Р. С. Грей

Замок и ключ

Перевод подготовлен для частного просмотра. Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Уважайте чужой труд!

Глава 1

— Вставай, девчонка! Вставай, сейчас же! — голос плавал в тумане за несколько минут до того, как ботинок ударил меня в живот. Я застонала от боли и зажала живот, опасаясь, что вскоре последует второй ботинок. Я была дезориентирована, не знала, где север, юг, верх или низ. Все было темным, и боль лучилась по моему телу. Потом капюшон сорвали с моей головы, и мрак рассеялся, чтобы показать мне, с чем я, черт возьми, столкнулась.

Я не имела ни малейшего понятия, как попала сюда, или, что за мужчины уставились на меня. Их пистолеты были направленны прямо на мою голову, и в мгновение ока, я начала наполняться страхом, что один из их пальцев соскользнет, и я стану ничем иным, как оболочкой, лежащей на полу темницы. Именно так место и выглядело: средневековая темница. Стены были сделаны из грубых каменных блоков, и единственный свет исходил от одинокой лампочки, слегка болтающейся над моей головой. Одна из стен была сделана из толстых, металлических прутьев, и именно тогда, до меня наконец-то дошло. Я была пленницей, и мне некуда было бежать.

Я подняла руки, сдаваясь, пытаясь разобраться с окружением.

Внутри клетки со мной было четверо мужчин, но ни одного пленника, которого я могла бы увидеть. Мужчины начали спорить друг с другом на албанском, и воспоминания пронзили мой мозг, как острый нож. Я была по пути на интервью с одним из членов ЛАРК, партизанского военного отряда в Косово. Я связывалась с ним последние несколько недель перед приездом. Мы никогда не встречались, но все мои связи приводили меня к нему. У меня, наконец-то, появился шанс встретиться с ним, когда мое такси съехало с дороги. Мы не попали в аварию, водитель такси свернул вовремя. Все как в тумане, но я вспомнила, что услышала звуки выстрелов, а потом дверь с пассажирской стороны вырвали. Рука потянулась и прижала что-то к моему лицу, и все после этого стало темным.

Я ломала голову, отчаянно пытаясь собрать все кусочки, но они, должно быть, накачали меня. По крайней мере, моя одежда была все еще нетронутой: узкие джинсы и белая футболка, которые теперь казались слишком хлипкими.

Мужчины продолжали орать друг на друга на албанском, и в итоге один из них бросил свое оружие на темный бетон и шагнул прямо ко мне. У него была неряшливая бородка и неприятный шрам на веке. Его зубы были темно-желтыми, а когда он подошел ко мне, то растянул злобный оскал. У меня сжался желудок от страха, что он снова меня ударит. Я все еще чувствовала привкус желчи, которая поднималась по моему горлу, после его последнего удара.

Хотя он не сделал ничего с моим животом. Он ужасно оттянул руки от моего тела, и толкнул меня спиной к стене так, что моя голова ударилась об камень. Я закричала от боли, но мужчина не отступил. Я чувствовала, как кровь сочилась из моего затылка вниз по моей шее, но боль была ничем в сравнении с ужасом того, что произойдет дальше.

— Пожалуйста, отпустите меня. Пожалуйста! Я журналист из Америки. У меня есть деньги, если это то, что вам нужно! Я могу отдать вам любую сумму, которая вам нужна! — это не правда, но в тот момент, я бы продала мир, если бы это означало, что они отпустят меня. Я посмотрела в глаза мужчины, и попыталась умолять его, как человек человека, но он не смотрел на меня. Он поднял мои руки прямо к металлическим наручникам, свисающим с потолка, и новая волна страха затопила мня.

Они собирались заковать меня, так что я останусь полностью беспомощной. Мои крики превратились в ярость, и я вывернулась из его хватки и оттолкнула его тело от себя. У меня было несколько секунд на реакцию. Нигде не было оружия, за исключением того, которое он отбросил в сторону, чтобы заковать меня. Я нырнула за ним, потянувшись каждым дюймом своего тела, чтобы схватить пистолет, раньше него, но мои попытки провалились. Твердый ботинок ударил по моей руке, и я закричала, — дикий, леденящий кровь, звук. Мужчина со шрамом поднял меня с пола и швырнул мое тело на металлическую решетку. Я вытянула руки, чтобы удержать свое тело на камне, а мои руки кричали в протест.

— Пожалуйста, отпустите меня, — кричала я, пока горячие слезы катились по моему лицу. Моя борьба была бесполезной. Мужчина быстро заключил меня в кандалы, и как только он закончил, он отступил и полюбовался своей работой. Его грязные руки потянулись, чтобы схватить меня за голову так, чтобы смотрела прямо в его глаза.

— Теперь это твой дом, девочка, — он угрожал английским с сильным акцентом.

Мои горячие слезы покрывали его грязные руки, но он не двинулся с места. Чего они хотят от меня? Меня продадут, как секс-рабыню? Была ли это только верхушка того, как жестоки они будут со мной? Мое запланированное интервью просочилось к ним? Был ли мужчина, с которым я связывалась, кротом в ЛАРКе все это время?

Так и есть. Они знали, что я пытаюсь собрать информацию об их группировке, и они не собирались позволить мне ускользнуть.

Я попыталась сморгнуть слезы, но ничего не помогало. Они наполняли мои глаза и затуманивали зрение. Я говорила себе успокоиться, что рыдания не помогут мне выкарабкаться из ситуации. Я делала глубокие вдохи, вдыхая через нос и выдыхая через рот, изучая одного мужчину за другим. Я уставилась прямо им в глаза, пытаясь запомнить их черты и сохранить их в памяти. Они станут людьми, которых я смогу распять в своих статьях, когда вырвусь из этого места.

— Мне кто-нибудь объяснит, какого хрена все эти звуки значат? — спросил голос, когда тень упала из-за железной решетки. Щелчок туфель эхом заполнил пространство, но я не могла повернуть голову, чтобы разглядеть фигуру. Мужчина со шрамом все еще сильно сжимал мой подбородок, достаточно для того, чтобы оставить синяк.

— Мы приковали ее, сэр, — ответил другой мужчина. Он был тем мужчиной, который откинул прочь пистолет и наступил на мою руку. Железная решетка распахнулась, оживая, когда силуэт шагнул в клетку.

— Отпусти ее, — сказал голос, и как быстро его слова заполняли пространство, его приказы начали выполняться. Охрана всматривалась в него в почтительной тишине. Я подвигала своей челюстью, пытаясь возвратить чувствительность своим щекам. А потом я подняла глаза, чтобы увидеть мужчину, который был ответственен за всех них. Человек, который держал мою свободу в своих руках.

Он был совсем не таким, как я ожидала. Его акцент был незаметнее, чем у охраны, в основном английский с намеком на албанское произношение. Он был выше, чем остальная часть мужчин, почти на несколько дюймов, и все его тело занимало больше пространства, чем все их тела вместе. Он был разодет с головы до пят в приталенный, дизайнерский костюм. Темно-синий материал обтягивал его хорошо развитую фигуру, и я мгновенно растерялась. Противопоставление между его нарядом и тусклой темницей, заставили меня смотреть в изумлении. Он медленно меня разглядывал, пробегая взглядом от моих скованных рук, по обтягивающим футболке и джинсам, и до моих ног в сандалиях.

Он не был похож на того, кто родился и вырос в Косово. Его черты не совпадали с мужчинами, стоящими в линию за ним. Его волосы и глаза были такого же оттенка темно-каштанового, практически черного, а в тусклом освещении моей клетки его точеные скулы и подбородок отбрасывали резкие тени.

— Попытайтесь объяснить мне, почему она избита? — резко спросил он, перемещаясь в своих дизайнерских туфлях, чтобы впиться взглядом в четырех мужчин. Они все неловко замялись на своих ногах, пытаясь решить, какой план действий будет лучшим.

— Она сопротивлялась, сэр, — резко ответил охранник, как будто его раздражало, что он должен оправдывать свои действия.

Командир подошел ближе к нему, и мужчина заметно съежился. Какой силой обладает этот мужчина над ними, и почему он не хотел, чтобы они причиняли мне боль? Он поможет мне выбраться отсюда?

— И ты не смог удержать ее? Что за хреновый охранник из тебя?

— Сэр, она пыталась дотянуться до моего пистолета, — сказал он, хватаясь за предлог. Чем дольше длился разговор, тем больше я страшилась ярости разодетого, резкого мужчины.

Командир подошел ближе и сгреб рубашку охранника в кулак.

— Никто не касается пленников без моего распоряжения. Ты понял, Эриан?

— Да. Да, сэр, — мужчина закивал, как болванчик, пытаясь успокоить гнев командира.

— Убирайтесь, все.

— Но…сэр, — мужчина, который оттолкнул мой пистолет, запротестовал.

— Вон! — заорал он в ответ на них, и четверо мужчин быстро зашаркали вон, закрывая железную решетку за собой. Я сглотнула, пытаясь справиться с ситуацией, которая развернулась передо мной.

Когда я решила, что мужчины были за пределами слышимости, я сместила свой взгляд на статного мужчину, разглядывающего меня с середины клетки.

— Пожалуйста, пожалуйста. Вы должны отпустить меня. Это ошибка, ужасная ошибка, — я умоляла мужчину, молясь, что он станет моим спасителем. Это не должно происходить.

Мужчина засунул свои руки в карманы костюма и сместился на каблуках, чтобы посмотреть мне в лицо. Его лицо медленно поворачивалось, так что каждый миллиметр освещался на краткое мгновение лампочкой, висящей над головой. Он был прекрасен. Его лицо было вылеплено в таких пропорциях, что острая боль страха и желания поражала меня. Он был борцом, его тело — широкое и сильное, а губы — мягкие. Я подымала, что он образумится. Я думала, что он расстегнет мои наручники и освободит меня.

Вместо этого он подошел прямо ко мне медленными, задумчивыми шагами.

— Ты ожидаешь, что я буду обращаться с тобой иначе, чем мои люди только что? — спросил он, его голос спокойный и до жути коварный. Его взгляд был проницательным. Он пронзил последнюю частичку моей надежды.

Я прошептала:

— Да.

— Ты думаешь, что то, что сделали охранники с тобой, — жестоко? — спросил он, всматриваясь туда, где отекала моя рука, висящая в оковах. — Они не прикоснутся к тебе, пока я не прикажу им сделать это. Они боятся меня больше всего. Они подлые люди, а я хуже их всех. Не забывай свое место, пленница, — он плюнул, перед тем, как развернуться и оставить меня в клетке, одну и дрожащую.

— Пожалуйста! — закричала я, соленые слезы стекали в уголки моего рта.

Глава 2

.

Мои руки затекали уже десять минут. Мои руки затекали пятнадцать минут. Моя голова упала вперед, и я пыталась соединить любые зацепки, которые собрала. Я была больше, чем уверена, что нахожусь в одной из тюрем ЛАРКа. Я должна была узнать, кто был кротом, кем бы он ни являлся. Добиться встречи с членом ЛАРКа для разговора было практически невозможно, и мой редактор из газеты сказал то же самое, но я все равно настаивала. Я хотела стать тем журналистом, который бы раскрыл секреты пресловутой террористической группировки. Я хотела раздвинуть свои границы, как журналист, и вот куда меня это привело.

Связка ключей звякнула по железным прутьям, отвлекая мое внимание от бетонного пола. Стоящим за решеткой был человек со шрамом, Эриан. За исключением того, что на этот раз он был один, и внутри темницы была даже темнее, чем раньше. Его зловещая улыбка привлекла мое внимание, пока он отпирал дверь и заходил внутрь.

— Чего ты хочешь? — спросила я, не доверяя ему до конца. Если он был членом ЛАРКа, тогда, скорее всего, его отправили сюда, чтобы выпытать у меня информацию о моей статье. Они хотели подробностей моих поисков, и от кого я получала информацию.

Он прищурился.

— Лоран хотел поставить тебя на место. Я вызвался добровольцем.

— Лоран? — переспросила я, выпрямляясь.

— Босс.

Так его зовут Лоран.

Эриан подошел ближе, и все мое тело затряслось в знак протеста. Это было заложено в мою ДНК — отстраняться от этого мерзкого мужика, но если он здесь, чтобы освободить мои руки, то я позволю ему. Но я буду презирать каждую секунду его близости со мной. Мои плечи уже жгло от неудобного угла, и я боялась, что они вывихнутся, если я еще дольше провешу всем весом своего тела на них. Он прижался своим телом так близко ко мне, насколько мог, чтобы освободить мои руки. Он пах так, будто не мылся несколько дней, отвратительный запах окружал его тело, как одеяло, и мой нос начало покалывать от непрошенного запаха.

— Пожалуйста, отпустите меня. Что вы хотите от меня? — спросила я спокойным голосом, пытаясь сохранять контроль над своими эмоциями.

— Ты никуда отсюда не уйдешь. Лорен хочет допросить тебя о твоей причастности к нашей группировке.

Так таким и было мое задание.

— Я не знаю ничего о вашей группировке. Пожалуйста, вы все неправильно поняли, — через секунду мои руки были свободны, они упали с глухим стуком по бокам, и я соскользнула на пол, чтобы мои отяжелевшие руки моги отдохнуть минутку на коленях.

— Ты ожидаешь, что я поверю в эту чушь?

Его рука появилась из ниоткуда и ударила меня по лицу. Звезды взорвались у меня перед глазами, пока я попыталась сосредоточиться. Я почувствовала медный привкус у себя во рту. Время отдыха закончилось. Я прижала к лицу свою ладонь и посмотрела в его злые глаза.

— Вы не должны делать этого. Пожалуйста, отпустите меня. Я ничего не знаю о вашей организации. Я собиралась встретиться с человеком, но все провалилось. У меня нет никакой информации, которая может нанести вам вред, — я спорила с террористом, и не замечала, какую яму капаю себе, когда толкала лопату еще глубже в землю.

— Увидим, как ты захочешь поделиться информацией, после того что я сделаю с тобой, — прорычал он, целясь своим пистолетом мне в лоб. Дуло уткнулось в мой череп, пока я пыталась прикрыться от него. Где другие охранники? Где Лоран? Он отправил этого мужичка выпытать у меня информацию?

— Если хоть пикнешь, вынесу тебе мозги. Никто не станет сомневаться во мне. Никто не позаботится здесь о тебе, — я постаралась отмахнуться от этого момента. Все не может быть настоящим.

Он толкнул меня к бетону, потянувшись, чтобы спустить мои штаны. Я уставилась на дуло его пистолета. Оно было черным и заржавело на конце. Он, на самом деле, воспользуется пистолетом, или блефует? Разве Лоран не говорил ему не прикасаться ко мне?

Его грязные пальцы стащили мои джинсы до колен, и я закричала.

— Что я говорил о звуках? — спросил он, заткнув мне рот своей рукой. Все в желудке скрутило, и я начала паниковать. Если я не остановлю его, он изнасилует меня. Я должна сделать что-то, но в этот момент меня парализовал страх.

Запах его мерзких пальцев вторгся в мой нос, когда я попыталась замедлить дыхание. Он понял, что зашел в тупик: если он будет затыкать мне рот рукой, а другой держать пистолет, тогда у него не будет возможности сорвать мою одежду. Я предположила, что он не доверял мне в том, что я буду молчать, потому что решил отбросить пистолет на несколько метров от нас. Когда он двинулся бросать пистолет, то сместил свой вес с меня всего на мгновение, и я воспользовалась возможностью. Я откатилась от него, и встала на ноги, пытаясь дотянуться до железных ворот. Может, он не запер их, — подумала я. Я двигалась быстрее, чем за всю свою жизнь. Но я была недостаточно быстрой.

— Не так быстро, — он схватил меня за ногу мертвой хваткой и выдернул ногу из-под меня. Мои ноги ударились о бетонный пол, а руки потянулись удержать мой вес. В мгновение ока, он потащил меня прямо в центр клетки. Мои ногти впивались в грязь, пока я кричала о помощи.

Он развернул меня и придавил своими ногами перед тем, как ударить кулаком мне по лицу. Я никогда не чувствовала такой острой боли раньше. Она лучилась по каждой моей косточке, пока я не почувствовала, что сейчас отключусь. Но вместо того, чтобы подтолкнуть меня к повиновению, это разожгло во мне ярость. Если он хочет изнасиловать и пытать меня, тогда для начала он должен убить меня. Я не собиралась быть беспомощной девчонкой, зовущей на помощь.

Его пальцы нащупали край моего белья, и я сжала в кулак свою неповрежденную руку, как меня учли на уроках самообороны, и ударила его так сильно, как могла, прямо в нос. Я услышала, как треснула кость в момент контакта, и он яростно взвыл. Я не ждала, когда он ответит. Я атаковала его снова, выкручивала его руку под ужасным, неестественным углом, пока не услышала еще один щелчок. Он застонал от боли, а потом, внезапно, послышались шаги в коридоре.

Эриан подпрыгнул, и я подтянула свои джинсы настолько быстро, насколько возможно. Он потянулся за своим пистолетом, а я забилась обратно темный угол клетки. Я хотела стать невидимкой. Я знала, что меня накажут за причинение боли ему. Они теперь будут пытать меня даже хуже. Я свернулась в клубок, желая, чтоб пол подо мной разверзнулся и поглотил меня, как зыбучий песок.

— Эриан, какого черта ты творишь? — начал охранник на английском, а потом переключился на яростный албанский. Эриан указал на меня той рукой, которая не торчала под неестественным углом. Его голос был наполнен злостью, и я знала, что нахожусь в нескольких минутах от жестокой боли. Другой охранник отворил железную дверь и потащил Эриана наружу, уставившись прямо на меня настороженным взглядом. Он боится меня? Удивлен, что я боролась с Эрианом, когда тот попытался изнасиловать меня?

Они оба поспешили прочь, а я осталась в темном углу, задаваясь вопросом, когда они закончат начатое. В помещении пахло грязью и страхом. Я не могла пошевельнуться. Меня парализовало в углу, колени подпирали мой подбородок. Мои руки обхватили ноги, делая мое существование минимально возможным. Я беспокойно спала, неспособная расслабиться, понимая, что моя судьба в руках мужчины, которому я бы не доверила жизнь насекомого.

Глава 3

На следующее утро раздались шаги по коридору, а я продолжала сидеть, вжавшись в угол. Я думала, что они придут ночью, но полагаю, моя смерть не стоила отсутствия сна. Обычно, я не способна удерживать свои глаза открытыми, но страх выстреливал эндорфины в мою кровь, поддерживая меня в состоянии боевой готовности всю ночь. Я вглядывалась через решетку. Там были те же четверо мужчин, как и вчера, с Лораном во главе группы. Он открыл дверь и его глаза метались по камере, пока не нашли меня в углу.

Целый диапазон эмоций промелькнул на его лице, пока не остановился на жестоком, суровом выражении. Он был одет не так, как днем ранее. На нем была простая белая футболка, заправленная в зеленые, охотничьи штаны. Он выглядел смертоносно и свирепо. Готовый замарать свои руки прямо, как его отвратительный охранник сделал предыдущей ночью.

— Что случилось с тобой? — спросил он, подходя ближе ко мне. Я вжалась спиной в стену и притянула свои колени ближе к груди. Поначалу я не поняла, о чем он говорит, но потом воспоминания о прошлой ночи наполнили мой разум. Я игнорировала пульсирующую боль, которая лучилась из моей отекшей щеки и руки. Боль не поможет мне бежать, поэтому я затолкала ее подальше под слой ложной уверенности. Но когда он посмотрел с беспокойством в своих глазах, я практически почувствовала, как пол хрустит под его ногами.

— Эриан, поэтому твоя рука в чертовом гипсе, да? — рявкнул он, поворачиваясь к другому охраннику. Я не заметила повязку, пока Лоран не указал на нее. Поврежденная рука Эриана была загипсована, и серьезный синяк растянулся по его носу. Я, должно быть, сломала его. Ублюдок заслуживал даже большего.

— Когда это мои инструкции о неприкосновенности пленников были непонятными? — спросил Лоран, вытаскивая свои пистолет из кобуры на бедре.

Тело Эриана заметно вздрогнуло, когда он покачал головой и начал бормотать на албанском. Он показывал на меня, пытаясь объясниться. Я не упустила ненависти в его глазах.

Его мольбы затихли мгновением позже, когда Лоран щелкнул спусковым крючком на своем пистолете. Одна единственная пуля и Эриан упал плашмя на пол, с капающей из сердца кровью.

Я закричала и вскарабкалась на ноги, отчаянно оглядываясь по сторонам в поисках оружия, чтобы защитить себя. Он убил его! Он убил его средь бела дня на глазах у меня.

Мое дыхание было частным и громким, пока я тщетно пыталась наполнить свои легкие воздухом. Казалось, как будто мне недостаточно кислорода, и неважно сколько раз я вдыхала.

Жестокий взгляд Лорана метнулся ко мне на короткое мгновение. Он смотрел на меня, как напуганный зверь, а не палач, и я не отводила взгляда. Я уверенно встретилась с его глазами, пытаясь понять сложность моего положения.

Моя безопасность стоит больше, чем жизнь охранника? Или он просто продемонстрировал тот факт, что он здесь главный? Показывая свою доминирующую позицию и устанавливая свои правила?

— Уберите его отсюда и избавьтесь от тела, — он указал пистолетом на тело и на выход из камеры. Трое оставшихся мужчин рванули к действиям из-за страха, что они могут оказаться следующими. Я никогда не становилась свидетелем убийства, но и жалости к этому человеку не испытывала. Я бы убила его прошлой ночью, если бы у меня была возможность.

Когда мужчины скрылись из вида, Лоран положил свой пистолет обратно в кобуру, и повернулся лицом ко мне. Он не произнес ни слова, пока приближался. Я не двинулась с места. Мое поверхностное дыхание эхом раздавалось в ограниченном пространстве. Его рука потянулась и прикоснулась к моему подбородку, и я задрожала в ответ на его прикосновение. Это было неприятно. Ему не позволительно прикасаться ко мне, и я хотела, чтобы он отошел. Но это отличалось от прикосновений Эриана прошлой ночью. Лоран был ключом к моему освобождению, и то, как его глаза впивались в меня, говорило мне, что он не хочет моей крови. Нет, он хотел чего-то совершенно другого.

Он приподнял мой подбородок вверх, чтобы осмотреть мои раны, и я вздрогнула, в ожидании боли. Хотя ничего не произошло. Его пальцы едва касались моей кожи. Он не хватал меня. Его прикосновения были нежными и заботливыми. Как будто он боялся меня так же сильно, как и я его. Он приблизился еще на несколько сантиметров ко мне, и по необъяснимым мне причинам, я поникла перед ним, позволяя ему удерживать мой вес, вместо стены. Он был огромным, его размеры затеняли меня. Его кожа опаляла меня через нашу одежду, и я зажмурилась, пытаясь очистить свою голову от странных ощущений, циркулирующих в моих мыслях.

Свободной рукой он обвил мое плечо, пригвоздив меня, и я поморщилась от прикосновения. Мои плечи все еще болели, от вчерашнего висения в наручниках.

— Он прикасался к тебе где-нибудь еще, кроме лица? — спросил он, его голос низкий и спокойный.

Не тот вопрос, который я ожидала.

— Какая тебе разница? — огрызнулась я, вспоминая, что он тот, кто удерживал меня в плену. И никто больше.

Его хватка на моем плече усилилась, и клянусь, я слышала, как он зарычал в ответ.

— Я не буду спрашивать снова. Он прикасался к тебе где-то еще?

Я хотела сражаться с ним жестче, но выбрала позицию уступившего пленника в данный момент.

— Пытался.

Уголок его рта дрогнул.

— А ты защищала себя, хорошая девочка.

Мой взгляд метнулся к нему. Я сузила глаза и прикусила губу, чтобы сдержать свою ярость в себе. Я ненавидела этого человека. Почему он добр ко мне?

Он с вызовом уставился на меня, а потом до того, как я успела обдумать его движения, его рот был на моих губах. Он прижал нас к стене и вдавился своим весом в меня. Его рот вынудил открыться мои губы, и он пожирал меня, как будто оголодал. Его язык кружил по моему, и я была беспомощна перед его атакой. Если честно, не было не единой клеточки в моем теле, которая захотела бы бороться с его поцелуем. Но я понимала, что это неправильно. Он был божественен на вкус, а его бедра впечатались в меня, прижимаясь своим твердым членом к моему животу. Я чувствовала его, и вместо того, чтобы оттолкнуть, вцепилась в его футболку и прижала его к себе еще крепче. Я едва дышала, мои легкие не раскрывались для вдоха, но мне нужно больше. Мне необходимо, чтобы он был под моей кожей, под моими слоями и зарылся туда, где я нуждалась в нем больше всего.

Почему? Почему в этот момент мое тело смогло забыть о моей ужасной ситуации? Ничто из этого не имело смысла.

Я не понимала, что делала. Если бы это был другой мужчина, в любой другой момент, я защищалась бы точно так же, как с Эрианом прошлой ночью. Но казалось, что я нуждалась в поцелуях Лорана больше, чем в крови в своих венах. Это казалось экстремально и неудержимо, как будто я погружалась в новые глубины удовольствия, о существовании которого никогда не знала.

Его рука оттягивала мои штаны, пока у него не появилось достаточно пространства, чтобы скользнуть ей к краю моего белья. Я должна была остановить его. Но не могла. Когда его длинные пальцы скользнули под мое белье и коснулись меня, я добровольно стала пленницей. Он мог удерживать меня вечность, так долго, пока его пальцы включены в мои пытки.

Он застонал в мой рот в тот момент, когда его средний палец скользнул внутрь меня. Я была невероятно влажной для него, как будто ждала и хотела его несколько часов, а не несколько секунд. Он заставлял мое тело отвечать ему, как будто я была позитивно настроена к его прикосновениям. Но я не могла позволить ему узнать это. Он тот, у кого вся власть, и я не буду подпитывать его.

— Хватит, — мои слова просили и умоляли его прекратить все, в то время как мое тело действовало в совершенно противоположном направлении.

— Разведи свои ножки для меня, Кейт, — я не раздумывала над его командой. Я последовала ей, не задавая вопросов, как и его охранники. В тот момент, когда мои ноги раздвинулись, он наградил меня еще одним пальцем. Он утопил оба внутри меня, переворачивая мой мир так, что он сконцентрировался на нем.

— Блять, — простонала я, наслаждаясь тем, как его пальцы кружили на моей точке G. Моя голова откинулась на бетон, и он начал набирать свой ритм, трахая своими пальцами меня до потери сознания.

— Лоран, — простонала я тихо.

Его тело напряглось.

— Меня зовут не Лоран. Я — Адам. Повтори, — скомандовал он, наблюдая за мной пронзительным взглядом. Что? Его имя не Лоран?

Когда я не ответила незамедлительно, он схватил меня за челюсть и заставил встретиться с ним взглядом.

— Повтори, твою мать, — как только проклятье сорвалось с его губ, его пальцы погрузились в меня так невероятно глубоко, что единственное, что оставалось на полу — это кончики моих пальцев на ногах. Все остальное расположилось на ловких пальцах Адама.

— Пошел ты, — ответила я в тот момент, когда его большой палец потер мой клитор. Мой рот раскрылся, и крик удовольствия сорвался с моих губ, прежде чем я успела их закрыть.

— Кончи для меня, ты принадлежишь мне, — его слова мерзкие, но голос мягкий, а с его пальцами невозможно поспорить. Каждый раз, как его палец касался моего клитора, мои пальцы скручивались, и я балансировала на грани безумия.

— Кончи для меня, сейчас же, Кейт, — приказал он жестким тоном, когда его палец набрал ритм. У меня не было контроля. Я не хотела кончать. Я не хотела, чтобы он соблазнял мое тело, пока я жила в аду, но именно это он и делал.

Один финальный толчок, и мои колени подогнулись, пока я проваливалась в абсолютное блаженство. Он ни разу не остановил толчки своих пальцев внутри меня, пока удерживал мое тело другой рукой.

Я схватилась за его шею своими руками и в момент, когда я собрала какое-то подобие контроля в своих конечностях, я сильно толкнула его. Пошел он к черту за то, что заставил меня кончить в месте, подобном этому. Он не владеет моим телом. Я вырвалась из его хватки и застегнула штаны, метая взглядом в него кинжалы.

Он не выглядел даже слегка расстроенным моим отступлением.

— Пошли, — раздраженно сказал он, хватая меня за руку своей крепкой рукой. Я не могла вырваться на свободу. Эриан был мухой в сравнении с этим человеком. Нет не единого шанса бороться с ним.

— Ты отпускаешь меня? — спросила я, пытаясь встретиться с его теплыми, карими глазами.

— Нет. Ты идешь в мой номер.

Я дернула рукой обратно, и мое плечо закричало в протесте.

— Что? Нет! Ты должен отпустить меня! Ты не можешь удерживать меня здесь! Я не буду твоей секс-рабыней!

Хватка Адама на моей руке болезненно усилилась, когда он нагнулся вниз, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Это было похоже на то, что ты моя секс-рабыня? Я изнасиловал тебя только что? Или я наглаживал твой клитор, пока твои глаза не закатились от удовольствия.

Ублюдок. Я ненавидела его в тот момент и сообщила ему об этом.

— Хорошо. Продолжай использовать эту ненависть, или тебе не выжить рядом со мной.

Моя грудь поднималась и опадала, пока я обдумывала его угрозу.

— Я не хочу идти в твой номер вместе с тобой, — взбесилась я, дергая своей рукой в последний раз. Его карие глаза впились в меня со смесью замешательства и ярости. Он ненавидел то, что я оспорила его власть, но если он хочет быть частью повстанческой группировки, он не может действовать в обоих направлениях. Он не может притворяться, что я здесь добровольно. Если он хочет, чтобы я пошла в его номер, ему придется заставить меня и показать свое истинное лицо.

— Не думаю, что ты правильно понимаешь ситуацию, в которой оказалась, Кейт, — это был третий раз, когда он назвал меня по имени. Я не знала, откуда он его узнал. Возможно, крот сообщил ему? Я ненавидела то, как его легкий акцент превращал мое имя во что-то грубо прекрасное. Так легко было забыть о дьявольской ситуации и поддаться ему, но я не могла. Это не вариант.

— Так почему бы тебе не просветить меня, Адам. Или Лорен? Я не поспеваю за тобой, — спросила я, скрещивая руки поверх своей теперь уже грязной футболки.

Мне нужна еда и душ. Сменить одежду было бы не плохо. Но я не дома, или даже не в своем отеле. Я в аду.

Он полностью проигнорировал мой вопрос.

— Ты сунула свой нос туда куда ненужно, и оказалась здесь. Как думаешь, что происходит с людьми в этих клетках? Думаешь, это игра? Что я буду спасать тебя каждый раз, когда один из этих охранников нарушит правила и обидит тебя? Я подумаю хорошо и усердно, о твоем выборе остаться здесь, вместо того чтобы пойти за мной в мой номер, — я не могла понять, как один человек может быть одновременно настолько красивым и настолько пугающим по своей натуре. Его губы молили о поцелуях, но слова были острыми, как лезвие ножа.

— Почему я должна идти с тобой? Я думала, что ты сказал, что хуже их всех? — спросила я, выплевывая его вчерашние угрозы.

— Да, и еще, не думаю, что ты вообще веришь мне, — огрызнулся он, развернувшись на своих каблуках, и покинул камеру, поэтому я осталась со своим ответом. Железные решетки щелкнули, и он ушел, не оглядываясь. Он давал мне единственный шанс на подобие свободы, убраться из этой противной клетки и пойти в его номер, а я отвергла его.

Я расхаживала по своей камере, как загнанное животное. Я не имела представления, что произойдет дальше. Я взбесила человека, который мог спасти меня, но что он ожидал от меня? Перевернуться и позволить ему трахать себя в этом отвратительном месте? Это не правильно. Я заслуживаю свободы, а не незаконного содержания в каком-то подземном бункере.

Я пыталась собрать каждый кусочек информации, какой могла: я все еще в Косово. Меня удерживал ЛАРК за попытку взять интервью у одного из их охранников. Адам был одним из главарей, но он не был похож на остальных мужчин, и я была абсолютно уверенна, что он не вырос в Косово. Он убил человека за попытку изнасилования меня. У него вспыльчивый характер и руки Бога.

Нечего добавить. Я ударила руками по железным прутьям, и сила отрекошетила по моим костям.

Никто не беспокоился о том, чтобы проверить меня, пока не прошло несколько часов. Один из вчерашних охранников, тот, который пнул пистолет, открыл мою дверь и толкнул тарелку с едой прямо ко мне.

— У тебя есть пять минут, чтобы поесть, а потом босс хотел, чтобы ты вернулась в наручники.

Чертов кретин. Он был настолько труслив, чтобы связать меня самостоятельно, что отправил одного из своих дружков сделать это за него. Я не идиотка. Я запихивала еду в свой рот, как будто это был последний раз, когда я вообще ее видела. Моя тарелка была вылизана дочиста, к тому времени, как охранник открыл мою клетку. Он подошел, чтобы заковать меня обратно в наручники, но я уже подняла свои руки вверх и пододвинулась назад. Я устала от давления повсюду, я не собиралась бороться с ним в этом.

— Люди когда-нибудь выбираются отсюда? — спросила я, пока он защелкивал наручники.

Охранник прищурился перед тем, как поскрести свою щетину тонкими, грязными пальцами.

— Нет, — он ответил с грубым албанским акцентом, перед плевком на пол под моими ногами.

В тот момент, когда он скрылся из вида, я выпустила резкий крик. Крик, который содержал в себе каждую унцию злости и страха, которые медленно накапливались во мне с тех пор, как очнулась здесь вчера.

* * *

Я проснулась несколько часов спустя, прогоняя сон из своих глаз, когда звуки пыток из-за соседней двери, проникали в мой разум. Громкие крики раздавались по коридору в каждом направлении, когда я услышала удар кости о кости. Но когда проморгалась, мои глаза открылись, а голова очистилась, я поняла, что нет никаких звуков.

Они все были в моих снах.

Ботинки стучали по бетонному полу, и я даже не беспокоилась поднимать свой подбородок, чтобы посмотреть, кто пришел. Мне было плевать. Железная решетка лязгнула, а потом его чистый запах пробрался сквозь грязь. Адам. Он вернулся за мной.

Я все еще не поднимала глаза, чтобы встретится с ним взглядом. Он подошел, встав прямо напротив меня, пока занимался наручниками на моих запястьях. Я провела языком по моим потрескавшимся губам, пытаясь оставаться в сознании. Его широкая грудь столкнулась с моей головой, когда он потянулся, чтобы освободить другую руку. Когда оба запястья были освобождены, я повела своими плечами, пытаясь восстановить чувствительность в своих конечностях.

— Ты съела свой ужин? — спросил он, сохраняя свой голос тихим и безучастным.

— Да, — я кивнула.

— Пошли, я дам тебе переодеться и принять душ.

Он обхватил основание моей руки достаточно нежно, чтобы я могла притвориться, что он не принуждает меня. Я продолжала держать язык за зубами. Покидать камеру было приятно. На шаг ближе к свободе. Не думаю, что охранник солгал, когда сказал, что никто не сбегал отсюда. Мне нужно схитрить и быть на один шаг впереди, или я сгнию в этой камере.

Он повел меня по коридору, и я мимолетом заметила других людей, которые вжимались в свои камеры. Ни в одной из них не было женщин. За это я была благодарна. Я не хотела смотреть в глаза женщинам, которым намного хуже, чем мне.

В конце коридора он потянулся, чтобы схватить два черных платка со стены. Я знала, что это слишком хорошо для того, чтобы быть правдой. Он не даст мне даже возможности сбежать. Он развернул меня так, что моя спина ударилась об его твердую грудь. Потом он натянул платок перед моими глазами и завязал грубым узлом сзади моей головы. Другим он связал мои запястья.

Я пыталась опустить свои глаза так низко, как могла, но это было бессмысленно. Адам знал, как плотно завязывать глаза. Я ничего не видела. Он снова схватил меня за руку и повел меня вперед. Я едва поспевала за ним, когда могла видеть, а теперь, когда глаза были завязаны, я спотыкалась об свои ноги, пытаясь почувствовать что передо мной.

Адам раздраженно простонал, а потом забросил меня на свои руки одним быстрым рывком.

— Мне не нужно, чтобы ты меня нес, — прошипела я, пытаясь, стать таким мертвым грузом, каким могла.

— Достаточно, — отрезал он.

Я сжала кулаки, на одно короткое мгновение, фантазируя о схватке с ним. Но потом здравый смысл возобладал, и я поняла, что это мне не по силам, особенно, когда не могла видеть. Мои ногти впились в ладони, пока я старалась оставаться в его руках. Каждая клеточка хотела сбежать.

Он нес меня несколько минут в тишине. Я прислушивалась к меняющимся звукам: открывающиеся двери, ботинки, ударяющиеся о бетон, а потом гадости. Я подумала, что дышала свежим воздухом впервые за два дня. Наконец-то, он поставил меня на ноги и развязал повязку. Вид, который встретил меня, был ничем в сравнении с тем, чего я ожидала. Мы не были под землей. Мы были в современных апартаментах с чистыми, дорогими деревянными полами и белыми гранитными стойкам. Это была открытая планировка. Кухня выходила в гостиную комнату, которая вела в столовую, где над столом висела дорогая люстра.

— Где я? — спросила я, пытаясь разглядеть вид из окна, но все шторы были задернуты.

— В моем номере, — ответил он кротко.

— Но…это не сравнится с моей камерой.

Он прищурился и начал уходить.

— Не все мы заключенные, Кейт. Пошли.

Мои каблуки вросли в деревянный пол, и я прикусила изнутри свою щеку. Я подумала, что когда он повернет за угол, я смогу сбежать и попытаться найти дверь. Но он не дал мне и шанса. Когда стало очевидно, что я не следую прямо за ним, он остановился и повернулся ко мне.

— Сейчас же, — приказал он, и я почувствовал, как мои ноги начали идти прямо к нему. — У тебя поразительная способность испытывать мое терпение.

Я закатила глаза и скрестила руки на груди, пока проходила мимо него.

Он положил руку на мою поясницу, и дрожь распространилась вверх по моему позвоночнику, прежде чем смогла остановить ее. Я подняла глаза, чтобы увидеть небольшую ухмылку на его лице. Он тоже это почувствовал.

Мы дошли до конца коридора, он распахнул дверь, и мы вошли в темную спальню. Комната была простой, в чистых серых тонах, а кровать казалась огромной и опрятной. Мое ноющее тело умоляло заползти поверх нее и проспать несколько дней. Но мы здесь не задержались. Адам подтолкнул меня к двери напротив кровати. Ванная комната. Она была такой же современной и экстравагантной, как и остальной номер. Я стояла посреди пола из белой плитки, пока Адам передвигался вокруг меня, чтобы подготовить вещи, которые, как я предполагала, были для меня: полотенце и несколько туалетных принадлежностей, которые, очевидно, никогда не использовали.

— Я не понимаю, — прошептала я. Почему он дал мне все эти вещи? Почему позволил принять душ в его номере?

— Просто возьми их и забирайся в душ, — ответил он кротко.

Мои зубы скрипнули от того факта, что он опять оборвал мои расспросы. Я выхватила принадлежности из его руки и отвернулась от него, лицом к душу. Он был большим, там было достаточно пространства для половины армии, которая могла там искупаться. Я отодвинула стеклянную дверь и положила вниз все вещи, потом повернулась, чтобы повесить полотенце. Мне не пришлось просить Адама уйти. Он уже направлялся к двери, но не побеспокоился о том, чтобы закрыть ее за собой, когда ушел.

Я не снимала одежду, пока не оказалась в душе, под ударяющей по моей коже водой. Я не знала, какой у него план, но не хотела стоять голой без какого-то подобия барьера между нами. Стекол кабинки сейчас было достаточно. Я пыталась очистить свои мысли и страхи на пять минут и позволить теплой воде омывать меня. Распылитель имитировал водопад, и я стояла прямо под ним, позволяя воде согревать каждый мой дюйм.

Я наносила гель на свою грудь, когда услышала стук в дверь. Мой взгляд метнулся к Адаму в тот момент, когда он заходил с чистым комплектом одежды в своей руке. Он даже не притворялся, что дает мне уединение. Его обжигающий взгляд обшаривал мое тело, как раскаленные угли. Мои руки взлетели к груди, и мы стояли, уставившись друг на друга. Воздух в ванной искрился под конденсатом от моего душа, казалось, что меня убьет током. Его таинственные глаза следили за мной. Я хотела, чтобы он ушел также сильно, как хотела, чтобы он остался, но я не произнесла ни слова.

Я застыла, пока вода стекала по моей коже.

— Это чистый комплект одежды, — заявил он, складывая ее туда, где я повесила свое полотенце. Он был так близко ко мне тогда. Стекло — единственное, что отделяло его руки от моей обнаженной кожи. Какого черта я не кричу на него, чтобы он убирался? Почему мои голосовые связки подводят меня? Я открыла рот, чтобы наорать на него, но ни единого слога не покинуло моих губ.

В одно мгновение Адам сохранял дистанцию, а в другое — стеклянная дверца открылась, и он шагнул в душ полностью одетый. Распылитель мгновенно намочил его. Вода стекала с его густых, каштановых волос вниз по его острым скулам. Я наблюдала, как капля упала с его губ, и мои соски напряглись в тугие бутоны.

Мое дыхание было различимо. Я могла видеть, как поднимается и опадает моя грудь, периферийным зрением, но Адам смотрел не туда. Он уставился в мои глаза. Карие встретились с голубыми в столкновении сексуальной химии.

Мы одновременно зашевелились. Я сорвала его футболку через голову, а он запутался руками в моих волосах, чтобы поднести свой рот к себе. Я не успевала за ним. Его рот искал мой в стремлении отомстить. Наши губы столкнулись, пока я не поняла, что мы причиним вред друг другу, но для него все еще было не достаточно этого. Он отклонил мою голову назад. Мои ноги встали поверх его. Вся его верхняя часть тела наклонилась вместе со мной, так что я выгнулась в его руках. Он поднимал меня вверх и прижимал одновременно.

Он провел своим языком по моей нижней губе, а потом продолжил свои поцелуи по моему лицу, вниз по шее. Его теплое дыхание нагревало воду еще на градус, когда она скатывалась по изгибу моей шеи, по ключице и по выпуклости груди. Я вскрикнула, когда его рот нашел мои чувствительные соски. Он облизывал и втягивал их между своих зубов, вызывая сильную боль между моих ног.

Мои пальцы нащупали пряжку его штанов, но я не могла сосредоточиться из-за его рта на моей груди. Текстура его языка на моей нежной коже заставляла меня извиваться. Одной рукой он поддразнивал мой сосок, пока его рот пощипывал и облизывал другой. Я задыхалась, мои легкие ослабли от желания этого греховно-сексуального мужчины. Но потом мой разум проснулся.

— Хватит! — закричала я, отталкивая его. Он даже не сопротивлялся. Мы оба стояли в центре душа, вода стекала по нашим телам. Впервые я могла бегло осмотреть его грудь без футболки. Он был похож на боксера: огромные, крепкие мышцы и высокий рост, которые идеально растягивал его пропорции. Он был по природе устрашающим, и не произнес ни слова, пока я пыталась собраться с мыслями.

— Что ты делаешь со мной? Я твоя пленница. Ты собираешься изнасиловать меня или мы собираемся заняться сексом в этом душе? Ты не можешь делать это одновременно, — я остановилась, чтобы сделать глубокий вдох. — Ты уйдешь, если я попрошу?

Он облизал свои губы и прикусил нижнюю перед ответом.

— Да.

Не тот ответ, который я ожидала услышать, но теперь решение было за мной. Если я не заставлю его уйти, тогда соглашусь на все, что он сделает со мной. Я стояла там, надеялась, что воздух сместится и мой моральный компас укажет верное направление, но этого не произошло.

Вода стекала по крепкому телу Адама. Я расстегнула его штаны ранее, достаточно для того, чтобы нижняя часть его живота была полностью обнажена. Мне нужно увидеть остальное. Мне нужно знать, как он ощущается.

Но я не могла поддаться. Я не могла оправдывать ситуацию, к которой он принуждал меня.

— Убирайся, — резко огрызнулась я.

Моя просьба удивила нас обоих. Его губы разомкнулись и брови взлетели вверх от любопытства. Я прижалась спиной к стене душа, дожидаясь, когда он ее выполнит просьбу. Но темнота в его глазах умножилась, пока мое сердце набирало ритм.

— Ты слышал меня? — крикнула я, напуганная сражением со своим телом. Когда он подошел ко мне ближе, я завизжала.

— Я солгал, — закипал он, толкая меня к стене. Его твердая грудь прижалась к моей, и я сжала губы вместе, пытаясь удержать стон. Мне казалось, что я разрываюсь, пытаясь сражаться с запретной химией между нами.

Он оперся руками о плитку на стене позади меня, и прижался ртом к моему уху. Я задрожала и повела своими плечами, пытаясь вырваться из чар, которыми он меня окутал.

— Ты моя. Что ты не поняла из этого? Я не причиню тебе боль. Я не ударю тебя. Ты понимаешь, насколько хуже все могло бы быть? От чего я тебя спасаю?

Его слова разожгли во мне ярость.

— Спасаешь меня? СПАСАЕШЬ МЕНЯ? Ты долбаный трус, — я царапнула пальцами вниз по его груди, понимая, что никакая другая форма боли даже не вынудит его вздрогнуть. — Ты спасаешь меня, сковывая меня наручниками и принуждая меня. Ты берешь силой меня у стены, потому что слишком труслив, чтобы позволить мне бороться.

С грохотом его кулаки ударили по плитке позади меня. Я зажмурила глаза, пытаясь сохранять спокойствие. Этого он хотел. Он хотел напугать меня. Вместо того, чтобы вырваться от него и покинуть душ, я толкнулась всем весом своего тела в него, пытаясь причинить ему боль, как причинила его охраннику. Он даже с места не сдвинулся. Я двинула своим кулаком, чтобы сломать его нос, но его руки схватили мои бицепсы, прежде чем я успела коснуться его. Он поднял меня вверх так, что мои ноги болтались в воздухе.

— Я должен позволить своим охранникам прийти сюда и разобраться с тобой по своему.

Я плюнула ему в лицо.

— Позволь им. Мне плевать. Мне плевать, что ты сделаешь со мной.

Он сжал свою челюсть, пытаясь сохранять спокойствие.

— Ты разговариваешь так, будто ты львица, но выглядишь как маленький ягненок. Ты моя пленница, и все еще не молила меня о пощаде. Ты плюешь в мое лицо, когда я забочусь о тебе.

Я крутилась в его руках, но это было бессмысленно. Его сила превосходила мою, как будто слон боролся с мышкой.

— Отпусти меня.

— Ты не поняла, кто я.

— Пожалуйста, — умоляла я, уставившись ему прямо в глаза. Там было так много загадок, связанных с этим мужчиной. Он не из Косово, так почему он работает на повстанцев? Что за человек может убивать людей не моргнув глазом? Как он попал в такую гнусную ситуацию. Я уставилась в его мрачные глаза, и попыталась пробиться под их поверхность, но это было бессмысленно. Он может и ужасный человек, но никогда не относился ужасно ко мне. Он заботился обо мне отвратительно вывернутым способом, и я была благодарна за это. Все мое восприятие о хорошем и плохом было перекошено. Я добралась до центра ада и попалась в ловушку к самому дьяволу.

Поэтому когда секундой позже мы оба сместились, а наши тела столкнулись в безумстве, и я понимала, что попробовала запретный плод и вкусила его добровольно.

Глава 4

Адам толкнул мое тело обратно к стене, достаточно сильно, что мою задницу обожгло болью. Я дернула в отместку за его влажные волосы, пока он не зарычал и приковал мои руки над моей головой. Он был вне досягаемости и обладал контролем. Его рот захватил мой, поглощая его, и раскрывая, пока язык не смог проникнуть в мой рот, вынуждая меня впиться пятками в его зад.

Он удерживал мои запястья одной рукой, пока другой рванулся стягивать свои штаны и белье.

В тот момент, когда все его тело было полностью обнажено передо мной, я закричала от смеси злости, страха и удовольствия. Его каменный пресс резко сужался до его косых мышц Адониса. Его тело — созданная машина для жестоких убийств. В каждой линии — сила и скорость. Его руки бугрились и увеличивались, пока он обхватывал мою талию. Эго пальцы почти коснулись середины моего живота, вот насколько маленькой я была в сравнении с ним.

Он убьет меня, сломает и вывернет наизнанку, сделает это намеренно или нет. Я не похожа на саму себя. Его взгляд опалял мою кожу, впитывая мою грудь и дрожащий живот. Его рот опустился вперед и захватил мой сосок в тот же момент, как он оторвал нас от стены.

Я пыталась оторвать его рот от своей груди, но это было бесполезно. Его язык кружил вокруг моей плоти, делая невозможным приложить хоть какую-то силу к нему.

Он толкнул меня на выступ в душе, сбрасывая шампуни в сторону, чтобы освободить пространство. Мое сердцебиение усилилось, когда бутылочки полетели через душ, разбиваясь с громким хлопком.

— Ляг и раздвинь свои ноги, — потребовал он резко, не отводя свой взгляд от моих половых органов. Я ненавидела, что у него весь контроль. Я ему не принадлежала. Его рот был грехом. Его тело было грехом. Я могла бы быть сильнее своего примитивного желания потрахаться с ним у стены. Это неправильно.

— Не прикасайся ко мне, — вскипела я. Его прекрасные губы изогнулись в ухмылку, когда он встал на колени. Его присутствие затмевало все пространство душевой, от чего я чувствовала себя еще беспомощнее, когда его ладони прижались к моим бедрам, разводя их. Он мог видеть каждый дюйм меня. Все внутри скрутило от злости и желания. Почему мое тело предает меня? Почему я не могу преодолеть его власть над собой?

Я отчаянно пыталась свести колени вместе, прикрыть себя, но его сильные руки удерживали меня разведенной для него, даже не прилагая никаких усилий. Хоть я и боролась с ним, все мое тело искрилось от удовольствия.

Это извращенная игра Адам устанавливал правила.

— Я не хочу этого. Отвали от меня! — завизжала я, пытаясь больше убедить себя, чем его. Его ответом на мои слова было проникновение пальцем глубоко в меня. Таким длинным и ловким, он изогнулся во мне, подцепляя мое тело к нему. Я прикусила губу до крови, когда моя спина выгнулась от потребности.

— Блять, — рявкнул он, наблюдая за моим ответом на его предательские ласки. — Смотри на меня, — приказал он так громко, что я распахнула глаза.

Горячая вода стекала по моему телу, когда его рот приблизился, чтобы лизнуть кожу прямо над моим клитором, дразня мои разведенные ноги. Мои рот приоткрылся, когда крик удовольствия прозвенел в стенах из плитки. Его руки обвились вокруг моих бедер, а я закинула свои ноги на его плечи, от необходимости удержать свое тело. Его пальцы раскрыли мой вход, и я наблюдала, как он лизал от основания медленно вверх, пока раскручивал каждое нервное окончание в моем позвоночнике.

Мой рот распахнулся, все мое тело затрясло от удовольствия, когда он приступил к работе, посасывая и прикусывая соблазнительным ритмом. Его сладкие губы целовали и клеймили мое тело, как свое.

Его язык работал слишком интенсивно, чтобы мой разум мог сосредоточиться на чем-то еще. Мои голосовые связки превратились в крики удовольствия, вместо угроз.

Его черты померкли под темнотой удовольствия, пока он кружил языком по моему клитору в сводящем с ума темпе. Его темные глаза не покидали меня, пока он наблюдал, как я распадаюсь от его ловких способностей. Его эрекция насмехалась надо мной, большая и невероятно твердая, готовая заклеймить меня, когда бы он ни счел, что я готова.

Я не могла оторвать свой взгляд от него, и он понимал это. Его самодовольная улыбка сообщила мне об этом, когда он оторвался от меня. Его пальцы работали мучительно медленно внутри меня, вытягивая влагу и раздразнивая меня, пока все, чего я хотела, — умолять его об оргазме. Мой оргазм пробуждался, карабкался прямо к поверхности, но Адам не собирался добираться до него, пока я не начну сходить с ума от желания.

— Скажи, что хочешь, чтобы я трахнул тебя, Кейт, — потребовал он мрачным, порочным голосом.

Я попыталась ответить, возразить, но он втиснул в меня еще один палец, удерживая меня на грани краха.

— Пошел нахрен… — удалось мне сказать в перерывах между неровным дыханием. — Отпусти меня.

— Боже, ну ты и чертова лгунья. Скажи это! — он толкнулся в меня пальцами так сильно, что я зажмурила глаза. Я чувствовал его на своей точке G, но он не позволит мне кончить таким образом. Нет, он хотел зарыться внутри меня, что и я хотела от него.

Я проглотила вырывающийся дикий стон и уставилась прямо ему в глаза, полночь встретилась с холодным океаном. Он знал, что я не сдамся.

— Пожалуйста, — пробормотала я, неуверенная, о чем умоляла его. Оставить меня или трахнуть у стены?

Я думала, он толкнется в меня, возьмет меня в любом случае, чтобы покончить с нашими мучениями. Мне нужно кончить. Моя кожа покрылась мурашками, мои нервы раскалены, и я чувствовала, как мое сердце готово выпрыгнуть из груди.

Вместо этого, он оттолкнулся от меня, распахнул стеклянную дверь так резко, что я подумала, она разобьется на миллионы кусочков.

— Выметайся отсюда и одевайся, — отрезал он. — Если ты прикоснешься к себе, я отправлю тебя обратно в камеру. Поняла? — он стоял снаружи душа, полностью обнаженный со стекающей по его телу водой. Я услышала его слова и кивнула, но вся моя концентрация оставалась на его мышцах, его широких плечах и его невероятно подтянутом животе. Почему я просто не попросила его трахнуть меня? Почему он оставил меня неудовлетворенной и нуждающейся?

Потому что все это неправильно, и не важно, как хорошо ощущалось.

Глава 5.

Когда услышала, как захлопнулась за ним дверь в спальне, я выключила воду и с облегчением вышла из душа. Одежда, которую он принес, лежала на раковине, рядом с чистым полотенцем. Не думаю, что буду вытираться и одеваться когда-либо быстрее за свою жизнь. Я не имела представления, что меня ожидало дальше. Отправит ли он меня обратно в отвратительную камеру или позволит остаться в его номере?

Я не хотела оставаться здесь, но это было меньшее из двух зол. Номер был чистым, у меня была чистая одежда, и я чувствовала себя более защищенной в номере Адама, чем в камере. Под его защитой. Что за больной человек чувствует себя в безопасности рядом со своим похитителем?

Я закинула одежду на островок, как будто она оживет и бросится на меня в любой момент. Когда убедилась, что это просто одежда, я шагнула ближе. Там была соответствующая пара белого нижнего белья, скромная, но кружевная. Как и кремовое короткое платье-свитер. Я была благодарна за длинные рукава, но подол был короче, чем я обычно предпочитала. Мои руки то и дело оттягивали его вниз насколько возможно, но это было бесполезно в любом случае, поскольку оттягивая его вниз, я больше открывала декольте.

Я бесшумно пробралась на цыпочках из ванной, как будто боялась, что разбужу трехглавого зверя. Он был непредсказуем и непостоянен. Слишком привлекательным и устрашающим, для его же блага.

Спальная оказалась пустой, а его кровать снова призывала меня к себе, но я затолкнула эту мысль подальше и прокралась к двери. Прижавшись ухом к двери, я попыталась уловить какие-либо звуки.

Мгновение спустя, я услышала голос Адама.

— Не позволяйте ей покидать этот номер. Она все еще пленница. Никто не разговаривает с ней и не прикасается, пока я не приду.

Мужчины, разговаривающие с ним, согласились с его инструкциями. Я слышала шарканье их ног по бетонному полу.

— Нет необходимости, чтобы вы двое смотрели за ней. Ли, ты пойдешь со мной допрашивать того мужика, что мы подобрали несколько дней назад.

Их шаги удалялись, но я все равно уловила концовку их разговора.

— Он не говорил два дня, а мы с тех пор не кормили его. Надеюсь, он будет намного сговорчивее в этот раз, — проговорил злобно мужчина.

— Я убежусь, что будет, — отрезал Адам, как ни в чем не бывало.

Какого хрена. Он собирался пытать кого-то? Прямо сейчас? После всего, что мы только что делали? Были он настолько далек от нравственности?

Я отступила к кровати. Он сказал, что мне позволено покидать спальню, но я не хотела привлекать внимание охранника, бродя по номеру. Я не доверяла ни одному из них, поэтому решила оставаться в комнате так долго, как могла.

После того, как проверила все окна и не найдя абсолютно никакого способа побега, я прислонилась к кровати, чтобы подумать. Но потом отсутствие сна в предыдущие две ночи дало о себе знать, и я почувствовала, как мое тело проваливалось в сон на роскошной кровати до того, как сумела остановить себя. Мои веки затрепетали, закрываясь, и в уединении спальни Адама, я нашла сон, в котором так нуждалась.

* * *

Адам потянул мое платье вверх своими грубыми, требовательными руками. Одна его рука прижала мой живот к кровати так, что я не могла выкрутиться из его захвата. Когда его язык нашел меня влажной и нуждающейся, я больше не могла сдерживаться. Я не могла называть его обманщиком, и стонала его имя, хватаясь за его волосы и умоляя о большем. Мне было необходимо, чтобы он погрузился в меня, взял меня, как намекал все это время. Я хотела быть помеченной им. Я хотела быть заклейменной им, как сумасшедшая, и все потому, что прикосновения его языка заставляли обстоятельства и нравственность раствориться.

— Кейт, — произнес он между моих разведенных ног. Я застонала громче в ответ.

— Кейт, проснись.

Что?

В одно мгновение я была на грани сказочного оргазма, а в другое — резко проснулась. Действительность погрузилась в меня, как горячий нож.

Мне снился он, я стонала его имя, а он наблюдал за тем, что я делала. Я подняла голову вверх, чтобы найти свои ноги широко разведенными, а руку под бельем. Это не язык Адама, а мои руки сводили меня с ума.

Раздраженно вдохнув, я вытащила свою руку и выпрямилась у изголовья кровати. Мои руки натянули платье обратно вниз. И наконец, когда я сдержала яростный румянец, посмотрела на Адама.

В его руке была чашечка кофе. И коварная ухмылка на лице. Его полночные глаза стали темнее и насмехались надо мной. Высокомерный мудак. Даже когда он подносил эту чашку к своим затрахай-меня-до-бесчувствия губам, эта ухмылка ни разу не колебалась.

— Я должен засчитать это, как прикосновение к себе, и отправить тебя обратно в камеру, — он издевался. Очевидно, что ему было весело от этой ситуации.

Я поджала губы, пытаясь метать огонь глазами.

— Ох, пожалуйста.

Сторона его греховного рта приподнялась на сантиметр выше.

— Забавно, именно это ты стонала, пока спала.

Мое лицо горело, и я прикусила нижнюю губу от злости. Если бы он был на метр ближе, я бы потянулась и врезала ему. Он заслуживал этого.

— Ты мне не снился, — заявила я, выгнув бровь. Ложная бравада просочилась в мои вены, как будто я, на самом деле, побила бы этого парня в его собственной игре.

Он попытался сдержать улыбку, когда подошел и поставил чашку на столик рядом с кроватью. Когда он выпрямился, его тело бойца нависло надо мной словно тень.

— Скажи мне, Кейт, ты знаешь много Адамов? Ты стонешь их имена и умоляешь трахнуть себя, пока спишь?

Я села на колени, все еще оставаясь ниже, чем он. Но этого было достаточно.

— Мне никогда не приснился бы тот, кто пытает людей. Ты мерзок, — я выплюнула слова в том смысле, каком и говорила, и, бога ради, я их и имела в виду. Я имела в в виду это. Я продолжала повторять себе это, когда подскочила с кровати и захлопнула дверь спальни за собой.

Я не хотела исследовать его апартаменты, когда его нет, но теперь нет причин сидеть взаперти в его комнате. Меня подпитывало смущение и злость. Их комбинация отталкивала любой здравый смысл. Я быстро зашагала, пока не оказалась стоящей на его кухне, быстро развернувшись вокруг себя. Я не понимала, что ищу оружие, пока не открыла выдвижной ящик и не нашла острый нож для стейков. Мои движения были необдуманными. Мои пальцы схватились за рукоятку, и я захлопнула ящик.

Я никогда никому не причиняла боли, кроме комара. Ощущение того ножа в моей руке отправило адреналин стремиться по моим венам, как лесному пожару. Я собиралась использовать его. Я потребую свою свободу.

Заняло всего мгновение, чтобы Адам шагнул на кухню. Все его поведение кричало о контроле. Оно кричало о том, что охотник преследует добычу. Его глаза впились в меня, его челюсть подрагивала, когда он заметил нож в моей руке. Я оттолкнулась от кухонного островка и протянула лезвие перед собой.

В тот момент я поняла, насколько неосторожной была. Где другие охранники? Он прикажет им расстрелять меня, если я попытаюсь ранить его? Мои глаза заметались по пространству, пытаясь оценить обстановку.

— Мы одни, Кейт. Только ты и я, — ответил Адам на мои дикие поиски, а я остановила свой взгляд снова на нем. Он не остановил свое преследование. Он шагнул ко мне с такой же уверенностью, что мне пришлось посмотреть вниз и убедиться, что нож все еще у меня в руке. Он что даже немного не напуган? Я брала уроки самообороны. Я не могла побить его в силе, но могла быть быстрой и удивить его.

Так я и сделала. Я передвигалась с невероятной скоростью. Мое колено поднялось, чтобы соприкоснуться с его промежностью, когда рука метнулась чтобы нанести ему удар ножом в бок. Он отразил удар моим коленом резким захватом, но был недостаточно быстр, чтобы также заблокировать мой нож. Может, он не ожидал, что у меня вообще хватит духу ударить его. Мой нож соприкоснулся с его кожей под рубашкой. Это произошло слишком быстро, чтобы осознать, как глубоко проник нож.

Он зашипел, а я наблюдала, как все его поведение изменилось. Я пробудила зверя, и сейчас получу урок о том, что значит быть пленницей. Резким движением он вырвал нож из моей руки и отбросил его через комнату в ярости. Металл столкнулся с бетонной поверхностью пола и прокатился, останавливаясь. Мои глаза расширились, а дыхание участилось, пока я не решила, что у меня будет гипервентиляция легких, и я упаду в обморок. Мне нечего бросать. Больше ничего не осталось. Я уже взбесила его.

Я быстро шагнула вперед, оттолкнулась от его ноги и использовала все свои силы, чтобы ударить его ладонью по носу, как сделала с Эрианом. Хотя Адам не был дураком. Он двигался быстрее, чем я могла вообразить. Его руки схватили мои запястья и выкрутили нас так, что я лежала на полу, а он оседлал мои бедра. Мое платье задралось до талии, и я не могла сдвинуться ни на дюйм.

Мы кричали друг на друга нашими глазами. Никто из нас не отводил взгляд. Будь я проклята, если сейчас превращусь в трусиху. Я усиленно боролась, и если он собирался убить меня, тогда я заставлю его страдать все это время.

— Ты не знаешь, кто я, Кейт, — злобно прошептал он. Он застал меня в расплох. Тот факт, что он не избивал меня, не закончил побыстрее работу, не имел никакого смысла.

Почему он продолжал повторять эту фразу? Я знала, кто он. Палач. Преступник. Гнусный человек. Но я все равно его хотела. Я хотела, чтобы он развратил мою душу и утащил меня с собой в глубины ада. Ох, это бы того стоило. Влажность в моих трусиках определенно это доказывала.

Его руки ослабили мои запястья, когда ситуация начала принимать другой оборот. Одной рукой он задрал свою рубашку кверху и осмотрел рану. Это было ничто. Жалкое поверхностное ранение, которое уже перестало кровоточить. Моя неудача взбесила меня, и я воспользовалась возможностью. Я обхватила его лицо своими руками, чувствуя под своими мягкими ладонями резкие черты. Он был льдом, камнем, жесткими линиями, охваченными огнем.

— Скажи мне, что ты. Скажи мне, КТО ты! — закричала я, и он оттолкнул меня от себя. Я упала обратно на бетонный пол. Мои ладони удержали мое тело, до того как я ударилась головой.

— Ты не устанавливаешь здесь правила, — я думала он уйдет, после того как отшвырнул меня, но он подошел и встал надо мной. Его толстый член был твердым под черными штанами.

— Вставай, — едко приказал он.

— Нет, — я спросила с ним, все еще чувствуя немного злости. Он не заслуживал моего подчинения.

Он потянулся вниз и обхватил своими руками мои жалкие бицепсы, чтобы поднять меня на ноги. До того, как я восстановила свое равновесие, он сорвал мои трусики и задрал платье. Мои руки потянулись, чтобы врезать ему, но он перехватил их с кошачьим рефлексом.

— Думаешь это хорошая идея? Кто ты думаешь, под стражей прямо сейчас, Кейт?

Он не отпускал мое запястье. Он сжал его достаточно крепко, что когда я попыталась высвободиться, моя кожа отзывалась резкой болью, как будто он сжигал меня. Я потянулась другой рукой и пробороздила ногтями по его груди. Через рубашку, я чувствовала его кожу, такую теплую и твердую, как камень. Я не знала, почему боролась с этим, это бы не остановило его, ему нравилось, когда я боролась. Я, как маленький котенок, пыталась поиграть с медведем.

Он обхватил оба моих запястья, а потом поднял меня на выступ кухонного островка сзади. Он сжал мои руки за моей спиной, так что я выгнулась, чтобы они не вылетели их суставов. Чертов сексуальный мудак. Я ненавидела его также сильно, как и нуждалась. Его другая рука развела мои ноги в стороны, так что моя киска идеально открылась ему.

— Это — мое. Это — принадлежит мне. Почему ты продолжаешь бороться? — спросил он резко, перед тем как нагнуться, оказываясь на одном уровне с моим входом.

— Ты видишь, как это отвечает мне? Как ты отвечаешь мне? Ты истекаешь, Кейт. Ты такая чертовски влажная, потому что хочешь того, что я предлагаю тебе, — он потянулся вперед и лизнул мои соки, его грубый язык надругался над моим телом, но почему-то мне было нужно большего. Я хотела, чтобы он вылизал меня, выпил меня до дна.

— Ты чувствуешь это? Эта киска принадлежит мне, — я уставилась вниз на него с переполненным гневным желанием взглядом.

— Ты чертов ублюдок, — возразила я.

— Кажется, твое тело так не думает, — ответил он, погружая один палец в меня. Даже его палец выворачивал меня наизнанку. Любой части его тела было бы достаточно, чтобы столкнуть меня в забвение. Он толкнулся внутрь, и я посмотрела вниз, наблюдая, как его палец врывался в меня и выходил, покрытый доказательством того, насколько он владел моим телом.

— Я чувствую, как ты поддаешься мне, Кейт. Ты чертовски ужасная лгунья.

— Пошел на хрен, — зарычала я.

Он подпрыгнул на свои ноги и завладел моим ртом. Мы боролись друг с другом нашими губами, пытаясь ворваться в души друг друга и укорениться там. Я хотела вырвать его сердце и заставить оттрахать меня так, чтобы я не смогла ходить. Его пальцы работали надо мной неустанно. Что-то первобытное в том, как он ласкал меня пальцами, как будто мог заставить кончить, едва ли прилагая усилия.

Его большой палец кружил по моему клитору, пока остальные трахали меня. Я умоляла его, продолжая работать своими губами. Мой язык погладил верхнюю часть его рта, и в ответ его прикосновения поглотили меня. Его хватка на моих запястьях ни разу не ослабла. Я едва ли чувствовала свои руки, но мне нравилось, что он их не отпускал. Он не доверял мне. Он не доверял нам. Это не отношения, — это он терпеливо добивался моего подчинения.

Рука, которая обхватывала мои запястья, ослабла, и я насильно оторвала свои губы от него, но он не освободил меня. Еще не все кончено. Темный блеск в его глазах обещал каждую унцию удовольствия, которой он собирался одарить меня. Его руки потянули мое платье вверх через голову, а потом потянули за мои волосы так, что моя шея и грудь болезненно выгнулись в ответ.

— Фу, — злобно промычала я, пытаясь вывернуться из его хватки. Но потом его рот опустился, чтобы сомкнуться на моем соске, и я увидела звезды под моими закрытыми глазами. Он дразнил мою грудь, его зубы проходились по каждому моему чувствительному соску, превращая их в два тугих бутона. Потом, внезапно, он недостаточно тянул за мои волосы. А я недостаточно выгибалась. Я вжалась в его рот, пока его язык кружил вокруг сосков голодными ударами.

— Ты такая жадная. Ты так отчаянно хочешь, чтобы я трахнул тебя. Я должен уйти от прямо сейчас и оставить тебе все закончить самой. Ты заслуживаешь этого.

— Сделай это, — осмелилась я высказаться, скользя руками вниз по его торсу и расстегивая его ремень. Я быстро передвигалась, расстегивая его ширинку и скользя рукой к его твердому стволу. — Оставь меня, если я не принадлежу тебе, так же как и ты принадлежишь мне, — я провоцировала, но и хотела толкнуть его к крайней точке. Его ствол был толстым в моей руке, я едва могла сомкнуть пальцы вокруг него, и знала, что он не уйдет. Он хочет зарыться глубоко внутри меня, так же как и я нуждалась в том, чтобы он заполнил меня до предела.

Он зарычал и вырвал мою руку из своих штанов.

— Ты для меня ничто, — высказался он, пытаясь доказать, что контролировал ситуацию. — Ты меньше, чем ничто. Ты моя пленница.

Его слова обожгли мою кожу, подобно кислоте. Я боролась со слезами. Но до того, как первая слезинка смогла скатиться по моей щеке, он подхватил мое тело с островка. Его штаны ударились об пол с громким звуком, и одним гладким толчком, он погрузился в меня, когда мои пятки впились в его спину. Мое тело двигалось на нем, подобно кукле, пока он подгибал колени и подбрасывал меня вверх и вниз. Это было глубже и жестче, чем я когда-либо испытывала. Ничего не препятствовало гравитации моего тела. Я позволяла его члену растягивать меня до исступления.

Кухня наполнялась нашими стонами каждый раз, как его член скользил наружу и обратно в меня. Его глаза были закрыты, а зубами он прикусил свою нижнюю губу, как будто был в нескольких минутах от своего оргазма. Мои руки вцепились в его волосы. Я знала, что делаю ему больно, но он позволил меня взять то, чего я хотела. Он сжал мои бедра, и я откинула голову назад и сосредоточилась на ощущениях его члена, скользящего в мою киску снова и снова. В тот момент, когда я подстроилась под глубину и скорость, он наклонился вперед, прикусил кожу на моей шее и врезался в меня невероятно быстро. Я завизжала и дернула его за волосы, возвращая ему всю чувственную боль, которую он давал мне.

— Ты такая теплая и тугая. Тебе нравится объезжать меня, Кейт? — спросил он, проводя своей рукой вдоль моего живота. Я знала, куда он направлялся и нуждалась в нем там больше, чем в своем следующем вздохе. Я хотела узнать, каково это объезжать его член, пока его пальцы скользят по моему влажному клитору. Но он не собирался прикасаться ко мне, пока я не отвечу ему. А мой ответ означал его победу.

Стоил ли мой оргазм больше, чем гордость?

Он начал замедляться и я ощутила, как мой оргазм начал рассеиваться.

— Да. ДА! — ответила я в страхе, что он все прекратит.

Его пухлые губы изогнулись в грешную ухмылку, а потом он перевернул нас, уложив меня спиной на кухонный стол. Этот угол позволял ему погружаться в меня безжалостно, и я почувствовала, как мой оргазм вспыхнул пламенем. Один последний взмах его пальцем по моей чувствительной плоти, и я кончила вокруг него. Я чувствовала, как мои мышцы сжимались вокруг его члена, выжимая его собственное освобождение.

— Блять. Блять, — повторял он, склоняясь вперед и проникая в меня глубже, покрывая меня изнутри, и помечая меня своей раз и навсегда.

Это наша больная игра. Я хотела его жестокости, потому что эта жестокость, грубая злость и резкий секс, заставлял кончать меня жестче и дольше, чем любой вид секса, который у меня когда-либо был. Я хотела плохого, чтобы добиться хорошего.

Глава 6

Он не двигался. У него был самый продолжительный, самый греховный оргазм, и он был все еще твердым внутри меня. Поддразнивая меня своим абсолютным доминированием. Наше дыхание смешалось, когда он наклонил голову вперед. Его глаза были закрыты, а рот приоткрыт, его прекрасные губы выпускали мягкие выдохи.

— Скажи мне, кто ты, — прошептала я, мои руки переплелись с его волосами, умоляя его рассказать мне правду. Я должна знать, что он скрывал под слоями бугристых мышц и стальной решимости.

Его брови сошлись вместе, а глаза распахнулись. Они были такими же темными, как и до этого, но в них была тонкая грань нежности, которой я не видела прежде. Он собирается поддаться мне и рассказать правду? Нечего терять, если он не откроется.

Он вытащил свой член, а я уставилась вниз на гладкую, твердую длину. Он начал смягчатся, но все еще тянул за ниточки моего желания. Я лежала здесь, на его кухонном столе, его сперма стекала вниз по внутренней стороне моих бедер, а он не мог отвести взгляд. Он ушел, чтобы взять влажную тряпочку и вернулся ко мне, вытирая мои ноги и между ними. Он очищал меня таким нежным поглаживанием, что мое сердце сжалось в сладкой капитуляции этому мужчине. Он был таким обеспокоенным, и еще я поняла, что он не был воплощением зла.

Когда он закончил, я оттолкнулась и села на столе. Мои ноги подтянулись к груди, и я уставилась на него поверх них.

— Расскажи мне, — прошептала я снова.

Он бросил влажное полотенце в раковину и провел руками по своим волосам, потянув за концы.

Его глаза заметались по пространству, поглядывая с опаской. Чего он опасался? Своей охраны?

— Я не из Косово. Я агент ЦРУ. Я работаю под прикрытием последние пять лет. Для них я — Лорен.

Что?

Что? Я не могла даже начать осмысливать его слова. Мои мир замедлился, и я почувствовала, как руки ослабли вокруг колен. Я моргнула, как будто подтверждая, что это не сон. Каждый раз, когда я моргала и открывала глаза снова, Адам стоял там, обеспокоенно разглядывая меня.

— Ты не настоящий член ЛАРКа? — спросила я, мои брови нахмурились от замешательства.

Он фыркнул и натянул свои штаны обратно. Он застегнул ремень, и я была благодарна за мимолетное отвлечение от его подавляющей физиологии.

— Зависит от того, как на это посмотреть. Я делал ужасные вещи ради сбора информации о группировке. Я совершил прискорбные вещи, и этого я никогда не смогу вернуть назад, но я оправдывал свои действия, зная, что все это ради моего задания. Пытать и избивать людей — часть моей работы в ЦРУ.

Я не могла поверить всему, что он открыл мне. Почему он рассказывает это сейчас? Что это значит?

— Поэтому ты знал мое имя?

Он кивнул.

— Поначалу я не был уверен кто ты. Я не знал, была ли ты членом ЛАРКа, которого подсадили, чтобы проверить мою приверженность организации. Но когда на второй день после твоего прибытия, твои сослуживцы из газеты сообщили о твоей пропаже. ЦРУ связалось со мной, как только они узнали об этом.

— Так поэтому ты хотел, чтобы я пошла с тобой в твой номер? — спросила я спокойно.

— Да, а ты не слушалась.

— Ты обычно принуждаешь своих пленников оставаться в своем номере? — спросила я, интересуясь, как далеко он зашел ради меня.

Она прищурил свои глаза практически незаметно. Мой вопрос взбесил его.

— Никогда за пять лет, что нахожусь здесь.

Не тот ответ, который я ожидала.

— Из-за тебя я практически разрушил свою пятилетнюю работу. Ты не должна была совать нос, куда не надо. Это не было моим заданием — похищать тебя и приводить на допрос. Когда я увидел тебя в той камере, я захотел разорвать все то место. Это очень деликатная ситуация, Кейт. Я если я отпущу тебя, тогда вся работа, которою я проделал для ЦРУ станет пустой тратой времени…Но я не могу вернуть тебя обратно в камеру.

Я не поспевала. Он собирался поставить под угрозу свое назначение из-за меня? Он умудрился обманным путем добиться позиции власти в террористической группировке, а из-за того, что хотела собрать информацию для статьи, я испортила ему все? Странно ощущать вину за то, что являешься чьим-то пленником. Но это именно то, что я чувствовала. Я чувствовала вину за то, что не согласилась со своим редактором, когда он предупреждал меня держаться подальше от этой темы.

Придет ли ДАРК за Адамом, если он отпустит меня? Сможет ли ЦРУ защитить его?

— Промах номер один произошел, когда я убил Эриана. Эта группировка жесткая, но убийство охранника за несоблюдение инструкций — необычно.

— Он пытался изнасиловать меня, — прошептала я, вспоминая вонь Эриана. Его мерзкие ногти впивались в мои запястья, пока он пытался удержать меня на земле.

— Именно поэтому он мертв, — ответил Адам. — Промах номер два — я вытащил тебя из твоей камеры и нарушил протокол. Я знаю, что теперь главари подозревают меня.

То, как он сказал «главари» отправило нервную дрожь вниз по моему позвоночнику. Были ли они хуже, чем охрана с которой я встретилась? Очевидно. Что они сделают, если он промахнется в третий раз?

Я сглотнула и подняла глаза на него.

— Что ты собираешься делать? — спросила я. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. В нем велась внутренняя битва. Я хотела потянуться и прикоснуться к нему, но сидела парализованная на столе.

— Я отправлю тебя домой. И это станет третьей промашкой, — ответил он резко. Это был тот ответ, который я хотела услышать. Я стану свободной. Но в то же время, мое сердце скрутилось, а желудок опустился. Я не хотела уезжать от него.

— Что если я останусь? — мой голос надломил пространство между нами, и я не могла поверить, что вообще задала такой глупый вопрос.

Его черты исказились от неверия и злости.

— Остаться здесь? Ты что чертова дура? Ты понимаешь, что те мужики хотят сделать с тобой? Что сделал я, чтобы защитить тебя?

А потом он оказался на мне, заставляя наклонить шею, чтобы посмотреть в его темные глаза. Его руки вжались в мою голову, и он нагнулся, захватывая мой рот сексуальным поцелуем. Его язык проник между моих губ, поглаживая верхнее нёбо, а потом переплелся с моим, так что я застонала. Тепло струилось от его обнаженного торса, и я чувствовала, как увеличивался его член в штанах.

А потом он отстранился, оставив меня смущенной и в одиночестве.

— Мне нужно сделать несколько звонков. Ты уезжаешь завтра, Кейт.

Он исчез в своей комнате, и я слышала, как он бормотал по телефону. Резко, требовательно и злобно.

Что будет с ним? Он пожертвовал своим заданием, своей жизнью, чтобы вытащить меня отсюда?

Глава 7

Той ночью, я лежала в его кровати с широко раскрытыми глазами и без сна, страшась того, что принесет завтрашний день. Он едва ли сказал мне два слова до конца дня, но, по крайней мере, он спал рядом со мной. Ну, спал в той же кровати, но был так далеко, насколько это возможно. Я понимала, что мой комментарий по поводу того, чтобы остаться здесь, вывел его из себя. Я вообще-то не это имела в виду. Ни один здравомыслящий человек не будет иметь это в виду, так ведь? Это была всего лишь последняя попытка остаться рядом с ним, убедиться, что он не собирался рисковать ради меня всем.

И он не был дьяволом, как я считала. Да, он был жестоким, непреклонным человеком, но он защищал меня. Он просто поставил свою жизни и работу на кон ради меня.

Я продолжала крутиться и вертеться, пытаясь найти успокоение. В конце концов, я заметила краешком глаза, как Адам перевернулся на спину. Он моргнул и тяжело вдохнул. Он не мог уснуть, как и я.

Не раздумывая, я перекатилась, забралась на него сверху и прижала его плотные бицепсы своими руками. Это была только видимость, мои руки едва прикрывали его, но приятно почувствовать контроль хоть однажды. Прижимать его собой.

Его жестокий, грешный взгляд нашел мои глаза, и я заметила перемену в его настроении. Я устроилась своими бедрами поверх него, подливая масла в огонь.

— Поехали со мной. Поехали со мной в Штаты. Не оставайся. Пожалуйста, — я умоляла, пытаясь заставить его увидеть другие варианты. Его жизнь не стоила его задания. Но я не знала его. Может, он думал, что стоила. Он пожертвовал жизнью для общего блага.

Он так и не ответил на мои мольбы. Его рука потянулась вверх, чтобы схватить меня за волосы и притянуть к своим губам. Это была встреча двух душ, когда наши языки затанцевали вместе. Он поглощал меня изнутри и снаружи. Я чувствовала, как его член становился твердым под его боксерами, и продолжала волнообразно двигаться поверх него, терпеливо добиваясь абсолютной твердости.

— Ты убиваешь меня, — простонал он, когда я скользнула вниз по его телу. Мы оба знали, чего я хотела. Мне было необходимо почувствовать его у себя во рту, подарить ему спокойствие и ясность. Может, если я буду достаточно хороша, он поедет домой со мной. Может, он увидит, что есть больше, чем один вариант.

Мои губы скользнули вниз по его прессу, и я прикусила его боксеры, стягивая их вниз по его ногам своими зубами. Его гладкий член выпрыгнул на свободу, и соблазнительная ухмылка покрыла мои губы. Я знала, что он будет божественен на вкус, и мне нравилось то, как его полуприкрытые глаза уставились на меня с чистейшим желанием.

Я обхватила его губами и протолкнула в свой рот, подпитываясь его стонами гризли. Поставить мужчину, подобному этому, на колени — от этого я почувствовала себя очень могущественной. Мой язык кружил по его длине, пока я опускалась и поднималась на нем, сильно втягивая, а потом отступая, чтобы продлить его удовольствие. Мои руки обхватили его яйца, а его руки болезненно вцепились в мои волосы. Он толкнул меня на себя, и я приняла его, втягивая его глубже и глубже.

Я почувствовала его соленую смазку, и захотела большего. Я хотела, чтобы он потерялся. Мо руки поглаживали его ствол, мастурбируя, пока ртом я ласкала его головку, втягивая ее жестко и быстро. Было слишком, я знала, что он собирался взорваться. За момент до этого, я опустилась на всю его длину, я не могла дышать, да и мне было плевать. Я задержала дыхание, пока его горячая сперма выстреливала в мое горло, и он стонал мое имя от темного, плотского удовольствия. Снова и снова, он произносил мое имя, отчего я стала влажной и нуждающейся в своем собственном освобождении.

В тот момент, как я проглотила все, он перевернул сценарий. Он сбросил меня со своего тела, и широко развел мои ноги. Он сорвал мои трусики и мои глаза закатились, когда его пальцы входили в меня туда и обратно. Никакого медленного зарождения, никакого поддразнивания. Все жестко и быстро, как будто мы не могли насытиться друг другом. Каждая клеточка, молекула, мысль принадлежали Адаму в это мгновение. Он посасывал мой клитор и ласкал вход, пока я не почувствовала что вот-вот потеряю сознание. Потом ко мне прижался его член, и я закричала от сильного и шокирующего удовольствия.

Он ухватился за мою поясницу, поднимая меня с кровати так, что я расположилась в его руках. Он проделывал всю работу, проникая в меня жестко и быстро. Я лежала бесчувственно в его руках, позволяя ему заполнять себя, пока не стану уверенной, что нет никаких преград между нами. Он был так глубоко. Когда его рука нашла мой клитор, он не замедлил ритма, он вдалбливался в меня жестче, и я взорвалась в его руках, отдавая ему все и принимая все, что он отдавал в ответ.

— Кейт, — простонал он, укладывая меня на постель и целуя с такой нежностью, которая разбила мне сердце. Это был прощальный поцелуй.

Он хранил в себе такую глубокую печаль, и я поняла это.

Он отстранился от меня, скатился с кровати и захлопнул дверь за собой с резким щелчком.

Я больше не видел его ни этой ночью, ни на следующее утро.

Глава 8

Я вышагивала по гостиной туда-сюда по бетонному полу. Я не имела представления, где Адам провел ночь, и он все еще не вернулся. Мой наихудший страх был в том, что они уже убили его. Они уже подозревали его, и я боялась, что шаги, которые он предпринял для моей защиты, подтвердят их подозрения.

Я скрутила руками волосы, пытаясь успокоиться, но ничего не помогало. Мне нужно выбраться отсюда. Ничего не было в номере. Ни телефона, никакого способа связаться с внешним миром. Окна были пуленепробиваемым, и я уже пыталась кинуть в них стулом, но это бессмысленно.

Когда я уже потеряла надежду, громкий взрыв прозвучал из-за двери, а потом четверо военных вломились в номер с военным обмундированием, покрывающим их с ног до головы. Я закричала. Мои руки взлетели к лицу, а мой дикий взгляд пытался сообразить, на какой стороне были мужчины.

Они растянулись внутри и быстро заняли все пространство в считанные секунды, пока я стояла замерев в гостиной. Их камуфляж был похож на Армию США, но у меня не было возможности убедиться в том, повстанцы он или нет. Мое тело затрясло, пока я усердно пыталась сохранять спокойствие.

— Мэм, вы Кейт Винтерс? — один из них, наконец-то, спросил меня.

Он поднял козырек на своем шлеме, неуверенно шагая ближе ко мне. Мои глаза расширились, и я попятилась назад.

— Я сержант Вильямс из армии США. Мы здесь, для того чтобы перевезти вас в безопасное место. Наш вертолет ожидает снаружи.

Твою мать. Я еду домой. Он сделал это. Адам спас меня.

Мое тело начало трясти еще больше, а следующие минуты прошли, как в тумане. Четверо мужчин окружили меня со всех сторон. Один из них зацепил рукой мое плечо, будто он телохранитель, и помогал нести основную часть моего веса, пока мы бежали. Последний раз, когда я выходила, у меня были завязаны глаза, и я не была готова, к частям, которые пропустила за последние несколько дней. Солнце светило ярко над нашими головами, пока мы передвигались по переулку к пожарной лестнице на соседнем здании. Я слышала, что их вертолет дожидался нас на крыше.

Звуки исходили со всех сторон. Крики и шарканье тяжелой обуви, но я не могла думать ни о чем, кроме того что спасена и никогда больше не увижу Адама. Мои ноги несли меня вверх по лестнице бессмысленными движениями. Военные выкрикивал команды друг другу, но я не могла сосредоточиться на их словах.

Мое дыхание отяжелело, когда мы добрались до конца лестницы. Жужжание вертолета заглушало шум улицы снизу, но не могло заглушить крики мужчины на крыше.

— Дайте, я помогу им забрать ее! — заорал мужчина, и я могла бы поклясться, что это был Адам. Я бы узнала это резкий, приказывающий голос где угодно, но вертолет был громче и я не могла быть уверена, что мой мозг не разыгрывал со мной злую шутку.

— Они заберут ее, агент Блэк. Тебе лучше успокоиться, или мы оставим твою задницу здесь, — закричал другой голос.

Агент Блэк. Блэк — фамилия Адама?

У меня не было достаточно времени, чтобы задуматься о возможности, потому что вскоре мы достигли верхушки лестницы и шагнули на крышу. Один из охранников все еще цеплялся своей рукой за мои плечи, чтобы поддерживать меня. Двое других стояли передо мной, а еще один прикрывал с тыла, убеждаясь, что нас не преследовали.

— Наконец-то! — я услышала, как закричал мужчина. Это Адам. Это должен быть Адам.

Я подняла глаза, пытаясь найти его, но две солдат только начали расходиться к своим точкам обзора на крыше.

Там стоял он. Все шесть с чем-то футов его. Он был одет в ту же одежду, что и вчера, а на его лице суровое выражение. Когда его взгляд остановился на мне, полночный черный смягчился к теплому карему, но потом его взгляд упал на солдата все еще поддерживающего мой вес.

Его челюсть сжалась, и быстрым шагом, он направился ко мне. Ему не нужно было что-то говорить. Его доминирующая личность была заметна любому, у кого есть пульс, и очевидно, ему не понравилось, что солдат прикасался ко мне. Хоть парень только спасал мою жизнь.

— Ты в порядке? — спросил он, нежно сжимая мой подбородок и разглядывая меня с головы до ног.

Я все еще не могла говорить. Я находилась в шоке, и не понимала, что произойдет в следующие несколько секунд. Он пришел убедиться, что я в порядке, чтобы спуститься вниз по той лестнице? Он пришел попрощаться?

Я кивнула и облизала губы, пытаясь встретиться с его взглядом. Мои глаза умоляли его поехать со мной.

Краешек его губ изогнулся на миллиметр.

— Ты стоишь этого.

— Стою чего? — спросила я, отыскав свой голос, как и смущение.

— Отказаться от пятилетнего задания, — ответил он, наклоняясь и крадя поцелуй. Я выгнулась к нему, прижимаясь руками к его твердой груди. Мое сердце взлетело от смысла его слов. От знания, что в безопасности, что он поедет со мной. Я не имела понятия куда мы придем, но сейчас, этого было достаточно.

Сержант провел нас к вертолету и мы быстро пристегнулись и натянули громоздкие наушники. Адам сел рядом со мной, и я ужасно хотела прикоснуться к нему, быть ближе к нему, и убедиться, что мы оба избежали тьмы, которая практически поглотила его.

Мгновение спустя его рука потянулась ко мне, чтобы соединится с моей, охватывая теплом и безопасностью. Я оглядела его и подарила ему задумчивую улыбку, сопровождаемую вздохом облегчения.

Он потянулся другой своей рукой и столкнул в сторону мои громоздкие наушники. Его ремень безопасности не позволял ему полностью повернулся, но он наклонился и проговорил так громко, чтобы я могла его расслышать из-за лопастей вертолета.

— Где ты живешь? — спросил он с намеком на улыбу.

Вопрос заставил меня рассмеяться. Странно осознавать, что нам нужно столько наверстать. Значительные изменения в жизни приближались, а я все еще не знала его фамилию.

— В Калифорнии, — прокричала я. — А ты?

Задумчивая, нежная улыбка растянулась на его губах.

— Технически, нигде. У меня вроде как есть квартира в Чикаго, — его карие глаза не покидали меня, пока он продолжал. — Хотя у меня есть сестра в Калифорнии. Думаю, нанести ей визит, — его теплый взгляд хранил правильное количество озорства.

Я улыбнулась и нежно сжала его руку.

Его лоб опустился на мой, и я закрыла глаза, вдыхая его аромат и ценя первое мгновение спокойствия, после встречи с ним.

— Кстати, я Кейт Винтерс. Винтерс моя фамилия. Я репортер в «Таймс ЛА» — я произнесла последний комментарий с мечтательной улыбкой. Моя работа в Лос-Анджелесе, казалось, была миллион лет назад. Я исследовала ЛАРК последний год, и не была уверена, что буду делать со всей информацией, по возвращению.

— Я — Адам Блэк. Агент ЦРУ, больше не под прикрытием, — он покачал головой от нелепости нашего знакомства по окончании игры. А, потом прижался своим губами ко мне, успокаивая меня чувствами, которые искрились между нами. Он не отпускал мою руку всю поездку до посольства США в Косово. Я не знала, куда приведет наше будущее. Я не знала требований работы Адама или когда он снова начнет работу под прикрытием, но его рука удерживала меня так, будто он никогда не хотел отпускать меня, и подсознательно я верила в это. Жизнь забросила меня в преисподнюю, но в этом месте я встретила мужчину, готового рискнуть всем, чтобы спасти меня.

*КОНЕЦ*

Перевод и вычитка текста: Олеся Левина.

Content

Р. С. Грей
Замок и ключ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 6

Глава 7

Глава 8