Дженнифер Эстеп

Ледяной огонь магии

1

Всё плохое приходит тройкой.

Три ведьмы. Те три медведя, с которыми столкнулась Златовласка.

Три охранника с мечами, которые прямо сейчас преследовали меня.

— Вернись назад, воровка! — проревел один из них, его голос эхом отразился от темных крыш.

Я ухмыльнулась и побежала быстрее.

Полчаса назад я проникла в роскошно обставленный, но плохо охраняемый городской дом богатого бухгалтера с семейными связями, который приобрел рубиновое колье для своей подружки и чью щедрость совсем не оценила его жена.

Поэтому, по приказу и за счёт разозленной супруги, меня послали стащить вышеупомянутое ожерелье. Для меня было детской забавой взобраться по водосточной трубе на второй этаж, открыть балконную дверь и проскользнуть внутрь. Мне даже не пришлось взламывать сейф, поскольку колье лежало в открытом, чёрном бархатном футляре на письменном столе бухгалтера, где мой алчный взгляд тут же его обнаружил. Полюбовавшись блеском рубинов, я захлопнула крышку и спрятала футляр с его драгоценным содержимым в свой длинный, тёмно-сапфировый плащ.

Затем я обыскала остальную часть стола, в поисках чего-то, что можно было стащить ещё.

Я немного удивилась, найдя в одном из ящиков пару бриллиантовых запонок. Бриллианты не были столь же большими и впечатляющими, как рубины, но исчезли в моих карманах точно так же, как и золотая авторучка, серебряный нож для вскрытия писем и хрустальное пресс-папье.

Ничего такого, чего бы я ещё не воровала добрую дюжину раз за свои семнадцать лет.

На самом деле, эта работенка была полегче большинства, на которые в последнее время отправлял меня Мо.

Вы могли бы решить, что я, своего рода, современный Робин Гуд, весело обчищающий богатеев. Только я никогда не раздаривала свою добычу бедным. В мире существовало только три человека, которые для меня что-то значили — я, я и снова я. Ладно, быть может четверо, если бы вы застали меня в хорошем настроении и мне захотелось вспомнить Мо. Но, в любом случае, Мо мог сам о себе позаботиться, а мне вполне хватало хлопот кормить саму себя.

Когда я разложила всю добычу по карманам я осмотрела остальную часть кабинета. Но вазы и другие безделушки были слишком громоздкими, чтобы унести их с собой, а мебель — слишком тяжелой.

Довольная своим уловом, я решила убраться отсюда. И именно в этот момент один из охранников вошел в комнату, чтобы отнести ожерелье своему боссу.

Он позвал двух своих приятелей, и все трое вломились в кабинет размахивая мечами, а мне пришлось спешно отступать через боковую дверь. Оттуда я по нескольким лестничным пролётам взобралась наверх и выбралась на крышу особняка, прежде чем перепрыгнуть на крышу соседнего дома… а затем еще одного и еще.

Пять минут спустя я всё ещё неслась по крышам прелестных особняков в Клаудбёрст Фоллс, Западной Вирджинии. Стряхнуть с хвоста охранников оказалось сложнее, чем я ожидала, но у меня был план.

У меня всегда был план.

Приблизившись к краю крыши, я добавила скорости перед прыжком на крышу соседнего дома. К счастью для меня, особняки в этой части города стояли близко друг к другу, а их крыши были плоскими. На многих из них находились оранжереи или даже вольеры для птиц. На конкретно этой крыше было и то, и другое, и когда я пронеслась мимо, розы вздрогнули, несколько лепестков закружились во влажном воздухе, а голуби печально закурлыкали, потому что я потревожила их сон.

Расстояние между домами было небольшим, неверное, около метра, и я легко его перепрыгнула. Ноги одно мгновение находились в воздухе, прежде чем кроссовки снова приземлились на твёрдой поверхности.

Я пробежала несколько шагов по инерции, и плащ обвился вокруг моих ног. Набирая прежнюю скорость, я оглянулась через плечо. Хоть уже перевалило за десять вечера, а небо заволокло дождевыми тучами, я могла видеть своих преследователей так же ясно, как днем, благодаря моему таланту к видению.

Они выглядели, как обычные люди, и я не могла сказать, являются ли они скучными обыкновенными смертными или куда более интересными магами, вроде меня.

Казалось, охранники не обладали никаким талантом, по крайней мере они не использовали явной магии.

Иначе воздух прорезали бы молнии, осколки льда или даже огненные шары, летящие в мою сторону. Отчасти, мне даже хотелось, чтобы охранники обстреляли меня магией. Это намного облегчило бы мой побег.

Поскольку у меня был ещё один, несколько необычный талант.

Но, видимо, применить его не придётся. Мужчины прыгнули на крышу, как раз, когда я перескочила на следующую — последнюю в этом квартале.

Я подбежала к другому концу плоской крыши. Этот особняк примыкал к улице, и следующее здание находилось в добрых тридцати метрах — слишком далеко для прыжка. А поскольку это был частный дом, здесь даже не было пожарной лестницы, чтобы спуститься вниз, а только шаткая водосточная труба, слабо прикрученная к стене.

Но я уже об этом знала, потому что заранее проводила разведку местности этим вечером.

На самом деле, как раз именно по этой причине я и бежала к этому зданию.

Запустив руки в карманы, я перебрала их содержимое: футляр с ожерельем, остальную добычу, мой телефон, несколько четвертаков, пол батончика черного шоколада, которым я лакомилась ранее, наблюдая за домом бухгалтера.

Наконец мои пальцы сомкнулись на двух кусках мягкого, эластичного металла, и я извлекла пару тусклых цепных рукавиц, чтобы затем натянуть их на руки.

Охранники легко справились с последним прыжком. Вернее, для них это было раз плюнуть, с их-то длинными ногами. Я повернулась к ним лицом.

Верзилы ухмыльнулись и сбавили шаг, когда поняли, что у меня закончились крыши.

Один из охранников выступил вперед. Его зеленые глаза мерцали в полутьме, как у древесного тролля, а черные волосы были так коротко подстрижены, что казалось, будто он натянул на свой череп тень вместо шапки.

— Отдай нам колье, и мы позволим тебе жить дальше, — прорычал он. — Иначе…

Его меч прочертил в воздухе дугу, прямо на уровне моих плеч.

— Не сносить мне головы? — пробормотала я. — Как банально.

Он пожал плечами.

Моя рука опустилась к талии, к пристегнутому на поясе мечу. Я задумалась, может вытащить оружие из черных кожаных ножен и заняв атакующую позицию, сделать выпад, но потом передумала. Черта с два я полезу в драку с тремя охранниками — уж точно не за те гроши, что платил мне Мо.

— Ну же, — прогремел он. — Не люблю кромсать маленьких девочек, но мне уже приходилось это делать.

Я не стала обижаться на то, что он назвал меня «маленькой девочкой». Особенно если учесть, что он выглядел лет на пятьдесят.

Так что я вздохнула и опустила плечи, словно сдалась. Затем залезла в карман пальто, достала черный бархатный футляр и подняла вверх так, чтобы главарь смог его увидеть. Его глаза были не такими зоркими, как мои — это относилось к большинству людей — но он узнал футляр.

— Это колье?

Он кивнул, шагнул вперед и протянул руку.

Я ухмыльнулась и засунула футляр обратно в карман.

— Я тут подумала и решила оставить его себе. До скорого, ребята.

Вскочив на выступ крыши, я ухватилась за водосточную трубу и шагнула в ночной воздух.

Пальцы скользили по влажному металлу трубы, будто со скоростью света. Не одень я рукавицы, то ободрала бы ладони до костей. Ветер трепал мои черные волосы, вытягивая прядки из хвоста, и у меня вырвался легкий, счастливый смешок от захватывающего дух падения. В последний момент, я покрепче сжала трубу, пока у меня не зазвенело в ушах от жуткого скрежета металла. Но это остановило мой спуск и даже заставило перчатки задымить.

Пять секунд спустя мои кроссовки коснулись асфальта тротуара. Я отпустила водосточную трубу, отступила назад и взглянула наверх.

Охранники свесились с крыши, уставившись на меня с открытыми ртами. Один из них побежал к водосточной трубе, будто хотел последовать за мной, но в спешке не рассчитал силы и оторвал ее верхнюю часть от дома.

Остальная труба тоже оторвалась и с лязгом упала на землю. При ударе она высекла несколько искр, разлетевшихся по воздуху. Похоже, он все-таки был магом с талантом силы. Раздосадованный, он повернулся к боссу и протянул тому кусок трубы.

Главарь хорошенько треснул его по башке рукоятью меча. Второй охранник исчез из поля моего зрения, вероятно, потеряв сознание от тяжёлого удара. По-видимому, у главного тоже был талант к силе. Третий охранник разглядывал парапет крыши, будто раздумывая, не перемахнуть ли через край — вот только крыша находилась примерно в восемнадцати метрах от земли.

У него не было шансов выжить при падении с такой высоты, разве что он обладал неким талантом к исцелению. Но даже так это был большой риск, не стоящий боли от переломов костей. Охранник понимал это так же, как и я, поэтому отступил от края крыши, на что я, собственно, и рассчитывала.

Когда главарь осознал, что им не удастся меня поймать, то взревел и потряс мечом в воздухе, но это все, что он мог сделать.

С издевкой послав ему салют, я спрятала руки в карманы пальто и пошла вниз по улице, насвистывая тихую, веселую мелодию.

Ничего такого, чего бы я не делала раньше.

Несмотря на поздний час, мощеные улицы Клаудбёрст Фоллса не были пустыми.

Скорее наоборот.

Свет лился из магазинов, отелей и ресторанов, золотым сиянием разгоняя самые тёмные тени в окружающих переулках, хотя и не обитающую там нечисть.

Смертные и маги всех форм, размеров, возрастов и национальностей прогуливались вверх и вниз по тротуару, останавливаясь у витрин, щедро декорированных замками, мечами и прочими магическими штучками. В одной из закусочных посетители ели за стойкой, пока крылатые пикси, едва достигающие пятнадцати сантиметров, порхали по воздуху, разнося на своих крохотных головках дымящиеся тарелки картофельного пюре с отбивными.

Хотя все посетители выглядели обычными людьми, было легко отличить магов от смертных. Маги были полностью сосредоточены на своих чизбургерах, коктейлях и картофеле фри, в то время как смертные, глазея на снующих вокруг них пикси, которые приносили им их тунца на гриле, жаренный сыр и клубные сэндвичи, позволяли еде остыть. «Деревенщины» — насмешливо называли маги смертных, и не без оснований.

Я остановилась у перехода, разглядывая проносящиеся мимо автомобили. По большей части машины с номерами других штатов и туристические автобусы. Ну и иногда на велосипеде проезжали маги, использующие свой талант к силе или скорости, чтобы легко или быстро крутить педали и везти за собой миленькие вагончики с целующимися парочками. Знак, стоящий на клумбе, объявлял Клаудбёрст «самым магическим местом в Америке», туристическим городом где «сказки становятся явью».

Я фыркнула. Да, сказки здесь и в самом деле были реальными — включая всех монстров. Монстров, чертовски изголодавшихся по крови и костям, в которые они могли бы запустить свои зубы и когти, всё равно, будь то маги, смертные или другие существа.

Ожидая смены светофора, я подняла взгляд к горе Клаудбёрст, пик которой нависал над городом. Белые облака клубились вокруг вершины, а густой туман, сотканный из водяной дымки дюжины водопадов, окутывал склоны. Дымка обвивалась вокруг пика, словно взбитые сливки на мороженом, но гора, водопады и потрясающие виды с вершины были тем, за чем приезжали сюда туристы.

Наряду с монстрами.

Различные туристические компании заманивали народ на гору и в окружающие леса, где можно было понаблюдать за монстрами в их естественной среде обитания, вроде африканского сафари, но только версия южных штатов. Те же, кто был менее склонен к поиску подобных приключений, мог остаться в городе и без угрозы для жизни подивиться монстрами в парках, зоопарках и прочем, а также насладиться повсеместной сказочной тематикой Клаудбёрст Фоллс.

Ниже облаков, мигая серебристыми огоньками, на уступах горы раскинулись особняки из серого, белого и черного камня. Днем я смогла бы разглядеть украшенные гербом знамёна, что венчали башни, но сейчас они были лишь размытыми пятнами в ночном небе. Цвета и гербы представляли семьи, или мафии, которые были главными в городе, по крайней мере, для большинства магов.

Но были две семьи, что возвышались над всеми остальными — Синклеры и Драконисы. Их особняки были самыми большими, самыми шикарными и расположенными на горе выше остальных — Синклеры занимали западную сторону, а Драконисы — восточный склон.

Все остальные семьи находились под ними, в буквальном смысле слова.

И я тоже. Хотя мне было плевать как на Синклеров, так и на Драконисов и их постоянную вражду. Но это относилось и ко всему прочему. Вы бы не смогли заниматься работенкой, вроде моей, и следовать правилам, и уж тем более переживать, что можете кого-то разозлить, нарушив эти правила.

Всё же я предпочитала оставаться в тени по целому ряду причин, а это означало — не воровать у семей. По крайней мере, у наиболее знаменитых её представителей. Хотя их наемный персонал, вроде бухгалтера, которого я обчистила сегодня, были дичью, на которую я могла охотиться.

Избегать семей — было единственным правилом, которому я следовала.

В конце концов, в городе полно богачей, которых можно было ограбить, не говоря уже о толпах туристов, обычно замечающих пропажу своих бумажников, камер и телефонов уже в номере отелей.

Временами Мо взбирался на гору, чтобы сбагрить добытое нечестным путем добро любой семье, пускающей его на порог. Я сжала пальцами футляр в кармане. Интересно, кому он продаст рубиновое ожерелье. Вероятно, какому-нибудь болвану из богатой семейки, ищущему для кого-то подарок — или взятку.

Свет сменился, и я пересекла улицу, выбросив из головы все мысли о Синклерах, Драконисах и остальных семьях.

Чем дальше я продвигалась на запад, тем пустыннее становилась улица, а все вокруг теряло свой глянец лоск и магию. Оживленные забегаловки исчезли, сменившись блокированной застройкой. Назвать эту часть города самой дерьмовой, было бы преуменьшением, ведь даже спичечный домик был бы прочнее большинства здешних строений. Практически в каждом доме, мимо которого я проходила, бетонные ступеньки были разбиты, деревянные веранды стояли, покосившись на бок, а в крышах зияли дыры, словно нечто прогрызло насквозь тусклую, выветренную жесть.

Вероятно, так оно и было.

Как дополнение к смертным и магам, монстры образовывали третью, пусть и меньшую, часть населения, и они не были редкостью в этой части города. Запущенные дома, заколоченные магазины и заброшенные склады представляли собой прекрасное убежище для нечисти, где они могли залечь, в ожидании следующего потерявшегося туриста.

На улице я была совсем одна, поэтому вытащила меч, а мои голубые глаза глядели в оба, пристально всматриваясь в тени, что подкрались к краю тротуара, благодаря выбитым фонарям. Однако темнота почти не беспокоила меня, благодаря таланту к видению. Я могла видеть все вокруг ясно, как днем, не важно, насколько было темно.

Как и во всем остальном, в магии тоже доминировало число три. Она делилась на три категории: сила, скорость и чувства, включающее зрение, обоняние, слух, вкус и осязание. Большинство талантов были вариациями в этих трех областях, будь то способность поднять автомобиль одной рукой, двигаться быстрее змеи или же расслышать звон монеты с расстояния в тридцать метров.

Вдобавок ко всему прочему, некоторые умудрялись даже материализовывать свою магию и держать в руках огненные шары, разряды молний или ядовитые тучи, так что все могли увидеть и ощутить их силу — как и пострадать от нее.

Существовало три уровня силы — слабый, средний и сильный — в зависимости от того, насколько человек был талантлив в магии и сколько мог сделать с её помощью. Большинство населения попадало в слабую и среднюю категории, но некоторые таланты автоматически считались сильными из-за своей редкости или могущественности, или того и другого.

На самом деле, мы, маги, были циркачами, способными вытворять невероятные вещи со своими телами. Сильные женщины, быстрые мужчины, люди, способные выкручивать свои конечности в невозможные положения, создавать иллюзии мановением рук или менять свой облик одной силой мысли. Но вместо тигров и львов у нас были монстры. Вот так.

Видение было распространенным талантом, наряду с другим обострением чувств, но оно было одним из самых полезных. Уж точно полезнее нюха. Вонь от мусорных мешков, сваленных на углу, заставила меня сморщить нос от отвращения. Я могла себе только представить, насколько хуже был бы смрад, будь он магически усилен.

Я миновала квартал секционных домов и ступила на серый булыжник моста, что аркой вздымался над рекой Бладайрон. Три Х были высечены в камне, вставленном в невысокую колонну, возвышающуюся с правой стороны моста. Ясное предупреждение. Там был монстр.

Я притормозила прямо перед тем, как миновать середину моста; заглянула через край и прислушалась, но не увидела и не услышала ничего, кроме тихого плеска реки. Ни лязга металла, ни скребущих о камень когтей, ни монстров, облизывающих клыки в предвкушении лакомого кусочка. Либо Лохнесс, живущий под мостом, скользил по реке, словно огромный черный осьминог, на которого он был похож, либо как раз лопал свой сегодняшний ужин.

Я подумала о том, чтобы пересечь мост без уплаты обычной дани, но лучше не испытывать судьбу. Кроме того, это было бы не вежливо. Моя мама придавала большое значение таким вещам: обязательно заплатить за проход, следовать старым традициям, отдать дань каждому созданию — смертному, магу или монстру — проявление уважения, которого они заслуживали. Особенно тем, кто мог проглотить тебя в один присест.

Поэтому я порылась в карманах и извлекла три четвертака. Я положила монетки на потертый гладкий камень, отмеченный тремя Х и установленный посередине с правой стороны моста.

Довольно дешево, если спросите меня, особенно с учетом безумно высоких цен, которые туристы, и мы, местные, платили за все в городе. Я могла бы дать монстру помятую пятидолларовую купюру, но этот Лохнесс по какой-то причине предпочитал мелочь.

Может потому, что монеты блестели, словно идеальные серебряные кружки в свете луны. Хотя лично я понятия не имела, что существо делало с этими четвертушками.

Возможно, Лохнесс утаскивал мелочь в какое-нибудь укромное логово, где, собрав монетки в кучу, спал на них, словно дракон на золоте, драгоценностях и прочих сокровищах в старых сказках.

Лохнесс был не единственным монстром в городе, и каждое страшилище требовало различную форму дани за безопасный проход. По большей части это были мелочи, вроде пряди волос или капли крови, или даже шоколадного батончика. Последнее годилось для древесных троллей. По-видимому, они питали слабость к сладостям. И если пара монеток или батончики не дадут монстрам напасть на меня, убить или сожрать, тогда это стоило усилий, быть милой и подыгрывать им.

Заплатив дань, я повернулась и пошла дальше…

Дзынь. Дзынь. Дзынь.

Мой шаг сбился, и я крепче ухватилась за рукоятку меча, с трудом сдержав желание оглянуться, дабы узнать, что же именно стряхнуло мои монетки с камня.

Порой, с талантом или без него, лучше не видеть некоторых вещей.

2

Десять минут спустя я свернула, направившись к кирпичному зданию, которое занимало целый квартал. Поблеклый знак на газоне говорил, что это библиотека Колдбёрст Фоллса — западный филиал. На знаке не было рисунка красивого замка, лишь простая стопка книг. Как и все поблизости, этот знак и библиотека были не в лучшем состоянии.

Я спрятала меч в ножны, затем подняв руку, вытащила пару палочек из конского хвоста. Они были похожи на две тонкие, покрытые черным лаком палочки, вроде тех, что женщины носят в своих прическах, но легкий поворот высвобождал спрятанные внутри них отмычки.

Я воспользовалась ими, чтобы открыть одну из боковых дверей, и проскользнула в здание. Внутри было темно, но мне это не причиняло неудобств. Даже не будь у меня моего видения, я все равно смогла бы там сориентироваться.

Когда я была ребенком, мама приводила меня сюда летом каждую субботу. Я уже давно изучала каждый дюйм библиотеки, от миниатюрных столов и стульчиков в детской секции до граффити, вырезанных на деревянных полках с подростковой литературой, включая библиотекарскую стойку с устаревшими компьютерами.

Я прошла между полок к двери, ведущей в подсобку. Внутри стояли коробки со списанными книгами и висела полка, заставленная рулонами туалетной бумаги и чистящими средствами. Я протиснулась между коробок к дальней стене комнаты, где была еще одна дверь.

Я взломала и ее, затем закрыла и замкнула за собой. Здесь я была в самой глубине библиотеки, куда не проникал свет, но здесь не было ничего, обо что я могла бы споткнуться. Поэтому я прошла по короткому коридорчику, забитому еще большим количеством коробок с книгами, прежде чем спуститься по ступенькам в подвал.

Я стянула перчатки, прошла к столу в углу и коснулась пальцами лампы, которую мне подарил Мо, когда я только переехала сюда года четыре назад.

Мягкий белый свет наполнил подвал, осветив мини-холодильник, пару потрепанных чемоданов с одеждой, другой, заполненный разным оружием, и металлическую полку, забитую книгами, фотографиями и прочими памятными вещицами. В углу так же ютилась кровать, голубое фланелевое одеяло свисало с края, так как я не потрудилась заправить постель, уходя этим утром.

Дом, милый дом.

Я отстегнула черный кожаный пояс с ножнами и пристроила его вместе с мечом рядом с кроватью, затем сбросила плащ и кинула его поверх одеяла. Вытащив телефон, я написала Мо сообщение.

«Оно у меня. Я уже дома».

Телефон прожужжал меньше, чем через минуту, как если бы он меня ждал, прежде чем отправиться в постель. Я фыркнула.

Скорее уж он хотел убедиться в том, что я заполучила желаемое.

Вероятно, он воспользовался своим дурацким приложением для отслеживания моего телефона, чтобы удостовериться, что я вернулась в библиотеку.

«Хорошо. Увидимся завтра. «После» школы!»

Я закатила глаза. Почему-то Мо считал, что простое посещение школы может компенсировать мою ночную жизнь, полную грабежей и воровства. Ах если бы.

Я поставила телефон на зарядку. Затем достала черный бархатный футляр из пальто, открыла крышку и выудила ожерелье.

— Поплачь, Робин Гуд, — пробормотала я. — Лайла Мерривезер снова утерла тебе нос.

Полюбовавшись пламенным блеском рубинов, я поднесла ожерелье к фото в рамке на столике, рядом с моей койкой. С фотографии на меня смотрела женщина с такими же черными волосами и голубыми глазами. Моя мама, Сирена.

— Все прошло, как я и планировала. Видела бы ты их лица! Охранники не могли поверить, что я сбежала от них.

Я умолкла, как если бы ждала ее ответа, но мама молчала. Она умерла, когда мне было тринадцать, но я все еще временами разговаривала с ее фотографией. Конечно, я знала, что это глупо, но поговорив с ней, мне становилось чуточку легче. Словно она приглядывала за мной, где бы она ни была. Словно она не ушла безвозвратно.

Словно она не была жестоко убита.

Я повесила ожерелье на рамку, поправив его так, чтобы казалось, будто мама носила рубины, а затем засуетилась по подвалу, убирая свое снаряжение. Большую часть добра я оставила в пальто, хотя не преминула доесть завалявшийся в нем шоколадный батончик.

Кроме того, я взяла еще несколько монет из стеклянной банки и ссыпала их в карман пальто, прежде чем свернуть этот предмет одежды и перчатки и положить в один из чемоданов.

Как и я сама, моя одежда была не такой ничтожной, как казалась на первый взгляд.

Перчатки были сделаны из железных, сплетённых друг с другом колечек тонкого, гибкого металла. Пальто было ещё более уникальным, будучи сшитым из паучьего шелка, делавшего его крепким, прочным и легким. Лучшим в нем было то, что паучий шелк отталкивал любые загрязнения — будь то пыль, жир, кровь или грязь — и потому никогда не нуждалось в стирке.

И, наконец, меч — моя самая ценная вещь. Он тоже был сделан из особого металла — кровавого железа. Но вместо ожидаемого ржаво-красного, меч был тусклого черного цвета, с серым по краям, и больше походил на обгоревшее дерево чем на металл. Черные клинки — так называло их большинство местных из-за цвета и ужасных вещей, которые те могли сотворить, особенно с магами и монстрами.

Кровавое железо было редкостью, и большинство оружия помечалось фамильными гербами и символами, почти как тавром, что делало клинки легко узнаваемыми. Это и в самом деле усложняло кражу и последующую продажу семейных реликвий на черном рынке. В центре рукояти моего меча была высечена пятиконечная звезда, от которой сбегали вниз по эфесу звезды поменьше, переходя затем на само лезвие.

Меч, пальто и рукавицы были моим самым ценным имуществом, но не из-за своих магических свойств или стоимости. Я любила их, потому что они принадлежали моей маме.

Это были вещи, которыми она пользовалась чаще всего. Когда я была ребёнком, мы путешествовали от города к городу, а мама меняла работу в одном конце страны на другую, в другом, и наоборот. Большую часть времени она работала телохранителем, защищая одних богатеев от других, желающих их прикончить. Вместе с тем, мама учила меня всему, что знала о боевых искусствах, воровстве, взломе и прочих навыках, необходимых для выживания. Ребёнком я хотела быть такой же, как она.

Глубоко в душе я все еще этого хотела.

Я провела рукой по пальто, паучий шелк был холодным и гладким как дождевая пелена. Движение заставило блеснуть кольцо на моей руке — маленький сапфир, ограненный в виде пятиконечной звезды и оправленный в тонкий серебряный ободок.

Ещё кое-что, принадлежавшее маме, одна из нескольких вещиц, оставшихся мне от нее.

Почти всё остальное пропало, либо было уничтожено — украдено мародерами, либо отдано в залог, чтобы оплатить еду, одежду и прочие нужды.

Я задержала взгляд на кольце, всматриваясь в темную голубизну сапфира, прежде чем опустить руку и приступить к своим домашним обязанностям.

У меня ушло тридцать минут, чтобы натаскать воды из женского туалета на первом этаже и наполнить старую металлическую ванну. Подвал точно был не самым теплым местом в библиотеке, и у меня зуб на зуб не попадал, когда я, наконец, выкупалась, вытерлась и одела пижаму.

Чаще всего по вечерам я поднималась наверх, брала фильм-экшн в медиацентре и ставила его на телике в детской секции. Принцесса-невеста, все серии о Джеймсе Бонде, оригинальная трилогия Звездных войн. Я смотрела их все бесчисленное количество раз и могла цитировать по памяти. Глупо, знаю. Но бесплатные фильмы были одним из преимуществ жизни в библиотеке.

Мне нравилось, как в кино все всегда заканчивалось хорошо, особенно, когда я знала, что в моей собственной истории навряд ли будет хеппи-энд.

Но уже было поздно, я устала, а потому забралась в постель. Я потянулась к выключателю, но взглянула на фото мамы, ее улыбка была ярче рубинов, обрамлявших серебряную рамку.

— Спокойной ночи, мама, — прошептала я.

Я снова подождала, но ответа не было. И уже никогда не будет.

Вздохнув, я коснулась пальцами лампы, погружая подвал во тьму. Затем я свернулась клубочком, натянула одеяло до подбородка и попыталась заснуть, вместо того, чтобы думать о том, как сильно я все еще по ней скучаю.

К сожалению, ни рубины, ни воровство, ни магия не отменяли того факта, что мне нужно было вставать и тащиться утром в школу.

Я ходила в одну из обычных людских старших школ, где никто не знал обо мне или моей противозаконной ночной работы. Я сомневалась в том, что кто-нибудь, кроме учителей, вообще знал о моем существовании. Им хотя бы приходилось просматривать мои работы и сопоставлять лицо с именем. Но ученики игнорировали меня, а я их. Я не нуждалась в них. Друзья мне были не к чему.

Даже если бы у меня появилась пара подруг, я все равно не смогла бы зависать с ними в своем самовольно обжитом подвале библиотеки, посмотреть телик, который даже не был моим, и поболтать о симпатичных парнях.

Это было бы прямым путём снова попасть в приёмную семью — или еще хуже, загреметь в тюрьму для несовершеннолетних за незаконное проникновение, кражу со взломом, воровство и прочие ужасные вещи, что я проделывала.

Поэтому я просто сидела на занятиях, ела ланч в одиночестве в школьной библиотеке и ждала, когда же закончится этот день, чтобы я могла заняться более важными вещами — например, отнести ожерелье Мо и получить оплату.

Наконец, в три часа дня звонок возвестил об окончании учебного дня, и спустя минуту я уже стояла за дверями школы. Не желая идти пешком, я заскочила в один из трамваев, курсировавших по городу в любое время дня и ночи. Клаудбёрст Фоллс был не только «самым магическим местом в Америке», но еще и отпетой ловушкой для туристов. Вроде Вегаса, только для южного штата, но с настоящей магией и гангстерами, использующими свои таланты с угрожающей эффективностью и убийственными последствиями. Народ съезжался со всей страны, даже со всего мира, чтобы купить дешевые безделушки и еще более дешевые футболки, есть жирную пищу — вроде жаренной во фритюре карамельки — и сорить деньгами в тематических магазинах, ресторанах и казино вдоль Главной аллеи.

Хотя больше всего туристам нравилось бродить по улицам, облизывать своё отвратительное мороженное и глазеть на все подряд, даже если у себя дома они могли увидеть тоже самое. Маги с талантами были повсюду. Монстры тоже.

Но легенда гласила, что гора Клаудбёрст сама обладала магией, особенно с тех пор, как там обнаружили и начали разрабатывать большие залежи кровавого железа. Некоторые местные даже заявляли, что гора излучает силу, наподобие гигантского магнита, и потому так много магов и монстров поселились на ней, в ее недрах и вокруг. В любом случае местные чиновники решили особенно подчеркнуть магическую связь. Вернее, они и семьи.

Семьи получали какую-то долю со всего в городе, включая всю наличность, оставляемую туристами.

В трамвае я плюхнулась на сиденье со стороны прохода. Дама, сидевшая у окна, даже не глянула в мою сторону. Вместо этого, она подняла свой фотоаппарат и щелкнула тележку с едой, в виде миниатюрного металлического замка, будто бы ещё никогда не видела парня в черной мантии и мушкетёрской шляпе, держащего в руках шампуру с хот-догами и поджаривающего их на пламени, срывающимся с кончиков его пальцев.

Я закатила глаза. Туристы-деревенщины были хуже всего. Я прикинула, не стащить ли ее кошелек, чисто из принципа, но потом передумала. Завалявшиеся в нем двадцать баксов навряд ли стоили возни.

Тридцать минут спустя трамвай остановился напротив одной из многих площадей, ответвлявшихся от Главной аллеи, основного туристического места в центре города. Пока туристы хватали свои сумочки, камеры и содовую, я уже бежала по проходу, чтобы выйти из трамвая.

Улица проходила с одной стороны площади, в то время как магазины и рестораны составляли три другие. Несколько проходов между зданиями вели обратно к Главной аллее или к следующей площади выше. В середине располагался парк с лиственными деревьями, которые создавали тень, спасавшую от майской жары. Серый каменный фонтан, похожий на гору Клаудберст, дополненный водопадом с одной стороны, хлестал в центре парка.

Бронзовая табличка у фонтана рассказывала об истории города и о том, как две местных семьи — Синклеры и Драконисы — начали водить людей на гору, поглядеть на водопады и монстров. Некоторые из первых туристов клялись, что, испив воды и подышав водяной пылью с водопадов, можно было излечиться от всего, начиная от облысения и кончая желудочными коликами. А пейзажи были такими захватывающими и монстры такими жуткими, что молва быстро распространилась, и все больше и больше народа стало стекаться в город. В результате, Клаудбёрст Фоллс превратился в круглогодичный туристический центр, хотя летние месяцы пользовались наибольшей популярностью.

Я фыркнула. Табличка не упоминала ничего из настоящей истории города. А именно, что и Синклеры, и Драконисы изначально были бедными крестьянами-горцами, гнавшими самогон в период Сухого Закона. Так было до того, как они сообразили, что смогут зарабатывать больше денег, заманивая в город туристов и показывая им пейзажи с горы и монстров. Ходили слухи, что Синклеры первыми открыли в городе бизнес — лавчонку у подножия горы, торгующую сливочной карамелью и прочими сладостями для туристов.

Драконисы же, в ответ, поставили киоск с мороженым. И так далее в том же духе, пока город не превратился в то, чем он был сейчас, вместе с Синклерами и Драконисами, все еще воюющими за контроль над всем подряд. Мне всё это напоминало Хэтфилдов и МакКоев или Капулетти и Монтекки, чем ожившую сказку, но городские чиновники предпочитали приукрасить прошлое так же, как и все остальное.

Я как раз огибала фонтан, когда группа девушек, смеясь и болтая, заградила мне дорогу. Я закатила глаза и резко остановилась, но все равно задела плечо девушки с края компании, которая выглядела, как моя ровесница.

— Смотри, куда идешь, — бросила она.

— Сама смотри, — огрызнулась я в ответ.

Девушка остановилась и повернулась ко мне лицом. Она была красивой, с длинными золотистыми волосами, идеальной фарфоровой кожей и темно-голубыми глазами, горящими гневом. Она была единственная из компании, на ком не было летнего платья, хотя ее белые шорты и короткий красный топ были лучшими из того, что можно было купить за деньги.

Наряду с черным клинком, висящим у нее на поясе.

Пистолеты уже давным-давно были в Клаудбёрст Фоллс под запретом, по той банальной причине, что здоровенные, мускулистые охранники, угрожающего вида, да еще и с пистолетами, вызывали у туристов нервную дрожь.

Поэтому Синклеры, Драконисы и остальные семьи поддерживали закон и порядок с помощью мечей, кинжалов и прочих острых предметов. Туристические компании приняли идею на «ура», заявив, что старомодное оружие добавляет городу магической атмосферы.

К тому же, пистолет бы вам не сильно помог против того, кто обладал талантом скорости и может уклониться от пуль, как если бы они были тяжелыми и медленными пляжными мячами. Чуть больше магии и куда больше навыков требовалось, чтобы избежать встречи с лезвием меча, особенно, если его владелица знала, что делает.

Похоже, девушка прекрасно знала, как обращаться со своим мечом.

Вернее, она уже перенесла вес на носки, готовая атаковать меня в любой момент, пока изучала меня так же пристально, как я ее.

Она посмотрела на мой потрепанный черный рюкзак, кроссовки, серые штаны и выцветшую синюю футболку, ношенную и стиранную дюжину раз, прежде чем ее взгляд остановился на моем запястье. Я знала, что она ищет.

Браслет, позволивший бы ей узнать, к какой семье я принадлежу.

Наподобие того, что носила она сама.

Ее правое запястье обхватывал золотой браслет с отчеканенным на блестящем металле рычащим драконом. Светлые волосы, черный клинок, золотой браслет. Кошмар. Из всех девушек на площади, да и вообще во всем городе, меня угораздило столкнуться именно с ней.

Может мне и не было дела до семей, но я сразу узнала герб дракона и девушку перед собой — Деа Драконис, дочь Виктора Дракониса, главы одноименного семейства и самого могущественного человека в городе.

— Что ты сказала? — потребовала Деа.

Ее спутницы носили такие же золотые браслеты с гербом Драконисов. Девушки расступились, образовав полукруг за спиной Деи. Очевидно, им не слишком хотелось вставать у неё на пути, если она решит, рассечь меня напополам своим мечом, которым она владела отлично, если верить слухам.

Больше всего на свете мне хотелось высказать Деи Драконис все, что я думаю о ней и о ее чудовищном отце в частности, но я заставила себя проглотить злость.

— Ничего.

— Вот как? — она ухмыльнулась. — Я так и думала.

Деа вперилась в меня взглядом, в ее голубых глазах ясно читался вызов. Считая себя здесь альфа-сучкой, она хотела заставить меня опустить глаза, но я задрала подбородок и выдержала её взгляд.

Сначала в нём промелькнуло удивление, затем осторожность. Она узнала во мне врага. Ее рука опустилась на меч, пальцы обхватили рукоять, скрывая замысловатый орнамент и символы, пока она смотрела на меня.

Отчасти мне хотелось, чтобы она обнажила свое оружие. Ведь я была хороша не только в воровстве, и меня одолевала потребность показать ей, что я ничем ей не уступаю. Но затеять драку с Драконисом было подобно самоубийству.

Она снова пренебрежительно ухмыльнулась.

— Идемте, — обратилась она к подружкам. — Это пустое место не стоит того, чтобы пачкать мою одежду.

Она задела меня плечом, оттолкнув в сторону, прежде чем пройти мимо. Остальные девчонки захихикали, но Деа даже не оглянулась, удаляясь прочь скользящей походкой.

Да с чего ей оглядываться. Я не принадлежала ни к какой семье, так что была никем, как она и сказала.

Я осталась стоять, мои щеки горели, тело напряглось, а руки сжались в кулаки. Мне хотелось догнать ее, схватить за плечо, развернуть и заехать кулаком в нос… за то, что она сделала со мной и за то, что ее семья сделала с моей…

Меня отрезвил звонкий смех малыша, бросающего монетки в фонтан. Я помотала головой, избавляясь от предательских мыслей. Позволить эмоциям взять над собой верх, особенно, когда дело касалось Драконисов, было верным способом умереть, а я была слишком разумной для подобных вещей.

По крайней мере, я убеждала себя в этом. Даже когда злобно смотрела вслед Деи Драконис, пока она и ее подруги не покинули площадь.

3

Я совладала со своим гневом и направилась в сторону магазина, занимавшего всю заднюю часть площади. Над входом голубым неоновым светом горела вывеска «Раззл Даззл», а тридцатисантиметровые буквы были обрамлены каскадом падающих звезд. Вдобавок, белоснежные звездочки мерцали даже ярче, чем сами буквы. Мо не был особо утонченным, когда дело доходило до рекламы или когда просыпалась его жадность.

Я толкнула двустворчатую дверь, из-за чего мобиле из костей Лохнесса задребезжала, и вошла. Несмотря на свое громкое имя и неоновую вывеску, «Раззл Даззл» был тем, что большинство туристов-деревенщин — да и практически любой другой — назвал бы ломбардом. И это было бы еще мило сказано. «Лавка старья» — куда более подходящее название для этого места.

Витрины заполняли лавку, простираясь от стены до стены. В них находилось все, от драгоценностей до цифровых камер, включая музыкальные инструменты. Не говоря уже о металлических стеллажах, заполненных книгами, что стояли по углам, о свернутых постерах в вёдрах и поддельных или же настоящих художественных репродукций и картин, что украшали стены, вместе с головами лесных троллей и других чудовищ.

Все это и многое другое можно было найти в «Раззл Даззл», ибо туристы и другие отчаявшиеся ребята закладывали все, что имели, ради денег. Эти печальные клиенты надеялись купить еще немного фишек в казино или оплатить свои счета в отеле еще на одну ночь, чтобы уж наверняка разбогатеть на следующий день. Мо платил и торговался за все, что на его взгляд удастся позже хорошо продать — вот причина такого чудного сочетания вещей в магазине. Тем не менее мне нравилось это уютное ощущение беспорядка. У Мо были настоящие сокровища, спрятанные здесь, и вы никогда не знали, что найдете в витринах с одного дня на другой.

Товары получше — настоящее, качественное оружие и драгоценности — хранились в задней части магазина, в шкафах куда более крепких, чем их обычные стеклянные собратья. На них были замки, которые вы бы даже не дерзнули взломать, если конечно, не горите желанием получить укол отравленной иглой. Мо мог с радостью посылать меня на кражу, но сам не хотел стать жертвой ограбления.

Я прошла по проходу к задней части лавки, где за длинным прилавком, заполненным поблескивающими кольцами, сидел на табурете мускулистый мужчина с кожей цвета оникса и черными, тронутыми сединой, волосами. Упершись локтями в прилавок, мужчина читал журнал, посвященный декору помещений. Он всегда искал новые способы, как сделать товар более привлекательным для покупателей. Краска на стенах за последний год успела сменить три разных цвета. Мне стало интересно, как долго продержится нынешний голубой, словно яйца малиновки, цвет.

— Наконец-то, — проворчал он, переворачивая очередную страницу в журнале. — Я уж подумал, что ты заблудилась, Лайла.

— Я тоже рада тебя видеть, Мо.

Мой ехидный тон заставил его поднять на меня взгляд. Хоть Мо Камински и был сомнительным хозяином ломбарда и скупщиком краденого, но своим видом напоминал одного из туристов, которых он так любил обирать. Сегодня на нем были белые льняные брюки и голубая гавайская рубашка с принтом в виде белых цветов гибискуса. Белая соломенная шляпа лежала на прилавке рядом с ним, и я была уверена, что на ногах у него белые шлёпанцы.

Мо повысил понятие о повседневном комфорте до нового уровня. Небольшое кольцо-печать с бриллиантом поблескивало на его правой руке, а часы, инкрустированные бриллиантами, сверкали на левом запястье. Грустно признавать, но драгоценности выглядели даже круче, чем те запонки, что мне удалось украсть прошлой ночью.

Мо фыркнул, но отложил в сторону свой журнал и поманил меня пальцем. Его чистые, ухоженные ногти блестели почти так же ярко, как бриллианты, что он носил.

— Ладно, детка, покажи мне ожерелье и то, что ты еще украла.

— Как ты узнал, что я взяла что-то еще?

Он усмехнулся.

— Потому что ты никогда не упустишь возможность положить больше денежек в свой карман. Прямо как я.

Я расстегнула рюкзак, достала оттуда черный бархатный футляр и положила его на прилавок вместе с запонками и другим украденным добром. Мо погладил бархат, прежде чем открыть футляр.

— Привет, малыши, — промурлыкал он рубинам. — Идите к папочке.

Мо взял ожерелье и тщательно изучил каждый рубин, чтобы удостоверится, что это были настоящие камни, а не качественные подделки. У него был небольшой талант к видению, но Мо в нем не нуждался. По крайней мере, когда дело доходило до драгоценностей. Он уже давно был частью этого бизнеса, и ничто не могло укрыться от его опытного взгляда.

— Хорошая работа, Лайла, — сказал Мо. — Ожерелье в отличном состоянии. У тебя были какие-то проблемы во время кражи?

Я пожала плечами:

— Ничего, с чем бы я не смогла справиться.

Мо кивнул. Он знал, что лучше не задавать вопросов о тех работёнках, на которые он меня посылал, так же, как и я знала, что лучше не спрашивать о том, что теперь произойдет с рубинами.

Мо вернул ожерелье в футляр и захлопнул крышку. Затем изучил остальные украденные мною предметы. Направившись к кассе и открыв выдвижной ящик, он засунул в него руку.

— Теперь что касается твоей оплаты…

— Тысяча, — перебила я его.

Он поднял брови.

— Мы договаривались на пятьсот.

— Это было до того, как я нарвалась на троих парней, охраняющих дом, что преследовали меня по крышам и грозили отрубить голову. Тысяча.

— Пятьсот пятьдесят.

— Тысяча.

— Шесть сотен.

— Восемьсот.

— Семьсот.

— Семьсот пятьдесят.

— Идет.

— Идет.

На том и договорились, но Мо все равно наградил меня угрюмым взглядом.

— Серена никогда не поднимала цену так высоко, как ты сейчас, — проворчал он.

По какой-то причине, которую я никогда до конца не понимала, Мо и мама были друзьями. Действительно хорошими друзьями столько, сколько я себя помнила. Она была единственным человеком, способным заставить Мо улыбнуться и говорить о чем-то другом, кроме денег. Он в какой-то мере был ее менеджером, так как большую часть работ мама получала, благодаря Мо и его связям.

Она попросила Мо приглядывать за мной, а после ее смерти я начала выполнять его поручения: время от времени приглядывала за магазином, воровала деньги у покупателей, доставляла важные товары. Со временем я стала выполнять более сложную и лучше оплачиваемую работу. А сейчас я была личной девочкой на побегушках для Мо.

— Моя мама была куда милее меня, — съязвила я.

— Без сомнений, — Мо одарил меня очередным кислым взглядом, но потом его лицо смягчилось. — Я не видел тебя несколько дней, детка. Как дела?

Я пожала плечами:

— Все по-старому. Школа, работа, опять школа, опять работа.

— А библиотека?

— Прекрасно, — соврала я. — Все равно, что жить в собственной квартире.

Мо открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но я прервала его. Мне нравился Мо, но я не хотела, чтобы он лез в мои дела. Я могла сама позаботиться о себе. Тем более что я уже давно это делала.

— Раз уж мы заговорили о работе, у тебя есть для меня еще что-нибудь?

Мо немного помедлил.

— Думаю, нам следует подождать пару недель. До меня дошли слухи, что между семьями назревают неприятности. Нам лучше уйти на дно и посмотреть, чем дело кончится.

Несмотря на тот факт, что им уже принадлежала какая-то часть всего в городе, семьи стремились заполучить еще больше: больше магии, больше денег, больше власти. Так что дрязги между ними были привычным делом, так же, как и вражда между членами одной семи. Связи в семьях основывались на кровном родстве, по крайней мере, так было, когда Синклеры и Драконисы только начинали. Если ты принадлежал семье, то был в деле, не смотря на дальность родства, богатство, власть — или их отсутствие. Но в наше время, семьи принимали всех, кто мог быть хоть как-то полезен, при условии, что вы имели достаточно магии, денег или власти, чтобы купить себе место.

Всё же была одна семья, которая стояла над всеми остальными — Драконисы.

Они были теми, у кого было больше всего магии, денег и власти, и они всегда были готовы, желали и стремились заполучить еще больше. По большей части, распри между семьями начинались по вине Драконисов, и они всегда были теми, кто их заканчивал, проливая кровь.

Синклеры были единственной достаточно могущественной семьёй, которая могла противостоять Драконисам, но даже им приходилось тщательно выбирать сражения, иначе существовал риск, что другие семьи уничтожат их.

— Кому хватило глупости разозлить Драконисов на этот раз? — спросила я, проявляя больше любопытства, чем следовало бы и чем самой хотелось. — В этом все дело, верно?

Мо покачал головой.

— Не совсем.

— Тогда в чем?

Он вновь покачал головой. Я подумала надавить на него, чтобы получить ответ, но решила, что не стоит.

В конце концов, это не имело значения. Не смотря на мою стычку с Деей, у меня не было ничего общего с Драконисами или другими семьями, и я бы хотела, чтобы так и осталось.

— Короче, — пропел Мо, запуская руку в кассу и протягивая мне несколько купюр. — Вот твоя оплата.

Мне даже не нужно было их пересчитывать, чтобы понять, что парочки не хватает.

— Хорошая попытка, но мы договаривались на семьсот пятьдесят. А не пять сотен.

Он помахал рукой.

— Хорошо, хорошо. Но чтобы принести остальное, мне нужно наведаться в подсобку. Сегодня был не самый удачный день.

Мо что-то пробормотал о том, что я обираю его как липку, вытащил из кармана брюк связку ключей, нашёл подходящий и, в конце концов, сунул в замочную скважину двери, что располагалась в дальней стене. Он повернул ключ, и дверь открылась. Стеклянные шкафы, заполненные всевозможными товарами, выстроились вдоль прохода, ведущего к переполненной гостиной. Так как «Раззл Даззл» находился в дальнем конце площади, Мо получил больше свободного места, которое он преобразовал в свой дом позади магазина.

— Подожди здесь. Я сейчас.

Я фыркнула.

— Словно я собиралась уйти без денег. Уверена, ты сразу же забудешь о том, что должен мне, стоит входной двери захлопнуться за моей спиной.

— Ты правда думаешь, что я на такое способен? — возмущенно спросил он, протестующе выпятив грудь.

— Конечно.

Он усмехнулся прежде чем исчезнуть за дверью. Иногда мне казалось, что Мо нравилось торговаться со мной больше всего на свете.

Это началось давным-давно, еще когда я была ребенком и уговаривала Мо купить мне два рожка мороженого вместо одного. Несмотря на ворчание, он всегда был добр со мной. Мо был единственным, кто действительно заботился обо мне после смерти матери, и единственным, кто старался помочь мне справится с ее уходом. Я в долгу перед ним.

Как только дверь за Мо захлопнулась, послышалось дребезжание костей Лохнесса над входом, и девушка перешагнула порог лавки.

Это была стройная брюнетка, милее, выше и старше меня. Она вошла внутрь и остановилась у входа, словно ожидала, что кто-то выскочит из-за витрины и набросится на нее. Взгляд ее карих глаз скользил по магазину, анализируя всё и вся внутри. А на её талии висел меч. Значит она была охранником, телохранителем, таскающимся за богатыми детишками во время шоппинга.

Девушка отступила в сторону, давая проход двум парням. Первый был бесспорно милым, с черными кудрявыми волосами, бронзовой кожей и душевными, темными глазами, о которых девчонки сочиняют стихи. Он начал прохаживаться между витрин, рассматривая все, но ни на чем не задерживая взгляд.

Но мое внимание привлек второй парень. Так же, как и девушка, он задержался на входе, выглядя даже более бдительно, чем она. Солнечный свет, пробивающийся сквозь окна, подчёркивал блики, цвета мёда, в каштановых волосах парня, хотя его лицо находилось в тени. Загорелая кожа на его руках напоминала мрамор — твердый, но в тоже время гладкий и гибкий.

Должно быть он прошел под брызгами фонтана, потому что его черная футболка была местами влажной и прилипла к телу, что позволило мне увидеть его мускулы. Да, я разглядывала его до тех пор, пока не заметила серебряный браслет на его правом запястье.

С моего места было не видно, что за герб был отпечатан на металле, но когда я взглянула на других, то заметила точно такие же браслеты. Я вздохнула. Значит, они все принадлежат к одной из семей. Замечательно. Этот день становится все лучше и лучше.

Я осталась у прилавка, наблюдая за посетителями, которые прошли глубже в магазин. Они проигнорировали барахло в передней части и замедлили шаг только когда добрались до задней, где был выставлен подлинный, дорогой товар. Прохаживаясь по проходам, от одной витрины к другой, они переговаривались друг с другом.

На самом деле, говорила только девушка. Первый парень явно скучал, но немного оживился, когда они проходили мимо витрины со старыми химическими наборами.

Девушка-телохранитель заметила, что я наблюдаю за ними и одарила меня подозрительным взглядом, приняв во внимание мою дешевую одежду и потрепанный рюкзак, все еще лежавший на прилавке.

Она держала руку на мече, но расслабилась, решив, что у меня нет с собой оружия. И ошиблась. Хоть я и не могла брать меч в школу, но всегда носила плотный, широкий пояс с потайными отделениями, в которых лежали три звезды. Они выглядели, как милые побрякушки, но на самом деле, это были сюрикэны, а у меня был отличный прицел.

Я так зациклилась на девушке, что потеряла из вида второго парня. Я даже не заметила, что он подошел, пока не оказался прямо позади меня.

— Извините?

Стоило мне обернуться, и он приковал к себе мое внимание.

Его лицо было выразительным и словно высеченным из камня, а глаза гипнотизирующего, насыщенного зеленого оттенка. Он подошёл ещё немного ближе, и мне в нос ударил его аромат: резкий, свежий и пряный, словно сосновые иголки. Этот аромат хорошо ему подходил. Парень напомнил мне леса, покрывающие гору Клаудбёрст — глубокие, темные и невероятно таинственные.

— Ты знаешь, где Мо? — спросил он. Его голос был низким, глубоким и мелодичным, словно шум воды в реке.

— Ты знаком с Мо?

Парень кивнул.

— Я встретил его на Главной аллее пару дней назад. У него был киоск рядом с фонтанами. Мне нужен подарок на день рождения мамы, и Мо сказал, что у него есть что-то, что может ей понравиться.

Скорее всего что-то из того, что украла я или что Мо прикарманил где-то еще, но я решила не рушить потенциальную сделку. Как знать, может Мо заплатит мне бонус за то, что я задержала парня до его возвращения.

— Мо в подсобке, — объяснила я. — Он скоро вернется.

— Спасибо.

Парень улыбнулся, и я как раз вовремя подняла взгляд, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

Моя ошибка.

Видение было распространенным талантом, но моя магия позволяла мне не только кристально чисто видеть мир или двигаться в темноте, словно это был день. Я также могла заглядывать в душу людей.

Все, что мне требовалось — лишь посмотреть в чьи-то глаза, и я сразу понимала, что человек чувствует в тот момент, будь то любовь, ненависть, злость или что-нибудь еще. И не только, я ощущала все эти эмоции в своём сердце так же явно, как человек от которого они исходили. Эту способность называли зрение души. Один из редких талантов, но без которого я вполне могла бы обойтись. Не многие испытывают положительные чувства и эмоции, даже по отношению к своим так называемым друзьям и семье.

Но этот парень… он буквально излучал печаль, словно нес на себе бремя, от которого не мог освободиться. Кроме того, в нем была непоколебимая твердость, смешанная с грустью и чем-то еще, покоящимся в самой-самой глубине его души… Горящая искра, которую я так и не смогла точно идентифицировать.

В одно мгновение я поняла, что он был парнем, чрезвычайно преданным своим друзьям. Он чувствовал ответственность за других. Изо всех сил старался помочь людям, даже если они того и не заслуживали, а в итоге страдал сам.

В таких как он, люди сразу же видели лидера и тянуться к нему. Он был одним из тех чертовски очаровательных парней, о которых вам захотелось бы узнать, как можно больше.

Парень продолжал улыбаться, но выражение его лица изменялось, чем дольше я на него пялилась. Но я ничего не могла с собой поделать. Впервые за долгое время я была всецело очарована кем-то. В тот момент мне хотелось лишь узнать, что на самом деле скрывается под его внешней холодностью. Особенно, что будет, если та горящая искра внутри него вырвется наружу, и какими будут его настоящие эмоции.

Но в нём было также что-то волнующе знакомое. Словно я уже встречала его раньше, хоть и не могла вспомнить, где именно. Я продолжала смотреть в его зеленые глаза, в надежде, что моя способность зрения души поможет мне понять и вспомнить и в тоже время…

Девушка-телохранитель подошла к нам, опустив руку на свой меч в качестве предупреждения для меня.

— Девон, что ты тут делаешь? — спросила она.

Девон. Даже его имя звучало ужасно пленительно. И это делало его еще более знакомым, словно я должна была точно знать, кто он такой…

Девон вздохнул и посмотрел на девушку, разрывая наш визуальный контакт.

— Ничего, Эшли. Просто говорю с…

— Лайлой, — предложила я, встряхнув головой, чтобы избавится от вызванных им эмоций.

Девон кивнул.

— С Лайлой.

Второй парень приблизился к прилавку, где стояла наша троица.

— Лайла? — спросил он, было что-то лукавое в его голосе и том, как он кокетливо растягивал слова. — Милое имя для очень милой девушки.

Он улыбнулся мне своей широкой, озорной улыбкой, которая, без сомнения, заставляла девочек падать в обморок и писать очередной стих о нем и его восхитительной улыбке.

Девон опять вздохнул.

— Феликс, это Лайла. Лайла, это Феликс, а это наша подруга Эшли.

Феликс подмигнул мне, после чего продолжил свои бессмысленные блуждания по лавке. Мне стало интересно, как Девон затащил его сюда.

Покупки подарков на день рождения матери было не тем, чем обычно вместе занимаются мужчины. Возможно, после они собирались пофлиртовать с туристками на Главной аллее. Да, Феликс уж точно.

Эшли одарила меня еще одним подозрительным взглядом.

— Пошли, вон там на витрине я видела несколько антикварных флаконов с духами. Может твоей маме понравится один из них.

Девон кивнул мне еще раз и последовал за Эшли. Интересно, разгадал ли он уловку девушки, с помощью которой та увела его подальше от меня? Я осталась стоять на месте, наблюдая за ними. Но ребята продолжали осматривать прилавки, так что, я решила выглянуть в окно.

Люди проходили мимо, появлялись и снова исчезали. Они пересекали площадь, переходили от магазина к магазину, через парк, минуя тележки с едой. В отдалении фонтан продолжал изрыгать воду, пока туристы стремились запечатлеть это на своих камерах. Как всегда. Я закатила глаза.

Все было как обычно до тех пор, пока один парень не остановился возле магазина и начал вглядываться в окно.

Сначала я решила, что он изучает деревянные домики для пикси, которые Мо выставил в витрине, словно кормушки для птиц. Потом поняла, что он смотрел вглубь. Казалось бы, в этом не было ничего необычного, только этот парень уставился на Девона.

Я выпрямилась, опустив руку на пояс и провела пальцами по сюрикэнам, прикрепленным к коже. Они были небольшие и очень тонкие, но сделаны из кровавого железа и могли пробить что угодно… или кого угодно.

Мне не нужен был талант к видению, чтобы понять, что мне не нравился этот парень снаружи. Но я не стала доставать сюрикэн. У меня не было ни малейшего желания завязывать драку с Эшли, в случае, если она ошибочно воспримет меня как угрозу для своих подопечных.

Парень еще несколько секунд наблюдал за Девоном, после чего обвел взглядом сам магазин. Что бы он не увидел, этого было достаточно, и парень скрылся из виду.

В тоже время Феликс все еще слонялся по лавке. Эшли находилась рядом с Девоном, продолжая рассматривать флаконы с парфюмом, вместо того, чтобы следить за обстановкой. А я все еще стояла на том же месте, держа руку на поясе и думая о том, что же было нужно тому парню.

Секундой позже он появился вновь, открыл переднюю дверь и шагнул внутрь лавки.

Но уже был не один.

Еще четыре парня, вооруженные мечами, ворвались вслед за ним.

4

Таинственный незнакомец направился к Феликсу, так как тот был ближе всего к двери. Он заехал ему кулаком в лицо, и Феликс, потеряв сознание, камнем упал на пол. Я была поражена. Должно быть мужчина обладал хорошей физической подготовкой, раз ему удалось так легко вырубить Феликса, словно муху.

— Феликс! — прокричала Эшли, доставая меч из ножен.

Она бросилась к незнакомцу, но тот лишь указал на нее пальцем, приказывая убрать с дороги. Двое парней промчались мимо него и атаковали девушку.

Эшли подняла меч и, увернувшись сначала от одного нападавшего, затем от второго, набросилась на них, выполняя плавные и точные удары и держа их на расстоянии.

На мгновение Девон выпучил глаза от удивления, после чего его взгляд прояснился. Он трезво оценивал сложившуюся ситуацию и грозящую опасность. Девон взглянул на прилавок, словно собирался использовать один из флаконов с духами в качестве оружия. Затем его взгляд помрачнел, будто стекляшки оскорбили его, потому что были слишком тонкими и хрупкими, чтобы причинить кому-либо вред.

На его лице отразилась решительность, после чего Девон выступил вперед, собираясь что-то сказать.

Третий нападавший подобрался к Девону со спины и схватив его рукой за горло, с силой сжал, так что все слова застряли у него в глотке.

Я думала, что мужчина задушит Девона или свернет ему шею, но тот лишь продолжал стоять на месте, не ослабляя хватку.

Девон упорно сопротивлялся, раз за разом ударяя кулаками в живот нападавшего, но удары, похоже, совершенно не волновали мужчину. Он мертвой хваткой держал Девона за горло. Должно быть, у него был талант силы, который позволял игнорировать удары, заставившие бы любого другого нападавшего отпустить жертву и согнуться пополам.

А что на счет меня? Я просто осталась на своем месте. Не потому что была шокирована или запугана происходящим, а потому что у меня не было никакого желания ввязываться в драку. Совсем никакого. Ни малейшего желания.

Это было похоже на конфликт между двумя семьями. Покушение, которое, скорее всего, подразумевалось в качестве возмездия за что-то, что когда-то сделал вышестоящий в иерархии. Девону и Феликсу просто не повезло попасть в мелево семейной вражды. А Эшли была незапланированной жертвой. Такое случалось в Клоудбёрст Фоллс постоянно. Люди, вроде Драконисов, неустанно замышляли заговоры против других семей, особенно против тех, кого воспринимали как угрозу — или ещё хуже, как конкурентов, в борьбе за деньги власть и магию.

Ну уж нет. Я не собиралась становится частью этого. Моя мама была телохранителем, но не я. Снова и снова она рисковала своей жизнью ради каких-то тупиц из богатеньких семеек, получая гроши взамен. А когда у нее были неприятности, когда она была той, кому грозила опасность, когда ей нужна была защита, никто не поспешил ей на помощь. Всем было на нее плевать, несмотря на то, что она не раз спасала их ничтожные жизни.

Так что нет, я не собиралась рисковать своей жизнью ради этих незнакомцев. Ни за что.

Но потом Девон посмотрел на меня.

Его зеленые глаза встретились с моими и зрение души позволило мне почувствовать его эмоции — вскипевшую злость, раздирающее душу чувство вины и страх. Не типичные эмоции для подобной ситуации. Особенно чувство вины очаровало меня. Как и страх, во многом потому, что Девон больше боялся за своих друзей. Что произойдет с ним самим его не волновало. Единственное, чего ему хотелось — освободиться, чтобы помочь Феликсу и Эшли.

Девон продолжал смотреть на меня. Он пытался прохрипеть что-то, но парень, держащий его, не дал ему такой возможности.

— Заткнись! — прошипел он, встряхнув Девона и еще сильнее сдавив ему глотку.

Наши взгляды снова встретились, хотя Девон должен был вот-вот потерять сознание.

Я увидела немую, отчаянную мольбу в его глазах, а его злость, чувство вины и страх, словно ножом ранили меня в самое сердце.

Черт!

Я достала сюрикэн и метнула его. Оружие пролетело через всю лавку и вонзилось в правое плечо нападавшего. Он взвыл от боли и отпустил Девона, но, что еще важнее, он выронил меч.

Я взяла еще один сюрикэн с пояса и побежала вдоль витрин, в сторону раненного мужчины. Он был так зациклен на звезде, торчащей из его плеча, что не замечал ничего вокруг. Поэтому я прорезала ему живот острым концом сюрикэна, привлекая его внимание. Он запрокинул голову и закричал еще громче из-за боли и злости, но я уже вытащила сюрикэн из его плеча, готовая нанести новый удар.

Смертные, маги или монстры — у всех есть наиболее чувствительные места: глаза, горло, колени и пах. На них я и сосредоточилась. Я ударила ногой по его колену, вложив всю силу и вес в удар. Он сделал шаг вперед, и я ударила его коленом в пах. Теперь он закричал по-настоящему.

Парень повалился на пол, но я еще не закончила. Я схватила его меч с пола и вонзила оружие прямо ему в сердце.

Он слегка дёрнулся, после чего окончательно обмяк и умер.

Я остановилась, чтобы прикрепить сюрикэны обратно к поясу и взглянула на Девона, который к тому моменту смог встать на четвереньки.

— Ты в порядке?

Он ловил ртом воздух, так что я приняла это за «да».

К тому времени Эшли уже успела убить одного из нападавших и теперь сражалась с другим, на ряду с таинственным незнакомцем. Я сильнее ухватилась за рукоятку меча и сделала шаг вперед, чтобы вступить в бой.

По крайней мере, я попыталась.

Четвертый и последний нападавший, который до сих пор держался в стороне, вышел в проход, заградив мне путь.

Из-за освещения лавки его черные, топорщащиеся во все стороны волосы, казались иглами, торчащими прямо из головы. Я узнала его — это был предводитель трех охранников, что гнались за мной по крышам домов прошлой ночью. Он-то что здесь забыл?

— Ну, ну, ну, — прогремел он, ухмыляясь и демонстрируя свои кривые зубы. — А вот и наша воришка.

— Мне казалось, что ты не любишь кромсать маленьких девочек.

Он пожал плечами.

— Может, и не люблю, но мне это ничего не стоит. Особенно если учесть, сколько я получу денег. Сегодня тебе не повезёт так, как в тот раз.

Я покрутила меч в руке.

— Посмотрим.

Он зарычал, поднял свой меч и кинулся на меня.

Наша драка бушевала между витрин ломбарда. Мы сбрасывали книги с полок, разбивали бутылки, опрокидывали вёдра с плакатами и вообще, устроили значительный беспорядок. Чувак не особо хорошо владел мечом, и было несложно отражать его атаки. Но у него был умеренный талан к силе, а его удары были настолько сильны, что угрожали выбить из руки моё оружие. Нужно изменить тактику, прежде чем моя сила закончится, и ему действительно удастся обезоружить меня.

Тем временем, Эшли расправилась со вторым нападавшим и сражалась с таинственным незнакомцем, который, обнажив свой меч, парировал ее быстрые, неослабевающие атаки. Девон смог подняться на ноги, все еще тяжело дыша; на его шее виднелись следы от удушающего захвата нападавшего. Феликс по-прежнему лежал на полу у входа в лавку, все еще без сознания.

Все было более-менее в порядке, пока таинственный незнакомец не прорвался сквозь защиту Эшли и не нанес ей удар в живот.

Она закричала, и из раны потекла кровь — темная, алая, артериальная кровь. Эшли рухнула на пол, все еще продолжая держать свой меч. Таинственный незнакомец подошел к ней, и девушка ткнула в него оружием, в попытке сбить с ног. Однако, он увернулся от ее неуклюжего удара и направился к Девону. Тот поднял кулаки, несмотря на то, что все еще нетвердо стоял на ногах.

Я не могла взглянуть таинственному мужчине в глаза, но его жестокая, довольная улыбка сказала мне все о его намерениях. Однако четвертый — и последний — нападавший все еще стоял прямо передо мной, так что у меня не было возможности защитить Девона. Если только не перейду к более решительным мерам.

Если только не использую свой другой талант.

Я проклинала себя за то, что ввязалась в эту драку. Но теперь мне ничего другого не оставалось, как покончить с ней. Я не знала почему, просто у меня было предчувствие, что я не могу позволить Девону умереть. Возможно, потому, что я отлично знала, миру требуется больше таких людей, как он, больше таких сильных спокойных типов, чувствующих всё гораздо глубже, чем показывали. Возможно, потому, что он был одним из тех внимательных, верных людей, защищая которых, моя мама так гордилась. Возможно, потому, что для него другие люди действительно были важны, особенно его друзья.

Я вздохнула, опустила меч и отвернулась, уже состроив гримасу, потому что знала, что сейчас последует…

Парень врезал кулаком мне по лицу.

Он разглядел возможность, которую я предоставила ему и ухватился за неё. Сильный удар отбросил меня на добрый метр назад, и я грохнулась о стол с флаконами духов, которые недавно разглядывали Эшли и Девон. Стол зашатался, но не перевернулся, хотя несколько флаконов соскользнули и упав на пол, разбились. Воздух наполнил нежный аромат сирени и роз.

На мгновение боль от удара переполнила меня, словно у меня в челюсти разорвался фейерверк, и я старалась не потерять сознания.

А потом проявился другой мой талант, и боль превратилась в зверский, мучительный и жгучий холод.

Ощущение было такое, будто моё тело сначала бросили в ледяную воду, чтобы потом высушить в зимней буре. Ещё секунду ранее я потела от напряжения, размахивая мечом в душном воздухе магазина. А в следующую, мне пришлось стиснуть зубы, чтобы они не стучали, потому что казалось, будто моя кровь замёрзла в жилах. Но моё тело наполнил не лёд — это была магия.

Я сосредоточилась на ледяном огне магии и позволила ему заполнить и укрепить все мое тело. Потому что это был мои истинный талант.

Некоторые называли его Передачей, способностью впитывать магию, направленную против тебя. Один из самых выдающихся талантов, потому что он был чрезвычайно редким и наделял людей невероятным могуществом. Но я видела в нём то, чем он был на самом деле — мое самое надежное оружие и самый страшный секрет, который я хранила в тайне по множеству причин.

О. магия причиняла мне ту же боль, что и всем остальным.

Но она также делала меня сильнее.

Поднявшись на ноги, я отошла от прилавка, держа меч в руке. Ледяной огонь магии наполнял каждую клетку моего тела, стуча в венах, как горьковато-сладкая песенка.

Парень, ударивший меня, нахмурился, удивляясь, почему я всё ещё не распласталась на полу. Он снова поднял кулак, целясь мне в голову, словно хотел пробить мой череп насквозь.

На этот раз я, однако, перехватила его руку, чтобы предотвратить ещё один удар в лицо. Борясь друг с другом, мы двигались туда-сюда, парень пытался использовать свой большой вес и рост, чтобы одолеть меня. Он не понимал, что, нанеся удар, использовав свой талант силы, дал мне все необходимое для победы.

Пока он раздумывал и собирался с духом, я размахнулась и вонзила меч в его сердце и во внезапном приливе сил, пронзила тело насквозь. Он выпучил от удивления глаза. Я быстро отвела взор, прежде чем проявится зрание души, и я увижу его агонию. Парень упал на пол, мой меч все еще торчал из его груди.

Ощущение холода, текущего по венам, немного смягчилось после того, как я воспользовалась украденной магией, но ее всё ещё было достаточно, чтобы покончить с дракой.

Поэтому я забрала меч из руки мертвого нападавшего и направилась к таинственному незнакомцу, все еще подкрадывающемуся к Девону.

В передней части лавки Феликс тихо простонал, наконец, приходя в сознание.

Подняв кулаки, Девон наблюдал за приближением таинственного незнакомца. Ненависть полыхала в его зеленых глазах, но вместо того, чтобы отойти назад, он поднёс руку к горлу, потирая его, словно это могло как-то заставить мужчину не убивать его.

— Стой где стоишь! — крикнула я, стараясь выиграть еще несколько бесценных секунд, чтобы подобраться ближе к Девону и защитить его.

Незнакомец перевёл взгляд на меня, и я, наконец, впервые хорошенько его разглядела. Каштановые волосы, карие глаза, кожа, не светлая и не темная. Все в нем было исключительно посредственным — рост, вес, телосложение. Он был из того типа невзрачных людей, о которых забываешь, уже спустя пять минут со встречи. Парень просто везде сливался с фоном. Я даже толком не могла сказать, сколько ему лет. Ему могло быть от двадцати до сорока.

Мой взгляд скользнул к его телу, но как штаны, так и футболка-поло, были скучного, безликого оттенка хаки, а на запястье не было видно никаких фамильных гербов или браслетов.

Даже его меч был обыкновенным, лишенным каких-либо характерных черт.

Наши взгляды встретились, и я чуть не задохнулась. Потому что какой бы невзрачной не была его наружность, с эмоциями дело обстояло совершенно иначе — кипящая ярость, смешанная с завистью. Он хотел причинить вред Девону, но ему так же было что-то от него нужно. Что-то важное. Что-то, что способно было унять его завистливый гнев.

Девон смог наконец выдавить из себя несколько слов, хотя я не поняла, что. Незнакомец вздрогнул, словно этот звук причинил ему боль, и развернувшись, выбежал вон из лавки. Трус. Очевидно, у него кишка была тонка самостоятельно закончить затеянное, когда его смертоносные спутники были мертвы.

Я устремилась к Девону, привалившемуся к одному из прилавков.

— Ты как?

— Эш…ли, — прохрипел он. — Фе… ликс.

Я помогала Девону подойти к друзьям. Феликс тихо постанывал, а его веки дрожали, словно он пытался открыть глаза. Через пару минут он будет в порядке.

Чего нельзя было сказать об Эшли.

Девушка-телохранитель лежала на спине, глядя на хрустальные побрякушки в виде звезд, свисающие с потолка. Её меч лежал на полу рядом с ней. Обеими руками она зажимала рану на животе. Стоило мне увидеть её рану, как мой живот свело. Все было даже хуже, чем я думала, и слабый, металлический запах крови заполнил воздух, перебивая сладкий цветочный аромат духов из разбитых флаконов.

Я отпустила Девона, как только остатки магии покинули мое тело. Суперсила исчезла, ощущение холода в венах испарилось, а тело вернулось к своей нормальной температуре.

Девон опустился на колени рядом с Эшли. Я взяла несколько шелковых платков с полочки и присела на пол рядом с Эшли, прижимая шелк к ее ране, и ткань мгновенно стала ярко-багрового оттенка. Она смотрела на меня, ее глаза казались двумя океанами боли на лице, огонь в них становился все слабее и слабее, чем больше крови она теряла.

— Ты хороша, — сказала она. — Намного лучше, чем я. К какой семье ты принадлежишь?

Не ответив, я лишь крепче прижала шелк к ее ране. Горячая, липкая кровь сочилась сквозь мои пальцы, словно водопадом стекая на пол.

— Тебе следует нанять ее, Девон, — заметила Эшли, улыбаясь сквозь боль. — Умная, милая и чертовски хорошо владеет мечом. И только взгляни на её голубые глаза. Я знаю… как сильно тебе нравится… подобное.

Девон покачал головой и взял Эшли за руку.

Я осмотрела ближайшие прилавки. Среди всего прочего Мо продавал пузырьки с соком шипокола — исцеляющей жидкости, сделанной из вечнозеленого растения. Но я не была уверена, что это поможет девушке…

— Не утруждайся, — прошептала Эшли, разгадав мои мысли. — Уже слишком поздно. Кроме того, его меч был отравлен медным ядом. Я… чувствую как… как он течет по моим венам. Он жжет. Чертовски… жжет.

Девон крепче сжал ее руку.

— Прости меня, Эш. Если бы мне не приспичило прогуляться сегодня…

Она лишь покачала головой.

— Я знала на что иду, когда подписывалась на эту работу, помнишь?

Девон не ответил, на его лице читалась боль, на ряду с чувством вины.

— Передай Оскару, что мне жаль, — прохрипела Эшли.

— Эй, не говори так. Ты сама все ему скажешь.

Она грустно улыбнулась.

— Разумеется…

От ужасного мучительного кашля всё тело Эшли затряслось, кровь появилась на ее губах. Девушка вздохнула, ее голова завалилась в сторону, а тело обмякло.

Не было необходимости смотреть ей в глаза и использовать зрение души, чтобы понять, что она мертва.

На мгновение воцарилась тишина… абсолютная неестественная тишина.

Единственным, что нарушало ее было ровное, тихое, механическое тиканье старых дедушкиных часов, составленных вместе в одной из секций лавки.

— Эшли? Эшли! — прокричал Девон, разрушая тишину.

Он наклонился к ней и начал трясти за плечи, словно все еще мог вернуть к жизни. Я встала и отступила назад, позволяя ему проявить эмоции. Долго ждать не пришлось.

— Эшли… Эшли…

Девон тихо всхлипывал, прижимая ее к своей груди и раскачиваясь взад и вперед, словно ребенок, держащий на руках любимую плюшевую игрушку. Он действительно заботился о своем телохранителе, а Эшли отдала все, чтобы защитить его.

Как и моя мама.

Мой живот скрутило, и я отвела от них взгляд, стараясь отвлечься от своих воспоминаний, которые следовало забыть. Вот почему я держалась вдали от семей. Вот почему не ввязывалась в их разборки. Вот почему не позволяла себе заботиться о ком-либо.

Потому что это приносит лишь боль, страдания и горе.

Феликс наконец-то пришел в себя и попытался сесть, одним плечом он упирался в полку с комиксами, но остальная часть его тела все ещё лежала на полу. Челюсть с левой стороны, там, куда его ударил незнакомец, уже вздулась, а карие глаза казались стеклянными. Наверняка, у него было сотрясение, но в целом он был в порядке. Повезло ему, что незнакомец не убил его наповал. Однако целью атаки, похоже, был Девон.

Чья-то рука коснулась моего плеча. Я развернулась и подняла меч, решив, что таинственный незнакомец решил вернуться.

— Эй! Эй, Лайла! — Мо поднял руки и попятился. — Это всего лишь я.

Я прошипела сквозь стиснутые зубы и опустила меч. В лавке снова стало тихо, лишь шелестела одежда Девона, раскачивающегося взад-вперед с Эшли. Время от времени Феликс издавал низкий стон, вторя хриплым хором скорби Девону.

— Я был в подсобке и говорил по телефону, когда услышал вопли и крики. Что случилось? — спросил Мо. Его взгляд метнулся от трупов к Феликсу и Девону, держащему Эшли, после чего задержался на мне.

Я отвела Мо подальше от Девона и рассказала, что случилось.

Он некоторое время обдумывал мои слова.

— Тебе удалось рассмотреть главаря?

Я покачала головой.

— Обычный парень. Каштановые волосы, карие глаза, ничего не говорящая внешность. Я не разглядела каких-либо гербов на его одежде, запястье или мече. Так что не знаю, на какую семью он мог бы работать.

Мо кивнул. Мгновение он был неподвижен, затем ринулся в бой, будто у него под ногами загорелась земля. Он выхватил из моих рук меч и положил на одну из витрин прежде чем поспешил к прилавку и схватил мой рюкзак. Он развернулся и бросился обратно ко мне, гавайская рубашка развевалась на его теле, а шлепанцы стучали по полу. Он передал мне рюкзак и сунул большую пачку денег в окровавленную ладонь.

— Тебе нужно убираться отсюда, Лайла, — сказал Мо. — Прямо сейчас.

— Что? Почему? Почему ты так нервничаешь?

— Ты не знаешь кто эти парни? Ты его не узнала? — Мо указал пальцем на Девона.

Я покачала головой. Сейчас был не самый удачный момент для того, чтобы упоминать, что Девон показался мне знакомым, но я не смогла вспомнить, где уже его видела.

Мо недоверчиво фыркнул.

— Ладно, это не имеет значения. А вот то, что ты убила пару человек — имеет.

Ничего такого, чего бы я не делала уже много раз. Как бы то ни было, я прикусила губу, чтобы промолчать. Мо и так это знал и в этот момент не оценил бы моего сарказма.

— И не только это. Ты ввязалась во вражду между семьями. Можешь называть это как угодно, но ты знаешь, что это значит.

Я содрогнулась. Достаточно плохо уже, когда член одной семьи убивает кого-то, служащего другой, даже в целях самообороны. Но когда кто-то вроде меня, не принадлежащий ни к одной семье, расправляется с парочкой их парней… Что ж, это может иметь последствия. Даже очень серьезные, неприятные и отвратительные последствия — для меня.

— Тебе надо уйти, — отрезал Мо. — Сейчас же, Лайла. Прошу, уходи.

Я нахмурилась. Мо никогда не просит. Наверное, столкнись он с Лохнесским чудовищем, готовящимся разорвать его на части, Мо скорее попытался бы задобрить или обхитрить его, нежели молить о сохранении своей жизни.

Мо начал бормотать себе под нос.

— Поверить не могу, что это случилось… Я всего лишь хотел подзаработать… Понятия не имел, что он действительно придёт сюда…Серена бы убила меня за это.

Он ходил туда-сюда, но я ухватилась за его последние слова.

— Почему ты думаешь, что маму бы это расстроило?

Мо резко остановился.

— Почему ты еще здесь? Иди. Исчезни!

Он схватил меня за плечи, развернул и толкнул к выходу. Мо не обладал суперсилой, зато у него был немалый вес. Все, что мне оставалось, идти туда, куда он меня толкал.

Мы добрались до передний двери, Мо открыл её. Он бы просто вытолкнул меня на улицу, не вцепись я рукой в косяк, при этом я размазала по нему кровь. Даже когда он снова толкнул меня, я не сдвинулась с места. Сначала я хотела получить ответы на несколько вопросов.

— Что происходит?

— Я отдам тебе оставшиеся деньги позже, если ты переживаешь о них. Обещаю. Я даже заплачу в два раза больше. В три, если будешь настаивать. Считай, это премией за то, что уйдёшь. Немедленно.

Я моргнула. Мо никогда не давал мне премию, тем более не выплачивал сумму в тройном размере. Это было еще удивительнее, чем услышать из его рта вежливую просьбу. Что его так напугало, что он готов расстаться с такой большой суммой наличных, только бы избавиться от меня? Да, нападение на членов семьи не лучшим образом скажется на бизнесе, но в этом нет ничего необычного. Людей в Клаудбёрст Фоллс душили, грабили, избивали на улицах практически каждый день, и всё благодаря междоусобицам между мафией. Не говоря уже о тех, кто грабил туристов. Да и сами туристы могли выйти из-под контроля, выпив с блинчиками слишком много коктейлей.

— Но…

— Просто иди, ладно? — сказал Мо. — Позволь мне разобраться с этим. Я свяжусь с тобой позже. Просто иди домой, а с утра в школу, словно ничего не случилось, хорошо? Сделаешь это для меня, Лайла? Прошу.

Снова это удивительное «прошу». Дважды за две минуты. Должно быть Мо действительно сильно потрясен, из-за чего мои подозрения ещё усилились. Что здесь происходит, и кто эти парни? Но прежде чем я снова успела спросить, он нагнулся, оторвал мою руку от косяка и вытолкнул на улицу.

— Эй!

Я развернулась, но Мо оказался быстрее. Он захлопнул дверь за моей спиной и закрыл на замок.

— Завтра! — крикнул он через стекло, разделявшего нас. — Я свяжусь с тобой завтра!

Затем перевернул табличку на двери на «ЗАКРЫТО» и опустил вниз жалюзи, закрыв обзор на внутреннюю часть лавки, в которой все еще были Феликс и Девон. Через пару секунд сверкающая неоновая вывеска снаружи магазина погасла.

Я подняла руку, чтобы постучать, когда услышала приглушенные голоса и краем глаза заметила какое-то движение. Посмотрев налево, я увидела, как несколько туристов уставились на меня. Закрыв рот рукой, они перешептывались. Сначала я не поняла, что привлекло их внимание ко мне, но потом посмотрела на свою одежду. Я совершенно забыла о пятнах крови, которыми была покрыта моя футболка и брюки карго.

Состроив гримасу, я прижала рюкзак в груди, стараясь закрыть как можно больше пятен крови на одежде, и деньги в руке. Шепот стал громче, и я увидела, как одна из туристок — та самая женщина, с которой я ехала в трамвае — достала камеру из своей сумочки.

Возможно, Мо прав, и мне действительно надо уйти.

Я отвернулась от туристов, опустила голову и поспешила прочь от «Раззл Даззл».

5

Я покинула площадь, скользнув в одну из боковых улиц. Всю дорогу домой я шла, держа рюкзак перед собой и опустив вниз голову. Я не рискнула воспользоваться трамваем. Только не в таком виде.

Но, к счастью, обагрённая кровью девушка была в Клоудбёрст Фоллс не такой уж и диковинкой, по крайней мере, в захудалых районах города, по которым я шла. Поэтому я добралась до дома, больше не привлекая никакого внимания.

По крайней мере, внимания людей.

Я обнаружила не одну пару глаз со зрачками, как узкие щёлочки, наблюдающих за мной из тенистых улочек, ниш и мусорных баков. Светящиеся точки, становящиеся больше и ярче, потому что монстры придвигались к тротуарам, по которым я шла. Но при свете дня они не смели покидать укрытия, чтобы напасть на меня.

Когда я, наконец, добралась до библиотеки, было уже больше шести, и здание закрылось. Я вытащила чёрные палочки из конского хвоста и как обычно взломав замок, скользнула внутрь. Но вместо того, чтобы спуститься в подвал, я прямиком направилась в дамский туалет. Включив свет, я бросила рюкзак на скамейку рядом с дверью и встала перед зеркалом.

Кровь покрывала большую часть моего тела.

Ей была пропитана передняя сторона моей футболки, так что ткань казалась больше коричневой, чем синей.

Ещё больше крови обрызгало мои брюки-карго, а большие высохшие капли прилипли к кроссовкам. Не говоря уже о размазанной красной полосе на правой щеке и крови, прилипшей к ладоням и рукам и даже застрявшей под ногтями. Мой желудок взбунтовался, и мне пришлось сглотнуть горячую желчь, поднявшуюся к горлу.

Обычно мне было наплевать на кровь. Я убивала и раньше. Людей, которые атаковали меня, когда я выполняла работу для Мо. Или тех, кто нападал, предположив, что одинокая девушка была лёгкой добычей. Монстров, выползших из тёмных улочек, решивших превратить меня в свою следующую трапезу. О нет, кровь оставляла меня равнодушной, но всё же когда я увидела себя в зеркале, по спине пробежала холодная дрожь.

Потому что на этот раз кровь принадлежала мёртвой женщине, которая слишком сильно напоминала мне саму себя.

Меня охватило странное чувство. Я сняла футболку, завернула её в несколько бумажных полотенец из диспенсера, весящего рядом с раковиной, и засунула на самое дно мусорной корзины. Затем включила горячую воду и начала смывать кровь, хотя руки так сильно дрожали, что я только разбрызгивала её.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы совладать со своими эмоциями. Но десять минут спустя мои руки больше не дрожали. Желудок тоже успокоился, а тошнота была ещё только неприятным воспоминанием. Я смыла ярко-красные следы с кожи, и мне даже удалось устранить большую часть пятен с брюк и обуви.

Я выключила воду. Дрожа от холода, я стояла перед зеркалом в штанах и лифчике. Однако я уже израсходовала все бумажные полотенца и мне совсем не хотелось идти в мужской туалет за другими.

Я снова наклонилась, изучая своё отражение в зеркале. Чёрные волосы до плеч, бледная кожа и отёкшая щека, где парень в ломбарде ударил меня. Теперь я снова была похожа на себя. Может мои голубые глаза казались немного загнанными и темнее, чем были сегодня утром, но и в этом не было ничего нового.

Нельзя делать то, что делала я — лгать, воровать и убивать, и чтобы потом не осталось никаких последствий. Нельзя обчищать карманы туристов, которые были в городе лишь ради того, чтобы немного повеселиться, и чтобы потом не заела совесть. Нельзя убить голодных существ, которые, желая тебя сожрать, просто следуют своей природе, и чтобы потом не испытать чувство вины. И тем более нельзя стать свидетелем убийства своей мамы и прейти к выводу, что ты ничего не смогла бы изменить, и чтобы потом твоё сердце на разбилось.

Я подумала о Девоне. Интересно, какие шрамы сегодняшний день оставит на нём, потому что ему пришлось смотреть, как, защищая его, умер телохранитель. Без сомнения, он будет страдать больше моего. Интересно, ожесточатся ли его чувства, а горящая глубоко внутри искра потухнет, заглушённая чувством вины? Трудно сказать.

Я потянулась к телефону, который положила рядом с рюкзаком. Никаких сообщений от Мо.

Интересно, что он сделал, после того, как я ушла из «Раззл Даззл»? Он должен был сообщить кому-то о нападении. И так как Девон, Феликс и Эшли принадлежали к одной из семей, обычная полиция деревенщин не будет вмешиваться. Но кто-то должен что-то предпринять, даже если всего лишь убрать из магазина убитых людей и замести следы.

Но у меня не было возможности получить ответы на мои вопросы, пока Мо не свяжется со мной.

Поэтому я собрала вещи, выключила свет и спустилась в подвал, чтобы залезть в кровать, хотя отлично знала, что прежде чем смогу заснуть, пройдут часы.

Я встала на следующее утро и пошла в школу после ночи, полной кровавых снов.

Но мысленно была с Эшли, задаваясь вопросом, как долго она работала телохранителем на семью, и действительно ли Девон и Феликс были её друзьями, или она смотрела на них, как на свою работу. Мне также было интересно, была ли у неё семья — настоящая семья, а не только дурацкая мафия, к которой она по каким-то причинам присоединилась.

Меня интересовало множество вещей, которые меня не касались.

День в школе прошел, как всегда. А затем еще один… И еще один… И еще…

Мо прислал несколько загадочных сообщений, что он обо всём позаботился, но он так и не позвонил мне. Я не смела пойти в ломбард прежде, чем он даст мне отбой тревоги.

Так и проходили дни, а я до сих пор не знала, что происходит и происходит ли что-то вообще.

Неопределенность сводила меня с ума. Но всё, что я могла, это каждый день тащиться в школу, а после найти какую-нибудь закусочную, где проводила вторую половину дня, пока не закрывалась библиотека. Я обчистила несколько карманов туристов, чтобы оплатить моё ежедневное питание, состоящее из чизбургеров и картофеля фри. Я не потратила ни одного бакса из тех денег, которые Мо заплатил мне за воровство рубинового ожерелья.

На них было слишком много крови.

И вот теперь я снова находилась в школе, задаваясь вопросом, в каком дешёвом притоне проведу сегодня вторую половину дня, каждые пять минут поглядывая на телефон, чтобы проверить, не написал ли мне Мо сообщение. Это была неделя перед каникулами, уроков не было и проводились лишь эти смешные специальные мероприятия.

Я, конечно, могла бы их прогулять. Но принципиально посещала школу до последнего дня.

Каждый день я становилась в очередь перед утренним и обеденным буфетами, потому что могла стащить там немного печенья и яблок и спрятать в рюкзаке, чтобы съесть их позже.

Звонок возвестил об окончании учебного дня, и я направилась прямо к выходу, когда, наконец, пропищал мой телефон, и я увидела сообщение от Мо. Я остановилась в коридоре и взглянула на дисплей.

«Все будет в порядке. И *прошу*, не затевай драку».

Я вздохнула. Ещё одно загадочное сообщение, которое абсолютно ничего не говорило. Интересно, с кем, по его мнению, я должна затеять драку. Уж точно не с деревенщинами из школы. Для этого я была слишком умна. О, я могла дать любому пинка под зад, кто был бы настолько глуп, чтобы связаться со мной. Мама научила меня хорошенько заботиться о себе. Но драка неминуемо приведёт к тому, что школа захочет поговорить с моими родителями. А поскольку у меня их нет, это вызовет бесчисленное количество неприятных вопросов о том, почему я не живу в приёмной семье, где я вообще проживаю и ещё больше других проблем, которые я даже не хотела представлять.

Я подождала, ожидая нового сообщения от Мо, но телефон молчал. Положив его обратно в карман, я толкнула двери и вышла на встречу яркому солнечному свету.

Внедорожник я заметила лишь когда уже почти дошла до самого тротуара.

Машина прижалась к бордюру, словно огромный чёрный жук. Она была полностью чёрной: чёрная покраска, чёрные окна, чёрные шины. Машина, вроде тех, что используют в боевиках правительственные агенты, чтобы заставить исчезнуть людей. Навсегда.

Но это машина была намного хуже правительственной, потому что на двери водителя красовался большой герб: белая рука, держащая вверх меч. Хоть я и не желала иметь ничего общего с семьями, всё же я узнала герб семьи Синклеров.

У меня уже и раньше закрались подозрения, всё же пришлось подавить стон. Почему именно эта семья? Только в случае с семьёй Драконисов всё было бы ещё намного хуже.

Прислонившись к внедорожнику, там, скрестив на мускулистой груди руки, стоял парень. Его волосы были золотистого цвета и клёво зачёсаны назад, а загорелая кожа подчёркивала светло-голубые глаза. Он был самым привлекательным мужчиной, которого я когда-либо встречала. И я была далеко не единственная, кто его заметил. Все девушки, проходящие мимо, приостанавливались и пожирали его глазами, особенно потому, что он выглядел ненамного старше учеников. Самое большее ему было лет двадцать.

К несчастью, он был не один.

Рядом с ним стоял Феликс и пожилой мужчина в твидовом костюме. На их запястьях блестели серебряные браслеты, а у золотоволосого парня на талии висел меч. Феликс, завидев меня, выпрямился и толкнул золотоволосого парня в бок. Вот чёрт.

Если бы я бросилась бежать, это только привлекло бы ко мне внимание, поэтому я просто пошла дальше, спрятавшись за группу футболистов. Я добралась до тротуара и свернула налево, подальше от внедорожника. Я втянула голову и поспешила дальше. Пока я ещё не бежала, но серьёзно подумывала…

Пара сапог появилась передо мной на тротуаре, и мне пришлось остановиться, чтобы не сбить их хозяина.

— Ты куда-то спешишь? — спросил золотоволосый парень, улыбаясь и показывая ямочку на левой щеке.

— Можно и так сказать.

Я хотела обойти его, но он заградил мне дорогу. Я двинулась в другую сторону, но он снова обрезал мне путь. Мы повторили всё это в третий раз, прежде чем он поднял руку, будто собираясь схватить меня. Привлекательный или нет, я огрызнулась.

— Посмей ко мне прикоснуться, и у тебя будут проблемы.

Его золотистые брови поползли вверх, а взгляд скользнул мимо меня. Позади нас раздались шаги. Слишком поздно я вспомнила про его друзей. Я оглянулась через плечо. И правда, Феликс и пожилой мужчина стояли теперь сзади. Я попятилась назад, пока мы вчетвером не оказались в кружке, трое с одной стороны, я с другой.

— Ага, это она, — промолвил Феликс. — Та самая девчонка из ломбарда. Это она спасла Девона.

Я открыла рот, чтобы возразить, когда мой телефон загудел.

— Могу себе представить, что это ваш друг, Мо, который попросит вас спокойно пройти с нами, — объяснил пожилой мужчина, в изысканном голосе которого прозвучал английский акцент. — Почему бы вам не проверить?

Все становилось еще более подозрительным, и я отступила еще на шаг. Достав телефон из кармана, я взглянула на сообщение. И в самом деле, оно было от Мо.

«Следуй за Реджинальдом. Я объясню все подробнее при встрече».

Я взглянула на трех парней и написала ответ.

«Да ты шутишь».

«Следуй за Реджинальдом. И *прошу*, без драк».

Снова эта глупая просьба. Но на самом деле у меня даже не было другого выбора. Возможно, я смогу справиться с Феликсом, но вот золотоволосый парень и пожилой мужчина выглядели так, будто могли доставить мне неприятности. Кроме того, другие ученики на тротуаре уже бросали на меня косые взгляды. Возможно, что до сих пор они почти не замечали меня, но внезапно я стала невероятно интересной.

Я вздохнула и написала ответ Мо.

«Ладно. Но если они убьют меня, это будет *твоя* вина».

«Договорились!»

Я сердито посмотрела на телефон. Как похоже на Мо, просто приказать мне сесть в машину к трём незнакомцам. Я подождала, но больше не пришло никакого сообщения, так что я сунула телефон обратно в карман.

— Ну и кто из вас Реджинальд? — пробурчала я.

Пожилой мужчина официально склонился передо мной.

— Это я, мисс. Винстон Реджинальд, принадлежу к семье Синклер, — он указал на золотоволосого парня. — А это Грант Сандерс. Думаю, Феликса Моралеса вы уже знаете.

Я с трудом сдержалась, чтобы не выказать удивления. Винстон Реджинальд выглядел и говорил, как идеальный дворецкий, потому что и был дворецким. Как таковой, он управлял особняком семьи Синклеров и следил за повседневной работой, начиная от кухни и заканчивая садами, вплоть до решения, кому будет предоставлена аудиенция с членами семьи. Я однажды слышала, как Мо жалуется на то, что без назначенной встречи пройти мимо Реджинальда сложнее, чем продать мёртвому страхование жизни.

Также Грант и Феликс были явно непросто обычными охранниками.

Ситуация была еще серьезнее, чем я предполагала.

— Как я уже сказал, мы принадлежим к семье Синклер, — повторил Реджинальд. Видимо, приняв моё молчание за тревогу и попал прямо в яблочко. — Мы не причиним вам зла.

О да. Верно. Ведь для таких как я сесть в чёрный внедорожник, полный членов семьи, всегда оборачивается добром.

Режинальд ободряюще кивнул, выражение его лица было нейтральным, в то время как на губах Гранта промелькнула настороженная улыбка.

Но самой удивительной была реакция Феликса. Сначала он подмигнул мне, а потом широко улыбнулся. Он флиртовал со мной, как в ломбарде. Я закатила глаза, но это, похоже, только ещё больше позабавило его. У меня было такое чувство, что Феликс Моралес отлично знал, насколько хорош собой, и использовался этим, чтобы соблазнить любую девушку, с которой встречался. Прелестный, дерзкий и высокомерный. Идеальный сердцеед.

Они не спросили, как меня зовут, поэтому я предположила, что они уже знали моё имя. Иначе их бы здесь не было. Очевидно, всё это имело какое-то отношение к нападению в «Раззл Даззл», хотя я не могла себе представить, чего они от меня хотят. Я была не в то время и не в том месте и сделала глупую ошибку, когда вмешалась. Вот и всё, и я не хотела делать из этого нечто большее.

Особенно, если здесь была замешана семья Синклер.

— А теперь, будьте так добры, мисс, — Реджинальд сделал приглашающий жест в сторону внедорожника. — Мы должны придерживаться графика.

Грант подошёл ещё ближе, его рука опустилась на рукоять меча, словно он ожидал, что придётся вытащить оружие, чтобы не особо любезно убедить меня присоединиться к ним. Конечно, я могла бы начать сопротивляться, если бы действительно верила, что смогу сбежать, но я не верила.

От этих людей я не смогу сбежать. Не в коем случае. У меня никогда не было даже шанса.

Никакого с тех самых пор, как убили мою маму.

Поэтому я поковыляла к машине. Реджинальд обогнал меня и открыл заднюю дверь. Феликс обошёл машину и сел рядом, в то время как Грант уселся за руль. Все трое захлопнули двери почти одновременно. Глухие удары прозвучали так, будто захлопнулась крышка гроба.

Моего гроба.

6

Грант завел мотор, и мы поехали.

Оставив за собой старшую школу, он направил машину на одну из главных дорог, чтобы объехать Главную аллею. Все молчали, радио не работало.

Феликс пристально смотрел на меня, будто ожидал, что я начну болтать и нарушу тишину. Не смеши меня. Я была слишком умна, и не сделаю такой ошибки. Я подумывала посмотреть ему в глаза и использовать зрение души, чтобы выяснить, что здесь происходит, но потом предпочла не заморачиваться. Он не имел право голоса. Главными были Грант и Реджинальд. Жаль, что Грант сидел за рулём, а Реджинальд смотрел вперёд, в лобовое стекло, так что я не могла применить на них свою магию. Что бы здесь ни происходило, мне придётся подождать, пока они всё объяснят.

Я доверяла Мо, насколько вообще могла кому-то доверять, он никогда бы не сделал того, что подвергло бы меня опасности. Тем не менее я положила руку на ремень и поглаживала пальцами сюрикэны. Знание того, что я не безоружна, если что-то пойдёт не так, придавало мне спокойствия.

Грант съехал с главной дороги и свернув на боковую улицу, направил внедорожник через мост чудовища Лохнесс, который я пересекала той ночью, когда украла рубиновое ожерелье.

Но вместо того, чтобы притормозить и через окно бросить в реку пару монеток, Грант просто промчался по булыжникам. Тридцать секунд спустя внедорожник уже пересёк мост.

— Ты не заплатил дань, — пробормотала я.

— Дань? Какую дань? — спросил Феликс.

— Для Лохнесса.

Я обернулась и посмотрела в заднее стекло. Может мне просто показалось, что поверхность реки выглядела не такой спокойной, как обычно, как будто из воды в любой момент готово было что-то поднять и забрать то, что ему причитается. Вот чёрт, я была готова поспорить, что Лохнесс ужасно рассердился. В этом городе всё крутилось вокруг территории.

Грант засмеялся.

— Ты же не веришь в эти старые сказки, верно?

— Нам всем следовало бы, — заметил Реджинальд.

Суровый тон пожилого мужчины заставил нахмуриться Гранта. Реджинальд повернулся на сиденье и посмотрел на меня, будто был удивлён, что я знаю о таких вещах.

Но моя мама научила меня всему о старых традициях. Я знала, где живут монстры и какие, будь то в городе, в лесу или на горе. А также, какую каждому из них нужно заплатить дань, чтобы без ущерба для себя пересечь их территорию.

На самом деле, я так или иначе всегда считала, что монстры — это сторонящиеся людей питомцы. Ну, если тебе нравятся крутые питомцы, которые, однако, могут сожрать тебя в любой момент. А мне они безусловно нравились.

Но Реджинальд продолжал смотреть на меня, будто мои знания о монстрах абсолютно его шокировали. Эти парни думали, что я какая-то туристка-деревенщина, которая во время нападения вошла нечаянно в ломбард? Чтобы потом схватить попавшийся под руку меч и убить двух мужиков без какой-либо подготовки?

Мо, без сомнения, рассказал им… Ну, я понятия не имела, что рассказал Мо.

Однако что бы это ни было, они достаточно заинтересовались, чтобы практически похитить меня. Интересно, куда они меня везут. Вероятно, в отдалённое место, где есть бетономешалка и бассейн, чтобы допросить о нападении. Другая причина для радушного комитета из трёх человек просто не приходила мне в голову.

Я сидела и молча размышляла. В какой-то момент я заметила, что внедорожник двигается вовсе не на запад, по направлению к ломбарду или в пригород. Нет, мы ехали на север, поднимаясь по склону горы.

У меня сердце ушло в пятки.

Грант вёл внедорожник по извилистой дороге, проезжая мимо одного поместья за другим. Многие богатые люди и маги на протяжении долгих лет отхватывали себе строительные площадки на склонах Клоудбёрст Маунтин, чтобы построить там коттеджи и вилы. И чем выше по склону, тем красивее вид и тем больше люди обладали деньгами, магией и властью.

Здешние богатеи, как и городские власти, закрывали глаза на влияние и вражду семей. Они считали их белым сбродом — похожими на мафию группировками — и старались с ними не общаться. К сожалению, это было невозможно для среднего класса и бедного населения, потому что те зависели от семей: начиная от работы в туристических магазинах и кончая защитой от монстров.

Моё подозрение о том, куда мы направляемся, подтвердилось несколько минут спустя, когда внедорожник через открытые кованные ворота свернул на подъездную дорогу. Машина взобралась по крутому склону, потом появился наш пункт назначения — здание из чёрного камня.

Особняк семьи Синклер.

У меня в голове крутились десятки вопросов, наряду с ещё яркими сценами бетономешалок, бассейнов и бетонной обуви. Феликс снова уставился на меня, как будто ожидал, что теперь я, наконец, заговорю. Но я нацепила на лицо невозмутимую маску.

Грант направил машину по широкому каменному мосту к круговой подъездной дороге, посередине которой плескался фонтан. Затем остановился, и я смогла присмотреться к дому.

Особняк Синклеров был большим, даже по меркам семей. Некоторые его части возвышались на семь этажей, а чёрный камень передавал непоколебимую прочность. Башни, которые можно было увидеть даже из города, вблизи казались ещё выше. Они поднимались в летнее небо, а наверху каждой из них развивался белый флаг с гербом Синклеров — рука, держащая меч, однако на этот раз чёрная на белом фоне.

Из фасада выступало множество балконов и террас, а лестницы поднимались с одного этажа к следующему. Ступеньки цеплялись за здание, словно серебристые нити паутины. Этот особняк не блистал красотой. Он вообще был некрасивым. Слишком уж большой и неуклюжий. Скорее напоминал скалу, над которой поработали, чтобы раскрыть её грубые формы. Всё же от него исходила подсознательная сила, будто дом был таким же вечным, как гора, из который его вырезали.

Я не смогла сдержаться, и чтобы всё хорошо рассмотреть, выглянула в окно. Феликс насмешливо улыбнулся.

Изучая окрестности вокруг дома, я проследила за зелёными газонами, протянувшимися во все стороны до самого леса, словно толстые ковры. Хотя я была почти в километре, я без труда заметила охранников, двигающихся между вечнозелёных деревьев. Все они носили чёрные брюки и плащи, а также чёрные мушкетёрские шляпы с белыми перьями. На их запястьях блестели серебряные браслеты, а с пояса свисали мечи. Чуть выше, вокруг вершины горы, собрались густые, белые облака и благодаря моему таланту к видению казались так близко, что хотелось коснуться их.

— Дом, милый дом, — произнёс Грант, выключая двигатель. — Тогда давайте поприветствуем семью. По крайней мере тех, кто ещё остался.

Реджинальд одарил его ещё одним строгим взглядом, а Феликс скривился.

Я скользнула к двери, но, прежде чем даже успела взяться за ручку, Реджинальд уже оказался возле неё и открыл. Я моргнула. Я даже не заметила, как он вышел. Должно быть он обладает каким-то талантом скорости.

Я вышла из машины, и Реджинальд указал в сторону особняка.

— Сюда, пожалуйста, мисс.

Грант и Феликс встали позади, и мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за Реджинальдом.

Спина дворецкого семьи Синклеров была прямая, и он быстро направился к двери. Его одежда не осмеливалась морщиться, а ещё меньше пачкаться. Если я не сильно ошибалась, Режди был таким человеком, который любил описи, порядок и правила и ненавидел людей, которые эти правила нарушали — таких как я.

Реджинальд открыл дверь и вошёл. Я последовала за ним, Грант и Феликс всё ещё на хвосте.

Хотя снаружи особняк и выглядел грубым, тёмным и неуклюжим, внутренняя часть была благородной светлой и изысканной. Полы сделаны из отполированного белого мрамора, который блестел, как стекло. Стены покрашены краской с настоящими частичками золота, серебра и бронзы, в то время как с потолков свисали хрустальные люстры, отбрасывая искрящийся свет во все стороны. А мебель была ещё более изысканной: тёмное, тяжёлое дерево, красочные витражи и настоящие драгоценности. Фотографии в журналах и интернете даже отчасти не передавали то, что я видела сейчас в особняке Синклеров.

Я изо всех сил старалась не глазеть — правда! Но уже вскоре сдалась, хоть и вела себя как нелепая туристка-деревенщина, у которой от удивления отвисает челюсть, пока она оглядывается вокруг, округлив глаза.

Дело не только в том, насколько всё было дорогим, но и в том, насколько ухоженным выглядел дом. Всё сияло, как будто было отполировано всего несколько минут назад. Без сомнения, это была заслуга пикси. Я обнаружила здесь нескольких. В высоту они достигали примерно пятнадцать сантиметров и выглядели как крошечные люди с прозрачными крыльями на спине. Они носились по воздуху, перенося разные вещи, начиная от тряпок и кончая маленькими ведёрками с водой.

По сути, пикси причислялись к монстрам, потому что выглядели не совсем как люди или маги. Или, по крайней мере, не были размером с человека. Но на самом деле пикси считались дом работниками мира. Они предлагали свои услуги в обмен на еду, жильё и защиту. Я всегда надеялась, что одна из них поселится в подвале библиотеки, у такого ничтожества, как я и без семьи, чтобы мы могли заключить аналогичную сделку. Потому что я ненавидела заправлять постель, стирать и вообще, делать любую работу по дому.

Но этого так и не случилось. Могла бы поспорить, что ни одному члену семьи Синклеров не приходилось заправлять свою постель. И я была почти уверена, кто бы не жил в этом доме, им даже пальцем не нужно было шевелить в домашнем хозяйстве. Если взять в расчёт всех этих пикси.

Реджинальд последовал за пикси-женщиной, балансирующей на голове поднос с огуречными бутербродами.

Очевидно, она направлялась туда же, куда и мы.

Я продолжала оглядываться по сторонам, пока мы переходили из одной комнаты в другую, из одного крыла особняка в другой. Мы проникли так глубоко в недра здания, что я в какой-то момент больше не знала, где мы находимся или как мне снова выйти отсюда.

И смогу ли вообще выйти.

Наконец Реджинальд открыл большую двустворчатую дверь, и мы вошли в библиотеку, которая простиралась на три этажа до самой крыши этой части дома. На каждом этаже была галерея, на которой располагались книжные полки и с которой открывался вид на квадратный читальный зал на первом этаже. Вместо потолка над нами возвышалась пирамидальная крыша из белых и чёрных стеклянных поверхностей, которые создавали рисунок из света и тени на полу.

На первом этаже одну стену занимала полка из красного дерева, заполненная книгами, фотографиями, хрустальными пресс-папье, и другими дорогими вещицами. В задней части стоял старинный стол из чёрного дерева, за которым располагались несколько стеклянный дверей, ведущих на террасу, растянувшуюся по всей длине библиотеки. С потолка свисала ещё одна люстра, хрусталики которой напоминала сосульки.

Я разглядывала полки, задаваясь вопросом, смогу ли незаметно засунуть в карман одну или две серебряные рамки. Тот факт, что меня притащили сюда почти против мой воли, не означал, что я должна была уйти с пустыми руками. Как и сказал Мо, я всегда искала возможности отхватить побольше денег, наряду с серебром, драгоценностями и другими маленькими сокровищами.

Женщина-пикси подлетела к белому мраморному камину, который занимал почти всю противоположную стену. Она поставила свой поднос рядом со вторым, на котором уже стояли чайник, чашки и лежали ложки. Я же сосредоточилась на фигуре, сидящей за столом — знакомом лице с хитрыми, чёрными глазами.

— Лайла! — воскликнул Мо, вскакивая с белого бархатного дивана. — Наконец-то ты здесь!

Он выглядел так же, как всегда, в белых брюках, шлёпанцах и кроваво-красной гавайской рубашке с рисунком девушек-хула. Я отделилась от своего эскорта, схватила Мо за руку и потянула в самый дальний угол библиотеки, к дверям, выходящим на террасу. Ещё раз оглянулась, чтобы убедиться в том, что нас никто не подслушивает, затем повернулась к нему.

— Что ты задумал? — прошипела я. — Кто эти люди и почему они ждали меня перед школой и привезли в особняк семьи Синклеров?

Мо улыбнулся.

— Это, девочка моя, твой шанс. Уникальная возможность! — его улыбка потухла. — И, честно говоря, это было лучшее, что я мог для тебя сделать, учитывая обстоятельства.

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу сказать, что мне с трудом удалось убедить Синклеров в том, что ты не имеешь ничего общего с нападением в «Раззл Даззл». Что ты была просто непричастным наблюдателем, пришедшим на помощь.

Я прищурилась.

— Что случилось после того, как ты выгнал меня из магазина? Что ты делал последние несколько дней? Что, ради всего святого, здесь происходит?

Мо отмахнулся от моих переживаний.

— О, ты узнаешь всё через несколько минут. Пообещай мне только одно.

— Что?

— Позволь мне вести переговоры, — он помедлил. — Если только не решишь, что сможешь заключить сделку получше. Тогда можешь в любое время вмешаться.

— Сделку? Что еще за…

Прежде чем я успела спросить что-то еще, двери открылись, и вошел Девон.

Тёмно-коричневые волосы, зелёные глаза, угловатое лицо, мускулистое тело. Он выглядел так же, как и в последний раз, с одним существенным отличием: он поменял брюки и футболку, которые были одеты на нём в «Раззл Даззл», на чёрную рубашку и чёрным костюмом. У меня сердце ушло в пятки. Только высокопоставленные члены семьи носили такие костюмы, да и то лишь в особых случаях.

Как, например, казнь.

Девон кивнул мне, затем подошёл к Гранту и Фелексу, которые наслаждались огуречными бутербродами, принесёнными пикси.

Реджинальд подошёл к двери и открыл одну из створок, пропуская в библиотеку женщину. Как и на Девоне, на ней был одет простой, но дорогой чёрный костюм, хотя она скомбинировала его со шпильками, каблуки которых были примерно десять сантиметров. На её левой руке блестели серебряные часы, в то время как правое запястье обхватывал браслет с фамильным гербом Синклеров — этой дурацкой рукой с мечом. Её волосы были красивого тёмно-рыжего оттенка, в то время как холодные и ясные глаза были зелёного цвета. И я узнала её так же, как Дею Драконис.

Клаудиа Синклер, глава семьи Синклер, самая могущественная женщина в городе.

7

Клаудия остановилась рядом с Девоном. Когда я увидела их стоящими вместе, сходство было очевидным. Нужно было дать себе пинка под зад за то, что не заметила этого раньше. Как, например, в «Раззл Даззл».

Если бы знала, возможно, позволила бы, чтобы тот парень задушил Девона.

Я резко повернулась к Мо.

— Этот парень — Девон Синклер? Сын Клаудии Синклер?

Я произнесла слова сквозь стиснутые зубы, но громче, чем собиралась. Остальные меня услышали. Особенно Фелексу было очень весело. Он толкнул Девона локтем в бок, словно находил моё невежество забавным. Если так продолжится, я действительно буду выглядеть ещё глупее туристов-деревенщин. Но сейчас я была слишком зла, чтобы заботится об этом.

Mo кивнул.

На этот раз я не забыла понизить голос.

— Почему Девон Синклер был в твоей лавке? — во мне проснулось подозрение. — Ты ведь не планировал продать ему рубиновое ожерелье, верно?

Мо бросил на меня оскорблённый взгляд.

— Конечно нет. Для ожерелья у меня уже был другой покупатель.

Я скрестила руки на груди, Мо вздохнул и, наконец, ответил на мой вопрос.

— Некоторое время назад Девон разгуливал по Главной аллее в поисках подарка для матери, — объяснил он. — В тот день я арендовал киоск, чтобы представить некоторые из моих лучших вещиц и… возможно, намекнул, что ещё более качественные вещицы он сможет найти в «Раззл Даззл». Вещицы, которые произведут впечатление даже на главу семьи Синклер.

Его слова соответствовали тому, что рассказал мне Девон. Но это плохо. У меня заболела голова. Это очень, очень плохо.

— А что на счет второго парня, Феликса?

— Феликс Моралес. Сын Анжело Моралеса, Семейного врача, и лучший друг Девона.

— А девчонка телохранитель?

— Её звали Эшли Варгас. Ещё один член семьи, хотя и относительно новый.

Я не смогла подавить тихий стон. Час от часу не легче. Несмотря на мои лучшие намерения, никогда не связываться с семьями — никогда — теперь я стояла здесь, в одном из их особняков, и все на меня пялились.

Грант, Реджинальд и Феликс притащили меня сюда, к Клаюдии Синклер, чтобы… чтобы… да, а собственно почему? Чтобы расспросить о нападении? Чтобы выяснить, имела ли я к нему какое-то отношение? Чтобы пытать меня, пока не скажу, что они хотят услышать?

В любом случае, это действительно было последнее место, где я хотела находиться. На одно мгновение меня охватила чистая, всепоглощающая паника, и я подумала, знают ли они, кто я на самом деле. Мо никогда бы не рассказал им эту тайну, но может Клаудия Синклер сама догадалась. И если догадалась, она больше никогда меня не отпустит…

Риджинальд ободряюще кивнул Мо, а Мо кивнул в ответ. Я подавила панику и взглянула на Мо. Он никогда много не рассказывал о своих контактах с семьями, а ещё меньше об этой конкретной семье. Но Мо знал почти всех. В его бизнесе это было просто необходимо. Интересно, во что он меня втянул, и как мне снова выбраться из этой передряги.

— Сохраняй спокойствие, отвечай на вопросы, и всё будет хорошо, — заметил Мо. — И не слишком много болтай, ладно, малышка? От этого зависит многое для нас обоих.

Он забрал у меня из рук рюкзак, прошёл к белому дивану и снова сел, так что я, словно дубина, внезапно осталась одна в задней части библиотеки.

— Мо, — прошипела я, опять же слишком громко. — Мо! Немедленно вернись…

Клаудия вышла вперёд, и слова застыли на моих губах. Все замерли, в том числе и я. Её личность настолько впечатляла, кроме того, я не должна забывать, что она лишь одним щелчком пальцев может приказать казнить меня.

— Теперь, когда мы все собрались здесь, давайте начнём, — её голос был ровным и шелковистым, но слова определённо были приказом, а не просьбой. — Грант, Феликс, большое спасибо. На данный момент — это всё. Я позову вас, когда мы закончим разговор. А пока хотела бы попросить вас, сделать все необходимые приготовления для нашей… гостьи.

Её холодный тон, когда она произнесла слово «гостья», заставил меня подумать об отрубленных головах троллей в моей кровати, вместо конфет на подушке. Именно такого рода гостеприимство я ожидала здесь.

Грант и Феликс почтительно кивнули, затем вышли из комнаты и закрыли за собой дверь. Клаудия села в чёрное кресло, стоящие перед камином. Он было большим, похожим на трон, находилось в тени и располагалось немного в стороне, в то время как все остальные диваны и кресла были повёрнуты в его сторону. О да, Клаудия Синклер была здесь абсолютной королевой.

Девон сел на похожее кресло, но чуть поменьше, расположенное возле первого. Мо усмехнулся и похлопал по подушке рядом с собой. Тихо ворча, я подошла к нему, села и сразу же пожалела об этом. На диван падал яркий свет, и я заморгала. В то же время белый бархат обивки был таким гладким, что мне пришлось упереться пятками изношенных кроссовок в чёрный персидский ковёр, чтобы не соскользнуть с дивана…

Внезапно прямо рядом со мной появился Реджинальд. Я сдержала удивлённый крик.

Каким-то образом он оказался рядом, а я даже не слышала и не видела, чтобы он двигался. Либо он действительно был быстрым и невероятно тихим, либо умел хорошо подкрадываться. Скорее всего, и то и другое.

Реджинальд держал в руке китайскую фарфоровую чашку.

— Чаю, мисс?

— Не в коем случае, если только в нём нет много льда и фунта сахара.

Хмурясь, он отставил чашку в сторону и взял поднос с бутербродами.

— Огуречный бутерброд?

Мой живот заурчал.

— У вас есть что-нибудь побольше?

Реджинальд нахмурился.

— Побольше?

— Ну, знаете, что-то более содержательное? Например, бутерброд с ветчиной и сыром или что-то наподобие? С беконом?

Потому что этот поднос с закусками я могла опустошить, скажем, за пять секунд.

Если уж меня будут допрашивать, или чем бы это ни было, я, по крайней мере, хотела получить бесплатную еду. Это огуречное нечто было не толще солёных крекеров.

Я услышала тихое хихиканье и быстро поняла, что Девон смеётся надо мной. Впервые сегодня его глаза искрились теплом. Я сжала лежащие на коленях руки. У него не было права высмеивать меня. Вообще никакого права. Не после всех тех неприятностей, что он мне устроил.

Реджинальду это тоже не понравилось. Он бросил на Девона ледяной взгляд, и смех задушил кашель.

— Как пожелаете, мисс, — сухо ответил Реджинальд, ставя поднос на место. — Посмотрим, смогу ли я организовать для вас бутерброд… с ветчиной и сыром.

Его голос прозвучал так, будто я попросила его подать королеве Англии собачью еду. Но он поклонился Клаудии и вышел из библиотеки.

В комнате теперь остались только Девон, Клаудия и Мо. Одно мгновение было слышно лишь тихое тиканье хрустальных часов на каминной полке. Звук каким-то жутким образом напоминал тиканье напольных часов в ломбарде, после нападения. Только в этот раз они отсчитывали секунды, когда Клаудия Синклер примет решение о моей судьбе.

— Итак, — сказала Клаудия. Голос прозвучали из тени, где стояло её кресло. — Значит это вы та девушка, которая спасла моего сына. Лайла Мерривезер.

Мо не слишком нежно ткнул мне локтем в бок, побуждая к ответу.

— Да, это я. Единственная и неповторимая.

— Скажите, как именно вы это сделали?

— Я убила двух парней.

— Вы правда думаете, что я поверю в то, что вы самостоятельно убили двух взрослых мужчин? Семнадцатилетняя девчонка, лишь с одним талантом к видению?

Я посмотрела на Мо. Похоже, он рассказал больше, чем я ожидала, раз упомянул о моей магии. Но он открыл ей не всё. Иначе этот разговор протекал бы совсем по иному руслу. Тем не менее моя паника угасла. Мои самые важные тайны всё ещё были в безопасности.

Снова Мо ткнул меня локтем, чтобы заставить говорить.

Я пожала плечами.

— Они были не первыми, кого я убила, и сомневаюсь, что будут последними. Возможно, Клаудбёрст Фоллс и является самым волшебным городом в Амрике, но он также один и из самых опасных. Особенно после наступления темноты. В отличие от вас и вашего сына я не могу прятаться за деньгами семьи и толстыми стенами особняка. Также у меня нет никого, кто сделал бы за меня грязную работу.

Услышав мой грубый тон, Мо задохнулся, но мне было всё равно. Незнакомцы можно сказать похитили меня, привезли на гору и приволокли к главе семьи, а я всё ещё понятия не имела, что проходит или чего от меня хотят Синлеры.

Я просто хотела уйти, оставить позади этот дом и этих людей, которые так сильно напоминали мне о том, что я потеряла — о моей маме.

И о том, что я всё ещё мола потерять, а именно: мою свободу.

Но Клаудиа продолжала пялиться на меня, ожидая разумный ответ, так что я решила подыграть ей… пока.

— Не верите мне, спросите у Мо. Он может за меня поручиться.

Она перевела взгляд на него, а её глаза стали ещё холоднее, чем раньше.

— О, я знаю мистера Камински. Даже лучше, чем хотелось бы.

— И то верно. Клауд и я — старые друзья, — улыбка Мо стала ещё шире, когда он заметил её досаду по поводу прозвища. Как будто ему нравилось её злить.

— Я просмотрела записи с видеокамер ломбарда, — продолжила она. — А Мо рассказал мне всё о ваших… способностях.

Мо виновато улыбнулся, пока я пыталась понять, что именно он рассказал.

Очевидно, что он упомянул мой талант к видению, но рассказал ли он и о других моих талантах? Мо был единственным человеком, кто знал о моей впитывающей магии, которая делала меня сильнее. Мама всегда увещевала меня держать этот талант в секрете, потому что боялась, что кто-то попытается его украсть. В Клоудбёрст Фоллс процветал чёрный рынок, где торговали украденной магией и другими вещами.

Некоторые существа просто хотели тебя сожрать, но существовали вещи и похуже. Как, например, люди, которые, прежде чем убить, желали вырывать из твоего тела магию и использовать её в своих целях.

— Лайла — боец, это точно, — вмешался Мо. — Она мастер своего дела. Ты же видела записи.

Мо так боялся ограбления, что спрятал в магазине больше камер, чем лежало на прилавках. Я сдержала проклятие. Мне следовало знать, что Клаудия просмотрела записи. Конечно, она сама хотела проверить, кто атаковал её сына.

— А где был ты, когда на Девона, Феликса и Эшли напали? — её голос был таким резким, словно лезвие меча.

— К сожалению, я находился в подсобке, иначе сам поспешил бы к ним на помощь, — ответил Мо, а его голос прозвучал ещё более льстиво, чем выглядела улыбка. — Ты же сама знаешь.

Ее взгляд стал ещё холоднее.

— Но к счастью, Лайла была там, — поспешно продолжил он. — Лучше найми ее, пока это не сделал кто-то еще.

Нанять меня?

— Весть о способностях Лайлы уже разлетелась, — продолжил Мо, разводя руками. — Только сегодня уже три других семьи спросили, свободна ли она.

Свободна ли я? Это подозрительно звучало как переговоры о работе телохранителем. Нечто подобное Мо говорил по телефону, когда организовывал следующую работу для мамы и пытался вытрясти из кармана возможного клиента побольше денег, выставляя всё так, будто есть ещё другие, заинтересованные в её услугах. Намерения Мо казались мне всё более жуткими.

Клаудия проигнорировала его, снова сосредоточившись на мне.

— Зачем вы вообще влезли в драку? На что надеялись? Хотели получить награду от моей семьи?

На этот раз развела руки я.

— О да, награда просто офигенная. Притащили меня сюда без моего согласия и теперь допрашиваете.

— Но вы, наверняка, знали, кто такой Девон, — она указала подбородком на Мо. — Во всяком случае, ваш друг это знал, потому что сам заманил моего сына в эту дешёвую лавку.

— Эй, притормози, — запротестовал Мо. — В моём магазине нет ничего дешёвого. Возможно, есть безвкусные вещицы, но точно не дешёвые.

На сей раз, мы все проигнорировали его.

Девон вздохнул и впервые включился в разговор.

— Он не куда меня не заманивал, мама. Я вспомнил, как Мо говорил о своём магазине и решил заглянуть. Вот и всё.

— Это не может быть всё, когда дело касается тебя, — рявкнула Клаудия.

Девон снова вздохнул. В его глазах промелькнуло что-то вроде смирения, но он отвернулся, прежде чем я смогла точно понять, что это за эмоция. Конечно, Девон был важен, так как являлся сыном главы семьи Синклер, но это прозвучало так, будто Клаудия говорила о чём-то другом. Будто в её словах содержался более глубокий смысл. Похоже, я не единственная здесь, у кого есть секреты.

— Так что ты, конечно понимаешь, что вся эта ситуация вызывает у меня… подозрение, — закончила она ледяным тоном.

Она имела полное право злиться, потому что на её сына напали, но она всё больше действовала мне на нервы. Я не просила Девона приходить в лавку и конечно же не желала ввязываться в драку. Но я была там и, для разнообразия, поступила правильно. И посмотри, куда меня это привело? Клаудия Синклер обвиняет меня в том, что у меня были какие-то зловещие скрытые мотивы.

С меня хватит.

— Послушайте, леди, — рявкнула я. — Когда Девон вошёл в «Раззл Даззл», я понятия не имела, что он ваш сын. И даже если бы знала, мне было бы наплевать.

Это была откровенная ложь, но только так я могла спасти свою шкуру, поэтому сделала глубокий вдох и продолжила сочинять.

— Что касается меня, он был просто парнем из какой-то богатой семьи, пытающийся получить немного острых ощущений, на один день смешавшись с простым народом в магазинах города.

Девон стиснул зубы и встретился со мной взглядом. В его глазах вспыхнула боль.

Это должно было оставить меня равнодушной, но моё сердце сжалось. Я ненавидела его. Я ненавидела его уже много лет и была полна решимости продолжать ненавидеть, вместе с его дурацкой семьёй. Несмотря на всеобъемлющую вину, душащую его изнутри, которую я увидела.

— Учитывая ваше явное презрение к семьям или, по крайней мере, к этой конкретной семье, почему вы помогли моему сыну? — спросила Клаудия ещё холоднее и резче. — Почему не позволили людям забрать его с собой?

Я нахмурилась. Забрать с собой? Это была попытка убийства, а не похищение. Таинственный незнакомец хотел видеть Девона мёртвым. Я видела это в его глазах.

— Ну? — настаивала она.

— Я не знаю, — снова рявкнула я. — Хорошо? Не знаю. Я просто помогла. Обычно я начинаю беспокоиться, когда люди достают мечи и начинают размахивать ими в мою сторону.

Я ничего не сказала о том, что увидела сочетание холодной печали, суровой силы и тёплой доброты в сердце Девона. Что меня влекло к нему почти против воли. И я абсолютно ничего не сказала им о том, как мне было бы жаль, если бы эту маленькую искру света, погребённую так глубоко внутри него, погасили так жестоко. Об этом никому не нужно знать, даже Мо. Он бы подумал, что я проявила слабость, и был бы прав.

— Значит, вы подвергли себя опасности и убили двоих мужчин только по доброте душевной? — спросила Клаудия чуть ли не с издевкой.

Я лишь пожала плечами. Я устала от разговоров, тем более, что ничего, что я скажу, не сможет убедить её. Она в любую секунду выгонит меня. Мне повезёт, если Реджинальд вернётся с моим бутербродом прежде, чем Клаудия прикажет охранникам выставить нас с Мо за дверь. И мне это абсолютно подходит. Потому что я очень хотела исчезнуть отсюда и больше никогда не встречаться с этой женщиной.

И я не в коем случае не хотела снова видеть Девона Синклера.

Клаудия ещё мгновение смотрела на меня, затем встала. Я со вздохом последовала её примеру, зная, что будет дальше. Можно забыть о моей бесплатной еде.

— Что ж, мисс Мерривезер, — сказала она, — если вы обращаетесь с мечом так же ловко, как используете свой язык, тогда вы, безусловно, не будете возражать и продемонстрируете нам свои способности.

Я озадачено посмотрела на неё, когда поняла, что это был не допрос.

Это был тест.

8

Десять минут спустя я стояла в центре большого тренажерного зала, сжимая меч. Эту часть комнаты пол покрывали толстые маты, в то время как вдоль стены стояли беговые дорожки и силовые тренажеры.

Мечи, кинжалы и ножи были аккуратными рядами развешаны на двух стенах. Некоторые из них закрывали решетки, оберегая черные клинки от жадных и загребущих ручонок, вроде моих.

Воздух пах потом со слабым медным привкусом крови. На некоторых мечах за решётками блестели тусклые пятна, но я сомневалась в том, что кто-то, кроме меня, их видел. В одном углу комнаты за стеклянной стеной располагалась трибуна, как на хоккейном катке.

Зрители уже прибыли. Клаудия, Реджинальд, Грант и Мо сидели на сиденьях, в то время как двое охранников, вооружённых мечами, охраняли дверь. Должно быть на тот случай, чтобы остановить меня, если я вдруг совершу что-то необдуманное, например, попытаюсь сбежать.

Мо поднял вверх большой палец. Я поборола желание сорвать с пояса один из сюрикэнов и метнуть в его сторону.

Мой противник тоже уже был на месте. На другом конце выложенной матами поверхности, стоял Феликс с мечом в руке. Он снова подмигнул мне, а затем его губы медленно растянулись в вызывающей улыбке.

Девон тоже был здесь. Он, скрестив руки на груди, прислонился к одной из решёток, закрывающих оружие. Но я проигнорировала его.

За стеклянной перегородкой Реджинальд поднялся со своего места.

— Это всего лишь демонстрация, поэтому никаких кровопролитий и ни каких ударов, которые могли бы повлечь за собой серьёзные травмы. Бой выиграет тот, кто первый обезоружит своего противника. Вы поняли?

— Чётко и ясно, — съязвила я.

— Феликс?

Он кивнул.

— Всё нормально.

— Что ж, тогда начинайте! — Реджинальд поднял руку, затем резко опустил.

Феликс поднял свой меч, издал яростный вопль и атаковал. Он пытался действовать неожиданно и напугать меня, но это не сработало. Если бы мы сражались по-настоящему, я с лёгкостью смогла бы выступить вперёд и пронзить его мечом ещё до того, как он осознал, что происходит. Но я решили быть милой, поэтому только увернулась. Он развернулся и снова бросился на меня. На этот раз я вступила в бой.

Феликс не плохо владел мечом, но его стиль сражаться был преувеличенно безрассудным, будто он пытался скопировать эффектные манёвры, которые видел в фильмах. Я могла бы обезоружить его за три удара, но решила снова быть милой и растянуть нашу схватку до семи.

Он снова замахнулся. Я шагнула вперёд и схватив его за руку, заломила её назад, так что он закричал и уронил оружие. Он попытался вырваться, но я ударила его локтем в живот и пнула в колено. Секунду спустя он уже лежал на мате, а остриё моего меча указывала на его сердце.

Феликс улыбнулся.

— Я уже упоминал, что мне нравятся крутые девчонки? Серьёзно, прямо сейчас ты просто горячая штучка.

Я не смола сдержать смех. Затем протянула руку и помогла ему встать. Феликс подмигнул мне и покинул маты.

В тренировочном зале стало тихо. Я посмотрела в сторону Реджинальда.

— Что-нибудь ещё? — ехидно спросила я. — Или я могу сейчас уйти?

— Пока нет, — прозвучал низкий голос.

Ещё до того, как я повернула голову, я уже знала, кто там. И в самом деле, Девон снял свой чёрный пиджак и бросил его Фелексу, а затем закатал манжеты рубашки, обнажив загорелые, мускулистые руки.

Он подобрал меч Фелекса с того места, где тот упал на мат и приготовился к атаке. Я вздохнула, снова подняв оружие. Интересно, со сколькими людьми мне придётся сразиться, прежде чем Клаудия и другие устанут от этого бессмысленного представления.

Реджинальд снова повторил правила перед тем как открыть бой. Но вместо того, чтобы напасть на меня, Девон начал медленно и свободно вращать меч в руке. А я скопировала его движение, просто чтобы подразнить его.

— Надеюсь, ты владеешь мечом лучше, чем твой дружок, Феликс. Он мне точно не ровня.

Девон перевёл свои зелёные глаза на Феликса, который уселся вместе с остальными за стеклянной стеной.

— Я знаю. С твоей стороны было жестоко играть с ним таким образом.

— Я не столько играла с ним, сколько дала ему шанс проиграть с достоинством.

— Мне не потребуется такой услуги, — протянул он.

— О, не беспокойся об этом…

Он атаковал, пытаясь застать меня врасплох, и битва началась.

Девон сражался намного лучше Феликса. Он был сильнее, умнее, осторожнее с ударами и всегда планировал на шаг вперёд.

Всё же я была ещё лучше.

Я знала это инстинктивно, как и то, что всегда должна платить пошлину Лохнессу. Я знала это, потому что моя мама научила меня быть лучшей, и последние четыре года я провела, оттачивая своё мастерство на улицах. Я знала это, потому что в глубине души была такой же, как она, как бы сильно не пыталась притворяться кем-то другим.

После быстрого обмена ударами, мы разошлись, кружа вокруг друг друга.

Я прищурилась.

— Ты двигаешься почти достаточно быстро, чтобы обладать талантом скорости.

Девон ухмыльнулся, и улыбка сделала его более очаровательным, чем я могла подумать, учитывая, как сильно я его ненавидела.

— Почти, — согласился он. — Но, к сожалению, я не обладаю талантом скорости. Но если ты готова сдаться, просто скажи. Тогда я позволю тебе проиграть с достоинством.

— Никогда…

Он поднял меч и снова атаковал меня, но я блокировала удары, следуя шагам, движениям и позициям, которые давно выучила и так часто повторяла, что они отпечатались у меня в мозгу. Потом настала его очередь отражать каждый мой удар. А потом снова моя. Наш поединок выглядел почти как танец.

Только был гораздо веселее.

Девон снова улыбнулся, наслаждаясь поединком так же, как и я. Эта горячая искра, которую я почувствовала в нём раньше, горела теперь намного ярче, согревая его глаза. Она смягчила чувство вины и печали, отравлявшие его сердце, как будто он находил в драке определённую свободу. Или, по крайней мере, наш поединок отвлек его от гнетущих и постоянно терзающих чувств.

Возможно, он и наслаждался дракой, но это не значит, что я позволю ему победить. Я не была настолько милой.

Я была решительно настроена одержать победу и не стеснялась прибегнуть к помощи магии. Поэтому изучила Девона, используя свой талант к видению, чтобы рассмотреть всё более внимательнее, начиная от медовых бликов в его каштановых волосах и кончая чёрными пятнами в его зелёных глазах, включая весёлое подёргивание губ. Но больше всего я сосредоточилась на его руках и ногах, наблюдая, как он держит меч и переносит свой вес на носки ног.

Его следующая атака была такой, как я и ожидала, поэтому я обхватила рукоять меча обоими руками и вложив всю силу, парировала его удар, чтобы потом нанести ответный, намного более сильный.

Меч Девона отлетел в сторону, и прежде чем он смог прийти в себя, я приставила остриё лезвия к его сердцу.

— Что ты там говорил по поводу того, чтобы проиграть с достоинством? — с издевкой сказала я.

Он склонил голову, приняв поражение намного лучше, чем я ожидала. Во всяком случае лучше, чем если бы на его месте оказалась я.

Девон отступил назад. Я позволила ему, хотя какая-то часть меня хотела броситься вперёд и проткнуть его мечом, просто чтобы он почувствовал туже боль, какую каждый раз испытывала я, когда смотрела на него. Но он этого не заслужил, так же, как и мою ненависть. Потому что он был не виноват.

Девон покинул территорию, выложенную матами, оставив меня одну.

— Что-нибудь ещё? — насмешливо спросила я, когда повернулась к нашей публике. — Или я теперь могу уйти?

Вместо того, чтобы ответить, Клаудия посмотрела на Мо.

— Я довольна. Она подойдёт.

— Подойду для чего?

Она снова перевела свой холодный взгляд на меня.

— Ну, конечно для того, чтобы стать новым телохранителем моего сына.

Я? Телохранитель Девона? Я должна защищать одного из самых важных членов семьи? Семьи Синклеров?

Я была так растерянна, что просто стояла там, держа в руке заимствованный меч и задаваясь вопросом, как такое могло случиться. Затем полностью осознала ситуацию и злобно посмотрела на Мо.

Он лишь пожал плечами. Значит вот что это была за сделка — эта уникальная возможность, о которой он так хвастался. Конечно это была уникальная возможность. Потому что если я соглашусь на эту чушь, то долго не проживу. Кто-то уже однажды пытался убить Девона; вполне вероятно, что скоро они попробуют вновь. И если я буду стоять между Девоном и новыми убийцами, для меня это, скорее всего, не слишком хорошо закончится.

Мо, Клаудия и другие встали со своих мест и обошли стеклянную перегородку. Я подошла к Мо, как только его шлёпанцы коснулись матов.

— Твой жадный умишко совсем с катушек съехал? — прошипела я. — О чём ты думал, предлагая меня в качестве телохранителя?

— Что ж, это лучше, чем сгнить в темнице, в которую тебя первоначально хотела бросить Клаудия, — пробормотал Мо. — Просто доверься мне в этом, хорошо, Лайла? Прошу тебя?

Вот опять эта глупая просьба. Если Мо продолжит в том же духе, я не буду знать, что с ним делать, когда вернётся его обычное, жадное «Я». Тем не менее эта просьба заставила меня держать язык за зубами.

Пока что.

Девон заговорил со своей матерью. Я не слышала, что они обсуждали, но он не выглядел счастливым. Наверное, он настаивал на том, что ему не нужен новый телохранитель. И это вполне оправданно. Из того, что я видела, Девон Синклер был в полной мере способен позаботиться о себе.

Но, в конце концов, он вздохнул и кивнул, следуя отданному матерью приказу. Затем оба подошли ко мне и Мо.

— Девон, — сказала Клаудия. — Почему бы тебе не проводить мистера Камински и всех остальных в столовую и не предложить им закуски? Я хотела бы поговорить с мисс Мирривезер наедине.

— Но… — начал Девон.

Клаудия строго посмотрела на него, и он снова вздохнул, прежде чем направится к дверям. Затем она сделала жесть в сторону Мо, который одарив меня лукавой улыбкой, поспешил вслед за Деваном. Точно так же, как Грант, Реджинальд и двое стоящих на страже мужчин. Мо закрыл за собой двери, оставив меня наедине с Клаудией.

Я подняла подбородок, потому что не в коем случае не хотела, чтобы она заметила бушующую внутри меня неуверенность. Я не знала, в какую игру она играет, но я не идиотка и не пешка в её игре.

— Я понимаю, что всё это обескуражило вас, — заметила Клаудия. — Возможно, мне следовало действовать иначе.

— Нет. В самом деле?

Она проигнорировала мой сарказм.

— Но за последние месяцы жизнь моего сына много раз подвергалась угрозе. А эти угрозы привели к гибели нескольких наших самых надежных охранников, включая Эшли.

Её губы сжались, а зелёные глаза потемнели, словно она испытывала искреннее сожаление по поводу смерти Эшли. Но она отвернулась, прежде чем я успела оценить её эмоции.

— В прошлом считалось большой честью служить одним из охранников Синклеров, но Эшли уже третья по счёту, кто умер в этом году, защищая Девона, — пробормотала она. — По этой причине и из-за некоторых других происшествий в последнее время некоторые… предали семью.

Я наконец поняла, к чему она клонит и почему меня привели сюда.

Я фыркнула.

— Дайте угадаю. Никто в семье не хочет умирать ради защиты Девона, поэтому вы решили оказать на меня давление, чтобы за эту работу взялась я, верно? Кому будет интересно, если умрёт какая-то случайная девчонка с улицы? Главное, чтобы уцелел ваш драгоценный сын.

Клаудия пожала плечами, даже не пытаясь это отрицать.

— Что-то вроде того.

— Вот это да! Вы действительно так высокомерны.

«Хладнокровная дрянь» подошло бы лучше, но даже я не была настолько грубой и глупой, чтобы озвучить свои мысли. Она в любое время могла вызвать нескольких охранников, чтобы бросить меня в темницу, как и намекнул Мо. Или просто убить меня на месте.

— Не высокомерная. А практичная, — возразила Клаудия. — Никто не хочет, чтобы умирал Синклер, особенно защищая от других семей и их заговоров кого-то, вроде моего сына.

Кого-то, вроде её сына? Что это значит? С Девоном что-то не так? Внутри него подстерегает какое-то зло, которого я не заметила?

— О, я сейчас расплачусь, — съязвила я. — Вы когда-нибудь задумывались над тем, что всё было бы намного проще, если бы Синклеры, Драконисы и другие семьи… ну не знаю… просто попытались поладить?

Она только посмеялась над нелепостью моего предложения. Да уж. Я бы тоже посмеялась.

Клаудия скрестила руки за спиной и начала ходить взад-вперёд.

— Мой сын не переставал рассказывать о том, как вы спасли ему жизнь. Вдобавок кажется, что вы ему понравились. Это он настоял на том, чтобы я нашла вас.

Девон хотел найти меня? Зачем?

— Я благодарна вам за то, что вы спасли моего сына и Фелекса, — промолвила Клаудия. — Даже не сомневайтесь в этом.

Она остановилась и оглядела меня с ног до головы. Изучила мою изношенную одежду, меч, который я всё ещё сжимала в руке. Её острый взгляд остановился на сверкающем на моем пальце сапфире, в форме звезды, и губы сжались в твёрдую тонкую линию. Вероятно, она подумала, что я украла кольцо. Но и пусть думает.

Мне было совершенно всё равно.

— Я была довольно скептически настроена, когда Девон поведал мне, что вы убили этих людей. Эшли была опытным бойцом и тренировалась много лет. Она должна была спасти его. Поэтому вы, наверняка, можешь понять, что я была немного подозрительна и озадачена, что вместо неё это сделали вы.

— И что же заставило вас поменять своё мнение?

— Когда я наблюдала сегодня за тем, как вы сражаетесь… — на одно мгновение взгляд Клаудии стал отсутствующим, как будто на неё нахлынули воспоминания, потом она быстро моргнула. — Ваши навыки впечатляют. Вы именно такой боец, в каком нуждается эта семья, именно такой телохранитель, в каком нуждается мой сын.

Я? Семейный телохранитель? Это просто немыслимо. Я воровка, не больше и не меньше. Я лгала, обманывала и воровала, чтобы свести концы с концами и получить то, чего я хотела. Я преследовала свои собственные интересы, а не чьи-либо ещё.

Определённо, не интересы какой-то семьи, и особенно не интересы этой конкретной семьи.

Тем не менее я не могла не думать о маме. Она бы сочла за честь стать телохранителем Девона, как и сказала Клаудия. Более того, мама считала бы своим долгом защищать Девона, которого уже так часто ранили. Кого-то, кто не был похож на богатых снобов и опасных гангстеров, на которых ей обычно приходилось работать, со всеми их зловещими замыслами, кровавой местью и коварными заговорами.

— Другие семьи забрали у меня уже слишком много. Я не собираюсь потерять ещё и сына, — сказала Клаудия. — Ваш друг Мо предложил эту идею, и теперь я официально выдвигаю предложение, мисс Мерривезер. Если согласитесь стать личном телохранителем моего сына, оберегать его, защищать от всех, кто хочет причинить ему вред, и вы будите щедро вознаграждены.

Теперь она заговорила на моём языке, тем не менее я всё ещё была на чеку.

— Насколько щедро?

Она назвала сумму, которая намного превышала мои ожидания. Даже Мо обрадовался бы такому количеству денег. На самом деле, он был бы на седьмом небе от счастья. С такими деньгами я могла бы делать всё, что угодно. Больше не пришлось бы жить в библиотеке. Выполнять поручения Мо. Считать каждую копейку, чтобы убедиться, что у меня достаточно еды, одежды и мелочи для оплаты пошлины. С такими деньгами жизнь была бы… простой. Настолько простой, как никогда раньше. Даже когда моя мама была ещё жива.

На мгновение я погрузилась в мечты о том, что смогу сделать с таким количеством денег. Представила себе дом, в котором смогла бы жить, одежду, которую смогла бы носить, машины и украшения и другие красивые вещи, которые смогла бы купить. Если у меня будет столько денег, то я смогу сама купить себе вещи, которые обычно крала у других людей.

Но потом я снова осознала реальность. Потому что чтобы потратить эти деньги, сначала нужно протянуть достаточно долго.

Но предложение было заманчивым, таким невероятно заманчивым. С другой стороны, оно и должно быть таким, настолько соблазнительным, чтобы мне даже не пришла в голову идея о том, на что я подписалась, пока не станет слишком поздно — для меня.

Так действовали семьи. Они заманивали несбыточными мечтами и воздушными замками, которые часто вскоре превращались в пепел и рассыпались в пыль прямо на ваших глазах.

— А что если я скажу нет?

Клаудия пожала плечами.

— Тогда я найду кого-нибудь ещё. Вы можете уйти в любое время…

— Но?

— Но есть люди, которым будет очень интересна девушка, убившая двух людей рядом с Главной аллеей, особенно Драконисам, поскольку они считают этот район своей территорией, — объяснила Клаудия. — Кроме того, найдутся люди, которые захотят поговорить с вами о том, где вы живёте и почему у вас нет приёмной семьи. И, наконец, есть ещё небольшая проблема с поддельными документами, которые вы использовали для поступления в старшую школу. Несомненно, полиции смертных это тоже будет интересно.

Мо подделал для меня документы и всё остальное, что требовалось. Он даже подписывал школьные бланки, когда это было необходимо. Все эти документы и помощь Мо, которую он оказывал мне время от времени, позволили мне жить совершенно самостоятельно, что было моим желанием.

Но теперь Клаудия угрожала разоблачить мою анонимность самым ужасным образом. Полиция была бы крайне во мне заинтересована, учитывая то, сколько туристов-деревенщин не досчитались из-за меня своих кошельков, камер и телефонов. В любом случае, это прямая дорога в приёмную семью, а может даже срок в тюрьме для несовершеннолетних. И смертные всегда могут решить судить меня как взрослую, что будет означать настоящее тюремное заключение.

Но настоящая угроза заключалась в том, что Клаудия могла привлечь ко мне внимание Драконисов. Как она уже объяснила, Драконисы считали площадь, на которой был расположен «Раззл Даззл» частью своей территории, поэтому они будут крайне заинтересованы в том нападении и моём участии в нём. И я бы совсем не удивилась, если бы тот таинственный незнакомец и охранники работали на Виктора Дракониса. Теперь же Виктор захочет расплатиться с тем, кто испортил его план убить Девона. В любом случае я бы точно не хотела приближаться ни ко одному из Драконисов и в особенности к Виктору.

Холодная, тонкая улыбка заиграла на губах Клаудии. Она загнала меня в угол, и мы оба это знали. Возможно, я и была хорошим бойцом, но она, безусловно, намного превосходила меня в тактике. И я не знала, должна ли восхищаться её талантом или ненавидеть её за это. Тем не менее я не собиралась сдаваться без борьбы.

— На какой срок? — спросила я. — Как долго мне играть роль телохранителя Девона?

— Пять лет или пока тебе не исполнится двадцать один, в зависимости от того, что наступит раньше.

Она действительно была очень оптимистично настроена в отношении моей предполагаемой продолжительности жизни. Я удивилась бы, если бы пережила лето. Потому что самое забавное в заговорах с целью убийства заключается в том, что заказчик обычно никогда не останавливается, пока тот человек не умрёт.

— Один месяц.

Она удивлённо моргнула, как будто не ожидала, что я сделаю вторичное предложение.

— Пять лет.

— Один месяц.

Так продолжалось некоторое время, пока мы оба не начали уступать.

— Четыре года.

— Три месяца.

— Три года.

— Шесть месяцев.

— Два года.

— Девять месяцев.

— Один год, — сказала Клаудия. — И это моё окончательное предложение.

— Договорились.

— Договорились.

Мы пожали друг другу руки. Но когда я захотела высвободить её, Клаудия сжала мои пальцы крепче и шагнула вперёд. Её кожа была намного холоднее моей, будто она использовала магию, и я вспомнила слухи, которые слышала о её таланте — способности замораживать кожу человека одним прикосновением руки.

— Не заблуждайтесь, мисс Мерривезр, — сказала она так холодно, что я удивилась, почему на стенах вокруг нас ещё не образовались сосульки. — Я не настолько глупа, чтобы просто доверить вам своего сына. Если вы со своей стороны не выполните сделку, решите не вступать за него в драку или сами нанесёте ему вред, предадите или приняв взятку, отвернётесь от него, я использую все свои значительные ресурсы, чтобы найти вас, притащить назад и казнить на глазах вашего друга Мо, прежде чем сделаю с ним то же самое, Вы меня поняли?

Я знала Клаудию Синклер только понаслышке. Другие семьи прозвали её Ледяной Королевой, и не без причины. Моё зрение души позволило увидеть, что все сказанные ей слова — правда. Если бы речь шла только обо мне, я бы действительно подумала о том, как взять её деньги и исчезнуть из города. Но я никогда не брошу Мо, и она откуда-то знала, что это её козырь, который заставит меня танцевать под её дудку.

— Понимаю, — сказала я, потому что мне не оставалось другого выбора, как подчиниться её требованиям. — Я буду защищать вашего сына так хорошо, как могу.

Неважно, как сильно я ненавижу вас обоих. Эти слова я не стала говорить вслух.

Клаудия довольная отпустила мою руку.

— Я рада, что мы смогли договориться, мисс Мерривезер. Реджинальд покажет вам вашу комнату, а Грант, Феликс и Девон объяснят вам завтра утром ваши новые обязанности. Тогда до скорого.

Клаудия направилась к дверям, пройдя мимо меня. Она распахнула одну створку, за которой в коридоре показались Мо, Грант, Феликс Девон и Реджинальд. Они все старательно делали вид, будто всё это время не прижимали уши к дверям.

А мне только и оставалось, как стоять там и спрашивать себя, как такое могло случиться. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что именно произошло.

Охранники, преследующие меня через крыши. Нападение в ломбарде. А теперь это.

Да, всё плохое действительно приходит тройкой.

9

Клаудия ушла вместе со своими людьми, вероятно, чтобы рассказать им о самом новом, принудительно рекрутированном члене семьи. И только Реджинальд и Мо вернулись в тренировочный зал. Мо лучезарно улыбался, в то время как Реджинальд не проявлял особого энтузиазма. И он до сих пор не принёс мне бутерброды с колбасой и сыром. Мой желудок урчал от разочарования. Просто это был один из таких дней.

— Прошу, следуйте за мной, мисс, — сказал Реджинальд. — Я покажу вам вашу комнату.

Я положила меч на ближайшую скамью, туда, куда бросила свой рюкзак, когда мы только что вошли. Закинув рюкзак на плечо, я последовала за ним и Мо из тренировочного зала.

Реджинальд шёл впереди с прямой, как доска, спиной. Я шла прямо за ним, а Мо пятился в конце. Реджинальд провел нас через несколько коридоров и поднялся по лестнице на третий этаж, прежде чем остановиться в длинном коридоре, где была лишь одна дверь.

— Эта комната будет вашей.

Реджинальд открыл дверь и отошёл в сторону. Мо толкнул меня так, что я влетела в комнату.

Она была намного больше, чем я ожидала. По меньшей мере, раз в пять больше моего крошечного уголка в подвале библиотеки. Обстановка была такой же роскошной, как и в остальной части особняка. Настолько роскошной, что в своей футболке, брюках и кроссовках я почувствовала себя как-то жалко и неуместно. Я поставила свой рюкзак на пол, потому что не хотела пачкать стул. Затем прошла из одного конца комнаты в другой.

Передняя часть была обставлена как гостиная: чёрный кожаный диван и подходящие к нему кресла располагались вокруг висящего на стене телевизора с плоским экраном. А позади кровать с балдахином, застеленная покрывалом в чёрно-белую полоску и кучей подходящих подушек, занимала большую часть стены. Рядом с кроватью стоял белый туалетный столик, а в углу находилась дверь во встроенный шкаф.

Но самое лучшее, что дверь слева вела в отдельную ванную комнату. Она была открыта, и я увидела встроенную в белый мраморный пол ванную. Моя собственная ванная с горячей водой. Восхитительно, как же восхитительно.

Внезапно моя улыбка стала почти такой же широкой, как у Мо. Может это всё-таки не так уж и плохо. Конечно, за исключением того, что мне придётся рисковать жизнью за совершенно незнакомого человека. Но моя мама делала это бесчисленное количество раз. Так что я тоже справлюсь.

— Полагаю, что вы довольны комнатой? — чопорно спросил Реджинальд.

— Вполне, — небрежно сказала я. — Полагаю, она подойдёт.

— Это моя девочка, — прошептал Мо.

Реджинальд закатил глаза. Это было самое сильное проявление эмоций, которые он показал за всё это время.

Я прошла в дальний правый угол комнаты, где ряд стеклянных дверей вёл на широкий балкон. Через стекло я увидела весь Клоудбёрст Фоллс, раскинувшийся внизу. Я бы вышла на балкон, чтобы насладиться видом, но осознавала, что Реджинальд и Мо наблюдают за мной, поэтому заставила себя отвернуться.

Мой взгляд упал на длинный стол рядом с дверями. Большую часть стола покрывала конструкция из чёрного дерева, напомнившая мне огромный кукольный домик. Вообще-то, на самом деле, он был больше похож на какой-то ветхий трейлер из квартала в бедной части города. Несколько окон были разбиты, дерево в некоторых местах отслоилось, а на крыше не хватало пары черепиц, хотя они были не больше деревянной стружки. К трейлеру также вело крыльцо с недостающими досками, а перед провисшим крыльцом располагалась маленькая лужайка.

Я прищурилась.

Разве это не крошечные пивные банки на траве, высотой примерно в пол ногтя?

— Это дом пикси? — спросила я.

— Да, у вас будет свой личный пикси, — сказал Реджинальд. — Мисс Клаудия подумала, что, возможно, будет полезно иметь кого-то, кто сможет заботиться о ваших потребностях день и ночь. Его зовут Оскар.

Я пренебрежительно фыркнула. Без сомнения, у пикси был приказ шпионить за мной и сообщать о каждом моём шаге Клаудии. По крайней мере, так поступила бы я, если бы взяла к себе в дом незнакомку.

Я наклонилась, пытаясь заглянуть в одно из окон, но все крошечные жалюзи были опущены вниз. Либо Оскара не было дома, либо он не хотел ни с кем разговаривать.

— Лучше так не делайте, — предупредил Реджинальд. — Оскару не нравится, когда люди заглядывают в его окна. Он известен тем, что атакует мечом любого, кто пытается.

Я выпрямилась. Мечи пикси были размером чуть больше иглы, но лезвия были часто отравлены медным ядом, поскольку только так у пикси был шанс победить более крупных смертных, магов и монстров. В любом случае у меня не было никакого желания, чтобы мне ткнули в глаз.

Так что я изучила остальную часть стола. Помимо трейлера и двора была ещё один луг, усеянный полевыми цветами. Он был оцеплен деревянным забором, ведущим к сараю и напомнил загон на ранчо. Внутри загона на солнечном свете, проникающем сквозь окна, дремала маленькая зелёная черепаха. Многие пикси держали маленьких домашних животных, таких как черепахи и пауки, точно так же, как смертные и маги держали собак и кошек. На табличке, прибитой к воротам загона, было написано от руки «ТИНИ». Я предположила, что так зовут черепаху. Нужно не забыть и принести для Тини что-нибудь вкусненького. И для Оскора тоже.

Как только я осмотрела всё в самой спальне, я подошла и открыла дверь шкафа, ожидая, что он будет пустым.

Но там оказались вещи.

Джинсы, футболки, свитера и обувь наполняли полки, а в нос ударил слабый цветочный запах духов. В центре встроенного шкафа стоял стол, а на нём лежал свёрнуты пояс, на котором блестящими буквами было написано «ЭШЛИ».

В этот момент я взглянула на комнату, как на тюрьму, которой она действительно являлась.

Я моргнула, а Реджинальд уже был тут как тут. Он умело оттолкнул меня в сторону и закрыл дверь шкафа.

— Извините, мисс. Мне сказали, что Оскар уже сложил все вещи Эшли в коробки и убрал, чтобы отправить в одну из местных благотворительных организаций. Видите ли, у неё не было родственников. Мне придётся поговорить с ним об этом серьёзном нарушении обязанностей.

Он бросил мрачный взгляд на дом пикси. Похоже, Реджи и Оскар были не лучшими друзьями.

Мне хотелось съязвить по поводу того, что Клаудия времени зря не теряла, чтобы найти для Эшли замену. Но напряжение и печаль на лице Реджинальда заставили меня проглотить грубые слова. Ну, по крайней мере, если умру я, вещей, от которых им придётся избавляться, будет не так много.

Эта мысль была более пугающей, чем я ожидала.

Риджинальд прочистил горло.

— Если больше ничего нет…

Я покачала головой.

— Завтрак в столовой в девять часов, — объяснил Реджинальд. — После завтрака вы должны будите сопровождать мистера Девона во время выполнения его семейных обязанностей. Скорее всего, Грант и Феликс пойдут вместе с вами.

— А что за обязанности? — спросила я.

Реджинальд выпятил от гордости свою узкую грудь.

— Мистер Девон — страж семьи. Мистер Лавренс назначил его на эту должность в конце прошлого года, когда Девону исполнилось девятнадцать. Мистер Девон следит за всеми охранниками и услугами телохранителей, которые предоставляет семья. Он правая рука мисс Клаудии.

Неудивительно, что кто-то хотел смерти Девона. Убрать стража семьи было бы отличным способом сделать себе имя.

— Как только мистер Девон выполнит свои обязательства на день, вы вернётесь в особняк, — объяснил Реджинальд. — После у вас будет свободное время до самого сна.

— Не похоже, что мне действительно придётся много его охранять.

Он пожал плечами.

— В особняке Девон в безопасности. Только когда уходит… появляются проблемы.

Интересно, эти проблемы включали в себя также поездку в «Раззл Даззл», но я не стала уточнять. В этом не было бы никакого смысла, учитывая угрозы Клаудии, нависшие над моей головой. Хорошо или плохо, но я застряла здесь, и буду защищать её сына, либо пока не истечёт мой год службы, либо пока один из нас или мы оба не умрём.

На что поставила бы я? На то, что умру.

— До завтра, — Реджинальд склонил голову в моём направлении, полностью проигнорировав Мо, затем вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Мо улыбнулся.

— Видишь, малышка? Я же тебе говорил, что всё наладится.

— Наладится? Наладится? Конечно, если ты считаешь, что, став ходячей мишенью, в качестве телохранителя Девона, жизнь наладилась, то да, — я скрестила руки на груди. — О чём ты только думал, Мо? Как тебе вообще удалось это устроить? Я понятия не имела, что у тебя такие семейные связи, особенно с этой семьёй.

За эти годы мы с Мо разработали свой собственный код, поэтому он точно знал, о чём я говорю. Он лишь махнул рукой, из-за чего алмаз в перстне вспыхнул.

— У меня есть связи везде, малышка. Теперь-то ты уже должна это знать.

Правда. В Клоудбёрст Фоллс всегда кто-то искал какую-нибудь вещь, а Мо был тем человеком, кто мог достать всё что угодно, да к тому же быстро.

— Что произошло после драки в «Раззл Даззл»? — спросила я, желая узнать, как моя жизнь могла измениться до неузнаваемости всего за несколько дней.

— Девон позвонил своей маме, и Клаудия пришла в лавку вместе с Грантом, Реджинальдом и некоторыми другими охранниками Синклеров, — объяснил Мо. — Они появились через пятнадцать минут после твоего ухода. Видимо, один из туристов-деревенщин на площади позвонил в полицию, болтая что-то об обагрённой кровью девушке. Я рассказал им, что случилось, и как ты спасла Девона и Феликса.

— Но почему ты вышвырнул меня из лавки? Почему не позволил остаться и просто всё объяснить?

Мо вздохнул.

— Потому что я не хотел, чтобы они думали, что ты имеешь какое-то отношение к нападению.

— И какая у них была причина, чтобы так думать?

— Потому что согласно тому, что рассказал мне Грант, в тот день Девон впервые за неделю вышел из особняка. И именно в этот момент случайно подвергся нападению? Это довольно подозрительно. Поэтому я хотел выиграть время, чтобы всё объяснить Клаудии.

— Но я всё ещё не понимаю, зачем ты надоумил её сделать меня телохранителем Девона? Я думала, что мы с тобой неплохо устроились, Мо. Я работаю на тебя, как раньше моя мама.

Мо вздохнул, сел на чёрный кожаный диван перед телевизором и похлопал рядом с собой по подушке. Я заворчала, но подошла и села. Он набрал в лёгкие воздуха и выдохнул, как будто не знал, что сказать. В первый раз. Наконец он посмотрел на меня. Его чёрные глаза были такими же серьёзными, как и выражение лица.

— Мы с тобой неплохо устроились, малышка. Даже отлично. Но я пообещал твоей маме присматривать за тобой, если с ней что-нибудь случится. И мы оба знаем, что я с этим точно не справился.

— Но…

Мо поднял руку, прерывая меня.

— Нет, позволь мне договорить. После того, как она умерла, я подумал, что ты будешь в порядке в приёмной семье, но мы оба знаем, как это закончилось.

Плохо.

— После этого фиаско ты стала сама заботиться о себе и выглядела вполне счастливой. Поэтому я смотрел на всё сквозь пальцы, хотя тебе было всего тринадцать. Я на многие вещи смотрел сквозь пальцы, о которых должен был позаботиться. Но что я знаю о девочках-подростках? Абсолютно ничего. Вот как обстоят дела.

— Я была вполне счастлива, — пробормотала я.

Он покачал головой.

— Вполне счастлива для тебя недостаточно, Лайла. Это не то, что твоя мама хотела бы для тебя и не то, что я хочу для тебя. Признайся, малышка. Твои навыки потрачены впустую на той работе, что даю тебе я. Любую из них ты могла бы выполнить во сне. Нет ни одного замка, который ты не смогла бы взломать, ни одного здания, в которое не смогла бы проникнуть, и не одного предмета, для которого ты не смогла бы найти способ, чтобы украсть. Но твоя мама научила тебя этому, чтобы ты могла достичь более высоких целей и стать лучше. Не просто какой-то обычной воришкой, которая прячется в тени и едва связывает концы с концами. Она хотела для тебя большего. Поэтому, когда ты спасла Девона, я сразу понял, что это мой шанс наконец-то поступить правильно.

— Предложив меня в качестве одноразового охранника Девона?

Мо проигнорировал мой язвительный комментарий.

— Это твой шанс, малышка, — он обвёл рукой комнату. — Оглянись вокруг. Ты сделала прыжок из угла в подвале библиотеки в потрясающую комнату особняка одной из самых могущественных семей в городе. И не только, к тебе будут относиться так же, как к Девону, Фелексу и другим детям в семье. Ты будешь посещать их занятия и их вечеринки и общаться с самыми влиятельными людьми Клоудбёрст Фоллс. А что самое прекрасное, тебе ещё будут за это платить. Я уже всё обсудил с Клаудией. За каждую неделю твоей службы ты будешь получать щедрое пособие.

— Да, — пробормотала я. — Всё, что ещё остаётся сделать — это пережить целый год и остаться в живых.

— Ты смогла прожить четыре года на улице, — возразил Мо. — Так что представь, чего сможешь добиться здесь, имея в своём распоряжении всю магию, деньги, власть и ресурсы семьи Синклер…

Внезапно его голос заглушили звуки музыки кантри. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что песня раздаётся из трейлера Оскара. Видимо, пикси предпочитал повредить себе барабанные перепонки, чем слушать, о чём мы говорим.

Мо посмотрел на меня и пожал плечами. Похоже, музыка совсем ему не мешала, хотя он наклонился поближе ко мне, чтобы я могла его слышать.

— Да ладно, малышка. Я знаю, что ты ужа начала обшаривать дом. Что ты взяла из библиотеки?

Я захлопала ресницами.

— С чего ты взял, что я обкрадываю моего нового боса?

Он лишь выгнул брови.

Я фыркнула, но потом потянулась к пояснице, задрала футболку и вытащила ложку, вилку и два ножа, которые стащила со стола в библиотеке, когда никто не смотрел. Я положила их на журнальный столик.

Мо ухмыльнулся, затем полез в карман своих белых штанов и вытащил ещё два ножа и одну вилку и положил их рядом с моими.

— Посмотри. Вместе у нас уже почти весь набор.

Я быстро взглянула на дом пикси, но музыка всё ещё гремела. Оскар никак не мог нас услышать в таком шуме. Хорошо.

Мо выложил украденное серебро в аккуратный ряд, прежде чем снова посмотрел на меня.

— Будучи челном семьи, ты не просто фишка в чужой игре. Ты должна это знать лучше, чем кто-либо ещё. Это означает деньги, власть, престиж и защиту. Даже своего рода настоящую семью, если захочешь.

— У меня была семья, — холодно сказала я. — У меня были ты и мама. Мне больше никто не нужен. Уже как четыре года.

Мо продолжал смотреть на меня с грустью в глазах.

— Кроме того, — продолжила я, — Ты же знаешь, что я ненавижу Синклеров, особенно Девона. Ты же знаешь… заешь, что из-за него убили мою маму.

Последние несколько слов прозвучали как хриплый шёпот. Потому что Девон Синклер стал причиной смерти моей мамы. Или, по крайней мере, одной из причин. А теперь я должна была защищать его, как будто он был кем-то другим. Гнев, боль и горечь горели в моём сердце, а из уголков глаз потекли горячие слёзы, прежде чем я успела их вытереть.

Мо вздохнул.

— Я понимаю, почему ты так чувствуешь, Лайла. Но пришло время отпустить боль и гнев и двигаться дальше. Девон был ребёнком, когда твоя мама умерла. Как и ты. Ты ничего не смогла бы сделать, чтобы спасти её. Думаю, глубоко в сердце ты это знаешь.

Я знала, но это не значит, что мне это по душе.

Я не рассказала Мо, настолько была разбита горем из-за смерти мамы, поэтому никогда больше не хотела испытывать такую боль. И в этом была настоящая причина, почему я держалась особняком и не удосужилась завести друзей в школе. Из-за того, что мне было так больно, я даже не была уверена, что смогу по-настоящему когда-нибудь оправиться от этой боли. Потому что как только кто-то становится для тебя важен, как только ты начнёшь забоится об этом человеке, как только полюбишь его… с этого момента ты, практически, можешь начинать обратный отсчёт времени до того мгновения, когда твоё сердце будет разбито, так как у тебя его отберут.

Это случилось со мной и моей мамой, и тоже самое случится с Синклерами. Клаудия думала, что наняла меня, чтобы защищать Девона. Но на самом деле она попросила меня защищать её саму от боли, связанной с потерей сына, точно также это было у меня с мамой. И всё из-за дурацких семейных распрей, заговоров и политических манёвров.

— Вскоре, ты всем им покажешь, Лайла, — проверещал Мо, пытаясь приукрасить события, как приукрашивал бесполезный мусор в «Раззл Даззл». — Доверься мне. И поверь в то, что ты была рождена именно для этого. Ты хорошая воровка, но будешь ещё лучшем воином. Как и твоя мама. Она считала своей обязанностью защищать людей и приглядывать за теми, кто не мог позаботится о себе сам. И я знаю, что ты чувствуешь тоже самое, хоть и не хочешь этого признавать, даже по отношению к самой себе. Это настоящая причина, почему ты помогла Девону и Фелексу. Потому что это было правильно.

— Точно, — язвительно сказала я. — И посмотри, куда меня это привело. Прямо в золотую клетку, решётка которой усеяна шипами, нацеленными в мою сторону.

— Не обманывай себя. Ты боец, солдат, защитница, как была твоя мама, Лайла. А если уж собираешься поставить на карту свою жизнь, то, по крайней мере, сделай это для кого-то, кто имеет значение.

— А Девон Синклер имеет значение?

— Ты знаешь, что это так, — спокойно ответил Мо. — Особенно для тебя. Твоя мама желала бы, чтобы ты была здесь. Не только ради Девона, но и ради себя самой. Твоё место здесь по многим причинам.

На этот раз я точно знала, о чём он говорит. И я не могла встретиться с его пытливым взглядом, потому что он был прав. Эта комната, этот особняк, эта семья, это было именно то место, где моя мама хотела бы меня видеть. Она хотела бы меня видеть здесь уже все эти годы после её смерти, если бы всё было иначе.

Если бы я была другой.

— А Клаудия? — хрипло спросила я, потому что меня мучили воспоминания, которые лучше оставить похороненными. — Должна ли я беспокоиться о ней?

Мо пожал плечами. Он знал, о чём я на самом деле спрашиваю.

— Думаю нет. Для неё ты просто ещё один охранник. Ни больше и ни меньше. Правильно?

— Да, правильно.

— В любом случае, она будет справедливо к тебе относиться, — добавил Мо. — Это больше, чем можно сказать о большинстве других семей, особенно о Драконисах.

Я подумала о моей встрече с Деей. С этим не поспоришь.

— А что насчёт моих вещей в библиотеке? — спросила я, всё ещё пытаясь найти какой-нибудь способ выбраться из этой ловушки, которая уже захлопнулась. — Я не могу просто оставить всё там. Рано или поздно их кто-нибудь обнаружит.

— На самом деле, я уже ходил туда рано утром, проник вовнутрь и забрал некоторые твои вещи. Остальное можешь взять в другой раз.

Мо показал большим пальцем через плечо, и только в этот момент я заметила один из моих потрёпанных чемоданов рядом с туалетным столиком. Должно быть Реджинальд поднял его наверх, пока я разговаривала с Клаудией в тренировочном зале. Я подошла и положив чемодан на бок, расстегнула замок.

Мамино синее пальто из паучьего шёлка лежало аккуратно сложенное на самом верху, вместе с кольчужными рукавицами и чёрным клинком. Я расстегнула молнию бокового кармана и нашла её единственную фотографию в рамке, а также её любимую книгу о монстрах и старых традициях. Страницы были исписаны проведёнными ею наблюдениями о существах, населяющих Клоудбёрст Фоллс.

Мо упаковал все важные вещи — единственное имущество, которое действительно имело значение, наряду с сапфировым кольцом. Я провела пальцами по улыбающемуся лицу мамы за стеклянной рамкой, сморгнув слёзы, которые обжигали глаза.

Ещё больше слёз. Я и впрямь становилась слабой.

— Спасибо, Мо, — прошептала я.

Он прочистил горло, но мы оба старались в этот момент не смотреть друг на друга.

— Не за что.

Я схватила мамино пальто и вытащив из чемодана, повесила на один из столбиков кровати, чтобы оно напоминало мне о ней. Затем положила рукавицы на туалетный столик, а меч прислонила к тумбочке у кровати. Однако фотографию мамы я оставила в боковом кармане чемодана, который снова застегнула, так, чтобы никто не смог её обнаружить. В этом доме никто, кроме меня, не должен видеть это фото.

Из дома пикси зазвучала ещё одна песня с той же громкостью, что и раньше. Похоже, Оскар действительно любит музыку кантри.

Мо встал.

— Мне сейчас лучше уйти, чтобы ты могла устроиться на новом месте.

— Ты… ты собираешься оставить меня здесь? Просто так?

— Что ж… да.

Он переступал с ноги на ногу.

Конечно, он собирался оставить меня здесь. Он был вынужден. Потому что это была моя комната, а не его. Это я работала теперь в качестве телохранителя, а не он. Это я была той, кто был связан с семьёй Синклер. По многим причинам, как он и сказал.

Тем не менее я не смогла сдержать горячую, стянувшую живот панику, которая пронзила меня при мысли, что Мо уходит. Конечно, может я и была последние четыре года сама по себе, но всегда знала, что могу обратиться к нему, если мне когда-нибудь действительно понадобится помощь. И что он поможет, несмотря ни на что. Я могла не беспокоясь, смело выходить на улицы Клоудбёрст Фоллса в любое время дня и ночи. Могла вламываться в дома богатых, позволить парням с мечами гнаться за мной и платить пошлину Лохнессу без страха. Но находится здесь, в этом доме, рядом с этой семьёй… это как будто меня отправили на другую планету, на которой были абсолютно незнакомые правила, языки и обычаи, которые я не хотела изучать.

И люди, к которым я не в коем случае не хотела привязываться.

— Но ты не волнуйся, — сказал Мо, заметив мою неуверенность. — Так легко ты не избавишься от старого Мо. Ты можешь приходить в «Раззл Даззл» в любое время. И если захочешь подзаработать, выполняя для меня поручения, просто дай знать. Клаудия попросила тебя стать телохранителем Девона, но она ничего не говорила о том, что ты не можешь параллельно подрабатывать где-нибудь ещё.

Он хитро подмигнул мне, и я не смогла сдержать смех.

Мо помедлил, затем притянул меня к себе и обнял. Я обняла его в ответ.

— Звони мне днём или ночью, если что-нибудь понадобится, — прошептал он. — Не имеет значения, что.

Я кивнула, пытаясь сдержать эмоции, которые душили меня изнутри.

Мо отстранился.

— Будь хорошей, Лайла. Или хорошо работой над тем, чтобы стать по-настоящему плохой. Я оставлю это на твоё усмотрение.

Он подмигнул мне в последний раз, затем повернулся и вышел из комнаты.

Несмотря на то, что музыка всё ещё раздавалась из дома Оскара, я могла бы поклясться, что расслышала тихий щелчок, когда дверь закрылась за Мо. Почему-то он показался мне таким громким, как гонг, знаменующий конец моей старой жизни и начало чего-то нового.

10

Было ещё не так поздно, но сегодняшние события так меня измотали, что я вытащила из чемодана пижаму, вошла в ванную и запрела за собой дверь.

Следующие два часа я отмыкала в ванной. Я даже не могла вспомнить, когда в последний раз принимала горячую ванну, поэтому наслаждалась каждой секундой. Помыла три раза голову и почувствовала себя чище, чем за прошедшие несколько месяцев.

Я никогда не считала себя фифой, но открыв шкаф в ванной комнате и обнаружив выставленные в ряды дорогое мыло, шампуни, кондиционеры и лосьоны, я вскрикнула от восторга. Я открывала бутылку за бутылкой и нюхала, пока все сладкие, цветочные и фруктовые ароматы не смешались, и я больше не могла отличить один от другого. Это было похоже на пребывание в отели. Иногда я позволяла себе провести там ночь, когда Мо хорошо платил. Но эта ванная была намного приятнее, чем в любом отеле, в котором я когда-либо останавливалась.

Возможно, всё это стоило того, даже несмотря на шипы в моей клетке.

Но в какой-то момент вода в ванной остыла, и мне надоело открывать бутылочки, поэтому я вытерлась, одела пижаму и поплелась в спальню. Я бросила взгляд на дом пикси, но музыка, наконец-то, стихла, а внутри трейлера было темно. Тини так и продолжал дремать, хотя падающий на него солнечный свет уже давно исчез. Значит придётся подождать до завтра, чтобы официально познакомится с черепахой и Оскаром.

Я открыла одну из дверей и выскользнула на балкон. Пока я купалась, солнце зашло, и долгий день постепенно сменялся ночью. Кроваво-красные полосы прорезали небо, но и они постепенно бледнели в розовые оттенки.

Я жила так долго в городе, что было непривычно смотреть на него с этой перспективы. Эта часть особняка выходила на один из многочисленных лесистых хребтов Клоудбёрст Маунтин, деревья и скалы напоминали ковёр из серых и зелёных драгоценных камней, имеющих края и углы. Дальше по склону, в усадьбах других семей, серебром и золотом горели огни, а далеко внизу, в центре долины, располагалась Главная аллея.

С этого расстояния круглая зона выглядела как огромное, лежащее на боку колесо обозрения, где места с лотками напоминали кабинки, в которые люди садились, чтобы прокатиться. В растущей темноте неоновые огни на Главной аллее пульсировали, словно радуга падающих звёзд. Они проносились от одной стороны круга к другой и обратно, что ещё больше усиливало иллюзию колеса обозрения.

Я положила руки на балконные перила, ощущая тепло камня. Вздохнув, я подумала о том, как сильно изменилась моя жизнь за один какой-то день. Вчера в это время я ещё бродила по Главной аллее, в поисках простого способа что-нибудь стащить, стараясь держаться подальше от семей и их охранников, чтобы потом вернуться в библиотеку на ночь. Теперь же была здесь, в особняке одной из семей, окружённая самыми качественными вещами, которые можно купить за деньги. Теми вещами, которые я так часто крала у других людей.

Интересно, что подумала бы обо всё этом мама. Без сомнения, она бы была счастлива, как и сказал Мо. Рада, что я спасла Девона; рада, что Клаудия принудила меня защищать его; рада, что я работаю на Синклеров.

Даже если они виновны в её смерти.

Пока я смотрела на Главную аллею, неоновые огни вспыхивали всё быстрее и быстрее, всё ярче и ярче, становясь всё больше и больше, чтобы, в конце концов, образовать белую стену перед моим взором. Я моргнула и вдруг увидела другую сцену, из другого времени и места. Те моменты, который отчаянно хотела забыть. Но не смогла остановить эти воспоминая, у меня ещё никогда это не получалось…

Я была с мамой на Главной аллее. Мы сидела на скамейке в парке и ели мороженное. Мы смеялись и разговаривали, пока мама не заметила что-то краем глаза. Я проследила за её взглядом и поняла, что она смотрела на другую женщину с красивыми, каштановыми волосами и мальчика на пару лет старше меня. Они оба прогуливались по парку.

Я закатила глаза. Мальчишки были такими противными, хотя этот был симпатичнее большинства, с ярко-зелёными глазами и вихрем в тёмно-коричневых волосах, из-за которого они торчали на затылке в разные стороны.

Мечтательная улыбка промелькнула на лице мамы.

— Они выглядят счастливыми, верно? — пробормотала она.

— Не такими счастливыми, как мы, — гордо и упрямо ответила я.

Мама сжала мою руку, а её тёмно-голубые глаза блеснули от смеха.

— Нет. Не такими счастливыми.

Мама продолжала наблюдать за другой женщиной и мальчиком, которые остановились перед одним из ларьков с едой, чтобы купить карамельные яблоки. Мальчика и его маму сопровождали охранники в чёрных плащах и с мечами на поясе, но это меня не беспокоило. Половина взрослых на Главной аллее носила сегодня либо меч, либо портупею с кинжалом. Поэтому я снова сосредоточилась на десерте и счастливо вздохнула, когда прохладное, сладкое клубничное мороженое наполнило мой рот.

Всё было прекрасно, пока мама не нахмурилась.

— Что случилось? — спросил я. — Твое мороженое тает.

Шоколадное мороженное уже капало ей на руку, а кусочки шоколада соскользнули с тающей верхушки и плюхнулись на землю.

Но мама не ответила. Она поворачивала голову туда-сюда, сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее. Я наклонилась и обвела взглядом толпу, состоящую из туристов, рабочих и охранников. И, наконец, поняла, на что она смотрит: на пять парней в красных плащах с мечами. Все они направлялись к маме и сыну, которые ели карамельные яблоки, не осознавая опасности.

— Лайла, — прошептала мама, крепко сжимая мою руку. — Хорошенько спрячься. И отдай мне мороженое.

Я замерла, задаваясь вопросом, что она собирается сделать, но её взгляд остановился на вооружённых парнях, и я поняла. Мама протянула мне руку. Я, вздохнув, ещё раз лизнула мороженное и передала ей вафлю. В тоже время мы сдвинулись вперёд, готовые в любой момент вскочить.

К этому моменту женщина с каштановыми волосами остановилась, чтобы с кем-то поговорить, в то время как мальчик подошёл ближе к ларьку, в котором продавались бенгальские огни. Пятеро парней вытащили мечи. Но они набросились, как я ожидала, не на мать, они подкрадывались ближе к мальчику… и ещё ближе… и ещё…

Мама вскочила со скамьи, её чёрный конский хвост развивался позади неё. Бросившись вперёд, она размазала первому нападающему остатки мороженого по лицу. Он издал удивлённое рычание, но она уже вырвала меч из его руки и полоснула по груди, прежде чем повернуться лицом к следующему противнику. Я нырнула за скамейку, наблюдая за всем через дырочки в металле.

Драка бушевала так быстро, что всё было размыто. Слышались гневные крики. В воздухе проносились лезвия. Везде брызгала кровь.

Каким-то образом маме удалось добраться до мальчика с зелёными глазами, который, чтобы защитить свою мать, поднял кулаки, готовый наброситься на врага. Но мама схватила его за плечо и развернув, толкнула в мою сторону.

— Забери его! — рявкнула она.

Я на пару секунд выскочила из-за скамьи, чтобы схватить мальчика за руку и затащить в моё укрытие, подальше от драки.

— Девон! — закричала его мать, в то время как охранники пытались толкнуть её себе за спину. — Девон!

Мальчик хотел побежать к ней, но я сжала его руку и заставила присесть рядом со мной.

— Оставайся здесь, — прошептала я. — Всё будет хорошо. Вот увидишь.

В его глазах мелькнули страх и недоверие, такие же яркие, как неоновые огни вокруг нас, но он остался со мной. Его свободная рука сжалась в кулак, а взгляд метнулся влево и вправо, в поисках новых нападающих. Он был готов сразиться с любым, кто нас атакует.

Но нас никто не атаковал.

Точно также, как драка началась, также быстро и закончилась, а пятеро парней лежали мёртвыми на земле. Мама стояла посреди тел с окровавленным мечом в руке и тяжело дышала. Она использовала остриё меча, чтобы разрезать рукав рубашки одного из парней. На его правом запястье блеснут золотой браслет, и мама резко втянула в себя воздух.

— Девон! Девон!

Другая женщина всё продолжала кричать, и теперь мальчик наконец вырвал свою руку из моей и побежал к ней. Это всё, что я успела увидеть, прежде чем моя мама выбросила меч, подбежала ко мне и схватила за руку.

— Мы должны бежать, Лайла, — настоятельно прошептала она. — Мы должны бежать…

Комар прожужжал вокруг головы, вырывая меня из моих воспоминаний. Парк исчез, а белая стена перед глазами побледнела, словно туман. Уже мгновение спустя, моё зрение прояснилось, и я снова уставилась на реальную Главную аллею.

Я выдохнула и рухнула на балконные перила. Это был ещё один щекотливый момент моего таланта зрения души. Моя магия позволяла не только заглянуть в человека, нет, иногда этот магический талант катапультировал меня в прошлое, позволяя увидеть произошедшие события.

Все те воспоминания, которые я хотела забыть.

Как тот день, когда моя мама спасла Девона, и все ужасные вытекающие последствия.

Когда я начала думать о том, что случилось после, перед глазами опять вспыхнули яркие звёзды. Если я не смогу взять под контроль эмоции, это будет верным способом вызвать следующее нежелательное воспоминание, поэтому я заставила себя долго моргать, глубоко вдыхая и выдыхая. Постепенно белые звёзды исчезли, а моё сердце перестало неистово колотиться, вторя грохоту квадроциклов, на которых так любили ездить туристы по Главной аллее.

Я больше ничего не хотела вспоминать и не позволю себе этого.

Не сегодня вечером.

Я развернулась и бросилась в комнату, захлопнув за собой балконную дверь. Как будто если перестану смотреть на Главную аллею, то смогу как-то смягчить боль в сердце.

На следующее утро я проснулась и собралась, как будто это был самый обычный день, а не первый из моей оставшейся, возможно, короткой жизни.

Я сунула заколки-отмычки в конский хвост и надела лучшие серые штаны-карго, вместе с синими кроссовками и голубой футболкой. Кроме того, я взяла рюкзак и переложила оттуда некоторые необходимые вещи в карманы брюк, включая несколько четвертаков. Конечно, я могла бы одеть и моё синее пальто из паучьего шёлка, а также кольчужные рукавицы, но не хотела, чтобы Клаудия увидела их. Она только станет ещё более подозрительной и начнёт спрашивать, откуда они у меня. Кроме того, я не могла избавиться от ощущения, что для меня будет лучше смешаться здесь с толпой.

И в качестве завершающего штриха, я продела через петли штанов мой чёрный кожаный пояс с сюрикэнами, прежде чем прикрепить к нему ножны с маминым мечом. Я не знала, собираются ли мне выдать здесь оружие, но хотела, чтобы её меч был при мне. Кроме того, я же телохранитель Девона, поэтому могла выглядеть в соответствии с этой ролью.

Я вытащила меч и уставилась на звезду, вырезанную на рукоятке чёрного клинка, провела пальцем по очертанию, прежде чем сделать тоже самое с другими звёздами, вырезанными на лезвии.

— Всё будет хорошо, — пробормотала я, вставляя меч в ножны.

Затем я прошла к дому пикси, надеясь, что смогу официально познакомиться, но в окнах всё ещё было темно, а от дома не исходило ни единого звука, хотя, похоже, на траве появилось больше банок от медового пива. Если Оскар и опустошил их вчера вечером, то, по крайней мере, я этого не слышала. Тини лежал на спине, а его пухлые, тёмно-зелёные ноги торчали в воздухе, пока он наслаждался своим утренним сном. Я подумала, не перевернуть ли его, но он выглядела таким довольным, поэтому я решила оставить его в покое…

Внезапно из трейлера вырвалась музыка, заставив меня удивлённо вздрогнуть. Я не узнала эту песню, но она была громкой, агрессивной и совсем не то, что мне хотелось слушать так рано утром. Я подождала, в надежде, что Оскар, наконец, соизволит выйти из своего трейлера, но пикси так и не появился. Ноги Тини вздрагивали, и он раскачивался на своём панцире из стороны в сторону, будто наслаждался музыкой во сне.

Я поморщилась. Эта музыка нравилась лишь ему. Но она становилась всё громче. Я истолковала это как явный знак убраться прочь, поэтому повернулась к закрытой двери. Никто ночью не стучал в неё, и никто не пытался войти.

Если бы кто-то попытался, было бы не так просто, потому что я взяла стул от туалетного столика и засунула под ручку. Я всегда так делала, когда спала в незнакомом, новом месте.

Но прошлой ночью я не слышала никаких звуков в коридоре, по крайней мере, ни одно достаточно громкого, который мог бы меня разбудить. Я приставила ухо к двери, но и сейчас ничего не услышала, за исключением безумно громкой музыки Оскара. Поэтому предположила, что это мне следует выйти и поприветствовать мою новую семью.

Вот повезло, так повезло.

Я убрала стул в сторону, открыла дверь и вышла в коридор.

Затем спустилась вниз по лестнице и поворачивая голову туда и сюда, пыталась одновременно разглядеть все гладкие мраморные полы, блестящее стекла и сверкающие люстры. Пока я бродила из комнаты в комнату и с одного этажа на другой, я подумывала стащить парочку вещей, чтобы добавить их к столовому серебру, спрятанному в ящике туалетного столика в моей спальне. Хрустальные канделябры на каминной полке. Шкатулка из слоновой коси на тумбочке. Серебренные подпорки для книг, в форме семейного герба: рука с мечом. Но я не поддалась искушению, чтобы отложить парочку вещей на чёрный день. Пока не поддалась.

По пути на первый этаж, я хорошо запомнила планировку дома. Окна.

Двери. Коридоры. Балконы со ступеньками, ведущими вниз. Решётки для роз, вьющихся с одного этажа на другой. Водосточные трубы, прикреплённые к наружным стенам. Я мысленно поставила крестик на карте в каждом месте с возможным путём отступления.

Я была немного удивлена, что никто не появился, чтобы остановить меня, хотя я в открытую всё вынюхивала, но через несколько минут я поняла почему. Особняк был пуст.

Никто из членов семьи не зависал в гостиных наверху и не разговаривал друг с другом. По воздуху не проносилось никаких пикси, чтобы разнести подносы с едой по этажам. В игровой комнате подростки не играли в бильярд и не смотрели фильм по большому телевизору.

Похоже, семья Синклер была намного меньше, чем я думала.

Я добралась до первого этажа и пошла дальше. Наконец я остановилась в коридоре и втянула в себя воздух.

Пахло… беконом, интенсивно, как будто поджарили очень много. Мой желудок заурчал в ожидании. Реджинальд так и не принёс мне вчера вечером ничего съедобного, и мне пришлось довольствоваться печеньем и яблоком, которые я умыкнула во время обеда в школе.

Запах притягивал меня, словно пение сирены. Я пошла по коридору, который заканчивался огромной столовой.

Всю её заднюю стену занимали узкие высокие окна, открывая вид на тёмно-зелёные хвойные леса, граничащие с территорией особняка. Через стекло проникал солнечный свет, заставляя блестеть люстры, словно бриллианты. Между люстрами по сводчатому потолку тянулись золотые и серебряные узоры. По середине комнаты стоял ряд длинных столов, за каждым из которых могло бы легко разместиться по тридцать человек. Из-под них выглядывали чёрно-белые персидские ковры.

Здесь я, наконец, обнаружила несколько человек, хотя и не так много, как ожидала. Несколько мужчин в костюмах, смеясь, разговаривали с охранниками, на которых были одеты практичные чёрные сапоги, штаны, рубашки и плащи. Свои мечи они прислонили рядом с собой к стулу, а мушкетёрские шляпы нахлобучили на оружие. Другие люди сидели маленькими группами и нервно оглядывались по сторонам, как будто никогда не были здесь раньше. Несколько пикси носилось по воздуху. Их прозрачные крылья переливались всеми цветами радуги, пока они ставили дымящиеся тарелки с яйцами, беконом и блинами на фуршетные столы вдоль правой стены.

Все взгляды остановились на мне — новом лице. На одно мгновение лязг и грохот посуды, как и все разговоры прекратились. Было такое чувство, будто я вернулась в старшую школу. Но я проигнорировала любопытные взгляды и шёпот, схватила тарелку и положила на неё столько еды, сколько поместилось на белый фарфор. Затем села в конце стола, поближе к буфету и подальше от других людей и принялась уплетать.

Девушка-пикси подлетела и поставила стакан апельсинового сока рядом с моей тарелкой. Я пробубнила благодарность. Мой рот был забит беконом, который на вкус был таким же солёным, хрустящим и вкусным, как и на запах.

Еда была намного лучше, чем я ожидала. Яичница-болтунья — лёгкой и пушистой, а ежевичные блины в одно и тоже время сладкими и кислыми. Я уже всегда знала, что пикси отличные повара, но не ожидала нечего подобного. С другой стороны, я в основном питалась овсяными батончиками на завтрак, ела на обед лазанью в школьной столовой, а мой ужин обычно состоял из жирного гамбургера. Всё домашнее было для меня чем-то особенным. Я быстро опустошила тарелку и взяла добавки.

Я как раз снова села, когда на меня упала тень. Я подняла взгляд и обнаружила Гранта Сандерсона, стоящего на противоположной стороне стола. На нём были одеты чёрные брюки и дорогая белая рубашка поло, подчёркивающая его мускулистую грудь. Не похоже, чтобы он прикладывал какие-то усилия, чтобы улучшить свой внешний вид, и всё же, как всегда, выглядел, красиво. Вероятно, он был одним из тех парней, которые могли встать с постели и сразу выглядеть великолепно.

— О, — сказал он. — Ты уже здесь.

Я пожала плечами и продолжила есть.

Грант тоже приготовил себе еду и сел на стул напротив меня. Он взял вилку, но потом лишь постучал по краю тарелки, вместо того чтобы насадить на неё еду. Просто преступление, позволять такому бекону остыть.

— Я уверен, у тебя есть вопросы по поводу того, как здесь всё устроено, — наконец заметил он.

Я снова пожала плечами и сосредоточилась на блинах.

— Что ж, я брокер Синклеров, — объяснил Грант. — Это значит, что я отвечаю за все деловые сделки и забочусь обо всех проблемах: о жалобах клиентов, о преступлениях против туристов, о ссорах между членами семьи.

В каждой семье были три самые влиятельные позиции — брокер, страж и дворецкий. И поскольку Грант был брокером, это означало, что он один из самых влиятельных людей в клане Синклеров, равный Девону, как стражу и Реджинальду, как дворецкому. Только Клаудия, являясь главой семьи, обладала ещё большей властью.

Грант замолчал, будто ожидал, что я удивлюсь, поэтому я решила немного подыграть ему.

— Ты выглядишь очень молодым для такой важной должности.

Он раздулся от гордости.

— Мне двадцать. Я самый молодой брокер в семье.

Я подумала, не указать ли ему на тот факт, что Девону только девятнадцать, а он занимает не менее важную должность, но предпочла держать язык за зубами. Для разнообразия.

Грант окинул взглядом пустые стулья вокруг нас.

— Даже если от семьи мало что осталось.

Я съела последний кусочек блина и отодвинула тарелку. Позже я возьму себе ещё немного. Но если Грант хотел поговорить, то кто я такая, чтобы мешать ему разбалтывать тайны?

— Я знаю, кто таки люди в костюмах и охранники, — сказал я, указывая на соответствующие столы. — Они, очевидно, работают на семью. Но кто другие?

Я указала на маленькие группки из двух человек и тех, кто держался особняком.

— О, это люди, которые пришли к Клаудии, — ответил Грант. — У них какие-то проблемы. Они либо хотят попросить об одолжении, либо подать ходатайство, чтобы стать частью семьи. Что-то в этом роде. Они ждут здесь, пока она примет их в библиотеке.

Значит снежная королева действительно снизошла до аудиенции для своих подданных. Интересно, заставляет ли она их кланяться? Скорее всего.

— Хорошо, — сказала я. — Но почему остальная часть особняка такая… пустая?

Грант бросил взгляд на буфет, но все пикси как раз вернулись на кухню, чтобы принести добавку, а с нашего конца стола больше никто не сидел. Поэтому он наклонился вперёд.

— Ты же знаешь, что Лоуренс, папа Девона, был убит несколько месяцев назад, верно? — тихо спросил он. — Это было во всех новостях.

Ужасное преуменьшение. Лоуренс Синклер подвергся нападению и был зарезан после того, как ушёл с вечеринки в честь Нового года, которую организовала семья Ито. Это ещё больше отяготило и так уже напряжённые отношение между семьями.

— Да, слышала об этом. И что? Быть главой семьи — работа не из безопасных.

— С тех пор всё больше людей покидает семью, — объяснил Грант. — Все знают, что это убийство заказал Виктор Драконис. Семья Ито у него в кармане, и, вероятно, ему не составило труда заставить её выполнить всю грязную работу. Ходят слухи, что Виктор положил глаз на семью Синклеров и собирается пойти против Клаудии. Он хочет забрать её бизнес на Главной аллее, вытеснить её из всех контрактов и тому подобное. И всё это прежде, чем нанесёт смертельный удар.

Грант ещё больше наклонился вперёд и заговорил ещё тише.

— Люди говорят, что он планирует заставить Клаудию отказаться от имени Синклер, распустить семью и передать ему всё, что у неё есть, включая особняк. Либо это, либо…

— Он убьёт её, — невозмутимо закончила я предложение. — И всех остальных в семье, кто не присоединится к нему.

Грант нахмурился, словно мои знания удивили его.

— Да уж. И именно поэтому люди уходят. Никто не хочет быть связанным с семьёй, у которой такие проблемы, как у Синклеров.

— Так почему остаёшься ты?

Я попыталась использовать своё зрение души, но он слишком быстро отвёл взгляд, прежде чем я успела взглянуть на его чувства. Но по какой-то странной причине его глаза становились всё темнее, чем дольше я смотрела на него, будто чёрные зрачки медленно заполнили голубой цвет его радужных оболочек.

Грант облизал губы.

— Я остаюсь, потому что…

— Я должен пойти сегодня, и это окончательно, — голос Девона прозвучал в коридоре перед столовой.

— На тебя напали, Девон, — более спокойный голос Клаудии донёсся до зала. — И, по меньшей мере, один из тех людей всё ещё там.

По мрамору прогремели шаги, и мать с сыном появились в открытой двери. На Клаудии снова был одет элегантный брючный костюм, на этот раз холодного белого цвета, а на Девоне чёрная рубашка поло и хаки.

— Я это знаю, — резко ответил Девон. — Поверь мне. Я был там. Как и Эшли.

Мне не нужен был мой талант к видению, чтобы видеть, как он сжал руки в кулаки, как мышцы на его руках вздулись и как сильно он стиснул зубы.

— Я не собираюсь прятаться в особняке, — сказал Девон. — Я и так достаточно долго прятался после смерти отца. Мне надоело сидеть без дела. Я не боюсь Драконисов или Итосов или любую другую семью, и я планирую показать им это. Я должен всем доказать, что я не трус.

Суровое выражение лица Клаудии немного смягчилось.

— Ты не трус. Но ты многое пережил за этот год. Мы все пережили, — она помедлила. — Я не хочу, чтобы ты пострадал.

— Это риск, на который я должен пойти. На который мы все должны пойти, будучи Синклерами, — ответил Девон. Клаудия протянула руку и сжала его плечо. — Кроме того, ты отлично знаешь, почему я обязан пойти, — сказал, разозлившись, Девон и отстранился. — В конце концов, ты сама это устроила.

Клаудия поджала губы, в то время как Девон повернулся и посмотрел в столовую.

Он ещё сильнее сжал челюсти, когда понял, что все в зале смотрят в их сторону и слышали их разговор. Но потом расправил плечи и вошёл. Я непроизвольно почувствовала восхищение.

У меня в животе снова заурчало, и я решили максимально использовать неловкую тишину, нависшую над залом.

— Хорошо, — радостно сказала я, встала и направилась к буфету. — Если мне придётся исполнять сегодня обязанности телохранителя, тогда определённо нужно ещё немного подкрепиться.

Клаудия тоже наполнила свою тарелку, затем остановилась возле стола, где мы сидели вместе с Грантом.

— Грант, прошу позаботься о том, чтобы Девон добрался до пункта своего назначения, — сказала она. — И Лайла, ты тоже.

Хоть она и платила мне за то, чтобы я охраняла её сына, но не доверяла. Раз отправила Гранта вместе с нами, чтобы он присматривал за мной. Умная женщина. Клаудия ещё бросила на меня холодный взгляд, прежде чем покинуть столовую. Я кое-как сдержалась, так сильно мне хотелось показать ей язык.

Девон тоже наполнил тарелку и сел рядом с Грантом. Он сосредоточился на своей еде и избегал смотреть на меня. Минуту спустя в зал вошёл Феликс, забрал с буфета весь оставшийся бекон и плюхнулся на стул рядом со мной. Какое-то время мы молча ели.

— Знаешь, когда мы вчера поехали, чтобы забрать Лайлу, я почти забыл, каким милым будет твой новый телохранитель, Девон, — как всегда заигрывая, протянул Феликс. — Прошу скажи, что ты не планируешь оставить её себе.

Рука Девона сжала вилку, но он не ответил на поддразнивание друга. Вместо этого он сжал губы, а его лицо стало ещё мрачнее. Мы встретились взглядом, и чувство вины в его глазах сразило меня, словно удар в грудь. Интересно, это из-за того, что Эшли умерла, или он думал, что я закончу точно так же, как она.

— Может мне просто стоит её у тебя украсть?

Феликс подмигнул мне. А я, усмехнувшись, наклонилась ближе к нему и опустила руку ему за спину.

— Ты ещё помнишь, как легко я надрала тебе вчера задницу, красавчик? — пропела я. — Я могла бы порезать тебя на куски, словно пиццу, ещё прежде, чем ты понял, что происходит.

Я снова выпрямилась и бросила его кошелёк на стол.

— Кроме того, я не встречаюсь с парнями, которые не могут позаботиться о своих вещах.

У Феликса отвисла челюсть, и он потянулся к заднему карману брюк.

— Как ты это сделала? Я вообще ничего не почувствовал!

— Нет, не почувствовал, — самодовольно произнесла я. — А даже если бы почувствовал, то подумал бы, что я лапаю твою задницу.

К моему удивлению, Девон тихо рассмеялся, отчего его глаза загорелись весельем. Таким счастливым я ещё его не видела. Несмотря на мои противоречивые чувства, я улыбнулась в ответ. Мы смотрели друг на друга, и постепенно его улыбка угасла. Как и моя. Мы оба снова сосредоточились на еде.

Феликс на протяжение всего завтрака не переставая болтал, указывал на людей и пикси за соседними столами и рассказывал о каждом какие-нибудь сплетни. Я делала вид, будто полностью поглощена едой, но запоминала всё, что он говорил. Я уже исследовала большую часть особняка и теперь пришло время узнать больше о людях, живущих в нём. Просто на тот случай, если у меня всё пойдёт здесь не так гладко. В какой-то момент Феликс, однако, замолчал, и мы закончили завтракать.

— Ладно, — пробормотал Девон. — Полагаю, нам пора отправляться и покончить с этим, — он посмотрел на Феликса. — Ты тоже должен пойти. Тем более, что она будет там.

Интересно, кто эта таинственная «она», но я как раз была занята остатками моих картофельных оладий, что было важнее, чем задавать бесполезные вопросы.

Феликс закатил глаза. Что бы там не замышлял Девон, он не хотел в этом участвовать.

— Пожалуйста, — попросил почти отчаянно Девон. — Ты же знаешь, как будет неловко, если ты не пойдёшь. Кроме того, ты ей нравишься. Ты всем нравишься.

— Очень верно помечено, — Феликс улыбнулся своей собственной популярности. — Ладно, я пойду с тобой. Но ты будешь мне должен.

— Договорились.

Слова Девона прозвучали почти так же, как слова Мо, так что у меня сжалось сердце. Но он не Мо. Девон Синклер был причиной смерти моей мамы, и мне нужно помнить об этом, а не думать о том, что его боль и страдания похожи на мои.

Грант отправился в гараж, чтобы взять один из внедорожников и подъехать к особняку.

Феликс заявил, что ему ещё нужно забрать что-то из зелёной лаборатории, что бы это ни было и где бы не находилось. Они оба поспешно исчезли в разных направлениях, так что я осталась одна с Девоном. Что ж, не совсем одна, были ещё пикси, которые собрали и унесли наши пустые тарелки.

— И вот мы здесь, — промолвил Девон.

— Да, здесь.

Он посмотрел на меня, будто ожидал, что я скажу что-то ещё, но я молчала.

— Итак, — продолжил Девон. — Как там было в другой школе? Ты ведь до сих пор ходила в обычную среднюю школу для смертных, верно?

— Нормально. Просто школа. Ну, ты знаешь. В любом случае, теперь всё закончилось.

Потому что я здесь. Потому что твоя мать заставила меня. Потому что я умру за тебя так же, как Эшли и моя мама.

Я не сказала этих слов вслух, но Девон всё же поморщился от моего бесстрастного голоса. Но он был как минимум таким же упрямым, как и я, потому что ещё не хотел отказываться от попытки завести разговор.

— Это красивое кольцо, — заметил он. — Откуда оно у тебя?

Я накрыла свою правую руку левой, сжав пальцами кольцо. Заострённые края звездообразного сапфира заставили меня думать о маме. Интересно, как часто она оказывалась в подобной ситуации: разговор ни о чём с новым клиентом, как будто от неё совсем не ожидали, что ради этого человека, она подвергнет свою жизнь опасности.

Особенно ради этого конкретного человека.

Меня охватил гнев. Я повернула кольцо так, чтобы звезда была со стороны ладони, скрывая её от глаз.

— Послушай, — резко сказала я. — Мы оба знаем, в чём заключается сделка. Ты принц этой конкретной мафиозной группировки, а я девчонка, которая последние четыре года жила на улице. У нас не так много общего, поэтому давай не будем притворяться, будто всё иначе. На сама деле, нам вовсе не нужно делать вид, что мы друзья. Похоже, с Феликсом и Грантом, у тебя их уже достаточно.

Девон моргнул, как будто был удивлён моим грубым тоном. Скорее всего, он и правда был удивлён. Я сомневалась, что кто-то ещё так к нему обращался. Никто на это не осмелился бы, так как он сын Клаудии.

— Я знаю, что ты здесь не по своей воли, — ответил он. — И я не виню тебя. Мне не нужен телохранитель, независимо от того, что думает моя мать. Я также знаю, что она практически шантажировала тебя, чтобы ты взялась за эту работу. Но я всё равно хотел бы, чтобы мы стали друзьями, если это возможно.

Я фыркнула.

— Ты — сын главы одной из самых влиятельных семей в городе. На самом деле, у тебя нет друзей, маленький принц. У тебя есть союзники, враги и люди, которые хотят видеть тебя мёртвым.

Не больше и не меньше. И в первую очередь это касалось меня.

Зелёные глаза Девона встретились с моими. Моё зрение души сразило меня, словно удар в живот, потому что я увидела боль, которую причинили ему мои резкие слова.

— Нам пора, — он вскочил на ноги. — Мы же не хотим опоздать.

Сказав это, он выдвинул стул, встал и направился к двери. Над буфетом в воздухе зависло несколько пикси. Они сердито на меня смотрели, скрестив свои крошечные руки на груди. Они заметили, что я расстроила Девона, и им это не понравилось.

— На что уставились? — огрызнулась я.

Пикси пренебрежительно фыркнули, прежде чем вернуться к своим обязанностям. Вздохнув, я повернула кольцо на пальце, чтобы звезда снова смотрела вверх.

Девон был прав. Я не хотела жить в этом доме, но всё равно застряла здесь, по крайней мере, на весь следующий год. Так что могла сделать то, для чего меня наняла Клаудия.

Я ещё раз вздохнула, затем встала и последовала за ним.

11

Девон ждал меня перед столовой, вместо того чтобы уйти и предоставить самой искать дорогу в особняке. Или, может, он думал, что если не будет сопровождать меня, я просто куда-нибудь исчезну.

И, возможно, был насчёт этого прав.

В любом случае, когда мы выходили на улицу, он молчал.

Солнце уже вовсю палило на гору, и майская жара в сочетание с влажностью, похоже, будут сегодня особенно удушливыми. Но газоны вокруг особняка были до самых краёв леса такими пышно-зелёными, какими только могли быть. Я снова заметила охранников, патрулирующих между деревьев. Многие из них были теми же людьми, которых я видела недавно в столовой. Время от времени один из них ступал в освещённое солнцем место между деревьев, так что серебряный браслет на его или её запястье вспыхивал. Мне эти браслеты почему-то напоминали наручники.

Я потёрла собственное запястье, мои пальцы впились в голую кожу. Никто не упомянул о том, что я тоже обязана получить семейный браслет, а сама я точно не собиралась его просить. Это сделало бы моё рабство слишком реальным. Может Клаудия выжидала, чтобы узнать, совершу ли я побег или как долго смогу выжить.

Но охранники были не единственными в лесу.

Я увидела вспыхивающие ярко-зелёные глаза, а ветви двигались, когда древесные тролли взбирались с одной ветки на другую, ещё более ловкие, чем белки, которых они распугали. Глубже в лесу, где зелень почти становилось чёрной, я видела другие вспыхивающие цвета: красный, синий и жёлтый, когда другие монстры просыпались и рыскали по лесу в поисках своего завтрака.

Я отвела взгляд от леса и сосредоточилась на Гранте, который стоял перед чёрным внедорожником с гербом семьи Синклер, прислонившись к передней двери. Его светлые волосы блестели на солнце, словно скрученное золото, а руки были скрещены на груди, демонстрируя мускулы. К тому же на нём были солнечные очки в стиле авиатора из-за которых он выглядел ещё круче.

— Где Феликс? — спросил Грант, выпрямляясь.

— Прямо здесь, — крикнул Феликс, который вышел из особняка после нас. В руке у него был красный подарочный пакет, какой обычно дарят кому-то на вечеринке, по случаю дня рождения.

— Что в пакете? — спросила я.

— Что-то, чтобы помочь Девону, — объяснил Феликс. — Позже сама увидишь.

Он ухмыльнулся, а Девон закатил глаза.

Феликс сел на переднее пассажирское сиденье, в то время как Грант скользнул на водительское. Девон подошёл и открыл заднюю дверь. Наверное, это должна была сделать я, раз я его телохранитель.

— Дамы вперёд, — пробормотал он.

Я уж точно не была дамой, но всё равно против воли покраснела. Я скользнула в машину, а Девон сел рядом со мной и захлопнул дверь. Он повернулся, чтобы пристегнуть ремень безопасности, и я почуяла его запах — резкий, свежий аромат сосновых игл. Я позволила себе сделать глубокий вдох, прежде чем сдвинуться на другой конец сиденья и тоже пристегнуть ремень безопасности.

Я молчала, когда мы спускались с горы. Да мне и нечего было привнести в разговор, учитывая то, что у Феликса не закрывался рот, и он говорил так быстро, словно автомат. Он придал совершенно новое значение слову «болтун».

Я посмотрела на Девона, потому что мне стало интересно, что он думает о непрекращающейся болтовне своего лучшего друга. Он лишь пожал плечами, хотя слабая улыбка заиграла на его губах. Я быстро выглянула в окно, прежде чем у меня возникло искушение вернуть ему улыбку.

Тридцать минут спустя Грант припарковал внедорожник на специальной стоянке у Главной аллеи, которая была зарезервирована для семей. Дюжина других чёрных внедорожников уже стояла здесь. Я изучила все гербы на машинах и обнаружила как рычащего золотого дракона Драконисов, так и нежную гроздь пурпурных цветов глицинии Итосов.

Мы вышли из машины, и Грант посмотрел на Девона.

— Где вы должны с ней встретиться?

Девоно поморщился.

— У входа в зал игровых автоматов.

Снова я спросила себя, кто это «она», но в любом случае всё равно скоро это выясню. Кроме того, моя работа не задавать вопросы, а приглядывать за Девоном. Да я и не хотела их задавать. Не хотела вмешиваться в его мир — в мир семей — больше, чем это необходимо. Это была просто ещё одна работа, посредником которой был Мо, а я была здесь только ради денег и всего того, что могла бы украсть за это время. Ничего более.

Это то, что я продолжала говорить себе, хотя отлично знала, что это неправда.

Мы с Грантом, Девоном и Феликсом направились к центру Главной аллеи. Феликс разговаривал с Грантом и совсем не обращал внимание на своё окружение, но Девон оглядывал улицы и здания вокруг нас, как будто это он был телохранителем, а не я. У него не было с собой меча, но из того, что я видела вчера в тренажёрном зале, он мог драться так же хорошо, как я. Если бы я не была свидетелем покушения, никогда бы не подумала, что Девон нуждается в защите. Его губы были сжаты в тонкую линию, а пальцы всё время сжимались и разжимались, как будто он почти надеялся на то, что кто-нибудь наброситься на нас, чтобы он мог использовать свой гнев и разочарование и избить врага до полусмерти.

О да, мне было знакомо это чувство.

Но никто не приблизился к нам, и никто не угрожал, когда мы оставили парковку позади и ступили на Главную аллею.

Главная аллея была жемчужиной Клоудбёрст Фоллс, местом куда стекались все туристы и местом, где они оставляли большую часть своих денег. Район в виде круга охватывал больше четырнадцати гектаров. Внешнее кольцо образовывали магазины, рестораны и казино. В центре находился огромный парк, вымощенные дорожки которого соединяли разные стороны Главной аллеи. Здесь один киоск примыкал к другому, в то время как десятки фонтанов всех форм и размеров, как гейзеры, выбрасывали в воздух воду, а дети, смеясь и визжа, пробегали под брызгами воды.

Хотя ещё даже не наступило время обеда, здесь уже резвилось полно людей в шортах, сандалиях и дешёвых футболках. С шеи у них свисали фотоаппараты, а с запястья телефоны. Сальные запахи попкорна, выпечки в масле и сладкой ваты наполняли воздух, в то время как неоновые вывески в форме замка на некоторых больших киосках приглашали людей попробовать шоколадные конфеты и карамельки, а также другие угощения.

Но Главная аллея была не единственным местом, которое посещали туристы. Вымощенные дорожки со всех сторон вели во внешнюю часть огромного круга, к небольшим площадям, окружённым отелями, магазинами, ресторанами, игровыми киосками, дорожками для картинга, кинотеатрами, зиплайнами и многим другим. Однако независимо от того, находились ли они на Главной аллее или на одной из отдалённых площадей, почти все магазины были связаны с общей сказочной тематикой города. Они носили такие имена, как «Шкатулка с драгоценностями» или «Мини-гольф Её Величества» и, конечно, все декорации и костюмы соответствовали названиям. Казалось, будто ты попал на средневековый рынок, самый безвкусный и невероятный во всём мире.

Но на Главной аллее была также парочка и настоящих, волшебных аттракционов, таких как Музей монстров, экспонатами которого были чучела монстров, а образовательной программой — места их обитания. Или зоопарки, где дети могли погладить молодых древесных троллей и других монстров. Другие музеи представляли всё, начиная с истории Клоудбёрст Фоллс и заканчивая забавными фактами о водопадах, включая добычу кровавого железа с горы.

Некоторые места даже были превращены в природные заповедники, где люди могли бродить по небольшим клочкам леса и наблюдать за грызунами-каменозубами, как те, используя свои острые как бритва когти, выкапывали пещеры в скалах, в то время как их маленькие родственники, бурундуки, наблюдали за ними. В целом, заповедники были немного похожи на дома бабочек под открытым небом. Только с зубами и когтями, вместо симпатичных крыльев.

Однако туристы были не единственными, кто ходил по Главной аллее. В соответствии с общей средневековой атмосферой, через равные промежутки стояли мужчины и женщины в чёрных сапогах по колено, чёрных брюках и ярких рубашках и плащах. На их головах были мушкетёрские шляпы с перьями. Эти охранники следили за всем, положив руку на рукоятку меча, пристёгнутого к талии. Я всегда думала, что они похожи на статистов из какого-то старого фильма про трёх мушкетёров, но многие туристы останавливались, чтобы сфотографировать одетых в костюмы охранников. На запястьях охранников блестело золото, серебро и бронза, объявляя, к каким семьям они принадлежат. Но ещё проще узнать, кто есть кто, было по плащам, цвета которых соответствовали цвету семей. Чёрный для Синклеров, красный для Драконисов, фиолетовый для Итосов и так далее и тому подобное.

У каждой семьи была своя часть Главной аллеи. Семья Драконисов управляла казино, Итосам принадлежали отели, у семьи Зелазер были рестораны. Из того, что я знала, Синклеры управляли банками, а ещё многим другим, вроде заповедников и шахт, добывающих на горе кровавое железо. К тому же все семьи зарабатывали много денег на защите, заботясь о непредсказуемых монстрах, которые слонялись по городу в поисках вкусных туристов.

Семьи разделили Главную аллею между собой, словно пирог, и каждая семья выставила в своей части охранников, которые должны были справляться с любыми проблемами. С клиентами, которые жаловались на высокие цены и небрежное обслуживание. С сотрудниками, которые воровали деньги из кассы. С монстрами, которые слишком близко подходили к толпе. С ворами, как я.

Мне было интересно, как Синклеры конкурировали с остальными, учитывая рассказ Гранта о том, сколько людей покинули семью. Но я увидела нескольких охранников с серебряными браслетами, на которых была рука с мечом. Они, как обычно, патрулировали территорию Синклеров. Может ситуация была не настолько плачевной, как её представил Грант.

— Давайте пройдём к залу игровых автоматов, — сказал Девон. — Я хочу покончить с этим.

Он направился к северной части Главной аллеи. Феликс последовал за ним, в то время как мы с Грантом встали по бокам. Охранники с подозрением смотрели на меня, когда я проходила мимо, их взгляды устремлялись к мечу, пристёгнутому к моей талии, поскольку никому, кроме стражей семьи, не позволялось носить оружие на Главной аллее. О, умоляю вас. Будто бы я не смогла украсть браслеты с их запястья, если бы захотела. Но их лица сразу же расслаблялись, когда они замечали, что я иду рядом с Грантом. Он улыбался, махал рукой и окликал охранников. Казалось, будто он знает почти всех, даже тех, кто работал на Драконисов.

Мы дошли до входа в зал игровых автоматов, и Девон огляделся по сторонам.

— Я её не вижу. А ты, Феликс?

Феликс покачал головой, затем они вместе подошли к билетной кассе, чтобы расспросить служащего о той, с кем Девон собирался здесь встретиться. Грант отправился поговорить с несколькими охранниками семьи Волковых, стоящих на входе в зал игровых автоматов, поскольку это была их территория. Но он старался держать Девона в поле зрения. Я прислонилась к картонной табличке с изображением тролля, поедающего блины. Может эти деньги будет легче заработать, чем я думала…

Девушка моего возраста остановилась рядом со мной, оглядывая толпу. Она была невероятно красивой, с чёрными волосами до плеч, тёмно-карими глазами и кожей, со слабым коричневым оттенком, как миндальная косточка. Несмотря на её сандалии на высоком каблуке, она была на несколько сантиметров ниже меня. На ней был одет фиолетовый сарафан с белым горошком, на запястье блестел тонкий серебряный браслет с изображение грозди цветов глицинии. Значит, они из семьи Ито.

Она посмотрела на меня, и мы мимолётно друг другу улыбнулись. Затем она уже хотела пройти мимо, чтобы потом внезапно остановиться и тихо присвистнуть.

— Хороший меч, — сказала она оценивающим тоном и наклонилась, чтобы поближе рассмотреть. — Это чёрный клинок? Мне очень нравится украшение из звёзд.

Я обхватила рукоятку рукой, чтобы скрыть звёзды.

— Не. Всего лишь дешёвая имитация.

Она выпрямилась и окинула меня взглядом с головы до ног, будто сравнивая с мечом. Видимо, я прошла её тест, потому что она снова мне улыбнулась.

— Ну, может ты сможешь помочь мне. Я кое-кого ищу…

— Поппи! Вот ты где! — прозвучал голос Феликса.

Она поморщилась.

— О, похоже, я его уже нашла. Во всяком случае, одного из них.

Феликс поспешил к нам, обнял Поппи за талию и подняв с земли, заслужил её улыбку.

Затем снова поставил на землю и придирчиво оглядел.

— Посмотри на себя, как приоделась. Мне нравится.

Она закатила глаза.

— Ну, лучше к этому не привыкай, потому что я старалась не для тебя, неудачник. Где Девон?

— Прямо здесь.

Девон присоединился к нам. По какой-то причине теперь он сжимал в руке белую розу.

— Привет, Поппи, — несколько неохотно сказал он. — Ты готова к нашему свиданию?

Я уставилась на розу, маленькую, нежную и красивую, как Поппи.

— Свидание? — спросила я, а мой желудок сжался.

Поппи и Девон смотрели друг на друга, тщательно сохраняя нейтральное выражение лица.

— Да, — сказала Поппи, забирая у него розу и вертя в руке. — Наши родители подумали, что это будет хорошей идеей, если мы… сходим один раз на сведение. Перед большим ужином на следующей недели, в котором примут участие все семьи.

— Из-за всего того, что произошло в последнее время, — добавил Девон ещё тише, чем она.

Я прищурилась. Он говорил об убийстве своего отца и предполагаемой причастности к этому семьи Ито.

Внезапно я поняла, кто эта девушка — Поппи Ито, дочь Хироши Ито, главы семьи Ито.

Значит это была своего рода мирная тактика, способ для Синклеров и Итосов показать другим семьям, что они не враждуют.

— Вот это свидание, — пробормотала я.

Оба поморщились.

— Итак, — сказал Девон и протянул Поппи свою руку. — Раз уж такое дело, можем зайти и в зал игровых автоматов.

— Да, — согласилась Поппи, взяв его под руку. — Давай покончим с этим.

Они подошли к кассе и купили билеты для себя и для нас с Феликсом и Грантом, который, наконец, закончил беседу с охранниками семьи Волковых. Впятером мы вошли в зал.

Как и всё на Главной аллее, зал игровых автоматов тоже был шумным, ярким и красочным. Куда не глянешь, везде развивающиеся флаги, качающиеся воздушные шарики и мигающие огни. Игры, аттракционы, киоски с призами и еда.

Всё это можно было найти здесь и даже больше, хотя никого из нас не интересовал сегодня этот ассортимент. Наша небольшая группа держалась вместе, бесцельно бродя вокруг.

Мы были не единственными подростками здесь, несколько раз проходили мимо других групп, принадлежащих к другим семьям, которые были готовы хорошо провести время теперь, когда в школе начались летние каникулы. Все они были чрезвычайно заинтересованы в Девоне и Поппи. Многие перешёптывались, вытаскивая свои телефоны и фотографируя, прежде чем передать своим друзьям и всем остальным в семье захватывающую сплетню о том, что Девона и Поппи видели вместе.

Я фыркнула. Иногда мне казалось, что семьи играли друг с другом больше, чем предлагала игр вся Главная аллея.

Поппи разговаривала с Феликсом, поскольку его рот снова не закрывался. Грант, сунув руки в карманы, брёл рядом с ними.

Так я оказалась рядом с Девоном. Каждый раз, когда он двигался, я ощущала его запах. Этот резкий, свежий запах сосновых игл. Почти против воли я глубоко вдыхала его, хотя знала, как это глупо.

— Прости, — сказал он. — Полагаю, ты ожидала чего-то другого.

— Вместо того, чтобы наблюдать, как ты на мнимом сведении встречаешься с девушкой из другой семьи? — я пожала плечами. — Всё в порядке.

Девон замолчал, и мы бродили по залу с игровыми автоматами следующие десять минут, прежде чем Феликс настоял на том, чтобы купить Поппи мороженное. Она захихикала, когда он, поклонившись, протянул ей высокое ванильное мороженное, посыпанное разноцветной крошкой. Один раз лизнув, она повернулась и случайно врезалась в парня позади, размазав мороженное по всей его красной рубашке. Рубашке, на которой красовался золотой дракон — герб семьи Драконисов.

Телосложение парня было словно стена, он был высоким и широким, с телом, которое состояли из одних мышц. Он посмотрел на мороженое и крошку, которые капли с его рубашки, затем медленно поднял голову. Его светлые волосы блестели на солнце, но карие глаза были холодными, словно лёд.

Я втянула в себя воздух, узнав парня, как прежде его сестру.

Блейк Драконис, старший брат Деи, защитник и заместитель главы семьи Драконисов.

12

Рот Поппи безмолвно открылся и закрылся, когда она осознала, что сделала и кто был пострадавший.

— О нет, — прошептала она.

Но одно я должна была признать. Она быстро опомнилась и попросив прощение, протянула руку.

— Блейк! Мне очень жаль! Я тебя не видела.

Со своими метр восемьдесят, Блейк возвышался над миниатюрной, стройной Поппи, а его скривившиеся губы говорили всем, как он разозлился. Кроме того, он был не один. Пятеро парней, все в футболках красного цвета Дракнисов и с золотыми браслетами, образовали позади него полукруг. У всех на поясе висел меч. Дея тоже была здесь. Она стояла справа от Блейка. Её взгляд метался между Поппи и братом туда-сюда.

Блейк с издевкой посмотрел на Поппи.

— Я даже не знал, что Итосы слепые. Я думал, они просто глухонемые.

Поппи задохнулась от оскорбления, но всё ещё пыталась перед лицом его гнева улыбаться. Однако улыбка быстро исчезла.

— Оставь её в покое, Блейк, — Девон подошёл к Поппи. — Это случилось не намерено.

Блейк одарил и его насмешливым взглядом.

— О, посмотри. Мальчик на побегушках Синклеров. Как насчёт того, чтобы смотаться домой и поскулить там, как это делает вся твоя жалкая семейка неудачников?

Девон сжал кулаки, но Поппи быстро встала между двумя парнями.

— Прости, Блейк, — повторила она. — Я куплю тебе новую рубашку.

Он улыбнулся, хотя выражение его лица было таким же хищным, как оскал любого монстра.

— Эй, милая, почему бы тебе просто не отдать свою? Опля, конечно я имею в виду твоё платье, ведь на тебе же нет рубашки. Это именно то, что мне хотелось бы увидеть. А как насчёт вас, ребята?

Он язвительно захихикал, а его друзья засмеялись вместе с ним. Единственная, кто не присоединился к жестокому веселью, была Дея, которая пристально наблюдала за братом.

Поппи вцепились в складки своего сарафана, но затем подняла подбородок.

— Забудь, — с отвращением сказала она.

Она хотела отвернуться, но Блейк схватил её за руку и дёрнул на себя.

Девон, Феликс и Грант бросились вперёд, но друзья Блейка сразу же подошли и выхватили мечи. Девону удалось уклониться, но Драконисы загнали Феликса и Гранта к ларьку с мороженым, вынуждая Девона отступить.

— Как думаешь, что вы, трое неудачников, сможете сделать? — насмехался Блейк. — Итак. Что насчёт тебя, Моралес? Собираешься исцелить меня до смерти?

Блейк и его друзья засмеялись; Дея поморщилась. Значит, талант Феликса заключался в исцелении. Не стоило из-за этого стыдиться, всё же Феликс гневно сжал губы.

— Оставь его в покое, Блейк, — прорычал Девон, всё ещё сжимая кулаки.

— По крайней мере, у Моралеса есть талант, — пренебрежительно произнёс Блейк. — В отличие от тебя, ты, бесполезный выродок.

Девон не обладал никаким талантом? Вообще никакой магией? Может быть поэтому Клаудия думала, что ему нужен телохранитель.

Блейк обратил своё злобный взгляд на Гранта.

— А ты? Я даже не знаю, кем являешься ты.

Губы Гранта скривились от отвращения, как только что губы Блейка.

— Блейк, — вмешалась Дея с явным предупреждением в голосе. — Достаточно.

Теперь он наградил своей злобной усмешкой сестру.

— Достаточно будет тогда, когда я скажу.

Блейк крепче сжал руку Поппи и притянув её ещё ближе, прижал к себе.

— Ну же, милашка, — протянул он. — Почему бы тебе не показать мне, что у тебя под этим симпатичным сарафанчиком?

Я посмотрела на Гранта, так как сегодня утром Клаудия, так сказать, поставила меня ему в подчинение. Но он лишь пожал плечами. Очевидно, он думал, что ничего нельзя сделать против пяти парней с мечами, особенно когда один из них был нацелен на его горло. Меня охватила ярость. Что ж, если он не собирался остановить их, тогда это сделаю я.

— Отпусти её, — рявкнула я, выходя вперёд, так что оказалась прямо перед Блейком, даже ближе, чем Девон.

Холодный взгляд Блейка окинул меня с ног до головы.

— Не волнуйся. Тебе я тоже ещё уделю внимание.

Он снова хотел повернуться к Поппи, но я подошла ещё ближе, настолько близко, что почувствовала запах пряного одеколона, которым он надушился.

— Ты придираешься к девушке? — издевалась я. — Что ж, тогда попробуй, придраться ко мне. Ну же. Чего ты боишься, крутой чувак?

Я отступила назад и развела руки в стороны. Глаза Блейка сузились, затем его взгляд упал на мой меч. Но как только он понял, что я не собираюсь вытаскивать клинок из ножен, он одарил меня такой же жестокой улыбкой, как Поппи.

Блейк оттолкнул её и потянулся ко мне, но я оказалась быстрее. Схватив его за руку, я как можно дальше заломила её за спину. Это был простой приём, которому меня научила мама уже много лет назад, но в то же время чрезвычайно эффективный. В этом положении я легко могла сломать Блейку запястье. Часть меня даже хотела пойти дальше и сделать это. Просто потому, что он был таким засранцем.

— Что ты чувствуешь, пупсик? — протянула я.

Блейк заскулил, сжав зубы. Он попытался высвободиться, но я вонзила ногти в его кожу, продолжая крепко держать руку. Он снова дёрнулся, и ледяной огонь магии пронзил моё тело. Значит Блейк обладал талантом силы и пытался использовать его, чтобы вырваться на свободу. Пусть подёргается, потому что чем больше он двигался, тем сильнее становилась я сама и тем крепче держала его запястье, пока у него из глаз не брызнули слёзы и ему пришлось опуститься на колени, чтобы ослабить давление на руку.

Все вокруг меня ахнули. Видимо, их шокировал тот факт, что кто-то довёл Бейка Дракониса до слёз.

Если бы они только знали, что я на самом деле хотела с ним сделать, а особенно с его отцом.

Мой взгляд перемещался с лица одного парня из семьи Драконисов к следующему. Я, так сказать, провоцировала их что-нибудь предпринять. В конце концов, я посмотрела на Дею, которая наблюдала за мной со смесью ужаса и очарования. В её взгляде я также обнаружила своего рода вынужденное уважение.

— Лайла, — рявкнул Грант. — Достаточно. Отпусти его.

Я уставилась на Блейка и приподняла его запястье ещё немного выше, просто чтобы дать ему понять, какую сильную боль могу ему причинить. Затем отпустила его и отступила.

Блейк обхватил запястье другой рукой. Затем зарычал и вскочив на ноги, направился ко мне, но Дея преградила ему дорогу, вытянув руки в стороны.

— Ну же, Блейк. Они того не стоят.

Он снова попытался пройти мимо неё.

— Ну же, — повторила она более громким и холодным голосом. — Папа разозлиться, если прямо сейчас случится… ещё один инцидент. Будь разумным. Оглянись по сторонам. Время и место совершенно неподходящие.

Наше столкновение привлекло внимание всего зала. Большинство сотрудников стояли без дела и пялились на нас, в то время как немало туристов-деревенщин вытащили телефоны и камеры, чтобы сделать снимки. Тоже самое касалось и детей из других семей. Даже Блейку в этот момент стало ясно, что он не сможет оправдаться, если нападёт на меня перед таким количеством свидетелей. Но это не помешало ему пригрозить мне.

— Это еще не конец, — прошипел Блейк.

— Даже не сомневайся, — прошипела я в ответ.

Он ещё раз с ненавистью посмотрел на меня, прежде чем отвернулся и протолкнувшись мимо своих друзей, ушёл. Остальные пять парней поспешили за ним, лишь Дея осталась стоять.

— Ты только что совершила огромную ошибку, — сказала она. — Ты понятия не имеешь, на что способен Блейк.

Я, наверное, знала о жестокости её старшего брата гораздо больше, чем она, всё же пожала плечами.

— Мне это не впервой.

Дея посмотрела на меня почти с жалостью, прежде чем покачав головой, последовала за своим братом и его друзьями.

Блейк, Дея и остальные Драконисы завернули за угол и исчезли из виду. Как только они ушли, Грант развернулся и вскинул вверх руки.

— Что это было?! — потребовал он ответа.

Я снова пожала плечами.

— Я просто делала свою работу.

Грант покачал головой.

— Ты не представляешь, сколько проблем ты только что спровоцировала.

О, я это знала. Мне просто было всё равно. Особенно, когда это касалось Блейка Дракониса.

Девон подошёл к Поппи.

— Ты в порядке?

Она уставилась в землю, потирая руку. На том месте, где Блейк сжимал её, уже начал образовываться синяк.

— Да, всё в порядке. Но думаю, сейчас мне лучше уйти.

— Хорошо, — мягко сказал Девон. — Я ещё провожу тебя до одного из отелей Итосов, ладно?

Она кивнула.

— Я пойду с вами, — вызвался Грант.

— А что с Феликсом? — спросила Поппи.

Мы все начали оглядываться, но его нигде не было видно.

— Я уверен, что он в порядке, — Девон повернулся ко мне. — Можешь поискать Феликса, пока я провожу Поппи на другую сторону Главной аллеи? Встретимся возле внедорожника.

Я посмотрела на Гранта, который кивнул в знак одобрения.

— Конечно, — сказала я. — Я его найду.

Девон протянул руку, и Поппи шагнула вперёд и взяла её. Затем она посмотрела на меня.

— Спасибо, — мягко сказала она.

Я кивнула.

— Всегда пожалуйста.

Все трое направились к выходу из зала игровых автоматов. Девон ещё бросил на меня взгляд через плечо. Сначала он выглядел очень серьёзным, но потом его лицо расплылось в широкой, счастливой улыбке. Ему также сильно, как и мне, понравилось, что Блейка поставили на место хотя бы раз.

Я улыбнулась в ответ, затем отправилась искать Феликса.

Я переходила из одной части зала в другую, держа руку на мече, и внимательно следила за всем, что происходило вокруг меня. То, что Блейк, Дея и их друзья ушли, не означало, что они не могут вернуться и попытаться подкрасться. Если они так сделают и застанут меня врасплох, то Блейк меня убьёт.

Как убивал уже раньше.

Воспоминания всплыли у меня в голове. Жаркий летний день. Маленькая квартира. И кровь — так много крови.

На полу, на стенах, даже несколько капель на потолке. Перед глазами вспыхнуло несколько белых звёзд, в знак предупреждения, но мне удалось сморгнуть их, хотя я не смогла полностью избавиться от хриплых криков, которые прозвучали эхом в голове — моих криков.

Я пошла дальше и, наконец, обнаружила Феликса за киоском с сахарной ватой, вместе с Деей.

Её руки были скрещены на груди, а с запястья свисал маленький, красный пакет. Она продолжала качать головой, в то время как Феликс размахивал руками, как будто спорил с ней.

Я крепче ухватилась за рукоятку меча, обводя взглядом окружение, но не увидела больше ни одного Дракониса. Только Дею с Феликсом.

Дея заметила меня и закрыла рот. Она бросила на Феликса уничтожающий взгляд, резко повернулась и бросилась прочь. Феликс повернул голову, но когда понял, что это я, расслабился. Я подошла к нему, всё ещё следя, не появится ли Блейк и другие Драконисы.

— Что ты здесь делаешь? — рявкнул он. — Ты следовала за мной?

— Да, — ответила я. — Девон и Грант отведут Поппи в один из отелей Итосов. Мы собирались встретиться возле машины, и они послали меня найти тебя.

Феликс поник ещё больше.

— О, извини.

— Что это было? С Деей?

Он провёл рукой по своим чёрным волосам.

— Я извинился перед ней. Попытался уладить конфликт.

Его объяснение имело смысл, но что-то продолжало не давать мне покоя.

— Ты не должен был этого делать. Блейк вёл себя как осёл. Кому и следовало извиниться, так это ему. Хотя нет оправдания тому, как он обращался с Поппи.

— Ты действительно понятия не имеешь о том, как работает семейная политика? — сказал Феликс. — На самом верху стоят Дроконисы, а все остальные уже под ними.

— Я знаю, как это работает. Поверь мне. Но от этого ситуация не становится более справедливой.

Феликс пожал плечами.

— В любом случае, Грант прав. Нам следует поскорее уйти, прежде чем всё станет ещё хуже. Давай уже.

Он сунул руки в карманы брюк и прошёл мимо меня. И в этот момент я поняла, что до сих пор упускала из виду.

У Фелкеса больше не было с собой красного подарочного пакета. Его несла Дея, когда ушла. А в её светлые длинные волосы была заправлена красная роза.

13

Пока мы возвращались к внедорожнику, я ничего не сказала Феликсу о своих подозрениях по поводу него и Деи.

Грант и Девон ждали нас в машине с уже заведённым двигателем. Когда я забиралась на задние сиденье, Грант бросил на меня негодующий взгляд. Видимо, он всё ещё злился из-за возможно вызванных мной проблем. Но мне было всё равно. Оно того стоило, увидеть боль в глазах Блейка.

На этот раз даже Феликс молчал, и мы в тишине вернулись в особняк. Там Феликс пробормотал о необходимости проверить что-то в зелёной лаборатории и поспешил прочь. Девон тоже исчез, а Грант сказал, что ему нужно поговорить с Клаудией о том, что произошло.

Я вернулась в свою комнату и плюхнулась на кровать. Вытащив телефон, я написала Мо, попросив перезвонить, чтобы я могла рассказать ему о встрече с Блейком. Но он не ответил. Вероятно, он был занят в лавке, пытаясь продать туристам безвкусные скульптуры для сада, в которых те не нуждались и не могли себе позволить. Внезапно я почувствовала пронзившую меня тоску. Ещё неделю назад я была бы с ним в «Раззл Даззл» и обсуждала новую работу, которую он мне проучил. Но сейчас всё было иначе, к добру или худу.

Я удивилась тому, как эта мысль меня расстроила.

Поскольку мне не чем было заняться, я долго принимала горячий душ, израсходовав ещё больше шикарного мыла и лосьона в ванной комнате. Надев свежую футболку и брюки-карго, я вернулась в спальню. Потом направилась к туалетному столику, чтобы завязать конский хвост…

— Значит это ты новая девчонка, — произнёс тихий, гнусавый голос. — Ничего себе.

Вздрогнув от неожиданности, я схватила прислонённый к туалетному столику меч и резко повернулась, задаваясь вопросом, кто был в моей комнате и чего хотел.

Но никого не увидела.

Я обвела взглядом всю комнату, от начала до конца и от одной стены к другой, но она была пустой. Как и балкон.

— Я здесь, красотуля, — снова раздался гнусавый голос.

Движение слева привлекло моё внимание, и только в этот момент я вспомнила о пикси. Похоже, он наконец-то решил выйти из дома и наладить контакт.

Я положила меч на кровать, подошла к столу, на котором стоял его дом, и наклонилась, чтобы наши глаза были на одном уровне. Тини, черепаха, дремала на солнце, поэтому я сосредоточилась на пикси.

На нём были чёрные ковбойские сапоги с заострёнными серебряными подносками, изношенная белая майка и боксеры в синюю полоску, похоже, покрытые горчицей, кетчупом и другими пятнами. Для парня, который был всего пятнадцать сантиметров ростом, с его песочного цвета волосами и ярко-синими глазами, он был красив. На его щеках была золотистая щетина, как будто он не брился несколько дней.

Он развалился на крошечном, шатком садовом стуле на переднем крыльце своего деревянного трейлера, вытянув перед собой ноги и с банкой медового пива в руке. По крайней мере, я предположила, что это пиво, поскольку банка выглядела точно так же, как те, что были разбросаны по двору. Я сморщила нос от кислой вони, исходившей от него. Во всяком случае, он вонял медовым пивом, и, похоже, был на прямом пути в следующий запой.

— Должно быть ты Оскар.

Пикси допил пиво, раздавил банку в руке и выбросил. Она попала в другие остатки алюминия в саду, отбросив их в сторону, словно кегли, и дребезжа прокатилась по траве.

— Ага. Везёт же мне.

— Меня зовут Лайла…

Он поднял руку, прерывая меня.

— Позволь мне остановить тебя прямо здесь, красотуля. Нам нужно с тобой кое-что прояснить.

— Что, например?

Он сердито на меня посмотрел, а его голубые глаза вспыхнули.

— Прежде всего, сотри эту снисходительную улыбку со своего лица. Я не твой питомец, и не игрушка, к которой можно относиться небрежно.

— А я такого никогда и не го…

— Я ещё не закончил, — выпалил он. — Я пикси и горжусь этим. Но лишь потому, что меня случайно выбрали быть твоим пикси, не означает, что мне должно это нравиться.

— Хорошо…

Его взгляд стал ещё интенсивнее.

— Эшли Варгас была моей подругой. Милая, вежливая, хорошая девочка. Она не заслуживала умереть в каком-то убогом ломбарде.

— Нет, не заслуживала, — тихо согласилась я.

Он бросил на меня пронзительный взгляд, будто не был уверен в том, насмехаюсь я или нет. Но я не насмехалась. Не стала бы, особенно, когда тема касалась такого вопроса. Даже у меня были свои границы.

— Я слышал, как ты прошлым вечером разговаривала со своим приятелем Мо, — объяснил Оскар. — О том, какой это для тебя прекрасный шанс. Ты же на самом деле не веришь в этот вздор, верно?

Я не ответила. Часть меня поверила Мо, или, по крайней мере, хотела поверить, когда он сказал, что это мой шанс чего-то добиться. Наконец делать то, чего желала бы для меня мама.

Оскар расценил моё молчание как согласие.

— О, ты поверила. Ты действительно в это поверила. Просто замечательно!

Пикси хлопнул себя рукой по колену и рассмеялся, хотя смех был пьяным. Я посмотрела на банки из-под пива, задаваясь вопросом, сколько он уже сегодня опрокинул. Из-за того, что они были такими маленькими, пикси быстро пьянели. Вот почему они пили медовое пиво, в котором в основном был сахар и почти никакого алкоголя. Интересно, с каких пор и как часто Оскар топил свои печали в алкоголе и почему изливал свой гнев на меня. Мы встретились всего две минуты назад, но он уже ненавидел меня.

Наконец его безрадостное хихиканье стихло.

— Не волнуйся. Я выполню свой долг, — последние слово он выдавил с трудом. — Я буду стирать и убирать, и следить за тем, чтобы у тебя было всё необходимое. Но на этом всё.

— А разве я от тебя требую что-то ещё?

У него от удивления отвисла челюсть, затем он с подозрением посмотрел на меня, а в его голубых глазах снова вспыхнул гнев.

— Давай кое-что проясним полностью, красотуля, — выпалил он. — Мы не друзья. И мы никогда не станем друзьями, поэтому давай забудем про весь этот театр со знакомством, хорошо? Это избавит нас обоих от многих неприятностей.

— В самом деле? Это почему?

Во взгляде, которым он одарил меня теперь, было больше страдания, чем я ожидала.

— Потому что ты уже скоро умрёшь, и тогда появится кто-то новый, чтобы занять твоё место. И когда это произойдёт, я соберу твои вещи точно так же, как собрал вещи Эшли.

Его глаза встретились с моими. Боль и скорбь мерцали в его налитом кровью взгляде, и эти эмоции, словно раскалённые иглы, впились в моё сердце.

— Мне жаль то, что случилось с Эшли. Ты прав. Она не заслужила такой смерти. Если бы только я смогла спасти и её тоже.

Оскар только фыркнул.

— Да, но ты не спасла, верно? Вместо неё ты спасла Девона. Как практично с твой стороны спасти такого важного члена семьи, вместо обычного телохранителя.

— Всё было не так, — запротестовала я. — Девон был ближе ко мне, чем Эшли…

— Открой этот позор, что ты называешь чемоданом, и поставь его на кровать, тогда я распакую твои вещи, — снова перебил меня Оскар. — После того, как выпью ещё одно медовое пиво. Или два. Или шесть. Или столько, сколько ещё осталось в холодильнике.

Он встал, открыл дверь своего трейлера и протопал внутрь. Дверь за ним захлопнулась, а следом и внутренняя деревянная дверь. Пять секунд спустя загремела музыка кантри. Опять. Как здорово.

Музыка разбудила Тини. Черепаха открыла чёрный глаз и смотрела на меня примерно полсекунды, прежде чем снова заснуть. Похоже, она привыкла к истерикам Оскара и решила игнорировать их. Интересно, сколько лет ей потребовалось, чтобы развить такую способность. Потому что это действительно был очень злой пикси.

Я стала наклоняться, чтобы заглянуть в одно из окон трейлера, но потом вспомнила, что сказал Реджинальд. Оскару не нравились люди, шпионящие за ним, и он пытался им выколоть глаза своим мечом.

Поэтому я снова выпрямилась и схватив чемодан, положила на кровать, как и было приказано. Я оставила всё в чемодане, кроме фотографии мамы. Её я сунула между складок сапфирового пальто в один из ящиков туалетного столика, чтобы пикси не наткнулся на неё. Когда я снова посмотрела на трейлер, меня осенила мысль, что Оскар толкнул примерно такую же речь, какую я выдала Девону во время завтрака.

И удивительно то, что слова Оскара ранили меня так же, как мои Девона.

Оскар остался в своём трейлере, вероятно, чтобы продолжить пить и предаваться мрачным размышлениям. Я вышла из комнаты, в основном, чтобы сбежать от громкой музыки. Я спросила одну из пикси, пролетавшую мимо, где могу найти Феликса, и она предложила проверить зелёную лабораторию на четвёртом этаже. Я последовала её указаниям, направившись к западному крылу особняка, где пересекла стеклянные двойные двери.

Зона передо мной была похожа на оранжерею, смешанную с химической лабораторией. Справа росли аккуратные ряды роз, орхидей, лилий, гортензий и других ещё более экзотических цветов. В коричневых глиняных горшках росли травы, такие как укроп, шалфей, розмарин и тимьян. Пряный запах трав смешался с нежным ароматом цветов, создав опьяняющие благоухание.

Прямо передо мной было несколько рядов густых кустов, каждый из которых имел острые, тёмно-зелёные шипы, длиннее, чем мои пальцы. Кусты шипокола.

Слева я обнаружила бунзеновскую горелку, мензурки и другое научное оборудование на длинных металлических столах. Полки, встроенные в каменную стену позади столов, были заполнены бутылками с тёмно-зелёным соком шипокола. Каждую полку закрывала тяжёлая металлическая решётка, чтобы защитить бутылки так же, как чёрные клинки в тренировочном зале.

Работа с монстрами была тяжёлой, грязной и опасной. Конечно, большинство монстров оставались на своих местах, либо в заповедниках, либо в тени. Но иногда они бродили по площадям и даже по Главной аллее, заставляя туристов визжать и кричать, прежде чем охранникам семей удавалось поймать их и вернуть в изначальное место обитания. И хотя некоторые монстры, такие как Лохнесс, позволяли пересечь свою территорию за определённую дань, были и другие, которые нападали просто ради удовольствия, независимо от того, голодны они были или нет.

Учитывая всё это, каждая семья держала при себе запасы сока шипокола, чтобы исцелять ранения, получаемые в результате столкновения с монстрами. Кроме того, семьи зарабатывали кучу денег, продавая крема, мази и многое другое в аптеках и других магазинах, таких как «Раззл Даззл». Любая рана заживала, стоило только облить и налить в неё достаточно сока шипокола. Но прежде это зелье вызывало почти невыносимую боль. Ощущение было такое, будто бесчисленное число шипов сшивает кожу, мышцы и кости, отсюда и пошло название.

Высокий худой мужчина вышел из-за кустов шипокола. На нём был одет белый костюм пчеловода, а в руках он держал много свежесрезанных веток. Кусты, строго говоря, не считались монстрами, тем не менее они требовали дань, прежде чем разрешить собрать свои ветки. Нужно было полить землю вокруг корней мёдом, и лишь тогда они подпускали к себе достаточно близко, чтобы можно было их подрезать. И даже тогда кусты всё ещё могли несколько раз уколоть, просто ради забавы. Вот почему на мужчине был одет этот защитный костюм.

Он положил собранные ветки на один из столов и снял с головы шляпу пчеловода, обнажив свои волнистые чёрные волосы и карие глаза. Он остановился, когда заметил, что я стою возле дверей.

— О, — сказал он, улыбаясь. — Привет. Должно быть ты Лайла. Я Анджело Моралес, папа Феликса. Он рассказал мне о тебе всё.

Я подумала о безостановочной болтовне Феликса.

— Бьюсь об заклад, что рассказал.

— Я бы пожал тебе руку, но… — Анджело поднял руки в перчатках.

— Всё в порядке.

Он указал подбородком глубже в оранжерею.

— Феликс там дальше, если ты ищешь его.

Я кивнула и ступила на одну из дорожек, вымощенную чёрным камнем, которая изгибаясь, вела глубже в зелёную лабораторию. Стеклянная крыша покрывала всё пространство, а из-за солнечного света было ещё жарче ужи и так в душном воздухе. Я бродила по рядам между цветов, трав и кустов, наслаждаясь тишиной.

Когда я почти достигла конца зелёной лаборатории, я услышала царапающие звуки, прервавшие тишину. Я последовала на эти звуки.

За ещё одним рядом шипоколов я обнаружила Феликса, сидящего на стуле. Перед ним стояло на столе несколько глиняных горшков, а рядом лежали пучки трав на влажных бумажных полотенцах, как будто он только что собрал их. Но его внимание было так приковано к кроваво-красной розе в руках, что он не услышал, как я подошла к нему сзади.

— Ещё одна роза для Деи Дракоинс? — ехидно спросила я.

Феликс удивлённо вскрикнул, раздавил розу в руке и взвизгнул, когда её шипы пронзили кожу. Он поморщился и бросил сломанный цветок на стол.

— Ради бога! Из-за тебя у меня чуть не случился сердечный приступ! — пробормотал он. — И я понятия не имею, о чём ты говоришь.

— Но конечно же имеешь. Потому что точно такую же розу ты подарил Дее в зале игровых автоматов.

— Нет, я не дарил.

— А я говорю, дарил, — возразила я. — Ты принёс с собой белую розу, чтобы Девон мог подарить её Поппи, как часть их ложного свидания. А красная роза с самого начала была предназначена для Деи, верно? Вот почему ты носил с собой тот подарочный пакет. Потому что в нём было два цветка, и ты не хотел, чтобы кто-нибудь заметил вторую розу или узнал, для кого она.

Феликс открыл рот, но в виде исключения, похоже, не смог найти слов. Он прикусил губу, а его щёки затопил виноватый румянец.

— Пожалуйста никому об этом не рассказывай, хорошо? — попросил он с оттенком отчаяния в голосе. — Синклеры и Драконисы не особо ладят друг с другом.

— Не волнуйся. Я хорошо держу язык за зубами…

Он немного расслабился.

— За подходящую цену.

Он вздохнул.

— Чего ты хочешь?

— Я не знаю… пока. Но когда что-нибудь придумаю, ты тут же узнаешь, — я ухмыльнулась при виде его кислого, упрямого выражения лица и прислонилась к столу. — Но мне просто интересно. Дея Драконис? В самом деле?

Феликс выпрямился.

— Дея не такая ужи и плохая.

— Не такая ужи и плохая? Она просто стояла рядом и позволила братцу напасть на Поппи!

Он покачал головой.

— Никто не сможет остановить Блейка, даже Дея. Он в семье занимает второе место, сразу после отца, и отец слушает его.

Я ничего не смогла возразить. Все знали о Блейке и Викторе Драконисах и их жестокости. Но я просто не могла представить себе болтуна Феликса вместе с высокомерной Деей.

— Ты поэтому флиртуешь с каждой девушкой, которую видишь? Не хочешь, чтобы кто-нибудь узнал, что ты полностью одержим Деей?

— Какое тебе до этого дело? — пробормотал он. — Ты такая же, как и другие. Ты ненавидишь её только потому, что она Драконис. Но ты даже её не знаешь.

Я пожала плечами.

— Тогда сделай так, чтобы я перестала её ненавидеть. Расскажи мне о ней. Как вы вообще стали парой?

Впервые с тех пор, как я напугала его своим появлением, на лице Феликса мелькнула улыбка.

— Вообще-то, всё случилось довольно глупо. Все дети семей посещают одну и туже школу. Это должно способствовать улучшению отношений между семьями или что-то в этом роде. В любом случае, мы с Деей были в этом году на одном курсе по химии и проводили эксперимент. Конечно, во время эксперимента я болтал со своим партнёром по лаборатории.

— Ты болтал? В самом деле?

— Да, в самом деле, — рассмеялся он. — Во всяком случае, Дея работала за соседним столом, и, очевидно, моя болтовня действовала ей на нервы, потому что в конце концов она сказала, чтобы я заткнулся. Я велел ей самой заткнуться, и прежде чем мы поняли, что случилось, учитель приказал нам обоим заткнуться, и в качестве наказания заставил оставаться в школе после уроков целых две недели.

Феликс набрал в лёгкие воздуха и продолжил.

— Поэтому нам пришлось ходить после уроков в библиотеку, а там вообще нечем заняться. Они отбирают даже телефоны. А поскольку там больше никого не было, с кем можно было бы поговорить, я начал говорить с Деей.

— И она не выбила тебе зубы?

— О, сначала она разозлилась, но ей было так же скучно, как и мне. Поэтому и она заговорила со мной. Так одно привело к другому… — он замолчал и многозначительно выгнул брови.

— А теперь вы втайне встречаетесь за спинами ваших семей, — подвела черту я. — Как Ромео и Джульетта. Ты же помнишь, как закончилась эта история, верно? Потому что у таких историй никогда не бывает хорошего конца.

Во всяком случае, для моих родителей всё закончилось плохо.

Он поморщился.

— Никому об этом не рассказывай. Нет, правда. Мой отец и Клаудия сойдут с ума, а Драконисы… ну, я понятия не имею, что они сделают, и даже не хочу это выяснять. Как и Дея. Поэтому молчи, ладно Лайла? Пожалуйста!

— Не волнуйся. Кто я такая, чтобы стоять на пути настоящей любви?

Я положила руку на сердце и театрально вздохнула. Феликс рассмеялся и бросил в меня тем, что осталось от розы. Я увернулась и заметила, что смеюсь вместе с ним. Это было… странное чувство. Мо был единственным человеком с кем я нормально разговаривала с тех пор, как ушла мама.

От этой мысли смех застрял в горле, но, казалось, Феликс этого не заметил. Он посмотрел на свою руку. Там, где шипы розы прокололи его кожу, всё ещё шла кровь.

— Наверное, мне стоит позаботится об этом.

— Это правда? То, что сказал Блейк? У тебя талант к исцелению?

Феликс подмигнул мне.

— Посмотри и узнай сама.

Он протянул руку, показывая мне три глубоких царапины на ладони. Затем уставился на раны, и его кожа сразу начала медленно стягиваться, закрывая их, словно задвигающаяся дверь. Хотя Феликс использовал свою магию на себе, я всё же почувствовала её в воздухе вокруг него, как ледяное облако.

Феликс вытер кровь с ладони и снова показал мне теперь совершенно невредимую руку.

— Видишь? Снова всё в порядке.

— Довольно круто.

Он пожал плечами.

— Было бы круче, если бы я мог сделать больше. Но небольшие порезы и синяки — это всё, что я способен исцелить. Тоже касается и моего папы. Чтобы вылечить травмы побольше, нам нужен сок шипокола. Это прекрасно работает, но ужасно больно. Один из охранников пришёл недавно со сломанной рукой. Нам пришлось использовать почти целую бутылку сока шипокола, и когда мы закончили, он всё ещё кричал.

Я нахмурилась, вспомнив о нападении в ломбарде. Я подумала, что загадочный незнакомец напал сначала на Феликса, потому что тот был ближе всех к двери. Но что, если была ещё другая причина? Что, если загадочный незнакомец вырубил Феликса, чтоб тот даже не пытался исцелить Девона и Эшли?

Это означало бы, что загадочный незнакомец был знаком с Феликсом или, по крайне мере, знал о его таланте.

В большинстве случаев не было ничего особенного в том, если кто-то знал о таланте другого человека. Большинство магов не пытались скрыть свои таланты. Тем не менее что-то в всей этой ситуации казалось мне странным. Но прежде, чем я смогла как следует над этим поразмыслить, из-за кустов к нам вылетела пикси.

— Привет, Феликс, — крикнула она. — Эти травы нужны Реджинальду на ужин. Он послал меня, чтобы я тебя нашла.

— Скажи ему, что я буду через несколько минут.

Пикси кивнула и умчалась прочь.

Феликс поднялся с табурета и начал собирать бумажные полотенца с травами.

— Долг зовёт.

Я кивнула, и мы вместе направились к выходу из зелёной лаборатории. Анджело стоял перед кустами шипокола, снова надев шляпу пчеловода, и обрезал ветки секатором.

Мы с Феликсом помахали ему. Анджело помахал в ответ, и снова вернулся к работе.

Перед самыми дверями Феликс остановился и посмотрел на меня.

— Знаешь, то, что ты сделала с Блейком, действительно было здорово. Думаешь, ты сможешь научить меня этому подлому приёмчику.

— Конечно, но разве охранники не учат вас, ребята, подобным вещам?

Он пожал плечами.

— Охранники… ну, им постоянно приходится что-то охранять. Грант слишком занят торговыми сделками между семьями, чтобы посостязаться со мной, а Девон предпочитает колотить неодушевлённые предметы. Он не особо любит поступать деликатно. Но я действительно хотел бы этому научиться.

Я не стала спрашивать почему. Было очевидно, что это имело какое-то отношение к Дее.

— Может, сможем позаниматься завтра?

Он подмигнул.

— Значит у нас свидание.

Я застонала.

14

Мы с Феликсом спустились в столовую. Он передал травы пикси, затем мы сели за стол и продолжили разговор. Он мне нравился. Он действительно был болтуном, какого ещё нужно поискать и счастлив лишь тогда, когда из его рта вылетала сотня слов в минуту. И только когда ел, ненадолго замолкал.

И даже тогда всё ещё пытался говорить с полным ртом.

И раз уж мы заговорили о еде: блюда сегодня вечером были такие же вкусные, как и за завтраком. Сочные сэндвичи с ростбифом и толстым слоем топлёного швейцарского сыра, со свежими помидорами, хрустящим салатом и острыми колечками красного лука. Соус из хрена придавал сэндвичам пикантный вкус. А в дополнение был хрустящий домашний солёный картофель фри. Пикси посыпала на него свежий укроп из зелёной лаборатории, так что он стал ещё вкуснее. На десерт были поданы подносы со свежими фруктами и только что испечёнными брауни, с расплавленным шоколадом внутри. Я отложила на салфетку немного клубники, чтобы взять её с собой в комнату. Может я и не нравилась Оскару, но это не повод заставлять страдать черепаху.

После обеда Феликс спросил, не хочу ли я в комнате для отдыха сыграть с ним в бильярд, но я отказалась. Это был длинный день, и я хотела уделить немного времени себе. После того, как я так долго жила одна, было немного утомительно, когда тебя весь день окружали люди.

Я вернулась в свою комнату и открыв дверь, вошла. Должно быть Оскар много работал, пока меня не было, потому что мой чемодан больше не лежал на кровати. Я открыла дверь встроенного шкафа. И в самом деле обнаружила мой старый чемодан в дальнем углу. Все вещи Эшли пропали и были заменены моей одеждой. Однако несколько джинс, шорт брюк-карго и футболок занимали ничтожно мало места. С унылым вздохом я снова закрыла дверь.

Но это было не единственное, что сделал Оскар. Он застелил кровать и откинул одеяло. На столе перед телевизором стояла корзина с яблоками и апельсинами, а в ванной я нашла свежий ассортимент мыла и лосьона, выстроенных в ряд на полочке. Я улыбнулась. К этому действительно можно привыкнуть.

Я подошла к дому пикси, чтобы поблагодарить Оскара, но все шторы были задёрнуты. Не было никаких признаков того, что он в доме, однако в саду валялось ещё больше банок от медового пива. Я сморщила нос от кислого запаха.

Оскора может и не было дома, зато Тини медленно ползал от одного конца своего загона к другому.

Это был первый раз, когда я увидела, что черепаха перемещается.

— Вот, малютка.

Я бросила в загон клубнику, которую принесла. Тини подполз и понюхал, прежде чем воткнуть клюв в одну из ягод. Я погладила пальцем его мягкую, бархатистую головку. Тини моргнул в ответ чёрными глазами, что я восприняла как благодарность. Я оставила его наслаждаться лакомством и прошла в ванную, чтобы приготовиться ко сну.

Двадцать минут спустя я вышла из ванной и выключила свет. Я повернулась к кровати…

Что-то пронеслось мимо моего лица.

Я махнула рукой, думая, что это пчела, прежде чем поняла, что это Оскар — и он был не особо счастлив.

Пикси скрестил руки на груди, сердито глядя на меня, затем понёсся к своему дому и приземлился на заборном столбе загона Тини. На Оскаре были джинсы с дырками на коленях и когда-то чёрная, но теперь выцветшая футболка. А на крошечных ногах чёрные ковбойские сапоги с заострённым серебреным носком.

Оскар ткнул пальцем в черепаху, которая как раз жевала последнюю ягоду.

— Что. Это. Такое? — потребовал он ответа.

Я подошла и снова почесала голову Тини.

— Это клубника, которая у меня осталось после ужина. Я подумала, что она может понравиться Тини.

Черепаха открыла рот и издала тихий, довольный звук. Ладно, эта отрыжка определённо была выражением благодарности.

— Я бы и тебе принесла немного, но не хотела, чтобы ты бросил её в меня.

Оскар фыркнул.

— Я бы не стал бросать её в тебя. Я бы размазал её на твоём лице.

Я восхищалась его боевым духом, ведь я была почти в десять раз больше него.

— Ты больше ничего не будешь приносить Тини, — выпалил он. — Никаких ягод, никаких фруктов, никаких лакомств. Он мой питомец, а не твой, и тебе стоит помнить об этом.

Я наклонилась, чтобы посмотреть пикси в глаза.

— Послушай, приятель. Я тебе не нравлюсь, ну и ладно. Я тоже не особо счастлива, что приходится иметь дело с самым маленьким в мире, провинциальным, лакающим медовое пиво ковбоем. Но у нас с Тини нет друг с другом проблем, и если я хочу приносить ему угощения каждый божий день, а по воскресеньям два раза, то буду приносить. Понятно?

Оскар упёрся руками в бока.

— Тебе лучше следить за своим тоном, когда говоришь со мной, красатуля. Я могу превратить твою жизнь в ад.

— В самом деле? И как же?

Его глаза сузились до щёлок, так что я едва могла разглядеть голубой цвет его радужной оболочки.

— Зудящий порошок в твоей постели. Блохи в твоей одежде. Мусор, спрятанный в твоих изношенных кроссовках. Все обычные трюки пикси.

— Валяй, приятель. Покажи на что способен.

— О, — прорычал он. — Ну подожди.

— Пустые обещания, — издевалась я.

— Послушай, ты… ты… ты!

Больше Оскар не смог вымолвить ни слова. Он подлетел к своему крыльцу и распахнув дверь, протопал внутрь и так громко захлопнул её за собой, что затрясся весь трейлер на столе.

В своём загоне Тини продолжал жевать последнюю клубнику, такой же спокойный, как и прежде. У меня было такое чувство, что скоро и мне придётся привыкнуть к приступам гнева Оскара.

Я была слишком взволнованна, чтобы идти спать, поэтому открыла одну из дверей и вышла на балкон.

Солнце зашло за горизонт, пока я спорила с Оскаром, и день постепенно сменялся ночью. Внизу, в долине, уже мигали огни Главной аллеи. Они пульсировали, как неоновое сердце…

Бах.

Бах. Бах.

Бах.

Звуки, раз за разом, доносились откуда-то сверху. Я склонила голову на бок и прислушалась.

Бах.

Бах. Бах.

Бах.

Если я не ошибалась, там кто-то наносил удары и очень настойчиво. Эй, почему тот человек должен один весело проводить время?

Я осмотрелась и обнаружила лестницу, которая с этой стороны особняка, зигзагом поднималась с одного этажа на другой. Было бы легко поднять по лестнице, но вместо этого я подошла к водосточной трубе и протянула руки.

Труба была сделана из полых, каменных составных частей и тянулась с крыши особняка до моего балкона и потом пройдя вдоль него, продолжала свой путь вниз. Я потрясла каменный слив, но он не сдвинулся ни на миллиметр. Единственный способ оторвать этот водосточный желоб от стены — отбить его кувалдой.

Я обхватила руками камень, который всё ещё был тёплым от дневной жары. Затем вдохнула полной грудью и начала карабкаться наверх.

Водосточная труба была узкой и гладкой от старости, ветра и непогоды, но я обхватила камень пальцами рук и ног и шмыгнула вверх, словно бурундук по стволу дерева. Ведь для меня это было не в первые. На самом деле, эта водосточная труба была намного прочнее, чем многие другие, по которым мне приходилось взбираться во время операций для Мо. Кроме того, я хотела выяснить, как быстро смогу подняться по ней наверх, когда меня никто не преследует. Всегда нужно думать наперёд.

Мне не потребовалось много времени, чтобы добраться до крыши этой части особняка. Сначала я перебросила через железные перила, окружающие крышу, одну ногу, затем другую, прежде чем отпустить водосточную трубу. Ухмыляясь, я качнулась, словно ребёнок, висящий вверх ногами на турнике, прежде чем подтянуться и сесть на перила.

Этот участок крыши образовывал террасу, открытую с трёх сторон, и с него была видна вся долина. Передо мной, рядом с железными перилами, стояли два шезлонга и открытая сумка-холодильник с бутылками воды и сока, погружёнными в лёд. На каждом из четырёх углов террасы возвышались старомодные, железные уличные фонари, а между одним из них и стеной был натянут гамак.

Но самым интересным был ряд металлических труб, выступающих из стены, которые напомнили строительные леса. Железные трубы тянулись то в одну сторону, то в другую, как в сложной конструкции для лазанья, тем боле что на некоторых столбах болтались боксёрские груши разных форм и размеров.

Бах.

Бах. Бах.

Бах.

Кто-то ударял по тяжёлой боксёрской груше посередине каркаса, что объясняло эти звуки.

Груша качнулась в мою сторону, и кулак ударил по ней с боку, посылая в другую.

И вот тогда я его увидела.

Девона.

15

На нём были чёрные спортивные шорты и футболка, обтягивающая мускулистую грудь. Его зелёные глаза горели, а рот сжался в непреклонную линию. Должно быть он уже некоторое время обрабатывал грушу, потому что на его висках блестел пот, а там, где волосы стали влажными, они казались скорее чёрными, чем коричневыми. Но мне это понравилось, хотя я уже начинала думать, что на Девоне всё выглядит хорошо. Боксёрская груша снова качнулась в сторону Девона, и он нанёс ей два жёстких боковых удара, потом ещё… и ещё…

Он снова и снова ударял по груше, доводя себя до изнеможения. Всё же продолжал наносить удары кулаками, даже когда они постепенно начали терять силу. В этот момент я кое-что поняла о Девоне, что до сих пор было скрыто за его спокойным внешним видом.

Он был диким.

И мне это понравилось.

Он мне понравился.

Гораздо больше, чем следовало.

Следовало бы вновь спуститься по водосточной трубе, но я осталась и продолжила за ним наблюдать, любуясь движением его мышц, быстротой и точной работой ног и тем, как он полностью сосредоточился на груше, будто та была настоящим врагом. Девон определённо сможет одержать в драке верх.

Похоже, он даже не собирался прекращать свои атаки, поэтому я решила принять решение за него.

— Думаю, ты уже убил её, — крикнула я.

Вздрогнув от неожиданности, Девон позволил боксёрской груше качнутся в его сторону, вместо того, чтобы снова ударить. Он поймал грушу и заглянул за неё. При виде меня, уголки его губ опустились вниз.

— О. Лайла.

Я выгнула бровь.

— Необязательно говорить так угрюмо.

Он пожал плечами, подошёл к сумке-холодильнику и взял бутылку воды, из-за чего мышцы на его руке снова пришли в движение. Да, я безусловно снова пялилась на эту часть его анатомии, а также на грудь, плечи и ноги. В сущности, на всё его тело. Смотреть на Девона было усладой для глаз, и я без проблем наслаждалась зрелищем.

Он снова выпрямился.

— Ты чего-нибудь хочешь?

— Если и есть кое-что, что ты должен обо мне знать, так это то, что я никогда не отказываюсь от бесплатной еды и питья. Вода была бы очень кстати.

Он бросил мне бутылку воды, затем плюхнулся в один из шезлонгов. Он какое-то время смотрел в темноту, прежде чем пододвинуть ногой второй шезлонг в мою сторону.

— Почему бы тебе не присесть, — он помедлил. — Если хочешь.

На этот раз заколебалась я, но прямо сейчас мне больше нечем было заняться. По крайней мере, это было то, в чём я пыталась себя убедить, когда подошла к нему. А вовсе не потому, что какая-то извращённая часть меня хотела узнать о нём больше. Ни за что.

Шезлонг скрипнул, когда я села, но выдержал мой вес. Девон поставил одну ногу на перила. Я последовала его примеру, и мы молча сидели, пили воду и смотрели вниз, на мигающие огни Главной аллеи.

— И так, — наконец сказала я. — Это твоё убежище? Твой суперсекретный клуб?

— Что-то вроде того.

— Мне нравится.

Он хмыкнул.

Мы продолжили пить. Вид с крыши был даже ещё более впечатляющим, чем вид с моего балкона, особенно потому, что в ночи летали светлячки и своим жёлтым свечением дополняли радужное сияние Главной аллеи.

Я была счастлива просто сидеть и наслаждаться видом, но Девон всё время поглядывал в мою сторону.

— Что? — спросила я. — У меня на носу пятно?

— Нет. Просто Феликс единственный человек, кто кроме меня поднимается сюда наверх. А ты намного тише него.

— Ты имеешь в виду, что мой рот не двигается со скоростью гоночного автомобиля? Этот парень никогда не замолкает, — я закатила глаза. — Держу пари, он говорит даже во сне.

Губы Девона изогнулись в улыбке, и он тихо рассмеялся — первый искренний смех, который я услышала от него. Такой простой звук, но он полностью преобразил его. Мгновение до этого он ещё хмуро глядел на звёзды, а в следующий, в его глазах вспыхнула эта горячая искра. Искра, которую я считала слишком интересной, что было чревато последствиями для моего же собственного блага. И в этот момент я поняла, что мне нравится смешить Девона. Мне нравится видеть эту искру. Девон воспринимал жизнь слишком серьёзно. Ему нужно смотреть на всё проще. Отчасти потому, что тогда этот год, на который я здесь застряла, будет более приятным.

Но его смех угас, и он снова посмотрел на меня.

— Почему ты здесь?

— Я стояла на балконе и услышала, как ты убивал боксёрскую грушу. Поэтому решила проверить.

Он бросил взгляд на стену.

— Но как ты сюда попала? Я запер за собой дверь.

— По водосточной трубе.

Его брови сошлись на переносице.

— По водосточной трубе. Ты поднялась наверх по водосточной трубе? С своего балкона? Но это сколько? Четыре этажа?

Я не особо скромно пожала плечами.

— Просто это то, что я делаю.

— А почему остаёшься? — его голос понизился до тихого шёпота.

— Из-за тишины.

Он нахмурился.

— Тишины?

— Я не… привыкла, когда вокруг меня столько народа. Особняк, все эти люди, шум в столовой… к этому нужно сначала привыкнуть.

Можно и признаться в небольшой клаустрофобии, которую я иногда испытывала здесь.

Всё же мне не понравилось, что пришлось показать ему эту часть себя. Я здесь для того, чтобы выполнить работу, ничего более. Но по какой-то причине мне было трудно об этом вспомнить.

— Грант говорит, что не может найти никаких записей о том, где ты жила до сих пор, — сказал Девон. — Ни квартиры, ни отеля. Ничего.

Значит Клаудия не поверила Мо на слово; она поручила Гранту узнать обо мне больше. Ну, это было здраво с её стороны. Интересно, что Грант сумел откопать, и что они с Клаудией об этом думали. Но я никогда об этом не узнаю. По-видимому, ничего из того, что он нашёл, не было настолько ужасно, чтобы заставить её пересмотреть свои планы насчёт меня. Мне придётся и дальше быть телохранителем Девона.

— Грант говорит, что ты и в приёмной семье не жила. Что случилось с твоими родителями? — спросил Девон. Казалось, ему действительно было любопытно.

Я снова пожала плечами.

— Отец никогда не имел значения. Он умер ещё до моего рождения.

Это была одна из причин, почему мама уехала из города. Не то, чтобы я собиралась рассказать Девону о себе больше, чем было крайне необходимо.

— А твоя мама?

— Она тоже умерла.

Должно быть он услышал предупреждение в моём голосе, потому что сменил тему.

— Тебе лучше исчезнуть. Убраться отсюда. Пока ещё можешь.

— Что ты имеешь в виду?

Он вздохнул.

— Тебе лучше покинуть этот дом, Лайла. Забудь про идею остаться здесь. Забудь о семье. Забудь обо мне.

И тогда я поняла, что он хотел сказать на самом деле.

— Тебе не нравиться тот факт, что я твой телохранитель.

— Мне не нужен телохранитель. Я сам могу позаботиться о себе, — чопорно сказал он.

— Но у тебя нет таланта, — я не хотела быть жестокой, просто констатировала очевидное. — У тебя нет магии. А почти все в других семьях владеют магией. Ты, конечно, понимаешь, почему твоя мать хочет, чтобы тебя защищали.

— Я сам могу позаботиться о себе, — рявкнул он. — Мне не нужна магия, чтобы стереть усмешку с физиономии Блейка Дракониса.

Нет, не нужна, если вспомнить, как он только что колотил по боксёрской груше.

Я сощурилась.

— Это потому, что я девушка? Ты чувствуешь угрозу своему драгоценному мужеству, когда тебя защищает женщина? Потому что если это действительно так, тебе лучше поскорее с этим справиться, чувак.

— Это не потому, что ты девушка, — снова рявкнул он. — Я не сексистская свинья. Не такой как Блейк.

Я бы скорее назвала Блейка монстром, а не свиньёй, но поняла, что он имеет в виду.

— Так что это тогда? Ты разозлился, потому что это я заставили Блейка отступить, а не ты? Ты всё равно ничего не смог бы сделать. Если бы попытался, то один из лакеев Драконисов пронзил бы Феликса мечом. И Гранта тоже. Единственная причина, почему они не обращали внимание на меня была в том, что они меня не знали. Потому что Блейк — сексистская свинья и просто не понял, что я представляю угрозу.

— Это не ты здесь угроза, — снова вздохнул он. — А я.

— Что ты имеешь в виду?

Вместо того, чтобы ответить, Девон вскочил на ноги, потом раздавил в руке бутылку от воды, повернулся и швырнул её в строительные леса. Бутылка попала в тяжёлую боксёрскую грушу и отскочила. Девон бросил гневный взгляд на смятый пластик.

Я поднялась на ноги.

— Что тебя так расстраивает?

Он фыркнул.

— Ты никогда не сдаёшься, верно? Ты ничем не лучше Феликса. Он тоже всегда пытается заставить меня обо всём рассказать.

— В этом случае приму это за комплимент.

Девон обернулся, его глаза блестели от гнева.

— Думаешь, я хочу, чтобы ты была здесь? — прорычал он. — Думаешь, я хочу, чтобы ты умерла за меня, как Эшли? И все остальные до неё?

Я не смогла бы удивиться больше, если бы он ударил меня по лицу. Слова зависли в воздухе, как светлячки вокруг нас. Казалось, они почти пульсируют, и с каждой вспышкой приносят новую волну боли. Девон горько рассмеялся, и я вспомнила чувство вины, печаль и сожаления, которые увидела в его сердце. Теперь я поняла, что он испытывал эти чувства из-за них: из-за Эшли и других телохранителей, всех тех людей, которые на протяжении лет погибли, защищая его.

Включая мою маму.

— И знаешь, что самое грустное? — снова прорычал он. — Я могу. Я действительно могу сам о себе позаботиться. Я владею кулачным боем и мечом так же хорошо, как и любой другой охранник. Вот почему отец назначил меня стражем семьи и передал ответственность за охрану, прежде чем умер. Я могу победить в бою любого в семье. Ну, возможно, кроме тебя.

Я уже хотела сделать язвительное замечание по поводу этого переиначенного комплимента за мои навыки, но решила сдержаться. На этот раз.

— Так в чём проблема?

— В моей маме. Если бы она просто позволила мне… — он сжал губы, словно только что чуть не выдал какую-то тайну, о которой я не должна знать.

— Если бы она просто позволила тебе что?

— Ничего, — пробормотал он. — Забудь.

Девон обошёл крышу, прежде чем снова повернуться ко мне. Он вздохнул, и весь гнев вытек из его тела, словно воздух из воздушного шарика.

— Мне всё равно, что моя мама сказала тебе или что пообещала, или чем пригрозила, — сказал он. — Я позабочусь об этом. Клянусь. Но ты должна сейчас исчезнуть, прежде чем будет поздно. Прошу тебя, Лайла. Прошу, просто уйди. Прежде чем тебя убьют.

Девон бросил на меня последний израненный взгляд, отворил дверь, шагнул и исчез в темноте особняка.

Я осталась сидеть на крыше, размышляя о словах Девона и всех эмоциях, вспыхнувших в его глазах.

О Гневе. Чувстве вины. Печали. Страхе.

Но он снова беспокоился не за себя, а за меня. Он действительно имел в виду то, что сказал. Он хотел, чтобы я исчезла, потому что действительно думал, что меня убьют, если я останусь его телохранителем.

И, вероятно, он был прав.

Но в первые я действительно захотела остаться. Не потому, что Клаудия платила мне и не потому, что угрожала или использовала Мо в качестве средства принуждения. Я хотела остаться, чтобы доказать, что Девон ошибается. Я хотела показать ему, что это не его вина, что он оказался мишенью. Что это всё из-за того окружения, в котором он родился, и что он ничего не смог бы сделать, чтобы избежать этого.

Также, как и я теперь больше не могла избегать.

Я хотела гарантировать безопасность Девона. Я хотела показать ему, что смогу пережить любое нападение, предпринятое Драконисами или любой другой семьёй.

Более того, я должна была сделать тоже, что моя мама. Мо был прав. Я бала сильно на неё похожа — боец, солдат, защитница. Впервые я поняла, почему она вскочила с той скамейки в парке, когда на Девона и Клаудию напали. Потому что хотела спасти невинного мальчика. И теперь я тоже хотела его спасти.

Черт возьми.

Но первый шаг, чтобы спасти Девона и саму себя — это выяснить, кто хочет его смерти. Я вспомнила нападение в «Раззл Даззл». Без сомнения, Грант уже провёл расследование. Нужно будет узнать, выяснил ли он что-нибудь. А ещё я спрошу Мо. Возможно, он сможет найти какие-нибудь доказательства, которые упустил Грант.

Это было тоже самое, что шпионить за домом или оценивать туриста, у которого собираешься очистить карманы. Ты взвешиваешь опасность против прибыли, ищешь слабые места и выясняешь, как провернуть это дело так, чтобы никто не заметил.

Раз плюнуть. Я не испортила ни одной работы, которые выполняла для Мо и не собиралась начинать с этим сейчас.

Довольная своим планом нападения, я покинула крышу. Я спустилась по водосточной трубе и вернулась на ночь в свою комнату.

16

Следующие несколько дней прошли спокойно, и я быстро погрузилась в рутину.

В девять я спускалась в столовую и съедала столько завтрака, сколько помещалось в живот. Затем сопровождала Девона всякий раз, как он выходил из особняка, обычно в сопровождении Гранта и Фелекса. Как только Девон заканчивал свои ежедневные туры, я возвращалась в особняк, чтобы, либо некоторое время потренироваться с Феликсом в тренажёрном зале, либо разведать территорию особняка. День заканчивался в столовой с Феликсом, а потом, как только я возвращалась на ночь в свою комнату, докучала Оскару, подсовывая Тини немного ягод, листья салата или других угощений.

Девон почти со мной не разговаривал, но каждое утро, когда я появлялась к завтраку, он выглядел разочарованным, как будто хотел, чтобы я улизнула посреди ночи. Но я никуда не собиралась. До тех пор, пока не буду уверенна, что он в безопасности. Это то, чего хотела бы моя мама, и я буду проклята, если допущу, чтобы он умер после того, как она спасла его несколько лет назад.

Поэтому я вынюхивала в особняке Синклеров, болтая с охранниками, пикси и гостями, чтобы выяснить, затаил ли кто-нибудь злобу на Девона. Таинственный незнакомец должен был как-то отслеживать движения Девона, в противном случае никогда не смог бы организовать нападение в «Раззл Даззл». А как лучше всего получить информацию, если не с помощью осведомителя среди членов семьи?

Но все, с кем я говорила, уважали Девона и восхищались им, и, казалось, никто не хотел говорить о нём что-то плохое. Я даже использовала зрение души, чтобы убедиться, что люди говорят правду, но они действительно имели в виду всё то хорошее, что сообщали о Девоне. Если у таинственного незнакомца был шпион в семье Синклеров, то я не смогла его найти.

Мои же настоящие обязанности телохранителя были относительно скромными. В основном я стояла где-то в углу, положив руку на рукоятку меча, в то время как Девон встречался с другими охранниками, владельцами магазинов на Главной аллее или другими людьми, с которыми должен был что-то уладить. У него также состоялось ещё несколько псевдосвиданий с Поппи, в попытке сгладить отношения между Синклерами и Итосами, прежде чем все семьи соберутся на большом ужине. Мы с Феликсом тоже ходили на эти свидания. Я не возражала, мне нравилась Поппи. Она была умной, весёлой и любила боевики, как и я.

Кроме того, я использовала эти возможности, чтобы расспросить людей о Девоне за пределами семьи Синклер. Но и там я получала те же ответы и натыкалась на то же восхищение. До сих пор таинственный незнакомец хорошо заметал свои следы, и я так и не стала ближе к разгадке его личности.

Однажды Девон и Феликс захотели устроить в особняке марафон по просмотру фильмов о монстрах, а это означало, что у меня выходной. Поэтому я решила навестить Мо. Он иногда присылал мне сообщения, и мы несколько раз разговаривали по телефону, но это было не тоже самое, что увидеть его лично. Кроме того, я хотела знать, выяснил ли он что-нибудь о нападении на Девона, так как я сама до сих пор попадала из одного тупика в другой.

У Гранта было какое-то дело в одном из банков Синклеров, и он предложил подбросить меня в «Раззл Даззл». Солнце и жара были сегодня не такими скверными, поэтому Грант открыл окно. Я откинула голову на сиденье и наслаждалась постоянным ветром. Ветер теребил мои волосы, но это меня не беспокоило. По крайней мере до тех пор, пока я не поняла, что причёска Гранта всё ещё безупречна.

Нет, серьёзно. Его золотая грива выглядела такой же, как когда он только что сел в машину. В стороны не торчало ни одной волосинки. Интересно, как он это делает. Может именно таким был его талант — всегда выглядеть идеально. Ха. Я ощущала слабый холод магии, который указывал на то, что он как-то подсознательно использовал свою магию. Но её было недостаточно, чтобы активировать мою собственную впитывающую магию.

Грант проехал через мост Лохнесса, не собираясь замедлять ход, чтобы заплатить пошлину. Но я была к этому готова. Я достала из кармана несколько монет, затем высунула руку из окна и раскрыла пальцы.

Бряц. Бряц. Бряц.

Три четвертака соскользнули с моста и упали в реку.

Это должно удовлетворить Лохнесса.

— Что ты там делаешь? — спросил Грант.

Я убрала руку обратно в машину.

— Ничего.

Мне не особо хотелось, чтобы он снова высмеял меня только потому, что не верит в такие вещи, как пошлина Лохнессу.

— Итак, — сказал он. — Как тебе до сих семья?

— Нормально.

— Во всяком случае, ты сильно впечатлила охрану. Я слышал, что ты победила в бою один на один каждого из них. В чём твой секрет?

— Поджаренный бекон, — пошутила я. — Очень много бекона.

Грант рассмеялся, но его смех прозвучал немного натянуто. Он открыл рот, чтобы задать мне следующий вопрос, но я его опередила. У меня не было абсолютно никакого желания говорить о себе. Кроме того, это был мой первый шанс выудить у Гранта информацию о нападении в ломбарде.

— Ты что-нибудь ещё узнал о нападении в «Раззл Даззл»? Кто этот таинственный незнакомец и почему хочет убить Девона?

Грант пожал плечами.

— Я ещё расследую, но до сих пор не нашёл ничего конкретного. Если за нападениями стояли Итосы или другая семья, то они до сих пор молчат.

— Как насчёт мёртвых парней? Кто они?

Он снова пожал плечами.

— Просто какие-то парни-наёмники. Ничего не значащие головорезы. Никого, кто имел бы значение.

Я нахмурилась. Парни были достаточно важны, чтобы защищать бухгалтера, которого я ограбила. Бухгалтера, у которого были связи с какой-то семьёй. Нужно будет спросить Мо, на какую семью работал тот бухгалтер. Это может дать мне ключ к разгадке, какая семья стоит за нападением.

— Почему ты вдруг так заинтересовалась покушением на жизнь Девона? — спросил Грант.

— Просто хочу знать, с кем имею дело.

— Ты уверенна, что это не имеет никакого отношения к Девону?

Я слегка напряглась.

— Почему ты так говоришь?

— Не пойми меня неправильно, Лайла, — ответил Грант. — Но я уже часто сталкивался с подобным. Тоже самое случилось с Эшли и девушкой, которая охраняла Девона до неё. Он относился к ним по-дружески, он со всеми так себя ведёт, но они… слишком с ним сблизились.

Было ясно, что он имеет в виду. Девушки влюбились в Девона, и их преданность стоила им жизни.

— Просто в Девоне что-то есть, — размышлял Грант. — Всё его любят… по какой-то причине.

Он смотрел вперёд через лобовое стекло, а не на меня, но чем дольше я за ним наблюдала, тем темнее становились его голубые глаза, точно также как на днях за завтраком. Он покачал головой, и иллюзия исчезла.

— Просто будь осторожна, хорошо? — попросил Грант. — Я не хочу, чтобы такая милая девушка, как ты пострадала.

Милая девушка? Я уж точно не была милой девушкой.

Или, может, я просто не хотела признавать, что он был прав. Что интерес, который я проявляла к Девону, был более, чем случайный.

И что именно это, скорее всего, убьёт меня.

Грант высадил меня перед площадью возле «Раззл Даззл». Он предложил снова забрать меня после того, как закончит дела в банке, но я сказала, что вернуть на гору на одном из трамваев для туристов. Поэтому он уехал.

Я вошла в магазин, прогремев костями Лохнесса. В ломбарде никого не было, кроме Мо, который сидел за задним прилавком. Свою белую соломенную шляпу он откинул назад, просматривая ещё один журнал с дизайном интерьеров. На нём была обычная гавайская рубашка, на этот раз с рисунком из ярко-зелёных листьев и розовых фламинго. Моё сердце сжалось, и только в этот момент я поняла, как сильно по нему скучала.

Мо поднял голову, и на его лице появилась широкая улыбка. Я подумала о том, чтобы забежать за прилавок и обнять его, но потом подавила этот импульс. Мо, так же, как и я, не особо любил обниматься.

— Привет, незнакомка, — пробормотал он. — Добро пожаловать в мой скромный маленький обитель.

— Милое местечко, — подыграла я. — Не успеешь оставить тебя на несколько дней одного, а ты уже идёшь и перекрашиваешь весь магазин.

Вместо голубого, стены были теперь светло-зелёными.

Мо замахал журналом.

— Этот цвет называется «морской пеной». Я прочитал о нём статью. Он якобы создаёт хорошее настроение. А люди в хорошем настроении…

— Потратят больше денег, — смеясь, закончила я его высказывание, которое он так любил цитировать.

Он пожал плечами и добродушно улыбнулся.

— Что-то вроде того. Ты как, малышка? Как там тебе живётся с Синклерами?

Я поставила локти на прилавок и рассказала Мо обо всём, что случилось. Он слушал меня, кивая, но в то же время наблюдал за всеми, кто проходил мимо и достаточно долго останавливался, чтобы заглянуть в окна. И каждый раз, встречаясь с кем-то взглядом, он улыбался шире, чтобы заманить покупателей в лавку. Но все попытки очаровать людей были безуспешными.

В конце концов, он сдался и снова сосредоточился на мне.

— Знаешь что, малышка? Я начинаю думать, что ты вредна для бизнеса.

— Вот уж нет. Тебе просто нужно приложить больше усилий, чтобы конкурировать с большими парнями на Главной аллее.

Мо проворчал.

— Раз уж мы заговорили о больших парнях, как ты ладишь с людьми в семье?

— Замечательно. Есть один парень, Феликс Моралес, с которым я часто тусуюсь. Он нечего так, только вот никогда не закрывает рот.

— А что с Девоном? — хитро спросил Мо.

Я напряглась, как уже с Грантом в машине.

— А что с ним не так?

— Ты много раз писала мне про него.

— Не больше, чем о ком-либо другом.

— Верно. Но ты никогда ничего о нём не говоришь, — возразил Мо. — Только то, что он рядом.

— А что мне ещё говорить? Я бегаю за парнем весь день. Поверь, не такой уж он и интересный.

Да, это была откровенная ложь. Но я просто на знала, что чувствовала по отношению к Девону. Я больше не испытывала к нему ту детскую ненависть и не винила за убийство мамы. Уже нет. Это закончилось той ночью на крыше, когда я увидела, как сильно его тяготит её смерть, смерть Эшли и других его телохранителей.

— Ты ещё что-нибудь слышал о произошедшем здесь нападении? — спросила я, меняя тему. — Кто за этим стоял и почему?

Мо покачал головой.

— Нет. Никто даже словом не обмолвился. А можно было бы предположить, что кто-нибудь да проболтается. В этом городе сложно хранить секреты, особенно, когда речь касается семей.

— А что насчёт мёртвых парней? Я их узнала. Они работали на бухгалтера, у которого я украла рубиновое ожерелье. А ты сказал, что он связан с мафией.

— На них тоже ничего нет, — ответил Мо. — Кроме того, что они мертвы, так какое это имеет значение?

Я рассказала ему свою теорию о том, что мёртвые парни, возможно, работали на ту же семью, что и бухгалтер. Мо не знал, на кого работал бухгалтер, но обещал выяснить.

Я хотела задать ему ещё несколько вопросов, но Мо отвлёк меня, заговорив о вещах, которые за последнее время принесли в ломбард люди, начиная от резиновой утки для ванной и кончая перьевой ручкой, которая писала невидимыми чернилами, включая фигурку супергероя, которая была в отличном состоянии.

Его взволнованная болтовня окутала меня, и я почувствовала, как расслабляюсь. Мо был похож на Феликса. Как только он набирал обороты, было сложно самому вставить слово. Я не смогла сдержать улыбку, потому что это был типичный день в «Раззл Даззл». Но в тоже время я почувствовала меланхолию. Потому что на самом деле это был не обычный день, так как сегодня вечером я должна буду явиться в особняк Синклеров, если не хочу, чтобы Клаудия послала охрану и выследила меня. Нет, всё было не как всегда, и больше никогда не будет.

Грусть, которую я почувствовала при этой мысли, удивила меня.

Мо закончил перечислять, какие новые предметы появились в витрине, затем задумчиво посмотрел на меня.

— Теперь, когда ты переехала в особняк, что собираешься делать с остальными вещами?

— Ты имеешь виду теми, что остались в библиотеке?

Он кивнул.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Наверное, когда-нибудь придётся их забрать.

— Что ж, тогда лучше сделать это в ближайшее время. Разве летняя распродажа уже не скоро?

Я застонала. Учитывая всё происходящее, я совершенно забыла о большой распродаже, которую устраивала библиотека в начале каждого лета, чтобы избавиться от старых книг и заработать немного денег для новых. В дешёвом календаре, висящим рядом с моей раскладушкой, этот день был обведён красным, потому что это была одна из немногих недель в году, когда мне приходилось искать пристанище у Мо. Во время распродажи библиотекари действительно спускались в подвал, чтобы разобрать там всё и навести порядок. Мне приходилась прятать свои вещи в самом дальнем углу подвала, а перед ними выстраивать коробки и надеяться, что их никто не обнаружит, пока всё не закончится. После, я могла вернуть всё на круги своя. По крайней мере, до следующей распродажи.

Мо уже привёз мои самые ценные вещи в особняк, всё же в библиотеке осталось ещё кое-что, что я хотела забрать. Дополнительная одежда, дополнительное оружие и ещё несколько безделушек.

— В какой день начнётся распродажа?

Мо вытащил свой телефон и зашёл на веб-сайт библиотеки.

— Давай посмотрим. Согласно их календарю, завтра они уже начнут разбирать книги. А распродажа начнётся через три дня после этого.

Я снова застонала. Это означало, что забрать вещи я должна либо сегодня вечером, либо рискнуть потерять их. Библиотекари, без сомнения, удивятся, почему до сих пор не замечали раскладушку, холодильник и всё остальное. Мне ещё повезёт, если они просто продадут эти вещи, вместо того, чтобы звонить копам и жаловаться, что кто-то поселился в библиотеке. Не думаю, что меня можно будет отследить по ним, но лучше не рисковать.

— Тогда я должна идти, — сказала я. — И спасти то, что смогу.

— Мне пойти с тобой, малышка? Помочь тебе?

Кости Лохнесса над входной дверью загремели, прежде чем я успела ответить. В лавку зашли три женщины в шортах, розовых бейсбольных кепках и подходящих к ним футболках. Мо оживился. Только туристы-деревенщины, забронировавшие групповое путешествие, носили одинаковые футболки.

Взгляд Мо метался между покупательницами и мной туда-сюда. Очевидно, он разрывался межу тем, чтобы помочь мне и желанием немного подзаработать. Я мне не в чем было его винить. Он научил меня думать точно так же, и если бы я была на его месте, я бы уже давно дружелюбно поприветствовала покупательниц.

— Я могу закрыть магазин пораньше и помочь тебе, — он пристально наблюдал своими чёрными глазами за тремя женщинами, которые осматривались в лавке. — Скажи только слово.

— Нет. Тебе нужно продавать товар. Я сама разберусь.

— Ну, если ты в этом уверена, — пробормотал он, наконец, снова посмотрев на меня.

— Уверенна.

— Просто будь осторожна, хорошо, малышка? Семьи не единственные, от кого на улицах исходит опасность.

Его беспокойство тронуло меня настолько, что я наклонилась через прилавок и быстро его обняла. Он обхватил меня руками, и я ощутила его запах: лёгкий аромат лимона, как от моющего средства. Во мне всколыхнулись воспоминания о том времени, что я провела в магазине. Как по утрам наблюдала, как он моет стеклянные витрины, безжалостно уничтожая все полосы и пылинки, чтобы покупатели могли хорошо видеть товар. Как во время обеда торговалась с ним о том, сколько он заплатит мне за часы, которые я украла. И как по вечерам мы ели гамбургеры и планировали мою следующую работу. Моё сердце снова сжалось, и мне пришлось прочистить горло, прежде чем я смогла заговорить.

— До скорого, Мо.

— До скорого, малышка.

Я отступила, развернулись и поспешила прочь, чтобы он не увидел блеснувшие на глазах слёзы.

17

Я прошла мимо фонтана на середине площади, и вышла на улицу. Один из трамваев, объезжающих город, как раз отъезжал, поэтому я запрыгнула в него.

Я заняла место у прохода рядом с женщиной, прижавшей нос и камеру к окну. Она не сводила глаз с торговой стойки на углу, как будто никогда прежде не видела продавца, производящего мороженное голыми руками. Она выглядела точно так же, как женщина, с которой я сидела рядом в тот день, когда на Девона напали, но я не была в этом уверена. Спустя какое-то время все туристы-деревенщины кажутся похожими друг на друга.

Трамвай, постукивая, медленно ехал по городу, останавливаясь на разных площадях, в том числе возле главного входа на Главную аллею. Пол часа спустя я вышла на ближайшей к библиотеке остановке и прошла остаток пути через захудалый квартал.

Ещё не было шести, поэтому я думала, что мне придётся прятаться в туалете до закрытия библиотеки. Но в здание было уже темно, а табличка на двери гласила, что завтра библиотека тоже будет закрыта, чтобы персонал мог провести инвентаризацию. Похоже, мне наконец повезло.

Отмычки в виде палочек были в моём конском хвосте, так что я взломала замок боковой двери и проскользнула в библиотеку. Я прошла вдоль ряда полок, через кладовую и спустилась в подвал, где включила лампу, коснувшись её. Может это было всего лишь моё воображение, но подвал казался каким-то другим, хотя всё выглядело точно так же, как когда я была здесь в последний раз. Раскладушка с помятыми простынями, тихий гул холодильника, металлическая полка, заставленная безделушками, которые имели для меня какое-то значение.

Но чем дольше я рассматривала подвал, тем больше понимала, каким он был маленьким: крошечный, грязный и убогий, просто грустно смотреть. Или, может, мне казалось так теперь. После элегантного гламура особняка Синклеров мои вещи выглядели такими дешёвыми, как сувениры из сувенирных лавок.

Всё же это были мои вещи, купленные на деньги, которые я заработала, выполняя для Мо странные, нелегальные и опасные работы. Я заплатила за них, поэтому собиралась взять их с собой.

Мо уже принёс мой лучший чемодан в особняк, но у меня осталось ещё два. Вероятно, большинство моих вещей поместятся в них. Я не хотела ничего оставлять, но не могла же брести по городу, неся под мышкой раскладушку и мини-холодильник. Ну, вообще-то могла, но это было бы непрактично и неудобно. У меня не было никакого желания тащить раскладушку и холодильник до остановки. А если прибавить ещё два полных чемодана, то водитель зарядит мне тройную цену, прежде чем позволит войти в трамвай.

Я начала складывать в чемодан безделушки с металлической полки. Все сказки и книги о монстрах, которые собрала. Несколько фотографий, когда я была ребёнком и улыбаясь в камеру, пыталась поднять меч моей мамы. Красивый камень, который я нашла, когда мы с мамой некоторое время жили по работе в Эшлэнде. Красивое ожерелье из кристаллов, которое она купила мне в лавке в Сайпресс-Маунтин.

Я была так сосредоточенна на школе, миссиях для Мо и повседневной жизни, что уже долгое время не рассматривала некоторые предметы. С каждым из них были связаны приятные воспоминания, и я улыбалась, складывая их в чемодан. Хотя я в это не верила, но боль от смерти моей мамы со временем немного утихла, поэтому теперь я могла оглянуться назад с меньшей грустью, чем раньше.

Но гнев всё ещё остался, особенно на тех людей, которые её убили.

Как только я сложила безделушки, я перешла к оставшейся одежде. Её было не так много. Убрав джинсы, я потянулась к зимним свитерам… как вдруг этажом выше раздался стук.

Я бросилась вперёд и дотронулась до ламы, погружая подвал в темноту. Затем опустила руку на меч, который пристегнула к талии, прежде чем покинуть особняк с Грантом. И всё это время я прислушивалась, чтобы понять, кто или что околачивается в библиотеке. Раздастся ли звук вытаскиваемого из ножен меча, царапанье пола когтями, щёлканье зубов.

Но я не услышала ни одного из этих звуков.

Затем снова раздался стук, и я, наконец, поняла, что это было: кто-то ударился о полку с моющими средствами в кладовой этажом выше. Тихое проклятье подтвердило мои подозрения.

Кто-то был в библиотеке.

Если это один из библиотекарей, который вернулся, чтобы начать инвентаризацию, тогда я в полном дерьме. Но если это был кто-то ещё, ну… тогда я всё равно в полном дерьме, потому что ни у кого не было причины быть здесь, кроме меня.

Если только они не преследовали меня.

Я с колотящимся сердцем пересекла подвал и нырнула в нишу под лестницей. Как можно тише я вытащила меч.

— Вон, — снова кто-то тихо пробормотал. — Там есть ещё одна дверь. Давай посмотрим, куда она ведёт.

Дверь наверху лестницы со скрипом открылась, и свет упал на пол подвала.

Кто-то ступил в линию света. Я не могла сказать, кто это был, но судя по длинной тени вдоль бедра, он был вооружён мечом.

На лестнице послышались шаги, когда тень начала спускаться вниз. Я крепче сжала своё оружие и стала ждать.

Благодаря моему зрению, мне не требовалось никакого света, но тень что-то проворчала перед тем, как вытащить телефон, чтобы использовать его в качестве импровизированного фонарика. Согласно голосу, мужчина вытянул телефон перед собой, освещая подвал. Наконец он увидел мою лампу и направился к ней. Я покинула укрытие под лестницей и подкралась сзади.

Тень потянулась к лампе, нащупывая выключатель, но прикосновения пальцев было достаточно, чтобы включить её. Я подняла меч, готовая нанести удар.

— Наконец-то, — снова пробормотал он. — Я уже думал, что это какая-то темница…

Страшное подозрение наполнило мой разум, заставив в последний момент прервать атаку. Вместо того, чтобы вонзить ему меч в спину, я ударила ему рукоятью по плечу, толкнув вперёд.

Его колени ударились о край моей раскладушки, и он приземлился лицом вниз на помятые простыни. Он как раз вовремя перевернулся, чтобы я могла приставить свой меч к его шее.

Феликс захлопал глазами, глядя на меня.

Я выдохнула, убрала меч от его горла и отступила назад.

— Феликс! — прошипела я. — Что ты здесь делаешь?

Он виновато посмотрел на меня.

— Хм, ну, знаешь, на самом деле, это забавная история…

— Это была моя идея, — сказал другой голос.

Я обернулась. Девон стоял наверху на лестничной площадке, меч был привязан к его талии. Он медленно спустился в подвал, при этом его зелёные глаза охватили всё, начиная от Феликса, лежащего на раскладушке и кончая стопкой изношенной одежды, включая маленькие, жалкие безделушки, которые я сложила в чемоданы. Его лицо не выражало никаких эмоций, поэтому я не могла понять, о чём он думает, и всё же меня охватил гнев. У него не было право видеть это. У него не было права узнать эту часть меня — настоящую меня.

Но ведь я не могла напасть на парня, которого должна защищать, поэтому сунула меч обратно в ножны и прислонилась к стене, как будто мне было всё равно, что Девон думает обо мне и моих вещах.

Всё же мне было интересно, почему они пришли сюда.

— Что случилось с вашими фильмами про монстров? Вы же хотели устроить марафон.

Феликс поморщился.

— Ну, когда я сказал марафон, я, возможно, немного преувеличил. Это был скорее десятиминутный экшн про слизь, прежде чем мы взяли один из внедорожников и последовали за тобой в ломбард. А затем сюда.

Мои глаза сузились.

— Вы следили за мной? Почему?

Феликс посмотрел на Девона, и я поняла, что это он был зачинщиком этой небольшой операции.

На мгновение Девон выглядел таким же виноватым, как Феликс, прежде чем на его лице отобразилось выражение упрямой решимости.

— Потому что я захотел. Ты знаешь всё, что можно знать обо мне и Феликсе. Вот почему мы решили разузнать о тебе больше. Я захотел разузнать о тебе больше.

— Почему? — рявкнула я. — Отчётов Гранта было недостаточно?

Он поджал губы.

Я ещё сильнее разозлилась. Это я была той, кто вламывается в дома других людей. Я была той, кто копается в их дорогих вещах. Я была той, кто обнаруживает их грязные маленькие секреты, которые они так хотели скрыть.

И мне совсем не понравилось, что теперь это случилось со мной.

Я широко раскинула руки.

— Что ж, тогда внимательно осмотрись вокруг, — пробрюзжала я. — Потому что это жизнь Лайлы Мерривезер. И разве она не впечатляющая?

Они оба промолчали. Мы все услышали горечь в моём голосе.

Но Феликс, будучи Феликсом, не мог долго молчать.

— Так что ты делала здесь внизу?

— Собирала остатки моих вещей, — резко ответила я.

— Как долго ты жила здесь? — спросил Девон. — С тех пор, как умерла твоя мама?

Я ему не ответила. Я даже не взглянула на него.

Он вздохнул.

— Я не хотел тебя расстраивать, Лайла. Я просто хотел увидеть, где ты жила. На что это было похоже. Какая ты на самом деле.

Его взгляд снова скользнул к узкой раскладушке, пустой металлической полке, обтрёпанным чемоданам, в которые я всё ещё должна была сложить остатки моих вещей. Он увидел всё. Он, чёрт возьми, увидел слишком много.

— Здесь места… меньше, чем я ожидал, — дружелюбно заметил он.

— Что ж, а я думаю, что здесь хм… уютно, — вмешался Феликс. — Да! Уютно — это как раз подходящее слово.

Он одарил меня улыбкой, но я смотрела на Девона, наблюдая за игрой эмоций на его лице.

— Уютно? Ты имеешь в виду хренотень. В конце концов, не все могут жить в особняках, — рявкнула я.

— Я знаю, — рявкнул в ответ Девон, понимая, что на самом деле я разговариваю с ним. — Мне только…

— Тебе только что?

— Мне только… жаль, — сказал он. — Что тебе пришлось так жить. Что у тебя никого не было, кто мог за тобой присматривать. Что у тебя никого не было, кто мог о тебе позаботиться.

Меня охватила раскалённая добела ярость. Если и было что-то, чего я не в коем случае не хотела, так это его жалость. Иногда у меня складывалось впечатление, что жалость — самое бессердечное чувство в мире. Из-за него люди чувствовали превосходство над другими; счастливые, ощущающие безопасность и самодовольные, в осознание того, что есть менее удачливые люди, чем они сами.

Да, моя жизнь была не самой лучшей с тех пор, как умерла мама. Ну хорошо, она была редкостной дрянью, но я справлялась. Я выжила по-своему и на своих условиях. Я определённо справилась лучше, чем это сделали бы Девон, Феликс или кто-то ещё из этой дурацкой семейки Синклер.

И всё же Девон стоял теперь передо мной с жалостливым взглядом, как будто я была каким-то нежеланным щенком, которого кто-то отправил пинком в сточную канаву. Как будто я была самым печальным зрелищем в мире.

— Не смей меня жалеть, — прорычала я. — Возможно, у меня было не так много вещей, но я их заработала. А что делал ты, кроме как проживал свою идеальную маленькую жизнь?

— Прости, — повторил Девон. — Я не хотел тебя расстраивать…

— Конечно, не хотел, — перебила я. — Потому что ты хороший парень, хороший солдат и хороший сын, и ты никогда никого не хочешь расстраивать, верно? Грант был прав насчёт тебя. Все тебя любят, и у тебя всё так чертовски легко, я права? Тебе хоть ради чего-то когда-нибудь приходилось по-настоящему работать? Могу поспорить, что не приходилось.

К этому моменту его лицо стало таким же твёрдым, как кирпичные стены вокруг нас.

— О, я понял, — сказал Девон, а его голос был даже холоднее моего. — Я просто испорченный отпрыск в семье, так что у меня не может быть настоящих проблем, верно? Но знаешь, у меня тоже не лёгкая жизнь. Особенно сейчас.

— Ты хочешь сказать, потому что кто-то пытается тебя убить?

Девон открыл рот, словно собирался сказать что-то ещё, но потом закрыл его, одарив меня сердитым взглядом. А я не менее сердито посмотрела на него.

Феликс встал между нами, широко раскинув руки.

— Динь-динь-динь. Прошу разойтись по углам. Этот раунд закончен. Почему бы нам не начать всё сначала? Мы с Девоном сожалеем, что последовали за тобой, Лайла. Нам не следовало так поступать.

— Почему мне кажется, что сейчас последует «но»?

Феликс ухмыльнулся.

— Но теперь, когда мы здесь, мы могли бы помочь тебе собрать вещи. Это самое меньшее, что мы можем сделать, верно, Девон?

Он не ответил, поэтому Феликс закатил глаза и толкнул его локтем в бок.

— Верно?

— Да. Конечно, — в конце концов пробормотал Девон.

— Лайла? — спросил Феликс.

— Отлично. Как хотите.

Он улыбнулся ещё шире.

— Видишь? Быть милой вовсе не так сложно, правда? Итак, с чего хочешь, чтобы мы начали?

Вообще-то я не нуждалась в их помощи, но у меня всё ещё оставались вещи, которые нужно было упаковать, а поскольку они всё равно были здесь, я могла бы использовать их, как и сказал Феликс. Так что я объяснила им, что хочу взять с собой, а что спрятать, и мы втроём приступили к работе.

Феликс поднял и сложил одежду, которую сбросил на пол, когда упал на раскладушку, а Девон перенёс мой мини-холодильник, лампу и металлическую полку в задний угол подвала. Кроме того, он сложил раскладушку и выстроил перед всеми вещами высокую стопку коробок, полных книг, в то время как я пыталась разместить остальные вещи в двух чемоданах.

Мы работали в тишине несколько минут, но Феликс продолжал поглядывать в мою сторону, явно желая задать больше вопросов.

— Как это — жить в приёмных семьях? — наконец спросил он, когда больше не смог сдерживать желание поболтать. — Ты ведь какое-то время провела там, верно?

Я пожала плечами.

— Некоторые были хорошими, другие плохими, но большинство из них довольно безразличные.

— В каком смысле безразличные? — спросил Девон, впервые заговорив после нашей ссоры.

Я снова пожала плечами.

— Слишком много детей, в то время как день слишком короткий, и в нём недостаточно часов, чтобы взрослые могли позаботиться обо всех. Большинство из них сосредотачивались на младших, которые нуждались в них больше. Через некоторое время я перестала пытаться привлечь чьё-либо внимание. Было легче не высовываться и просто слиться с толпой.

— Звучит не так уж и плохо, — осторожно сказал Феликс.

— Это и было не так уж плохо.

— Тогда почему ты не осталась? — спросил он, указывая на подвал. — Наверняка, так было бы проще, чем… всё это.

— Я подралась с одним из мальчишек постарше. Он отнимал у младших еду, и я сказала ему прекратить. Он подумал, что я лёгкая цель, так как он был выше и сильнее меня. А я показала ему, как он ошибался.

— Что ты сделала? — спросил Девон.

— Я сломала ему нос и сказала, что если он когда-нибудь снова отберёт у кого-то еду, то в течение шести месяцев будить пить через трубочку. Он понял намёк.

Девон улыбнулся.

— Хотелось бы мне это увидеть.

Несмотря на нашу ссору, я улыбнулась ему в ответ.

— Его нос распух до величины грейпфрута. Это было потрясающе.

— Почему мне кажется, что сейчас последует «но», — заметил Феликс.

— Но супружеская пара, у которой мы жили, не одобряла насилие, поэтому меня отправили в другую приёмную семью, — объяснила я. — И та действительно была намного лучше. У Хендерсонов была своя четырёхлетняя дочь, и она была невероятно милой.

Семья Хендерсонов. Я всё ещё иногда о них вспоминала. Я жила у них два месяца, и это были хорошие два месяца — до самого конца.

— Что случилось? — нежно спросил Девон, улавливая мою внезапную грусть.

— Они был приятной парой, но не богатыми, и жили в скверной части города, неподалёку от моста Лохнесса. Знаете, где это?

Девон и Феликс кивнули.

— В любом случае, у них был крошечный задний двор. Однажды их дочь играла во дворе. Она смеялась и бегала туда-сюда. И потом вдруг перестала. Так как я больше не слышала её, то вышла проверить. Она лежала на спине, медная плющилка обмотала её грудь.

Девон и Феликс поморщились. Они знали, что медные плющилки были отвратительными существами. Они были похожи на огромных удавов боа с мерцающими чешуйками медного цвета. Их тела были достаточно сильными, чтобы раздавить камень — и человеческие грудные клетки. И если они не могли придушить, то убивали с помощью укуса, поскольку их яд был очень ядовитым.

— Так что я схватила пластиковую бейсбольную биту, с который играла малышка и начала колотить ею по змее. Мать как раз вовремя вышла на задний двор, чтобы увидеть, как я в последний раз ударила по медной плющилке, прежде чем та отпустила девочку и уползла. Она подумала, что это была просто большая садовая змея. Конечно, маленькая девочка рассказала маме, что это был монстр, но мама ей не поверила. На следующее утро меня отправили в другую семью.

— Мне очень жаль, — сказал Феликс.

Я снова пожала плечами. Страх в глазах Хендерсонов был самым ужасным, что я когда-либо видела и чувствовала при помощи зрения души, потому что они боялись меня. Но я не могла их в этом винить. Никто не хотел иметь в доме буйного ребёнка, который спал всего в нескольких шагах от их собственной дочери.

— Почему ты не рассказала родителям, что случилось на самом деле? — спросил Девон.

— Я пыталась, но они были смертными. Эти люди знали о монстрах, но просто не хотели верить в то, что те живут на их заднем дворе. Они думали, что поступают правильно, отослав меня. Хендерсоны просто заботились о ребёнке. Их настоящем ребёнке.

Девон и Феликс обменялись виноватыми взглядами. Они больше не задавали вопросов, но я решила рассказать остальную часть истории. Теперь пусть уж узнают всё. Тогда, надеюсь, что после сегодняшнего вечера, мне больше не придётся об этом говорить.

— После этого я попала в последнюю приёмную семью — плохую.

— Что случилось? — спросил Феликс.

— Однажды ночью муж попытался проникнуть в комнату, которую я делила с двумя другими девочками, — объяснила я. — Ему я тоже сломала нос. Он вызвал полицию, но я рассказа им, что он собирался сделать со мной и другими девочками. Поэтому они посадили в тюрьму его, а не меня. После этого я решила, что с меня хватит. Я собрала свои вещи и ушла той же ночью. И с тех пор я сама по себе.

— А как насчёт Мо? — спросил Девон. — Почему ты не пошла жить к нему?

Я поморщилась.

— Мо предлагал, постоянно предлагал, но в то время я не хотела, чтобы кто-то был рядом со мной. Даже он. Кроме того, он ужасно неряшливый.

Я отпустила эту плохую шутку, чтобы они поняли, как тяжело мне об этом говорить. Я хотела остаться с Мо, но в то же время не желала становиться обузой, чтобы и он не отвернулся от меня, как это сделали Хендерсоны. Конечно, я знала, что он никогда бы так не поступил и всё-таки переживала. Потому что если бы Мо отказался от меня, я осталась бы совершенно одна, и не было бы никого, кто смог бы мне помочь. Поэтому я решила полагаться на его помощь как можно меньше.

Я осознала, что парни смотрят на меня, поэтому быстро закончила свой рассказ.

— После, я нашла это место в библиотеке и решила, что буду жить здесь, где меня никто не побеспокоит. И это работало.

— Пока не появился я, — заметил Девон.

— Да. Пока не появился ты.

Я старалась на него не смотреть. Я не хотела знать, что он думает или чувствует прямо сейчас.

Потому что не знала, что чувствую сама.

— Что ж, — сказал Феликс радостным голосом. — А я вот рад, что в нашей жизни появилась Лайла. Хотя держу пари, что Реджинальд и писки думают иначе, учитывая то, что сейчас им приходиться готовить намного больше еды.

— Вероятно, им требуется половина утра только чтобы приготовить ей достаточно бекона, — присоединился к поддразниванию Девон.

— Половина утра? — спросил Феликс. — Да они, вероятно, начинают готовить его в полночь, только чтобы успеть к завтраку.

— Эй! — я бросила в Феликса подушку. — Я не ем столько много бекона.

— О нет, — сказал он, уклоняясь от подушки. — Только примерно столько, сколько весишь сама. И это каждое утро.

Проворчав, я бросила в него следующую подушку, но Феликс, смеясь, отбил её. И внезапно я поймала себя на том, как смеюсь вместе с ним и Девоном.

Мы все вернулись к работе, затем случилось что-то странное. Я поняла, что рада тому, что они пришли.

У нас не заняло много времени, сложить мои оставшиеся вещи. Мне удалось засунуть всё в чемоданы, кроме мебели. Девон возвёл стену из трёх рядов коробок вокруг раскладушки, мини-холодильника, старого корыта и других вещей. Я не знала, будут ли они ещё здесь после распродажи, но у меня было предчувствие, что они мне больше не понадобятся. На самом деле, часть меня даже не была уверена в том, что я когда-нибудь вернусь суда снова.

Я огляделась, обвела взглядом пятна на потолке, оставленные водой, трещины на стенах и волнистые линолеумные плитки на полу, чтобы всё запечатлеть в уме. Только на тот случай, если я видела подвал в последний раз. С тех пор, как умерла моя мама, это место было в моей жизни больше всего похоже на дом.

— Лайла? — спросил Феликс. — Ты готова?

— Да.

Феликс взял один чемодан, а Девон схватил другой. Вместе мы поднялись по лестнице, прошли через кладовую и вышли в основную часть библиотеки. Я снова остановилась, чтобы ещё раз всё осмотреть, начиная от полки с потрёпанными книгами в мягкой обложке и кончая обшарпанными игрушками на столе в детском уголке, включая старые компьютеры на стойке регистрации. В моём горел образовался ком.

Я провела здесь так много дней с мамой, читая истории и просматривая вместе с ней книги. Может именно поэтому я решила жить здесь, чтобы вспоминать те хорошие времена.

— Пошли уже, — сказал Девон. — Мы припарковались в конце улицы.

Я на секунду закрыла глаза, чтобы сдержать слёзы, затем кивнула и пройдя мимо него, направляясь к входу библиотеки. Это был не тот вход, которым я обычно пользовалась, но он был на ближайшего к улице стороне здания, а я не хотела, чтобы Девон и Феликс тащили мои тяжёлые чемоданы дальше, чем необходимо.

Стеклянные двойные двери появились в поле моего зрения. Мы были ещё примерно в пятнадцати метрах от них. В двенадцати… десяти… пяти…

Что-то промелькнуло в тени на улице, промчалось от одной стороны входа к другой.

Я замерла.

— Стоп.

Феликс остановился, чуть не врезавшись в меня сзади.

— Что? В чём дело?

Я выглянула в стеклянную дверь, опуская руку на меч. Затем использовала своё зрение, но увидела на другой стороне лишь тени. Однако секунду назад там, на улице, ещё был кто-то или что-то. Меня охватило неприятно предчувствие, и я поняла, насколько мы с Девоном и Феликсом были изолированы здесь, в библиотеке. Это было бы идеальное место для засады или ещё одной попытки убийства.

— Возьми свой телефон. Позвони Клаудии. Скажи ей, чтобы она приехала сюда с несколькими охранниками. Прямо сейчас.

— Зачем? — спросил Феликс. — Машина стоит прямо перед дверью…

Снова перед дверью промелькнула тень. Потом ещё одна. И ещё. И все двигались сюда.

Я открыла рот, чтобы выкрикнуть предупреждение, но было слишком поздно.

Парни с мечами пробили дверь библиотеки.

18

Один за другим, семь человек ворвались в библиотеку, с мечом в руке и готовые атаковать.

Готовые убить.

— Назад! — закричала я.

Вытащив меч из ножен, я шагнула навстречу нападающим, хотя от их численности моё сердце ушло в пятки. Кто бы не желал смерти Девона, он не хотел рисковать.

Позади меня Девон с Феликсом бросили чемоданы и тоже выхватили мечи, но я знала, что им потребуется ещё несколько драгоценных секунд, прежде чем они действительно будут готовы.

Поэтому я набросилась на мужчин, кружась туда и сюда и пронзая каждого человека, до которого могла дотянуться. В основном я целилась в руки, пытаясь заставить их бросить оружие. Если у кого-нибудь из них был талант к силе, он всё ещё мог задушить меня голыми руками, но с мечом в руке им даже не нужно было сильно приближаться, чтобы убить меня. Я ни в коем случае не сдамся так просто. Им придётся потрудиться, чтобы покончить со мной. И тоже самое касалось Девона и Феликса.

Один из людей взвыл от боли, когда мой клинок вонзился ему в запястье. Меч выскользнул из его онемевших пальцев, и я тут же воспользовалась своим преимуществом. Я прокрутила меч в руке, затем обхватила его обоими руками, взметнула вверх и рассекла грудь сильным ударом. Неприятный запах крови наполнил воздух, а красные капли брызнули с конца моего меча на книги. Мужчина снова закричал и прижал руки к груди, а из глубокой раны потекло ещё больше крови. Я развернулась и нанесла ещё один удар мечом с другого боку, ранив ещё раз. Он задёргался, упал на пол и так больше и не встал.

Одного прикончила, осталось ещё бесчисленное множество.

Большинство людей промчались мимо меня к Девону и Феликсу, вставших спиной к спине. Они защищались мечами, сдерживая нападающих, пока что сдерживая.

Я хотела поспешить к ним на помощь, но в этот момент увидела, как ещё один человек вошёл в библиотеку — таинственный незнакомец из «Раззл Даззл».

Каштановые волосы, карие глаза, не высокий и не маленький, не толстый и не худой. Он был таким же заурядным и легко забываемым, как и в последний раз, вплоть до бежевых рубашки поло и штанов хаки. Он остановился позади своих людей, засунув руки в карманы, как будто был только зрителем в боксёрском поединке, а не свидетелем того, как Феликс и Девон сражаются за свою жизнь.

Я крепче ухватилась за меч и хотела наброситься на него, потому что предположила, что если убью, то остальные злоумышленники лишатся стимула. Но загадочный незнакомец заметил меня и нахмурился. Наши глаза встретились, и подключилось моё зрение души. Я почувствовала острое раздражение, вместе с чем-то, что было похоже на узнавание. Я нахмурилась. Мы с таинственным незнакомцем знакомы? Я не припоминала, чтобы мы встречались раньше, но он казался знакомым… или, по крайней мере, он знал меня.

Таинственный незнакомец увидел, что я направляюсь к нему и издал резкий, низкий свист. Двое мужчин отделились от группы, сражающейся с Девоном и Фелексом, и направились в мою сторону, перекрыв мне дорогу, прежде чем я успела добраться до моей цели. Гавнюк одарил меня холодной улыбкой, затем снова переключил своё внимание на остальных.

Двое мужчин подступали всё ближе. Я не хотела, чтобы они окружили меня, поэтому повернула и побежала в детскую секцию библиотеки.

Я слышала ступающие по ковру шаги, преследующих меня людей и бросила взгляд через плечо, чтобы оценить расстояние между мной и ближайшем парнем. Затем продолжила убегать, уставившись на деревянный стул, который стоял недалеко от игровой площадки. Я прибавила скорость, запрыгнула на стул и, чтобы атаковать преследователя, сразу же развернулась, нанеся удар мечом. Меч рассёк ему шею, а если быть точнее: горло. Он бесшумно упал, а я рванула меч в другом направлении, повернувшись лицом к следующему мужчине.

Двоих прикончила, осталось всё ещё бесчисленное количество других.

Мне только удалось поднять меч, когда следующий злоумышленник добрался до меня. Его меч пронёсся по воздуху. Слишком поздно я поняла, что у него есть талант к скорости.

Мы разошлись после быстрого столкновения, во время которого мне чисто инстинктивно удалось отразить удары такие быстрые, что я их почти не видела. Пот стекал по лицу, а рука, обхватывающая рукоятку меча, была горячей и липкой. Стоило моему противнику правильно ударить по чёрному клинку, и он выбил бы его из моей руки, и тогда мне пришёл бы конец.

Мой взгляд метнулся вправо и влево, в поисках чего-то, чем я могла бы воспользоваться. В конце концов он остановился на другом стуле и деревянном столе. Я описала клинком большую дугу и как я и надеялась, нападающий отскочил назад, чтобы уклониться от удара. Потом я повернулась и побежала, однако не так далеко. Я хотела запрыгнуть на стул, но мой противник использовал свой талант скорости и пролетев мимо, запрыгнул на него первый, заставив меня резко затормозить.

— О, мне очень жаль, цыпочка, — издевался мужчина, размахивая своим мечом. — Я занял твоё место? И что ты теперь будешь делать?

Я ухмыльнулась.

— Вот это.

Я выбила стул из-под его ног.

Мужчина вскрикнул от удивления, теряя из-под ног опору, и упал на стол, как я и планировала. Его скорость, его магия давали ему преимущество только в том случае, когда он был на ногах, а я с этим покончила.

Я бросилась вперёд и пронзила мечом его грудь, заставив кричать от боли. Всё же ему удалось ударить меня своим мечом.

На этот раз закричала я.

— Лайла!

Мне показалось, что я услышала, как среди лязга мечей и рычания сражающихся Девон выкрикнул моё имя. Но я была не уверена.

К счастью для меня, удар противника пришёлся на низ, и лезвие его меча рассекло только левое бедро, а на живот. Всё же рана болела, как будто кто-то разжёг огонь в моём бедре, и я почувствовала, как по коже стекает кровь. Поскольку удар не был вызван какой-либо магией, мой талант не сработал, и рана не сделала меня сильнее.

Мой противник скатился со стола, восстановил равновесие и снова набросился на меня. Из-за моего ранения ему удалось сбить меня с ног. Я упала на одно колено рядом с книжной полкой, и весь воздух вышел из моих лёгких. Мужчина навис надо мной, ухмыляясь. Он поднял свой меч, готовый вонзить мне в голову.

Я вдохнула и успела откатиться вправо. Меч мужчины прорезал воздух в том месте, где секунду назад ещё находилась моя голова и проткнул книгу на полке. Мой противник издал сердитый рёв и встряхнул меч, чтобы отшвырнуть книгу, застрявшую на клинке.

Я приземлилась на травмированную ногу, и боль пронзила моё тело, заставив зашипеть. Но мне удалось встать на ноги. Мужчина, наконец-то, смог сбросить с меча книгу и снова накинулся на меня, двигаясь даже быстрее, чем раньше. Теперь нет способа убить его.

Если только не воспользоваться моей впитывающей магией, которая сделает меня достаточно сильной, чтобы я могла продолжать сражаться.

На этот раз вместо того, чтобы поднять свой меч, мужчина сжал кулак. Я закрыла глаза и замерла, позволив ему ударить меня по лицу. Один, дав, три. Так много ударов он успел нанести благодаря своему таланту к скорости, прежде чем мне удалось отступить достаточно далеко.

Но оно того стоило, когда резкая, жгучая боль от его ударов превратилась в ледяной холод, наполнивший моё тело и придавший сил снова броситься вперёд.

Мужчина направил в мою сторону кулак, но я предвидела это движение и перехватила его руку. Так мы стояли, раскачиваясь взад и вперёд. На его лице отразилась растерянность, когда он удивился, что я внезапно оказалась намного сильнее него. Но я не собиралась давать ему время, чтобы решить эту загадку. Я подняла меч, но он всё ещё был быстрее, и теперь сделал то, чего я боялась всё это время: он выбил у меня оружие из моих вспотевших рук.

Я собиралась броситься к мечу, но мужчина заехал меня кулаком в грудь, отбросив к книжной полке. Я ударилась головой о металлическую раму, и на этот раз даже ледяного огня магии в моих жилах было недостаточно, чтобы стряхнуть танцующие пред глазами звёзды. Мои ноги подкосились, и я приземлилась на свой зад. Мужчина встал передо мной и высоко поднял меч, готовый вонзить мне в грудь. А всё, что я могла — это в оцепенении сидеть и смотреть, как меня убивают…

— Остановись! — раздался резкий голос.

При этом звуке знакомый ледяной холод пронёсся через всю библиотеку, пощекотав мою кожу.

Это… магия?

Человек, напавший на меня тут же замер с мечом над головой. Его мышцы на руках и шее были напряжены, как будто он боролся с какой-то странной, невидимой силой, удерживающей его на месте.

Вдруг появился Девон и присел рядом со мной. Он обхватил мою руку, прикрывая своим телом, хотя ни на мгновение не отводил глаз от другого человека.

— Повернись, — сказал Девон тем же резким тоном.

Ещё одна холодная волна магии пронеслась по библиотеке, а рука Девона ледяная, словно лёд, лежала в моей. Человек сделал так, как повелел Девон, хотя продолжал бороться с этой странной силой, державшей его в плену. Нет не странной силой.

Девон — её вызвал Девон.

Каким-то образом он своим голосом заставил напавшего на меня человека подчиниться ему. Человек, который собирался убить меня, теперь делал всё, что приказывал ему Девон — танцевал, словно марионетка под его дудку.

Я смотрела на Девона, округлив глаза. Его губы скривились в свирепую улыбку, но он не отрывал взгляда от нашего противника.

— Защити нас, — приказал он со странным, ужасным магическим принуждением в голосе.

Рука Девона стала ещё холоднее, как будто я сжимала в пальцах кубик льда вместо части тела из плоти и крови.

Мужчина издал сердитый рёв, но сделал так, как приказал Девон. Он развернулся, поднял меч над головой и набросился на двух оставшихся мужчин — своих собственных людей.

Первый парень блокировал удар мужчины-марионетки, в шоке глядя на своего друга, как будто тот внезапно сошёл с ума. Может быть так и было, потому что мужчина-марионетка продолжал нападать на своего друга, нанося удар за ударом.

И тут случилось немыслимое. Мужчина-марионетка, которым управлял Девон, воткнул меч в сердце своего друга и убил его. Затем повернулся и сделал то же самое со вторым человеком.

Тем не менее какой бы шокирующей не была ситуация, я обвела взглядом библиотеку, в поисках нашего последнего противника, таинственного незнакомца, который руководил злоумышленниками. Где же он…

Девон удивлённо зашипел. Ещё мгновение назад он сидел рядом со мной, держа мою руку в своих замороженных магией пальцах. А в следующее, таинственный незнакомец рванул его на ноги. Одной рукой он зажал Девону рот, а другой прижал кинжал к горлу. Девон начал сопротивляться, но таинственный незнакомец, вонзив лезвие кинжала в его горло, порезал его.

— Если двинешься или заговоришь, тебе крышка! — прорычал таинственный незнакомец.

Глаза Девона встретились с моими, и его страх обрушился на меня, словно молния. Но опять же, он боялся не за себя, а за меня и Феликса. Каким-то образом я поняла, что Девон не в состоянии использовать свой талант, свою магию, пока не может говорить.

Таинственный незнакомец, похоже, тоже это знал. Он продолжал закрывать Девону рот, даже когда тащил его к дверям библиотеки.

— Убей их, ты идиот! — прошипел он мужчине-марионетке.

Мой противник заморгал, затем покачал головой, как будто хотел избавиться от последних остатков магии Девона, прежде чем снова повернуться ко мне.

Я стиснула зубы, схватил меч и быстро вскочила на ноги. Я подняла свой клинок, готовая приложить все силы в надежде, что смогу убить моего противника, чтобы затем последовать за Девоном и таинственным незнакомцем…

Но внезапно появился Феликс и вонзив моему противнику меч в бок, выдернул его. Мужчина повалился на пол — мёртвый.

Мы с Феликсом оба повернулись к таинственному незнакомцу, который всё ещё держал свой кинжал у горла Девона.

Он издал брезгливое рычание, но в то же время схватил Девона крепче, продолжая отступать к дверям библиотеки. Мы с Феликсом следовали за ними, подняв мечи и готовые ко всему.

— Отпусти его, — приказал Феликс. — И мы позволим тебе жить.

Таинственный незнакомец язвительно рассмеялся, но это был его единственный ответ…

Девон заехал мужчине левым локтем в живот, и тот задохнулся от боли. В то же время он всунул правую руку между своей шеей и кинжалом, так что лезвие только порезало его запястье, а не горло. Девон зашипел от боли, когда кровь полилась по руке, но ему удалось высвободиться из хватки противника. Он резко повернулся и открыл рот…

В этот момент таинственный незнакомец подошёл и сильно толкнул Девона, так что тот отлетел к книжной полке. Затем наш таинственный противник издал ещё один сердитый рык, развернулся и побежал в сторону выхода.

Феликс поспешил к Девону, а я, хромая, последовала за ним. Феликс помог Девону подняться, затем оба парня посмотрели на меня.

— Ты в порядке? — спросил Девон.

— Всё чудесно.

Его взгляд упал на мою левую ногу и кровь, пропитавшую брюки карго. Затем его взгляд устремился на мой меч, на который я опиралась, как на костыль.

— Ты уверена?

Я махнула рукой.

— Это просто царапина. Я в порядке…

Последние остатки магии, которые ещё горели в моих венах, исчезли, словно углекислый газ из открытой банки. Я обмякла и упала бы вперёд, если бы Девон не подошёл, чтобы подхватить меня.

Он был сильнее, чем я думала, потому что смог легко поставить меня на ноги и держать в таком положении.

— Может тебе стоит присесть, — сказал он, его зелёные глаза весело сверкнули.

— Может быть. На пару секунд.

Он помог мне сесть на стул в детской секции. Его рука горела на моей, горячая, а не холодная, но всё равно наполненная ощущением магии. Другого вида магии, и я понятия не имела, что с ней делать.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Не за что, — ответил Девон так же тихо.

Его тёплая рука ещё на мгновение задержалась на моей, прежде чем он выпрямился и отступил назад.

Феликс какое-то время смотрел на меня и Девона, прежде чем обвести взглядом остальную часть библиотеки, разглядывая трупы, перевёрнутые полки, беспорядочные кучи книг, разбитые столы и стулья.

В конце концов он посмотрел снова на Девона.

— Знаешь, я думаю, Лайла права, — сказал Феликс. — Сейчас тебе нужно позвонить своей маме.

Девон застонал.

19

Клаудия появилась примерно двадцать минут спустя вместе с Грантом, Реджинальдом, Анджело и дюжиной охранников Синклеров, одетых в чёрные плащи и с мечами на поясе. Они ворвались в библиотеку и начали обыскивать здание.

— Чисто!

— Чисто!

— Чисто!

Крики охранников раздавались то из одной части библиотеки, то из другой.

Мы с Девоном и Феликсом нашли убежище в детском отсеке, где сидели за детским столом на низких стульчиках. Как только охранники подтвердили, что в библиотеке всё чисто, Клаудия подошла к нам, за ней по пятам следовали Реджинальд и Грант.

— Девон? — спросила Клаудия, её взволнованный взгляд остановился на ране на его запястье.

— Я в порядке, мама, — сказал он. — Это просто порез.

Она оглядела Феликса, который пережил драку, получив несколько порезов и ушибов и синяк под глазом, постепенно становящийся всё темнее, прежде чем, наконец, повернуться ко мне. Она уставилась на кровь, которая стекала по ноге, несмотря на бумажные полотенца, которые я приложила к ране.

— Что случилось? — спросила Клаудия. — Что вы здесь забыли?

Я уже открыла рот, чтобы сказать, что это моя вина, но Девон опередил меня.

— Мы с Феликсом пришли помочь Лайле собрать вещи, — объяснил он.

— Неужели, — пробормотала Клаудия, по очереди глядя на всех нас.

Девон пристально посмотрел на неё. Феликс улыбнулся, но улыбка показалась мне нервной. Я лишь пожала плечами.

В конце концов, она снова обратилась к Девону.

— Для чего ты пришёл сюда? Не взяв с собой охранников?

Девон встал.

— Потому что мне не нужны охранники. Я сам могу о себе позаботиться.

Клаудия открыла рот, но потом передумала, когда поняла, что мы все уставились на неё. Вместо этого она кивнула головой, указав на стойку регистрации. Девон вздохнул и последовал туда за матерью, и мы больше не могли их слышать. Но я отлично могла представить себе, как Клаудия читает ему нотацию.

Реджинальд и Грант отошли, чтобы проверить охранников, и я тоже встала.

— Что ты делаешь? — спросил Феликс. — Тебе не следует много двигаться, пока не вернёмся в особняк, где сможем тебя исцелить.

— Я хочу кое-что проверить. Ты собираешься мне помочь или нет?

— Ладно, помогу, — сказал Феликс, обнимая меня за талию.

Он проводил меня к моему последнему противнику, у которого был талант к скорости и которым командовал Девон. Я села на пол рядом с телом. Феликс перевернул его на живот, и я вытащила кошелёк парня из заднего кармана брюк. Но у него не было с собой ни удостоверения личности, ни водительских прав, ни кредитных карт, поэтому я с отвращением отбросила кошелёк и ощупала другие его карманы. Наряду с несколькими смятыми купюрами, которые я тут же прикарманила, я нашла пачку жевательной резинки, небольшую расчёску и одну очень интересную вещь — серебряный браслет с выгравированной волчьей головой.

Герб семьи Волковых.

Я показала Феликсу браслет. Он подошёл к нескольким другим мёртвым парням и, в самом деле, у них у всех был похожий браслет, спрятанный в кармане.

Феликс покачал головой.

— Не могу поверить в то, что они все охранники семьи Волковых.

— Почему нет?

— Потому что это не имеет никакого смысла. У нас нет больших проблем с Волковыми. Кроме того, скорее всего это Итосы напали и убили Лавренса. Так почему же сегодня вечером нас атаковали охранники Волковых? Почему не люди из семьи Итосов?

Я поворачивала браслет Волковых в руке, наблюдая, как серебро блестит на свету. Феликс был прав. Не было смысла в том, что одна семья несла ответственность за первое нападение на Девона и Лавренса, в то время как другая отдала приказ напасть здесь, в библиотеке. Должно быть что-то связывало эти два покушения или кто-то.

Может дело совсем не в семьях, а в таинственном незнакомце. Но он должен на кого-то работать, если ему удалось нанять столько людей. Либо так, либо он сам богат. Но даже тогда кто-то должен что-то о нём знать.

— Давай предположим, что за сегодняшним нападением стояла семья Волковых, — сказал Феликс. — Откуда они знали, что Девон здесь? Никто не видел, как мы покидали особняк. И даже если за нами наблюдали: никто не мог знать, что в конце концов мы окажемся здесь.

— Кто-то знал, — настаивала я. — Потому что таинственный незнакомец был здесь, как и недавно в ломбарде. Он был тем, кто напал на Девона.

— Но как?

Я пожала плечами. Я не знала ответа. Как только я смогу ответить на этот вопрос, то, скорее всего, также узнаю, кто такой таинственный незнакомец и чего он хочет от Девона. Ну, вообще-то, с последней частью я уже разобралась.

Ещё несколько охранников вошли в библиотеку. Реджинальд и Грант повернулись к ним. Клаудия тоже прервала разговор с Девоном, чтобы послушать, что они скажут.

— Кого-нибудь нашли? — спросил Грант.

Один из охранников покачал головой.

— Вокруг здания никого нет. Сожалею.

Клаудия сжала губы, затем направила взгляд на меня. От её беспокойства у меня сжалось сердце.

— Ещё поговорим об этом в особняке, — рявкнула она. — Уходим отсюда. Немедленно.

Феликс хотел помочь мне встать, но Девон поспешил к нам и преградил ему дорогу.

— Я позабочусь о Лайле, — сказал он.

В голосе Девона не потрескивало никакой магии, как это было немного раньше, но всё же это был чёткий приказ. Феликс кивнул и отошёл, чтобы подобрать мои чемоданы, которые каким-то образом остались невредимыми после драки.

Девон помог мне встать и обнял меня за талию. Несмотря на кровь, которая покрывала нас обоих, он всё ещё пах свежестью и чистотой. Я вдохнула его аромат, позволяя этому резкому запаху сосны отогнать медный запах крови — моей крови.

Я вдыхала снова и снова, отчаянно стараясь не замечать, насколько нежным и внимательны был со мной Девон или насколько тёплыми и твёрдыми были мышцы его груди, прижимающейся ко мне.

Девон проводил меня до одного из чёрных внедорожников, стоящих у тротуара возле библиотеки. Клаудия шла позади нас. Она ничего не говорила, но я чувствовала её ледяной взгляд на затылке, а резкий стук высоких каблуков по асфальту, казалось, выражал её неудовольствие. Ей не нравилось, что её сын помогает мне, а мне нравилось это больше, чем следовало бы. Ни один из нас не был особо счастлив.

Девон скользнул рядом со мной на заднее сиденье, в то время как Феликс положил мои чемоданы в багажник, чтобы затем сесть с другой стороны. Реджинальд был за рулём, а Клаудия заняла место переднего пассажира. Грант сидел в другой машине, на которой он отвёз меня в «Раззл Даззл», в то время как охранники следовали за нами ещё на двух машинах.

По дороге обратно в особняк все молчали, но Клаудия продолжала оглядываться через плечо и хмуриться. Очевидно, она на меня злилась. Она думала, что это я подвергла её сына опасности.

И была права.

Потому что чем больше я над этим размышляла, тем больше убеждалась в том, что Девон и Феликс были не единственными, кто следовал за мной. Кто-то видел, как я покидаю «Раззл Даззл», чтобы сесть в трамвай до библиотеки. Только так кто-то смог бы увидеть, что Девон и Феликс вошли внутрь. Но кому нужно было следить за мной? И почему он или она думал, что я приведу их к Девону?

Я откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза, пытаясь разгадать загадку и поставить все пазлы на свои места, чтобы увидеть полную картину. Если мне это удастся, я смогу также понять, как нападение в «Раззл Даззл» согласуется с тем, что случилось сегодня вечером. Мои мысли продолжали возвращаться к таинственному незнакомцу. Он был в центре всей этой истории, как мигающий красный сигнал тревоги, который я должна обезвредить, прежде чем он раскроет меня или убьёт.

Если я найду таинственного незнакомца, то также узнаю ответы на всё остальное.

Пол часа спустя Реджинальд повернул к особняку Синклеров. Десять минут спустя я уже лежала на больничной койке в комнате, недалеко от зелёной лаборатории. Штанина моих брюк карго была разрезана, и я старалась не вздрагивать, когда Феликс и Анджело ковырялись в моей ране.

— Ну, похоже нет никаких признаков яда, это уже хорошо, — пробормотал Феликс. — Просто чистый порез. Что ты думаешь, пап?

— Я с тобой согласен, — Анжело наклонился, чтобы я могла видеть его лицо. — Тебе очень повезло, Лайла. Десять сантиметров правее, и он бы разрезал твою бедренную артерию.

— Да. Вот я везунчик.

Анжело взял бутылку с соком шипокола и медленно распределил тёмно-зелёную жидкость по всей ране. При этом мне в нос ударил слабый, древесный запах.

И это было единственное приятное во всей процедуре.

Я, шипя, втянула в себя воздух, когда сок шипокола проник в порез на ноге. Мне пришлось вонзить ногти в ладони, чтобы не зарычать. Жидкость жгла каждый сантиметр кожи, к которой прикасалась, даже хуже, чем если бы я опрокинула целую бутылку йода на мою ногу.

Когда зелье выполняло свою работу, я почувствовала знакомый ледяной огонь магии в венах. Я осталась лежать неподвижно, несмотря на силу, которая распространилась по моему телу, побуждающая меня использовать её… каким-нибудь образом выпустить.

Анжело и Феликс тихо разговаривали, двигаясь по комнате, мыли руки и убирали всё, что использовали для очистки моей раны. Но через минуту разговор прекратился, и они вернулись, встав у кровати.

— Что? — спросила я сквозь стиснутые зубы и глядя в потолок. — Что-то не так?

— Ничего, — ответил Анжело. — Просто… Твоя рана полностью зажила. Уже. Обычно для такой травмы, как эта, требуется гораздо больше сока шипокола, чем мы использовали до сих пор.

— Может мне повезло даже больше, чем вы предположили, — пробормотала я. — Потому что поверьте, мне всё ещё больно.

Ещё прежде чем я закончила фразу, последние остатки магии испарились из моего тела, и жгучая боль от сока шипокола утихла. Я приподнялась на локтях и увидела, что кожа на ноге была гладкой и невредимой. И я могла двигаться без боли.

— Возможно, — пробормотал Анжело, осмотрев место, где находилась рана. Затем взглянул на бутылку, которую поставил на тумбочку рядом с кроватью. — Или может эта партия сока шипокола немного сильнее, чем обычно. Я вспомнил, что добавил несколько черенков, когда варил сок…

Фликс и его отец начали говорить о достоинствах шипокола, сравнивая его с другими магическими растениями, пока лечили мои остальные мелкие раны. Должно быть Оскар принёс для меня одежду, так как Феликс передал мне знакомую синюю футболку и короткие чёрные брюки. Одежда, которая была на мне до сих пор, испортилась от крови.

Я только закончила переодеваться, когда раздался стук в дверь.

— Да?

Дверь открылась, и появилась голова Феликса, его лицо было серьёзным.

— Клаудия хочет поговорить с тобой.

— Бьюсь об заклад, что хочет.

Я последовала за Феликсом в библиотеку. Реджинальд стоял у дверей. Он жестом предложил мне войти внутрь, но когда Фелкис попытался последовать за мной, остановил его, подняв руку.

— Сожалею, — сказал Реджинальд. — Мисс Клаудия желает поговорить с ней наедине.

Феликс закатил глаза, но не смог прошмыгнуть мимо старика.

— Увидимся позже, — сказал Феликс.

— Конечно.

Если я позже всё ещё буду здесь. Насколько я знала, Клаудия уже могла приказать одному из охранников включить бетономешалку, чтобы приготовить для меня специальную пару обуви. Но так как она вызвала меня, я вошла в библиотеку.

Клаудия сидела в своём кресле перед камином, величественно, словно королева. Девон занял место на стуле рядом с ней, а Грант расположился на белом бархатном диване напротив них. Он наклонился вперёд, говорил тихо и жестикулировал руками, словно пытался убедить в чём-то Клаудию. Похоже, она не особо обращала на него внимание. Её взгляд, уже полный гнева, остановился на мне. Просто замечательно.

— А вот и ты, — сказала Клаудия. — Наконец-то.

— У меня была на ноге рана, на тот случай, если вы не знали.

Она сжала губы.

— Грант, пожалуйста, оставь нас. Я хотела бы поговорить с Лайлой и моим сыном наедине.

Грант облизал губы, переводя взгляд с меня на Клаудию и обратно.

— Ты уверенна, что это… мудрое решение?

— Всё в порядке, — сказала она твёрдым голосом, который не оставлял места для споров.

Грант встал.

— Удачи, — пробормотал он, проходя мимо.

Мы оба знали, что она мне понадобится.

Клаудия указала жестом на место, которое только что освободил Грант, приказывая мне сесть. Я плюхнулась на бархатный диван и сразу же закапала голые пальцы ног в толстом ковре, чтобы не соскользнуть вниз.

Воцарилась тишина и только каминные часы продолжали тикать, чтобы заполнить молчание.

— Мой сын говорит, что ты спасла ему жизнь — в очередной раз, — в конце концов сказала Клаудия. — Что они с Феликсом попали бы в засаду, если бы ты не заметила, что кто-то притаился за дверью.

Я пожала плечами.

— Просто делала свою работу, как хороший, маленький солдат семьи.

Её глаза загорелись от гнева ещё сильнее.

— Я дала тебе шанс не высовываясь, заработать немного денег. А не подвергать моего сына опасности. В очередной раз он был почти убит, находясь в твоей компании.

Девон вздохнул.

— Это не вина Лайлы. Она даже не знала, что мы с Феликсом последовали за ней, пока не увидела нас в библиотеке.

Клаудия устремила ледяной взгляд на него.

— Что ж, тогда она должна была заметить, что вы за ней следили, ведь она всегда так высокомерно утверждает, что отличная воришка.

К сожалению, здесь с ней нельзя было поспорить.

— И я не могу поверить, что ты был настолько безрассуден, что из-за девчонки прогуливался по всему Клоудбёрст Фоллс, — продолжила Клаудия, всё ещё глядя на своего сына. — Ты знаешь, какие там поджидают опасности. Ты знаешь, что у нас проблемы с другими семьями. Тебе повезло, что эти люди не убили тебя.

Девон напрягся, затем выпрямился.

— Я твой заместитель, страж семьи. Я не могу каждый день с утра до ночи прятаться здесь в особняке. Это заставляет меня выглядеть слабым даже в глазах наших собственных людей. И это заставляет Синклеров выглядеть слабыми в глазах других семей. Это опаснее, чем что-либо другое, даже…

Он замолчал, но я знала, что он собирался сказать и почему Клаудия так волновалась за его безопасность.

— Думаю, эти люди убили бы меня и Фелекса, но Девона оставили бы в живых, — сказала я. — По крайней мере, на некоторое время.

Клаудия нахмурилась.

— С чего ты так решила?

— Потому что таинственный незнакомец не пытался убить Девона, — объяснила я. — Он пытался его похитить.

20

Лицо Клаудии осталось невозмутимым, но на секунду она перевела взгляд на сына. Этого было достаточно, чтобы подтвердить моё подозрение, что здесь происходит что-то ещё, кроме того, что кто-то пытается убить Девона.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— У парней, которые напали на нас, у всех были мечи. И они очень хотели использовать их против меня. И против Феликса тоже. Но когда таинственный незнакомец наконец-то подобрался к Девону достаточно близко, чтобы убить, он не пронзил Девона своим мечом. Вместо этого он зажал Девону рот и приставив кинжал к горлу, попытался его утащить. Если бы он хотел, чтобы ваш сын умер, он с лёгкостью смог бы вонзить этот кинжал ему в спину. Но не стал. Он хотел забрать Девона живым.

Клаудия и Девон не ответили, поэтому я решила просто продолжить. Я уже знала ответы на свои вопросы. Мне было нужно ещё только подтверждение.

— Забудьте про таинственного незнакомца, — сказала я. — Действительно интересное произошло во время атаки.

Девон напрягся, прежде чем смог контролировать себя, но Клаудия оставалась спокойной.

— Ах? — она выгнула брови. — И что же это было?

— Я убила двоих, но была ранена, и драка складывалась не в мою пользу. На самом деле один из тех парней уже собирался снести мне голову, когда в тот момент Девон открыл рот и приказал ему остановиться, — объяснила я. — И вот сюрприз, парень застыл на месте. Просто так, — я щелкнула пальцами, и они оба вздрогнули от этого звука. — Парень как будто оцепенел, хотя я точно могу сказать, как сильно он хотел меня убить.

Я замолчала, но никто ничего не сказал, поэтому я продолжила.

— И чувак не только не убил меня, Девон выкрикнул ещё несколько приказов, и тот действительно повернулся к своим друзьям и вместо этого начал убивать их. Всё по приказу Девона. Он сказал другому человеку ровно четыре слова: стоп, повернись, защищай нас. И это именно то, что сделал парень, хотя я видела, как сильно он сопротивлялся, — они всё ещё так и не ответили. — На обратном пути в особняк я немного поразмышляла о первой драке в «Раззл Даззл». И осознала, что парень, который напал на Девона, не атаковал его мечом. Вместо этого он схватил Девона за горло. В то время я подумала, что он собирается его задушить. Но на самом деле он только сдавил горло Девона, чтобы он не мог говорить. Чтобы не отдавал никаких особых приказов.

Молчание. Абсолютная тишина.

Прошла минута, потом две, потом три.

Наконец, Клаудия села прямо, подняла подбородок и пристально посмотрела на меня своим холодным взглядом.

— Ты никогда никому не расскажешь, что Девон сделал в библиотеке, — рявкнула она. — Или я убью тебя лично.

У меня отвисла челюсть. Было уже достаточно плохо то, что Клаудия заставила меня работать на семью. Но я спасла Девона от повторного похищения, и теперь она угрожала мне? Смертью?

Во мне вспыхнул гнев, тогой жгучий и горький, как кислота. Мои руки сжались в кулаки, и я открыла рот, чтобы высказать Клаудии Синклер то, что я о ней думаю…

— Хватит, мама, — сказал Девон. — Прекрати. Лайла видела, что я сделал. Я не могу скрывать это от неё. Больше нет.

Клаудия втянула в себя воздух.

— Девон, подумай. Ты не знаешь, о чём говоришь. Чем больше людей знают об этом, тем большей…

— …я подвергаюсь опасности, — закончил Девон. — Конечно. Я уже давным-давно это осознал.

Он уставился в камин, хотя там не было огня. Интересно, вспомнил ли он тот день на Главной аллее, когда моя мама спасла его и Клаудию? Я всегда удивлялась, почему на него напало так много человек. Я предположила, что это из-за какой-то семейной вражды, но теперь начала подозревать, что настоящей причиной могла быть его особая сила.

Девон стряхнул свои воспоминания и повернулся ко мне. Несмотря на его браваду, беспокойство в его зелёных глазах заставило сжаться моё сердце.

— Это мой талант, — объяснил он. — То, что я сделал с парнем в библиотеке… это называется принуждением. Я могу приказать человеку сделать что-то, и он делает, хочет он того или нет.

Принуждение — это редкий талант. Я уже о нём слышала, но ещё никогда не встречала человека, который мог заставить других действовать против своей воли. Неудивительно, что таинственный незнакомец хотел похитить Девона. Пока он будет удерживать Девона в плену, Девон и любой, кого Девон должен контролировать, будут делать то, что он хочет.

Или, ещё хуже, таинственный незнакомец мог присвоить талант Девона себе, вырвав магию прямо из тела Девона и убить его в процессе. Моя мама всегда боялась, что тоже самое может случиться со мной, если кто-то узнает о моей впитывающей магии.

— Потрясающий талант, верно? — Девон горько рассмеялся. — А теперь расскажи ей остальное.

Клаудия покачала головой.

— Больше нечего рассказывать.

Мускул на подбородке Девона задёргался.

— Ты прекрасно знаешь, что это неправда, — он набрал в лёгкие воздуха и снова посмотрел на меня. — Это причина, по которой умер мой отец. Его убили из-за моего проклятого таланта.

Он произнёс словно талант, как проклятье. Возможно, для него это действительно было проклятьем.

Клаудия вздохнула.

— Девон, ты точно не знаешь…

— Нет, — тихо сказал он, и его зелёные глаза потемнели от вины. — Я знаю.

Девон вскочил на ноги и протопав к двери, распахнул её. Он вышел из библиотеки и захлопнул за собой. Мы с Клаудией некоторое время молча сидели.

— Кто ещё об этом знает? — спросила я, когда исчезло последние эхо стука двери.

Клаудия уставилась на закрытые двери.

— Только несколько членов семьи. Анджело, Феликс и Реджинальд. Некоторые из пикси, в том числе Оскар. Люди, которые никогда не предадут семью или Девона. Люди, которым я доверяю.

Это означало, что она не доверяла мне. Но это и так понятно.

— Я надеюсь, что ты сохранишь это знание в тайне, — чопорно сказала Клаудия. — Если не ради Девона, то ради себя. Чем больше людей об этом знает, тем больше опасность, в которой находится мой сын. И, соответственно, все остальные в семье. Особенно ты, так как, похоже, ты ему нравишься.

— Да, — съязвила я. — Спасибо за беспокойство о моём благополучии.

Клаудия прищурилась.

— У тебя слишком длинный язык.

— В этом я похожа на мать.

Что-то промелькнула в её глазах. Это было почти похоже на… болезненное сожаление. Но не успела я его увидеть, как оно уже исчезло. Я смотрела на неё, и у меня возник вопрос, может я не единственная, кто хранит здесь секреты. Однако её лицо снова стало таким же холодным, как всегда.

— Всё же ты должна проявлять больше уважения, особенно к главе твоей семьи.

Снова мои руки сжались в кулаки.

— Вы не моя семья, мафия или что-то ещё.

Клаудия подняла подбородок ещё выше.

— Я глава семьи Синклер, и ты будешь обращаться ко мне соответственно.

— Ага. Потому что вы так добры и щедры ко всем членам вашей семьи. Как, например, ко мне, девушке, которой вы менее, чем за неделю уже во второй раз угрожали смертью. Это действительно лучший способ завоевать мою преданность.

Я не думала, что это возможно, но её лицо стало ещё холоднее, будто её красивые черты лица были вырезаны из камня. Мрамор, оставленный снаружи в бушующую метель, скорее всего, был бы теплее, чем выражение её лица. Клаудия открыла рот, вероятно, чтобы ещё раз пригрозить мне, но я подняла руку, чтобы остановить её.

— Да, да. Я знаю. Если скажу кому-нибудь хоть слово о Девоне, вы меня убьёте. И давайте, на всякий случай, включим в угрозу Мо, потому что, похоже, так вы всегда поступаете. Что же, не волнуйтесь. Я не собираюсь никому рассказывать о таланте Девона, но вовсе не из-за ваших угроз. Ваш сын… он действительно хороший парень. Он не заслуживает того, чтобы его похитили или убили или вырвали талант из тела.

— Ты просишь меня довериться тебе? — спросила Клаудия. — Признанной лгунье и воровке?

Я пожала плечами.

— Не похоже, что у вас есть большой выбор. Отстой, не правда ли? Когда тебя кто-то держит за горло? Когда этот кто-то может забрать того, кого ты любишь, просто сказав несколько слов не тому человеку?

Клаудия моргнула, как будто ещё никогда не смотрела на это в таком свете.

Не удосужившись дождаться её ответа, я встала и выбежала из библиотеки.

Я должна была пойти в свою спальню, чтобы принять душ и смыть остатки крови, но выскользнула на один из балконов, взялась за ближайшую водосточную трубу и начала карабкаться наверх.

Бах.

Бах. Бах.

Бах.

Я преодолела лишь половину пути, когда услышала, как что-то методично бьют.

Там наверху был Девон, как я и предполагала.

Я продолжила подниматься и, в конце концов, с водосточной трубы забралась на крышу. Девон стоял посреди конструкции для тренировок, избивая тяжёлую боксёрскую грушу. Дежавю. Он демонстративно проигнорировал меня. Не смеши. Как будто это заставит меня уйти.

На это раз я не стала ждать, пока он попросит меня сесть. Я направилась к дальнему концу террасы, плюхнулась на один из шезлонгов и взяла яблочный сок из сумки-холодильника. Я открыла бутылку и начала пить сок, положив ноги на железные перила, которые окружали террасу. А потом просто стала ждать.

Девон ещё целых десять минут изо всех сил беспощадно колотил грушу, пока, наконец, не выплеснул достаточно своего гнева, вины и печали, чтобы закончить. Он опустился на шезлонг рядом со мной и схватил бутылку воды.

Несколько минут мы просто сидели, и только его резкое, хриплое дыхание нарушало тишину.

— Мне жаль, что такое случилось с твоим отцом, — наконец сказала я. — Я знаю, что значит потерять того, кого любишь.

Девон кивнул в знак того, что принимает моё сочувствие, но его лицо выглядело теперь ещё печальнее, чем раньше. Он указал на тяжёлую грушу, которая всё ещё раскачивалась.

— Всё это построил мой отец, — сказал он. — Конструкцию для тренировок. Фонари. Он повесил боксёрские груши, гамак и всё остальное. Ему очень нравилось заниматься боксом, а здесь наверху он прятался от всей семьи, даже от мамы. Будучи ребёнком, я проводил здесь часы, наблюдая, как он тренируется. Слушал, как он говорил о безукоризненном ударе.

— Ты поэтому почти никогда не носишь меч?

Девон кивнул, и на его лице промелькнула улыбка.

— Папе нравилось решать определённые проблемы кулаками. Думаю, мне тоже. Знаешь, иногда приятно просто что-то поколотить.

— Да.

Он напряжённо выдохнул.

— Если бы только умер мой отец, это было бы одно. Но всё не так.

— Что ты имеешь в виду?

Он прижал бутылку с водой ко лбу, как будто конденсат на пластике мог охладить его бурлящие мысли.

— Я имею в виду, что вовлечена вся семья. Моя мама, Феликс, Анжело, Грант, Реджинальд, охранники, пикси. Все вокруг меня в опасности, когда я спускаюсь на Главную аллею или выхожу за пределы особняка. Все близкие мне люди. Все… кто для меня дорог.

Он не смотрел на меня, когда говорил последнее предложение, но моё сердце всё равно затрепетало.

— Из-за меня они все в опасности, — продолжил он. — Потому что у меня есть этот талант принуждения, а некоторые люди убьют любого, кот встанет у них на пути, только чтобы забрать мою магию себе.

— И это то, что случилось с твоим отцом?

Он кивнул и начал ковырять этикетку на бутылке.

— Всё было точно так же, как в ломбарде и библиотеке. Мы вдвоём пошли на вечеринку, которую Итосы устроили для всех семей. Когда она закончилась, мы решили ещё пройтись по Главной аллее. Но как только мы добрались до машины на семейной парковке, нас окружили эти парни.

— Это был таинственный незнакомец? Ты его видел?

Девон покачал головой.

— Нет. Всё случилось так быстро, и было слишком темно, чтобы я мог разглядеть чьё-то лицо. Мы с папой сражались с ними как могли, но потом папа, чтобы защитить, заградил меня своим телом, — он замолчал на мгновение. — И парень пронзил его мечом.

Я помедлила, но потом взяла его руку и сжала. Его пальцы были тёплыми, опухшими и разбитыми. И они были потными, потому что он так долго бил по боксёрской груше. Но Девон ответил на пожатие, обхватив своими пальцами мои, словно они были чем-то драгоценным, с чем нужно обращаться очень осторожно.

Его большой палец лениво поглаживал мою кожу, так нежно, словно это капля дождя, скользящая по ней снова и снова. Мой живот сжался, и тело охватил жар.

— Иногда мне хочется избавиться от моей дурацкой магии, — пробормотал Девон. — Я не хочу её. И никогда не хотел.

— О, прямо не знаю, — протянула я, пытаясь сосредоточиться на словах, а не прикосновении его кожи к моей. — Думаю, что это крутой талант. Заставить людей делать всё, что пожелаешь, всего с помощью нескольких слов. Мне бы хотелось использовать его на Оскаре, хотя бы для того, чтобы немного ему понравиться.

— Так можно было бы подумать, но потом ты поймаешь, что всё это не по-настоящему, — ответил Девон. — К чему я могу принудить людей… это не то, чего они хотят. Это может прозвучать банально, но мне хочется, чтобы люди любили меня, ради меня самого, а не потому, что я могу их заставить или потому, что я сын моей матери или из-за положения в семье. Понимаешь? — он встретился со мной взглядом. — Это одна из вещей, которые мне нравятся в тебе, Лайла. Тебя такое не волнует.

— Только одна? — подразнила я, пытаясь заставить его улыбнуться, чтобы он забыл о своей вине и скорби хотя бы на несколько мгновений.

— Только одна, — его голос стал хриплым и более глубоким. — Если хочешь, я мог бы перечислить все остальные.

Наши взгляды встретились, и сработало зрение души, показывая мне все его эмоции, которые я ощутила сама, интенсивнее, чем когда-либо прежде. Его сердце всё ещё болело от этой душераздирающей вины, и так будет всегда. Но та горячая искра, которую я увидела внутри него в тот первый день в «Раззл Даззл», наконец превратилась в пылающий огонь, который прямо сейчас горел так же ярко и горячо, как мои собственные чувства.

Девон помедлил, затем немного наклонился вперёд. У меня перехватило дыхание.

Он снова придвинулся чуть ближе, и я облизала губы. Потом ещё ближе, настолько близко, что его тёплое дыхание коснулось моей щеки, а его запах ударил в нос, этот резкий свежий запах сосновых иголок. Чистый и свежий, такой же, как он, внутри и снаружи. Я вздохнула.

Внезапно мне захотелось прикоснуться к нему, провести пальцами по резким контурам лица, а затем заскользить ниже, к тёплым, восхитительным мышцам…

— Лайла, — прошептал он.

Меня охватила дрожь, настолько мне понравился звук моего имени на его губах, которые были душераздирающе близко к моим…

— Вот вы где! — крикнул голос.

Я отпрянула. Чары спали, а реальность обрушилась на меня, словно удар. Я чуть не поцеловала Девона Синклера. Парня, которого я на протяжении многих лет винила в убийстве моей мамы. Парня, который перевернул мою жизнь с ног на голову, появившись в «Раззл Даззл». Пареня, из-за которого меня чуть не убили сегодня вечером.

Но Девон посмотрел на меня этими зелёными, словно лес глазами, и я забыла обо всём, осталось только желание обнять его за шею, прикоснуться к губам и прижаться к нему всем телом, пока мы не вспыхнем и не сгорим от жара, темноты и опасного вихря чувств. Часть меня всё ещё хотела этого, жаждала так сильно, что это почти причиняло боль.

На крыше раздались шаги, и появился Феликс.

— Ты ведь знаешь, что сидишь в моём шезлонге, верно, Лайла? — спросил он дразнящим голосом.

— Я не знала, что на нём написано твоё имя, — возразила я, чтобы выглядеть хладнокровной и сделать вид, что всё в порядке, хотя моё сердце колотилось как башенное и в то же время было разбито по многим причинам.

— Уверен, что смогу попросить одного из пикси помочь мне с этим, — сказал он.

Я встала.

— Ну, мне бы не хотелось доставлять им сейчас ещё больше проблем, когда они, вероятно, уже заняты приготовлением моего бекона на завтрак.

Феликс отмахнулся.

— Сядь обратно. Я пошутил. Я могу как-нибудь принести ещё один шезлонг…

— Всё в порядке. Я всё равно собиралась уходить.

Я не смотрела на Девона, но чувствовала его горящий взгляд на моём лице.

— Ты уже устала от Мистера Мрачные Мысли? — снова подразнил Феликс.

— Да, — я выдавила улыбку. — Именно так.

Феликс посмотрел на меня и Девона, затем нахмурился.

— Если я чему-то помешал…

— Не-а, — перебила я. — Я ухожу. Мне в любом случае нужно перекусить. Когда приходится драться против плохих парней за свою жизнь, у меня появляется зверский аппетит. Увидимся за завтраком, ребята.

— Ну ладно, — сказал Феликс. — Если ты в этом уверена…

Я пересекла крышу.

— Уверена. До скорого.

Я отвернулась и быстро войдя в открытую дверь, сбежала вниз по лестнице, прежде чем Феликс, или ещё хуже, Девон, могли попросить ещё остаться.

21

Феликс и Девон не пошли за мной, и я вернулась в свою комнату, ни с кем не столкнувшись. И это было хорошо, потому что от усталости я чуть не теряла сознание. Сегодня я увиделась с Мо, собрала вещи, затем на нас напали, потом был разговор с Девоном и чуть… чем бы мы там едва не занялись.

Я хранила своё сердце больше, чем что-либо другое, скрывая чувства за фасадом воровки и крепкими словечками. Но сегодня вечером мои чувства были открыты для всеобщего обозрения, сияя так ярко, как один из заложенных бриллиантов на витринах «Раззл Даззл».

Собравшись с духом, я открыла дверь в свою спальню. Я ожидала увидеть Оскара с угрюмым лицом, сидящего на крыльце и пьющего свою дневную порцию медового пива и готового задать мне взбучку из-за того, что я снова была милой с ним и Тини.

Оскар и в самом деле был не в трейлере, но ходил взад-вперёд по лужайке. И учитывая то, какой прямой была его походка, он, должно быть, был трезвым. И он бормотал себе что-то под нос.

— Идиот, — ворчал он. — Ты идиот, Оскар. Абсолютный, полный идиот. Она назвала тебя провинциальным ковбоем, как будто с этим что-то не так. Я и есть провинциальный ковбой и горжусь этим. И всё же я здесь и волнуюсь за неё, как сострадательный, глупый, сентиментальный дурак…

Пикси замолчал, когда услышал, как я закрываю дверь. Он взмахнул крыльями, взлетел и бросился ко мне. Остановившись в воздухе, он принялся разглядывать меня с головы до ног своими фиолетовыми глазами.

— Что? — спросила я. — У меня всё ещё осталась на лице кровь или что ещё?

Я сказала это в шутку, но он выпучил глаза. Затем вернулся к своему трейлеру, влетел внутрь и захлопнул за собой дверь.

Я смотрела на трейлер, но шторы были задёрнуты, и я не слышала ни звука.

Даже музыки.

— Что это было? — спросила я Тини.

Черепаха продолжила жевать лист салата. У неё я не получу ответа. Не то, чтобы я его ожидала.

— Что ж, и тебе спокойной ночи, Оскар, — пробормотала я.

Всё ещё качая головой из-за странного поведения пикси, я направилась в ванную.

К тому времени, как я закончила принимать душ и надела пижаму, мне больше ничего не хотелось, кроме как забраться в постель и проспать целую неделю. Я оставалась под струёй тёплой воды почти пол часа, но знала, что на следующее утро всё равно всё тело будет скованным и болеть. Анджело и Феликс использовали сок шипокола только для того, чтобы исцелить рану на моей ноге. Остальные царапины и ушибы я буду чувствовать. Но мы с Девоном и Феликсом пережили драку, и этого более чем достаточно.

Я вошла в спальню и уже собиралась упасть лицом на матрас, когда в нос ударил характерный запах. Я замерла и принюхалась. Это был… бекон?

Мой желудок заурчал. Определённо бекон.

Я оглянулась и поняла, что на столике перед телевизором стоит большой поднос с едой, поэтому направилась туда. На тарелке лежало два больших, аппетитных бутерброда с беконом, салатом и помидорами, вместе с небольшими кучками картофельного салата и салата из макарон. На другой тарелке были свежие фрукты, сыры, хлеб и холодное жаркое. А ещё на одной меня ожидал ассортимент из печенья, брауни и трюфелей, а также несколько маленьких кусочков карамеля. Рядом с едой я обнаружила стакан с кубиками льда, вместе со стопкой салфеток и столовым серебром, а также несколько холодных, газированных напитков.

— Я подумал, что ты захочешь немного поесть, — сказал приглушённый голос. Я обернулся и обнаружил Оскара, сидящего на переднем крыльце и, для разнообразия, пьющего имбирный эль. — Так как тебя не было здесь во время ужина, — добавил он.

Снова мой желудок заурчал. Я определённо не принадлежала к тем людям, которые отказываются от еды.

— Эй. Спасибо.

Он лишь пожал плечами и вернулся к своему имбирному элю.

Вид всей этой еды наполнил меня энергией. Я села на диван, схватила салфетку и столовое серебро и принялась есть. Оскар был настолько мил, что принес еду сюда, поэтому я подумала, что могу быть настолько милой, чтобы съесть её. Ладно, ладно, с моей стороны это была не жертва. Но мне действительно не хотелось бы найти зудящий порошок в моей кровати или мусор в кроссовках, как он угрожал. Может, пикси и не были самыми большими или сильными существами, но одними из самых коварных. По-своему эти маленькие монстры могли быть даже опаснее больших. Как он и сказал: если он захочет, то сможет превратить мою жизнь в ад.

Я впилась зубами в один из бутербродов и вздохнула, потому что он был таким вкусным. Идеальное сочетание копчёного бекона, хрустящего салата, спелых помидор и сливочного майонеза и всё это на тёплом, поджаренном дрожжевом хлебе. Первый бутерброд исчез молниеносно, затем я принялась за второй.

Оскар наблюдал примерно десять минут, как я ем, прежде чем нарушить молчание.

— Так это правда? Ты спасла Девона и Фелекса от засады? И расправилась с парочкой охранников Волковых?

Я на секунду перестала жевать, только чтобы ему ответить.

— Ага.

Похоже, мои слова произвели на него впечатление. Это отразилось на его лице, прежде чем оно снова стало привычно угрюмым.

— Что ж, я бы не стал превращать это в привычку, связываться с охранниками других семей, — выпалил он. — В следующий раз тебе может не повезти.

— Нет, — согласилась я. — В следующий раз мне, возможно, так не повезёт, и рядом не будет никого, чтобы помочь. Возможно, в следующий раз я ввяжусь в драку, в которой не смогу победить.

Его глаза сузились.

— Ты издеваешься?

— Нет, — ответила я. — Именно это случилось с моей мамой. Вроде как. Она вмешалась в проблемы, которые на самом деле её не касались, и в результате её убили.

— О. Мне жаль.

— Да. Мне тоже.

Внезапно у меня пропал аппетит, поэтому я положила оставшийся бутерброд на тарелку и отодвинула её. Оскар осушил свой имбирный эль. Затем он взмахнул крыльями, перелетел через комнату и приземлился рядом с тарелками на стол.

— Почему ты согласилась остаться и работать на Синклеров? — спросил он. — Если ты такая хорошая воровка, как утверждаешь, то могла бы уйти в любое время, когда захочешь. Клаудия не стала бы тебя преследовать, даже если утверждала обратное. Не после того, как ты спасла жизнь Девона в ломбарде.

Я пожала плечами.

— Казалось, что так будет лучше, чем проживать день за днём и от одной работы к другой, как я это делала раньше. Клоудбёрст Фоллс — опасное место. С таким же успехом я могу и взять плату за то, что каждый день сталкиваюсь с опасностью.

Оскар выгнул бровь.

— Например серебром, которое ты украла на первом этаже? Я нашёл его в туалетном столике, когда убирал твою одежду.

Я подняла вилку со своей тарелки.

— Я так и подумала, что она выглядит знакомой.

Оскар фыркнул, как будто пытался сдержать смех.

Пикси склонил голову на бок и уставился на меня. Его пристальное внимание было так неприятно, что я взяла клубнику, встала и подойдя к загону Тини, бросила туда ягоды. Черепаха открыла один глаз. Как только Тини увидел ягоды, он поднялся на ноги и медленно побрёл в этом направлении.

Оскар подлетел ко мне и приземлился на одном из столбиков забора, окружающий загон. Вместе мы наблюдали, как Тини жуёт ягоды.

— Почему остаёшься ты? — спросила я. — Быть частью семьи опасно, даже для пикси. Так почему бы не найти другую работу в городе, у какого-нибудь богатого смертного бизнесмена, его жены и детей? У таких людей, с которыми можно быть вполне уверенным, что они доживут до зрелого возраста? Потому что люди здесь всё ещё в опасности. По крайней мере до тех пор, пока кто-нибудь не выяснит, кто стоит за нападениями.

Я ни слова не сказала о Девоне и что он и его магия принуждения являются целью этих нападений, хотя Оскар знал о его таланте. И я побилась бы об заклад, что большинство других пикси тоже. Они видели, как Девон рос. Некоторые из них, без сомнения, наблюдали, как он использовал свой талант, особенно в то время, когда ему ещё нужно было выяснить, как работает его магия. Другие люди в семье тоже должны быть осведомлены, даже помимо тех, кого назвала мне Клаудия. Я почти не общалась с детьми из старшей школы для деревеньщин, но они всё равно знали, что лучше со мной не связываться. А талант, который является частью тебя самого, скрыть ещё труднее, особенно от людей, которые живут под одной крышей.

— Я подумывал об этом, — сказал Оскар, отвечая на мой вопрос. — Я работаю на семью Синклер более ста лет. Не поверишь, сколько людей приходило и уходило за это время.

На самом деле он имел в виду умерло, но я не стала прибивать его. Сейчас не время для саркастических комментариев.

— Всегда тяжело, когда умирает член семьи, — продолжил он. — Даже если это происходит от старости. Но с тех пор, как в канун Нового года был убит Лавренс, обстановка накалилась. Все думают, что за нападением стояли Итосы, но я поставил бы на Драконисов. С ними у нас уже всегда было больше проблем, чем с любой другой семьёй.

Он изрыгнул фамилию, как будто она была отвратительной на вкус. Я подумала, не рассказать ли ему о том, что чувствую то же самое по отношению к Драконисам, но промолчала. Если я сейчас перебью Оскара, он может броситься обратно в трейлер. У меня и так было достаточно проблем. Я хотела решить хотя бы одну из них. Или, по крайне мере помериться с пикси.

— Так почему я остаюсь? — вздохнул Оскар. — Я действительно не знаю. Думаю, я просто чёртов глупец.

Он постучал каблуками ковбойских сапог по столбу забора, затем уставился в пространство. Тини продолжал жевать клубнику.

— Это должно быть трудно. Знакомиться с людьми, а потом наблюдать, как они умирают один за другим.

Он горько рассмеялся.

— Ты понятия не имеешь. Уже было бы довольно скверно пройти через это один или два раза, но снова и снова на протяжение десятилетий? Это чистая пытка. И каждый раз, каждый окаянный раз, я говорю себе, что больше не буду ни с кем связываться. Что не буду волноваться за следующего человека, вошедшего в эту дверь. Но в конечном итоге начинаю испытывать к ним привязанность, а потом их всегда убивают.

Его лицо было свирепым, но в фиолетовых глазах блестели слёзы. Время, когда убили мою маму, было ужасным, но Оскар потерял десятки друзей, если не больше.

— Что ж, обо мне тебе не стоит переживать. Даже немного. И тебе не нужно беспокоиться, что меня убьют. Если и есть что, в чём я хороша, так это выживание.

Оскар фыркнул, как будто не поверил мне, но на одно мгновение на его крошечном лице промелькнула улыбка. Внезапно мне захотелось заставить его улыбнуться — по-настоящему улыбнуться — как я смогла заставить Девона.

— Просто сделай мне одолжение.

Он посмотрел на меня с подозрением.

— Что?

— Не клади в мою постель порошок, вызывающий зуд, — протянула я. — По крайней мере, не сегодня ночью. Я слишком устала, чтобы спать на диване.

Он рассмеялся, прежде чем смог остановить себя. И сразу же поджал губы, снова с подозрением посмотрев на меня. Я подмигнула ему, почесала головку Тини и легла в постель.

Все мои мышцы уже были напряжены от драки, и я тихо застонала, потянувшись за одеялом, пытаясь натянуть его на себя.

— Позволь мне, — сказал Оскар, хватая одеяло.

Он поднял его и накрыл моё тело, прежде чем как мне нравилось, заправить возле подбородка.

Он стоял передо мной на кровати, переступая с ноги на ногу и не смотря на меня.

— Спокойной ночи, — в конце концов сказал он.

— Спокойной ночи.

Пикси в последний раз взмахнул крыльями и подлетев к своему дому на столе, вошёл в него на ночь. Но в первый раз он не захлопнул за собой дверь, а закрыл её осторожно.

С улыбкой я скользнула немного глубже под одеяло.

22

Следующие несколько дней были спокойными, хотя и напряжёнными.

Я придерживалась распорядка, вставала утром, во время завтрака набивала себе живот и шла туда, куда меня вёл день. Главным образом я проводила время с Феликсом в зелёной лаборатории, где помогала ему и Анджело обрезать кусты шипокола, чтобы они могли приготовить ещё больше целебной жидкости. Я также при каждом удобном случае ходила в «Раззл Даззл», но Мо до сих пор ничего не узнал ни об одном из нападений, хотя утверждал, что один из его источников, возможно, скоро предоставит нам информацию.

И в заключение я делала всё возможное, чтобы найти таинственного незнакомца. Я продолжала обмениваться с людьми словами о Девоне, чтобы выяснить, кто знал о его таланте принуждения и, возможно, хотел присвоить его себе. Кроме того, я бродила по Главной аллее и подслушивала охранников других семей, чтобы узнать как можно больше сплетен.

Я даже ещё раз вломилась в особняк бухгалтера, у которого украла рубиновое ожерелье. Ведь это его охранники в первый раз напали на Девона в ломбарде. Но в офисе бухгалтера не было никаких компрометирующих документов или других улик, которые поведали бы мне о том, чего я ещё не знала.

Приложив все эти усилия, я не узнала ничего нового. Таинственный незнакомец продолжал оставаться таинственным.

Единственным человеком, которого я почти не видела, был Девон. Мне не нужно было охранять его в особняке, а он послушно оставался в усадьбе. Якобы был занят семейными обязанностями и организовывал новую программу тренировок для охранников. Но он избегал меня, а я его. Каждый раз завидев его где-нибудь в особняке, я сразу же сворачивала и шла в другую сторону и совершенно не смотрела ему в глаза. Я не хотела, чтобы моё зрение души показало, как сильно он сожалеет о том, что почти поцеловал меня. Тем более, что часть меня хотела продолжить там, где мы остановились.

Но потом наступил день, когда все семьи встречались за ужином, и Девон подошёл ко мне во время завтрака и сообщил, что Клаудия хочет, чтобы я сопровождала его.

— Зачем? — спросила я. — Там будет полно охранников. Для чего ещё меня тащить с собой? Кроме того, твоя мать ясно дала понять, что ненавидит меня.

— Она не испытывает к тебе ненависти, — сказал он. — Никто из нас не испытывает.

— Ну, по крайней мере, она мне не доверяет.

Девон пожал плечами.

— Что ж, и всё же она хочет, чтобы ты пошла с нами. А какой у неё на это мотив, она не сказала.

После этого он ушёл, прежде чем я успела спросить что-нибудь ещё. Может быть, это было к лучшему.

Час назад Оскар появился в моей спальне с чехлом для одежды. Когда я открыла чехол, я обнаружила чёрный брючный костюм и подходящую рубашку. Он был похож на те, что обычно носила Клаудия. Также он принёс пару чёрных туфель на низком каблуке и маленькую чёрную сумочку. Я мрачно посмотрела на одежду, но предположила, что не смогу пойти на ужин, на котором собирались все семьи, в моей обычной футболке, брюках карго и кроссовках.

Поэтому я приняла душ, завязала волосы в высокий конский хвост и даже постаралась нанести немного макияжа. Но я также позаботилась о том, чтобы иметь при себе моё обычное снаряжение.

Ремень с его скрытыми карманами и тремя сюрикэнами, палочка для волос с отмычками, телефон и несколько четвертаков, которые я бросила на дно сумки. И в конце я надела на палец кольцо моей мамы с сапфиром в виде звезды.

Единственное, чего не хватало — это чёрного клинка, свисающего с талии, но во время семейного ужина никому не разрешалось иметь при себе оружие. По крайней мере, такого очевидного.

Теперь я стояла перед туалетным столиком и разглядывала своё отражение в зеркале. И мне кое-что бросилось в глаза. Чёрный костюм, чёрная рубашка, чёрные туфли. Я была похожа на члена мафии и не была уверена, что чувствую по этому поводу.

— Красивая, — крикнул Оскар с крыльца своего трейлера. — Принарядившись, ты действительно выглядишь довольно хорошо, Лайла.

— Спасибо, — пробормотала я, одёргивая пиджак.

Он прочистил горло.

— Только… будь осторожной сегодня ночью, хорошо? Эти семейные ужины могут быть ужасными, особенно для нервов.

Я подмигнула ему.

— Я всегда осторожна.

Оскар кивнул, но его улыбка была скорее грустной, чем счастливой, когда он встал и направился в свой трейлер, как будто уже знал, что я не вернусь после ужина.

И по какой-то причине я тоже считала это наиболее вероятным.

Я присоединилась к другим членам семьи, которые уже собрались в библиотеке. Клаудия, Девон, Фелкис, Грант, Реджинальд, Анджело. Все, как и я, были одеты в чёрные костюмы и рубашку, на пару с серьёзными лицами, которые соответствовали их тёмной одежде.

— Теперь, когда мы, наконец, все здесь, — сказала Клаудия, сердито глядя на меня, — нам пора выезжать. Мы ведь не хотим опаздывать.

Она вышла из библиотеки, а Реджинальд и Анджело последовали за ней. Грант кивнул мне, когда проходил мимо, и я ответила на его жест. Я осталась наедине с Феликсом и Девоном, который всё ещё не смотрел на меня. Не то, чтобы я это заметила, потому что тоже в полной мере была занята тем, что игнорировала его.

— Неплохо, Мерривезер, — Феликс тихо присвистнул. — Совсем неплохо. Ты так не думаешь, Девон?

Он прочистил горло.

— Да, Лайла, выглядит мило.

Феликс закатил глаза.

— Мистер Приуменьшение, единственный и неповторимый.

— В любом случае, нам пора идти, — продолжил Девон. — Мы ведь не хотим заставлять ждать остальных.

Мы вышли на улицу. Клаудия, Реджинальд и Анджело уже сидели в первой машине. Феликс сказал, что поедет со своим отцом и исчез. Нам с Девоном и Грантом ничего другого не оставалось, как следовать за ними во втором внедорожнике. Мы молча спускались с горы, направляясь к Главной аллее. Грант припарковался на стоянке, отведённой семьям, затем мы вышли и пошли в сторону ресторана, в котором будет проходить ужин. Я остановилась на тротуаре перед рестораном и уставилась на неоновую вывеску, горящую кроваво-красными буквами.

Потом рассмеялась.

— Что тут смешного? — спросил Грант.

Я указала на вывеску.

— Красное Канноли? В самом деле?

— А что с ней не так? — спросил Девон.

— Разве вы не находите это немного ироничным?

Девон и Грант пожали плечами. Видимо, я была единственной, кто смотрел фильмы о мафии, в которых ужасные вещи всегда случались в итальянских ресторанах. С этим таким подходящим названием ресторан, казалось, возник прямо из гангстерского фильма.

Внутри ресторан тоже был именно таким, как я ожидала. Стены облицованы тёмным вишнёвым деревом, а перед ними стояли обтянутые красной кожей скамейки и накрытые белыми скатертями столы. У задней стены находилась барная стойка, на которой в приглушённом, белом свете бутылки с ликёром сияли, словно отполированные драгоценные камни. Огромная картина старой испанской фазенды в красных, оранжевых, жёлтых и зелёных тонах занимала большую часть стены позади бара. Та же фазенда была выгравирована на бронзовых браслетах, которые носили бармен и обслуживающий персонал. Этот символ был гербом семьи Салазар.

— Это заведение принадлежит Салазарам, верно? — спросила я.

— Да, — ответил Девон. — Семьи попеременно устраивают ужин, и он всегда проходит в разных местах. На этот раз настала очередь семьи Салазар. И теперь мы здесь.

Пройдя в глубь ресторана, мы с Девоном и Грантом присоединились к Клаудии, Анджело, Феликсу и Редженальду, которые стояли перед нишей с правой стороны ресторана. Я почувствовала запах чеснока, поджаренного лука и измельчённого красного перца, и мой желудок сразу в ожидание заурчал.

Феликс поглядел на меня.

— Ты не в коем случае не можешь быть снова голодной. Мы же поужинали всего около двух часов назад. И ты впихнула в себе вдвое больше, чем я.

Я ухмыльнулась.

— Для еды у меня всегда найдётся место. Кроме того, здесь пахнет просто фантастически.

Все семьи держались особняком и стояли, собравшись в небольшие группы, как и мы. Все были одеты в чёрные костюмы, и единственным различием между людьми, был цвет их рубашек и браслетов на правом запястье. Я заметила Поппи рядом с её отцом. Она помахала мне, я помахала в ответ.

В центре комнаты находился большой круглый стол, вокруг которого стояли круглые столы поменьше. Стол в середине был для глав семей, некоторые из них уже заняли свои места. Хироши Ито, Роберто Салазар, Николай Волков и несколько других из менее влиятельных семей. Осталось ещё только два пустых места. Одно из них было, вероятно, для Клаудии, которая ходила теперь по ресторану и пожимала руки членам других семей. Второе предназначалось Виктору Драконису, но он ещё не пришёл…

Двери ресторана распахнулись, и несколько человек вошли внутрь. Воцарилась тишина, и все повернулись лицом к новоприбывшим.

Семья Драконис.

Они были в чёрных костюмах и красных рубашках, а на запястье золотые браслеты с изображением рыкающего дракона. Каждый из них был либо высоким, злым и выглядел грозным, либо маленьким, подлым и открыто враждебным. Сначала вошли охранники, за ними последовал Блейк, идя в вразвалочку, будто заведение принадлежало ему лично. За братом вошла Дея. Она выглядела холодной, красивой и почти такой же грозной, как и остальная часть её семьи.

Рядом со мной Феликс втянул в себя воздух. Дея обвела взглядом всю комнату и на секунду встретилась с ним взглядом, прежде чем продолжить осматриваться.

Блейк и Дея прошли ещё несколько шагов глубже в комнату, затем остановились, повернувшись друг к другу лицом.

Остальные охранники сформировали два ряда, одна за Блейком, другая за Деей.

Блейк, Дея и все охранники выпрямились и сделали три шага назад, прежде чем в ресторан вошёл мужчина, проходя по центру шеренги, которую они для него образовали.

Он был красив, со стройной натренированной фигурой, густыми волнистыми светлыми волосами и глазами, которые казались скорее золотистыми, чем карими. Он был не таким высоким и мускулистым, как другие, но можно было с лёгкостью распознать, что он обладает самой большой властью. Уже только благодаря его обаянию каждый в ресторане склонил голову. Даже через всю комнату я ощутила холод исходящей от него магии, и мне стало интересно, каков его талант и обладает ли он несколькими, учитывая то, что он носил эту холодную магию, словно корону.

Виктор Драконис, самый большой босс мафии.

Человек, который убил мою маму.

23

После смерти мамы за эти годы я видела Виктора Дракониса несколько раз: в толпе на Главной аллее, в дорогой, тёмной машине в разных районах города, однажды даже через окно одной дорогой закусочной, где он как раз ел. И я знала, что сегодня вечером он будет здесь.

Но знать и увидеть его на самом деле — это совершенно разные вещи. Он остановился между Блейком и Деей, и внезапно перед моими глазами поднялась белая пелена, заслонив всё вокруг, кроме ужасных воспоминаний того дня…

— Что ты делаешь? — спросила я маму, наблюдая, как отчаянно она бросает мою одежду в чемодан.

— Собираю вещи. Мы покидаем город. Ещё сегодня.

Её голос прерывался, как будто она думала, что сможет сложить вещи быстрее, если будет мало говорить.

Прошло два часа со спасательной операции в парке. После нападения, мама быстро увела меня с Главной аллеи, поспешив вернуться в нашу квартиру возле моста Лохнесса. Она сказала, чтобы я оставалась в своей комнате, пока сама принимала душ, чтобы смыть кровь. Затем позвонила Мо и почти час тихо с ним разговаривала, не переставая вышагивать туда-сюда из одной комнаты нашей крошечной квартиры в другую. Десять минут назад она, наконец, повесила трубку, ворвавшись в мою комнату, открыла дверь шкафа и с тех пор забрасывала вещи в чемодан.

— Но почему мы должны уехать? — спросила я. — Ты же не сделала ничего плохого. Ты просто спасла мальчика. Никто даже не знает, что это была ты.

Она покачала головой.

— Кто-нибудь всё равно узнает. Кто-нибудь догадается. Поверь мне, Лайла. Мы должны исчезнуть.

— Но ещё не прошло даже половина лета! — заскулила я.

Я не хотела покидать Клоудбёрст Фоллс. Не сейчас. Мы ещё даже не побывали на озере, на водопадах и в рудниках, где добывают кровавое железо. Это были мои самые любимые достопримечательности. Мы не можем уехать, не увидев их. Это просто непозволительно.

Мама услышала мой упрямый тон и прекратив складывать вещи, посмотрела на меня. Она выдохнула, села рядом со мной на кровать и взяла меня за руку.

— Я знаю, что это сложно, но мы должны уехать ещё сегодня. Может мы сможем вернуться в следующем году и остаться подольше, хорошо? Чтобы восполнить это.

Я вздохнула и наконец кивнула.

— Хорошо.

— Это моя девочка.

Она улыбнулась, поцеловала меня в макушку и исчезла в своей комнате. Через минуту она вернулась, неся своё синее пальто из паучьего шёлка, кольчужные перчатки и чёрный клинок в ножнах.

Она замешкалась, потирая пальцами звезду, вырезанную на рукояти меча, которая подходила к её сапфировому кольцу. Затем положив меч и всё остальное в чемодан с моей одеждой, она застегнула молнию и поставила его на пол.

— Вот, — сказала она. — Будь хорошей девочкой и отнеси этот чемодан в машину, пока я сложу следующий.

— Мне правда нужно это сделать? — снова заскулила я.

— Да, — она сняла кольцо со своего пальца и дала мне, прежде чем сунуть руку в карман и вытащить десятидолларовую купюру и несколько четвертаков. — Но ты можешь пока что носить его, а ещё принести нам мороженное из киоска возле реки, поскольку мы не доели последнее. Хорошо? И не забудь заплатить Лохнессу пошлину.

Я с улыбкой схватила кольцо и деньги, затем взяла чемодан и покатила его к входной двери. Мамин смех следовала за мной из квартиры, но он звучал скорее грустно, чем счастливо.

В здание не было лифта, а поскольку наша квартира была на пятом этаже, мне потребовалась целая вечность, чтобы спустить тяжёлый чемодан по лестнице и отнести к машине. Но я справилась. Затем купила клубничное мороженное для себя и большое шоколадное для мамы и остановилась посередине моста Лохнесса. Я плюхнула три четвертака на камень, как она мне сказала и осталась ещё стоять на мосту, чтобы полюбоваться видом.

Я всего два раза лизнула мороженное, когда услышала крик.

Сначала я подумала, что мне это только показалось или что Лохнесс поймал птицу, которая пила из реки. Поэтому лизнула мороженное в третий раз…

Ещё один крик разорвал воздух. Затем ещё один и ещё. Они звучали всё чаще, и каждый следующий выше, резче и громче, чем предыдущий. И я почему-то знала, что это кричала моя мама и что она в опасности.

Я бросила мороженное посреди моста и побежала к нашей квартире, находящейся в трёх кварталах. Я слышала, как колотится моё сердце, дыхание стало прерывистым, а живот скрутило, пока я бежала изо всех сил.

Тем более, что больше не слышала крика мамы.

Я завернула за угол и замерла. Перед нашим домом у обочины дороги стоял чёрный внедорожник, примерно в пятнадцать метрах от меня. Шикарная машина определённо не вписывалась в этот захолустный район, равно как и громила с мечом и в красном плаще, стоявший рядом с ней.

Я закусила губу, задаваясь вопросом, как мне пройти мимо охраны, когда входная дверь дома открылась, и на улицу вышло два человека. Один был парнем на пару лет старше меня, а другой — красивый мужчина с волнистыми светлыми волосами и золотистыми глазами. На нём был одет чёрный плащь, и он вытирал пальцы шёлковым платком.

Мама однажды уже показывала мне этого мужчину на Главной аллее. Это был Виктор Драконис.

А парень — его сын Блейк.

Они остановились у обочины, пока чувак с мечом спешил открыть для них двери внедорожника.

— Кем она была? — спросил Блейк.

Была? Мой живот свело ещё больше.

Виктор закончил вытирать руки и смял платок.

Мне не нужно было использовать свой зрительный талант, чтобы увидеть на шёлке кровь.

Виктор пожал плечами.

— Кое-кто, кто мешал мне слишком много раз. Теперь уже никто.

Он бросил окровавленный носовой платок в сточную канаву, затем скользнул в машину. Блейк последовал за ним. Несколько секунд спустя внедорожник тронулся и отъехал от обочины дороги.

Я сразу начала действовать. Схватив шаткую водосточную трубу, прикреплённую к стене здания, я как можно быстрее взобралась наверх. Я практиковалась этому всё лето, потому что так было быстрее, чем мучиться подниматься по лестнице.

Я добралась до пятого этажа и залезла в свою спальню через открытое окно. Тяжело дыша, я остановилась рядом с окном и попыталась услышать что-нибудь ещё, кроме моего колотящегося сердца. Но в квартире было тихо — слишком тихо.

— Мама? — прошептала я.

Ответа не последовало.

Дверь мой спальни была закрыта. Я сделала глубокий вдох, подошла к ней на цыпочках и повернула ручку. Я приоткрыла дверь, однако не обнаружила ничего необычного. Но и маму тоже не увидела, поэтому открыла дверь чуть шире… и ещё шире… и ещё…

Как только я обнаружила первую лужу крови на полу, я распахнула дверь до конца.

— Мама!

Там была кровь, так много крови. Она была везде. На полу, на стенах, даже брызги на потолке.

А моя мама лежала посреди всего этого, руки и ноги скручены под странным углом, как будто были жестоко сломаны. Ей неоднократно наносили удары клинком, и раны вдоль и поперёк покрывали всё её тело, одна глубже и страшнее предыдущей. Но ужаснее всего было её лицо — её пустые голубые глаза, уставившиеся в потолок, рот открытый в безмолвном крике…

— Лайла: — прошептал Девон мне на ухо. — С тобой всё в порядке?

Я моргнула, и кровь и воспоминания исчезли. Я вернулась в ресторан Красное Канноли, где увидела, как Виктор хлопает Блейка по плечу, как будто всё было в порядке. Как будто он не был ответственен за мои самые ужасные кошмары. Как будто он не был самым большим монстром среди всех, кто жил в переулках Клоудбёрст Фоллс.

— Лайла? — прошептал Девон.

— Да, — сказала я сквозь стиснутые зубы. — Всё отлично.

Виктор Драконис даже не удосужился на кого-то взглянуть, когда направился к столу в центре. Все, кто сидел там, встали, когда он приблизился. Виктор улыбнулся, но улыбка сделала его лицо скорее жестоким, чем красивым. Затем он обошёл вокруг стола и пожал главам других семей руки. Он смеялся и шутил со многими из них, но его встреча с Клаудией была явно холодной. Им с трудом удалось скрыть свою неприязнь друг к другу достаточно долго, чтобы пожать руки.

— Виктор.

— Клаудия.

И больше никаких любезностей.

Теперь, когда Драконисы прибыли, наконец началось вечернее развлечение. Роберто Салазар щелкнул пальцами, и бармен исчез в задней части ресторана. Через несколько секунд появилась армия официантов с подносами, на которых стояло белое и красное вино, а также газированная вода.

— А теперь пора налаживать контакты, — пробормотал Девон.

Официанты перемещались по ресторану, предлагая всем напитки. И постепенно первые гости начали отделяться от членов своей семьи и разговаривать с людьми из других семей. Грант первый покинул Синклеров, переходя от одной группе к другой и улыбаясь, разговаривал с разными людьми. Я лишь могла качать головой. Похоже, он действительно знал всех и вся.

Девон тоже покинул меня, последовав за Клаудией, когда та стала переходить от группы к группе. Феликс ушёл поговорить с Поппи, а я осталась стоять на месте. Я боялась, что в противном случае сделаю что-нибудь глупое, как например схватить один из сюрикэнов на поясе и попытаться убить Виктора Дракониса.

За эти годы я сотни раз думала о том, чтобы отомстить за убийство моей мамы — мечтала, желала и изводила себя. Но в конечном итоге мне пришлось отказаться от этой фантазии. У Виктора Дракониса было слишком много денег, слишком много магии и слишком много охранников, чтобы кто-то, подобный мне, смог к нему подобраться.

Я даже сомневалась, что смогу подойти и взломать одну из его машин, не то чтобы вогнать в него свой меч. Кроме того, я слишком сильно любила жизнь, чтобы выкидывать её ради какой-то мести, сулящей лишь смерть. Тем не менее каждый раз, когда я слышала его имя, когда видела его, даже когда думала о нём, я задавалась вопросом, как заставить его заплатить за убийство моей мамы.

А теперь я находилась с ним в одной комнате, ближе, чем когда-либо прежде, и всё ещё не могла навредить ему. Потому что как только попытаюсь, его охранники набросятся на меня. Они оттащат меня в переулок позади ресторана и казнят, а моё тело оставят монстрам на растерзание. И, скорее всего, сделают потом тоже самое с Девоном, Феликсом, Клаудией и остальными Синклерами.

Так что я просто стояла с кипящим гневом в сердце и наблюдала, как человек, которого я ненавидела больше всего на свете, общался со своими подданными.

Виктор был единственным, кто даже не приложил усилий, чтобы смешаться с толпой. Он оставался сидеть на своём стуле, заставляя других приходить к нему. Это было очевидное проявление силы, но люди к нему действительно подходили. Меня бы не удивило, если бы некоторые льстивые члены семей наклонились, чтобы поцеловать его золотой браслет на запястье.

Я взяла бутылку воды у одного из официантов, чтобы было похоже, что я чем-то занята. А потом заметила, что Дея направляется в мою сторону. Просто замечательно.

Её голубые глаза оглядывали толпу, словно она кого-то искала. Наверное, Феликса. Потом она посмотрела в моём направлении, и на её лице отразилось удивление. Вместо того, чтобы пройти мимо, она действительно направилась ко мне.

— Снова ты, — сказала она.

— Да. Снова я.

Вместо того, чтобы съязвить и исчезнуть, Дея огляделась по сторонам, как будто боялась, что нас может кто-то подслушать.

— Послушай, я сожалею о том, что случилось с Поппи в зале игровых автоматов. Блейк вёл себя, как придурок.

— Нет. В самом деле?

Её губы сжались в тонкую линию.

— Это не мне ты должна приносить извинения, а Поппи.

Дея посмотрела в другой конец комнаты, где Поппи стояла с Хироши, Феликсом, Девоном и Клаудией.

— Я пыталась, — призналась она. — Пыталась с того самого дня. Но она со мной не разговаривает и не отвечает на мои сообщения.

Я моргнула, удивившись, что она так старалась. Никто другой из её жалкой семьи не стал бы…

— Так-так, разве это не маленькая девчонка из зала для игровых автоматов, — прозвучал насмешливый голос.

Блейк появился передо мной. В чёрном костюме и красной рубашке он выглядел особенно зловеще. Его светлые волосы блестели в тусклом свете, как грязное золото, делая его лицо ещё мрачнее. Блейк оглядел меня с ног до головы так же непристойно, как Поппи в зале для игровых автоматов.

— Тебе повезло, что сегодня вечером здесь собрались все семьи, — издевался он. — В противном случае я оттащил бы тебя в задний переулок, чтобы ты показала мне, что на тебе одето под этим милым, маленьким костюмчиком.

Я сладко ему улыбнулась.

— А я бы врезала тебе коленом между ног. Вот что тебя ожидает, если ты когда-нибудь снова дотронешься до меня, Поппи или любой другой девушки.

Его руки сжались в кулаки, а карие глаза впились в мои. Из-за зрения души его гнев сразил меня, как будто кто-то воткнул в живот раскалённый нож. Блейк хотел не только заставить меня раздеться, но с удовольствием сделал бы ещё что похуже. Мои глаза сузились. Пусть только попробует. Я с радостью покажу ему, что он здесь не единственный, кто может быть жестоким и безжалостным.

Блейк ухмыльнулся, однако выражение его лица было таким же холодным, как у монстра, собирающегося наброситься на свою жертву.

— Не хочешь выйти и посмотреть, как всё закончится? Здесь в ресторане, я должен придерживаться правил, но на улице? Моя семья управляет этим городом. Пройдёт совсем немного времени, и Клоудбёрст Фоллс — все и всё что в нём, будут принадлежать нам.

Я бы отмахнулась от его слов, приняв их за бахвальство бандюги, но холодная уверенность, пылающая в его глазах, заставила мой живот сжаться от беспокойства. Драконисы планировали учинить что-то против других семей? И если да, то что? И когда?

Или, может… они уже сделала свой ход, убив Лавренса Синклера. Может, они также стояли за нападениями на Девона. Может, таинственный незнакомец работал на них.

— Дея! Вот ты где! Я везде тебя искал…

Феликс поспешил к нам, но резко остановился, а его слова застряли в горле, когда он обнаружил Блейка, всё ещё злобно смотрящего на меня.

Блейк повернулся к нему лицом, его руки всё ещё были сжаты в кулаки.

— И по какой же причине ты, дебил, искал мою сестру? Хм?

В виде исключения Феликс не смог подобрать нужных слов.

— Гм… я… э-э…

Его заикание только заставило Блейка сузить глаза. Он начал двигать пальцами, как будто готовился к драке.

— Скорее всего, Феликс появился здесь, чтобы спасти меня от необходимости слушать, как твоя сестра хвастается богатством и могуществом вашего отца, — я закатила глаза. — Можно было бы подумать, что он король или кто-то такой, учитывая то, как она продолжала о нём говорить.

У Деи от удивления отвисла челюсть, но она быстро взяла себя в руки.

— Я хотела поставить её на место. За то, что она сделала с тобой в зале для игровых автоматов.

Блейк кивнул в знак одобрения.

— Тогда пошли. Ты была права. Эти неудачники не стоят нашего времени. Давай посмотрим, чем занимается отец.

Он указал головой на отца, и Дея последовала за ним. Феликс протянул к ней руку, когда она проходила мимо, но она его проигнорировала. Минуту спустя они с Блейком стояли рядом с отцом и смеялись над какой-то его глупой шуткой.

Феликс с тоской уставился на Дею.

— Спасибо за спасение.

— Без проблем.

Он горько засмеялся.

— Но это проблема. Было глупо с моей стороны подойти к ней вот так. Иногда… мне хотелось бы просто забыть о ней. Сделать вид, как будто никогда её не встречал. Притвориться, что ничего к ней не чувствую.

Мой взгляд метнулся через всю комнату к Девону.

— Да. Я отлично понимаю, что ты имеешь в виду.

24

Прозвенел звонок, сигнализирующий, что час коктейлей подошёл к концу и сейчас начнётся ужин. Главы семей заняли места за центральным столом. Все остальные сидели более или менее позади лидера своей семьи. Моё место было между Феликсом и Реджинальдом.

Пикси влетели в комнату, неся подносы с дымящейся едой. Горы макарон в пряном соусе «маринара» и фрикадельки размером с кулак, хрустящий чесночный хлеб и салат, посыпанный пармезаном, словно тонким слоем снега.

Всё выглядело и пахло потрясающе, но я не могла съесть ни единого кусочка. Не сегодня вечером. Не тогда, когда находилась в одной комнате с Виктором и Блейком.

Поэтому я перемещала фрикадельки с одной стороны тарелки на другую и почти не слушала разговоры вокруг, которые были в основном о всякой скучной фигне. Торговые соглашения, нашествие древесных троллей на одной из площадей и сплетни — множество сплетен. Судачили обо всём: кто на ком женился, кто развёлся и как эти отношения и расставания повлияют на баланс магии, денег и власти между семьями. Для членов семей такая информация была важной. Для меня — нет. Всё, что действительно имело значение — это крыша над головой, тёплое, сухое место для сна и достаточно еды, чтобы ежедневно наполнять желудок. На самом деле жизнь была довольно простой.

Всё остальное было просто фоновым шумом.

— … рубиновое ожерелье, которое он хотел подарить своей любовнице…

Услышав этот обрывок разговора, я навострила уши, хотя продолжала перемещать еду по тарелке.

— Да, я слышал, что он купил ожерелья для своей любовницы. Когда жена узнала об этом, она, конечно, позаботилась о том, чтобы ожерелье украли прямо из-под его носа.

— Конечно, — сухо согласился Реджинальд, как будто считал разговор неуместным.

Я улыбнулась.

Как только ужин закончился, официанты принесли десерт. Конечно же канноли — хрупкое, хрустящее тесто, наполненное пушистыми, ванильными взбитыми сливками с крошечной стружкой шоколада и свежая порезанная клубника с шариком клубничного мороженого.

Передо мной официант тоже поставил тарелку. Мороженое уже начало таять, а розовые ручейки напомнили мне кровь.

Это было последнее, что я могла или хотела бы сегодня съесть. С тех пор, как умерла мама, я больше не притронулась к мороженому. Иногда мне становилось плохо даже от его вида.

И сегодня определённо был один из таких моментов.

Я подвинула свою тарелку к Феликсу.

— Хочешь?

— Конечно, — сказал он, беря тарелку. — Но разве ты не хочешь съесть сама?

— Я сыта.

Он ахнул и прижал руку к груди.

— Чудеса да и только!

Я скривилась, в надежде, что моя гримаса похожа на улыбку.

— … по моему мнению, последнее соглашение с деревенщинами было слишком мягким, — глубокий, грохочущий голос Виктора привлёк моё внимание.

Я наклонилась немного в сторону, чтобы лучше видеть.

Виктор, нахмурившись, посмотрел на своих собеседников.

— На самом деле, позор, что они рекламируют город как некий сказочный парк. Как ловушку для туристов. И потом владельцы магазинов и ресторанов ещё имеют наглость оставлять себе всё больше прибыли, а часть, которую отдают семьям хотят снизить. Это мы те, у кого магия. Мы, у кого есть власть. Без нас они быстро поймут, сколько много монстров живёт в определённых частях города. Это позор, что они принимают нашу защиту, как должное.

Многие придерживались такой позиции. Многие маги считали, что они лучше смертных.

Отсюда и термин «деревенщины». По правде говоря, даже я так думала. О, я не считала себя какой-то особенной или важной, но была убеждена в том, что намного лучше знаю опасности того мира, который они рекламируют. Несколько глав семей кивнули в знак согласия. Однако большинство из них в любом случае встали бы на его сторону. Виктор направил свой золотистый взгляд на Клаудию, которая молча слушала его длинные разглагольствования.

— Ты подумала о моём предложение, ввести для деревенщин новый налог за то, что они получают выгоду от нашей защиты? — спросил он.

Клаудия вытерла губы салфеткой. Она впилась пальцами в материал, прежде чем отложить салфетку в сторону.

— Мой ответ всё ещё тот же. Нет. Смертные выкладываются на полную, чтобы развить бизнес и привлечь больше туристов, из чего мы все извлекаем выгоду. Я считаю, что нужно позволить им делать свою работу, а мы будем делать нашу.

— Ты совершаешь ошибку, — сказал Виктор, в его голосе слышался зловещий тон. — Кто-то должен напомнить деревенщинам, где их место. На самом деле, я убеждён в том, что это нужно было сделать уже давно.

Клаудия вытащила кантучини из корзины, стоящей на середине стола.

— А я убеждена в том, что смертные уже и так платят достаточно за защиту. Если мы попросим их заплатить больше… — она разломила печенье пополам. — Они могут вообще перестать платить. А этого никто из нас не хочет.

На этот раз все за столом, кроме Виктора, кивнули в знак согласия.

Клаудия знала, что выиграла этот раунд и одарила Виктора улыбкой такой же сияющей и колкой, как только что наточенный кинжал. В этот момент она понравилась мне больше, чем когда-либо прежде. Глаза Виктора сузились, но он наклонил голову и тоже улыбнулся. Потом Клаудия повернулась к Хироши Ито, в то время как Виктор съел ещё ложечку своего клубничного мороженного. И хотя оба демонстративно игнорировали друг друга, возникшее напряжение было словно нависшее грозовое облако.

Все знали, что только влияние Синклеров было почти равным влиянию Драконисов. И снова я задумалась, не стоит ли за попытками похищения Девона Виктор. Потому что если её сын исчезнет, Клаудия сделает всё, чтобы вернуть его, абсолютно всё.

Должно быть, Виктор почувствовал мой взгляд, потому что посмотрел в мою сторону. Наши глаза на мгновение встретились, но этого было достаточно, чтобы сработало моё зрение души. Может, выражение его лица и было спокойным, но его сердце холодным.

Таким абсолютно, совершенно, пугающе холодным.

Чаще всего я ощущала гнев и злость других людей, словно раскалённый нож в сердце, или как будто в животе кипела вода. Но не с Виктором Драконисом. Вместо этого его гнев состоял из чистого льда — твёрдого, холодного, не разбиваемого и абсолютно неподатливого.

В этот момент я поняла, что он ненавидел остальные семьи, особенно Клаудию и Синклеров. И что он сделает всё возможное, чтобы уничтожить их всех — вплоть до самого маленького пикси.

Блейк сказал, что его отец что-то планирует, и я знала, что этот план будет иметь смертельные последствия для всех в этой комнате. Возможно, даже для всех в Клоудбёрст Фоллс.

Виктор отвёл взгляд, разорвав нашу связь, и я, дрожа, упала на стол.

— Лайла? — спросил Девон, наклонившись вперёд со своего места с другой стороны Феликса. — Ты в порядке?

Я выдохнула и почти ожидала, что воздух перед моим лицом начнёт клубиться, потому что всё ещё ощущала эту холодную ярость, пронизывающую моё тело. Но ничего не случилось. Я заставила себя выпрямиться, опустила руки и спрятала их под салфеткой на коленях, чтобы никто не увидел, как сильно дрожат пальцы.

— Конечно, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал нормально. — Всё отлично. Наверное, я просто слишком много съела.

Феликс фыркнул.

— Думаешь?

Я заставила себя улыбнуться. Феликс снова повернулся к Девону, и они продолжили свой разговор.

Холодная ярость постепенно исчезла из моего тела, но её быстро сменила гнетущая смесь беспокойства, испуга и страха перед тем, что планировали Виктор, Блейк и остальные Драконисы.

25

Ужин закончился вскоре после этого.

Девон вернулся к Клаудии и остался стоять рядом с ней в молчаливой поддержке, пока она в последний раз пожимала руки главам других семей, включая Виктора.

Я держалась на расстоянии, в стороне от толпы, и просто пыталась пережить остаток вечера.

Драконисы покинули ресторан первыми. Виктор даже не взглянул на меня, когда выходил на улицу. Конечно, нет. Я была абсолютно малозначащим членом семьи. Никем для него, как и мая мама.

Однако Блейк ненадолго остановился, чтобы одарить меня презрительным взглядом, с явным обещание на лице, что наша маленькая вражда ещё не закончилась. Я наградила его такой же холодной улыбкой, какой Клаудия Виктора.

Дея вышла из ресторана за отцом и братом, но она уклонилась от моего взгляда, прежде чем я смогла прочитать её эмоции.

После того, как Драконисы исчезли, напряжение в ресторане уменьшилось, и все остальные не спешили уходить, смеялись и разговаривали.

Феликс решил вернуться в особняк с Анджело, Реджинальдом и Клаудией, в то время как мы с Грантом и Девоном направились к нашему внедорожнику. Время уже приближалось к полуночи, хотя из-за света и толпы туристов на Главной аллее этого почти было незаметно.

— Я рад, что всё закончилось, — пробормотал Девон, засунув руки в карманы, когда мы шагали по тротуару. — Я ненавижу эти ужины. А Виктор Драконис просто говнюк. Можешь поверить, что он хочет обложить смертных ещё большими налогами? Иногда я думаю, что он не в своём уме.

— Почему ты так говоришь? — спросила я.

Он покачал головой.

— Потому что он постоянно докучает моей маме из-за смертных. Сделай с ними то, сделай это… как будто они его личная собственность или что-то в этом роде. Многим семьям не нравятся смертные, но Виктор поднял эту позицию на новый уровень, довёл до новой крайности.

— Он лишь пытается сделать то, что лучше для семей, — заметил Грант. — И он прав. Мы держим в узде монстров для деревенщин, мы делаем всю опасную и грязную работу, а они платят нам за это отнюдь недостаточно.

Девон пристально на него посмотрел, но Грант лишь пожал плечами.

— Я не единственный в семье Синклеров, кто так думает, — продолжил Грант. — Все уважают твою маму. Но они также видят, что получают другие семьи и хотят того же.

Девон фыркнул.

— Ты имеешь в виду, что позволяют им Драконисы.

Грант снова пожал плечами.

Мы собирались повернуть на боковую улицу по направлению к машине и покинуть Главную аллею, когда я краем глаза увидела быстрое движение. Возле киоска с мороженным стояла Дея и махала мне рукой.

— Я через несколько минут догоню вас, ребята, хорошо? Хочу ещё мороженного.

Девон весело посмотрел на меня.

— Ты снова голодная? Феликс был прав. Ты действительно бездонная бочка.

Я смогла выдавить улыбку. Девон покачал головой, но потом они с Грантом пошли дальше. Я встала в очередь у киоска, как будто действительно собиралась купить мороженное. Как только я удостоверилась, что Девон с Грантом исчезли в толпе, я подошла к стоящей в тени Деи.

— Чего ты хочешь?

Она огляделась по сторонам. Интересно, она ищет Девона и Гранта или Блейка? Наконец она снова посмотрела на меня.

— Послушай, скажи Феликсу, что мне жаль, хорошо? — попросила Дея.

— Жаль? Значит тебе жаль, что ты обращалась с ним, как с грязью? Лучше уж тебе сказать это самой.

Я хотела отвернуться, но она подняла руку.

— Если дотронешься до меня, я заставлю тебя съесть мой кулак, — прорычала я.

Её глаза сузились.

— Если хочешь, можешь попробовать.

Мы сердито друг на друга уставились, но через мгновение Дея вздохнула.

— Просто скажи Феликсу, что мне жаль, пожалуйста, — снова попросила она. — Он поймёт. Он знает, каков мой брат.

— Твой брат — монстр, равно как и твой отец. Может тебе и не нравится то, что Блейк делает с другими людьми, но ты всегда с ним соглашаешься. Я просто не понимаю, что нашёл в тебе Феликс.

Она ахнула, а её лицо побелело от шока.

— Ты знаешь? Обо мне и Феликсе?

— А как не знать, когда он подарил тебе розу в зале для игровых автоматов. Вам действительно нужно быть более осторожными.

Её руки сжались в кулаки, и она сделала угрожающий шаг вперёд.

— Если кому-нибудь расскажешь об этом, даже одному человеку…

Я закатила глаза.

— Ага. Тогда ты вытащишь мои кишки через нос. Я тебя поняла. Не переживай. Твой драгоценный маленький секрет никто не узнает, — на этот раз угрожающий шаг вперёд сделала я. — Но Феликс хороший парень, и если ты или твой брат причините ему боль, неважно, каким способом, тогда сожалеть придётся вам. Ясно?

Дея дёрнула головой, что я расценила как «да». Затем она в последний раз сердито посмотрела на меня и убежала, слившись с толпой.

Я осталась стоять на месте, сосредоточившись на звуках и толпе на тот случай, если Блейк решил последовать за своей сестрой и теперь поджидал меня в тени. Но я не обнаружила ничего подозрительного, поэтому направилась в сторону стоянки. Грант с Девоном, вероятно, уже начинали терять терпение… Зазвонил мой телефон. Сначала я не хотела брать трубку, но был лишь один человек, кто мог мне позвонить. Он захочет услышать все грязные детали о сегодняшнем вечере. Я вытащила телефон из сумочки и ответила на звонок.

— Привет малышка, — прозвучал голос Мо. — Ну и как прошёл твой первый семейный ужин?

— Напряжённо.

Он рассмеялся.

— Да, могу себе представить. Выкладывай.

Я рассказала ему некоторые детали, в том числе о том, как Виктор подталкивал Клаудию и другие семьи обложить новым налогом смертных.

— Ты видела Виктора? — спросил Мо резким голосом. — Ты находилась с ним в одной комнате?

— Да.

Мо замолчал, но я слышала, как он стучит пальцами по прилавку. Он делал так только в том случае, когда волновался. Мы никогда об этом не говорили, но Мо очень хорошо знал, что Виктор и Блейк сделали с моей мамой.

— Расскажешь более подробно позже, — в конец концов сказал он. — Я звоню ещё по другой причине. Я наконец-то выяснил, на кого работает тот бухгалтер, охранники которого напали на Девона в ломбарде.

Последовала драматическая пауза. Я закатила глаза, хотя он не мог меня видеть.

— И на кого же…

— На Синклеров. Бухгалтер работает на семью Синклеров.

Я нахмурилась.

— На Синклеров? Но зачем охранникам, которые работают на бухгалтера Синклеров, нападать на Девона? Это не имеет никакого смысла…

Вспыхнула вывеска над киоском с мороженным, и ярко-красный свет напомнил мне рубиновое ожерелье, которое я украла — ожерелье, о котором кое-кто шутил сегодня вечером за ужином.

Но как один из Синклеров мог узнать об этом ожерелье? Я же никому о нём не рассказывала, а Мо никогда не сплетничал о подобных вещах. Трое охранников были мертвы, так что узнать об этом могли только… если рассказал сам бухгалтер. А я в этом сомневалась, так как бухгалтер, без сомнения, хотел сохранить лицо и будет держать свой роман в секрете.

Но что, если трое охранников успели проболтаться за то время, что прошло с ночи кражи до нападения в «Раззл Даззл»? Что, если они поделились этой сочней сплетней с человеком, который нанял их, чтобы напасть на Девона?

Я замедлила шаг, пытаясь привести мысли в порядок. Но как только сделала этот первый вывод, всё остальное быстро встало на свои места. Как части правильно сложенной головоломки. Личность человека, шутящего с Реджинальдом о бухгалтере.

Раз.

Мой взгляд метнулся к входу в игровой зал. И я вспомнила, как несколько дней назад видела именно этого человека, разговаривающего с охранниками Волковых, прямо перед первым фальшивым свиданием Девона с Поппи.

Два.

Тот, кто всё знал о таланте Девона, так как жил с ним под одной крышей.

Три.

— Грант, — прошептала я.

— Что? Что ты сказала, Лайла? — спросил Мо.

— Это Грант, — повторила я. — Он тот, кто стоит за нападениями на Девона. Тот, кто всё это организовал.

— Ты уверенна? Для чего ему это? Он семейный брокер. Подняться ещё выше в семейной иерархии невозможно.

— Именно, — пробормотала я. — Вот откуда Грант знал бухгалтера и его охранников. Во всяком случае достаточно хорошо, чтобы нанять для подработки. А поскольку он брокер, у него есть доступ ко всем деньгам Синклеров. Достаточно, чтобы нанять нескольких охранников Волковых для второй попытки.

Чем больше я об этом думала, тем больше всё обретало смысл. Затем мне в голову пришла другая, более пугающая мысль.

— О нет, — прошептала я, скорее себе, чем Мо. — Грант сейчас с Девоном.

Наедине. На тёмной стоянке. В том же месте, где Девон уже однажды попал в засаду той ночью, после вечеринки в канун Нового года, когда его отца убили.

— Грант попытается снова, — сказала я и бросилась бежать. — Позвони Клаудии! Расскажи ей, что происходит! И отследи мой телефон!

— Лайла подожди…

Я просто повесила трубку, приподняла куртку и сунула телефон в один из потайных карманов на поясе. Затем сделала глубокий вдох и помчалась к стоянке. Мои каблуки стучали по булыжной мостовой. Они издавали слишком много шума, чтобы в них можно было к кому-то подкрасться, поэтому я остановилась, чтобы сорвать туфли с ног. Моя сумка и туфли выпали из рук, но я побежала дальше. Булыжники были ещё тёплыми после солнечного дня, хотя небольшие камешки и осколки стекла впивались мне в подошву. Я стиснула зубы от боли и побежала дальше.

Когда я добралась до края парковки, я заставила себя остановиться и спрятаться в тени.

Осталось всего несколько машин, так как большинство членов семей уже уехали. Но перебегая от одной тени к другой, мне удалось приблизиться к той части стоянки, которая была зарезервирована для Синклеров. Наконец я остановилась, присела на корточки и заглянула за угол чёрной спортивной машины, на боковой двери которой красовалась фазенда Салазаров.

В десяти метрах Грант и Девон стояли, прислонившись к нашему внедорожнику. Я выдохнула.

Может быть я всё-таки не опоздала. Тем не менее я осталась в тени, вглядываясь в темноту вокруг. Потому что если Грант собирался напасть на Девона, он не будет действовать в одиночку. Для этого он был слишком трусливым.

— Где пропала Лайла? — спросил Девон. — Думаешь, с ней что-то случилось?

— Нет, — ответил Грант, в его голосе слышалась насмешка. — Вероятно, она решила ещё быстренько очистить пару карманов на Главной аллее.

— Почему ты так говоришь?

— Она воровка, Девон, — ответил Грант, и на этот раз насмешка в его голосе прозвучала отчётливее. — Вы с Феликсом могли об этом забыть, но не я.

— Лайла больше, чем просто воровка.

— Почему? — спросил Грант. — Потому что ты пытаешься к ней подкатить? Не будь дураком. Эта девушка ходячая неприятность. Единственная причина, по которой она всё ещё находится в особняки, вероятно, заключается в том, что она всё там вынюхивает, пытаясь выяснить, что взять с собой, когда исчезнет.

Девон покачал головой.

— Лайла не такая. Да, она воровка, но она не будет воровать у семьи. Не сейчас.

— Да какая разница, — пробормотал Грант. — Если она не вернётся через пять минут, мы уедем без неё.

Я не увидела никого, кто мог скрываться в тени, поэтому вытащила телефон и послала Фелексу короткое сообщение:

«За нападениями скрывается Грант. Я возле машины рядом с Девоном. Позвони Мо.

Он знает, что делать».

Затем я поставила телефон на беззвучный режим, снова сунула его в карман на поясе и начала медленно подкрадываться. Конечно, я могла бы позвать Девона, но я была уверена, что у Гранта с собой по меньшей мере одно оружие, если не больше. А я не хотела рисковать тем, что он ранит Девона…

— Знаешь, — сказал Грант. — Я ждал этот вечер уже очень долго.

— Ах да? Почему?

Грант ухмыльнулся.

— Чтобы наконец-то сделать вот это.

Я бросилась вперёд, хотя знала, что опоздаю.

Грант вытащил из-за спины кинжал и ещё прежде, чем я успела выкрикнуть предупреждение, развернулся, и взмахнув оружием, опустил его, целясь в грудь Девона.

Но, должно быть, Девон заметил блеск металла, потому что поднял руки, блокируя атаку.

— Грант? Какого чёрта, чувак? — шокировано спросил Девон.

Грант лишь издал сердитое рычание, поднял кулак и врезал Девону в лицо. Оглушённый, Девон отшатнулся к внедорожнику, и Грант снова замахнулся кинжалом.

Но на этот раз подоспела я, чтобы помочь Девону.

Я врезалась в Гранта сбоку плечом, оттолкнув от Девона, и тот упал, приземлившись на задницу. Кинжал с грохотом полетел на землю, и я шагнула вперёд и отшвырнула его пинком, прежде чем подойти к Девону.

— Ты в порядке?

Девон стряхнул своё оцепенение и выпрямился.

— Да, в порядке. В чём дело?

— Думаю, нам стоит позволить объяснить это Гранту.

Мы оба посмотрели на Гранта, который уже встал на ноги. При виде меня, его лицо потемнело.

— Ты, — пробормотал он. — Я должен был знать, что ты появишься и всё испортишь. В очередной раз. Ты просто не можешь оставить эту идею, верно?

Я оскалила зубы.

— Что я могу сказать? Это моя плохая привычка.

— Грант, что ты делаешь? — спросил Девон.

Грант горько рассмеялся.

Я снова осмотрела парковку в поисках охранников, которых Грант мог нанять себе в помощь. Я никого не обнаружила, но в то же время, не могла избавиться от ощущения, что что-то упускаю из виду. Надеюсь, что Феликс, Клаудия и Мо уже направляются сюда.

Грант наконец перестал смеяться.

— Что я делаю? Я наконец беру то, что уже давно должно было быть моим.

— И что же это? — спросил Девон.

Грант прищурился.

— Твое место заместителя главы семьи Синклер.

— Но ты же брокер, — сказал Девон, всё ещё в замешательстве. — У тебя больше денег и столько же власти, сколько у меня. Так почему ты хочешь мою работу?

— Потому что после того, как я убью твою мать, все, естественно, попросят меня стать новым главой семьи.

Девон втянул в себя воздух, потому что Грант объявил об этом ужасном плане, как о факте.

Грант одарил его ещё одной злобной улыбкой.

— А твой талант к принуждению облегчит мне эту задачу.

— Значить это ты тот, кто стоял за нападениями на Девона? — спросила я, пытаясь заставить его говорить, чтобы дать другим больше времени найти нас.

Я также положила руку на плечо Девона и медленно двигалась влево, таща его за собой. Я хотела увеличить между нами и Грантом дистанцию на тот случай, если у него есть ещё другое оружие.

— Конечно, это был я, — усмехнулся Грант. — Ни у кого другого в семье нет мозгов, чтобы осуществить подобный план.

Девон снова ахнул.

— Ты… это ты тот, кто организовал нападение в ломбарде? Ты тот, кто отдал этим людям приказ убить Эшли?

— О, я не просто отдал приказ. Я сам её убил, — лицо Гранта перекосилось. — Так же, как убил твоего отца.

Я нахмурилась, задаваясь вопросом, лгал ли Грант. Потому что Эшли убил таинственный незнакомец, а не он.

Если только… он сам не был загадочным незнакомцем. Но как это возможно?

Девон бросился вперёд, но я предостерегающе вонзила пальцы в его плечо, чтобы остановить.

— Почему? — он выкрикнул это слово, а его руки сжались в кулаки. — Почему ты убил моего отца? Что он тебе сделал?

— Он назначил тебя стражем семьи, а не меня, — прошипел Грант. — Я был его правой рукой. Я старше. У меня было больше опыта. Но он сказал, что я недостаточно хороший боец. Что я не настолько хороший лидер, как его драгоценный сын. Должность брокера была лишь утешительным призом. Что ж, его было недостаточно.

— И ты думаешь, что этого будет достаточно? — спросила я.

Грант моргнул, как будто только сейчас заметил, что мы с Девоном постепенно отдаляемся. Но вместо того, чтобы последовать за нами, он ухмыльнулся, как будто таким образом я сыграла ему на руку. Я снова нахмурилась. Почему он так реагирует? Где прячутся его люди, которые должны находиться здесь? Что он задумал?

— Теперь, когда я об этом думаю, я понимаю, что могу забрать также и твой талант, Лайла, — сказал Грант. — Он не такой мощный, как у Девона, но хорошее зрение иногда может быть полезным.

— Ты не получишь мой талант! — выдавила я. — Я лучше умру, чем позволю тебе вырвать магию из моего тела.

— Ты в любом случае умрёшь, — сказал он. — А раз так, то с таким же успехом можешь быть полезной.

Грант пронзительно свистнул. Одно мгновение ничего не происходило. Затем, одна за другой, двери машин открылись, и люди с мечами хлынули на стоянку. Я прокляла себя за свою глупость.

Я так сосредоточилась на том, чтобы найти людей, прячущихся в тени, что даже не подумала, что они могут ждать в машинах с тонированными стеклами. И теперь нам с Девоном придётся заплатить за мою ошибку.

Девон вышел вперёд и поднял кулаки, но он не сможет противостоять всем, даже используя свою магию принуждения. Их было слишком много.

Краем глаза я заметила движение и поняла, что один из людей мчится ко мне. Он должно быть обладал талантом скорости, если двигался так быстро. Я начала поворачиваться к нему, хотя знала, что не смогу блокировать атаку…

Кулак врезался мне в лицо. Я отшатнулась назад, чувствуя ледяной всплеск магии, бегущий по венам, но этого было недостаточно.

Кулак нанёс следующий удар, и последнее, что я услышала, прежде чем мир вокруг потемнел, был крик Девона.

26

Боль в руках разбудила меня.

Казалось, что они по неведомой причине были привязаны над моей головой, как будто я пыталась сделать какое-то сложное движение в йоге. На самом деле они были так сильно вытянуты, что я больше не чувствовала своих пальцев. Всё… просто болело.

Я попыталась подвигать руками, чтобы уменьшить давление, но что-то тяжёлое обхватывало запястья, удерживая их над головой. Всё же я попробовала освободиться, размышляя, что же случилось, и почему у меня такой странный сон…

Но потом я всё вспомнила. Семейный ужин. Звонок Мо. И как меня осенило, что за нападениями стоит Грант. Грант, признающийся в убийстве Лавренса Синклера и угрожающий украсть талант Девона…

При мысли о Девоне я распахнула глаза.

Сначала перед глазами была лишь тьма, но снова моргнув, мир вокруг постепенно стал чётким. Под потолком горела одна единственная лампочка, бросая длинные тени во все стороны, похожие на монстров, готовых атаковать. Я заглянула в тени, но увидела лишь склад с грязным полом и серыми бетонными стенами. Было довольно холодно, и несмотря на мой чёрный костюм, я замёрзла и дрожала. Но, пожалуй, самыми странными были здесь спускные желоба, проходящие по полу через равные промежутки. Один пролегал прямо под моими босыми, окровавленными ногами, вытянутыми на бетонном полу.

Поскольку я не могла точно сказать, где нахожусь, я сосредоточилась на своём самочувствие. Моя челюсть пульсировала от боли, в остальном, казалось, всё было в порядке. Я не чувствовала ни жгучих ран, ни пульсирующих ушибов, хотя тупая боль наполняла всё моё тело.

Я посмотрела на источник боли — мои руки. Они были связаны толстой верёвкой, которую кто-то забросил на металлический крюк, свисающий с потолка. Кто-то подвесил меня к крюку и оставил болтаться там, пока я, наконец, не пришла в сознание. Я обнаружила ещё другие свисающие с потолка крюки, все прямо над одним из спускных желобов.

Крюки, холодный воздух, спускные желоба в бетонном полу. У меня сердце ушло в пятки. Это был не склад, это была скотобойня.

Холодильное помещение, где подвешивали тушки говядины и свинины, до тех пор, пока не отправляли мясо в мясные лавки. Идеальная метафора для того, что Грант планировал сделать с Девоном…

— Мм! Мм-ммм!

Приглушённый звук привлёк моё внимание. Я посмотрела вправо и обнаружила Девона, привязанного к стулу. Я внимательно к нему пригляделась, но, похоже, он был в порядке. Красные следы от ударов и припухлости обезобразили его лицо, а его костяшки были поцарапаны и все в крови, вероятно, после драки с Грантом и его головорезами. Верёвка, которой он был привязан к стулу, была такой же толстой и прочной, как и та, что связывала мои запястья, а рот закрывала полоска серебренного скотча, чтобы он не мог говорить и использовать свою магию принуждения.

У меня в голове возникло множество вопросов о том, понял ли Феликс и остальные, что произошло. Они нас уже искали, и если да, насколько продвинулись в своих поисках. Но потом я заставила себя отогнать эти мысли и сосредоточилась на Девоне. Всё, что имело значение сейчас, это вытащить нас отсюда — живыми.

— Ты в порядке? — спросила я.

Девон кивнул, но резко остановился. Он увидел что-то за моей спиной, его глаза сузились от гнева, ярости и ненависти.

— Он в порядке, — ответил мне насмешливый голос. — Пока ещё.

Прозвучали шаги, и Грант встал передо мной. И он был не один. Ещё двое мужчин появились и встали по бокам позади него, как солдаты. Я оглянулась, но больше никого не увидела. Должно быть Грант расплатился с другими людьми и отослал их, как только захватил Девона.

— О, хорошо, — усмехнулся он. — Спящая красавица наконец-то проснулась.

После нескольких попыток мне удалось подтянуть ноги под себя и встать. Это облегчило боль в руках, хотя их начало покалывать, словно иголками. Я слишком долго висла в этом неудобном положении… ну, вообще-то я не знала, как долго. Я начала сгибать и разгибать пальцы, насколько это было возможно со связанными запястьями, чтобы снова заставить циркулировать кровь. Я должна быть в лучшей форме, если вдруг у нас с Девоном появится шанс бежать. Даже если сейчас я понятия не имела, как избавиться от верёвки, тем более от той, которой Девон был привязан к стулу.

Чтобы отвлечь себя от колющей боли в руках, я снова осмотрела скотобойню, на этот раз в поиске входа. В стенах не было окон, но я заметила дверь в дальнем конце зала. Я понятия не имела, куда она ведёт, но всё лучше, чем находиться с Грантом в этой комнате.

— Я рад, что ты пришла в себя, — сказал Грант. — Я хотел, чтобы ты первая засвидетельствовала мою новообретённую силу, после того, как я заберу её у Девона.

Он поднял тот же кинжал, которым ранее атаковал Девона. Только в этот момент я поняла, что это чёрный клинок из кровавого железа, на рукоятке которого была выгравирована рука, держащая меч. Герб семьи Синклеров. Должно быть он взял кинжал из тренировочного зала в особняке.

Грант вертел кинжал в руке, словно ковбой, крутящий револьвер на пальце. Девон продолжал смотреть на него, гнев в его глазах разгорался всё ярче и ярче. Грант злобно усмехнулся и шагнул к нему, готовый причинить боль, если я не найду способ остановить его.

— Как ты узнал о таланте Девона? — крикнула я.

Да, в лучшем случае это был дешёвый трюк, но Грант обладал чрезмерным самолюбием, и я просто надеялась, что смогу таким образом выиграть несколько минут, чтобы… что-то предпринять.

Грант остановился и посмотрел на меня через плечо.

— Ты имеешь в виду о его магии принуждения?

Я кивнула.

— Я подслушал, как Клаудия и Реджинальд говорили об этом с Оскаром. Очевидно, они вспоминали о том, как однажды Девон использовал свою силу, чтобы заставить котёнка спуститься с дерева на одной из площадей Главной аллеи. В этом нет большой тайны, независимо от того, что хотелось бы думать Клаудии.

— И тогда ты решил, что хочешь забрать магию Девона себе.

Грант пожал плечами.

— Ты не знаешь, каково это, всегда следовать чьим-то приказам. Только потому, что Клаудия Синклер и главы других семей имеют немного магии и много денег, они считают себя лучше остальных. Хотя это мы делаем всю грязную работу. Держим под контролем монстров. Добиваемся подчинения деревенщин. Снова и снова спасаем их жалкие задницы от других семей, их заговоров и попыток убийства. Что ж, мне это надоело. Я так долго и усердно работал, чтобы подняться в должности, но Лавренс всё-таки выбрал Девона вместо меня. Когда я услышал о таланте Девона, я наконец-то нашёл способ отомстить. Я нашёл способ, как получить всё, включая собственную семью. Людей, которые будут следовать моим указаниям.

Он разрезал воздух кинжалом. Позади него двое парней с мечами скрестили руки на груди и кивнули, соглашаясь с ним. На их запястье сверкали бронзовые браслеты с отпечатанной на них фазендой. Значит на этот раз Грант нанял охранников из семьи Салазар. Я всегда думала, что он знает всех, и теперь поняла почему. Чтобы у него было достаточно людей для его интриг, когда настанет подходящее время.

— Тебе не обязательно было оставаться. Не обязательно следовать приказам. Ты мог бы уйти. Оставить семью. Ты мог бы куда-нибудь уехать и заняться чем-то другим.

Грант горько рассмеялся.

— Чем? Мой отец был достаточно глуп, чтобы проиграть мой трастовый фонд, поэтому я в итоге начал работать на Синклеров. По крайней мере, так я снова смог жить в особняке, даже если это не мой собственный дом. Кроме того, будучи частью семьи, я узнаю много тайн.

— А Лавренс, отец Девона? — спросила я. — Почему ты его убил?

Грант снова пожал плечами.

— Потому что он переступил через меня. На самом деле в тот вечер, я просто пытался похитить Девона. Убийство Лавренса было лишь дополнительным бонусом, — Девон зарычал под лентой скотча, и Грант посмотрел на него. — О, не волнуйся, Девон. Твой отец не страдал — по крайней мере, не так сильно. Не так, как будешь страдать ты, когда я тебя исполосую.

Снова он разрезал воздух кинжалом. Девон вновь зарычал, но Грант лишь посмеялся над его гневом.

— Знаешь, может я даже не стану заморачиваться и заставлять твою мать назначить меня стражем семьи. Может я просто захвачу в семье власть и сразу стану главой. Как только у меня будет твой талант принуждения, я смогу заставить любого сделать всё, что захочу, даже саму Клаудию Синклер, он на мгновение замолчал. — Что думаешь, Девон? Разве не хочешь ради разнообразия увидеть, как твоя мать склоняет голову? Вот я да.

Девон не мог ответить, но взгляд, которым он одарил Гранта, излучал ненависть. Мне было знакомо это чувство.

— Но как ты это сделал? — спросила я, чтобы он продолжил говорить.

Грант повернулся ко мне.

— Что сделал?

— Ты сказал, что был в ломбарде и библиотеке. Ты сказал, что убил Эшли. Но ты вообще не похож на того парня… загадочно незнакомца. Как ты это сделал?

Грант уставился на меня. Я уже подумала, что он не собирается отвечать, но потом его лицо начало… рябить.

И пока я наблюдала, черты лица Гранта постепенно изменились.

Его идеальный нос, высокие скулы, квадратный подбородок, голубые глаза и золотистые волосы. В одно мгновение они расплылись и исчезли, и их заменили коричневые волосы, карие глаза и ничего не говорящие черты парня, которого я видела уже два раза. Таинственного незнакомца, который так наслаждался, когда убивал Эшли и атаковал меня. Парня, который пытался похитить Девона уже три раза.

Но подобно тому, как произошло изменение, также быстро оно снова исчезло. Секунду спустя я уже вновь смотрела на безупречного, красивого Гранта, которого знала. Я ощутила холод магии, исходящий от его тела и, наконец, поняла, для чего он использовал свою силу. Для чего использовал её всё это время.

— Ты обладаешь талантом иллюзии, чтобы изменять свою внешность.

Грант усмехнулся.

— Это же очевидно, Лайла.

— Каштановые волосы и карие глаза… это настоящий ты, верно? Красивое лицо, которое у тебя сейчас, это лишь маскарад. То, что ты хочешь, чтобы видели другие.

— Конечно, — его голос был ещё только злобным шипением. — Думаешь кто-нибудь посмотрел бы на меня дважды с таким заурядным лицом? Думаешь кто-нибудь заметил бы меня, прислушался, подчинился приказам? Конечно нет. Особенно, когда он рядом.

Он подошёл к Девону и наклонился так, что оказался с ним лицом к лицу.

— Было недостаточно того, что ты родился с магией принуждения, верно, Девон? О нет. Тебе ещё и красивая внешность досталась. Ты атлетически сложен и хороший боец. У тебя богатая семья и друзья, обожающие тебя. Некоторые уже рождаются счастливчиками, — рот Гранта скривился. — Но мне не нужна удача, — он выпрямился и посмотрел на Девона сверху вниз. — И думаю, твоя удача только что покинула тебя, навсегда.

Он повернул кинжал в руке и схватил его так, чтобы удобнее было нанести удар Девону…

— Подожди! — крикнула я, отчаянно пытаясь спасти Девона. — Подожди!

Грант посмотрел на меня через плечо.

— И к чему мне ждать?

— Что, если ты сделаешь это неправильно?

Он нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты уже когда-нибудь отбирал талант? Вырывал магию из тела человека?

Его молчание поведало мне, что это не так. Позади него двое охранников обменялись удивлёнными, обеспокоенными взглядами. Видимо, Грант не рассказал им, что делает это впервые.

— Что, если ты сделаешь что-то не так? — спросила я. — Что, если ты всё испортишь? Тогда ты не получишь магию Девона, и у тебя на руках будет мёртвое тело.

— Так что ты предлагаешь?

Я открыла рот, затем стиснула зубы, как будто только что осознала, что совершила огромную ошибку.

Грант злобно ухмыльнулся.

— Знаешь, а ты абсолютно права. Будет намного лучше, если я сначала потренируюсь на ком-то другом, и ты как раз подходишь, Лайла. В конце концов, твой зрительный талант позволит мне намного лучше увидеть все страдания Девона. И разве это не будет намного веселее?

Я широко распахнула глаза, и начала вырываться, как будто была в ужасе. И это было не особо сложно. Ведь я на самом деле была немного напугана.

Я не хотела, чтобы у меня вырвали талант из тела, и не только потому, что это убило бы меня. Зрение души и впитывающая магия были такой же частью меня, как мой разум, тело и сердце. Я не хотела их терять, потому что даже не знала, кем была бы без них. Но это необходимо сделать. Потому что если я хочу получить хотя бы один шанс спасти себя, не говоря уже о Девоне, то мне нужно избавиться от связывающей меня верёвки, а был только один способ достигнуть этого.

— О да, — промурлыкал Грант. — Так будет намного лучше. И Девон сможет увидеть, что именно я приготовил для него.

— Мм! — попытался закричать через скотч Девон. — Мм-ммм!

Он попытался освободиться, но был слишком туго привязан к стулу толстой верёвкой. Всё, что он мог, это извиваться, но от этого не было никакого толку. Наши глаза встретились, и его холодное отчаяние поразило меня прямо в сердце.

Я заставила себя отвести взгляд от Девона и сосредоточиться на Гранте, который небрежно направился ко мне.

Он снова разрезал кинжалом воздух, и я не смогла сдержать дрожь. Ладно, возможно, я всё же боялась намного больше. Но я вложила ему эту идею в голову, и теперь нужно воспользоваться полученным преимуществом — или умереть, пытаясь.

Грант остановился передо мной. Я начала бороться, даже зашла так далеко, что пнула его. Конечно, он легко увернулся от моего неуклюжего удара. Затем он кивнул двум парням, всё ещё стоящим позади него.

— Держите её, чтобы не двигалась, — сказал он. — Я не хочу, чтобы что-то пошло не так.

Мужчины встали с обоих сторон и схватив меня за руки, используя свой талант силы, чтобы удерживать меня на месте. Я подождала секунду, затем напрягла руки, но ничего не произошло. Мужчины использовали на мне недостаточно таланта, чтобы сработала моя впитывающая магия. Гораздо меньше, чем требовалось.

Поэтому я снова начала сопротивляться, извиваться и пинаться, борясь изо всех сил. Мужчины легко сдерживали меня, но я продолжала бороться. И, наконец-то, почувствовала первый слабых холод магии в животе.

Я могла лишь надеяться, что этого будет достаточно, чтобы спасти меня.

Мужчины так сильно сжали мои руки, что я чувствовала их пальцы до самых костей. Я больше не могла пошевелить ни одной мышцей. Но жжение в венах становилось всё холоднее и холоднее, превращаясь во что-то другое, в нечто большее. Нужно продлить это как можно дольше.

Грант встал прямо передо мной, и мой взгляд остановился на кинжале в его руке. Он был пепельно-чёрного цвета, как меч мамы, хотя края блестели в свете одинокой лампочки на потолке. Чёрные лезвия были невероятно острыми. Ими можно было распотрошить человека, словно рыбу. И ты даже не почувствуешь рану, пока не станет слишком поздно, и твои кишки вываляться наружу.

Грант ухмыльнулся, когда понял, что я смотрю на кинжал.

— Знаешь, почему их называют чёрными клинками?

Я не ответила, потому что уже знала ответ. Мама рассказала мне всё о чёрных клинках и о том, насколько они могут быть опасны.

Его улыбка стала шире.

— Потому что с каждой каплей крови, коснувшейся их, они становятся всё чернее. Я уже всегда хотел выяснить, правда ли это. Теперь у меня наконец-то появился шанс, благодаря тебе, Лайла.

Я снова начала сопротивляться, заставляя мужчин использовать свою силу, чтобы удержать меня на месте. Один из них ударил меня по голове, вложив немного магии в удар. Прошло несколько секунд, прежде чем белые звёздочки перестали мерцать перед глазами, и я снова сосредоточилась на Гранте.

Он поднял кинжал и приставил остриё к моей груди в области сердца.

— Знаешь, мне даже жаль. Ты мне действительно нравилась.

— Просто недостаточно, раз ты пытаться убить меня несколько раз, верно?

— В этом нет ничего личного, — он пожал плечами. — На самом деле, мне ещё никто не нравился настолько сильно.

Я уже думала, что он размахнётся и вонзит кинжал мне в сердце. Он помедлил, как будто действительно всерьёз обдумывал эту идею. Но в конечном итоге он слишком сильно желал получить мой талант, чтобы просто убить меня. Он опустил кинжал и в последний раз повернул его в руке.

Я перевела взгляд на Девона. И снова наши глаза встретились, и я почувствовала всю его ярость, беспокойство, отчаяние и вину за то, что он втянул меня в это.

— Не волнуйся, — крикнула я, пытаясь его успокоить. — Всё будет хорошо. Вот увидишь.

— Мм! Мм-ммм!

Девон снова попытался закричать через ленту скотча. Наверное, хотел сказать Гранту, чтобы тот остановился.

Но было слишком поздно.

Грант одарил меня злобной улыбкой и всадил кинжал в бок.

27

Одно мгновение я ничего не чувствовала.

Ни царапин, ни пореза, ни жестокого удара, ничего.

Я опустила взгляд и уставилась на кинжал, торчащий из моего бока.

Затем боль накрыла меня ослепительной, раскалённой волной.

Я закричала, когда Грант воткнул кинжал глубже и ещё раз, когда он выдернул его. Он поднял оружие, чтобы все увидели мою яркую, отвратительно-красную кровь, окрасившую его. Но моя кровь оставалась на лезвие не долго.

Почти сразу пятна начали исчезать, сантиметр за сантиметром, капля за каплей, потому что кровавое железо впитывало в себя жидкость, покрывавшую его. Я могла бы поклясться, что слышу, как металл всасывает кровь. Звук такой, будто ребёнок пьёт лимонад через соломинку.

Чав-чав-чав.

И Грант оказался прав. Чем больше моей крови поглощал металл, тем темнее становилось лезвие, поменявшись из пепельно-серого в чёрный как ночь, пока не стало светиться чернотой, если это вообще было возможно.

Глаза Гранта загорелись восхищением от этого ужасного зрелища. Девон продолжал кричать через скотч, а двоим охранникам, похоже, было немного скучно. Без сомнения, они бы меня уже убили и покончили с этим.

— Ты была права, Лайла. Потренироваться на тебе будет очень весело, — заметил Грант с жестоким удовлетворением в голосе.

Я продолжала кричать, задаваясь вопросом, закончится ли когда-нибудь эта боль. Надеюсь, что закончится.

Я молилась о том, что не просчиталась, что моя собственная магия поможет и спасёт меня, как это случалось много раз прежде.

Но я чувствовала одну лишь боль… и ещё больше боли… и ещё больше…

В конце концов, я даже не могла больше кричать, обмякнув вперёд. Пот стекал по моему лицу.

Единственное, что удерживало меня на ногах — это держащие за руки люди и связывающая с крюком на потолке верёвка. Тем не менее боль, пронзающая бок, становилась всё сильнее, и распространилась на каждый нерв в моём теле. Боль боролось с магией внутри меня, пытаясь уничтожить её. Поэтому я сконцентрировалась на ледяном огне магии, пытаясь не думать ни о чём другом, прежде всего о раскалённой боли, исходящей от колотой раны в боку.

— Не волнуйся, — пропел Грант. — Я не задел жизненно важные органы. Во всяком случае, пока. Сначала ты должна потерять больше крови, чтобы я мог забрать твою силу.

В некотором смысле чёрные клинки — то есть кровавое железо — были очень похожи на мою впитывающую магию. Я поглощала магию людей и тоже самое относилось к оружию. Чем больше кого-то ранить чёрным клинком, тем более голодным становился металл, пока и в самом деле полностью не вытягивал кровь из тела человека, а вместе с ней магию, высасывая раненого, словно пиявка.

Это мог быть медленный, мучительный процесс с нанесением десятков ран. Но также можно было просто всадить клинок в сердце и забрать всю кровь и магию одновременно. В любом случае, когда чёрный клинок наполнялся кровью и магией, держащий его человек, мог направить его против себя, вогнав в сердце, словно инъекцию адреналина, чтобы перенести эту украденную кровь и магию в своё тело, таким образом сделав её своей.

Очевидно, Грант предпочитал медленный, мучительный метод, потому что он снова ударил меня кинжалом, на этот раз глубоко вонзив его в левое бедро. Появилась ещё одна кровоточащая рана, и он рассмеялся. Но ещё прежде, чем я смогла подготовиться к новой волне боли, он снова поднял оружие.

Я зашипела и отдёрнула голову, но кровь уже стекала по моему лицу, потому что он порезал мне правую щёку.

— Не волнуйся, Лайла, — сказал Грант. — Я не изуродую твоё красивое личико. По крайней мере, не сильно.

— Вот я везунчик.

— Посмотрим, будет ли твой язык всё таким же длинным, когда я закончу.

Он посмотрел через плечо на Девона, который всё ещё крича, пытался освободиться от верёвок. Но его усилия были бесполезны.

— Что скажешь, Девон? — снова пропел он. — Ты уже ждёшь второй раунд? Я, во всяком случае, жду.

Грант снова повернулся ко мне и придирчиво осмотрел, пытаясь решить, куда нанести следующий удар. Всё это время кровь вытекала из тех ран, которые он уже нанёс. Капая на пол и стекая в сточный желоб в бетоне у моих ног, она исчезала в темноте водостока.

А я всё ещё ждала, когда сработает моя впитывающая магия, когда боль перерастёт в то, что я смогу использовать, чтобы разорвать связывающую меня верёвку. Но всё, что я чувствовала, это слабый холод, вместо огромного, всепоглощающего прилива энергии, в котором я отчаянно нуждалась, чтобы иметь хотя бы малейший шанс на успех. Нет, я лишь чувствовала, как одна волна боли за другой проносилась по моему телу.

— Хорошо, — сказал Грант. — Думаю, крови достаточно, вы так не считаете, ребята?

Мужчины пожали плечами. Они не получат мой талант, поэтому им было всё равно.

— Да, — сказал Грант, отвечая на свой вопрос. — Думаю, ещё одна рана убьёт её. Возьмите её снова за руки.

Это был мой последний шанс.

Поэтому я сделала глубокий вдох и как никогда раньше начала сопротивляться. Я извивалась и пиналась, заставляя их использовать больше силы, чтобы удержать меня на месте. Я даже попыталась укусить их, хотя моя неудобная позиция делала это почти невозможным. Но один из мужчин ударил меня кулаком по лицу, так что на мгновение я была не способна двинуться с места.

— За что я вам плачу, вы идиоты? Держите её так, чтобы она не двигалась, — выпалил Грант.

Мужчинам, наконец, удалось вернуть меня на место. Грант замахнулся кинжалом, готовый вонзить его мне в сердце и нанести последнюю смертельную рану, которая позволила бы ему вырвать магию из тела перед моей смертью.

И я поняла, что жгучая боль моих ран исчезла, и я ощущала ещё только ледяной огонь магии, ревущей по моим венам сильнее, чем когда-либо прежде.

Грант поднял кинжал ещё выше, затем опустил его, и клинок просвистел в воздухе, как коса смерти…

Я одним рывком разорвала толстую верёвку, которая связывала мои запястья, как будто та была не толще нитки. Я пригнулась, и Грант в меня не попал. Вместо этого кинжал вонзился в плечо одного из охранников. Мужчина взвыл от боли и отшатнулся назад, а из его глубокой раны брызнула кровь.

Грант резко повернулся ко мне. Я отбросила верёвку и приготовилась.

— Как ты это сделала? — прошипел он.

— Хочешь узнать, да? — насмехалась я.

Он сердито зарычал и бросился на меня. Я шагнула ему навстречу, проскользнув мимо защиты и оружия, со свистом несущегося к моей голове.

Вместо этого я вонзила кулак в лицо Гранта и одновременно схватила кинжал. Хотя лезвие порезало мою ладонь, я вырвала оружие из его руки. Одним плавным движением я подбросила его в воздух, ухватилась за рукоятку и воткнула кинжал ему в плечо.

Грант закричал, но я не обращала на это внимание. Я была слишком занята тем, чтобы вытащить кинжал из плеча и одновременно ещё раз ударить его кулаком по лицу. Он упал на пол. Вообще-то, я сразу же хотела его прикончить, но второй охранник набросился на меня, согнув пальцы рук так, будто хотел одну за другой, оторвать мне все конечности.

Я снова ударила кинжалом. Может парень и был сильным, но не особо быстрым. Я нанесла ему поверхностную рану на животе, и он упал на колени. Рана была недостаточно глубокой, чтобы убить, но это хватило, чтобы на время его вырубить. Другой мужчина всё ещё шатался по комнате, схватившись за плечо.

— Мм! Мм-ммм! — снова закричал Девон через скотч.

Я не думала, что у меня осталось достаточно магии, чтобы прикончить людей. Кроме того, спасение Девона было моей главной задачей, поэтому я поспешила к нему.

— Вытяни руки за спиной и разведи запястья как можно дальше друг от друга.

Он сделал, как я просила, и я начала разрезать верёвки кинжалом. Потом помогла Девону освободиться от тяжёлых верёвок и сорвала скотч со рта, прежде чем поднять его на ноги.

В этот момент остатки магии покинули моё тело, и я снова вернулась к обычному состоянию. Я сделала шаг вперёд, и моя травмированная левая нога почти прогнулась подо мной.

— Беги, — приказала я Девону. — Убирайся отсюда, пока ещё можешь.

Он покачал головой.

— Нет, — прохрипел он. — Без тебя не уйду.

Несмотря на мои протесты, Девон обнял меня за талию, взяв на себя большую часть моего веса. Вместе мы поспешили прочь от раненого Гранта и двух охранников.

Девон помог мне дойти до двери в дальнем конце скотобойни и повернул ручку.

— Заперто, — прохрипел он. — Дверь заперта!

— Позволь мне.

Он сделал, как я просила, и я передала ему кинжал. Он прикрывал наши спины, а я подняла руку к волосам. Две скрытые в палочках отмычки, которые я сунула в волосы ранее вечером, были ещё там, поэтому я вытащила их из моего конского хвоста. Я убрала прядь волос с глаз и сосредоточилась на замке. Вставив отмычки, я исследовала механизм.

— Давай, детка, — умоляла я. — Ты ведь знаешь, что хочешь открыться для меня.

За спиной прозвучали глубокие стоны, но я отгородилась от всех звуков и сосредоточилась на ощущение отмычек в руке, замке и маленьких металлических задвижек внутри него, которые должны были скользнуть в нужное положение.

— Поспеши, Лайла, — выдавил Девон. — Они встают на ноги.

Я бросила на него быстрый взгляд.

— Ты можешь использовать на них свою магию? Заставить их подчиняться тебе?

Он покачал головой и наклонил её, чтобы я увидела уродливые, фиолетовый синяки, окружающие его горло.

— Они поочерёдно… душили меня. Я могу попытаться…

Но он не думал, что это сработает, учитывая, насколько тихим и хриплым был его голос. Он мог говорить только шёпотом, и даже мне приходилось напрягаться, чтобы понять его.

— Не волнуйся. Мы найдёт другой способ.

Я удвоила свои усилия с замком, не обращая внимания на пот и кровь, на руках и слабую дрожь в пальцах. И, наконец-то, услышала щелчок.

Я повернула ручку и открыла дверь. Девон снова, чтобы поддержать, обнял меня за талию, и мы вместе, шатаясь, вышли на улицу и поспешили прочь.

Ночь была прохладной, даже для конца мая. Я сделала глубокий вдох, задаваясь вопросом, будет ли это последний отведанный мной свежий воздух.

— Вернись назад, сука!

Крики Гранта преследовали нас снаружи.

Не пройдёт много времени, и он схватит своё оружие, позовёт людей и отправится за нами в погоню.

Жаль, что нам некуда идти.

Скотобойня находилась в одном из многих захудалых районов Клоудбёрст Фоллс, и через дверь мы вышли в тёмный переулок. Девон помог мне дойти до конца переулка, а затем до следующего угла. Я посмотрела на уличный знак, и моё сердце ушло в пятки. Я точно знала, где мы находимся, что никто и ничто не поможет нам в этом районе. Конечно, здесь были дома и люди, но никто в этом районе не откроет нам дверь, даже если предположить, что раньше на нас не нападёт монстр. Всё же мы должны были попробовать выбраться.

— Нам туда, — указала я вправо. — Поторопись.

Я сунула палочки с отмычками обратно в хвост. Затем, опираясь на Девона, мы побрели по улице. При каждом движении, каждом шаге, кровь вытекала из ран на лице, ноге и животе, тех мест, где Грант нанёс мне удар кинжалом.

Мимо каждого переулка, который мы проходили, открывались глаза. Они горели как все драгоценные камни, которые я когда-то украла: рубиново-красным, изумрудно-зелёным, сапфирово-синим, цитринно-жёлтым цветами. Притягиваемые запахом моей крови, от стен отделялись тени и выползали из-за мусорных баков. До моих ушей доносилось тихое шипение и царапанье, когда когти и хвосты скользили по стенам и булыжной мостовой.

— Лайла, — предостерегающе прохрипел Девон, услышав тоже самое, что и я.

— Нужно продолжать идти.

Но мы оба знали правду. Если нас не поймают Грант и его головорезы, то это сделают монстры.

В любом случае, мы двигались медленно — слишком медленно. Прямо сейчас я не могла бежать, не с колотыми ранами на лице, животе и бедре, пульсирующими от боли. Девон помогал, как мог, но его сильно избили, и он хромал почти также сильно, как и я. Единственное, что позволяло нам двигаться вперёд — это упрямство, но я не знала, как долго оно будет нас ещё поддерживать.

До сих пор мы не успели отойти от скотобойни даже на пятьсот метров. В любую секунду появятся Грант и его люди и убьют нас, если только Грант не решит оттащить на обратно на скотобойню и закончить то, что начал, отняв наши таланты…

Таланты. Магия. Монстры.

Слова снова и снова проносились в голове, и я бросила взгляд на Девона. Он с решительным лицом ковылял рядом, таща меня за собой. Мои глаза остановились на синяках вокруг его горла. Он не сможет крикнуть достаточно громко, чтобы применить магию принуждения на Гранте и его людях, пока они нас не убили.

Но, возможно, этого и не потребуется.

Возможно, будет достаточно, если он применит её на мне. Я проверила следующий уличный знак, мимо которого мы прошли, чтобы убедиться в нашем точном местонахождении. Вдалеке, примерно в километре, мост Лохнесс пересекал реку. И в мою голову пришла сумасшедшая идея. Способ, как я смогу спасти Девона и себя и убить Гранта и его людей.

— Насколько ты силён? — спросила я Девона, продолжая идти вперёд. — Твоя магия? Насколько она сильная? Сколько длиться эффект?

— Как сказать.

Он выдавил ещё несколько слов, но я его не поняла. Он расстроенно посмотрел на меня, затем прочистил горло и махнул рукой.

— Нам нужно бежать.

Я кивнула.

— Так и есть.

Девон странно посмотрел на меня, но я указала на мост Лохнесс впереди.

— Видишь его? Думаешь, сможешь добежать до туда? Вплоть до противоположной стороны моста?

Он кивнул, но в его глазах стоял вопрос. Он просто не понимал, что изменится, если мы пересечём мост.

— Это наш единственный шанс, — объяснила я. — У тебя с собой есть мелочь? Четвертаки? Какие-нибудь деньги вообще?

Девон удивлённо посмотрел на меня. Без сомнения, он задавался вопросом, почему мне именно сейчас понадобилась мелочь.

Он покачал головой.

Я выругалась. Я выбросила сумку, в которой была мелочь, кода бежала к стоянке, чтобы спасти Девона от Гранта. Кончено, у меня были палочки в волосах, сюрикэны и телефон в поясе, но единственная вещь, имеющая ценность, которая у меня была с собой, единственное, что сработает в качестве пошлины — это кольцо мамы.

Я подняла руку. Звездообразный сапфир мерцал в лунном свете, как будто в нём пылал огонь. Я не хотела отказываться от кольца, но мама поняла бы, почему я должна это сделать. Потому что это был единственный способ, как мы с Девоном сможем пережить эту ночь.

— Остановись на секунду.

Девон сделал, как я просила. Я ещё раз бросила на кольцо мамы долгий взгляд, затем с сожалением сняла с пальца. Зажав прохладный кусочек серебра в кулаке, я отстранилась от Девона. Он потянулся ко мне, видимо, неуверенный, что я делаю, но я подняла руку, чтобы остановить его.

— Прикажи мне бежать, — сказала я сквозь стиснутые зубы.

Он нахмурился, неуверенный, что я имею в виду, но секунду спустя понял и отказываясь, покачал головой.

— Нам нужно бежать, — объяснила я. — Ты сам это сказал. Я знаю, что мы оба ранены, и что я истекаю кровью. Но нам только необходимо добраться до другого конца моста, и всё будет хорошо. Вот увидишь…

— Вон они! — закричал Грант позади нас.

Мы с Девоном обернулись. Грант и охранники были в четырёх кварталах и быстро приближались. У них у всех были мечи, включая Гранта. Учитывая убийственный взгляд его глаз, похоже, он собирался убить нас прямо на месте, вместо того чтобы вырывать из наших тел таланты. В любом случае, если они нас поймают, мы умрём.

— Сделай, как я сказала, — попросила я. — Прикажи мне бежать. Сейчас же. Прежде чем будет поздно.

Девон вздохнул, но прочистил горло и посмотрел мне в глаза.

— Беги! — крикнул он так громко, как мог.

Одно мгновение ничего не происходило. Я уже задавалась вопросом, достаточно ли силён его голос, чтобы передать магию, но потом как будто пара рук проникла внутрь моего тела и обхватила руки и ноги. Я чувствовала себя как марионетка, чьи верёвочки тянули туда-сюда. Несмотря на боль я почувствовала внезапное желание сделать именно то, что приказал Девон. Бежать, бежать и бежать, пока не упаду замертво либо от истощения, либо от потери крови, и учитывая моё моментальное состояние, это будет потеря крови.

Поэтому я схватила Девона за руку, и мы побежали.

Он пытался не отставать от меня, но из-за своих собственных травм не мог бежать быстро. Он стонал от боли, но не просил меня бежать медленнее. Он знал, что я не смогу, потому что его магия заставляла меня нестись всё дальше. Поэтому я крепче сжала его руку и потащила за собой. Мы могли либо бежать, либо умереть.

Поэтому мы бежали… и бежали… и бежали…

И медленно, слишком медленно, мост приближался.

— Тебе конец, Лайла! Слышишь меня? Вам обоим конец!

Грант продолжал кричать позади нас, но я не смела обернуться и посмотреть, насколько он уже нас догнал. Все, что нам нужно — это перебраться через мост, тогда мы будем спасены. По крайней мере, таков был мой план, и он был единственной надеждой, которая оставалась нам с Девоном.

Потом произошло что-то странное. Мы только ступили на мост, когда я поняла, что больше не чувствую необходимости бежать. Что талант Девона больше не управляет мной. Вместо этого сработала моя собственная впитывающая магия, и ледяной огонь магии, текущий по моим венам, придал мне силы бежать.

Мы с Девоном бежали по мосту, преодолевая небольшой подъём, но потом я крепче сжала его руку и повернула к камню, установленному на середине моста с правой стороны перил.

— Что ты делаешь? — прохрипел Девон. — Ты сошла с ума? Они прямо за нами!

Я рискнула быстрый взгляд через плечо. Грант и двое других мужчин были теперь всего в одном квартале. Через несколько секунд они доберутся до моста и догонят нас.

Я даже на это рассчитывала.

Я раскрыла кулак и положила кольцо мамы на камень в середине моста. Камень, отмеченный тремя крестами. У меня было такое впечатление, что сапфир блестел, несмотря на кровь, покрывающую его.

Затем я крепче сжала руку Девона, оттащила его от края и поспешила к другому концу моста.

Я не была уверена, но мне показалось, что я услышала знакомый характерный звон, как будто мой дар был принят.

Последние остатки магии покинул моё тело в тот момент, когда мы добрались до другого конца. Я сделала ещё один шаг вперёд и упала на колени, прежде чем Девон успел меня подхватить. Он снова поднял меня на ноги и обнял за талию, но у меня просто больше не было сил идти дальше.

— Стоп, — прошептала я.

Девон попытался тащить меня вперёд, но мои расцарапанные, окровавленные ноги едва двигались по булыжной мостовой.

— Мы должны убраться отсюда!

— Мы в безопасности, — прошептала я. — Я точно знаю. Так что доверься мне. Пожалуйста?

В его глазах вспыхнуло сомнение, но он кивнул и бросил попытки тащить меня дальше. Вместо этого он повернулся, чтобы мы могли взирать на наших врагов.

К этому моменту Грант и его люди добрались до моста.

Грант понял, что мы не собираемся бежать дальше и рассмеялся.

— Хотите принять последний бой, хм? Разве не знаете, что так поступают только, когда больше нет надежды?

Я пожала плечам, как будто мне было всё равно, насколько он уже близко, хотя это, определённо, было неправдой. Грант пересёк примерно треть моста, а двое его охранников были в нескольких шагах позади него. Никто из них даже не взглянул на камень, на который я положила кольцо. Это хорошо.

— Тебе следовало позволить мне убить тебя на скотобойне, Лайла, — продолжил Грант, торжествующе крича. — А не заставлять меня бежать за тобой. Потому что теперь… теперь я позабочусь о том, чтобы было очень больно.

Я указала на кровь, капающую из моих ран.

— А ты думаешь, что сейчас мне не больно?

Он лишь ухмыльнулся.

— Поверь, когда я с тобой закончу, эти раны будут казаться тебе, как порезы от бумаги.

Я встретилась с ним взглядом, и сразу сработало моё зрение души, позволяя увидеть и почувствовать, насколько серьёзной была его угроза, и каким он был невероятно жестоким. Я вздрогнула. Я бы предпочла, чтобы меня съел монстр, чем допустить, чтобы Грант ещё раз поднял на меня руку. Смерть от монстра была бы быстрой и более гуманной. Кроме того, монстром тоже нужно что-то есть. Вероятно, я была бы для них на вкус, как бекон.

— Если это не сработает, — прошептала я. — Ты должен бросить меня и бежать. Беги как можно дальше.

Девон решительно покачал головой.

— Я не оставлю тебя.

Я вздохнула от его упрямства.

— Ладно. Тогда давай будем надеяться, что это сработает.

— Что сработает?

— Увидишь.

Грант продолжал идти, двое охранников позади него. Все трое стремились разрезать нас на крошечные, кровавые кусочки. Девон обнял меня крепче, и мы оба подняв подбородок, стали ждать.

Грант приблизился к середине моста. Как и охранники. Ему нужно ещё только сделать несколько шагов вперёд, и тогда, надеюсь, мой план будет притворён в жизнь…

Грант остановился почти посередине моста.

Он посмотрел вправо и влево, всматриваясь в тени, которые скрывали всё.

— Что ты задумала, Лайла? Что здесь происходит?

— Что ты имеешь в виду?

Он бросил на меня оценивающий взгляд.

— Я слежу за тобой с тех пор, как ты присоединилась к Синклерам. Ты умная. Хитрая. У тебя всегда есть что-то в рукаве. Так почему вы остановились? Почему сдаётесь?

Я выгнула бровь.

— Я бы не сказала, что пырнуть тебя ножом, освободить Девона и сбежать, имеет какое-то отношение к тому, что я сдалась. На самом деле, я выставила тебя полным дураком, если подумать, что ты не смог держать двух людей в плену дольше… сколько? Часа? Всё-таки ты не такой гениальный преступник, как утверждал, да, Грант?

Один из охранников захихикал. Грант бросил на него злобный взгляд, после чего тот попытался замаскировать свой смех под кашель. Но его реакции было достаточно, чтобы вывести Гранта из себя.

— Знаешь что, Лайла? — прорычал он. — Я собираюсь отрезать тебе язык, прежде чем убью.

Грант крепче сжал свой меч и сделал то, на что я всё это время надеялась. Он прошёл мимо камня, отмечающего середину моста, на который я положила кольцо.

Как и двое других мужчин. Вместе они пересекли самую высокую точку моста и начали спускаться к другому концу, направляясь к нам.

Девон собрался отпустить меня, чтобы встать между мной и нашими врагами, но я крепче сжала его руку.

— Стой, — сказала я. — И не двигайся.

Девон нахмурился, но сделал, как я просила.

Грант махнул мечом, позади него два его подельника сделали тоже самое, в попытке выглядеть как можно более угрожающими. Я закатила глаза. Разве они не милые?

И всё же. Несмотря на то, что они были близко к тому, чтобы убить нас, я не могла удержаться от смеха. Несмотря на боль, пульсирующую в моём теле, кровь, сочащуюся из ран и мой страх, несмотря на всё это… я засмеялась.

— Что тут смешного? — прорычал Грант.

— Вообще-то, ничего, — сказала я. — Я просто вспомнила о том, когда ты в тот первый день приехал, чтобы забрать меня из школы и отвезти в особняк Синклеров. Тогда и в другие разы, когда мы проезжали через город. Каждый раз, когда ты находишься в этом районе, ты пересекаешь мост.

— Какая разница? — вспылил Грант. — Это самый быстрый путь через город.

Я ухмыльнулась.

— Разница в том, что ты снова забыл заплатить Лохнессу пошлину.

Он нахмурился. Видимо, он понятия не имел, о чём я говорю. Но охранники знали. Один из них выругался и резко обернулся, глядя на гладкий камень посередине моста. Он побежал обратно, ища в карманах монеты или купюры… что-нибудь, что могло бы его спасти.

Но было слишком поздно.

Длинное, чёрное щупальце прорвалось сквозь тёмную поверхность реки, разбрызгав повсюду воду. Девон ахнул. Ну да, и я тоже.

Щупальце парило в воздухе над мостом, двигаясь туда и сюда, словно кобра перед тем, как ужалить.

И потом это случилось.

Щупальце обрушилось вниз и обвилось вокруг первого охранника, того, кто побежал, чтобы всё-таки заплатить пошлину. Мужчина был так удивлён, что у него из рук выскользнул меч, единственное, что, возможно, ещё могло его спасти. Он кричал и кричал, нанося удары кулаками по мокрой щупальце, но даже с его талантом к силе он не мог справиться с Лохнессом. Щупальце подняло мужчину высоко в воздух, прежде чем утащить в воду под мостом.

Тишина.

Как только щупальце исчезло в воде, сразу же ещё одно поднялось вверх. Второй охранник вцепился в меч. Я уже подумала, что он попытается сразиться с Лохнессом, но он повернулся и побежал по мосту в нашем направлении.

Но Грант не оставил ему выбора.

Он подождал, когда мужчина окажется в пределах его досягаемости, затем нанёс удар мечом по груди своего подельника. Охранник с криком упал на мостовую, а щупальце налетело и схватило его. Проще пареной репы. Этот человек тоже исчез в реке.

Грант развернулся и помчался в нашу сторону, чтобы сбежать от Лохнесса. Рядом со мной Девон крепче сжал кинжал, который я дала ему на скотобойне, хотя я сомневалась, что у него ещё хватит сил размахивать оружием.

— Если ему удастся пересечь мост, ты должен попытаться применить на нём свою магию. А если это не сработает, тогда беги. Прошу, пожалуйста, сделай мне одолжение.

Девон ещё раз упрямо посмотрел на меня и покачал головой.

— Только с тобой.

Грант продолжал мчаться к нам, двигаясь так быстро, как мог. Его кожаная обувь издавала чмокающие звуки на булыжной мостовой.

— Сучка! — снова закричал он. — Ты заплатишь за это!

Я не ответила, задаваясь вопросом, в самом ли деле ему удастся избежать гнева Лохнесса. Я искала существо взглядом, или, по крайней мере, его щупальце, но ничего не видела. Ни щупальце, ни брызги воды, ничто не указывало на то, что Лохнесс всё ещё скрывается в реке под мостом.

Грант рискнул бросить взгляд через плечо, но мост был пуст. Он снова повернул голову и окинул меня самодовольным взглядом.

— Похоже, что мои люди заплатили дань за меня. Так что ты собираешься делать теперь, Лайла?

У меня сердце ушло в пятки, потому что у меня не было ответа. Это… это был мой план. Старые традиции. Обычаи, которые моя мама вдалбливала мне в голову и которые я всегда уважала и с радостью им следовала. Однако сейчас было не похоже, что они нас спасут. Девон напрягся, ожидая, когда Грант подойдёт достаточно близко.

Независимо от того, что случится, Девон поддержит меня и будет защищать до последнего вздоха. Это невероятно много для меня значило.

Но в этом не было необходимости.

Грант сошёл с моста, поставив первую ногу на дорогу. Как раз, когда он собирался сделать второй шаг, щупальце выскочила из тени, скользнуло по булыжной мостовой и обвила его лодыжку.

Грант упал на землю, при этом меч выскользнул у него из руки. Щупальце медленно тянула его обратно на мост. Но Грант не собирался сдаваться без боя. Он зацепился руками за выступающий из мостовой булыжник. Щупальце снова нетерпеливо дёрнула, но Грант держался за булыжник изо всех сил, настолько сильно, что его ногти сломались, и потекла кровь. Но это было всё же лучше, чем альтернатива.

Грант поднял голову и сосредоточил свой взгляд на мне. Сработало моё зрение души, и я почувствовала всю его боль, ярость и неверие в то, что происходило прямо сейчас.

— Помоги мне! — закричал он.

— Нет.

Видя, что я не собираюсь его жалеть, Грант перевёл свой безумный взгляд на Девона.

— Девон! Прошу! — закричал он. — Помоги мне!

Девон вздохнул. Как я и ожидала, он пошёл вперёд, но я протянула руку и остановила его, качая головой.

— Нет, — повторила я. — Не его. Я знаю, что он член твоей семьи. Я знаю, что до недавних пор ты считал его своим другом. Но он не заслуживает того, чтобы его спасли. Не после того, что он пытался сделать с тобой. Не после того, что он сделал с Эшли и твоим отцом. Поверь, если ты поможешь ему сейчас, в скором времени он снова попытается нас убить.

Девон уставился на Гранта с непроницаемым выражение лица, чтобы мгновение спустя коротко кивнуть. Грант увидел, как его последняя надежда улетучилась, и тут же снова перевёл свой уродливый, наполненный ненавистью взгляд на меня.

— Ты сучка! — прорычал он. — Это ты сделала со мной! Моя кровь на твоей совести!

— Ага, — сказала я. — Это с тобой сделала я. Но в тоже время ты виноват сам. Прощай, Грант.

Грант продолжал цепляться за булыжник. Щупальце всё сильнее и сильнее обвивалось вокруг его лодыжки, пока я не услышала хруст ломающихся костей. Последовал рывок, затем рывок сильнее… затем ещё сильнее…

Грант закричал, цепляясь за булыжник изо всех своих сил.

Но этого было недостаточно.

Мост был мокрым, а камни скользкими от воды, которую Лохнесс разбрызгал повсюду. И теперь Грант всё-таки не смог удержаться. Мгновение назад его пальцы ещё отчаянно скользили по булыжнику, пытаясь снова ухватиться за него, а в следующее, щупальце рванула его вверх.

Грант едва успел набрать в лёгкие воздух, чтобы закричать, прежде чем существо затянуло его под воду.

Мы с Девоном переглянулись. Затем оба проковыляли на мост и заглянули за перила. Вода была не такой спокойной, как обычно. Она кипела и пенилась, как в сильном водовороте. Мне показалось, что я услышала, как Грант испустил последний булькающий крик, а потом…

Тишина.

Река снова потекла в обычном ритме, хотя масляные пятна скользили по поверхности воды — кровь Гранта.

Девон тихо присвистнул и медленно отступил от края моста, но я осталась стоять, цепляясь за каменные перила в поисках опоры. Я бы тоже отступила, но у меня было такое чувство, что мои ноги подкосятся, и я упаду.

Не знаю, как долго мы остались бы там стоять, если бы над мостом снова не поднялось чёрное щупальце.

Я напряглась и крепче сжала каменные перила, думая, что, возможно, Лохнесс всё ещё голоден и собирался утащить нас с Девоном под воду, как Гранта и двух охранников. Но щупальце отклонилось назад, затем верхний конец резко дёрнулся вперёд, словно это был бейсболист, швыряющий что-то в нашу сторону. По воздуху пролетело что-то блестящее.

Звень-звень-звень.

Маленький металлический предмет ударился о каменные перила, отскочил и упал к моим ногам. Я посмотрела вниз.

Сапфировое кольцо моей мамы блестело в лунном свете.

Я ахнула, Девон рядом со мной тоже.

— Почему он это сделал? — прохрипел он. — Почему Лохнесс вернул тебе кольцо?

— Не знаю. И я не уверена, хочу ли знать.

Я наклонилась вперёд и подняла кольцо. Несмотря на кровь в воде, сапфировая звезда и серебро оправы блестели, как будто их только что почистили. Я надела кольцо на палец, где было его место, и подняла взгляд. Щупальце всё ещё раскачивалось в воздухе, как будто махало мне.

Я помедлила, затем помахала в ответ, хотя понятия не имела, действительно ли Лохнесс может меня видеть.

— Гм… спасибо.

Щупальце отступило и исчезло под водой. Мгновение спустя из-под моста донёсся громкий звук, прозвучавший почти как сирена.

Урп.

— Это была… отрыжка? — прошептал Девон.

— Ты действительно хочешь это знать?

Он покачал головой.

— Я тоже.

28

Я больше не могла идти, но Девон не хотел оставлять меня одну, поэтому мы просто уселись на мосту Лохнесса. Это было безопаснее, чем раненными бродить по улицам. Несмотря на кровь, покрывающую нас, не появилось никаких монстров, чтобы превратить нас в ночной перекус. Похоже, мы находились под защитой Лохнесса, по крайней мере, на эту ночь.

Поэтому я вытащила телефон и позвонила Мо, чтобы сказать ему, где мы находимся. Десять минут спустя несколько чёрных внедорожников подъехали к концу моста и остановились. Клаудия, Феликс, Реджинальд, Анджело и несколько охранников вышли из машин и поспешили к нам вместе с другим знакомым мне лицом.

Мо опустился передо мной на колени.

— Ты не очень хорошо выглядишь, малышка.

— Скажи мне то, чего я ещё не знаю.

Он улыбнулся и положил мне на плечо руку.

Феликс тоже присел передо мной и Девоном. Он покачал головой, затем улыбнулся.

— Видимо, я даже на секунду не могу оставить вас одних, ребята, я прав?

— В следующий раз буду рада уступить тебе драку с сумасшедшим и его головорезами, — сказала я.

— Что случилось? — резко спросила Калудия. — Где Грант?

Я указала большим пальцем за спину.

— Заснул с рыбками — навечно.

Клаудия уставилась на мост, явно в растерянности. Но потом её губы вытянулись в безмолвное «О».

Все замолчали, и многие, положив руки на меч, заглядывали за край моста в поисках Лохнесса. Я знала, что они не обнаружат монстра.

В конце концов Анджело прочистил горло.

— Не хочу указывать на очевидное, но Лайла и Девон нуждаются в медицинской помощи. Нам нужно посадить их в машину.

Мо посмотрел на меня.

— Ты не против, малышка? Потому что я сказал бы, что ты более чем выполнила свой договор с семьей Синклер.

Клаудия напряглась, услышав эти слова, но не могла отрицать сказанного.

Я по очереди посмотрела на всех людей, собравшихся на мосту: Клаудию, Реджинальда, Анджело, Феликса, Мо и наконец Девона, который взирал на меня со смесью надежды и настороженности в глазах. В его взгляде было ещё кое-что, о чём я не хотела сейчас слишком много думать.

— Да, отвезите меня обратно в особняк, — сказала я. — Отвезите меня домой.

Остаток ночи прошёл как в тумане. Мо подхватил меня на руки и посадил в один из внедорожников. Девон и Феликс настояли на том, чтобы ехать со мной, с Мо на пассажирском сиденье и Реджинальдом за рулём. Мо продолжал непрерывно болтать всю дорогу. Даже Феликс, ради разнообразия, не смог вставить ни единого слова.

Вернувшись в особняк, Мо перенёс меня в лазарет, где Анджело и Феликс полили мои раны соком шипокола. Девон лежал в соседней комнате, где Феликс и Анджело, которые ходили то к нему, то ко мне, осмотрели его горло и другие травмы. Я спросила о Девоне, и Феликс уверил меня, что с ним всё в порядке, и мне не стоит беспокоиться.

Когда меня исцелили, я приняла душ и надела пижаму, которую принёс Феликс. Мо помог мне вернуться в свою комнату, и я рухнула на кровать.

Солнце, пробивающееся через окна, разбудило меня на следующее утро. Думая о Тини и его любимых местах, освящённых солнцем, я ещё немного подремала, но в какой-то момент стало слишком жарко и светло, чтобы спать дальше. Поэтому я откинула одеяло, села, перекинула ноги через край кровати и застонала, когда заболело всё тело. Все ножевые ранения были вылечены, но руки всё ещё покрывали царапины, не говоря уже о моих ободранных ногах и боли в мышцах от долгого бега босиком…

Я услышала тихое жужжание, и что-то расплывчато промчалось по комнате, прежде чем остановиться прямо перед моим лицом.

— Наконец-то! — выпалил Оскар, скрестив руки на груди, а его крылья дрожали от негодования. — Я уже задавался вопросом, проснёшься ли ты когда-нибудь.

Я поморщилась.

— Тебе обязательно так кричать? Прошлой ночью я была вовлечена в драку, на тот случай, если ты ещё не слышал.

— О, я об этом слышал. Весь особняк об этом знает. Все только об этом и говорят. О Гранте и о том, что он сделал и что сделала ты.

— Так значит все обо мне сплетничают, — пробормотала я. — Потрясающе.

Он пожал плечами.

— В этом нет ничего особенного, красавица. А теперь вставай, нам нужно тебя одеть.

Клаудия хочет тебя видеть.

— Зачем?

— Понятия не имею, но ты не должна заставлять её ждать. Так что проснись и пой.

Я снова застонала, но Оскар носился вокруг меня, как надоедливая пчела, тыкая в меня пальцем, пока я, наконец, не встала. Я проковыляла в ванную и приняла горячий душ. Под горячей водой я пыталась сделать растяжку мышц.

Закончив, я скользнула в махровый, белый халат и вернулась в спальню. Оскар уже застелил кровать, и очередной брючный чёрный костюм уже лежал на покрывале.

— Для чего он? — спросила я, щупая ткань, которая была даже лучше ткани костюма, одетого на мне вчера во время ужина.

— Клаудия послала его, поэтому ты его оденешь.

— Разве я не могу просто одеть шорты и футболку? — заскулила я.

— Нет, — выпалил он. — Нет, если, прежде чем уйти, хочешь отведать что-то из этого.

Оскар отлетел в сторону и вытянул руку. На столе, перед телевизором, были расставлены подносы с едой. Тарелки с дымящейся яичницей-болтуньей, картофельными драниками, оладьями с кусочками шоколада, слоёными булочками с вишней и, конечно, целой кучей бекона. Мой желудок заурчал, и от ожидания потекли слюнки.

Я сделала шаг вперёд, но Оскар, обрезал мне путь, подлетев и зависнув передо мной со скрещенными на груди руками.

— Нет, — сказал он. — Ты не получишь ни кусочка, пока не наденешь костюм.

— С тобой трудно договориться, пикси.

Он ухмыльнулся.

— Мне это уже говорили. А теперь, будь хорошей девочкой, надень одежду и съешь немного бекона.

— Да, господин, — проворчала я, но улыбнулась.

И он тоже.

Оскар продолжал ворчать на меня, чтобы я поторопилась, но я не спешила проглотить завтрак, а наслаждалась каждым кусочком. Несмотря на то, что случилось прошлой ночью, во мне проснулись подозрения, что Клаудия собирается меня сегодня выгнать. В конце концов теперь, после смерти Гранта, ей больше не нужно было защищать Девона. Я ещё хотела насладиться последним хорошим угощением, прежде чем покину особняк. Я подумала, не положить ли остатки еды, особенно бекон, в мой чемодан, но решила этого не делать. Пока что.

Когда я наконец была готова, я пристегнула меч мамы к чёрному поясу и последовала за Оскаром в библиотеку.

— Клаудия присоединится к тебе через минуту, — объяснил он.

— Спасибо, — пробормотала я. — По крайней мере, думаю, что мне следует тебя поблагодарить.

Он ухмыльнулся, затем пронёсся по коридору и за угол.

Я вошла в библиотеку, но Клаудии не было за столом, поэтому я подошла к дверям, выходящим на балкон, чтобы полюбоваться пейзажем. Ещё кое-что, чего мне будет не хватать.

За спиной послышались тихие шаги, и Клаудия встала рядом со мной.

— Впечатляет, верно?

Я пожала плечами.

— Давай прогуляемся.

Она открыла одну из балконных дверей и вышла на улицу. Я последовала за ней, когда она начала спускаться вниз по ступенькам, чтобы потом через лужайку направиться в лес. Я огляделась по сторонам, но больше никого не увидела.

— Где охранники?

— Я отправила их на противоположную сторону усадьбы, — ответила она. — Я не хотела, чтобы они видели нас.

— Конечно нет, — пробормотала я.

Клаудия покосилась на меня, но ничего не сказала.

Мы следовали по лесной тропинке около пятьсот метров, прежде чем вышли на большую поляну, окружённую кованным железным забором. За забором в траве возвышались квадратные мраморные блоки.

Нет, не просто какие-то блоки — это были надгробные плиты.

— Кладбище? Почему вы привели меня на кладбище? Вы планируете похоронить меня здесь?

Я попыталась сказать это лёгким тоном, как будто пошутила, хотя боялась, что это не шутка.

Клаудия не ответила. Вместо этого она открыла ворота и пошла по главному ряду. Я пробормотала себе под нос, но последовала за ней.

Я обвела взглядом надгробия, многие из которых имели форму крестов. На всех надписях с левой стороны кладбища была фамилия Синклер, включая Лавренса, отца Девона. Значит это было семейное кладбище. Но потом я посмотрела направо и заметила, что фамилии здесь разные. Следовательно охранники тоже были похоронены здесь. Одна могила, почти в самом начале, была ещё достаточно свежей, так как на ней лежали завядшие цветы. Это было местом упокоения Эшли.

У этой могилы Клаудия ненадолго приостановилась, склонила голову, молча отдав дань уважения. Я последовала её примеру.

Мы пошли дальше. Чем дальше мы заходили, тем чаще появлялась другая фамилия на надгробиях — Стерлинг.

Меня наполнил ужас, а ноги внезапно стали такими ватными и тяжёлыми, как прошлой ночью после того, как Грант проткнул меня кинжалом. Внезапно я поняла, почему Клаудия привела меня именно сюда.

Она провела меня к задней части кладбища, где остановилась перед одним из чёрных мраморных столбов. На вершине надгробной плиты была вырезана звезда, а под ней стояло несколько простых слов: Серена Стерлинг, любимая мать и подруга, уважаемый член семьи Синклер.

Моя рука скользнула к мечу мамы, и я сжала рукоятку так крепко, что почувствовала, как звезда на рукоятке врезала в кожу. Я с шумом выдохнула, а сердце в груди сжалось настолько болезненно, как будто меня схватило щупальце Лохнесса, чтобы утопить в моем собственном горе.

Глаза Клаудии встретились с моими, и в её зелёных глазах было сочетание печали, жалости и понимания.

— Я привела тебя сюда Лайла, потому что подумала, что ты, возможно, захочешь наконец увидеть могилу матери, — сказала она.

В попытке сдержать свои чувства, я сделала глубокий вдох, затем ещё один… и ещё… Наконец, когда почувствовала себя достаточно спокойной, я отвела взгляд от надгробной плиты и снова посмотрела на Клаудию.

— В таком случае, — сказала я. — Полагаю, игра окончена, верно?

Она выгнула бровь, и я вздохнула.

Она указала на чёрную мраморную скамейку, которая была установлена в самом конце кладбища.

— Нам нужно поговорить.

Мы вместе подошли и сели на скамейку. Несмотря на жаркую погоду, камень был прохладным благодаря тени, падающей от деревьев на эту часть кладбища. Несколько минут мы сидели молча, и единственными звуками были тихие крики птиц и троллей на деревьях и шелест летнего ветерка в зелёной листве.

— Как давно вы об этом узнали? — наконец спросила я.

— Что ты на самом деле Лайла Стерлинг? Дочь Серены Стерлинг, женщины, которая была моей лучшей подругой? — спросила Клаудия.

Я поморщилась, но потом кивнула.

— Я поняла это, когда увидела, как ты сражаешься с Феликсом и Девоном. Ты двигалась и атаковала точно так же, как она раньше. Тогда у меня появилось подозрение, которое подтвердилось в тот момент, когда я заметила, что ты носишь вот это, — Клаудия протянула руку и коснулась моего сапфирового кольца. — Хотя признаю, я должна была понять это, когда Мо назвал мне твою фамилию. Мерривезер была…

— Девичья фамилия моей бабушки. Когда я была ещё ребёнком, мы часто её навещали.

Я считала себя такой находчивой из-за того, что скрывала от Клаудии, кем являюсь на самом деле. А оказывается, что она всё это время знала. Я подумала, не по этой ли причине она заставила меня стать телохранителем Девона, чтобы приглядывать за мной. Скорее всего именно так.

Клаудия замолчала на мгновение.

— Что рассказала тебе мать? О твоей семье? Обо мне?

— Всё, — сказала я. — Она никогда ничего от меня не скрывала. Я знаю, что она была членом семьи Синклер и о том, что вы двое были близки, и что она ушла из семьи из-за какого-то конфликта между вами незадолго до моего рождения. Она сказала, что после этого вы двое почти не общались.

— Да, всё так примерно и было.

Я могла бы рассказать ей больше о том, что моя мама сделала для семьи и как она помогла Клаудии избавиться от трупов — как в прямом, так и в переносном смысле — но я хотела сохранить хотя бы некоторые свои секреты.

— Куда вы пошли? — спросила Клаудия. — После того, как твоя мать покинула семью? Что вы двое делали?

Я пожала плечами.

— Мы много путешествовали осенью и зимой. Были в Эшленде, Бигтайм, Сайпресс-Маунтин и во многих других местах. Мама устраивалась охраной в богатые семьи, помогала людям устранять проблемы с монстрами и тому подобное. Тоже самое, что она делала для вас. Иногда она была просто воровкой, крала произведения искусства, машины, украшения и другое, выполняла все те работы, которые подбрасывал ей Мо.

— Но? — спросила Клаудия.

Я сделал глубокий вдох.

— Но летом мы всегда возвращались в Клоудбёрст Фоллс. Мама сказала, что это наш дом, и так будет всегда. Как только заканчивалась школа, мама собирала наши вещи, и мы приезжали сюда. Она снимала какую-нибудь убогую квартиру в районе, где нас никто не заметит, и мы каждый божий день отправлялись исследовать город.

Мы ходили на Главную аллею, к озеру, на пляж и поднимались на гору. Мы ели мороженное, играли, ходили в библиотеку и посещали все игровые залы, парки и музеи. Это всегда были самые лучшие летние каникулы, — мой голос понизился до шёпота. — Это было то, чего я каждый год ждала больше всего. Даже больше, чем Рождество или мой День рождения.

Клаудия вздохнула.

— До того дня, когда на нас с Девоном напали на Главной аллее.

— Да. И моя мама спасла вас.

— Я видела её в тот день. Всего секунду. Подумала, что она призрак или какой-то плод моего воображения. Пока не услышала, что было найдено её тело.

Звёзды вспыхнули на краю моего поля зрения, угрожая объединиться в эту белую стену и катапультировать обратно в прошлое. Я заморгала и продолжала, пока звёзды не исчезли, и я снова оказалась в настоящем.

— Я знаю, что Виктор Драконис убил её, — сказала Клаудия, её голос был таким же холодным и пустым, как и моё сердце. — Он слышал слухи о магии принуждения Девона и хотел посмотреть, правда ли это. Это его люди напали на нас в тот день. Они бы убили меня и похитили Девона, если бы не твоя мать.

Я нахмурилась.

— Но это было четыре года назад. Виктор не предпринимал других попыток? Больше не натравливал людей на Девона?

— Нет. С того дня больше нет.

Мне пришла в голову мысль.

— Вот почему все думают, что Девон не обладает никакой магией. Вот почему он не перед кем не использует свой талант принуждения. Чтобы не дать Виктору причины снова попытаться на него напасть.

Она кивнула.

— Мне удалось найти источник слухов и… убедить того человека сказать Виктору, что он ошибся.

Интересно, насколько болезненным было такое убеждение, но я не стала спрашивать.

— Виктор ещё какое-то время разнюхивал, но в конце концов поверил, что у Девона нет никакой магии, поэтому двинулся дальше. С тех пор Девон был в безопасности. По крайней мере, пока не появился Грант.

Я кивнула, пока задумчиво обводил указательным пальцем звезду на рукоятке меча. При это движении сапфировое кольцо мамы вспыхнуло на моём пальце.

— Виктор сам убил Серену или послал кого-то?

Я ожидала этот вопрос, но всё-таки вздрогнула, снова обхватив пальцами рукоятку меча.

— Он сам, — прошептала я, думая о том окровавленном шёлковом платке, который развиваясь, упал в сточную канаву. — Блейк тоже там был.

— Расскажи мне об этом.

— Нет, — резко произнесла я. — Этого вы от меня не услышите. Не сегодня. А может быть никогда.

Клаудия посмотрела на моё напряжённое лицо и плечи и руку, сжимающую рукоятку.

— Хорошо. Ты винишь в её смерти меня и Девона?

— Да.

Она сжала губы, а в её глазах мелькнула боль, прежде чем она смогла её скрыть. Боль и это всеобъемлющая, гнетущая вина, которую Девон тоже всегда чувствовал.

Я вздохнула.

— Нет, я не виню вас. Уже нет. Спасти вас и Девона… просто мама была такой. У неё это было в крови. Она была хорошей воровкой, но Мо всегда говорил, что у неё лучше получалось защищать людей. И он был прав. Если бы это были не вы, она спасла бы кого-то другого.

— Но это были мы, — сказала Клаудия. — И я сожалею об этом больше, чем ты можешь себе представить.

Я пожала плечами. Сожаления ещё никогда ничего не меняли.

— Я знала, что у Серены есть дочь, хотя понятия не имела, как тебя зовут. После того, как твоя мама умерла, я везде тебя искала, — тихо сказала она. — Я поручила моим охранникам обыскать Главную аллею, в поисках потерявшейся или раненой девушки. Я искала несколько недель, но не обнаружила никаких признаков твоего существования.

— Я не хотела, чтобы меня нашли. Мо помог мне с этим. Он подделал некоторые документы, так что с тех пор меня звали Мерривезер, и отправил в приёмную семью. Однако это не сработало, поэтому я решила заботиться о себе сама.

Клаудия посмотрела на меня.

— Почему ты не пришла сюда? Почему не обратилась ко мне? Без сомнения, Серена говорила тебе, что я помогу, что я защищу тебя, несмотря ни на что.

— Говорила. После нападения на Главной аллее и когда мы возвращались в нашу квартиру она ещё раз повторила, что если что-то случиться, и нас разлучат, я должна прийти к вам. Что вы меня примите.

— Почему тогда ты не пришла?

— Потому что не хотела иметь с вами ничего общего, — выпалила я. — Не после того, как вы с Девоном стали причиной её смерти.

И снова в её глазах вспыхнула вина, а я опять почувствовала себя полной стервой.

— Послушайте, — сказала я. — Мне жаль. Я не виню вас в смерти моей мамы. Правда не виню. Уже нет. Но я не хочу, чтобы меня втянули в ваш мир. Не хочу ввязаться в ваши драки и вражду с другими семьями. Я пробыла здесь чуть больше недели, и мне этого уже более, чем достаточно. Мне повезёт, если Блейк однажды не подкараулит меня в тёмном переулке и не изобьёт до смерти.

Клаудия сложила руки вместе.

— Да, Драконисы — это ещё одна проблема, о которой я хотела с тобой поговорить.

— Виктор что-то планирует. Какую-то интригу против вас и других семей.

Она пожала плечами.

— Он планирует их уже столько, сколько я себя помню. Но ты права. На этот раз… это что-то другое. Что-то… тёмное. И вот тут в игру вступаешь ты.

— В самом деле? Почему это?

Клаудия посмотрела на меня.

— Потому что я хочу, чтобы ты осталась с семьёй, Лайла. Я хочу, чтобы ты действительно стала Синклером. И прежде всего я хочу, чтобы ты помогла мне уничтожить Виктора Дракониса.

29

Я засмеялась.

— Мне? Присоединиться к семье по-настоящему? К вашей семье? И устранить Виктора Дракониса? Я даже не могу решить, какая из этих идей более нелепа.

Её губы снова сжались, и она скрестила руки на груди.

— Уверяю тебя, я совершенно серьёзно.

— Для чего? — съязвила я. — Чтобы я могла умереть за вас, как моя мама?

Это был настоящий удар ниже пояса, и Клаудия вздрогнула, прежде чем смогла взять себя в руки. Но она быстро оправилась.

— Ты утверждала, что ты воровка, — сказала она. — И всё же за последние несколько дней справилась со многими сложными ситуациями, не думая о себе и собственной безопасности. Не говоря уже о том, что ты снова и снова спасала жизнь моему сыну. Именно такого рода храбрость и самоотверженность я желаю видеть в семье Синклеров.

— Я воровка, — огрызнулась я. — И очень умная. Так зачем мне каждый день ставить под удар свою жизнь для кучки людей, которых я даже не знаю, и знать не хочу? Людей, которые ничего для меня не значат?

— Но ты нас знаешь, и мы что-то для тебя значим, — сказала Клаудия, её глаза блестели. — Ты знаешь Феликса и Оскара, и Анджело, и Реджинальда, и охранников. И ты знаешь Девона.

Я фыркнула.

— И это то, что вы явно не одобряете.

Она пожала плечами.

— Возможно, так я чувствовала в самом начале. Наверное, я просто хотела увидеть, насколько ты похожа на свою мать.

Мои глаза сузились.

— Что вы имеете в виду?

Она снова пожала плечами.

— Я хотела узнать, верна ли ты. Сдержишь ли ты свою часть нашего договора.

Будешь ли ставить на первое место других людей, как делала она.

— Я воровка, — повторила я. — А не телохранитель. Я не ваш маленький солдат и уж точно не какая-то наёмная убийца. Найдите кого-то другого, но только не меня.

Клаудия встала и начала ходить туда-сюда.

— Но больше никого нет. Больше никто не сможет помочь мне сделать то, что нужно сделать. И нет никого другого, кому я могла бы полностью доверять.

Я снова рассмеялась, но смех прозвучал почти насмешливо.

— Мне? Вы хотите довериться мне? В тот день, когда мы впервые встретились, я стащила у вас столовое серебро. И вы думаете, что я заслуживаю доверия? Леди, вы совсем спятили.

— У Драконисов везде шпионы, даже в нашей собственной семье. И после того, что случилось с Грантом… — её голос оборвался.

— Ах, значит я меньшее из двух зол.

— Скорее меньшее из бесчисленного количества.

Мои глаза сузились.

— И с чего вы взяли, что я не продам вас какой-то другой семье?

— Если Серена тебя чему-то учила, то без сомнения тому, насколько опасны Драконисы и особенно Виктор.

Я подумала об абсолютном холоде, который увидела в сердце Виктора во время семейного ужина. О жестокости, исходящей от Блейка, словно жар от солнца. И о Дее… что ж, я мало что знала о Дее, но она была одной из них. В критический момент, она, скорее всего, встанет на сторону семьи.

— Хорошо, я признаю, что семья Драконисов опасна, — я покачала головой. — Но нет ничего, что я могла бы против них предпринять.

— Ты не хочешь отомстить за Серену? — тихо спросила Клаудия. — Не хочешь заставить Виктора и Блейка заплатить за то, что они сделала с твоей мамой?

Мой взгляд остановился на надгробной плите мамы, и я снова почувствовала такую же сильную боль от утраты, как в тот момент, когда открыла дверь в спальню и увидела, что она мертва… что её пытали и убили.

— Хочу, — хрипло ответила я. — Хочу заставить их заплатить за то, что они с ней сделали. Но я также достаточно умна, чтобы понять, что не смогу добиться этого сама.

— Но тебе не обязательно делать это одной, — возразила Клаудия. — Уже нет. Теперь, когда я рядом с тобой. Когда рядом с тобой вся семья.

«Просто подумай, что ты сможешь сделать, если в твоём распоряжении будет вся магия, деньги, власть и ресурсы семьи Синклер», — прошептал голос Мо в моей голове.

Это была заманчивая идея, очень, очень заманчивая. Точно такая же, как первое предложение Клаудии стать телохранителем Девона. Это предложение почти стоило мне жизни. А пойти против Драконисов, наверняка, меня убьёт.

Я снова покачала головой и поднялась на ноги.

— Мо был прав. Я спасла Девона, поэтому забудем о том, что я работаю на вас. Сейчас я вернусь в особняк, чтобы сложить вещи и исчезнуть. Не преследуйте меня, не пытайтесь найти и даже не думайте спрашивать Мо, где я. Просто оставьте меня в покое, и я окажу вам туже услугу. Хорошо?

Я направилась по тропинке, собираясь покинуть кладбище. И уже положила руку на железные кованные ворота, когда Клаудия снова заговорила.

— Я знаю о твоей магии, Лайла, — сказала она, её голос больше уже не был мягким, скорее твёрдым, как сталь. — О твоём зрении души… и впитывающей магии.

Этого было достаточно, чтобы я на мгновение застыла, прежде чем резко повернуться.

Клаудия медленно приблизилась, её спокойные, зелёные глаза были на одном уровне с моими.

— Серена однажды рассказывала, что оба таланта передаются по наследству в вашей семье. Впитывающая магия один из самых редких талантов. Если верить некоторым людям, в целом поколении он, возможно, встречается лишь один раз. Люди пытались похитить Девона, чтобы заполучить его талант принуждения. Но твоя магия, Лайла? Некоторые люди сделают всё, чтобы получить твою впитывающую магию — сделают что угодно. Особенно кто-то, вроде Виктора Дракониса.

От правды её слов моя кровь стала холоднее, чем когда-либо от воздействия моей магии. Это было то, что моя мама постоянно вдалбливала мне в голову, что я должна скрывать мою впитывающую магию любой ценой.

— Виктор собирает таланты, ты об этом знала? — тихо и беспощадно продолжила Клаудия. — Когда один из его охранников или член семьи разочаровывает его, то он не просто его убивает. О нет. Это было бы слишком милосердно. Вместо этого он вырывает у них магию из тела и присваивает себе. Теперь у него есть уже не мало талантов. Вот почему он такой могущественный и вот почему все главы других семей боятся его. Потому что знают, что он мог бы убить их всех, если бы действительно захотел. И хуже всего то, что Виктор тоже это знает и ждать осталось недолго, когда он предпримет что-то на этот счёт.

Она наклонила голову, из-за чего её каштановые волосы рассыпались по плечу.

— Подумай, насколько ему было бы легче это сделать, если бы он обладал твоей магий. Тогда никто больше не смог бы его остановить.

— Вы мне угрожаете? — спросила я. — Угрожаете раскрыть мой талант, мою магию, только чтобы заставить меня работать на вас? Если так, то учтите, я плохо реагирую на подобный шантаж.

Она промолчала.

— Вы же знаете, что навредите так только самой себе, верно? Если расскажите Виктору о моей магии?

Клаудия снова пожала плечами. Я посмотрела ей в глаза и увидела там твёрдую решимость. Ей не хотелось бы меня выдавать, но она это сделает, даже только ради того, чтобы я работала на неё и могла получить хоть какую-то защиту от Драконисов и спасти свою собственную шкуру.

Я прерывисто рассмеялась.

— Мама всегда говорила, что вы самый безжалостный, эгоистичный и хладнокровный человек, которого она когда-либо встречала.

— А Серена была недостаточно хладнокровной, — отрезала Клаудия. — Вот почему она попала в некоторые… неприятности, которые у неё были. Особенно с твоим отцом. Она рассказывала тебе о нём?

— Она сказала, что это было, как в истории с Ромео и Джульеттой, — ответила я, думая о Феликсе и Дее. — Что он принадлежал к другой семье, и им нельзя было быть вместе. Что это вызвало много проблем.

— Это ещё мягко сказано, — Клаудия замолчала, как будто размышляла о своих следующих словах, но потом, должно быть, передумала, потому что снова посмотрела на меня. — Но ты достаточно хладнокровная Лайла. Достаточно безжалостная. Вот почему ты мне нужна. Чтобы помочь защитить Девона, помочь защитить семью.

Я была именно такой, как она сказала. Хладнокровной, безжалостной, эгоистичной и больше всего на свете сосредоточена на своём собственном выживании, комфорте и благополучии. То, как я прошлой ночью скормила Гранта и его людей Лохнессу, доказывало это.

Я перевела взгляд с Клаудии на могильную плиту мамы и вспомнила то, что Мо сказал мне в первый день, когда я приехала в особняк Синклеров: что моей маме хотелось бы, чтобы я жила здесь, чтобы принадлежала к этому месту. Я не знала, был ли он прав, но в любом случае это было то место, где я застряла благодаря Клаудии.

— Прекрасно, — прорычала я. — В очередной раз вы не оставляете мне большого выбора. Поэтому я сделаю так, как вы просите. Я останусь, буду защищать Девона и стану вашим маленьким солдатом. Только не ожидайте, что я буду этому рада.

Впервые с тех пор, как я с ней познакомилась, на губах Клаудии заиграла улыбка.

— О, а я и не ожидаю.

— И не ждите, что я останусь здесь навсегда. Я останусь лишь до тех пор, пока мы не выясним, что планирует Виктор, и как его остановить. После этого я уйду. Стану призраком. И вы никогда меня не увидите, никогда обо мне не услышите и даже не станете обо мне думать. Ясно?

Она кивнула.

— Как хочешь.

— И если уж я собираюсь остаться здесь, то хочу иметь определённое право голоса в семейных вопросах.

— Какое, например?

— Теперь, когда Грант мёртв, вам нужен новый брокер, — сказала я. — И этим брокером станет Мо.

Я никогда не видела раньше, как лицо кривиться от отвращения, но нельзя было описать иначе выражение Клаудии.

— Мо Камински? В качестве семейного брокера Синклеров? Моего брокера? Я так не думаю, — выдала она.

— Эту работу получит Мо, — отрезала я. — Вам нужен кто-то, кому вы сможете доверять, и кому смогу доверять я. Нравится вам это или нет, этот человек — Мо. Кроме того, он знает всех в городе и сможет заключать сделки, о которых вы даже не мечтали. Не говоря уже о том, что он сможет найти информацию о планах Виктора.

Клаудия ещё что-то проворчала, но кивнула.

Мы прояснили ещё несколько деталей, при этом каждый из нас выдвигал требования другому и не уступал больше, чем было крайне необходимо. Наконец мы обсудили все важные вопросы, включая мою новую зарплату, которая стала намного выше. Клаудия действительно вздрогнула, когда я назвала ей желаемую сумму, но она была у меня на крючке так же, как я у неё.

— Значит мы договорились? — в конце концов спросила Клаудия.

Я уставилась на её протянутую руку, снова задаваясь вопросом, во что я ввязалась. Но как ни крути, я застряла в этой ситуации так же, как и Клаудия.

Поэтому мы пожали друг другу руки, скрепив нашу сделку с дьяволом.

Мы вместе с Клаудией вернулись в особняк, а затем расстались. Она пошла позвонить Мо и рассказать ему, о чём мы договорились. Я же задумчиво бродила по коридорам, переходя из одной комнаты в другую, но продолжала сталкиваться с людьми, которые хотели услышать все кровавые подробности о драке с Грантом и Лохнессе, поэтому я в конце концов вернулась в свою спальню. Я прислонила меч мамы к прикроватной тумбочке, сняла костюм и одела футболку и шорты. Оскар порхал по комнате, пытаясь подбодрить меня язвительными комментариями, но для этого у меня тоже не было настроения.

Сразу после захода солнца я оказалась на балконе, глядя вниз на мерцающие огни Клоудбёрст Фоллса. Это был тот же самый вид, которым каждый вечер наслаждалась моя мама, когда ещё жила здесь, в особняке. Интересно, что она думала обо всех этих людях. О Клаудии, семье Синклеров, Викторе Драконисе. Обрадовалась бы она, что я теперь здесь, и следую по её стопам, хочу того или нет.

Моё внимание привлек тихий скрежет, сопровождаемый несколькими приглушёнными проклятиями. Я подняла взгляд. Звучало так, будто кто-то очень старался не упасть, но не особо в этом преуспел.

И в самом деле, несколько секунд спустя Девон скользнул вниз по водосточной трубе. Ну скользнул, звучало слишком великодушно. Он так жёстко приземлился на балконе, что его колени подкосились, и он упал на задницу. Но он лишь тихо рассмеялся и вскочил на ноги, так что я поняла, что он не пострадал.

— Как тебе удаётся постоянно подниматься и спускаться по этой штуковине? — спросил он, отряхивая руки и подходя ко мне. — Это намного сложнее, чем кажется.

— Дело в практике, — сострила я.

Должно быть, он был на крыше и избивал боксёрскую грушу, потому что пот снова покрывал его виски. На нём были чёрные спортивные шорты и футболка, которая восхитительно обтягивала грудь. Я вспомнила, что чувствовала вчера ночью, когда его тело прижималось ко мне, его дыхание, касалось моих волос и как мы переплели друг с другом пальцы. И я захотела снова почувствовать это прямо сейчас и даже больше, намного больше.

— Что ты делаешь? — спросила я, чтобы отвлечь себя от этих коварных мыслей.

Он улыбнулся.

— Я подумал, что ради разнообразия, пришла моя очередь спуститься к тебе.

От его слов моё сердце согрелось. Наверное, это был самый странный, но в тоже время самый романтичный поступок, который кто-то когда-либо делал для меня. Но я заставила себя отвести взгляд от Девона и повернуться к перилам балкона.

Девон замешкался при виде такого не особо тёплого приёма, но подошёл и встал рядом со мной, положив локти на каменное ограждение. Вместе мы уставились на мигающие огни, которые, казалось, горели сегодня ярче, чем когда-либо прежде.

— У нас ещё не было возможности поговорить о том, что произошло, — сказал он. — Но я хотел поблагодарить тебя за спасение моей жизни.

— Я просто делала свою работу, — пробормотала я. — Я твой телохранитель, ещё помнишь?

Он поморщился, затем мы несколько минут просто молчали.

— С тобой всё будет в порядке? — наконец спросил он. — После того, что случилось?

— Ты имеешь в виду из-за того, что я обманула Гранта и двух других мужчин, устроив всё так, чтобы их сожрал Лохенесс?

Он кивнул.

Я пожала плечами.

— У меня нет с этим проблем. А у тебя?

Он в свою очередь пожал плечами.

— Думаю, со мной тоже все в порядке. Я имею в виду, вопрос стоял так: либо мы, либо он. Я это знаю, хотя не прекращаю думать о Гранте и обо всём, что он сделал и каким был завистливым и несчастным. Я продолжаю задаваться вопросом, почему я этого не заметил, а если бы заметил, смог бы что-нибудь изменить.

Я покачала головой.

— Ничего себе. Такое великодушие, но оно только во вред.

— Что ты имеешь в виду?

— Это не твоя вина, — объяснила я. — Люди должны нести ответственность за свои действия. Грант решил вредить людям, чтобы получить желаемое. Этому нет оправданий. Не смей искать оправдания для него и его поступков.

Девон кивнул и снова замолчал, но я почти видела, как вращаются шестерёнки в его мозгу.

— Есть ещё кое-что, что я хочу знать.

Я напряглась, зная, что последует дальше. Он спросит меня, как я смогла сбежать со скотобойни. Я уже подготовила ложь, которую собиралась рассказать.

— Речь идёт о твоей впитывающей магии.

Я моргнула. Видимо, я всё же не знала, что будет дальше, не ожидала того, что он знает.

Девон посмотрел на меня.

— Вот каким образом ты смогла избавиться от своих верёвок, верно? Грант связал меня такой же верёвкой, поэтому я знаю, насколько она была толстой. Но ты запросто разорвала её после того, как эти парни использовали свой талант силы, чтобы удерживать тебя на месте.

Я не двигалась. Не моргала. Ничего не говорила. Внезапно я едва могла дышать. Это был мой самый потаённый, тёмный секрет, а Девон говорил о нём, как о боевике, который мы посмотрели вместе. Сначала Клаудия. Теперь её сын. Синклеры были намного умнее, чем я могла себе представить.

— А когда мы бежали к мосту? Я едва мог поспеть за тобой, — продолжил он. — Это ты тащила меня за собой, Лайла, хотя пострадала намного больше меня. И это случилось после того, как я применил к тебе мой талант принуждения. И тогда я начал обдумывать все другие случаи, когда видел, как ты сражалась и как ты каждый раз становилась сильнее после того, как кто-то использовало против тебя силу или скорость. Это впитывающая магия, верно?

Я облизала губы.

— Откуда… откуда тебе известно так много о моей магии?

Он пожал плечами.

— Когда я, будучи ребёнком, обнаружил свою силу, я начал читать обо всех видах талантов. Всякий раз, когда я встречаю кого-то нового, я пытаюсь понять, в чём его магия. С тобой это заняло гораздо больше времени, чем когда-либо прежде.

Я продолжала пристально на него смотреть.

— Не волнуйся, — сказал он, заметив ужас на моём лице. — Я не собираюсь никому об этом рассказывать. Думаю, что это круто. То, что мы похожи, когда дело касается нашей магии.

Он улыбнулся, и сжимающее живот напряжение немного отпустило. Он сохранит мой секрет. Девон помедлил, затем накрыл своей рукой мою. Его кожа была тёплой, как будто лучи солнца впитались в его тело. Я вдохнула, и сразу же почувствовала его свежий, чистый запах. Этот запах заставил меня захотеть уткнутся лицом в его шею, чтобы вдыхать аромат ещё и ещё.

Но я заставила себя выдохнуть и сделать шаг назад, чтобы установить между нами определённую дистанцию, хотя наши руки всё ещё соприкасались.

— Послушай, — сказала я как можно более бесстрастно. — Ты хороший парень, просто отличный. Но я собираюсь… остаться здесь на некоторое время. Ты важный член семьи, а я твой телохранитель. Значит моя задача заключается в том, чтобы охранять тебя, и нам придётся работать вместе. Но я не думаю, что между нами должно быть что-нибудь… ещё.

— Из-за твоей мамы, верно? — тихо спросил он. — Потому что ты винишь меня в её смерти?

Я втянула в себя воздух, была настолько потрясена, что даже не смогла притвориться будто не знаю, о чём он говорит.

Сначала моя магия, а теперь это. Откуда-то Девон узнал все мои тайны.

— Как ты узнал о маме? — прохрипела я.

— Я хорошо помню тот день в парке, — сказала он. — Включая девчонку с голубыми глазами, которая помогала меня спасать.

Я ничего не сказала. Я едва могла слышать его из-за биения сердца, пульсирующего в ушах.

— Мне понадобилось время, чтобы понять, почему ты показалась мне такой знакомой. Когда до меня дошло, что ты напоминаешь мне девчонку из парка, я осознал, что это должна быть ты. В противном случае, мама никогда не привела бы тебя сюда. Кроме того, в библиотеке стоит несколько фотографий твоей мамы. Ты очень на неё похожа. Я знаю, что с ней случилось. И мне жаль, что она умерла из-за меня, очень, очень жаль.

Его зелёные глаза встретились с моими, и знакомое чувство вины вспыхнуло в них, сразив меня, словно ударом. Мне снова захотелось утешить его.

— Я не виню тебя в её смерти, — объяснила я. — Это не твоя ошибка. Ничего из этого не было твоей ошибкой. Виноваты только Драконисы.

— Ты правда так считаешь? — прошептал он.

— Да.

Девон сократил расстояние между нами и посмотрел на меня. И я позволила себе на одно мгновение заглянуть ему в глаза.

Затем я высвободила свою руку и отступила.

Боль мелькнула в его взгляде, прежде чем он смог скрыть её. Я хотела остановиться. Хотела поведать ему, что чувствую эту связь между нами, это влечение и жар так же явно, как и он. Хотела обнять его за шею, прижаться к губам и раствориться в нём.

Но я не могла.

Так как планировала покинуть особняк, семью и его, как только моя безопасность будет гарантирована. Уже сейчас Девон значил для меня слишком много. И Феликс, и Оскар, и даже Клаудия. Нельзя пасть ещё ниже, особенно в том, что касалось Девона, потому что я точно знала, как это для меня закончится. А именно, разбитым сердцем.

— Ты сказал, что прошлой ночью я спасла твою жизнь. Что ж, ты тоже спас мою, — сказала я. — Так что я бы сказала, что мы в расчёте. Поэтому нет необходимости в том, чтобы благодарить меня или… делать что-то ещё. Так сгодиться?

К этому моменту лицо Девона стало таким же жёстким, как чёрный мрамор, из которого был построен особняк.

— Да. Сгодиться.

Извини, что я тебе побеспокоил. Этого больше не повториться.

Сказав это, он повернулся и ушёл. На этот раз он не стал взбираться наверх по водосточной трубе, а побежал по лестнице и исчез из поля зрения, даже не разу не оглянувшись. Хорошо. Я и не хотела, чтобы он оглядывался, хотя каждый его шаг походил на воткнутый в сердце нож.

Это было к лучшему. Я это знала. Правда.

Но почему тогда было так больно?

30

На следующее утро Клаудия ещё перед завтраком позвала меня в библиотеку. Она сидела за своим столом, разглядывая какие-то бумаги, но мой взгляд сразу же остановился на чёрном бархатном футляре, лежащем на углу стола. У него был тот же размер и форма, как у футляра, в котором находилось украденное мной рубиновое ожерелье.

Клаудия посмотрела на меня, затем указала ручкой на футляр.

— Не волнуйся. Тебе его не нужно красть. Возьми его. Он твой.

Я прижала руку к сердцу и захлопала ресницами.

— Бриллианты? Для меня? Вам не стоило дарить их мне.

Она фыркнула.

— Я даже себе не покупаю бриллиантов.

— Ах, какой позор.

Она издала сдавленный звук, который подозрительно был похож на смех. Затем Клаудия откинулась на спинку стула, наблюдая за мной, поэтому я взяла футляр со стола и медленно открыла.

Внутри лежал серебряный браслет.

— Все члены семьи носят такой, — сказала Клаудия. — Ну же, одень его.

Вздохнув, я вытащила браслет из футляра. Он выглядел точно так же, как и все другие семейные браслеты, которые я видела до сих пор: тонкая серебряная полоска с гербом Синклеров, выгравированным посередине. С одним отличием. Его украшал крошечный сапфир в виде звезды, как будто тот, кто держал меч, носил на пальце кольцо.

— Он принадлежал Серене, — тихо произнесла Клаудия. — Я подумала, ты захочешь его взять.

Моё горло сжалось, поэтому я молча кивнула и надела браслет на правое запястье. Он был легче, чем я думала. Не как кандалы, ощущение было почти… приятным. Как будто я была частью чего-то.

Как будто я наконец-то нашла своё место.

— Он отличается от других браслетов, — сказала я.

— Да, — ответила Клаудия. — Это так.

Я провела пальцами по гербу и почувствовала, как края звёздочки касаются моей кожи.

— Спасибо вам за это, — прошептала я.

Клаудия кивнула и вернулась к своим бумагам. Надев браслет на запястье, я закрыла чёрный бархатный футляр, сунула его в один из карманов брюк-карго и вышла из библиотеки.

Я подумала, что мой не слишком формальный ритуал посвящения в семью Синклеров уже закончился, поэтому направилась в столовую, чтобы позавтракать. К моему удивлению, все собрались за одним из столов: Феликс, Девон, Оскар и Мо.

— Лайла! Вот ты где! — крикнул Мо.

Он был одет в свою обычную гавайскую рубашку. На этот раз она была белой с рисунком из ярко-розовых коктейлей. Мо встал, обошёл стол и обнял меня.

— Я так тобой горжусь, малышка, — прошептал Мо мне на ухо. — И твоя мама чувствовала бы тоже.

Он отступил назад и сделал широкий жест рукой. И только теперь я увидела, что стол накрыт едой: яичница-болтунья, драники, оладьи и самое главное — бекон. Целые кучи бекона. Горы бекона. Больше бекона, чем я видела когда-либо раньше в одном месте. И всё было расставлено вокруг моего обычного места, как будто приготовлено специально для меня.

— Что это всё? — спросила я.

— Завтрак, — сказал Оскар, двигая крыльями.

— И побольше бекона, только для тебя, — Феликс подмигнул мне.

Девон прочистил горло.

— Это наш способ официально поприветствовать тебя в семье.

Его голос был тихим, а глаза тёмными, и это выдавало, как сильно я ранила его прошлой ночью. Моё сердце сжалось, но я снова напомнила себе, что это к лучшему.

— Спасибо.

Он кивнул, и мы все сели и начали есть. Мо доминировал в разговоре. Он рассказал обо всех своих планах и обо всех замечательных сделках, которые собирался заключить для Синклеров. Я знала, что он в качестве семейного брокера выполнит хорошую работу.

В какой-то момент Феликс наклонился ко мне.

— Боже, — прошептал он, — этот парень когда-нибудь заткнётся?

Я рассмеялась.

— Кроме того, — сказал Мо, наконец, замолчав, чтобы перевести дыхание, а потом продолжил. — Просто представьте, сколько у меня будет клиентов в «Раззл Даззл» теперь, когда лавка официально стала принадлежать империи Синклеров. О, я уже могу представить себе рекламу.

Мо засиял ещё ярче, к ужасу Девона, Феликса и Оскара. Их глаза давно стали стеклянными. Я спрятала улыбку. В конце концов они привыкнут к Мо…

Феликсу, наконец, удалось вставить своё слово. Он, Мо и Оскар начали обсуждать, каким цветом Мо должен покрасить «Раззл Даззл» в следующий раз. Теперь уже мои глаза стали стеклянными, по крайней мере до тех пор, пока Девон не подтолкнул меня локтем.

Он кивнул в сторону моей руки.

— Браслет хорошо смотрится на тебе.

Я обхватила рукой тонкую серебряную полоску, и снова мои пальцы нащупали маленькую звёздочку в металле.

— Да.

— Я рад, что ты здесь, Лайла, — сказал он. — И надеюсь, что ты тоже так чувствуешь.

Девон посмотрел на меня, смесь эмоций бурлила в его глазах. Я увидела всё то, что заметила в тот первый день в «Раззл Даззл»: чувство вины, печаль и другое бремя, которое он нёс в своём сердце.

И потом там была ещё это горячая искра, немного слабее, чем прежде, но всё равно ярко горящая.

— Я тоже рада, — ответила я.

Девон улыбнулся, и эта искра на мгновение вспыхнула. Я почувствовала, как моё собственное сердце наполнилось теплотой. Я кивнула, и мы оба вернулись к нашей еде. Однако напряжение между нами немного уменьшилось. Чуть позже мы смеялись вместе с Оскаром, потому что Мо и Феликс безостановочно говорили друг с другом.

Где-то между этим весельем и другим, которое ещё последовало этим утром, я кое-что поняла.

Мой дом. Мои друзья. Моя семья.

Иногда хорошее тоже приходит тройкой.

©Перевод: Ivashkova, Jasmine, lena68169, lanaleksevna, Azazell, jisu, 2019.

Редактор: lena68169

Content

Дженнифер Эстеп
Ледяной огонь магии

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30