* * *

Зимний Дворец еще не спал. Оказалось, сон Мари продлился меньше получаса. Она крикнула Бьянку, оделась и отправилась к отцу. Он еще не ложился. Только закончил разговор через осколок с женой. Неимоверно уставшей женой.

— В Весеннем Дворце новости, — поведал Инэй, встретившись с дочерью в гостиной. — Хорошие новости. Стелла только что родила сына. Подданным вот-вот объявят. Нас ждёт грандиозный фейерверк и много шума.

— Никаких фейерверков, — объявила Мари. — Мир на пороге гибели. Нам нужны все сильные стихийники. Из четырех Дворцов. Сейчас.

Она говорила. О том, что услышала во сне. Обо всем, кроме личного. Инэй слушал и мрачнел с каждый ее словом. Он мгновенно оценил угрозу.

— Свяжись с Июнией и Корделией Ловертой. Я поговорю с Вестой и возьму на себя Злата. Если не ответят лично, навестим через Зеркала. Веста же поговорит с Майей, пусть тоже присылает всех, кого можно. Потом объявим подданным. Нам придется привлечь больше стихийников, чем остальным Дворцам. Возможно даже всех взрослых. Сила нужна и для обряда, и для поддержки ледяного щита.

— Это опасно, — прошептала Мари, потирая ноющие виски. — Нет гарантии, что мы не отправим подданных на верную смерть.

— Она нам грозит в любом случае, — ответил на это Инэй звенящим голосом. — Если стихийники, вставшие на защиту мира, не справятся, погибнут не только они, но и все, кто предпочтет отсидеться в Замках. Я доходчиво объясню это подданным. Если они хотят, чтобы у них было будущее, нужно постараться приложить максимум усилий, а не прятаться за спинами других. Тут без вариантов.

Мари кивала. Отец прав. Во всем.

Как же хорошо, что он здесь. Не факт, что она справилась бы в одиночку.

— Действуй, — велел Инэй, берясь за осколок.

Мари извлекла свой и ушла в соседний зал, чтобы они с отцом не мешали друг другу говорить с остальными о важном. Постучав три раза по зеркальной поверхности и вызвав Июнию, Мари ощутила прилив моральных сил, а обида на Эрма и несправедливость судьбы отошли на второй план. Всё потом. Сейчас нужно действовать. Просто действовать. Спасать мир и всех дорогих стихийников, что в нем живут.

…Как ни странно, с подготовкой проблем не возникло. Через полтора часа между Зимним Дворцом и Академией собралось около двух тысяч стихийников: из Замков, срединной территории и Академии. Корделия Ловерта оставила с детьми только пару воспитателей, всех остальных взрослых привела с собой.

— Говорите, что мне делать, — обратилась она к Инэю и Мари. — Я организую всех, кого потребуется. Меня обычно быстро слушаются.

— Верно, — согласилась Мари. — Поэтому для вас с Грэмом особое задание — поддерживать щит. Отберите умелых стихийников Зимы, тех, кого сочтете пригодными. Нам для обряда нужна лишь их сила. Но, чтобы щит оставался на месте, необходимы плетения. Безошибочные плетения. Главное, держитесь подальше от середины щита. Придется создать его с дырой, чтобы наша мощь уходила в небо и помогала Эрму латать прорехи. Сверху будут бить молнии.

— Я поняла тебя, Принцесса Розмари. Отберу умельцев и всех проконтролирую. Щит создашь сама? В прошлый раз у тебя отлично получилось. Идеальная работа. Долго держался под градом молний.

— Создам, зу Ловерта.

Мари невольно улыбнулась. Приятно получать похвалу от бывшего педагога.

Она встряхнула кисти, мысленно представила щит, способный спрятать всех собравшихся стихийников, и сложила узор в три Королевских движения. Мгновенье, и он завис над ними. Ледяной щит. Нет, не так. ЩИТ. Огромный, прочный, надежный. От Академии до Зимнего Дворца!

— Отличная работа, — похвалила Веста дочь и тоже сложила Королевский узор.

Вверх рванули искривленные молнии. Не ударили в лед, а пронеслись по нему, выжигая ровный круг. Целый пласт шириной в вековой дуб, толщиной в четыре, а то и пять ладоней упал вниз.

— Точечная работа, — оценила Мари труды матери, и снова принялась за дело.

Лед следовало закалить. Она намеренно создала его обычным, чтобы Веста проделала дыру. Теперь же Мари уверенно заработала пальцами, укрепляя щит. На этот раз она плела узор, а не складывала. Так надежнее.

Инэй, Июния и Злат, тем временем, готовились к обряду. Уложили на землю Шары Стихий и расставляли подданных. Это был не Крест равновесия, не требовалось стоять идеально ровным рядом. Главное, чтобы стихийники одного Времени Года касались друг друга и передавали силу дальше — своему Повелителю.

— Нужно дополнительная защита, — шепнула Веста. — Молнии начнут бить в землю, и полетят искры. Могут и сами молнии искривиться. Запросто заденут нас. Или Шары.

— Поняла, — Мари снова заработала пальцами.

Создала ледяное кольцо высотой с двух взрослых стихийников аккурат под дырой. Оно не помешает силе уходить в небо, но защитит стихийников. Их самих, в первую очередь. Ведь именно Повелители Времен Года окажутся ближе всех к дыре. И к молниям.

В теории план Эрма был прост. Повелители, подпитываемые подданными, плетут узоры над Шарами. Не исправления, как нередко приходилось в последнее время, а снегов, дождей и ветров. Каждый свои. Остальные стихийники просто делятся энергией. И всё. Но на деле ситуация могла выйти из-под контроля в любую секунду. В обычных обстоятельствах в родителях Мари ни за что бы ни усомнилась. Но Веста выглядела уставшей, а заменить ее у Шара никто не мог. Даже на время. Плести узоры полагалось Повелителям или другим членам Королевской семьи — кровным родственникам. Инэй решил работать сам, но в случае чего Мари могла встать на замену. У Весты такой возможности не имелось. Стелла родилась вне брака и не была допущена к Шару. Но даже приходись она Цвету законной дочерью, сегодня от нее не было бы пользы.

Тревожил и клан Орса. Злат нынче не выглядел уверенным, как и его братья Ливэн с Ноябрином. Те ещё «защитники». Но их хотя бы трое. Июния одна. Да, в ее возрасте Мари не раз совершала подвиги, но вдруг работать придется много часов? Выдержит ли девочка? Остальные члены семьи Кьятта еще младше. Второй дочери Агуста и Росанны Июлии тринадцать лет. Вряд ли она сумеет заменить старшую сестру. Однако главной опасностью Мари считала прорехи. Вдруг погодные катаклизмы повредят щит? В лучшем случае начнется паника, давка. Большинство обитателей Дворцов не тянут на спасителей мира, перепугаются страшно. В худшем… Нет, об этом лучше не думать.

— Начинаем! — объявил Инэй громогласно.

Веста, стоящая напротив него за ледяным кольцом с готовностью кивнула. На лице юной Принцессы Июнии отразилась решимость. Один Злат стоял бледный-бледный, будто находился при смерти.

Плести узор Повелителям требовалось обеими руками, поэтому Мари обняла отца сзади за талию, прижалась к его спине, а на ее плечо легла ладонь Яна. Тот взял за руку Витта. Стихийники создавали живую цепочку, чтобы делиться силой и защитить мир. Безумие, но в этот миг Мари вдруг ощутила невероятное единение со всеми вокруг, будто они — единое целое. Независимо от уровней, принадлежностей, характеров и взглядов на жизнь. Они все дети своего мира. Только это имело значение.

Инэй и другие Повелители начали работу, и поначалу казалось, что ничего не происходит. Никакой передачи энергии, никаких латаний прорех. Но прошло минут пять, и небо «заворчало». Грянул гром. Потом снова. И снова. В щит ударила первая молния. Стихийники охнули в унисон, но раздался грозный приказ Корделии Ловерты:

— Оставаться на местах! Не размыкать рук!

Разумеется, ее услышали не все. Поди, докричись до двух тысяч стихийников. Но Повелители подстраховались. Организовали патруль из стражников всех Времен Года, чтобы курсировали под щитом и следили за порядком, а если понадобится, привели в чувство паникеров. Мари посмотрела на небо через дыру в щите. Оно казалось черным. Убийственно черным. Опасным. Безжалостным.

Сила, наконец, хлынула. Мари ощутила ее сполна. Аж голова закружилась, а к горлу подкатила тошнота. Пришлось несколько раз глубоко вздохнуть и выдохнуть, а потом сжать зубы и просто терпеть. За спиной тяжело дышал Ян. Ему тоже приходилось несладко. Они — последний рубеж. Принимают энергию сотен стихийников Зимы, чтобы передавать Королю. Наверное, и самому Инэю было ох как непросто. Но он продолжал работать. Слаженно, уверенно. Повелитель Зимы слишком через многое прошел, чтобы вернуться домой, и теперь был готов бороться до конца, чтобы дом выстоял.

Мари не видела остальных особ Королевских кровей, надеялась только, что и матери, и Июнии хватит физических сил и упорства, чтобы не лишиться чувств. То и дело раздавались испуганные возгласы подданных. Молнии теперь били в щит, не переставая, и он переливался от бесконечных ударов. Внезапно полыхнуло совсем близко. Полыхнуло и зашипело. Одна из молний пробилась в дыру и врезалась в землю внутри ледяного кольцом, никого не задев.

Ба-бах! Другая молния ударила в щит около дыры, и вниз посыпались искры.

— Мерзость… — выдохнул Ян почти в ухо.

— Держись, — отозвалась Мари шепотом. — Это закончится.

А сама подумала: «Закончится, верно, но как? Жизнью или смертью?»

Вдруг они всё-таки не справятся. И они, и Эрм.

Ох, Эрм…

Перед глазами встало его решительное лицо. Бывшему стражнику сейчас, наверняка, тяжело и, что греха таить, страшно. Не за себя. За мир, который пришлось покинуть. Они-то тут борются. Сражаются за общий дом. А он… Он один в межмирье. Несет ответственность сразу за всех. Это гораздо сложнее.

— Почему всё стихло? — спросил вдруг Ян.

Мари посмотрела вверх. Брат прав. Щит больше не переливался от молний. Да их и не было, а гром стих. Но небо, видимое через дыру, оставалось чернее, чем полагалось.

— Ох… — выдохнули несколько голосов.

— Это снег? — изумился кто-то.

И не ошибся. Начался самый настоящий снегопад. Сотни снежинок, подгоняемые ветром, залетали через дыру и, кружась, опускались на головы и плечи стихийников.

Снежинки в начале октября!

— Не размыкайте рук! — приказал Инэй. — Работа не окончена!

— Ты что-то видишь в Шаре? — догадалась Мари.

— Да. Прорехи. С дюжину.

Мари заскрежетала зубами. Откуда их столько?! Вот как тут справиться?!

А снег шел и шел, превращаясь в белые шапки на головах детей Времен Года. Особенно засыпало тех, кто стоял ближе к дыре. Снег не таял, снежинки плотно прилегали одна к другой, и волосы сковала ледяная корка. Но Мари не смела стряхивать снег, боясь нарушить целостность живой цепи. А энергия бежала, бежала, бежала, не замедляясь ни не секунду.

Но вот снег закончился. Так же внезапно, как и начался, а температура повысилась. Льдинки в волосах растаяли, потекли водой по лицу, шее и плечам.

— Будто Весна наступила, — проворчал Ян.

— Похоже, так и есть, — отозвалась Мари, боясь поверить догадке.

Вдруг смена Времен Года ускорилась? После Осени пришла Зима, а теперь настал черед Весны. Но что это? Часть обряда? Или мир сошел с ума?

Из дыры хлынул дождь. Нет, самый настоящий ливень. Весенний! Майский! Снова загрохотал гром, и несколько молний опробовали щит на прочность. Но не пробились. Стихийники Зимы во главе с Ловертой и Грэмом не подвели.

А дождь не сдавался, лупил-лупил струями всех, до кого мог дотянуться. Мари стояла мокрая с головы до ног и ёжилась. Струи-то отнюдь не теплые. Но стоило подумать, что так и простудиться недолго, как воздух еще прогрелся, а дождь закончился.

— Теперь Лето? — усмехнулся Ян.

— Да, — подтвердила Мари сердито.

Дышать стало тяжело, как в июльский зной, когда нет даже намека на ветер.

— Зато высохнем, — попытался брат найти положительный момент.

— Не успеем, — Мари мысленно выругалась. — Сейчас черед Осени, а если за ней опять настанет Зима, мы точно заледенеем.

И она пришла. Осень. Через дыру упали новые капли дождя вместе с желтыми листьями.

Мари крепче прижалась к отцу, боясь упасть от усталости. Чужая энергия, проходящая через тело, вымотала до предела. Сколько же ещё продлится пытка? Если отец выбьется из сил и попросит дочь его затемнить, она попросту не выстоит.

«Неужели, мы не справимся?» — пронеслось в голове.

Руки вдруг разжались, и Мари почувствовала, как падает на землю, разрывая цепь.

— Вы уже справились…

Нет. Она не лежала на земле. Стояла на снегу. Не под ледяным щитом. В межмирье.

— Полный цикл завершился, прорех больше нет. Дверь закрывается. Навсегда.

— Эрм…

Он стоял рядом и улыбался. Счастливой улыбкой и… грустной одновременно.

— Почему я здесь?

— Потому что осталось меньше полминуты, а я хотел… — его глаза вспыхнули. — Хотел попрощаться. По-настоящему.

— Эрм…

Но он не дал ей договорить. Притянул к себе и… поцеловал. На этот раз сам. По собственной инициативе, а не вынужденно. От прикосновения его губ голова Мари закружилась сильнее, чем при передаче энергии. Ладони легли на сильные плечи.

Но она едва ли успела осознать, что происходит.

Виски взорвались болью. Мари открыла глаза, лежа на земле под щитом, а на губах горел прощальный поцелуй Эрма.

Глава 26. Маска-бабочка

Фейерверк гремел так громко, что закладывало уши. Но никто не жаловался. Стихийники Зимы прильнули к окнам, чтобы полюбоваться на огни в чистом небе и рассыпающиеся искры. Не только в главном бальном зале, а по всему пятнадцатому этажу, с трудом вместившему всех желающих посетить бал-маскарад. Ведь ограничений не было. На этот раз праздник организовали и для элиты, и для низов. А маски так и вовсе уровняли всех. Поди, узнай друг друга под ними.

Зимний Дворец проводил праздник последним. Точнее, третьим по счету. Но последним. Принцесса Июния объявила, что траур по Королеве Росанне не окончен, значит, устраивать гулянья она права не имеет, но разрешила подданным отпраздновать спасение мира в своих апартаментах — шумно, с вином и танцами. Мол, дети Лета заслужили. Злат же устроил бал самым первым, причем Осенний Дворец не спал аж три дня. Веста тоже не отказалась от веселья, отметила с подданными сразу и свободу мира, и рождение наследника, названного Апрелием.

Гулянья же в Зимнем Дворце состоялись с опозданием. Король не торопился праздновать победу, считал, сначала стоит убедиться, что грань закрыта, и новых катаклизмов не предвидится. А Принцесса и вовсе не желала веселиться. Но оба понимали, что подданным нужен праздник, и месяц спустя после памятных событий Инэй объявил о грядущем маскараде. Мари сначала пришла в ужас. Маски! Какая прелесть!

— Элита пока не готова танцевать рядом с обитателями низов, — ответил на это отец. — Но праздник заслужили все. Под масками будет проще. Ты тоже можешь спрятаться.

Мари отмахнулась. С ее волосами хоть десять масок надень, всё равно узнают. Но потом она поразмышляла над проблемой и придумала решение: обзавелась белокурым париком. И не прогадала. Маскарад шел уж не первый час, а никто не признал Принцессу в блондинке в маске-бабочке и в платье с россыпью снежинок на подоле. Впрочем, популярностью она пользовалась. Таинственную незнакомку то и дело кто-то приглашал танцевать. Она не отказывалась, но дарила каждому кавалеру не больше одного танца и говорила шепотом. Голос-то подданные запросто узнают. Слышали за последний год неоднократно.

На исходе четвертого часа она получила приглашение от… Грэма, которого, как и всех вокруг, ввел в заблуждение парик. Мари чуть было не отказалась, но решила разыграть нареченного наставника. Танцевала с ним, танцевала, а под конец шепнула:

— Интересно, как смотрит Лира на танцы с молоденькими блондинками?

Спросила и охнула. Грэм от неожиданности оттоптал ей ноги.

— Ну, знаешь, — протянул он, остановившись.

Но Мари рассмеялась (впервые за месяц) и подтолкнула его в бок, мол, нечего замирать посреди зала и привлекать ненужное внимание.

— Между прочим, твой отец пребывает в полной уверенности, что ты пропускаешь маскарад и сидишь в покоях.

— А я всех провела, — кивнула Мари и призналась: — Ян знает. Мне требовалось, чтобы кто-то оценил парик. Ему понравилась идея.

— Еще бы Яну не понравился обман всех и вся, — проворчал их общий наставник.

— Не обман, а шалость. Ты не представляешь, как приятно побыть просто стихийницей Зимы и делать, что заблагорассудится. На тебя все смотрят, как на самую обычную стихийницу, не злословят вслед, как человеческой девчонке, и не кланяются, как Принцессе.

— О! Ещё как представляю, — заверил Грэм. — Я бы тоже предпочел, чтоб никто не пялился.

Мари сочувственно похлопала его по плечу.

Инэй всё-таки принял решение насчет лучшего друга, нарушившего незыблемые правила женитьбой на Лире. Объявил во всеуслышание, что не станет изгонять Грэма. Мол, не дело разбрасываться высшими стихийниками. Особенно когда сам Король женат вовсе не на дочери Зимы. Однако без наказания не обошлось. Инэй отправил лучшего друга работать в бригаде по благоустройству Дворца. На полгода. Теперь Грэм изо дня в день красил стены в коридорах или чужих апартаментах, вешал шторы, забивал гвозди, заменял доски на лестницах. Делал работу, которую испокон веков выполняли люди.

В первый миг, услышав из уст Инэя о наказании, Грэм вытаращил глаза. Не пришел в восторг. Но Повелитель Зимы напомнил, что тот женился на женщине-человеке, а значит, не переломится, работая бок о бок с другими людьми. К тому же, такое наказание мгновенно заткнет рты стихийникам. Они его оценят и отстанут. Инэй не ошибся. Первые дни обитатели Дворца следили за Грэмом исподтишка. Еще бы! Высший стихийник красит стены в низах! Но постепенно ажиотаж сходил на нет, а желающих изгнать Грэма к людям не осталось.

— Я рад, что ты пришла на праздник, — проговорил нареченный наставник, когда танец закончился. — Рад, что живешь дальше. Ты молода и…

Но Мари развернулась и закрыла его рот ладонью. Ни к чему такие разговоры. Гораздо легче жить, когда никто не напоминает, что сердце продолжает кровоточить.

— Пойду передохну, — шепнула она. — А то весь вечер отбоя от кавалеров нет.

Мари взяла бокал с соком. По возрасту разрешалось пить и вино. Но она предпочитала сохранять разум ясным. Постояла немного у окна, глядя на завершающийся фейерверк и стихийников, веселящихся на свежем воздухе. Городок сегодня работал до глубокой ночи. Играли музыканты, продавались еда и напитки. Возможно, стоило наведаться и туда, но нынче больше хотелось оставаться в помещении.

— Можно вас пригласить? — перед ней поклонился очередной молодой зу.

Но Мари покачала головой, шепнув короткое «позже». И решила исчезнуть. Выскользнула из зала, прошла по коридору вдоль открытых дверей, за которыми пары тоже кружились в воздушных вальсах, и скрылась от всех на южной лестнице. Но едва опустилась на ступеньку, чтобы перевести дух, как нарисовался новый кавалер. Поклонился и снял маску. Мари чуть не ахнула, признав Дронана.

— Я больше не танцую, — шепнула она.

Но бывший сокурсник улыбнулся.

— А я и не приглашаю, — объявил он, устраиваясь рядом. — Просто хотел узнать, в порядке ли ты. Когда Принцесса внезапно покидает зал, это выглядит… хм… подозрительно.

Мари открыла рот от изумления. Принцесса?!

Дронан закатил глаза и признался:

— Ян сказал, что ты в парике. А дальше было несложно. Я быстро тебя нашел. Фигура, походка, жесты. Ни с кем другим не спутаешь.

— А я Яна не видела, — проговорила Мари в полный голос.

Смысл шептать, раз раскрыли.

— Он через два зала от главного. С Иванной Белли. Кажется, они теперь пара.

— Возможно, — протянула Мари.

Она тоже всё чаще видела двоюродного брата в компании девушки, которая год назад набивалась ему в невесты по приказу паучихи.

— А что насчет тебя, Дронан? Почему ты один на маскараде?

Щеки бывшего сокурсника порозовели. Он не привык обсуждать дела сердечные.

— Моя спутница — ее зовут Тина — вернулась домой. Она учится на лекаря, а скоро экзамены. Я с трудом уговорил ее потанцевать полчаса. Очень серьезно относится к будущей профессии.

— Это же хорошо, — Мари улыбнулась. — Серьезная стихийница лучше ветреной.

— Да, — вот теперь Дронан покраснел. — Милла Греди очень ее хвалит в Высшей школе, говорит, Тина создана для работы лекарем. Мне очень нравится ее целеустремленность. Так глупо, раньше я смотрел только на внешность. А сейчас понял, что очень часто за «фасадом» пустота. Это из-за тебя. Ты всех нас меняешь. К лучшему.

У Мари аж слёзы на глаза навернулись. Вот это похвала!

— Рада за тебя, — пробормотала она.

Хотела добавить, что желает Дронану счастья, но помешал Грэм. Вылетел на лестницу с круглыми, как у совы, глазами.

— Вот ты где! — объявил сердито. — Осколок на маскарад ты взять, конечно, не потрудилась!

Мари развела руками. Мол, да, забыла.

— Что-то случилось?

— Ступай на шестнадцатый этаж. Тебя ждёт отец.

— На шестнадцатый? — переспросила Мари удивленно.

Это же этаж паучихи. С какой стати туда отправляться? Не умерла же она, в самом деле?

Но Грэм не ответил. Жестом велел вставать и шагать в указанном направлении. Мол, на месте все объяснят.

— Была рада пообщаться, Дронан, — улыбнулась Мари притихшему парню.

Он побаивался Грэма. Еще со времен практических занятий в школе, где тот гонял их троих, считая Дайру, до посинения. Потому предпочел помахать пятерней и удалиться. А Мари пошла по лестнице вверх, продолжая гадать, что стряслось с бабкой. На шестнадцатый этаж стража впустила ее без вопросов, правда, сначала бравые парни вытаращили глаза, взирая на белокурый парик. Не меньше удивился и Инэй, поджидавший дочь в гостиной матери. В одиночестве.

— Ну и ну, — протянул он ошарашено. — Когда я предлагал остаться неузнанной на балу, имел в виде нечто иное.

Мари заподозрила, отцу не понравилось, что она спрятала черные волосы. Точь-в-точь, как у матери. Потому улыбнулась и заверила:

— Это единичное перевоплощение. Зато я развлеклась. Меня даже Грэм не узнал и пригласил на танец.

Инэй кашлянул, явно не одобрив невнимательность старого друга, и кивнул в сторону дверей, ведущих вглубь покоев Королевы-матери.

— Твоей бабке хуже. Хорт прописал постельный режим. А она… она хочет видеть тебя.

— Зачем? — удивилась Мари.

Им с дражайшей бабулей нечего друг другу сказать.

— Не знаю, — Инэй поморщился. — Мне она говорить не хочет. Настаивает на встрече с тобой наедине. Мне затея не нравится и…

— Я встречусь с ней, — выпалила вдруг Мари. Неожиданно для самой себя. — Будем считать это последним желанием умирающей. Не бойся. Что она может мне сделать? Я ее одним движением мизинца приморожу к кровати.

Инэй не удержался от улыбки и коснулся щеки дочери.

— Мне нравится, какой уверенной ты стала. Никого и ничего не боишься. При этом в тебе столько света, что никому из нас и не снилось.

Слёзы повторно выступили на глазах. Они сговорились, да?!

А впрочем, хорошо, что отец и Дронан сказали теплые слова. Помня о них, легче заходить в «логово» паучихи. Что бы та ни хотела сказать, Мари не сомневалась, потом неделю придется ходить как оплеванной.

Однако…

В спальню бабки Мари вошла без парика, чтобы не давать повода для сарказма. Старая мегера множество раз твердила, что волосы внучки цвета грязи. Еще решит, что та «исправилась». Не дождется. Бал — это одно, повседневная жизнь — иное.

— Подойди, — прохрипела паучиха.

Она лежала в постели и выглядела, правда, очень больной. Похудела, лицо осунулось, глаза ввалились. Хорт прав, может и до Зимы не дожить.

Мари нехотя сделала несколько шагов вперед. Но остановилась на расстоянии от кровати.

— На туалетном столике, — сморщенная рука поднялась, чтобы указать направление, и упала назад — на постель.

— Что это? — Мари взяла в руки незапечатанный конверт и вздрогнула.

На нем стояло имя адресата: «Линд Пьери».

— Моё признание, — пояснила паучиха. — В убийстве Герта. Пусть рыжий лис от тебя отстанет раз и навсегда.

Мари не поверила, извлекла письмо и быстро пробежала глазами по строчкам.

А ведь не соврала паучиха. В послании главному сыщику она не просто признавалась в том, что заказала убийство Эльмара. Старуха рассказала, что угрожала внебрачному ребёнку наемника — юноше, что жил в сиротском доме Зимнего Дворца. Потому отец и пошел на злодеяние. Более того, паучиха указала, где найти останки убийцы Эльмара. Разумеется, от него тоже избавились после выполнения приказа. Кто именно, она предпочла оставить в секрете.

— Зачем тебе это? — спросила Мари удивленно.

— Считай моим прощальным подарком. Клан Дората должен процветать. Не дело, если к Принцессе будут цепляться сыщики и обвинять в убийстве. После моей смерти запечатай конверт и отдай Пьери. Подлинность моего подчерка легко установить.

— Хорошо. Но если ты ждёшь благодарности…

— Не жду, — перебила паучиха. — Главное, сыграй свою роль, Розмари Дората.

Мари кивнула, и направилась к выходу, но остановилась.

Задала вопрос, не удержалась.

— Что произошло между тобой и Флорой? Почему вы поссорились?

Паучиха усмехнулась.

— Так уж и хочешь знать? — спросила ядовито.

— Я от природы любопытная, — ответила Мари в тон.

— Ладно, — смирилась старуха. — Чего уж теперь…

Она помолчала несколько секунд и призналась:

— В юности я была влюблена в одного зу. До беспамятства. Юная, глупая. Девчонка, одним словом. Он был первым красавцем во Дворце. За ним девицы табунами по этажам ходили. Мог выбрать любую, но его родители сочли самой подходящей кандидатурой меня. Кланы договорились о заключении свадебного договора. Но в самый ответственный момент невеста, то бишь я, не явилась. Из-за Флоры. Мерзавка меня усыпила. На южной лестнице, где никто не ходит. Я всё на свете проспала. Родители жениха оскорбились, посчитали мой поступок крайней степенью неуважения. Нашли другую невесту.

— Зачем Флора пошла на такую подлость? — спросила Мари изумленно.

Неужели, ревность? Подружка выйдет замуж и забудет о жрице. Чем не повод?

Но дело оказалось в другом.

— Алтарь ей, видите ли, подсказал, что этот брак не для меня. Что я выйду замуж за другого. Не юной девушкой, а взрослой женщиной. В этом браке родятся два сына, а у одного из них будет дочь, которая изменит жизнь в Зимнем Дворце. Во благо изменит. Вот так!

Мари покачала головой. Ох уж эти предсказания…

— Я прогнала Флору в сердцах. Не хотела больше видеть. Она ушла и не объявлялась много лет. До нынешнего года. Самое безумное, паразитка не ошиблась. Всё случилось, как она и сказала, верно? — паучиха попыталась рассмеяться, но закашлялась и смогла продолжить только через минуту. — Я вышла за Бурана зрелой дамой, родила Инэя и Снежана. И появилась ты — любительница кардинальных перемен. А парень тот — зазноба моя — наворотил дел вскоре после свадьбы и был изгнан вместе с молодой женой к людям. Там они и сгинули. А я… я прожила долгую жизнь во Дворце.

Мари тактично промолчала. Ибо точно не могла назвать бабкину жизнь счастливой. Когда тебя боится и ненавидит весь Дворец, а кровные родственники не испытывают и намека на горечь из-за скорой кончины — это точно не достойный финал отличной жизни.

— Ступай, устала я от болтовни, — велела Северина. — И за мужиками пригляди. За отцом и братцем. Толку от них никакого…

Мари закрыла дверь бабкиной спальни, до конца не понимая, что чувствует. Нет, ненависть не ушла. Трудно забыть причиненное паучихой зло. Не только ей, а всем вокруг. Трудно простить. Даже когда обидчица на смертном одре. И все же на сердце поселилась грусть. И жалость, что греха таить.

Очень печально, когда старая больная женщина никому не нужна.

* * *

Утром ждали новости. Нет, не о Северине. С Инэем и Мари связалась Веста, попросив обоих встретиться с ней в Шеруме. Они не заставили себя ждать. Явились, едва получили сообщение. Застали Весту бледной и растерянной. Она стояла, кусая губы, а в глазах отражался целый спектр эмоций: от злости до тоски.

— Стелла сбежала, — проговорила Веста и всхлипнула. — С тем актером, что месяцами пытался с ней связаться. Оставила письмо. Не хочет больше жить в Весеннем Дворце и играть роль Принцессы. Так и написала «роль».

— А Апрелий? — спросила Мари с тревогой. — Надеюсь, мальчик остался в Замке?

— Да, его она не забрала. К счастью.

— Это самое главное, — заверил Инэй.

А Веста прищурилась, глядя на мужа и дочь недоуменно.

— Вас будто и не тронуло известие, — проговорила с осуждением. — Принцесса сбежала! С актером-человеком! Бросила собственное дитя!

— Это случилось бы рано или поздно, — объявила Мари, постаравшись, чтобы голос звучал помягче. — Я в этом почти не сомневалась. Я общалась со Стеллой до того, как ее происхождение открылось. Сначала в Эзре, когда она попросила меня замолвить словечко перед Мастером. Потом во владениях совета. Мы входили в одну группу по сбору трав и много говорили в лесу. Стелла болезненно реагировала на любую попытку ее ограничить. И жизнь во Дворце была не для нее.

— Но как же ребёнок?! — вскричала Веста.

— А что ребёнок? — спросил Инэй. — Главное, он появился на свет. У Весеннего Дворца есть наследник.

— Наследник, который вырастет без матери. Небо! Не силой же мне Стеллу возвращать!

— Разумеется, нет, — Инэй подошел к жене и усадил на диван. Устроился рядом и взял за руку. — Ты расстроена, понимаю. Но взгляни на ситуацию под другим углом. Вряд ли из Стеллы получилась бы хорошая мать, если свобода ей дороже сына. Да и чему бы она научила Апрелия? Ненавидеть Дворец, как сама? Стелла сыграла ту самую «роль», родила наследника. Так отпусти ее на все четыре стороны. Ты сама воспитаешь мальчика. Из тебя мать выйдет гораздо лучше, чем из Стеллы.

— Но… но… — Веста никак не могла успокоиться.

— Он прав, — Мари шагнула ближе, опустилась на пол и обняла колени матери. — Ты подаришь Апрелию то, что никогда не сможет Стелла — абсолютную любовь. А мальчик… он даст то, чего тебя лишили. Ты сможешь вырастить ребёнка, пройдя с ним все этапы детства и взросления. Это настоящий подарок. Я даже немного завидую малышу.

По лицу Весты прошла тень.

— Мари, это же не значит, что… что… — она коснулась ее щеки свободной рукой, и та улыбнулась, накрывала ладонь матери своей.

— Конечно, не значит. Тебя у меня никто больше не отнимет. Никогда. Я же нисколько не сомневаюсь, что твоей любви хватит на всех нас.

Веста вздохнула, принимая ситуацию.

— Но что мне сказать подданным? Как объяснить исчезновение Стеллы?

— Расскажи всё, как есть, — предложил Мари. — Принцесса выполнила долг и вернулась к прежней жизни, к которой привыкла с детства. Её вырастили не стихийницей, и та жизнь ей ближе. Скажи, что желаешь Стелле счастье, а подданных попросил ее не осуждать. Она подарила вам всем Принца Апрелия. Он — ваша главная общая забота.

— Всё верно, — поддержал дочь Инэй. — Пусть дети Весны увидят, что ты грустишь, но ни в чем не винишь сестру. Думаешь, прежде всего, о наследнике. Это вас сплотит.

— Надеюсь, так и будет, — Веста сильнее сжала руку мужа, поцеловала в лоб дочь и прошептала: — Как же я рада, что вы оба у меня есть. Вместе мы сильнее.

* * *

Хорт ошибся. Северина Дората дожила до Зимы. Точнее, протянула. Она умерла утром третьего декабря, когда за окнами кружил пушистый снег, укутывая всё вокруг в чистое белое покрывало, и чудилось, что творится настоящее волшебство. Королева-мать словно ждала наступления родного Времени Года, чтобы полюбоваться еще раз.

Прощальная церемония состоялись через два дня. На нее, как и полагалось, пришло большинство подданных. Скорбными они не выглядели, хотя и старались сохранять грустный вид. Мари их не винила. Ей самой стоило немалых усилий изображать печаль. А вот от надгробной речи она отказалась наотрез, предоставив отдуваться отцу. В конце концов, ему паучиха приходилась матерью. Да, была не подарком, однако сыновний долг — подобрать нужные слова на прощанье. Инэй справился, хотя речь и получилась суховатой. Повелитель напомнил, что жизнь Королевы-матери нельзя назвать безоблачной. Она потеряла и мужа, и сына, а это никого не делает мягче. И выразил надежду, что та найдет покой в загробном мире, который так и не узнала при жизни.

После церемонии все быстро разошлись. Одна Веста осталась, чтобы поддержать мужа. Как ни крути, а потеря родителя накладывает отпечаток. Наверняка, Инэй вспомнил всё, что так и не получил от матери ни в детстве, ни в юности, ни во взрослой жизни.

— Покажешь городок? — спросила Веста, беря супруга под руку.

Речь шла о городке ледяном, что открылся первого декабря с западной стороны Дворца. Его появление стихийники Зимы встретили с радостью и тут же оккупировали горки с катком. Сегодня городок, разумеется, пустовал. Не дело веселиться в день прощания с членом Королевской семьи.

Мари проводила теплым взглядом родителей и отправилась к себе, но по дороге передумала. Заглянула в пекарню «Сладости Катарины» — навестить хозяйку и попробовать очередной кулинарный шедевр.

— Рада вас видеть у нас, Ваше Высочество, — поприветствовала Катарина, увидев Принцессу на пороге.

А за ее спиной уже суетилась Нетта, готовя горячий шоколад — напиток, который важная посетительница заказывала из раза в раз. Та самая Нетта, что недавно мыла пол на семнадцатом этаже в наказание за предательство матери — бывшей горничной Петры. После смелого поступка девочки, когда та рассказала о шпионке Дите, Мари отпустила ее, отправила работать к Катарине, сочла, что здесь Нетте будет куда комфортнее. И не прогадала. Девочка расцвела, а хозяйка не уставала ее хвалить.

— Какой пирог выберете сегодня, Ваше Высочество? — Катарина улыбнулась.

— Доверю выбор вам. Но пусть это будет что-то сладкое. Хочется… хм… немного подсластить жизнь.

— Хорошо, — хозяйка заговорщицки подмигнула.

— И посидите со мной, если не слишком заняты.

— О! С удовольствием, Ваше Высочество.

Они устроились в глубине зала, недалеко от очага, где весело потрескивал огонь. Поговорили об отлично идущих делах пекарни, о популярности Ёллу с его шарманкой у стихийников. Разумеется, Катарина выразила соболезнования.

— Спасибо, — поблагодарила Мари. — Но, боюсь, я не поэтому грущу. Королева Северина была ужасной стихийницей, и ее смерть, как бы отвратительно это ни звучало, всех освободила.

— Ничего отвратительного в ваших словах нет, — заверила Катарина, попивая, как и гостья, горячий шоколад. — Я здесь всего ничего, но наслышана о Королеве. Главное помнить, какие ошибки она совершала, и не повторять их. И о причине вашей грусти знаю. Поняла, когда эта самая «причина» провожала нас с вашим отцом из мира магов сюда.

Мари вздрогнула. Надо же, как легко Катарина догадалась.

— Не знаю, что делать, — призналась она вдруг, хотя ни с кем не говорила о личном за прошедшие недели.

— Ох, не ту женщину спрашиваете, Ваше Высочество, — Катарина возвела глаза к потолку. — Я мужа своего несколько десятилетий ждала. И ведь дождалась.

— Думаете, и у меня есть шанс? — не удержалась Мари от вопроса.

— Кто ж знает, — развела руками та. — Я ж тоже не надеялась. Но жизнь непредсказуема. Может, и у вас есть шанс воссоединиться с тем милым юношей. А может, не пройдет и года, как кто-то другой покорит ваше сердце. Главное, не позволяйте ему черстветь. Оно у вас молодое, жаркое, а впереди вся жизнь.

* * *

Мари вняла совету Катарины. Просто жила, находя положительные моменты во всем вокруг. Убедила отца отдать бывшие покои Королевы-матери Высшей школе, чтобы она занимала весь шестнадцатый этаж, а старые немногочисленные классы и залы превратить в апартаменты и устроить небольшое переселение. В Замке насчитывалось немало семей, которые теснились в нынешних жилищах.

— У нас на троих три жилых этажа, а подданным не хватает места, — объявила она отцу.

— Хорошо, — согласился тот без споров. — Никогда не любил родительский этаж. Пусть изменится до неузнаваемости и служит молодому поколению.

Пока на этаже шел ремонт, и помещения переделывались под учебные, Мари, наконец, обосновалась в старых залах. Приступила к работе в Высшей школе и проводила тренировки с учениками. Гоняла их не хуже Грэма, но все оставались довольны и процессом, и результатами. В середине декабря Мари сводила несколько детишек из Академии во владения совета на очередную экскурсию, а в конце месяца взяла с собой полдюжины учеников Высшей школы в Эль-Хаир, где проходила встреча с городовиком. Заодно показала молодежи город, чтобы знали, как живут люди.

К новому Году Мари вместе с жителями Дворца украшала этажи. Договорилась с Мастером, чтобы приехал в январе с труппой и сыграл сразу несколько спектаклей, дабы побывать на них смогло как можно больше стихийников. Открыла клуб книголюбов и дала согласие на появление хора, руководить которым собралась подруга Яна Иванна Белли. У девушки оказался очень чистый и красивый голос. Сам Ян вызвался отвечать за развлечения в ледовом городке, а еще вместе с детьми, которые приедут на каникулы, построить огромную снежную крепость возле Замка.

В новый Год Инэй с Мари решили не устраивать для подданных бал. Праздник всё-таки семейный. Тем более, первого января — день рождения Принцессы, и без шумного отмечания не обойтись. А гуляния два дня подряд Повелитель с дочерью сочли перебором. Новый Год встретили, как и полагается, в семейном кругу. В Шеруме. С Вестой, Яном, Майей, Дайрой и Грэмом с Лирой. А утром Мари отправилась во владения совета, чтобы провести день рождения с друзьями. Ной и Далила прибыли в посёлок на каникулы. Надо было видеть счастливое лицо Тиссы. Наконец-то все собрались вместе!

Они успели погулять по округе и трижды посидеть за столом в доме мамы Далилы. Пробовали всевозможные угощения, делились новостями и строили планы на будущее.

— Почему у меня такое чувство, что вы хотите что-то сказать, но откладываете? — спросила Мари Ноя с Далилой.

— Так и есть, — признался друг после паузы. — Просто сегодня твой праздник.

Мари показательно сложила руки на груди.

— Признавайтесь. Ну же!

Ной и Далила обменялись многозначительными взглядами, а потом выпалили в один голос:

— Мы женимся!

— Весной, — добавила Далила, когда повисла тишина. — В апреле, наверное. Ной, правда, хочет в марте. Так что вопрос пока в процессе обсуждения.

— Отличные новости, — широко улыбнулась Мари.

Сердце, правда, попыталось заныть. Но она не позволила. Нельзя. Нужно радоваться за друзей, а не вспоминать о личных неурядицах.

…А вечером грянул бал в Зимнем Дворце. Да такой, что под конец Мари не чувствовал ног от усталости. От желающих потанцевать с именинницей не было отбоя.

— Последний танец! — объявила она строго, когда часы пробили два часа ночи.

И пригласила… отца.

Они кружились посреди зала, а сверху падали снежинки. Инэй не сводил с Мари горящего взгляда. И всё же она разглядела толику грусти.

— Что-то не так? — просила прямо.

— Нет, — заверил Инэй. — Просто этот день много лет был для меня самым горьким в году. А теперь я смотрю на тебя и не могу нарадоваться. Ты прекрасна. И я горжусь тобой…

* * *

Девятнадцатый день рождения прошел прекрасно. И всё же ложась в постель, Мари чуть не расплакалась. Всё было хорошо. Просто отлично. Однако…

Однако рядом не хватало одного стихийника. Того самого стихийника.

— Приснись, — шепнула Мари. — Это моё желание на день рождения…

Как ни странно, оно сбылось.

Мари оказалась посреди заснеженной равнины. На небольшом участке без сугробов. С утрамбованным снегом. Стояла в бальном платье, в котором в октябре ходила на маскарад, и маске-бабочке. Еще один атрибут наряда — парик — отсутствовал. По плечам струились родные чёрные волосы.

— Эрм? — позвала Мари растерянно, не понимая, что происходит.

— Я здесь.

Он появился внезапно. Как и в прошлый раз. В бальном костюме. Но без маски.

— Это межмирье? Или мне просто снится сон? — спросила Мари нервно.

Эрм не ответил. Протянул руку, приглашая на танец.

Она жаждала закричать, потребовать объяснений, но не посмела. Приняла приглашение.

Они кружились под вальс, глядя друг на друга и не произнося ни слова. Сердце Мари колотилось, как безумное. Того гляди, выскочит из груди. Хотелось и улыбаться, и плакать одновременно.

Загадала желание, называется…

— Я так не могу, — Мари остановилась.

— Знаю, — Эрм снял с ее лица маску. — Потому и тянул.

— С чем тянул?

— С приходом. Сам не был уверен до конца, стоит ли пытаться и…

— Пытаться что?! — ее голос сорвался на крик.

— Быть с тобой.

— Но… но…

— Я нашел способ выбраться отсюда, Мари. Из межмирья. Но он не быстрый. Понадобится два или три года. Проход будет открываться очень медленно. Однако я смогу приглашать тебя сюда пару раз в месяц. На свидания. В твоих снах.

У Мари голова шла кругом, а сердце разрывалось.

— П-п-проход?

— О! Не бойся. Проход только для жреца. Никто другой не сможет им воспользоваться. Однажды он откроется настолько, что я смогу перейти в мир стихийников. Смогу вернуться домой. И к тебе. Если ты захочешь, чтобы я был частью твоей жизни.

— Эрм…

— Только есть одно условие. Я вернусь домой, но останусь привязанным к межмирью. Придется возвращаться сюда один раз в неделю. Иначе я погибну, и понадобится новый жрец. А так… так мы будем стариться с ним вместе, и перестанем существовать в один день. Когда придет наше время. Надеюсь, это случится очень нескоро.

— Эрм…

— Если ты не готова к такой жизни и…

— Я готова! — выпалила Мари горячо, а по щекам пробежали слезинки. — Главное, вернись! Вернись по-настоящему! Пусть это случится через два года! Через три! Я подожду! Я буду приходить на свидания! Если… если позовешь…

Эрм просиял.

— Конечно, позову. До моего возвращения мы сможем видеться в снах. Ведь это лучше, чем долгая разлука. Будем проводить время вместе. Узнавать друг друга. Может, — он чуть нахмурился, — ты передумаешь, решишь, что не такая уж я подходящая пара.

— Не надейся, — объявила Мари строго и добавила с улыбкой: — Значит, сегодня у нас первое свидание? Чем займемся?

— О! Боюсь, это первый опыт, и время на исходе. Я ведь только учусь. Поэтому, — он снова протянул руку, — предлагаю закончить танец.

— Хорошо, — Мари вновь приняла приглашение, и над заснеженной равниной заиграла музыка.

Увы, танец продлился всего пару минут, и межмирье исчезло. Вместе с Эрмом.

Мари резко села на постели в своей спальне, не понимая, это был обычный сон или всё-таки особенный. Чуть не расплакалась уже наяву, но заметила, что на постели лежит что-то белое. Маска! Маска-бабочка! Та самая! Она непостижимым образом переместилась из межмирья во Дворец. Как доказательство, что однажды это сделает и Эрм.

Мари взяла маску и прижала к груди.

— Я дождусь. Я обязательно тебя дождусь. Терпения и упрямства мне не занимать.

За окном кружили снежинки, танцуя в воздухе, а Принцесса Розмари Дората, наконец, почувствовала себя по-настоящему счастливой и цельной. Той, для кого Зима — не зло, а родная стихия, дарящая умиротворение, волшебство и… любовь. Зимнюю любовь. Но невероятно светлую…

Корона Весны. События, которые остались за кадром

Временные рамки — вторая половина книги «Корона Весны».

События, которые остались за кадром.

Бонус 1

— Хватит, Грэм. Я не собираюсь встречаться с Роксэль. Ни сегодня, ни в другие дни. Если считаешь, что дорогой советнице есть что сообщить, ступай сам. Потом передашь «важное» послание.

— Но…

— Единственное, что меня волнует — это безопасность жены. Всё зашло слишком далеко, и боюсь, мы перестали контролировать ситуацию.

— Тебе не кажется, что Королева чего-то не договаривает? — Грэм постарался задать вопрос аккуратно.

Инэй тяжело вздохнул.

— Кажется. Но давить я не могу. Боюсь сделать ещё хуже.

Грэм молчал. Посчитал неучтивым обсуждать брак Его Величества.

— Идём, — велел Инэй, сочтя разговор оконченным. — Посмотрим, что покажет последний представитель клана. Надеюсь, не слишком опростоволосится…

…Полчаса спустя Инэй сидел в главном зале номер один, где стихийники столетиями превращались из яу в настоящих детей Времен Года. Когда-то он и сам ждал очереди за дверью. В отвратительном настроении. Нет, наследного Принца Зимы не страшило испытание. Сила, замешанная на Шаре Стихий, по определению не способна показать результат ниже первого уровня. Он понимал, как изменится жизнь. Его жизнь и девушки, без которой Принц не представлял будущего.

Сегодня Повелитель Зимы смотрел на полукровок, сменяющих друг друга в погодном кубе, но едва ли их видел. Мысли снова занимала она одна. Инэй не встречался с настоящей женой с праздника Лета (короткие общения через особые зеркала не в счет). В тот вечер Веста нарочно не замечала Инэя. А оказавшись рядом, поддела у всех на глазах:

«Ваше Величество, пора самому развлечь супругу, а мне вернуть Грэма».

Никто ничего не понял. Веста часто проводила время с Грэмом на праздниках, а Инэй явился с Кирой и играл роль заботливого мужа. Но эти невинные, на первый взгляд, слова были укором. Веста злилась. Он мог сто раз клясться, что фальшивый брак с Кирой не отличается от двух предыдущих. Но для настоящей супруги в этот раз всё было иначе. Она воспринимала юную Норду… нет, не соперницей, но угрозой.

«Вас начинают считать идеальной парой, — сказала она через осколок. — Хуже всего, что со стороны, именно так всё и выглядит».

«Это иллюзия», — заверил он.

«Знаю. Но я устала. А эти разговоры о Кире и Роксэль пробивают броню…»

Последнюю неделю Веста игнорировала его попытки с ней связаться, хотя и отвечала Грэму, чтобы заверить, что «война» с Эллой идет по плану, а она сама в порядке.

— Ян Дондрэ! — пронесся по залу громкий голос, способный разбудить усопших. Он принадлежал Корделии Ловерте. Кому ж еще?

Инэй отвлекся от мрачных мыслей и сосредоточился на настоящем. Настал момент истины. За пятнадцать с половиной лет мальчишка ни разу не показал ничего выдающегося. Шанс, что ситуация изменится сегодня — ничтожен. Инэй не сомневался, что увидит на бледном лице племянника страх, но с удивлением обнаружил другие эмоция: решимость и злость.

Пальцы мальчишки работали не особо уверенно, но в целом слаженно и четко. Они выполняли заученные движения, пока мысли гуляли где-то далеко от зала номер один и Академии Стихий. Еще несколько мгновений, и в погодном кубе повалил снег, перешедший в легкую метель, а следом и в бурю. Инэй следил за белыми мухами с увлечением. Неужели, второй уровень? Нет. До Повелителя Зимы дошло, что племянник справился еще лучше.

— Первый уровень! — подтвердила Корделия Ловерта с не меньшим изумлением. — Поздравляю, юноша. Вы превзошли ожидания.

Инэй внимательно следил за реакцией Яна, ожидая увидеть радость. Но прочел всё ту же злость. Мальчишка вытер мокрые от снега щеки рукавом и пошел прочь, не взглянув ни на заместительницу директора Академии, ни на почетных гостей.

Лица остальных полукровок слились для Короля в одно. Сколько было испытаний за прошедшие годы, и сколько еще будет, похожих друг на друга до тошноты. Разум снова покинул стены, где яу навсегда переступали черту, разделяющую прошлое и будущее. Но думал Инэй не о Яне и даже не о Весте, а о Роксэль, настойчиво требующей встречи. Он заявил Грэму, что его не волнует причина, но покривил душой. Накатило странное предчувствие, что жизнь вот-вот сделает крутой поворот. Но лучший друг всё понял сам, и в эту минуту общался с дражайшей советницей.

…Опасения подтвердились, едва Инэй покинул зал. Грэм ждал в коридоре. Бледный и встревоженный. Таким Повелитель Зимы видел его лишь пару раз — в самые страшные для обоих дни.

— Что? — спросил Инэй, засомневавшись, что хочет услышать ответ.

— Отойдем, — Грэм неопределенно кивнул в сторону, он что-то сжимал в кулаке и не желал, чтобы это увидели посторонние.

Вереница полукровок, превратившийся в детей своих Времен Года, уходила прочь в противоположную сторону. Инэй еще раз взглянул на племянника и слегка поморщился. Он не верил, что первая степень силы спасет положение. Было бы проще, достанься мальчишке характер матери, а не отца. Да, Его Величество раздражала советница, но она умела за себя постоять. А ее сыну грозила судьба послушной куклы в умелых руках.

— Так что она хотела? — спросил Инэй, отойдя с Грэмом на безопасное расстояние.

— Поговорить, — глухо ответил тот.

Повелитель Зимы мысленно выругался. Придется тащить каждое слово клещами? Непохоже на лучшего друга.

— Грэм, не тяни.

Он странно кашлянул.

— Роксэль кое-что нашла на окраине посёлка. Украшение с порванной цепочкой.

— И?

Вместо ответа Грэм разжал кулак.

Инэй помнил безумное ощущение в момент катастроф: будто всё вокруг ускорялось, а он сам застывал на месте — один в некой иной плоскости, где нет места свету и надежде. И вот годы спустя оно снова накрыло с головой, будто тьма смертельно опасной бури.

— Невозможно…

Повелитель Зимы не видел ледяной цветок больше пятнадцати лет. Он исчез. Его не нашли на месте пожара, хоть и искали. Ни на одном из погибших младенцев, ни где-то еще. А теперь, когда отношения с женщиной, которой кулон раньше принадлежал, трещат по швам, он появился. Как напоминание о несбывшихся мечтах и разрушенных планах. И самой страшной в жизни потери.

— Инэй, — позвал Грэм.

— Откуда он взялся? Как попал на срединную территорию?

— Хороший вопрос. Возможно, кто-то нашел его на пепелище и продал.

— Придушу своими руками, — пообещал Король.

Эмоции, которые он годами прятал в глубине души, вырывались на волю. Напоминали о страшных днях и неделях. Не самых первых, а тех, что пришли позже, когда наступило осознание трагедии.

— Роксэль предлагает повесить объявление о находке, может, кто и откликнется, — заговорил Грэм мягко. — Но надо ли?

Инэй тянул с ответом. Он сам не понимал, чего хочет. Может, было б лучше, если б друг умолчал о найденном кулоне. Видеть его снова всё равно, что самому кинуться в безжалостное пламя Эзры.

— Где вы его нашли?

Вопрос прозвучал раскатом грома, следующим за молнией, что разрезает небо до земли. Мужчины вздрогнули, а Грэм едва не уронил злосчастный подснежник. Позади стояла Корделия Ловерта и грозно взирала на бывших учеников. Её, как всегда, не волновало, кто они по крови и статусу. Она жаждала получить ответ. Немедленно.

— Где вы взяли кулон? — повторила Корделия настойчиво. — Знаю, вас исчезновение девочки мало волнует. Согласна, она с характером, но бегство с ответственного мероприятия не в ее привычках. Что-то случилось, и если вы двое соизволите объяснить, где нашли подснежник, это поможет с поисками.

Инэй ничего не понял из слов заместительницы директора. А Грэм настороженно поинтересовался:

— Какая девочка?

Ловерта всплеснула руками.

— Мари! Это ее кулон.

— Погодите! — он протестующе замотал головой. — С чего вы взяли, что подснежник принадлежит Ситэрре?

— С того, что сама Зимой отдала ей кулон, — пояснила Ловерта раздраженно. — Он девять с половиной лет хранился у меня. В шкатулке матери Мари. То есть, так называемой матери. Гадалки из Орэна.

Разум Инэя с трудом воспринимал слова Ловерты, а Грэм всё расспрашивал ее тревожным полушепотом:

— Так называемой матери?

Заместительница директора всплеснула руками, сообразив, что сболтнула лишнее.

— Тьфу! Да, та шу не имеет к девочке отношения. Мари вообще не человек, а стихийница-полукровка. Наполовину Зима, наполовину Весна. Погодите, — холодные серые глаза округлились, — вам двоим знаком этот кулон?!

Инэй и Грэм переглянулись, и для Ловерты это стало лучшим доказательством. Она вспомнила, как Лукас Горшуа доказывал, что в юной стихийнице течет золотая кровь. Неужели, всё-таки Дората?!

— Ладно, — она выставила ладони вперед. — Потом разберемся. Главное, ответьте: где нашли кулон. Надо разыскать Мари. И поскорее.

— Это не поможет, — пробормотал Грэм. — Кулон обнаружили несколько дней назад во владениях совета.

— Проклятье! — возмутилась заместительница директора и зашагала прочь, потеряв интерес к Королю Зимы и его другу, но Грэм догнал ее и преградил дорогу.

— Зу Ловерта, во имя неба, объясните всё толком.

Инэй не двигался с места. В голове поселился туман. Он закручивался в спирали, которые множились и множились, не давая мыслям оформиться.

Корделия тяжело вздохнула.

— Ох, я знала, что эта история однажды аукнется. Девочка всегда была особенной.

Она рассказала всё. Вкратце. О нанятых сыщиках в Лето, когда Мари пробила осаду Агуста. О найденной шкатулке с письмом и кулоном. О второй страничке, припрятанной сыщиком. О его предположениях.

— Могу лишь судить о том, что знаю, — проговорила она в завершении. — Гадалка девочке не мать, а подснежник был на Мари, когда она попала в Вирту. Всё остальное домыслы. Но полагаю, вам обоим есть что добавить.

Мужчины молчали. Грэм нервно взлохматил волосы, а Инэй отвернулся к окну.

«Безумие, — вертелось в голове. — Определенно, безумия. Чья-то жестокая шутка, чтобы выбить почву из-под ног».

Ловерта поняла, что ей не ответят и махнула рукой.

— Надеюсь, вы поможете с поисками Мари. Ресурсы Зимнего Дворца нам не помешают.

Она ушла, а Грэм медленно подошел к Королю. Встал рядом и посмотрел вдаль. Из окна открывался отличный вид на море и светлое, почти безоблачное небо. Увы, в душах двух друзей было пасмурно, как поздней Осенью.

— Нужно заполучить треклятое письмо, — заговорил, наконец, Грэм.

— Ты же не думаешь… — начал Инэй и замолчал на полуслове.

— Не знаю, что думать. Но Корделия права: Мари особенная стихийница. С ней с самого начала что-то было не так. Необъяснимый первый уровень, невероятная мощь. Девочка пробила осаду Агуста, разнесла погодный куб на испытании. Её израсходованный дар восстановился, будто подпитывался извне. Да и с Яном у них особые отношения. Они будто связаны невидимыми нитями.

Инэй покачал головой.

— Ты играешь с фактами. Но все они не доказательство.

— Каждый сам по себе — нет. Но все вместе…

— Грэм! Хватит! Не смей!

— Есть еще кое-что, — продолжил тот невозмутимо. — В прошлом году, когда мы с Мари убежали от Игана Эрслы, ты удивился, что я открыл «Путь Королей». Я этого не делал, Инэй. Яд повредил силу.

Повелитель Зимы обернулся и отчаянно посмотрел в белое лицо друга.

— Да. Мари прекрасно управляется с Зеркалами, — кивнул он. — Девочка сильна. Очень сильна. Но ты прав, это тоже не аргумент. Однако есть способ проверить страшную догадку.

Инэй снова посмотрел в окно. Как же сегодня спокойно море. Ему нет дела до безумств, творящихся вокруг.

— Шар Стихий.

— Но сначала надо найти Мари. Надеюсь, Ловерта ошибается, и она не попала в беду.

— Я распоряжусь, чтобы наша стража подключилась к поискам, — проговорил Инэй тихо. Он не верил, что подозрения подтвердятся. Невероятно и нелепо. — А ты пока найти Лукаса Горшуа. Пусть только посмеет не отдать письмо. Так и передай наглецу: начнет упорствовать, от меня его никто не защитит.

* * *

Время тянулось медленно, словно к стрелкам на циферблате привязали груз, и теперь они не могли двигаться с привычной скоростью. Инэй ждал Грэма в личных покоях. Не в силах усидеть на месте, он метался из комнаты в комнату, ненадолго останавливаясь у окон. Но спокойный пейзаж только сильнее действовал на нервы.

«Безумие, безумие, безумие!» — стучало в висках.

Повелитель Зимы гнал прочь образ девочки-шу, но память издевалась: рисовала то правильные черты лица, то Весенние волосы, как у Весты, то Зимние глаза. И почему он раньше не замечал благородной осанки и врожденного изящества. Или замечал, но игнорировал? Нет! Всё бред! Не могли они с женой пятнадцать с лишним лет тонуть в горе, пока… пока…

Разум отказался заканчивать мысль. Она вызывала единственное желание: схватить что-нибудь тяжелое и громить всё вокруг. Выплескивать вернувшиеся ярость и отчаянье. Инэй отлично помнил, как они терзали его месяцами. Не насмешка ли судьбы: быть Повелителем Времени Года, играть чужими судьбами, но не суметь защитить самое дорогое, потерять, едва обретя.

… Грэм объявился к ночи. Инэй сидел в кресле — на самом краю — и закрывал бледное лицо руками. Рядом на полу валялись осколки вазы и покалеченный стул с двумя отломленными ножками. Лучший друг плотно сжал губы. Разговор предстоял не из легких, а состояние Короля уже сейчас вызывало серьезные опасения. Грэм его понимал. У самого руки чесались сотворить что-нибудь этакое. А, впрочем, он уже сотворил. Синяк на лице Лукаса Горшуа предстоит заживать долго.

— Говори, — велел Инэй, отнимая руки от лица.

Такого затравленного взгляда Грэм не видел у него давно. Лет пятнадцать.

— Лучше сам прочти, — он сунул руку в карман и извлек два листа старой бумаги. — Не вижу смысла пересказывать.

Инэй медлил. Нет ничего сложного в том, чтобы протянуть руку, взять письмо и пробежать глазами по строчкам. Но эти строчки способны перевернуть жизнь. Он сам не понимал, чего боится больше: опровержения сумасшедшей догадки или ее подтверждения.

— Читай же! — не выдержал Грэм. — Ты Король, в конце концов, или…

Он не договорил. Инэй наградил друга огнеопасным взглядом и вырвал письмо. Злость не помогла. Листы заплясали в дрожащих пальцах. Пришлось дважды начать читать заново, чтобы не упустить ни слова. Грэм не отрывал от лица Короля взволнованного взгляда, понимая, какой эффект произведет старое послание. Он и сам до сих пор не верил, что всё это происходит наяву. Что они были настолько слепы последние полтора года…

…Текст письма…

— Проклятье!

Пальцы Короля разжались, и два листа упали на пол поверх осколков вазы.

— Мне жаль, — проговорил Грэм тихо.

Инэй напоминал загнанного в ловушку зверя. Раненного и неспособного обороняться.

— Всё слишком хорошо сходится. Будто кто-то нарочно…

Он замолчал, не закончив фразу.

— Шар Стихий расставит всё по местам. Подтвердит… — начал Грэм, но его оборвали:

— Или докажет, что всё это чья-то жестокая игра.

— Инэй, я понимаю, чего ты боишься, — друг предпочел говорить прямо. — Девочка никого из нас не жалует. И на то есть причины. Её использовали, обижали, отправили в сознание Яна на верную смерть. Если Шар Стихий… всё подтвердит, окажется, что вы чуть не убили собственного ребенка ради спасения чужого.

Инэй отвернулся, ничего не сказав. Грэм выразил то, что крутилось в голове последние часы, но не обретало четкость. Разум и сейчас не желал осознавать жестокие слова. Фиксировал смысл, но не принимал.

— Как продвигаются поиски девочки? — спросил Грэм осторожно.

Король вздохнул. Один из стражников заходил с докладом полчаса назад, но новостей не принес.

— Никак. Академию она не покидала. Ни через Зеркало (я сам проверял), ни через обычные выходы. Охранники клянутся головами. Последними ее видели Айри Сурама и друзья-наблюдатели. Рядом с библиотекой. Примерно за час до испытаний. Куда она отправилась дальше, неизвестно. Академию прочесали по приказу Ловерты сверху донизу. Ничего.

Грэм нервно взлохматил волосы.

— В Замке хватает укромных уголков. Впрочем, Ловерта знает их лучше многих.

— Есть идеи? — Инэй посмотрел на друга испытывающе.

Обсуждение поисков помогало не думать о главном. Они будто касались не младенца, которого Снежан вынес из огня в Эзре, а о кого-то постороннего.

— Стоит допустить, что Мари покинула Академию, и расширить поиски. Я знаю девочку. Сомневаюсь, что она сбежала сама.

— Это всё равно, что искать иголку…

— Понимаю, но… — Грэм замолчал и хлопнул себя по лбу. — Вспомнил! У моего отца припрятан путеводитель! Последний в стране! Он способен разыскивать и стихийников. Или, как минимум, указывать направление поисков. Я свяжусь с отцом. Но придется предложить что-то в замен.

— Обещай всё, что захочет, — велел Инэй без раздумий.

Внезапно накрыло чувство, что драгоценное время уходит.

* * *

Сообщение сына застало Соджа вдали от Зеркал. Труппа пересекла границу Орэна и направлялась в Ласну. Грэм отправился навстречу верхом, чтобы перехватить Мастера на полпути, но времени всё равно ушло много. Инэй провел бессонную ночь в личной половине покоев, куда запрещал заходить фальшивой жене. Впрочем, Кира и так бы не посмела его беспокоить. Она отлично чувствовала, когда ее присутствие уместно, а когда лучше держаться на расстоянии.

Большую часть ночи Повелитель Зимы провел в кресле, вспоминая прошлое и впервые за много лет гадая, как бы сложилась жизнь, если б не трагедия в Эзре. Прежде он запрещал себе об этом думать, чтобы не терзаться напрасно. Какой смысл изводить себя сильнее, если душа и так исполосована шрамами. Инэй и с Вестой никогда не говорил о погибшем ребёнке. Каждый переживал горе по своему. А слова… слова лишь резали по живому.

Грэм объявился после десяти утра. Инэй успел грубо отказаться от завтрака и выставить секретаря, зашедшего за распоряжениями. Обычно с личной прислугой и Виттом Мурэ он вел себя вежливо, но сегодня нервы не выдерживали напряжения. В душе бушевала буря, пострашнее той, что способна разыграться в небе.

— Ну? — Инэй бросился к Грэму и поморщился. Спина ныла после долгого сидения в кресле.

— Достал.

Друг показал магическую вещицу, круглую, похожую на зеркальце.

— Что знает Содж?

— Ничего. Он не задал ни единого вопроса. Отец понимает, когда любопытство лучше держать при себе. Итак, — Грэм посмотрел на путеводитель и приказал: — Мари Ситэрра.

Стекло отразило подозрительно бледное лицо девочки-подростка. Стрелка закрутилась, всё ускоряясь и ускоряясь, будто вознамерилась оторваться от кругляша и улететь.

— Она всегда себя так ведет? — спросил Инэй, хмурясь.

— Не знаю, — Грэм нервно почесал лоб. — Словно понятия не имеет, куда указывать.

— Это же не значит, что…

Инэй не договорил. Стрелка внезапно остановилась и приклеилась к путеводителю, хотя обычно между ней и стеклом оставалось небольшое пространство. Её кончик указывал в сторону выхода из Королевских апартаментов.

— Странное направление, — пробормотал Грэм. — И так понятно, что искать следует не здесь.

— Или, наоборот, — Инэя посетила шальная догадка. — Девочка во Дворце. Путеводитель указывает на нижние этажи.

— Но Мари не могла попасть сюда незамеченной.

— Правда? — заметил Повелитель Зимы с иронией. — Запертые двери в последнее время в Замке не проблема. Идём.

Едва мужчины вышли в коридор, стрелка снова повернулась, предлагая следовать к главной лестнице. Они ускорили шаг. Волнение усилилось. Если исчезнувшая девочка здесь, то ситуация складывалась скверная. Сбежать с испытаний и прятаться во Дворце — самоубийство. Значит, попала она сюда не по своей воле.

Королевские этажи закончились, а магическая вещица предлагала спускаться дальше. Еще один пролет, другой, третий. Путеводитель «занервничал» на тринадцатом этаже. Стрелка дернулась и уткнулась в дверь, ведущую вглубь длинного коридора. Король и его друг переглянулись и последовали в указанном направлении. На этаже господствовала тишина. Богачи редко высовывали носы из покоев раньше полудня. Серебристый ковер с высоким ворсом заглушал торопливые шаги, громче звучало дыхание. Мужчины миновали десяток белых дверей с табличками, на которых значились фамилии обитателей, прежде чем, стрелка, наконец, среагировала: повернулась и указала на очередные апартаменты.

— Герта! — прочитал Грэм и в сердцах ударил кулаком в стену.

Король выругался и со всей силы ударил в дверь ногой. Дерево легко поддалось чужой ярости, «противница» слетела с петель, освобождая дорогу. Мужчины ворвались в покои, и стрелка вновь закрутилась, как безумная.

— Мы на месте, — констатировал Грэм, тряхнув кулаками. Ему не терпелось выплеснуть гнев на Орузу и ее внука.

На шум никто не выбежал, что выглядело подозрительно. Каждый именитый клан держал личную охрану. Стрелка больше не указывала направление, посчитав долг выполненным.

— Разделимся, — велел Король. — Быстрее управимся. Тут десятки комнат.

Он первым бросился на поиски. Открывал одну дверь за другой. Сердце стучало всё громче. Вдруг они с Грэмом опоздали. Нет, убивать пленницу безумная семейка б не посмела. Слишком сильно желание породниться с высшей стихийницей, способной пробивать осаду Королей. Но существуют и другие угрозы для юной девушки. Инэй толком не знал внука Орузы, видел мельком на праздниках и несколько недель назад в зеркальном зале. Но в порядочность Эльмара верилось слабо. Типичный избалованный мальчишка, привыкший получать желаемое.

«Повезло» попытки с десятой. Король влетел в очередную комнату и услышал громкие рыдания. Они доносились еще из одного помещения. Тайного помещения, похожего на темницу — без окон и ламп. Оруза Герта, причитая, стояла на коленях над внуком. Мертвым? Или раненном? Глаза Инэя не привыкли к темноте. Деталей не разглядеть. Рядом с пожилой стихийницей топтался лысеющий охранник, заверяя, что его коллеги вот-вот приведут лекаря, и молодому господину обязательно помогут.

Охранник и заметил вторжение. Повернулся, угрожающе скривился, но тут же попятился.

— Ох… Ваше Величество!

Оруза вскрикнула и поползла к Инэю.

— Убейте! Убейте эту тварь! — вскричала старуха. — Это всё она! Мерзкая девчонка искалечила моего мальчика!

— Какая девчонка? — переспросил Инэй убийственно-холодным тоном. — Та, что вы похитили с испытаний полукровок.

Оруза замерла, сообразив, что Королевский гнев обрушится не на невесту-шу.

— Где Ситэрра? — спросил Инэй, с трудом сдерживая ярость.

Старуха молчала. Охранник поднял дрожащую руку, указывая в сторону юной стороны апартаментов.

— Т-т-туда по-побежала. На-на-наши за ней по-по-погнались…

Сердце сделало кувырка три подряд. Охрана, преследующая стихийницу, покалечившую хозяина?! Проклятье!

Он бежал быстрее северного ветра, толкал все двери подряд. Только бы успеть! Найти девочку, прежде чем случится непоправимое. Она сильна, но противников больше!

Еще одна дверь, очередная комната.

— Ва-ва-ваше Ве-ве-величество…

Пятеро охранников плелись навстречу, напоминая нашкодивших псов, которым грозит серьезное наказание.

— Где девочка?

Вопрос прозвучал глухо. Язык почти отказался служить.

— Там… — пролепетал старший из мужчин, остальные молчали и пялились в пол. — Она в угловом зале. И зу Иллара тоже.

Инэю не хватило духа спросить, что произошло. Друг мог успеть вовремя и не допустить самосуда. А мог и опоздать. Не потому ли охранники выглядят виноватыми? Перестарались, а теперь поняли, какую ошибку совершили…

К угловому залу Повелитель Зимы подходил медленно, нарочно оттягивая момент. Грэм внутри. Что бы там ни произошло, теперь ничего не исправить. Ни на что не повлиять.

— Я не игрушка! Ни для вас, ни для ваших сиятельных друзей!

По телу прошла волна облегчения. Жива! Остальное поправимо.

Но Инэй быстро понял, как сильно ошибается.

Девочка стояла на подоконнике, держась за раму. Левая нога зависла над пустотой. Мгновение, и вывалится вниз. С высоты тринадцатого этажа.

— А ваш обожаемый Король! Я скажу всё, что о нём думаю! Мне нечего терять…

Узор сложился в одно движение. За спиной девочки прямо в воздухе возник правильный прямоугольник льда. Размером с проем окна. Он качнулся и подтолкнул ее назад — в комнату. Остальное сделал быстро сориентировавшийся Грэм. Подскочил к ученице и надавил на особую точку на шее. Мари слабо дернулась и затихла. Только слезинки пробежали по и без того мокрым щекам.

— Порядок, — прошептал Грэм и сконфуженно крякнул: — Ну то есть, не совсем… порядок…

Инэй бегло оглядел лицо и фигуру девочки, ища следы побоев. Взгляд выхватил лед, покрывающий оба запястья и камушки под ними.

— Подонки, — прошептал под нос, плетя узор исправления. — Сковали силу.

— Понимали, что иначе не справятся. Мари кому угодна способна задать трепку, — Грэм опустился на колени рядом с ученицей. Лёдяная корка растаяла, и он смог осмотреть руки девочки. Камушки оставили царапины, не глубокие, но кровоточащие. — Инэй, куда ее отнести?

Он не раздумывал ни секунды.

— В мои покои. Но по боковой лестнице. Меньше шанс попасться кому-то на глаза, — Король поднялся и вытер лоб, покрывшийся ледяным потом. Девочка найдена, осталось выяснить главное. — А я… я принесу Шар…

* * *

— Момент истины, — прошептал Грэм.

Ничего сложного — вложить символ Королевской власти в руку спящей пятнадцатилетней девочки. Точнее, наоборот: положить руку поверх Шара. Но Инэй медлил, переминался с ноги на ногу, что ему никогда не было свойственно. Даже в раннем детстве перед грозным отцом. Это Снежан всегда робел. Старший брат делал вид, что ему плевать на всё и на всех. А сейчас он ощущал себя беззащитным деревцем перед бурей. Вырвет с корнем без раздумий и сожалений.

— Инэй, — поторопил Грэм. — Мари не будет спать вечно.

Страх сковал тело. Последние часы Повелитель Зимы гнал прочь мысль, что это девочка, мнимая шу может оказаться его ребенком. Тем, которого он поклялся беречь и защищать любой ценой. Но оставил, подписав смертный приговор. И всё же в сердце поселилась надежда. Хрупкая, как хрусталь, легко разлетающийся на осколки. Инэй не хотел лишиться этого чувства, согревающего уставшую душу, словно лесной костер в темную сырую ночь.

— Позволь мне, — Грэм протянул руку за Шаром.

Инэй повиновался. Друг прав: нельзя тянуть вечно. Пора взглянуть в глаза правде, какой бы жестокой та ни оказалась. Он смотрел, как Грэм кладет рядом с Мари символ Королевской власти, превратившийся из белого в прозрачный. Берет руку девочки и прижимает к Шару, чтобы пальцы и ладонь полностью касались его поверхности.

— Ждём, — Грэм встал рядом с Королем.

— Ждём, — повторил тот тихо.

Повелитель Зимы отлично помнил, как сам впервые взял в руки Шар Стихий и ощутил его мощь. Не сразу. Магическая вещица изучала наследного Принца, удостоверяясь, что он имеет право ее касаться и ждать ответа. Понадобилось несколько минут, чтобы Шар признал наследника престола и заискрился серебром. Тогда они показались Инэю невыносимо длинными. Особенно под пристальными взглядами родителей. Теперь ожидание растянулось на вечность. Сердце отсчитывало секунды, складывающиеся в минуты, но ничего не менялось. Символ Королевской власти оставался прозрачным, как вода в роднике.

— Неужели, ошибка, — пробормотал Грэм. — Нет, не может быть. Гадалка же забрала девочку у Снежана…

Инэй молчал, кусая губы от нетерпения, смешанного с раздражением. Обман! Всё-таки обман! И как он мог допустить, пусть и на мгновение, что небо способно сделать ему подарок? Оно никогда его не щадило. С чего бы теперь расщедрилось.

— Хватит, — Повелитель Зимы шагнул к кровати. — Пора заканчивать этот…

Окончание фразы потонуло в громком шипении. Его издал Шар Стихий, выражая недовольство. Мгновение, и он засветился, покрываясь изнутри плотной серебряной коркой. Мужчины издали изумленные возгласы в унисон, но символ Королевской власти преподнес еще один сюрприз. Свет от него перешел и на девочку, окутал ее, будто поглотил в кокон. Тело задрожало, приподнялось над кроватью и зависло в невесомости.

— Что происходит?! — вскричал Грэм под непрекращающееся шипение Шара. Тот взлетел вместе с Мари, приклеился к ее ладони.

— Не приближайся! — Инэй остановил друга, готового вмешаться. Его трясло, но голова оставалась как никогда ясной. Будто его лично происходящее не касалось. Превратиться в наблюдателя легче, чем осознать самую невероятную перемену в жизни. — Я слышал о таком. Шар наверстывает упущенное. Девочке пятнадцать, ей полагалось прикоснуться к нему в четвертый раз.

— Проклятье! — выругался Грэм. — Чем это чревато?

— Сила возрастет. В разы.

— Это плохо.

— Знаю. Придется не пользоваться погодным даром. Недели. А, может, и месяцы.

Шипение и свет исчезли так же внезапно, как появились. Мари упала на постель, Шар приземлился на пол и покатился к ногам Короля, по-прежнему переливаясь серебром.

Инэй закрыл глаза. Он получил ответ. Но едва это случилось, лавиной накрыл страх. Что теперь делать? Как исправить всё, что случилось с девочкой за пятнадцать с половиной лет? Как стереть зло, которое он причинил сам? И возможно ли это?

— Инэй, — Грэм положил ему ладонь на плечо. — Нужно, чтобы Мари осмотрел лекарь. Всё остальное подождет. Я позову Хорта?

— Да, конечно, зови.

Повелитель Зимы очнулся и подошел к кровати вплотную. Внимательно посмотрел на девочку. А ведь она похожа на мать. Не одно лицо, но фамильные черты дочь позаимствовала. И как они с женой раньше этого не замечали? Глупцы! Простой ребёнок, пусть даже с первой степенью силы, не сумел бы пробить осаду Короля. Золотой крови способна противостоять лишь золотая кровь.

Дрожащая рука коснулась черных волос точь-в-точь, как у Весты.

— Сможешь ли ты нас простить? — спросил Король тихо.

Ему не могли ответить, но Инэй и не был готов услышать правду. Оставалось надеяться, что Эрнус и его внучка-похитительница правы, и наследница престола выросла благороднее их всех вместе взятых. С чистым сердцем и душой.

Повелитель Зимы наклонился и коснулся губами лба девочки, которую еще недавно гнал прочь и считал простолюдинкой.

— Я о тебе позабочусь. Обещаю, больше никаких бед…

Бонус 2

Веста смотрела на огонь в камине и ощущала себя его порождением. Злость и ненависть — редкие прежде гости, превратились в постоянных спутников. Не давали ни есть, ни спать. Даже дышалось тяжелее, словно легкие наполнились едким дымом. Сегодня Её Высочество столкнулась в коридоре с Фином Майли. Впервые оказалась с ним один на один после подлого нападения на празднике Лета. Бывший жених подарил гаденькую улыбку и напомнил о безумном предложении.

— Твоё время истекает, дорогая. Что предпочитаешь: свадьбу или смерть?

— Ни то, ни другое, — Веста усмехнулась. На танцплощадке Фин застал врасплох, но здесь преимущество за ней. — Ты всерьез полагал, что я соглашусь? Ты еще больший идиот, чем я всегда считала.

Мужчина побагровел, рука дрогнула, но удара не последовало. Пальцы приблизились к лицу несостоявшейся жены, напомнив ядовитых змей.

— Только посмей прикоснуться. Испепелю на месте, — обещала она.

— И окажешься в подземелье за убийство.

— Верно. Но ты не сможешь этим насладиться. Зато я успею полюбоваться твоим закопченным трупом.

Фин медлил, не убирал пальцы, вот-вот дотронутся до щеки, но Веста знала: он не посмеет. Догадывается, что угроза — не пустые слова. Не убьет, так покалечит. Тогда не только Принцесса, ни одна женщина не взглянет.

— Ты совершаешь самую страшную в жизни ошибку, — проговорил он, опустив, наконец, руку. — У тебя был шанс освободить Дворец от гнета Эллы. Я знаю, как избавиться от нее законным способом. Но ты поставила гордыню выше страданий подданных и подписала себе смертный приговор.

Веста не ответила. Смерила Фина презрительным взглядом и ушла к себе в покои. В глубине души она допускала, что мерзавец что-то знает о девчонке Монтрэ. Но вот вопрос: насколько ценны эти сведения? Он всегда любил хвастаться, скармливая небылицы о собственных подвигах друзьям-собутыльникам, включая Мартэна. Брал за основу реальные события, остальное приукрашивал себе любимому в угоду.

Что до угроз лишить ее жизни… Веста понимала, что унизила Фина, отменив свадьбу. Да и нынешнее отвергнутое предложение взбесило бывшего жениха. Но избавляться от единственной стихийницы, признанной Шаром Стихий Весны — самоубийство. Этого сообщница ему ни за что не простит. Легкомысленной и опрометчивой Эллу назвать трудно. Да, она не всегда сдержанна на язык, но сначала думает, а потом действует.

Со встречи с Фином прошло два часа, но Веста не могла избавиться от раздражения. Будь у нее возможность поделиться с кем-то переживаниями, душу сейчас бы рвало на части. Но она скрыла нападение бывшего жениха и сногсшибательное предложение от Инэя и Грэма. Понимала, на такое они глаза не закроют и поквитаются с Фином, но только усложнят ситуацию. Приходилось справляться самой. И с последствиями и эмоциями.

Словно в ответ печальным мыслям во внутреннем кармане потеплело зеркальце. Но Веста не ответила. С недавних пор она дожидалась посланий и сама связывалась с адресатами, если считала нужным. Её Высочество избегала общения с мужем. Она не сомневалась в его верности, но на фоне остальных проблем притворство и бесконечные разговоры окружающих об удачном браке Инэя и Киры доводили до белого каления. Веста выплескивала плохое настроение на супруга, а потом корила себя за несдержанность. Пока лучше дистанция, чем новая ссора.

Зеркальце остыло и снова потеплело. Пришло сообщение. Веста не сомневалась, от кого оно, но всё же тяжело вздохнула, увидев лицо Инэя.

— Знаю, ты не хочешь говорить, но нам надо встретиться. Кое-что произошло. Прошу, свяжись со мной. Это, правда, важно.

Веста поджала губы и убрала осколок обратно в карман. Очередная уловка, чтобы заманить ее в дом Лиры. Инэй уверен, что наедине быстрее добьется результата. Он умеет быть убедительным. Во всех смыслах убедительным. Её Высочество невольно улыбнулась. Все, кто считает Короля Зимы холодным и бесчувственным, далеки от истины, как земля от солнца. Потому она и избегала личных встреч. Поддавшись страсти, она позволит сердцу оттаять, но это не изменит положения дел. Это ничего не изменит. Подарит временное облегчение, а потом накроет повседневность, обнажив старые раны.

Как же она устала. От лжи, притворства, необходимости оставаться во Дворце. От Эллы и взглядов подданных. В них продолжала теплиться надежда. Но Веста сильно сомневалась, что удасться им помочь. Её Высочество начинала эту войну полная решимости и моральных сил. Но месяцы спустя она потеряла веру. И в справедливость, и в себя. Всё, чего Веста желала — это душевного покоя и личного счастья. Вдали от всех.

Тепло осколка сообщило о новом послании.

— Проклятье! — возмутилась Веста, уверенная, что это муж не желает сдаваться. И почти не ошиблась. — Грэм…

Лучший друг Короля проявлял беспокойство и просил связаться, дабы удостовериться, что с ней всё в порядке. Веста хотела проигнорировать и этого собеседника, но в последний момент передумала. Он не виноват, что у них с Королем проблемы. Постучала по стеклу и приказала:

— Грэм Иллара.

Но вместо небритого лица друга, увидела мужа.

— Да вы издеваетесь!

— Погоди! — остановил Инэй. — Просто послушай!

Рука Весты, почти накрывшая зеркало, остановилась. Не из-за просьбы Короля, а его внешнего вида. Он был непривычно бледным. Выглядел уставшим и измученным. Сердце тайной супруги ускорило ритм. Неужели, не уловка, и что-то действительно стряслось?

— Хорошо. Я слушаю.

— Не так. Это разговор не для осколка.

— Инэй! — она вспылила. Непогасшее раздражение и старые обиды дали о себе знать. Будто тлевший костер вспыхнул до верхушек деревьев. — Либо говори сейчас, либо оставь меня в покое!

— Увы, не могу сделать ни того, ни другого, — ответил Повелитель Зимы с надрывом в голосе. — Буду ждать тебя в доме Лиры. Это не попытка помириться, клянусь. У меня есть новости. Они важнее войны с Эллой, будущего наших Дворцов и даже нас с тобой.

— Звучит, чересчур самонадеянно. Спорю, едва речь зайдет о нуждах твоих подданных, ты заговоришь иначе.

— Да плевать мне на всех! Пусть хоть небеса развернутся! — вскричал Инэй отчаянно и добавил значительно тише: — Просто приди. Если посчитаешь, что мои новости не заслужили твоего внимания, можешь еще год со мной не разговаривать. Я слова против не скажу. Обещаю.

Прежде чем жена успела ответить, он накрыл зеркало ладонью. Весте осталось взирать на растерянное отражение и гадать, шутил Инэй или говорил всерьез.

* * *

Игнорировать требование мужа не хватило душевных сил. Веста часа полтора ходила туда-сюда по спальне, убеждая себя, что Инэй затеял бездарную игру. Но тревога победила и постепенно превратилась в страх. Нагонять тумана ради беспричинной встречи не в духе Повелителя Зимы. Да и выглядел он в осколке плохо, словно здоровье пошатнуло серьезное потрясение.

О, небо! Да что такого могло случиться?!

Нервы не выдержали на исходе второго часа. Веста накинула дорожный плащ и спустилась на пятнадцатый этаж. Возле зеркального зала по приказу Эллы дежурили два стражника. При виде Принцессы они склонились в поклоне, но дорогу преградили.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — пробормотал один взволнованно. — Но у нас приказ Королевы.

Веста, не произнося ни слова, сложила тот же узор, что и в Шерумском лесу. Над головами стражников прошли кривые молнии. Не задели. Зато врезались в стену с громким треском, и на мужчин посыпались искры и раскрошившийся кирпич.

— Вон! — приказала Веста безжалостным тоном. — Иначе ваши зажаренные тела придется отскабливать от пола.

Повторять дважды не требовалось. Угроза прозвучала убедительно. Веста умела быть жесткой, когда хотела. Правда, прежде не вела себя так с подданными, а лишь с врагами. Стражники нервно расступились, и она беспрепятственно попала в зеркальный зал. Подошла к «Пути Королей», положила ладонь на стекло, но приказ отдала не сразу. Никто не услышит ее слов, не узнает пункта назначения. Но исчезновение в никуда вызовет ненужные подозрения.

— Дом совета! — велела Веста, предпочтя обходную «дорогу».

Она понимала, что уловка добавит забот, но лучше недовольная кровная родственница, чем роющая яму Элла. Если дочка отцовской любовницы выяснит их с Инэем тайну, получит власть, о которой не смела и мечтать.

Майя, как и ожидалось, встретила упреками.

— Притвориться, что ты у меня в гостях? — она посмотрела на племянницу, нехорошо щурясь. — На тайное свидание собралась?

Веста поджала губы. Тётка всегда вычисляла такие вещи. Можно сколько угодно врать, что конспирация нужна для деловой встречи. Не поверит.

— Избавь меня от осуждения. Просто сделай, как прошу.

— Я и так помогаю тебе в войне против девчонки Монтрэ, — напомнила Майя ядовито. — Рискую всем, что имею. А ты ведешь себя опрометчиво. И ради кого? Мужчины, не стоящего и твоего мизинца!

Веста потерла ноющие виски. Тетка годами пыталась выведать подробности о ее личной жизни, но не продвинулась ни на шаг. В результате напридумывала глупостей и свято в них поверила. Принцесса не разубеждала родственницу. Безумный вымысел лучше непростой правды. Майя не выносила Инэя. Веста боялась даже представить, как она отреагирует на известие о тайном браке с Королем Зимы.

— Я всё равно с ним встречусь. С твоей помощью или без неё. Но прикрытие мне, правда, не помешает. Я ушла из Дворца против воли Эллы. Пришлось пробиваться с боем.

Майя тяжко вздохнула. Посмотрела с показным сочувствием.

— Он тебя не стоит. Это не любовь. А болезнь. Та, что точит изнутри, выжимая все соки.

— Ты уверена, тетушка, что тебе вообще ведомо это чувство? — не сдержалась Веста и мысленно обругала себя. Нельзя ссориться с Майей. Ни в коем случае! Она слишком ценный союзник.

Та скривилась, но махнула рукой. Предпочла избежать конфликта.

— Иди, куда пожелаешь. Но не говори, что тебя не предупреждали.

Прежде чем выйти за порог, Веста отвела всем глаза. Ничего сложного для целительницы. Нужно лишь приказать окружающим тебя не замечать. Но в её случае хитрость из раза в раз оборачивалась крайне неприятным побочным эффектом: жуткой головной болью в следующие сутки. Никакие настойки не помогали, приходилось лежать пластом в постели и терпеть, пока магический недуг не пройдет сам. Обычно Веста избегала этого способа исчезать у всех на виду. Но сегодня лучше перестраховаться. Но если повод для встречи окажется ерундой, головная боль окажется наименьшей проблемой Инэя.

— Дом! — приказала Её Высочество, дойдя никем незамеченной до дома совета и пересекла зеркальный коридор.

* * *

По ту сторону «Пути Королей» никто не встретил. Веста прислушалась. Внизу господствовала тишина. День в разгаре, и Лира, скорее всего, в мастерской в пятнадцати минутах езды отсюда. Но дом не пустовал. Её Высочество услышала шаги в их с Инэем спальне. Повелитель Зимы нервно ходил по просторной комнате, не в силах усидеть на месте. Весту вновь обдала волна паники. Она физически ощутила волнение мужа. Он страшился предстоящего разговора.

Но почему?!

Не собирается же Инэй объявить, что между ними всё кончено? Да, в последние месяцы они нечасто проводили время вместе. И, как однажды заметила Элла, мужчины не любят оставаться в одиночестве. Но у них двоих бывали периоды и похуже. И всё же вдруг его терпение не выдержало? Злая память нарисовала Инэя с фальшивой женой на празднике Лета. Кира красива, молода и способна справиться с ролью спутницы Повелителя Зимы. А она сама слишком часто была незаслуженно груба с мужем.

Веста распахнула дверь спальни рывком. Инэй обернулся, и ее сердце почти остановилось. Он был еще бледнее, чем в осколке.

— Говори. Просто говори.

— Присядь, пожалуйста, — попросил Король хрипло.

Она послушалась, опустилась на край кровати. Вовремя. Ноги едва ее держали. Инэй устроился рядом, хотел сжать ладонь, но не посмел, и рука замерла на полпути. Другой женщиной от него не пахло. Веста бы почувствовала, если б он ей изменил. Но это ничего не значило. Инэй всегда вел себя порядочно. Возможно, хочет сначала поставить точку в одних отношениях, прежде чем всерьез начать другие. Конечно, они и дальше останутся женаты, но законные браки никогда не были помехой стихийникам. Особенно Королям.

О, небо! Раньше она не понимала, насколько сильно боится остаться без Инэя. Он всё, что у нее есть. Их любовь — то единственное, ради чего она каждый день поднимается с постели.

— Говори, — попросила Веста вновь.

Инэй нервно кашлянул.

— Такое так просто не скажешь.

Кажется, оправдывались ее худшие опасения.

— Хочешь уйти от меня? — спросила Веста прямо. Лучше получить смертельный удар сразу, чем ждать и мучиться.

— Что? — Повелитель Зимы растерялся.

— Знаю, я не идеальная жена, — ее голос дрогнул. — Бываю невыносимой, злой и…

— Нет, — он крепко сжал ее ладони. — Не говори так. Никогда. Ты — моя Королева. Навсегда. Этого не изменить ни стихийникам, ни небесам.

Он осторожно притянул ее к себе, и она с облегчением положила голову ему на плечо. На сердце потеплело. Если он не намерен от нее отказываться, остальное не страшно. Вместе они преодолеют всё, что угодно. Самое страшное в их жизни уже случилось. Ничто не свете не способно превзойти ту трагедию.

— Говори, — попросила она в третий раз. — Единственное, что способно меня сломать — это твое предательство или уход. Всё остальное я выдержу.

Но он молчал.

— Ты сомневаешься? — спросила Веста, отстранившись, и посмотрела мужу в глаза. Прочла в них горечь и колоссальную усталость.

— Да. Потому что меня это сломало.

Инэй сунул руку во внутренний карман рубашки и достал…

Она вскрикнула, узнав вещь, которую когда-то считала реликвией и рассталась с ней в тот день, когда… Когда рискнула отдать в чужие руки единственного ребёнка. Надела кулон на шею маленькой Розмари, чтобы оберегал от зла. Напрасно. Ледяной подснежник не сумел защитить девочку от страшной участи. Но разве в том его вина? На что способен цветок, если рядом не было обоих родителей крохотной Принцессы?

Веста коснулась дрожащими пальцами лепестков из закаленного льда.

— Его кто-то нашел и продал, да? — спросила она глухим голосом.

Но ответ Инэя обескуражил.

— Нет.

Повелитель Зимы немного помолчал и продолжил с ожесточением:

— Снежан едва дышал. Я думал, брат бредил. «Прости, я не сумел помешать». Мы неправильно истолковали его слова. Думали, он не добрался до девочки в горящем доме. И ошиблись. Снежан успел. Вынес ее из огня. Но Розмари забрали. Одна женщина унесла нашу дочь. Это брат и пытался объяснить, умирая.

Веста посмотрела на мужа, как на безумца, с трудом подавляя желание накинуться на него с кулаками. Зачем говорить такое и причинять новую боль?!

— Я знаю, как это звучит, — Инэй горько усмехнулся. — Сам отказывался верить, пока не получил неопровержимое доказательство.

— Серьезно? — Веста отодвинулась от него, злясь всё сильнее. — И какое же?

— Шар Стихий. Он признал наследницу престола. Ответил серебром на ее прикосновение.

Почудилось, под ногами проломился пол, а следом разверзлась и земля.

— Шар? Почему Шар? Я не… понимаю…

Вместо ответа Инэй протянул жене два листа старой бумаги.

Если он сам читал письмо похитительницы медленно, чтобы не пропустить ни слова, Веста буквально проглотила старое послание. Провела ладонью по лбу. В изумрудных глазах поселилась ярость, какой Повелителю Зимы видеть в них прежде не доводилось. Останься Вирту жива, настоящая мать девочки развеяла бы ее по ветру.

— Г-г-где она? Д-д-девочка? — несмотря на воинственный облик, Веста задрожала. — В Зимнем Д-д-дворце?

— Нет. Она… она… — оставалось объяснить самое трудное. Назвать имя стихийницы, которую они оба использовали, подвергали риску.

— Погоди! — Веста вскочила. — В письме сказано «дано видеть нити будущего»? Та женщина — предсказательница?

— Гадалка. Внучка Эрнуса.

— Эрнуса… — повторила она эхом.

Инэй видел, как расширяются ее зрачки, как подкашиваются ноги. Но успел подхватить, не позволил удариться. Над их головами громыхнул неконтролируемый гром. Молния вдребезги разбила лампу, осколки посыпались вниз.

— Тише, тише.

Повелитель Зимы прижал жену к полу. На его памяти Веста впервые теряла контроль над силой. Но Инэй ее не винил. Сам устроил погром в апартаментах. Правда, не используя погодный дар.

— Я знаю. Знаю, как тебе больно, — шептал он, крепко держа ее трясущиеся руки. Под потолком носились молнии, врезаясь друг в друга. — Поплачь. Просто поплачь. Дай эмоциям выход.

Глаза Весты остались сухими. Но она нашла способ выплеснуть отчаянье. Наверху еще раз громыхнуло. Сильнее прежнего. И на тайных супругов полилась дождевая вода.

* * *

Веста годами запрещала себе представлять, какой бы выросла дочь. Но иногда та являлась во сне. Сначала младенцем, плачущим громко и надрывно, призывая родителей на помощь. Затем девочкой в скромной одежде, а иногда и в лиловой форме Академии. Но всегда со спины. Сколько Веста ни старалась обойти Розмари или заставить обернуться, ничего не выходило. Девочка не слышала криков, а стоило сделать шаг, мать натыкалась на прозрачную стену. Холодную и безразличную, на которую не действовали ни мольбы, ни сила.

Получалось, сны — не отражение горя, а подсказка небес?

Неужели, так бывает?

Веста лежала на кровати в объятиях Инэя и молчала. Слова не шли. Как и слёзы. Едва закончился дождь, она позволила мужу поднять себя с пола и помочь переодеться в сухое. Выслушала его рассказ о знакомстве дочки с Символом Королевской власти. Но не произнесла ни слова, не ответила ни на один вопрос. Инэй понял, что самое правильное — не терзать ее разговорами, а просто побыть рядом, пока душевные силы не вернутся.

Однако прошло больше двух часов, но ничего не менялось.

— Всё образуется, вот увидишь, — Повелитель Зимы осторожно поцеловал жену в лоб. Он больше не мог выносить гнетущей тишины.

Черты лица Весты болезненно исказились.

— Ты сам в это не веришь. Мы оба знаем, она никогда нас не простит.

— Нет. Этого мы не знаем.

— Знаем! Мы оставили ее на попечение чужих людей. Не спасли. И потом сами чуть не убили! Я видела, как ей страшно погружаться в сознание Яна, но требовала абсолютного подчинения. Отправила на смерть без сожалений. Потому что жизнь Яна казалась ценнее. А Мари была пешкой. О, небо! Она и сейчас пешка! Нужно забрать ее из посёлка в Зимний Дворец. Пусть будет подальше от Эллы и Фина.

— Отзыв шпиона покажется подозрительным, — возразил Инэй мрачно.

— Наплевать. Безопасность Мари важнее войны.

— Знаю. Но я подумал, что после похищения ей лучше пожить рядом с друзьями.

— Какого похищения? — насторожилась Веста.

Инэй хлопнул себя по лбу. Он забыл о придуманной с Грэмом лжи. Все, включая жену, думали, что наблюдательница Зимнего Дворца оступилась на лестнице Академии и пролежала там до утра. Пришлось каяться и рассказывать всё, как есть. Веста слушала, сжимая кулаки. Окажись сейчас перед ней Эльмар Герт, пронзила бы молниями насквозь. Впрочем, у Инэя тоже чесались руки прикончить мерзавца. Но Грэм убедил ничего не предпринимать. До поры до времени. Погибни парень сейчас, бабка решит, что это последствие нападения Мари. Да и сама девочка сделает тот же вывод.

— Подонок должен заплатить, — процедила Веста яростно.

— Заплатит. Обещаю. Сполна.

Она удовлетворенно кивнула и представила Герта мертвым на снегу. Замечательная картина. Больше никто не посмеет причинить вред ее девочке. Тем более, какой-то вздорный мальчишка. Мальчишка… Весту накрыло с головой. Герт не единственный, кто замыслил недоброе! Уж целительница-то знала, что на Мари «объявил охоту» другой стихийник. Она чувствовала запах любовного зелья. Лекарство Миллы помогало девочке держаться. Да и ее собственная настойка, которую она заставила Мари выпить после потасовки с подругой, сыграла положительную роль. Но мерзавец попался упорный.

Надо прекратить это безумие. Самой. Без участия Инэя. Он взбесится узнав о происках жениха Принцессы Зарины. Еще и Злату войну объявит в сердцах.

Веста закрыла глаза и горько усмехнулась. Она давно могла вмешаться. Но не делала этого. Почему? Потому что была поглощена собственными заботами, а проблемы юной племянницы считала незначительными. Не воспринимала Трента Вилкоэ серьезной угрозой. О, небо! Племянница! Майя ведь считает Мари дочкой Апрелии!

Что ж, в одном тетка оказалась права: в девочке течет кровь Верга.

— О чем ты думаешь? — спросил Инэй настороженно. Он неплохо ее читал. Угадывал, когда что-то скрывала или задумывала нечто глобальное.

— Придумываю, как лучше убить Эльмара Герта, — соврала Веста.

Мужу ни к чему пока знать о Майе. Она расскажет ему позже. По одному потрясению за раз. Сердце кольнула ревность. Но Веста отринула ее. Раз дар дочери сходит с ума после знакомства с Шаром, на нее нельзя обрушивать правду. Пусть лучше пока считает, что обрела родственницу, чем остается одна на свете. В конце концов, они с Майей не чужие. Двоюродная бабушка — тоже родная кровь. О чувствах тетки Веста пока предпочла не думать. О неизбежной потери, которая ту ждет…

— Нам придется запастись терпением, — проговорил Инэй. — А когда сила Мари придет в норму, выбрать подходящий момент и…

Он не договорил, а Веста горько усмехнулась. Не верила, что подходящие моменты существуют. Она тяжело вздохнула и легла, сжавшись, как маленькая птичка. Инэй укрыл ее одеялом и устроился рядом. Оба молчали. Время слов на сегодня закончилось. Хотелось тишины. В ней было больше смысла.

Веста думала о Мари. Вспоминала встречи с ней. Одну за другой. В больничке Тоби, когда та тяжело болела после оврага. В день вызволения Яна из плена сознания. В доме Лиры, на церемонии открытия, на празднике Лета. Вспоминала и поймала себя на мысли, что ни разу не видела девочку улыбающейся. Мари всегда выглядела грустной, смотрела на мир Зимними взрослыми глазами. Слишком взрослыми для своего возраста.

Как же всё это исправить?! Как перечеркнуть нищее детство, чужое пренебрежение и одиночество?

«Не говорите Тиссе, что я просила за нее. Не хочу, чтобы она чувствовала себя обязанной». Так сказала Мари, когда заключила сделку ради безопасности подруги и ее матери. Она кинулась на помощь Яну, по глупости угодившего в лапы отшельника Борга, заступалась перед взрослыми за Кристофа. Вопреки горестям и несправедливым обидам, годами сыпавшихся на девочку-шу, их с Инэем дочка выросла с чистым сердцем.

Нервы сдали, и Веста заплакала. Навзрыд.

Как же хотелось верить, что в этом чистом, большом сердце найдется место двум стихийникам, которые подвели единственного ребенка, но отчаянно желали всё исправить…

Конец

Content

Анна Бахтиярова
Танец Времен Года

Глава 1. Тени мёртвого города

Глава 2. Праздник Зимы

Глава 3. Прощание сезона

Глава 4. Снежная весна

Глава 5. Дела сердечные

Глава 6. Подозрения

Глава 7. Уснувшая невеста

Глава 8. Две шпионки

Глава 9. Человек большого мира

Глава 10. Ода нелюбви

Глава 11. По краю пропасти

Глава 12. Портрет королевы

Глава 13. Злое лето

Глава 14. Тонкая грань

Глава 15. Незванная гостья

Глава 16. Старая подруга

Глава 17. Украденный кулон

Глава 18. Надежды и потери

Глава 19. Двое из пяти

Глава 20. В ожидании бури

Глава 21. Возвращенные

Глава 22. Тёмная осень

Глава 23. В гостях у Зимы

Глава 24. Непрошеная свобода

Глава 25. Танец Времен Года

Глава 26. Маска-бабочка

Корона Весны. События, которые остались за кадром

Бонус 1

Бонус 2