Каттнер Генри

Бесконечный миг

Генри Каттнер. Бесконечный миг

Сборник научно-фантастических произведений

Приложение к Библиотеке Англо-американской Классической Фантастики

«БААКФ», 2020

БААКФ-приложение 19 (2020)

Клубное издание

БЕСКОНЕЧНЫЙ МИГ.

Генри Каттнер.

Сборник фантастики.

(а.л.: 10,56)

Составитель Андрей Бурцев.

Некоммерческий проект для ознакомления. Предназначено исключительно для культурно-просветительских целей.

© Бурцев А.Б., перевод, состав

© Бурцев А.Б., название серии: БААКФ — «Библиотека англо-американской классической фантастики»

Рукопожатие в пустоте. (Под псевд. У. Гарт)

НА ВЕРШИНЕ самой высокой горы планеты Титан находилась сверкающая металлом обсерватория, в которой Глатнор проводил большую часть своего времени. Сквозь густую толщу пропитанного хлором воздуха было видно только ошеломляющее сияние Сатурна. Он был словно космической чудесной жемчужиной, на которую глазели дети-жители со спутника. Точно такой же была Луна для детей с планеты Барт.

Астрономия не была новой наукой для жителей Титана, даже космическая навигация по понятным причинам считалась устаревшей. Несмотря на это, Глатнор проводил много времени за изучением планет Солнечной системы. С помощью линз и электронных лучей титанианских телескопов, изобретенных специально для густой зеленой атмосферы этой планеты, Глатнор наблюдал за вращающимся и дрейфующим по Галактике Солнцем. Более того: он изучал каждую планету в отдельности и составлял графики их движения за многие годы.

При помощи своего огромного телескопа он уделял пристальное внимание изучению планеты Земля. Он испытывал любопытно-трогательное восхищение тем зеленым миром, находящимся так далеко в космосе. И Глатнор знал, что с этой планетой у титаниан существовал общий источник возникновения жизни. Прогрессивная наука Титана доказала это тысячи лет назад. Благодаря записям в библиотеках он знал практически все об истории всех планет.

Глатнор был представителем расы, которую жители Земли не видели вот уже более десяти тысяч лет. В общем и целом, разница между ними была небольшая, но жители на этой планете имели легкие, которые могли дышать хлором вместо кислорода, и тела бледнее мрамора, в отличие от теплокровных людей с красной кровью. Глаза этих двух рас тоже сильно различались. У титаниан они были фасеточные: могли видеть в ультрафиолетовой и инфракрасной части спектра. Даже жизнь у них была в три раза длиннее жизни землян.

Эволюция на Титане длилась очень долго, если мерить ее тем неуклюжим изобретением человека неосязаемой сущности, которую он назвал временем. Нынче вечером, спокойно стоя на балконе обсерватории с видом на залив, простирающийся на тысячи метров усыпанной скалами долины Титана, на Глатнора снизошло озарение. Один из астрономов, Гелас, подошел сзади и вопросительно глянул на него.

— Опять смотришь на Землю? — спросил Гелас. — Да уж, ты всегда только этим и занимаешься. Чем же тебя так восхищает эта планета, а, Глатнор?

Поскольку ответа не последовало, астроном продолжал:

— Тебя волнуют связи родственных углеродных организмов, каких больше не существует нигде в Системе, кроме наших двух миров?

Глатнор вздохнул.

— Да неужели одного этого недостаточно, чтобы заставить тебя задуматься, Гелас! — со вздохом произнес он. — Даже в морях и болотах Венеры нет ни единой живой молекулы, такой, как наши. А покрытые магмой равнины Меркурия вообще непригодны для жизни.

— Это правда, — кивнул Гелас. — Но когда-то и Марс был обитаем.

— Наши предки побывали там десять тысяч лет назад, — сказал Глатнор. — Они нашли руины. Развалины городов и надписи на стенах из розового мрамора…

— Ну, эти надписи как раз и уберегли титаниан от большой беды, Глатнор. Благодаря им мы получили лекарство от чумы, уничтожившей марсиан. Это единственное, что спасло нас тогда, когда космические экспедиции принесли нам оттуда заразу.

КРИВАЯ УЛЫБКА коснулась губ титанианина. В архивах он видел древние фотографии, когда скудные остатки могучей цивилизации отчаянно боролись за выживание. Только через триста лет титанианам наконец удалось полностью уничтожить вирус. Много позже они столкнулись с необходимостью восстанавливать планету.

Но за это время что-то пошло не так. Что-то изменилось в умах титаниан. Они лишились чего-то очень важного. Их больше не трогало преображающее чудо пламени, они перестали смотреть на звезды и задаваться вопросом, что же находится там, за ними. Путешествия за пределы Солнечной системы были невозможны, да и сама система уже была изучена вдоль и поперек. Теперь любой житель планеты, которого мучило любопытство, мог легко удовлетворить его в архиве.

Глядя на своего спутника, Глатнор почувствовал печаль. Что нужно такого сказать, чтобы его поняли? Что толку говорить о долгих днях, проведенных в архиве за просмотром трехмерных цветных фильмов про Землю, снятых за десять тысяч лет до того, как титаниане исследовали Систему?

Земляне достигли пика своей эволюции в 2100 году по их календарю. Их города пунктирами тянулись по континентам. Но Глатнора интересовало другое. Он с удовольствием смотрел на нежное яркое пламя рассвета над лесистой равниной или на горячий огненный закат над океанами Земли. Города же не представляли для него такого особенного интереса, ибо на Титане могучие мегаполисы стояли с самого начала времен, вырезанные из мрачной скалистой поверхности планеты усилиями местных жителей.

Глатнор показался бы странным для жителей Земли. Циклопическая архитектура этого мира имела свою красоту, но в то же время она могла привести в ужас. Чувствовалась какая-то неумолимая первородная сила в колоссальном подъеме огромных башен, по спирали вздымающих вверх этажи. Это все было частью жизни расы, которая сражалась с враждебной Вселенной и затаилась в ожидании новой угрозы.

Города являются отражением душ и умов своих создателей, но живая плоть подвержена низменным желаниям. И на Земле, и на Титане жизнь зародилась из одинаковых молекул, которые дрейфовали веками, переносились сквозь пустоту под давлением света. Таким образом, на протяжении тысячелетий эволюция шла своим чередом в обоих мирах, хотя адаптация к окружающей среде и сыграла решающую роль. Глатнор мог дышать пропитанной хлором атмосферой без дискомфорта, тогда как землянин тут скончался бы в агонии.

Теперь же, при взгляде на звезды, ошеломляющее желание вдруг пронзило тяжелое мускулистое тело титанианина. Возможно, очень странно, что мечтатель жил в грубом теле такого могучего существа, которое было словно порождено древним богом Земли Вулканом. Но в те стародавние времена на Титане могла выжить только лишь чрезвычайно крепкая физическая форма, доставшаяся в наследство от далеких предков, покоривших бесстрастную и жестокую среду обитания.

ЛИШЬ НЕКОТОРЫЕ из титаниан были довольны своей жизнью в искусственно отапливаемых городах. Была в них какая-то глубокая пустота, которую можно было заполнить лишь ледяными метелями и кружащимся снегом снаружи. Величественные тени возвышались в ночи, наполнялись необъяснимым примитивным изяществом, когда тела жителей сливались с холодным адом снаружи.

Гелас упомянул о древних межпланетных экспедициях, и внезапно Глатнора осенило. Ну почему бы ему самому не пересечь космос и не увидеть своими глазами мир, который стал ему дороже собственного? Правда, на Титане не было космического корабля, но разве это являлось серьезным препятствием?

Без промедления он повернулся и покинул астронома. Только один человек на Титане мог помочь ему. И вот, спустя несколько часов, он стоял напротив правителя в огромном сводчатом зале, архитектурой странно напоминающем готический, и в такой же степени лишенном человеческого тепла. Властитель внимал словам титанианина. Когда он, наконец, заговорил, то его холодные фасеточные глаза ничего не выражали, а удивительно мягкий голос никак не соответствовал огромному мускулистому телу.

— Дело твое, конечно. Пока твои желания не мешают счастью и жизни других титаниан, ты можешь делать все, что только душе угодно. Можно попробовать построить космический корабль, хотя вот уже на протяжении тысячи лет у нашего народа нет в этом необходимости. Но мы должны быть предельно осторожны. Конечно же, на Земле будет опасно, спору нет. Ты не сможешь дышать насыщенной кислородом атмосферой. Но не будет тебе покоя, пока ты не полетишь туда, как я погляжу.

— Я устал от Титана, да и скучно мне тут, — сказал Глатнор. — Я, возможно, мутант. Анахронизм…

— Ты слишком засиделся за книгами в архивах. Земля — планета слабаков.

— Слабых созданий… ну да, возможно. Но их опасности так же смертельны для них, как и наши для нас. Безграничная сила — вот что так сильно угнетает меня.

— Ты ищешь красоту? — тихо спросил правитель. — Разве ты не считаешь, что наша планета красива?

— Я вижу только красоту власти и силы… Но в архивах я видел нечто совершенно иное. Я видел комнату, мягко освещенную мерцающим светом огня… У нас нет такого пламени на Титане. Есть только красота драгоценностей и металлический блеск городов. Все эти зеленые равнины и леса, туманы, нависающие над болотами — да там даже небо совершенно другое.

— Ты можешь разочароваться, узнав, что Земля изменилась, — предупредил его правитель. — Ведь прошло уже почти десять тысяч земных лет с тех пор, как мы последний раз там были.

Ни один мускул не дрогнул на лице Глатнора, но правитель увидел промелькнувшую на нем тень опасения.

— Вы правы. Но это только сильнее притягивает меня. Мы, титаниане, гораздо старше землян. И вдвое сильнее. Я тщательно проанализировал данные в архиве и вычитал там страшное предостережение. Вы когда-нибудь видели крошечных хитиновых насекомых, которые создают свои гнезда под поверхностью Земли? Таких существ с сегментированными телами, сильными челюстями и усиками для телепатической связи?

— Нет, а что с ними?

ГЛАТНОР глубоко вздохнул.

— Я увидел в них саму смерть. Погибель для всего человечества на Земле. В этих насекомых сокрыта такая сила, такая безжалостная способность к развитию интеллекта, что она может легко выйти из-под контроля и переродиться в нечто большее. Возможно, за десять тысяч лет именно это и произошло. Если бы земляне сумели взять ситуацию под контроль, это было бы прекрасно. Но у нас тоже был наш собственный период затмения и неведения после марсианской чумы. Я считаю, что война между людьми и насекомыми неизбежна и, возможно, она уже началась.

— А земляне разве не подозревают об этом?

— Нисколько. Некоторые из их числа были доставлены на Титан. Однако они умерли, а их мозг был исследован с помощью аппарата для чтения мыслей. Я изучил все данные этих исследований в архиве. Когда мы посещали Землю в последний раз, то человечество не имело ни малейшего представления о том, насколько опасны насекомые.

Правитель закатил глаза.

— Ну и что?

Глатнор заколебался. Как он мог объяснить те странные неописуемые силы, которые так тянули его на Землю, что заставили его почувствовать свое родство с далекой космической расой? Что могли вообще дать титанианам такие слабые и неразвитые существа, как земляне?

Но он все-таки продолжал:

— Если я обнаружу, что насекомые представляют угрозу для земной цивилизации, то я считаю, что мы должны уничтожить этих созданий.

Властитель перевел свой взгляд на тенистые своды холла.

— Знаешь ли, наше население вполне довольно жизнью на Титане. Зачем же что-то менять и искать перемен? Стоит сделать лишь шаг — и мы снова вступим в войну. Гм-м… Но мы можем проверить силу нашего вооружения на этих насекомых. Если они действительно так эволюционировали, то… Клянусь Солнцем! — прошептал титанианин. — Да здравствует война! Почувствуем величие сражений. Такой битвы, как в стародавние времена! Я думаю согласиться, Глатнор…

— Так вы согласны?

— Глатнор, — мягко сказал собеседник, — я должен хорошо править нашей планетой. И иногда мне нелегко понять, какой из двух путей избрать. Мой народ должен быть счастлив. И я думал, что мы достигли этой цели. Ты первый титанианин за тысячи лет, который оказался чем-то недоволен. Это удивило меня, как правителя этой планеты.

— Тогда почему жители покидают города, чтобы слиться воедино со снежной бурей? Им нечего сказать вам, кроме того, что голод пожирает их изнутри. Тот неистовый голод, который не может быть удовлетворен жизнью, что они живут. Им чего-то не хватает, и я не думаю, что это можно восполнить войной. Это то, что можно найти только на Земле.

— Мы так далеко продвинулись в науке, а не можем постичь души людей! Я не понимаю твоих чувств, Глатнор, но когда ты говоришь о Земле, то ощущаю силу твоих эмоций. Ты навел меня на мысль. То, что раньше никогда не приходило мне в голову. Я не думаю, что мне понравится на Земле. Не думаю, что и любому титанианину понравилось бы. Но я сделаю тебе одолжение. Даю разрешение на постройку космического корабля. Ты сможешь отправляться на Землю! — Правитель сделал короткую паузу, а затем продолжал: — Узнай, что там за условия. Но пообещай вернуться, поскольку никакие сигналы не пробьются через барьеры атмосферы, и мы не сможем с тобой связаться. Принеси нам доказательства твоей теории. И, если человеческая раса на Земле в опасности, то мы, титаниане, разберемся с ней. Но я не буду рисковать счастьем моего народа ради твоих безумных идей. Я буду ждать доказательств, иначе и пальцем не пошевелю. Я и так пошел тебе навстречу, делая великое дело: ставя на кон сохранность нашей планеты ради твоих безумный идей.

— Не только моих идей, но и моей мечты, — сказал Глатнор.

— Мечты? — спросил повелитель. — Мечты? Что еще за мечта?

Несколько месяцев спустя самоуправляемый космический корабль Глатнора покинул эту световую сторону Галактики и продвигался дальше в немыслимой пустоте космоса. Сатурн и его спутники казались маленькими и бледными, а чудовищная масса Юпитера сначала росла в своей необъятности, а затем бесследно исчезла среди звезд.

Быстро пролетев через пояс астероидов, а затем, выйдя на орбиту Марса, корабль Глатнора продолжал свое движение в направлении Земли. Титанианин спокойно отдыхал в пневматической колыбели-капсуле, спал коматозным сном и почти не дышал. Внезапно на корабле включились автоматы. Это означало, что корабль входит в атмосферу Земли. Таким образом, впервые за десять тысяч лет было совершено межпланетное путешествие.

РОНДАР ИЗ ДОЛИНЫ ЯСТРЕБОВ на Земле спрятал бластер и ухмыльнулся. В нескольких метрах от него лежала судорожно дергающаяся туша тигра. Клыки животного ярко блестели на солнце. Ужасные зеленые глаза со злобой смотрели на охотника. Затем они остекленели. Массивное животное с силой дернулось в последний раз и затихло навсегда.

Скорость, свирепость и огромная хитрость тигра делали его действительно опасным противником, и, как правило, требовалась примерно дюжина человек, вооруженных лазерным оружием, чтобы убить его. Только точный выстрел Рондара лучом бластера спас его от смерти.

Было бы хорошо убраться отсюда и позвать на помощь. Серебряный свисток, висевший на шее у паренька, мог бы призвать одного из огромных муравьев. Эти насекомые курсировали на сверхскоростных поездах по бескрайним равнинам.

Но Рондар был молод, отвага так и пульсировала у него в груди. Сейчас он был опьянен своим триумфом в победе над тигром. Именно сейчас он чувствовал себя живым. Правда, эта самая жизнь значительно облегчалась с гигантскими муравьями в качестве слуг, но ведь всегда можно было самому отправиться на охоту в лес. Или провести приятный день за чтением в библиотеках, хотя в последнее время количество книг сильно убавилось.

Бесследно пропали все наиболее значимые книги. В особенности научные тома и еще те, которые касались практического и тактического ведения боя. Рондар не был уверен, что кто-либо из живущих на Земле умел производить бластеры. Это был никому не нужный антиквариат.

Но это не имело значения, ведь всегда можно было обратиться за помощью к муравьям. Это были бесполые, бесстрастные существа-машины. Они были настолько жестоки, что вполне могли подавить более слабую расу, чем земляне. В действительности, среди ученых-землян почему-то началась некая деградация. Люди больше не занимались наукой и мыслительным трудом. Муравьи гораздо лучше справлялись с работой биологов, физиков, химиков, и люди только рады были переложить на них свои обязанности.

Что происходит в умах муравьев? Таким вопросом часто задавался Рондар. Они жили в своем крохотном мистическом мирке глубоко-глубоко под землей, появляясь на поверхности Земли только в случае просьбы землян. А их действия зачастую были просто необъяснимы. Так что если бы человечество не жило с ними бок о бок в течение нескольких тысяч лет, то конфликтов точно было не избежать.

Внезапно что-то со свистом и шипением рассекло воздух, и Рондар взглянул вверх. Металлический черный блок сверкнул на солнце и упал в лесу примерно в километре от него.

…При данных обстоятельствах оставалось только одно. Парень решил вызвать муравья, но тут же отказался от этой идеи. Он нырнул в лес. Навыки охотника вели его в правильном направлении.

Едва землянин завидел космический корабль, как внезапно около него возник Глатнор. Этакая громоздкая странная инопланетная фигура в защитном скафандре.

Чертами лица и фигурой воитель не так сильно отличался от землянина, но имелись и некоторые различия. Казалось, его дышащая сталью и первородной силой плоть была выточена из мрамора. Из фасеточных глаз били два луча. Их практически не было видно на Титане, но они прекрасно выхватывали мельчайшие частички пыли в воздухе тут, на Земле.

БЛАСТЕР висел на бедре Глатнора, но он и не думал использовать его. Он про себя ухмыльнулся. Его коллеги приняли столько мер предосторожности! Он взглянул на металлическое кольцо у себя на пальце. Это маленькая вещица содержала в себе радиоактивную жидкость. Какие там инструкции давал правитель?

Когда ты покинешь свой корабль, то для охраны входа будет автоматически создан невидимый силовой барьер. При помощи этого кольца ты можешь войти на корабль. Но никакое другое существо кроме тебя не сможет сделать этого. Даже если ты будешь ранен или ослаблен, то тебе не нужно будет самому управлять кораблем. Когда ты ступишь на борт, то роботы наполнят его хлором, закроют шлюз и направят корабль обратно на нашу планету.

Правитель предпринял все возможные меры предосторожности. Под его руководством был создан робот. Он был полной копией Глатнора. Даже фасеточные глаза с бившими из них лучами были такими же. Даже скафандр был один в один как у титанианина.

На корабле ты будешь в безопасности. Лучше отправь робота исследовать инопланетный мир вместо себя. Он способен выполнять простые команды, а с помощью специального электронного устройства ты можешь управлять его движениями. Когда ты удостоверишься, что все в порядке, то вызови робота на корабль, а сам выходи наружу вместо него. Если захочешь, конечно. Так как он является твоей полной копией, то никто из землян никогда не догадается, что мы пошли на такие меры.

Перегородка в шлеме воителя завибрировала при звуках его громогласного голоса. Испуганный землянин попятился, издавая какие-то непонятные звуки.

Конечно, он же меня не понимает, подумал Глатнор. Я изучал английский язык в архивах. Но за десять тысяч лет он сильно изменился. Наверно, с помощью телепатии…

На Титане телепатическое общение использовалось довольно редко, поскольку это требовало большого мысленного напряжения. Тем не менее, Глатнор попробовал передать сообщение человеку.

Ответа не последовало. Очевидно, мозг землянина не был приспособлен для приема и передачи телепатических сообщений.

Какое-то время каждый из них молча стоял в недоумении. Наконец Рондар сделал подзывающий жест рукой. Его значение было очевидным, и Глатнор последовал за землянином через зеленый лес.

ДОРОГА поднималась в гору. Через десять минут они стояли на высокой открытой равнине, с которой внизу был хорошо виден черный куб космического корабля. При взгляде на широкие просторы долины Ястреба, золотую освещенную солнцем землю, во всех трех направлениях отсюда покрытую снегом, титанианин ощутил прилив счастья. На западе лежал океан — сверкающий на горизонте голубой сапфир. От самых ног Глатнора земля уходила вдаль и простиралась дальше к шпилям и куполам большого города.

Рондар дотронулся до руки воина, покрытой металлическими щитками. На его лице читался немой вопрос. И Глатнор широко взмахнул рукой, зная о том, что они не могут понять друг друга. Парень проследил за его движением.

Существовала крохотная вероятность понимания. Когда глаза паренька встретились с глазами воина, то между ними вспыхнула странная искра товарищества.

Они подошли к городу. По мере их приближения титанианин обратил внимание на большие холмы, тут и там появлявшиеся на равнине. В них не было ничего особенного, за исключением черных больших, словно рты, отверстий-туннелей. Какое-то быстрое движение привлекло его внимание. К ним мчался незнакомец верхом на гигантском муравье.

Глатнор узнал это насекомое. Он видел фотографии его миниатюрных собратьев в архиве на Титане. Это были те самые крошечные, хитроумные существа, которые несли в себе проклятие. Его одолело сомнение. Насекомые вроде как подчинялись людям, были их слугами. С их помощью человечество перемещалось по планете. В чем же тут подвох?

Всадник остановился перед ними и начал задавать вопросы Рондару на неизвестном Глатнору языке. Состоялся таинственный обмен репликами. Титанианин, однако, в это время наблюдал за гигантским муравьем. Лишенные страха поблескивающие глаза смотрели на него в упор. Существо не двигалось. Его челюсти резко подергивались и щелкали, выдавая партию металлического скрежета и непрерывных цокающих звуков.

Так он разговаривал. И, очевидно, земляне прекрасно понимали этот язык. Разговор продолжался еще какое-то время. Но на лице Рондара читался знак немого вопроса. В конце концов, он ответил муравью звуками щелкающих согласных.

Насекомое снова застрекотало, перебив парнишку. Тот нахмурил брови. Титанианину показалось, что парень спорит с муравьем. Рондар упрямо тряс головой, рукой показывая на гиганта. Но другой землянин поддержал муравья, и это заставило Рондара вспыхнуть от гнева. Он перевел взгляд на Глатнора. В глазах охотника читалась какая-то мысль, но Глатнор не мог понять ее значение.

Землянин развернулся и стал быстро удаляться в направлении далекого города. Всадник на муравье достал оружие и жестом указал на холм неподалеку. Титанианину ничего не оставалось, кроме как подчиниться этой немой команде.

Почему он послушался? Сын бесстрашных воителей Глатнор не испытывал ни малейшего страха. И все-таки было необходимо выяснить, в каких условиях проходит жизнь на Земле. Поэтому он прошел за человеком и муравьем к подножию холма и вошел в тоннель.

Внезапно он осознал, что тонкие мысли-вибрации, те, что так и струились в воздухе, были о нем. Необъяснимо странные мысли пришли ему на ум. Например, он почему-то был абсолютно уверен в том, что землянин намеревался снять электрический пистолет своего пленника, а муравей запретил ему делать это. Неожиданно титанианин понял, что эти насекомые могут общаться с помощью телепатии.

Тоннель пошел вниз. Сначала был резкий поворот, затем еще одно длинное снижение, а потом впереди показалась пещера. Высеченная прямо в толще скалы, она была достаточно большой, чтобы там уместилась дюжина муравьев. Из других отверстий пещеры появлялось все больше насекомых, пока, наконец, несколько из них не выстроились в ряд перед Глатнором.

ХИТИНОВЫЕ ЧЕЛЮСТИ, как по команде, клацнули. Сопровождающий путников землянин исчез в глубине тоннеля. Титанианин оказался совсем один напротив огромных насекомых. Освещение пещеры было довольно скудным, но инопланетные глаза Глатнора отчетливо видели каждый сантиметр пещеры. И он испугался стремительно пришедшей в его голову мысли.

Титанианин открыл чертоги своего сознания. Внезапно, с легким облегчением он осознал, что хоть муравьи и могли использовать телепатию, но, по сравнению с разумом Глатнора, их сознание было не так развито. Никто из жителей Титана не сможет прочитать мысли друг друга, если кто-то один из собеседников этого не хочет. Но воину удалось прочитать тайные мысли муравьев, — и внутри него вспыхнула черная обжигающая ярость.

Вовсе не это пустое и холодное гнездо под землей было оплотом цивилизации насекомых. Прямо под ними простиралось огромное королевство науки. Располагалось оно на той глубине, на которую земляне никогда не спускались. Там муравьи вели свою тайную жизнь, тщательно скрываемую от землян. Мысли вихрем пронеслись в голове у Глатнора, и насекомые заметили это.

Один из них тотчас ринулся вперед. Перебирая своими многочисленных ногами, пощелкивая челюстями, он остановился перед лицом Глатнора. Муравей мысленно задал воителю вопрос.

— Ты кто такой? Из какого мира ты пришел?

Дрожь пробежала по стройным рядам муравьев. Мозг Глатнора послал мощную телепатическую волну. Она сумела пробить мысленную защиту насекомого, беспощадно зондируя, задавая вопросы и вырывая ответы из тайных бездн сознания монстра. Пойманный врасплох муравей не смог защитить себя. Воину как можно скорее нужно было получить ответы, поскольку он знал, что времени у него в обрез.

— Что это еще за День Убийства, о котором вы все думаете?

— Это тот самый день, когда мы восстанем против человечества и сотрем его с лица земли, — раздался ответ.

— Когда это должно произойти?

Какое-то время от насекомых нельзя было ничего добиться. Глатнор задал вопрос еще раз, на этот раз с более сильным нажимом.

— Это вот-вот должно случиться! — последовал ответ.

— Человечество знает о ваших планах? Отвечайте сейчас же!

Орды монстров двинулись было вперед, но тут же попятились, почувствовав на себе силу мысли Глатнора. Ответ последовал незамедлительно.

— Они ни о чем не подозревают. Мы — их прислужники. Так, во всяком случае, они считают. На протяжении многих веков у муравьев развивалось сознание. Даже когда мы были крошечными существами, которых можно было просто взять да и раздавить ногами. Даже тогда мы строили планы. Мы решили уничтожить людей. Только одна раса может править на этой планете. Вот мы и придумали, как нам это осуществить.

Телепатическая связь Глатнора чуть не прервалась. Вибрации его мозга оказались слишком сильными для маленького мозга насекомого.

— В чем же заключается ваш план? Отвечайте!

— Мы… Мы были слишком ничтожны. Если бы мы подняли восстание тогда, то человечество просто-напросто раздавило нас. Поэтому мы позволили себе быть их слугами. Мы помогали людям, размножались, медленно росли в размерах на протяжении веков. Мы служили людям, чтобы они не уничтожили нас, не увидели опасности в нашей эволюции. Мы работали на них, мы были их рабами. Их союзниками, как они полагают. Мы помогли им поработить другие формы жизни. И затем, когда людишки, наконец, полностью доверились нам, мы решили лишить человечество его власти. Их правители были тайно убиты. Мы забрали их самое сильное оружие. Это книги о науке и силе. Люди ничего не подозревают. Они стали полностью зависеть от нас. Они не понимают, что мы лишили их всего, что позволило человеку завоевать Землю. Поэтому, когда придет День Убийства, мы легко уничтожим весь род людской. Некоторых из них мы оставим в качестве пищи.

Обмен мыслями прервался. Наконец, муравьи сумели настроиться на телепатическую волну Глатнора, и им удалось прорваться сквозь его защиту. Глатнор понял это. Его рука незамедлительно оказалась на бластере.

Насекомое, в чьем разуме копался титанианин, защелкал челюстями, посылая телепатическое сообщение Глатнору.

— Ты узнал о нас слишком многое. Но это тебе не поможет. Кое-что я сумел выудить из твоих мыслей, человек с Титана. Я знаю, что ты пытаешься помочь землянам. Но ты забываешь, что не сможешь общаться с ними, пока не выучишь их язык. Как забываешь и про то, что они нам доверяют. Наши посланники уже мчатся в город. Они скажут землянам, что ты — разведчик из другого мира, засланный шпион, посланный исследовать эту планету для легиона твоих собратьев, которые планируют завоевать Землю и поработить человечество.

— Они вам не поверят, — ответил Глатнор, но уже не так уверенно.

— О, еще как поверят! Почему бы им не поверить? Я прочитал твои мысли. Они доверяют нам, человек с планеты Титан. А земляне боятся неизвестного. Для них ты — неизвестный науке пришелец, прилетевший из далекого космоса. Для них ты незнакомец, а нас они знают давно. Они знают про нас все и доверяют нам. Так что ты умрешь, и ни один другой титанианин никогда не сумеет попасть на Землю. Никто не посмеет угрожать нам.

Глатнор лишь усмехнулся. Он понял, в чем именно заключалось наследие его рода. Страсть к войне с силой стучала у него в висках. Глатнор почувствовал у себя в груди огненный прилив первородной ярости. Была некая ирония в том, что тот, кто насмехался надо всем этим, теперь должен испытать на себе силу его праведного гнева. Воитель дотронулся до своего электрического пистолета.

— Я что, должен бояться каких-то паразитов? Клянусь Солнцем, День Убийства никогда не наступит!

Он отвернулся от насекомых. Воин нисколько не придавал значения опасности такого количества монстров. Он сделал несколько быстрых шагов в тоннель и в мгновение ока развернулся. Муравьи молча направлялись к нему. Их челюсти источали угрозу. Самое крупное создание было примерно в шести метрах, когда бластер Глатнора взорвался громом, осветившим пещеру электрическим блеском. Хлопок вышел оглушительным.

Затем наступила тишина. Муравей лежал неподвижной, обгоревшей и почерневшей кучей тряпья. Его усики-антенны были сожжены до самого основания, а глаза словно покрылись белой глазурью. Пока Глатнор бежал по тоннелю, другие монстры остановились, приходя в себя.

Этой короткой передышки было достаточно, чтобы восстановить дыхание. Когда он оглянулся, то увидел толпу муравьев. Колонна насекомых следовала за ним по пятам. С жуткой улыбкой титанианин направил прицел на свод подземелья. Тщательно прицелился — и камни с грохотом обрушились в проход, завалив его напрочь.

Глаза Глатнора пробились сквозь застилающий глаза густой слой пыли. По другую сторону обвала он услышал мельтешение муравьев. Они уже принялись разбирать завал.

Повернув, он стал двигаться в сторону выхода.

Убив еще двух муравьев, он выбрался из тоннеля. День клонился к закату. Солнце бросало длинные алые лучи на город землян. Глатнор, не мешкая, напряг свои гигантские мышцы и побежал обратно к своему кораблю.

Бегом, скорей туда, не мешкая! В одиночку он не сможет уничтожить всех муравьев. Раз они обитали в подземных пещерах, то, несомненно, обладали мощным оружием, которое было тщательно скрыто от взора землян. Но когда воитель достигнет Титана, то повелитель сдержит свое слово.

Флотилия космических кораблей пересечет космическое пространство. Начнется кровавая война. Муравьи все до единого будут истреблены. Потому что их наука не могла сравниться с наукой Титана. Через пятьдесят лет, а, возможно, и гораздо раньше, последний из муравьев-монстров будет безжалостно убит.

Глатнора передернуло от отвращения. Как можно допустить, чтобы эти мерзкие создания правили на Земле! Тут, на такой прекрасной планете, где существует природа и тепло огня. Здесь и нигде больше во всей Солнечной системе.

Вдалеке раздался вопль. Воин оглянулся назад и увидел крупные фигуры верхом на гигантских муравьях, скачущие по равнинам Земли. Они хотели убить его. Титанианин был существом, которое монстры теперь воспринимали как инопланетного захватчика, угрожающего их цивилизации.

Глатнор вспомнил о своем близнеце-роботе, который остался на космическом корабле. Обычно для управления такими роботами на больших расстояниях необходимо специальное приспособление. Но еще им можно было отдавать команды и с помощью телепатии. На бегу он послал срочное звуковое оповещение роботу.

У титанианина и в мыслях не было убивать землян. Он бежал быстро, пока даже его железные мышцы не свело от усталости. Когда, наконец, он достиг плоского склона, спускавшегося к лесу, то смог различить вдалеке свой корабль. И понял, что у него нет ни единого шанса избежать сражения. Громоздкая, блестящая фигура его двойника уже двигалась по направлению к нему. Но преследователи были слишком близко.

Теперь они стояли бок о бок — титанианин и робот, такие одинаковые внешне. Каждый держал по бластеру в правой руке. Они замерли в ожидании. Смерть уже на всех парах мчалась к ним.

Во главе роя несся человек верхом на огромном муравье. Насекомое приближалось с неумолимой быстротой. Наездник достал бластер. Вспыхнул луч горящего света.

Землянин умер бы от такого смертельного выстрела. Но тело Глатнора обладало удивительными способностями. Ему были чужды жар и холод. Более того, скафандр в некоторой степени тоже сумел его защитить. Титанианин понял, что у него нет выбора, видя полчища неумолимо приближающихся муравьев со всадниками. Внезапно он почувствовал тепло, постепенно нарастающее в металле скафандра. Он должен убить своих преследователей. Откуда-то воин знал, что бесполезно пытаться их просто отпугнуть. Земляне были для этого слишком храбры, да и кому же и обладали недюжинной выдержкой.

И он выстрелил, убив первого противника. Человек и муравей слились в одну дымящуюся черную кучу. Глатнор послал мысленную команду бессловесному роботу, повернулся и отбежал на двадцать шагов вниз по склону. Затем обернулся.

С механически-отлаженной, убийственной точностью робот сдерживал атаки людей и боролся с муравьями. Это было месиво из жара шипящих лучей, грубого дыхания и резкого щелканья челюстей. Для Глатнора было действительно странно видеть копию его самого. Двойник стоял там, сражался вместо него с помощью бластера, который вскоре пришел в негодность. И затем робот пошел в примитивную атаку. Он просто схватил муравья и разорвал ему грудную клетку металлическими руками. Тело робота раскалилось от жара боя и капало на землю тяжелыми красными каплями горящего металла.

ПРИ ВИДЕ пришедшей в негодность сломанной фигуры робота противники пришли в ярость. Они быстро догнали Глатнора, который сумел преодолеть лишь половину пути вниз по холму. Горячий луч бластера снова вспыхнул на его скафандре. Это заставило титанинанина обернуться. Он снова вынул бластер. И в убийственной тишине орда муравьев снова ринулась в бой.

Разразился оглушающий грохот битвы. Блестящая, словно сделанная из металла фигура с нечеловеческими лучами света, исходящими из его глаз, бесстрашно стояла прямо в центре адского бушующего жара. Титанианин действовал с убийственным хладнокровием и четкостью. Воин перестал считать убитых. Жажда битвы в его крови сражалась с глубокой скорбью. Ведь ему приходилось уничтожать тех, кого он стремился спасти.

Наконец-то все закончилось. Подслеповато озираясь вокруг, титанианин стоял над возвышавшейся вокруг горой из поверженных тел. Очень далеко отсюда, где-то там, вблизи города, он с трудом мог разглядеть смутное движение. Это могло означать лишь одно. К нему двигалось новое подкрепление. Но им не суждено будет сразиться еще раз. К тому времени Глатнор уже будет в космосе.

Однако вдалеке он сумел разглядеть быстро приближавшуюся фигуру человека верхом на муравье. Он не стал дожидаться встречи с всадником. Довольно с него было убийств. Поэтому воитель, не мешкая, спустился дальше вниз по склону и нырнул в лес.

Бластер был почти разряжен, но это уже не имело никакого значения. Через бесчисленные крошечные дырки в скафандре просачивался смертельный для титанианина кислород. Глатнор увеличил подачу паров хлора. Его дыхание снова пришло в норму.

Он нырнул в кустарник и побежал вдоль тенистых деревьев. Приблизительно в тридцати метрах от него стоял корабль. Внезапно он услышал чей-то голос. Глатнор остановился, подняв оружие.

В поле зрения появился молодой человек верхом на муравье. Это был тот самый парнишка, с которым Глатнор ранее имел несчастье столкнуться. Лицо Рондара было сильно побитым и кровоточило. Но титанианин не мог знать о битве в городе. Он и не предполагал, что землянин не поверил посланцам муравьев и вступил в бой с представителями своей расы. Он увидел дружбу и дух родства в глазах воина. Рондар отправился предупредить Глатнора и помочь ему, если это было нужно. Он был верхом на своем личном муравье. Роковой ошибкой парнишки была вера в то, что он контролировал существо, которое подчинялось ему вот уже более двадцати лет.

Рондар спрыгнул с муравья, нажав кнопку отбоя. Но монстр не послушался его. Он летел прямо на титанианина, перепрыгнув фигуру своего хозяина, как шар для боулинга над кеглями.

Их борьба длилась недолго. Глатнор убил большое количество врагов. Но сейчас это все было неважно. Бластер почти разрядился.

Оружие заискрилось и тут же потухло. Гигантское насекомое, наконец, добралось до Глатнора. Его глаза ослепил белый взрыв. Большие челюсти с силой вгрызлись в скафандр и плотно сжались.

Стон ужасной агонии вырвался из груди Глатнора, когда ужасные жвала раздавили ему ребра и грудь. Смертоносный кислород проник в скафандр. Они с муравьем вместе повалились на землю и замерли.

ОНИ ОБА умирали. Когда Рондар попытался разжать челюсти муравья, тот еще сильнее сжал их, хотя насекомое было едва живым. Глатнор слабым жестом попросил землянина остановиться.

Он сильнее повернул вентиль баллона с хлором и почувствовал себя лучше. Но боль в теле воителя стала почти невыносимой. Он неподвижно лежал, глядя на землянина.

Одна-единственная мысль крутилась в его мозгу. Доказательство обязательно должно прибыть на Титан! Ведь иначе путешествие будет напрасным, и День Убийства означал бы конец человечества. Внезапно Глатнор понял, что должен сделать.

Рондар попытался перенести титанианина, но воин с большим усилием поймал руку юноши. Он снял радиоактивное кольцо с перчатки и отдал его Рондару. Парень смотрел на него ничего не понимающим взглядом.

Затем Глатнор указал на космический корабль.

Это было очевидно. Возможно, как подумал охотник, внутри корабля были другие титаниане. И, может быть, там его ждала подмога. Но он не знал того, что было известно Глатнору. Внутри корабля его тихо подстерегала смерть. Но он бесстрашно устремился вперед к кораблю.

Над открытым входом лежала паутина завесы туманного света. Она исчезла, когда радиоактивное кольцо Рондара коснулось хрупких механизмов. Где-то в глубинах корабля механизмы тут же пришли в движение. Тихо скользили рычаги в смазанных лунках. Поршни ненадолго задерживались в движении перед тем, как провернуться вниз.

Землянин переступил порог. Вход за ним неслышно закрылся. И в тот же самый миг ослепляющая боль пронзила тело юноши. Мощные насосы с шипением качали хлор в герметично закрытый космический корабль.

В тридцати метрах от корабля за этим наблюдал Глатнор. Сквозь прозрачную субстанцию входа его взору открылась ужасающая картина. Землянин попытался кинуться к выходу, в ужасе стуча по двери и чувствуя невыносимую боль от распыляющегося в воздухе хлора. Несмотря на то, что они встречались всего дважды и ни разу так и не перекинулись словечком, между ними возникла странная, но все же дружба. И вот теперь Глатнору пришлось послать своего товарища на верную смерть. Ведь это был единственный способ доставить послание на Титан.

Корабль начал подниматься вверх со все возрастающей скоростью, достиг облаков и исчез. Возможно, благодаря этому всплеску движения вокруг него Рондар понял смыл последнего жеста воителя. Возможно, что там, в конечной точке его маршрута, инопланетяне смогут прочитать его мысли, исследовав мозг, и увидят доказательства. Металлический гроб, тем временем, продолжал свой полет…

А вот Глатнору, зажатому между огромными челюстями муравья, неожиданно привиделся Армагеддон. Он увидел, как корабли с Титана черным роем устремились на Землю. Муравьи пытались вести отчаянную, бесполезную борьбу, и, наконец, канули в небытие, из которого нет возврата.

Некоторое время спустя титанианин через силу смог повернуть голову на запад. Его странные фасеточные глаза смотрели на неподвижное пылающее великолепие закатных облаков, расстилавшихся над зеленым простором леса. Так он и лежал, пока не испустил дух.

Hands across the void, (Thrilling Wonder Stories, 1938 № 12).

Пep. Андрей Бурцев, при участии Александры Заушниковой

Доктор Циклоп

Глава 1. Лагерь в джунглях

БИЛЛ СТОКТОН, прислонившись к воротам дома, наблюдал, как Педро гонит мулов к речному пастбищу. Смуглое лицо погонщика расплылось в широкой улыбке, он закрутил черные усы и громко запел, как будто отдыхал в какой-нибудь кантине[1] Буэнос-Айреса, что находился в тысячах километрах к востоку отсюда.

— Как, черт возьми, он это делает? — простонал Стоктон, смахивая с лица пот. — Я едва могу передвигаться в такую жару, а этот действительно песни горланит…

Однако Стоктон понимал, что дело не только в жаре. Чувство мрачной угрозы нависло как дамоклов меч над пустынным лагерем, а за несколько недель путешествия по кишащим вредителями джунглям и тропическим болотам оно только усилилось и прямо сейчас буквально витало в воздухе, как омерзительно-сладкий удушливый аромат гигантских орхидей, что росли прямо за забором. И главным виновником всего этого был доктор Торкель.

Величайший ученый нашего времени, скептически подумал Стоктон. А по мне, так он просто чокнутый! Посылает сообщение в Королевскую академию, требуя услуг биолога и минералога, а все, что ему надо — чтобы мы посмотрели в чертов микроскоп! Он даже в свою конуру зайти не позволяет!

Стоктон справедливо возмущался, ведь его буквально силком затащили в это предприятие. Предыдущий минералог по фамилии Харди подхватил какую-то болезнь в Лиме, и доктор Булфинч, его коллега, тщетно пытался найти ему замену, но никто не был свободен в данное время. Никто, кроме одного нищего забулдыги, который быстро скатывался на дно благодаря дешевому джину, местной девке и куче не покрытых чеков.

Ассистентка Булфинча, доктор Мэри Филлипс, решила проблему по-своему. Она раздобыла все чеки и пригрозила Стоктону тюрьмой, если он откажется ехать с ней. В сложившейся ситуации Стоктон не смог отказаться от ее предложения. И теперь все, что ему оставалось — размышлять о правильности своего решения.

Будучи по натуре проницательным авантюристом, он сразу же почуял неладное. Ситуацию усугубляла некая таинственность происходящего. Вопросы требовали ответов — почему штольня запечатана, если, по словам Торкеля, сама шахта не представляет никакого интереса? Почему его так обескуражило заявление Стоктона о кристаллах железа, которые сам Торкель из-за слабого зрения видеть не мог?

Кроме того, покоя не давали и те кости, которые нашла Мэри Филлипс. То были кости местной дикой свиньи, но молекулярный анализ показал, что они принадлежат неизвестному науке виду карликовых свиней — взрослая особь достигала не более десяти сантиметров в длину. Очень странно.

Наконец, всего час назад и спустя сутки после прибытия ученой группы, Торкель вежливо попросил их на выход. Булфинч закатил истерику, чем вызвал легкую насмешку Стоктона.

— Вы хотите сказать, что вызвали меня, доктора Руперта Булфинча, за десять тысяч километров сюда только для того, чтобы я взглянул в микроскоп?!

Лицо доктора буквально посерело от гнева, а неухоженная козлиная бородка, казалось, вот-вот встанет торчком.

— Верно, — ответил Торкель и вернулся в свой грязный домик.

Ну и ну!.. Однако дальше будет только хуже. Ни Булфинчу, ни Мэри и в голову не придет уйти просто так, это означало бы бросить вызов Торкелю. А он, по мнению Стоктона, являлся опасным противником, хладнокровным и бессовестным. Его круглое лицо с пышными усами и лысой, как купол церкви, головой могло в одночасье покрыться мрачными морщинами и рытвинами.

Кроме того, с самого начала между Торкелем и Бейкером, проводником экспедиции, возник негласный конфликт. Вспомнив об этом, Стоктон пожал плечами и негласно сдался.

Доктор Булфинч подошел к нему и мягко коснулся его руки. На козлином лице биолога отразилось едва сдерживаемое напряжение.

— Идем, — мягко сказал он. — Я кое-что нашел.

Стоктон последовал за Булфинчем в ближайшую палатку. Внутри собирала косточки карликовой свиньи Мэри Филлипс. Густые золотисто-рыжие волосы опускались на ее плечи мягким каскадом. Лицом она была похожа скорее на голливудскую актрису, чем на ученую. А еще эта миловидная особа обладала прескверным характером.

Да-а-а, слишком хороша собой для того, чтобы быть ученой, подумал Стоктон, после чего обратился непосредственно к Мэри:

— Здравствуй, красавица!

— Ой, заткнись, — проворчала девушка в ответ.

Гляди-ка! Будь она лилипутом, с таким характером смогла бы и Гулливеру противостоять!

— В чем дело, доктор Булфинч? — обратился минералог к доктору.

Тот протянул Стоктону образец породы.

— Взгляни-ка на это.

Глаза молодого человека расширились.

— Это не… Черт возьми, не может быть!

— Ты уже видел такое раньше, — сказал Булфинч с мрачным выражением лица.

— А где вы его взяли? — взволнованно спросил Стоктон.

— Бейкер нашел возле штольни. Это урановая руда. Самая ценная находка из когда-либо найденных на месторождениях. Неудивительно, что Торкель попросил нас на выход!

Готов поспорить, он пойдет ради этого даже на убийство, лишь бы мы ничего не получили! — мысленно добавил Стоктон.

— Боже Правый! — прошептал Булфинч. — Радий! Подумайте о медицинской пользе такой находки — какую помощь она может оказать всей науке!

Его внезапно прервали. Какой-то черный комок шерсти ворвался в палатку, а следом за ним с шумом и лаем залетела тощая собака. Животные обежали стол и умчались прочь из палатки. Послышался шум драки.

Стоктон быстро поднял полог палатки и увидел Педро, работника Торкеля, который держал собаку, лающую вслед убегающему черному коту.

Смуглолицый южанин поднял голову, сверкнув белыми зубами.

— Простите за беспокойство. Дурачок Пако — он потянул собаку за хвост, — не понимает, почему он никогда не может догнать и поймать Люцифера. Но ему надо как-то развлекаться. Он очень одинок с тех пор, как Пинто убежал…

— Ага, ясно, — выдавил из себя Стоктон, разглядывая мужчину. — А кто такой Пинто?

— Мой маленький мул. Эх, какой умный был. Но, видимо, недостаточно… бедный Пинто.

С этими словами Педро выразительно вздохнул. Из сгущающихся сумерек вышла высокая стройная фигура с жестким и суровым лицом потерявшего рассудок пуританина.

— Приветствую, Бейкер. — проворчал Стоктон. — Булфинч рассказал вам про радий?

— Ага, — без всяких предисловий ответила фигура. — Ценная вещица, не так ли?

— Да. Достаточно ценная.

Стоктон сощурил глаза.

— Я вот о чем думаю. Почему вы так рвались поехать с нами лично, хотя могли послать какого-нибудь местного в качестве проводника? Вы знали о том, что здесь находится радий?

На суровом лице Бейкера не дрогнул ни один мускул, однако взгляд, полный черной ненависти, на долю секунды метнулся в сторону дома Торкеля.

— Что ж, осуждать не собираюсь, — сказал Бейкер себе под нос, затем вернулся к нормальному тону. — Все действительно выглядит странно. Но… знаете, Билл, у меня была веская причина приехать сюда. Если бы я пришел один, Торкель заподозрил бы неладное. Возможно, пристрелил бы меня на месте. И тогда я не смог бы кое-что разузнать…

— Что разузнать? — нетерпеливо спросил Стоктон.

— Знавал я как-то одну девчонку из местных. Хорошенькая была. Ее звали Мира. Я… ну, я много думал о ней. В один прекрасный день она устроилась домработницей к Торкелю. С тех пор я о ней ничего не слышал.

— Ну, так сейчас ее здесь нет, — сказал Стоктон. — Если только она не в доме.

Бейкер отрицательно покачал головой.

— Я разговаривал с Педро. Он говорит, что видел ее, но потом она исчезла. Прямо как этот его мул-альбинос Пинто.

Наступила тропическая ночь. Свет яркой луны серебряными блестками рассыпался по всему лагерю. Со стороны дома Торкеля внезапно послышалось пронзительное ржание лошади.

В тот же миг из палатки выскочил опешивший Педро.

— Пинто! Мой дорогой Пинто! Он в доме! Он вернулся!

Дверь дома распахнулась еще до того, как Педро успел подскочить к ней. В проеме возникла фигура Торкеля. В лунном свете его лысая, как купол церкви, голова и блестящие очки светились, как у привидения, придавая ученому дьявольский вид.

— В чем дело, Педро? — негромко спросил он насмешливым голосом.

Смуглолицый южанин резко остановился, облизывая губы.

— Я слышал голос Пинто, сеньор… — прошептал он.

— Тебе показалось, не выдумывай, — холодно отрезал Торкель. — Возвращайся к своей работе. Неужели ты думаешь, что я буду держать у себя в доме твоего мула?

— А что вы там держите, док?

Вопрос прозвучал из уст вмешавшегося в разговор Булфинча, который медленно приближался к освещенному луной крыльцу дома. За его спиной маячила Мэри, вскоре показались и Стоктон с Бейкером.

— Это не ваше дело, дамы и господа, — также холодно произнес Торкель, прикрывая за собой дверь.

— А мне так не кажется, — отрезал Булфинч. — Я уже говорил вам, сэр, что не уберусь отсюда, пока не получу объяснений.

— А я вам говорил, уважаемый, — почти шепотом произнес Торкель, — что вы не должны выходить за рамки дозволенного. Я не потерплю вмешательства в мои дела. Мои секреты — это мои скелеты в шкафу. И предупреждаю вас: я буду их защищать!

— Это что, угроза?! — взорвался Булфинч.

На лице Торкеля замаячила улыбка.

— Если бы я показал вам то, что находится в моем доме, то вы бы, полагаю, пожалели об этом в ту же секунду… Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Если завтра утром я увижу вас здесь, то буду вынужден… принять меры.

Его глаза за толстыми линзами очков одним зловещим взглядом окинули всю группу. Затем, не говоря больше ни слова, он растворился в дверном проеме и захлопнул за собой дверь.

— Вы же не уйдете, док? — спросил Стоктон.

— Нет, разумеется, не уйду! — прорычал Булфинч.

После недолгой паузы молчавший доселе Педро сделал повелительный жест.

— Идемте со мной. Я кое-что покажу…

Он поспешил за угол дома, сопровождаемый псом по кличке Пако. Булфинч, беззвучно шевеля тонкими губами, последовал за ним. Остальные проделали то же самое.

Путь преградил высокий деревянный забор. Педро показал пальцем на щель и полез туда первый. Стоктон проверил ворота, которые обычно были открыты, но сейчас оказались заперты. Тогда он присоединился к остальным.

— Стойте, — прошептал южанин. — Я видел его там раньше.

Они увидели штольню, внутри которой болталась примитивная веревка. А затем в поле зрения показалась странная фигура, напоминающая на первый взгляд какого-то водолаза из-за покрывавшего его с ног до головы резинового костюма. На голове фигуры расположился цилиндрический шлем. Сквозь маску предательски блеснули массивные очки доктора Торкеля.

— Защитный костюм. Ну да, радий — опасная штука, — прошептал Стоктон.

Торкель подошел к шахте и начал поднимать лебедку. Внезапно Стоктон почувствовал, как чья-то рука коснулась его плеча. Он обернулся и увидел Бейкера.

— Идемте, — мягко сказал тот. — Мы открыли замок с помощью шпилек Мэри. Сейчас поглядим, какие у этого типа в шкафах скелеты.

— Точно! Он еще долго будет возиться, — подхватил Педро, кивая головой.

Отряд молча двинулся обратно к дому. Глинобитная дверь была приоткрыта. Изнутри доносилось пронзительное конское ржание, высокое и тонкое…

Глава 2. Маленькие люди

ВНУТРИ БЫЛО удручающе пусто. Напротив входной двери была еще одна, очевидно, ведущая к шахте. В правой стене расположилась третья, с маленьким окошком из слюды.

В центральном помещении виднелись тяжелые деревянные стулья, верстак и стол с микроскопом и какими-то заметками. На скамье стояли маленькие плетеные корзинки. На полу небрежно валялись пробирки, книги, мензурка, пара-тройка маленьких контейнеров и несколько грязных рубашек.

Педро устремил взгляд куда-то вниз.

— Отпечатки копыт… Пинто был здесь, да! Мой Пинто!

Остальные разбрелись по комнате и не слушали его. Мэри склонилась над микроскопом, Булфинч изучал заметки.

— Негодяи!!!

В дверном проеме, ведущем ко входу в шахту, возник Торкель. Его глаза за массивными очками горели огнем праведного гнева, а кожа на лице от ярости густо залилась краской.

— Хотите присвоить себе мои открытия?! Вы не имеете никакого права! Вы лишь мои подчиненные, которых я уволил и приказал убираться отсюда вон!

Увидев в руках Булфинча бумаги со стола, доктор буквально взбеленился.

— Мои записи!

Стоктон и Бейкер, не сговариваясь, схватили обезумевшего Торкеля, когда тот бросился на Булфинча, вызвав у того лишь легкую усмешку.

— Спокойно, доктор Торкель. Держите себя в рамках дозволенного.

Торкель слегка остыл, продолжая, тем не менее, тяжело дышать от гнева.

— Я… вы не имеете права!

— Вы ведете себя неразумно. Ради вашего же блага и для пользы науки я должен потребовать от вас объяснений. Бросить вас здесь, в джунглях, было бы просто преступлением. Я понимаю, у вас тяжелая работа. Вы не… — На секунду Булфинч замолчал, но потом снова заговорил уже спокойным тоном. — Вы не совсем здоровы в душевном плане. Нет никаких причин для подозрений или мании преследования.

Торкель вздохнул, снял очки и устало потер мутные глаза.

— Простите… — пробормотал он. — Возможно, вы и правы, доктор. Я провожу исследования с радиацией…

Он подошел к двери на правой стене и открыл ее, явив миру маленькую комнатку, обитую свинцом. С потолка свисал прожектор, похожий на тот, что используется в медицине для рентгеновских аппаратов.

— Это мой конденсатор, — сказал Торкель. — Можете осмотреть его, доктор Булфинч. Я должен доверять вам… никто прежде его не видел.

Булфинч вошел в комнатку. Остальные последовали за ним по пятам, пристально разглядывая прожектор — сосредоточение местной тайны.

Только Педро не обращал на него никакого внимания. Он судорожно открывал контейнеры, один за другим. Внезапно он остановился, оцепенев от изумления, выдавив лишь одно слово:

— Пинто!

В одном из таких контейнеров лежал мул-альбинос, ростом не больше десяти сантиметров!

— Педро! — резко крикнул Торкель.

Смуглолицый южанин вздрогнул от испуга и выпрямился, задевав локтем контейнер, который со стуком повалился на пол вместе с карликовым мулом. Животное, с трудом поднявшись на ноги, ускакало прочь через приоткрытую дверь дома. Только Педро и Торкель видели, как Пинто скрылся в ночи.

На секунду глаза Торкеля встретились с глазами Педро.

— Иди сюда, — тихонько произнес ученый. — Я хочу, чтобы ты тоже это увидел.

Педро подошел к Торкелю. На смуглом лице застыла гримаса удивления.

— Что… что случилось с…

Торкель лишь слегка улыбнулся и указал на комнатку, где толпились остальные участники действия, которые внимательно изучали прожектор. Педро повернул к ним голову и тут же был грубо брошен Торкелем прямо в центр комнатки. Рука доктора молниеносно опустила один из рычагов возле двери, после чего послышался низкочастотный гул, который вскоре перерос в шипящий потрескивающий скрип. Сквозь окошко из слюды заструился зеленый свет.

Торкель взял с полки тяжелый шлем и водрузил его себе на голову.

— Негодяи! — прошипел он, наклоняясь к окошку. — Я же сказал, что приму меры. Я же велел вам убираться по-хорошему! Однако глупо было бы просто выгнать вас на мороз… поэтому, если вы настаиваете на том, чтобы остаться, я должен быть уверен, что вы впредь не станете вмешиваться в мои проекты и пытаться выведать мои секреты! Вы хотели мне помочь, доктор Булфинч? Ну что ж, как скажете… однако, это будет не совсем так, как вы ожидали!

Злобный смех Торкеля затушил дребезжание конденсатора.

Яркая лампа, подвешенная к потолку, излучала густой теплый свет. Под ним стояла стеклянная тарелка, в которой кипела бесцветная жидкость, нагретая электродом. От тарелки исходил клубистый пар, окутывающий и скрывающий тусклые очертания комнатушки и едва заметные маленькие фигуры. Одна из этих фигур извивалась и брыкалась, срывая с себя тканевые обмотки. Это был Педро. Он вскочил на ноги и тяжело закашлялся. Дым доходил ему до колен.

Вскоре на ноги поднялся Билл Стоктон, также кашляя и тяжело дыша.

— Воздух… фу-ух, дышать нечем… Что за дьявольщина тут творится?!

Обнаружив, что на нем нет ничего, кроме тканевого савана, Билл приосанился и стал похож на римлянина с суровым орлиным лицом и проницательными глазами.

Следующими появились Мэри и Бейкер. Последним из дыма вынырнул мрачный доктор Булфинч. Каждый в первую очередь осмотрел свою новую импровизированную одежду.

— Где мы вообще находимся? — выдохнул Педро. — Я не понимаю…

Он резко поперхнулся и тяжело закашлялся.

— Успокойтесь, — вставил слово Булфинч. — Воздуха хватит на всех. — Он шмыгнул носом и посмотрел на свет наверху. — Озон, аммиак, влажность, температура… Все рассчитано так, что мы не умрем здесь.

— А где это здесь? — спросила Мэри. — Мы что, в шахте?

Они не видели дальше маленького круга света. Стоктон с силой схватил Педро за руку.

— Где мы? Что с нами сделал Торкель? Говори, ты знаешь это место лучше, чем кто-либо из нас!

Внезапно в глазах Педро появился ужас, когда он, наконец, понял.

— Пинто… — выдохнул он. — Он уменьшил Пинто!

— Чушь собачья! — проворчал Стоктон. — Давайте возьмемся за руки и проверим все вокруг. Ну же!

— Кажется, он сделал меня таким же, как Пинто… — прошептал Педро.

Слабое красное свечение лампы начало гаснуть, пока в комнате полностью не стемнело. Стоктон почувствовал, как Мэри взяла его за руку, и он мягко сжал пальцами ее ладонь.

Внезапно откуда-то заструился белый свет. В ту же секунду Стоктон увидел, что они находятся в подвале, у подножия лестницы, ведущей к открытой двери. На пороге стоял доктор Торкель. У его ног с важным видом сидел кот Люцифер.

— Он уменьшил нас! — закричал Педро.

И это было взаправду! Торкель казался… настоящим двадцатиметровым титаном! Дверь в подвал разрослась до размеров двухэтажного дома, а Люцифер походил на гигантского саблезубого тигра.

Булфинч побелел, как кусок мела. Он испуганно отпрянул назад, когда Люцифер зашипел на него и остальных коротышек. Торкель поспешно наклонился и взял кота на руки:

— Тихо, тихо, эти мыши не для тебя! — сказал он коту раскатистым, точно гром, голосом.

Торкель начал спускаться в подвал мимо коротышек, которые судорожно отпрыгнули от его гигантских ног. Мэри пронзительно взвизгнула.

— Хорошо, — сказал Торкель, услышав ее вопль. — Голосовые связки не повреждены, так? Температура у кого-нибудь повысилась? Доктор Булфинч, будьте так добры, проверьте пульс у ваших спутников.

Педро не выдержал и бросился к лестнице. Торкель с улыбкой кивнул.

— Жалкие малявки… первый их инстинкт — бежать. Бегите, если хотите жить!

И малыши побежали.

Каждая ступенька доходила им до груди, отчего вскарабкаться по лестнице было сродни подъему на Эверест. Однако коротышки, прыгая и подтягиваясь, медленно, но верно устремлялись к свету, пока, наконец, не скрылись из виду. Торкель опустил кота и последовал за ними, закрывая за собой дверь подвала. Затем он обернулся, машинально оглядел комнату и крикнул в пустоту.

— Выходите! Вам нечего бояться.

Он немного подождал, а потом присел в кресло.

— Где же ваше научное рвение, доктор Булфинч? — Он улыбнулся, по-прежнему разговаривая с пустотой. — Разве вы не хотели помочь мне в исследованиях и экспериментах?

Торкель вытер пот с лысой головы и отодвинул стул подальше от пятна солнечного света, который изливался из окна, выходящего на штольню.

Из-за неаккуратно брошенных сапог показалась маленькая голова Булфинча. Оценив обстановку, он высунулся полностью и подошел к великану Торкелю, не сводя с того глаз.

— Подойдите ближе! — настоял Торкель.

Булфинч молча повиновался, продолжая сверлить взглядом оппонента.

— В чем дело? — взволнованно поинтересовался Торкель. — Вы что, не можете говорить?

Миниатюрный биолог отозвался голосом, похожим скорее на мышиный писк.

— Нет, могу я говорить, могу. Что вы сделали с нами? И зачем?

Торкель ничего не ответил и вдруг резко наклонился вперед, протягивая к Булфинчу гигантскую руку. Биолог в страхе отступил назад.

— Я только хочу измерить ваш вес и рост, — тихонько произнес великан, вставая с кресла. — Выходите! Я вас не съем. Как вы успели заметить, я изменил ваш размер.

Его бледные глаза за толстыми стеклами очков пристально следили за тем, как осмелевшие коротышки один за другим начали выходить из своих укрытий: Педро — из-за ножки стола, остальные — из-за стопки книг, лежащей прямо на полу. Наконец, весь маленький отряд встал рядом с Булфинчем

— Вы должны гордиться собой, — сказал Торкель. — Первые успешные результаты эксперимента! Почти. Первым все же был Пинто. Очень жаль, Педро, что из-за тебя он сбежал. И я хотел бы поблагодарить вас, мистер Стоктон, за информацию о кристаллах железа. Они стали ключевым звеном.

Торкель оглядел всех коротышек и продолжил.

— До вашего появления я мог уменьшать органику, но в ней не сохранялась жизнь. Речь идет об электронном сжатии вещества под мощным излучением. Радий в шахте давал мне невообразимые возможности! Вот, посмотрите. — Он взял со стола губку и сжал ее в кулаке. — Вот так это и работает. Компрессия, сжатие. Разница лишь в том, что требуется энергия, а не грубая сила.

— Вы сделали это с Мирой?! — внезапно подал голос Бейкер.

— Ты про мою домработницу? Ну да, конечно! Но эксперимент провалился… Она уменьшилась, но, к сожалению, погибла. Откуда ты о ней знаешь? —

Не дожидаясь ответа, Торкель устало потер глаза. — Я очень утомился. Мне потребовалось несколько дней, чтобы уменьшить вас. Я все это время толком не спал.

Голос ученого великана затих. Сон окончательно свалил его с ног.

Стоктон огляделся по сторонам.

— Мы должны выбраться отсюда. Вы хоть понимаете, что этот злодей собирается убить нас всех?

Булфинч вопросительно посмотрел на него.

— Да брось, это…

— Он только что спокойно заявил нам о том, что убил ту девушку! Да он хладнокровный маньяк!

Отряд малышей дружно взглянул на дверь. Засов располагался на три головы выше самого Стоктона.

На полу рядом с ними валялась книга «Физиология человека» Грейнджера. Стоктон подошел к ней и поставил на ребро. Ростом он был практически с эту книгу.

— Ну и что? — с горечью спросил он, поворачиваясь к остальным. — Есть какие-нибудь идеи?

Булфинч кивнул.

— Да, книги могут нам помочь. Если мы сумеем сложить их в кучу и дотянуться до засова…

На побег потребовалось некоторые время, однако, Торкель спал сном младенца. Карандаш, послуживший рычагом, помог приоткрыть дверь благодаря небольшой щели в дверном проеме. Спустя некоторое время коротышки очутились перед воротами ограды. Странное зрелище! Кактусовое поле напоминало причудливый лес, фонарные столбы устремлялись в самое небо, а по двору гуляла в поисках еды гигантская драконоподобная курица.

Если она и заметила их, то решила не предпринимать враждебных действий. Коротышки медленно двинулись вперед, к палатке Булфинча. Каждое препятствие казалось непроходимой горой, из-за чего они тут же сбили свои босые ноги в кровь.

Шедший последним Педро нервно оглядывался по сторонам. Внезапно он вскрикнул, заставляя отряд остановиться и взглянуть туда, куда указывал смуглый палец. Всех охватила жуткая паника.

Из крошащейся дыры в глинобитном фундаменте подобно мифическому монстру выполз Люцифер. С глазами голодного хищника он вырвался на свободу и бросился на коротышек, словно тигр, обнажая острые клыки!

Глава 3. Смерть в джунглях

СТОКТОН СХВАТИЛ Мэри за руку и потащил ее к укрытию, в заросли кактусов. Остальные незамедлительно последовали за ними. Бейкер остановился, чтобы задержать кота, кидая в того камешки, но вскоре понял, что это бесполезно.

Люцифер бежал за ними, грозно шипя. До безопасного укрытия среди кактусов было еще далеко. Чувство безысходности пронзило Стоктона, когда он понял, что они не успеют добежать до укрытия. Он буквально почувствовал, как острые клыки кота разрывают его маленькую плоть…

Кот злобно фыркнул. Внезапно послышался яростный лай. Когда коротышки каким-то чудом все же сумели добраться до колючих кактусов, то, наконец, смогли остановиться и увидеть, что же произошло — Люцифер стремительно убегал от преследующего его по пятам Пако.

— Фу-ух! — выдохнул обессиленный Бейкер. — Почти достал, котяра…

Булфинч окинул его мрачным взглядом, нервно теребя свою козлиную бородку.

— И это только начало, — сухо ответил он. — Теперь каждое существо крупнее крысы представляет для нас смертельную опасность.

— И что же нам делать? — спросила Мэри.

— Для начала надо раздобыть еду и оружие, — сказал Стоктон. — Тогда мы сможем разобраться с Торкелем и найти выход из сложившейся ситуации.

Время тянулось очень медленно, а Торкель все еще спал. Люцифер больше не появлялся. Мэри занялась изготовлением импровизированной обуви, что само по себе являлось трудной задачей, особенно, когда нож был больше ее самой.

Стоктон сумел вывернуть винтик из ножниц, заточил одну половинку и получил таким образом вполне пригодное оружие размером с хороший двуручный меч.

Услышав голос проснувшегося Торкеля, все вздрогнули как по команде. Великан-ученый высунулся из окна и внимательно осмотрел двор.

— Вы крайне находчивы, мои маленькие друзья! — прогремел его голос. — Но теперь возвращайтесь. Я должен взвесить и измерить вас всех.

Все коротышки собрались вместе в тесную группу. Торкель в ответ на это лишь злобно рассмеялся.

— Я не причиню вам вреда. Ведите своих сюда, доктор Булфинч! — мягко приказал он.

— Я требую, чтобы вы вернули нам обычные человеческие размеры! — отрезал биолог.

— Это невозможно, — возразил Торкель. — Во всяком случае, прямо сейчас. Все мои усилия были направлены на решение проблемы сжатия атомов. Возможно, со временем я смогу понять, как можно запустить обратный процесс и превратить вас снова в обычных людей. Но на это уйдут месяцы, а может и годы исследований и экспериментов…

— Вы хотите сказать, что мы останемся коротышками?

— Я не причиню вам вреда, — настойчиво повторил Торкель, игнорируя вопрос. — Ну же, идите сюда…

Он наклонился вперед, однако Булфинч отпрянул назад. Торкель глухо проворчал и скрылся из оконного проема. Миниатюрный биолог быстро развернулся к остальным коротышкам.

— Кактусы, — выкрикнул он. — Давайте спрячемся!

Но было уже поздно. Массивная гигантская фигура Торкеля показалась в дверном проеме. Несколько быстрых шагов — и он отрезал коротышкам путь к укрытию, одновременно присаживаясь на корточки и вытягивая длинные загребущие руки.

Бежать было некуда. Одна ладонь схватила Мэри и Бейкера. Другая рука нацелилась на семенящего прочь Булфинча. Храбрец Педро выудил откуда-то старую вилку и схватил ее на манер копья. Усмехнувшись, Торкель одним взмахом свободной руки выбил оружие из рук смуглолицего южанина, сбив того с ног.

— Доктор Булфинч! — прогремел голос ученого, неспешно водившего взглядом по зарослям кактусов, ища спрятавшегося коротышку-биолога. — Послушайте меня!

Из-за ближайшего колючего растения высунулась маленькая голова Булфинча.

— Ну, чего вам?

— Я хочу только взвесить и измерить вас. Вы же ученый, а значит ваш опыт куда ценнее, чем у простого человека. Я провожу эксперимент для Германии, моей родины. Если мой метод уменьшения органики окажется успешным, то наша армия станет непобедимой. Целые армии смогут проникать на вражеские территории, наносить внезапные и точные удары, устраивать саботажи. Никто не сможет их поймать из-за миниатюрных размеров. Я гарантирую — вы будете в безопасности, вам не причинят вреда. Так, может быть, вы выйдете?

Булфинч упрямо покачал головой. Все его нутро буквально восставало против безжалостного плана, намеченного этим зловещим гением. План, который может означать гибель тысяч ни в чем не повинных людей.

— Значит, отказываетесь? В таком случае, может, если я немного надавлю, совсем чуть-чуть, на этих крошечных людей, которых я так нежно держу в своей руке…

Бейкер застонал от сильной боли, а Мэри закричала.

— Будь ты проклят! — прорычал Булфинч. — Ладно, Торкель. Вы победили. Отпустите их.

Он вышел к ученому, когда тот осторожно опустил Бейкера и Мэри на землю. С ними все было в порядке, не считая сильного головокружения от быстрого спуска.

Торкель осторожно поднял крошечного Булфинча. Биолог не сопротивлялся. Остальные молча уставились на то, как сумасшедший гений скрывается в своем грязном доме как зверь в логове, после чего сами быстро юркнули в заросли кактуса. Наступила полная тишина.

— Он ведь не причинит ему вреда, — сказал Педро без особой уверенности.

Стоктон, сильно сжав в руках лезвие ножниц, направился прямиком к двери дома.

— Я просто удостоверюсь. Подождите здесь.

Прошло несколько минут, прежде чем он добрался до слегка приоткрытой двери. Он заглянул в щель как раз вовремя, чтобы услышать последний крик доктора Руперта Булфинча.

Великан Торкель сидел за своим столом. В одной руке он держал еще дергающегося Булфинча, а другой прижимал к его крохотному лицу комочек ваты.

Когда миниатюрное тело биолога перестало подавать признаки жизни, сумасшедший ученый быстро засунул его в стеклянную мензурку. Стоктон пошатнулся от наплывшего ужаса и приступа тошноты, отчего его руки сами разжали импровизированный меч, который с грохотом рухнул на пол. Торкель повернул голову в сторону двери.

— Шпионить, значит, вздумал за мной, таракан? — тихо и грозно спросил он и медленно потянулся к сачку для ловли бабочек.

Стоктон уже бежал, когда Торкель поднялся со своего места.

Торкель подошел к двери как раз вовремя, чтобы увидеть, как его добыча исчезает в зарослях кактуса. Хмыкнув, он поменял сачок на лопату и отправился рубить заросли. На это потребовалось около десяти минут, пока перед изумленным Торкелем не предстал открытый край дренажной трубы, которая устремлялась куда-то под землю. Он выпрямился и сощурил близорукие глаза.

— Вам лучше вернуться, коротышки! — крикнул Торкель. — Вы и часа на открытой местности не протянете! А еще гроза надвигается!

ГРОЗЫ В ТРОПИКАХ — крайне мощные стихийные явления. Тигры, олени, обезьяны — все бегут прочь, едва услышав далекие раскаты грома.

Черная пасть ночи сомкнулась над зеленым лесом. И сквозь эту безумную черную пелену бежали маленькие люди. По чистой случайности им по дороге попалась пещера, в которой они, маленькие, беспомощные человечки, нашли укрытие на несколько часов в новом мире гигантских тварей.

Наконец, забрезжил далекий рассвет. Озябшие, удрученные и дрожащие от холода коротышки вылезли из своего убежища, как маленькие грызуны из норки. Снаружи уже было достаточно светло, поэтому они бегло осмотрели друг друга.

— Мы выглядим просто ужасно, — сказал Стоктон.

— Рада, что ты все еще с нами, — сказала Мэри, пытаясь поправить спутанные волосы. — Эх, жаль, у меня нету булавок.

— Они были бы примерно такими же большими, как ты. И что теперь нам делать?

Бейкер разговаривал с Педро. Услышав вопрос, он повернулся лицом к остальным.

— У Педро есть идея. Если мы доберемся до реки и найдем лодку, то сможем уплыть вниз по течению, к цивилизации. Там нам помогут.

— Это хорошая идея, — кивнул Стоктон. — В какой стороне вода, Педро?

Педро указал рукой, и они без промедления двинулись в путь, пробираясь сквозь мокрые от дождя джунгли. Один раз обезьяна, которая показалась им больше гориллы, слишком близко подобралась к ним, а в другой раз путь им едва не преградила гигантская пантера, которая, по счастью, прошла мимо. Они держались хорошо протоптанной тропинки, а со всех сторон монолитные деревья тянулись вверх, как небоскребы. Трава, доходившая обычному человеку до колена, накрывала коротышек с головой. Отныне они находились в максимально опасном для себя мире.

В один момент Стоктон, слегка отставая от остальных, увидел Пако, собаку Педро. Пес весело резвился вокруг белого жеребенка, флегматично жующего траву. На секунду Стоктону пришла в голову идея изловить и оседлать маленькую лошадку, но ему пришлось тут же от этой идеи отказаться, ибо все равно этот жеребенок был для них слишком огромным. Пожав плечами, Стоктон двинулся вслед за остальной группой.

Наконец они добрались до берега реки. Спуск не представлял серьезного препятствия, хотя и потребовал определенного времени. Затем коротышки двинулись вдоль реки вверх по течению к небольшой бухте, где Педро, по его словам, пришвартовал свою лодку. Вскоре, пробираясь через густые заросли прибрежной травы, коротышки добрались до лодки, которая больше походила на настоящий корабль, выброшенный на песок.

— Отличная идея, дамы и господа! — проворчал Стоктон после того, как они попытались совместными усилиями сдвинуть лодку с места. — Это все равно, что пытаться сдвинуть с места пароход.

— Но это вполне возможно, — сказала ему девушка. — Если мы используем рычаг…

— Разве она не премудрая? — воскликнул Педро с наивным восхищением. — Мы можем срезать тростник…

— Конечно! — встрял Бейкер. — Соорудим рычаг и лебедку. Времени, конечно, уйдет много, но оно у нас, слава богу, есть.

На самом деле, времени ушло даже больше, чем они предполагали. В первую очередь из-за примитивных самодельных инструментов и неожиданно твердой и жесткой травы для крошечных рук. Спустя несколько часов утро превратилось в день.

Педро поднял голову и вытер пот с мокрых усов.

— Кажется, я слышал Пако.

— Да забудь ты о нем! — грубо отозвался Бейкер. — Лучше помоги мне с лебедкой.

— Но Пако же охотничий пес! Доктор Торкель знает об этом.

— Внимание, народ, перекур! — громко распорядился Стоктон, растирая затекшую спину.

Мэри, трудившаяся наравне с мужчинами, опустилась на землю, тяжело дыша и постанывая, как раненый зверек. Стоктон сделал из листьев нечто вроде тары, набрал воды и принес ее девушке. Та в свою очередь поблагодарила товарища и выпила содержимое чаши.

— Кипятить все равно бесполезно, — усмехнулся Стоктон. — Если в воде и есть какие-то микробы, мы можем увидеть их и без микроскопа.

Педро и Бейкер растянулись во весь рост на песке и хватали ртами воздух, как выброшенные на берег рыбы.

— Какая же тяжелая работа, — убежденно заметил Педро. — Клянусь, если я выживу, то сожгу минимум двадцать свечей перед своим покровителем.

— А я, если выживу, прикончу минимум двадцать бутылок, — подхватил идею Бейкер. — Однако есть кое-кто, кого я хотел бы прикончить в первую очередь…

Его лицо потемнело. В его голове снова всплыл образ Миры, той девушки, которую убил Торкель. Где-то там же виднелся и бедный Руперт Булфинч.

— А что ты скажешь, Билл? — спросила Мэри.

Стоктон взглянул на нее.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Ну, я теперь даже нищим крестьянином стать не смогу. Придется жить, как дикарь, охотясь на полевых мышей.

Внезапно Стоктон осекся и полностью повернулся к Мэри.

— Нет. Я вовсе не это имел в виду. Ну, то есть, все довольно плохо, но у меня как будто открылись глаза.

Он посмотрел вдаль и махнул рукой.

— Все это… то, что мы пережили, будучи коротышками, не идет ни в какое сравнение с нашими прошлыми «большими» проблемами. Осознание того, как они ничтожны, пришло только сейчас, когда мы сами стали ничтожно малы. Когда-то я был хорошим минералогом. Я мог бы снова вернуть себе этот статус. Помнишь те чеки, которые я порвал, Мэри? Я верну тебе все до последнего цента. Для меня это самое главное… если, мы, конечно, сможем выбраться отсюда живыми…

Вдалеке снова залаял Пако. Педро встал, прикрыв глаза мозолистой ладонью.

— Это Торкель! — заявил он. — Он несет коробку с образцами. Пако взял след.

— Черт возьми! — выругался Стоктон. — Мы должны спрятаться. Идите к воде, чтобы сбить пса со следа!

— Ни за что! — ответил Педро. — В воде аллигаторы! Нам лучше спрятаться в…

Он внезапно замолчал, в ужасе уставившись на заросли травы. Мэри, проследив за его взглядом, слегка вскрикнула и отпрянула назад.

Какая-то омерзительная тварь, похожая на дракона, выползла прямо на коротышек из зарослей. Холодные влажные глаза внимательно осмотрели потенциальную добычу. Солнечный свет скользил по чешуйчатой коже, будто по металлической броне.

Обычная ящерица. Однако для подопытных Торкеля это был настоящий монстр из самых страшных людских легенд!

Стоктон едва успел схватить свой сделанный из ножниц меч, как рептилия стремглав кинулась к нему, застав врасплох. Рухнув на землю, Стоктон не выпустил клинок и тут же вскочил на ноги.

Мэри замерла, прислонившись спиной к высокому стеблю сорняка. В ее глазах застыл первобытный ужас. Смуглолицый приземистый Педро закрывал ее своим телом. В руке он сжимал до боли в суставах какую-то дубину, которая для обычного человека была размером со спичку.

Ящерица обернулась к ним, громко шипя и разевая пасть. Бейкер, до этого бездействовавший, схватил заостренный обломок тростника и с силой ударил зверя в чешуйчатый бок, однако, тонкий наконечник тут же сломался о бронированную шкуру.

Все это дополнялось оглушительным лаем Пако. Вскоре массивная фигура Торкеля закрыла собой солнце. Его лицо будто упало с неба, когда он опустился на корточки перед коротышками.

— Так вот вы где! — прогремел он. — А это что такое? Ящерица? Секундочку…

Он схватил левой рукой Мэри и Педро, которые принялись тут же извиваться в ней, как червяки, пытаясь освободиться. Не обращая на них никакого внимания, Торкель потянулся за Стоктоном.

Одновременно с этим ящерица снова бросилась вперед. Стоктон с размаху вонзил свой клинок прямо в разинутую пасть, а Бейкер ударил по чешуйчатой глотке сбоку. Рептилия заметалась в яростном припадке, пока на ее пути не оказалась рука Торкеля, в которую она тут же вцепилась со всех сил! Торкель закричал от боли и отпрянул назад, грязно ругаясь. Мэри и Педро каким-то неведомым образом выпали из его левой руки.

— Вон те кусты! Скорее! — прокричал Стоктон, помогая им подняться.

На самом деле, он назвал этот густой тростниковый лес кустами скорее по привычке. Нырнув в них, коротышки услышали, как где-то позади ругается Торкель, а ему в ответ лает Пако.

— Эта твоя чертова собака, — прорычал Бейкер. — Она действительно охотничья.

— Эй! — прокричал Торкель — Выходите! Я знаю, что вы в траве. Выходите, или я выстрелю!

Стоктон взглянул на бледное лицо Мэри и прошептал какое-то проклятие в адрес обезумевшего Торкеля. Бейкер стискивал зубы. Педро нервно теребил усы.

— Пако… он идет за мной, — сказал Педро. — Оставайтесь здесь.

Спустя мгновение он вскочил на ноги и помчался через тростниковый лес.

На мгновение воцарилась тишина. Затем Стоктон, оживившись, пополз вперед, раздвигая густую траву, пока не увидел Торкеля. Ученый держал в руках спичечный коробок. Из его руки сочилась кровь.

Вдалеке раздавался лай Пако. Торкель встрепенулся, огляделся и достал спичку.

Откуда-то снизу донесся голос Педро:

— Пако! Фуэра! Фу эра!

Торкель, зажигая спичку, поднял голову, затем резко выбросил ее, подобрал с земли пистолет, прицелился и нажал на курок.

Окрестности сокрушил оглушительный грохот.

Педро болезненно вскрикнул, а затем послышался глухой всплеск.

Неумолимый приступ тошноты подступил к горлу Стоктона, когда он провожал взглядом удаляющегося Торкеля. С мрачным видом он вернулся к Мэри и Бейкеру.

— С Педро покончено. Значит, нас осталось трое…

— Проклятый Торкель! — Бейкер затоптался на месте.

Мэри промолчала. В ее глазах застыла безмолвная жалость и печаль. Они услышали, как мимо них промчался Пако, вынырнувший из реки.

Затем сквозь траву поплыли первые вьющиеся завитки дыма.

Стоктон тут же вспомнил о зажженной спичке, которую уронил Торкель. Он тотчас схватил Мэри за руку и подтолкнул ее вперед.

— Уходим отсюда! — настойчиво сказал он. — Он пытается выкурить нас. Мы не можем здесь оставаться.

— Выходите! — послышался ревущий голос возвращающегося Торкеля. — Слышите меня?

Огонь распространялся очень быстро.

— Я не могу… идти дальше, Билл, — задыхающимся голосом произнесла Мэри.

— Да, черт возьми, — поддержал ее Бейкер. — Если мы выйдем на открытое место, он нас увидит. Мы в ловушке.

Стоктон огляделся по сторонам. Пламя уже приближалось к ним, в небе клубился черный вонючий дым. Глаза судорожно искали укрытие. И нашли.

Контейнер для образцов Торкеля, лежащий на краю травы!

Не говоря ни слова, Стоктон бросился к контейнеру. В его руках все еще находился импровизированный меч, и он использовал его как рычаг, чтобы поднять тяжелую конструкцию. Мэри и Бейкер сразу разгадали его намерения и неуклюже забрались внутрь. Едва крышка захлопнулась, как контейнер взлетел вверх, а потом резко остановился и принялся покачиваться из стороны в сторону, — Торкель вспомнил про свою собственность.

Сквозь маленькие отверстия для воздуха, покрытые медной проволочной сеткой, слабо пробивался дневной свет.

Откроет ли Торкель контейнер?

Глава 4. Циклоп

Лишь только к ночи Торкель перестал искать сбежавших коротышек. Устало толкнув дверь своего дома, он кинул пистолет на стул, а контейнер для образцов на стоящий рядом стол.

— Они, должно быть, мертвы, — простонал он. — Однако я должен быть уверен в этом. Я должен знать, что они мертвы!

Он тщательно протер очки, сверкая водянистыми глазами. Затем внезапно что-то привлекло его внимание и заставило броситься к комнатке с аппаратом уменьшения. Заглянув внутрь через полупрозрачное окошко, он поспешно покинул дом и пошел к штольне, оставив дверь приоткрытой.

Как только он вышел, крышка ящика с образцами поднялась. Появились три крошечных человечка. Они в страхе выбрались наружу, пересекли ровную поверхность стола и спрыгнули на стул Торкеля. Поднявшись на площадку, они направились к открытой двери.

— Он занят лебедкой, — прошептала Мэри. — Скорее!

Стоктон внезапно остановился.

— Хорошо, но… — сказал он. — Я уже устал убегать. Вы двое идите дальше. Я останусь и… попробую прикончить мерзавца.

— Но, Билл! — ахнула Мэри. — Это невозможно! Если мы достигнем цивилизации…

Стоктон горько рассмеялся.

— Да мы просто обманывали себя все это время. У нас никогда бы не получилось достичь цивилизации. Мы не сможем достичь другого берега — либо разобьемся на лодке, либо умрем с голоду. Мы в ловушке, из нее нет выхода.

— А что, если мы… — начала было девушка, но Стоктон резко оборвал ее:

— Бесполезно! Мы не сможем долго жить в лесу. До сих пор нас спасала только удача. Мы не местные, не дикари и не чертовы индейцы. Если снова выйдем в джунгли, то умрем.

— А если останемся здесь? — спросил Бейкер.

Стоктон мрачно улыбнулся.

— Торкель убьет нас. Если только мы не убьем его первыми.

— Хорошо, предположим, нам удастся убить Торкеля, — тихо сказала Мэри. — И что же тогда?

— Что тогда? Ну, останемся живы, как минимум. — Стоктон кивнул с каким-то странным выражением в глазах. — Я все понимаю. Проектор работает только в одном направлении. Мы не сможем вернуть себе нормальный размер. Даже если бы мы сумели каким-то образом накинуть веревку на рычаг, это все равно бы не помогло. Боюсь, Торкель — единственный, кто смог бы разработать формулу возвращения к нормальным размерам. Но шансов у него очень мало…

— Если мы убьем Торкеля, — медленно проговорил Бейкер, — то останемся здесь навсегда?

— Да. А если мы этого не сделаем, то рано или поздно он доберется до нас. Ну, что будем делать?

— Трудный выбор, — прошептала Мэри. — Но, по крайней мере, мы остались бы живы…

Бейкер кивнул и указал туда, где лежал брошенный Торкелем пистолет. Дуло смотрело прямо в сторону кровати ученого.

— Клянусь Богом! — вскричал Стоктон. — Вот именно!

Придя к совместному решению, команда приступила к действиям. Они взобрались на стул и, используя книги в качестве опоры, а ножницы в качестве рычага, подвинули пистолет.

— Целься в подушку, — сказал Стоктон Бейкеру, который тянул дуло оружия. — Немного приподними… вот так! Прямо у его левого уха!

Мэри привязывала к курку кусок ниточки.

— Билл, ты можешь его взвести?

— Да.

Несмотря на кажущуюся на первый взгляд уверенность, Стоктон чувствовал себя довольно ужасно. Выбор, который им предстояло совершить, был ужасен: умереть от рук безумца Торкеля или же навсегда остаться в этом маленьком мире.

— Торкель возвращается! — паникующим голосом крикнула Мэри.

Все трое бросились врассыпную. Стоктон ухитрился схватиться за свисающий конец нитки и скрыться за контейнером. Мэри и Бейкер попрятались где-то неподалеку от него.

На порог упала тень безумного ученого. Устало зевая, он небрежно повесил в углу шляпу и пальто, плюхнулся на кровать и принялся расшнуровывать ботинки.

Рука Стоктона крепче сжала нить. Заметит ли мерзавец, что оружие изменило свое положение?

Торкель сбросил ботинки на пол и уставился в пустоту, словно пораженный какой-то мыслью. Затем он встал, подошел к буфету и выудил из него блюдо с копченым мясом и немного хлеба. Поставив это добро на стол, он принялся есть.

Очевидно, у него болели глаза. Несколько раз он протирал свои очки и вскоре совсем их снял, заменив другой парой, которую взял с подноса на столе. Ел Торкель медленно, устало кивая головой в такт жеванию. Наконец, снял новые очки и тяжело опустился на стол, обхватывая голову руками.

И заснул.

— Вот черт! — сказал Бейкер с искренней яростью. — Так мы не сможем его пристрелить. А направить оружие, как надо, уже не выйдет. Может быть, если мы могли бы использовать нож…

Стоктон задумчиво посмотрел на лезвие ножниц.

— Я бы не был достаточно уверен. Мы должны убить его, а не оглушить.

— Вырубим его, и дело в шляпе! — вдруг сказала Мэри. — Билл, он же ни черта не видит без очков!

Все трое уставились друг на друга, и в них зародилась новая надежда.

— Вот именно! — одобрительно кивнул Стоктон. — Мы можем спрятать их и поторговаться с ним, наверное…

— Только все должно пройти незаметно и тихо… — предупредила Мэри.

Торкель крепко спал. Он не шевельнулся, когда коротышки взобрались один за другим на стол и уволокли его очки.

— Это последняя пара, — удовлетворенно сказала Мэри, заглядывая в глубину комнаты. — Просто так он их не найдет.

— Предпоследняя, — возразил Бейкер и хотел обратиться к Биллу, но тот полез обратно за последней парой очков, которые сумасшедший великан-ученый зажал в своем кулаке. Билл на цыпочках подкрался к спящему Торкелю и попытался аккуратно извлечь нужный ему предмет из его руки.

Торкель пошевелился, что-то пробормотал. Его голова начала медленно подниматься.

Первобытный страх сдавил Стоктону горло. Повинуясь какому-то внезапному порыву, он вырвал очки из ослабевших пальцев доктора и скрылся за ближайшим контейнером для образцов.

Торкель, судорожно моргая, принялся шарить рукой по столу в поисках заветного предмета. Белесые глаза казались совершенно слепыми.

Раздался негромкий глухой удар. Стоктон, сидевший на корточках у края стола, увидел, что очки упали на пол, однако, не разбились. Он не заметил, как Торкель, ориентируясь по звуку, встал и неуклюже направился к его укрытию.

— Прыгай, Билл, прыгай! — пронзительно завопила Мэри.

Стоктон поспешно соскользнул вниз, повис на руках и упал, тяжело приземлившись на твердый пол, однако, вскочил и побежал прежде, чем Торкель успел его заметить.

— Значит, вы вернулись. Значит, вы здесь, да? — сказал ученый со странной дрожью в голосе.

Ответа не последовало. Торкель, спотыкаясь, подскочил к задней двери, закрыл ее и забаррикадировал собственной спиной.

И тогда впервые почувствовал страх.

— Вы посмеете напасть на меня? Но это ошибка. Вы заперты в комнате. И я вас найду…

Он резко обернулся, словно почувствовав какое-то странное движение. Лысая, как купол церкви, голова качалась из стороны в сторону.

— Я найду вас!

Стоктон оттащил Мэри подальше в их укрытие за ящиком.

— Он сходит с ума от страха. Тихо!

Торкель принялся слепо шариться по комнате, разбрасывая в сторону приборы, коробки, одежду.

Внезапно он упал, а когда поднялся, то из уголка его рта сочилась кровь. Одной рукой он схватил пистолет, вскинул его, а затем, без всякого предупреждения, выстрелил. Комнату наполнило грохочущее эхо. Стоктон выглянул из-за укрытия и увидел, что в нижней части двери теперь зияет рваная дыра.

Торкель принялся выжидать. На его губах застыла холодная улыбка. Он наощупь добрался до стола и принялся шарить по нему в поисках коробки с патронами, но его рука ничего не смогла отыскать. В комнате воцарилась гробовая тишина.

— Значит, войну мне объявляете? — медленно спросил Торкель.

Внезапным молниеносным движением он перехватил пистолет и теперь держал его за ствол как дубину.

Затем опустился на четвереньки и стал шарить под столом, медленно продвигаясь вперед. Стоктон понял, что спустя несколько секунд рука обезумевшего ученого наткнется на лежащие на полу очки.

Прежде, чем Торкель успел отреагировать, Стоктон возник прямо перед его носом, схватил очки и с размаху разбил их о ножку стола.

В ответ Торкель злобно замахнулся стволом пистолета. Стоктон машинально выпустил из рук остатки очков и бросился наутек. Толстая металлическая труба пронеслась в нескольких сантиметрах от его головы.

Скорчившись в своих укрытиях, три маленьких человечка застыли, глядя, как титаническая фигура Торкеля поднимается над краем стола и цепляет на нос то, что осталось от очков — лишь одна линза осталась целой.

Перепачканный грязью и кровью великан возвысился над ними как ужасное чудовище.

— А теперь, друзья мои, — взорвался сумасшедший доктор оглушительным смехом. — Теперь можете называть меня Доктор Циклоп!

Он быстро зашагал вперед. И начал с методичной поспешностью обыскивать комнату, переворачивая коробки, отбрасывая кровать в сторону, чтобы осмотреть каждый уголок. Стоктон махнул рукой и помчался к двери. Мэри и Бейкер выскочили следом и побежали туда же, куда и Билл — к дыре в двери.

— На улицу, быстро! Он нас не видит. Ему кровать мешает.

Они пролезли в зияющую дыру, проделанную выстрелом из пистолета. Одежда Мэри зацепилась за край, и Стоктону пришлось с силой рвануть девушку на себя.

Топот шагов заполнил помещение. Дверь распахнулась настежь. Торкель включил прожектор.

Его тень на мгновение накрыла всех троих. Перед ними вырисовывалась штольня, а поперек ямы была натянута доска.

— Туда, вниз! — вскричал Стоктон. — Это наш единственный шанс!

Единственное возможное место для укрытия. Но зрячий на один глаз Торкель прекрасно видел, что коротышки собираются делать. Пока они судорожно перебирались через край, цепляясь за острые камни, обезумевший великан обогнул вход в шахту, упал на четвереньки и пополз по доске, с трудом удерживая равновесие благодаря веревке, уходящей вглубь шахты.

Стоктон, цепляясь за камень, вдруг осознал, что все это время у него оставался импровизированный меч. Он поднял его, пытаясь отогнать Циклопа, как обычного зверя.

Торкель, в свою очередь, с силой ударил стволом пистолета по тому месту, где стоял его враг. Пространство шахты наполнил страшный гул, затем раздался хруст. Доска, на которой стоял обезумевший ученый, прогнулась и разломилась надвое.

Торкеля спасло только то, что одной рукой он держался все время за трос лебедки. Он едва смог удержаться на раскачивающейся веревке, но затем он сумел ухватиться за нее второй рукой. Его оружие и доска, на которой он стоял, с шумом улетели в черную пропасть шахты. Тяжело дыша, он повисел там недолго, лысая голова блестела от пота.

Затем Циклоп, покрываясь блестящим потом и тяжело дыша, принялся карабкаться вверх по веревке.

Стоктон быстро оценил обстановку. Мэри вцепилась в кусок скалы, с ужасом наблюдая за обезумевшим ученым. Лицо Бейкера выражало только безнадежную ярость.

Стоктон махнул им рукой, чтобы привлечь внимание, указал на свой меч и заспешил наверх.

Бейкер мгновенно понял, что происходит. Если бы веревку, за которую цеплялся Торкель, можно было перерезать… но она была слишком толстой, особенно для маленького человечка с лезвием от ножниц!

Торкель продолжал медленно ползти по веревке. Бейкер замер на месте, осознавая, что очень скоро безумный ученый доберется до него и остальных. Губы сами собой растянулись в грозной ухмылке. Бейкер огляделся по сторонам, сделал несколько шагов назад, приготовился, разбежался и прыгнул.

Цепкие маленькие руки бывалого путешественника крепко схватили воротник рубашки Циклопа. Прежде чем Торкель успел понять, что произошло, разъяренный Бейкер вцепился ему в горло зубами, как бешеный пес. Ученый взвыл и едва не выпустил из рук веревку, дергая головой в попытках сбросить напавшего на него Бейкера.

— Проклятый убийца!

В отчаянии Торкель еще сильнее завертел головой, швыряя из стороны в сторону маленького человека. В какой-то момент у него почти получилось зажать коротышку между подбородком и грудью. Внезапно Циклоп покатился куда-то вниз.

Раздался громкий щелчок перерезанной ножницами веревки. Со скрежетом и свистом она полетела вниз вместе с вцепившимся в нее Торкелем. Его безумный страшный вопль угасающим эхом сотряс стены шахты, пока, наконец, не оборвался совсем, когда безумный Доктор Циклоп достиг дна.

Свободно выдохнув, Стоктон запоздало подбежал к краю пропасти, высматривая остальных. Ослабевшая Мэри осторожно карабкалась наверх. За ее спиной маячил чуть отстающий Бейкер.

Вернувшись в дом, Билл рассеянно огляделся. Он встал напротив поставленной на ребро им же книги, на его лице застыло недоумение.

— Прожектор… — сказал он, повернувшись к Мэри. — Ты сможешь разобраться, как он работает?

Мэри склонилась над записями Торкеля.

— Ничего не выйдет, — уныло произнесла она. — Я ничего не смогу сделать. Прожектор лишь направляет энергию, но не создает ее. Он не сможет вернуть нам нормальный размер. Боюсь, нам придется оставаться такими до конца жизни. И мы должны как-то вернуться к цивилизации…

— Каким образом? — поинтересовался Бейкер. — Это невозможно.

— Подождите минутку, — прервал его Стоктон. — Кажется, я кое-что понял… помните, что было в первый день после нашего уменьшения?

Бейкер и Мэри утвердительно покивали.

— Торкель тогда еще не пытался нас убить. Ему лишь надо было нас взвесить и измерить. Однако после того как он это сделал с доктором Булфинчем, то решил нас всех прикончить. Как вы думаете, с чего бы это?

— Должно быть, — предположил Бейкер, — этот мерзавец с самого начала так и планировал. Хотел отомстить нам за то, что мы вмешались в его дела. Боялся, гад, что кто-нибудь узнает о том, чем он здесь занимался.

— Возможно, — кивнул Стоктон. — Но поначалу он не собирался. Понимал, что может избавиться от нас в любой момент. И только после того, как он осмотрел доктора Булфинча, он что-то выяснил. И это что-то сподвигло Торкеля на уничтожение нас всех. Причем срочно.

У Мэри перехватило дыхание.

— Но что же?

— Когда мы шли к реке, я заметил на поляне белого мула. Альбиноса. Вокруг него еще радостно скакал Пако. Сначала я подумал, что это детеныш Пинто, но потом вспомнил, что гибриды, вроде мулов, не способны давать потомство. Версия с двумя похожими тоже отпадает, так как Педро упоминал, что Пинто у него был один. А еще он же говорил, что с его мулом любил играть Пако, помните?

— А какого размера был этот мул? — резко спросил Бейкер, когда, наконец, понял, к чему ведет Стоктон.

— С небольшого жеребенка. А помните, как я поставил эту книгу на ребро, чтобы сравнить себя с ней? Так вот, я даже до верха не доставал головой. А сейчас она доходит мне до груди!

— Не может быть! Выходит, мы растем! — прошептала Мэри.

— Да, в этом и суть! Вот что выяснил Торкель, осматривая доктора Булфинча. Вот почему он хотел избавиться от нас как можно скорее. Он знал, что после уменьшения мы будем расти и вскоре, через две, может, три недели, судя по всему, вернемся к нашим обычным размерам.

— Звучит логично, — заметила девушка. — Сила сжатия атомов слабеет, радиевая энергия теряет мощность. Медленно, но верно. Расстояние между электронами увеличивается, и уменьшенный объект, по итогу, возвращается в исходную точку.

— Через десять дней, — пробормотал Бейкер. — Через десять дней мы сможем вернуться к цивилизации.

Спустя месяц троица героев, вновь обретших свой прежний размер, достигли небольшой деревушки у подножия Анд. Вид людей, которые были с ними одного роста, вселял в их сердца надежду. Местные ходили туда-сюда, кто-то лениво прислонился к стене и выискивал на себе тропических паразитов, вроде блох или вшей.

Остановившись в воротах, Билл Стоктон, похожий на оборванца, обернулся с довольной ухмылкой.

— Приятное местечко, а?

— Теперь кратко о нашей проблеме, — сказал Бейкер, почесывая заросшую щетиной щеку. — Короче говоря, нас выносят на первую полосу, и мы получаем свою минуту славы. Попытаемся рассказать правду — тут же оказываемся в обитых войлоком палатах. А если мы будем молчать… а ну, брысь!

Последняя реплика была адресована облезлому коту, показавшемуся из-за арки. Бейкер серьезно напрягся и топнул ногой, заставив перепуганного кота скрыться из виду.

— Так-то, — сказал он с едва заметной ноткой гордости в голосе. — Вы видели это, ребят?

— Нет, — пробормотал Стоктон, хватаясь за возможность поцеловать Мэри. — Иди дальше. Не привлекай внимания. Мы догоним.

Бейкер пожал плечами и с хищным блеском в глазах последовал за котом.

Dr Cyclops, (Thrilling Wonder Stories, 1940 № 6).

Пep. Андрей Бурцев и Александр Штрамм

Земля грядущего

Глава 1. Опасность пробуждения

МЫСЛИ БЕСПОРЯДОЧНЫМ роем, словно пчелы, носились в его голове, но были прерваны внезапной болью. На какое-то время он замер, пытаясь успокоить бешеную пульсацию в его черепе.

Когда боль немного отпустила, он почувствовал между ладонями мягкую прохладную субстанцию. Это было похоже на горло, и он подсознательно попытался сжать его.

Но эта инстинктивная реакция была отделена от его сознания, пытаясь ухватить что-то главное в водовороте его мыслей, которые постепенно выстраивались в логическую цепочку.

Если люди те, что есть,

Позабыли тех, что были,

Значит, ненависть и честь

Люди тоже позабыли…

(Из сборника «Шропширский парень». Альфред Эдвард Хаусман (1859–1936). Перевод Евгения Фельдмана. (прим. перев.))

Он приоткрыл глаза и с трудом огляделся. Его руки железной хваткой сжимали горло мужчины. Незнакомец был мертв.

— Я убил его, — ошеломленно подумал он. — Кто это был? Кто я такой?

Все, что он помнил, — это стишок, который навязчиво крутился в его голове, и какое-то смутное воспоминание о девичьем лице, освещенном солнечным светом, с чуть шевелящимися губами, когда она следила за строчками, которые он произносил…

— «Если люди те, что есть», — недоуменно пробормотал он себе под нос. — «Люди тоже позабыли…»

В этом не было никакого смысла. Он посмотрел вниз, все еще не веря своим глазам, на мертвеца, на свои руки, все еще сжимавшие шею жертвы. Это был настоящий кошмар. Если бы он только мог вспомнить!

— Вудли. Кент Вудли. — Это имя кружилось в затуманенном сознании. Это же мое имя, подумал он. Но больше он ничего не мог вспомнить.

Вудли с неимоверным усилием привстал на колени. Его подташнивало, а голова кружилась. Он с трудом разжал пальцы на горле трупа, после чего покачиваясь, встал на ноги.

Это был подвал. Дневной свет с трудом просачивался сквозь покрытые паутиной пыльные оконные проемы, находившиеся высоко в бетонных стенах. В нескольких окнах стекла были разбиты, но что было снаружи, Вудли не видел. В углу стояла ржавая печь, а рядом с ней покрытая пылью куча мусора. Наверное, уголь. Но что он делает в подвале?

Его разум был пуст, когда он ошеломленно рассматривал тело у своих ног. Это был мужчина. Такого Вудли еще не видел. Лохматые волосы скрывали большую часть лица, а на коренастом бронзовом теле была только грязная звериная шкура, обвязанная вокруг талии. В одной руке он держал окровавленный, с неровными острыми краями, камень.

ВУДЛИ ЗАДУМЧИВО прикоснулся ко лбу и поморщился, обнаружив там открытый порез. Очевидно, он сражался с этим мертвым дикарем. Но почему?

Обыскивая помещение, он нашел неподалеку ключ к разгадке — тушу маленького оленя. Он и мертвый дикарь, может быть, боролись за убитое животное. Но в это ему верилось с большим трудом. Люди не едят сырое мясо в подвалах.

Почему я так уверен в этом? Почему вдруг вспыхнуло воспоминание о нем? Он прижимал приклад винтовки к щеке и глядел сквозь прицел на оленя с огромными рогами? Охота, — смутно пришло к нему в голову.

Снова возникло то необъяснимое душераздирающее видение прекрасного лица девушки на фоне голубого неба и моря, тонкие белые руки…

Он закрыл глаза и мучительно попытался хоть что-нибудь вспомнить. Ему показалось, что он видит высокую комнату, заполненную стеклянными шкафами. В его голове вспыхнуло слово «музей». Вудли увидел огромный валун под стеклянным колпаком, а следующее воспоминание, как он падает на него, разбивая стекло. Это было последнее, что он помнил перед тем, как тьма поглотила его разум.

Вудли снова открыл глаза и увидел свои мозолистые руки. Они были испачканы кровью и грязью, а его ногти были больше похожи на когти животного. Он испытал шок, словно от ледяного душа. Вудли был одет в волчью шкуру, и его голые конечности были загорелыми почти до черноты! Подошвы его ног были тверды, как копыта, а волосы очень растрепаны.

— Мне нужно побриться, — сказал Вудли вслух. Его голос показался ему странным.

Он также не мог понять, откуда ему известно, что обычно он чисто выбрит.

— Это амнезия, — медленно продолжал он. — Потеря памяти. Я слышал о таком заболевании.

Конечно, эта ситуация была совершенно необъяснимой. Каждая клеточка его подсознания ощущала в нем что-то странное. Это было неправильно. Если бы только он мог хоть немного вспомнить! Он снова осмотрел мертвеца, чувствуя при этом отвращение.

— Должно быть, для меня это в новинку, — задумчиво произнес он. — Я не думаю, что убивал раньше, или, по крайней мере, это вошло у меня в привычку. Но что же все-таки произошло?

Холодное бородатое лицо мертвеца пробудило еще одну короткую вспышку воспоминаний. Внезапно Вудли вспомнил, как человек в мехах бросился к нему, угрожающе сжимая зазубренный камень. Он отпрыгнул от убитого им оленя, и началась драка.

Воспоминание оборвалось. Дальше — пустота. Вудли чувствовал себя одиноким и потерянным в ситуации, которую он не мог осознать. Это было что-то большее, чем амнезия, что заставило его содрогнуться от мысли покинуть подвал. Ощущение опасности было как-то связано с бородатым мертвецом. Вудли чувствовал, что реальная угроза все еще витает в воздухе, настораживающая и смертельная.

Он увидел ступени, ведущие наверх, в темноту. Вудли осторожно поднялся по ним и очутился в слабоосвещенной комнате с черными от копоти окнами. Там стояли стулья и опрокинутый стол. Осколки вазы были покрыты пылью на заплесневелом ковре. Квадратная коробка, стоявшая на закрепленной полке в стене, привлекла внимание Вудли.

Там было несколько циферблатов и ряды кнопок на передней панели. Он стер пыль с поверхности и увидел странные знаки, которые пробудили в голове смутные воспоминания, но он не мог ни прочитать, ни понять их.

ВУДЛИ ПОВЕРНУЛ диск, повинуясь внезапному порыву. Что-то должно произойти. Музыка должна была прозвучать из коробки. «Радио», всплыло у него в голове.

Тряхнув лохматой головой, он вышел из комнаты и направился по покрытому плесенью ковру к провисшей на петлях сломанной двери. За порогом он обнаружил еще одну комнату, совершенно пустую, но с потоком солнечного света, мерцающего через разбитое окно. За ней он увидел что-то голубое и зеленое.

Подойдя ближе, Вудли узнал деревья, а за ними — прозрачное и безоблачное небо. Он ухватился обеими руками за оконную раму и изумленно уставился на улицу.

Конечно, это было неправильно! Он оглядел широкий склон, покрытый травой и кустарниками, и увидел лесопарк, который тянулся направо и налево, насколько хватало глаз. Листья трепетали от легкого ветерка в ярком солнечном свете. До ушей Вудли донесся тихий вздох. Ветер тихо шелестел в кронах деревьев, охлаждая влажный воздух. За лесом возвышались башни.

Голые башни Илиона, подумал Вудли. Лицо, которое…

Джанет!

Имя исчезло, также стремительно как появилось. Как морская волна, вернувшись в мысленную бездну, из которой его только что выдернули. Пальцы Вудли еще крепче вцепились в подоконник. Он не ощущал боли от порезов осколками стекла, повредившими его твердую кожу. Его все еще тошнило. Он чувствовал ужасную утрату, тоскливое отчаяние, глядя на зеленый залитый солнцем мир, который вдруг стал таким чужим для него.

Молчаливые и загадочные башни поднимались далеко-далеко. В их каменных стенах находились многочисленные окна. Вудли знал, что в огромных зданиях живут люди. Они не носили волчьих шкур и не ходили полуголыми.

Он пролез через разбитое окно и легко спрыгнул на землю. Ноги его пружинисто подогнулись, как будто он постоянно делал это. Вудли осмотрел мышцы своих рук. Они были гибкими и сильными, как мускулы дикаря. Он покачал головой, странно озадаченный этим фактом.

Поверхность земли тоже показалась ему «неправильной». Все было засыпано грунтом, на котором в изобилии росли сорняки и кустарники. Смутные воспоминания напомнили ему, что где-то здесь находится тротуар. Вудли опустился на колени и начал скрести землю обеими руками, пока не обнаружил в нескольких сантиметрах от поверхности твердый бетон. Он был немного напуган этим открытием, но почему-то не удивился этому. Такая метаморфоза не могла произойти ни за месяц, ни за год.

Как долго продолжался провал в его памяти? Что же произошло за это время?

Какой-то звук заставил его вскочить на ноги и посмотреть вверх. Слева и справа, перед парком, стояли безмолвные и пустынные здания. Некоторые из них были каменными, четырех— и пятиэтажными. Другие представляли собой огромные монументы, возвышающиеся высоко над землей.

Что же издало этот звук? Он почувствовал, что на него смотрят замаскированные враждебные глаза. Какое-то тонкое чувство, привязанное скорее к этому странному миру, чем к его разуму, подсказывало ему о тайном передвижении, происходящем неподалеку от него. Так много тайн!

НА ЮГЕ ЗДАНИЯ вздымались еще выше. Вудли знал, что в том направлений была вода, но она была соленой. Пресная вода текла прямо через парк. Он вспомнил широкую реку, перекинутую паутиной мостов, под которыми курсировали лодки.

Он заметил какое-то движение в здании, которое только что покинул, и резко обернулся. Это было его собственное отражение в окне, стекло которого осталось целым и невредимым. Удивленный своим отражением, Вудли придвинулся ближе.

Он внимательно разглядывал бородатое лицо дикаря с чертами свирепости и жестокости, которые не были присущи ему. Косматые брови нахмурены. От уха до губы тянулся явно давно заживший белый шрам. Густые волосы были черными, как смоль, за исключением одной пряди седины, которая тянулась от середины лба.

Лицо было худым и твердым, как камень, бронзовым от загара и обветренным, как древнее железо. Холодные и спокойные серые глаза были совершенно неуместны на этом лице. Глаза были единственными чертами лица, которые Вудли узнал как свои собственные. Если это было его собственное лицо, то оно изменилось почти до неузнаваемости. Он ожидал увидеть гладкое цивилизованное лицо, а там был только дикарь с умными озадаченными глазами, которые не принадлежали животному, каким Вудли видел свое лицо и тело.

Он медленно повернулся и осмотрел безмолвное пространство вокруг. Все его чувства были предельно обострены, словно он пытался уловить хоть какой-то намек на разгадку тайны, но ответа все не было.

Листья деревьев весело плясали, словно маленькие зеркальца солнечного света. Далеко-далеко вдали виднелась плоская серебристая гладь воды. А за ней снова возвышались башни, загадочные и сбивающие с толку своим намеком на что-то далекое и знакомое.

Что-то было не так с этим миром. Вудли чувствовал, что находится в знакомом месте, об этом говорили ему слух, зрение и обоняние, но он все равно ощущал себя не в своей тарелке. Тишина была пугающей…

Глава 2. Безжизненный город

ПРЕСЛЕДУЕМЫЙ ОБРЫВКАМИ картинок всплывающих в памяти, Кент Вудли двинулся на юг. По-прежнему не было никаких признаков жизни. Заброшенный парк тянулся на восток, и вдалеке на фоне голубого неба снова высились огромные башни. Над всем этим нависло мертвое покрывало тишины.

Вудли вошел в дверной проем и остановился в нерешительности. Что дальше? Он чувствовал голод и жажду, но также понимал, что должен найти какие-то средства для самозащиты.

Перед его мысленным взором возникла фигура полицейского в униформе с медными пуговицами. Она символизировала защиту для Вудли. Но полиция ушла вместе со всем остальным, и теперь требовалось нечто большее. Полиция использовала… дубинки… револьверы…

Он лишь смутно помнил, что такое огнестрельное оружие, и как оно действует, но чувствовал полную защищенность при обладании им. Это было бы хорошим аргументом против дикарей с камнями.

Окно с его стороны было разбито. Сам магазин был опустошен. Вудли вышел на улицу, теперь покрытую землей и сорняками, и направился к парку. Осторожно пробираясь сквозь подлесок на юг, к более высоким башням, он чувствовал себя в большей безопасности.

Он осмотрел витрины магазинов на другой стороне улицы. Все без исключения были разорены. Почти все окна первого этажа были разбиты, как будто обезумевшей толпой.

Наконец, Вудли нашел магазин, где когда-то продавалось огнестрельное оружие. Но и здесь его планы не увенчались успехом. Ящики были перевернуты, стены покрыты выбоинами от пуль, а боеприпасов не было. Однако люди в мехах, преследовавшие его, были безоружны, если не считать камней. Что все это значит?

По мере того, как Вудли осматривал магазин за магазином, везде он встречал лишь абсолютное разорение и кучи мусора. Он начал улавливать какой-то смутный проблеск истины. Бессмысленные разрушения напомнили ему о шалостях детей.

— Дети? — он задумался, глядя на здание, которое давным-давно сгорело дотла. — Не совсем обычные. Скорее всего, несмышленые дети. Они хватали всю еду, которая попадалась им на глаза, и даже могли научиться заряжать и стрелять из ружья. Вид револьверов, автоматов и винтовок нагонял воспоминания.

— Дети… едят самое лучшее, растрачивают то, что им не нужно немедленно, дают ему сгнить, расходуют боеприпасы. Но почему у тех дикарей, которые охотились на меня, не было даже ножей?

Хотя он отмахнулся от этого вопроса, его решимость найти оружие была теперь непреклонной.

В парке он нашел родник и утолил жажду. Вскоре после этого он заметил еще один опустошенный магазин, где когда-то продавали оружие. Усердно обыскивая его, он обнаружил несколько патронов и тяжелый пистолет системы «Люгер» в темном углу.

ЕГО РУКИ ИНСТИНКТИВНО совершали движения, которых разум не понимал. Он смотрел, как заряжает пистолет тремя пулями, и пожалел, что их не было больше. «Люгер» лег в его ладонь с легкостью, выработанной долгой практикой. Значит, в прошлой жизни он был хорошо знаком с огнестрельным оружием.

Что же будет дальше? Он понятия не имел. Вудли должен приспособиться к новому миру. Он должен также, насколько это возможно, восстановить свою память, потому что без нее он не мог строить планы на будущее. Что же касается изучения местности, то выяснилось, что здесь всегда присутствует реальная опасность. Битва с неизвестным дикарем доказала это.

Нью-Йорк был пуст. Все улицы заросли сорняками. Вудли не мог определить, сколько времени прошло, пока его сознание дремало, но он догадывался, что прошло много лет. Это тоже беспокоило его. За столь долгое время он должен был бы состариться, но не постарел. Вудли определенно стал жестче. Седая прядь в его волосах была результатом раны, шрам от которой пересекал его лицо. Пытаясь вспомнить прошлое, он мог вспомнить только дату — 1942 год. Но это не помогло. Какой сейчас год?

Он был вооружен, но голоден и хотел пить. Вспомнив тушу оленя в подвале, он догадался, что остатки человечества деградировали в расу первобытных охотников. Возможно, они были кочевниками, подобно древним индейцам, которые охотились за дичью на этой земле. Теперь, с оружием он мог бы подстрелить оленя, но сначала нужно было найти его.

Впереди виднелся мост. За бурлящей рекой виднелись небоскребы и трубы фабрик. Едва различимый бледный месяц слабо светился на утреннем небе. Взгляд на него пробудил воспоминания.

Полумесяц… шрам в форме полумесяца на тонкой руке девушки… Джанет! И снова он увидел перед собой ее загадочный об

лик. Он знал, что она играла важную роль в его прошлой жизни, и чувство болезненной утраты разрасталось в нем все сильнее. Вудли смутно припомнил свечи и тихую музыку, толпу смутных лиц и шарканье ног на танцполе. Образы давно минувшего дня всплывали, будто сквозь затемненное стекло…

Вудли поплелся дальше. Мост был в довольно хорошем состоянии, хотя упавшие обломки конструкций высоко торчали из воды вокруг его опор. Коричневая вода вздымалась и громко журчала, ее движение странно контрастировало с абсолютной тишиной самого города. Его окружали только звуки природы. Голубое небо не было затянуто дымом, потому что трубы мертвых заводов не извергали смог.

Пройдя по мосту, Вудли очутился на территории, которая когда-то могла быть парком. Теперь это были просто труднопроходимые заросли. Вверх по прилегающим улицам, как щупальца осьминога, тянулись живые изгороди.

Внезапно тишину нарушил резкий пронзительный свист. В ответ последовали другие. Прежде чем Вудли успел подумать о том, чтобы спрятаться, он услышал шлепанье торопливых босых ног.

Когда он завернул за угол здания, в десяти метрах от него появился человек. Как и сам Вудли, он был загорелым, лохматым и мускулистым, со сломанным носом и огненно-рыжими волосами. В узловатой руке он держал зазубренный камень.

Вудли вытащил свой «Люгер». Появились другие люди, вооруженные так же, как и первый. Они стояли и ждали, очевидно, сигнала. Рыжеволосый мужчина шагнул вперед и указал в ту сторону, откуда пришел Вудли. Гортанно он произнес два слова, которые были каким-то образом узнаваемы.

— Возвращайся назад!

Глава 3. Племя

КЕНТ ВУДЛИ на мгновение поколебался. Эти люди не собирались убивать его на месте, как, наверняка, намеревались сделать другие дикари. Это был его первый контакт с возможными друзьями. Он отчаянно искал в затуманенном сознании какую-нибудь полезную подсказку.

— Но зачем? — спросил он, пытаясь изобразить акцент. — Я ваш друг.

Рыжеволосый мужчина нахмурился.

— Что? Ты не можешь им быть. Те, кто пришел оттуда, — он указал на Нью-Йорк, — они нам не друзья. Нам не хватает на всех еды. Мы убьем тебя, если ты не уйдешь.

Кольцо свирепых людей медленно и зловеще сжималось.

— Я не такой, как они, — сказал Вудли. — Они убьют меня. Они выгнали меня.

— Для меня и моего племени это ничего не значит, — произнес рыжебородый. — У нас и так хватает проблем с добычей пищи. Мы не в состоянии прокормить даже себя и лишний рот нам ни к чему.

— Он довольно сильный, Гет, — перебил его седовласый мужчина с угловатым лицом. — Возможно, он хороший охотник.

— А он может сбить оленя? — с усмешкой спросил Гет.

— Да, — ответил Вудли. — Я могу сделать это и многое другое. Я могу убивать на расстоянии.

— Я тоже могу это сделать.

Гет многозначительно переложил камень из одной руки в другую. Вудли поднял «Люгер». Не стоит тратить впустую три пули, которые у него были, но, возможно, одной из них можно пожертвовать.

— Я буду полезен, — сказал он наконец. — Я могу убить оленя, не прикасаясь к нему. Я могу разжечь огонь.

Он был удивлен реакцией дикарей на его слова. Сначала удивление, а затем яростный гнев и враждебность отразились на их лицах.

— Развести огонь? — прорычал Гет. — Я не позволю тебе это сделать здесь! — Он указал на юг. — Огонь приносит гибель. Смотри.

Вудли обернулся. Почерневшие выпотрошенные башни возвышались в отдалении.

— Много километров, — ответил Гет. — Сожжены глупыми дураками, которые разводили огонь. Но это было давно. Больше нет огненных палочек для разведения костра.

— Огненные палочки? — повторил Вудли.

— Щепки от дерева. Когда мы натерли их о камень, появлялся огонь. И слишком часто он выходил из-под контроля.

Лицо вождя потемнело.

— Ты уйдешь отсюда?

— Позволь мне остаться, — взмолился Вудли. — Я смогу вам помочь.

— Мы не можем терять время, — проворчал Гет. — Мы охотимся. Проваливай!

— Позволь мне поохотиться с тобой. Если я смогу убить оленя на расстоянии, могу ли я остаться в твоем племени?

Гет покачал головой, но седовласый мужчина что-то прошептал ему. Наконец рыжебородый ворчливо согласился.

— Ну, это не повредит. Нам нужна еда. Наши женщины голодны. Если ты сможешь убить для нас оленя, мы продолжим разговор.

Не взглянув больше на Вудли, он двинулся прочь. Седовласый мужчина ухмыльнулся.

— Останься со мной, незнакомец, хотя ты и не совсем незнакомец.

— Что? — изумленно выпалил Вудли.

— Я видел, как ты охотился со своим племенем за рекой. Полагаю, теперь они тебя изгнали. Как тебя зовут?

— Вудли.

— А меня зовут Сэнд.

МАЛЕНЬКИЙ ОТРЯД сначала спешил вверх по одной улице, потом вниз по другой, пока Вудли окончательно не запутался. Казалось, прошли часы, прежде чем они оказались на открытой местности, и еще несколько часов, прежде чем они увидели дичь.

Все прошло на удивление легко и быстро.

Смутное воспоминание руководило Вудли, когда он прицелился и выстрелил. Олень высоко подпрыгнул, отскочил в сторону и упал. Радостные крики раздались от дикарей, которые, казалось, не были слишком встревожены грохотом выстрела.

— Значит, ты нашел оружие, которое работает, да? — спросил Гет.

— Ты знаешь, что такое оружие?

— О, мы нашли их очень давно. Но через некоторое время они перестали работать.

Гет что-то рявкнул приказным тоном своим охотникам. Его люди начали снимать шкуру с убитого животного, а другие вытесывали грубый шест для переноски туши.

Проделав всю нехитрую работу, охотники пошли в обратный путь. Больше ничего не было сказано о положении Вудли, поэтому он благоразумно не задавал вопросов. Он держался поближе к седовласому Сэнду, желая узнать побольше о ситуации. Ему оставалось только ждать…

Племя Гета жило в месте, что когда-то называлось многоквартирным домом. Большинство окон верхнего этажа были целы, и сверху на них смотрели одетые в меха неопрятные женщины и несколько детей.

— Мы здесь всего месяц, — объяснил Сэнд. — Мы следим за другими племенами, с каждым годом их становится все меньше. Мы должны идти на восток, в открытую местность, но не можем.

— А почему бы и нет? — с любопытством поинтересовался Вудли.

Сэнд пожал мускулистыми плечами.

— Что-то держит нас здесь. По крайней мере, меня. Я не знаю, что именно. — Внезапно он прервался.

Вудли продолжал размышлять. Может быть, Сэнд тоже страдал от странной амнезии? Позже он постарается сделать все, чтобы это выяснить. Тем временем он с любопытством рассматривал племя, в котором он оказался волей случая.

Женщины были слегка озлоблены. Некоторые из них были миленькие, а некоторые даже хорошенькие, но какая-то тусклая пустота в глазах придавала им глупый вид. Все они были загорелыми и мускулистыми. Они с настороженным интересом наблюдали за Вудли. Пятеро детей в племени казались несмышлеными, и как маленькие мартышки цеплялись за своих матерей.

В большой комнате Гет следил за разделкой туши, отбирая лучшую порцию для себя и бросая менее привлекательные куски остальным членам племени. Вудли, держа в руке окровавленный кусок, заметил, как дикари вонзают белые зубы в сырое мясо. Он был потрясен внезапным воспоминанием.

Еда, подумал он, должна быть приготовлена. Но тема огня была слишком щекотливой, чтобы поднимать ее сейчас. Решив, что он, вероятно, уже довольно долго ел сырое мясо, Вудли пожал плечами и присоединился к остальным. В конце концов, он был голоден.

Закончив, он огляделся по сторонам. Мужчины расслабились, а женщины принесли им воду в ржавых кастрюлях. Сэнд протянул одну из них Вудли.

— Спасибо, — сказал Вудли, вытирая бородатые губы тыльной стороной ладони.

— Что? — переспросил Сэнд.

— Я сказал спасибо.

— Что это такое? — спросил седобородый.

— Неважно. — Вудли усмехнулся. — Я хотел бы поговорить с тобой, Сэнд.

ОН БРОСИЛ быстрый взгляд на вождя, который все еще грыз кость. Сэнд понимающе кивнул. Он встал, похлопал себя по животу и вышел на улицу. Там он повел носом, принюхиваясь, как животное, взглянул на полуденное солнце, а затем на Вудли.

— Что ты хотел?

— Давай прогуляемся. — Вудли пошел вперед. — Я хочу найти бритву. Я здесь чужой, Сэнд.

— Ты был на западном острове со своим племенем, — проворчал седобородый.

— Я… я полагаю, что да. — Вудли задумался. — Ты всегда жил здесь, Сэнд?

— Всегда.

— Ты родился здесь?

— Родился? Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Я имею в виду, с тех пор, как ты был ребенком.

— Я всегда был таким, как сейчас, — просто ответил Сэнд. — Когда-то было много детей, но они были бесполезны. Выжили лишь немногие. Ты сам видел их сегодня.

— Я не понимаю, — запротестовал Вудли. — Нет… что ты имеешь в виду?

— Они единственные, кто остался.

— Но разве они не стареют?

Суровое лицо Сэнда выражало недоумение.

— Я не понимаю. Они не меняются, пока их не убьют. Ты должен знать это достаточно хорошо.

— Но разве дети не рождаются?

— Человеческая жизнь никогда не появляется на свет, — сказал Сэнд. — Мы не меняемся. «Стать старше» — эти слова для меня ничего не значат. Мы умрем, конечно, если нас убьют. Не иначе.

— Сколько тебе лет?

Сэнд непонимающе пожал плечами.

— Как давно это было, ты помнишь? — продолжал Вудли.

— Я был здесь всегда, с самого начала. Я останусь таким, какой есть, пока меня не убьют.

— Ты видел меня раньше?

— За рекой, с твоим племенем. Ты был там, сколько я себя помню.

Наконец Вудли осознал, что стал жертвой амнезии и долгие годы жил как дикарь. Хотя его память полностью к нему не возвратилась, внезапно его истинное «я» вернулось в тот нью-йоркский подвал.

Его последним воспоминанием о времени был 1942 год. Это было как-то связано с музеем, в котором он, возможно, находился, когда произошла неизвестная катастрофа. При этом человечество того времени, каким он его знал, исчезло. Как же так? Неужели он превратился в одного из этих жестоких дикарей?

В 1942 году его сознание полностью отключилось. После этого, превратившись в дикаря среди жестоких племен, он жил так же, как и другие, не помня ни своей прошлой жизни, ни какой-либо цивилизации. Так продолжалось неизвестное количество времени, пока Вудли не решил, что удар по голове не оживил в нем отрывки прошлых воспоминаний и вернул ему частичное здравомыслие.

Здравомыслие — не совсем точное слово. Это было больше похоже на вернувшееся самосознание. К безмозглому дикарю вернулся разум Кента Вудли, хотя и не полностью.

Этот загадочный период с 1942 года до его пробуждения в подвале каменного дома оставался для него совершенно неизвестным. Как давно это было? Как долго он жил среди первобытных людей? Что послужило причиной ссоры, которая закончилась тем, что он убил дикаря в пыльном подвале?

Сэнд подсказал возможный ответ.

— Есть бродячие племена, и все они ненавидят друг друга. Если ты убьешь оленя, а кто-то из другого племени увидит это, он немедленно нападет. Дикарь, которого ты убил, вероятно, загнал тебя в угол в подвале, а ты оказался сильнее его.

Это было более чем вероятно. Вудли боялся задавать новые вопросы, не зная, насколько он может доверять Сэнду.

Он был ошеломлен. С 1942 года он жил как полубезумный жестокий дикарь, жертва не только амнезии, но и обстоятельств.

Глава 4. Новая жизнь

СЭНД С ИНТЕРЕСОМ наблюдал, как Вудли мучительно пытался побрить бороду, которая скрывала значительную часть лица. Это казалось Сэнду бесполезной процедурой, так как волосы снова вырастут. Вудли неловко держал в руках бритву, которую нашел в разгромленном магазине, щурился на свое отражение в зеркале и не обращал внимания на болезненные порезы. Постепенно начали проступать черты его лица, белые по контрасту с глубоким загаром вокруг глаз и на бронзовом лбу.

Выбритое лицо казалось гораздо более знакомым, чем его грубое бородатое обличие. Нос у Вудли был довольно острый, а вокруг рта пролегли жесткие морщины. Умное выражение широко посаженных серых глаз все еще казалось нелепым на лице дикаря, но уже не таким, как прежде. Вудли с удивлением ощупал шрам на своей щеке. Откуда он у него и эта седая прядь в густой шевелюре?

Когда Вудли закончил бритье, он вместе с Сэндом, который, казалось, подружился с ним, отправились дальше. Вудли искал какой-нибудь способ разжечь огонь. Спичек не было, но наконец он нашел зажигалку, которая высекала искры, если крутануть пальцем стальное колесико. На поиски жидкости для зажигалок ушло гораздо больше времени. Прошел целый час, прежде чем Вудли обнаружил уцелевшую жестянку с бензином. Удовлетворенные, они повернули в обратный путь к дому, где располагалось племя Гета.

В пистолете Вудли оставалось всего лишь два патрона. Он должен был так или иначе доказать свою полезность для группы, и ему не хотелось тратить впустую два оставшихся заряда. Они могут понадобиться в случае крайней необходимости.

— Мужчины охотятся, — рассказывал седобородый о быте племени. — Женщины и дети ищут еду. В подвалах еще осталось несколько банок с едой, но их ненадолго хватит.

— А чем ты еще занимаешься?

— А что еще мы можем сделать? Все наше время уходит на то, чтобы добыть достаточно пропитания, чтобы выжить.

В далеком прошлом такие голодные кочевые племена не могли похвастаться своими достижениями в области науки и культуры. Древние люди становились воинами, подобно жестоким ордам Чингисхана, которые жили за счет награбленного добра у завоеванных народов. Или же они становились земледельцами, выращивая окультуренные растения и, в конце концов, постепенно строили свою собственную цивилизацию, как это сделали египтяне.

Однако это племя ничего не знало о земледелии. Это был возврат к первобытным временам, когда человек эволюционировал от звериных инстинктов к человеку разумному и искал свет. И все же была разница, которую Вудли заметил даже в разговоре с Сэндом.

Эти люди не стремились к развитию. Они были довольны своим существованием, обходясь тем, что они имеют сейчас, и не думая, что их ждет завтра. В их головах не возникало никаких вопросов. Дикари пытались осмыслить окружающую их действительность, но это скорее было сиюминутное желание, которое очень быстро проходило, не оставляя и следа в их памяти.

Как будто существовал ментальный барьер, безжалостно закрывающий их от дикого существования.

Даже Сэнд и вождь Гет не отличались умом. Это ощущалось по языку, на котором они общались. Они использовали только те слова на искаженном английском языке, которые были необходимы для повседневного существования, и их дополняли примитивные жесты. Это было похоже на милый детский лепет.

ВЕЧЕРОМ ВУДЛИ развел небольшой костер и приготовил пищу. Он долго беседовал с Сэндом и Гетом. Вудли все-таки убедил их, что можно спокойно пользоваться огнем, потушив его землей или водой при необходимости.

Он постепенно учился жить по их законам. Племя всегда кочевало по округе, следуя за дичью. Большинство других племен ушло на восток, в открытую местность, но Гет остался, потому что после их регулярных вылазок консервы все еще можно было найти среди руин.

Но так было не всегда. Вождь вспомнил, что давным-давно этот город был раем еды, которую можно было взять с собой. Кому он принадлежал? Гет не знал. Он рассказал, как безмозглые, орущие и опустошающие огромные толпы хлынули через город и разрушили его. Но это было очень давно.

Магазины теперь были полностью разграблены.

Само племя собралось вместе для взаимной защиты. Ежедневное существование вращалось вокруг бесконечных поисков пищи. Оружие? Они ничего не создавали, потому что не знали, как это делается. Это очень беспокоило Вудли. Он чувствовал в них некоторую умственную отсталость, так как они были совершенно лишены желания экспериментировать.

Гет и его люди жили ради еды, она была для них всем. Более их ничто не интересовало. Кто построил этот город? Никто не знал. Мало кто даже задумывался. Были смутные рассказы о времени, когда мир был другим, и призрак голода не преследовал их постоянно. Но это были всего лишь легенды.

— И все же я не знаю, — сказал Гет, мрачно глядя в огонь. — Иногда мне снятся странные сны о другом мире. И иногда я просыпаюсь, и мне чего-то не хватает, но я сам не могу понять чего именно.

— Это правда, — согласился Сэнд. — Большинство из нас видит сны. Иногда я вижу город, заполненный людьми, одетыми в странные одежды. — Он эмоционально зажестикулировал. — Хотя это не имеет значения. Покажи нам, как разводить огонь, Вудли.

Научить их элементарным правилам разведения костра оказалось на удивление очень трудным занятием. Дикари, по-видимому, не могли понять основных, даже элементарных принципов. Они наблюдали и слепо подражали. Благодаря терпению Вудли племя Гета все-таки достигло результата.

Грызя кусочек подгоревшей оленины, вожак проговорил:

— Во всяком случае, ты можешь пожить у нас некоторое время. До тех пор, пока ты будешь полезен.

Для Вудли начался период беспокойной перестройки жизни. Он по-прежнему страдал от недостатка воспоминаний и пытался приспособиться к жизни первобытного племени. Для него привыкание к быту дикарей было особенно трудным, если учесть, что он стал не таким, как они, по крайней мере, после своего «пробуждения».

И все же он не сдавался, потому что в его сознании была искра инициативы, которой другие явно не обладали.

Многое в жизни этих людей не раз озадачивало и огорчало Вудли. Он изо всех сил старался научить племя новым навыкам. Но женщины совершали глупые нелепые ошибки, когда учились разводить костры и готовить пищу, а мужчины не умели делать и метать копья. Простые вещи были выше их понимания. Все новое проникало в их мозг с чрезвычайной трудностью.

Постепенно он стал частью племени. Память или что-то еще подсказывало ему, где можно найти драгоценные банки с едой. Сам не зная почему, он водил соплеменников в торговые кварталы, кафе, бары и квартиры с большими кухнями, в которых можно было найти шкафы с консервами, и тому подобные места.

С отчаянным упорством и настойчивостью он делал оружие для мужчин племени, обучал, как им пользоваться. В конце концов, они научились обращаться с копьями, но использование луков в охоте оказалось пока выше их понимания. Тем не менее, Вудли начал пробовать новые способы добычи дичи, и ему удалось сделать несколько ловушек. Однако их часто грабили волки и медведи, которые приходили с открытых земель на востоке.

Он постоянно удивлялся и задавал вопросы. Неужели весь мир такой? Сохранилась ли где-нибудь цивилизация? Вудли мало что знал об этом. По ночам, сидя у костра, который приносил тепло всему племени, он работал над различными полезными штуками и размышлял. В городе было так много предметов, которые выглядели полезными, если бы он только мог вспомнить, как ими пользоваться. Но он всегда страдал от своего беспамятства.

Он нашел книги, заплесневелые и древние, но не смог их прочесть. Фотографии мало помогали. Они несли слишком мало информации. Теории бесполезны, если их нельзя применить на практике.

Одно Вудли все-таки понял. Существует вероятность, что развитая цивилизация все еще существует. На западе лежал город, в который еще не ступала нога дикаря. Но путь в него преграждал ров, глубокий и широкий, как река. За рвом виднелся город или что-то похожее на него, и в нем обитали люди.

Вудли постепенно осознал свое положение. Он находился в очень опасной ситуации, чужак во враждебном мире, ему мало что угрожало до тех пор, пока он оставался в племени Гета. Он выжидал день за днем, продолжал поиски оружия и патронов и делал стратегические запасы.

Одежду Вудли все-таки отыскал и сменил волчью шкуру на крепкую рубаху и бриджи, которые нашел в заводской упаковке, которая не поддалась гниению.

Он ежедневно брился и стриг волосы до цивилизованной длины. Однако вместо сапог он предпочитал сандалии из оленьей кожи, потому что они позволяли ему бесшумно передвигаться при охоте.

Однажды Вудли вернулся через мост и очутился на Манхэттене. Он был вооружен стальным ножом и луком, а также «Люгером», который всегда носил в кожаной кобуре. С этим набором он чувствовал себя в безопасности и почти не боялся нападения.

Воспоминания нахлынули снова, сильнее, чем когда-либо. Он находился на территории, которая смутно была ему знакома. Один раз он заметил вдали на улице фигуру в мехах, но она скрылась из виду и исчезла.

Вудли пошел дальше на юг, миновал еще один парк, который теперь превратился в густые заросли. Он попал в район, который вдруг навел на него пронзительно яркие воспоминания.

Гринвич Виллидж, внезапно осенило его.

Повсюду валялись остовы машин, автобусов и автомобилей, а в некоторых еще виднелись побелевшие скелеты. Многие из автомобилей были перевернуты или разбиты о стены зданий. Какая бы катастрофа ни постигла Нью-Йорк, она произошла с ужасающей внезапностью.

ПАМЯТЬ ПОВЕЛА Вудли по узкому переулку к огражденной ржавыми металлическими перилами лестнице. Он спустился в темную большую комнату, заставленную столами, с небольшим возвышением в одном конце.

Медленно продвигаясь вперед, он видел, как вокруг его сандалий поднимались облачка пыли. Он вспомнил тусклый свет, тихую музыку и лица, движущиеся, как призраки в мягком сиянии. Вудли бывал здесь раньше. Он вспомнил Джанет, с которой приехал сюда, чтобы пообедать, потанцевать и поговорить…

Внезапно на пороге мелькнула тень. Вудли резко обернулся. Его рука потянулась к «Люгеру», когда он увидел, одетую в меха сгорбленную фигуру, стоящую перед ним. Он молча выжидал.

Дикарка двинулась вперед. Длинные грязные волосы беспорядочно свисали на почерневшие от солнца плечи. Бледное лицо с пустыми нежно-голубыми глазами было обращено к Вудли. Она протянула руки в неуверенном, неопределенном жесте. На тыльной стороне запястья одной виднелся шрам в форме полумесяца.

Вудли снова перевел взгляд на ее лицо. Это была Джанет.

Глава 5. Загадочный город

ВОЛНА НЕДОУМЕНИЯ и смятения накрыла Вудли. Ноги будто приросли к полу. Мир перестал существовать, и единственное, что он видел — это было до боли знакомое лицо, от которого он не мог отвести взгляд. В подвале вдруг стало невыносимо жарко. Он чувствовал, как его сердце бешено колотится, и пустоту внутри. Он не мог думать. Его мозг отказывался работать. Он просто стоял в полутьме, как загипнотизированный.

— Джанет, — тихо позвал он.

Голубые глаза дрогнули. Джанет издала глубокий горловой звук. Ее руки все еще были вытянуты вперед, и Вудли крепко сжал их.

— Ты… помнишь меня? — хрипло спросил он.

Она только смотрела непонимающим взглядом на него. Вудли поймал себя на том, что говорит не по своей воле, слова вырывались из бездны его потерянной памяти.

— Мы… мы собирались пожениться, ты и я. Мы познакомились в Палм Бич. Разве ты этого не помнишь?

Вдруг ему вспомнился чистейший желтый песок широкого пляжа и лазурно-синяя вода, простирающаяся до самого горизонта, яркие полосатые зонтики и стройная фигура, лежащая под одним из них… Джанет! Но та Джанет была умна и внимательна.

Глаза дикарки были пустыми и тусклыми. Она слушала, ничего не понимая, что-то бессмысленно бормотала и изучала лицо Вудли, а потом вдруг нежно коснулась рукой его бритой щеки.

Чувство безнадежности охватило его. Она тоже забыла об этом. Но почему она вернулась в этот разрушенный маленький ресторанчик, полный воспоминаний? Он снова нежно взял ее за руки.

— Ты пойдешь со мной. Ты все вспомнишь.

Она без сопротивления позволила ему вывести себя на улицу. Солнечный свет казался ослепительным. На улице никого не было видно, но Вудли внимательно следил за обстановкой, направляясь к мосту. Он часто украдкой поглядывал на Джанет. Она все еще была прекрасна, несмотря на жестокие обстоятельства.

Пока они шли, Вудли пытался пробудить хоть какой-то проблеск света в ее затуманенном сознании. Это было бесполезно. Она ничего не помнила. Она была погружена в апатию, слишком глубокую, чтобы хоть как-то отреагировать. Он с горечью вспомнил тупых слабоумных женщин из племени Гета.

Что же будет дальше? Он не находил ответа. Раньше Вудли думал, что если найдет Джанет, то его жизнь начнется с чистого листа. Но он не ожидал, что встреча окажется столь неожиданной и трагической.

Медленно, но верно в его сознании созревал план. Он отвезет Джанет в свое новое племя, а затем отправится на поиски таинственного города, который должен был находиться на западе. Возможно, он найдет там помощь. Слишком долго он был в сумеречном состоянии. Впрочем, как и весь мир, после загадочного катаклизма, который разрушил его.

Они не встретили никого, пока не оказались в том месте, что когда-то называлось Лонг-Айленд Сити. Из-за угла появился Сэнд с копьем в одной руке и тушами нескольких кроликов в другой.

— Вудли, кто это? Ты нашел себе пару?

— Да, — нерешительно ответил Вудли. — Думаю, что так.

— Ну что ж, пойдем и покажемся Гету.

Рыжеволосый вождь пожал плечами, принимая нового члена, и предложил Джанет стейк из оленя, который она с жадностью схватила.

— Она не выглядит сильной, — проворчал он. — Впрочем, это твое дело, Вудли.

ПОЯВЛЕНИЕ ДЖАНЕТ совсем не вызвало любопытства. Ее приняли и тут же забыли. Ничто не могло потревожить туман мнимого спокойствия, окутавшего племя. Мало что могло заинтересовать этих дикарей, кроме постоянной потребности в наполнении своих желудков.

Ночь Вудли провел наедине с Джанет у костра в мучительных попытках пробудить ее, отчаянно пытаясь отыскать в ее сознании хоть какую-нибудь точку соприкосновения. Все было бесполезно. Физически она не изменилась, если не считать естественных метаморфоз, вызванных годами борьбы с тяжелыми условиями выживания. Но в своем умственном развитии она напоминала такого же младенца, как и остальные члены племени.

Утром Вудли разыскал Гета и Сэнда.

— Я ухожу, — сказал он им.

— Но почему?

— Найти еду. — Они радостно закивали головами. — Если мне повезет, у нас всегда будет достаточно еды. Я прошу вас об одном, никто не должен обидеть мою девушку, и тем более никто не должен причинить ей вреда. Ты возьмешь ее под свою защиту, Гет? Так мне будет спокойнее.

Вождь согласно кивнул своей лохматой рыжей головой.

— Я тоже буду оберегать ее, — заявил Сэнд. — Но почему ты не возьмешь ее с собой?

— Она будет только мешать. Там будет опасно…

Не прошло и часа, как вооруженный пистолетом Вудли ушел, но перед этим он захватил с собой большое количество сушеного и соленого мяса. Перед уходом, он больше не видел Джанет. Он решил абстрагироваться от всего и думал только о том, что ждет его в будущем.

Если таинственный город существовал, и ему повезет найти его, то у него появился бы реальный шанс найти там какое-то объяснение катастрофы, которая, по-видимому, постигла весь мир.

Его путешествие прошло без приключений. Он прошел по мосту на Манхэттен, пересек Гудзон далеко вверх по течению по мосту Джорджа Вашингтона. Немногочисленные дикари на Манхэттене не пытались препятствовать ему. Возможно, они боялисись таящего смертельную угрозу «Люгера», который торчал у него за поясом. Они все еще помнили об огнестрельном оружии.

Вудли направился вглубь страны через Нью-Джерси в Пенсильванию. Запас мяса, который он взял с собой, имел двойное назначение. Когда он встречал бродячих дикарей, он кормил их, и заодно расспрашивал и получал необходимую информацию. Город, окруженный рвом? Да, один из них был. Однако он лежал дальше к югу. Вудли двинулся в ту сторону, следуя вдоль реки, которая привела его в разрушенный мегаполис. Он вспомнил название — Филадельфия.

Следуя слухам, он снова повернул на запад, в страну сосновых гор. Мало кто из дикарей жил здесь, и рассказы о загадочном городе становились все яснее и правдоподобнее.

Однажды ночью Вудли увидел свет в небе. Это было первое искусственное освещение, которое он увидел после пробуждения в подвале Нью-Йорка. Ровный, бледный и загадочный, он светился за горными хребтами, маня его вперед.

Он давно не брился, его одежда превратилась в лохмотья, глаза глубоко запали, щеки осунулись. Вудли был слишком поглощен целью, чтобы тратить время на охоту, поэтому часто голодал. Он постоянно проверял свое оружие, зная, что без него может стать жертвой диких зверей или других племен в этой местности.

Источник света находился дальше, чем он думал. Только после наступления темноты следующего дня он поднялся на вершину холма и очутился на краю широкого плато. Перед ним раскинулся город.

ЭТО ВЫГЛЯДЕЛО как огромная белая глыба, возвышающаяся над плоской равниной. Здания будто поднимались все больше и выше по мере приближения. Они образовывали очертания полусферы, состоящей из десятков и десятков крупных и мелких строений, которые издали казались каменными. Вудли смутно различал зелень на кровлях зданий, роскошные сады на крышах, расположенных высоко над землей. Его сердце забилось быстрее. В горле у него пересохло.

В конце концов, город существовал!

До сих пор Вудли не верил в то, что слышал. Дикие племена упоминали о городе, окруженном рвом, который немногие видели, хотя бы издали. Возможно, это был миф, но это было не так. Эфемерный город-призрак, который он искал по неясным следам с берегов Атлантического океана, материализовался в удивительную реальность.

Небоскребы, казалось, росли по мере его продвижения, пока город не стал гигантским. Вудли смог разобрать лишь несколько деталей. По мере приближения к таинственному городу все больше и больше высокая стена затрудняла видимость его строений. Он стоял на краю пропасти-рва, окружавшего город. Она была, по меньшей мере, такой же широкой и бездонной, как река Гудзон в устье, насколько он мог судить.

Он поколебался, нашел камень и бросил его в ров. Не было слышно ни звука. Спуск был невозможен. Это было все равно, что на краю света смотреть вниз с крутого утеса. За рвом возвышался загадочный и бесконечный город. В белых стенах, которые казались темнее по сравнению с бледным сиянием башен внутри, не было видно никаких проемов.

Как же ему пробраться внутрь? Будут ли жители этого города настроены враждебно? Это был шанс, которым необходимо было воспользоваться.

Вудли отчетливо понимал, что такой причудливый мегаполис, как этот, не был частью его воспоминаний о прошлом. Он был совершенно новым и чужим. Ему показалось, что мир, в котором он родился и вырос, исчез. Сейчас он лицезрел что-то совсем иное и непонятное ему.

Он крикнул. Ответа не последовало, хоть он и не ожидал его услышать. Вудли задумался, как ему поступить и наладить контакт с жителями этого города, в котором он искал помощи и ответы на свои вопросы.

ОН СНЯЛ СО СПИНЫ лук, выбрал стрелу и осторожно затупил наконечник о камень. Стрела легко бы перелетела бы через стену, могла бы привлечь чье-то внимание, хотя его поступок может быть неправильно истолкован. Ответные меры не заставят себя ждать.

Как он мог послать сообщение? Ему пришла в голову мысль о карандаше и бумаге, но у него не было ни того, ни другого, и он не мог вспомнить, как писать. Английские слова легко слетали с его языка, но он ничего не помнил ни о чтении, ни о письме. В конце концов он пошел на компромисс, намотав полоску ткани на наконечник стрелы и послав ее вверх по дуге.

Она исчезла из виду за стеной. Вудли ждал крика, но его не последовало. Он еще ни разу не видел жителей города. На мгновение у него мелькнула странная мысль, что обители города могут быть не людьми, а существами другого вида.

Движение в стене привлекло его внимание. Мгновенно, словно по мановению волшебной палочки, из стены взметнулось нечто подобное рулону белой ткани и, разметавшись дугой, пересекло ров, после чего уткнулось в берег, где стоял Вудли. Через некоторое время все это превратилось в узкий мостик через непроходимый ров, приглашающий его войти в город. Все это происходило в полной тишине.

ОЗАДАЧЕННЫЙ ВУДЛИ подошел к мостику и внимательно осмотрел его. В конце концов, это был не камень, а какая-то неизвестная ему субстанция, возможно, пластик. Во всяком случае, она была достаточно широкой, чтобы передвигаться по нему было безопасно.

Он шагнул на нее. Тут же его охватило головокружение. Он почувствовал движение под ногами и оглянулся. Позади него была пропасть, и берег, на котором он стоял, уходил прочь.

Вудли, покачиваясь, повернул голову. Вал городской стены стремительно приближался к нему. Прежде чем он успел пошевелиться, его пронесло через портал, который внезапно открылся при его приближении. Он стоял в белой комнате с плоским полом и куполом. Свет, казалось, исходил из самих стен. От отверстия, через которое он вошел, не осталось и следа. Мост, или его часть, теперь был полом, на котором он стоял.

Он почувствовал на себе, как невидимый взгляд холодно оценивал его. Усилием воли он заставил себя оставаться неподвижным и молчаливым. Низкий, отчетливый голос спросил, четко проговаривая каждое слово:

— Ты говоришь на нашем языке?

— Да, — ответил Вудли. — Я ваш друг.

— Ты пришел один?

— Да, один.

Вудли ожидал новых вопросов, но их не последовало.

— Не бойся, — сказал голос. — Прежде чем ты сможешь войти в Центр, ты должен пройти проверку.

— Что? — удивленно спросил он. — Каким образом?

— Тебе не причинят вреда. Приходя из внешнего мира, ты можешь быть болен чем-то. Необходимо принять меры предосторожности, чтобы избежать заражения. Прежде всего, зайди в лифт слева от тебя и подожди.

Вудли огляделся по сторонам. Часть стены отодвинулась, как затвор фотоаппарата, открыв овальное отверстие, а за ним маленькую голую комнату. Не колеблясь, он переступил порог и остановился в ожидании. Дверь закрылась.

Вудли ощутил давление на своих потрепанных сандалиях. Оно тут же исчезло, сменившись ощущением движения с боку. Через некоторое время оно тоже исчезло, и стена открылась.

Перед Вудли стоял молодой парень в белом. Его лицо почти полностью закрывала светло-голубая марлевая повязка.

— Вот ты где, — произнес приятный голос. — Ну, заходи же, я твой врач.

Глава 6. Шарн

ВУДЛИ ОКАЗАЛСЯ в большой комнате без окон, освещенной мягким белым светом, исходившим от стен и потолка. Очевидно, это была лаборатория. Ему вспомнился кабинет врача. Вокруг было не так уж много оборудования, но медик казался достаточно квалифицированным, когда он взял Вудли за руку и подтолкнул его вперед.

— Сними свою одежду, — сказал он приказным тоном. — Она грязная! И проходи сюда.

Он открыл дверь и показал гостю бассейн с зеленовато-желтой водой. В воздухе стоял щекочущий ароматный запах.

— Не бойся. Это дезинфицирующее средство.

Вудли почувствовал легкую обиду, но потом понял, что путешествие превратило его в оборванное грязное пугало. Кроме того, мысль о ванне была роскошной. Он выскользнул из своей одежды и охотно плюхнулся в бассейн.

Вода была приятно теплой и бодрящей. В мыле не было нужды. Через несколько мгновений его тело приобрело чистоту и свежесть, которой он не ощущал уже многие годы. Он наклонил голову и вынырнул, с наслаждением выплевывая чистую воду. С края бассейна медик внимательно наблюдал за происходящим.

— Ты совсем исхудал, — сказал он наконец. — Выходи сейчас же. Стой здесь.

Он нажал кнопку, и из отверстия в стене вырвался поток теплого воздуха, быстро высушив Вудли. Врач вышел и вернулся со стаканом едкой коричневой жидкости.

— Выпей, — настаивал он. — Ты почувствуешь себя лучше.

Вудли повиновался, но ничего не почувствовал. Доктор в маске рассмеялся.

— Это займет некоторое время. Ты должен понимать, что медицина — это не магия. Заходи обратно и позволь мне осмотреть тебя.

— Я бы хотел…

— Никаких вопросов! — медик предостерегающе поднял руку. — Я не должен отвечать тебе.

Вудли повертел в руке прелестную чашечку из полупрозрачного жемчуга, которая была слегка упругой и похожей на ракушку.

— Я собирался сказать, что хотел бы побриться.

— А, понятно. Это достаточно просто. — Медик вручил Вудли прозрачную колбу. — Слегка потри этим свою бороду. Это реагент, который действует только на клеточную структуру волос. Но сначала надень перчатки, а то лишишься ногтей.

Вудли осторожно повиновался, нанося пенящийся крем на щеки и подбородок.

На какое-то время появилось вяжущее щекочущее ощущение, но оно быстро исчезло. Врач взял Вудли за плечи и повернул его лицом к себе.

— Стой спокойно. — Он слегка провел губчатой влажной салфеткой по лицу Вудли. — Да, пена исчезает, а вместе с ней и волосы на лице. Теперь ты выглядишь почти цивилизованно. Далее тебе понадобится приличная стрижка. Но сначала сядь и позволь мне осмотреть тебя.

Вудли послушно последовал его совету. Сняв перчатки, он ощупал свои щеки и обнаружил, что они гладкие и безволосые. Специальное химическое вещество не причинило ни малейшего вреда коже. Это, несомненно, очень удобно.

Через смутные картинки разум подсказывал Вудли, что он уже проходил через подобные испытания. Он встал перед экраном, на который флуоресцентно спроецировался его скелет. Врач указал на узловатую выпуклость на предплечье.

— Здесь неправильно срослись кости. Хотя, должно быть, это случилось много лет назад.

— Да, — удивленно согласился Вудли. — Наверное, так и было.

У НЕГО ПРОВЕРИЛИ кровь, спинномозговую жидкость, пульс и сердце. Все процедуры проводились с удивительной быстротой. Примерно через полчаса доктор закончил свою работу, встал и удовлетворенно выдохнул, от чего марлевая маска затрепетала.

— С тобой все в порядке. Легкая простуда, но я ввел антитоксин. Думаю, ты здоров.

Он достал из-под одежды конический предмет и медленно повернул его. Вудли вытаращил глаза. Устройство было немного меньше человеческой руки, сделано из гладкого белого пластика и совершенно ничего ему не напоминало. Устройство засветилось мягким светом. Врач заговорил в микрофон:

— Доклад удовлетворительный. Хороший здоровый индивид.

— Одежда отправляется с проводником, — ответил высокий металлический голос.

Медик лениво переложил конус в другую руку, затем заметил любопытный взгляд Вудли.

— Это портативный телефон. Я не сказал ничего плохого, чего тебе не стоило бы знать.

— Как это работает? — с неподдельным интересом спросил Вудли.

— Все просто, он работает на радиочастотах. Тебе сейчас сложно понять, но я просто ловлю луч энергии, и передаю голосом свои мысли. Ты же сам видел.

Он снял с лица марлевую маску, открыв круглое приятное лицо. Оно было слегка загорелым, с заметным юношеским румянцем.

— Я хотел бы ответить на твои невысказанные вопросы, но пока не могу. Это противоречит правилам или, если выразиться точнее — последнему правилу. Мне было приказано… не давать тебе никакой информации, вот и все.

Прежде чем Вудли успел ответить, часть стены окрасилась в ярко-синий цвет, и послышалось музыкальное прерывистое жужжание. Врач резко обернулся.

— Это мое решение, — сказал он. — Меня разыскивают. Это очень забавно. Ну, подожди здесь, пока за тобой не придет проводник.

Он вышел, небрежно помахав рукой, через дверь, которую Вудли раньше не видел. Панель на стене сменила цвет. Она пылала алым пламенем. Оттуда послышался голос, мягкий и настойчивый.

— Послушай! — услышал он. — У нас мало времени…

Вудли резко обернулся и уставился в пустоту. Было ли это послание адресовано ему? Словно подтверждая его догадку, голос продолжал:

— Человек из внешнего мира, послушай меня! Я твой друг. Мне опасно говорить с тобой даже сейчас, но я должен тебя предупредить. Будь осторожен в том, что говоришь, находясь в Центре. Соблюдай осторожность и внимательно слушай вопросы, которые тебе задают.

— Кто ты такой? — недоуменно спросил Вудли.

— У меня… У меня сейчас нет времени. Позже я поговорю с тобой, когда за нами не будет слежки. Между тем…

Голос затих. Красный квадрат на стене погас и снова стал таким же белым, как и все стены вокруг. Вудли нахмурился, совершенно сбитый с толку. Что означало это предупреждение? Он не мог догадаться. Конечно, ему оставалось терпеливо ждать.

НАКОНЕЦ В КОМНАТУ вошел мужчина средних лет со свертком одежды в руках. Сам он был одет во что-то похожее на белую тогу[2] из мягкой ткани, которая казалась одновременно удобной и привлекательной. Тем не менее, Вудли с облегчением обнаружил, что одежда для него была более современной — легкие шорты и серая рубашка. Он надел их, пока проводник молчал и наблюдал за ним.

Когда Вудли оделся, то почувствовал себя более похожим на человека, чем тогда, когда очнулся в темном и пыльном подвале Нью-Йорка.

— Хорошо, — сказал он. — Что дальше?

Вместо ответа проводник поманил его рукой. Вудли последовал за ним в похожую на лифт комнату, которая напоминала ту, через которую он попал в этот город. Однако имелись и видимые рычаги управления. Проводник нажал кнопку и сел на скамью, жестом приглашая Вудли последовать его примеру.

Кабина по пневмолифту мягко и бесшумно понеслась вперед. Наконец капсула остановилась, дверь открылась.

По кивку проводника Вудли встал и вышел в большую, уютно обставленную комнату, которая поразила его. Он ожидал чего-то другого, возможно, подвоха. Но эта помещение не слишком отличалось от тех, что он видел в Нью-Йорке.

Рассеянный свет исходил от стен и потолка, а на стенах висели трехмерные картины. Их сюжеты были абстрактными, некоторые — чисто художественными, другие — сюрреалистичными, и был один идеализированный портрет поразительно красивой женщины. Пол или ковер на нем был мертвенно-черным и слегка прогибался под ногами Вудли, обутыми теперь в сандалии из чего-то вроде гибкого стекла.

Диваны, декоративные резные столики и пианино странной формы составляли всю немногочисленную мебель комнаты. Одна стена целиком состояла из стекла. За ней Вудли увидел сад и светящиеся бледным огнем башни.

Стеклянная панель поднялась, как занавес. В комнату вошла девушка и остановилась, увидев Вудли.

— Я ждала тебя, — мягко сказала она. — Меня зовут Шарн.

Вудли уставился на нее, не находя слов. Подсознательно он ожидал встречи с серьезными бородатыми мужчинами. Вместо этого они прислали девочку, едва вышедшую из подросткового возраста, одетую в огненно-красный халат, сшитый по китайской моде, с платиновыми волосами, коротко подстриженными на манер мальчика-пажа, которые обрамляли юное лицо. Ее серьезные голубые глаза с интересом рассматривали его, пока она приближалась к нему.

— Не удивляйся. Иди сюда, мы сможем спокойно поговорить здесь.

Он позволил увлечь себя в сад на крыше. Повсюду под деревьями стояли удобные мягкие кресла для отдыха. Прохладный ветер обдувал его лицо.

За парапетом белели на фоне темного неба небоскребы огромного города. Вудли почувствовал аромат цветов. Он расслабился в кресле.

Шарн сидела напротив него, скрестив ноги и положив тонкие изящные руки на колени.

— НА СТОЛЕ ПЕРЕД тобой еда и питье, — предложила она. — И сигареты. Нужно просто затянуться. Сигарета самовозгорается.

С удивлением Вудли обнаружил, что так оно и есть. С полузабытым наслаждением затягиваясь, он понял, как сильно ему не хватало табака.

— Я этого не ожидал, — сказал он наконец.

Шарн улыбнулась.

— Мы не ждали тебя. Но теперь ты пришел к нам, и мы хотели бы знать, кто ты, все о тебе. Мы думали, что за пределами Центра есть только дикари, примитивы, которые ничему не могут научиться. Затем из-за стены показался артефакт — стрела. Естественно, это нас заинтересовало. Действительно ли разум может пробудиться у дикарей?

— Я очень мало знаю. Мои воспоминания…

Цивилизованное, спокойное общение успокаивало его нервы, усыпляло бдительность. Он продолжал рассказывать Шарн о своем собственном опыте. Вудли поймал себя на том, что говорит без умолку. Внезапно он вспомнил предостерегающий голос, который говорил с ним из стены в медицинской лаборатории, и после этого заговорил более осторожно. Но я мало что мог сказать такого, чего Шарн уже не знала, подумал он. Когда он закончил свой рассказ, она устало кивнула.

— Возможно, мы сумеем помочь тебе вернуть память. Но я не могу ответить на все твои вопросы. Гибель цивилизации — это тайна.

— Тайна? — Вудли был искренне удивлен. — Но ты и твои люди наверняка знаете, что произошло!

— Мы не знаем, в этом и дело. Что-то случилось, что разрушило мир. Мы не… — она заколебалась. — Мы не выжившие. Мы пришли после катастрофы.

— Откуда же?

Шарн откинула платиновый локон со лба.

— Даже не знаю. Нас было несколько сотен. Возможно, к нам вернулись воспоминания, так же, как и тебе.

Вудли задумался. Это казалось маловероятным. Обустройство этого города было ему непонятно. Сама его конструкция указывала на цивилизацию более развитую, чем научные достижения его времени. Шарн и остальные, несомненно, были похожи на него. Но возможно ли, что они тоже страдали амнезией?

Ему вдруг захотелось спать. Он подавил зевок, и девушка понимающе кивнула.

— Сейчас ты отдохни, у нас с тобой еще будет много времени пообщаться. А теперь поспи.

Вудли почти не слышал ее. Коричневый эликсир, который он принял, должно быть, содержал снотворное. Сон полностью поглотил его.

Он видел смутные и тревожные сны. Вудли вспомнил бледное и милое лицо Джанет. Затем оно сменилось на лицо дикарки с ужасным выражением лица и тусклыми глазами. Оно тоже исчезло, уступив место красному экрану, с которого доносился предостерегающий шепот:

— Берегись! — предостерегал он снова и снова. — Будь осторожен!

Глава 7. Новые впечатления

ВУДЛИ УСЛЫШАЛ тихую и успокаивающую музыку. Вдруг она стала громче. Мелодичный эльфийский припев взбудоражил его чувства. Парень открыл глаза и увидел голубое небо, по которому проплывали белые облака. Позже до Вудли дошло, что это не небосвод, а потолок, и изображение неба проецировалось на него.

Он сел, отбросил в сторону шелковое покрывало и осмотрелся. Это была большая, просторная комната, и свежий аромат сосны наполнял ее. Одна сторона помещения была целиком стеклянной, открывая залитые солнцем башни большого города за садом на крыше.

Шум льющейся воды доносился через открытую дверь. Вудли вошел в ванную, вымощенную чем-то вроде теплого бархатистого мха. В Центре располагался бурлящий бассейн с чистой водой. Его одежда была аккуратно разложена на маленьком столике, на котором стояла баночка с кремом для бритья.

Вудли нырнул в бассейн и с удовольствием принялся энергично плескаться. Выйдя из воды через некоторое время, он остановился перед зеркалом и уставился на себя.

Пока он спал, его аккуратно подстригли. Волосы теперь были довольно короткими и блестели от сладко пахнущего масла. Крепкое мускулистое тело в зеркале приятно удивило его. Неужели это был он в отражении?

Вудли действительно изменился с того момента, как очнулся в пыльном подвале. Он выглядел мускулистым и загорелым, а тело было испещрено многочисленными шрамами. Спокойный взгляд серых глаз рассматривал его в зеркале.

Вудли неторопливо оделся и вернулся в спальню. После недолгих поисков он обнаружил в стене небольшой рычаг. Панель бесшумно скользнула наверх, и он вышел в сад.

Запах сосны исчез. Свежий прохладный утренний воздух приятно освежил его. Над головой раскачивались ветви, и он шел по еще влажному от росы клеверу. Солнце освещало белые, как мрамор, небоскребы.

Вудли подошел к низкому парапету и выглянул наружу. Внизу не было никакой улицы. Вместо этого вдали он увидел еще один сад на крыше. По-видимому, в центральной части города совсем не было улиц. На самом деле это одно большое здание, внутри которого пневматические лифты заменяли транспорт.

Вудли нашел на столе сигареты, зажал одну между губами и втянул воздух, пока она не самовозгорелась. Затем он расслабленно расположился в кресле. Сейчас он чувствовал себя лучше, чем когда-либо. Он размышлял о своем пробуждении в подвале. Снова стать цивилизованным, почувствовать роскошь чистоты и гладкой одежды значило для Вудли больше, чем он думал.

Он полностью находился в руках этих людей. Дружелюбны ли их намерения? Он даже не мог предположить. Его недавний опыт ничего ему не говорил. Еще многое предстояло выяснить, прежде чем он сможет что-то предпринять. Вудли вспомнил Джанет, а потом и незнакомый голос, предупреждавший его об осторожности.

СТРОЙНАЯ И ГРАЦИОЗНАЯ Шарн вошла в сад. На ней была синяя униформа. Вудли из вежливости попытался приподняться, но она небрежно отмахнулась и опустилась в кресло рядом с ним.

— Ты выглядишь гораздо лучше. Ты уже позавтракал? Нет? — она попыталась изобразить удивление. — Еда на том столе, ждет тебя.

Вудли не заметил этого раньше. Он придвинул к себе столик на колесиках и осмотрел его содержимое: фрукты, несколько маленьких круглых лепешек и жидкость, которая смутно напоминала молоко, но явно не являлась им.

— Поначалу мы будем кормить тебя легкой пищей, чтобы не нагружать желудок — объяснила девушка. — Ведь ты совсем изголодал. Приятного аппетита. Я уже поела.

Вудли покорно приступил к трапезе.

— Когда я встречусь с… с правителем? — спросил он нерешительно, подбирая слова.

— В любое время, когда захочешь. Но это не один правитель. У нас правит Сенат, который управляет Центром.

— Гм! — Вудли нахмурился. — Ты передала им информацию…

— К твоему креслу был прикреплен микрофон. Все твои слова вчера вечером были записаны. Сенат посчитал, что с хорошенькой девушкой ты будешь более разговорчивым.

Перед лицом такой обезоруживающей откровенности Вудли не мог не улыбнуться. Он с удовольствием надкусил сочную мякоть персика.

— А ты сама их выращиваешь?

— Да. В основном с помощью гидропоники[3]. У нас нет земель для посевов за пределами города.

— У меня так много вопросов! — Вудли задумчиво качнул головой.

Девушка посмотрела на него очень серьезным взглядом.

— Как позавтракаешь, мы с тобой прогуляемся по Центру, — сказала она.

Когда Вудли утолил свой голод и расслабился, Шарн начала рассказывать:

— Поначалу нам, конечно, приходилось быть осторожными. Дикари не раз пытались напасть на нас, но, естественно, им это не удавалось. Но если они вдруг все обретут разум, нам придется принять больше мер предосторожности. Когда ты послал свою стрелу через стену, мы были очень удивлены. Теперь мы понимаем, что твой вновь обретенный интеллект — это случайность.

Она слегка рассмеялась.

— Я не хотела тебя обидеть, Кент Вудли.

ЭКСКУРСИЯ ПО ГОРОДУ оказалась удивительной. Научные достижения были так гармонично смешаны с эстетикой, что в результате получилось совершенное единое целое. Все средства исследования были здесь настолько необычны и усовершенствованы гениями науки, что намного превосходили обыкновенные экземпляры, которые ему смутно припоминались. Вудли видел электронные телескопы, которые позволяли изучать планеты. Улыбающийся молодой ученый показал ему серебристые лучи, исходящие от некоторых кратеров на Луне.

— Знаешь, что это такое? — спросил он. — Окаменелые останки динозавров. Мы обнаружили, что когда-то на Луне была жизнь, настолько своеобразная, что ее можно было бы сравнить с растительной. Существа вымерли, должно быть, это произошло много веков назад, но их скелеты остались в сохранности. Без воздуха живая ткань существ не подвержена разложению. Мы думаем, что эти гигантские ископаемые находятся на Луне уже целую вечность.

Он повозился с фотографической пластинкой.

— Мы сейчас изучаем взрыв на Веге. Приходите как-нибудь вечером, и я покажу вам марсианские каналы. У нас есть несколько интересных предположений относительно их происхождения.

Биология, физика, химия, психология — эти и другие бесчисленные науки интенсивно изучались в лабораториях Центра. И все же Вудли заметил одну странную вещь. Хотя технические работники выглядели вполне любопытными, временами они казались удивительно непрактичными. Они были увлечены своими научными манипуляциями, но одержимые какой-нибудь новой, но бесполезной идеей, мгновенно переключались на ее решение. Они работают, решил Вудли, когда им этого хочется. В другое время они были ничем не обеспокоены.

ГОРОД являлся целостной единицей, самодостаточным организмом, защищенным и изолированным от внешнего мира. Обитателям Центра казалось, что снаружи ничего не существует. Они знали, что находится за пределами стены и рва, но их это не интересовало. Они сосредоточились на том, чтобы сделать Центр вершиной совершенства.

Ученые Центра в своих изделиях широко использовали пластмассу, поскольку ее прочность при растяжении превосходила прочность стали. Все в городе, казалось, двигалось, как хорошо слаженный механизм, но важно было то, что никаких механизмов не было видно. Они были скрыты за лепным пластиком, фресками, мозаикой.

На кровлях зданий располагались огромные парки и зоны для развлечений, какие только были душе угодны. В Центре никто не был за чертой бедности, потому что здесь деньги не имели значения. Каждый мог получить желаемое в любых объемах даром.

Существовали медиумы, возбуждающие чувства по желанию каждого индивидуума, и даже машины, вызывающие желаемые сновидения с помощью звукового внушения. Работа выполнялась только тогда, когда это доставляло удовольствие, в противном случае практически все делали трудосберегающие машины. Необходимый труд был сведен к минимуму.

Люди казались счастливыми, хотя, подумал Вудли, слегка безумными. Они были расслабленными и изнеженными. Но это был настолько щепетильный вопрос, что он никак не мог решить, хорошо это или плохо…

Он попытался придумать слово, которое бы описывало Центр. Наконец он вспомнил подходящее. Город гедонистов, придерживающихся доктрины, что удовольствие — это главное благо. Все подчинялись этому культу.

Он не мог найти ни единого изъяна. Это была эгоистичная цивилизация, самодостаточная и совершенная сама по себе. Бесконечная гармония. Погода управлялась искусственно. Болезней не существовало. Работа выполнялась теми, кто полностью наслаждался ею.

Вудли не видел ни одного несчастного лица среди тех, кто жил в Центре. Их было немного — всего несколько тысяч мужчин, женщин и детей. В отличие от дикарей за пределами рва, они становились старше и рожали детей.

Пресытившись красотой и гармонией, Вудли попросил аудиенции у Сената. Ответ не заставил себя долго ждать. Шарн немедленно доставила его на пневмолифте в большую комнату, которая выглядела довольно непринужденно. Среди кустарников и ярких цветов, приятно освежая воздух, били фонтаны. Стены представляли собой мозаичную фантасмагорию. Сенат состоял из двенадцати мужчин и женщин. Они сидели, удобно расположившись в мягких креслах, потягивали напитки, курили и лениво разговаривали.

Стоя рядом с Шарн, Вудли обвел взглядом собравшихся. Члены Сената выглядели немолодо. Вудли с интересом осмотрел всех. Одеяния подчеркивали оригинальность и неповторимость каждого конкретного человека. Он увидел бородатого седого человека в тоге. Светловолосая женщина, сидящая рядом с ним, была одета в платье из серого паутинного материала, которое загадочно скрывало нежные изгибы ее тела.

Сенат с любопытством наблюдал за Вудли, пока Шарн вела его к креслу.

— Мы на заседании рассмотрели твое дело, — сказал бородач. — Было удивительно обнаружить разум за пределами рва. Мы думали, что там живут одни дикари.

Вудли колебался.

— Дикари могут стать цивилизованными.

— Этого не может быть. Более ста лет, даже намного больше, те, кто находился вне Центра, оставались такими же дикарями. Они не поддаются обучению. Что-то затуманило их разум, хотя и продлило им жизнь.

— Понимаю… Вы все, конечно, знаете мою историю.

Седоволосый мужчина кивнул и продолжил:

— Сейчас, если хочешь, мы постараемся помочь тебе полностью восстановить память. Ты сможешь остаться в Центре и жить здесь, если захочешь. Во внешнем мире для тебя ничего не осталось.

Вудли беспокойно заерзал на стуле.

— Кто-нибудь знает, что уничтожило цивилизацию? — спросил он.

— Нет. Никаких записей найдено не было. Более ста лет назад наши бабушки и дедушки, а также некоторые из наших родителей оказались в разрушенном мире. Находясь в зрелом возрасте, они ничего не могли вспомнить о себе. Кто-то буквально вычистил их знания, но в них оставались семена великого разума. Они экспериментировали и учились день за днем. Сначала это было просто дикое племя, но вскоре они превзошли всех своих соседей в мудрости.

Они нашли старые книги и расшифровали их. Они обнаружили, что когда-то на Земле существовала великая цивилизация, которая была уничтожена. Никто не знал, как это произошло. Повествования во всех книгах заканчивались одной датой — 10 июля 1942. Газеты тоже остановились на этой дате.

Вудли нахмурился от новой мысли.

— Как же вы тогда следите за временем? Когда вы оказались в разрушенной цивилизации, сколько времени прошло с 1942 года?

— Это было нетрудно. Сначала мы, конечно, ничего не знали. Но мы нашли фотографии, журналы и все, что подсказывало нам ответ. Мы нашли календари и карты звездного неба, которые предсказывали время рассветов и закатов, затмения и траектории движения планет. Когда происходило затмение, мы сверяли его со старыми записями и узнавали дату. Прошло сто тридцать лет с 1942 года…

— Судный день, — пробормотал Вудли себе под нос.

Седобородый председатель Сената кивнул.

— Именно. Какой-то неведомый суд снизошел тогда на Землю, превратил людей в дикарей, разрушил их умы. Но мы выжили и приспособились к новой реальности. Мы изучили все научные труды, доставшиеся нам от предков, и продвинули науку далеко вперед. В конце концов, мы отгородились от остального мира, построили этот город и окружили его непроходимым рвом, чтобы не подпускать дикарей.

— Как вы сделали ров?

— Давлением и температурой мы расплавили горную породу, превратив ее в вулканическую лаву.

— Что случилось с разумом дикарей?

— Этого мы не знаем, — сказал седовласый мужчина с квадратным лицом.

— Подожди, — председатель поднял руку. — Некоторые из наших ученых-исследователей только недавно кое-что обнаружили. Неизвестная сила воздействовала на умы и тела дикарей, разрушая интеллект и стирая память, но изменяя их базальный метаболизм и клеточную структуру. Наша цивилизация стареет только по одной причине — из-за потери энергии. ДНК дикарей изменилась, и они на свою жизнедеятельность тратят намного меньше энергии, чем мы.

Продолжительность жизни человека не зависит от количества потребляемой энергии. По крайней мере, этого пока не доказали наши ученые. Кванты не выделяются в количественном отношении. Дикари живут гораздо дольше нас. Они, скорее всего, почти бессмертны. Мы никогда не слышали о естественной смерти среди них. Конечно, они убивают друг друга. Они продлевают свою жизнь ценой потери разума. Так сохраняется природный баланс.

ОБЪЯСНЕНИЕ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ Сената было во многом неясным для Вудли, так как было выше его понимания. Он просто искал в его речи знакомые слова.

— Возможно ли возвратить людей в их прежнюю сущность? — спросил Вудли.

— Да, ценой бессмертия. В свете последних знаний, мы могли бы превратить дикарей обратно в нормальных людей.

Пульс Вудли забился быстрее. Он почувствовал неожиданный триумф. Прежде чем он успел заговорить, седобородый продолжил:

— Твой случай необычен. Пока ты спал, мы исследовали твое подсознание с помощью наших новейших приборов, с помощью гипноза и психологических манипуляций. Посредством ассоциаций и внушений мы узнали о тебе много такого, о чем и ты сам не догадываешься. Была вероятность, что через твои воспоминания мы сможем узнать природу катаклизма, который разрушил Землю.

— И что же? — с надеждой выпалил Вудли.

— Ну, в этом мы потерпели неудачу. Но мы узнали, почему ты внезапно проснулся, сто тридцать лет спустя. Мы поймали образы твоих мыслей, их вибрации почему-то были изменены и показали нам нечто неожиданное. Если хочешь, ты можешь их сейчас увидеть.

У Вудли пересохло в горле, и он смог только кивнуть.

— Тогда ложись на спину. Смотри в потолок.

Глава 8. Временное прозрение

КЕНТ ВУДЛИ с готовностью повиновался. Сначала поверхность гладкого белого пластика была пуста. Постепенно смутная цветовая мешанина начала смещаться по нему, попадая в резкий фокус. И вот они — воспоминания Вудли, как же это было давно! Мигают, путаются, расплываются… не в хронологической последовательности, проходя и задевая пронзительные струны воспоминаний…

Фермерский дом, где он жил в детстве… бешеная неразбериха Чикагских будней… пальмы на фоне желтого пляжа… лица, в которых некоторые черты были невероятно искажены собственной памятью Вудли. Школьная учительница, которая постоянно поучала его. Первое свидание с девушкой. Бесконечный поток незнакомых лиц, бурлящий на переполненной улице…

Постепенно он вспоминал все. Видения давно прошедших дней оживали. И сквозь все это, словно красной нитью, проплывало милое лицо девушки, обрамленное каштановыми кудрями, и ее голубые глаза искрились то смехом, то задумчиво серьезно смотрели с неподдельной нежностью. Джанет!

Вудли забыл, где он находится.

Он снова очнулся в мире, который когда-то окружал его. Это было все равно, что перешагнуть через порог в прошлое. Все это дремало в его сознании, спало, но не было забыто.

Затем последовало видение внутреннего убранства помещения, похожего на музей. Были видны стеклянные витрины. В одной из них лежал полурасплавленный зазубренный валун из искореженного металла. Метеорит, вспомнил Вудли. На экране появилось лицо Джанет. Затем смутное пятно двинулось слишком быстро, чтобы Вудли мог уследить за ним. Чей-то голос вернул его к действительности.

— Мы перенастроились, — объяснил седобородый. — 10 июля 1942 года ты был в музее, рассматривал метеорит под стеклянным колпаком. Когда произошла катастрофа, ты упал, разбив стекло и частично провалившись под метеорит. Его масса защитила тебя от всего, что могло повлиять на остальное человечество. Химический состав обломка метеорита подействовал как экран и защитил тебя. Таким образом, ты выздоровел от пандемии бессмертия через сто тридцать лет.

— Тогда, может быть, остальные тоже придут в себя? — спросил Вудли.

— Это весьма сомнительно.

— Вы сказали, что сможете вылечить их.

— Мы можем.

— А вы будете это делать?

Долгое время в саду царила полная тишина, нарушаемая лишь журчанием фонтанов. Видение на потолке исчезло.

— Это наш мир, — тихо сказал председатель Сената. — Мы почти достигли совершенства. Зачем нам смута? Мы не имеем никакого отношения ни к дикарям, ни к чему-либо вне Центра. Здесь мы навсегда останемся в изоляции в поисках гармонии и счастья. Внешний мир для нас больше не существует. Мы не будем вмешиваться в ход событий. Дикари должны оставаться дикарями.

Спор оказался бесполезным. Сенат был непреклонен. Вудли наконец сдался, когда его оппоненты один за другим начали расходиться. Он позволил Шарн увести себя. В глазах девушки было сочувственное понимание.

— Давай поужинаем вместе, — сказала она. — Выйдем на террасу.

Закат превратил башни Центра в черные силуэты на фоне сумерек, которые охватили запад. Вудли отдыхал в саду на крыше, и в мозгу у него крутился только один вопрос: Что послужило причиной катастрофы?

ОБЕСПОКОЕННЫЙ И РАЗДРАЖЕННЫЙ Вудли ужинал, и еда казалась ему безвкусной. Шарн с беспокойством наблюдала за ним.

— Эта девушка, — сказала она с тревогой. — Что с ней случилось?

Вудли рассказал страшную историю. Его угнетало собственное бессилие и безысходность.

— Если бы ты ее видела! — закончил он. — Она стала безмозглой дикаркой, а ваш Сенат мог бы вернуть ее в прежнее состояние, если бы захотел. Но они «не хотят вмешиваться в естественный ход событий»!

— Мы гедонисты, — сказала Шарн. — Нас интересуют только удовольствия. Я могу понять решение Сената. Но тебе, должно быть, очень тяжело, Кент Вудли.

— Тяжело? — его голос замер, сменившись горечью. — Тебя миновали тяжелые испытания, что выпали на мою долю, Шарн. Целый мир, моя собственная жизнь — все это стало руинами еще сто лет назад. Если бы Джанет вновь стала прежней, то мне было бы гораздо легче дальше строить свою жизнь.

— Мне искренне жаль, — Шарн встала и подошла к парапету.

Наклонившись над бездной, она сорвала лепестки красного цветка и начала бросать их вниз. Они падали, напоминая капли крови.

— Мы научились читать старые книги. Мы скопировали многие из них в библиотеки для того, чтобы любой человек из нашего мира мог подчерпнуть знания из них. Я вспоминаю стихотворение Честертона:

Ведь мира конец миновал давно,

И всем Воскресение было дано,

Восстали все из могилы,

И старое вновь прорастает зерно,

Но людям иными воскреснуть дано,

Трусливы они, молчаливы…

Г.К. Честертон. «Баллада о Белом Коне», (пер. А. Бурцев)

— Я тоже думала о прошлом, — после некоторой паузы сказала она. — Из того, что я читала в старых книгах, я могу представить себе, что это был очень удивительный и прекрасный мир. В нем было много боли и печали, но и много радости. Здесь у нас есть только удовольствия, и то мы перенасыщаемся ими. Пока не появился ты, Кент Вудли, я не вполне понимала, что означает эта пресыщенность, которую я иногда испытывала. Но сейчас…

Она обернулась, ее лицо в сумерках казалось очень бледным, а над головой как будто светился нимб.

— Когда постоянно потакаешь своим желаниям, рано или поздно наступает момент, когда ничего больше не доставляет тебе удовольствия. Приходит меланхолия, и ты находишься в постоянном поиске приятных ощущений. И все же мы боимся. Мы боимся потерять то, чего достигли, боимся потерять смысл жизни. Как мы сможем отказаться от привычного и знакомого мира, надеясь в своих глупых поисках отыскать что-то неизведанное?

Внезапно между ними возникло некоторое чувство — меланхолическая печаль, которая имела две причины. Одна из которых возникла из-за недостатка переживаний, а другая — от избытка их. Это был крик души, вырвавшийся из сердца Вудли, когда он сжал руки девушки.

— Ты можешь мне помочь, Шарн? Ты можешь мне помочь? — с мольбой спросил он.

— Могу ли я тебе помочь? Я не знаю. Даже если бы я захотела… — она попыталась высвободить свои руки. — Ты навсегда изменил мою жизнь. Ты заставил меня по-новому взглянуть на некоторые вещи, такие как лишения и голод. Я увидела Центр твоими глазами, и твой взгляд удивил меня. Я никогда не задумывалась о том, как живут люди во внешнем мире. И мне кажется, что может быть, я тоже обрету там себя.

— Я многого не помню, — сказал Вудли. — Но я думаю, что что-то не так с Центром, Шарн. С его пресыщенной цивилизованной жизнью. Это матриархат.

— Ты ошибаешься. У нас полное равенство.

— Но ваша жизнь — феминистская, без лишних трудностей. Например, — он задумался. — Древняя китайская империя.

— Я читала об этом.

— Китайцы достигли всего возможного, и люди были убеждены, что это и есть само совершенство. Это была феминистская культура, основанная на удобстве и роскоши, мягкая, защищенная и слабая. Это был декаданс[4]. Только первопроходцы испытывают всю полноту и новизну ощущений.

ШАРН ЗАДУМЧИВО прикусила губу.

— Остальные в Центре пока не ощущают того же, что и я. Они не испытали того, что испытал ты и я вместе с тобой в твоих видениях. Чего же ты хочешь добиться?

— Сенат может вылечить остальное человечество, снова сделать разумным, вернуть ему память.

— Это означает конец нашей изоляции.

— Это будет означать трудности на некоторое время, возможно, на долгое. Но, в конечном счете человечество может быть поднято до вашего уровня культуры и интеллекта. Весь мир бы оказался на пороге большого шага на пути к прогрессу. Это был бы конец гедонизму, я думаю. Там снова будут первооткрыватели. И у вас, наконец появятся новые ощущения, о которых вы грезите в Центре.

— Возможно, дикарям повезло больше, чем нам.

— Да, они дикари, но твой народ слеп и эгоистичен. Они не понимают, что идут к саморазрушению.

— Разве это плохо для гедониста? — спросила Шарн. — Мы живем для себя, а не для своих детей. Наша раса может погибнуть, но мы умрем задолго до этого. Мы довольствуемся тем, что плывем по течению. Мы работали некоторое время, чтобы достичь совершенства. Теперь мы наслаждаемся плодами своих трудов.

— Плывете по течению? — повторил Вудли. — Разве ты не понимаешь, что значит жить для других?

Она задумчиво взглянула на него.

— Если бы Сенат можно было склонить на твою сторону, дикарей превратить в нормальных людей, человечество могло бы избавиться от бессмысленного бессмертия. Возможно, я смогу помочь. — Она помолчала. — Ты был влюблен в эту девушку, не так ли?

— Джанет? Да.

Шарн резко отвернулась.

— Я подумаю, что можно сделать. Это может занять несколько дней. Я должна встретиться с некоторыми руководителями Центра, проверить кое-что в старых книгах, проконсультироваться с психологами и администрацией. Возможно, мы сможем оказать давление на Сенат.

Вудли возбужденно вскочил на ноги.

— Ты хочешь сказать, что шанс действительно есть?

— Пусть небольшой шанс, но есть. Тебе точно не нравится жить в Центре? Я имею в виду, в таком виде, в каком он сейчас существует? — Она жестом указала на сияние огромных башен и все, что окружало их. — Тебе здесь не по душе, я знаю. Что ж, посмотрим, что я смогу сделать. Дай мне несколько дней для переговоров с нужными людьми. Я распоряжусь, чтобы завтра тебе прислали нового проводника.

— Я даже не знаю, как тебя благодарить, — тихо сказал Вудли. — Ты мне подарила надежду на спасение моей любимой и всего человечества.

Шарн горько усмехнулась, что-то пробормотала на прощание и тихонько выскользнула в сад. Вудли стоял неподвижно и долго смотрел ей вслед. Затем он сел, откинулся на спинку стула, взглянул на ночное небо и закурил новую сигарету.

Ему пришла в голову нелепая мысль. Как он вообще вспомнил, как курить? Прошло сто тридцать лет с тех пор, как он в последний раз держал сигарету в руках. Конечно, это была привычка, условный рефлекс.

Млечный Путь на небе казался извилистым туманным облаком слабого сияния высоко в космосе. Марс горел красной точкой на горизонте. Пятно созвездия Кассиопеи было узнаваемым, а пояс Ориона — загадочно ярким. Вудли вспомнил их без труда. Но в его памяти было так много темных мест, которые он не мог вспомнить.

ТО СВЕРХНАУЧНОЕ чудо, которое он лицезрел на потолке сенатского зала, вызвало смутные вспышки воспоминаний из прошлого. То, что он там увидел, он помнил отчетливо. Но в сознании оно отражалось как разрозненные размытые картинки. Они то исчезали, то возникали вновь, как яркие огоньки ночного костра, но между ними была темнота.

Вудли закрыл глаза и представил себе то, что увидел. В том последнем видении в музее он видел Джанет. И он цитировал ей отрывок стиха, который был до боли знаком.

«Если люди те, что есть

Позабыли тех, что были…»

Судный день, подумал Вудли, страшнее любого из тех, что представляли себе ученые или пророки в незапамятные времена. Это было полное уничтожение разума, апокалипсис, поглотивший весь привычный мир. После катаклизма почти столетие спустя осталось немногое — лишь пустые, заброшенные руины.

Каким-то образом нескольким индивидуумам дали еще один шанс, возможность осознать все заново, но они сами себя заводят в тупик. Они создали волшебный город науки, в котором просто предаются наслаждениям, а разум их спит.

Ночь опустилась на планету Земля.

Так много загадок, подумал Вудли. Если бы только у него был ключ к разгадке этих тайн! Но теперь, когда Шарн предложила помощь, появилась реальная надежда. Он не был уверен в ее способностях, но, по крайней мере, это было лучше, чем ничего. Теперь у Вудли есть возможность вернуть Джанет, которую он знал.

Одна мысль пугала его, что это окажется не его Джанет. Мысль о том, что человечество деградировало до уровня первобытных людей, была ужасна. Люди мечтали, думали и писали, создавали поистине великие произведения искусства. Вудли на подсознательном уровне не мог жить без маленьких, но столь необходимых его сознанию прелестях былых дней, по легкому течению жизни, по борьбе, по переживаниям и по многому, что составляло суть его жизни. Он искренне сочувствовал всем тем миллионам людей, которые потеряли свой разум.

Он вспомнил Гета, Сэнда и их племя в той местности, где раньше был Лонг-Айленд. Хотя у них отняли все, чем они когда-либо обладали, даже их разум, они мужественно боролись за жизнь. Они деградировали до дикости, но не были эгоистичными гедонистами. Инстинкт долга не покидал их. Гет позаботился о том, чтобы более слабые члены его племени были накормлены и защищены.

Те, у кого не было выбора, вроде Гета, пытались вырваться на солнечный свет, ощупью, неуклюже, побаиваясь, чтобы помочь более слабым. В Центре же люди отгораживались от окружающей действительности, возводя вокруг себя тюремные стены все выше и выше. Они сами загнали себя в условия полной изоляции и использовали свои знания для самоуничтожения.

Вудли захотел спать. Он чувствовал себя очень подавленным, покидая сад на крыше. Почему-то он не очень верил, что гедонисты будут склонны помогать ему в его замыслах. Он почти убедил Шарн, подумал он. Но как быть с остальными?

Вудли долго мучился в сомнениях, и наконец заснул под звуки приятной тихой музыки из какого-то скрытого динамика.

На следующее утро, сразу после принятия душа и бритья, в саду он заметил незнакомца, которого раньше не видел. Тот прислонился к парапету и не сводил глаз с города за окном. На мгновение Вудли задумался, не нашел ли он в Центре еще одного единомышленника, который, как и Шарн, осознавал всю тщетность их жизни за стеной.

Новый проводник выглядел очень молодо, но на его смуглом мужественном лице лежала тень беспокойства, как будто его что-то беспокоило и портило ему настроение. Услышав шаги Вудли, незнакомец обернулся. Улыбка осветила его красивое смуглое лицо, а гримаса мрачных раздумий исчезла прочь. Вудли подумал, что это ему привиделось.

— Я Рогур, — представился новоприбывший мягким и дружелюбным голосом. — Я буду твоим проводником, пока Шарн занята другими делами.

— Рад познакомиться, — произнес Вудли. — Ты уже завтракал?

— Нет. Если хочешь, мы покушаем вместе.

Рогур сел и лениво сорвал цветок, росший рядом с его креслом. Он повертел его в руках.

— Шарн сказала, что водила тебя по Центру, но ты не увидел и половины. Центр — очень большой сам по себе.

— Я могу представить.

Вудли задумался, а что сейчас делает Шарн? Она сказала, что ей нужно повидаться с некоторыми лидерами. На это, естественно, потребуется время. А пока ему придется подождать, и не будет ничего плохого, если он лучше разведает обстановку в компании нового попутчика.

Ему в голову пришла одна мысль. Возможно, Рогур, как и Шарн, окажется его единомышленником. Может быть, он тоже чувствует бесполезность и упадок здешней жизни.

Глава 9. Гарт

К КОНЦУ ДНЯ Вудли уже не был в этом так уверен. В глубоко посаженных глазах Рогура иногда мелькала смутная тень сочувствия, но она появлялась лишь изредка.

Проводник посвятил свой день, чтобы показать своему подопечному Центр, и там действительно было на что посмотреть. Вудли невольно поймал себя на том, что сравнивает роскошь и красоту Центра с суровой жестокой реальностью, существовавшей за пределами рва.

— Мы работаем только тогда, когда хотим, — объяснил Рогур, останавливаясь в комнате в башне, прозрачные стены которой открывали прекрасный вид садов на кровлях зданий.

Он продолжил:

— Я работаю на этом коммутаторе добровольно, и никто меня к этому не принуждает. Я проверяю эти огни и вижу, что все машины функционируют исправно. Это так просто, не правда ли?

И снова тень скользнула по смуглому молодому лицу.

— Неужели ты никогда не хотел сделать больше? — спросил Вудли.

— Очень часто, — коротко ответил Рогур. — Пойдем, я покажу тебе одно из наших

достижений.

Некоторое время он молчал, пока вел своего подопечного в театр гипноза. Вудли был крайне поражен увиденным. Он впервые увидел «фильм», который был настолько реалистичным, что взывал к чувствам осязания, вкуса и запаха, а также зрения и слуха.

— Это работает на уровне подсознания, — сказал Рогур. — Это… это довольно трудно объяснить.

После этого проводник начал расспрашивать Вудли о внешнем мире, и он не прочь был поговорить на близкую ему тему. Он надеялся пробудить в Рогуре интерес, а может быть, и нечто большее. Возможно, все жители Центра, как и Шарн, были потенциально обращены в его собственный образ мышления? Неужели они все устали от своей системы жизни, сами того не осознавая? Вудли не был уверен. Но он понял, что Рогур жадно внимает каждое слово.

— Тебе нравится такая жизнь? — наконец спросил Вудли.

Они были одни на террасе, лениво курили, отдыхая после опыта с гипнотически вызванными снами, которые для Вудли были совершенно поразительными.

— Ты чувствуешь себя свободным?

— Думаю, да, — сказал Рогур. Он нахмурился и нервно сжал губы. — Скорее всего, да. Мне стала надоедать размеренная жизнь, и моя работа не доставляет мне удовольствия, как было раньше.

— Я думал, ты можешь делать любую работу, какую захочешь…

Рогур резко отмахнулся и не стал отвечать. Вместо этого он отвернулся и уставился на город, который сиял в лучах заходящего солнца.

— У меня есть друг, которому не терпится познакомиться с тобой, Кент Вудли, — наконец сказал он. — Возможно, он сможет тебе помочь. Но встреча должна состояться тайно. Если кто-то еще узнает об этом, то могут возникнуть серьезные проблемы.

— Друг?

— Мне не поручали быть твоим проводником. Я сам напросился, чтобы поговорить с тобой наедине и договориться о встрече с Гартом. Это он говорил с тобой из красной настенной панели.

Вудли вздрогнул.

— Откуда ты об этом знаешь?

— Гарт мне сказал. Сегодня в полночь, введи координаты своей комнаты в устройство пневмолифта, и он доставит тебя в определенное место. Там Гарт встретит тебя и расскажет тебе то, что я не могу сказать. — Рогур поднял указательный палец к губам. — Помни, полночь.

БОЛЬШЕ НИКАКИХ разговоров на эту тему не было. Рогур без видимого труда уклонился от попыток Вудли получить дополнительную информацию.

— Подожди, — только и сказал он.

Вудли оставалось только ждать и размышлять. Было ли в городе больше недовольства, чем он предполагал? Был ли этот Гарт лидером антигедонистской группы?

Рогур проводил своего подопечного до дверей комнаты. Его смуглое угрюмое лицо не выходило у Вудли из головы, пока он выкуривал сигарету за сигаретой на террасе. Он надеялся, что Шарн навестит его этой ночью, но она так и не появилась. Наконец он полностью одетый лег на кровать и накрылся одеялом. Но уснуть Вудли так и не смог.

В полночь его переживания достигли апогея. Он молча поднялся и подошел к стенной панели, скрывавшей управление пневмолифта. Вудли нажал на кнопку, от прикосновения к которой, вход открылся.

Он вошел, ввел координаты своей комнаты и опустился на мягкое сиденье. Шлюз бесшумно закрылся. Капсула тут же тронулась с места. Она двигалась, как ему показалось, окольными путями, потому что путь занял больше времени, чем обычно, хотя судить об этом было трудно. Но наконец ощущение движения прекратилось, и проход открылся.

Вудли заглянул в маленькую пустую комнату, если не считать двух стульев и стола. На одном из стульев сидел человек в просторном плаще, лицо его скрывал серый капюшон. Сквозь небольшую щель его глаза загадочно поблескивали. Он подождал, пока Вудли пройдет внутрь, и за ним закроется входная панель.

— Это ты Гарт?

Человек в капюшоне кивнул.

— Садись, Вудли.

В этом низком голосе было что-то знакомое. Рогур сказал ему, что это тот самый человек, голос которого он слышал из красной панели. И все же Вудли чувствовал, что он слышал его где-то еще.

— Я могу тебе помочь, — сказал Гарт. — Я знаю, чего ты добиваешься, но без моей помощи у тебя ничего не получится. Видишь ли, — он на мгновение задумался, — я обладаю существенными полномочиями среди членов Сената.

Вудли не ответил. Он ожидал продолжения повествования.

— Да, я обладаю большой властью в Центре, но я не такой, как другие в этом городе. Я такой же человек, как и ты, из твоего времени, но в отличие от тебя, я сохранил память и разум в неизменном состоянии. — Человек в капюшоне склонил голову, как будто в печали.

— Видишь ли, Вудли, это я разрушил твой мир.

В МЕРТВОЙ ТИШИНЕ Вудли отчетливо слышал пульсацию крови в ушах. Он с изумлением спросил:

— Как это ты? И что на самом деле произошло?

Гарт устало махнул рукой.

— Это длинная история. Она уходит в прошлое на сто тридцать лет назад. Более того…

— Ты хочешь сказать, что катастрофа была вызвана человеком? — спросил Вудли, все еще не веря своим ушам.

— Успокойся и послушай, — приказал усталый голос. — Вернемся в прошлое. Я тогда был перспективным ученым. Вернись в свою память, Вудли. В те дни, когда люди работали и мечтали. Мне тоже снились сны. Я был молод, но уже был признан всеми, как талантливый и способный ученый. Я публиковал статьи по своим исследованиям. В те дни все казалось просто чудесным. Мое будущее было очень многообещающим.

Фигура в капюшоне наклонила голову.

— Я хотел известности, признания коллег и власти. Я забыл обо всем, даже про мое предстоящее венчание. В итоге я решил не жениться, так как понимал, что этот брак будет отвлекать меня от работы. Сейчас я очень часто вспоминаю Мэриан… Впрочем, это не имеет значения. Я работал над новыми теориями. Моя идея состояла в том, чтобы победить все болезни. Конечно, мне это не удалось, но я наткнулся на нечто гораздо более важное.

— Бессмертие? — начал догадываться Вудли.

— Не совсем. Увеличение продолжительности жизни до более чем двух тысяч лет, по крайней мере, так показывали мои исследования. Естественно, я не был до конца уверен в их точности. Но я совершил ошибку, опубликовав свою теорию слишком рано. Надо мной смеялись. Эксперименты требовали постоянных финансовых инвестиций, а мои спонсоры отказывались давать мне деньги, в которых я нуждался. Они говорили, что им нужны сиюминутные результаты и не хотели строить планов на будущее. Никто меня не слушал. Из перспективного уважаемого ученого я превратился в сумасшедшего дурака. Все потешались надо мной.

Голос Гарта дрожал от ярости, когда он продолжил:

— Я решил доказать свою теорию во чтобы то не стало, дать им больше, чем они рассчитывали получить. Конечно, это было немного наивно. Но у меня было оправдание. Они оскорбили мои чувства, и я был очень зол на них. У меня появились деньги. Неважно как, но я их получил. Я кардинальным образом усовершенствовал свое оборудование. И я сделал человечество бессмертным!

— Каким образом? — тихо спросил Вудли после паузы.

Гарт махнул рукой.

— Это уже не имеет никакого значения. Я нарушил электронный баланс на клеточном уровне, сильно изменив клетку человека так, чтобы люди стали тратить гораздо меньше энергии. На полученные деньги я сконструировал машину и планировал направить луч своего проектора на весь мир. Но прежде чем сделать это, я испытал его на себе в малом масштабе. Конечно, этот эксперимент был необходим, чтобы знать, как мой организм отреагирует. Причинит это мне вред или, может, убьет меня… Но этого не произошло. Моя ДНК изменилась. С помощью лабораторных тестов я обнаружил, что стал почти бессмертным.

Потом я все-таки облучил всю Землю. Но я просчитался. Даже сейчас я не знаю, как это произошло. Луч на меня не подействовал, потому что я уже подвергался его воздействию. Произошел мощный взрыв, который я сумел пережить, хотя и был ранен. Но я очнулся в совершенно другом мире, в мире ужаса и страха. Все получилось не так, как я ожидал. До этого я рассчитывал, что человечество будет приветствовать меня как спасителя, но моим надеждам не суждено было сбыться.

Вудли вопросительно посмотрел на Гарта и хотел было что-то спросить, но тот опередил его немой вопрос.

— Мое оборудование было уничтожено взрывом. Слабое излучение в моем случае сильно продлило мою жизнь, но не сделало меня бессмертным. А в случае повторного испытания моего проектора, я думаю, что луч был настолько сильным, что сделал человечество бессмертным, так как каждый человек подвергся длительному облучению. Я продлил свою собственную жизнь, но без всякого вреда для себя. В последнем эксперименте сила излучения оказалась избыточной, что и сделало расу бессмертной. Они стали подобны Богу… телом. Но вот их интеллект…

ГАРТ НАХОДИЛСЯ под сильным впечатлением от воспоминаний, что не мог продолжать свой рассказ дальше.

— Я не ожидал, что люди так будут страдать, — сказал он наконец. — В природе все должно быть в равновесии. Я продлил им жизнь за счет их интеллекта. Все их знания и воспоминания были стерты безвозвратно. Они деградировали в первобытных людей. И поэтому сейчас они практически необучаемы. Луч дал им бессмертие, но разрушил их мозг. Я остался совсем один в мире дикарей.

Ты не сможешь понять всей моей безысходности, Вудли. Все мои мечты, надежды и планы разбились вдребезги! Куда бы я ни посмотрел, везде я видел руины, создателем которых я стал. Я даже подумывал о самоубийстве, но ненадолго. После этой минутной слабости я попытался исправить причиненный мной вред. Как я уже сказал, мое оборудование было уничтожено.

Вудли нахмурился.

— Подожди минутку. Почему луч не затронул твой разум?

— Я был подвержен ему лишь на долю секунды. Это, видимо, и спасло меня. Возьмем, например воздействие ультрафиолетовых лучей на человека. Если человек подвергается облучению ультрафиолетом в течение, допустим, десяти минут, то в результате приобрет загар, но если человек на протяжении нескольких часов находился под солнцем, то это может убить его, вызвав необратимые изменения на его коже. А луч бессмертия, должно быть, воздействовал на Землю в течение многих часов, пока я лежал без сознания, контуженный от взрыва.

— Почему же луч на тебя не подействовал? — с недоверием спросил Вудли.

— Я намеревался включить его только на короткое время, меньше чем на секунду. Я уже был подвержен этому воздействию, и я боялся результатов чрезмерного воздействия. Поэтому я подготовился заранее и надел специальный защитный костюм из созданного мной сплава-вещества, которое почти полностью нейтрализовало действие луча. Вот почему меня не постигла та же участь, что и всех остальных.

Гарт тяжело вздохнул.

— Когда я очнулся, я попытался исправить последствия, причиненные мной. Я работал почти вслепую, и на это ушли долгие месяцы. Возможно, луч немного повлиял на мой разум… но мне в конце концов это удалось. Я усовершенствовал сыворотку, которая вернула некоторых жертв моего неудавшегося эксперимента к нормальной жизни. Или, скорее, после введения сыворотки они как бы родились заново. Они не смогли вернуть свои воспоминания, но сыворотка подействовала на них плодотворно и даже в большей степени, чем я ожидал.

Все, кого я лечил, становились гениями. Я не мог вернуть к нормальной жизни абсолютно всех на Земле, так как у меня не было достаточного количества необходимых ингредиентов для сыворотки. Но, по крайней мере, я приобрел несколько сотен разумных людей, с которыми я мог работать. Сначала я их обучал. После, в этом уже не было необходимости. Они сами быстро учились, даже очень быстро.

В голосе Гарта слышались горечь и едва скрываемая ярость.

— Они овладели всеми знаниями человечества к 1942 году и пошли дальше. Они построили Центр и изолировали себя. Конечно, я был с ними, хотя они и не знали, какую роль я сыграл в мировой катастрофе. Я подумал, что лучше им этого не знать…

Он поколебался и продолжил свой рассказ.

— Я управлял ими некоторое время. Потом они свергли меня. Они настолько продвинулись вперед по пути гениальности из-за сыворотки, которую они получили, что стали утверждать, что я деградирурую.

Глава 10. Несовершенный идеал

КЕНТ ВУДЛИ не был уверен, что обитатели Центра гении. Если луч уничтожил человеческий разум, не могла ли меньшая доза того же самого луча так же подействовать на Гарта? Он снова прислушался, а человек в капюшоне продолжал:

— Время шло, а я все жил и жил. Гедонисты потеряли свое бессмертие, когда я ввел им свою сыворотку, но надо мной время было не властно. Они решили, что это был несчастный случай. Их воспоминания о днях сразу после катастрофы были очень туманны. Действительно, не осталось никого в живых, кто был бы среди первоначальной группы, которую я спас. Их дети и внуки сейчас живут в Центре.

В голове Вудли возник вопрос.

— Почему ты не пошел дальше, как планировал? — спросил он. — Ты не мог ввести сыворотку остальным людям?

— Сначала я так и думал сделать. Но пока я готовился, я понял, что снова потерпел неудачу. Гении? Они же гедонисты! Центр — это путь в никуда.

Вудли понял, в чем дело.

— Однако они гении, — продолжил Гарт, — и они более разумны, чем я. Кажется, что луч несколько раз обогнул Землю, и их накрыло повторно. Я не уверен. Моя сыворотка только породит еще больше гениев и, в конечном счете, создаст целый мир декадентствующих гедонистов. — Его голос стал жестче. — Центр должен быть уничтожен, и все, кто в нем живет. Но сначала мы должны заполучить от них разработки эффекта обратного луча, которые спасут Землю.

— Обратный луч существует в реальности?

— Да, и он создан теми, кто работал ради чистого удовольствия, а не ради каких-то альтруистических целей. Они никогда не собирались использовать луч. Наука? Им не понять этого слова! Они работают ради своего удовольствия, не преследуя никаких целей.

Гарт крепко сжал свои руки в перчатках. Его трясло от сильных эмоций, которые поразили Вудли. До некоторой степени Вудли понимал точку зрения гедонистов, хотя и не был с ней согласен. Но он чувствовал, что Гарт ненавидит их с такой яростью, которая превосходит любые другие чувства.

— Они должны умереть! — шепотом повторил ученый.

Вудли понял, что Гарт стал винить во всех своих неудачах гедонистов. Возможно, они стали для него символом неволи. Тюрьма без стен, которая сделала из преуспевающего ученого неудачника, оторванного от человечества, как гедонисты были изолированы от всего мира.

— Вместе мы можем кое-что предпринять, — сказал ученый. — Один я ничего не могу исправить. Но мы вдвоем можем попытаться.

Вудли медленно кивнул.

— Ты действительно веришь, что был сконструирован противолучевой аппарат и что он будет работать?

— Да. В этом я уверен. Но гедонисты никогда не согласятся освободить человечество.

— Интересно. Возможно, на них каким-то образом можно оказать давление.

— Они гении. А мы нет.

— Я знаю, — согласился Вудли. — Но мне кажется, ты кое-что забыл. Они тоже могут ошибаться. Они пытались учесть все возможные известные им негативные факторы, которые могли оказать влияние на их жизнь. Гедонисты могут защититься от этого. Но я для них новенький, Гарт. Они лишь формально проверили меня на наличие инфекционных заболеваний. Но они не учли тот факт, что самые смертоносные вирусы рождаются в уме.

ГАРТ ВОПРОСИТЕЛЬНО уставился сквозь прорези в капюшоне на своего собеседника.

— Может быть, стоит попытаться повлиять на Сенат психологически? — спросил Вудли.

— Для них я мистер Икс, темная лошадка. Если я смогу распространить пропаганду, посеять среди людей недовольство своим образом жизни…

— Гедонисты этого не допустят, — настаивал Гарт. — Для них главное — удовольствие. Любая оппозиция устраняется.

— Проще говоря, меня убьют? — спросил Вудли.

Такое явно не соответствовало его впечатлениям об этой странной культуре.

— Я сказал устраняется. Они не причиняют физического вреда, убирают с глаз долой или воздействуют на разум гипнозом до тех пор, пока все мысли о бунте не сотрутся. Они первоклассные психологи. Я бы тоже стал гедонистом, если бы не притворялся одним из них.

— Хорошо… — Вудли задумался. — Позволь мне все прояснить. Сколько времени понадобится, чтобы обратить все вспять? Как долго должен работать луч?

— Его волны распространяются со скоростью света. Всего лишь мгновение или два, и человек восстановит свою память, вернет свою жизнь к тому, на чем он остановился в 1942 году.

— А сам проектор уже готов? — продолжал расспрос Вудли. — А нельзя ли добраться до него и включить? Там есть охрана?

— Жизнь в Центре подчинена только кодексу удовольствий. Любое отклонение сразу выявляется. Ты думаешь пробиться к проектору с боем?

— В этом нет необходимости, если только нет охраны.

— Там нет… черт! — Гарт неожиданно сменил тему разговора. — Мир поприветствует меня как благодетеля! Я стану более знаменит, чем Ньютон или Галилей!

Вудли нахмурился, а Гарт увлеченно делился своими мыслями и, казалось, ничто не сможет его остановить. Тирада против гедонистов была смешана со странным хвастовством, которое определенно что-то напоминало Вудли. Он вспомнил о Гарте и многое другое, и это неприятно поразило его. Какие-то неуклюжие ощупывающие жесты, короткие колебания в речи, поиск слов, ворчливая нотка… о чем это ему напоминает?

Внезапно он все понял, испытав ужасное потрясение. Старик, который был частью его воспоминаний до 1942 года, говорил и действовал точно таким же образом. Он подыскивал нужные слова, по-детски рассуждал о недостойности жизни тех, кто, как ему казалось, ненавидел его. Мания преследования? Безумие? Нет. Просто старость.

Гарту было уже более ста пятидесяти лет. Разум дикарей снаружи, как и их тела, был заморожен в неизменном состоянии застоя, в котором они двигались слепо, по инерции. Но все сто тридцать лет Гарт думал, работал и все помнил.

В голову Вудли пришла странная мысль, которую он когда-то читал о бессмертных. Но эти бессмертные были беззубы, слепы, глухи и официально не признавались властью полноценными людьми. Только мысли о еде для них что-то значили, но и вся еда, по их выражению, была безвкусна из-за притупленных чувств. Гарт не был таким, но он, несомненно, страдал старческим маразмом. Это объясняло бы его злобную ненависть к гедонистам.

Вудли стало интересно, что еще таилось в голове Гарта. Это было все равно, что играть с динамитом, имея в качестве союзника человека, который в любой момент может снова впасть в непредсказуемые капризы старости. Так вот в чем была кара бессмертия!

ВНЕЗАПНО ВУДЛИ стало страшно. Более чем когда-либо он был полон решимости спасти человечество от ужасной судьбы. Он видел картину мира на тысячу лет вперед, населенную существами, которые уже не были даже дикарями, чудовищными пародиями на человечество, деградировавшее сверх всякого воображения.

Перебив Гарта, он задал очевидный вопрос:

— Ты говорил, что имеешь влияние на членов Сената. В чем оно заключается?

Было гораздо более вероятно, что ученому, чей разум медленно разрушался, будут поручены простейшие обязанности, а не что-то, требующее ясного и напряженного мышления. Гарт удивленно поднял голову.

— А? Что? Прости, Вудли, но я солгал тебе. У меня нет здесь никакой власти. Я поддался тщеславию, но рано или поздно ты бы все равно узнал правду. Я не был уверен, что могу тебе довериться, поэтому надел эту «маску». Они сделали меня рабом! О, это не тяжелая работа. Даже не это. Они возложили на меня обязанности, с которыми легко справился бы и школьник. Они сказали, что у меня отказывает рассудок. Они мне лгали! После того, что я сделал для них, после того, что я создал…

Он сделал широкий жест рукой.

— Посмотри вокруг. Этот разрушенный мир был моим детищем, но для его возрождения требовался разум. Я сделал человека бессмертным! Но цена оказалась слишком высока. Я не ожидал от них такого неблагодарного отношения. Это я вернул гедонистам знания, которые они развили до гениальности. Они забыли обо мне. Их первые воспоминания после катастрофы были быстро забыты. Их дети и внуки говорили, что мой мозг деградирует. Это я должен был править Центром, потому что без меня он никогда бы не существовал. Они… они…

Он споткнулся, но затем продолжил с большим воодушевлением.

— Они обманули меня и позаботились о том, чтобы я провалил все задания, которые мне давали. Сначала у меня было все необходимое, включая собственную лабораторию.

Вудли представил себе эту трагическую картину. Ослабленный ум Гарта лихорадочно пытался вспомнить, сосредоточиться на науке, которая была смыслом его жизни. Снова и снова он терпел неудачи в своих исследованиях, все глубже опускался до уровня обязанностей, которые были по силам любому ребенку. Конечно, ему совсем не нужно было работать. Но даже самая простая работа была лучше, чем полное бездействие.

Гарт, должно быть, горько тосковал по прошедшим дням триумфального эксперимента в лаборатории. И вот он возненавидел гедонистов, убеждая себя, что они ответственны за его судьбу. Полностью разрушенный разум — справедливая цена для того, кто разрушил мир. И все же это было ужасно.

Вудли встряхнулся, прогоняя от себя чувства безнадежности и депрессии, внезапно нахлынувшие на него. Но все же помощь Гарта была лучше, чем ничего, и, возможно, он недооценивал возможности ученого.

— Мой план заключается в следующем, — сказал Вудли. — Я сделаю вид, что мне понравился такой образ жизни. Они примут меня за своего. Подозрения рассеются, трудностей станет меньше. Мы сможем узнать все о луче обратной силы и включить его, усыпив на время их бдительность. И тогда мы нанесем удар.

— Да, наверное.

— Ты знаешь девушку по имени Шарн? Она может помочь нам, и я подозреваю, что твоему другу Рогуру тоже здесь не нравится.

Фигура в маске была неподвижна.

— Ты это видел? — Гарт вздохнул.

На мгновение Вудли вспомнил тень, которую он видел в глубоко посаженных глазах Рогура, депрессию на темном сильном молодом лице. Внезапно Гарт рассмеялся. Он резко откинул капюшон с лица. Вудли оцепенел от изумления.

Гарт оказался Рогуром!

Глава 11. Фабрика грез

РОГУР БЫЛ смуглым, красивым, атлетично сложенным «молодым» человеком. Кожа была гладкой, как у мальчишки. Но в этом гибком теле юноши таился уставший старик! Почему-то казалось совершенно неправильным, что Рогур не стал мудрее с годами. Может быть, в этих темных глазах и была усталость, но в них должен был быть и огромный опыт.

Сейчас все для него стало понятно. Ученый не постарел физически. Он оставался таким же молодым и сильным, каким и был в 1942 году. Его тело было совершенным, все чувства обострены до предела, как хорошо сконструированная машина. Но разум машины ослабел, стал старым и неспособным управлять ею.

— Давным-давно меня звали Роджер Гарт, — с горечью произнес ученый. — Теперь я просто Рогур. И эта наша тайная встреча была необходима. У гедонистов зоркие глаза и острый слух. И я не был уверен, что смогу доверять тебе.

— Понятно, — задумчиво произнес Вудли. С усилием он сосредоточился на насущной проблеме. — Что ж, я все равно буду придерживаться плана. Я усыплю подозрения с помощью…

— Не доверяй девушке, — вмешался Рогур. — Не доверяй никому из них. Они действуют по принципам удовольствия. На какое-то время ты стал для нее интересен, и она подружилась с тобой, но когда дело дойдет до отказа от своих удобств и удовольствий, она предаст тебя.

— Я так не думаю, — убежденно сказал Вудли.

— Я слишком хорошо знаю этих людей. — Рогур устало прикрыл глубоко посаженные глаза. — Теперь ты должен вернуться. У гедонистов не должно возникнуть никаких подозрений. Увидимся завтра.

Он смотрел, как Вудли входит в капсулу пневмолифта.

— Помни, — крикнул он, прежде чем дверь захлопнулась. — Не доверяй той девушке!

Кабина с Вудли умчалась прочь. Хорошо отлаженная автоматика быстро доставила его в номер. Его отсутствие никто не обнаружил, решил он, хотя было уже далеко за полночь. Рассвет медленно озарял с востока утреннее небо.

Он разделся и размышлял над тем, что ему стало известно. Вопреки его воле, маленький росток сомнения был посажен. Шарн казалась дружелюбной и, конечно же, не собиралась предавать его. По крайней мере, сейчас. Но, как сказал Рогур, она могла действовать просто по сиюминутной прихоти, полагая, что ценности гедонистов гораздо более ценны, чем это было на самом деле. В решающий момент она спокойно могла отказаться от перспективы будущего, полного лишений и тяжелого труда.

Даже если бы гедонисты сохранили свою изоляцию после восстановления остальной части человечества, для них все равно существовала бы опасность, которой раньше не было. В своем нынешнем положении они были уверены, что ничего не могло причинить им вреда. Но в мире, населенном разумными существами, а не дикарями, ситуация стала бы несколько иной. Какую уверенность Вудли мог дать гедонистам в том, что их право на изоляцию будет уважаться впоследствии?

Это была опасная игра, но при этом с самыми высокими ставками. Он не мог позволить себе рисковать понапрасну. Если Шарн поможет ему, что ж, хорошо.

Но он постарается не дать ей и малейшего шанса предать его.

Вудли долго не мог уснуть. Он все время вспоминал Джанет и думал о том, как ей живется на Лонг-Айленде, среди дикого племени, которое возглавляют Гет и Сэнд. Кем были эти двое до 1942 года? Бизнесмены, политики или преступники? Вудли вздохнул. Возможно, было бы лучше, если бы он никогда не просыпался от своего унылого забытья. Тогда он никогда бы не осознал тех сомнений и страхов, которые одолевали его сейчас.

Нужно было так много сделать. Как мог он один, если не считать сомнительной помощи, одержать победу над цивилизацией гениев? Однако семена слабости были посеяны вместе с семенами гениальности. Гедонисты были декадентами. Они не были бойцами. И Вудли, чувствуя, как под бронзовой кожей перекатываются твердые мускулы, понял, что уже долгое время он сражается с враждебной средой и врагами. Правда, тогда он был безмозглым.

Но теперь он верил, что сильнее любого из мужчин Центра, живущих в свое удовольствие. Ему понадобится эта сила, а также вся его выносливость и энергия. С этой мыслью он заснул.

Когда он проснулся, было уже поздно, но он почувствовал прилив бодрости. Появились новые планы. Без промедления он начал приводить их в действие. Конечно, их нельзя было сделать за один день, но он мог хотя бы начать. Подозрения надо усыпить. Гедонисты, естественно, будут опасаться чужака. Резкое изменение его поведения может показаться неубедительным.

Вудли просто позволил пассивно водить себя по городу, сделав несколько замечаний. Но он проявлял интерес ко многим вещам, ему не нужно было притворяться. Ибо Центр был страной чудес. Труд здесь был превращен в удовольствие. Спрашивать было бесполезно:

— В чем же оправдание такого образа жизни?

— Зачем нам оправдания? — ответили бы гедонисты.

На это ответа не было, так как их, казалось, не смущала перспектива упадка и окончательной гибели их расы. Это был фатализм, доведенный до высшей стадии.

Рогур решил оставить свою работу проводника.

— Лучше не провоцировать у них подозрения, — объяснил он, и Вудли согласился.

— Я свяжусь с тобой, когда это будет необходимо, — сказал ученый. — А пока мы не можем действовать напрямую. Я выясню все, что смогу, о лучевом проекторе.

В этот день и в последующие дни Вудли осматривал Центр с помощью нового гида. Дворцы сновидений особенно завораживали его. Сновидения вызывались электроимпульсами, которые воздействовали непосредственно на мозг. Ранее точно такие же машины для погружения человека в сон использовали звуковые волны. Машины могли создавать мастер-модели, матрицы, но они были не столь совершенны, как те, что создавались человеческим разумом. Вудли вспомнились музыканты, сочиняющие симфонии. Он позволил себе испытать аппарат, воздействующий на сон.

Его провели в маленькую комнату, убранство которой составляли только низкий диван и сеть мерцающих проводов под потолком. Ему ввели снотворное и спросили, какие сны он желает видеть. Ответить было трудно.

— На ваше усмотрение, — сонно сказал Вудли, расслабляясь на диване.

Его глаза закрылись и снова открылись, когда по проводам на потолке пробежала дрожь, похожая на волну. А потом пришли сны.

ВУДЛИ ПРОГУЛИВАЛСЯ по саду неторопливым медленным шагом, как рыба скользит по воде, легко и плавно. Пространство вокруг него было окутано ароматами сада. Слышался шелест листьев от легкого ветерка, зеленые кроны деревьев защищали от солнца. Длинные гирлянды свисающих цветов касались его лица, когда он прогуливался по аллее. Он видел полускрытые тенями фрукты. Золотые дыни, пурпурные шары неизвестных ему фруктов все гуще стелились под ногами.

Вскоре Вудли споткнулся и почувствовал, что падает, не испытывая и тени малейшего страха. Хитросплетения цветущей лозы мягко подхватили его и ласкали, когда он лежал на них. Они медленно опустили его на мягкую траву, окруженную дождем падающих лепестков, которые, словно прикосновение прохладного шелка приятно освежали его.

Он нащупал под ладонью невесомый шар дыни и поднес его к губам. С удивлением он обнаружил, что ест прохладную, восхитительную мякоть. Сладкий сок стекал по его горлу.

В зеленом сумрачном воздухе звучала музыка. Дыня исчезла из его пальцев. Он лежал на локте, глядя сквозь цветы на приближающуюся фигуру, которая, казалось, невесомо двигалась под нежную мелодию.

Стройная смуглая девушка пробиралась сквозь свисающие лианы, и музыка в такт звучала ее шагам. На ней было платье из нитей жемчуга, сплетенных в причудливые узоры. При каждом шаге жемчужины с легким постукиванием шелестели вместе со звуками музыки, что делало видение более чувственным. Вудли никогда раньше не испытывал такого.

Она что, пела? Он не был уверен, но теперь она двигалась вокруг него в медленном танце, и музыка ее жемчужного одеяния то нарастала, то затихала в туманном воздухе. Лианы, свисающие с деревьев позади нее постепенно сменяли свои узоры, медленно превращаясь в вихри мерцающего света. Она наклонилась к нему, протягивая обнаженные смуглые руки сквозь жемчужное одеяние.

Вудли легко поднялся на ноги. Девушка закружилась в нарастающем музыкальном вихре, а ее расшитое жемчугом платье зазвенело сильнее. Он наклонился вперед и внезапно обнаружил, что летит.

Это было похоже на невесомость. Вудли взлетал то выше, то ниже над пейзажами изумительной красоты, которые можно было увидеть только во сне. Смуглая девушка плыла впереди, и музыка ее жемчужин звенела у него в ушах.

Время остановилось. Тело оставалось невесомым. Усилия не существовало. В жизни не было ничего, кроме настоящего наслаждения, где все хорошее поглощало его, и ему хотелось все больше и больше приятных ощущений. Но стройная смуглая девушка всегда плыла впереди него, вне пределов досягаемости.

Чары Морфея постепенно покидали его, а вместе с ними уходила и музыка ее одежды, которая все еще звучала в его ушах. Несколько мгновений он лежал с закрытыми глазами, предаваясь восхитительным воспоминаниям об увиденном. К воспоминаниям о наслаждении примешивалась еще более утонченная печаль, печаль о потерянной музыке и милой смуглой девушке, к которой он никогда не прикасался и которую никогда больше не увидит. Без этой нежной горечи сон потерял бы и половину своего великолепия.

Ему было трудно осознать, что какой-то искусный мастер сочинил сон, гармонично сложил его ноту за нотой и цвет за цветом, ловко соединил все это вместе и заострил до совершенства красотой стройной девушки, которой он никогда и не надеялся коснуться.

Вудли неохотно открыл глаза, преследуемый шорохом ее одежды и постепенно гаснущими воспоминаниями о сне. Но тут же он вспомнил о Джанет, и его мысли наполнились душераздирающей тоской по девушке, которую любил до Судного дня. Она каким-то образом оказалась частью его сна.

Недовольный своим пробуждением, он вскочил с мягкого дивана. Затем к нему вернулось здравомыслие. Дверь открылась, и вошла горничная с завтраком. Вудли снова взял себя в руки.

— Больше ничего не нужно, — пробормотал он.

Весь остаток дня он пытался забыться, погрузиться в анализ цивилизации, в которой жил.

Приятные видения дворца грез вновь притягивали его. Снова и снова он переживал странные вымышленные сны от гедонистов. Они взывали ко всем его чувствам, и во всех них, приходя в себя, словно от наркотиков, просыпаясь, он чувствовал разочарование. Это была подсознательная реакция на безнадежность медленно умирающей расы, которая не видела выхода и сознательно не искала его.

Во всех своих снах Вудли видел пассивное существо, и это было важно. Элементы личных переживаний и инициатив были утрачены даже во сне. Именно это навело его на новую мысль.

Поскольку сны оказывали на умы гедонистов неизгладимое впечатление, он сам решил вызывать нужные ему ассоциации посредством этих снов.

В таком положении он мог тонко влиять на умы гедонистов, как уже повлиял на ум Шарн, и теперь девушка всячески поддерживала его, хотя он последовал совету Рогура и решил не доверять ей полностью. Кое-кто из жителей Центра проявлял слабый интерес, но их было трудно пробудить от безразличия. Апатия — неверное слово, которое описывало их состояние. Видения под воздействием опиума позволяли понять его сущность лучше.

Вспомнив о том, что Шарн может предать его, Вудли притворился, что его желание освободить человечество от дикости остыло. Но он был уверен, что Шарн и дальше продолжит убеждать жителей. Очевидный обман доверчивой девушки оставался на его совести, но он не видел другого выхода. Позже он сможет загладить свою вину.

Поэтому Вудли делал вид, что все больше и больше склоняется к образу жизни гедонистов. Он старался постепенно принимать их взгляды на жизнь, чтобы казаться убедительным.

Временами он высказывал резко отрицательное мнение ко всему, что существовало в Центре, но эти вспышки появлялись все реже и реже. Когда его, наконец, вызвали в Сенат, было нетрудно притвориться, что он полностью перешел на их сторону.

— Я ошибался, — признался он. — Но тогда ваша жизнь была для меня в новинку. Даже сейчас я не знаю, хочу ли я жить так вечно… Но в любом случае я хочу попробовать.

Седобородый сенатор улыбнулся.

— Ты в праве поступать так, как тебе заблагорассудится.

— Ну, мое положение не из легких. Я уверен, что не получу удовольствие от бездействия.

— Мы работаем, когда хотим.

— Во всяком случае, какое-то время мне понадобится работа. Но что я могу сделать?

— Ты видел город. Выбери то, что тебе по нраву.

Вудли намеренно озвучил несколько предложений, которые, как он знал, Сенат отклонит из-за отсутствия специальной подготовки.

— Я бы хотел попробовать сочинять сны, — сказал он наконец. — Это очень трудно?

— Некоторые тратят на это всю жизнь, но так и не могут овладеть этим умением, — ответил седобородый, — точно так же, как некоторым не дано сочинять музыку. Необходимо воображение и умение концентрироваться. Но если ты можешь это сделать и если хочешь, приступай к работе. Я поручу кому-нибудь объяснить тебе суть этого метода.

Хотя Вудли тщательно пытался скрыть свои чувства, ликование охватило его. До сих пор гедонисты ничего не заподозрили. Теперь надежда на будущее успокаивала его.

— Возможно, тебе удастся освежить наши прежние сновидения, — задумчиво произнес глава Сената. — Твой новый взгляд сможет создать новые вариации на старые темы. Это будет здорово.

Глава 12. Отчаяние

ОБУЧЕНИЕ НАЧАЛОСЬ незамедлительно. По его собственной просьбе Вудли был изолирован. Его отвели во дворец сновидений и показали комнату, которая напоминала одну из спальных комнат, где он видел свой бесподобный сон. Потолок был опутан плетеной проволокой, вибрации от которой вызывали сновидения.

Его положили на кушетку и попросили расслабиться. Дали кнопку управления, которая включала или выключала записывающую аппаратуру. Затем на его голову надели полупрозрачный шлем.

— Мысли создают вибрации, — сказал ему инструктор. — Это давно известно. Например, если ты говоришь в микрофон, твои слова могут быть записаны и повторены. Но сначала ты должен внятно высказаться. Ты должен вызывать свои ощущения и чувства таким же образом.

Внутри громоздкого шлема Вудли попытался кивнуть, но у него не вышло.

— Понятно, — пробормотал он.

— Просто закрой глаза и сосредоточься. Дневной сон. Пусть твой ум блуждает, ты должен направлять его. Попытайся визуализировать свой сон, вплоть до запахов и цвета, которые ты хочешь показать. Если хочешь создать розу, мысленно посмотри на нее, но также вспомни ее аромат и ощущения от прикосновения к ней. Воссоздай эмоции. Когда ты хочешь записать, нажми кнопку, которую ты держишь в руке. Нажми еще раз, чтобы остановить процесс.

Все просто. Вудли расслабился и попытался привести свои мысли в некий стройный порядок. Внезапно он осознал, что во сне кто-то может проникнуть в его сознание. Если бы его мысли были полностью записаны, гедонисты могли бы раскрыть его планы восстания. Усилием воли он заставил себя думать только о приятном.

Создать музыку мечты оказалось не так сложно, как он ожидал. Поначалу Вудли экспериментировал неуклюже, как музыкант наигрывает ноты рождающейся музыки или художник делает наброски. На первом месте были живописные впечатления. Он без труда вспомнил ощущения, обонятельные, слуховые, и это показалось ему совсем нетрудным делом. К тому времени, как инструктор прервал его, он уже почти закончил свою работу.

Позже его поздравили с успехом и сказали, что без особых усилий он мог бы стать превосходным композитором сновидений.

— У тебя есть воображение и художественное мышление. Ты способен сконцентрироваться, сфокусировать свое внимание. Вскоре ты сможешь создавать полноценные сны. У тебя к этому природный талант.

Это было равнозначно тому, как играть на пианино на слух, вместо того, чтобы тратить долгие годы на интенсивные занятия. Вудли был приятно удивлен.

— Надеюсь, ты не потеряешь интерес, — с надеждой сказал инструктор. — Все будут стремиться испытать твои мечты. Ты принес что-то новое в Центр, восхитительную свежесть идей. Даже в твоих экспериментальных вспышках присутствовали нотки удовольствия.

Покидая дворец сновидений, Вудли улыбнулся. Любопытство заставляло гедонистов — поддаться очарованию его «симфоний». Может, они и грубые и непрактичные, но в декадентском Центре они стали порывом прохладного, освежающего ветра. Возможно, он устроит ураган, который унесет спокойную и убаюкивающую атмосферу, окутавшую город. Постепенно, незаметно, отношение гедонистов могло измениться с помощью внушения, которая непосредственно проникала в подсознание.

Вудли наконец-то обладал оружием!

ШАРН ЗАИНТЕРЕСОВАЛАСЬ, а Рогур отнесся ко всему скептически.

— Есть опасность в твоей затее, — предупредил ученый. — Ты должен скрывать свои мысли каждую секунду. Если ты позволишь блуждающему воспоминанию о наших планах проскользнуть на диктофон, то наша идея обречена.

Позже Вудли рассказал о своих планах Шарн, которые сильно заинтересовали ее, хотя до конца она не осознавала значения его намерений.

— Я знаю, тебе понравится твоя работа, — сказала она. — Возможно, ты захочешь остаться с нами, если только уже не принял это решение.

В ее глазах появился странный блеск. Она искренне желала, чтобы он остался, понял Вудли. Он так и сделает, пока его план не осуществиться. Если бы только он мог узнать что-нибудь о лучевом проекторе! Но он пока опасался задавать прямые вопросы, которые могли бы вызвать подозрения, подобно неквалифицированному рабочему, который мог разбираться в инженерных решениях. Он должен выиграть время, попытаться привлечь как можно больше людей на свою сторону и ждать.

Так вяло проходили дни. Теперь Вудли полностью погрузился в работу над сновидениями. Он мог рассчитывать на то, что под его влиянием Шарн привлечет новых единомышленников, найдет тех, кто не удовлетворен условиями жизни в Центре. Но прежде всего он должен был посеять семена сомнения в умах. Вудли осознал, что все было в его руках. У него были определенные воспоминания о днях, предшествовавших 1942 году. Кроме того, его эмоции были первобытными и сильными, более острыми, чем у гедонистов. Пресытившись удовольствиями, их ощущения были притуплены. И все же Вудли знал, что они не полностью безнадежны. Оставалась крохотная надежда, что они пойдут за ним.

Он исходил из того, что все гедонистические сны связаны с вымышленным героем. Люди были довольны отдыхом и позволяли волнам ощущений захлестывать их. Они редко проявляли активность. Все сны были повторяющимся мотивом.

Вудли обратился к своим фантазиям сна. Сначала он был настороже, сосредоточившись на видениях, в которых главный герой постепенно становился все более и более активным. Эти «симфонии мечты Вудли» стали чрезвычайно популярны. Люди стекались во дворец, чтобы прочувствовать их. В них была новизна, свежесть и некая жизненная изюминка, которая завораживала умы гедонистов.

Он обратился к легендам, которые помнил: Пол Баньян и его красный бык с северо-запада, Сага о Джоне Генри — все сны происходили под контролем Вудли. Постепенно в сновидения стал проникать элементы личного видения реальности. Конфликт интересов заканчивался безоговорочным триумфом, без оттенков трагического, который гедонисты неизбежно добавляли в свои собственные творения.

По своим смутным воспоминаниям сто тридцатилетней давности Вудли рассказывал и другие истории. С Авраамом Линкольном гедонисты опосредованно рубили бревна в лесу, боролись с непреодолимыми трудностями, одерживали победы над Дугласом. Вместе с Буном и Крокеттом они сражались с индейцами и удерживали атаки туземцев под Аламо. Сага об Америке была рассказана через воссозданные видения Вудли и управляемые им эмоции, даже для тех, для кого прежняя Америка оставалась неизвестной.

Бунтарский костер, сложенный из дров воспоминаний, не вызывал в нем трепета, это было лекарством, способным вылечить болезнь удовольствия. Созданные Вудли сны о маленьких победах и больших поражениях прошлого человечества неизбежно продвигали их к мысли, что они могут достичь чего-то большего, чем нынешнее безоблачное существование.

Часто Вудли казалось, что он избрал неверный путь, и его идеи обречены на провал. Он знал, что прошлого не вернуть, но он понимал, что ему нужны мощные лекарства для борьбы с вирусом гедонизма.

Любопытно, что Вудли все больше и больше переставал понимать яростную ненависть Рогура к своим соплеменникам. В идеальном существовании жестокость полностью отсутствовала. Конечно, они будут вынуждены защищаться, но какими-то другими методами. С их гедонистической точки зрения, они будут всячески стремиться сохранить свою изолированную безопасность. И в самом деле, в жизни Центра было очень много прекрасного и удивительного.

В садах на крышах, под усыпанном драгоценными камнями ночным небом проходили волшебные ночи, когда цвет, звук и запах сливались в осязаемую сущность чистой гармонии. Мягкие, добрые горожане, так часто действовавшие импульсивно, никогда умышленно не причинявшие вреда, олицетворяли древние представления о рае.

В Центре не было жестокости. Наверное, они не смогли бы спасти остальную часть человечества, но и не смогли бы уничтожить его. Одинокие, отчужденные, безобидно преследующие удовольствия, они весело шли по длинной дороге к своему логическому концу. Они растворятся во времени, не оставив после себя ничего, кроме безмолвной, ничем не омраченной красоты волшебного города. Ничто бы не могло запятнать память об этих людях. Гедонисты ничего не просили, ничего не давали, они жили только ради удовольствия и были счастливы.

Вудли почувствовал к ним жалость. Они никого не благодарили за их рождение, но создавший их Рогур жаждал и замышлял их полное уничтожение. И Вудли тоже, но в другом смысле. Если ему удастся совершить задуманное, солнечные смеющиеся лица будут омрачены. Придут заботы, а вместе с ними и огорчения. Будет ли это стоить таких затрат? Да! Компенсация будет заключаться в том, чтобы вновь почувствовать себя людьми.

И все же Вудли не раз чувствовал определенную неуверенность. Если бы человечество не было обречено на бессмысленную дикость, он, возможно, счел бы за лучшее предоставить гедонистам их собственную эгоистичную счастливую жизнь. Но воспоминание об опустошенном, совершенно одичавшем лице Джанет всегда заставляло его понимать, что его миссия должна быть выполнена любой ценой.

Однажды ночью он рассказывал Шарн о новой симфонии сновидений, которую он создал.

— Мне она очень нравится, Шарн. Я хочу, чтобы ты это увидела.

— Я не хочу видеть новое творение, — с печалью произнесла она, отворачивая лицо, так что он видел только ее гладкие платиновые волосы.

— Почему, позволь тебя спросить?

— С какого-то времени мне перестало это нравиться. Правда, я видела кое-что из старых. Девушка Джанет была во всех них.

Вудли нахмурился.

— Да нет же. Ты ошибаешься.

— Она была там не визуально. Ее незримое присутствие проходило во всех снах красной нитью. Нетрудно было догадаться, что мотивом была она. Она была там эмоционально, через случайные ощущения во сне, чувства одиночества и тоски.

Шарн повернулась и посмотрела на Вудли своими серьезными голубыми глазами.

— Я знаю, что ты никогда не сможешь забыть ее.

ОСТАЛЬНЫЕ СЛОВА Шарн он уже не слышал. Все это было правдой, но до сих пор Вудли этого не понимал. И если эти подсознательные желания незаметно проскользнули сквозь его ментальный фильтр, то, возможно, проскользнули и другие, более опасные мысли.

— Твои сны имели и другие последствия, — добавила она. — Ты создал настоящий культ, хотя твои зомбированные последователи и не знают, что ты возглавляешь его. Подпольная ячейка тайно выступает за восстановление разума для остального мира, уставшего от безмятежной жизни здесь, в Центре. Твои сны повлияли на них, Вудли, дали им проблески чего-то, о существовании, которого раньше они могли только догадываться. Они устали от спокойной размеренной жизни. Они хотят осуществить те мечты, которые ты им показал.

Вудли прищурился.

— Ну и что?

В голосе Шарн послышалось неприкрытое недовольство.

— Послушай меня, Вудли, либо ты глупец, либо прикидываешься им. Я думала, что у нас появился лидер в твоем лице. Ты открыл нам глаза на окружающий нас мир, до тебя нас все утраивало.

Вудли не осмелился ответить. Если он сейчас возьмет на себя определенные обязательства, это все испортит. Новая организация будет обнаружена. Немного позже, когда придет время, он открыто заявит о своем лидерстве в этом «подпольном движении». Тем временем, он был уверен, что число последователей будет постоянно расти, в то время как он будет ненавязчиво продвигать свои идеи.

И все же ему было больно смотреть на обиженное, сердитое лицо Шарн, особенно с тех пор, как он понял, что все ее слова были правдой. До его появления в Центре царила идиллия.

Ночью он встретился с Рогуром. Ученый, по своему обыкновению выглядел озлобленным, и сидел в своей крошечной квартире, затерянной в лабиринтах города. Казалось, он выглядел еще моложе, но голос зрелого мужчины выдавал его.

— Я предупреждал тебя, Вудли. Я знал, что нам грозит опасность.

— О чем ты говоришь? — раздраженно спросил Вудли. Он поудобнее устроился в кресле и нервно закурил сигарету. — Что случилось?

Глубоко посаженные глаза Рогура впились в него взглядом.

— Ты. Ты и есть наша основная проблема.

Вудли еще раз убедился, этот человек действительно страдает старческим маразмом. Он говорил очевидные глупости. И все же Вудли невольно прислушивался к мыслям собеседника.

— Ты уговорил меня помедлить с нашим планом. Ты помнишь наш уговор? Ты сказал, что нам лучше подождать, пока мы не сможем нанести удар с некоторой уверенностью в успехе. Это было логично, но ты изменился.

— Я? — удивился Вудли. — Что заставляет тебя так думать?

— Ты становишься гедонистом, если еще не стал им. — Негодующий Рогур вскочил на ноги. — Теперь ты довольствуешься мечтами! Я видел некоторые из них. Ты довольствуешься малым, внушая людям вещи, которые сам боишься сделать!

— Ты с ума сошел! — рявкнул Вудли и вскочил. — Ты даже не можешь понять, что я… — Он замолчал.

— Значит, ты начинаешь это понимать, — усмехнулся Рогур, его молодое лицо засветилось насмешкой. — Ты превращаешь все свои желания в мечты и постоянно откладываешь претворение плана в жизнь. Ты все еще хочешь уничтожить Центр?

— Я никогда не хотел его уничтожать, — горячо возразил Вудли. — В этом нет необходимости. Это стало бы бессмысленным убийством невинных гедонистов, и я бы никогда не простил себе этого. Если нейтрализующий луч благотворно повлияет на дикарей, и их память восстановится, этого будет достаточно.

— Достаточно? — казалось, на темные глаза Рогура упала пелена ярости. — Ты думаешь, этого будет достаточно?

— Конечно. Потом гедонисты могут остаться здесь в изоляции или слиться с остальным миром. Это не имеет значения. То, ради чего мы работаем, — это восстановление человечества. Что же касается снов, то ты знаешь мою цель. Есть уже сформированная организация, которая хочет того же, что и мы.

— А я убежден, что то, что я сказал оказалось правдой! — губы Рогура исказились в усмешке. — Ты не можешь отрицать свой гедонизм, предатель!

Глава 13. Попытка захвата

КЕНТ ВУДЛИ поколебался. Теперь он слишком хорошо понимал, что незаметно, сам того не сознавая, попал под влияние гедонистов. Он неуверенно шел к своей цели, будто по зыбучим пескам, и его собственные сны коварно заманивали его в тупик.

— Хорошо, — сказал он наконец Рогуру. — Ты победил. Я недооценил коварную привлекательность гедонизма.

Рогур подошел к встроенному шкафу и достал два плаща с капюшонами.

— Мы снова понимаем друг друга, — заявил он. — Хорошо. Я не бездействовал, Вудли. У меня тоже были свои планы. Сегодня вечером мы можем включить нейтрализующий луч.

— Сегодня вечером? Но как это сделать?

— Я же говорю тебе, что не сидел без дела! — раздраженно огрызнулся Рогур. — Надень плащ с капюшоном. Если наш план увенчается успехом, нам будет угрожать опасность. Гедонисты немедленно начнут искать виновных, так что мы должны скрывать свои лица. Позже Центр должен быть уничтожен, но сегодня есть шанс использовать луч.

Вудли неохотно взял плащ.

— Ты уверен, что это разумно? Если мы подождем, пока антигедонисты приобретут достаточное влияние и силу, Сенат будет вынужден пойти нам навстречу.

— А если луч никогда не будет включен, тебе будет не все равно? — голос Рогура звенел от злобного сарказма.

Неодобренно покачивая головой, Вудли облачился в маскировочную одежду. В любом случае, шанс стоит того, чтобы им воспользоваться. Он присоединился к Рогуру в вагончике пневмолифта.

— Мы всегда сможем разрушить Центр, раньше или позже — какая разница? — пробормотал ученый почти про себя. — Но это должно произойти! Много раз я пытался найти выход… Далеко в долине, Вудли, все еще цела плотина, построенная до 1942 года. Когда-то я думал взорвать ее и затопить город, но теперь я знаю, что Центр сможет противостоять гораздо большим силам, чем это наводнение. У гедонистов мало оружия, они ничего не знают о войне, но город почти неприступен.

Рогур коснулся кнопки управления.

— Мы должны действовать быстро, — продолжал он в пути. — Если кто-то есть в лаборатории, нам придется нейтрализовать его. Я не смог достать никакого оружия, поэтому не бойся использовать физическую силу.

— Проектор уже установлен? — поинтересовался Вудли. — Все готово к включению?

— Да, да, — нетерпеливо сказал ученый. — А теперь будь наготове.

Когда дверь капсулы бесшумно отъехала в сторону, они быстро выскочили в просторную хорошо освещенную комнату.

ЭТО БЫЛА ЦЕНТРАЛЬНАЯ и, следовательно, самая высокая башня города. Потолок был сделан из прозрачного пластика. В Центре комнаты стоял сложный агрегат, чем-то напомнивший Вудли машину для расщепления атома. Это не так, понял он. Это было нечто гораздо более мощное. Эта машина могла генерировать и транслировать луч, который снимет с человечества проклятие бессмертия и восстановит память и разум.

Проектор возвышался высоко над головами двух мужчин.

— Ты знаешь, как он действует? — шепотом спросил Вудли.

Сам бы он никогда не смог понять принцип действия сложного механизма. Лицо Рогура было скрыто капюшоном, но в его жестах чувствовалась нерешительность.

— Да… — сказал он с некоторым сомнением и двинулся вперед.

Вудли обвел осторожным взглядом огромную комнату, прежде чем последовать за ним. Не было слышно ни звука. Ночное небо над прозрачной крышей было усыпано звездами. Белый свет исходил от пластиковых стен.

Рогур начал возиться с панелью управления. Он с трудом перевел дыхание.

— Кнопки помечены. Это тот самый!

Он нажал на одну из кнопок. Но ничего не произошло. Рогур крепко выругался и нажал еще одну кнопку, а затем, в приступе внезапной ярости, стал нажимать все подряд.

— Что-то не так, — пробормотал он. — Ничего не происходит. Видимо, машина неисправна. Может быть, некоторые жизненно важные запчасти отсутствуют.

Рассуждения Рогура были вполне логичны. Гедонисты вряд ли оставили бы лучевой проектор в рабочем состоянии, рискуя, что он может быть включен случайно. Вудли чувствовал себя полным идиотом, не предусмотрев такой очевидной меры предосторожности.

— Надо уходить, — настойчиво прошептал он. — Нам все-таки придется попробовать другой план. Нет смысла оставаться здесь.

— Нет! — упрямо возразил Рогур. — Я выясню, в чем проблема, и все исправлю.

Он уставился на возвышающуюся громаду неподвижной машины, его мозг лихорадочно искал выход из создавшегося положения. Вудли вздрогнул от звука, раздавшегося неподалеку.

— Ну же! — настаивал он, дергая Рогура за руку. — Теперь это безнадежно. Нам нужно бежать.

— Не мешай мне! — воскликнул ученый пронзительным от гнева голосом.

Вудли замер, услышав звук открывающейся двери. Он резко обернулся.

В проеме, появившемся в одной из стен, стоял одетый в серое человек. Его глаза были широко раскрыты от изумления. С криком он бросился вперед. За ним по пятам бежали еще несколько человек.

— Схватите этих двоих! — закричал самый главный. — Не дайте им улизнуть!

Оглядевшись, Вудли увидел, что шлюз пневмокабинки все еще приоткрыт. Оставаться и оказывать сопротивление было бесполезно. Все еще сжимая руку Рогура, он рванулся к стене. Ученый потерял равновесие и брыкался до тех пор, пока чуть не упал. Потом он все понял и последовал за ним.

Вудли втолкнул его в капсулу и повернулся лицом к первому из нападавших. Сквозь прорези капюшона он увидел худощавого юношу, который бросился к нему, пытаясь схватить и удержать. Зная, насколько эти люди слабы физически, Вудли ударил юношу кулаком в грудь, и тот отлетел от шлюза. Затем он прыгнул в капсулу, когда панель начала закрываться.

Пневмолифт мгновенно разогнался до бешеной скорости. Вудли по инерции отбросило к стене, и он рухнул на мягкое сиденье. Через некоторое время, придя в себя, он увидел согнувшегося пополам Рогура, который нажимал одну кнопку за другой на панели перед собой.

Тело ученого сотрясала нервная дрожь. Казалось, он был охвачен животным страхом. И Вудли знал, что это вполне логично. Страх и ненависть в какой-то степени всегда дополняли друг друга. Рогур хотел уничтожить гедонистов и думал, что они хотят поступить с ним точно также. Вудли размышлял несколько иначе, он знал, что если их схватят, это будет означать провал любого будущего плана. И все же их никто не узнал.

Он плотнее натянул капюшон-маску на лицо.

Мгновение спустя машина замедлила ход и остановилась. Панель открылась, и Рогур выскочил в большую камеру, в которой находилось нечто, похожее на контрольный механизм.

Убедившись, что погони нет, Вудли последовал за ученым.

— Что же нам теперь делать? — спросил он. — Куда мы прибыли?

Но Рогур уже лихорадочно работал над приборной доской.

— Мы должны убраться из Центра! Они убьют нас!

Он почти обезумел от страха. Рогур потянул рычаг назад, крутанул колесо и рванулся к открывшемуся проему в стене. Снаружи Вудли увидел ночное небо и огромный ров, окружавший город. Они находились внутри великой стены Центра.

— Подожди! — поспешно сказал он. — Нас никто не узнал. Если мы сейчас сбежим, то можем потерять все.

УЧЕНЫЙ НИЧЕГО не слышал. Белая полоса мостика выдвинулась в темноту, перекрывая ров. Это было похоже на такой же мост, по которому Вудли вошел в Центр.

Рогур резко вскрикнул и бросился к порогу. Его закутанная в плащ фигура на мгновение показалась в черной дыре, а потом исчезла. Вудли слышал, как удаляется звук его шагов по мосту.

У Рогура была причина для внезапного бегства. Вудли увидел, что в стенах открываются панели, через которые в комнату вбежали несколько человек.

Они заполнили почти всю комнату.

Было бы легко убежать вместе с Рогуром, но мозг Вудли нервно оценивал ситуацию. Его никто не узнал, так как он был в капюшоне. Если бы ему пришлось бежать из Центра, все его тщательно продуманные планы рухнули бы. Но был и другой путь.

В комнате было тесно от безоружных, но многочисленных гедонистов. Вудли почувствовал, что не хочет пробиваться сквозь них. Он осознавал свое физическое превосходство и не принадлежал к тому типу людей, которые получают удовольствие от драки ради драки. Его мощный кулак мог превратить эти гладкие красивые лица в месиво, даже если численный перевес будет на их стороне, и они, в конечном счете, одержат победу. Это тоже был своего рода гедонизм. Он не хотел причинять им боль, если можно было обойтись без этого.

Ему на помощь пришло воспоминание об игре его молодости. Игра называлась «догонялки». Суть ее была в том, чтобы не задевая соперников и уворачиваясь от них, как можно быстрее убежать. Он отскочил в сторону, легко повернулся на цыпочках и побежал. Ему помогала совершенная координация натренированных мышц. Одного из них он оттолкнул плечом. Потом перепрыгнул через согнутую фигуру другого. А затем он проскочил и оказался в капсуле пневмолифта!

Панель частично закрылась, когда его пальцы пробежались по кнопкам. Он вытянул руку в открытом толчке, который очистил порог от людей, которые пытались пробраться внутрь. Затем дверца захлопнулась, и машина умчалась прочь.

Почти мгновенно он изменил свой курс в лабиринте многочисленных труб, проходящих через Центр. Он остановил кабину, выскочил из нее и пересел в другую. Он пытался сбить с толку своих преследователей, играя в отчаянную игру «заяц и гончие». Наконец он сбросил плащ, и оставил его в очередной капсуле, прежде чем вновь пересесть в другую.

Десять минут спустя он уже лежал в своей спальне, и ничто не напоминало о его недавнем приключении, кроме учащенных дыхания и пульса. Никто не ворвался в комнату, чтобы задержать его. Наконец Вудли уснул.

На следующий день в городе царило затаенное волнение. Рассказывали о двух фигурах в плащах, которые пытались включить проектор нейтрализующего луча, но потерпели неудачу. Один из них сбежал из Центра. Другой все еще был здесь. Кто же он?

Вудли стало не по себе. Зная возможности гедонистов, он не был уверен, что его личность не будет раскрыта. Он знал, что скополамин[5] или тест на полиграфе[6] выдадут его. Он не мог найти выхода из этой ситуации. Неизбежно Вудли будет находиться под подозрением.

Затем он узнал шокирующую новость, которая мгновенно разлетелась по Центру, и у Вудли все внутри перевернулось. Преступник сдался сам.

Это была… Шарн!

Конечно, она солгала ради его спасения. Она догадалась, кто этот человек в маске, и поняла, что планы Вудли на самом деле совпадают с ее собственными целями. Сенат выяснил, что сбежавший Рогур был одним из преступников. Теперь Шарн утверждала, что она была его сообщницей. Ее мотив? Она отказывалась давать показания и заявила, что предпочитает внешний мир Центру.

Несомненно, что девушку могут подвергнуть психологической обработке и воздействию гипноза, после которых она станет послушной гражданкой Центра. По крайней мере, таков был первоначальный план. Но Шарн потребовала, чтобы ей позволили покинуть город.

К тому времени, как Вудли получил известие, девушку уже отправили в дикие земли бывшей Пенсильвании. Власти не желали принуждать ее к тому, что ей не нравилось, ибо это полностью противоречило идеям гедонизма. Сенат посчитал, что с ее отсутствием источник недовольства исчезнет сам по себе.

Шарн останется один на один в мире дикарей! Первой мыслью Вудли было пойти за ней, вернуть, и во всем сознаться.

С этой мыслью он направился к залам Сената, когда стройный светловолосый юноша втиснулся в кабинку пневмолифта вместе с ним. Парень нажал кнопку, и машина остановилась между уровнями.

— Что это за фокусы? — нетерпеливо спросил Вудли. — Я очень спешу.

— У меня сообщение от Шарн, — сказал юноша. — Она предвидела, что ты пойдешь в Сенат, и это ставит под удар все планы.

— Кто ты такой?

— Шарн рассказала мне о тайной организации, которая хочет открыть врата Центра и восстановить память человечества. Я один из них. — Парень украдкой огляделся, хотя не было никакой возможности подслушать. — Шарн взяла на себя твою вину, чтобы ты мог остаться здесь. Если ты сдашься, то поставишь под сомнение все наши цели, ради которых мы жили все последнее время. Все держится на тебе. «Ты наш символ», — сказала мне Шарн. Она будет ждать нас снаружи, пока мы не накопим достаточно сил, чтобы реализовать свои планы. Потом она присоединится, когда мы будем у власти. И у нее есть еще какая-то цель за пределами Центра.

— Что за поручение могло быть у нее во внешнем мире?

— Даже не знаю.

— Я пойду за ней и приведу обратно! — с жаром заявил Вудли. — Там у нее нет никаких шансов выжить.

— Ты не сможешь ее найти, — уверенно сказал парень. — Она предупреждала, что ты будешь так говорить. Она уехала далеко на восток и захватила с собой припасы. Ты недооцениваешь Шарн, она умна и находчива. Сделай так, как она хочет. Иначе, ты все испортишь.

Вудли прикусил губу, а юноша продолжил:

— Шарн передала тебе вот что: «Ты не понимаешь. Ты все еще гедонист. Скоро мы будем достаточно сильны, чтобы потребовать включения луча. Продолжай сочинять сны. Это единственный выход!»

Глава 14. Взрыв на плотине

ПАРЕНЬ БЫСТРО нажал на кнопку. Капсула скользнула вперед, панель открылась, и он исчез. Вудли продолжал размышлять. То, что Шарн пожертвовала собой ради него, было совершенно против его воли, но это был ее выбор ради будущего человечества и всего мира.

Вудли направил машину к дворцу сновидений. Теперь он обязан снова выжидать и вербовать новых членов в антигедонисткое движение.

В последующие дни он очень беспокоился о Шарн. Он не раз подумывал о том, чтобы последовать за ней, но не решался. С уходом Рогура другого выхода не было. Он сосредоточился на создании более мощных пропагандистских снов.

Тянулись дни, недели, месяцы. Контакты Вудли с его последователями были немногочисленны, и, как ни странно, их становилось все меньше. Временами ему казалось, что он лишен их доверия. Он был так занят, что у него не оставалось времени даже на просмотр собственных симфоний снов. Не должно быть никакого возврата к привычкам гедонистов.

Неделя… и еще несколько недель… злясь на свое бездействие, томясь в ожидании решительных действий… ожидание… ожидание…

Он чувствовал себя совершенно одиноким, но все же привыкал к Центру, и влюбился в его веселую красоту, его дух непринужденного времяпрепровождения. Мир проиграет, если эта гармония погибнет. Но он не позволит ей умереть, поклялся Вудли. Вечно прекрасная гармония будет существовать в окружении разумных людей, как это было до 1942 года.

По всей земле лежала тьма забвения после Судного дня. Только в Центре присутствовал свет.

Однажды его пригласили в Сенат, который собрался в полном составе. Вудли мог только догадываться о причине его созыва. Уже несколько дней от тайной организации не поступало никаких сообщений. Но Вудли был в хорошем настроении, и, расслабившись в одном из мягких кресел, ожидал речи Сената. Скоро настанет день, чтобы нанести удар.

Председатель улыбнулся Вудли.

— Наступило время откровенно поговорить с тобой. Мы ценим тебя, потому что ты привносишь новые мысли и удовольствия в Центр. Но вместе с прекрасным, в своих симфониях снов ты заставляешь задумываться и о других опасных вещах.

В словах председателя чувствовался намек на угрозу.

— Я не понимаю, — Вудли напряженно ожидал продолжения.

— Твои пропагандистские сны, конечно. Ты очень умен. Поначалу даже мы начали поддаваться их чарам. Но поскольку Шарн покинула Центр, мы детальнее изучили некоторые эффекты. Мы обнаружили тайную организацию, которая хотела разрушить нашу изоляцию и вернуть дикарям их память.

Вудли невольно огляделся, словно оценивая опасность вокруг него. Женщина рассмеялась звонким музыкальным смехом. Председатель покачал головой.

— Мы не хотим тебе причинить никакого вреда. Мы даже не знаем, связан ли ты с движением или твои симфонии снов невольно несли в себе бунтарские мысли. Теперь это не имеет значения.

Что он имел в виду? Вудли почувствовал необходимость побороть тошнотворную безнадежность, решил взять инициативу в свои руки. Он встал. В горле у него пересохло, но он заговорил твердым голосом:

— Хорошо, ты прав. «Тайная лига», как вы ее называете, сильнее, чем вы думаете, и достаточно влиятельна, чтобы заставить Сенат включить лучевой проектор!

К ЕГО УДИВЛЕНИЮ по комнате прокатилась волна смеха.

— Мне очень жаль, Вудли, — сказал седобородый. — Мы были вынуждены сражаться с тобой твоим же оружием. Признаюсь, это было довольно приятно, чего мы не испытывали уже много лет. — Он поднял косматые брови. — Но этого маленького конфликта было вполне достаточно. Теперь все кончено.

— Что вы имеете в виду?

— В последнее время ты не был ни в одном из дворцов сновидений. Ты был слишком занят своими мечтами. Мы позаботились о том, чтобы твои собственные сны были отредактированы перед выпуском. Мы сгладили острые углы, сделав их безобидными. Мы также использовали психологию и создали контрсновидения, которые нейтрализовали твои. Очень медленно мы возвращаем наш народ на безопасный путь мира и удовлетворения.

Контрпропаганда сновидениями! Теперь Вудли понял, что это правда. Так вот в чем причина ослабления интереса! Постепенно и целенаправленно их пичкали лекарством, которое нейтрализовало его пропагандистские сны.

— Ты все еще можешь создавать сны, если хочешь, но они должны быть подвергнуты цензуре. Бунтарские идеи покинули Центр, и мы снова можем жить ради удовольствия, как жили до твоего прихода.

Возможно, со временем Вудли вернет себе прежних приверженцев, но какие у него шансы теперь, когда заговор раскрыт?

— Ну и что? — спросил он. — Ты хочешь, чтобы я покинул Центр, или убьешь меня?

— Конечно, нет. Мы не злодеи, Вудли, какими ты нас представляешь. Мы никому не причиним вреда. Разногласия были даже в Сенате. Некоторые из нас действительно сочувствовали тебе. Но, в конце концов, мы решили, что лучше всего гедонизм. Что касается тебя, ты можешь остаться здесь, если хочешь. Ты будешь совершенно свободен, но мы позаботимся о том, чтобы ты больше не вызывал сомнений в умах наших граждан. Наши законы гуманны. Ты не почувствуешь никаких ограничений.

— Ну и что дальше? — настаивал Вудли.

— Возможно, придется поставить тебе условие. Но мы не хотим этого делать без крайней необходимости. Нам нравится свежесть твоих взглядов, твоя энергия. Мы бы предпочли оставить тебя в Центре. Но ты должен перестать даже думать о революции.

Вудли почувствовал, как у него засосало под ложечкой.

— Ты имеешь в виду…

— Противолучевой проектор демонтируют. Вся память о принципе его работы будет стерта гипнозом. Мы используем психологию, чтобы создать ментальный блок в головах наших ученых, который помешает им когда-либо снова открыть луч. Твои планы будут неосуществимы.

Вудли опустил голову. Его мечты рушились на глазах. Теперь уже безвозвратно.

— Мне очень жаль, — мягко сказал председатель. — Правда. Если хочешь, мы можем стереть все твои болезненные воспоминания. Это сделает тебя полностью одним из нас.

На мгновение Вудли поддался искушению. Затем он покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Я бы предпочел этого не делать. Так, по крайней мере, я останусь собой. И почему-то я не могу заставить себя ненавидеть вас, хоть и отчаянно пытаюсь.

— Мы не злые. Мы никому не причиним вреда. В нашем городе нет ненависти, Вудли.

Он направился к двери, поклонившись в знак уважения. Все его планы рухнули. Его единственной целью было спасение Шарн, если она все еще жива во внешнем мире. Он снимет с ее плеч ложную вину, получит разрешение Сената вернуть ее в Центр, а затем навсегда покинет город. Он вернется к Джанет, будет заботиться о ней, вспоминать ее такой, какой она была до того, как настал Судный день.

Он не хотел видеть будущее, которое мрачной пеленой простиралось перед ним. Один смертный в мире бессмертных, один разумный человек в расе дикарей.

На пороге он остановился. По комнате пронесся предупреждающий гул. Из скрытого динамика раздался голос: «Осторожно! Наводнение!».

ВУДЛИ РЕЗКО обернулся.

Сквозь прозрачную стену комнаты он смотрел на город и дальше, на долину, простиравшуюся на север. Члены Сената тоже смотрели в том же направлении.

— В убежище! — закричал голос. — Быстро!

Маленькие фигурки людей в садах на нижней крыше скрылись из виду. Огромные окна одно за другим быстро закрывались. Вскоре Центр превратился в закрытую герметичную камеру. Огромные защитные пластиковые раковины пришли в движение, заслоняя сады. В долине за рвом Вудли заметил какое-то движение. Огромный вал приближался и постепенно превращался в зеленую стену воды, верх которой покрывала белая пена.

— В долине была плотина, — сказал седобородый. — Наверное, ее прорвало.

— Нет повода для беспокойства, — произнес невидимый динамик. — Центр был спроектирован так, чтобы противостоять подобным вещам. Подойдите к окнам. Это зрелище стоит увидеть.

Огромный поток невероятной силы нарастал. Вудли вспомнил несколько слов, сказанных Рогуром о плотине: «Когда-то я думал о том, чтобы взорвать ее и разрушить город…»

Неужели это дело рук Рогура? Если так, то это было напрасной затеей.

Вода бурлила и прибывала. Сквозь зеленую толщу воды пробился красный свет заката и окрасил верх стены будто кровью. Движущаяся гора обрушилась на безмолвный город. Это было невероятно. Неизбежно пришел страх, явное осознание, что никакая стена не устоит перед этим огромным тараном. Огромные массы воды, несущиеся с ревом сталкивающихся армий вниз по долине, безжалостно приближались к Центру.

Ужас все больше овладевал людьми. Поток набрал невероятную скорость. А перед тем, как обрушиться взмыл вверх, заслонив собой все. Все, кто был в комнате, отпрянули от окон. Поток на мгновение, на долю секунды, превратился в черную стену. И тут он ударил!

Город содрогнулся. Построенные на твердой скале, более прочной, чем сталь, могучие башни содрогались от безжалостных ударов стихии. Только гении могли предвидеть такое. Темнота накрыла Центр. Даже сквозь изоляцию рев могучих вод казался оглушительным.

Внутри зданий было светло, но окна были завешаны черной пеленой, слишком густой, чтобы свет снаружи мог проникнуть внутрь. Ревущая ярость воды бушевала. Вудли заметил, что теперь в ней видны водовороты и пенные пятна, а также слабый зеленоватый свет. Самое худшее из наводнений.

Город выдержал стремительный натиск.

ВУДЛИ СНОВА увидел небо.

Вода капала и стекала по внешней стороне огромного окна. К северу от долины текла пенистая бурная река коричневого цвета. Вместе с потоком хлынули обломки и мусор. Но все было кончено.

От членов Сената послышался одобрительный ропот. Они действительно оценили эстетическую красоту ужасающей сцены. Какими бы гедонистами они ни были, они определенно не были трусами.

Председатель Сената поднял конический узконаправленный телефон и прислушался.

— Никто не пострадал, — резюмировал он. — Потоп уже прошел по долине, но ров заполнен водой. Мы должны осушить его.

Сенат удалился по своим апартаментам. Все еще ошеломленный недавним происшествием Вудли ушел к себе. Вскоре на город опустилась тьма, и вместе с тенью послышался слабый настойчивый шепот.

Поначалу Вудли думал, что ему кажется. Он беспокойно ворочался на своей кровати. Его разум был в смятении. Все мысли его были заняты Шарн. Завтра он отправится за ней.

— Вудли! — настойчиво повторял голос. — Вудли!

Внезапно он понял, что происходит. Быстрым движением он потянулся к радиотелефону и прижал его большим пальцем к уху. Давным-давно ему подарили одно из удобных приспособлений.

— Вудли! — он узнал голос девушки.

— Я тебя слышу. Шарн?

— Да, это я. Быстро впусти меня в Центр. Я за четвертыми воротами.

Шарн вернулась в город? Вудли поспешно вскочил. Машинально он сунул телефон в карман. По пути он никого не встретил, и диспетчерская четвертых ворот была пуста.

Он торопливо манипулировал этим простым устройством. Стена открылась. Мост скользнул в темноту.

Он подождал мгновение, затем нажал кнопку, которая вернула мост обратно.

Во мраке материализовались две фигуры.

Шарн и… Джанет!

Глава 15. В осаде

В ГОЛОВЕ ВУДЛИ проносились разные вопросы, но времени на разговоры не было. Пустые голубые глаза Джанет с удивлением смотрели по сторонам. Она была чище, чем помнил Вудли, и он догадался, что в этом ей помогла Шарн. Но зачем она привела сюда Джанет?

Сама Шарн была в плачевном состоянии, вся в лохмотьях, с пистолетом за поясом и растрепанными платиновыми волосами. Но ее глаза горели от возбуждения.

Она втащила Джанет в пневмолифт, и дикарка послушно последовала за ней. Ошеломленный Вудли последовал за ними. Шарн направила капсулу к своему номеру.

— У нас мало времени, — сказала она, устало опускаясь в кресло. — Но для начала мне придется все объяснить.

Джанет бродила по комнате с тупым любопытством. Вудли отвел от нее взгляд.

— Как ты нашла Джанет?

— Ты рассказал мне достаточно, так что это было нетрудно. Я нашла даже оружие, — она коснулась пистолета, — после я направилась на восток к океану. Там я обнаружила Джанет.

— Но почему?

Шарн устало махнула рукой.

— Так много нужно рассказать, и так мало времени. Я знала, что ты любишь ее, Кент Вудли. И я почему-то подумала, что наши планы восстания могут провалиться. Если гедонисты победят, я

намеревалась привезти Джанет сюда и убедить Сенат вылечить ее. Она будет с тобой, даже если ты не сможешь спасти человечество.

Вудли от избытка чувств было трудно говорить.

— Ты пошла на это? Но зачем?

— У нас нет времени на разговоры. Центр находится в опасности из-за новой угрозы. Ты помнишь Рогура?

— Конечно. Он бежал из города.

— Он люто ненавидит гедонистов. Все его мысли сосредоточились на единственной цели. Он хочет… ну, он называет это местью. Если он сможет уничтожить Центр, то будет счастлив. Он организовал армию дикарей для похода на Центр.

— Дикари? — выпалил Вудли. — У них недостаточно интеллекта.

— Интеллект здесь не причем. Он сыграл на единственном чувстве, которое они понимают. Их жизнь посвящена поиску пищи. Они всегда голодны, и их много. Он бродил с дикарями эти последние месяцы и говорил, что вся еда, которую они хотят, находится в Центре, стоит только проникнуть внутрь. Я видела его армию. Она огромна.

— Но ведь это дикари!

— Дикие звери, их тысячи, они превосходят по выносливости и силе мой народ в десятки раз! У гедонистов нет оружия. Мы всегда полагались на нашу изоляцию.

И все же Вудли это не убедило.

— Но стены Центра смогли выдержать мощнейшее наводнение, Шарн. Дикари не в состоянии проникнуть внутрь.

— Рогур устроил потоп. Он взорвал плотину в долине. Ров больше не является преградой. Он до краев наполнен водой, и дикари смогут преодолеть ее вплавь. Прямо сейчас эти орды двигаются по направлению к городу. Рогур их вооружил.

— Даже если ему это удастся, он не сможет воспользоваться лучевым аппаратом. Он этого не понимает. Он больше не ученый. У него старческий маразм.

— Я знаю. Но что мы можем сделать? У нас нет серьезного оружия…

— Но у меня есть! — произнес резкий голос от стены.

УСЛЫШАВ ЭТИ СЛОВА, Вудли резко обернулся. Панель пневмолифта была открыта. В комнате стоял Рогур с нацеленным на них пистолетом. Его смуглое молодое лицо светилось мрачным торжеством.

— Не двигайся, Вудли, — сказал он. — И ты тоже, Шарн.

В другой руке он держал пулемет. Он осторожно опустил его на пол, шагнул вперед и отобрал оружие у девушки.

— Рогур, ты дурак! — сказал Вудли. — Ты не можешь…

— Успокойся! Свяжи его, Шарн. Возьми шнуры от занавесок.

Девушка посмотрела на Вудли. Он медленно кивнул, повернулся, чтобы снова не выпускать из вида Рогура.

— Это безумие. Ты пожалеешь об этом.

Но Рогур лишь бесстрастно наблюдал за тем, как Шарн связывает Вудли. Когда она закончила, он нашел еще пару веревок и крепко связал ее. Затем он проверил путы Вудли и, недовольный, подтянул их. Он стоял над двумя распростертыми на полу телами, зловеще улыбаясь.

— Я шел за тобой, Шарн, — сказал он. — Я переплыл ров, толкая перед собой лестницу, чтобы взобраться на стену. Я шел за тобой и слушал. Вы попросту не успеете предупредить гедонистов. Дикари уже рядом. Я знаю, где находится главная рубка управления. Я открою все ворота и выпущу все мосты. Я распахну все окна Центра, чтобы дикари могли войти без труда. Они знают только закон убийства ради добычи пищи.

Он взял в руки автомат.

— Как ты и сказала, Шарн, у твоего народа нет оружия. У меня не будет особых трудностей для осуществления задуманного, — он похлопал по прикладу пистолета. — Мне было очень трудно найти боеприпасы. Большая часть того, что я нашел, оказалась непригодной для стрельбы.

Он вытащил пистолет, который забрал у девушки. Быстро оглядевшись, он направил ствол в пол и нажал на спусковой крючок. Но выстрела не последовало.

— Ты видишь, что произошло? Ты никогда не пыталась выстрелить из него, Шарн. Если бы ты это сделала, то поняла бы, что существует не так уж много патронов, порох в которых может воспламениться через полтора столетия.

— Но я… — начал было Вудли.

Он вдруг замолчал, вспомнив, что в разрушенном Нью-Йорке нашел пригодное для стрельбы оружие. И все же это могло быть лишь счастливой случайностью.

Рогур зловеще улыбнулся.

— Я искал и нашел герметичное хранилище, где хранилось оружие. Его изготовила компания по производству боеприпасов для хранения динамита, но там я обнаружил много оружия и патроны к ним. Я проверил и починил то, что мне было нужно. Теперь я готов уничтожить Центр.

— А что будет потом? — резко спросил Вудли. — Во имя чего все это?

— Я использую лучевой проектор, чтобы восстановить память человечества.

— Ты не знаешь, как это сделать. Его демонтируют. Ты не смог бы привести его в работоспособное состояние, а если бы тебе это каким-то образом удалось, то не смог бы им управлять.

На темном молодом лице промелькнула вспышка гнева. Это сменилось презрительной гримасой.

— Посмотрим…

— Ах ты, старый дурак! — прорычал Вудли. — Твой разум давным-давно дал слабину. Ты больше не ученый. Ты почти так же глуп, как дикари!

Рогур побледнел, словно получил пощечину. Не говоря ни слова, он повернулся, вошел в пневмолифт и закрыл за собой панель.

ВОЦАРИЛОСЬ ТЯЖЕЛОЕ молчание. Шарн лежала неподвижно, закрыв глаза. Вудли с жалостью наблюдал за ней. Он знал, что смерть приближается к ним, а также к необученным безоружным гедонистам — беспомощным, любящим все прекрасное людям, которых Вудли так хорошо узнал. Сама эта мысль ужасала его.

Он боролся со своими путами. Но это было тщетно. Рогур хорошо его связал. Вудли также не мог подвинуться к Шарн, чтобы освободить ее. Рогур привязал его к одной ножке тяжелого дивана, а девушку — к противоположной.

Наконец он расслабился, задыхаясь от напряжения. Что же происходит? Он подумал о Рогуре, который двигался, словно танк, вооруженный ужасным автоматом, без сопротивления направляясь к Центральному диспетчерскому пункту, чтобы открыть ворота, которые впустят дикие орды….

— Мне очень жаль, — сказала Шарн. — Что я пришла сюда не только для того, чтобы увидеть смерть моего народа, но еще и твою смерть. Я надеялась, что вы с Джанет снова будете счастливы.

Вудли повернул к ней лицо.

— Я был невероятным дураком, — хрипло сказал он. — Я многого не понимал из того, что ты говорила мне. Ты ведь любишь меня, Шарн?

Она прикусила губу и покачала головой.

— А я вот только сейчас понял, что полюбил тебя, — с волнением выдохнул он. — Теперь я это знаю точно.

— Ты любишь Джанет, — настаивала она. — Все твои мысли были заняты ею.

Вудли горько улыбнулся.

— Полтора столетия назад жил человек по имени Кент Вудли, — сказал он. — Он был обычным парнем, далеко не бедным. Ему почти никогда не приходилось работать. Он и сам был в значительной степени гедонистом. Он любил Джанет, потому что она была хрупкой, красивой, мягкой. Она была похожа на него, как его отражение.

Шарн слушала, не перебивая.

— Кент Вудли превратился из праздного гедонистического бездельника в пожилого нигилиста с определенными идеалами. Я думал, что все еще люблю Джанет. Она олицетворяла все, что я помнил, всю ту цивилизацию, в которой я когда-то жил. Она была символом. Я принял этот символ за реальность. Но я все время менялся, Шарн. И человек, который во мне проснулся, любит тебя.

Глаза Шарн были закрыты, но по щекам текли слезы.

— Твои слова многое значат для меня, я очень рада, Кент. И я рада, что Джанет никогда не узнает об этом. Я не хочу, чтобы ей стало больно.

Внезапно в комнате раздался металлический голос:

— Опасность! Проследуйте и запритесь в ваших апартаментах, немедленно! Оставайтесь там. Ждите помощи! Центр подвергся нападению дикарей. Рубка Центрального управления находится в руках врага. Он открыл ворота и выдвинул мосты. Он открыл окна в башнях. По возможности, немедленно отправляйтесь в верхние Центральные здания! Держись подальше от стен. Дикари нападают на нас!

Вудли внезапно пробил холодный пот. План Рогура удался!

— Приборы управления разбиты, — продолжал голос из динамика. — Человек, который организовал нападение, скрылся, убив многих наших людей. Мы не можем закрыть город. Следуйте к Центральным башням!

Шарн грустно улыбнулась.

— Возможно, мы погибнем, — прошептала она. — Я думаю, что мир станет беднее после уничтожения Центра. Так много прекрасного будет утеряно навсегда.

Вудли не мог вымолвить ни слова. Он смотрел на девушку. Послышался звук мягких шагов. Вудли повернул голову.

Он увидел Джанет. Он совсем забыл о ней. Теперь она вышла из соседней комнаты и стояла, тупо уставившись на него.

Безумная надежда вспыхнула в голове Вудли. Может быть, все-таки есть шанс!

— Джанет, — тихо позвал он. Девушка с пустыми глазами посмотрела на него. — Джанет, иди сюда.

Помолчав, она повиновалась.

— Развяжи меня, — сказал он с надеждой.

Но этого притупленный разум Джанет понять не мог. Шарн уныло наблюдала за происходящим. Вудли стиснул зубы и лихорадочно соображал.

— Встань на колени, — сказал он. — Вот так, молодец. Протяни руки. Видишь узел на шнуре? Развяжи его.

Она ничего не понимала.

— Подожди, — вдруг крикнула Шарн. — Джанет, этот шнур очень вкусный! Тебе понравится! Попробуй! А теперь жуй.

Ошеломленная, ничего не понимающая девушка повиновалась. Ее сильные зубы впились в нити веревки. Но потом она остановилась.

— Продолжай, — подбодрила ее Шарн. — Д жанет, это очень вкусно.

Внезапно путы распались. Вудли высвободил руки. С бешеной отчаянной скоростью он начал развязывать другие узлы.

— К центральным башням! — Уже хрипло рычал репродуктор. — Дикари нападают. Мы не можем справиться с ними!

ВУДЛИ ОТВЯЗАЛ себя от ножки дивана. Потом доковылял до стола, разбил вазу и использовал острый осколок для освобождения Шарн.

Динамик снова ожил:

— К центральным башням!

Вудли подтащил Джанет и Шарн к проему пневмолифта, втолкнул обеих девушек внутрь капсулы и нажал кнопку, которая должна была вывести их на нужный уровень. Шарн широко раскрыла глаза.

— Что мы можем сделать, Кент? — взмолилась она.

— Пока не знаю, но у меня возникла идея. — Он направил пневмолифт в сторону зала Сената. Это не заняло много времени. Как он и надеялся, правители города уже были там и нервно совещались.

Вудли без всяких церемоний ворвался кабинет. Он схватил седобородого председателя за плечо и развернул к себе.

Динамик снова проснулся:

— Наш бывший гражданин Рогур стал главарем дикарей! — голос заорал истерически пронзительно. — Он сейчас за рвом и подбадривает их!

— Ты должен меня выслушать, — сказал Вудли. — Я могу спасти Центр. Ты должен меня выслушать!

Среди сенаторов поднялся ропот. Все взгляды были устремлены на Джанет. Как дикарка оказалась в Центре? Шарн покровительственно потянула девушку за собой.

— Не обращай на нее внимания, — отрезал Вудли. — Дикари захватывают Центр. У нас совсем нет времени.

— Мы не можем оказать им достойного сопротивления, — констатировал седобородый. — У нас нет оружия.

— У тебя есть проектор обратного луча!

Воцарилось ошеломленное молчание. Вудли бросился вперед.

— Ты не сможешь остановить орду вооруженных дикарей. Они убьют всех нас до последнего. Ты не можешь защитить нас от них. Но если ты вернешь им память, то сможешь воззвать к их разуму.

У председателя перехватило дыхание.

— Срочно приведите проектор в рабочее состояние! Ты все еще можешь это сделать, не так ли?

— Да, — ответила женщина, сидящая напротив. — На это потребуется немного времени.

— Пусть этим займутся все техники! — прорычал Вудли. — Это наш единственный шанс. Дикари нападают, потому что они дикари. Верните им память, пусть они снова станут цивилизованными людьми, а не животными, и они сами приведут к нам Рогура. Снимите с них проклятие бессмертия!

— Это в твоей власти, — мягко напомнила Шарн. — Ты обязан спасти свой народ!

Внезапно в комнате возникло небывалое оживление. Лидер сената быстро отдавал приказы. Его подчиненные немедленно отправлялись выполнять их.

— Мы будем работать быстро, — пообещал он Вудли. — Если только дикари не…

— Рогур тоже торопится. Было бы легче, если бы я мог избавиться от него…. Подожди! Ты сказал, что здесь нет оружия. Но когда я пришел в Центр, у меня был пистолет. Где я могу его найти?

— Ну, в кладовой Х-3, я думаю.

— Я знаю, где это. — Вудли повернулся к Шарн. — Найди безопасное место. Возьми с собой Джанет. Центральные башни, вероятно, будут нашим последним оплотом.

Она серьезно посмотрела ему в глаза.

— Удачи… дорогой.

Он поцеловал ее в первый, а может быть, и в последний раз. Мрачно стиснув зубы, он бросился к ближайшей капсуле пневмолифта.

ОРДА ДИКАРЕЙ еще не добралась до этого склада, но им не потребовалось бы много времени, чтобы найти оружие. Вудли торопливо осмотрел свой пистолет. Патроны в его магазине оказались вполне пригодными к использованию. Но осталось всего два выстрела, не больше. А в руках у Рогура был автомат.

Но его нужно остановить. Без старого ученого, возможно, дикари будут оставаться в недоумении некоторое время. Тем временем квалифицированные техники Центра восстановят лучевой проектор.

Вудли направил пневмолифт к городской стене. Звуки орущей толпы были повсюду. Дикари грабили и жадно набивали свои желудки, вытаптывали и в слепой ярости разрушали сады. Несколько дикарей попытались преградить ему путь, но Вудли не стал тратить патроны впустую. Его крепкое сильное тело было под стать любому дикарю. Он использовал пистолет как дубинку, отправляя своих противников в нокауты. Он не хотел убивать.

Был только один человек, которого он хотел уничтожить. Это был Рогур. Устранение бесчеловечного ученого стало первостепенной задачей.

Наконец Вудли увидел его на противоположной стороне заполненного водой рва. Рогур стоял на небольшом холме и руководил дикарями. Почти на два километра вокруг Центра было видно толпы полуголых мужчин. Они переправлялись через мосты, переплывали ров, безжалостно подгоняемые голодом — единственным известным им чувством. В городе была еда. Слепая орда пришла ради пищи, чтобы уничтожить единственный свет в этом мире.

Если свет погаснет, то наступит Судная ночь!

За пределами города дикари почему-то казались менее грозными. Но они с упорством безмозглых существ продвигались в направлении Центра в ярком лунном свете. Их единственной целью было добраться до города и заполонить его. Они не обратили внимания на Вудли, когда он выскочил на один из мостов и начал пробиваться через поток нападавших. Он держал пистолет наготове, но использовать его напрасно не собирался. Он боялся, что безмозглая толпа случайно скинет его с моста в воду.

Сработает ли пистолет? Вудли уже успел выпустить из него одну пулю ради проверки патронов, но вспомнил слова Рогура. Не все оружие можно было использовать спустя полтора столетия. Две оставшиеся пули могли отказать. Был только один способ выяснить это.

Почти у самого конца большого моста Вудли остановился. Он ясно видел Рогура в ярком лунном свете. Он поднял пистолет, но передумал и стал пробиваться дальше. Он не смел рисковать своими двумя зарядами без необходимости.

Рогур еще не видел его. Сильная молодая фигура возвышалась над ордой дикарей, как злой гений. Его темное лицо светилось каким-то возвышенным торжеством. В одной руке он держал пулемет.

Вудли оказался у подножия холма всего в десяти метрах от Рогура. Безумный ученый стоял в гордом одиночестве. Дикари кружились вокруг него, подобно воде, и оставили перед ним небольшое пустое пространство. Вудли поднял пистолет.

Рогур увидел его и начал палить из автомата в его направлении. Но он почему-то пожалел своих приверженцев и не стал их убивать потоком пуль. Он бросил пулемет и выхватил пистолет. Они с Вудли выстрелили одновременно.

Темная фигура на холме, схватившись за бок, отшатнулась. Пуля Вудли попала в Рогура, а ответная просвистела мимо. Кент снова тщательно прицелился. Он знал, что просто ранил ученого. Это стало ясно, когда Рогур снова начал поднимать свое оружие.

Никто не успел выстрелить. Пронзительный низкий гул сотряс воздух. Все это продлилось всего лишь мгновение, как показалось Вудли. Он почувствовал резкое недомогание.

Потом наступила тишина. Дикари застыли неподвижно, словно превратились в ледяные статуи.

Затем раздался испуганный и истеричный женский крик. Другие вопли поддержали его. Постепенно рев бессмысленных голосов стал медленно угасать.

Но эти голоса уже звучали как-то осознанно, по-человечески, они приобретали некий смысл!

Гедонисты преуспели. Они починили лучевой проектор, включили его и сняли проклятие бессмертия со всей Земли!

Ошеломленная и ничего не понимающая толпа металась взад и вперед. Те, кто находился во рву, поплыли к берегу, помогая другим, которые вдруг обнаружили, что не умеют плавать. Это было похоже на то, как если бы те, кто погрузился в сон в Судный день, внезапно проснулись и оказались в месте, которое они никогда раньше не видели. Вудли знал, что сейчас во всем мире происходит это странное пробуждение.

Он посмотрел на Рогура. Ученый стоял неподвижно, забыв о пистолете, который он держал в руке. Его взгляд блуждал по армии, которую он собрал…

Вудли знал, что он видит гибель. Слабый старческий ум, который, в конце концов, сосредоточился только на уничтожении гедонистов, теперь осознавал, что даже этот план провалился. Роджер Гарт жаждал признания человечества. Роджер Гарт отказался от любви, чтобы последовать за своей обреченной мечтой. Роджер Гарт чуть не уничтожил весь мир!

Толпа проносилась мимо, не обращая внимания на фигуру на холме. Роджера Гарта все предали забвению!

Только Вудли видел, что произошло потом. Гарт, уже не Рогур, непонимающе уставился на пистолет в своей руке. И медленно поднес его к виску.

Звук выстрела в суматохе остался незамеченным.

Прошло несколько часов, прежде чем Вудли и Шарн остались одни и смогли поговорить. Они стояли в его номере и смотрели на город, который только что погиб и вновь возродился.

— Они начинают понимать, — сказал Вудли. — Теперь они однозначно не дикари. Гедонисты все объясняют, заботятся о них. Они вернутся в свои разрушенные города и начнут жить там, где жили прежде.

— Сначала будет трудно, — пробормотала Шарн.

— Да. Но наши люди будут помогать им, направлять их, пока не установится хоть какое-то подобие порядка. Человечество снова обрело разум. И это будет легко восстановить с помощью нашего народа. Некоторые останутся здесь, в изоляции. Но я думаю, что многие выберут жить во внешнем мире.

Над восточными холмами медленно забрезжил рассвет. По склону поднимались размытые тени. Шарн вздохнула.

— А наше собственное будущее? Джанет любит тебя, Кент.

Вудли улыбнулся.

— Я вспомнил все несколько часов назад под воздействием включенного луча. Я так много всего забыл. Джанет не любит меня, Шарн. Она разорвала нашу помолвку еще до катастрофы, чтобы выйти замуж за кого-то другого. Мое подсознание до сих пор подавляло это воспоминание. Вот почему я ничего не помнил. Я все еще думал, что люблю Джанет, и не осознавал этого, когда она стала для меня символом.

— Она вышла замуж за другого! Кто же ее муж?

— Пилот. Он, оказывается, был одним из дикарей, кто напал на город. Джанет сейчас с ним. Они будут счастливы вместе.

Вудли встретился взглядом с Шарн, и больше ему нечего было добавить. Все, что он мог выразить своим взглядом, это невысказанное чувство, старое, как человечество, но этого было достаточно…

The land of time to come, (Thrilling Wonder Stories, 1941 № 4).

Пер. Андрей Бурцев и Светлана Белоусова

Бесконечный миг

Предисловие

ВОТ ВАМ ИСТОРИЯ о бесконечных возможностях.

Данное произведение ставит перед читателями задачу. Решение головоломки строится на сухих логических фактах. Здесь не может быть никаких недомолвок, хитросплетений или двойного дна.

Сначала, вопрос. По-моему, именно Конфуций первым указал на относительность времени. Как-то раз философ нечаянно сбил со стола чашку с водой. Пока чашка летела на пол, китайскому мудрецу успел присниться сон длиной в триллион лет! Но мыслитель умудрился проснуться как раз вовремя, чтобы ловким движением руки поймать чашку и не дать ей разбиться. Чашка осталось целой.

Но мы не будем использовать чашку с водой. Это было бы несколько кощунственно с моей стороны. Давайте заменим ее на заряженный револьвер. Представьте, как кто-то стреляет из оружия в дорогого вам человека. А вас от друга в этот момент отделяет целая комната. Вмешаться никак не удастся. Курок уже спущен. Прямо на ваших глазах время как будто останавливается… И именно в эту самую секунду вы переноситесь в другой мир. Перед вами простирается иная Вселенная. Вы чудесным образом оказались на планете научного и технического прогресса. Местное общество эволюционировало по сравнению с людским родом на Земле. Но для всех вы просто чужак. Этакий инопланетянин, прибывший из другого мира.

Если вы захотите, то сможете переместиться обратно в свой родной мир. И окажетесь там ровно в ту же самую секунду, как покинули его. Как будто ничего и не происходило. А вашего друга вот-вот застрелят. Нужно каким-то образом попытаться сохранить ему жизнь. Поэтому перед возвращением нужно будет обязательно что-то придумать.

Возможно ли это?

В этой истории я показал вам одну развязку. Вполне возможно, что есть и другие.

Но вернемся к тому, с чего начали. Давайте поговорим о таком феномене, как «бесконечный миг». Итак, наш рассказ начинается зимней ночью в Нью-Джерси. Главный герой — молодой физик. Его зовут Ли Дэнхем.

Глава 1. Предатель

НЕСКОЛЬКО БОЛЬШИХ СНЕЖИНОК коснулись темного прямоугольника окна. Сквозь облака начал просачиваться лунный свет. Ли Дэнхем тяжело вздохнул. Взяв трубку и кисет с табаком, он пересек комнату и уставился в темноту.

Молодой физик был невысоким, худощавым и жилистым человеком. Плечи ссутулены от долгой учебы и кропотливых исследований; лицо самое обычное, но на нем, под постоянно насупленными бровями, поблескивали умные, проницательные голубые глаза.

Сейчас Ли сидел на подоконнике физического факультета и смотрел на широкий, покрытый толстым слоем снега, двор, за которым, немного вдалеке, виднелось главное здание университета. В той стороне вспыхнули фары. По мере приближения машины свет становился все ярче. Неужели за ним, наконец-то, приехали?

Про себя физик не без удовольствия отметил, что все складывается весьма выгодно для него. Формально молодой человек был преподавателем, но ему довольно редко приходилось читать лекции. Буквально месяц назад Ли решил поговорить об этом с деканом. Сама мысль о подобном разговоре приводила парня в крайнее смущение.

— Не беспокойся об этом, Ли, — сказал старик. — На некоторые вещи в нашем институте могут закрыть глаза. Количеством учебных часов легко можно пренебречь, просто проставив несколько лишних галочек в отчетах. Твоя научно-исследовательская деятельность гораздо важнее чтения лекций. Последняя статья о квантовой механике произвела самый что ни на есть фурор в высшем научном сообществе, представляешь?! Я рискну предположить, что именно ты впишешь свое имя в скрижали истории! Мой дорогой, вот что я тебе сейчас скажу. Это может показаться невероятным, но… Представляешь, светила науки и совет попечителей полностью поддерживают меня! Весь научный свет проявил неподдельный интерес к твоим новым разработкам! Давай обсудим, когда бы тебе было удобно…

Когда исследования будут завершены*! Дэнхем бросил мечтательный взгляд назад. На рабочем столе темнел чемоданчик. В нем лежала готовая рабочая модель его изобретения. До сих пор физик мало думал о практических возможностях этого устройства. Теперь же задумался о том, где можно его применить.

А возможности аппарата были попросту невероятны! Ли почувствовал легкое беспокойство. Следовало бы принять более серьезные меры предосторожности. Аппарат чрезвычайно опасен в чужих руках.

Он снова посмотрел в окно и нахмурил брови еще больше обычного. Затем из груди вырвался громкий вздох облегчения. Это была та самая машина, фары которой ярко осветили дворик несколькими минутами ранее. Автомобиль замедлил ход и припарковался у обочины. Фары погасли.

Несколько минут спустя дверь кабинета распахнулась. Вошли девушка и широкоплечий мужчина. Незнакомец отряхивал шляпу от налипшего на нее снега.

От удивления глаза юноши широко распахнулись. Ли спрыгнул с подоконника и шагнул вперед.

— Лана? Это ты?

— Привет, — радостно сказала Лана Беллами, легонько коснувшись губами его щеки. — Я звонила Стиву сегодня вечером. Он сказал мне, что днем получил от тебя внезапный звонок. Естественно, мне стало немного не по себе.

Ли улыбнулся своей невесте.

— Я просто решил подстраховаться. — Затем он повернулся к мужчине и пожал огромную руку Стива Дэнхема. — Большое спасибо, что вы смогли так быстро приехать!

При этом Ли с восхищением разглядывал мускулистую фигуру старшего брата. В каком-то смысле Ли видел в нем воина, героя и пример для подражания. В их семье Стиву была отведена роль этакого безрассудного, отважного смельчака. В детстве он всегда вставал на защиту младшего брата. И Ли прекрасно знал, что старший брат до сих пор искренне заботится и переживает за судьбу младшего.

Вдобавок ко всему, Стив никогда не уставал хвастаться научными достижениями своего маленького братишки. Пускай большая часть этих достижений и была всего лишь теориями, чертежами и проектами на бумаге. В свою очередь, Ли с гордостью собирал все газетные вырезки о старшем брате. Стивен был профессиональным летчиком и известным путешественником. Братьев никогда не разделял пресловутый дух соперничества.

Лана и Ли взрослели на глазах Стива, и он испытывал к ним обоим какие-то нежные покровительственные чувства в самом лучшем смысле этого слова.

Сегодня днем младший брат позвонил ему и поделился своими страхами. Стив тут же, не теряя времени, поехал к брату в Джерси.

СТИВ ПОДОШЕЛ к чемодану и с любопытством осмотрел его.

— Эта та самая штуковина? И такая маленькая?

— Это устройство не обязано быть большим. Беда в другом. Я уже завершил его. Но его легко скопировать. Принцип создания аппарата очень прост. На всякий случай я даже решил уничтожить все формулы. Но любой хороший специалист может понять, как именно работает аппарат, и попытаться воспользоваться им. Прекси чувствовал, что мое изобретение пока что нужно держать в тайне.

— Ладно, малыш. Расслабься. Я позабочусь об этом.

Ли раскурил трубку.

— Сегодня я позвонил Гарверу. Мы договорились, что нынче же вечером он положит устройство в банковский сейф. Прекси уже говорил с ним. Мой напарник сказал, что немедленно поедет туда и будет ждать нас. Поэтому я хочу, чтобы ты сделал вот что, Стив. Отвези мое изобретение в Юнион-Сити и передай его нашему общему другу.

Стив присвистнул.

— Должно быть, твой аппаратик очень важен, если старый хрыч собирается открыть для нее хранилище в нерабочее время.

— Прекси настоял на этом. Он взял с меня обещание. Пожалуйста, позаботься об этом, ладно?

— Конечно. А ты вернешься вместе с нами и сегодня заночуешь у меня, идет?

Ли отрицательно покачал головой.

— Мне нужно закончить довольно важный эксперимент. Я не могу так его сейчас бросить. Я бы и сам поехал в Юнион-Сити, но у меня замерз радиатор.

В глазах Ланы промелькнуло беспокойство.

— Я не хочу, чтобы ты оставался здесь совсем один!

— Отставить панику! Я уже не раз ночевал тут. И, вообще, это все лишние предосторожности.

Стив с осторожностью приподнял чемодан.

— Сколько часов тебе нужно, чтобы закончить лабораторные работы? Пары часов хватит? О’кей, договорились. Я положу сей опасный механизм в банк, отвезу Лану домой, а потом вернусь за тобой. И не возражай, — усмехнулся он, когда его младший браг начал было что-то говорить. — Если бы не я, — твой старший брат-защитник, то ты бы до сих пор ночевал на раскладушке в своей лаборатории! Ежедневно! Завершай свои дела. Я вернусь через часок-другой. Если ты не закончишь к тому времени, то я подожду тебя в машине. Адьос! — Верзила похлопал Ли по плечу и вышел из кабинета.

— Ты точно уверен, что все будет в порядке? — спросила Лана.

— Конечно, — пообещал молодой изобретатель. — Не стоит так уж переживать за меня.

Следом за Стивом ушла и девушка. Ну, вот и все!

Довольно напевая что-то себе под нос, Дэнхем вернулся обратно к лабораторному столу. На нем стояла куча пробирок и бунзеновская горелка. Как всегда, он потерял всякое представление о времени, когда занимался любимым делом. Но прошло, должно быть, лишь около часа, прежде чем кто-то прервал его опыты.

Ли аккуратно переливал жидкость в маленькую тяжелую мензурку, когда дверь кабинета распахнулась. Подняв взгляд, Ли удивленно хмыкнул и аккуратно поставил мензурку на стол.

— Чем я могу вам помочь? — не отрываясь от своих мензурок, спросил физик. Ответа не последовало, поэтому изобретателю пришлось прервать свои опыты.

В комнату вошел мужчина и закрыл за собой дверь. Ростом он был примерно со Стива. Но, в отличие от него, в незнакомце чувствовалась какая-то звериная напряженность. На нем был отлично сидящий твидовый костюм. Гладкое красивое лицо походило на маску из красного дерева. Светлые волосы были гладко зачесаны назад. Мужчина отряхнул шляпу от снега и улыбнулся пареньку.

— Думаю, кое-чем можете, — величаво сказал он. — Меня зовут Рекс Максвелл. Я хочу поговорить с вами.

Ли ринулся было к стене, но Максвелл оказался куда проворнее. Не успел Ли коснуться кнопки сигнализации, как его схватили за шиворот и с силой швырнули на пол. Он с грохотом пролетел через всю комнату, и, ошеломленный, поднялся и стал потирать растущую на затылке шишку.

МАКСВЕЛЛ жестом указал на стул.

— Присаживайтесь.

Юноша медленно направился к стулу. Его собеседник достал из кармана револьвер и уселся на край стола.

— А теперь продолжим нашу милую беседу, — любезно продолжал он. — Этот звонок должен вызывать сюда ночного охранника, не так ли? Так вот, ничего не выйдет. Сторож мертв. Я решил не идти на риск. Не оставлять в живых свидетелей нашего разговора, так сказать.

— Что вам от меня нужно? — хрипло спросил ученый.

— Всего лишь ваше изобретение, — ответил ему громила. — Я уже довольно давно собираю о нем информацию. Я обладаю… э-э… связями и ресурсами. И недавно узнал, например, что вас попросили хранить механизм под замком. Поэтому я понял, что должен немедленно встретиться с вами. Но буря задержала меня. Иначе я бы наведался к вам намного раньше.

Дэнхем почувствовал некоторое облегчение. Устройство, по крайней мере, сейчас в безопасности. Рекс, кем бы он ни был, пришел слишком поздно.

Так Ли и сказал ему. Лицо громилы ни капельки не изменилось. Однако взгляд стал холодным и жестоким, а в голосе появились металлические нотки.

— Я думаю, вы лжете, — сказал он. — Позже я обязательно выведу вас на чистую воду. За те пять часов, что у нас есть, вас никто не хватится. Об этом я тоже позаботился.

Молодой человек нахмурился. Где-то через час сюда должен вернуться его брат. Если бы он только мог задержать Максвелла до приезда Стивена…

— И вообще, кто вы такой? — настороженно спросил наш герой. — Вся эта ситуация — какой-то дикий спектакль. Вы что, шпион?

Максвелл громко рассмеялся.

— Я бизнесмен. Продаю и покупаю… все на свете. Это может быть что-то вроде новейшего прицела или новой технологии закалки стали. Или, к примеру, что-то наподобие вашего изобретения. Для столь ценных товаров всегда найдется покупатель. Я держу все эти ценности в полной сохранности и продаю их тому, кто больше заплатит.

— А я не…

— Помните Дженсена? — промурлыкал Рекс.

— Сет Дженсен, металлург? Он ведь умер несколько месяцев назад. Что именно вы имеете в…

— Я уже упоминал о новом способе закалки стали. Это был Дженсен. Он все мне рассказал. Существовал только один экземпляр формулы. Все бумаги лежали в сейфе несчастного физика. Перед тем, как убить его, я тщательно проверил эту информацию. Некоторые европейские державы очень хорошо заплатили мне за эту формулу.

Максвелл помолчал, затем спокойно продолжал:

— Я знаю о вас и вашем изобретении гораздо больше, чем вы думаете, — в его елейном голосе снова послышались угрожающие нотки. — Я знаю, что вы уничтожили формулы и что копию аппарата изготовить довольно просто. Вы сейчас же отдадите его мне…

— Значит, вы можете убить меня и продать мое изобретение Германии или Японии? — в груди Ли вспыхнул огонь. — Да пошли вы к черту!

Глава 2. Бесконечность

НА КРАТКУЮ ДОЛЮ СЕКУНДЫ глаза Максвелла померкли. Мужчина уже не выглядел таким добродушным и деятельным. На парня смотрели холодные равнодушные глаза убийцы.

— Я не буду играть в такие игры, — мягко сказал перекупщик. — Ты отдашь мне устройство до того, как я покину эту комнату. И еще непременно расскажешь мне сам, как работает твоя машинка.

Молодой человек колебался. Стив скоро вернется, и тогда… но не услышит ли Максвелл шум подъезжающей машины? Ли сумел перебороть волнение и собрался с мыслями. Теперь его голос звучал громче и четче.

— Ладно, — кивнул он. — Я скажу вам то, что вы хотите услышать. Но это не имеет абсолютно никакого значения. Потому что аппарата здесь нет!

— Но ты можешь сделать копию этого устройства, — с уверенностью в елейном голосе протянул Максвелл. — Возможно, я даже приглашу тебя на некоторое время к себе в гости. Пока ты не создашь точно такую же рабочую копию своего маленького агрегата. К тому времени, может быть, я разыщу оригинал и уничтожу его. Однако… — он пожал плечами и почти что с любовью погладил гладкую поверхность пистолета. — И что же делает это устройство? Что такого особенного в простом куске железа?

Ли словно оказался в лекционном зале перед студентами. Вся его речь сейчас больше всего походила на выступление на ученом совете. Он, наконец, почувствовал себя в своей стихии. Да и к тому же, это была отличная уловка! Представился отличный момент для того, чтобы потянуть время до приезда старшего брата.

— Мое изобретение излучает виброволны. Их лучи способны сжимать или расширять атомную структуру.

— Согласно моим сведениям, железяка может создавать великанов.

Ли кивнул.

— Тестовые испытания еще не проводились. Но устройство гораздо мощнее, чем я ожидал. Постараюсь объяснить на пальцах. Материя, знаете ли, не является твердой субстанцией. Она состоит из нескольких компонентов. Больше всего это похоже на электронное облако из атомов и электронов. Каждый из компонентов вращается вокруг своего ядра. Таким образом, тело человека может увеличиться под воздействием лучей моего аппарата. И в результате он превратится в гиганта. К тому же, устройство обладает и обратным действием. Подопытных можно уменьшить до микроскопических размеров.

Максвелл отнюдь не был глупцом. Оказалось, что бизнесмен кое-что понимал в физике.

— А что насчет массы? — с любопытством спросил он. — Допустим, человека уменьшили до размеров муравья. Но весит наш карлик все равно очень много. Столько же, как и его большая копия. У человека все равно была бы все та же масса тела. Я все правильно понимаю?

— Нет. При процессе сжатия из атома высвобождается квантовая энергия. Давайте увеличим карлика обратно до размера среднестатистического человека. Его квантовая энергия будет восстанавливаться параллельно с ростом. В противном случае наш крохотный человечек просто умрет под тяжестью собственного веса. Бедняжку притянет аж к центру Земли. Примерно, как кусочек нейтрония, самого тяжелого из всех известных науке химических элементов.

Ли потянулся за губкой. Она лежала в прозрачном стеклянном стаканчике на столе.

— Давайте представим себе, что это губка является человеком. Я с силой сжал ее. Вода вытекла на пол. Жидкость представляет собой энергию, кванты и массу. Чем меньше становится губка, тем больше из нее выжимается воды. И, в соответствии с этим, меньше становится ее вес.

— Понятно, — кивнул Максвелл. — А каковы наши действия для обратной операции? Чтобы человек вернулся к своему исходному размеру?

— Энергия является самовосполняющейся субстанцией. Из школьного курса физики вы должны знать, что в воздухе есть свободная энергия.

— А насколько маленьким или большим можно сделать человека?

Глаза Ли загорелись фанатичным огнем.

— Этому нет предела! — сказал он.

— То есть человека можно сделать таким же большим, как… — Максвелл на секунду задумался. — Таким же большим как гора?

Ли натянуто улыбнулся.

— Человека можно сделать таким огромным, что он станет размером с саму Землю! Это не просто игрушка! Это нечто невообразимо могущественное! С помощью этой машинки я могу сделать человека настолько большим, что Земля, Солнечная система и сама Вселенная будут всего лишь пылинками на его рукаве!

Юноше показалось, что он слышит шаги на лестнице. Поэтому он заговорил еще быстрее. Это Стив уже вернулся? Точно, никаких сомнений. Брат вошел через боковую дверь. Сегодня вечером Ли специально оставил эту дверь открытой, когда еще днем ждал брата. А потом забыл закрыть на замок. Если бы только Максвелл не услышал сейчас звук приближающихся шагов…

— Мои слова вовсе не выдумка безумного ученого-фанатика. Вибролучи имеют разный принцип воздействия на материю. Заряд напрямую взаимодействует со структурой атомов. Увеличивая или уменьшая мощность заряда, можно увеличивать или уменьшать атомы. Знаете, есть такая теория. Некоторые великие умы полагают, что наш мир просто крохотная песчинка в какой-то неизмеримо большой вселенной. С помощью моего изобретения я бы даже мог увеличить самого себя. А потом выйти в гипермир! В тот невообразимо огромный мир…

— Заткнись, Дэнхем! — внезапно перебил юношу Максвелл.

Он двинулся к стене. В конце кабинета стоял огромный металлический шкаф с мензурками и колбами. Если бы кто-то сейчас вошел в кабинет, то за черной громадой прямоугольника мужчину не было бы видно.

— Не смей глупить! Кто бы там ни был, сейчас же выпроводи его из кабинета!

Ли облизнул пересохшие губы. Ведь Стивен уже открыл дверь. Как ему предупредить брата? Молодой исследователь бросил взгляд на рабочий стол. Из всего обилия предметов могла помочь только тяжелая мензурка. Глаза Ли сощурились.

Дверь открылась. Но вошел вовсе не Стив. Это была Лана Беллами. Ее высокая прическа растрепалась. Несколько прядей выбились из пучка, намокли от снега и ниспадали тяжелыми локонами на мокрое пальто. Зимние сапоги и чулки сверху донизу были заляпаны грязью. В руке девушка держала заветный чемодан.

Лана направилась к жениху. Юноше показалось, что его желудок сделал сальто. Мисс Беллами сделала попытку что-то сказать, но сразу же задохнулась от переполнявшего ее волнения. Казалось, бедная девушка не понимает, где она сейчас находится и что происходит вокруг.

— Ли, несчастный случай! Ты же знаешь, как гоняет Стив на своей новой машине. Мы пытались срезать путь и поехали в объезд. Но автомобиль перевернулся на такой скользкой дороге! Стивен сейчас лежит там без сознания. Я вернулась сюда за помощью. Вот твое устройство. Я не хотела оставлять его в машине…

И тут Ли принял решение действовать. Его пальцы сомкнулись на мензурке. Он повернулся, со злобой метнул сосуд во врага и попал точно в цель. Ему удалось выбить пистолет из руки Максвелла. Оружие с грохотом полетело на пол. Револьвер был таким тяжелым, что из пола выбило несколько щепок. Максвелл, не теряя ни секунды, нырнул за револьвером под стол.

Ли действовал инстинктивно. У него не было ни малейшего шанса добраться до пистолета. Максвелл наверняка доберется до него первым. Вместо этого Ли подбежал к Лане, левой рукой с силой вырвал у нее чемодан, а правой схватил девушку в охапку и, как куклу, вынес через порог кабинета. Затем мгновенно развернулся и захлопнул за собой дверь. Через обитую кожей панель со свистом пролетела пуля.

— Ли! Что это такое… — задохнулась от ужаса Лана.

— Ну же, вперед! — прикрикнул Ли, и они со всех ног помчались по направлению к лестнице.

Наши беглецы перепрыгивали через ступеньки и очутились прямиком на первом этаже. На лестнице эхом раздавались громкие шаги и ругань преследователя. Тут юноша решил остановиться.

Бежать было некуда. Предприимчивый бизнесмен следовал за ними по пятам. На улице их не ждало такси. Не было времени и для того, чтобы прогреть двигатель собственной машины. Никто не придет им на помощь. Только в главном здании университета мог быть кто-то. Но для этого надо было преодолеть путь почти в полкилометра. Да и как сейчас можно было продраться сквозь сугробы, залитые мерцающим лунным светом? К тому же, теперь зловещий мистер Максвелл точно будет стрелять на поражение. Ведь ему нужен сам аппарат, а не его изобретатель. Сам Ли уже не представлял для него никакого интереса.

Ли с силой сжал руку своей спутницы, развернулся и потащил ее вниз по другой лестнице. Под ней находился тускло освещенный подвал.

— Нам придется спрятаться, — прохрипел он. — Здесь… прямо вот здесь.

Максвелл уже бежал вниз по ступенькам к подвалу. Поэтому Ли не оставалось ничего другого, как толкнуть первую же дверь. Двое испуганных на смерть молодых людей попали в темное помещение. Ли нашарил замок и сразу же закрыл дверь, затем принялся водить рукой по стене, пока не нашел выключатель. Комнату осветила яркая лампочка.

Ли приложил палец к губам, и парочка затаилась. Неужели Максвелл заметил, что они спрятались именно в этой комнате? Шаги простучали мимо и затихли вдали. Затем снова разозленный преследователь подошел к двери временного убежища беглецов. И опять все стихло.

Ли огляделся по сторонам. Помещение явно использовалось для проведения химических опытов и исследований. Перед его взором предстала пустая цементная комнатенка с рабочим столом у дальней стены. Единственное оконце было закрыто прочной металлической решеткой. К тому же, находилось практически под самым потолком. Лестницы, как на зло, нигде не было видно. Молодые люди оказались в ловушке.

Вдалеке послышался звук открывающихся и захлопывающихся дверей. Это разъяренный Максвелл охотился за своей добычей. В конце концов, агент-убийца доберется и до этой комнаты.

— Этот страшный человек… он ведь пытается убить тебя, Ли! — ахнула Лана.

Ли кивнул. Его взгляд остановился на чемодане. Внезапно парень опустился на колени перед ним и стал судорожно дергать защелки.

Затем юноша вытащил конусообразный шлем. Несколько тонких проводков тянулись к маленькой, но увесистой прямоугольной коробке. Ее молодой человек прикрепил к своему поясу.

— Боюсь, есть только один выход, — прошептал он. — Мы заперты в этой комнате. Но все еще можем воспользоваться моим изобретением и сбежать отсюда.

— Этот человек пытается убить тебя, — повторила Лана.

Девушка была смертельно бледна. Ее точеную фигурку слегка потряхивало от страха и напряжения.

Ли начал подсоединять волновой излучатель к шлему. В маленьком пространстве лаборатории его движения казались оглушительно громкими. Быстрым движением исследователь надел на голову железный колпак. Вдруг послышалось дребезжание неистово дергавшейся дверной ручки.

Дэнхем старался как можно быстрее закончить приготовления.

— Слушай внимательно и четко следуй моим инструкциям, — сказал он. — Я собираюсь включить луч на полную мощность. Нажми на нижнюю кнопку. Вибролучи превратят нас с тобой в карликов или того меньше. Это наш единственный шанс. Мы безоружны, и… — Резким движением Ли воткнул последний провод в устройство. — Держись поближе ко мне! Излучение должно попасть и на тебя тоже.

Судя по всему, у Максвелла при себе была отмычка. Дверь распахнулась настежь. Убийца буквально впрыгнул в комнатенку. Налитое кровью лицо преследователя сияло неприкрытым торжеством. Со звериным азартом он направил пистолет на Ли. Звук выстрела прогрохотал в комнате.

Ли ахнул и скривился. Правую ногу пронзила острая боль. Но он все-таки успел нажать крошечную кнопку устройства.

Максвелл резко остановился и прицелился из пистолета прямо в сердце молодого человека. В ту же самую секунду Лана вскрикнула и вырвалась из рук Ли. Этого наш герой никак не ожидал. Он попытался удержать ее, однако, ноги подкосились, и с криком, тяжелым мешком он рухнул прямо на бетонный пол комнаты.

То, что он увидел затем, с фотографической точностью запечатлелось в его сознании. Вся ситуация напоминала сцену из какого-нибудь детективного сериала. Отважная девушка бросилась прямо под пулю. Максвелл уже навел пистолет и держал его наготове. Палец убийцы лежал на курке. Дэнхем увидел, как палец… напрягся и нажал на курок…

Дуло пистолета находилось не более, чем в десяти сантиметрах от головы Ланы. Все промелькнуло ослепительно-яркой вспышкой подобно молнии. А потом кануло в темноту! Во тьму самой бесконечности!

Глава 3. Другой мир

ЧТО-ТО нежно обволакивало тело Ли. Скорее, даже поглаживало мягкими, ритмичными движениями. Это была вода. Теплая жидкость поднималась мелкой рябью вверх, как будто стремясь вытолкнуть его на берег, чтобы затем мягко увлечь за собой обратно. Почему-то Ли показалось, что не так уж и много времени он был без сознания.

С неимоверным трудом он разлепил глаза и вдалеке увидел теплый золотистый свет. Прямо над головой в пурпурном звездном небе висели три шара. Один был больше земной Луны, другие чуть меньше. Так могли выглядеть только планеты-спутники. А это могло означать лишь одно. Он находился в другой Вселенной!

Ли сделал попытку встать, но из-за сильной боли в раненой ноге она не увенчалась успехом. Взору Ли открылся небольшой песчаный пляж. Чуть поодаль стояли какие-то чудные деревья. Через силу он начал медленно двигаться к берегу. Там, улегшись на песке, решил немного отдохнуть и попытаться разобраться в происходящем. Голова раскалывалась и плохо соображала. Однако шлем все еще был на месте.

А вот нога… Вода остановила кровь. Но, тем не менее, Ли оторвал от рубашки кусок ткани и сделал самодельную повязку. К счастью, жгут не понадобился. Пуля Максвелла не задела артерию и кость. Несколько минут Ли старательно оборачивал тряпицей пострадавшую конечность. Потом у него появилось время на размышления.

Он поудобнее уселся на желтом песке. С осторожностью вытянул вперед раненую ногу. Затем внимательно огляделся по сторонам. Другой мир…

Озеро, возле которого расположился наш герой, простиралось примерно на километр. Поверхность воды была испещрена полосами лунного света. На другом берегу возвышалось какое-то загадочное здание. Ли подумал, что строение походило на пулю. Высокая башня имела остроконечную цилиндрическую форму.

Из-за туманного лунного света он не мог разглядеть здание целиком. Но эта конструкция, несомненно, была высотой с Эмпайр-стейт-билдинг. Вывод напрашивался сам собой. Здесь жили отнюдь не дикари!

Ли будто очутился на другой планете! Его губы скривились в усмешке. Он находился внутри атома. Ему удалось уменьшиться настолько, чтобы стать размером с пылинку. А претворить этот проект в жизнь он мог лишь благодаря собственному изобретению! Профессора из университета точно бы гордились столь новаторским открытием. Под воздействием излучения произошел выброс квантовой энергии. И теперь молодой человек уменьшился до размера карлика, куклы, муравья… да и того меньше! Он стал настолько маленьким, что человеческий глаз не мог его видеть! Кто знает, теперь можно было бы выдвигаться и на Нобелевскую премию…

Но, к сожалению, Ли не видел всех деталей произошедшей с ним чудесной трансформации. Все случилось слишком стремительно. Например, как именно бетонный пол лаборатории на Земле превратился в огромную каменистую равнину? Или какое движение под ногами юноши вихрем сжало его до размера крошечной частички. Как именно это все произошло? Тот факт, что Ли оказался именно здесь, в этом крошечном мирке, был просто случайностью, не более того.

Нет, скорее всего, это не была простая случайность! Не стоит недооценивать силу земного притяжения. В процессе трансформации его притянуло к ближайшему большому объекту. И этим объектом оказалась целая планета. Перед Ли простирался новый мир. Но самым удивительным в этой ситуации было другое. Исследователь сумел стать частью крошечного атома на бетонном полу комнаты. А ведь еще совсем недавно он читал лекции в университете на Земле!

Ли запрокинул голову. Его взору открылась бескрайняя синева неба, усыпанная блестящими алмазами звезд. Где-то там, далеко наверху, находились Лана и Рекс! Но сейчас они были больше, чем самые высокие горы!

Максвелл и Лана!.. Пистолет убийцы нацелился прямо в голову несчастной девушки. Он нажал на курок. Пуля была готова вонзиться в ее прелестную головку.

Тут Ли кое о чем вспомнил. Какая-то смутная, невнятная мысль не давала ему покоя еще тогда, когда он нажимал кнопку своего изобретения и запускал процесс уменьшения. Что бы это могло быть?

Время. Его относительность. Что же сейчас происходит в той комнатушке под лестницей рядом с научным залом?

Да ничего не происходит!

ЛИ МЫСЛЕННО перенесся назад, вспомнил свои эксперименты и исследования. Страницы с бесчисленными формулами. Доску с уравнениями. Вспомнил и свое последнее изобретение. Время относительно. Уже многие ученые доказали это. Эйнштейн был лишь одним из них.

Существует Опера «Тангейзер» Рихарда Вагнера. Композитору привиделось, что он провел ночь в пещере Венеры. Музыкант вышел из грота и обнаружил, что время каким-то чудесным образом перенеслось на многие десятилетия вперед. Да и вообще очень много народных сказок посвящено временным искажениям. Вспомним хотя бы сказку о Томасе Рифмоплете и еще десяток других. Большинство преданий рассказывают о двух мирах. В одном из них время идет гораздо быстрее, чем в другом.

На Земле при помощи электронного микроскопа можно увидеть бурю внутри электронного облака. Всего за секунду атомный мирок может быть уничтожен. С человеческой точки зрения, это может произойти за долю секунды. Но в крошечных, похожих на этот, мирах все может происходить по-другому. Катастрофа может длиться не секунду, а растянуться на целых десять или даже сто тысяч лет.

События, разворачивающиеся на наших глазах в каморке под лестницей, просто поставили на паузу. Лана, пытающаяся дотянуться до Максвелла, застыла в движении. Курок все еще не был спущен. Но вернемся к Ли. Там, наверху, в земном мире он тоже лежал без движения на холодном полу. Но юноша знал, что в любую минуту может вернуться в свой мир.

Вот сколько времени на это потребуется…

Он взял в руки палочку и на песке быстро начертил математические формулы. Конечно, расчеты не могли быть точными. Узнать ряд важных факторов и переменных сейчас не представлялось возможным. Но, в конце концов, Ли вздохнул, с улыбкой откинулся назад и прилег на песок. Он был доволен собой.

На всякий случай он приподнялся и перепроверил подсчеты. Да, точно, ошибки быть не могло. На этой планете он мог провести ровно год. Только спустя год Максвелл спустит курок и пустит пулю в голову Ланы.

Ли прищурился. За это время он обязательно должен найти способ предотвратить зверское убийство!

Но как это сделать? Он мог бы хоть сейчас переместиться обратно на Землю. Но вот незадача — очутился бы он ровно там, где лежал до перемещения. То есть слишком далеко от невесты и Максвелла. Так ее не удастся спасти. Вот если бы он смог найти здесь какое-нибудь оружие наподобие щита…

Ли пожал плечами. Время еще есть. У него была отсрочка на целый год, и он должен направить все свои силы на спасение Ланы. Препятствие в виде разделенных Вселенных казалось непреодолимым. Но тут были и свои плюсы. Огромное сооружение по ту сторону озера не могла воздвигнуть раса отсталых варваров.

Научный подход и здравая логика помогут найти выход из глубин этого атома.

Но привычка додумывать любую мысль до конца напомнила о себе. Ли крепко призадумался. Сейчас ему казалось почти невероятным, что в этом мире мог пройти целый год. А там, на Земле, всего за секунду будет спущен курок, и пуля вылетит из дула пистолета. Только холодный расчет сдерживал Ли от панического крика. Время еще есть.

Он огляделся вокруг. Пейзаж вокруг все еще был таким же туманным, как и простиравшееся впереди озеро. Деревья и кусты отбрасывали густые тени на освещенную спутниками землю. Прихрамывая, Ли медленно пошел к растительности, про себя отметив, что листья деревьев необычайно большие. Это могло означать лишь одно. Либо солнца растениям было слишком мало, либо наоборот, его было чересчур много. Листочки были насыщенного зеленого цвета. Значит, концентрация хлорофилла в них высока. В этом мире тоже протекали химические процессы, знакомые землянам.

Вполне возможно, здесь могли быть и люди. Во Вселенной существует великое множество форм жизни. Каждый из видов развивается в наиболее благоприятных условиях. Этим все миры походят друг на друга.

Ли бросил взгляд на призрачную гладь озера. Внезапно на него нахлынула волна изумления. От увиденного сердце забилось быстрее. Спокойствие на поверхности озера нарушили три дорожки, мягко бегущие к нему. Какое-то существо скользило по волнам. Позади незнакомца возвышалась непонятная конструкция. По виду странное приспособление больше всего напоминало огромную белую раковину. Неизвестное науке создание рассекало водную гладь совершенно беззвучно.

Ли подумал, что этого просто не может быть. Он был ученым, физиком и преподавателем в лучшем университете Нью-Джерси. Сразу за рекой Гудзон находился величественный Нью-Йорк. А там и знаменитый Таймс-сквер с его мириадами танцующих огней. Шумное метро с ревущими поездами, стремительно проносящимися тут и там. Огромные таблоиды электрическими змейками вились вокруг здания «Таймс». В прямом эфире гигантские электрические экраны показывали новости и рекламу зрителям — прохожим и туристам. А сейчас Ли в одиночестве сидел на песчаном берегу озера и на что-то надеялся…

Он зачерпнул песок и слегка разжал пальцы. Песок тонкой теплой струйкой утекал из ладони. Может, и правда существуют мириады других Вселенных? Где-то там, в других атомах? На мгновение изобретатель с трудом поборол искушение прикоснуться к кнопке на переключателе своего аппарата и узнать правду. Нет, так не пойдет.

Эта мысль ошеломляла. Что находится там, за пределами всякого воображения, за пределами вечности? Это можно узнать, только уменьшив или наоборот, увеличив себя. На самом деле год не такой уж большой срок. За это время он обязательно найдет оружие или щит. Только так можно спасти Лану от пули Максвелла. Но возможно ли это вообще?

— Ну что ж, — вслух высказал свои догадки Ли. — Я просто обязан это выяснить.

КАК ОН ХОТЕЛ, чтобы его брат Стив был сейчас здесь вместе с ним! Тот, со свойственным ему остроумием, сумел бы сопоставить все факты и разложить все по полочкам. Вдвоем они преодолели бы любые преграды и опасности. Но старшего брата не было рядом. В арсенале же самого Ли были только знания и логика. Рассчитывать он мог только на самого себя. Нужно было выйти за рамки привычного образа мышления и справиться с обстоятельствами.

Прежде всего, ему нужно найти помощь. Мысли роем крутились в голове. Стоящая вдалеке конусообразная башня, судя по всему, была обитаема. Возможно, неподалеку есть и другие строения. Кто знает, может, он очнулся в парке крупного мегаполиса. Как жаль, что рана в ноге не позволит забраться на дерево и осмотреть окрестности. Но как же тогда перебраться на ту сторону…

— Уж точно не на лодке, — снова вслух пробормотал он. — У меня нет инструментов, чтобы сделать плот. А прогулка пешком займет очень много времени. Точнее, мне придется преодолеть это расстояние ползком. Ну и ладно.

На худое лицо легла тень боли. Через силу он переполз обратно в кусты.

Вскоре изобретателю удалось найти палку, которая вполне годилась для поддержки. С помощью самодельной трости он и доковылял до пляжа. Передвигался Ли с трудом и еле дышал. Его тщедушное тело не знало прежде спортивных нагрузок.

Фигура Ли отбрасывала три тени. Три спутника золотистыми мягкими пятнами сверкали в ночном небе. Теплый ветерок шевелил кроны деревьев и кустов. Озеро время от времени покрывалось мелкой рябью.

Внезапно Ли осознал, что уже не один на этом пляже. Он быстро огляделся по сторонам, но не увидел ничего подозрительного. Тогда он замер и навострил уши.

В симфонию легких ночных звуков добавились новые ноты. Ученый попытался проанализировать новые звуки. Что же это было? Дыхание. Едва слышный шорох одежды. С трудом различаемые звуки шагов. Или ему это только показалось?

ЗАТЕМ Ли оглянулся. Позади него на песке вилась длинная цепочка шагов. Его собственных. Но рядом с его отпечатками ступней появились еще две пары чьих-то ног. Следы обрывались в паре метров от того места, где сейчас стоял изобретатель.

Пока он рассматривал эти следы, рядом успели появиться новые отпечатки. Кто-то тихонько крался к нему… И этот кто-то был совершенно невидимым!

Путешественник во времени облизнул пересохшие губы. Прямо сейчас он сделал еще одно открытие. На этой планете обитали прямоходящие невидимые существа.

— Привет, — чуть хрипло проговорил он. — Я знаю, что вы не говорите по-английски, но… но по крайней мере будете знать, что я пришел с миром! Вот, посмотрите! Я совершенно безоружен!

Ли поднял руку и приветливо помахал ей. Он надеялся, что инопланетяне-невидимки поймут его дружеский жест.

Послышался скрип песка. Кто-то опять шел прямо к нему.

Ли почувствовал, как его толкнули в грудь и с силой повалили на спину. Жилистые, ловкие невидимые тела навалились на него и прижали к песку. Боль пронзила раненую ногу. Ли протестующе вскрикнул. Над ухом послышался возбужденные звуки голосов.

Какая-то невидимая сила удерживала Ли на песке и не давала подняться. Сначала он попытался сбросить с себя нападавших, но потом отказался от этой затеи и просто перестал бороться.

Тут перед ним появилась откупоренная металлическая бутылка грушевидной формы. Кто-то наклонил ее к лицу юноши и ткнул в зубы. Пленник с силой сжал челюсти. В тот же миг твердые пальцы нажали на мышцы в уголках его челюстей. Ли невольно открыл рот, и горячая пряная жидкость хлынула в горло.

Мгновенно он оцепенел. Все мышцы тела расслабились. А затем последние силы и сознание покинули его.

Глава 4. Bapp

ПОТОМ настало время длинной вереницы снов, чередовавшихся с полным беспамятством. Ли, казалось, погрузился в наркотическую дремоту. Было похоже, что он не имеет власти над своим сознанием и мыслями. Он смутно понимал, что его допрашивают какие-то существа. Как будто сквозь темную завесу он слышал собственный голос. Ли пытался вычленить знакомые слова из потока речи инопланетян. Время от времени перед ним мелькало какое-то нечеловеческое лицо молоденькой девушки.

А затем наступило время затишья и просветления. Наркотические тучи полностью рассеялись. Ли сидел на походной кушетке, откинувшись на подушки, и с живым любопытством оглядывал комнату. Странных призраков и видений как не бывало. Даже голова прошла. Все было в порядке… за исключением того, что рядом с ним на краю койки сидела та самая девушка из галлюцинаций.

Она вовсе не была сном. Ее фигура была первым, что Ли увидел, когда повернул голову. С непринужденной сосредоточенностью ребенка он смотрел на женщину.

Так она все же человек! — мелькнуло у него в голове, а потом пришла новая мысль. Нет! Она не-человек!

На первый взгляд в сидящем перед ним существе не было ничего странного. Девушка была невысокого роста, гибкая и хорошо сложенная. Одета в облегающее жемчужно-серое одеяние, похожее на шелк. Хотя, как ни странно, ее платье больше походило на мягкую кошачью шкурку. Ее волосы были седыми, как и туника. Но женщина явно была молода. Почему-то весь облик незнакомки ассоциировался с маленькими домашними питомцами.

Черты лица неизвестной были правильными. Кожа имела красивый медово-золотистый оттенок. Рот маленький и аккуратный. Вообще, в этом личике было что-то аристократичное. Вместе с тем, оно как будто дышало грацией и нежностью.

У девушки были маленькие заостренные ушки, глаза с золотисто-зеленым переливом, но узкими, вертикальными зрачками.

Кошачьи… Глаза как у кошки! Внезапно Ли все понял. В этом мире человек произошел не от приматов. Далекие предки этой девушки принадлежали к другому роду. Скорее всего, ее далекие прародители были похожи на земных кошек.

Но очаровательная незнакомка не была кошкой! Вовсе нет! Она была кошкой не более, чем сам Ли был обезьяной. Эоны эволюционного прогресса облагораживали ее расу, пока, наконец, все отпрыски ее вида не приобрели почти человеческий вид.

Его Величество случай наделил разумом именно приматов. Благодаря развитому мозгу обезьяны прошли свой путь эволюции. Совсем другой путь проделали насекомые, или, скажем, саблезубые тигры. Но в этом чуждом мире такого не случилось. Возможно, здесь никогда и не было обезьяноподобных существ.

Может быть, предки этой девушки были вынуждены прятаться на деревьях. И, возможно, от всех напастей кото-люди предпочитали спасаться бегством, а не вступать в прямую конфронтацию. Жизнь на деревьях наделила пальцы этой расы необычайной ловкостью и силой. Параллель была очевидна. Незнакомка не была кошкой. Но явно принадлежала к семейству кошачьих!

Внезапно она заговорила, произнося совершенно внятные слоги. Но инопланетные слова не походили ни на один из известных Ли языков.

— Сыворотка правды обладает чудесными свойствами. Достаточно всего одной капли, чтобы выудить нужную информацию.

Ли в глубоком недоумении уставился на незнакомку, смутно понимая, что произошло. Затем он медленно, но верно стал приходить в себя. Нужно было хотя бы приблизительно узнать, как много и о чем именно он успел рассказать под действием сыворотки.

— Ты дала мне сыворотку правды, Варр? — тихо спросил Ли и тут же понял, что тоже говорит на этом странном языке и только что назвал свою собеседницу по имени.

Девушка натянуто улыбнулась. Ее глаза остались совершенно равнодушными. Голос новой знакомой оказался мягким, мурлыкающим.

— Ты был под воздействием сыворотки, Ли Дэнхем. Наша планета за это время успела совершить десять оборотов вокруг своей оси.

Молодой человек сделал мысленный подсчет. Выходит, что он больше трех недель провел здесь, если брать в расчет циклы жизни на планете Варр. Юноша невольно взглянул на свою ногу. Самодельная повязка исчезла. Ли осторожно пошевелил конечностью.

— Твоя рана зажила, — сказала девушка. Она грациозно встала и нетерпеливо принялась расхаживать по крохотной комнате. Стены помещения были задрапированы простыми голубовато-серыми занавесками. — Сыворотка правды — один из главных секретов нашего народа. Так же, как и плащи-невидимки. У нас тут довольна развитая медицина. Поэтому твоя рана успела затянуться. Но это не имеет значения. В течение двух элад ты пребывал в сумеречной стране сна. Твой разум говорил только правду. Я и мои друзья узнали твою историю. Но теперь ты очнулся и полностью пришел в себя. Ты должен помочь мне, Ли Дэнхем.

В груди физика постепенно зрела ярость. Так вот зачем его держали в бессознательном состоянии и мучили допросами! Да еще и кололи какие-то неизвестные науке препараты! В это самое время хитрая полудевушка-полукошка вытягивала из него самые сокровенные тайны и мысли. Ли постарался ответить как можно спокойнее:

— Ты же знаешь, действие сыворотки уже закончилось.

Собеседница уловила намек. Ее зубы обнажились.

— Тогда знай вот что! — последовал громкий ответ, и слащавая мягкость исчезла из ее голоса. — Я… мы спасли тебе жизнь! И ради этого рисковали собственными головами!

— Зачем же?

ВАРР снова принялась расхаживать по комнате.

— Сейчас у нас нет времени на разговоры. Я и мои собратья в опасности. Нас разыскивают, человек-исследователь, и поэтому мы часто меняем убежища. Я не знаю, какими способами можно подслушать наши разговоры. Тут и у стен есть уши. Наши враги лучше вооружены. Их знания безграничны. Мерзкие твари всесильны! Несколько элад мы с моей командой держали тебя здесь, но так и не сумели вытянуть нужную информацию из бессвязных речей. А теперь Подслушиватели вычислили координаты этого места. Вот почему я разбудила тебя. Возможно, даже раньше положенного срока. Вряд ли это можно назвать благоразумным с моей стороны.

— А кто такие Подслушиватели? — с интересом спросил Ли.

— Обсудим все позже. Если, конечно, сможем выбраться отсюда живыми. — Варр остановилась и с некоторым раздражением посмотрела на ученого. — Но драгоценное время нельзя упускать. Мы должны немедленно добраться до другого лагеря повстанцев. А сейчас я задам главный вопрос. Ты доверишь мне свою жизнь? Мы должны как можно скорее добраться до тайного обиталища.

Ли помедлил и попытался собраться с мыслями. Память услужливо подкинула несколько обрывков. Ли вспомнил, что уже разговаривал с Варр раньше, хотя беседы и происходили под действием сыворотки.

Девушка вдруг резко остановилась и прислушалась. Ее фигура стала подобна бронзовому изваянию. Девушка-кошка подошла к стене, откинула занавеску и уставилась на металлический циферблат. В центре железной пластины мелко дрожала стрелка.

— Они близко! — воскликнула она. — Мы пробыли здесь слишком долго. Все пропало. Мы окружены. Враги обнаружили нас!

— Да кто же это такие? — требовательно спросил недоумевающий землянин и заслужил в свой адрес взгляд, полный негодования.

— Подслушиватели превратили нас в расу прислужников и рабов. Ну что ж, делать нечего. Мы с тобой должны рискнуть и попытаться выбраться отсюда. Остальные члены моей группы уже ушли. Нужно догнать их как можно скорее. Но есть только один способ преодолеть барьер.

— А что это за барьер? — Ли с каждой минутой удивлялся все больше.

Варр достала из-за пазухи маленькую прозрачную бутылочку.

— У наших противников есть устройство для чтения мыслей. Эта штука способна улавливать вибрации, которые посылает человеческий мозг. Иди вперед.

Откинув одну из занавесок, девушка вывела Ли в коридор. В руке она держала фонарик. Маленькая лампочка тускло освещал проход. Ли держался рядом с ней, стараясь не отставать и внезапно кое-что осознал. Нога полностью зажила!

— У нас есть что-то наподобие этого аппарата для чтения мыслей… — осторожно начал он.

— В вашем мире — да. Наука и техника у вас развита гораздо лучше.

Но Ли продолжал:

— Мозг излучает энергию. А эти ваши Подслушиватели могут вычислить координаты источника мозговой активности, правильно?

Поняв, что землянин от нее не отстанет, Варр коротко объяснила ему принцип работы прибора. Ее рассказ сбил Ли с толку. Брови молодого человека поползли на лоб.

— Понятно, — сказал он. — Как магнитные мины. Но вражеские приборы работают немного иначе. Тут задействована энергия мозга, а не простой магнетизм.

Прошло уже довольно много времени, а подземный тоннель и не думал кончаться. Беглецы миновали бессчетное количество поворотов.

— Как я уже сказала, мы повстанцы, — тихо продолжила беседу Варр. — У Подслушивателей есть сканеры. При помощи специального излучения они видят объекты на маленьких экранах.

— Визоры. И что?

— Они постоянно используют эти сканеры, — сказала девушка-кошка. — Наше убежище было обшито специальным пластиком. Благодаря такой плотной оболочке мы были невидимы на радарах визоров. Злодеи не могли нас засечь. Зато вполне могли обнаружить пустоты на радарах и понять, где находится наше укрытие. Поэтому злобные твари послали свой отряд сюда, чтобы окружить нас. У нас есть шпионы, благодаря им мы узнали о планах противников. Остальная часть группы ушла вперед. Тут только я и ты. Единственные, кто остался.

ЛИ ОГЛЯДЕЛСЯ по сторонам.

— Куда ведет этот туннель?

— Коридор выведет нас прямо в лес. Я знаю, о чем ты думаешь. Но Подслушиватели полагаются не только на зрение. Сейчас уже ночь. Мы могли бы легко сбежать, если бы не приборы для чтения мыслей.

— Ты уже говорила об этом.

Варр улыбнулась, но в ее взгляде читалась тоска.

— Все очень просто. Эти штуки называются мыслеискатели. Это компасы, стрелки которых указывают на ближайший источник мозговой энергии. Тут же включается смертоносный луч. Если мы окажемся в зоне досягаемости этих лучей, то лазеры просто поджарят наши мозги.

Ли опешил.

— Значит, мы идем по лезвию ножа.

Его напарница откупорила прозрачную бутылочку.

— У нас есть единственный способ сбежать отсюда. Но это будет очень опасно. Ты должен обязательно принять лекарство. Эта… — девушка на секунду задумалась. — Эта жидкость замедляет жизненные процессы в организме. Мы будем двигаться, разговаривать и думать гораздо медленнее. Мозговая энергия будет высвобождаться с гораздо меньшей скоростью.

Напарница отпила из фляжки и протянула ее Ли. Он последовал ее примеру. Почти сразу же молодого человека охватило странное оцепенение. В ушах зазвенело. Все вокруг как будто превратилось в вакуум. Они направились дальше по туннелю. Ли почувствовал, что двигается, будто в воде.

А… что это были за люди? Их преследователи? Мысли медленным потоком вертелись в сознании землянина. И тут он все вспомнил.

Мыслеискатели — это устройства, настроенные на обнаружение психических выбросов. Когда мозг находится под воздействием эмоционального стресса, случается большой выброс энергии. Этакий заметный след, как будто под водой пролетает торпеда. А вот медленное движение практически не оставляет следов. Однако мысленное пробуждение Ли сыграло злую шутку. Действие сыворотки закончилось, и теперь его мозг снова посылал мысленные вибрации в окружающее пространство. Как раз подобные вибрации и могли засечь мыслеискатели.

Но разум Ли, как и разум Варр, сейчас были замедлены до такой степени, что радар не мог их отследить.

— Освободи свой разум от мыслей, — прошептала девушка. — Просто не думай. Даже о том, что с тобой происходит. — Она взяла юношу за руку.

Но тут Ли осенило. Он остановился как вкопанный.

— Мой шлем и пульт для изменения размера вибролучей! — вскрикнул он. — Куда это все делось?

— Успокойся! — твердо ответила спутница. — Твои изобретения в безопасности. Я доверила железяки другим повстанцам. Команда сейчас далеко отсюда. А теперь освободи свой разум от всех мыслей. Сейчас же! Одна-единственная мысль может прикончить нас!

Глава 5. Странное путешествие

МЫСЛИ ЗЕМЛЯНИНА были видны на визоре.

Пока Ли ни о чем не думал, он был в полной безопасности. Но как только какие-то яркие мысли посетят его голову, то стрелки мыслеискателей предательски выдадут его с потрохами. Вот где настоящий кошмар.

Ли шел медленно, едва волоча ноги. Каждый шаг давался с огромным трудом. Казалось, все чувства притупились. Но разум упорно цеплялся за мысль о приближающейся угрозе…

Однако истинная опасность крылась совсем в другом. Старая присказка пришла ему на ум. Из огня да в полымя. Не хватало еще, чтобы беглецов раскрыли прямо тут. Поэтому нужно как можно скорее очистить свой разум от напряжения.

И это было труднее всего. Ли сосредоточил мысли на самых обыденных вещах. Но рассуждения ускользали от него, как змеи из корзинки. Неожиданно он осознал, что пульс предательски участился. Спокойствие, только спокойствие…

Наконец, они закончили путь по туннелю и подошли к двери. Варр осторожно открыла металлическую заслонку, перешагнула порог и поманила Ли за собой. Ничего не соображающий землянин вошел в темноту вслед за проводницей. Вскоре глаза Ли привыкли к полумраку. Повернувшись назад, он увидел, как девушка закрывает потайную дверь. Заслонка была вырублена прямо в стволе гигантского дерева. Рука девушки предупреждающе сжала ему руку.

Перед беглецами простиралась пропитанная угрозой кромешная тьма. На небе не было видно ни зги. Не осталось и следа трех лун. Свет спутников не мог пробиться сквозь могучие кроны деревьев. Ли поднял глаза и увидел, что листья на деревьях шевелятся неестественно быстро, а потом так же резко замирают. Действие снадобья постепенно сходило на нет…

Внезапно тишину прервал пронзительный гул. Рев становился все громче и громче, а потом так же резко затих.

— Запомни этот звук! — прошептала Варр.

Они двинулись вперед. Глаза девушки блестели зеленым светом. Судя по всему, от далеких предков заговорщице досталась способность хорошо видеть в темноте. Ли вспомнил о кошачьих глазах своей спутницы.

Они обогнули очередную лужайку. Какая-то конструкция проплыла у них над головами. Летающий агрегат черным овалом выделялся на фоне пурпурного неба. Ли попытался понять, что это была за машина. Скорее всего, какой-то дирижабль, только без иллюминаторов. Из-за действия сыворотки он не мог определить его примерную скорость.

Дирижабль развернулся и двинулся в обратном направлении. Ли почувствовал нарастающую панику.

— Перестань думать! — ахнула девушка-кошка.

Она подняла фляжку и прижала горлышко к губам молодого человека. Жидкость теплой струйкой потекла в горло. Ли мгновенно оцепенел. Даже мысли застыли под действием препарата.

Медленным вялым движением он запрокинул голову. Овальный дирижабль все еще парил над ними. Внезапно он стал расти и пошел на снижение. От громкого шума двигателей заложило уши. И все же, как ни странно, это не имело значения. Ли никак не мог собраться с мыслями. Хотелось прилечь на травку, отдохнуть…

А потом корабль как будто испарился.

Ли услышал, как Варр с облегчением выдохнула, взяла юношу за руку и с силой потянула за собой. Спотыкаясь на каждом шагу, Ли последовал за ней.

Прошла, казалось, целая вечность, пока отважная беглянка вела сонного ученого. Путь их пролегал сквозь темный, словно сказочный лес. Время от времени они останавливались, когда зловещий гул становился громче. Ли на ум пришла неизвестно откуда взявшаяся мысль. Какими же могущественными должны быть эти Подслушиватели! Ведь им даже не нужен солнечный свет, чтобы выследить беглецов!

Грациозная спутница вела сонного путешественника все дальше и дальше в лес. И только спустя несколько часов Ли получил противоядие. Лекарство тут же начало действовать. Мир снова обрел краски и звуки. Ли пришел в себя.

— Теперь мы можем двигаться быстрее, — с улыбкой сказала Варр. — Подслушиватели остались далеко позади.

— Так это ваши враги…

— Их летательные аппараты, — мягко поправила она. — Сами они почти никогда не покидают башню. Всю черную работу за них выполняют роботы. Сегодня мы спасались бегством именно от их механических ищеек. — В кошачьих глазах плясали веселые искорки. — Хотя Подслушиватели пытались уничтожить нашу науку, но потерпели крах. На протяжении многих поколений люди-коты были расой рабов. И только лишь небольшая группка повстанцев пыталась что-то изменить. Мы отлично овладели всеми навыками выживания и скрытности. Посмотри сюда.

Рука собеседницы коснулась маленькой деревяшки. Часть коры отъехала в сторону. Глазам юноши предстала маленькая клавиатура. Палец Варр коснулся кнопки и произошло нечто волшебное. Ли почувствовал, как его тело поднимается в воздух. Круг из мха оказался воздушным кораблем!

Проводница посмеялась над изумленным выражением лица Ли.

— Это просто камуфляж! Мы сидели на хорошо замаскированной летающей платформе!

— А что из себя представляет наше средство передвижения?

— Ты сидишь на диске с панелью управления. Снизу находится встроенный гравитационный турбодвигатель.

Маленькая замшелая полянка медленно поднималась вверх в лунном сумраке, оставляя под собой толщу лесов.

— А у вас есть космические корабли?

— У нас недостаточно знаний и сил для этого, — пояснила Варр. — Когда-то давно моя раса проводила много научных экспериментов. А потом появились Подслушиватели. С тех пор у нас ничего не выходило. Но… — ее глаза сощурились. — Приблизительно тридцать элад назад два инопланетных космических корабля приземлились в их башне. Мы поговорим об этом позже, когда будет время. А сейчас дай мне сосредоточиться на управлении нашим маленьким летучим кораблем.

С огромной скоростью они понеслись над облаками. Из-за сопротивления ветра пришлось лечь плашмя. Девушка протянула руку и отключила управление. Зеленый диск какое-то время летел вперед, а потом пошел на снижение.

— Если отключить питание, то враги не смогут отследить нас, — сказала она Ли. — Мы редко пользуемся такими платформами. Это очень опасно. Но сегодня нас вынудили чрезвычайные обстоятельства.

Через некоторое время девушка-кошка снова включила питание. Странный корабль опять начал набирать высоту. Раз-другой мшистая полянка спускалась довольно низко. В такие моменты Ли удавалось посмотреть вниз. Землянин увидел холмистые леса, ручьи, возделанные поля и озера. Несколько раз он видел деревенские поселения. При свете трех лун весь ночной мир представлял собой чарующий неземной пейзаж.

Наконец, пролетая над небольшим лесом, платформа начала снижаться. Путешественники мягко приземлились на поляне. Варр соскочила с летающего кусочка мха, Ли последовал ее примеру. Беглецы дошли до большого камня, темной громадой черневшего налесной прогалине. В шершавой коричневой поверхности валуна зияла дверь.

Они вошли внутрь и спустились по коридору. Туннель был похож на тот, по которому они шли в другом убежище. И уже спустя несколько минут они очутились на пороге большущего подземного зала, украшенного сероватыми шелковыми гобеленами.

Над ними простирался широкий свод ангара. Тут и там виднелись стоянки примерно для десятка маленьких самолетов. Здесь собралось около сорока мужчин и женщин. Все они были одеты в такие же мягкие и изящные одежды, как у Варр.

Все эти создания принадлежали к расе людей-котов. Мужчины напоминали скорее тигров, чем домашних кошечек. Быстрые движения так и сквозили силой. На выразительных треугольных лицах были видны отпечатки гордого величия. Некоторые из повстанцев носили бороды. И у всех были кошачьи глаза.

— Как же хорошо вернуться! — сказала девушка, оглядываясь по сторонам. — Все лаборатории сейчас работают?

— Все до одной, Варр, — ответил один из мужчин. — Сейчас мы проводим новые эксперименты.

— Моя летающая платформа снаружи, — продолжала Варр. — Укройте ее мхом. Нужно сделать так, чтобы аппарат сливался с окружающей средой, — повернулась она к Ли. — Чтобы одолеть Подслушивателей, нам постоянно приходится изобретать что-то новое. И, конечно, переносные лаборатории занимают важное место в наших жизнях. Платформа скоро будет готова.

Девушка указала на яйцевидный самолет, который Ли заметил ранее.

— Корк! — ее голос неожиданно пронзительным эхом разнесся по тускло освещенной пещере.

Перед ними выросла высокая фигура мужчины. У него было несколько надменное и сильное, волевое лицо. Широкий лоб и щеки были покрыты многочисленными шрамами и свежими порезами.

Варр кивнула в сторону Ли.

— Смотри, наш незнакомец очнулся. — радостно сказала она Корку, затем повернулась к Ли. — Это Корк, мой товарищ по команде. Теперь у нас точно будет время поговорить.

Корк кивнул.

— Ничего важного не случилось за время твоего отсутствия. Тут достаточно еды и питья. Группа уже работает над новым проектом.

— Да ладно! — с воодушевлением сказала девушка. — Разве нам нужно время для передышки?..

Корк проигнорировал ее слова.

— Ужин уже на столе. За едой мы можем все обсудить. А он разве в курсе… — мужчина кивнул в сторону Ли.

— Наш гость кое-что знает. Но пока еще не очень много.

Глава 6. Выбор

КОРК ПЕРВЫМ повернулся и направился столовой. Большое гибкое тело воина двигалось с неторопливой грацией. Ли криво усмехнулся. А из этого парня вполне получился бы лихой д’Артаньян! О, какие тут странные обитатели и не менее удивительный мир!

Они откинули штору и очутились в маленьком помещении. На удивление, здесь было достаточно тихо. Казалось, в комнате хорошая звукоизоляция. Разговоров снаружи практически не было слышно.

Посередине стоял богато накрытый стол. Рядом тут и там валялись разноцветные подушки. Ли со вздохом облечения опустился на одну из мягких подстилок и позволил себе расслабиться.

Варр внимательно посмотрела на него.

— Еще будет время отдохнуть. А теперь ешь.

Девушка потянулась к золотистому, похожему на персик шару и вонзила в кожуру маленькие белые зубы.

Корк пристально смотрел на ученого.

— Варр считает, что ты сумеешь нам помочь. Ну, не знаю. Я слышал, что ты говорил под действием сыворотки правды, — недовольно проворчал он.

— Я должен помочь вам? — Ли тщательно подбирал слова. — Но ведь я ваш пленник, не так ли?

— Это не совсем так, — кошачьи глаза собеседника сузились. — Если ты сбежишь от нас, то умрешь. Но не от наших рук. Подслушиватели не щадят никого, кроме нас, их верных рабов.

— Например таких, как мы с тобой, напарник, — пробормотала Варр, и Ли уловил нотки сарказма в ее голосе.

— Тебе выгодно помогать нам, — продолжала девушка. — Мы знаем, чего ты хочешь. Но только у наших заклятых врагов есть то, что тебе нужно. Они и с места не сдвинутся, чтобы помочь нам, невольникам. Если только угнетателей не заставят это сделать.

— То, что мне нужно…

Ли замолчал. С молниеносной быстротой он вспомнил о своей невесте. И о смертельной опасности, нависшей над бедной девушкой. Пуля Максвелла, готовая проделать свой смертоносный путь сквозь голову Ланы…

— Ты же ученый, — продолжала тем временем Варр. — Твои знания во много раз превосходят наши. И поэтому, я думаю, только ты можешь нам помочь. Но сначала нужно кое-что объяснить. Скажи ему, Корк.

— Насчет Подслушивателей? Хорошо. Мой рассказ не отнимет много времени. Пять поколений назад на нашу планету приземлился десяток космических кораблей. Это были Подслушиватели. С тех пор мы знаем, что наши враги прилетели сюда из другого мира. Я думаю, что мерзкие твари бежали со своей планеты. Им была нужна власть…

— Они совершенно точно бежали! — рявкнула девушка. — Они самые настоящие преступники, приговоренные к смерти! Пришельцы были учеными, которые пытались подчинить себе другой мир. Но их план провалился. Им нужно было срочно найти безопасное место. Отвратительные завоеватели прилетели сюда… и остались.

Корк бесстрастно улыбнулся.

— Мы для них все равно, что низшие пресмыкающиеся. Хозяева не допускают промахов. Им никаким способом невозможно навредить или уничтожить.

Ли переводил взгляд с одного лица на другое.

— Давайте сразу все проясним. Как именно Подслушиватели завоевали ваш народ? И сколько их всего?

— Несколько сотен. Но у них много лабораторий. Башня, которую они построили, сделана из сверхпрочного металла, который не возьмет ни кислота, ни оружие. О, они самые что ни на есть настоящие завоеватели, Ли. У них есть лазеры, способные уничтожить все живое в радиусе пятидесяти километров. И вот что еще. У наших заклятых врагов есть дирижабли.

— Для захватчиков мы словно неразумные животные, — повторила Варр, злобно сверкая глазами. — Наши жизни ничто не значат. По их милости мы вынуждены ютиться здесь. Некоторые из нас сейчас прислуживают им в башне.

Ли кивнул.

— Кажется, я начинаю понимать. Некоторые из вас присоединились к рядам повстанцев в надежде, что им удастся изгнать Подслушивателей. Разве это хорошая идея?

В глазах Корка заплясали искорки.

— На протяжении многих поколений мы занимались мятежом. Наш народ проводил отчаянные и страшные эксперименты. Мы пытались создать оружие, которое уничтожило бы этих отвратительных существ раз и навсегда. И повторю снова. Они неуязвимы!

ЛИ УСТАЛО зевнул.

— Нет-нет, это невозможно. Так не бывает. На всем белом свете нет ничего неуязвимого. Вы просто использовали неподходящее оружие и неверную тактику.

Варр улыбнулась. В ее глазах явственно читалось снисхождение.

— Сейчас мы покажем тебе, какие методы уже испробованы. Даже твое изобретение ничем не сможет помочь. Да, с его помощью можно было бы превратиться в великанов и напасть на башню. Но лазер обратит тебя в прах, который Подслушиватели развеют по ветру.

Корк нетерпеливо постучал кулаком по столу.

— Наше время истекает, ученый из другого мира. Недавно нам удалось кое-что выяснить. Вражеские силы намерены уничтожить всю человеческую жизнь на этой планете и оставить в живых лишь немного рабов. Нас они не боятся. Но, кажется, завоеватели начинают что-то подозревать. Они знают, что, в конце концов, мы вырвемся из плена и перебьем их всех. В лабораториях разрабатывается новый вид лазера. Дьявольские лучи будут прицельно уничтожать только представителей нашего народа. Всех остальных завоеватели оставят в живых.

— Вот видите. Они перестраховываются, — пробормотал Ли. — Вот и ответ на твой вопрос, Корк. Если бы Подслушиватели были неуязвимы, то они не стали бы пытаться уничтожить вас. У ваших врагов есть слабое место. Ахиллесова пята. — Он не стал утруждаться дальнейшими объяснениями, но продолжал: — Возможно, мои знания вам пригодятся.

— Мы обязательно отплатим тебе, — настойчиво повторила Варр. — Мерзкие твари обладают очень многими знаниями. Если мы сумеем победить врагов, то ты сможешь кое-что почерпнуть из их библиотеки и для своих исследований тоже. Ведь тебе нужно вернуться обратно в свой мир.

Молодой человек нахмурился. Да, в этом мире существовала какая-никакая наука. Но разве это могло ему хоть как-то помочь? Где щит, который защитит Лану от смертоносной пули? Или… Он пожал плечами.

— Мы не можем тебе ничем помочь, — еще раз настойчиво сказала девушка-кошка. — Но ты можешь спасти нас всех.

Ли задумался.

Корк опустил голову.

— Варр, — пробормотал он. — Я забыл кое-что тебе сказать. Подслушиватели выследили и захватили корабль Зелона. Он и остальные, конечно же, сразу покончили с собой. Наши друзья сделали это, чтобы их не напоили сывороткой правды и не выведали секреты.

— Ах, Зелон!..

Корк продолжал свое печальное повествование:

— К сожалению, мы потеряли несколько наших изобретений. И еще гадкие твари захватили аппарат, с помощью которого Ли переместился в наш мир. Зелон вез его сюда на своем корабле.

Ли почувствовал холодок в груди. Неужели Корк лжет?

Но тот покачал головой, словно прочитав его мысли.

— Я говорю правду. Твое устройство в руках Подслушивателей. Они отнесли его вместе с остальным оборудованием к себе в башню.

— Не беда! Я могу сделать еще одно! — воскликнул Ли с облегчением.

Однако эта мысль обожгла его внутренности, словно крепкий алкоголь.

— Да, — сказал Корк, — мы это знаем. Но еще мы знаем, что инопланетные пришельцы никогда прежде не видели такого устройства. Хозяев никогда не интересовали подобные эксперименты. Их главные приоритеты — разрушение и власть, а не научные изыскания. Дэнхем, ты можешь сделать копию механизма и вернуться в свой мир. Но ведь и наши враги тоже смогут это сделать!

— А зачем им это делать? — со вздохом спросил молодой Ли, но на лбу его проступили капельки пота.

— Существует очень мало пригодных для жизни миров, — пояснил воин. — Межгалактические покорители хорошо устроились на нашей планете. Но они наверняка захотят поработить и другие миры. Зачем искать в бесконечной Вселенной другую планету, когда можно просто использовать копию твоего механизма? Что мешает им увеличить себя и появиться в твоем мире? Так они и завоюют еще один мир.

Ли побледнел. Он знал, что слова Корка были недалеки от истины. История людей с кошачьими глазами это доказала. Покорителям требовались новые земли и пространство. И такая безжалостная, обезумевшая от власти раса, как Подслушиватели, обязательно воспользуется его аппаратом.

Раса агрессоров выберет подопытного и опробует на нем силу лазера. А другие последуют за ним. И так в другой мир переместятся все остальные.

Пришельцы будут путешествовать века, возможно, даже тысячи лет! Тысячи лет в субатомной Вселенной… В то время, как на Земле пройдет всего лишь десять лет!

На этой планете время текло с невероятной быстротой. И если завоеватели будут искать новый подходящий мир, то Земля приблизительно за десять лет будет обречена на гибель!

— Я помогу вам, — сказал Ли. — Я не имею понятия как, но… Варр и Корк, теперь я на вашей стороне. Вместе мы все преодолеем.

Глава 7. Заговорщики

Приняв судьбоносное решение, исследователь перестал волноваться. Насколько Ли было известно, сейчас он находился среди друзей. Со временем он поймет многие тайны чужого мира. Но сейчас было просто невозможно что-либо предпринять.

Он должен, как губка, впитывать информацию об этом мире. Без нужных знаний здесь просто не выжить.

Самым удивительным в этой ситуации было то, что и завоеватели, и рабы жили в постоянном страхе за свои жизни. Ли вспомнил историю развития человеческой цивилизации. Кочевые племена редко достигали высокого культурного развития. На одном и том же участке земли племена сменяли друг друга с завидной частотой. Однако с представителями семейства кошачьих произошла обратная ситуация. У них была своя культура. Вместе с этим люди-коты приспособились к частой смене мест поселения. Повстанцы постоянно строили все новые и новые убежища, поскольку Подслушиватели быстро узнавали о местах тайных сборов рабов.

О крохотной банде повстанцев, само собой, большинство мирных жителей и не подозревало. Поэтому, когда один из них был взят в плен, то самоубийство было логичным шагом. Если бы остальное население прознало о них, началось бы массовое восстание. И к тому же суицид был единственным способом избежать пытку сывороткой правды или допроса на детекторе лжи.

Крохотная повстанческая организация хорошо функционировала, и каждый ее член был абсолютно предан свободе. Среди людей-котов имелись как ученые, так и ремесленники, хотя число последних было сравнительно невелико.

— Пока что нам не до научных открытий. Да и места тут мало, — пояснила девушка. — После победы у нас будет гораздо больше времени на исследования.

Ли обнаружил, что даже средним по его меркам рабочим не чужда эстетика. Каменные стены украшали весьма красивые гобелены. Люди-коты старались облагородить рабочее пространство.

Местные жители были мастерами скрытности и маскировки. Кое в чем они превзошли расу инопланетных покорителей. Ли внимательно изучил плащи-невидимки. Ткань обладала чудесной способностью отражать солнечные лучи и полностью скрывать движения своего хозяина.

В пещере Ли увидел младенца. Это был крохотный, пушистый, бесхвостый котенок. От обычного ребенка его отличало только наличие шерсти и вертикальные зрачки.

Религия расы рабов была похожа, скорее, на восточные верования. Здесь процветал культ предков.

Можно сказать, что с психологической точки зрения это подавление своего эго, — подумал про себя Ли. Но вслух он этого, конечно же, не сказал.

Злобные завоеватели… Ли мало что мог сказать о них, за исключением того, что они якобы неуязвимы. Этому Ли, разумеется, не поверил. Он с нетерпением ожидал встречи с инопланетными захватчиками. Но в убежище их, конечно, не было. Подслушиватели и впрямь редко покидали свою башню.

Изобретателю показалось, что в этом и кроется главная вражеская слабость. Захватчики прекрасно знали, что они не неуязвимы. Но пока было трудно догадаться, где именно была их ахиллесова пята.

— Если бы Ахиллес пошел делать рентген, то на снимке было бы все видно, — метко заметил Ли. — Образно говоря, нам нужно одно и то же. Я обязательно должен увидеть ваших угнетателей своими глазами. Мне нужно узнать о них все! Но, полагаю, это невозможно.

Варр натирала тонкие руки сладко пахнущим маслом.

— Это можно устроить. Я предполагала, что ты попросишь что-то подобное. У нас очень сплоченная группа повстанцев. Мы в любое время можем спокойно проникнуть в башню.

— С помощью плащей-невидимок?

— Нет. Я же говорила тебе, что некоторых из нас Подслушиватели держат в рабстве…

— И что с того?

— Мы с Корком простые рабы, — голос Варр превратился в злобное мурлыканье. — Мы можем по-тихому покидать башню, когда захотим. Другие повстанцы переодеваются в нашу одежду и подменяют нас. Никто из угнетателей до сих пор ничего не заметил.

Ли насмешливо поднял брови.

Девушка улыбнулась.

— Мы же специалисты по маскировке. За несколько нелад, то есть минут, я могла бы превратиться в тебя. Корк, ведь любой из нас мог бы это сделать, правда?

Девушка говорила достаточно тихо. Но тут же, откуда ни возьмись, появился мужчина с горделивой осанкой льва.

— Да, все верно. Ну и что же?

— Наш союзник настроен весьма скептически.

— Я слышал, — буркнул Корк.

Он подошел ко встроенной в стену панели и размашистым движением распахнул ее. Внутри было множество полок, сплошь заставленных баночками и коробками. На одной из створок с внутренней стороны висело большое зеркало. Раб вынул тонкую резиновую маску и отложил ее в сторону. Затем ловко принялся наносить воскообразное вещество на свои высокие скулы. Вскоре лицо Корка приобрело те же черты лица, что и у землянина.

Затем Корк надел маску и нанес на нее маслянистую жидкость, чтобы повторить цвет кожи нашего героя. Следом надел прозрачные очки, заклеил кончики ушей скотчем и втер в волосы порошок темного цвета. Наконец, Корк отвернулся от шкафа. Ли с удивлением взирал на практически идеальную копию самого себя.

Человек-кот также имитировал голос ученого.

— Это одна из наших древнейших способностей, — пояснил он.

— Мы пойдем в башню втроем, — пробормотала Варр. — Дэнхем должен походить на… а почему бы, скажем, не на Феррада? Они похожи друг на друга.

— Феррад тоже прислуживает в башне, — объяснил Корк. — Вы легко можете поменяться местами.

— Вот и хорошо! — воскликнул Ли. — Я бы хотел поближе познакомиться с Подслушивателями. Это мой шанс.

Корк уже тем временем практически смыл весь грим. Ли подошел к нему сзади, но тот сразу отпрыгнул. Людям-котам не нравилось, когда кто-то к ним подкрадывался.

— Корк, покажи нашему гостю маску Феррада. — попросила девушка. — А я прослежу, чтобы для нас подготовили летательную платформу.

Несколько минут спустя ловкие пальцы помощника скользили по лицу юноши. Руки переиначивали его лицо, лепили новый облик. Лицо землянина было овальным. У кошки же череп более плоский. Но у расы людей-котов, конечно же, были высокие лбы и более крупный череп. Главная трудность заключалась в создании абсолютно новых черт лица.

Корк сделал скулы нашего героя более выделяющимися и затем удлинил нижнюю челюсть. Подбородок стал более четким и овальным.

— У Феррада лицо более пушистое, — сказал он. — Сейчас мы добавим растительности на твою новую физиономию.

Прозрачные линзы были сделаны в виде кошачьих глаз. Новый друг помог Ли аккуратно вставить их в глазницы. Маленькие кусочки пластмассы заострили уши землянина. Напоминающая кошачий мех маска сидела на лице, как влитая. Не забыли и про волосы. Ли обзавелся новой прической.

Молодой человек с интересом разглядывал свое новое отражение в зеркале. Ему вдруг показалось, что он стал похож на кота черепахового окраса.

Ли вытянул вперед ладонь. Накладные заостренные когти были гораздо длиннее, чем человеческие ногти. Повстанец принес одежду. Наряд был почти полной копией его собственного костюма, разве что ткань была более плотной.

— Все готово, — сказал, наконец, Корк. — Помни о двух вещах. Имитируй нашу походку и говори не так быстро, как обычный человек.

Ли еще раз бросил взгляд на новое отражение в зеркале и не узнал себя. Макияж и грим полностью изменил его. Новый облик был настоящим искусством маскировки. Грим выглядел настолько естественно, что маска никак не ощущалась на коже. Только глазные линзы могли выдать землянина.

— А Подслушиватели не распознают во мне пришельца? — спросил он. — И как я узнаю, что нужно делать? Феррад…

— У рабов в башне мало работы, — ответил Корк. — Они… как это называется?.. Что-то типа прислужников. Им дана иллюзия свободы. Разрешено даже молиться в храме. Но наши друзья всегда находятся под наблюдением. Подслушивателям есть дело только до себе подобных. Рабы им нужны для многочисленных экспериментов.

Что ж, это было вполне логично. Человек приручил волка. В наше время домашние собаки защищают хозяев от себе подобных. Инопланетные захватчики, по-видимому, ничего не делали без особой на то надобности.

Наконец, все приготовления были закончены. В комнату вошла Bapp. С легким напряжением в голосе девушка сообщила, что летающая платформа готова к отлету.

Все трое покинули пещеру и уже вскоре были в облаках, быстро подгоняемые ветром. Было очень темно. Но девушка-кошка без труда управлялась с летающей платформой. Внезапно ее взгляд упал на маленькую прозрачную линзу. На диске непрерывно крутились разноцветные стрелки. Ли до сих пор не понимал, что означают эти цветные указатели.

— Мы вылетели раньше, чем планировали. Но ведь это лучше, чем опоздать. А сейчас пришло время покинуть наш летательный аппарат. Слишком велик риск того, что вражеские дирижабли нас заметят.

Платформа резко пошла на снижение.

— Подслушиватели построили свою башню на развалинах нашего великого города… который сами и разрушили, — с горечью сказал Корк. — Из всего многообразия построек уцелел только наш подземный храм. Скорее всего, ироды оставили святилище просто, чтобы посмеяться над тем, какие мы все жалкие. Рабам разрешено там молиться.

— Ну и что? — начал было Ли и замолчал.

Это было очень странно. Почему захватчики так осторожничали? Что за суеверия? Он запомнил эту особенность инопланетных захватчиков. Его спутник тем временем продолжал:

— Из храма есть потайной выход наружу. Узурпаторы не подозревают о его существовании. Скоро ты сам в этом убедишься.

Летательный аппарат приземлился на мшистом склоне холма. По цвету и фактуре механизм полностью сливался с окружающей растительностью. Варр встала на ноги и с удовольствием потянулась. В темноте ее кошачьи глаза переливались зеленовато-оранжевым светом.

Позади простиралась широкая равнина. На темно-синем небосводе сверкало множество незнакомых звезд и созвездий.

Впереди землянин увидел какое-то странное мерцание. Девушка поймала его удивленный взгляд и улыбнулась.

— Вода, — сказала спутница. — К сожалению, радиоактивная. Плавать по ней можно только на специальных плотах.

По всей долине тут и там пролегали оросительные каналы. Вода в них была словно живой. Она искрилась и переливалась всеми оттенками зеленого, словно пролитая кровь огромного дракона.

Золотистый свет освещал прилегающие холмы.

Тем временем взошла большая луна. Токсичный пар над долиной померк. Но все же временами была видна пульсация и движение опасной, но такой красивой влаги.

Пока наши герои выжидали, появилась еще одна луна, а потом и третья. Тени от трех спутников причудливыми узорами сплелись на траве. Пейзаж долины стал совсем иным.

Ночной туман молочной дымкой расстилался над водой. Пар медленно превращался в густые облака. Вскоре тяжелые тучи укутали всю долину.

Лунный свет золотистыми лучами падал на туман. Вся долина словно покрылась позолотой.

Но Ли отвернулся от этой неземной красоты. Внезапно юноша осознал полную отчужденность от этого мира. Прекрасный ночной пейзаж не трогал его душу. Он скучал по красоте своего родного мира.

Внезапно тоска пронзила ему сердце. Он подумал о Лане Беллами. Ли вскинул голову. Там, за тремя лунами, за звездами этой Вселенной, находится его собственный мир. И там, через год была готова разыграться трагедия. Если он, Ли, не сумеет найти выход, то его невесте не выжить.

— Нам пора, — сказала Варр.

Глава 8. Конец охоты

ВСЕ ТРОЕ поднялись на вершину холма. Внизу, далеко-далеко отсюда, виднелось озеро. Именно там Ли очутился после перемещения из своей Вселенной. Корк достал три плаща-невидимки. Беглецы натянули их и затаились.

— Обычно возле башни нет мыслеискателей, — сказала девушка-кошка. — Но жидкость, замедляющая сознание, у меня есть, — она коснулась своей груди. — На всякий случай.

Повстанцы тихонько двинулись дальше. Озеро было точно таким, каким запомнил его Ли. Прохладная поверхность была испещрена полосами лунного света, а на дальнем берегу мрачной громадой высилась та самая башня.

Высокая скала скрывала пролегающий под озером тоннель. Земляной коридор имел выход прямо к заветному небоскребу. Света одного фонарика хватало для передвижения, и плащи были не нужны. Все трое шли дальше и дальше, пока, наконец, не уперлись в глухую стену.

— Мы сейчас под башней, в храме, — пояснила девушка.

Перед ее лицом была панель, усыпанная разноцветными драгоценными камнями. Тонкие пальцы повстанки перебирали драгоценности, каждый раз создавая новые комбинации.

— Так я посылаю сигнал. Только повстанцы смогут понять его. Этот коммутатор соединен с мозаичным панно на стене храма. Сообщение можно легко прочесть, когда я складываю камни определенным образом. Вот так, например!

Ли почувствовал легкое беспокойство.

— Я не уверен, что смогу изобразить Феррада.

— Он, как и все другие рабы, получает одно распоряжение в день. Задание может быть достаточно монотонным, но зато его легко выполнить. В остальном Подслушиватели мало обращают внимания на своих рабов. Мы все равно, что домашний скот для них.

В голосе девушки-кошки слышалась еле сдерживаемая ярость. Ли поймал сверкающий взгляд янтарных глаз Корка. Домашняя скотина…

— Варр! Мне интересно, почему Подслушиватели не уничтожили вашу расу давным-давно, — сказал Ли. — Ведь так было бы гораздо проще. Делать вас рабами было… более чем опрометчиво.

— Да! — пророкотал напарник Варр. — Но наши так называемые хозяева не хотели разрушать этот мир. Их смертоносные лазеры могли бы превратить его в горстку праха. И у этого действия были бы серьезные последствия. Захватчики решили, что лучше занять выжидательную позицию и создать новое оружие, которое убьет только нашу расу.

— И сейчас они уже создали это оружие?

— Уже создали… или скоро создадут его. Так что времени у нас мало.

Мужчина с силой вцепился в руку Ли, в его глазах пылала звериная ярость.

— Дэнхем, пообещай нам, что найдешь их слабое место. Мы не должны быть расой беспомощных рабов! Так больше не может продолжаться!

На мгновение Ли показалось, что лицо Корка превратилось в рычащую, страшную морду тигра. В этой неприкрытой ярости слышался зов далеких предков. Землянин поежился.

Какой-то новый звук внезапно прервал их разговор. Панель на стене отъехала в сторону. Повстанец опустил руку и отступил назад. В образовавшейся щели показались три фигуры. В тоннель вошли двое мужчин и девушка. Девушка была идеальным двойником Варр. Корк и Ли поменялись бы местами с мужчинами.

— Варр, мы получили твое сообщение, — сказала незнакомка. — Мы выполнили твою просьбу. Вот Феррад.

— Хорошо. Я оставила летающую платформу в точке три. Давайте договоримся кое о чем. На всякий случай приходите сюда каждый день во время богослужения.

Землянин пристально смотрел на Феррада. Именно с ним он должен поменяться ролями. Отверстие в скале по-прежнему темнело рядом с панелью. Вдруг молодой человек вздрогнул и чуть не упал, когда Корк схватил его за плечо и толкнул внутрь. Варр юркнула за ними. Панель закрылась.

ПЛОТНАЯ СЕРАЯ ТКАНЬ коснулась лица Ли. Быстрым движением он откинул тряпицу и сделал несколько шагов вперед. Трое заговорщиков оказались в маленькой пещере. Внутреннее пространство не было ничем украшено, только длинные тряпичные занавески скрывали коричневые своды убежища. В гроте было пусто, если не считать круглой лужицы в центре пола.

— Перед тобой один из ритуальных бассейнов, — пробормотала девушка-кошка. — Вода является важной частью наших религиозных обрядов. Давайте двигаться дальше.

Беглецы прошли через занавешенный проход и на мгновение замерли у входа в… еще одну пещеру?

Ли сразу понял, что очутился в храме. Серый свет освещал высокие своды пещеры. Мрачная торжественность и тишина наполняли собой большую комнату. Вдоль стен поднимались гладкие дорические белые колонны.

Стены украшали многочисленные мозаики из драгоценных камней. Красивые мозаичные панно сверкали истинным великолепием и резко контрастировали с остальным непримечательным интерьером святилища.

В центре зала под прозрачным куполом находился помост. На возвышении, словно хранители, стояли колонны и черные, блестящие пьедесталы. Каждый из постаментов был увенчан белым матовым шаром. На сферах были вырезаны символы на непонятном Ли языке.

— Узурпаторы позволили нам сохранить нашу религию и это место поклонения, — прошептала Варр. — Перед тобой место захоронения наших древних повелителей, которых мы возвели в ранг святых.

Культ поклонения предкам. Ли подумал, что такое вероучение вполне соответствовало образу жизни людей-котов.

— Когда инопланетные угнетатели давным-давно прибыли на эту планету, — продолжала свой рассказ девушка, — они разрушили стоявший здесь город. Но этот храм им не удалось осквернить. Грозовая молния преградила путь гадким захватчикам. Они не посмели войти в это святилище. Наши боги встали на защиту этого священного места и спасли его от разорения. С тех пор агрессоры никогда не осмеливались входить в этот храм.

В ГЛАЗАХ ВАРР читалось неистовое благоговение. Девушка с глубоким почтением склонилась перед хрустальной полусферой и замолчала. Корк последовал ее примеру.

В святилище было полно народу. Путешественников окружали всевозможные представители расы людей-котов. Они не обращали никакого внимания на троих беглецов. Заметил ли кто-нибудь подмену? Нисколько. Судя по всему, заговорщики просто вышли в одну из пещер и через несколько минут вернулись. Замена была произведена успешно.

— Теперь мы должны быть осторожны, — сказала Варр, достала из кармана хронометр и пристегнула его к плечу Ли, на руке девушки красовался точно такой аппаратик. — Я же говорила тебе, что у Подслушивателей есть лазеры, способные пробить камень. Нас в любое время могут раскрыть. Когда на тебя направят смертоносный луч, твой хронометр загорится красным светом. Ты почувствуешь тепло на коже. Поэтому будь чрезвычайно осторожен!

Ли кивнул.

— Почему завоеватели не обнаружили подземный тоннель под озером? На сканерах его должно быть хорошо видно.

— Лазеры пришельцев не могут пробить воду. Жидкость каким-то образом рассеивает лазерные лучи. Кроме того, хозяева не подозревают, что кто-то из нас настолько близко подобрался к башне, — девушка огляделась по сторонам. — Пойдем, пора спать.

Храм медленно пустел. Ли и его спутники последовали за остальными. Храм находился очень глубоко под землей. Это было заметно по занятому поездкой на лифте времени.

Слуги вышли на улицу и оказались на одном из нижних уровней. Затем люди-коты поднялись на движущуюся платформу, похожую на бесконечную винтовую лестницу. Эскалатор стал двигаться по спирали, постепенно удаляясь от центра строения. Башня оказалась гораздо больше, чем предполагал землянин. Диаметр могучего сооружения составлял приблизительно два километра.

По крайней мере, Ли начал понимать устройство этого уровня. Потолок находился в пятидесяти метрах над головой юноши. Невыразительно одинаковые металлические помещения поднимались к потолку. Так называемая центральная улица представляла собой бесконечную движущуюся ленту, медленно вращающуюся по спирали. Остальные улицы не двигались. Такой дизайн городского ландшафта напомнил Ли металлическую паутину.

С отвесного потолка просачивался свет. Но вокруг не было и намека на зеленую растительность. Мир башни был специально создан искусственным, бездушным и странным. Механическое великолепие окружения было совершенно чуждо людям-котам. У кошек нет хозяев, с усмешкой подумал Ли.

До сих пор он не видел ни одного Подслушивателя. Но юноше не терпелось встретиться с ними лицом к лицу.

Пока рабы ехали по бесконечной ленте, мимо них пролетел гладкий металлический шар. Блестящая сфера была не больше головы Ли. Он только собрался открыть рот, чтобы задать вопрос, как Корк с силой сжал его предплечье.

— Это «Уши». Зловещие механизмы летают повсюду, — сквозь зубы пробормотал он. — В эту штуку встроен крохотный микрофон. Гнусный шар слушает и записывает все, что ты говоришь. Так что впредь помалкивай и будь очень осторожен.

Ли испуганно кивнул. У него было чувство, что чудовищный металлический снаряд вот-вот бросится на него и раздавит. Лазерные лучи, способные уничтожать твердые тела, летающие «уши», мыслеискатели… Боже правый! Как он может найти способ справиться с Подслушивателями? Может, эти исчадия ада действительно неуязвимы?

И все же должен существовать какой-то способ одолеть врагов. Нужно как можно скорее вернуть заветное изобретение. Только знать бы, где сейчас находится механизм для изменения размера. Где-то в башне, конечно, но…

В комнате заговорщиков ожидал незнакомец. Это был тонкокостный, жилистый молодой человек. Своим изящным телосложением он походил на гепарда. Густые желтые усы были аккуратно подстрижены, а гладкие светлые волосы зачесаны назад.

— Конец охоты, Варр, — радостно поздоровался новый член команды.

— Конец охоты. Пусть она завершится победой! Какие новости, Морлан?

Человек-кот сел обратно на подушку и прикрыл глаза.

— Все в порядке. Это тот самый человек из другого мира, да? Вы хорошо потрудились над его маскировкой. Высший класс! Подслушиватели ни за что не догадаются, что Феррада подменил чужак.

Внезапно похожий на гепарда паренек потянулся к музыкальному инструменту, похожему на лиру, и начал легонько перебирать струны. Затем он тихонько запел песню на неизвестном языке.

Одновременно с этим Ли почувствовал, как что-то обожгло ему правое предплечье. Он украдкой взглянул на хронометр, который дала ему Варр. Крошечный экран пылал ярким красным цветом.

На комнату был направлен сканирующий луч.

Внезапно плечо престало жечь. Морлан молча отложил лиру и хитро улыбнулся Корку.

— Ты становишься нетерпеливым, мой собрат по несчастью, — мягко сказал он.

— Да, — коротко ответил его собеседник, глаза яркими точками блеснули в полумраке комнаты.

Певец усмехнулся и протянул руку. Исследователь увидел, как обнажились острые кошачьи когти.

— Конец охоты! Слушай! Помнишь те два космических корабля, которые прилетели сюда два элада назад? Что ж, нашим шпионам удалось узнать правду. Неизвестные прилетели сюда из того же мира, откуда когда-то давно бежали наши узурпаторы.

Девушка наклонилась вперед.

— Ну и что? — резко спросила она.

— Они прилетели сюда, чтобы помешать Подслушивагелям творить свои темные делишки. Давным-давно нашим хозяевам был вынесен смертный приговор. Инопланетные корабли прибыли сюда, чтобы исполнить долг и убить мерзких тварей. Но вышло иначе. Угнетатели стали слишком сильны. Они уничтожили своих преследователей!

У Корка перехватило дыхание.

— И это все? — рявкнул он.

Морлан ободряюще улыбнулся.

— Нам мало что удалось разузнать. Мы никогда не видели… ну, тех, других. Но вот что мы знаем совершенно точно. Агрессивные чудища намеревались уничтожить свой родной мир. Сначала они убили своих преследователей. Потом посадили на один корабль роботов-убийц, а другой предварительно отравили спорами чумы. И отправили судна обратно в свой мир!

— Серебряная Чума? — Варр нахмурилась. — Гм-м… Эта зараза слишком смертоносна. Ее бактерии убивают все живое. От этого вируса нет вакцины. Вот вам и прощальный привет, который гадкие существа послали на свою родную планету. И теперь, я думаю, той планеты уже не существует.

— Зачем это все? Такая ненависть к окружающему миру выше моего понимания, — печально сказал землянин.

— Сила и страх идут рука об руку. Неуязвимые агрессоры боятся, что кто-то может их превзойти. Предки наших врагов представляли для них угрозу, и поэтому завоеватели решили избавиться от этой опасности.

— Варр, Подслушиватели намерены уничтожить и вашу расу. Разве ты не догадываешься о причине? Разгадка кроется в том, что угнетатели думают, что люди-коты представляют для них серьезную опасность. Значит, у вас есть оружие, которого они боятся, — просиял Ли.

— Ты знаешь, что у нас за оружие. Наше вооружение и рядом не стояло с тяжелой артиллерией захватчиков, — озадаченно ответила ему девушка.

— Тогда… Ну, где-то у них точно должно быть слабое место. Если бы мы только могли выяснить, в чем именно заключается эта слабость!

Девушка грациозно, хотя и устало поднялась с пола и сладко потянулась.

— У нас будет достаточно времени, чтобы все это выяснить. День подошел к концу. Завтра будет новый!

— Охота подходит к концу, — прошептал Морлан.

Корк одобрительно зарычал.

— Да. Это случится совсем скоро!

Глава 9. Вопреки всему

ЭТУ НОЧЬ Ли с удовольствием провел на шелковых подушках и спал крепким сном. Но сначала его мозг долго переваривал и упорядочивал полученную информацию. Много лет назад Подслушиватели бежали со своей родной планеты. С тех пор завоеватели стали достаточно сильными, чтобы победить и даже уничтожить своих преследователей. Враг моего врага мой друг. Как жаль, что не было никакой возможности объединиться с предками местных узурпаторов!

Какое же оружие можно использовать против неуязвимых существ? Ли заснул, размышляя об этом. И ему приснилась Лана Беллами. Ли намеренно не позволял себе думать о невесте, потому что подобные мысли отвлекали его от предстоящей миссии. Однако теперь подобная мысль о Лане даже во сне сковала тоской сердце юноши.

Утром Морлан зашел к нему в комнату. Выглядел он все таким же подтянутым и энергичным. Кошачьи глаза были непроницаемы.

— Мы работаем вместе, — пояснил он. — Наши задания достаточно просты. У Варр своя задача, а Корк… ну, он не слишком искусен в притворстве. Наш друг принимает указания хозяев слишком близко к сердцу. Все это приводит его в бешенство.

— Ты не подождешь меня снаружи? Мне нужно собраться, — попросил Ли.

Задорное лицо Морлана на секунду дернулось от раздражения.

— Ладно, — ответил повстанец и вышел за дверь.

Заговорщики вышли на спиралевидную площадь и направились к одному из лифтов. Кабина поднимала их все выше и выше, пока не достигла нужного этажа. Повстанцы увидели много рабов. Около них курсировало несколько летающих «ушей». Когда землянин оказывался в поле зрения сканирующих лучей, то механизм на его предплечье обжигал кожу раскаленным железом.

— Помни, — предостерег Морлан, — ты Феррад, а не Ли Дэнхем. У тебя простая задача. Нужно закрутить винтики на детонаторе. Я все покажу. Подслушиватели посвящают большую часть своего времени улучшению обороны и созданию нового оружия. Благодаря нашим шпионам мы добываем всю ценную информацию. Враги недооценивают нас, Феррад! — в его голосе прозвучали веселые нотки.

Рабы перешли на еще одну движущуюся дорожку. Ли догадался, что этаж был своего рода фабрикой по производству оружия.

Морлан встал рядом с изобретателем за конвейер и показал землянину, что и как надо делать. Работа действительно оказалась простой. Всякий раз, когда мимо проезжал крошечный металлический цилиндр, нужно было просто соединить несколько тонких проводков. Довольно монотонная работа, но, по крайней мере, много сил не отнимала. Но тут Ли понял, что такая однообразная, скучная работа была самой настоящей пыткой для энергичных и быстрых людей-котов.

Иногда ему удавалось перемолвиться словечком с гепардообразным молодым человеком, который работал неподалеку.

— Дэнхем, я тут кое-что вспомнил, — шепнул Морлан. — Я точно знаю, что Подслушиватели используют беспроводную энергию для многих своих изобретений и оружия. Источник питания находится на вершине башни. Однажды бесперебойник сломался, и наши враги не могли пользоваться своим оружием, пока питание не восстановили.

— О, боги! — воскликнул Ли, судорожно сглотнув. — И ты только сейчас об этом говоришь! Неужели ты не понимаешь, что это значит?

— Это может означать лишь одно. Если отключить электричество, то захватчики не смогут пользоваться своим оружием, — напарник язвительно улыбнулся. — Но мы не сумеем добраться до источника питания и отключить подачу электричества. В диспетчерскую допускаются только члены высшего общества.

— А как же плащи-невидимки?

— Плащи нам не помогут. Возле порога стоят специальные датчики для измерения температуры тела. В комнате, к тому же, полно охранников. Раза два мы пытались проникнуть в комнату управления, но нас чуть не убили лазеры.

— А разве десяток повстанцев не мог бы одолеть стражу?

— Ты не осознаешь всю мощь страшных узурпаторов. Дело не в количестве заговорщиков.

НО ТАКОЙ ОТВЕТ не убедил Ли.

— Расскажи мне поподробнее об этой диспетчерской, — попросил он. — Как работает заветный рычаг… наверху находится выключатель?

Еще какая-то мысль не давала ему покоя. Наконец, он понял, в чем именно она заключалась.

— Я думаю, у наших всесильных врагов обязательно должно быть слабое место. Конечно же, их ахиллесова пята непременно должна быть скрыта от посторонних глаз. У меня есть еще один вопрос. Есть ли еще в башне настолько хорошо охраняемое место помимо диспетчерской?

Морлан грустно покачал головой.

— Нам дозволено перемещаться по всей территории. Враги не подозревают, что мы можем представлять собой хоть какую-то опасность. Ты вынуждаешь меня повторить еще раз. Переключатель наверху выведет из строя только оружие. Но даже безоружный агрессор с легкостью разберется с нами. Мерзких тварей нельзя уничтожить.

— Возможно. Я хотел еще вот что узнать. Ты случайно не знаешь, где может находиться мое изобретение? — спросил молодого человека Ли.

— Так вышло, что знаю, — кивнул Морлан. — Твоя машинка находится наверху, в той самой диспетчерской. Ученые-Подслушиватели наверняка ломают над ней голову. Хозяева еще не поняли, как работает твой механизм, но приложат все усилия, чтобы разгадать головоломку.

— Вот и еще одна причина попасть в рубку управления, — пробормотал Ли и нахмурился еще сильнее обычного. — Послушай. Предположим, мы отключим питание…

— Невозможно. До рубильника просто так не добраться.

— Что, опять? Кажется, здесь ни до чего нельзя добраться! Давай предположим, что мы выключили его и обесточили башню на долгое время. Наши враги будут беззащитны. Разве мы не можем поднять бунт?

— Это было бы самоубийством.

Ли почувствовал подкатывающее к горлу раздражение.

— Если бы я мог оказаться рядом с одним из инопланетных захватчиков, то наверняка нашел бы их слабое место.

— Тогда смотри, — тихо сказал напарник и опустил голову, начав изображать бурную деятельность.

Землянин удивленно поднял глаза. Сквозь ряды рабов и машин маленькими шажками шла странная фигура. От изумления Ли застыл на месте. Он понятия не имел, чего ждать от встречи с инопланетными завоевателями, но уж точно не подозревал, что грозный Подслушиватель окажется толстеньким карликом!

Крошечная фигурка была не больше метра ростом. Меньше всего гномий силуэт походил на человеческую фигуру. Ли в голову тут же пришла мысль о тираннозавре, грозе всего живого в мезозойский период.

Существо перед ним точно было динозавром. Такие же крепкие ножки, тяжелый и сильный хвост, кривые ручки, голова чудовища… Вот только угнетатель был динозавром не больше, чем Варр была кошкой. Просто в фигуре завоевателя черты рептилий выделялись куда сильнее.

Было очевидно, что предки семенящего к Ли созданию прошли долгий путь эволюции. Высокий лоб указывал на развитый мозг, заостренные пальцы были чрезвычайно ловкими. В профиль голова инопланетного узурпатора казалась треугольной и оканчивалась длинными, мощными челюстями. Зрачки были вертикальными. На всех открытых участках кожи виднелись узоры, смутно напоминающие змеиную чешую.

Существо было одето в просторную одежду желтых, красных и зеленых тонов. Подобные цвета напомнили юноше костюм средневекового придворного шута. Узкая голова-треугольник дополняла этот образ. Точно, это был вылитый демонический шут!

Но Ли заметил кое-то еще. Когда инопланетный угнетатель шел прямо, то ростом не уступал физику. Но большую часть времени коренастые ноги-лапы находились в полусогнутом состоянии. Казалось, хвост является реликтом и служит всего лишь опорой для поддержания равновесия. Тем временем карликовая рептилия остановилась прямо перед землянином и уставилась на двигающуюся ленту транспортера.

— Ты пропустил целых две операции, раб, — странные звуки с шипением вырывались из горла завоевателя. — Ты Феррад?

ЛИ ЗНАЛ, как нужно разговаривать с хозяевами-захватчиками, поэтому опустил голову и продолжил работать.

— Я повинуюсь вам, о, господин! Я — Феррад, — мурлыкающим голосом ответил он испуганно.

— Ты Феррад?

Огромные челюсти широко распахнулись. Тонкая когтистая ручка поднялась над головой ученого. Ли поднял голову. Яркий свет буквально ослепил молодого человека.

— Твои зрачки не реагируют на свет, — со злостью прошипел инопланетный пришелец. — Ты пойдешь со мной в башню.

Что делать? Если землянин подчинится, то весь спектакль будет окончен. А затем…

Но тут в игру вступил Морлан. Ловкач перепрыгнул через конвейер. В руках человек-кот держал пистолет. Однако не успел он быстрым движением прицелиться в спину угнетателя… как рептилия обернулась!

Вспыхнул луч света. Лазер был направлен прямо в центр лба повстанца. Человек-кот резко побелел, как снег, потом обмяк и сполз по стене, точно мягкая игрушка. Бластер отлетел прямо под ноги землянину, и тот поспешно схватил оружие. Подслушиватель снова посмотрел на Дэнхема.

— Брось его на пол. Сейчас же! — раздался полный ненависти свист. — Разве ты еще не понял, что ничто не может навредить нам? Сейчас же брось его, дурак!

Вместо ответа Ли нажал на курок. Луч бластера вспыхнул ярким красным светом. Землянин попал прямо в грудь инопланетянина. Яркая зелено-желтая одежда вспыхнула жарким пламенем. Наряд почернел и черными хлопьями осыпался с тела рептилии. Но сероватой чешуйчатой коже огонь не причинил абсолютно никакого вреда.

Подслушиватель отряхнулся и медленно двинулся вперед. Его пасть растянулась в некоем подобии улыбки. В отчаянии Ли прицелился в морду зловещей твари. Завоеватель не придал этому никакого значения и продолжил говорить:

— За это ты должен умереть. Мы будем тебя пытать. Смерть будет долгой и мучительной. Но сначала мы выведаем все твои секреты. Вечер обещает быть очень интересным.

Краем глаза Ли уловил какое-то движение. Один из рабов крался вперед, держа в руке длинный меч странной изогнутой формы… Молниеносным движением раб нанес смертельный удар. Меч должен был отсечь голову получеловека-полурептилии.

Но этого не произошло. Жесткая чешуйчатая кожа оказалась непроницаемой как для огня, так и для стали. Однако агрессор потерял равновесие и упал на колени. Дэнхем увидел, что бесстрашным рабом оказался Корк. Бесстрашные глаза человека-кота горели зеленым пламенем.

— Быстрее хватай Морлана! — рявкнул он. — Нужно бежать отсюда как можно скорее. Иначе мы обречены на смерть. Живо!

Ли наклонился, поднял потерявшего сознание боевого товарища и перекинул через плечо. Еще год назад Ли не смог бы поднять такую тяжесть. Но несколько недель на другой планете закалили его тело и мышцы. Корк тем временем решил разобраться с Подслушивателем. Решительным жестом он указал на рептилию.

— Туда!

Инопланетянин встал. Корк снова ударил его клинком. Круглая металлическая коробка вылетела из чешуйчатой руки завоевателя и покатилась по полу. Но разумная рептилия собралась с силами и прыгнула на Корка.

Человек-кот закричал. В унисон его пронзительному воплю десятки рабов выскочили из-за своих рабочих мест и бросились на коренастую отвратительную фигуру пришельца. Ящер оказался практически погребенным под пушистым разноцветным мехом.

Ли увидел, как Корк несся к нему с искаженным от ярости лицом.

— Смерть этим уродам! — воинственно проорал он. — И все же это наш единственный шанс. Наши друзья задержат узурпатора, и в это время мы улизнем. Если нас схватят сейчас, то враги выудят все наши секреты!

Глава 10. Обесточивание

КОРК снял еле живого Морлана с плеч Ли и пошел вперед. Они проделали сложный путь по спиралевидному уровеню, нашли лифт и быстро спустились вниз.

Корк тяжело дышал.

— Мы должны как можно скорее покинуть башню. Иначе всем нам крышка. Скоро включатся лазеры, и от них уже так просто не скроешься.

Ли схватил его за руку.

— Нет, ты ошибаешься! Если мы убежим сейчас, то проиграем!

— Мы уже проиграли!

— Всегда есть еще один выход, — жестко ответил изобретатель. — Если наш план не сработает, то мы все умрем. Но оно того стоит.

— Подслушиватели неуязвимы! — рявкнул человек-полукот. — Разве ты еще не убедился в этом?

— У наших врагов есть слабое место. Давай предположим, что мне удастся обесточить весь арсенал. Выйдут ли тогда рабы на бунт?

— Какой там бунт… Клянусь моими предками, ты просто глупец! Даже безоружный ящер в сто раз сильнее любого из нас. Эту машину для убийств нельзя остановить. Но если ты сможешь обесточить все их оружие, то мы будем яростно сражаться… Даже если нам придется своими телами сдерживать вражеский напор! — В зеленых глазах вспыхнула неподдельная ярость. — Слишком долго мы были рабами! — вскричал он. — Даже если мы не выстоим против завоевателей и ничего из этого не выйдет… То, по крайней мере, не умрем, как тупой домашний скот!

— Ладно, — кивнул Ли. — Сейчас ответь еще на один вопрос. Можно ли отделить турбодвигатели от ваших летающих платформ?

— Да. Их без труда можно снять.

— А можно ли включить пластины на большом расстоянии, без подключения проводов?

Боевой товарищ выглядел немного озадаченным.

— Да, это возможно осуществить.

— Хорошо, — с облегчением ответил приободрившийся Ли. — Мне как можно скорее нужен летающий двигатель. Ты можешь его достать?

— Я должен пройти через тоннель под озером… Хорошо, я достану необходимое.

— Это нужно сделать как можно скорее. Есть ли какое-нибудь место, где мы могли бы спрятаться от лазеров?

— От них нигде не скроешься, — покачал головой Корк. — Но Подслушивагелям потребуется время, чтобы просканировать всю территорию башни. Возможно, нам хватит времени для установки платформы.

— Я останусь здесь, — решительно сказал Ли.

К этому времени они уже мчались по одной из движущихся платформ на нижнем уровне.

— Мне нужна новая маскировка, — продолжал Ли. — Грим должен полностью повторять тело и морду отвратительных созданий. Это возможно сделать?

Человек-кот с резким шипением втянул в себя воздух.

— Да-да! Мы были правы, сделав тебя нашим союзником, землянин. В личине мерзкой ящерицы ты войдешь в диспетчерскую и выключишь питание. Но тебя быстро раскроют, и поработители включат электричество обратно.

— Им будет не так-то просто это сделать, — загадочно сказал Ли.

Затем беглецы вошли в комнатку Варр. Напарница была там и с трепетом ожидала союзников.

— Мне все рассказали… — она выглядела чрезвычайно обеспокоенной. — Подслушиватели уже напали на ваш след?

— Нам удалось выскользнуть из цепких лап адских созданий, — гордо сказал Корк. — Скоро они воспользуются сканерами. Если уже не принялись сканировать все вокруг.

— А Морлан?

— Он без сознания. Ли, мой дорогой друг, я скоро вернусь с платформой. Пусть охота скоро закончится! Пока что расскажи Варр о своем плане.

КОРК ВЫШЕЛ ИЗ КОМНАТЫ и растворился в ночи. Ли мельком увидел в окне его крадущуюся тень, напоминающую тигра. Кровная связь с далекими кошачьими предками в этот момент была видна невооруженным глазом.

Физик быстро объяснил ситуацию своей спутнице. Она тут же смекнула, что к чему, и принялась за работу.

— Это будет очень нелегко, — сказала она. — Такая маскировка — не игрушка. Но у меня как раз есть все нужные материалы.

Девушка достала из шкафа огромный, доверху набитый мешок и высыпала его содержимое на пол. Из плотной холщовой ткани выпала всякая всячина. В основном там были всякие безделицы, мелочи и одежда, но был и набор для грима.

— Все эти штуки перед тобой являются единственным способом избежать смертельных лазеров, — криво усмехнулась Варр.

Она принялась за работу. Необходимо было полностью изменить лицо и фигуру землянина. Молодой человек только сейчас в полной мере оценил всю силу таланта девушки-кошки в нанесении грима. Ее ловкие пальцы шустрыми движениями сначала лепили изобретателю новое лицо, а потом кисточкой и клеем придавали новому облику новые краски. Девушка не только слепила юноше новую голову, но и удлинила пальцы землянина и сделала его ноги такими же толстыми, как у людей-ящеров.

— Ты обязательно должен ходить на полусогнутых ногах, потому что выше любого из Подслушивателей. Вот так. Остался последний штрих. Все, готово, — ее пальцы ловко нарисовали парнишке новые глаза и вставили стеклянные пластинки в глазницы. — Держи свою новую одежду.

Создание нового облика заняло слишком много времени, и изобретатель боялся ощутить предупреждающий жар хронометра на своем предплечье. Но его соратница поработала на славу. Повернувшись к зеркалу и взглянув на свое отражение, Ли с трудом подавил нервную дрожь. На него смотрела полная копия динозавра-завоевателя.

— Грим очень ненадежный, — предупредила его Варр. — Старайся как можно реже прикасаться к лицу и обязательно следи за походкой!

— Если для выполнения моей задумки мне понадобится всего десять минут, то этого вполне хватит. — Ли обернулся. — А вот и Корк уже вернулся. Тебе удалось раздобыть платформу?

Человек-кот задыхался от быстрого бега.

— Да, удалось, — его грудь быстро поднималась и опускалась. — Я… я добежал… и…

— Вот и хорошо! Теперь нужно настроить пульт дистанционного управления. Мы должны быстро понять, как это сделать.

— Я… сумел все настроить… на бегу… — все так же задыхаясь, проговорил повстанец. — Все уже готово.

Ли одобрительно кивнул и принялся изучать добытое устройство. В его руках была гибкая и очень тонкая проволочная сетка со встроенным двигателем, которую можно было растянуть метра на три в диаметре. Переключатель с легкостью мог бы уместиться в ладони физика. Как хорошо, что все эти механизмы не были таким громоздкими!

Ли начала задавать вопросы, чтобы подробно узнать о принципе работы всех этих приспособлений.

— При уменьшении коробки передач с экранчиком ничего не случится? Дисплей сможет дальше выполнять свою функцию?

Девушка на мгновение задумалась.

— Да, конечно, техника будет продолжать функционировать.

— Тогда все готово, — радостно ответил он.

Не успел молодой человек закончить фразу, как хронометр на его руке предательски нагрелся.

— Сканеры! — ахнул Корк.

Ли мгновенно вскочил на ноги. Все его мускулистое тело было натянуто как струна. Но внезапно хронометр перестал нагреваться.

— Недремлющая машина пронеслась мимо и не задела нас, — дрожащим от страха голосом произнесла Варр. — Но она может вернуться обратно.

— Пора действовать! Мы же не хотим, чтобы лазеры поджарили нас как угольки! — твердо сказал землянин.

Неуверенными шагами он направился к двери, затем вспомнил наказ Варр и старался двигаться странной походкой рептилий.

— Здесь наши пути расходятся. Когда я выключу электричество, то сразу созывайте всех ваших друзей на бунт. Я прослежу, чтобы рубильник как можно дольше оставался выключенным.

Ли вопросительно посмотрел на неподвижно лежащего Морлана. Корк пожал плечами.

— Лучше оставить нашего соратника здесь. Пусть приходит в себя. Если мы победим, то тут он точно будет в безопасности. Если всех нас ждет поражение, то…

Прошло несколько секунд тяжелого молчания. И не попрощавшись ни с кем, каждый двинулся своим путем. Ли уже знал маршрут, по которому ему предстояло идти, и быстро направился к одному из лифтов. К счастью, в подъемнике никого не было, и он, в своем новом костюме и гриме, без проблем поднялся на самый верх башни.

Наконец, юноша вошел в узкий дверной проем. Напротив него была закрытая дверь. Проход охраняли двое Подслушивателей. В лапах люди-ящеры держали бластеры, больше походившие на массивные огнеметы. Желто-зеленые глаза окинули его внимательным взглядом с ног до головы, но, по-видимому, охрана не заметила ничего подозрительного.

Не обращая внимания на громко бьющееся сердце и подкашивающиеся ноги, Ли направился прямо к ним. Варр сказала, что охранники сами откроют дверь при его приближении.

И проем действительно открылся! Ли прошел дальше в небольшой коридор, и перед ним плавно отъехала в сторону еще одна панель. Мышцы раздирало от боли при ходьбе на полусогнутых ногах.

Хотя отважный землянин и держал летающую панель под мышкой, но никто не стал задавать лишних вопросов. По-видимому, инопланетные захватчики привыкли к странным изобретениям. Гнусным угнетателям есть дело только до своих подданных. Подобно древним божествам, люди-ящеры мало внимания обращали на себе подобных. Сейчас это было Ли на руку. Пока что он прекрасно справлялся с ролью деловитого Подслушивателя-ученого.

Теперь он очутился в рубке управления. Перед ним было просторное помещение, оканчивающееся высоким куполом. Окон здесь не было. Тут и там стояли маленькие столики, за которыми работали завоеватели. Но в комнатке не было каких-либо сложных механизмов. Это помещение и являлось сердцем башни и главным командным пунктом.

На дальней стене висел большой металлический рубильник. Ли понял, что если опустить эту рукоятку, то электричество отключится.

Зачем вообще нужен этот переключатель? Ли знал ответ на этот вопрос. Оружие рептилий могло попасть не в те руки или выйти из строя.

Затем он увидел свой прибор для изменения размера и конусообразный шлем. Аппарат лежал на одном из рабочих столов. Вокруг в полном беспорядке валялись листы бумаги, испещренные загадочными символами и диаграммами. Один из пришельцев смотрел на механизм и с важным видом что-то записывал в блокнот.

Ли взмолился, чтобы его не раскрыли до того, как он окажется около выключателя.

В комнате, где находились ученые-рептилии, повисла гнетущая тишина. Никто не произнес ни слова. Ли медленно двинулся вперед к дальней рабочей станции. Он понимал, что прежде всего нужно украсть лучевой проектор, даже если ему придется его стащить прямо из-под длинного носа инопланетного захватчика.

И сегодня удача была на стороне землянина. Именно этот ящер встал из-за стола и понес документы в другой конец комнаты. Ли был тут как тут и схватил излучатель.

При этом он чувствовал, как по спине ползли мурашки. Ледяные оковы сковали его сердце. Землянин приготовился к скорой смерти.

Однако, как ни странно, никто из завоевателей не думал об опасности и не ждал подвоха. Вряд ли кто-то из пришельцев допускал саму мысль, что в комнату управления проникнет враг. Наш герой в очередной раз мысленно поблагодарил Варр за превосходный грим.

На полусогнутых ногах Ли подошел к выключателю. Кровь стучала у него в висках. Он вытянул руку… и услышал позади недовольное шипение!

Несмотря на это, Ли продолжал осуществлять свой дерзкий план. Резким движением он достал из-под подмышки летающую платформу и кинул ее на пол под выключателем.

Затем потянул рычаг вниз. Сплошная темнота мгновенно окутала комнату.

Глава 11. Триумф!

У ЛИ было несколько секунд, чтобы перевести дыхание. За эти мгновения он со всех ног помчался обратно к столам и надел на голову шлем. Его палец уже тянулся к главной кнопке на выключателе. Прямоугольная коробочка уже висела у Ли на поясе.

В темноте ничего не было видно. Голова Ли кружилась от страха. Внезапно рядом вспыхнул свет. Как раз в этот момент Ли начал стремительно уменьшаться. Ножки стола рядом с ним превращались в толстые деревянные колонны. Он снова нажал кнопку, становясь еще меньше.

Но нужно было правильно подобрать размер линзы излучателя, иначе летающая платформа могла просто не взлететь! Крошечной точкой Ли съежился рядом с ножкой стола и с испугом понял, что включился запасной источник питания. Варр предупредила землянина, что включение бесперебойника никак не повлияет на оружие угнетателей.

Несколько рептилий поспешили к главному выключателю, пытаясь вернуть рубильник на место. Один из ученых наступил на плоскую сетку платформы…

Ли коснулся пульта управления гравитационным механизмом. Подслушиватель рухнул вниз, словно в него угодил молот самого бога Тора. Существо лежало ничком, не в силах пошевелить ни единым мускулом, отвратительная морда динозавра сейчас испытывала на себе всю мощь гравитации. Землянин выставил значение в пять «же».

Но ящер продолжал двигаться! Гадкая тварь даже встала на колени и пыталась доползти до рубильника! Захватчик с трудом оторвал руку от тела и тянул когти к выключателю.

Инопланетный ящер казался нашему герою таким же большим, как Колосс Родосский для древних греков. Парень снова передвинул клавишу управления, выставив значение в десять «же». Монстр тут же рухнул вниз прямо на своего собрата, который тоже имел неосторожность попасть в гравитационное поле. Вот уж точно падение богов с их золотых тронов!

На всякий случай Ли пригнулся, опасаясь, что его обнаружат, хотя росту в нем сейчас было около сантиметра.

Однако Ли создал заколдованный круг, который не могла пересечь ни одна живая душа. Даже неуязвимые Подслушиватели не могли сопротивляться силе гравитации!

И Ли еще больше увеличил силу гравитации. В лапах одной из рептилий оказалась металлическая указка. Этим прутом получеловек-полуящер попытался поднять рубильник. Но указку неумолимо тянуло к полу. В этой части комнаты она сейчас имела вес, превышающий ее собственный в несколько сотен раз.

Один из настырных монстров на полной скорости рванул вперед и пытался допрыгнуть до рычага. Ли слегка шевельнул платформу. Мерзкая фигура очутилась в круге и тут же ничком упала к лежащим собратьям.

Самым невероятным в этой ситуации было то, что неуязвимые существа все еще продолжали двигаться! Невозмутимый ученый выставил силу в двадцать, а потом и в тридцать «же». А твари все равно продолжали шевелиться! Ли подумал о том, что на месте барахтающихся ящеров его, как обычного человека, такая сила притяжения давным-давно превратила бы в лепешку.

Наконец, пойманные в гравитационную ловушку ящеры замерли и перестали пытаться что-либо сделать. Зато их более удачливые сородичи, оставшиеся на свободе, засуетились.

Внезапно комнату наполнил холодный, словно мертвый голос.

— Рабы взбунтовались. Что не так со всеми нами? Прочему мы допустили такое! — последовала затяжная пауза, затем тот же голос снова продолжал вещать. — Мы не можем использовать наше оружие, но рабы не причинят нам никакого вреда. Пришло время положить всему этому конец. Мы, наконец, сотрем их в порошок. Не щадите и не оставляйте в живых никого!

Ли стиснул зубы. Теперь он понял, почему люди-коты считали своих врагов непобедимыми. Восстание будет мгновенно подавлено. Пришельцы голыми руками расправятся с Корком, Варр и всеми другими слугами.

— Нет! О, Боже, нет! — прошептал Ли, склонился над пультом управления гравитацией и стал опять медленно увеличивать давление…

Раздался пронзительный скрежет металла. Подняв глаза, паренек увидел, что часть потолка не выдержала сопротивления и рухнула на платформу.

Сила, способная сокрушить металл, все равно не причинила никакого вреда ящерам! Или… возможно, все было иначе! Может быть, эти огромные фигуры, неподвижно отображавшиеся на экране, были уже раздавлены силой притяжения? В душе землянина затеплилась робкая надежда.

Но не тут-то было. Ли выставил нормальную силу притяжения и затем, с болью в сердце, он вернул рубильник на прежнее место. Ему пришлось это сделать, потому что неугомонные паразиты опять начали шевелиться.

Он закрыл глаза и попытался собраться с мыслями. Внизу была кровавая бойня. У рабов не было ни единого шанса выстоять против своих инопланетных хозяев. Гравитация, разрушающая металл, должна уничтожить живой организм, разрушая тонкую структуру мозговой ткани и других органов.

— Этого просто не может быть, — выпалил Ли и затаил дыхание.

И тут невероятная мысль пришла ему в голову.

У ящеров действительно имелось слабое место! Надо проверить новую теорию, пока не стало слишком поздно!

Ли положил пульт управления у ножки стола. Там механизм было нелегко отыскать, ведь сейчас он был размером с хлебную крошку. Нужно было как можно скорее покинуть это место!

В комнате управления все еще было много ящеров-завоевателей. Ли как можно скорее сделался еще меньше и побежал к двери. Казалось, на это ушли часы. Но Ли рисковал быть раздавленным своими врагами, поэтому двигался с особой осторожностью.

Крохотной песчинкой он вошел в лифт и спустился вниз вместе с несколькими Подслушивателями. Двери беззвучно открылись, и пассажиры оказались на этаже рабов. Окруженные со всех сторон воинственными рептилиями, слуги отступали к центру города. Люди-коты отчаянно сражались за свободу.

Внезапно яркая вспышка осветила все вокруг. Один из угнетателей вышел из лифта и поднял короткий жезл. Он светился ярким зеленым светом.

— Мы восстановили подачу электричества, — сказал он свистящим голосом. — Скорее! Пошевеливайтесь! Доставайте наше вооружение!

Ли, тем временем сидевший в лифте, содрогнулся от услышанного. Там, наверху, в комнате управления, его враги обнаружили крошечную коробку, которая управляла гравитационным полем, и выключили ее. Или просто раздавили, это уже не имело никакого значения. Подача электричества была полностью восстановлена.

Это значило лишь одно. Отвратительные пришельцы получили контроль над своим оружием!

Ли увеличился до своего нормального роста и дотронулся до пояса. Его грим практически превратился в резиновые лохмотья, и молодой человек с раздражением сорвал тряпье и маску. Перед тем, как двери лифта сомкнулись, юноша заметил в толпе свою верную помощницу.

Варр со звериной яростью размахивала длинным тяжелым мечом. Заостренное лицо девушки, казалось, пылало праведным гневом. Корк сражался рядом с ней, иногда перехватывая на себя удары противников. Окружающие их рабы сейчас меньше всего походили на тихих, безропотных слуг. Можно было со всей уверенностью утверждать, что люди-коты могли не только выполнять простые указания своих хозяев, но еще и яростно сражаться!

Двери подъемника мягко закрылись. Молодой человек нажал кнопку самого нижнего этажа, и лифт плавно стал плавно опускаться все ниже и ниже. Юноша вышел в уже знакомый ему коридор. Дорога привела его к святилищу людей-котов. Вокруг стояла мертвая тишина. Ли помчался в храм.

Наконец, он достиг места поклонения предкам. Дорические колонны все также поддерживали своды пещеры. Их белая гладь резко контрастировала с яркой аляповатой мозаикой на стенах. В центре зала огромная полусфера отбрасывала блики на колонны. Подобно недремлющему оку, тяжелый стеклянный шар как будто внимательно наблюдал за каждым движением нашего героя.

Под хрустальным полушарием стояли низенькие черные пьедесталы. Каждый из них был увенчан белоснежными шарами. Варр сказала, что все эти конструкции были связаны с ее божественными предками.

В это время на верхнем этаже девушка доблестно сражалась в безнадежной борьбе с инопланетными захватчиками.

Точно! Ее предки! Место поклонения расы людей-котов. Это место, куда точно не сунется ни один из людей-ящеров. Физик вспомнил историю про божественные молнии, которые не позволили пришельцам войти в пещеру.

Убежище Подслушивателей! Ли, наконец, нашел их ахиллесову пяту! Скоро наступит конец эры правления гадких инопланетных захватчиков!

НЕИСТОВАЯ ЯРОСТЬ захлестнула Ли. Внезапно он почувствовал на себе чей-то враждебный неодобрительный взгляд. Молодой человек невольно попятился.

Ему нужно было оружие, чтобы разбить стекло. Но не было у него ничего при себе. Разве только…

С мрачной ухмылкой Ли нажал кнопку своего пояса. Под действием луча его тело увеличилось в несколько раз. Больше всего он сейчас походил на древнее античное божество. Шлем на голове юноши практически касался каменного свода пещеры. Комната казалась маленькой тесной клеткой.

Ли резко повернулся к ближайшей каменной колонне, обхватил ее руками и вырвал из земли. Из столба получилось отличное оружие наподобие гигантской палицы. Древняя колонна святилища могла сослужить хорошую службу.

С самодельной дубинкой наперевес Ли прошел через безмолвный храм и очутился перед хрустальной полусферой. Казалось, что белые шары на черных стеблях внимательно следили за каждым его шагом.

Ли замахнулся и со всех сил ударил по молочной сфере. Послышался хруст. Шар разлетелся вдребезги!

Какие-то лучи вырвались из осколков и устремились к Ли. Землянин словно был окружен роем беспощадных насекомых, так сильно лучи били электричеством по его незащищенному броней телу. Хотел бы он посмотреть, как Подслушиватели смогут защититься от этой напасти!

Не обращая внимания на боль, Ли размахивал своей палицей направо и налево, превращая в осколки все больше и больше хрустальных сфер. Неумолимые, больно жалящие лучи рвали его тело на части. Но в запале юноша не обращал на них никакого внимания.

Чудовищное оружие вновь и вновь обрушивалось на черные пьедесталы и крушило белые шары. Сферы с треском лопались. Разбитые кусочки хрусталя сочились сукровицей. Вытекавшая жидкость была разных цветов. Белая, серая, красная…

Наконец, последние шары были разбиты вдребезги словно яйца. Хрусталь ломался и крошился под ударами дубинки, как черепа. А внутри этих черепов были самые что ни на есть настоящие мозги!

Это были мозги Подслушивателей без своей телесной оболочки! Так вот почему люди-ящеры были неуязвимы! Их динозавроподобные тела были просто механической оболочкой!

Ли так и не смог понять, что за странная история стояла за всем этим. Он смутно догадывался, что высший разум просто использовал оболочку в виде тела рептилий и мог сменить личину, когда угодно. И именно здесь, в самом сердце храма людей-кошек, никто никогда не стал бы искать следы присутствия мерзких инопланетных пришельцев. В молочных сферах гадкие твари спрятали самое ценное, что у них было — мозги!

Такое объяснение было единственно разумным, потому что тела ящеров из другого мира были просто-напросто механическими. Доказательства этой теории сейчас мокрыми ошметками лежали на каменном полу. Морлан сказал, что рабам разрешено перемещаться по всей территории башни. Слуги имели право находиться везде, кроме комнаты управления. Такая избирательность сразу наводила на определенные мысли. Вот Подслушиватели и решили спрятать свою слабость на самом видном месте. В храме рабов! В другом мире инопланетную расу наверняка научили прятаться у всех на виду.

Ну, теперь мерзкие твари точно получат по заслугам! — свирепо подумал Ли и в последний раз опустил орудие возмездия. Без малейших угрызений совести он смотрел на раздавленные мозги, от мучительной боли во всем теле вот-вот готовый потерять сознание.

Наконец он закончил свою грязную работу. Пол храма был… по меньшей мере, ужасен.

Ли не помнил, как дотронулся до волшебного механизма и вернулся к прежним размерам. На его глазах комната становилась все больше и больше. Потом Ли окончательно лишился чувств и упал. Все жуткие узурпаторы были мертвы.

Глава 12. План Варр

В ГОЛОВЕ ЛИ зазвучал жуткий голос:

— Человек… Ты… победил. Остался только я, но и я тоже скоро умру. Однако мы приготовили последний в твоей жизни сюрприз.

Сквозь сон Ли понял, что с ним телепатически общаются мозги одного из Подслушивателей. Он не мог шевельнуться. Оставалось только лежать и слушать мерзкий неживой голос.

— Мы уничтожили наших предков. С помощью серебряной чумы мы убили их всех несколько элад назад.

Ли с ужасом уловил в голосе нотки злорадства и вспомнил, что рассказывал ему Морлан. Как родная раса рептилий послала сюда два космических корабля, чтобы убить пришельцев. Но объявленные вне закона пришельцы и слышать ничего не хотели об исполнении смертного приговора.

Теперь уже ящеры обрекли на смерть своих преследователей. Мерзкие твари убили своих врагов, нагрузили один из космических кораблей роботами и отправили обратно в свой мир. А другой корабль был доверху набит спорами чумы…

— Но это еще не конец нашей вражды, — продолжал телепатировать голос. — Наши предки сумели отомстить нам. Они были весьма могущественными созданиями и жаждали нашей гибели больше всего на свете. Ведь мы — самая большая угроза для Вселенной. И все-таки мы все скоро последуем за ними.

Неужели Ли и правда послышался издевательский смешок?

— Наши праотцы изменили траекторию движения гигантского астероида и направили его прямо к этой планете. Через три элада метеорит уничтожит все живое в этом мире. Мы планировали сбежать на космическом корабле, который мог бы вместить нас всех. С собой мы бы взяли несколько роботов. Умные машины помогли бы нам с комфортом устроиться на новом месте. А теперь мы повержены. Но этот мир ненадолго нас переживет. Мы были бы выше и сильнее всех богов вместе взятых… Мы бы правили всем миром…

А затем все поглотила беспросветная тьма. Открыв глаза, Ли увидел склонившуюся над ним Варр. Лицо девушки выражало сильнейшее беспокойство.

— О, Дэнхем, ты так сильно обгорел! Но ты выжил! Это самое главное! А теперь лежи спокойно и не двигайся.

— Что случилось? — глухо спросил он, осознавая, что лежит на кровати в комнатушке своей старой знакомой. — Скажи мне!

И девушка ему все рассказала. Много рабов было убито, но некоторые из боевых товарищей все-таки выжили. В числе таких счастливчиков оказались и Корк с Морланом. А потом, в какой-то момент жуткие пришельцы просто перестали сражаться. Судя по всему, они умерли…

Затем Ли рассказал о своих приключениях. Услышав подробный рассказ, его спутники обменялись мрачными взглядами.

— Значит, все это напрасно. Мы обречены, — грустно сказал Корк.

— Сначала я должен посмотреть в телескоп. Правда ли в нашу сторону летит метеорит, или хитрые динозавры просто развели панику, — с трудом прошептал Ли. — В любом случае, здесь есть космические корабли.

— Их слишком мало. Они не спасут всех нас, — грустно сказала девушка. — И у нас нет времени на постройку новых. Мне кажется, что метеорит действительно сбили с намеченного курса. Мы уже обсуждали этот вариант. На нашей планете невозможно создать такое сверхмощное оружие.

Ли поднялся на самую верхушку башни, с помощью телескопа осмотрел ночное небо и с горечью подтвердил мрачное пророчество. В сторону безымянной планеты с огромной скоростью несся здоровенный метеорит. Физик прикинул, что столкновение должно произойти в течение трех недель. Комета была поистине гигантских размеров, и при ударе о поверхность никто не сумеет выжить.

Варр молчала.

— Я так надеялась, что… — тихонько начала девушка, но махнула рукой. — Мой народ начинает потихоньку собираться здесь. Двери башни открыты. Со всех сторон к нам стекаются те, кто еще день назад были бесправными рабами. Новости очень быстро распространились по округе. Дэнхем, ты почти сутки пролежал без сознания.

Здесь, на вершине башни, находилась стеклянная беседка. На хрустале поблескивали первые лучи нежного утреннего солнца.

— Этот мир прекрасен, — тихо заметил Ли.

— Прекрасен для смерти? — с неприкрытым сарказмом спросила его спутница и положила руку на плечо молодого человека. — Сейчас у тебя есть возможность выбраться отсюда живым. С помощью чудесного изобретения ты можешь вернуться в родную Галактику. У тебя больше нет причин оставаться здесь.

— Мое изобретение… — неуверенно заговорил Ли, но тут же внезапно радостно завопил. — Варр! Точно! Вот и ответ!

Девушка пристально посмотрела на него.

— То есть, ты хочешь сказать, что мы можем переместиться в твой мир?

Ли покачал головой.

— Нет. За такой короткий промежуток времени мы не успеем создать много таких же проекторов. Я думал о метеорите. Если бы мы могли уничтожить его…

Зеленые глаза девушки засверкали, словно изумруды на солнце.

— С помощью излучения, — продолжал Ли, на минутку задумавшись. — Мы можем сжать его до размера камешка! Тогда планете точно не грозит смерть от раскаленной кометы. Если бы мы могли сделать из устройства мощный межпространственный прожектор, то его луч на огромном расстоянии сжал бы метеорит в песчинку. — Ли принялся радостно размахивать руками. — Сейчас я прикину, что примерно нужно будет сделать.

Девушка-кошка стоял у него за спиной, пока тот работал. Наконец Ли выпрямился со вздохом облегчения и встретился с ней взглядом.

— Мы можем осуществить наш план. Для этого потребуется огромная мощность. Но, насколько я помню, у Подслушивателей был мощный генератор. Кроме того, нам потребуется увеличить мое изобретение. Поэтому мы превратим наших работников в гигантов.

— В гигантов?

— А почему бы и нет? Великаны станут отливать большие металлические запчасти, а маленькие люди-коты будут вставлять в них мелкие детали. Вот и все решение! Но… — тут голос Ли посерьезнел. — Это будет очень опасно!

— Мы не подведем, — с надеждой сказала девушка. — Мы не подведем тебя!

Однако в последующие дни Ли часто чувствовал отвратительный страх, сковывающий его разум. Его беспокоило, что задание не удастся выполнить в столь сжатые сроки. Всего три элада. За это время гигантский лучевой проектор должен быть построен. Но возможно ли это? Может, вся его команда была слишком самонадеянна?

Ученые люди-коты вместе с Ли корпели над масштабным проектом. Корк, Варр и Морлан занялись организационными вопросами. Вскоре был готов лучевой проектор. Для работы устройства им не требовался шлем. Изобретение само могло настроиться на нужную волну.

Как и прежде, виброволны могли уменьшать и увеличивать все, что угодно. Дальность лучей зависела от мощности подаваемой в устройство энергии. С помощью волшебного аппарата люди-коты без проблем увеличивались до размера исполинов, а потом уменьшались до обычных человеческих размеров.

Помощники кинули клич. Посыльные на летающих платформах оповещали близлежащие деревни. И каждый день к башне подходило все больше и больше народа. Все старались помочь, чем могли. Техникам были даны соответствующие задания. Рабочих превратили в гигантов, чтобы они, согласно плану, возводили необходимые механизмы внутри башни.

Ли заведовал полностью переоборудованной лабораторией. И день ото дня строение у озера становилось все выше и выше. Постройка представляла собой точно такой же лазер, что был у него, только во сто крат больше.

По равнине шагали исполинские фигуры и несли на широких спинах металлические балки, способные сокрушить целый город. В крошечном замысловатом механизме трудились маленькие человечки. Малюсенькие рабочие размером с наперсток ковали и соединяли вместе микроскопические детали. Каждому нашлось дело.

ЗАТЕМ ЗЕМЛЯНИН вспомнил о снадобье, которое давала ему Варр. В частности, его заинтересовало противоядие от заторможенности. Он обнаружил, что жидкость ускоряет естественные функции организма. Поэтому человек, принявший антидот, сможет работать гораздо быстрее. Такое небольшое открытие тоже внесло лепту в общее дело.

Так прошел один элад, потом два, а затем и часть третьего. Ночью было особенно хорошо видно крохотное тусклое пятнышко на небе. Это был метеор, несущийся вниз со все возрастающей скоростью. Это была космическая угроза, падающая звезда смерти, способная уничтожить планету и всех ее обитателей за долю секунды.

Ли и его помощники выглядели вымотанными ежедневной тяжелой работой. Никто из сплоченной команды не мог вспомнить, когда в последний раз крепко спал. Сейчас целью их жизни стала работа. И проектор день ото дня становился все выше.

Время прошло незаметно. Метеорит с безумной скоростью несся сквозь безвоздушное пространство, как этакая космическая пуля, выпущенная в сторону планеты. А вот когда комета войдет в атмосферу…

Наконец-то масштабное задание было выполнено. Рабочие успели управиться в срок. В маленькой комнатке на вершине башни, что находилась над комнатой управления, сидели Ли и Варр. Через окно Ли видел чудовищную, похожую на скелет громаду нового лучевого проектора. Строение величественно вздымалось ввысь всей своей металлической мощью и отбрасывало на землю длинную гротескную тень.

Башню окружала многокилометровая живая толпа. Жители затаились в ожидании. Люди-коты смотрели на небо. Туда, где метеорит закрывал уже добрую половину небосвода.

Покрытый рытвинами и трещинами чудовищный шар был в несколько раз больше трех лун, вместе взятых.

— Ну что, Варр, ты готова? — спросил Ли, глядя вверх.

— Да, несомненно. Сейчас наш выход.

Несколько секунд Ли смотрел в зеленые глаза своей верной соратницы. Девушка сделала странный жест, словно отдавая честь, и отвернулась, чтобы посмотреть на приближающийся метеорит. Ли молча прикоснулся к кнопке на устройстве рядом с собой.

Вслед за девушкой он тоже посмотрел в окно. Из вершины гигантского проектора бил бледно-желтый луч. Мощное свечение было похоже на золотую реку, несущуюся к звездам. Казалось, световая полоса растворяется в темном небе, исчезает, будто бы рассеивается на тысячи маленьких частичек. И все же Ли знал, что мощные вибролучи сумели преодолеть огромное пространство и достигли своей цели.

Повисла напряженная тишина. Девушка-кошка тихонько вскрикнула.

— Мы потерпели неудачу, — сказала она. — Ты уничтожил Подслушивателей, но не их способность творить зло.

— Потребуется какое-то время, чтобы луч достиг метеорита, — напомнил напряженным голосом Ли.

И он снова уставился на бледный, испещренный бороздами огромный шар. Это было просто невероятно…

Потому что прямо на глазах инопланетная угроза становилась все меньше!

Происходящее казалось фантастическим сном, но всего за несколько секунд грозный диск в небе уменьшался, пока не стал размером с самую маленькую луну… И продолжал сжимался дальше! Когда луч уплотнил его атомную структуру и высосал всю энергию, дьявольское проклятие из далекого космоса сжалось…

До точки невозврата! И метеорит полностью исчез!

Ослабевший и потный от волнения, Ли трясущимися руками выключил питание. Лица Варр не было видно в темноте. По многотысячной толпе снаружи пронеслась гулкая волна ликования. Комната наполнилась радостными выкриками и улюлюканьем. Вдалеке неподвижной гладью лежало озеро, сверкая золотом в сиянии трех лун.

— Как жаль, что в этом мире нет табака, мой дорогой друг, — нервно выпалил Ли. — Я бы сейчас отдал полцарства за обычную сигарету.

Прошло еще два элада. Однажды вечером девушка-кошка увидела Ли у озера, где тот очутился после своего давнего путешествия в пространстве и времени. Молодой человек сидел неподвижно и подавленно смотрел, как полосы света двигаются по гладким волнам. Он не поднял головы, когда девушка окликнула его.

— Что-то случилось? — она опустилась рядом с ним и потянулась как кошка, которой, собственно, и была. — Хорошо бы сейчас хоть немного передохнуть. Но скоро я должна вернуться в башню. Там так много работы.

Ли вздохнул.

— Ваш народ одержал нелегкую победу. Подслушивателей удалось уничтожить. Но свою войну я проиграл.

— Проиграл? — девушка повернулась и непонимающе посмотрела на него. — Каким образом? Что ты имеешь в виду?

— Как только я вернусь в свой собственный мир, то время там пойдет своим чередом. Максвелл нажмет на курок, и… Ты же помнишь, что…

— Да, конечно, — мягко согласилась Варр. — Пуля убьет твою девушку Лану. Вот если бы щит…

— Ты забываешь, какой я теперь маленький. Посмотри на меня! Лана в нескольких световых годах от меня. И в тот момент, когда я вновь вернусь к своему исходному состоянию, убийца нажмет на курок!

— А ты не мог бы взять с собой бластер и убить им своего преследователя?

— На это просто не хватило бы времени. Лана все равно умрет.

— Знаешь, есть один способ, — медленно начала девушка. — Может, это и не сработает, но однажды такой способ уже выручил всех нас.

— А? — Ли резко обернулся и уставился на нее. — Что ты имеешь в виду? Что это за способ?

Девушка-кошка молчала примерно минуту.

— Представь, что этот метеорит был пулей, которой выстрелили в направлении нашей планеты, — задумчиво произнесла она.

Ли глубоко вздохнул.

— Метеорит? Но… — Он прищурился. — Варр, ты права! Эта пуля… Моя проблема связана с такой же ситуацией. И точно таким же образом я могу ее решить!

Девушка молча смотрела на него. Ли нахмурился.

— Но есть большая разница, — медленно проговорил он. — В соответствии с законами нашей Вселенной, эта пуля находится на расстоянии нескольких световых лет. Она невероятно огромна и слишком тяжела. Каждый атом в этом снаряде был бы для нас размером с Солнечную систему. Частиц слишком много. Я не всесилен и не могу сжать Вселенную.

В порыве чувств он вскочил на ноги.

— Подожди минутку, — оборвала Ли девушка. — Предположим, я установлю лучевой проектор в отсеке космического корабля, войду внутрь и начну потихоньку расти. Я могла бы установить еще один проектор на носу космического судна.

— Ну конечно! Эврика! А я мог бы перенаправить виброволны на пулю, вылетевшую из пистолета Максвелла. Но… — Ли снова устало вздохнул, — Я не смогу сделать это достаточно быстро.

— А как же наши препараты?

Глаза Ли опять вспыхнули.

— Как же я мог забыть про ваши волшебные снадобья! Ну конечно! Эврика! Стимулятор! Жидкость ускорит мои реакции в двадцать раз. Короткого промежутка времени мне хватит с лихвой.

Он запрокинул голову и посмотрел на холодно сверкающие звезды. Его мысли улетели далеко за их пределы, в самые дальние пустоты космоса. Там, в его родном мире, юноша снова увидел свою невесту. Это видение дало Ли силы двигаться дальше.

— Я возвращаюсь в башню, — сказал он наконец. — Не окажешь ли мне последнюю услугу? Помоги мне вернуться домой и спасти мою девушку.

Но Варр отрицательно покачала головой.

— Попозже. Сейчас мне необходимо отдохнуть.

Окрыленный Ли поспешил от озера. Оглянувшись, он увидел, что Варр все еще безмолвно смотрит на золотистый водоем.

Глава 13. Конец приключениям

ЛИ РЕШИЛ не терять ни минуты. Полночи он разрабатывал план, пока его не сморила усталость… Ли резко подпрыгнул на кровати и проснулся. Ему приснился жуткий сон. Приснилась ему напуганная Лана и ехидно смеющийся Максвелл. Мерзкий убийца сам превратился в огромную исполинскую пулю размером с Солнце и летал по всей комнате за испуганной парочкой.

Ли не мог вспомнить, как прошли следующие несколько элад. Все его мысли были сосредоточены на завершении миссии и подготовке к невероятному эксперименту. И, как ни странно, наконец-то все было готово.

В корпус космического корабля встроили лучевой проектор. Таким образом, все, что находилось на космическом корабле, в равной степени подвергалось воздействию нового изобретения, в том числе и само судно тоже. И это были далеко не все новшества! В передней части космолета, прямо напротив главного иллюминатора, был установлен виброволновой лучевой проектор.

Космический корабль стоял у озера. Казалось, судно было большой сверкающей торпедой из полированного металла. Издалека могло почудиться, что вся эта гигантская конструкция и возвышавшаяся рядом башня были частью большого зенитно-ракетного комплекса. Но теперь у главной башни было совсем другое предназначение, ведь Подслушивателей удалось остановить.

Все четверо стояли возле корабля и завершали последние приготовления. Землянин мечтательно глядел на прекрасный кусочек иного мира. На ту лишь его часть, которую он успел изучить за столько короткий срок. Внезапно ностальгия обрушилась на молодого человека.

— Я бы так хотел остаться здесь подольше, — с грустью вымолвил он. — Но я не могу. Землянин не создан для этого мира, не так ли?

Зеленые искрящиеся глаза Варр с интересом посмотрели на юношу.

— Нет. И мы не твой народ. Ты спас нас от страшной напасти, человек по имени Ли Дэнхем. Мы все в неоплатном долгу перед тобой. Но тебе как можно скорее нужно вернуться обратно.

В ее голосе слышались какие-то странные нотки.

Наконец, настал момент для прощания с планетой и ее жителями.

Морлан и Корк радостно помахали Ли на прощание. Было уже темно, солнце последними закатными лучами освещало поляну и озеро. Варр пожала Ли руку и отступила на шаг назад. Тонкая фигурка с кошачьей грацией растворилась в сгущающейся темноте. Внезапно раздался ее хрипловатый голос:

— Прощай.

Ли увидел два влажно сияющих изумруда. Неужели его неутомимая спутница дала волю чувствам и расплакалась?

Затем Ли поднялся на корабль и закрыл входной люк. Темный ландшафт под ним начал медленно исчезать. Когда корабль поднялся достаточно высоко, глаза ослепил яркий солнечный свет. Башня в последний раз вспыхнула яркой искоркой и исчезла. Следом испарилось и ставшее родным озеро.

Ночной пейзаж планеты исчез. Ли перевел дыхание и подошел к пульту управления, угрюмо сверился с лежащим на столе листком бумаги и осторожно скорректировал курс космического корабля. Когда он снова посмотрел в иллюминатор, планета была уже одиноким шариком, медленно вращающимся в пространстве. Просто крохотная точка в бескрайней темноте, откуда нет и не будет возврата.

Ли уселся перед проектором на носу корабля, посмотрел на пульт управления и достал из кармана флакон со стимулятором. Когда он выпьет эликсир, его реакция будет в двадцать раз быстрее обычной… Нет, все движения ускорятся почти в пятьдесят раз, потому что Ли предварительно улучшил рецепт приготовления жидкости.

Он сделал глоток. Его палец коснулся заветной кнопки. Теперь все должно пойти как по маслу.

Звезды за окном, казалось, летали вокруг, точно светлячки, в то время как космический корабль превращался в гигантский дирижабль. Все трансформация не заняла много времени. Ли едва ли понимал, что происходит, когда небесные светила слились в сияющий туман на поверхности линзы. Но внезапно космическая панорама изменилась. И тут пол космолета трансформировался в шершавую серую поверхность. Ли с удивлением посмотрел себе под ноги и не мог поверить своему счастью.

Бетон. Это был тот самый бетонный пол комнаты под научным залом в университете. Именно из этой маленькой лаборатории Ли перенесся в мир людей-котов.

Вдалеке маячили две гигантские фигуры. Это были Рекс Максвелл, бессовестный торговец оружием, и Лана Беллами, невеста Ли. Пистолет убийцы был нацелен прямо на висок девушки. Курок был уже спущен…

Нет, пока еще нет. Стимулирующий препарат ускорил жизненные процессы в организме Ли, и разыгравшаяся перед ним сцена казалась просто застывшей, безжизненной фотографией.

ЛИ ПОСЛАЛ космический корабль вперед. Только судно было уже не гигантским снарядом, а просто маленькой мухой. Импульс сделал свое дело. Космолет совершил резкий поворот и оказался между Ланой и Максвеллом.

Убийца нажал на курок.

Сквозь большой иллюминатор пистолет был виден, как на ладони. Одной рукой Ли убавил скорость, а другой потянулся к кнопке, активировавшей проектор вибролучей. На мгновение ему показалось, что он снова очутился в другом мире, а с неба падает огромный метеорит.

Но это была не космическая угроза, а всего лишь пуля Максвелла, вылетевшая из дула пистолета. Благодаря обостренным чувствам Ли видел, как пуля медленно приближается к нему.

Из носа крошечного космического корабля вырвался столп золотого света.

И пуля уменьшилась и исчезла. Точно так же, как исчез метеорит несколько элад назад. И все это опять-таки сделал Ли! Именно он придумал уменьшающий луч!

Ли знал, что это была последняя пуля в обойме. Он все просчитал. Убийце потребуется время на перезарядку оружия. За эти несколько секунд Ли должен будет претворить в жизнь другую часть своего плана, если что-то вдруг пойдет не так.

Резким движением он направил корабль вниз, аккуратно посадил его и открыл главный иллюминатор. Быстрым движением нахлобучил на голову другое свое изобретение — шлем. Затем выбрался из иллюминатора и нажал кнопку переключателя.

В ту же секунду комната уменьшилась. Все вернулось на круги своя. Лана все еще была на том же самом месте, где Ли видел ее в последний раз. Закатив глаза, девушка падала на пол. Максвелл тоже лишился чувств.

Когда исследователь подошел ближе, то увидел, как два тела упали на пол и замерли. Лана сильно ударилась головой. На бледном лбу вздулся желвак. Но в остальном мисс Беллами была цела и невредима.

А Максвелл?

Его широкая грудь была залита алой кровью. Ли наклонился ближе, но тут же отпрянул. От увиденного к горлу его подступила тошнота.

Уменьшающий вибролуч задел не только пулю. Неумолимый столп света пронзил тело убийцы насквозь. Маленькая аккуратная дырочка темнела в его сердце. Из раны вытекло уже много крови.

Максвелл был мертв.

Ли с некоторой оторопью взглянул на свою одежду. У Ланы точно глаза полезли бы на лоб, если бы она сейчас его увидела в таком виде! Он наклонился и с нежностью взял ее обмякшее тело на руки.

Все было кончено. Но перед тем, как переступить порог и покинуть лабораторию навсегда, Ли в последний раз обернулся. Позже он обязательно вернется и заберет космолет. Сейчас космическое судно был крошечной песчинкой, но его легко можно будет увеличить до нужных размеров.

Теперь цементная комнатушка была пуста, если не брать в расчет распростертое на бетоне тело Максвелла.

И все же не стоило забывать еще об одном. Прямо под ногами Ли существовал триллион миров. В одном из них он несколько месяцев сражался и выживал.

С мучительной тоской в сердце он вспомнил темное озеро с сияющими над ним тремя лунами и шпиль башни, протыкающий небо.

Он снова увидел черные балки гигантского лучевого проектора, который построил вместе со своими друзьями. Его изобретения спасли целый мир! Варр… Такая странная, женственная, грациозная молодая девушка. Такая милая, но в то же время храбрая воительница с выразительными глазами-изумрудами и почти что человеческой красотой…

Но ведь Варр уже мертва!

В другой Вселенной время движется гораздо быстрее. Варр обратилась в прах. Пылью и прахом стало и все остальное, что Ли знал в том чужом, инопланетном мире.

Секунда на Земле равнялась годам на планете людей-котов. Все приключения казались полузабытым сном, все сражения канули в небытие. Вся история превратилась в прекрасные воспоминания и уже никогда более не продлится.

Ли переступил порог и закрыл за собой дверь. Наконец-то хрупкое тело Ланы было в полнейшей безопасности. По крайней мере, девушка была сейчас с ним в его родном мире. Все это не было сном. Или недосягаемыми грезами.

И впереди их ждали другие мечты.

The infinite moment, (Thrilling Wonder Stories, 1942 № 4).

Пер. Андрей Бурцев, при участии Александры Заушниковой

СОДЕРЖАНИЕ

РУКОПОЖАТИЕ В ПУСТОТЕ… 5

Hands across the void, (Thrilling Wonder Stories, 1938 № 12), пер. Андрей Бурцев, при участии Александры Заушниковой

ДОКТОР ЦИКЛОП… 25

Dr. Cyclops, (Thrilling Wonder Stories, 1940 № 6), пер. Андрей Бурцев и Александр Штрамм

ЗЕМЛЯ ГРЯДУЩЕГО. Повесть… 55

The land of time to come, (Thrilling Wonder Stories, 1941 № 4), пер. Андрей Бурцев и Светлана Белоусова

БЕСКОНЕЧНЫЙ МИГ. Повесть… 147

The infinite moment, (Thrilling Wonder Stories, 1942 № 4), пер. Андрей Бурцев, при участии Александры Заушниковой

Примечания

1

Кантина — бар, кабак, питейное заведение в испаноязычных странах. (прим. перев.)

2

Тога — верхняя одежда граждан мужского пола в Древнем Риме — кусок белой шерстяной ткани эллипсовидной формы, драпировавшийся вокруг тела. (прим. перев.)

3

Гидропоника — способ выращивания растений на искусственных средах без почвы. Питание растения получают из питательного раствора, окружающего корни. (прим. перев.)

4

Декаданс — общее наименование кризисных явлений европейской культуры 2-й половины XIX — начала XX вв., отмеченных настроениями безнадежности, неприятия жизни, (прим. перев.)

5

Скополамин — наркотик, из которого делают так называемую «сыворотку правды», (прим. перев.)

6

Полиграф или детектор лжи — аппарат, который считывает эмоции и реакции человека во время опроса и таким образом определяет достоверность сказанной им информации. (прим. перев.)

Content

Каттнер Генри Бесконечный миг

Генри Каттнер. Бесконечный миг

Рукопожатие в пустоте. (Под псевд. У. Гарт)

Доктор Циклоп

Глава 1. Лагерь в джунглях

Глава 2. Маленькие люди

Глава 3. Смерть в джунглях

Глава 4. Циклоп

Земля грядущего

Глава 1. Опасность пробуждения

Глава 2. Безжизненный город

Глава 3. Племя

Глава 4. Новая жизнь

Глава 5. Загадочный город

Глава 6. Шарн

Глава 7. Новые впечатления

Глава 8. Временное прозрение

Глава 9. Гарт

Глава 10. Несовершенный идеал

Глава 11. Фабрика грез

Глава 12. Отчаяние

Глава 13. Попытка захвата

Глава 14. Взрыв на плотине

Глава 15. В осаде

Бесконечный миг

Глава 1. Предатель

Глава 2. Бесконечность

Глава 3. Другой мир

Глава 4. Bapp

Глава 5. Странное путешествие

Глава 6. Выбор

Глава 7. Заговорщики

Глава 8. Конец охоты

Глава 9. Вопреки всему

Глава 10. Обесточивание

Глава 11. Триумф!

Глава 12. План Варр

Глава 13. Конец приключениям

Примечания