Дарья Александровна Калинина

В стразах только девушки

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Калинина Д. А., 2021

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2021

Глава 1

Вот и случилось то самое, чего втайне она ждала и боялась. Мужчина ее мечты сделал ручкой. И ладно бы такое произошло в первый раз, так ведь нет же! Ситуация у бедной брошенки повторялась из раза в раз, оставаясь неизменной и отличаясь лишь в каких-то совсем незначительных деталях. Согласитесь, не очень важно, бросят вас в парке или на каруселях, или произойдет это в ресторане или прямо в постели. Да-да, случалось в ее жизни и такое.

Когда силуэт очередного любимого мужчины окончательно растворился за линией горизонта и через мутное марево запотевшего от слез и дождя стекла стало невозможно рассмотреть улицу, Анжелика вытерла мокрое лицо.

Она давно поняла, от слез есть прок, только если кто-то видит, как ты вся из себя такая несчастная сидишь и красиво рыдаешь. А если, как сейчас, никто этого не видит, то и реветь нечего, не поможет.

Слезы перестали течь как-то очень быстро. Похоже, тоже понимали, толку от них сейчас как от козла молока.

Просто надо что-то поменять, – произнесла Анжелика, обращаясь к самой себе. – Но что именно?

И тут, словно в ответ на ее мольбы, чей-то голос произнес:

– И как твердят психологи всего мира, менять нужно в первую очередь саму себя.

Анжелика вздрогнула и оглянулась.

Нет, в квартире по-прежнему никого, кроме нее самой, нет. Просто это ее телевизор включился сам собой. Недавно Анжелика купила себе новый телик со встроенным, как ее уверил продавец, интеллектом.

Так вот, этот «интеллектуал» позволял себе такое, чего прежнему телевизору и не снилось. Самопроизвольно включался и, что хуже того, выключался. Мог по своему выбору поменять канал, если считал, что просматриваемое хозяйкой шоу недостаточно хорошо для нее. Понижал или повышал громкость и делал еще много чего, что Анжелике совсем не нравилось.

Но сейчас телевизор включился к месту. Шла какая-то передача, в гостях у которой была психолог.

Именно она и сказала, глядя прямо в камеру, и, как казалось Анжелике, прямо ей в глаза:

– Изменись сама, и мир вокруг тебя изменится тоже.

Экран погас, словно «интеллектуал»-телевизор решил, что его хозяйка уже и так услышала достаточно, чтобы начать действовать.

Анжелика поежилась.

– Отнесу в ремонт, – решила она, косясь на телевизор, чтобы проверить, не слышит ли он ее, – а еще лучше – вообще продам. Возьму у мамы ее старенький, тот точно без фокусов.

И все же полученный от телевизора совет не шел у нее из головы. В принципе, тот мир, который окружал Лику сейчас, ее устраивал. Не нравился он ей лишь по одной-единственной причине: в этом мире она была девушкой незамужней, а ей отчаянно хотелось сменить свой статус с вечного «в поиске» на что-то уже более конкретное и стабильное. Все прочее, что у нее имелось, а именно: жилье, работа, семья и друзья, Лику полностью устраивало.

Многие бы сказали, что Анжелика – счастливый человек, да она и сама считала, что жаловаться ей грешно.

Это радовало. Значит, кардинально менять в жизни ничего не придется, нужно изменить лишь какой-то один маленький штришок, чтобы женихи тут же выстроились перед ее дверями в длинную очередь.

Но что это за мелочь, которая не позволяла мужчинам строить с Ликой долгие и серьезные отношения?

Лика себе уже всю голову сломала, но понять, что не так, все равно не могла.

Пыталась она это выяснять и раньше у несостоявшихся своих женихов. И пока они еще были в зоне ее доступа, то твердили, что она очаровательна и прелестна, но… женились при этом почему-то все равно на других!

Спрашивала Лика мнения и у своих друзей, но кто-то называл одно, кто-то – другое, кто-то – третье. Но ни с первым, ни со вторым, ни с третьим Лика была категорически не согласна.

Они говорят, что Анжелике не мешало бы перестать скакать по клубам, остепениться и стать серьезней? Да она сама серьезность, если того требуется. Анжелике нужно научиться прилично готовить и тогда от женихов не будет отбоя? Но она прекрасно разогревает пиццу в микроволновке и варит пельмени, а суши вкусны и холодными, в этом их неоспоримое преимущество. Есть мнение, что Анжелике нужно научиться слушать других и учитывать их мнение? Ну а она-то чем сейчас занимается? Слушает, учитывает, она же не виновата, что их мнение почти никогда не совпадает с ее собственным! А уступать свое мнение Анжелика никому не собирается, потому что прекрасно знает: права именно она!

В общем, ясности в этом вопросе она ни от кого так и не добилась. А между тем время шло. Перспективные молодые люди уплывали в чьи-то чужие, зачастую еще менее заботливые женские руки, а Лика по-прежнему оставалась одна.

Но уже совсем скоро, когда телевизор в очередной раз поменял по своему усмотрению канал, Анжелика услышала рассказ девушки, сменившей имя, а вместе с ним и судьбу.

И тут Анжелику словно осенило.

– Все дело в моем имени! – воскликнула она. – Все проблемы из-за него. И зачем только родителям понадобилось называть меня этим дурацким развратным именем!

«Анжелика – маркиза ангелов», – так поддразнивал папа в детстве свою дочь.

Назвали ее родители в честь персонажа одноименных романов, безумно популярных в далекой молодости родителей маленькой Анжелики. И, называя свою дочь в честь героини, родители надеялись, что дочь получит толику того сияния и славы, которое окружало настоящую Анжелику.

– Вот только они забыли, что на той Анжелике тоже никто из ее мужиков не хотел жениться. В наложницы взять? Сделайте такое одолжение. В рабыни? Тоже пожалуйста. В любовницы? Только так! Даже в пленницах ее соглашались держать, а вот жениться… Женился на ней один лишь Жоффрей, да и тот по сговору с отцом Анжелики, которому то ли дальней родней приходился, то ли дела с ним общие имел, то ли еще что, но любовью там изначально и не пахло. Жених и невеста друг друга до свадьбы и не видели. Да и репутация у муженька была та еще, наверное, семьи поприличней не пожелали с ним родниться.

Но пойти за помощью к своему отцу, чтобы он подыскал ей жениха среди своих знакомых, Анжелика не могла. Папа ее уже отдыхал от трудов праведных в лучшем из миров. Мама тоже не могла помочь в этом деликатном вопросе, но она и по книжке особую роль в судьбе дочери никогда не играла.

И что оставалось делать оказавшейся в реальном мире Анжелике? Только устраивать свою жизнь самой, чем она и занялась.

– Первым делом, – рассуждала Анжелика, – мне нужно сменить имя.

Она сходила в МФЦ, где выяснила цену вопроса.

Цена была невелика, а вот хлопот предстояло много. Оказалось, что менять предстоит не только паспорт, но и все сопутствующие документы.

Это несколько притормозило активность Анжелики. К тому же ей пришла в голову мысль: а вдруг новое имя окажется еще хуже? Так-то Анжелика крутила романы напропалую, один за одним, скучать ей никогда не приходилось, и многие ее подружки ее популярности у мужского пола откровенно завидовали. У них-то едва-едва один романчик теплился, да еще с женатым и не желающим уходить из семьи, в общем, без всяких перспектив.

Анжелика в то же время одновременно крутила с тремя, пятью, а зачастую, и семью мужчинами. И все они у нее были холостые, успешные и при немалых деньгах, а других Анжелика к себе просто не подпускала, благо выбор был у нее всегда огромный. Все хотели Анжелику. Не так, чтобы жениться, а просто хотели.

– Нет, так я тоже не хочу, чтобы один единственный и тот не женится, а так, – призадумалась Анжелика. – И потом… какое имя выбрать? Вдруг выберу, изменю под него все документы, а оно окажется для меня несчастливым?

И Анжелика принялась снова шевелить извилинами, ища выход из положения.

И он нашелся очень быстро.

– А что, если для начала просто попробовать назваться другим именем, сработает ли? Решено, следующему мужчине, с которым познакомлюсь, представляюсь уже не Анжеликой, а… Феклой? Нет, Фекла как-то неблагозвучно. Тогда кем? Гортензией? Изабеллой? Тоже не то.

Почему-то в голову лезли имена, которые самой Анжелике категорически не нравились. Хотелось чего-то очень простого, настоящего, земного и уютного.

– Кто там у нас есть из литературных героинь, кто был счастлив в личной жизни?

«Анну» пришлось отбросить сразу, всем известно, как закончила несчастная Каренина.

– Вот так назовешься Анной, а потом держись всю оставшуюся жизнь подальше от вокзалов.

Катерину она отмела по этой же причине, сигать в Волгу или даже в любую другую реку Анжелике категорически не хотелось. Лизонька, Софья и Татьяна тоже не годились. Нужно было какое-то безупречное имя, не замеченное ни в чем дурном или несчастливом, но такое имя упорно не находилось.

Анжелика проштудировала кучу литературы, хоть отечественной, хоть зарубежной, но не смогла найти ни одного имени, которое бы удовлетворяло ее на все сто процентов.

Если в одной книге Галина представлялась образчиком семейственности, то уже в другой она оказывалась одинокой и умирала в гордом одиночестве, не имея подле себя даже близкой души, чтобы подать ей стакан воды.

– Вот уж эти писатели, – ворчала Анжелика. – Все мне напортили.

От долгого чтения у Анжелики заболели глаза. А ведь известно, когда у тебя что-то болит, значит, ты что-то не то делаешь.

– Я двигаюсь не в том направлении.

И Анжелика на время забыла про книжных героинь. Она вернулась мыслями в реальную жизнь и стала перебирать в памяти те женские имена, судьбы чьих обладательниц казались ей в семейном плане счастливыми.

– Прабабушка Шура… Была замужем дважды, первый муж у нее умер от тифа, второй нашел себе другую, когда она со своей дочерью и маленькой внучкой уехали из нашего города в эвакуацию. Оба сына у нее погибли на войне. Не нравится мне такая судьба. Прабабушка Минадора… Так! Муж – полковник белой армии, вроде бы ее любил, дом полная чаша у них был. Один дом в Тифлисе, другой, летний, в Батуми. Но… муж погиб в Гражданскую, прабабушка осталась вдовой, а дом пришлось поскорее продать. Тоже не годится. Прабабушка Марфа хорошо жила с мужем, если не считать того, что по субботам он ее колотил, а в особых случаях даже гонялся за ней с топором по всей деревне. Для деревни – это норма, но я совсем не уверена, что мне такие развлечения подходят. М-м-м… Прабабушка Вера… Вот у нее жизнь была хоть и в постоянных разъездах, но с мужем они жили душа в душу, он ей даже волосы мыл, слишком их у прабабушки было много, сама не справлялась.

Лика с сомнением потрогала свою шевелюру. Волосы, конечно, имелись и даже неплохие, светло-золотистые и лежали красивыми волнами, но справиться с ними можно было запросто.

И все же Лика не видела другого подходящего имени. Судьбы бабушек ее не впечатляли, бабушка Катя вышла замуж за нелюбимого, которого так и не сумела полюбить, невзирая на все свои старания и поговорки, что стерпится и слюбится. А бабушка Леля хоть и жила с любимым мужем, но тот был самого слабого здоровья и оттого умер совсем молодым.

– Нет, больной или нелюбимый муж мне не нужен, – решила Анжелика. – Решено, побуду пока что для всех Верой.

И что бы вы думали! Стоило Анжелике наречь себя Верой, как вокруг нее образовался какой-то вакуум из мужчин. Всех кавалеров, которые еще вчера обивали ее порог в поисках хотя бы мимолетной улыбки или другого знака внимания, внезапно как корова языком слизнула. Все куда-то исчезли. Просто невероятным образом замолчал телефон, угасла переписка в чатах, странички в соцсетях и те опустели.

– За три дня ни одного нового приглашения! – удивлялась наша новая Вера, вчерашняя Анжелика. – И даже те свидания, которые были назначены загодя, отменились!

За сочувствием Анжелика обратилась к своим подругам, двум сестрам – Скарлетт и Меланье. Уж они-то должны понять и разделить тяготы ее мятущейся души.

Эти две несчастные также удостоились чести быть названными в честь романтических героинь.

Сказать точно, повторили ли они судьбу этих персонажей, было нельзя. Обе сестры своих настоящих имен ужасно стеснялись, и поэтому уже давно переиначили себя, заставив всех звать себя Летой и Ланой.

Но к переживаниям Анжелики обе они отнеслись сочувственно.

– Это и к лучшему, что все кавалеры исчезли, – утешила Лана.

– Все эти мужчины знают тебя как Анжелику, – добавила Лета. – А ты теперь – Вера!

– И что мне делать? Старые ушли, а новых-то не появилось!

– Как Анжелика ты стала слишком избалованной, – мягко попеняла ей Лана.

А Лета воскликнула:

– Надо же, не появилось! И не появятся, если сама инициативу не проявишь! Кавалеров самой искать надо!

– Чего же их искать-то? – искренне удивилась Анжелика. – Небось не грибы! Сами придут.

Но сестры ее торжественно заверили, что это к Анжелике мужчины могут приходить целыми толпами, а вот Вере придется самой хорошенько побегать и поискать подходящий вариант.

Анжелика прямо растерялась:

– И где же мне их искать? Я этого никогда не делала. Девчонки, подскажите, куда обратиться? В клубе вчера была, так улов нулевой. Меня словно бы для мужчин не существует.

– Поищи на сайтах знакомств, – посоветовала Лана.

– Их в интернете сейчас целая куча! – добавила Лета. – Только выбирай!

Что же, приняв чужое имя, приходится принять и новые правила игры, и все связанные с новым именем проблемы. Анжелика не роптала. Все-таки ее прабабушка жила со своим мужем долго и счастливо. Во всяком случае, куда дольше и счастливей, чем все прочие ее родственницы.

Узнать бы, где она со своим мужем познакомилась. Анжелика позвонила тетке, та сказала, что предков свела сваха.

Ну, современная сваха – это и есть сайты знакомств. И, вернувшись вечером домой, Анжелика засела за работу.

Некоторые сайты ей подсказали подруги, другие предложили себя сами.

Едва Всемирная паутина поняла, что для счастья нужно в данный момент Анжелике, то как по волшебству перед Анжеликой стали появляться разнообразные ссылки и реклама того или иного сайта знакомств. Для молодых людей, для среднего возраста, для глубоко преклонного возраста женихов и невест. И конечно, имелись сайты знакомств для нетрадиционно ориентированных личностей всех полов, сортов и мастей, которые так и мечтали заполучить в свои сети очередного неофита.

Но на такое Анжелика не повелась:

– Нет, мне нужен муж, а выходить замуж за того, кто будет меня хлестать по попе или потребует, чтобы я его подвешивала на крюках к потолку, мне не подходит. Не по мне такие развлечения. Если еще время от времени, возможно, но на постоянной основе – это уж увольте.

В целом сайты знакомств Анжелику порадовали богатством выбора. Она выложила свои фотографии, не забывая всюду подписываться Верой, и стала ждать. Но очень скоро убедилась, что и тут Вера не пользуется той популярностью, какой пользовалась в свое время Анжелика.

– Очень странно получается, – недоумевала Анжелика. – Это же я, мое лицо, моя фигура, мои ужимки, привычки и голос. Изменилось лишь имя. Но стоило ему измениться, как моя популярность среди мужчин резко упала. Получается, что они готовы любить Анжелику, но не желают обожать Веру?

И все же Анжелика вынуждена была признать, что изменилось и еще кое-что. Больше на ее призывы не откликались такие роскошные мужчины, как прежде. Если раньше менеджеры среднего звена, зарабатывающие до ста тысяч в месяц и раскатывающие на взятой в кредит тачке эконом-класса, Анжеликой даже не рассматривались, то для Веры именно такие кавалеры были пределом мечтаний.

В основном к знакомству с Верой предлагались женихи с куда худшим материальным положением, зачастую, даже без собственного автомобиля.

– Интересно, а если бы я назвалась Клавой, то ко мне и вовсе всякие забулдыги стали бы клеиться? Зоей, то честные работяги? А если Гердой, то вовсе неугомонные путешественники?

Но дальше экспериментировать с переменой имени Анжелика не собиралась. Не такими уж безобидными оказались эти эксперименты. И это еще хорошо, что она сгоряча сразу не записала себя в паспорте Верой. Каково бы ей было, избалованной мужским вниманием и подарками, вдруг так резко перейти к кавалерам, скажем так, среднего и даже очень среднего уровня?

– Ничего не понимаю, – бормотала Анжелика, стараясь выискать в куче женихов хоть кого-нибудь подходящего.

Хотя какая там куча, к чему себе врать. Набралась лишь небольшая кучка из тех, кто согласен был пригласить Веру на свидание.

– И ни на одно из этих свиданий я идти не хочу, – пожаловалась Анжелика. – Один пишет, что обожает природу, предлагает встретиться в парке. Я спрашиваю, а если дождь? Он пишет, что-нибудь придумаем. Я в полной уверенности, что мы с ним пойдем в кафе, присылаю ему значок пирожное, а он присылает мне в ответ смайлик в виде зонтика. Он всерьез думает, что мы пойдем с ним гулять под дождем под зонтиком?

– А что тут такого? Очень романтично.

– Нет! Он просто хочет сэкономить деньги, зажав поход в кафе! – гневно заявила Анжелика. – Да на мне так явно еще никогда и никто не экономил!

– Больше никаких вариантов не предлагают?

– Есть еще парочка не совсем адекватных товарищей. Один сразу зовет на день рождения в эти выходные на дачу к его друзьям.

– Так поезжай!

– С незнакомым человеком в незнакомую же компанию? За кого ты меня принимаешь?

– Я бы поехала, – вздохнула Лета. – А кто еще?

– Последний какой-то вообще странный. На свидание не приглашает, шлет мне стихи, кстати говоря, очень приличные, но одними стихами сыт не будешь, да и не люблю я стихи.

– И это все?

– Все, кто мне написал.

– А что тебе мешает самой кому-нибудь написать?

Такой вариант Анжелика никогда раньше даже не рассматривала, просто не было такой необходимости. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Конечно, будучи Анжеликой, ей бы даже не пришлось заниматься подобной ерундой, но Вере, похоже, приходилось в этом мире не так сладко.

Перебирая кавалеров, Анжелика все время старалась контролировать свои мысли, напоминая себе, что она ищет не кавалера для легкомысленной Анжелики, а мужа для серьезной и ответственной Веры.

Несколько кандидатов отпали сразу. Для Анжелики, любящей с шиком проводить свое свободное время, эти несколько мужчин подошли бы идеально. Но для Веры, желающей выстроить образцово-показательный семейный очаг, никак не годились.

– У них всех на мордах написано, что они скачут из койки в койку, нигде подолгу не задерживаясь.

И Анжелика недрогнувшей рукой отправляла очередного красавчика в «черный список».

Внезапно рука у нее замерла. С фотографии на нее смотрел блестящий мужской торс. Что было выше, Анжелика не видела, поскольку не могла оторвать глаз от блестящих трицепсов и мощных накачанных грудных мышц. А еще говорят, что мужчины пялятся на женскую грудь. Сейчас Анжелика дала бы сто очков форы любому похотливому самцу. При виде этих мужских сосков у нее даже слюноотделение увеличилось, того и гляди, закапает всю клавиатуру.

Но дальше этого дело не пошло, потому что, когда Анжелика попыталась разглядеть, что делается у этого кандидата ниже пояса, то наткнулась взглядом на заросли необычайно пышных и крупных георгинов.

– Не может быть, – пробормотала она. – Мужик в клумбе? Это же не баба.

И все же приходилось признать, что зацепивший ее кавалер стоял чуть ли не по пояс в роскошных георгинах, переливавшихся всеми оттенками радуги.

– Сколько же тут сортов, – оценила Анжелика, не чуждая всему прекрасному. – И какие огромные шапки цветов!

Каждый цветок был с голову взрослого человека. И над всем этим великолепием колыхалась физиономия самого жениха – загорелая, с белоснежной улыбкой и ярко-синими глазами.

– Не может быть, – повторила Анжелика. – Он еще и сам из себя красавец!

Разумеется, против такого сочетания – мощного торса, синих глаз и цветущей гряды с георгинами – устоять было просто невозможно. И Анжелика стала читать, что кандидат пишет о себе.

Написано было немного, но и то немногое весьма обнадежило Анжелику. Сергею было тридцать пять, он был разведен, но детей не имел, в данный момент служил в МЧС и имел хобби – был страстным цветоводом и огородником. Все те роскошные цветы, которые окружали его на фотографии, были выращены им самим. Цветы Анжелика всегда любила, и эта фотография склонила ее окончательно к тому решению, которое, как выяснилось впоследствии, перевернуло всю ее жизнь.

Сергей ответил быстро. Впору было подумать, что он только и ждал, когда ему напишут. На какой-то миг Анжелике стало не по себе от той скорости, с которой все развивалось. Не успела она подумать, как уже послала приглашение познакомиться. Не успела подумать, правильно ли сделала, уже получила подтверждение. Сергей сразу же написал, что приглашение Анжелики его очень заинтересовало. Он начал переписку, и Анжелике приходилось прикладывать много усилий, чтобы с непривычки не выдать себя. Она ведь представилась ему Верой, приходилось держать ушки на макушке, и не прошляпить тот момент, когда Сергей обращался к ней по этому имени.

С тех пор Анжелика много думала, а случилась бы с ней та история, которая случилась, если бы она назвалась Сергею своим настоящим именем? И всякий раз приходила к мнению, что вряд ли стала бы размениваться на какого-то там страстного садовода, который обрабатывал чуть ли не треть гектара земли, заняв его под цветы и огородные грядки.

Сергей оказался приятным человеком. Он не скрывал своих чувств. И глубокая обида на жену, которая его бросила и сбежала с другим мужчиной, весьма далеким от садово-огородных дел, до сих пор чувствовалась в его голосе.

Про себя он рассказывал охотно, вот только все его рассказы вертелись вокруг одной темы – его огорода.

– У меня освоено почти тридцать соток, и еще десять я планирую освоить в следующем году. Сейчас занят перекопкой земли, чтобы весной можно было сразу же устроить в этом месте картофельное поле. Планирую высадить на нем семенной картофель супер-суперэлиты. Если размножить, то на следующий год с суперэлиты можно будет собирать по ведру с одной картофелинки.

– Это какие-то сказки.

– Это наука! – очень серьезно ответил Сергей и принялся повествовать про выведенный в лабораториях, очищенный от всех инфекционных болезней и освобожденный от всех генетических проблем картофель, который один способен дать гигантский урожай.

Анжелика изо всех сил старалась слушать внимательно, и даже время от времени вставлять подходящие по смыслу реплики.

– Значит, десять соток засадишь картошкой?

Сергей тут же озабоченно откликнулся:

– Думаешь, маловато будет? Да, ты права, нужно будет пригнать трактор и вспахать еще десять соток.

К этому времени Анжелика уже просмотрела другие фотографии Сергея, и была под впечатлением от длинных, уходящих куда-то вдаль ровных гряд, на которых были высажены лук, морковь, свекла, капуста и другие овощи. А уж десять соток, занятых под картофель, и вовсе показались девушке настоящим полем.

И у нее невольно вырвалось:

– Зачем тебе столько?

Этот вопрос Сергей проигнорировал, зато принялся живописать все прелести выращенных на своей земле овощей и ягод. Спорить не приходилось, экологически чистые редиски и морковка куда полезней, да и вкусней тех, что продаются в магазинах. Да и домашняя картошка не идет ни в какое сравнение с фермерской или, тем более, той, что продается в крупных супермаркетах. Но все-таки сколько той картошки человеку на зиму нужно? Ну, десять мешков, и то много будет. А Сергей, судя по его словам, собирал тоннами.

– Куда ты ее деваешь, если живешь один?

– Друзьям раздаю. Детям в детский дом отвожу. Просто хорошим людям предлагаю.

Анжелика удивилась еще сильней:

– Раздаешь все то, что с таким трудом выращиваешь?

– Только излишки. А еще закатки, всякие там соленья, салаты, лечо, аджики и маринады. Баночек триста себе оставляю, остальное раздаю, тысячи полторы в сезон выходит.

– И закатки тоже сам делаешь?

– Сейчас сам, – погрустнел Сергей. – А раньше этим занималась моя жена. Как же мне ее не хватает, ты не представляешь!

Только после этих слов кандидата в женихи Анжелике стала окончательно понятна причина развода Сергея. А она-то ломала голову, пытаясь понять, по какой причине бывшая жена бросила этого замечательного мужчину. Но полторы тысячи банок овощной консервации за осень кого хочешь заставят сбежать, сверкая пятками.

Теперь оставалось понять следующее: нужно ли самой Анжелике такое счастье? И даже не совсем так, потянет ли она его с огородом и картофельным полем в придачу?

Глава 2

Пару дней Анжелика думала. Ее качало как на весах. То она склонялась к одному мнению, то к другому.

Чтобы окончательно разобраться в своих чувствах, Анжелика решила нанести визит своему предполагаемому жениху. Ведь не даром умные люди говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

– Поеду посмотрю, – решила она. – Может быть, вблизи все окажется не так уж и страшно.

Увы, вблизи все оказался еще хуже. По фотографиям Анжелика как-то не до конца сознавала масштабы занятых под посевы и посадки огородных гряд. Но когда увидела воочию, то сперва не поверила своим глазам.

– И это все твое?

– Мое!

Сергей не скрывал своей гордости. А у Анжелики случился легкий шок. Когда же она увидела кладовую, в которой хранились уже приготовленные запасы, то ей стало по-настоящему дурно. Вдоль длинных полок выстроились батареи трехлитровых стеклянных банок. Их пузатенькие бока матово поблескивали в электрическом свете, а туго набитые в них помидорки, огурчики и разноцветные салаты радовали глаз всякому любителю домашних закусок. На стеллаже стояли литровые закрутки, набитые все теми же перцами, баклажанами, чесноком и даже луком.

– Красиво?

– О да!

– Хотела бы тоже попробовать?

– М-м-м…

К своему сожалению, Анжелика имела некоторое представление о том адском труде, который нужен, чтобы заполнить все эти банки. Ее бабушка по папиной линии каждую осень занималась заготовками. Но в трехлитровых банках она делала огурцы и компоты. А что их там делать? Банку набил, да кипятком залил. Тоже трудоемко, потому что воду сливать, а затем повторно кипятить нужно было до трех раз. В последнее кипячение полагалось в воду уже добавить уксус, сахар, соль и пряности, таким кипящим маринадом и заливать, а иначе банки взрывались. Но все равно, одно дело напихать в банку яблочки «белого налива», а потом заливать их раз за разом кипяточком, в третий раз добавив в него сахарку, и совсем другое – в ту же банку напихать мелко поструганный перец, баклажаны и что уж там было уложено у Сергея в этих банках, и сказать было трудно. Это же все еще нужно было нарезать.

– А вот и варенье из облепихи.

Анжелика повернулась в ту сторону и застонала при виде длинного ряда банок, заполненных густой янтарной жидкостью, с толстеньким слоем выступившего сверху темно-оранжевого, почти коричневого масла.

Они один раз с бабушкой по маминой линии готовили варенье из облепихи, получилась маленькая баночка, но Анжелика до сих пор с ужасом вспоминала свои исколотые в кровь пальцы и руки, которыми она обирала ягоды с этого колючего дерева. А чтобы заготовить облепиху в предложенных Сергеем масштабах, с руками можно было проститься, они полностью остались бы на шипах облепихи.

– Тут у меня томатный сок и закатки для борща.

Если к томатному соку у Анжелики особых претензий не было, отжать да прокипятить, то ровные ряды заправки для борща вновь вызвали у нее болезненный стон.

По недоразумению, Сергей принял его за стон восторга и зависти.

– Впервые видишь такое богатство?

– Впервые, – умирающим голосом подтвердила Анжелика.

– Хотела бы тоже так уметь?

Ответа на этот вопрос Анжелике в очередной раз удалось избежать, потому что в этот момент во дворе раздался какой-то шум, и Сергей выскочил из кладовой.

Анжелика осталась одна. Сначала она хотела последовать за Сергеем, но потом решила еще немного посмотреть, что тут и как.

Дело в том, что чисто внешне Сергей ей понравился. Да и кому бы не понравился такой красавчик? И Анжелика хотела для себя понять, сможет ли она, в принципе, одолеть хотя бы половину той работы по заготовкам, которая ей, по-видимому, предстояла. Ну или если не половину, то хотя бы часть, одну маленькую – малюсенькую частичку.

Девушка ходила вдоль полок, присматриваясь к содержимому банок и пытаясь для себя смекнуть, как тут можно исхитриться и облегчить себе жизнь.

Допустим, овощи на салаты можно рубить не вручную, а с помощью кухонного комбайна. Тогда дело пойдет в разы быстрее.

Но все равно объем заготовок впечатлял. И Анжелика склонялась к мнению, как бы ни хорош собой был Сергей, все-таки ей лучше от его кандидатуры отказаться. Не потянет она такую работу, даже ради Сергея не потянет.

Одна из банок привлекла к себе ее внимание. В ней были плотно уложены слоями крохотные патиссончики, помидорки-черри и совсем уж малюпусенькие огурчики, корнишоны, так они назывались. Но был еще один тонкий слой чего-то белого, что вызвало у Анжелики недоумение.

Она даже сняла банку с полки, желая поближе рассмотреть ее содержимое. Но понять, что это за тонкая белая пленка в самой середке банки, не получалось. И при этом в соседних банках с точно таким же содержимым, никакой белой прослойки не наблюдалось.

– Плесень?

Но маринад был совершенно прозрачным, признаков порчи на овощах не наблюдалось. Анжелика уже хотела вернуть банку на ее место на полке, но внезапно передумала.

– А с другой стороны, – размышляла Анжелика, прижимая к груди загадочную банку, – осень уже заканчивается, поля и грядки стоят почти пустые, всего-то и осталось, что убрать и переработать капусточку.

Тем более что грядка с капустой у Сергея была всего одна. Да, большая, но одна. Немного смущало, что капуста на ней была какая-то необычная, листья у нее были словно кружевные. Но Анжелика решила сейчас с этим не заморачиваться и дать Сергею добро. До следующего заготовительного сезона еще почти целый год, за это время она либо сумеет переубедить Сергея не сажать так много, либо… либо она оставит мужика сразу после того, как в следующем году на грядках созреет первый огурец.

Решив для себя эту проблему, Анжелика вновь повеселела.

Она вышла из кладовой и попыталась разыскать Сергея. Она несколько раз его окликнула, но ответа не услышала.

– Где же он?

Пройдя по дому, она заглянула в несколько комнат.

В одной из них ее внимание привлек к себе фотопортрет молодой женщины, висящий на стене. Женщина была не только молода, но и хороша собой. У нее были белокурые локоны, красиво обрамлявшие ее миловидное личико. Большие, широко распахнутые голубые глаза доверчиво взирали на этот мир. А на округлых щечках играл живой румянец.

– Хорошенькая, – не без зависти произнесла Анжелика. – Кто она? Дочь? Младшая сестра?

Но не было ни малейшего родственного сходства в чертах этой женщины и самого Сергея. Да и знаменитое женское чутье подсказывало Анжелике, что повод присутствия этого портрета в жизни Сергея далеко не столь невинен.

– Наверняка жена! Та самая! Бывшая!

И жгучая ревность опалила сердце Анжелики. Если мужчина давно развелся со своей женой, а дома у него до сих пор на видном месте красуется ее портрет, значит, далеко не все между ними кончено.

Какое-то время Анжелика постояла перед изображением красавицы, пытаясь понять, сможет она соперничать с ней за место в сердце у Сергея или нет.

Прикидывала долго и наконец решила:

– Если эта баба жива, то смогу!

Вот мертвой соперницы Анжелика боялась сильнее, чем живой.

Бывали в ее прошлой жизни случаи, когда ей приходилось признавать свое поражение в борьбе за сердце мужчины. И уступать всегда приходилось усопшим возлюбленным. Умершие, как известно, уже не совершают новых ошибок. И потому в памяти тех, кто любил их, образ умершей жены или невесты постепенно очищается от всего ненужного и грязного, и из него выкристаллизовывается этакий светлый ангел, сравниться с которым ни одна живая грешница была не в состоянии.

Анжелика даже щелкнула фото на память, решила дома еще разок вглядеться в черты лица этой девушки.

И тут она услышала на улице какой-то треск, потом грохот и почти сразу звон чего-то металлического. Затем раздались громогласные проклятия, звучащие сразу на несколько мужских голосов.

И Анжелика поспешила на шум, который раздавался где-то за домом.

Обогнув дом, девушка буквально окаменела.

За домом проходила грунтовая дорога, над которой сейчас поднималось густое облако пыли. И в этом облаке вырисовывался силуэт то ли птеродактиля, то ли дракона, то ли еще чего-то столь же фантастического и ужасного. И это чудовище надвигалось на нее, неотступно и неудержимо! Вокруг чудовища суетились какие-то люди, с криками пытаясь помешать этому наступлению.

– Держи его!

– Цепи крепи!

– Заворачивай!

В раздающихся голосах звучал страх.

– Ой, мамочки! – пролепетала Анжелика, отступая назад, пока это было возможно.

Но когда она уперлась в стену дома, то отступать дальше стало некуда.

Внезапно раздалось жуткое рычание, от которого Анжелику кинуло в жуткий холод. А уж когда чудовище с диким уханьем ринулось на нее, девушка и вовсе чувствовала, как душа буквально ушла у нее в пятки.

Анжелика не умерла от страха только потому, что просто не сообразила, что это будет хорошим выходом. Умереть и больше уже ничего не бояться. Еще лучшим выходом было бы сбежать, но душа у нее в пятках оказалась неожиданно такой тяжелой, что Анжелика буквально не могла двигаться. Ее просто приковало к одному месту.

Раздался какой-то нарастающий треск, потом земля содрогнулась, и Анжелика поняла, все – это конец.

Единственное, что она смогла придумать, – закрыть глаза и шептать слова молитвы, надеясь, что смерть ее будет быстрой и легкой.

Но вот уже все молитвы были прочитаны, пора бы и вознестись, но Анжелика чувствовала, что она все еще была жива. Более того, зловещего скрипа и уханья больше не раздавалось, а к рычанию и мужским крикам Анжелика уже притерпелась.

Вынести какую-то информацию из этих воплей она не могла. Они содержали в себе исключительно ненормативную лексику. Но все же Анжелика рассудила, что если люди так орут, то и они живы и более или менее здоровы. И тогда она открыла глаза.

Пыльное облако немного рассеялось, и стала ясна причина всего случившегося. Перед Анжеликой громоздилась гора каких-то металлических труб, а пыль летела из лопнувших пакетов с цементом. Тот рычащий звук, которой напугал Анжелику в самом начале, издавали своими моторами два грузовика, стоящих на улице. Видимо, на одной из грузовых машин привезли заказанный Сергеем груз, а на втором прибыл небольшой подъемный кран, который должен был этот груз перенести в назначенное место. Но что-то у рабочих пошло не так. Сначала кран уронил поднятый груз, а теперь подъемный кран и сам валялся на земле. Это его среди поднявшейся в воздух густой цементной пыли увидела Анжелика, увидела и со страху приняла за фантастическое чудовище.

От облегчения она расплакалась.

– Какое счастье! Жива!

Ощупав себя, она поняла, что пострадало лишь ее самолюбие. Все остальное цело и невредимо.

На подгибающихся и все еще плохо слушающихся ее конечностях она доплелась до своей машины, села за руль и попыталась отъехать от этого места, где ей довелось пережить такой ужас.

Прощаться с Сергеем она не стала. Во-первых, сейчас ему было не до Анжелики. А во-вторых, Анжелике хотелось побыстрее унести отсюда ноги.

– Мне кажется, это был знак. Знак того, что с Сергеем нам не по пути.

В ближайшем магазинчике Анжелика купила бутылку воды, которую с жадностью выхлебала до дна, не отходя от прилавка.

– У вас все в порядке? – спросила продавщица, глядя на девушку добрым и участливым взглядом.

– Угу, – кивнула Анжелика. – Просто пить очень хочется.

Не вступать же ей в объяснения с незнакомой тетенькой, не объяснять, в какую передрягу угодила в поисках желанного замужества.

Но продавщица не унималась:

– Если что, если полицию нужно, так я могу вызвать.

Не отрывая губ от бутылки, Анжелика пожала плечами. Мол, ко мне-то это какое может иметь отношение? Вам надо, вы и вызывайте.

Села в машину и поехала дальше. От воды Анжелике почти совсем полегчало, она немного пришла в себя и поняла, что нужно завернуть на бензоколонку.

На бензоколонке к ней тоже было повышенное внимание, тут поинтересовались, не нужен ли Анжелике врач.

И девушка-заправщица точно так же внимательно смотрела на Анжелику, а потом предложила точь-в-точь, как продавщица в магазине:

– Если что, то я могу для вас вызвать «Скорую».

– У меня все прекрасно!

– Да?

Девушка ей явно не поверила.

– А так и не скажешь!

– На себя посмотри! Лахудра!

Кипя от негодования, какое хамство, Анжелика вылетела с бензоколонки и плюхнулась за руль своей машины.

– Все! Теперь прямо домой!

Но сделать это оказалось не так-то просто. Уже через пару километров ее остановил гаишник. Господи, что за день такой!

– Ваши документы.

Анжелика протянула ему права и документы на машину, но молодой офицер смотрел не на них, он не сводил глаз с девушки.

И снова последовал все тот же вопрос:

– У вас все в порядке? Если что, то я могу вызвать дежурную бригаду.

– Слушайте, какое вам всем до меня дело? – возмутилась Анжелика. – В магазине приставали. На колонке привязались. Теперь вы интересуетесь! Отстаньте! Что вам всем от меня надо?

Офицер смутился:

– Просто у вас что-то такое с лицом.

– С лицом? Что с лицом?

Анжелика взглянула в зеркало и ахнула. Вместо лица у нее была тусклая серая маска, испещренная продольными грязно-розовыми полосками. К тому же полоски были неровными и создавали эффект то ли рыцарского забрала, то ли шлема хоккейного вратаря. И все это великолепие обрамляли ставшие седыми космы.

– Ой, мамочки! – во второй раз за сегодняшний день воскликнула Анжелика.

Первым делом она схватилась за волосы. Где ее чудесные золотистые кудри? Под руками у Анжелики вместо шелковистых локонов было что-то, больше похожее на жесткую проволоку. Кошмар и ужас! Она в один день поседела! Прощай счастливое замужество!

– А с лицом что? Почему оно твердое?

Анжелика принялась неистово тереть лицо руками. Под пальцами что-то крошилось и сыпалось. В полнейшем замешательстве Анжелика пошевелила пальцами, посыпалась какая-то серая пыль.

И тут ее осенило.

– Это же цемент! – воскликнула Анжелика.

Во время падения груза цементная пыль поднялась в воздух, а потом осела на все вокруг, включая лицо и волосы Анжелики. А когда девушка разрыдалась от облегчения, слезы проделали в цементе у нее на лице неровные дорожки, заодно смочив цементную пыль, которая потом высохла и застыла…

– Вот почему кожу покалывало! – догадалась Анжелика и пошутила: – Эффект цементной маски.

Но патрульный юмора не понял и искренне удивился:

– Вы делали маску из цемента?

Вот чудик! Анжелика неожиданно пришла в хорошее настроение.

– Ага! А еще волосы с его помощью покрасила дома!

И она потрясла одну прядь, отчего в салоне машины вновь поднялось маленькое облачко, а офицер поспешно отступил на шаг назад, оберегая форму от едкой пыли.

– Счастливого пути!

Документы он отдал без единого лишнего слова, и довольная Анжелика покатила обратно в город. По пути она сделала лишь одну остановку, когда с помощью нескольких влажных салфеток почти дочиста оттерла цементно-полосатую раскраску своего лица. И когда из-под слоя пыли проглянула и чуть тронутая золотистым загаром кожа, и вновь заулыбался маленький аккуратный ротик, и заиграли ямочки на щечках, Анжелика счастливо засмеялась и послала своему отражению поцелуй в зеркале.

Пока она умывалась, ей позвонил Ярик. Это был тот самый кавалер, который предлагал поехать в выходные на шашлыки на чью-то дачу. Анжелика уже раз пять ему сказала, что одна никуда с ним не поедет, но Ярик оказался настырным.

– Не хочешь на дачу, на день рождения, поедем на шашлыки на турбазу.

Хрен редьки не слаще! С первым встречным на турбазу! Она себя не на помойке нашла.

Разумеется, ничего такого Анжелика не сказала, потому что все-таки была хорошо воспитанной девушкой. А Ярик ничего плохого и не подумал.

– Если ты сомневаешься насчет нашей поездки, боишься или что, то возьми с собой подругу. У тебя есть подруга, чтобы пригласить с собой? Потому что если что, то я друга для твоей подруги уже нашел.

– Что?

– А что? Чтобы ей там скучно не было. Представь, все девчонки будут со своими кавалерами, а твоя подружка одна. Как минимум, она будет чувствовать себя некомфортно. И как максимум потребует, чтобы вы с ней пораньше уехали бы домой.

– А тебя это не устраивает?

– Я хочу заполучить тебя на все выходные.

– Да? И что же мы там будем делать?

– Отлично проведем время! – заверил ее Ярик. – Турбаза – высший класс, тебе обязательно понравится.

– И где турбаза?

Про себя Анжелика решила, если турбаза в какой-нибудь глуши, то она туда ни одна, ни с подругой не сунется.

– Место неподалеку от города. От силы полтора часа на машине.

Ничего себе недалеко! Сергей и то живет ближе! До него Анжелика добиралась всего час двадцать.

А Ярик продолжал уговаривать Анжелику:

– На турбазе вполне цивилизованно. Озеро, вокруг него домики, возле домиков площадки для мангалов. В общем, дом отдыха со своей администрацией. Немного скучновато, сам-то я предпочитаю забраться в такую глушь, где не ступала еще нога человека, но, думаю, ты в первый раз в незнакомой компании в таком месте будешь нервничать. А то и вовсе откажешься ехать. Лично я бы на твоем месте отказался.

– Скинь мне название турбазы, и я подумаю.

– Думай! Но не очень долго.

– А то что? – подзадорила его Анжелика. – Пригласишь вместо меня другую девчонку?

– Нет, просто тогда я тоже не поеду.

Дома Анжелика в первую очередь забралась в душ. Цементная пыль с волос отмывалась хуже, чем она представляла. Волос было много, и грязно-серые струйки еще долго стекали в ванну.

Наконец, все отмылось, и довольная собой Анжелика накинула на плечи полотенце. И тут раздался звонок в дверь.

Анжелика вздрогнула. Кто бы это мог быть? За окном уже давно стемнело. У Анжелики даже мелькнула мысль затаиться и не открывать, но в дверь звонили, потом стали колотить, а потом раздался знакомый голос.

– Анжеличка, открывай, родная!

Это была Констанция! Еще одна жертва родительских амбиций, которая расплачивалась теперь за их фантазии неустроенной и бурной личной жизнью. Мужья сменялись любовниками, любовники мужьями. Бывшие жены, тещи и дети пытались несчастную Констанцию отравить. А ведь Констанция была ровным счетом ни в чем не виновата, виной всему было ее имя.

К счастью, пока что отравительницы действовали безуспешно. Но, судя по надрывному плачу за дверью, Констанция пребывала на очередном витке кризиса личной жизни.

Не открыть лучшей подруге Анжелика не могла.

Она широко распахнула дверь и в третий раз за сегодняшний день завопила:

– Ой, мамочки!

Перед ней стояло лохматое существо с синей кожей, обрамленной нежным белым пушком.

– Эт-т-то… Эт-т-то!.. Э-э-э!..

Слов у Анжелики решительно не находилось. Она успела подумать, что цемент, похоже, был не совсем цементом и дал какие-то осложнения на зрение или даже на мозг, но тут существо произнесло:

– Анжеличка, это я, не волнуйся, дорогая.

Существо и впрямь говорило голосом Констанции.

И Анжелика прошептала:

– Это ты? А что с тобой случилось?

И тут Констанция, до того тихо всхлипывающая, уже разрыдалась в голос.

– Злые люди! Гадкие! Если бы ты знала, как мне не повезло.

– Да я уж вижу, – пробормотала Анжелика. – Как тебя угораздило так… посинеть?

– Это все Маргарита.

– Кто это?

– Настоящая ведьма! Принесла же ее нелегкая! Жила бы в своем Мемфисе! Ведь работа у нее там. Родители. Нет, приперлась! К мужу! К любимому, как она говорит. И приехала! Точней, прилетела!

– Как?

– На метле, судя по всему. Ну или на самолете. Не важно, главное, она прилетела к мужу, а там…

– А там ты.

– А там я, – удрученно подтвердила Констанция. – То есть уже не там, ноги моей больше не будет после случившегося. Кстати, Олежа оказался жалким предателем. Как увидел свою Маргариту, мигом сдулся.

– Я тебе говорила, что он хиляк.

К этому времени девушки уже были в ванной. Констанция влезла в душ, а Анжелика ждала подругу, наблюдая, как из-под шторки в сток сначала сбегают ярко-синие струи, потом насыщенно-голубые, а затем и вовсе такие бледно-голубенькие, какими бывают незабудки на исходе своего цветения.

– Ну, в общем… Олежа, он же художник, у него в квартире всяких красок полно. Вот она сгоряча на меня все запасы ультрамарина, которые у него были, и опрокинула. Ему как раз панно настенное заказали, виды моря, завтра должен был ехать на квартиру к заказчику. Все приготовил, а тут жена вернулась, меня в постели увидела и хвать первое, что под руку попалось.

– Ультрамарин.

– Он самый! А потом еще подушкой меня бить стала, я ее тоже, подушки порвались, пух по всей квартире полетел. Ей-то ничего, отряхнулась и порядок, а я в краске была, ко мне пух прилип. Пришлось до тебя пешком бежать, в транспорт меня в таком виде не пускали.

Отмывшаяся кожа Констанции оказалась приятного для глаз светло-голубого цвета. Волосы почти не пострадали, благо Констанция еще в прошлом месяце перекрасилась в брюнетку.

Наклонив голову, Анжелика оценивающе оглядела подругу.

– Слушай, а тебе так даже идет.

– Издеваешься?

– Нет! Правда!

Констанция изучила свое отражение в зеркале, но настроение у нее ничуть не улучшилось.

И она сказала:

– Мне теперь одна дорога, в петлю!

Анжелика даже дернулась:

– Как тебе не стыдно!

– Или утоплюсь.

– Не смей такое даже говорить!

– Тогда с крыши прыгну.

– Прекрати немедленно!

Но Констанция продолжала мрачнеть:

– А что мне остается? С мамой я поссорилась. Когда к Олеже уходила, она меня прокляла, что я к женатому ухожу. К Олеже мне теперь пути тоже нет, появлюсь, его жена меня убьет, она это мне торжественно пообещала. И куда мне деться?

– У меня можешь пожить.

– Правда?

Констанция немного повеселела, но тут же снова нахмурилась.

– Допустим, поживу я у тебя пару дней, неделю, ну, месяц или там год…

– Месяц? Год?

Анжелике стало не по себе. Похоже, она здорово погорячилась, предложив подружке кров.

– А потом что? – продолжала Констанция. – Работы у меня нет. Образования у меня нет. Я же ничего не умею! Туалеты идти мыть? О-о-о! Я ведь уже на всех страничках нахвасталась, что скоро снова выхожу замуж. Платье показала! Туфли! Букет!

– Ты купила платье, туфли и букет, зная, что твой жених пока еще женат на другой женщине?

– Но, во-первых, он мне обещал, что разведется сразу же, как только жена приедет. А во-вторых… ничего я не покупала. В магазине нафоткала. Но теперь все узнают, что меня послали. У-у-у! Какой позор! Мне этого не пережить! Никогда! Лучше спалю себя заживо!

У Анжелики вторично возникло какое-то неприятное чувство, что она поторопилась со своим гостеприимством. А ну как Констанция вздумает гореть прямо тут, в квартире? Терять имущество из-за придури подружки Анжелика была не согласна. И в целях сохранения своего жилья и жизни подруги, мозг у Анжелики заработал в усиленном режиме.

Глава 3

И выход нашелся очень быстро. Даже и искать-то долго не пришлось, он буквально лежал на поверхности.

– Тебе нужно срочно выйти замуж! – выпалила Анжелика. – Тогда никто не станет разбираться, кто там тебя бросил и почему твоего жениха звали Олежа, а замуж ты вышла… скажем, за Лешу!

Констанция вынырнула из газовой духовки, которую она обследовала после того, как окончательно убедилась, что все бритвы в доме у Анжелики безопасные и для сведения счетов с жизнью совершенно непригодные.

– Замуж? – с интересом спросила она. – Замуж – это хорошо. А за кого? У тебя есть кто-нибудь на примете для меня?

– Есть, – не моргнув глазом соврала Анжелика и отправилась звонить Ярику.

Пусть тащит одного своего друга, двоих, троих, пусть всех холостых приведет. Чем скорее Констанция забудет свои мысли о самоубийстве с помощью самосожжения на кухне у Анжелики, тем всем будет только лучше.

Когда вопрос с пикником и женихами для Констанции решился благополучно, Анжелика предложила это отпраздновать и заодно немножечко снять стресс.

Водка у нее была. Хранящаяся в морозильной камере, она радовала глаз своей кристальной прозрачностью.

Но стоило достать бутылку, как она тут же покрылась чудесным толстеньким слоем инея, медленно тающим в тепле комнаты.

– А чем закусывать будем?

– У меня есть отличная закуска!

Несмотря на все перенесенные ею сегодня страсти, Анжелика сумела сохранить баночку с полки в кладовой у Сергея. И сейчас она торжественно поставила ее на стол рядом с бутылкой водки. Извлекла две хрустальные рюмки и тарелочки с золотым ободком и нежным узором из крохотных маргариток. Нашлась в хлебнице и зачерствевшая половинка столичного, из которой получилась целая сковорода отличных гренок. Натертые горчичкой, а другие чесночком, они были просто царской трапезой.

Все это Анжелика выставила на стол и скомандовала:

– Налетай!

Констанция в ответ неожиданно хмыкнула:

– Как странно, сидят две такие томные барышни – Констанция с Анжеликой, обе глушат водку и закусывают ее черным хлебом с огурцами.

Анжелика подруге не ответила. Она была слишком занята извлечением упомянутого огурца наружу.

– И зачем же они ее так крепко закрутили? – пыхтела она, стараясь отвернуть крышку, которая, казалось, намертво прилипла к банке.

– Ты ее поддень ножичком, – посоветовала Констанция. – Легонько!

И в ответ на недоуменный взгляд Анжелики пояснила:

– Мама всегда так делает. Снизу крышку немножечко кончиком ножика поддевает, крышечка делает… чмок! И порядок.

Отца своего Констанция не помнила. Деда, дяди или старшего брата не имела. Жили они всегда вдвоем с мамой, и поэтому Констанция знала много таких полезных штук, облегчающих жизнь женщины в этом большом мужском мире. С младых ногтей девочка прочно усвоила: если невозможно передвинуть тяжелую мебель, нужно под ножки подклеить войлочные прокладочки, на которых даже пианино заскользит по паркету, словно фигурист по льду. Если предмет слишком тяжел, чтобы его поднять и перенести, его можно перекатить на старое одеяло, а потом уже, взяв одеяло за два конца, перетащить тяжесть в нужное место на одеяле, как на санках. Было еще много разных трюков, с помощью которых Констанция и ее мама почти не чувствовали отсутствия в их жизни мужчин.

Вот и сейчас с помощью подсказки Констанции девушки быстро справились с банкой.

Махнули по рюмке и дружно полезли вилками в банку за огурчиками.

– Вкусно! – хрустя огурцом, одобрила Констанция.

– Ты еще помидоры и патиссоны не пробовала.

Попробовали, оценили, под патиссоны махнули еще по рюмашке, снова закусили.

– А теперь под помидорчики.

Под помидорчики водка полилась и вовсе словно родная. Настроение стало заметно лучше. На душе, да и во всем организме как-то сразу потеплело.

И тут раздался звонок. Почему-то у Анжелики сразу екнуло сердце.

Но, взглянув на смартфон, она вздохнула с облегчением:

– Это Сергей.

Голос у Сергея был какой-то напряженный. Анжелика сперва подумала, что это из-за упавшего крана и рассыпавшихся стройматериалов, но Сергей про них даже не упомянул.

Зато он спросил:

– Ты банку у меня в кладовой брала?

Отрицать было бы глупо.

– Д-да-а-а… – протянула Анжелика, отчего-то чувствуя себя провинившейся ученицей.

– А зачем?

Анжелика замялась с ответом. Только сейчас до нее дошло, что не стоило бы без спроса брать у предполагаемого жениха банку с овощным ассорти. Но, с одной стороны, этих банок у Сергея было так много и он так пространно описывал, скольким людям раздает эти банки после завершения заготовительного сезона, что Анжелике показалось, он не будет возражать, если она угостится одной его баночкой. Да и чего греха таить, не ожидала Анжелика, что Сергей заметит отсутствие одной-единственной банки при общем-то их огромном количестве. И как увидел? Как углядел? Переучет он им, что ли, ежедневно делает?

– Зачем тебе понадобилась банка?

Голос у Сергея был совсем уж злым.

И Анжелика неожиданно для самой себя выпалила:

– Хотела научиться такие же вкусняшки для тебя делать! Поняла, что тебе помощница нужна, вот на дегустацию и взяла! Чтобы понять, какой маринад тебе нравится.

У Констанции, которая лучше всякого другого знала, что ее подруга в жизни своей не закрутила ни единой банки, от изумления даже огурец изо рта вывалился. Но Анжелика погрозила подруге кулаком, мол, помалкивай.

Зато Сергей мигом подобрел. Это было слышно по его голосу.

– Надо было мне сказать, – ласково произнес он. – Я бы тебе рецепт сказал. Да и что с того рецепта? Все равно не получится.

– Почему?

– Помимо рецепта нужно еще сырье иметь соответствующего качества. Это самое главное. А где ты его возьмешь?

– Куплю.

– Думаешь, если в магазине корнишоны или те же патиссоны случайно раздобудешь, то у тебя такая же вкуснятина получится?

Дальше последовала подробная лекция на тему здорового и полезного питания, выращенного своими руками. Сергей подобрел, а вот Анжелика совсем заскучала. И если бы не Констанция, которая еще дважды подливала ей в рюмку веселящей влаги, то неизвестно, как бы Анжелика все это выдержала. Ну и закуску Констанция подруге тоже придвигала.

Так что под конец Сергей даже поинтересовался:

– А чем это ты там хрустишь?

– Так твоим огурчиком.

Анжелика чуть не подавилась, сообразив, какую двусмысленность сказала. Но Сергей обрадовался.

– Тогда вот тебе домашнее задание! До выходных закрути пару баночек по имеющемуся у тебя образцу. Овощи можешь на первый раз взять любые. Я потом оценю и выставлю тебе оценку.

Это прозвучало так серьезно, что Анжелика окончательно растерялась.

Сергей еще о чем-то поговорил, кажется, давал советы, как Анжелике лучше справиться с порученной ей работой, говорил долго, словно добрый терпеливый учитель.

А потом объявил:

– К выходным жду тебя в гости вместе с домашним заданием!

Анжелика закончила разговор, подсела к столу, и они с Констанцией махнули еще по рюмке. Похрустели, пожевали, и само собой к Анжелике пришло решение, что не видать Сергею ее ни на этих выходных, ни на следующих, ни на каких-либо других.

– Не мое это! – возбужденно доказывала она больше самой себе, чем Констанции.

Последняя и не думала спорить с подругой. Знай кивала да таскала один помидорчик за другим.

– Не знаю, дело твое, решать тебе, но маринад у этого типа очень вкусный. Он сказал тебе рецепт?

– Нет. Заявил, что это тайна и я должна придумать что-нибудь свое и его поразить. Подозреваю, он просто хочет надо мной поиздеваться. Типа, я ему принесу свое изделие, он все раскритикует, а потом снова начнет хвастаться своими заготовками. И будет прав, потому что кулинар из меня еще тот.

Констанция захихикала, вспомнив кулинарные шедевры своей подруги.

Потом спохватилась и предложила:

– Что это я все одна ем. Ты тоже угощайся!

– Спасибо, уже не лезет.

– А в меня лезет!

И Констанция снова полезла за очередным помидором. Вытащила, заглянула в банку, чтобы определить, сколько еще там осталось, и очень удивилась:

– Ой! А что это там такое?

– Что?

– Похоже на клочок бумаги.

Анжелика тоже заглянула в банку. Действительно, под ближайшим к ним помидором притаился кусочек белой бумаги. Был он невелик, размером с пластиковую карту. И на нем что-то было написано.

– Что это может быть?

– Инструкция? Или рецепт?

– Только осторожнее! – воскликнула Констанция, заметив, что подруга запустила в банку свою пятерню. – Смотри не порви его! Вдруг это и впрямь рецепт? Тогда отнесу его моей маме, пусть она наделает таких вкусняшек. К каждому празднику по баночке будет в самый раз.

Анжелика извлекла бумажку и с недоумением поднесла ее поближе к глазам.

От долгого нахождения в маринаде бумажка стала почти прозрачной, но все-таки написанные на ней карандашом слова были хорошо видны и сейчас.

– «Помогите! – прочитала Анжелика. – Умоляю, спасите, или мне конец!»

После прочитанного возникла пауза.

Констанция вернула на тарелку надкушенный ею огурец и теперь испуганно поглядывала на банку.

– Это что, шутка такая?

– Я не знаю. Но если человеку нужна помощь, мы должны ему помочь.

Констанция взглянула на крышку, на которой значилась дата.

– Двадцать восьмое августа этого года. Эта записка попала в банку почти два месяца назад!

– И что из этого?

– Если автор опасается за свою жизнь, возможно… его или ее уже нет в живых.

– Тогда нужно разузнать, что случилось с этим человеком.

– А как?

– Через Сергея! Как-то же эта записка попала в банку! Я же сразу обратила внимание, что между слоями виднеется что-то беленькое, но я только сейчас поняла, что это такое было. Письмо с мольбой о спасении! Этому человеку явно угрожает опасность. И я – его единственная надежда.

– Не скажи, – покачала головой Констанция. – Неизвестно, может, он во все банки подряд запихивал эти записки с просьбой о помощи. Может, их уже куча народу нашла. Может, этого человека уже давно спасли.

– Что-то никого я из этой кучи спасателей возле дома Сергея не наблюдала.

– Так это тебе невтерпеж бежать и спасать. А те люди спокойные да разумные, нашли, прочитали, помогли.

– Ага! – хмыкнула Анжелика. – Или прочитали и выкинули. Их это не касается напрямую, так нечего и голову забивать.

– Вот-вот, разумные люди именно так и поступают.

И Констанция замолчала, всем своим видом желая показать, что и им с Анжеликой нужно поступить спокойно и разумно. Выкинуть записку и забыть о ее существовании.

Но Анжелика в ответ ТАК взглянула на подругу, что Констанции все стало ясно – ни спокойствия, ни разумности в решении Анжелики не предвидится.

Вздохнув, Констанция спросила:

– А этот Сергей не говорил тебе, кто ему закатывал банки?

– Говорил, что раньше жена заготовками занималась.

– Жена! А где сейчас находится его жена?

– Сбежала. Во всяком случае, так он мне сказал.

– Я все поняла! – воскликнула Констанция. – Жена никуда от него не убегала! Ей просто надоело возиться с тоннами овощей для заготовок, и она взбунтовалась. И тогда… тогда он посадил ее в какой-нибудь подвал, запер на замок и заставил заниматься заготовками по двадцать четыре часа в сутки. И тебе это тоже грозит! Недаром он потребовал, чтобы ты привезла ему образчик своего искусства. Попробовать хочет, какая ты мастерица! Если хорошая, в подвал! Ты боялась, что он за невкусный маринад тебя критиковать станет, а не подумала, что за вкусный ты и вовсе в темницу угодить можешь! В пожизненное рабство к этому ненормальному попадешь!

– Я уверена, что есть другое объяснение тому, как эта записка оказалась в банке.

– И какое?

– Пока что я этого не знаю, но обязательно выясню.

– Как?

Констанция широко распахнула глаза, глядя на подругу.

Она уже догадывалась, что задумала Анжелика, и потому совсем не удивилась, услышав от нее:

– Приготовлю законсервированные помидоры и поеду в выходные на свидание с Сергеем.

– Ты сошла с ума!

– Почему? Вовсе нет.

– Это опасно!

– Но нельзя же оставить призыв этого человека из банки без внимания. Он попал в беду.

– Сходим в полицию!

Но этот выход тоже не устраивал Анжелику. А если Сергей не виновен? Если записка – это и впрямь чья-то глупая шутка? Тогда получается, что Анжелика сдаст полноценного кандидата в женихи, которых у нее, сказать честно, и так наперечет. Правда, помимо Сергея есть еще Ярик, но до чего же он худенький и маленький. Даже на фотографии видно, какой он миниатюрный мужчина. Внешне Ярик очень серьезно уступал Сергею, который был настоящим красавцем.

И Анжелика заключила:

– Сделаем так, как я решила.

– У тебя ничего не получится, – возразила Констанция. – Хотя бы уже потому, что ты не умеешь консервировать.

– Твоя мама умеет.

– Ты не забыла? Она знать меня не хочет после моего романа с Олежей.

Анжелика хоть и считала, что подруга сильно преувеличивает степень вражды матери, но спорить не стала.

– А бабушка? – спросила она. – Неужели твоя бабушка не одолжит пару баночек по такому случаю?

– А если этот тип начнет тебя допрашивать? Что положила? Да сколько времени мариновала? Нет, ты должна сама все сделать.

Анжелика сердито покосилась на подругу. Она сильно подозревала, что Констанция нарочно ставит ей палки в колеса в деле консервирования, чтобы не допустить рискованного свидания.

– Пошли в магазин!

– Прямо сейчас?

– А чего тянуть? Купим овощей и начнем.

Анжелика так увлеклась своей идеей, что совсем забыла про цвет кожи своей подруги.

Вспомнить об этом пришлось в момент, когда она заметила испуганные взгляды двух тетенек, которые возились у ящика с болгарскими перцами.

До того как подруги к ним подошли, обе они обменивались возбужденными восклицаниями:

– Отличный перец!

– Почти весь красный!

– Жалко, что летом такого не было. Сейчас-то у меня уже все полки банками забиты, ставить некуда.

– А я все равно возьму килограммчиков пять!

Но женщины умолкли, когда у ящиков с перцем возникла Констанция. Еще две дамы, которые до сих пор увлеченно разглядывали помидоры, внезапно бросились прочь, когда Констанция протянула свою нежно-лазоревую руку к крайнему от них помидору.

Анжелика кашлянула, и уже через мгновение возле них на всем обозримом пространстве не было ни единого конкурента.

В итоге девушки набрали два больших пакета перца и пакет помидоров.

На кассе помидоров оказалось почти два кило, перца больше трех. По совету бабушки взяли еще пару головок чеснока.

Дотащили, помыли, почистили и почувствовали, что уже устали. Но отступать было некуда. Груда овощей ждала, когда ее переработают.

– Давай ты будешь резать, а я варить.

Бабушка объяснила, что лучше и вкусней сделать перец в томатной заливке с уксусом, солью и сахаром. И сейчас подругам предстояло пропустить томаты через мясорубку, а перец нарезать крупными дольками и отварить. И все бы ничего, но весь перец, даже нарезанный, никак не желал влезать в кастрюлю целиком, пришлось его отваривать маленькими порциями, на что ушло много времени. Томаты тоже вели себя не лучшим образом, закипая, они брызгались и плевались, но подруги были настойчивы, и томаты все-таки удалось довести до кипения, правда, ценой нескольких ожогов. Потом девушки загрузили в томатное пюре обмякший в кипятке перец и снова все это проварили. Затем добавили уксус, соль и сахар по вкусу и снова проварили.

– А банки-то! – спохватилась Анжелика. – Все готово, а банки еще нужно стерилизовать.

– Бабушка сказала, достаточно просто обдать их кипятком.

Первая банка лопнула сразу, едва в нее налили кипяток.

– Ложку надо было положить, – вспомнила Констанция. – Мама всегда так делала.

Пока искали ложку, разлившийся по столу кипяток из лопнувшей банки протек вниз на пол и угодил Констанции на ногу.

Та запрыгала, перевернула стул, на котором стояли приготовленные для стерилизации банки, те попадали на пол и большая часть их разбилась.

Уцелели всего две штуки, каждая объемом в один литр.

С ними-то Анжелика и стала работать. Теперь действовала она предельно аккуратно, в банки клала столовые ложки и уже по ним заливала крутой кипяток. Ждала, когда стекло равномерно прогреется, потом свежей порцией кипятка еще раз ошпаривала внутреннюю поверхность банок. А потом стала укладывать перец, доставая его из булькающего на плите варева.

К ее огромному удивлению, банок хватило. И из всех пяти килограммов купленных овощей получилось всего-то две баночки. Как так?

– И куда все делось? Ведь были целые горы перца и поляны помидоров.

Закрутив крышки, Анжелика перевернула банки крышкой вниз и плюхнулась на стул, возвышающийся над горой осколков, залитых убежавшим во время заливки томатным соусом, мокрых пятен и семечек перца.

Все вокруг напоминало поле брани. Грязная посуда громоздилась в раковине горой. Повсюду, куда ни посмотри, были какие-то пятна, огрызки и ошметки.

Кое-как подруги смели весь мусор, загрузили посуду в мойку и почувствовали себя так, словно совершили невиданный подвиг.

– Боже, если бы я знала, что это так тяжело, нипочем бы не стала и затевать!

– Зато все получилось.

– Да, но всего две баночки! Мы потратили на продукты больше трехсот рублей, а каждая такая банка в магазине стоит рублей двести. И из-за ста рублей разницы мы столько мучились?

Констанция не ответила. Она зевала так, что рисковала вывихнуть челюсть. Анжелика чувствовала себя не лучше.

Подруги попрощались и расползлись по комнатам, чтобы набраться сил перед новыми свершениями. И, лишь засыпая, Анжелика поняла, что они все-таки забыли положить в свои закрутки чеснок.

Глава 4

Оставшиеся до выходных дни Анжелика провела, стараясь собрать как можно больше информации про своего предполагаемого жениха – Сергея.

Сам он ей в этом активно помогал, названивая каждый день по нескольку раз. Но вот вопрос, можно ли было верить всему, что он про себя рассказывал?

И почему-то Сергей не приглашал Анжелику на свидание, хотя рабочий день у него заканчивался в пять часов вечера. И уже в шесть они могли бы запросто встретиться и куда-нибудь сходить. Но Сергей лишь звонил. И все разговоры сводились к садово-огородным делам. Личных встреч и контактов он до выходных упорно избегал.

Обычно их диалог складывался таким образом:

– Еду сейчас в питомник за новыми саженцами.

– А не поздно сажать?

– Напротив! В самый раз!

– А можно мне с тобой?

– Прости, я уже на КАД. Почему раньше не предупредила, что хочешь поехать?

– А раньше ты и не говорил, что поедешь.

Сергей лишь смеялся в ответ. И так было во всем. Если Анжелика предлагала вместе посетить ярмарку – продажу садовых растений или специализированный центр, то Сергей критиковал и ярмарку, и центр, утверждая, что там торгуют исключительно мошенники, мечтающие облапошить доверчивых покупателей.

– Но я-то не таков! Я езжу за покупками исключительно в проверенное место! Там меня хорошо знают.

Но Анжелику с собой в это проверенное место не брал. И у Анжелики складывалось ощущение, что не берет он ее с собой как раз по причине того, что в этом месте ее Сергея очень хорошо знают. И значит, могут порассказать про него много интересного.

И все же, как ни шифровался Сергей, кое в чем он прокололся.

Во время одного из их телефонных разговоров Анжелика услышала на заднем плане недовольный женский голос, который произнес:

– Миша, я разочарована! Зачем ты меня сюда притащил! Ничего в этом твоем хваленом «Во саду ли, в огороде» хорошего нет! Цены заоблачные. Качество так себе. Поехали к нам на сорок пятый, купим у дедушек-любителей все втрое дешевле и такого качества, что этим «профессионалам» и не снилось.

Что ответил ей муж, Анжелика не услышала, потому что тот говорил значительно тише супруги, его голос заглушил сам Сергей. А вот с дамой не получилось. И таким образом Анжелика узнала одно из тех заветных мест, где так любил бывать Сергей.

– Собираюсь туда съездить, – сказала она Констанции в тот же вечер. – Хочу разузнать про Сергея побольше.

Подруги уже много раз обсуждали эту тему. Сунуться бы к соседям Сергея, да, увы, до ближайших соседей чуть ли не полкилометра. Да и где гарантия, что соседи все поймут как надо. Запросто ведь могут рассказать Сергею про излишне любопытных подруг, интересующихся тем, что их напрямую не касается.

– Если Сергей в чем-то таком виноват, то ни в коем случае нельзя его спугнуть.

Итак, соседи отпадали. Странички Сергея в соцсетях никакой информации не дали, они были на редкость скучны и, похоже, Сергей их давненько не посещал. На сайте знакомств он тоже больше не появлялся, хотя бы в этом он с Анжеликой был честен. И в данном плане садовый магазин «Во саду ли, в огороде» был чуть ли не единственной надеждой разузнать про Сергея хоть что-нибудь. Надеждой, прямо сказать, слабенькой, но кто может помешать человеку надеяться?

Не мешкая, подруги тотчас разыскали адрес садового магазина «Во саду ли, в огороде» и в этот же день поехали туда. Они рассчитывали, что за два-три часа Сергей всяко уж насытится пребыванием там, и к тому же в ближайшее время вряд ли туда наведается.

А значит, продавцы, во-первых, не успеют еще его забыть. И во-вторых, что тоже немаловажно, не сумеют донести Сергею, что им усиленно интересовались две молодые особы.

– Это вам не соседи, с которыми он каждый день может столкнуться.

На всякий случай, Анжелика перед выходом еще и загримировалась, нацепив рыжий парик, который позаимствовала у двоюродного братишки Констанции.

Этому юному дарованию предстояло участвовать на новогоднем представлении в школьном спектакле в роли клоуна. Для этой цели их семьей уже был приобретен костюм к выступлению. Кроме парика туда входил премиленький желтенький непромокаемый комбинезончик с большим капюшоном и круглый красный шарик. К счастью, до выступления было еще далеко, парик мог сгодиться для других целей.

Анжелика потащила подругу к ее тетке не без задней мысли. Авось тетка поможет племяннице воссоединиться с ее матерью.

Семья Берты Алексеевны – тети Констанции – жила через два дома. В ее маленькой квартирке из-за обилия всевозможного хлама, казалось, совсем не осталось свободного места. Было равносильно какому-то чуду, что тут помещаются трое двуногих, двое четвероногих и еще двое пернатых обитателей.

Тетя Берта, ее муж дядя Павлик и маленький Павлик, который в этом году перешел в четвертый класс, представляли собой костяк семьи. Кроме того, с ними жили две огромные лохматые собаки «дворянских» кровей, которых дядя Павлик нашел на улице еще крохотными, умирающими от голода и холода пушистыми комочками и умолил жену приютить их «на денечек».

С тех пор прошло три года, Атос и Портос вымахали в огромных зверюг. Видимо, в их родословной числились преимущественно овчарки, потому внешностью они обладали поистине устрашающей. Но в груди этих монстров с огромными клыками и слюнявыми пастями бились нежнейшие из сердец.

Собаки чуть не сошли с ума при виде Констанции, которую давно не видели. Они лаяли, визжали, кидались ей на грудь, пытались целоваться и падали на пол от избытка чувств, смешно мотали в воздухе лапами и косились веселым круглым глазом на людей.

Как вы? Цените, что мы вас так любим?

– Пошли! Пошли отсюда!

Тете Берте с трудом удалось угомонить собак. И лишь выданные обжорам вкусные сухарики заставили их немного отвлечься.

– Только так можно их угомонить! – с гордостью поведала тетя Берта.

Мол, уметь надо, не всякому такое под силу.

– И вы всегда даете им вкусняшки, когда они так громко встречают гостей? – спросила Анжелика.

– Приходится. Но зато они сразу успокаиваются.

Насчет этого Анжелика бы поспорила. Собаки не отходили от них. А их хвосты виляли с такой силой, что гул от звука ударов стоял по всей квартире.

– Бам! Бам! Бам!

Хвосты были огромные, толстые, таким получишь разок по ноге, синяк будет гарантирован.

Кроме собак и людей, в квартире жили две канарейки, которые были куплены, чтобы петь, но обе оказались девочками и петь упорно не желали. Кроме этого они периодически занимались выяснением отношений, и, чтобы избежать драк, им было куплено два отдельных домика – клетки.

От всего этого в маленькой квартирке было тесновато и чуточку душновато. И не все и не сразу удавалось найти. Например, чайник, чтобы напоить чаем дорогих гостей, спрятался за коробкой от торта.

Торта давно не было, но коробку тетя Берта планировала будущей весной использовать для транспортировки рассады на дачу, а пока что коробка просто хранилась на кухне.

Печенье к чаю нашлось тоже не сразу. Оно притаилось за тремя банками меда – литровой, полулитровой и совсем малюсенькой стограммовой, которые выстроились в виде пирамиды.

В каждой меда оставалось еще прилично, поэтому нужно было держать все три банки на виду, чтобы не забывать о разнообразии.

– Вам какой? Цветочный? Липовый? Или гречишный?

Та же история повторилась с печеньем, его тоже было несколько видов, и каждое лежало в отдельной коробке и занимало отдельное место.

Когда чай был готов, Анжелика подсказала:

– А мы бы насчет паричка.

– Он был где-то тут!

И тетя Берта обвела квартиру растерянным взглядом.

– Где-то тут, – повторила она. – Но вот где?

Пока она рылась по шкафам, Констанция поинтересовалась:

– Как там моя мама?

Констанция напустила на себя делано безразличный вид, а на самом деле внимательно наблюдала за теткой. Но та, поглощенная своими проблемами, лишь пожала плечами.

– Нормально. Вчера с ней созванивалась. А ты с ней совсем не общаешься?

– Нет! Она не понимает моих устремлений! – вздернула голову Констанция.

– Это ты про то, что она хочет, чтобы ты своего женатика бросила? Знаешь, тут она совершенно права. Не дело это мужа у жены уводить.

– Ничего вы не понимаете! – вспыхнула Констанция. – Я пошла дорогой большой любви! И он тоже пошел! Вам всем такое и не снилось!

– Ну-ну! Дорога любви, надо же! Только смотрите, как бы вас эта дорога куда-нибудь не туда не завела.

Констанция промолчала и вскоре вышла вовсе из комнаты, якобы чтобы поговорить с маленьким братцем, а на самом деле – чтобы не наговорить тетке гадостей.

Но Анжелику эти слова заинтересовали.

– Тетя Берта, – вкрадчиво обратилась она к женщине, все еще занятой розыском парика. – Допустим, Констанция этого развратного женатого типа бросит, куда ей идти?

– Как это куда? – удивилась женщина. – Домой, конечно! Вот странное дело! Буквально перед вашим приходом я его достала из шкафа и приготовила, чтобы отдать вам. Да куда же я его положила?

– А мать ее примет?

– Кого? – рассеянно откликнулась тетя Берта.

– Констанцию.

– Ну конечно, примет!

– Это точно?

– Она же мать! Но если хочешь, я могу провентилировать этот вопрос.

И, присев к Анжелике, тетя Берта спросила:

– А что, есть шанс, что Констанция его бросит?

Анжелика воодушевилась. Впереди замаячил реальный шанс сплавить Констанцию к ее матери. Нет, не то чтобы Анжелика не любила свою подругу, но все имеет свои границы, знаете ли.

И поэтому Анжелика как можно многозначительнее кивнула и торжественно произнесла:

– Констанция уже вняла совету матери и ушла от Олега!

– Да ты что! Неужели? Вот счастье-то! А почему?

– Мне она сказала, что разочаровалась.

– Изменил он ей, должно быть. Или жена его вернулась. Но это и к лучшему. Мне этот тип совсем не нравился. Если он жене своей изменял, то и Констанции стал бы изменять. Горбатого могила исправит. И Констанцию он нашу довел до ручки. Она уже вся синяя! Как увидела ее, лапушку, так сердце у меня и замерло. Это надо же так довести девочку, что она прямо голубизной отливает. Слушай, да куда же я задевала этот костюм!

И все же парик нашелся. Он был заботливо упакован в пакет, а пакет висел возле входной двери. Тетя Берта пробегала мимо него в своих поисках не меньше пяти раз. И лишь когда разочарованные девушки уже собирались уходить, тетя Берта внезапно воскликнула:

– Да вот же он!

И схватила пакет с вешалки.

Когда подруги вышли, Констанция была задумчива. А Анжелика крутила в руках парик и пыталась придумать, куда ей деть остальную часть костюма, который тетка тоже всучила.

– Пусть уж весь сценический наряд Павлика у тебя целиком побудет, – сказала ей тетя Берта. – А то я себя знаю, сейчас запрячу так, что вовек потом не найдешь. А насчет нашего с тобой разговора я тебе перезвоню.

Таким образом, входя в магазин, Анжелика в рыжем парике и темных очках держалась более или менее уверенно.

Они обошли все пространство торговой площадки, убедились, что Сергея тут нет, окончательно успокоились и стали осматривать выставленный товар уже более внимательно.

В магазине было много всевозможных горшков, кадок и пластиковых емкостей с землей, из которой торчало что-то сухое и безжизненное. Палочка могла оказаться грушей Чижевского, а несколько прутиков оказывались сиренью «Красавица Москвы».

– Кто же сейчас покупает? Ведь холодно совсем.

Но люди покупали, и очень активно. Это и неудивительно, цены были снижены на сорок, а на какие-то позиции и на целых пятьдесят процентов.

Анжелика присмотрела одну общительную девушку-продавщицу и подошла к ней.

– Скажите, а не поздно еще сажать? – обратилась она с вопросом.

Продавщица бойко ответила:

– Все растения продаются у нас с закрытой корневой системой. Можете хоть среди зимы сажать, если не лень яму в мерзлой земле долбить.

– А они не замерзнут?

– Весь товар находится на открытой площадке. Стоят на свежем воздухе. Условия точно такие же, как у вас в саду. Грубо говоря, вы просто переставляете растение в землю, и оно там живет до весны.

– Прямо в горшке?

– Можно и в горшке, но я бы лично все-таки растение извлекла, тогда с весны растение уже с самых первых оттепелей пойдет в рост, и процесс адаптации займет у него меньше времени, чем даже при весенней посадке.

Вступительная часть диалога была успешно завершена, пора было приступать к основной части.

– Мы с моим другом договорились встретиться у вас в магазине, но что-то я его тут не вижу. Звоню, он не отвечает. Может, телефон забыл или еще что-то случилось. Вы не взглянете, был он у вас сегодня?

И Анжелика подсунула девушке фотографию Сергея.

Та взглянула и вздрогнула. Потом взглянула на Анжелику, явно собираясь что-то сказать, но передумала и замолчала. Лицо у нее сделалось замкнутое и отчужденное.

– Видели вы его?

– Нет. Я его не видела.

И девушка быстро отошла. Даже очень быстро, фактически она от Анжелики сбежала.

– Чего это с ней?

– Сергея она узнала – это факт, – заявила Констанция, наблюдавшая со стороны. – А почему не признается… Это тебе надо узнать.

И Анжелика подошла к еще одному продавцу.

На сей раз это был юноша, который тут же принялся расхваливать им представленные сорта черешни.

– У нас есть очень хороший и проверенный временем сорт «Черемашная». Ягоды желтые, дрозды – бич всех садоводов – ягоды этого цвета почему-то не трогают. Если есть выбор, то в первую очередь уничтожают красные ягоды, у желтых есть шанс вызреть. Берите, не пожалеете. Или вот еще прекрасный сорт «Ленинградская», ягоды крупные и такие темные, что кажутся почти черными.

– Поэтому их птицы не клюют?

– Клюют, но дерево отлично стрижется, можно придать ему компактную или даже кустовидную форму, и на момент созревания ягод обмотать крону слоем спанбонда или любым другим нетканым материалом. Даже просто старый тюль и тот отлично подойдет для этих целей. Моя мама все переживала, что от бабули осталась целая стопка старых занавесок, которые повесить в доме уже неприлично. Но для защиты сада от пернатых разбойников в самый раз!

– Еще чуть-чуть, и вы меня уговорите купить у вас, – засмеялась Анжелика. – Но мне дерево не нужно.

– Тогда кусты? – еще больше оживился продавец. – У нас прекрасный выбор смородины. Помимо традиционных, есть золотистая. У нее и вкус более интересный, и выглядит она декоративно с весны и до самого листопада. Цветы у нее золотистого цвета, отсюда и ее название, а ягоды от красных до почти черных, и листья при наступлении холодов становятся ярко-красного цвета. И декоративно, и вкусно, и полезно. Рекомендую! Только брать нужно сразу два сорта, чтобы опыляли друг друга.

– Нет, смородина мне тоже не нужна.

– Тогда цветы! – обрадовался молодой человек. – Розы! Хризантемы! Астры! Вам невероятно повезло! Именно сейчас у нас грандиозная распродажа! Берете три растения, четвертое вам в подарок.

– Нет, мне нужно…

– Снова нет? – расстроился продавец. – Но не говорите, дайте-ка я угадаю. Вам нужны хвойные? Туи и кедры?

– Нет, я хотела…

– Я начинаю теряться. Возможно, декоративные травы? Семена? Луковичные?

– Нет, нет и нет. Мне нужно выяснить про одного человека. Видели вы его сегодня тут?

Продавец взглянул на фотографию Сергея.

– Допустим, видал я этого типа. А что вы покупать-то будете?

Намек был достаточно прозрачен. Хотите, чтобы я с вами разговаривал, покупайте.

Анжелика все поняла правильно и вздохнула:

– Давайте хризантему.

– Отличный выбор! Все имеющиеся у нас сорта отличаются среднеранним цветением, они будут радовать вас уже в августе-сентябре, в гамме осени – от желтого до красно-коричневого цвета. Берете три корня, и в подарок вам достанется вот эта малышка.

И продавец поднял совсем малюсенький горшочек, из которого торчало что-то, напоминающее разноцветную крапивку. Цветок казался Анжелике знакомым.

– Что это?

– Колеус. До весны подержите его дома, а потом перенесете в цветник. Будет радовать вас круглый год. Декоративно-лиственное, но, по мне, так гораздо лучше всяких цветов. Цветы что? Они отцвели, и прощай всякая декоративность. А колеусу все нипочем. Осенью отщипнете веточку, посадите в горшочек, и он проживет у вас на теплом подоконнике до новой весны.

Когда Анжелика стала обладательницей четырех горшочков, каждый из которых был помещен в отдельный фирменный пакетик, она приступила к своему делу.

– Так что насчет моего знакомого?

– Понимаю, о ком идет речь. Но о нем вам лучше спросить Наташку.

– Это кто?

– Работает у нас одна. Этот мужчина ее клиент. Заходит к нам каждую неделю, и всегда она его обслуживает. Я как-то раз к нему подошел, так он мне сразу прямо сказал: с тобой общаться не буду, мне нужна Наташа. И все. Только с ней он дело и имеет.

– Наташа – это такая худышка с длинными темными волосами?

– Она самая.

– Позовите ее к нам.

Парень ушел, но очень быстро вернулся.

– Ну и дела, – сказал он, вертя в руках какую-то бумажку. – Даже не знаю, что и сказать. Наташку я не нашел. Спрашивал, говорят, у нее что-то дома случилось, начальник смены ее отпустил. А вам она просила передать вот это.

И продавец протянул Анжелике бумажку, которую держал в руке.

– Это мне? – удивилась та.

– Наташа просила передать покупательнице, которая станет ее спрашивать. Вы ее спрашивали?

– Ну да.

– Значит, это вам.

Парень сунул бумажку и убежал к другим своим покупателям. Грандиозная распродажа привлекла в садовый центр много народу, и продавцу было не до них.

Оставшись одни, девушки развернули бумажку. В ней было всего три слова.

«Бегите от него!!!»

Вот что прочитала Анжелика. Сколько слов, столько восклицательных знаков.

Какое-то время подруги молчали. Потом после долгой паузы Анжелика подняла взгляд на Констанцию и растерянно спросила:

– Как ты думаешь, что это?

– Думаю, то самое.

– Предостережение?

– Ага!

Глаза у Констанции загорелись.

– Нам нужно найти приятельниц этой Наташки. Кто-нибудь из здешних девчонок должен общаться с ней ближе, чем другие. Нам нужна помощь!

Помощь подруги получили все от того же миловидного юноши, но не просто так, а исключительно после покупки двух яблонь на карликовом подвое.

– «Ред делишес» и «голден делишес» – два самых вкусных сорта, которые я пробовал. Сладкие, сочные, урожайность по пять-шесть ведер с небольшого дерева. Продаются со скидкой. Вы не пожалеете!

После оплаты яблонь подругам был торжественно поднесен подарок – кустик клубники «Фестивальная», тоже, по уверениям продавца, лучший сорт на свете.

– Теперь нам нужно поговорить с подругой Наташи. С лучшей!

– А я не знаю, кто у нее лучшая. Разве что Тамарка? Они вечно с ней о чем-то шушукаются.

– Где Тамара?

– Она сегодня во второй половине дня отправилась с ревизией на склад. Надо же точно знать, сколько еще товара осталось.

– А склад где?

Вопреки ожиданиям, склад находился вовсе не на торговой площадке, а за тридевять земель. Да и закрывался он уже через час.

– Вам туда сегодня ни за что не успеть, – притворно загрустил продавец. – Но если вы купите еще кустик барбариса, то…

– Мы уже и так купили больше, чем сможем унести.

– Если купите, то я раздобуду для вас домашний адрес и телефон Тамары!

И что было делать с этим шантажистом?

– Согласны. Давайте ваш барбарис. Но тогда уж добудь и телефон самой Наташи.

– Хорошо.

– И ее адрес.

– А крыжовник купите?

– Слушай, не наглей!

– Тогда я вам его в подарок оформлю, – решил продавец.

Вернулся он подозрительно быстро. С крыжовником.

– Это неправильный какой-то куст! – запротестовала Анжелика.

Не то чтобы ей был нужен именно крыжовник. Просто ради принципа. Не позволит она втюхивать себе всякую фигню даже под видом подарков.

– На нем нет колючек.

– Не слышали никогда про сорта, которые напрочь лишены этого недостатка? – улыбнулся продавец. – Вам сказочно повезло, всего один и оставался. У десятка соискателей лично для вас вырвал. Берите, а то другие сейчас набегут.

– А чего это вы так стараетесь все распродать побыстрее? – подозрительно спросила у него Констанция, разглядывая кустик, в котором невозможно было угадать, что это такое.

– Так закрываемся. Что не продадим, все пойдет в зимнее хранилище. А оно не резиновое и оплачивает его хозяин из своего кармана. Так что за любую непроданную единицу товара с нас штраф – рубль.

– Какая мелочь.

– Мелочь – это если позиций десятки или сотни. А у нас их десятки тысяч. Влетать в такой штраф наша команда не хочет, вот и стараемся, себе в убыток продаем.

О таком, чтобы торговать в убыток, девушки не слышали. Но барбарис оплатили. И крыжовник тоже взяли. Тем более что он был какой-то удивительный, мало того что без всяких колючек, так еще очень крупный и сладкий.

На этом их пребывание в торговом центре и закончилось. Чтобы вывезти весь купленный товар, им пришлось позаимствовать небольшую тележку, но даже в нее две яблони, три хризантемы, крыжовник, клубника и барбарис влезли с большим трудом.

Колеус Констанция несла в руках. Выглядела она довольной.

– Мама эти цветы обожает.

– Да, и правда, – удивилась Анжелика.

Теперь она понимала, почему форма листиков показалась ей знакомой. Такие росли у тети Беллы просто в качестве домашних питомцев.

– Значит, ты для мамы его у меня заберешь?

– Не знаю, – глухо ответила Констанция. – Не уверена.

– Помирись ты уже с ней!

– Я ей сегодня звонила, она трубку не берет. Придется мне еще немного пожить у тебя.

Анжелика в ответ лишь вздохнула. Хоть бы тетя Берта не забыла о своем обещании и позвонила бы сестре.

Не то чтобы Анжелика была против присутствия Констанции в своей квартире, но все-таки… Все-таки всякий гость именно тем и хорош, что когда-нибудь он соберется и уедет.

Глава 5

Созвониться с Тамарой оказалось проще простого, встретиться – и того легче.

Всего-то и понадобилось, что сказать:

– Вы выиграли приз в лотерее нашего магазина.

– Приз?

– Вы же были в прошлом месяце в магазине одежды «Моя любимая малышка»?

– Была?

Тамара явно не была в этом уверена, но Анжелика уже воскликнула:

– Поздравляю! Вы выиграли миксер!

– Но я… Учтите, я ничего оплачивать не буду. Ни доставку, ни накладные расходы.

– Это и не нужно. Миксер уже едет к вам. Наша служба доставки привезет вам его сегодня вечером. С семи до девяти вас устроит?

– Да, в это время я буду дома. Но предупреждаю, у меня дома муж и собака!

– Очень хорошо. Ждите!

Конечно, ни мужа, ни даже собаки у Тамары не было. У нее была мама и большая белая кошка, которая лишь на мгновение вышла из комнаты, чтобы посмотреть, кто пришел, и так же величественно удалилась обратно.

Но зато на Тамару с мамой полученный в подарок миксер произвел неизгладимое впечатление. Они никак не могли поверить, что эта вещь не будет стоить им ровным счетом ни копейки.

Охали, ахали, а потом стали намекать, что хотели бы проверить миксер в действии, для чего неплохо бы им остаться своим семейным коллективом.

Но подруги не уходили. Не для того они подарили этой Тамаре миксер Анжелики, купленный ею в порыве стать хорошей домашней хозяйкой.

Порыв угас, миксер остался в коробке, пролежал почти год и все-таки пригодился.

– У нас отмечено, что вы к нам приходили со своей подругой. Натальей Волковой. Она тоже выиграла приз.

– Тоже миксер?

– Выпрямитель для волос.

– О-о-о! Отдайте его мне, – попросила Тамара. – У Наташки волосы прямые, а у меня, видите, какая кудель? Мне выпрямитель нужнее.

– Мы не можем. Это ее приз, а не ваш.

– Нет, серьезно, отдайте. Мы с ней работаем вместе. Я ей передам этот приз.

– Положено лично в руки.

– Ой ли! У меня, к примеру, вы даже паспорт не спросили. А может, я не Тамара Шлыкова, а какая-нибудь Тотькина-Мотькина.

– Да, верно, – вынуждена была признать Анжелика. – Это мы прокололись. Но обычно мы так не действуем, просто у вас лицо очень располагающее. Прямо честное такое лицо.

На самом деле лицо у Тамары было скорее уж хитрым, но всякому приятно слышать похвалу в свой адрес, особенно если она не соответствует истине. Вот и Тамара не стала исключением. Но про свою цель не забывала.

– Давайте мне выпрямитель, я передам его в целости и сохранности.

Анжелика сделала вид, что засомневалась:

– Так-то оно было бы хорошо, вы с подругой у нас на сегодня в списке последние. Отдали бы, да и домой, но все-таки лучше мы к ней съездим сами.

– Вы правильно заметили, лицо у меня доброе, потому что всем людям вокруг я только добра хочу. И вам тоже хочу, поэтому и предупреждаю, не надо вам к Наташе ехать, не получится у вас ее повидать.

– Почему же?

– Наташка не скоро теперь вернется. Уехала она.

– Куда?

– К своему жениху, – выпалила Тамара так быстро, что у Анжелики закрались сомнения насчет ее искренности.

– Далеко это? – осторожно спросила она.

– В другой город.

– А что так? У нее что-то случилось?

– Случилось, но не сейчас. Это давняя история и связана она с ее братом. И хотя брат он ей только по матери, своего отца Наташка никогда и не видела, но легче дело от этого не становится. Он сегодня к ней на работу приходил, после его ухода Наташка сразу к своему Владику бежать и решила.

– А я думала…

Анжелика вовремя прикусила язык, но Тамара даже и ухом не повела. Подобно многим людям, один раз начав рассказывать, она уже никого, кроме самой себя, не слышала.

– Наташа мне про своего брата таких ужасов рассказывала, что я вам даже повторить боюсь. Он и людей убивал, и грабил. Но такой ловкий, что от ответственности всегда уходил. Да так умно всегда действовал, что даже перед судом ни разу не предстал. Раздобыл где-то корочки и врет всем вокруг, что он в МЧС служит.

– А разве он…

– Нет! Что вы! Где уж он форму взял, с кого снял и что с тем человеком случилось, даже думать не хочу. Я его несколько раз видела, сначала он мне даже понравился. Положительный такой, садом-огородом неподдельно интересуется. А как Наташка мне рассказала, что братец из себя представляет, у меня как отрезало. Я с преступниками дела иметь не желаю.

– Но если вы говорите, что несколько раз этого брата видели, значит, он и раньше в ваш садовый центр приходил?

– Да, приходил. Только при мне раза три или даже четыре было. Может, он и больше приходил, просто не в мою смену. Весной – это у него просто обязательно, все новинки отберет, сложит, Наташа ему какую-нибудь мелочь пробьет, сама из своего кошелька оплатит, а всю остальную кучу товара как подарки оформит. Чего бы ему и не приходить? Считай, для него у нас все даром.

– И Наташа это терпела?

– Боится она брата, потому и не возражала. Говорила, лучше малой кровью от него отделаться, чем потом проблемы разгребать.

– Какие проблемы?

– Мне-то какое дело? Да я и не вмешивалась особо. Из моего, что ли, кармана тратит? А как уж она потом с начальством разбиралась, этого я не знаю.

– Значит, брат приходил и раньше. Так почему же раньше Наташа при появлении брата никогда не паниковала?

Тамара задумалась.

– Сегодня было что-то еще, – произнесла она. – Какой-то звонок. Вот после него Наташка и задергалась. Звонил какой-то Аскольд, требовал вернуть ему должок. Я рядом стояла, слышала, как этот тип произнес: «С вас с мужем должок причитается. Возвращайте!»

– А потом?

– Наташа начала что-то лепетать, что у нее денег нет, все деньги у мужа. Сказала: «Но ты же сам знаешь, какой он!»

– И что Аскольд ответил?

– Заявил, что ему все равно. Что у мужа и жены равные права и равные обязанности. Если Федор не хочет платить, то заплатить придется Наташе. Наташка повесила трубку и была сама не своя. Произнесла только, что теперь она точно пропала, а потом стала кому-то звонить. Где-то через час приехал Сергей, мне кажется, она ему и звонила, хотела с ним посоветоваться или денег занять. Но куда там! Этот тип набрал себе товара почти на десять тысяч, а в кассе заплатил двести рублей. Все остальное Наташка ему как бы в подарок оформила.

– Ничего себе подарочек.

– Оформила она все, значит, – продолжала Тамара задумчиво, – он уехал, и она убежала. Мне одной сказала, что назад больше не вернется, что у нее проблемы и что она срочно должна уехать из города. Да я еще раньше поняла, что к чему. Никогда Наташка так много товара своему брату в подарок не оформляла. Сдается мне, она уже понимала, что это будет ее прощальный ему подарок, что назад она уже никогда не вернется, вот и жгла за собой мосты. Так что? Отдадите вы мне выпрямитель для волос?

Выпрямитель Тамара получила. И когда подруги уходили, то через закрытую дверь услышали, как громко радовалась Тамара своей удаче:

– Наташа назад теперь уже вряд ли вернется. Я с ней связаться тоже никак не могу. Мама, до чего же я везучая! И совесть у меня чиста! И выпрямитель мой!

Вернувшись домой, подруги соорудили ужин на скорую руку и провели совет. Под разогретые голубцы – дар тети Берты – отлично пошла хреновуха – подарок дяди Павлика. Корень хрена, настоянный на водке, да с ложкой меда, в такую сырую и темную осеннюю погоду действовал лучше всякого антидепрессанта.

– Хрен – это тот же женьшень. Иммунитет выше крыши поднимает.

Голубцы оказались очень вкусными. Тетя Берта, может, и не была большой аккуратисткой, но зато толк во вкусной еде понимала. Готовить она умела, любила и получалось у нее здорово. А уж голубцы были ее коронным блюдом. Толстенькие голубчики, плавающие в густом томатно-сметанном соусе, у кого хочешь вызывали исключительно положительные эмоции. Даже Анжелика, которая не была поклонницей этого блюда, предпочитая ему долму, нашла, что голубцы тети Берты просто прекрасны.

Анжелика съела две штучки, Констанция пять. После обильной еды и хреновухи у нее раскраснелись щеки и развязался язык.

– К Сергею ты не едешь!

– Как же так? Он меня ждет!

– Теперь я точно уверена, что этот тип опасен! Тебе нельзя к нему ехать ни на выходные, ни вообще когда-либо! И потом я не понимаю, как ты собираешься к нему ехать, если у нас запланирован шашлык с другими кавалерами?

– Одно другому не мешает.

– В смысле?

– Я посмотрела по карте, оба эти места находятся совсем рядом. Та база отдыха, куда позвал нас с тобой Ярик, и дом с грядками Сергея – они всего-то километрах в десяти друг от друга.

Анжелика не уточнила, что десять – это если ехать по прямой. По дороге, конечно, немного дальше получится, но все равно она могла сначала приехать со всей компанией на базу, потом смотаться к Сергею, разнюхать там, как и что, а после снова вернуться к своим друзьям. Или наоборот, сначала к Сергею, потом на базу.

– Предлагаешь, мне одной оказаться в компании незнакомых парней?

– Там и девушки будут.

– Нет, давай уже вместе.

– Можно вместе поехать к Сергею, а потом вернуться тоже вместе.

– Ага! Или вовсе не вернуться!

– Почему?

Констанция достала полученную сегодня от Наташи записку, ткнула в нее пальцем и сказала:

– В этой записке совсем другой почерк!

– Что?

– Та записка, которую мы с тобой нашли в банке и в которой некто просит о помощи, она написана другим почерком, чем эта Наташина писулька. Ладно бы они были написаны одним почерком, тогда было бы по крайней мере ясно, что если даже эта Наташка и оказалась в беде по вине Сергея, то впоследствии все разрешилось благополучно, если уж она работает тут в садовом центре и время от времени видится с Сергеем. Или что эта записка вообще была шуткой. Сидит та же Наташа, крутит банки, пять штук, десять, двадцать. Крыша у нее едет, она пишет: «Памахите! Хибну! Иду ко дну», типа, что все, кранты ей пришли, конец ее силам наступил. И кладет эту записку в банку.

– Кладет-то зачем?

– Просто по приколу! Чтобы отвлечься и развлечься!

– Странное развлечение.

– Это еще что! – воскликнула Констанция, которая почувствовала огромный прилив сил после выпитой хреновухи и схомяченных голубцов. – От однообразной работы знаешь, как крыша едет!

Откуда это могла бы знать сама Констанция, которая в своей жизни вообще ни одного дня нигде не проработала, Анжелика понять не могла. Но она деликатно решила не заострять внимание на этом моменте и снова повторила, что завтра, то есть в субботу, они могут поехать к Сергею вдвоем с Констанцией.

Да, так и нужно поступить. Так будет даже спокойнее им обеим.

Все дальнейшие события этого вечера складывались так, словно кто-то невидимый решил подыграть Анжелике в ее планах.

Ближе к ночи позвонил Сергей и заявил, что ждет Анжелику завтра пораньше, потому что им предстоит много работы.

– И домашнее задание с собой захвати, – напомнил он ей. – Надеюсь, ты его приготовила?

– Можешь быть спокоен. А можно я еще и подругу захвачу?

Сергей это намерение одобрил.

– Втроем даже лучше, я в одном месте, вы в другом, быстрее справимся.

Почти сразу же после этого разговора позвонил Ярик, который объяснил, что их компания соберется не раньше четырех вечера, потому что у многих в субботу рабочий день заканчивается в три.

Ярик предлагал заехать за девушками, забрать их из дома, но Анжелика это предложение по понятным причинам отклонила. В это время она планировала быть вовсе не у себя дома, а в гостях у Сергея. Вернее, у него на отработке.

И снова Анжелика поймала себя на мысли: а на кой ей все это надо?

Ответа на этот вопрос не было, так что Анжелика даже заморачиваться с его поисками не стала.

И просто пообещала Ярику:

– К четырем мы с подругой обязательно подъедем. Все прекрасно!

Потом пошла к Констанции, совершенно размякшей после голубцов и хреновухи, и сообщила той, что подниматься утром придется пораньше.

– Это во сколько?

– Часиков в пять.

– Боже!

– В семь Сергей нас уже ждет у себя.

– А чем мы будем там заниматься?

– Капусту собирать, наверное.

– А ее много?

– Да нет, не особенно, одна грядочка. Кочанов двадцать, я думаю, там наберется.

– А-а-а… – зевнула Констанция. – Двадцать – это нормально. Втроем за пять минут управимся. Даже странно, ты говорила, он фанатик. А тут какая-то ерунда. Справимся!

И, сладко потянувшись, она укрылась до подбородка любимым покрывалом Анжелики – теплым, мягким и с кисточками, предварительно подсунув под голову подушку со слониками, тоже любимую самой Анжеликой.

И как тут было устоять? Анжелика прокралась на кухню и позвонила тетке.

– Тетя Берта? Спасибо вам за голубцы. Очень вкусные. Констанция их все подъела. А как там ее мама? Вы с ней разговаривали?

– Конечно. Она давно не сердится, но хочет, чтобы Констанция ей первая позвонила. Так и говорит, она виновата, пусть сама первая и позвонит.

– Так она звонила. Ее мама трубку не берет.

– Да? Странно. Но я уточню еще раз.

Анжелика закончила разговор с тетей Бертой с тяжелым сердцем. Недопонимание между Констанцией и ее мамой никуда не делось, а их противостояние, похоже, вступило в новую фазу.

На другой день ровно в семь утра подруги уже стояли во дворе дома Сергея, поеживаясь от утреннего холодка и недоумевая, чего ради он вытащил их в такую рань.

Вся капустная грядка, которую приметила Анжелика еще в прошлый свой приезд, стояла пустой. Ни кочерыжки, ни листика, вся земля была аккуратно перекопана, разглажена, она ждала следующей весны и нового урожая.

– А что же мы будем делать? – спросила Констанция.

Сергей заверил, что работы много.

– Но оделись вы обе неправильно, – сказал он.

Подруги оглядели друг друга. На Констанции было короткое приталенное пальтишко из светлой шерсти и кокетливо повязанный голубой шарфик, который чудесно гармонировал с новым цветом ее кожи. Сергею и это не понравилось.

– Что-то ты очень уж бледная, – скептически заметил он. – Прямо до синевы. Ты не больная, часом?

– С ней все в порядке, – заступилась за подругу Анжелика. – Побудет на свежем воздухе и порозовеет.

Сергей еще какое-то время недоверчиво сверлил взглядом Констанцию. Потом перевел взгляд на Анжелику и повторил, что оделась она не так.

А ведь Анжелика оделась, как она считала, более практично. Джинсы в облипочку, чтобы можно было оценить и стройную талию, и приятно округлые бедра. Сверху Анжелика для тепла нацепила белый свитер и уже не только для тепла, но для шика пышную пелеринку из темно-синего французского бархата, которую напрасно клянчила у нее сегодня все утро Констанция, намекая, что цвет пелеринки как нельзя лучше сочетается с цветом ее нынешнего румянца. Анжелика уперлась и пелеринку не отдала, выделив Констанции лишь подходящий по цветовой гамме шарфик.

– И обулись-то вы как!

На ногах у Анжелики красовались замшевые туфельки на высокой платформе. У Констанции были коротенькие сапожки из светло-бежевой лакированной кожи. Самим себе подружки казались верхом изящества и красоты.

Но Сергей все равно остался недоволен.

– А что не так с нашей одеждой?

– Неужели в таком виде на поле собираетесь ехать?

– На… на какое поле?

– На капустное. Кто будет кочаны собирать? Я один, что ли?

– Но я думала… – запнулась Анжелика, взглянув на грядку, – я думала, что вся капуста уже собрана!

Сергей расхохотался.

– С чего тебе такая глупость в голову пришла?

– Но ведь грядка чистая.

– Ах, вот ты о чем! Нет, красота моя ненаглядная. Ошиблась ты. Тут у меня росла савойская капуста, для забавы в этом году два десятка кочанчиков посадил. Ее я уже всю убрал. А мы с вами на настоящие поля поедем.

– У тебя еще и поле есть?

– Поля, – лаконично поправил ее Сергей. – Так что пошли переодеваться.

Приведя девушек в свой дом, он их сегодня дальше прихожей не пустил.

Оказалось, что тут у Сергея в одном из шкафов хранился мешок с рабочей одеждой, из которой подруги и получили свое обмундирование.

Сергей аккуратно повесил их вещи на вешалку, расправил пелеринку, он даже с обуви смахнул специальной щеточкой песчинки. Анжелика не знала, пугаться ей или радоваться.

Попутно Сергей давал пояснения:

– Вчера до позднего вечера мы с рабочими на поле капусту собирали, но и на сегодня для вас там еще осталось. Планировал, вы станете собирать, а я на трактор сяду. К вечеру и перепашем.

– К… к вечеру?

– Смотря, конечно, как работать станете. Может быть, и до понедельника вам придется остаться.

Сергей говорил это таким тоном, словно не находил ничего необычного в том, что две, в общем-то, посторонние ему девушки станут батрачить на него целых два дня, два своих законных выходных дня, которые они могли бы провести в приятной компании, смеясь и развлекаясь.

Другие бы повернулись и ушли сразу. И не будь этой злополучной записки из банки с огурцами, Анжелика так бы и поступила. Но приходилось смириться.

– Но каков твой Сергей! Ему и в голову не приходит, что мы откажемся.

Сергей и впрямь вел себя так уверенно, словно не подозревал, что девушки могут его сейчас просто послать подальше. Увлеченная натура, он был совершенно уверен, что лучшего развлечения, чем покопаться вместе с ним на холодном сыром поле, таская по вязкой почве тяжелые кочаны к прицепу, даже и быть не может.

– А где же рабочие? Почему они не придут?

– Полный расчет я им вчера дал. Все полевые работы закончены, до весны не нужны они мне тут. Решил, за выходные мы с девчонками и сами с оставшейся работой управимся. А? Девчульки? Управимся, да?

Когда они приехали на поле, у Анжелики внутри и вовсе все упало. Все, что она считала полями до сих пор, было именно грядками. На поле они приехали сейчас. И это было именно поле, засаженное ровными грядами с удивительно крупными кочанами.

– И мы это должны все вдвоем убрать? – растерянно спросила она у Сергея.

– Да чего тут убирать? К обеду соберете, после обеда в хранилище перекидаете, до вечера еще часть и обработать успеете.

– Обработать?

Настроение у Анжелики окончательно упало. Вот так свидание! Хуже и припомнить невозможно!

Но Сергей, казалось, состояния своей девушки не замечал.

– Те кочанчики, которые идеальные и которые на хранение – отдельно положим. А те, что треснули или с другим изъяном, те сразу же заквасим. Бочек пять, я думаю, за завтрашний день сделаем.

Констанция пошатнулась.

– Пять? Бочек?

– Думаете, мало будет? – озабоченно произнес Сергей. – Ну, если поднажмем, так и еще пару-тройку сделаем. Но тогда уж до темноты вкалывать придется.

Констанция прислонилась к Анжелике.

– Мне плохо! – прошептала она едва слышно. – Памахите!

– Держись! Мы должны выяснить происхождение той записки. Помнишь?

– Нечего выяснять, тут и так все ясно. Сергей сам все объяснил. Этот мутный тип находит себе на сайте знакомств доверчивых лохушек, заставляет их упахиваться до темноты в глазах, а потом, когда у девчонок уже нет сил, он вежливо их благодарит, выпроваживает и принимается за свеженьких дурочек. В этот раз за нас с тобой!

– Предлагаешь уехать?

– Да!

Но к этому времени сделать это было уже гораздо труднее, чем вначале. Сейчас девушки уже переоблачились в выданную Сергеем амуницию. Грубые тяжелые куртки, в которых самим себе казались неуклюжими и совсем некрасивыми. И такие же грубые штаны, которые полагалось заправлять в резиновые сапоги на добрых три размера больше, чем был у подруг.

Они пытались обратить на этот недостаток внимание Сергея, но он никакой проблемы не увидел.

– Ничего, носки наденете.

Носки были добротные, но такие же грубые. Настоящая рабочая одежда. А красивые вещички, в которых приехали подруги, остались в доме. В доме Сергея, надежно запертом им же на замок.

– Если уезжать, то скандала теперь будет не избежать. А я не люблю скандалов. Давай уж сегодня до обеда поработаем, вернемся в дом, стащим свои вещи и сразу же дадим деру.

– Придется, – холодно ответила Констанция.

Работала она тоже с прохладцей, за что удостоилась замечания от Сергея, проезжавшего в очередной раз мимо них на тракторе и ведущего подсчет убранному урожаю.

– Высеку! – пригрозил он девушке. – Халтурщица! Или впрямь больная?

– Здорова я.

– А коли здорова, так и работай как здоровая!

И, отъезжая, крикнул:

– Работайте шибче, обед скоро! Кто не поработает, тот не поест!

– Какой хам! – возмутилась Констанция. – Неужели этот кошмар когда-нибудь закончится! Посмотри, что стало с моим маникюром!

Анжелика лишь вздохнула. Еще утром у нее на пальцах беззаботно порхали бабочки. А сейчас все они поблекли, потускнели, а некоторые и вовсе потеряли свои крылышки.

– Я чувствую себя крестьянкой, – продолжала страдать рядом с ней Констанция.

– Не ной, без тебя тошно. Скоро все закончится.

– Нам бы только до дома добраться. Хватаем свою одежду и деру! И плевать, кто тут записки по банкам рассовывает. Еще немного, и я сама стану письма с просьбой о помощи рассылать.

Но Сергей оказался не так прост. Он присоединился к подругам и заставил их убрать все поле до самого последнего кочана.

– Теперь быстрый перекус, я обратно на поле, закончу тут пахать, а вы спуститесь в хранилище.

На обед была отварная картошка, причем Сергей пожалел крупных корнеплодов, выставил на стол некондиционную мелочь.

– Такая даже вкусней.

Может, оно и так, но почистить ее он тоже не удосужился. Спасибо хоть, что помыл и отварил в мундире. К картошке полагались те самые перцы, которые приготовила Анжелика.

Сергей попробовал и оценил:

– Ну… неплохо. Для первого раза сойдет.

Анжелика не могла даже злиться на него. Она так устала и намерзлась на продуваемом всеми ветрами поле, что у нее не было сил ни на что. Она даже есть толком не могла, у нее от непривычного напряжения дрожали руки и даже просто донести ложку до рта было равносильно подвигу.

Но рассиживаться долго Сергей им не позволил.

– Сейчас покажу вам новый фронт работ! – бодро заявил он, едва с едой было покончено.

Констанция встрепенулась.

– Я тут вспомнила, у меня есть еще кое-какие дела в городе. Можно я поеду?

– Куда же ты поедешь? – удивился Сергей. – Еще и половины намеченного не сделано. Очень уж вы любите прохлаждаться, мадемуазель.

– Нет, правда, мне надо ехать.

Сергей нахмурился.

– Высеку!

И на этот раз его угроза прозвучала как-то совсем не шуточно.

Констанция замолчала.

Анжелика улучила минутку и прошептала подруге:

– Сейчас он уедет на поле, а мы останемся в хранилище. Хранилище находится под домом, мы выберемся и все тут осмотрим.

– И работать не будем?

– В отсутствие хозяина зачем нам работать?

С такими условиями труда Констанция после некоторого колебания все же согласилась.

Глава 6

Хранилище оказалось огромным. Это был бетонный бункер, заполненный овощами буквально до предела. Горы моркови, развалы свеклы и просто неисчислимое количество кочанов капусты. То, что привезли подруги сегодня с поля, было малой толикой от общей массы.

Когда подруги увидели все это, у них буквально глаза полезли из орбит.

– И все это нам предстоит нашинковать для закваски?

– Зачем же все, думаю, трети будет достаточно. Справитесь?

– Шутишь? Конечно, нет.

Но Сергей словно не слышал.

– Вот три бочки уже тут стоят, позднее я еще подвезу.

Бочки были огромные, литров по двести. Чтобы заполнить одну, нужно было трудиться несколько дней.

Девушки так Сергею и сказали.

Он как-то странно хмыкнул и сказал:

– Ну, вы уж постарайтесь. Я ненадолго совсем отъеду, а вернусь, проверю. Ты, Констанция, отдельно учти, ты у меня на карандаше. Так что старайся лучше, а то быть тебе битой.

И ушел. И дверь за собой закрыл! В полном смысле этого слова. Просто взял и задвинул снаружи засов.

Когда девушки услышали, как заскрежетало железо по железу, они сперва не поверили своим ушам. Но, толкнув дверь, убедились, что наружу им не выбраться.

– Ты что делаешь?! – возмутилась Анжелика. – Ты нас запер!

– Это чтобы вы не отвлекались от работы.

– Эй! Мы тут не останемся!

– А разве у вас есть выбор?

– Вернись! Мы не хотим тут сидеть!

В хранилище стояла комфортная для свежих овощей температура на уровне десяти градусов, это услужливо сообщил подругам градусник.

Сергей не отвечал.

Испугавшись, что он ушел, девушки забарабанили в дверь изо всех сил.

– Мы тут замерзнем!

– Работайте усерднее и согреетесь. Будет вам урок на сегодняшний день. Халтурщицы! На поле заставили меня вам помогать. Берегитесь, если по моему возвращению урок не будет выполнен, вы от меня уйдете с поротыми задницами!

– Да мы тут тебе все разнесем! Капусту раскидаем! Морковь перетопчем!

– И будете битыми еще шибче.

И, уходя, Сергей напоследок очень строго произнес:

– Работайте! Вернусь, проверю, сколько вы успели. Будете лениться, накажу обеих!

И ушел. На этот раз без всяких шуток.

– Вот гад! Просто настоящий гад! Нам это и за неделю не наполнить.

– Я все поняла, – зло произнесла Констанция. – Вовсе он не собирался на тебе жениться! Это у него просто схема такая наработана. Он выискивает дурочек, вроде нас с тобой, нещадно их трудовой энтузиазм эксплуатирует, а потом выгоняет без оплаты труда как не выдержавших конкурс на звание невесты. Вот почему нам советовали от него бежать! Вот почему кто-то из банки просил спасти ее! Не ты первая, не ты последняя! Навоображали мы себе про этого Сергея, а он просто проходимец! Придумал, как сэкономить на рабочей силе. А что, поди, неплохо получается. Если у него не одна невеста, а скажем, семь, то каждая может трудиться один день в неделю до упадка сил. Потом неделю приходит в себя, а за нее тут пашут шестеро других. Сегодня твой день, работай давай!

Пока Констанция задвигала эту речь, Анжелика уже давно пристроилась строгать капусту.

Сказать честно, не очень-то ей хотелось этим заниматься, но это был единственный выход, чтобы согреться. Потому что стоящий в хранилище холод просто вынуждал девушку к тому, чтобы что-нибудь делать. Нужно было двигаться, и двигаться быстро, чтобы успевать много и, самое главное, согреться.

Спустя некоторое время к Анжелике присоединилась и озябшая Констанция.

Так вдвоем девушки споро и быстро осилили каждая по два кочана, потом Констанции, не привыкшей систематически трудиться, окончательно это все надоело, и она полезла на кучу капусты.

– Что ты там выискиваешь?

– Хочу взять кочанчик покрупнее.

– Зачем?

– Просто мне так хочется.

Анжелика пожала плечами. Констанции просто хотелось размяться. В принципе, Анжелика тоже была не против отвлечься от однообразной работы. Стругать капусту было совсем не так уж весело, к тому же от повторяющихся движений у нее свело руки и начали побаливать плечи.

– Я к тебе!

И полезла следом за Констанцией. Это оказалось неожиданно весело, круглые кочаны выскальзывали из-под ног, катились вниз, но каждая из подруг стремилась первой добраться до вершины горы.

– Играем в «Царь горы»! – воскликнула Констанция. – Чур, я первая!

– Ну уж нет! Первая – это я!

Анжелика проворно начала карабкаться вверх. Она почти догнала Констанцию, даже схватила подругу за щиколотку, но та взбрыкнула и от сильного толчка Анжелика покатилась вниз, сопровождаемая уже не одним-двумя, а целой лавиной светло-зеленых кочанов.

Лежа внизу, Анжелика хохотала:

– Видел бы это Сергей! У него бы инфаркт случился!

– А я уже наверху! – закричала в ответ Констанция. – Я царь горы, то есть царица! Ау! Анжелика! Ты там что, уснула?

Нет, Анжелика не уснула. Но лежала она теперь внизу, безмолвная, и не двигаясь. Глаза ее застыли на одной точке. И Констанция даже испугалась.

– Эй! Ты там жива?

И так как подруга не отвечала, Констанция скатилась к ней.

– Что с тобой? Анжелика, ответь мне!

Анжелика перевела взгляд на нее.

– Уф! Жива! – выдохнула Констанция. – Что ты так меня пугаешь?

– Ляг со мной рядом.

– Это еще зачем? – удивилась Констанция.

– Ляг.

– Зачем? А-а-а… Я догадалась! Это такой способ, чтобы обыграть меня! Я сейчас лягу, ты вскочишь и заберешься наверх вперед меня, да? Так? Я угадала?

– Клянусь тебе, что нет! Ляг, пожалуйста.

Несмотря на просьбу подруги, Констанция все еще колебалась. Пол был бетонным, от него так и тянуло холодом.

И Констанция уточнила:

– Без этого точно никак не обойтись?

– Никак.

Вид у Анжелики был такой странный и таинственный, что Констанция не стала дальше спорить.

– Ну что? – спросила она, устроившись рядышком с Анжеликой.

– Посмотри вон туда.

– Куда?

– Туда.

Анжелика повернула голову Констанции и указала для верности еще и пальцем. Указывала она на кучу капусты, по которой они только что так весело катались.

– Что ты там видишь?

– Шутишь, что ли? Капусту вижу!

– А еще?

– Много капусты! Целый подвал, полный прекрасной капустой!

– Ну а в капусте там что?

Анжелика упорно указывала куда-то, Констанция тоже присмотрелась. Между кочанами капусты виднелось что-то синее.

– Тряпочка какая-то.

– Тряпочка?.. Хм.

Анжелика поднялась на ноги, Констанция последовала примеру подруги. Только сейчас ей стало очевидна та причина, по какой Анжелика настаивала на том, чтобы Констанция улеглась с ней рядом. Именно лежа можно было отчетливо разглядеть то синее пятно. Стоя или даже сидя, его было не видно, от глаз подруг этот странный инородный фрагмент закрывали лежащие сверху кочаны капусты. А возможно, они и сейчас бы его не увидели, не затей они свою игру. Рассыпавшиеся от их беготни кочаны капусты обнажили тот предмет, который был скрыт под ними.

– Куда ты? – спросила Констанция у подруги.

– Хочу посмотреть, что это такое.

– Не надо!

– Почему? – удивилась Анжелика. – Разве тебе не интересно?

– Интересно. Но мне отчего-то еще и страшно. Мы тут одни, а что там, неизвестно.

Анжелике тоже было страшно, хотя она сама не могла отдать отчета о причинах появления этого страха.

С близкого расстояния ситуация не сильно изменилась. Кусок синей материи, вроде бы ничего пугающего.

Анжелика пнула один из кочанов, он откатился в сторону, и в образовавшуюся щель что-то упало.

Констанция наклонилась ниже, желая рассмотреть, но внезапно дико взвизгнула и отскочила в сторону.

– Что такое?

– Р-р-р-рука! – заикаясь, ответила подруга. – Т-т-там чья-то рука! Да что же это такое делается? Анжелика, что это?

Что могла сделать в такой ситуации Анжелика? Она поддала ногой еще пару кочанов, остальные рассыпались сами, и на пол вместе с ними тяжело скатилось женское тело.

При виде его Констанция жалобно завыла. Да и у самой Анжелики мурашки побежали по спине. Сильно захотелось заверещать и запрыгать, а еще лучше сразу упасть в обморок, чтобы лежать и ничего этого не видеть и не осознавать.

Но, увы, в настоящем обмороке по заказу не очутишься, а сам он по какой-то причине к Анжелике идти отказывался. Приходилось жить и действовать.

– Помоги мне, – обратилась Анжелика к подруге.

Но Констанция ее даже не услышала. Она все еще пребывала в панике и носилась по подвалу, тщетно пытаясь найти лазейку, через которую они могли бы из него выбраться.

– Мы погибнем! – голосила она. – Он убьет нас! Убьет, как эту несчастную!

Анжелика покачала головой, она отнюдь не одобряла такое поведение. Но Констанция никогда не умела сдерживать свои эмоции, и более того, она вовсе не считала нужным учиться этому искусству.

– Возьми себя в руки и помоги мне!

– Что ты хочешь делать?

– Хочу взглянуть на нее.

– Так смотри! Зачем тебе для этого понадобилась я?

– Надо перевернуть бедняжку.

Женщина лежала ничком, лица ее не было видно.

Наклонившись, Анжелика не почувствовала никакого неприятного запаха, значит, несчастная оказалась тут сравнительно недавно.

– Помоги мне, – в третий раз попросила она Констанцию.

И только теперь подруга смогла пересилить свой страх и подойти ближе. Но на тело несчастной старалась не смотреть, и поэтому свое открытие Анжелика сделала в одиночку.

– Это Наташа, – произнесла она. – Наташа – продавщица из магазина.

Теперь уже и Констанция не могла удержаться от любопытства.

– Да, точно, она. А знаешь, я ничуточки не удивлена! Наташа была близко знакома с Сергеем. А у него все знакомые плохо кончают. Одни где-то сидят, только записками из банок с большим миром общаются. Другие вовсе под капустой оказываются. А третьи… Ой, страшно себе даже представить, что он с нами сделает, когда вернется!

Анжелике тоже было страшно. Но еще страшнее ей было представить, что Сергей не вернется, и они останутся в этом подвале с мертвым телом Наташи наедине.

– Кто не вернется? – воскликнула Констанция. – Вернется, можешь даже об этом не думать! Тут же его капуста! Явится как миленький!

– Как думаешь, что могло тут произойти?

– А чего тут думать? Они чего-то не поделили, и он ее прикончил.

– А тело почему тут оставил? Почему он его не спрятал получше?

– Он его отлично спрятал. Под капустой ничего не было видно. Он же не предполагал, что мы тут все раскидаем.

– Все равно как-то странно. Сергей так трепетно, я бы даже сказала, любовно относится к собранному урожаю. Я лично видела, как он поднес к самому лицу один особенно симпатичный ему кочанчик и поцеловал его.

– От души так целовал, несколько раз чмокнул.

– Ты тоже это видела!

– Ну да, и что?

– А то, что странно для человека портить прекрасный урожай соседством с мертвым телом. Все-таки энергетика не слишком здоровая, и вообще, труп – это грязь, а Сергей носится со своей чистотой, как какой-нибудь маньяк.

– Вот оно! – воскликнула Констанция. – Ты правильно угадала! Он и есть маньяк! Заманивает к себе девушек, эксплуатирует их, а потом убивает, если видит, что они недостаточно чистоплотны и работящи! И тут он ее положил именно для того, чтобы она могла очищаться. Ну, капуста чистая, впитает в себя грязь с трупа. Вроде как губка впитает в себя воду. И будет Наташа снова чистенькая, только мертвая.

– Я хочу понять, как ее убили.

Рассматривая тело, Анжелика поняла, что первоначальная версия Констанции вряд ли имеет место быть. Наташа была девушкой очень ухоженной, ногти, руки, кожа – все у нее было в идеальном и очень чистом состоянии. Даже сейчас волосы были легкими и хранили легкий аромат чего-то смутно знакомого. То ли мед, то ли запах цветов, то ли еще что-то.

– Она одета в ту же одежду, в которой была в магазине. И на шее пятна. Кто-то ее задушил.

– Кто-то! – возмутилась Констанция. – Говори прямо, Сергей ее и задушил!

– Но зачем ему?

– А вот этого я не знаю. Зато я знаю кое-что другое. Если мы с тобой не дадим деру немедленно, то этот тип нас тоже прикончит. И под капусткой похоронит!

И, покосившись на горы моркови, репы и картофеля, Констанция жалобно прошептала:

– Божечки! Это же мы еще под другими овощами не смотрели! Может, там в каждой куче по трупу или даже по два! Нет, бежать от этого ненормального и только бежать!

Это было очень правильное решение, и возразить тут было нечего, кроме одного.

– Куда бежать? И как? Окон нет. Пол и стены из бетона, подкоп не сделать. Дверь всего одна и та закрыта.

– Через нее и будем бежать.

– Может быть, просто выйдем? Сергей приедет, мы покажем ему свою работу, про найденный труп ничего говорить, разумеется, не будем. И вместе с ним выйдем, попрощаемся, заберем свои вещи, словно бы ничего не случилось, и поедем… в полицию.

– Это значит, нам сейчас надо продолжить строгать капусту? – уточнила Констанция, и Анжелика поняла, что ее предложение уже по первому пункту в глазах подруги выглядит провальным. – Нетушки! И потом, разве ты сможешь вести себя с ним приветливо и естественно после того, что узнала о нем? Лично я, сразу говорю, не смогу. И еще эти маньяки, они ведь такие хитрые! У них чутье знаешь какое! Сергей только на нас с тобой посмотрит и мигом поймет, что-то с нами не так. Начнет допытываться. Да стоит ему только подумать о том, что мы с тобой нашли труп, все! Мы и сами покойницы! Нет, я так рисковать не собираюсь. Только побег!

– А получится?

– Главное, настроиться. Он один, а нас двое. И на нашей стороне фактор внезапности. Когда он войдет, сразу набрасываемся на него, бьем чем-нибудь тяжелым по голове, пока он будет приходить в себя, убегаем. Договорились?

– Ладно.

– Вот и отличненько! – обрадовалась Констанция. – А пока его не слышно, давай переворошим остальные кучи. Может, еще что-нибудь интересное найдем.

К счастью, больше трупов им не попалось, хотя они просмотрели все очень тщательно, разорив все овощные кучи почти до полного их уплощения. Теперь ни о каких мирных переговорах не могло быть и речи. Сергей бы их точно убил, увидев, как небрежно они обошлись с его драгоценным урожаем.

После того как все кучи превратились в одно сплошное месиво, по которому более или менее равномерно были рассыпаны морковки, свекла и картошка, Констанция сказала, что отсутствие новых трупов ровным счетом не оправдывает Сергея.

– Он может тела своих жертв где-нибудь и в другом месте прятать. Только свеженьких он тут в хранилище держит. Может, у него за домом еще целое кладбище имеется! Или на поле! Может, он своих любовниц, которые больше не могут на него работать или как-то иначе провинились, напоследок как удобрение использует! Нет, как только удерем, сразу в полицию! Пусть ищут! Пусть проверяют!

И подруги стали ждать.

Судя по времени, Сергей должен был появиться с минуты на минуту. Констанция вооружилась тесаком, которым они стругали капусту, Анжелика сжимала в руках лопату.

Наконец за дверью раздались шаги, потом скрежет металла, кто-то снаружи отодвигал засов. И вот дверь начала открываться.

– Помни, как только войдет! – прошептала Констанция. – Только не проморгай момент!

Анжелика и сама это понимала. От волнения у нее вспотели ладони. Она поудобней переложила лопату, потом подняла ее в воздух, и тут дверь открылась.

Темная мужская фигура шагнула в подвал.

– Давай!!!

И Анжелика что было силы опустила лопату на голову вошедшего мужчины.

Бам-м-м!

Звук был долгий и какой-то певучий. Анжелика даже заслушалась.

От полученного удара вошедший человек рухнул на пол словно подкошенный. Небывалый триумф затопил Анжелику, она готова была плясать и прыгать от радости. Она даже сделала несколько робких прыжков над телом своего поверженного врага, Констанция присоединилась к ней.

Они немножко попрыгали, но затем Анжелика почувствовала некоторое смущение. Она на автомате сделала еще несколько прыжков, уже понимая, что-то было не так, что-то происходило не по плану.

Но Констанция по-прежнему ликовала:

– Ты его вырубила! Он без сознания!

– Да, – пробормотала Анжелика. – Только это не он!

Констанция еще разок подпрыгнула, а потом остановилась и в недоумении уставилась на подругу.

– В смысле – это не он?

– Это не Сергей. Сама не видишь!?

Констанция взглянула на лежащего на земле мужчину. Это был мужчина лет шестидесяти, грузный и седоволосый. Его лицо покрывала густая борода. Когда-то мужчина был брюнетом, но время почти полностью покрыло его волосы серебром.

– Мы напали на совершенно постороннего человека! – ужаснулась Констанция.

– Почти дедушку!

Но Констанция быстро пришла в себя и заявила, что за ними никакой вины нет, они всего лишь защищались, к тому же абсолютно невиновным этот человек быть не может, раз уж приперся в подвал, где находится труп. Наверное, это сообщник Сергея, и потому очень хорошо, что ему тоже досталось.

– Бежим! Бежим скорей! – тянула она за собой подругу.

– Погоди, а как же этот? Оставим его тут?

– Да! А что такого? Уверена, Сергей позвал этого типа, чтобы помог расправиться с нами. Наверное, Сергей про тебя недоброе еще раньше задумал. Просто он не ожидал, что ты явишься не одна, а с подругой, вот и растерялся вначале чуток. Одна бы приехала, уже давно бы под морковочкой отдыхала.

– Как же он не знал, если я его еще вчера предупредила, что мы приедем вдвоем.

– Ну, значит, сообщник не мог утром. Занят был. Или Сергей хотел нас сначала поэксплуатировать, а потом уж убить. Но этот тип тут не с добрыми намерениями появился!

Вразумления Констанции подействовали. Анжелика двинулась к выходу, но тут же вновь остановилась.

– Как-то очень уж тихо лежит.

– И хорошо!

– Вдруг я его убила?

Но в этот момент лежащий на полу мужчина что-то простонал и зашевелился.

– Он живой! – обрадовалась Констанция. – Делаем ноги!

Выскочив на улицу, перепуганные подруги кинулись к своей машине. К их огромной радости, припаркованная у забора «Грета» никуда не делась. Стояла, переливалась всеми оттенками голубого и знать не знала, что довелось пережить ее хозяйке. Ключи у Анжелики были с собой. Их она автоматически выложила из сумки вместе с телефоном. Не то чтобы она подозревала Сергея в тот момент в желании угнать у нее машину, скорее, это получилось у нее чисто машинально. И вот теперь Анжелика мысленно поздравляла себя за предусмотрительность.

Если бы они еще догадались оставить свои вещи не в доме у Сергея, а запереть их в машине, было бы вообще прекрасно. А так приходилось ехать на свидание с Яриком в том, в чем они сегодня работали в поле. Мягко говоря, не в самом презентабельном виде.

Глава 7

Нельзя сказать, что Ярик не удивился, увидев выбирающихся из машины подруг. Да и любой бы на его месте удивился.

Ярик, к примеру, был одет с иголочки. Он буквально сверкал и сиял. А девушки…

Конечно, они избавились от тяжелых неуклюжих курток и просторных рабочих штанов, благо изначально надели их поверх собственных брючек. Они даже, как могли, привели свои волосы и руки в порядок. Но выглядели все равно не ахти. Да и избавиться от тяжелой и громоздкой обуви подруги при всем своем желании бы не смогли. Не босиком же им было гулять по сырой осенней земле.

Увы, общий их облик после всех выпавших на их долю тягот был далек от совершенства. Да еще от перенесенных мучений голубой оттенок на лице Констанции еще сильней сгустился. И это вызвало недоуменные взгляды мужчин.

– Вы здорово опоздали, – деликатно попенял девушкам Ярик, вручая Анжелике большой красивый букет, состоящий из темно-малиновых астр и большой ветки хризантем, усеянной темно-розовыми цветочками.

Цветы сочетались между собой идеально. Было ясно, что Ярик к свиданию тщательно готовился. И это было особенно приятно после того приема, который оказал подругам Сергей.

– Надо сказать спасибо небесам, что мы вообще к вам доехали, – произнесла Констанция с таким видом, что Ярик моментально перестал улыбаться.

– Что с вами приключилось? – спросил стоящий рядом с Яриком молодой человек.

Анжелике он понравился сразу. Невысокий, но стройный и сложен соразмерно. Лицо хорошее, взгляд открытый и честный. Сразу видно, что и Ярик, и его приятель оба хорошие ребята.

– Саша, – представился приятель.

Возле его ног крутился небольшой черно-белый пес с забавными длинными ушками. Спаниель. Он уже тщательно обнюхал ботинки, в которых явились подруги. Ботинки ему не понравились, он даже слегка порычал на них. А вот самим подругам повилял хвостом.

Вид у пса был удивленный, мол, как это вас так угораздило? Такие хорошие девчонки, и такая отвратительно воняющая обувь.

– У вас обеих такой вид, словно на вас землю пахали, – заметил Саша.

– Почти.

– Что случилось? Колесо спустило?

– Нет.

– С машиной что-нибудь произошло?

Конечно, нормальному человеку невозможно было даже представить, в какую передрягу угодили подруги.

– В дороге пришлось масло менять?

– Снова не угадал.

– С обочины съехали? Машину из кювета вдвоем выталкивали?

– Мимо! С машиной у нас как раз все в полном порядке. Мы сами в неприятное приключение угодили. Теперь не знаем, как из него и выкручиваться.

– Ну, рассказывайте, – весело произнес Ярик. – Мы с другом поможем.

И в ответ на настороженные взгляды подруг пояснил:

– Потому что если у вас случилось что-то невероятное, то вам неслыханно повезло. Сегодня с нами будет лучший в мире специалист по разгадыванию всевозможных загадок.

И он указал на Сашу, который в ответ лишь скромно наклонил голову.

– Ну… я даже не знаю, – произнесла Анжелика в растерянности.

Как-то неудобно было ей вешать свои проблемы на Ярика и его друга. Что же получается, только познакомились и сразу же ребятам неудобства доставили. А с другой стороны, какие у девушек есть варианты? И потом, если ребятам не захочется, то всегда могут отказаться от участия в этой истории.

Да, рассказать нужно, а там будь что будет. Но когда Анжелика очнулась от своих мыслей, то обнаружила, что Констанция ее опередила.

Подруга уже давно выкладывала события этого утра, не забыв описать тяготы физического труда, которым подверг их Сергей, в самых жутких красках.

Саша с Яриком от души веселились, потому что в пересказе все сегодняшние мытарства подруг и впрямь казались не страшными, а забавными.

– И зачем вы вообще согласились пахать на этого типа? Он вам кто?

– Этот Сергей знакомый Анжелики.

– Понятно, – произнес Ярик и помрачнел.

Похоже, догадался, ЧТО за знакомый может быть у молодой девушки, если она соглашается ради него на всякие безумства. А иначе работу в поле на ветру и холоде назвать было никак нельзя.

– Очень случайный знакомый, – поспешила она вмешаться, сердито покосившись на Констанцию, вольно же той было распускать язык. – Очень-очень. Мы и заехали-то к нему исключительно для того, чтобы он нам продал немного своих овощей. Мама просила, ей для диетического питания магазинные овощи не подходят, вот и послала нас за фермерскими продуктами.

– Так этот Сергей – фермер?

– Наверное, – осторожно произнесла Анжелика.

В конце концов, служебного удостоверения она у Сергея не видела. На службе у него не была. Может, он ей наврал с три короба насчет своей службы в МЧС. Даже наверняка наврал.

Когда рассказ подруг подошел к концу, мужчины переглянулись.

– Ну что? Похоже, шашлык откладывается?

– Какой уж тут шашлык, когда такие дела. Весь аппетит пропал. Ничего, поросенок жареный, он от нас не убежит.

Услышав про шашлык из поросятины, Анжелика сглотнула. А вот у нее от переживаний, напротив, прорезался дикий аппетит. Сожрала бы сейчас и слона, что там какой-то поросенок.

Но ребята придерживались другой точки зрения.

– Поехали. Прежде чем полицию вызывать, посмотрим своими глазами, что вы там натворили.

– Мы?! – возмутилась Констанция. – Мы ничего не творили, это все Сергей!

– И на Сергея этого посмотрим. Должно быть, к этому времени он уже вернулся.

– Поедете вдвоем?

– Поедем, – поправил ее Саша. – И не вдвоем, а вчетвером.

– Нам тоже ехать? – упавшим голосом спросила Анжелика.

– Вот интересное кино, а как иначе? Вы же должны показать нам дорогу. Но если вам страшно, то поедем мы даже не вчетвером, а впятером.

– Пятый кто же?

– Наш Барончик, – ответил Саша и нежно потрепал подбежавшего к нему пса по загривку.

Анжелика через силу улыбнулась:

– Ну, с Бароном нам точно ничего не страшно.

Несмотря на данное согласие, Анжелика чувствовала себя неважно. Да и Констанция, по мере приближения к полям Сергея и его дому постепенно синела все сильнее и сильнее. До чего же не хотелось возвращаться подругам в то место, где они натерпелись такого страху. Но делать было нечего, или так, или никак. Хорошо еще, что у них теперь были сопровождающие.

– И ехать нужно быстрее, – распоряжался Саша, – пока этот тип не спрятал концы в воду. Вы же труп той девушки оставили на самом видном месте, я так понимаю.

– А что? Надо было обратно в капусту спрятать?

– Надо.

– Извините. Не сообразили.

Когда подходили к овощехранилищу, у Анжелики застучали зубы. Она уже на подъезде к дому Сергея почувствовала себя неважно, а теперь и вовсе умирала от страха.

– Я туда не войду, – пробормотала она. – Убейте меня, не войду!

Но это и не понадобилось. Ярик с Сашей вошли вдвоем.

Отсутствовали они долго, а когда вышли, лица у обоих были мрачными.

– Ну что? Видели труп?

Мужчины кивнули.

– Только это не тот труп. Вы говорили, что убитой была молодая женщина, а там лежит мужчина.

Анжелика окончательно похолодела. Жуткий страх сковал все ее тело. Вот оно что случилось! Значит, она все-таки добила этого несчастного седобородого дядечку лопатой! Наверное, когда он стонал и шевелился – это были его предсмертные конвульсии. А подруги убежали, не оказав ему никакой помощи. Сейчас даже тот факт, что седобородый мог оказаться пособником Сергея, а стало быть, злодеем, девушку не слишком-то утешал. Злодей или добряк, а она убила человека, и, стало быть, отправится за решетку!

– Ой-ой-ой! – заплакала она, чувствуя, как ледяная волна накрывает ее с головой. – Какой ужас!

– Ужас, да, – согласился с ней Саша. – Опишите мне еще раз, как выглядел хозяин дома?

Анжелика подняла голову:

– Описать Сергея? А при чем тут он?

– Опишите.

– Он высокий, накачанный, загорелый… На вид лет тридцать с небольшим. Одет в фирменный комбинезон серо-оранжевого цвета. Прическа у него…

– Достаточно, – перебил ее Саша. – Это он.

– Кто?

– Убитый.

– Нет, – покачала головой Анжелика. – Ты ошибаешься. Я ударила лопатой незнакомого мужчину, уже в возрасте, седого и с бородой. Он был очень крупного телосложения, высокий и широкоплечий.

– Настоящий бизон! – подтвердила Констанция.

Последовала непродолжительная пауза.

– Такого там не имеется.

– Седого нет?

– Нет.

– Как это? – изумились девушки. – А куда же он делся?

– Не знаю. Наверное, пришел в себя и ушел.

– А труп Наташи? – спохватилась Анжелика.

– Его тоже нет.

– Он тоже ушел?

На этот вопрос ответить мужчины ей не смогли. Они лишь сказали:

– Мы осмотрели все хранилище. Там только один труп, можете взглянуть сами.

Теперь уже любопытство пересилило страх.

Девушки шагнули и едва не наступили на Сергея. Это был он. Лежал к ним головой, таращась в потолок остановившимся взглядом. А рядом валялась лопата. Та самая лопата, которой орудовала Анжелика. Девушка сразу ее узнала и поняла, чем ей лично может это грозить.

– Мне кранты! – прошептала она. – Сергея убили лопатой, а на ней мои отпечатки.

Она заметила, как при этих словах переглянулись Ярик с Сашей. И ей стало очень-очень страшно.

– Не хочу в тюрьму! – взвыла она в голос. – Я его не трогала! Тут кто-то другой был! Тот седоволосый бородач, он тут был!

– Был да сплыл, – сердито произнес Саша. – Почему вы дверь не закрыли, когда убегали?

– Мы закрыли! Констанция своими руками засов задвинула.

– Когда мы пришли, дверь была открыта!

– Да, действительно, – согласилась Анжелика. – Как же так? А, знаю! Когда мы убегали, седобородый был без сознания, но уже приходил в себя. Потом он очнулся, схватился за лопату и стал ждать, когда кто-нибудь придет. Сергей закончил свои дела и вернулся за нами.

– Но вместо нас его поджидал этот седобородый! Он ударил Сергея и убил его!

Саша покачал головой:

– И где теперь искать этого седобородого?

– Он забрал с собой тело Наташи. Возможно, это ее друг, родственник или даже отец?

– Покажите, где именно лежало тело девушки.

Место подруги показали. Саша подозвал к себе Барона. Пес мигом прибежал, сел возле ног хозяина, не сводя с него обожающего взгляда.

«Что хочешь? Все для тебя сделаю! Прикажешь в огонь прыгнуть? Да хоть прямо сейчас!»

– Ищи, Бароша! – велел Саша собаке. – Просто ищи!

Пес заметался, забегал кругами, опустив нос к самому полу и азартно виляя обрубком хвоста.

– Что ты хочешь, чтобы он нашел?

– Все, что угодно. Любая найденная на месте преступления вещица может оказаться для расследования ценной уликой.

Барон осуществлял поиск совсем недолго. Минута, и вот он уже сидит перед хозяином, явно что-то держа в пасти.

– Что там у тебя? Подай!

Барон наклонил голову и с видимым облегчением выплюнул на подставленную ладонь хозяина какой-то предмет.

– Молодец! – похвалил его Саша. – Ищи дальше.

Барон с озадаченным видом убежал обследовать хранилище, а все сыщики сгрудились возле Саши. На ладони у него лежала маленькая четырехугольная бирка. Сделана она была из алюминия, совсем потускневшего от времени. На бирке были выдавлены две цифры – двойка и семерка. Кроме того, на бирке имелась дырочка для шнурка, который в настоящий момент отсутствовал. Впрочем, шнурок тоже вскоре нашелся, его притащил Барон, который был очень горд своей новой находкой. Сел и уставился своими умными глазами на хозяина.

Констанция первой обратила внимание на собаку и всплеснула руками:

– Надо же! Какой забавный!

Барон и впрямь выглядел занятно. Обрывок старой бельевой веревки свисал у сидящей собаки из пасти с двух сторон.

С видимым облегчением отдав хозяину свою находку, собака вновь устремилась на поиски.

– Веревочка-то совсем ветхая, похоже, от времени перетерлась, жетон с нее сорвался и упал.

– А что это за цифры?

– Похоже на бирку от ключей на каком-нибудь комбинате или в институте, где вместо названий на кабинетах лишь цифры. Тогда двадцать семь – это номер кабинета.

– А ключ? Ключ тогда тоже должен быть.

Впрочем, за ключом дело не заржавело. Ключ нашел все тот же верный Барон. Принес, отдал и убежал, вид у собаки теперь был совсем другой, нежели прежде. Теперь Барон вел себя расслабленно и не прочь был поиграть, ведь с заданием хозяина он справился на отлично, источники всех посторонних запахов нашел и принес хозяину, теперь можно было и поразвлечься, погонять птиц, например, или исследовать тысячи вкусных запахов, которые доносились со всех сторон.

– Ключ явно был прикреплен к этой бирке с помощью обрывка шпагата.

Саша проворно соединил и продемонстрировал получившуюся конструкцию.

– Убожество какое, – проворчала Констанция. – Шнурок грязный. Бирка вся потертая. Ключ старый… Я таких даже и не видела никогда.

– Это ключ от ригельного замка, были очень популярны годах так в восьмидесятых прошлого века.

– Он так и выглядит.

Головка ключа, за которую нужно было браться, была оформлена белым пластиком. То есть когда-то этот пластик был белый, с годами он здорово пожелтел, стерся, местами выкрошился, местами потрескался, его пытались чинить с помощью обычного медицинского пластыря, который за годы использования так здорово запачкался, что даже просто трогать ключ было противно.

– Гадость! – брезгливо резюмировала Анжелика. – И кому мог пригодиться такой старый и грязный ключ?

– Ты бы таким пользоваться не стала?

– Конечно, нет! Я бы заказала в мастерской себе дубликат, к нему бы привесила симпатичный брелочек. Можно и с цифрами подобрать, необязательно же это алюминиевое уродство цеплять!

Саша кивнул.

– Я бы тоже поступил аналогичным образом. Или же просто поменял бы сам замок! Дома у моих дедушки с бабушкой стоял похожий замок, и, насколько я помню, конструкция этих замков была далеко не идеальна. Они частенько заедали, головки ключей ломались, сами ключи были слишком длинными и неудобными в использовании. Да еще бороздки ключа цеплялись за внутреннюю подкладку сумок и карманов и рвали их. И вдобавок, такого рода ключи было неудобно, да и тяжело носить с собой. Хотя не исключаю, что где-то до сих пор существует идеальный замок, за которым присматривают, регулярно смазывают, и замок продолжает исправно функционировать.

– Ключ бы все равно нужно было поменять. Что за человек мог им пользоваться?

– Какой-то пожилой человек, которому глубоко безразличны все эти современные штучки-дрючки. Они его даже раздражают. Ему милей этот грязный шпагат, обломанный ключ и потертая бирка. Для него они символ ушедшей эпохи, скорей всего, он даже не замечает их убогости.

– Ты прямо целый психологический портрет написал. Выходит, потерявший ключ человек почти старик?

– По крайней мере, он в возрасте.

– Но это все домыслы, а нам-то что делать?

– Как это что? У нас есть труп мужчины, и мы должны сообщить о нем в полицию.

– А лопата? – жалко произнесла Анжелика. – Неужели, мы оставим ее здесь?

– Лопата – это орудие убийства. Конечно, мы ее оставим.

– Но там мои отпечатки!

– Скажи, вас кто-нибудь видел, когда вы были у Сергея?

– Кроме седобородого? Никто. Да и я сильно сомневаюсь, чтобы он успел нас запомнить.

– Еще вопрос, а ты когда-нибудь попадала в ситуацию, когда у тебя брали бы отпечатки пальцев?

– Нет.

– И в полицию тебя не забирали?

– Что ты!

– Значит, твоих отпечатков в базе данных быть не может. Если ты не вздумаешь откровенничать с полицией, то они тебя и не найдут.

– Но мне придется давать показания.

– Необязательно. Это может сделать за тебя Констанция. Она-то лопату в руках не держала?

Анжелика отрицательно качнула головой.

– Вот и отлично. Мы с Яриком тоже будем помалкивать.

– Получается, ты покрываешь возможную преступницу? То есть меня? Ты же не знаешь, делала я это или нет. Может, это я ударила Сергея лопатой и убила его.

– Нет, ты не могла его убить.

– Потому что я хорошая?

– Это да, – согласился Саша, – но в первую очередь из-за твоего роста.

– А что не так с моим ростом?

– Напротив, с ним все в полном порядке. У тебя великолепный средний рост, а убийцей Сергея был человек значительно выше тебя.

– Почему ты так решил?

– Это видно по тому, каким местом пришелся удар лопаты. Напали на него сзади, но ударили не плашмя, а острием. Сергею буквально перерубили шейные позвонки. Лопата вошла в ткани практически горизонтально. Подними руки!

Анжелика машинально их вскинула, Саша одобрительно кивнул:

– Как я и думал. Чтобы тебе так ударить Сергея и нанести ему подобные травмы, ты должна была стоять на табуреточке. Так что с этим мы вопрос решили.

Но Анжелика так не думала.

– Подожди, а наши вещи! – воскликнула она.

И Констанция тут же к ней присоединилась.

– Да! Наши вещи остались в доме! В прихожей висят! На вешалке!

– Вот это дела, – задумался Саша. – Нет, оставлять их там никак нельзя. Если мы хотим скрыть от полиции ваш утренний визит к Сергею, то никак нельзя допустить, чтобы полиция нашла бы ваши вещи. Там могут быть метки, какие-то квитанции в карманах и…

– Нам надо их осмотреть.

– Прости, что?

– Надо осмотреть карманы Сергея, – пояснила Анжелика. – Ты говорил про карманы, и я подумала, что было бы неплохо поискать в его собственных карманах…

– Анжелика, ты гений!

Сергей был все в той же одежде, в которой он работал в поле. Впрочем, в отличие от тех уродливых тяжелых курток, штанов и сапог, которые он выдал подругам, его одежда не была лишена некоторого шика. Да, рабочая одежда, но такая… как из рекламы, где чистенький ухоженный комбайнер после целого рабочего дня спрыгивает со своего могучего железного коня прямо в объятия к своей любимой. На голове у него свежая укладка, и он абсолютно чистыми руками с маникюром берет из рук девушки ржаную горбушку с крынкой свежего молочка и вкусно, с аппетитом принимается ими ужинать.

Карманы у Сергея на комбинезоне имелись в большом количестве. В них нашлись семена, пустые полиэтиленовые пакетики и несколько пакетиков с образцами грунта. В одном почва была почти чистый песок, в другом глина с камешками, и лишь в третьем и четвертом пакетиках почва была приближена к той питательной среде, в которой может при благоприятных условиях хоть что-то вырасти.

– Судя по количеству пакетиков, ему предстояло сделать забор еще не менее шести образцов.

И Саша показал, каждый пакетик был подписан. «Уч.3», «Уч.7», «Уч.9» и «Уч.10» были уже наполнены. Остальные, шедшие под номерами 1, 2, 4, 5, 6, 8, оставались пока что пустыми.

– Интересно, где он брал эти образцы?

– На полях! Где же еще?

– На глине и песке ничего расти не сможет. Даже если почва песчаная, к ней все-таки должен быть добавлен слой биогумуса. А уж про глину и вовсе говорить нечего. Без верхнего плодородного слоя корни любого растения в тяжелой глине просто задохнутся.

Больше в карманах у Сергея ничего не нашлось.

Зато, переворачивая его, Саша присвистнул:

– Ого! Тут у нас что-то интересненькое.

Под телом Сергея нашелся хлыстик, которым пользуются наездники.

– У него есть лошадь?

– Он ничего не говорил. Но какие-то строения за домом имеются.

– Пойдемте осмотримся – предложил Саша. – Заодно, если удастся, и одежду вашу из дома заберем.

На мгновение у Анжелики мелькнула мысль, что найденный ими ключ может оказаться от коттеджа Сергея, но она тут же выкинула ее из головы. Симпатичный новенький домик, облицованный декоративным кирпичом, никак не вязался с этим видавшим виды старым ключом. Замок на доме был и вовсе электронный, тут-то и пригодилась карточка, которая нашлась в нагрудном кармашке Сергея.

Замок пикнул, дверь открылась.

– Значит, вы забирайте одежду, а мы с Бароном пройдемся вокруг. Возможно, еще что-нибудь интересное отыщем.

Зря он оставил девушек одних, ох зря! Потому что стоило Анжелике с Констанцией избавиться от присмотра, как в голову им немедленно полезли самые провокационные мысли.

– А если нам осмотреть сам дом? Ты в нем была?

– Только в кладовой. И чуть-чуть в гостиной.

– Неужели тебе не интересно, как бы ты могла тут устроиться?

– Интересно.

– И про записку в банке с огурцами тоже забывать нельзя.

Анжелика вздохнула. По ее мнению, в первую очередь нельзя было забывать о том, что случилось с Наташей, пытавшейся предупредить девушек об опасности, которая исходила от Сергея, и уговаривавшей их бежать от него. Они не послушались, и вот что в итоге получилось. Наташа мертва, а они находятся в непонятной ситуации. Впрочем, сам Сергей тоже мертв. Но можно ли это считать хорошей новостью? Нет, дело требовало более тщательного разбора.

И вопреки всяким договоренностям, девушки двинулись в обход дома. Но стоило им открыть дверь, ведущую из холла в сам дом, как мимо них с громким визгом и скрежетом пронеслось нечто огромное.

– Р-р-разорву!!!

Порывом воздуха девушкам растрепало волосы. Обе красавицы громко взвизгнули и упали на колени, как по команде вскинув руки и зажмурив глаза.

– Вы прощены, – любезно сообщил им все тот же скрипучий голос и тут же добавил: – Люблю вкусно покушать.

Анжелика осторожно приоткрыла один глаз и рассмеялась. Перед ними на жердочке пристроился большой попугай жако. Он разглядывал подруг своим большим круглым глазом, поворачиваясь к ним то одной, то другой стороной.

– Это ты нас напугал?

Попугай почесал лапкой клюв и выдал новую тираду:

– Плохие девочки! Плохие девочки отправляются в рай.

– Нет, мы еще немножко тут задержимся, – возразила попугаю тоже развеселившаяся Констанция.

Тот ответил что-то невнятное, взмахнул крыльями и перелетел на свою клетку. Там попугай аккуратно взял из кормушки орешек и принялся его яростно грызть, разбрасывая всюду ореховую скорлупу.

– Так мы пройдем? – спросила у него Анжелика.

Попугай покончил с орехом, немного подумал и важным женским голосом сказал:

– Проваливайте.

Подруги так и сделали. Они не заметили, что стоило им уйти, попугай моментально потерял интерес к орехам, спорхнул на пол и заковылял на своих кривых лапах следом за девушками.

А те были заняты осмотром дома. На первом этаже была одна большая комната, представлявшая из себя столовую и кухню – все в одном помещении, в котором было не меньше шестидесяти метров.

– Настоящая зала, можно тут балы устраивать.

И вдруг раздался вопль:

– Секса хочу!!! Секса давай!

Подруги так и подпрыгнули на месте. Но оказывается, это был всего лишь их старый знакомый попугай.

– Иди орехи… долби, – посоветовала ему Анжелика.

Но попугай взлетел на жердочку, прошелся, устраиваясь поудобней, а потом заорал:

– Секс! Секс! Секс!

При этом он так яростно терся о жердочку, что та тряслась, грозя того и гляди развалиться, не выдержав страсти попугая.

– Развратник, – сказала ему Констанция, после чего попугай разразился такими страстными стонами, что девушки постарались сбежать от него подальше.

Вслед им неслись вопли попугая:

– Клад наш! Лидка – дура! Секса давай!

Примечательно, что стонал попугай двумя голосами – мужским и женским. И мужской был немного похож на голос Сергея, а вот женский…

Тут Анжелика затруднялась сказать. Но помимо воли, несмотря даже на то что Сергей был уже мертв и недоступен для всяких таких вещей, она испытала что-то похожее на ревность.

Мысли Констанции текли в схожем направлении.

– С кем бы это Сергей тут развлекался, а?

– Наверное, вот с ней.

И Анжелика кивнула на портрет миловидной девушки, висящий в гостиной на самом парадном месте. Любой, кто входил в эту комнату, первым делом натыкался взглядом на девушку с портрета.

Кроме этой комнаты на первом этаже было еще две комнаты, но они оказались запертыми, и электронный ключ к ним не подошел, на этих дверях были настоящие добротные механические замки. Еще имелся просторный санузел весь в зеркалах и с джакузи. Оформлен он был в нежно-сиреневых тонах.

– Тебе не кажется, что эта цветовая гамма как-то не слишком подходит одинокому мужчине.

– Сергей был женат. Я тебе об этом говорила. Возможно, ванну оформляла еще его жена. Та самая красотка с портрета. Она сбежала от Сергея, и он долго не мог оправиться от этого удара.

– Но тут и сейчас полно всякой женской дребедени. Лосьоны, шампуни, кремы, скрабы – это все для женщин. И для женщин за сорок. Крем для увядающей кожи. Лосьон омолаживающий сорок плюс. Сыворотка против мимических морщин. И все такое в том же духе.

– Возможно, жена была старше Сергея. А фотография сделана еще во времена ее молодости.

– Когда жена пропала?

– Год назад, так он говорил.

– А тут на всех средствах даты совсем свежие. Некоторые выпущены в прошлом месяце, другие два-три месяца назад. Таких, чтобы хранились целый год, нет вовсе.

– Ну, может, бывала тут какая-то женщина.

– Не бывала, а была. Она тут жила постоянно, потому что такое количество косметики за один раз не используешь.

Анжелике было неприятно это слышать, пусть Сергей мертв, пусть он преступник, но знать, что у него была другая женщина, когда он пытался волочиться за Анжеликой, было выше ее сил.

– Пошли на второй этаж.

Второй этаж порадовал их еще пятью дверями. Четыре комнаты и еще один санузел, немного меньше того, что был на первом этаже, не так роскошно отделанного и на этот раз в сдержанной серо-стальной гамме.

– Вот тут мылся мужик! Посмотри, бритва, полотенце черное с ромбами, и минимум косметики. Мыло и лосьон для душа, явно подаренный и даже ни разу не использованный.

– Р-р-разорву! – раздался снизу вопль попугая, который, по всей видимости, вновь принялся за свое развлечение. – Ручки! Ручки! Секса! Секса!

Три комнаты оказались обычными гостевыми, ничего интересного в них не было. Безликие комнаты, к тому же явно давно никем не посещаемые.

Зато четвертая комната удивила подруг изрядно. Она была больше, чем все остальные, но окна в ней были завешаны плотными шторами такого темно-бордового цвета, что казались почти черными. Стены были выкрашены в красный цвет. И когда девушки зажгли электричество, то невольно ахнули, пораженные всем увиденным.

– Это что же тут такое делается?! – прошептала Анжелика.

– Сколько живу, такое только в кино видела!

Констанция медленно поворачивала голову, ахая от изумления. Всюду, куда достигал взгляд, висели, лежали, стояли и просто были разбросаны всевозможные орудия для истязания плоти. Тут были плети, нагайки, хлысты и даже розги, которые мокли в чане с водой. Имелась лавка и на ней приспособление для удерживания наказуемого с помощью мягких кожаных ремней, которыми пристегивались руки, ноги, а также удерживались голова и поясница.

– Это комната пыток?

– Скорее уж комната удовольствий. Посмотри, наручники отделаны мягкой красной замшей, ясно, чтобы не повредить ручки той, кого в них будут заковывать.

– Развлечение для садомазо! И кто это использовал?

– Ясно кто. Сергей и использовал. Помнишь тот хлыстик, который мы нашли под его телом? Он принес его с собой неспроста. Он собирался пустить с нами в дело.

– Да! Точно! Сергей много раз грозился нас выпороть!

– Мы-то подумали, что это пустые угрозы или в крайнем случае неудачная шутка, а оказывается, он всерьез.

Имелась тут и кровать. Огромное ложе, явно частенько используемое. Покрывало на нем было смято и покрыто какими-то подозрительными пятнами. На полу лежал ковер из шкуры зебры, ее оскаленная морда жалобно взирала на подруг. На шкуре был брошена черная кожаная маска и внушительных размеров бич, ударом которого можно было запросто разрезать человека пополам.

– Я такое только в магазинах для взрослых видела, – прошептала Констанция. – Да и то, сдается мне, там выбор поменьше будет.

Пока девушки глазели на все это сладкое безобразие, позади них внезапно раздался сердитый женский голос:

– Могу я узнать, что вы двое делаете в моем доме?

Обернувшись на голос, подруги увидели невысокую, но весьма крепкого и даже тучного телосложения тетеньку из разряда тех, кому сильно за сорок, пятьдесят и так далее. Но она держалась так уверенно, и так сердито взирала на девушек, что те как-то сразу уверились, что тетка является той, кем и назвалась. Хозяйкой этого дома.

Глава 8

Женщина продолжала сверлить их своим взглядом. Нет, красавицей она не была. А сейчас от испытываемых ею отрицательных эмоций, ее и вовсе перекосило. Дряблые отвисшие щеки тряслись от злости. Маленькие глазки совсем спрятались в щелочки. Лицо покраснело так сильно, того и гляди, лопнет.

– Кто вы такие, разрази вас гром!

– Понимаете, мы знакомые Сергея. И он пригласил нас…

Тетка воздела руки к небу:

– Стоп! Можете не продолжать! Мне уже все ясно! Этот негодяй пригласил вас сюда, чтобы развлечься, пока меня дома нет! Что он тут отжаривал?

– Шашлыками он нас не угощал. Только консервацией.

Как ни странно, это женщину возмутило еще сильней.

– Вот мерзавец! – заголосила она. – Моими заготовками! Совсем оборзел! Мало ему, что я пригрела его – собаку безродную, так он еще и шалав в мой дом таскать начал. Пошли вон! Обе! Немедленно!

Подруги обижено насупились:

– Да мы и сами уже собирались уходить.

Но стоило им пройти к лестнице, как женщина внезапно передумала.

– Нет! Стойте! – закричала она. – Лучше я вызову полицию! Может, вы обе воровки! А на моего Сергея просто наговариваете!

– Ага! Очень нам нужно!

– И в полицию можете не звонить, они и сами сюда уже едут!

Женщина заметно растерялась.

– Едут? Зачем они едут?

– Сергея вашего убили. Труп его лежит в хранилище. Вот полиция и приедет разбираться, кто его прикончил и за что. У вас, кстати, алиби на момент его убийства имеется?

– Алиби? – пробормотала женщина, вконец деморализованная всем услышанным. – Какое еще алиби? Вы это о чем?

– Ну как же! Сергей был вашим любовником…

Женщина вскинула голову.

– Любовником? Да как вы смеете! Сергей – мой муж! Законный! Я вам не какая-нибудь там, чтобы с мужиком без росписи жить!

Это его жена? Невероятно! Как Сергея угораздило жениться на такой бабище? Да она старше его минимум лет на двадцать.

– Долго же вы отсутствовали! – ехидно произнесла Анжелика.

– И вернулись ровнехонько в день убийства! – добавила Констанция. – Вернулись, а муженек уже оп-ля-ля! Мертв!

– Раз вы законная супруга погибшего, тогда тем более вам необходимо предоставить алиби. Кроме вас, у вашего мужа есть другие близкие родственники?

Как ни странно, дама сумела взять себя в руки и ответила сравнительно спокойно:

– Понятия не имею. Сергей никогда про отца с матерью не говорил. А я специально не спрашивала, зачем они мне сдались?

– А дети у вас есть?

– Бог уберег!

– А у Сергея?

– Нету!

– Значит, за неимением других близких родственников, вы являетесь наиболее реальным подозреваемым в убийстве вашего мужа.

– Зачем мне его было убивать?

– Из-за наследства, например.

Женщина расхохоталась.

– Наследство? – воскликнула она. – Да о каком наследстве может идти речь, когда Сергей был гол как сокол? Пришел ко мне с одним узелком.

– Значит, дом принадлежит вам?

– Это мой дом.

– А поля вокруг?

– Мои поля! С десяти соток все мое хозяйство начиналось. Десять соток под огород, десять соток под козий выпас. Вот этими самыми руками лопатой махала, навоз выгребала и землю копала, пока первый мини-трактор не приобрела. Спасибо, папочка был тогда еще жив, подсобил мне оформить в собственность всю эту землю.

– Значит, все вокруг ваше. И овощехранилище тоже ваше?

– Мое!

– Значит, и труп вашего мужа тоже ваш!

– Почему это? – растерялась женщина.

– Потому что найден он в овощехранилище, которое, как вы говорите, принадлежит вам.

Женщина замотала головой.

– Я вам не верю, это все выдумка. Я хочу своими глазами взглянуть на Сергея! Ведите меня к нему!

Подруги не возражали. Может быть, убедившись, что они не врут, женщина станет более разговорчивой. Может, и вероятного преступника сумеет припомнить, конечно, при условии, что не она сама пристукнула муженька.

Пока шли, Анжелика все поглядывала на тетеньку. Мускулатура у нее была развитая, да и сама она крепенькая, сразу видно, деревенская закваска на парном молочке да на сливочках от своей козочки. И к физической работе привычная, сама говорила, что вручную огород привыкла пахать. Такая, если лопатой махнет, запросто пришибет, даже если и не хочет.

Единственное, что очень сильно смущало Анжелику, дамочка была ниже ее чуть ли не на целую голову. А Саша утверждал, что убийцей Сергея мог стать человек, который был значительно выше Анжелики.

Если уж насчет виновности Анжелики у сыщика сомнений не возникло, то насчет этой коротконогой дамочки и подавно не будет. Чтобы убить Сергея, ей нужно было притащить с собой в хранилище даже не табуретку, а сразу стремянку!

При виде мертвого Сергея его жена зашлась в рыданиях. Она мигом еще сильней подурнела, и как-то разом и резко на лице проступил ее истинный возраст. Теперь тетеньке было уже не слегка за сорок, а хорошо так к пятидесяти или даже больше. Было ясно, что брак с молодым и красивым мужчиной был браком по расчету. У Лидии, так звали женщину, были деньги. А у Сергея была его внешность и… собственно говоря, ничего кроме нее.

– Как это произошло? Как он погиб? Скажите!

– По всей видимости, ему перебили позвоночник в районе шейного отдела.

– Чем?!

– Вот этим.

Лидия взглянула на лопату и ахнула.

– Ваша лопата?

– Нет!

В голосе Лидии прозвучало возмущение.

– Впервые вижу эту лопату! И у нас на ферме такие не используются.

– Даже так? Вы уверены?

– Мы не используем инструменты ниже среднего ценового сегмента или тем более какое-то старье.

Лопата и впрямь выглядела изрядно побитой жизнью. Но это был хороший инструмент еще советской эпохи, вот только черенок не мешало бы отшлифовать.

– У нас инструмент исключительно импортного производства, – произнесла Лидия. – А это какая-то чужая лопата. Уверена, убийца принес ее с собой!

Над мужем Лидия рыдала совсем недолго. Она сумела взять себя в руки, вытерла слезы, подкрасила глаза, напудрилась, и вновь стала похожа на саму себя.

– В общем, – сказала она, – оно даже и к лучшему. Узнать бы только, кто это сделал, а так у меня никаких претензий к этому человеку нет.

– Вам не жаль мужа?

– Нет, – отрезала Лидия. – Когда я его подобрала, он подрабатывал в дешевом стриптиз-баре, крутил там попой возле шеста. И что меня понесло в ту ночь в это место! Не затащи меня подруги, жила бы я себе спокойно и по сей день.

Но наутро после той ночи Лидия проснулась и обнаружила, что находится в кровати не одна. Рядом с ней лежал мужчина, чья красота в первый миг буквально ослепила Лидию. Женщина просто потеряла голову от внимания такого красавца. У нее начисто отключился мозг, и Лидия сама не понимала как, но уже через неделю они расписались. Моральные принципы Лидии не позволяли ей жить в незаконном сожительстве с мужчиной, а вот сочетаться законным браком со стриптизером – это пожалуйста!

– Были бы живы мои родители, они бы меня отговорили. Но они к этому времени уже переселились в лучший мир, так что я оказалась легкой добычей для проходимца.

Какое-то время Лидия уговаривала саму себя, что все прекрасно, она вытянула если не джекпот, то, во всяком случае, получила крупный выигрыш. В этом ее убеждали завистливые взгляды подруг, да и сам Сергей, который был очень мил, внимателен и старался услужить своей богатой женушке во всем.

– А потом начались звонки – звоночки. Я чувствовала, что Сергей не всегда хранит мне верность. Случалось мне находить у него в телефоне переписку с другими женщинами. Но, как ни странно, меня это ни чуточки не волновало. Для меня одной Сергея было… как бы это помягче выразиться… его было слишком много. Он хотел секса постоянно, и к тому же предпочитал не традиционный секс, а такой… ну, вы сами все видели.

Лидия была к такому повороту совсем не готова. Ей совсем не понравилось, когда муж в первый раз выпорол ее за какую-то незначительную провинность. Потом он, правда, был очень ласков и почтителен, уверял, что это было в первый и последний раз, но через неделю снова взялся за ремень. Потом последовали розги, хлыст и снова ремень. Сергей был изобретателен в поисках удовольствий, и постепенно Лидия начала втягиваться. Но все равно, как бы ей ни нравилось быть поротой, сидеть на попе потом бывало больно еще несколько дней. И в эти дни Лидия предпочитала не видеть мужа в своей спальне.

– Но когда мне было нужно, стоило только свистнуть, Сергей был тут как тут. В отношении меня он всегда выполнял свои обязательства. По первому зову оказывался у меня в постели, когда надоедал, уходил спать к себе на второй этаж.

У супругов были даже разные ванные комнаты, что обуславливалось характером самой Лидии, которой комфортней было находиться от мужа на некотором отдалении. Потому что были в Сергее некоторые черты, которые заставляли Лидию побаиваться своего мужа. Нет, она отлично сознавала свою власть над ним. Власть, которая основывалась на том, что Сергей был беден, а Лидия, напротив, богата. Но было что-то такое в Сергее, что заставляло Лидию помалкивать в тех случаях, когда она могла бы многое сказать мужу.

– Как ни кружилась у меня голова от общения с Сергеем, я с самого начала объяснила ему, что, в случае моей смерти, он ничего не унаследует. Все мое имущество завещано моим дальним родственникам, двоюродному дяде и его жене. Сергей сказал, что ему это все равно, что он полюбил меня такую, какая я есть, а вовсе не из-за моих денег. К сожалению, полгода назад умерла тетя, а следом за ней почти сразу ушел и дядя, детей они не оставили, и, хотя завещание я не переписывала, но оно фактически превратилось в фикцию. Единственным моим наследником стал Сергей, и я почувствовала, как изменилось его отношение ко мне.

– В лучшую сторону?

– Как сказать… Он теперь почти постоянно был со мной рядом. Не оставлял меня одну ни днем ни ночью.

– Так это же хорошо.

– Мне такое присутствие становилось тягостным. Во-первых, потому что теперь он постоянно тащил меня в свою красную комнату. А во-вторых, это было больше похоже на тотальный контроль, словно бы Сергей опасался, как бы я не выкинула какой-нибудь фортель, до тех пор… И да, где-то я опасалась за свою жизнь! Не сейчас, не сегодня, но, может быть, уже очень скоро.

– Для таких подозрений были основания?

– Сергей не настаивал на завещании в его пользу, но он как-то раз вскользь спросил у меня, не было ли у меня детей. И мне показалось, что его интересовали не мои детородные функции, а вопрос существования где-нибудь моих возможных наследников.

– Может, он планировал обзавестись с вами потомством?

– Нет, Сергей всегда тщательно предохранялся. Никаких детей, по крайней мере, от меня, он точно не хотел. И было кое-что еще, что заставляло меня опасаться супруга.

– Что же?

Лидия немного помялась.

– Может быть, это и не важно, но у меня стали пропадать служанки.

– Кто?

– Прислуга. Девушки, которые помогали мне по дому. Сами понимаете, такой большой дом обслуживать сама я не могла, я ведь занята бизнесом, поэтому у меня всегда в доме работали девочки, которые и выполняли всю работу по хозяйству. Так вот, с появлением Сергея эти девочки стали исчезать одна за одной.

– Как это исчезать?

– Ну, увольняться они стали. Звоню, трубку не берут. Потом Наташа эта пришла, она у нас дольше всех проработала. В принципе, она меня устраивала. Плохо было только то, что она два через два у нас трудилась, где-то еще в другом месте подрабатывала. Я ей предлагала на полный график к нам перейти, но она сказала, что ей у них в магазине очень нравится работать. Цветы всякие, растения, она в садовом центре работала. Там Сергей с ней и познакомился.

– Наташа? Из садового центра? Она служила у вас горничной?

– Домработницей, – поправилась Лидия. – Ей все приходилось делать.

Вот так поворот! Выходит, Сергей приходился Наташе не братом, как она растрепала Тамаре, и не женихом, как предположили сами подруги, Наташа была всего лишь наемной прислугой в доме Сергея и его жены.

– Не скажу, что работы тут было мало, – продолжала Лидия. – Особенно в сезон заготовок девчонке приходилось здорово пахать. Я только домашнюю консервацию признаю, да еще сделанную при мне или мной. Так мы с Наташкой в этом году по пятьдесят банок в день закрывали. Но и в другое время работа всегда находилась. И полы мыть, и постели стелить, и обеды готовить. Но девочка расторопная, ничего не скажешь, я ею была довольна.

– А почему были?

– Сегодня она должна была как раз выйти, Сергей меня огорошил, не пришла, говорит, и на звонки не отвечает, похоже, снова очередная поломойка от нас уволилась. И что за люди? Никакой ответственности!

– А может, с ней что-нибудь случилось!

– Ну… может быть.

– У вас есть ее контакты?

– Где-то были паспортные данные.

– Дайте!

Видимо, у Лидии еще был шок, потому что она даже не поинтересовалась, зачем подругам данные ее домработницы.

Вообще, Лидия производила впечатление какой-то эмоционально заторможенной особы. Деловая хватка у нее была на высоте, если она сумела организовать и наладить такое крупное фермерское хозяйство. Но в эмоциональном плане она была тупой, словно пробка.

Лидия нашла ксерокопию двух страничек паспорта домработницы.

Анжелика взглянула, и внутри у нее все опустилось. С фотографии на нее смотрела Наташа – продавщица из садового центра, по утверждению ее подруги, сестра Сергея.

Так сестра, невеста или… любовница?

– Тут и штамп с пропиской имеется. Хотите к ней съездить? Думаете, это она могла Сергея убить?

– А у вас самой есть какая-нибудь версия?

Лидия хотела ответить, но не успела. Как раз в этот момент приехала полиция, которую все-таки вызвали ребята.

Полицейские осматривали место происшествия недолго, они сразу же направились к вдове.

– Где были в момент убийства?

Лидия принялась подробно описывать, как сегодня рано утром, практически еще затемно, она выехала из дома, потому что ей нужно было присутствовать на сельскохозяйственной ярмарке в Пскове.

– Я планировала остаться там ночевать, а вернуться лишь завтра поздно вечером, но обстоятельства изменились. И я вернулась раньше намеченного срока.

– А что случилось?

– У меня сильно разболелся зуб. Я плохо себя почувствовала и решила, что надо ехать назад. По дороге созвонилась со своим стоматологом, сразу же поехала к нему. От него уже домой. А тут… Они вот говорят, что муж убит.

Внимание полиции тут же переключилось на подруг. Это было то самое, чего девушки стремились избежать с момента вызова полиции.

– Какие отношения связывали вас с убитым?

– Никаких. Мы приехали к нему по объявлению за фермерскими продуктами.

– Что за объявление?

– В компьютере рекламу увидели. У нас тут неподалеку намечалось мероприятие, шашлыки и все такое, вот мы и решили закупиться свежими овощами, чтобы запечь их на гриле, а также всяких солений прикупить.

Анжелика собралась продолжить, но вовремя вспомнила, как какой-то следователь по телевизору говорил, что врунишку на допросе очень легко изобличить по многословным рассказам, изобилующим ненужными подробностями, и замолчала.

– В общем, приехали мы, стали хозяина разыскивать, зашли в хранилище, а он там лежит уже мертвый.

– И вы сразу поняли, что это и есть хозяин?

– Нет, откуда? Мы же его никогда раньше не видели.

– А в чужое домовладение вы обе зачем пошли?

– Хотели кого-нибудь разыскать в доме, думали, помочь смогут.

– Кому?

– Ему… Убитому.

– Трупу помочь?

– Так мы же сначала не поняли, что он умер. Думали так, чувств лишился.

– Ну допустим, – произнес полицейский, и в его голосе Анжелике почудился скепсис. – А входная дверь в дом была открыта?

– Да, – как можно более бодро вновь соврала Анжелика.

Не рассказывать же им про обыск карманов Сергея. При видимой легкости такого вранья, оно таило в себе явную угрозу. Вранье, оказывается, обладало свойством накапливаться. И с каждым разом врать становилось все труднее. Одна ложь накладывалась на другую, нужно было очень тщательно следить, чтобы не запутаться и не выдать себя с головой.

– И когда вы вошли, в доме никого не было?

– Ни единой человеческой души!

И моментально испытала огромное облегчение, ведь на этот раз она не соврала. В доме и впрямь, кроме них, никого не было. Попугай-развратник, разумеется, был не в счет.

Полицейский снова как-то странно взглянул на нее. Вот проницательный! Словно бы видит, когда она врет, а когда говорит правду.

Анжелику потянуло рассказать полицейскому правду, и лишь призрак железной решетки и реального уголовного срока за убийство, которого она не совершала, и вся ее дальнейшая испорченная жизнь заставили ее промолчать.

Но все-таки совесть настоятельно требовала от Анжелики выдать полицейским хотя бы часть информации.

И она сказала:

– Когда мы подходили к хранилищу, то видели выходящего мужчину крупного телосложения с седой бородой и густой, тоже седой шевелюрой.

– Интересно. И кто же он такой?

Анжелика покачала головой. Констанция тоже. Лидия же пожала плечами.

– В этом доме живем только мы с мужем.

– Но у вас большое хозяйство. Должны быть помощники.

– В доме живем мы вдвоем… то есть жили. А помощники, они есть, конечно. Но я не люблю, когда по дому или двору болтаются посторонние люди, меня это напрягает. Так что для сезонных рабочих есть гостиница, которая находится за оградой. Но сейчас там уже никто не живет, в полях все убрано. Последних сезонных рабочих я рассчитала еще на прошлой неделе. Остальные наши работники живут в окрестных деревнях, и по выходным они не работают. К тому же они все люди молодые, пенсионеров я брать избегаю. Работа тяжелая, а пожилой человек – как хрупкий сосуд, поднимет тяжесть, и привет. Нет, грех на душу брать не хочу.

Полицейский внимательно выслушал Лидию, а потом перевел взгляд на Анжелику.

Не успела она подумать, что, кажется, она понравилась этому человеку, как полицейский спросил у нее:

– И все-таки, что вас привело в это место? В чем заключалась суть объявления, которое вы прочитали? И напомните, где именно вы его прочитали? Как назывался сайт? Также повторите лично для меня тот момент, почему вы изначально направились в хранилище, а не в дом. Ведь хранилище находится за домом, я его даже не сразу нашел. И вам с друзьями было бы логичней заглянуть сперва в сам дом.

Полицейский не сводил с нее испытующего взгляда. Просто сверлил им Анжелику.

Он все знает!

Анжелику как жаром обдало. Полицейский понял, что она ему врет, и теперь играет с ней, как кошка с мышью.

Анжелика совсем растерялась. От волнения язык буквально прилип у нее к нёбу. Оказывается, одно дело врать, когда тебе верят. И совсем другое дело, когда на тебя устремлены испытующие взгляды полицейских.

Помощь пришла, откуда не ждали.

– Насчет седого мужчины я вам объяснений дать не могу, – неожиданно и без приглашения вновь заговорила Лидия, – но я точно знаю, что к мужу сегодня днем должна была приехать девушка.

Анжелика вздрогнула, это же про нее речь.

Полицейский тоже заинтересовался:

– Девушка?

– Девушка. Зовут ее Вера.

– И вы так спокойно об этом говорите? И что это за девушка?

– Наша новая домработница. Наташа-то не пришла. Вот муж где-то нашел эту Веру, поговорил по телефону, потом сказал, что она нам подходит. Сначала планировалось, что с девушкой встречусь я, но из-за ярмарки мне пришлось уехать. А убираться в доме кому-то было нужно, так что я сказала, чтобы муж брал, кто бы ни явился, а потом разберемся.

– Вот как, домработница, – пробормотал полицейский. – Зовут Вера. А вас, дорогие мои девушки, вас как зовут? Впрочем, не надо, не говорите. Можно мне лучше взглянуть на ваши паспорта?

Требуемое было ему немедленно вручено.

Как же радовалась в этот момент Анжелика! Как торжествовала она! Само провидение надоумило ее назваться Верой, когда она отправилась покорять сайты знакомств. Не иначе, как добрый дух ее бабушки послал ей эту мысль. Страшно себе представить, чтобы сейчас с ней было, назовись она Сергею своим именем. Ее бы как минимум задержали. И немудрено, после того вранья, которое она тут нагородила, даже скажи она теперь всю правду, ей бы уже не поверили. Как все-таки хорошо, что она по своим причинам назвалась Сергею вымышленным именем.

Но оказалось, что Анжелика радовалась слишком рано.

– У мужа в телефоне должен быть записан номер этой Веры.

Номер! Сейчас они наберут номер Веры, а телефон-то зазвонит у нее в сумке!

Краем глаза Анжелика видела, как посинел нос у Констанции, при нормальном состоянии кожи нос сейчас был бы красным. От волнения у Констанции всегда краснел именно нос.

И как с небес раздался чей-то голос:

– Телефона возле трупа обнаружено не было.

И нос Констанции постепенно принял обычный умеренно-голубой оттенок.

– Значит, преступник забрал телефон, – с удовлетворением констатировал полицейский. – Он был дорогой?

Анжелика едва удержалась от кивка. Пришлось сделать вид, что у нее чешется глаз.

Анжелика чесалась и ругала саму себя, сколько можно прокалываться. Неужели так трудно запомнить, что она никогда раньше не встречала Сергея!

Лидия ответила:

– Я подарила мужу последнюю модель.

– И она пропала. Значит, возможна версия ограбления. У вас из дома что-нибудь, кроме телефона вашего мужа, пропало? Посмотрите, пожалуйста.

Лидия отправилась осматривать дом. А полицейский вновь уставился на Анжелику.

– И все-таки, – произнес он, – что же заставило вас обратиться именно в это фермерское хозяйство, а?

Анжелика пожала плечами. Как же она завралась! А если сейчас полицейские попросят ее собственный телефон? Там ведь зафиксированы все звонки Сергея ей и ее звонки Сергею. Конечно, можно будет соврать, что это они с Сергеем обсуждали ассортимент продуктов, которые предлагались к продаже. Но звонков было так много! Полицейские не дураки, они обязательно что-нибудь заподозрят, возьмут у Анжелики отпечатки пальцев и…

– Пропала!

В дверях стояла Лидия. Лицо ее было бледным, руки дрожали.

– Вы спрашивали, что-нибудь еще пропало? Так вот Паула пропала! Весь дом обыскала, нет ее!

И, опустившись на пол, словно ноги ее не держали, женщина горестно и громко зарыдала. Все бросились ее поднимать и утешать, одна Анжелика подумала о том, что, когда Лидии стало известно о смерти мужа, она убивалась куда меньше, чем по этой Пауле, кем бы она там ни оказалась.

Глава 9

На этот раз приступ отчаяния, охвативший Лидию, длился дольше.

Почти четверть часа она рыдала так, что не могла связать два слова. И потому далеко не сразу удалось выяснить, что это за Паула такая, из-за которой убивается почтенная фермерша.

Лидия лишь заламывала руки и твердила:

– Подарок! Папочка! Паула!

– Кто это?

– Паула! Это Паула!

Наконец удалось понять, что Паулой фермерша называет портрет молодой женщины кисти неизвестного художника, который висел у нее в спальне в изголовье кровати.

– Это подарок моего папы! Он так берег эту картину! Всегда уверял меня, что, когда придется туго, я смогу разбогатеть, всего лишь продав одну единственную Паулу.

– Картина была такой ценной?

– Вовсе нет, – замотала головой Лидия. – Я несколько раз носила ее к разным оценщикам, но все они говорили в один голос, да, работа симпатичная, но стоит она немногим дороже того полотна и красок, которыми написана. Последний так и вовсе выразился прямолинейно, любительская мазня, так он сказал. Да еще написана картина двумя разными мастерами, что тоже было нетипично, и общую цену еще сильней опускало.

– Значит, картина ничего не стоила?

– Это была память о папе. Единственный его подарок мне. И папа придавал этой картине большое значение. Прекрасно помню, как он принес ее к нам домой. Был осенний холодный вечер, за окном лил дождь, но папа появился в совершенно сухом плаще и пояснил, что его подвез товарищ. Конечно, мы с мамой удивились. Папа не был человеком общительным, и приятным я бы его тоже не назвала. Друзей у него не было, он считал, что негоже тратить свое время на такое никчемное занятие, лучше провести его с пользой на службе. Но и в институте у папы друзей не было. Со своими коллегами по работе он во внеслужебное время не общался, да и рабочее общение было весьма своеобразным, папа считал всех их дилетантами и профанами, о чем прямо в лицо им и говорил.

– Удивительно, как вашего папу тогда не уволили.

– Он был отличным специалистом. Гением. В тридцать пять лет уже защитил докторскую диссертацию. Потом строчил одну научную статью за другой, щедро генерировал идеи, позволял другим эти идеи разрабатывать, в этом плане папа был безупречен. Всегда говорил, что ум одного гения может облагодетельствовать все человечество.

– Ну а картина?

– Да, когда он ее привез, то велел обращаться очень бережно. Сказал, что краски еще не просохли. Маме Паула сначала не понравилась. Она спросила, кто эта женщина и, как мне кажется, приревновала папу. Но он держался невозмутимо. Подозвал меня к себе и заявил, что дарит Паулу мне. Я чуть не рухнула. Дело в том, что папа придерживался взгляда, что лучший подарок, который родители могут сделать своему ребенку, они ему уже сделали. Жизнь – это самое ценное, что есть у человека. И с этим подарком никакая прочая мишура не может сравниться. Так что он принципиально ничего и никогда мне не дарил. Ни шоколадки, ни книжки, ни ластика. Мама дарила, папа – нет. И вдруг сразу такой подарок! Неудивительно, что у меня земля ушла из-под ног. Папа это понял, тоже расчувствовался, что для него было нехарактерно, и вот тогда я в первый раз услышала от него, что эта картина когда-нибудь будет стоить целое состояние и при нужде я смогу продать Паулу и сказочно обогатиться.

– Но, по мнению экспертов, Паула не представляла ценности?

– Для меня она была дороже всех картин в Эрмитаже! – отрезала Лидия. – Ведь это был подарок папы. Единственный!

– И кто мог взять Паулу?

– Я не представляю! Очень немного людей вообще знали о существовании Паулы. Я всегда жила очень уединенно. Многие меня упрекают, что я одна живу в таком большом доме, но мне так комфортно. И не страшно ничуть. Я так привыкла, мне так нравится.

– У вас есть фотографии, на которой была бы запечатлена Паула?

– Да, конечно! – горячо воскликнула Лидия. – Я делала ее снимки для предварительной экспертизы. Где-то в компьютере они должны храниться.

– Будьте добры, поищите их для нас.

И пока Лидия рылась в своем смартфоне, пытаясь в галерее отыскать нужные фотографии, полицейский спросил:

– Значит, кроме вас и вашего мужа, в доме бывали лишь домработницы?

– Да.

– А последняя – Наташа – проработала у вас дольше всех?

– Да.

– Она могла считать картину ценной?

Лидия задумалась.

– Возможно. Однажды Наташе показалось, что Паула немного запылилась. И она стала протирать Паулу влажной тряпкой, я в это время зашла в комнату, заметила, что делает девчонка, и страшно на нее обозлилась. Надо же быть такой дурехой, не знать элементарных правил обращения с шедеврами. Боюсь, я была слишком эмоциональна. Но меня тоже можно понять, это подарок папы, я очень испугалась, что домработница его испортит. Никому раньше и в голову не приходило что-то делать с Паулой. Обычно я сама сметала с нее пыль, действуя очень деликатно, орудуя мягкой щеточкой. А тут тряпка! Мыльная! Жуть страшная! Когда я немного успокоилась, Наташа спросила у меня, наверное, картина очень ценная, раз я так разволновалась. И я выкрикнула: очень! Вот она!

И Лидия протянула смартфон, на экране которого была изображена знаменитая Паула.

На первый взгляд она казалась копией известной «Незнакомки», но только на первый взгляд. Потом становилось ясно, что между двумя этими картинами лежит громадная пропасть. Черты лица Паулы были прописаны неумело, ни симпатии, ни тем более восхищения они не вызывали. И фигура ее казалась какой-то асимметричной. И даже экипаж, в котором она гордо восседала, казался каким-то неуклюжим, и с трудом верилось, что этот рыдван способен двигаться ровно и не развалится на первой же кочке. Это была копия известной картины, но копия неудачная.

– М-да… – протянул следователь. – Свое-образная вещь. А кто автор, вы говорите?

– Автор неизвестен. Внизу есть какая-то подпись, но ни один эксперт, к кому я носила Паулу, так и не смог назвать мне имя художника.

Видневшаяся внизу закорючка, «Руе», или «Суе», или даже «Сус», или «Рус», являлась весьма невнятным автографом мастера.

– На фотографиях видно, что раньше Паула висела в другой комнате. Почему вы перевесили ее к себе в спальню?

– Да, изначально Паулу я устроила над камином, но, когда в моей жизни появился Сергей, мы стали часто зажигать огонь, он любил любоваться его игрой. И я решила, что для Паулы будет безопасней оказаться в другом месте.

– Подальше от открытого огня и девушек с мыльными тряпками.

– Вот именно. А над камином я повесила свой автопортрет.

Так эта очаровательная юная красотка с широко открытым взглядом и ямочками на щечках – Лидия?

У подруг отвисли челюсти. Ни за что они не узнали бы в той девчушке нынешнюю Лидию.

– Господи, что с людьми время делает, – прошептала Анжелика.

– Время и много жратвы, – добавила Констанция. – Вот под лишними килограммами, которыми обросла Лидия, ее прежнюю уже и не разглядеть.

Но сама Лидия думала лишь о Пауле.

– О, полисмен! – взмолилась она. – Вы же ее найдете? Правда? Вы найдете мою Паулу?

– Ну… Полагаю, что начать поиски нужно с вашей пропавшей домработницы. Возможно, ей показалось, что картина дорого стоит, и она ее украла.

– Наташа мне казалась честной девушкой. Но вы правы, доверять никому нельзя.

В это время приехала бригада медиков с экспертами, полицейские ушли с ними, чтобы еще раз осмотреть тело убитого.

Саша улучил момент, когда Лидия оказалась одна, и показал ей ригельный ключ, найденный в карманах Сергея.

Лидия рассматривала ключ долго. Но по выражению ее лица невозможно было что-то сказать.

Потом она спросила:

– Где вы его нашли?

– Валялся у ваших ворот.

– Понятия не имею, кто его потерял.

– Значит, это не ваш ключ?

– Что? Такая дрянь? Конечно, нет! Никогда не видела ничего подобного.

– Когда мы пытались оказать помощь вашему мужу, то у него из кармана выпали пакетики с образцами грунта с разных участков. Их было не меньше десяти. Некоторые полные, другие пустые.

Лидия задумалась.

– Возможно, муж хотел проверить уровень кислотности почвы на разных участках? Некоторые культуры, такие как капуста или лук, требуют реакцию ближе к щелочной, другие, например, клубника или томаты, довольствуются той, что ближе к кислой. Щавель или ревень и вовсе отлично растут на кислых почвах. Но я предпочитаю везде выдерживать нейтральную реакцию, так гораздо проще, и, по моим наблюдениям, нейтральная нравится всем растениям без исключения. Но у мужа был свой взгляд на вещи. Так что, возможно, муж набрал образцы, чтобы отвезти их в лабораторию.

– А на песке вы тоже что-то высаживаете?

– Молодой человек, на песке ничего расти не будет, – снисходительно произнесла Лидия. – Нужна хотя бы минимальная прослойка гумуса для развития корневой системы. Но у нас есть песчаный карьер, откуда мы берем песок для собственных нужд и немного для продажи.

– А глина у вас в землевладении тоже есть?

– Небольшой участок с глиной есть на холме, который находится рядом с карьером.

– Далеко это?

– Если выйти из дома и обогнуть его, то сразу увидите холм. Под ним внизу озеро, которое получилось на месте карьера с песком. Сейчас там добыча уже остановлена, карьер затопило еще в двухтысячных. Но папа мне говорил, что наш дом был построен из кирпичей, которые изготовлены рабочими из той самой глины, что находится на холме, и песка, который в озере.

– Вот этот ваш дом?

– Ах нет! – улыбнулась Лидия. – Этот дом уже новый. А я говорю про старый, построенный еще родителями. В том старом доме у нас располагается теперь гостиница для сезонных рабочих.

И, указав рукой, она произнесла:

– Вот этот дом. Если хотите, сходите и посмотрите. Дом еще очень крепкий, даже не скажешь, что кирпичи для его строительства лепились вручную. Но когда гений прикладывает свою руку к строительству, то дом простоит века!

– А кем работал ваш отец?

– Он был профессором, преподавал в Горном.

В это время Лидию позвали, а к друзьям подошел еще один полицейский, которого раньше они не видели. Был он среднего роста, среднего телосложения, среднего возраста. Все в этом человеке было каким-то средним, кроме умного и цепкого взгляда. Оказалось, что это следователь по фамилии Коршунов, которому предстояло расследовать дело об убийстве Сергея.

Держался он безупречно вежливо и никаких неприятных ассоциаций не вызывал. Зато неугомонный оперативник Филинов, который первым вел допрос свидетелей, прощаясь, не меньше трех раз повторил друзьям, если они вспомнят что-нибудь еще, если в памяти у них всплывут какие-нибудь новые обстоятельства или они захотят изменить свои первоначальные показания, то он ждет их всегда с дорогой душой.

Когда Филинов от них все же отстал, друзья почувствовали огромное облегчение.

– Уф! Ушел! Я уж думал, он от нас никогда не отцепится.

– Он нам не поверил ни на один грамм.

– Он знает, что мы наврали!

– Очень проницательный тип!

Высказавшись о Филинове, все неожиданно замолчали, в салоне машины повисло неловкое молчание.

– Нам очень неловко, что вы из-за нас вляпались в такое грязное дело, – наконец произнесла Анжелика.

– Это все ерунда, – заявил Ярик. – Мы сами вызвались вам помочь. А для Сашки участие в такого рода развлечениях вообще дело привычное. Лучше скажи, как нам тебя звать? Верой или Анжеликой?

– Зовите, как хотите, только помогите! – взмолилась Анжелика. – Очень не хочу оказаться в тюрьме за чужое убийство!

– Ты там не окажешься. И раз уж мы изъяли столько улик и так основательно помешали официальному расследованию, придется нам же этому расследованию и помочь. Итак, что мы знаем? Когда вы убегали из хранилища, там оставался труп Наташи и Седобородый без сознания. А Сергей должен был появиться там с минуты на минуту?

– Точно так.

– Из этого я делаю вывод, что, скорее всего, на Сергея напал Седобородый. И нам во что бы то ни стало надо его найти.

– А как это сделать?

– Искать надо среди окружения Наташи.

– Почему?

– Девушка этому Седобородому была явно не чужая, иначе какой смысл ему было забирать с собой ее тело? Предлагаю начать наше расследование с визита домой к Наташе. Адрес я подглядел, когда Лидия демонстрировала полиции ксерокс паспорта своей домработницы.

– Да, это хорошо, только Наташа по месту прописки не живет. У нее с родителями сложные отношения, она где-то снимает комнату.

– Где именно, знаешь?

– Можно узнать у подруги Наташи.

И они поехали в город.

Надо сказать, что Тамару появление у нее на пороге двух подруг совсем не обрадовало.

– Выпрямитель я вам не отдам! – первым делом заявила она им. – Он… он уже сломался! И я его выкинула!

– Он нам и не нужен. Дело в том, что ваша подруга выиграла еще один приз.

– Какой?

– Стиральную машину.

– Ух ты! Это же надо!

В глазах Тамары полыхнул огонь. Девушка испытывала такую сильную зависть, что даже соображать нормально не могла.

– Наверное, какая-нибудь фуфловая фирма, – предположила она, чтобы как-то себя утешить.

– Не угадали! Италия!

– Да ну! Всю Италию давно уже в Китае в подвалах делают. У них же все технологии сворованы.

– Лицензионная модель.

Анжелика нарочно доводила Тамару до умоисступления, чтобы та окончательно перестала бы думать о чем-либо, кроме заветного выигрыша. И у нее это получилось.

– Поставьте машину у меня.

– Нет, мы должны доставить домой к вашей подруге.

– У себя дома она не живет, а на съемной хате у нее и условий нет, чтобы машину поставить. У нее там крохотная комнатушка, три на три, а в местах общего пользования все свободные закутки соседями уже забиты.

– Мы должны в этом лично убедиться.

– Пожалуйста! Сейчас дам вам адрес ее коммуналки, поезжайте и убедитесь.

Тамара не скрывала своего торжества. Лицо у нее так и сияло. Еще бы, это ей повезло, так повезло. Теперь и стиралка тоже будет ее!

Бедная Тамара, она даже не подозревала, как долго ей придется ждать заветной стиралки.

Едва заполучив фактический адрес Наташи, подруги тут же забыли про Тамару.

Спустившись вниз, Анжелика сунула бумажку с адресом Саше:

– Вот сюда надо ехать!

– Это в центре города. Не самый престижный район, расселять его не торопятся, там сплошные коммуналки.

– В одной из них и живет Наташа.

Коммуналка оказалась огромной. Друзья насчитали четырнадцать дверей, пока шли по длинному коридору, который несколько раз изгибался то в одном, то в другом направлении.

Что интересно, их впустили в квартиру без всяких дополнительных вопросов. Они лишь сказали, что пришли к Наташе, и молодой паренек, стоявший на пороге, мигом утратил к ним интерес и отступил к своим владениям.

– Где ее комната?

– Последняя дверь.

Коридор был узкий, вдоль стен свисали клочья обоев, под потолком тянулись километры старой и новой проводки. Если все эти провода снять и связать между собой, то ими можно было несколько раз обмотать весь дом.

Но дойти до нужной им двери друзья не успели.

Внезапно отворилась одна из дверей, и перед ними возник крупный мужчина.

Констанция испуганно пискнула. Анжелика ахнула. Но мужчина не обратил на них никакого внимания. В руках у него была сковородка с остатками яичницы, которую он собирался отнести на кухню.

– Позвольте пройти, – пробасил он.

Лицо у мужчины было печальное и какое-то сосредоточенное.

Друзья вжались в стеночку, и мужчина прошел мимо них.

– Это он! – прошептала Анжелика на ухо Ярику. – Седобородый!

– Ты уверена?

– Еще бы! Видел, какая у него дуля на лбу? Это я его лопатой приложила!

– Он не выглядит взволнованным. Мне казалось, что после убийства человек должен хоть немного нервничать.

– Наверное, поужинал и успокоился.

– Еще и поужинал!

– Но это точно он.

– Значит, Наташа была его соседкой.

– Надо же, я почему-то тоже об этом подумала, – съязвила Анжелика. – Что делать будем?

– Он такой здоровенный! Даже вчетвером мы с таким вряд ли справимся.

– А мы вам говорили!

– Когда вы нам его описывали, признаюсь, я решил, что вы приукрашиваете.

– Ну, теперь ты сам видишь.

– Тихо, он назад идет!

Мужчина возвращался, сковороды у него с собой не было, но даже с пустыми руками он все равно внушал почтение.

– Что столпились, молодежь? – приветливо произнес он. – Или забыли что?

– Мы пришли к Наташе. А ее нет.

Лицо мужчины стало вновь печальным.

– Нету, верно.

– А где она? Вы знаете?

Мужчина развел руками.

– Сам хотел бы знать, куда племяшка подевалась. Ищу ее вторые сутки, а все безрезультатно.

Лицо его выражало лишь самую искреннюю печаль. Притворяется? Или впрямь не знает, где его Наташа и что с ней случилось?

Но как такое могло быть? Этот человек был сегодня в овощехранилище и должен был увидеть там Наташу.

– Бегаю, ищу негодницу, а мне в моем возрасте и с моим давлением разве это полезно? Да еще в приключения постоянно попадаю.

– Как же так! – расстроилась Констанция. – Нам обязательно надо найти Наташу.

– Уж я и не знаю, чем вам и помочь. Сам с этими поисками замаялся. Вчера на меня Федор собаку свою спустил, еле от нее удрал, через забор пришлось прыгать, да все равно цапнула, до сих пор след от ее зубов на ноге кровит.

И задрав штанину, мужчина показал повязку.

– Спрашиваю у Федора, скотина ты такая, что же ты собаками людей травишь, может, она у тебя вовсе бешеная. Ржет в ответ. Если бы не мое обещание, что я Федора не трону, не досчиталась бы эта скотина вчера зубов!

– Федор или собака?

– Оба! А позавчера бабка меня водой из окна облила, хорошо еще, что не кипятком и не помоями. А все равно мокрым в такой холод некомфортно было. Я ей говорю, что же ты, ведьма старая, все не уймешься. А она в крик, моя, забрал племяшку, не дал ее мне воспитать, вот теперь сам с ней и майся. А сегодня и вовсе я лопатой по лбу от ее работодателя получил, аж до сих пор в ушах звенит.

– Значит, вы ее дядя и уже вторые сутки разыскиваете Наташу? А Федор – это кто?

– Муж ее.

– У Наташи есть муж? Так ведь у Наташи жених в другом городе. Она даже к нему бежать собиралась.

– Бежать? Зачем? И про жениха этого, и про побег впервые слышу. А ну-ка, девочки-мальчики, похоже, вы больше моего про Наташку знаете. Заходите ко мне в гости, поговорим.

И не успели друзья и глазом моргнуть, как дядька затащил их всех в свою комнату. Сила в его огромных руках крылась недюжинная, и Анжелика даже удивилась, как это ей удалось сегодня с одного взмаха нейтрализовать такого могучего детину. И еще удивительней было то, что сам дядька подруг явно не признал.

– Отвечайте, откуда Наташу знаете?

– Познакомились у Сергея на ферме.

– Вот и врете, ферма-то не Сергею принадлежит, а его жене…

– Лидии! Только заправляет там в ее отсутствие Сергей.

– Выходит, что не врете, – пробормотал дядька. – А меня-то как нашли?

– Мы сегодня там тоже были, и вас видели.

– Видели? – изменился в лице дядька. – Ребята, вы из полиции, что ли?

– Почему вы так решили?

Дядя закряхтел.

– Знаю я, что там случилось. Приголубил кто-то Сергея. Но мне за чужие грехи отдуваться не резон, я его и пальцем не тронул. Да и зачем? Племяшка бы мне этого не простила. Она от этого Сергея без ума была. От мужа своего ушла ради него. А сколько она грязи перевернула, чтобы этому Сергею понравиться! Я уж ей и то говорил, не будь дурой, Наташка, он же тебе и не платит совсем, зачем ты туда мотаешься, силы и время свое тратишь?

– Значит, вы знали, что ваша племянница устроилась домработницей на ферме?

– Домработницей! Она там пахала за троих. И на поле, и по дому, и на огороде. А все ради Сергея. Он ей пообещал, что с женой своей разведется, на Наташке женится. Только врал он ей, я так думаю. Лидия – богатая женщина, а Наташка моя что? Ни кола ни двора, одна комната в коммуналке, да и та не ее. А хоть бы и ее, хоть бы я даже племяшке и свою жилплощадь подарил, что там наши две комнатки против хором Лидии? Против ее полей да ферм? Эх, говорил я Наташке, ищи себе ровню, не зарься на чужое. Да разве молодежь советов слушает?

И дядя Сеня, так звали дядьку, повел неторопливый рассказ о печальной жизни девочки-сиротки, доставшейся на воспитание старой бабушке.

– Мать у нас с братом всегда была с причудами, а к старости и вовсе одурела. Нет, что ей нужно, то она хорошо соображает, покушать там себе всегда приготовит. И в магазине ее фиг обсчитаешь. А вот с внучкой она скверно обращалась, чуть совсем голодом девчонку не уморила. Посмотрел я на это дело, да и взял девчонку к себе. Две у меня комнатки, так в большой живу я, в маленькой у меня Наташка поселилась. И стали мы с ней жить-поживать да добра наживать. Много не нажили, врать не буду, но на жизнь хватало. Потом Наташка за Федора замуж вышла, совсем я за них порадовался. Да только Федор шибко много пить начал. Ну а Наташке скучно с пьяным-то, она на сайт знакомств. Там с этим Сергеем и познакомилась.

– А с Сергеем что случилось?

– Сам в толк не возьму. Наташку я уже третьи сутки разыскиваю. Туда смотался, сюда, к мужу, к бабке, на работу, нигде ее нет. На работе вроде как вчера утром была, да я под конец смены прикатил, не застал ее. Последняя у меня осталась надежда, что на ферме она у Сергея. Поехал сегодня туда, в дом зашел, закрыто. Вспомнил, что Наташка рассказывала, работы много по сортировке овощей, Лидия с Сергеем на такую работу никого найти не могут, надо им помочь.

– И вы пошли в хранилище? Откуда же вы знали, где оно находится?

– Во-первых, мне Наташка фотографии показывала. Ну и сообразил как-то. Пошел, засов отодвинул, вдруг – бамс! И мне по лбу чем-то тяжелым прилетело. Упал я, в глазах темно, в ушах звенит. Слышу, вроде бы топот ног. Потом вырубился. Очнулся, только головой завертел, бамс! Второй раз мне по голове прилетело. Первый раз в лоб, второй раз по затылку. Вон шишка какая.

Дядя Сеня повернулся затылком, где и впрямь виднелась большущая шишка.

– Чем уж меня на этот раз саданули, я не знаю. А как очнулся, смотрю, Сергей лежит. Мертвый. Что за дела, думаю? Наташки моей нет. Последний, у кого про нее спросить мог, мертвый. Мне два раза по голове попало, что за дела? Сначала подумал, может, Сергей оступился, упал, шею свернул. Стал внимательней смотреть, понял, что кто-то свел с ним счеты. Ну, я тоже решил не задерживаться, мигом к двери и бежать.

– А кроме вас и убитого в хранилище больше никого не было?

Дядя Сеня замялся.

– Н-нет, – произнес он неуверенно.

– А если подумать?

– Крыса там была.

– Крыса?

– Ага, – кивнул дядька. – Большая такая белая крыса, она там в розовых мягких тапочках ходила. И бантик у нее на шее был, тоже розовый.

– Бантик? Тапочки? У крысы?

– Но тапочки – это еще полбеды. Она к тому же еще большая была очень, просто огромная. Размером с Багратиона.

– А Багратион?..

– Это овчарка, что меня за ногу тяпнула.

И дядя Сеня снова показал свою щиколотку. Повязка с нее уже спала, и стали видны следы от клыков. Судя по их расположению, собачка там была волкодавом, никак не меньше.

– Вот скотина, – ругнулся дядя Сеня. – А ведь это я щенка Наташке с ее тогдашним мужем подарил. Багратион тогда размером с рукавицу был, мохнатый весь, а вымахал, знать никого, кроме хозяина, не знает. Хорошо еще, что в травме меня уверили, что бешенства у нас в районе уже много лет не встречается.

Саша уважительно посмотрел на укус и сказал:

– И все же крыс таких размеров не встречается. Ни белых, ни розовых, ни с бантиками, ни в тапочках.

– Сам знаю, наверное, померещилось мне. Удар по голове кого хочешь крыс видеть заставит.

– А где вы крысу видели?

– Там в хранилище и видел. Когда после первого раза очухиваться стал, голову повернул, ее и увидел. На задних лапках стоит, на меня смотрит. Мордочка острая, на шее бантик. Симпатичная такая крыска. В передних лапках у нее картинка была.

– А кроме крыски там никого не было?

– Я был.

– А Сергей?

– Сергея я в тот раз чего-то не заметил. Потом уже, когда во второй раз в себя пришел, то увидел его.

– И все?

– А что еще?

– Больше никого не было?

Дядя Сеня непонимающе уставился на Сашу.

– Племянницы своей вы там не видели?

– Наташку-то? Нет. Говорю же, третьи сутки я ее ищу, а найти не могу. А крыса эта никак у меня из головы не идет. Может, мне и показалось, но Паула тогда у нее откуда взялась?

Когда мужчина произнес эту фразу, все четверо друзей замерли, словно прямо перед ними ударила молния. Полицейские и хозяйка Паулы недоумевали, куда могла подеваться картина, а оказывается, ее унесла крыса. Большая белая крыса с розовым бантиком, которая свободно разгуливала по заваленному трупами и овощами хранилищу!

Глава 10

Какое-то время все молча переглядывались, пытаясь осознать важность данной новости.

– Что, вы сказали, было в руках у крысы? – произнес Саша. – Паула?

– Угу.

– Это вы про ту картину, которая у Лидии в спальне висела?

– Сперва в гостиной над камином, потом уже в спальне. В гостиной-то Пауле не больно везло. Сперва Наташка ее мокрой тряпкой протерла, хозяйка на нее вопила, чуть с места не уволила. Потом Сергей эту Паулу уронил. Хозяйка в тот раз отсутствовала, но он сильно перепугался. И было отчего струхнуть. Лидия к этой картине нежные чувства испытывала, а тут полный разгром учинился. Неудачно картина упала, сразу и рама треснула, и стекло разбилось. Пришлось мне повозиться, чтобы в порядок Паулу эту привести.

– Вам? Почему вам?

– Так дело поздно вечером у них случилось, считай, ночью. Все багетные мастерские закрыты. А утром Лидия должна была вернуться. Вот они мне эту Паулу привезли на реставрацию. Перепуганные оба, прямо жалко смотреть. У меня-то руки из нужного места растут, чего про Сергея не скажу. Он только бабам головы морочить мастер, а как мужик – дерьмо. Я своей Наташке это двадцать раз говорил, но разве влюбленная девка кого слушает? В общем, достал я столярный инструмент, да и починил им эту Паулу. Сказать честно, особенного впечатления на меня эта картина не произвела. Может, я и не разбираюсь в искусстве, но мне не глянулось. Лично я у себя такую деваху бы ни за что не повесил. Но Сергей над ней трясся, прямо не знаю как, аж трясло его. Все время спрашивал, получится ли починить раму так, чтобы и следов не было видно. И пока я с рамой возился, он эту Паулу из рук не выпускал. Все с изнаночной стороны что-то изучал. Я его еще спросил в шутку, не боишься ли дырку в холсте протереть. А он лишь глазами из-за холста на меня этак зыркнул, и снова в полотно уткнулся. Я ради любопытства мимо него прошел, да взгляд вскользь и кинул.

– И что там было?

– Подошел я, значит, к нему и вижу, что не в пустое место Сергей-то наш пялится. И впрямь написано на полотне с изнаночной стороны много-много всякого. И буковки, и циферки, и вроде бы формулы химические какие-то имеются. Но мелко написано, что именно, мне без очков и не разобрать. Но любопытно мне стало, что есть, то есть. Сижу и думаю, как бы мне подробней рассмотреть, что там за каракули. Починил я раму, стекло даже новое вырезал, стал картину в раму вставлять. Тут уж хочешь или не хочешь, а пришлось Сергею мне эту картину отдать. Но рядом стоит, не отходит, за каждым движением моим бдит. Все-таки один раз я изловчился и ненадолго перевернул полотно к себе изнанкой, так Сергей у меня ее быстренько и забрал. Ничего толком разглядеть не успел. Одно только я и заметил, строчки ровные, словно ученый какой-нибудь писал. Там и химические формулы, и названия какие-то, потому что с большой буквы написаны, и даже географические координаты какие-то были, градусы, минуты и секунды. Я потом у Наташки из любопытства спросил, что это за писанина была на оборотной стороне холста Паулы, но племяшка в ответ очень удивилась и заявила, что ничего об этом не знает. И что картина досталась хозяйке от ее отца, впрочем, как и все остальное ее богатство.

– Разве Лидия не сама свое фермерское хозяйство организовала?

– Сама-то сама, но та земля, что у нее в собственности, она еще в девяностых ее папенькой у колхоза за гроши выкуплена. А остальное уже Лидия сама организовала, что верно – то верно. Поля обиходила, трактора купила, прочую всякую технику. Потом Сергей к ней и ее хозяйству примазался. Ну а потом уж моя Наташка появилась. Такой у них любовный треугольник выстроился.

– Значит, у Наташи были с Сергеем близкие отношения?

– Какие там отношения, – небрежно произнес дядя Сеня. – Спали они, вот и все.

– Ого! Но мы слышали, что у Наташи есть жених в другом городе.

– Какой там жених, – отмахнулся дядя Сеня. – Она ни про кого другого, кроме этого Сергея, и слышать не хочет. Приврала она вам про жениха, наверное, водится за Наташкой такой грешок. Любит пофантазировать, а еще больше не любит, когда нос в ее дела суют.

– Значит, жениха у Наташи нет, но зато есть муж, которого она бросила ради любовника. И любовник этот женат. Интересно, а Лидия об этих их отношениях знала?

– Может, и догадывалась кое о чем. Даже наверняка знала, женщины всегда такие вещи чувствуют. Но Лидию такие вещи не волновали.

– Как же так? Я не понимаю! Почему измена мужа не волновала его жену?

Когда Лидия говорила полиции, что знала про измены Сергея, но не ревновала его к другим женщинам, друзья ей просто не поверили. Но вот и еще один человек со стороны подтверждает тот же уникальный факт.

Дядя Сеня думал над этим вопросом совсем недолго и скоро объяснил:

– Бывают такие люди, которым только одно важно – деньги. А на ее деньги Сергей ни в коем случае не покушался. Наоборот, он пахал на жену, словно танк. Ну а с кем он там кувыркается в ее отсутствие, Лидии казалось неважным. Лишь бы убытку эти двое ей не нанесли. Но и тут волноваться не приходилось. Наташка у них вкалывала, как рабыня на плантации, а платы за свой труд не требовала. Надеялась, что Сергей оценит ее трудолюбие, да и женится на ней когда-нибудь. Только напрасно все это было. Я племяшке так и сказал, мужик может с тобой гулять, может с тобой спать, может тебе даже обещать, что уйдет от жены, но он этого никогда не сделает. Сколько у меня любовниц было, но я никогда и помыслить не мог, чтобы от законной супруги свинтить.

– Вы женаты?

– Сейчас уже нет. Ушла от меня супруга, бросила меня. Такая паскудная бабенка оказалась, вы не представляете! Все ей не так было!

Ну, его-то измены, понятное дело, не в счет. Виновата жена, конечно.

Попрощавшись с дядей Сеней, друзья вышли в коридор.

– Ну, что ты думаешь? Мог он убить Сергея или нет?

– Нет, не мог. Слишком уж он велик.

– Ты же говорил, что убийца должен быть высокого роста, – удивилась Анжелика.

– Он выше тебя примерно на голову. А на сколько выше тебя этот дядя Сеня?

– Намного. Головы на две, а то и больше.

– Вот то-то и оно, – вздохнул Саша. – С другой стороны, причина, чтобы ненавидеть Сергея, у него есть. Тот использовал любимую племянницу дяди Сени в своих корыстных интересах. Но пусть с этим типом разбирается полиция.

С этими словами он распахнул дверь квартиры и… Нос к носу столкнулся со следователем Коршуновым.

Сказать, что тот удивился, значило бы ничего не сказать. Но удивление следователя не шло ни в какое сравнение с тем чувством, которое довелось пережить самой веселой компании, когда они увидели следователя на пороге квартиры Наташи и ее дяди.

– Здравствуйте, а что вы тут делаете?

Соврать что-то такое, что хотя бы отдаленно походило бы на правду, у друзей не получилось. Пришлось сказать, как есть:

– Приходили к Наташе, дома ее не застали, пообщались с ее дядей.

– А зачем приходили?

– Выразить ей соболезнование. Все-таки сегодня у нее погиб любимый мужчина.

– Вы так дружны с ней?

– Да!

Будь на месте Коршунова оперативник Филинов, друзьям пришлось бы несладко. Уж он бы выяснил, как и при каких обстоятельствах они четверо подружились с Наташей. Но Коршунов лишь умилился, что в наше непростое время для некоторых людей такие слова, как дружба, взаимовыручка и искренняя поддержка являются не простыми звуками.

Так, со слезами умиления и прошел в квартиру, необычайно тепло попрощавшись с друзьями.

– Как он сам-то тут очутился? – прошептала Констанция, когда следователь скрылся из виду.

– Наверное, наведался по месту прописки Наташи, вот бабка его сюда и прислала.

Выходили из дома друзья очень осторожно. Опасались, что наткнутся на сопровождающих следователя сотрудников. Не ровен час, на самого Филинова.

Но все обошлось. Полиции они не заметили. И стали обсуждать, куда же им предстоит отправиться дальше.

– Предлагаю смотаться к мужу Наташи. Его адресом я уже разжился.

Это предложение Саши вызвало безоговорочное одобрение всех остальных. Как известно, бывших мужей, как и бывших жен, не бывает.

– Несмотря на то что у дяди с племянницей были очень теплые и дружеские отношения, у Наташи явно не было секретов от ее обожаемого дядюшки, но кое-что она могла все-таки от него утаить. Просто не травмировать любимого человека лишними подробностями своей жизни.

– Дядю травмировать нельзя, а мужа, выходит, можно?

– Мужа, да еще бывшего не только можно, но и нужно! – решительно заверила его Констанция. – Уж ты мне как женщине поверь!

В их диалог вмешался Ярик:

– К тому же от этой поездки будет и другой прок, нам нужно посмотреть, какого этот муж роста.

– Да! Не будем забывать, что этот человек может считать себя незаслуженно оскорбленным, коли Наташа ушла от него к другому мужику. И он мог пожелать отомстить как самой неверной супруге, так и ее новому хахалю.

Несмотря на поздний час, было решено ехать к мужу Наташи прямо сейчас.

– Жаль, что шашлыки мы так и не пожарили.

– Перекусить бы не помешало.

Но Саша был непреклонен:

– Поговорим с Федором – мужем Наташи, тогда и поедим.

Констанция с Анжеликой лишь тихонько вздохнули. Они с раннего утра были на ногах, а за все время поели лишь немного мелкой картошки с маринованными дольками перца да погрызли пару капустных кочерыжек, пока стругали кочаны.

Есть хотелось просто зверски, но, с другой стороны, они понимали, время уже позднее, если еще помешкать, то сегодня наведаться к Федору домой уже не получится. А завтра, кто знает, может, он с раннего утра уедет на работу, и где его искать? Значит, разговор придется отложить еще на сутки.

Ярик пытался утешить приунывших подруг:

– Всякое расследование лучше проводить по горячим следам. Доказано, что эффективность повышается в несколько раз. Да, Саша?

Саша подтвердил, и они поехали.

Федор жил в ближнем пригороде, так что добирались до него меньше часа. Но жил он в частном доме, ворота и калитка во двор которого были крепко закрыты. Но в доме в нескольких окнах горел свет, значит, Федор был там. Вот только как попасть к нему внутрь? Звонка на воротах не наблюдалось.

Друзья пробовали стучать и звать хозяина, но тот не откликался.

– Давайте попробуем перелезть через забор.

Но стоило Саше с Яриком оседлать забор и помочь подругам забраться к ним, как внизу у них под ногами что-то пронеслось черной тенью. А затем огромный пес подпрыгнул вверх и лязгнул своими огромными острыми зубами в опасной близости от Сашиной щиколотки. Только молниеносная реакция позволила Саше избежать серьезной травмы.

– Мы забыли про Багратиона! – ахнула Анжелика.

– Уверена, это он.

Саша ничего не мог сказать, он еще не пришел в себя от шока, который вызвала возможная потеря части его ноги.

Дядя Сеня называл Багратиона овчаркой. Но купленная на «птичьем рынке» зверюга была не чистопородной, в ней явно присутствовала кровь ризеншнауцера или черного терьера. Но каковы бы ни были предки Багратиона, сам он обладал отменными сторожевыми качествами. И сейчас, исходя лютой злобой на наглых чужаков, прыгал на ворота так яростно, что они сотрясались от ударов тяжелого тела собаки.

– Мы сейчас свалимся! – вопили девчонки.

Ярик пытался вразумить пса.

– Успокойся! Свои мы! Свои! Где твой хозяин? Нам нужно его повидать. Спит он, что ли?

Тот шум, который поднял Багратион, должен был бы разбудить и глухого. Но Федор не торопился выходить на улицу.

– Он там не умер, часом? – озабоченно произнесла Констанция, пытаясь поудобней, а главное, покрепче устроиться на заборе. – Собака подняла такой шум, а от хозяина никакой реакции.

Наконец дверь отворилась, и на крыльце появился высокий мужчина.

Увидев его, все четверо радостно заерзали. Это был хозяин дома, и он был нужного роста! Как раз подходящий рост для убийцы Сергея. И не слишком маленький, как Лидия, и не слишком большой, как дядя Сеня.

– Эй! Мы к вам! Уберите собаку!

Федор начал спускаться. Движения его были неуверенны, взгляд блуждал по сторонам.

Пока дошел, дважды чуть не упал.

– Да он пьян!

– Это еще и лучше! Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Мы его мигом рассекретим!

Федор за шкирку оттащил от ворот сопротивляющегося пса, а потом запер его в вольере. Это было полноценное сооружение, огороженное от остальной части двора мощными железными прутьями. Из такого Багратиону было не выбраться.

Потом Федор вернулся к гостям.

– Слезайте.

Но стоило гостям спуститься, как из своей клетки на свободу вырвался Багратион. Нет, прутья выдержали, подвел замок. Видимо, Федор недостаточно крепко запер дверь в собачий вольер. И теперь огромное черное чудище неслось на них, клацая зубами.

Саша заслонил собой Анжелику, Ярик перекрыл доступ собачьих клыков к нежным ляжкам Констанции. Федор снова попытался схватить собаку за шкирку, что отчасти ему даже удалось. Но Багратиону это явно не понравилось, у пса было собственное представление, как нужно принимать незваных гостей, и он яростно сопротивлялся всем попыткам своего хозяина остановить его.

«Вот же они! – И пес рвался вперед. – Дай мне их разорвать! Ух, я им покажу!»

Возбужденный таким близким соседством с врагом, пес совершенно утратил пиетет к хозяину. Он так рычал и клацал зубами, что случайно прихватил руку Федора.

– Скотина ты такая! – завопил Федор, когда увидел кровь. – Кусаться! Вот я тебе покажу!

И на голову Багратиона обрушился град ударов. Федор не церемонился, бил кулаком и наотмашь. Правда, орудовать Федор мог теперь только одной левой рукой, правая, покусанная, у него почти не действовала. Да и возбужденный всем происходящим Багратион, в венах которого бушевал адреналин, не обращал внимания на окрики и удары хозяина. И все же какое-то понятие о том, что хорошо, а что плохо, у Багратиона сохранилось. Больше кусать Федора он не осмелился, и постепенно тому удалось оттеснить рычащую собаку от гостей. На этот раз Федор запер дверь вольера куда старательней, даже придвинул к ней тачку, заблокировав ею выход черному чудовищу.

– Ой, у вас как сильно кровь течет!

По правой руке Федора стекали и капали на землю тягучие красные капли.

– Не обращайте внимания. Всего лишь легкий укус.

– Ничего себе! Вам немедленно надо промыть и перевязать рану!

– Говорят вам, все в порядке.

– Вы ею шевелить можете?

Федор пошевелил, кровь потекла сильнее, но пальцы работали, значит, сухожилия не были задеты. Друзья молча смотрели на него. Все четверо как-то растерялись, не знали, что говорить дальше.

К счастью, Федор взял инициативу на себя.

– Пошли в дом, – распорядился он. – В конце-то концов, вы же дом приехали смотреть, а не собаку! Так идите, смотрите!

Друзья, которые всю дорогу обсуждали, как бы им отвлечь внимание хозяина, чтобы осмотреть дом на предмет наличия в нем улик и других следов совершенного Федором возможного убийства Сергея, даже оторопели от такого подарка судьбы. Подозреваемый сам предлагает им осмотреть свой дом. И больше того, настаивает, чтобы они это сделали без него.

– Потому что мне после общения с Багратионом нужно передохнуть.

Это было сказано предельно честно и откровенно. И будь Федор трезв, друзья, наверное, даже сняли бы с него все подозрения. А с пьяным чего не станется. Может, Сергея-то он убил, да потом выпил на радостях и забыл.

На всякий случай Анжелика с Констанцией остались с хозяином, вдруг сболтнет что-то лишнее, а мужчины отправились осматривать дом.

Федора, казалось, совсем не волновало, что посторонние люди бродят по его дому совершенно без всякого присмотра.

– Если что, – внезапно произнес он, – если надумаете брать дом, то при продаже обязуюсь избавить вас от пса. Или хотите, чтобы я его вам оставил?

– Нет, нет! Ни в коем случае.

– Придется в приют отдать, – задумчиво произнес Федор, – или лучше сразу усыпить, вы как считаете?

– Зачем же убивать животное?! Такой хороший пес. Просто невоспитанный.

– Багратиона мы с женой еще брали. Ее дядька привез его нам маленьким щеночком. Я сразу сказал жене, собакой нужно заниматься. Когда подрастать начал и характер свой показывать, я ей это еще повторил. А ей все было собаку жалко, наказывать не позволяла, вот и выросла скотина, которую даже я сам побаиваюсь.

– А ваша жена…

– Ей-то что! – резко произнес Федор. – Сбежала к своему любовнику и знать не хочет ни меня, ни Багратиона. Заявила, что никогда не знала, что такое настоящая любовь, а теперь вот узнала.

– Дура!

– Видел я ее любовника, – хмыкнул Федор. – Смазливая морда, накачанный торс, а за душой ни гроша. Женат еще к тому же. Взял себе в жены табуретку с приданым, а потом на молоденьких да хорошеньких потянуло. Увел у меня Наташку, увел мою ласточку!

И Федор тяжело плюхнулся на стул.

Обстановка в доме была добротной, сам дом производил хорошее впечатление, было даже странно, что из такого достатка Наташа согласилась уйти. Вот что делает с людьми любовь.

– Я же все к ее ногам бросил! Работал словно вол! Каждую копейку в дом тащил. Шуба тебе, Наташенька? Вот тебе шуба! Отдых у моря! Да хоть дважды в год! Вот чего ей еще нужно было? Нет, не ценила. Говорит, я тебя не люблю, а его люблю. У меня к нему страсть, а с тобой тухлятина. Ушла из моего дома к своему дядьке в коммуналку, на двух работах пахала. Два дня в магазине продавцом, два дня на полях у этого типа и его жены. Говорил я с ней, вернись, просил, я же с тебя пылинки сдувал, разве этот твой балбес тебя ценит? Он же тебя использует. И в постели, и на полях. Нет, даже не слушала меня. Одно твердит, мы с ним поженимся. Никогда, говорю, он от своей табуретки не уйдет, потому что она богатая, а он – не пришей кобыле хвост. А она мне в ответ, мы с Сережей как разбогатеем, так он от своей табуретки и уйдет. Она ему и сама надоела, но очень уж нищим оставаться не хочется.

– И как же они надеялись разбогатеть?

Федор к этому времени от всего пережитого немного протрезвел, и это, судя по всему, мужику не нравилось.

Не глядя, он протянул руку и взял одну из бутылок, стоящих на столе.

Выбор был велик. Видимо, не так давно Федор посетил винный магазин и основательно в нем затарился. На столе был и ром, и коньяки, и виски, но Федору достался абсент.

Одним движением он перевернул бутылку, влив в себя не меньше стакана. А затем, не дрогнув, почти такую же порцию опрокинул на свою окровавленную руку.

Наверное, боль должна была быть сильнейшей, но Федор даже не дрогнул, лишь кожа побледнела, да четче проступили желваки под кожей. Потом взял какую-то тряпку, перемотал ею больную руку и снова выпил глоток спиртного, на сей раз под руку попалась бутылка с армянским коньяком, вкус которого Федор вряд ли даже почувствовал.

И только после этого ответил на заданный ему вопрос:

– А хрен их знает, что они там затеяли. Наверное, табуретку эту колченогую кинуть решили. Кроме нее, ни у Наташки, ни у Сереги денег не водилось.

– Но как?

– Что они задумали?

– Убить?

– Убить Лидию?

Федор с трудом сфокусировал взгляд на девушках.

– С какой целью интересуетесь, барышни? – с пьяной развязностью спросил он у них. – Вы же дом пришли покупать? Вот и смотрите дом, а ко мне с вопросами приматываться да в душу лезть не нужно.

Значит, он и впрямь продает свой дом? А их он принял за припозднившихся покупателей! Тогда понятно, почему он их все же согласился принять, хотя и сам не в форме, и ночь на дворе.

– Зачем вы хотите продать дом и уехать? У вас тут все так хорошо устроено.

Дом и впрямь был хорош. В гостиной, в которой они сидели, был устроен камин, в котором за красивой ажурной решеткой весело пылал огонь, несколько скрашивая собой ту угрюмую атмосферу, которую излучал хозяин.

– Слишком много несбывшихся надежд и рухнувших планов, – пробормотал Федор. – Дом этот я строил для нас с женой, денег у людей назанимал, а пожили мы в нем всего ничего.

Внезапно у него завибрировал телефон.

– Вот помяни говно, тут и оно, – пробормотал Федор, едва определив звонившего.

Анжелика тоже глянула, звонил некто Аскольд.

Звонок этот Федора явно не радовал, он мешкал с ответом, бормоча сквозь зубы что-то нелестное. А между тем Аскольд – это для России редкое имя. И где она могла его слышать совсем недавно?

Звонок умолк, но почти сразу телефон зазвонил снова. На этот раз Федор ответил.

Разговор у него с Аскольдом был совсем короткий.

– Пошел ты!

– Деньги верни, уйду!

– Сказал, верну!

– Когда?

– Жди!

– Крайний срок вам с женой до завтра. Не вернешь, пеняй на себя. Никакая собака вас тогда не спасет!

Да ведь Аскольд, так звали человека, который звонил Наташе на работу и требовал от них с мужем вернуть ему должок! Похоже, Федор назанимал денег, чтобы устроить своей жене райскую жизнь, но слегка не рассчитал размаха. И когда у мужа начались проблемы с выплатой долгов, Наташа поторопилась слинять от проблем.

Однако пьяного Федора не особенно впечатлили угрозы кредитора. Он лишь ухмылялся, слушая их. А когда надоело, отключил телефон и снова вспомнил про подруг.

– И по ночам стал плохо спать, – пожаловался он им, – только спиртное и спасает. Да и после ухода Наташки какая-то тоска на сердце поселилась. А последние дни так еще и кошмары мучить стали, крысы в тапках то и дело по дому бродят. Тьфу! Пакость такая! Я и так-то крыс не терплю, а чтобы размером с шимпанзе, это вообще мрак!

Услышав про крыс, девушки так и подскочили:

– Крысы? В тапках?

Федор немного подумал и сказал:

– Наверное, это даже одна крыса была. Просто наряды у нее разные.

Наряды? У крысы?

– Вы про тапки говорили.

– Ага, и еще бантик на шее.

– А тапки у нее какие были? Розовые?

– Да, из розового меха. Ничего противнее в жизни не видел.

– А как она выглядела? Описать ее поподробнее можете? Крысу эту?

– Мерзкая жирная тварь.

– А подробнее?

– Масть белая, на шее бантик.

– Тоже розовый?

Анжелика с Констанцией еле могли усидеть от охватившего их волнения.

Но Федор их удивил:

– Нет, бантик у этой твари на шее красный был. А в другой раз вроде бы зеленый в белый горошек. Не знаю, померещилось, наверное. Я после ухода Наташки спать стал плохо, только после алкоголя и засыпаю. Назюзюсь и дрыхну до утра. А в ту ночь почему-то проснулся, даже не понял сначала, что случилось. А потом до меня дошло, что Багратион под окном буквально исходит лаем. Он обычно молчаливый, лает редко, чаще рычит, тут прямо с ума сходил, по вольеру своему мечется, на стенки кидается так, что решетки дрожат. Я еще подумал, свихнулся он, что ли, чего среди ночи устроил. Потом подумал, может, суку какую Багратиону для компании подселить, может, тогда у него характер улучшится. И тут смотрю… у стены крыса! Огромная, стоит на зад-них лапках, на меня таращится, а в передних что-то у нее есть.

– Что?

– Инструмент какой-то, лопата, кажется.

– Лопата! – ахнула Анжелика. – Ничего себе крыска!

– Так и сама крыса просто огромная, размером… ну, половину меня точно будет. И морда такая наглая, я на нее смотрю, а она разворачивается и не убегает, а нахально так, виляя попой, уходит. И лопату с собой забрала. А знаете, что самое странное?

– Что?

– Хвоста у этой твари не было вовсе!

Действительно странно, будто бы все остальное было в порядке вещей!

Но Федор не сдавался, продолжал твердить:

– У белых крыс всегда длинный розовый хвост, а у этой его не было. Когда она ко мне задом повернулась, я это хорошо разглядел. Не было хвоста, только какой-то огрызочек. Кстати, она ко мне и во второй раз приходила. Уже даже не ночью, днем. Вот до чего обнаглела тварь!

– И тоже с лопатой?

– Нет. С пустыми руками… то есть, тьфу, лапами. Багратион под окном с ума сходил, я глаза открыл, смотрю, снова стоит. Бантик зеленый, сама лыбится, морда противная. Я в нее бутылку метнул, да она увернулась. Вон там стояла!

И Федор ткнул пальцем. В указанном им направлении на полу и впрямь валялись осколки бутылочного стекла и была пролита какая-то жидкость.

– Похоже, вы в нее виски швырнули.

Пролившийся из разбитой бутылки алкоголь даже не успел еще толком высохнуть. Его запах ощутимо витал в воздухе.

– Бутылку из-за этой гадины разбил. А ей что? Взвизгнула и бежать. И снова хвоста я у нее не заметил, огрызок только. Выходит, одна и та же крыса ко мне приходила? Странно, обычно белочка приходит, а ко мне крыса. К чему бы это?

Но девушкам было не до Федора, они разглядывали осколки и пытались понять, как давно разбилась бутылка.

Предоставленный самому себе Федор снова принялся что-то наливать себе в стакан. Бутылки были уже почти пустые, так что ему пришлось сливать остатки из них всех, получился почти целый стакан неопределенного цвета жидкости, в которую Федор зачем-то добавил еще и попку от соленого огурца. Вытащенный из рассола, огурец все это время тихо загибался на столе, но Федор не дал ему пропасть.

– И что было после того, как крыса взвизгнула?

Федор выпил, крякнул, закусил огурцом и неожиданно сказал:

– Врач сказал, что если к зрительным галлюцинациям еще и слуховые прибавились, то срочно нужно к нему на прием. Хорошая женщина, понимающая. Она мне сказала, что сама может ко мне приехать, если мне трудно из дома выбираться. Я согласился. Она еще позвонила заранее, предупредила, чтобы я ее ждал и никуда из дома не уходил. Я и ждал, а она не приехала. Сначала я огорчился, а потом решил, это и к лучшему. Пусть не едет. Вот чем мне этот врач поможет? Лучше уж я дом продам. Одним махом от всех проблем и воспоминаний излечусь. А на новом месте и тоска уйдет, и крысы ходить перестанут. Так что? Берете дом? Берите, дешево отдаю, потому что чувствую, еще немного побуду тут, и все, конец мне.

– С чего вы это вдруг взяли?

– Мать ко мне приходила, покойница. Во сне приходила. Печально так на меня смотрела, а потом за собой поманила. И отец рядом с ней! А батя тот вообще помер, когда мне еще и годика не было. Я его только на фотографиях и видел! А за ними еще и бабка с дедом, и дядька, и еще какие-то люди, которых я и знать-то не знал, только почудилось мне, что все это мои родственники пришли с того света, чтобы меня к себе позвать. Проснулся, а тут эта крыса!

– Вы же сказали, что вас лай собаки разбудил.

– Ну да, лай. А перед этим я во сне своих родных видел. И так мне тоскливо сделалось, вам и не передать.

Федор начал шарить по столу, но других бутылок не нашлось. Зато нашлась банка с огурцами, которые Федор и начал поедать.

Анжелика сначала молча смотрела на это занятие, потом внезапно прищурилась.

– А откуда у вас эта банка?

– Банка-то? Не знаю. Купил, наверное.

– Как это наверное? Человек должен знать, покупал он данную конкретную вещь или же нет.

Но Федор так не считал:

– Девушка, вы на меня-то посмотрите, я же уже и себя не помню, где уж мне огурцы упомнить.

Констанция потянула подругу за рукав:

– Чего ты к человеку с этими огурцами прикопалась? Других тем, что ли, для разговора нету? Он нам еще и про крысу не все рассказал!

– Очень уж знакомая баночка. У Сергея в кладовой точно такие стоят.

– Как ты банки отличаешь?

– По крышкам. Когда Сергей мне кладовой хвастался, то я там у него точно такие банки с такими крышками видела.

– А крышки-то чем отличаются?

– Они с подписью. Видишь? Я же говорила!

И Анжелика перевернула крышку, на которой четкими округлыми буквами было написано «Огурцы мар. 07.09.20».

– Точно так же были подписаны банки у Сергея в кладовой!

– Тут ничего удивительного нет. Если Наташа у Сергея впахивала, то и огурцы эти тоже могла она приготовить. Что там, что тут.

– А тут огурцы как очутились? Дата свежая, этим летом огурчики приготовлены. А Наташа тут уже год, как не появляется.

– Давай Федора спросим.

Но Федор уже достиг той степени просветления, что ни на какие вопросы не отвечал. Более того, он и свою легкомысленную супругу не смог вспомнить.

– Н-н-наташа, – тянул он, еле выговаривая слова. – К-к-кая еще Н-н-наташа?

Потом неожиданно грохнул кулаком по столу, громко воскликнул:

– Все Наташи – суки!

И, рухнув вниз, заснул глубоким пьяным сном.

Глава 11

Через пять минут в гостиную влетели Ярик с Сашей. Их привлек шум, с которым Федор отправился на боковую.

– Что тут у вас случилось?

– Мы услышали крик и решили, что вам может грозить опасность.

Девушки покачали головами.

– Опасность, судя по всему, грозит самому хозяину дома. Крысы и покойные родители просто так мерещиться человеку не будут. Но теперь он спит и для разговора недоступен.

– А мы так и не спросили у него насчет Паулы, – спохватилась Констанция.

– И не нужно, – сказал Саша. – Мы ее нашли.

– Где?

– Тут, в доме. Показать?

– Было бы интересно взглянуть.

Идти пришлось недолго. Уже в соседней комнате нашелся холст, повернутый к стене.

Когда Саша его перевернул, то девушки смогли взглянуть на знаменитую Паулу, так сказать, воочию. Взглянули, сравнили с фотографией, любезно предоставленной Лидией, и сделали выводы.

– Это она самая!

– Она, да не совсем! – возразил Саша.

– Нет, точь-в-точь она!

– Это если с лица смотреть, а если с изнанки, то уже имеются отличия.

– Какие? И кстати, как вы ее нашли?

Паула стояла у стены за дверью. Если зайти в комнату, то картину можно и не заметить, дверь закроет собой картину.

– Мы нашли, потому что искали.

Сама комната выглядела нежилой, но когда-то тут была хозяйская спальня. В центре стояло роскошное супружеское ложе. В углу был туалетный столик. Огромное зеркало над ним было покрыто таким толстым слоем пыли, что становилось ясно, после побега любимой жены Федор в эту комнату даже не заглядывал. Точно такой же слой пыли лежал на всех баночках, пузырьках и флакончиках, которые использовала ветреная Наташа для наведения красоты. Пыль была и на полу. И в ней просматривались отпечатки чьих-то ног. Некоторые были мужскими и принадлежали Саше и Ярику, но были еще мелкие, явно женские следы. А вот следов крысы, пусть даже гигантской, не было.

Взгляд Анжелики снова вернулся к зеркалу, заставленному флаконами.

– Федор не соврал, он для своей жены ничего не жалел. Сколько тут косметики! И духи! Он ее баловал!

– Почему же тогда она от него ушла?

– Знаешь, как бывает? Когда тебе все время предлагают сладенькое, то поневоле потянет после него на солененькое.

– А после солененького, – многозначительно произнесла Констанция, – всегда тянет снова на сладенькое.

– Что ты говоришь?

– Не могла ли Наташа начать разочаровываться в Сергее? Что, если она надумала вернуться назад к мужу? Тогда и появление банки с огурцами на столе у Федора получает логическое объяснение. И Паула, которую вы нашли, тоже перестает быть загадкой. Наташа сперла картину, считая ее ценной. Взяла в качестве моральной и материальной компенсации за свои труды. Она же столько времени пахала на Сергея с женой, не получая никакой оплаты за свои труды! Ловко Лидия придумала экономить на прислуге! Муж приводит любовниц, которые и пашут за троих, мечтая подвинуть Лидию. А в итоге вылетают вон, одинокие и нищие. Но Наташу такой поворот не устраивал. Вот она и прихватила с собой Паулу!

– Но в хранилище дядя Сеня видел Паулу в руках у белой крысы в розовых тапочках.

– Может, это и была Наташа?

– Кто? Крыса?

– А что? Переоделась в костюм крысы, чтобы никто ее не узнал и не заподозрил, да и стащила Паулу!

– Но Паула тут!

– Правильно. Наташа ее и принесла. Типа прихватила с собой, чтобы домой к мужу не с пустыми руками возвращаться. Понимала, если Паула для Лидии имеет такое колоссальное значение, то Лидия и выкуп заплатит за возвращение любимой картины, памяти о дорогом папочке. Денег у Лидии куры не клюют, детей нет, куда их ей девать? Вот Наташа и придумала, как им с мужем разбогатеть.

– Но Наташа мертва.

– Может, нам это только показалось.

– Вы же нашли ее тело в капусте!

– Может, она сама туда спряталась.

– Хочешь сказать, что Наташа только притворялась мертвой?

– Могла.

– Зачем?

– Ну, мало ли с какой целью она пряталась в хранилище… может, ей было принципиально, чтобы Сергей не узнал, что она была там. Услышала, что он нас в хранилище ведет, заметалась туда-сюда, а деваться некуда. Залезла под капусту, да там и спряталась. Наверное, думала, что мы зайдем ненадолго, да и выйдем, но Сергей нас в хранилище запер. Что ей было делать? Либо рассекречиваться и провалить все дело, либо продолжать прятаться в капусте. Вот она и выбрала второй вариант.

– Но когда вы ее случайно нашли, она не двигалась. Ты сама это сказала!

– Да, Наташа была холодной и бледной, и лежала под кочанами капусты, словно неживая, но могла и притворяться. Не так уж и трудно прикинуться трупом. Лежи себе, не шевелясь, и порядок. А что Наташа холодная была, так в хранилище царит жуткий холод. Если Наташа провела там без движения хотя бы несколько часов, то обязательно бы похолодела. Мы и сами рук-ног почти не чувствовали, если бы не дядя Сеня, которому вздумалось проведать дорогую племянницу, мы бы вообще могли там окочуриться.

– Считаешь, она после вашего ухода могла выбраться из капусты, перевоплотиться в крыску в розовых тапочках, достать откуда-то заранее украденную и припрятанную Паулу, потом вторично приголубить родного дядюшку, некстати вздумавшего проявлять заботу о пропавшей племяннице, лопатой по затылку. И когда дядя Сеня затих, Наташа дождалась возвращения Сергея, которого и убила недрогнувшей рукой. Ну а потом сбежала, забрав Паулу и оставив родного дядюшку приходить в себя на ледяном полу.

– Сложновато, согласна. Но ведь возможно?

– Да и роста Наташа подходящего.

– Что ты говоришь? – удивился Ярик.

– Мы же с ней встречались, – кивнула Анжелика. – Она как раз выше меня на голову. То есть того роста, которого должен был быть преступник.

– Интересная петрушка. Но все говорят, что она любила Сергея.

– Вчера любила, завтра разлюбила. Она и замуж за Федора вышла вроде как по любви, а потом заявила, что это была ошибка. Может, она и к Сергею также стремительно охладела.

– В любом случае Наташа богатеть вместе с Федором не собиралась. Ей на родного мужа наплевать было. Он тут спивался да потихоньку с ума сходил, а ей и горя до этого не было.

– Но Паулу она притащила сюда, в этот дом.

– И огурцы! Зачем?

– С огурцами все просто, – отмахнулся Саша. – Взяла, чтобы угостить мужа.

Почему-то Анжелике упорно не давала покоя эта банка с огурцами. Что в ней было такого особенного, что цепляло внимание девушки? Плевать Наташе было на мужа. Не стала бы она тащить тяжеленную литровую банку, чтобы порадовать Федора закусью. Да и не говорил он о том, чтобы Наташа появлялась. Или она принесла и оставила банку с огурцами тайком? И Паулу тоже спрятала в доме мужа тайно от всех?

От всех этих вопросов мозг у Анжелики просто закипел, того и гляди, взорвется. Срочно надо было переключиться на что-то другое.

И Анжелика спросила:

– Ты говорил, что с картиной что-то не так. Что именно?

– Да! – спохватился Саша. – Посмотрите!

Он перевернул Паулу, снял заднюю фанерку, и все увидели, что с изнаночной стороны на картине ничего нет. Ни значка, ни буковки!

– А где же записи с цифрами, о которых говорил дядя Сеня?

– В том-то и дело! Их нет! Верней, их уже нет!

И Саша наклонил полотно, чтобы на него падал свет.

– Видишь, вот тут во всех четырех углах полотна с изнаночной его стороны явно видны следы клея. И даже прилипшие остатки бумаги виднеются. От времени бумага уже вся пожелтела, так что я заключаю, к изнанке Паулы был приклеен какой-то лист, на котором содержались инструкции или что-то вроде того. Но недавно эту бумагу сорвали, хотя она продержалась на своем месте лет двадцать, никак не меньше.

– Тайник!

– Хранилище для важного документа.

– Благодаря тому, что с изнанки полотно было прикрыто фанерой, а Лидии и в голову не приходило разобрать картину, перед которой она благоговела, никто и не видел, что внутри у Паулы что-то есть еще.

– Об этом тайнике должен был знать папа Лидии! А он всегда говорил дочери, что она может разбогатеть, продав Паулу. Он имел в виду, что при продаже картину обязательно захотели бы осмотреть, как с одной, так и с другой стороны. Паулу вынули бы из рамы и обнаружили на обратной стороне послание папы своей доченьке.

– Интересно, что в нем было?

– И кроме того, есть еще один момент, на который я обратил внимание, – произнес Саша. – На картине изображена девушка на фоне пейзажа. Вам он ничего не напоминает?

– Девушка на картине немного похожа на Лидию.

– Такой та могла бы быть, сбрось она лишних тридцать килограммов, столько же лет и сделай себе круговую подтяжку лица.

– С девушкой понятно, художник получил фотографию Лидии и по мере сил постарался изобразить ее портрет. Тот факт, что у него получилось, скорее уж, изуродовать девушку, чем приукрасить, останется на совести самого мастера. Но что насчет пейзажа?

Все всмотрелись в пейзаж. В отличие от самой фигуры девушки, казалось, пейзаж был написан другой рукой.

Девушки разглядывали его долго, потом Анжелика рискнула высказать свое мнение:

– Очень приличный пейзаж.

– Вам он ничего не напоминает?

– Нет. А должен был?

– Это же тот самый холм, в котором, по утверждению Лидии, находятся залежи глины и песка. Единственные во всех ее владениях!

– И правда! Почему мы сразу этого не поняли?

– На картине зима, а мы видели пейзаж осенью, когда листва еще не облетела, отсюда и недопонимание. И есть еще одна странность, фигура девушки кажется на этой картине какой-то чужеродной. Я долго пытался понять, что же с ней не так. Как вы думаете?

– Мне кажется, фигуру девушки нарисовали уже позднее.

– То есть был вполне приличный пейзаж, на которую другой художник каким-то образом втиснул фигуру Лидии.

– Об этом же говорили и оценщики, к которым Лидия носила картину.

– Выходит, сначала был нарисован пейзаж, а уже затем на нем изобразили Лидию. И зачем?

– Отец Лидии всегда утверждал, что эта картина сделает ее богатой. Но как наполовину любительская мазня способна обогатить своего владельца?

– Главное тут пейзаж. Холм, в котором находятся запасы глины и песка. И помните, в карманах погибшего Сергея были образцы не только с почвой, но еще с глиной и песком!

– Думаешь, Сергей взял их с этого холма?

– Да. Уверен в этом. И отец Лидии неспроста попросил художника изобразить свою дочь именно на фоне этого пейзажа. Это указание Лидии, где ей искать богатство.

– Там в холме спрятан клад!

– Сундук с сокровищами!

– А каракули на оборотной стороне картины – это ключ к тому месту, где спрятано золото и драгоценности!

– И этот ключ сейчас в руках преступника!

– Или преступницы, если учесть, что бумагой завладела Наташа. Почему она? Во-первых, она могла знать о тайне картины. Когда Сергей обнаружил на оборотной стороне картины инструкцию, то Наташа тоже присутствовала при этом. Она могла заметить странное поведение любовника, проследить за ним или просто разговорить его. Неспроста же она говорила всем, что скоро они с Сергеем разбогатеют. Но потом она решила, что может отлично обойтись и без Сергея. Она украла из дома Лидии картину, отклеила инструкцию, а саму картину спрятала дома у мужа.

– Но зачем такие сложности? Зачем было выносить Паулу из дома Лидии? Достаточно было снять картину, аккуратно снять раму, отклеить инструкцию, а саму картину вставить обратно и повесить на прежнее место. Лидия не имела понятия, что картина с начинкой. И в любом случае она же не проверяла сохранность инструкции каждодневно!

– Вероятно, Наташа хотела вскрыть картину в спокойной обстановке. Дом Лидии к таковым не относился. К тому же, как мы помним, Паула побывала на месте преступления в овощехранилище. Тот же дядя Сеня, оказавшись в овощехранилище, увидел Паулу в руках у большой белой крысы с бантиком и в тапочках. Это вполне могла оказаться переодевшаяся в крысу Наташа, готовящаяся к побегу.

– Но она не успела убежать, пришел Сергей, и Наташа убила Сергея.

– Убила, ударилась в панику и сбежала, оставив дядю, но не забыв прихватить Паулу.

– Еще бы! Паулу она не могла забыть. Ведь ради Паулы все и затевалось. В поисках тихого уголка Наташа приехала домой к мужу, она знала, Федор непрерывно пьет, он не будет ей помехой.

– Он мог ее увидеть!

– В любом, даже самом идеальном плане, всегда существуют слабые стороны. Наташа не была исключением. В ее плане было много слабых мест, но главное, что картиной она завладела, и инструкция к поиску клада сейчас у нее в руках.

– Значит, где она сейчас может находиться?

И Саша обвел взглядом своих друзей. Ответа долго ждать не пришлось.

– На холме!

– Возле дома Лидии!

– Роется там в глине и песке в поисках сокровища.

Саша выглянул в окно, где была абсолютная темень.

– Ну, сейчас вряд ли. Думаю, что она приступит к делу, когда начнет светать. И наша с вами задача – перехватить ее там. Светать начинает часиков в шесть, предлагаю к пяти утра занять позиции по разным сторонам холма. Пусть мы и не знаем точного места, где будет орудовать эта особа, но в утренней тишине звуки разносятся далеко, вполне вероятно, что мы ее обнаружим и схватим. Во всяком случае, ничего другого я пока что придумать не могу.

Анжелика взглянула на часы.

– Уже почти полночь. Если к пяти нам надо быть на месте, то в четыре нужно выдвигаться. Осталось всего четыре часа.

– Для полноценного отдыха маловато, но покемарить чуток, я думаю, мы сможем.

– Только если мы сейчас поедем по домам, то потратим час драгоценного времени.

– К чему нам куда-то ехать? Останемся тут. Федор храпит, ему мы не помешаем. А дом большой, места для всех хватит.

– А шашлык! Его мы пожарим в камине!

Это было разумное решение, тем более что после всей этой сегодняшней беготни, тяжелой работы и перенесенного стресса после общения с полицией подруги чувствовали себя изрядно вымотанными. Они буквально валились с ног от усталости. И им было решительно все равно, как воспримет Федор их решение. Чтобы люди уважали твое мнение, нужно оставаться трезвым или хотя бы на ногах.

Шашлык в камине получился просто загляденье. Румяный, сочный, ему одному сегодняшний долгий день пошел только на пользу. Мясо успело отлично промариноваться, пропиталось солью, перцем и запахом лука. Приправленный голодом и усталостью шашлык зашел для друзей просто на ура.

Особенно радовались девушки. После полусырой картошки в мундире, которой потчевал их Сергей, шашлык показался им царской трапезой.

– Никогда не ела ничего вкуснее!

– Сочный! Нежный! Невозможно оторваться! Ем и ем!

– На ночь бы не стоило наедаться.

Но Анжелика заявила, что устала так, что в любом случае будет спать как убитая, даже если съест перед этим целого мамонта.

– А что мне какой-то шашлык!

И взяла вторую порцию. Констанция последовала ее примеру. Ну а мужчинам пришлось жарить добавку.

Наконец все наелись и почувствовали, что в общем жизнь не так уж и плоха.

С местом для ночлега определились быстро. Девушки упали в бывшую супружескую кровать Федора и Наташи. А мужчины пошли в гостиную, потому что там было теплее, чем в остальном доме, и к тому же имелся просторный диван, на котором ребята и устроились «валетом».

Барона извлекли из машины, где он просидел все это время, накормили остатками шашлыка и, невзирая на душераздирающие вопли возмущенного Багратиона, который, почуяв чужую собаку на своей территории, чуть было не разнес свой вольер в лохмотья, оставили Барона ночевать в доме.

Какое-то время Багратион еще зверствовал, но, осознав тщетность своих усилий, замолчал. Потом над поселком раздался его тоскливый лай с подвыванием.

– Жалко псину, – сказал Саша. – У нас еще шашлык остался?

– Есть немного сырого из говяжьей вырезки. А что?

– Хочу его накормить.

Ярик так и подпрыгнул.

– Жить надоело? Его родной хозяин боится, а ты к нему в клетку сунешься! Это же верная смерть!

– Я снаружи.

– Оттяпает он тебе руку, как лучший друг тебя предупреждаю.

– Если как друг, то придержи Барона. Боюсь, если мы внизу вдвоем появимся, то Багратион и впрямь не выдержит.

Ярик взял Барона на попечение и остался в доме, а Саша отправился на улицу.

При виде его Багратион прекратил завывать. Он подозрительно уставился на чужака, из горла рвалось угрожающее рычание.

– Багратион хорошая собака, – как можно более спокойно и уверенно произнес Саша. – Ты же хороший песик?

Рычание сделалось чуть громче.

– А кто хочет кушать? Багратион хочет кушать?

Сочетание двух волшебных слов сделало свое дело. Багратион на мгновение замолчал, но уже через секунду, стоило Саше сделать шаг вперед, гневно залаял.

– А у меня есть мясо! Кому мясо? Багратиону мясо! Вкусное мясо! Хорошая собака любит мясо.

Какое там мясо! Уговоры не сработали. Багратион метался вдоль стены вольера, кидаясь на прутья с таким ожесточением, что Саше стало страшно. Дверца клетки как-то опасно подергивалась, того и гляди, слетит с петель. А если этот монстр вырвется наружу, то песенка человека спета. Никто и ничто не успеет прийти ему на помощь. И все же Саша кинул оставшееся от их ужина мясо в клетку к собаке. Но Багратион не обратил на него ни малейшего внимания. В его пылающих ненавистью глазах читалось только одно желание – добраться до чужака и вцепиться ему в глотку.

– Господи, да что же ты такой злой? Хозяин у тебя добряк, а ты… Ладно, сиди тут, злись в одиночестве. Утром принесу тебе кашу. Ее-то ты есть будешь?

Саша ушел, сопровождаемый злобным лаем Багратиона. Похоже, кашу пес есть тоже не желал.

В доме Сашу встретил Барон. До чего же маленьким и нежным показался Саше его песик.

Бароша крутился возле хозяина, ревниво обнюхивал его штанины и руки, пытаясь определить, какой ущерб нанес его драгоценному хозяину тот большой страшный пес на улице.

– Накормил?

– Попытался. Утром еще кашу отнесу.

Ярик застонал.

– Еще и кашу этому оглоеду варить!

– Мне кажется, он злой, потому что голодный, – предположил Саша. – Под шерстью ребер не разглядеть, но сдается мне, что Федор не слишком-то заботится о своей собаке. А той говядины, что я отнес Багратиону, такой махине на один зуб. Нет, нужно будет утром его еще покормить.

Наконец все улеглись, и в доме наступила относительная тишина.

Ярик долго вертелся, потом все-таки не выдержал и спросил:

– Как тебе девчонки?

– Я почему-то так и думал, что ты меня о них спросишь.

– Так и как?

– Занятные. Чувствую, что с такими не соскучишься.

Ярик помолчал, потом заговорил снова:

– Мне это только одному показалось или у Констанции и впрямь кожа отливает голубизной?

– Да, некоторая синева есть, я тоже это заметил.

– С чего бы это, а? Спросить неловко, а все-таки странно. Первый раз такое вижу. Девушка с голубой кожей. Но красиво, ты не находишь?

– Очень.

– И глаза у нее красивые, правда?

– Ослепнуть можно.

– И голос приятный.

– Как музыка.

Ярик еще с удовольствием бы поговорил про Констанцию, но тут Саша внезапно услышал какой-то странный звук.

Он приподнялся на локте и произнес:

– Ты ничего не слышишь?

Ярик тоже прислушался.

– Багратион на улице снова заходится.

– А только что молчал.

– И что с того?

– Не знаю, что у этой собаки в голове, но давай лучше спать. Вставать рано.

Ярик послушно замолчал. Вскоре Саша заснул, об этом говорило его мерное дыхание, которому вторило посапывание Барона, устроившегося под диваном, и храп Федора в углу комнаты.

А вот Ярику, несмотря на усталость, все еще не спалось. Он лежал, грезил о голуболикой Констанции и мечтал о том, как сможет ей открыться.

Ярика немного смущал один момент, ведь первоначально он начал ухаживать за Анжеликой. И на свидание он тоже пригласил ее.

Вдруг Констанция сочтет его поведение легкомысленным? То он с одной девушкой, то с другой. Но молодой человек ничего не мог поделать со своими чувствами. Словно завеса спала у него с глаз, когда он узнал, что Вера – это на самом деле Анжелика. И сразу все потухло, стало совершенно очевидно, что не нужна ему эта девушка. Зато Констанция с ее изысканными чуть синеватыми тенями под огромными глазами заставляла биться сердце чаще.

Ярик лежал, представлял, как завтра откроется Констанции, и вдруг глаза у него широко раскрылись. По комнате шла крыса!

Нет, не так, по комнате кралась огромная белоснежная тварь в мягких розовых тапочках и с кокетливой, повязанной на шее фиолетовой ленточкой.

Какое-то время Ярик молча таращился на эту тварь, которая явно не замечала ни его, ни Саши, ни даже дрыхнущего Барона, из которого получился весьма скверный сторож. То ли по причине сожранного на ночь мяса, то ли просто набегавшись за день, Барон дрых так крепко, что не услышал осторожных шагов крысы.

А между тем крыса приближалась. Двигалась она по направлению к спящему Федору. Друзья перетащили хозяина в огромное кресло, где тот вольготно раскинулся, громко храпя.

В руках у крысы было что-то маленькое, но что именно, Ярик разглядеть не сумел. Тем не менее, ему все это сильно не понравилось. Кем бы ни оказалась эта крыса, она явно пожаловала сюда не с добрыми намерениями.

И Ярик решил, что надо разобраться.

– Эй! – произнес он, решительно поднимаясь на диване. – Тебе что тут нужно? Ты кто?

Эффект от его возгласа был удивительным. Крыса так высоко подпрыгнула на месте, словно вместо ног у нее были пружинки. Затем взвизгнула и испарилась, словно бы ее тут и не было.

Ярик вскочил на ноги, он кинулся было за ней, но ему помешал Барон, который пусть и запоздало, но все-таки спохватился и вспомнил о своих обязанностях.

С диким лаем пес вылетел из-под дивана, где устроился на ночь, и кинулся прямо наперерез Ярику. Разумеется, в темноте Ярик не разобрался, что к чему, споткнулся о собаку и полетел на пол. Барону удалось увернуться, но он тоже мало что понимал и потому продолжал метаться в темноте, увеличивая тем самым суматоху и панику.

На шум проснулся Саша, потом прибежали девушки.

– Крыса! Крыса! – вопил Ярик, пытаясь перекричать лай Барона.

Ярику только теперь удалось подняться на ноги. Он тут же выбежал из комнаты, но крысы уже и след простыл. Лишь со двора раздался разъяренный лай Багратиона. Похоже, таинственная крыса снова пробежала мимо его вольера, вызвав у пса новый приступ лютой злобы.

– Удрала!

Словно в подтверждение слов, во дворе собака быстро успокоилась. Зато в доме настоящая кутерьма еще только начиналась.

Глава 12

Ни о каком отдыхе речи больше не шло. До часа икс, когда им предстояло отправиться на глиняный холм, караулить там увязшую в преступлениях и песке крысу-кладоискательницу, оставалось всего ничего.

Снова укладываться спать, чтобы через полчаса вставать, никто не собирался. Из всей компании безмятежное спокойствие сохранял один лишь Федор.

Он так и не проснулся от поднявшегося шума. Лишь ненадолго приоткрыл мутный глаз, что-то пробормотал, а затем устроился поудобнее в своем кресле и снова заснул.

Ярик, как основной организатор ночного переполоха, возмутился:

– И как вам такое поведение нравится? У него в доме крысы в тапочках разгуливают, а он храпит!

– Ты хорошо разглядел гостью?

– Конечно! И теперь я уверен, что крыса – это и есть переодевшаяся Наташа. Иначе как она попала в дом? У Наташи могли сохраниться ключи еще с тех пор, когда она была любимой женой и хозяйкой этого дома.

– После ухода жены Федор должен был поменять замки.

– Не факт. При той безалаберности, с какой он живет, мог и не менять. К тому же он сразу ушел в запой, начал заливать горе от предательства Наташи, да так с тех пор толком и не просыхал. Ему не до замены замков, могу вам поклясться.

– Крыса? – засомневалась Анжелика. – Наташа?

– А что не так?

– Рост не тот. Наташа девушка высокая, выше меня. А крыса существо невысокого росточка.

– Согнулась. Ноги поджала.

– Одно ясно, пока не изловим эту крысу, личность ее установить не удастся.

Воспользовавшись тем, что остальные погрузились в обсуждение планов поимки крысы, Саша отправился на кухню. Ему предстояла ревизия шкафов на предмет утренней кормежки Багратиона.

К его удивлению, мешок с кормом нашелся почти сразу. Он даже не был вскрыт.

Саша отсыпал приличное количество и отправился к собачьему вольеру.

Багратион встретил его угрожающим рычанием, но уже не таким громким, как ночью. То ли и сам притомился, то ли привык к присутствию Саши, то ли учуял корм.

– Ну привет. Кушать будешь?

Краем глаза Саша отметил, что давешнее мясо, которое он зашвырнул в вольер к Багратиону и на которое тот при Саше демонстративно даже не взглянул, тоже исчезло.

– Вот так! – обрадовался Саша. – Выходит, не такой уж ты и упрямый. А как насчет того, чтобы поесть корма?

К этому предложению Багратион отнесся с воодушевлением. У него даже хвост несколько раз дернулся, словно собираясь помахать. Правда, на уровне задумки дело и заглохло. Багратион вовремя спохватился, не дело это для серьезного пса вилять хвостом за корм.

– А где же миска?

Миска лежала не так чтобы и далеко, но и не близко. Рукой не достанешь. И палкой тоже к себе не подтянешь. Оставалось лишь войти в вольер и взять миску. Багратион вроде бы сегодня решил вести себя примерно. Сидел и внимательно наблюдал за тем, как Саша отпирает дверь вольера. Но, дождавшись, когда дверь приоткрылась, сделал внезапный мощный рывок в сторону чужака. Еще секунда, и громадные челюсти сомкнулись бы на горле у неосторожного гостя.

– Ух ты!

Какое счастье, что и в свою очередь Саша не стал слепо доверять псу. Он заранее предвидел подобный выпад, но все равно едва успел захлопнуть дверь прямо перед оскаленной мордой Багратиона.

– Скотина ты! – с чувством произнес Саша, пока Багратион осыпал его самой отборной собачьей бранью, так что пена с губ летела. – К тебе по-человечески, а ты! Еды не получишь! Так и запиши!

И повернулся, чтобы уйти. Ну а корм оставил снаружи клетки, но так, чтобы Багратион видеть его видел, а дотянуться бы не мог.

Разумеется, вслед Саше полетели самые грубые собачьи ругательства, но что ему было за дело.

Воспитательное мероприятие было проведено, а перед отъездом Саша обязательно дал бы голодному псу его порцию. Но полчасика пусть Багратион подумает над своим поведением. Не всегда стоит вцепляться в глотку тому человеку, который сунулся в его вольер. Иногда можно и подождать, посмотреть, что из этого получится.

В доме Саша застал настоящий ажиотаж. Все трое столпились в одном месте, и взгляды друзей метались от спящего Федора к тому предмету, который лежал на полу.

– Что у вас тут?

– Посмотри сам.

Саша приблизился и увидел шприц. Это был крохотный инсулиновый шприц, в котором наблюдалась какая-то желтоватая жидкость.

– Это уронила крыса.

– Ты уверен?

Ярик кивнул.

– У нее что-то было в лапах, когда она кралась к Федору. И когда я ее окликнул, то она стояла именно на этом месте. От неожиданности она подпрыгнула и, наверное, шприц выпал у нее из рук… то есть, из лап.

– И что это такое?

– Не представляю. Но вряд ли полезное. Если отталкиваться от предположения, что крыса – это Наташа, тогда получается, что женщина твердо решила разбогатеть и начать новую жизнь в одиночестве. Для этого ей не нужны были ни муж, ни любовник. Сергея она уже отправила к праотцам, теперь на очереди Федор. От любовника она избавилась, потому что он знал про клад и мог претендовать на него. А от Федора… потому что он про клад мог узнать и тоже начать претендовать, но уже на правах мужа.

– Правильно! Они с Наташей до сих пор не разведены. Значит, Федор мог заявить свои права при разводе на этот клад.

– Хотя и сомнительно, чтобы в его состоянии он был бы способен заниматься судебными делами.

– Наташа не захотела рисковать.

Друзья второпях позавтракали тем, что нашлось в кухне у Федора. Справедливости ради надо было сказать, что о себе Федор заботился еще хуже, чем о собаке. У Багратиона имелся в наличии хотя бы сухой корм, пусть и не вскрытый, но он был. А вот у самого Федора в холодильнике было шаром покати.

Впрочем, в морозилке нашлась замороженная пицца, которую друзья и разогрели. Вопреки ожиданиям она оказалась совсем неплоха.

Кое-как утолив голод, стали собираться.

Уже перед самым выходом Ярик спросил:

– А что делать с Паулой? Оставим ее тут или отвезем Лидии?

– Конечно, вернем хозяйке! Паула теперь пустышка, но Лидия все глаза выплакала, это же память о ее папе.

– Заодно и про папеньку-профессора больше у нее узнаем! Может, он и не профессор никакой был, а делец теневого рынка. Жене и дочери лапшу на уши вешал, что профессор, а сам в подпольных цехах модные пальто или сапоги шил. Тогда наличие у папеньки больших запасов золота – брильянтов, которые он и спрятал на холме, становится более понятным.

За всеми этими хлопотами, суетой и сборами Саша совсем забыл про Багратиона.

Спохватился он лишь в тот момент, когда они уже уехали, и от дома Федора их уже отделяло приличное расстояние. Ну, не возвращаться же назад, чтобы покормить собаку!

– Прости меня, Багряша, – мысленно извинился Саша перед псом. – Понимаю, что это жестоко, оставить тебя вот так. Но, с другой стороны, ты эту жестокость тоже немного заслужил.

Вопреки ожиданиям, что Лидия глаз от горя не сомкнула, потеряв разом и мужа, и Паулу, женщина крепко спала. Напрасно друзья трезвонили ей на мобильный, напрасно звонили у ворот, от Лидии не было даже намека на то, что она их слышит.

– Может, ее и дома нет?

– Машина во дворе стоит. Так что тут она, куда же ей деваться? На много километров вокруг ничего нет. Куда бы она в темноте пешком потопала?

– Или ей одной все-таки страшно в пустом доме стало, она к людям пошла?

– Да к каким людям? Соседей никого же на пятьсот метров нет! А если дальше, так она на машине бы поехала.

– Может, она в гостиницу пошла ночевать?

– Туда-то ей зачем?

– Страшно ей стало, допустим. Одной в пустом доме, где все напоминает об убитом муже. Мы ведь не знаем, кто его убил. Лидия могла вообразить все, что угодно. К примеру, убили Сергея за какие-то его грешки или старые долги, а теперь убийцы могут добраться и до нее. Никто же не знает, с какой целью убили Сергея. Лидии могло стать элементарно страшно там, где ее легко было найти. Вот она и перебралась в гостиницу.

– Предлагаешь нам туда идти?

Попасть в гостиницу было как раз несложно. Находилась она снаружи ограды, открыть входную дверь и вот ты уже в помещении.

Увы, дверь была закрыта. Ни в одном окне не горел свет.

– Тут никого нет! – спохватились друзья. – Лидия же говорила, что рабочие живут тут только в сезон. Сейчас они уже разъехались.

Убедившись, что с Лидией им сейчас будет не встретиться, похоже, ее кто-то забрал и увез на своей машине, друзья вернулись к своему первоначальному плану.

– Игры в Робин Гуда – защитника вдов, возвращающего награбленное несчастным и обездоленным, откладываем на потом. А сейчас все дружно идем в засаду на холм. Чувствую, кто бы ни обчистил тайник в Пауле, этот человек явится получить свое именно на холм с глиной и песком. Такой в округе один, туда мы и направимся.

Сделать это оказалось не так-то просто. Никто не позаботился заранее проложить для друзей дорожки или хотя бы пометить тропинки, удобные для прохождения.

Идти было очень тяжело. Казалось, сюда притащили весь лесной мусор, сухие ветки и хвою, которые имелись в округе. Положение осложнялось еще и тем, что друзья не имели понятия, в каком именно направлении им нужно двигаться.

Они шли, стараясь производить как можно меньше шума, то и дело останавливаясь, чтобы прислушаться и просто перевести дух.

Во время одной из таких остановок до слуха Саши донесся странный звук. То ли стук, то ли звон. Но определенно, его не могли произвести лесные обитатели. Саша достаточно часто бывал в лесах, он же был охотник, и потому сейчас прекрасно понимал: услышанный им звук не имеет никакого отношения к лесной чаще. Это был посторонний, нехарактерный для леса звук, а потому подозрительный.

– Нам нужно идти туда, – прошептал он, для верности еще и махнув рукой.

Направление он выбрал безупречно.

Какое-то время они шли, звук становился все сильнее, но затем, когда до него было рукой подать, внезапно стих.

Саша ускорил шаги, уже не опасаясь, что его могут услышать. Сердце чуяло неладное.

И точно, когда они выскочили на небольшую полянку, то она была уже пуста. Лишь в одном месте земля была раскопана, что свидетельствовало о том, что кто-то тут все же был.

– И был совсем недавно.

– Земля совсем свежая.

– А вот и лопата, которой он орудовал.

Саша подозрительно осмотрел лопату, надеясь найти на ней какие-то значки или отметины, которые бы позволили идентифицировать владельца инструмента. Увы, ничего. Но лопата хорошая, качественная, такой копать одно удовольствие.

– Дай сюда!

Ярик воткнул лопату в землю, и над холмом немедленно разнесся все тот же звук, который и привлек внимание друзей. Это лопата, ударившись о камень, слегка зазвенела.

– Мы опоздали. Клад уже выкопали.

– Если бы его выкопали, то зачем землю обратно закидывать? Куда проще было бы оставить как есть. Нет, я думаю, что этот человек ошибся в выборе места. Он копал всю ночь, потом понял, что ищет не там, где нужно, и ушел.

– Но перед этим закидал яму, чтобы не бросалась в глаза.

– А лопату оставил, потому что планирует вернуться сюда позднее и закончить начатое.

– Что же нам делать?

– Что делать… – проворчал Саша. – Ждать.

– И долго?

– Пока не вернется хозяин лопаты.

Друзья еще раз внимательно ее осмотрели, но не нашли на ней ровным счетом никакой информации, которая могла бы вывести их на владельца лопаты.

– Предлагаю разделиться.

– Это как?

– Двое останутся тут, чтобы караулить. Мы думали, что клад станут искать при свете дня, а его, наоборот, в ночи искали. Теперь кладо-искатель притомился, скорей всего, ближайшие часы он будет отдыхать.

– Вечером все приедем, чего тут торчать днем?

– Мы не знаем планов этого типа. Может, он сейчас пару часиков передохнет и назад вернется. Тогда мы его сцапаем. Нельзя полагаться, что он станет работать лишь в ночи.

– Ну хорошо, – нерешительно произнесла Констанция. – И кто останется?

– Давайте мы с Сашей, – предложил Ярик.

– Хорошо. А чем заняться нам – девочкам?

– Верните портрет Паулы его хозяйке, а потом поезжайте в Горный, попытайтесь выяснить там побольше об отце Лидии.

– Вряд ли там еще работают те, кто знал его лично. Все-таки это было очень давно.

– Попробовать все равно стоит.

Девушки колебались недолго. Попрощались и уехали, пообещав держать кавалеров в курсе дела.

Когда их голоса стихли вдали, Саша всадил лопату в землю. Она сразу же ушла глубоко, почва была рыхлая, копать было легко.

– Что ты делаешь? – удивился Ярик.

– Хочу посмотреть, что там внизу.

– Как что? Просто закопанная яма, облом кладоискателя. Ты же сам так сказал.

– Сказал, чтобы девчонки не волновались. А на самом деле я хочу убедиться, что там внизу и впрямь ничего нет… такого.

– Какого?

– Ну страшного.

И Саша принялся еще энергичней махать лопатой. Он копал так сноровисто, что яма быстро увеличивалась в размерах и углублялась.

Наконец Саша почувствовал, что лопата уперлась в какое-то препятствие. Это точно не был камень, скорее, кусок дерева. И Саша понял: то, ради чего была выкопана эта яма, скоро предстанет его взору.

Девушки, не подозревая о разворачивающихся у них за спиной раскопках, неторопливо спустились с холма.

Уже совсем рассвело, весело пели птички, которым и горя было мало, что уже поздняя осень, вот-вот выпадет снег и придет зима. Эти милые пичужки просто радовались новому погожему деньку, пригревающему теплому солнышку, в их маленьких жизнях все было просто и понятно, людям такой простоте можно было только позавидовать.

Первое, что собирались сделать подруги, избавиться от Паулы. Им совсем не улыбалось в своих разъездах таскать на заднем сиденье эту картину. Еще упадет, порвется, испачкается. Объясняйся потом с хозяйкой полотна. Еще не факт, что Лидия не устроит истерику по поводу исчезнувшей рамы. Несмотря на свое позднее замужество, во многих своих привычках Лидия осталась похожей на старую деву. А у старых дев случается очень сильная зацикленность на каких-нибудь мелочах.

– Где же нам искать Лидию?

– И не говори, даже не представляю. Ведь ни в ее дом не попасть, ни в гостиницу.

Но последний вопрос решился неожиданно просто. Когда подруги проезжали мимо здания гостиницы, они увидели там машину. А из дверей гостиницы выходила средних лет полная женщина.

– Ой, подождите, пожалуйста! – кинулись к ней подруги. – Скажите, вы знаете, где сейчас Лидия?

Женщина удивилась.

– Наверное, дома у себя. Где же ей еще быть?

– Звоним, она не отвечает. А между тем она нам сегодня обещала показать здание гостиницы.

Лицо женщины просветлело.

– Наверное, вы имеете в виду наш музей!

– Музей?

– Мы так называем рабочий кабинет Павла Сергеевича – отца Лидии. После смерти папы Лидия туда перевезла из городской квартиры почти все принадлежащие ему вещи, его статьи, книги, образцы минералов, хотела даже официально открыть музей его имени, но потом узнала, сколько нужно раздобыть всяких бумажек и согласований на самых разных уровнях, чтобы открыть такой музей, и немного притихла. Но я уверена, что музей все равно будет, Лидия человек упорный. Что задумала, обязательно своего добьется. А пока что музей существует на добровольных, так сказать, началах.

– Вот этот музей она и хотела нам показать! – обрадовались подруги.

– Ну еще бы не хотела! Это же ее гордость. Хотите, я вас сама провожу? Зовут меня Людмилой, могу поработать для вас экскурсоводом. Лидия любит привозить сюда гостей, ей будет приятно, что я вам помогла, не отпустила несолоно хлебавши.

Конечно, подруги согласились. Да и кто бы на их месте отказался?

Женщина провела их на второй этаж.

Она не обманула, дом был самый обычный. На первом этаже находилось восемь маленьких комнатушек, когда-то их было меньше – всего четыре, но затем каждую поделили на две части, получилось больше.

Анжелика обратила внимание, что на каждой двери был двузначный номер, начинаясь с одиннадцати.

– А почему такая странная нумерация?

– Почему странная? Первая цифра – это этаж, вторая номер комнаты.

На втором этаже комнаты начинались уже с двойки. Двадцать первая, двадцать вторая, двадцать третья…

– Сколько же их всего?

– Восемь. Вернее, семь.

Подруги переглянулись. Каждой пришла в голову одна и та же мысль. Ключик с биркой 27 вполне мог быть отсюда. Хотя и странно, почему же тогда Лидия его не узнала?

– А двадцать седьмой номер двери тоже есть?

– Нет, вот как раз двадцать седьмого и нет. Сначала идет двадцать шесть, потом сразу двадцать восемь.

– Как же так?

– Помещения двадцать семь и двадцать восемь объединены в одно, в котором и находится сам музей. Вот он!

На двери красовалась бирка с цифрой «28». Под ней висела латунная табличка, на которой значилось:

«Музей природных минералов Ленинградской области имени великого ученого Попова П. С.».

– Очень интересно. А войти можно?

– Отчего же нет, – улыбнулась женщина, – мы с вами за этим сюда и пришли.

Подруги с жадностью уставились на ключ, с помощью которого женщина собиралась открыть дверь.

Увы, ключ был современным. Да и сама дверь была совершенно новенькой, с облицовкой из натуральной вишни.

– Тугой, – пропыхтела женщина, пытаясь открыть дверь. – Не разработался еще.

Людмила была дамой крупной и высокой, почти на голову выше Анжелики, а в кости шире ее раза в два. Но даже ей было не под силу сразу же справиться с тугим замком.

– Я вижу, у вас дверь металлическая, – обратилась Анжелика к женщине. – Это для надежности?

– Пришлось поставить. Так-то раньше обычная дверь стояла, деревянная. Замок на ней был самый простенький, открывался легко, не то что этот. Ух, даже руки разболелись! Никогда никаких ценных экспонатов в музее не было и по сей день нет, профессор всегда жил очень скромно, да и не думали мы, что в нашей глуши вандалы найдутся. Но мы ошибались! В прошлом месяце в музее случилось проникновение. Неизвестный злоумышленник взломал дверь и разбил несколько витрин.

– Что-нибудь пропало?

– Какие-то рабочие заметки, которые были разложены на столе просто для примера. И еще галстук, который носил Павел Сергеевич, исчез с экспозиции. В общем, ничего существенного, что нельзя было бы восстановить. Материалы мы взяли из архива, а галстук Лидия привезла из городской квартиры. У нее сохранилось много вещей Павла Сергеевича, так что ущерба особенного не случилось. И… Ах да!

И женщина улыбнулась:

– Да! Еще ключ пропал!

– Какой ключ?

– Обычный ключ, хранился в экспозиции, посвященной домашнему быту великого учебного. Там же находилась его любимая фарфоровая кружка с блюдцем для чаепития. Несколько любимых безделушек. И в числе прочего хлама был этот ключ. У меня раньше в квартире похожий был. Просто не представляю, кому он мог понадобится, старый, да еще со сломанной головкой, но, вероятно, в музей вломился не совсем адекватный человек. Нормальный бы такой хлам не стал воровать.

– Видимо, так и случилось, – поддакнула Анжелика, хотя у нее и имелось свое мнение на этот счет.

Они с Констанцией даже переглянулись. Уж не тот ли это был ключ, который помог им найти Барон?

– Ну, вот мы с Лидией решили, чтобы обезопасить себя в будущем, поставим хорошую дверь, а на окна решетки.

Наконец замок сдался, и женщина с облегчением произнесла:

– Милости прошу!

Войдя в музей, подруги ахнули. Они ожидали увидеть тут что-то вроде обычного рабочего кабинета ученого. Ну, письменный стол с печатной машинкой, может быть, одна или две полки с образцами минералов, библиотеку специальной литературы. Ведь творил Павел Сергеевич еще в те годы, когда ни компьютеров, ни ноутбуков, способных вместить в себя все сокровища научной мысли, еще и в помине не было. Трудно себе представить, но такие времена все же были.

Но то, что представилось взглядам подруг, никак не было похоже на домашний музей, сооруженный своими силами из имеющегося в наличии материала. Это был полноценный музейный зал, с выложенным гранитом полом, со строгими витринами, тянущимися вдоль стен, с многочисленными портретами и литографиями как самого ученого, так и видных деятелей той поры. Имелись тут и приборы, предназначенные для научных работ, которые проводил ученый.

– Ну и ну! Как у вас все серьезно!

Женщина заметила, как отвисли челюсти у подруг, и улыбнулась:

– Недешевое удовольствие, но Лидия не скупилась в расходах, когда речь касалась ее дорогого батюшки.

– Вы хорошо его знали?

– Не так чтобы очень, в ту пору я работала в семье профессора домработницей и даже после его смерти, когда вдова с дочерью не могли мне платить, связи с этой семьей не теряла. И когда Лидия предложила мне поработать у нее управляющей гостиницей для рабочих, я с восторгом согласилась. В нашей местности найти работу рядом с домом – это великое счастье. Большинство моих соседей мотается в город, кто-то занимается хозяйством, а мне вот повезло.

Пока Людмила рассказывала, девушки бродили по залу, разглядывая витрины.

Внезапно Анжелика замерла возле одной из них. А когда к ней подошла Констанция, кивнула на какой-то план местности.

Что это за район, девушки понять не могли. Но план привлек их к себе тем, что он был весь расчерчен на более или менее ровные квадраты. И на каждом стояло обозначение «участок 1», «участок 2» и так далее. Всего участков тут было не десять, а целых шестнадцать.

Но подругам это напомнило еще одну их находку, которую они сделали в карманах Сергея. Расфасованный по пакетикам грунт был также снабжен такими этикетками.

С трудом оторвавшись от этой витрины, Анжелика спросила у их гида:

– Наверное, если вы живете рядом, то вы с Лидией здорово сблизились за последнее время?

– Как вам сказать… Лидия человек несколько закрытый и, как бы это выразиться, эмоционально небогатый. Но когда я могу быть ей чем-то полезна, всегда с радостью помогаю. Сегодня вам помогла, хотя не обязана в свой выходной день водить экскурсии и даже просто выходить на работу. А позавчера я, по просьбе Лидии, одолжила ей свою машину, она мне ее только сегодня утром и вернула. Но я не жалуюсь, нужно помогать друг другу, не правда ли?

– Конечно.

– Рада, что вы придерживаетесь той же точки зрения. А вот и та экспозиция, что подверглась взлому.

Она подвела подруг к той части музея, которая была посвящена личности Павла Сергеевича не просто как ученого, но как личности человека, живущего рядом с нами. На экспозиции было выставлено кресло ученого, в котором он любил отдыхать дома, стоял небольшой журнальный столик, на котором лежали книги, часы ученого, его большой бумажник, личные документы. Тут же стоял манекен в костюме и снова при галстуке.

– А украденный ключ лежал вот тут. Даже след остался.

На столе и впрямь виднелся отпечаток длинного ригельного ключа.

Подруги переглянулись. Отпечаток подозрительно совпадал с тем ключом, который они обнаружили в овощехранилище возле тела Сергея.

В это время женщине кто-то позвонил, она сначала вышла в коридор, но, так как там тоже было плохо слышно, вышла на улицу.

– Это наш шанс! – прошептала Констанция, когда стало ясно, что подруги остались одни. – У нас есть несколько минут, чтобы найти дверь!

– Какую дверь?

– За нарисованным очагом! Анжелика, ты разве не понимаешь? Где-то тут должна находиться дверь, от которой у Сергея был ключ! Дверь за номером двадцать семь! Этот ключ, пропавший из экспозиции музея, у Сергея в хранилище вместе с овощами оказался не просто так!

– Я понимаю, но эта тетка утверждает, что двери за номером двадцать семь больше не существует. И ты сама видишь, что еще одной двери тут нет.

– Да… Вижу. Но она говорила что-то про архив, из которого Лидия брала вещи для пополнения выставочной экспозиции. Он может быть где-то тут и тоже за дверью!

Но сколько ни рыскали подруги, заветная дверь им так и не открылась.

Вскоре вернулась женщина, которая казалась чем-то озабоченной.

– Вы все уже осмотрели? А то мне нужно уходить. Лидия попросила подъехать к ней кое-что забрать, кое-что увезти. В общем, вам пора уходить, девочки!

Девушки не стали настаивать, они уже и сами поняли, что искать в этом музее им нечего.

Выйдя, они попрощались с Людмилой, которая ужасно спешила по делам, порученным ей Лидией. Где находится сама Лидия, женщина объяснить толком не смогла. По ее словам, получалось, что Лидия позвонила откуда-то из города, сказала, чтобы Людмила сейчас заехала бы к ней домой, взяла сумку и ехала бы с этой сумкой в город, где Людмиле предстояло переделать еще кучу всего.

– Ох, не забыть бы! – восклицала женщина. – Во-первых, я должна забрать загранпаспорт в туристической фирме, там его изготавливали по просьбе Лидии. Не забыть бы взять дома доверенность на получение документов, которое Лидия оформила на меня еще в прошлом месяце! Потом мне нужно заехать в интернет-магазин, там мне нужно забрать заказ Лидии, номер заказа она мне скинет позднее. И после всего этого сумки со всем их содержимым нужно доставить в камеры хранения аэропорта. К определенному часу! Как же я это все успею! Вот уж не ожидала, думала, выходной день, а тут – на тебе!

– Загранпаспорт? Аэропорт? Разве Лидия куда-то улетает?

Но этого Людмила не знала. По ее словам, ей нужно было бежать.

Она так торопилась, что чуть было не забыла закрыть за собой дверь гостиного дома.

– Может, проследим за ней? – предложила Анжелика, глядя вслед машины Людмилы.

– У меня другая идея. С этими поручениями тетка будет колупаться еще добрых часа два-три. За это время мы успеем кое-куда смотаться.

– И куда же?

– Вот по этому адресу.

И Констанция протянула подруге фотографию. Это была черно-белая любительская карточка с неровно обрезанными краями и причудливо размытыми лицами.

– Стянула ее в музее! – похвасталась Констанция.

– Как! Да ты что!

– А что? Сигнализации-то у них пока что нет. Я стекло на витрине приподняла и фотку эту вынула. Не переживай, там еще несколько похожих осталось. Экспозиция почти не пострадала.

– Но зачем она тебе?

Анжелика не скрывала своего удивления. Кража в музее, пусть даже и таком…

– Никак от тебя не ожидала.

– Так ты посмотри на фотографию! Кто на ней изображен?

– Какие-то люди, семья, наверное. Мужчина, женщина и ребенок, девочка, если не ошибаюсь.

– А теперь прочитай на обороте.

– «Мамочка, папочка и Лидуся – восемь лет». Хочешь сказать, это семья Лидии? Она с родителями? Вот, значит, как выглядели профессор и его жена.

И Анжелика всмотрелась в лица профессорской семьи.

– Ничего, симпатичные, – одобрила она. – Даже не понятно, в кого Лидия такая коротконогая квочка. Родители очень даже, особенно папаша. Прямо красавец. И кого-то он мне напоминает.

– Сергея.

– Точно! Неужели, Сергей – его сын? Внебрачный ребенок! Лидия вышла замуж за своего единокровного брата. Теперь мне понятно отсутствие ревности к мужу. Сергей не был ее мужем, он был ее братом!

– Эк тебя занесло, – с досадой произнесла Констанция. – Брат – это вряд ли. Разница в возрасте у Лидии с ее мужем слишком уж велика. Профессор-то на фотке совсем старенький, хотя Лидии всего восемь лет. А Сергей был гораздо моложе своей жены. Профессор чисто физически не успел бы настругать себе сына.

– Откуда же сходство?

– Скорей всего, Лидия просто выбрала себе этого жениха за внешнее сходство с отцом. Наплевала на то, что Сергей практически нищий, видела в нем только своего обожаемого папочку.

– Ну да, Лидия же перед своим отцом буквально преклонялась.

– А больше тебя ничего на этой фотографии не заинтересовало?

– Что-то есть еще?

– Посмотри, что у них троих находится за спиной.

Анжелика посмотрела и начала перечислять:

– Стена… Сложена из кирпичей. Еще кусок окна виднеется с подоконником. Кажется, какой-то многоквартирный дом.

– Не какой-то, а их собственный, в котором семья жила раньше. И самое главное, что на этом доме табличка с адресом. Прочитай!

Приглядевшись, Анжелике удалось разобрать буквы.

– Улица Лени Голикова… Это где-то на проспекте Ветеранов, я не ошибаюсь?

– Тут и номер дома разглядеть можно! – восторженно воскликнула Констанция, продолжая почти любовно разглядывать фотографию. – И мы сейчас с тобой туда поедем!

На мгновение Анжелика утратила дар речи.

– И что нам там делать?

– Найдем квартиру, попробуем войти. Если получится, а я почему-то думаю, что получится, мы получим ответы на многие наши вопросы.

– С тех пор как сделана эта фотография, прошло лет сорок или даже больше. Почему ты думаешь, что квартира до сих пор принадлежит Лидии?

– Она сама проговорилась, что от родителей в наследство ей досталась квартирка в городе. Уверена, Лидия ее хранит как память о своем папочке.

– Но как мы найдем нужную нам квартиру? Мы же не знаем ее номера!

Констанция уставилась на подругу вроде бы даже с жалостью.

– Ты что совсем ку-ку? Ключ-то у нас есть. А на нем бирка. Номер двадцать семь. Это и есть квартира, в которой жила Лидия с родителями.

– Сама ты ку-ку! Даже если это и так, фиг тебе на двери тот же самый замок стоит. Этот ключ – память.

– Если кто среди нас и впрямь ку-ку, так это сама Лидия. У нее крыша поехала на почве любви к своему папеньке. Посмотри, какой музей она ему отгрохала. Уверена, что и в городской квартире она ничего не стала менять. Там все точно так же, как в те счастливые дни, когда Лидуся была маленькой девочкой, рядом с которой были обожающие ее родители.

И, помолчав, Констанция спросила:

– Ну что? Едем?

– А разве у нас есть выбор?

Сев в машину, девушки тронулись в путь.

О том, что они даже не сообщили Саше с Яриком о своем новом предприятии, подруги вспомнили уже в городе. Возвращаться назад было невозможно, дозвониться не получалось, и девушки предпочли заняться тем, ради чего и приехали в город, не ставя своих мужчин в известность.

Глава 13

Нужный дом, спасибо услужливой Алисе, нашли быстро. Голосовой помощник заботливо проводила их до самого подъезда. Алиса даже проинформировала подруг о том, что впереди ремонтные работы и лучше обогнуть дом с другой стороны.

Такая осведомленность робота, с одной стороны, радовала, а с другой… не то чтобы пугала, но как минимум заставляла почувствовать свою неполноценность. Алиса знала все мельчайшие детали, а подруги, существа высшего порядка, даже не сразу разобрались, как в этом доме включается домофон.

Когда разобрались, то сначала позвонили в двадцать седьмую квартиру, оттуда им не ответили.

Пока звонили, дверь открылась, выпуская упитанного дядечку с крошечным йорком на длинном поводке.

Дядечка была человеком благодушным, он любезно придержал дверь, чтобы подругам было проще войти. На лифте поднялись на пятый этаж и нашли нужную им квартиру.

Одного взгляда на эту дверь хватило, чтобы понять, что имеющийся в их распоряжении ключ отлично им подойдет. Эта дверь была единственной деревянной дверью на этаже, а возможно, что и в подъезде или даже во всем доме.

В девяностых годах, разменяв железный занавес в стране на железные двери, практически все граждане обзавелись подобным форпостом перед входом в свою квартиру. Но для семьи Лидии все осталось без изменений. Дверь в их квартиру была скромно обита пластиком под дерево, словно в стране все еще торжествовал советский порядок, а его жители были исключительно добры друг к другу.

– Ты видишь, – прошептала Констанция. – Я была права. Ключ сюда идеально подойдет.

Они вставили ригельный ключ в замочную скважину, надавили, и ключ вошел в замок словно в масло! Этим замком явно частенько пользовались. Его смазывали, о нем заботились.

И, очутившись в квартире, где прошло детстве Лидии, подруги с любопытством огляделись по сторонам. Огляделись и ахнули:

– Сколько же тут профессора!

Все стены были буквально увешаны портретами отца Лидии. Он сидел, стоял и даже полулежал. Он улыбался, хмурился, был задумчив или весел. Он был с бородой и без, с усами щеточкой, ниточкой и даже с бакенбардами. Каждый свободный сантиметр пространства был заклеен, заставлен, завешан изображениями профессора. На отдыхе, на работе, на охоте и даже рыбалке.

– Я такого никогда раньше не встречала. Это какое-то безумие!

– Лидия не просто обожала своего отца, она на нем помешалась!

Если в музее Лидии еще удалось сохранить баланс на грани разумного, наверняка не без помощи умной Людмилы, то в этой квартире она могла творить все, что пожелает ее душенька. И Лидия сделала все, чтобы воскресить любимого папочку. Он не умер, он все еще тут. На столе лежала книга, изданная еще при СССР, о чем наглядно говорило ее название.

– Редкоземельные ископаемые минералы европейской части СССР. Автор профессор Попов П. С.

– Это отец Лидии. Вот чем он занимался. Вот в чем была его научная работа. Он искал редкоземы в нашей области.

– Тут написана европейская часть.

– А мы где живем?

– На северо-западе.

– Уверена, если почитать его работу, то станет ясно, что профессор именно у нас свои редкоземы и искал.

Констанция открыла книжку, но из нее неожиданно выпал листок бумаги. Был он очень старым и ветхим, чернила выцвели, но все еще были худо-бедно читаемы.

– Какие-то цифры, буквы, формулы…

– И координаты!

Подруги переглянулись.

– А если это копия тех значков, что были на оборотной стороне Паулы? Помнишь, дядя Сеня говорил, что там тоже были похожие символы. Вдруг это они и есть?

– Скорее, это черновик. Профессор сначала закодировал свое послание дочери, потом переписал начисто и уже чистовик спрятал на картине Паулы, а потом вручил картину Лидии со словами: «Когда будет трудно, картина тебя обогатит».

– Но что это за шифр?

– Мне кажется, тут указаны координаты, которые находятся все примерно в одном месте. А химические формулы… Это ванадий. Он редкозем. А тут тулий, он тоже относится к числу редкоземов. Это очень дорогие металлы, их стоимость куда выше золота и тем более серебра.

– Хочешь сказать, что клад профессора…

– Это не клад! В том смысле, что в нем нет ни ювелирных украшений, ни золотых монет. Но профессор оставил своей дочери несравнимо более дорогие вещи. Он оставил ей землю, в которой скрыто сказочное богатство. Разведанные месторождения ценных металлов, разработав которые можно изрядно обогатиться!

– Вот почему была украдена Паула!

– И погиб Сергей! Кто-то уничтожает тех, кто знает или догадывается о тайне картины.

В это время в прихожей скрипнула половица. Подруги насторожились. Потом скрипнула еще одна, но уже ближе. Кто-то вошел в квартиру и теперь приближался к подругам, замершим со своей находкой в руках. Еще несколько шагов, и подруги заметались по комнате в поисках места, где можно было бы спрятаться.

Но девушки не успели укрыться, дверь в комнату распахнулась и на пороге возникло несколько мужчин.

Вздох облегчения вырвался у обеих девушек, ведь двоих из компании они отлично знали. Это был следователь Коршунов и его верный помощник старший оперативник Филинов.

Именно Филинов и воскликнул при виде девушек:

– Я же вам говорил, что они тут. Я как их машину увидел у подъезда, сразу подумал, неспроста это! Опередили нас красотки!

Коршунов улыбался:

– Признавайтесь, юные леди, как вас угораздило снова оказаться у нас на пути? Что вы тут делаете, а?

– То же, что и вы. Расследуем убийство Сергея. Не вам одним показалось подозрительным поведение вдовушки. Мы хотя Лидию вначале и не заподозрили, но теперь уверены, убийство совершила она.

– А как же несовпадающий рост?

– У нее был помощник. Человек, которого она сумела обмануть и заставила сделать за нее всю грязную работу.

– И кто же это?

– Например, Наташа!

– Любовница Сергея? Жена и любовница объединились с целью прикончить мужика? А что… Версия интересная. Как считаешь, Филинов?

– Судя по той информации, которую нам удалось накопать на погибшего, он не был пай-мальчиком. Начать с того, что в МЧС он никогда не служил, а форму украл у одной из своих любовниц, муж которой как раз и занимал неплохую должность в этой структуре. Но Сергей до такой степени запугал несчастную бабу, что она практически сама отдала ему форму и документы мужа. Да за убитым еще много чего числится.

– Грабежи? – предположила Анжелика, вспомнив рассказ Тамары. – Убийства?

– Ну нет, мальчик все больше промышлял по дамскому полу. Назовем его брачным аферистом, хотя до свадеб дело как раз никогда не доходило. Впервые женился он на Лидии, и думаю, что рассчитывал хорошо поживиться за ее счет в будущем. Судя по отзывам пострадавших дам, норов у их любовника был крутой, он со своими женщинами не церемонился. Мог их и кулаком приласкать, и плеткой отхлестать. Чуть что не по нем, угрожал еще более жестокой расправой, вплоть до убийства. В общем, от такого человека Лидии было не так-то просто избавиться, даже если бы она и захотела.

– А ей этого могло захотеться очень сильно! В ее распоряжении вскоре могло оказаться огромное богатство. И как законный муж Сергей имел полное право претендовать на половину этого богатства. Одно дело фермерский бизнес, который у Лидии появился еще до замужества. И совсем другое, если бы она затеяла новый бизнес, связанный с добычей минералов. Вот на него Сергей запросто мог наложить свою лапу при разводе.

– Так-так, – произнес Коршунов. – Интересно будет послушать вашу версию до конца.

– Вы еще наслушаетесь. А сейчас нужно остановить Лидию, потому что в это время она уже может подъезжать к аэропорту. Как только она сядет в самолет, все, поминай как звали! Улетит птичка в теплые края, назад вернется после того, как весь шум утихнет.

Девушки заметили, как переглянулись полицейские.

– В какой аэропорт? Конкретнее! Номер рейса! Страна прилета!

Увы, таких подробностей подруги не знали! Единственное, чем они могли порадовать полицейских, караулить нужно возле камер хранения аэропорта. И скорее всего, рейс будет не внутренний, а зарубежный. Иначе Лидии было бы просто глупо настаивать на получении для нее в турфирме свежеизготовленного загранпаспорта.

Между тем мужчины все еще продолжали раскопки на холме. Саша с Яриком уже несколько раз менялись местами, они почти совершенно очистили землю и песок с нескольких деревьев, положенных крест-накрест в земле. Лежали они неплотно, в щелях виднелось пустое пространство, в котором что-то находилось.

– Клад! Сашка! Там точно клад! Не подвел старый профессор! Как думаешь, что там? Золото, серебро или драгоценные камни?

– Все, что угодно, может быть. Профессор хорошо разбирался в полезных ископаемых. Знал горные породы, наверное, накопил за время экспедиций ценного сырья, приволок из тайги и с Урала, да тут поближе к дому любимой доченьки и припрятал.

– Я видел аметистовые и изумрудные друзы, ох и красота! А уж денег сколько стоят!

– Похоже, папаша целый мешок драгоценного сырья приволок, – сказал Саша, заглянув в очередной раз между щелей в яму. – И мешок немаленький.

– Ну давай же скорей! Не терпится взглянуть!

Убрали стволы небольших сосенок и березок, ветки, оставшийся песок, и стало видно, что в яме и впрямь лежит какой-то мешок. Но едва друзья его увидели, им стало как-то не по себе. Все радостное возбуждение куда-то подевалось, осталась одна глубокая тоска.

– Не нравится мне этот черный полиэтилен, – пробормотал Саша, в душу которого стали закрадываться самые мрачные подозрения. – Во времена профессора такой материал у нас в стране еще не производили, зато теперь он здорово популярен.

– Так ведь и перепрятывали клад уже в наши дни, буквально этой ночью. Раз уж столько копали, посмотрим! Тащим наверх!

Стали тащить, но сразу же стало ясно, что внутри не камни.

– Там что-то мягкое.

Нехорошие предчувствия в груди у Саши сгустились и уплотнились до такой степени, что стали напоминать тугой комок, который очень мешал ему сглотнуть.

Ярик тоже чувствовал что-то такое, потому что робко произнес:

– Может, не надо, ну его?

– Нет уж, – помотал головой Саша. – На середине пути нельзя останавливаться.

Вдвоем они извлекли мешок и замерли. Крутящийся под ногами Барон давно уже демонстрировал признаки волнения.

Подозрительно обнюхав мешок, он жалобно взглянул на хозяина, а потом потихоньку отошел и свернулся неподалеку, всем своим видом стараясь показать, какой он маленький и незаметный и совсем-совсем здесь ни при чем. Пес был явно напуган. И еще не вскрывая мешок, Саша уже знал, ЧТО они там найдут. Не сокровища там хранились, ох не сокровища.

Набравшись храбрости, друзья все же вскрыли мешок. Запаха не было, благодаря воздействию низких положительных температур тело еще не было тронуто тлением.

– Это женщина, вернее, девушка. И она мертва.

– Кто это может быть? Как ты считаешь? Может, исчезнувшая Наташа?

– Позвони девчонкам, попроси описать девушку подробно.

Саша попытался набрать номер, но быстро отказался от этой затеи. Хоть они и находились на холме, но связи тут почему-то не наблюдалось. Ни у Саши, ни у Ярика на телефонах не просматривалось ни единого деления. А при попытке набора номера безукоризненно вежливый механический голос сообщил, что данная услуга для них недоступна.

– Наташа это или кто другая, нужно ехать за полицией. У нас на руках образовался труп, а с такими вещами не шутят.

Друзья решили разделиться. Оставить тело без присмотра было нельзя. Они оба понимали, тот, кто закопал Наташу, может в любой момент вернуться. Преступника тянет на место преступления, да еще тут он забыл лопату. Возможно, он далеко вообще не уходил, сидит поблизости и караулит, когда друзья уйдут, чтобы утянуть свою страшную добычу и спрятать ее в другом месте.

Пришлось даже кинуть жребий, потому что оставаться с трупом никому из них двоих не улыбалось.

Караулить выпало Ярику, он лишь тяжко вздохнул и сказал Саше, что тот будет ему должен.

На радостях Саша пообещал. Он бы согласился вообще на любые условия, лишь бы унести ноги из этого места от их жуткой находки.

– Барона хоть оставь со мной! – взмолился Ярик. – Какая-никакая, а компания. Не так жутко будет тут одному.

Барон тоже не был в восторге от такого поворота, но был вынужден подчиниться строгому приказу хозяина.

В полиции Саша, к своему большому разочарованию, не встретил ни Коршунова, ни Филинова, но ему попались знакомые лица оперативников, которые приезжали на вызов в дом Лидии.

– Что? – не поверили они своим ушам, когда Саша рассказал об их с Яриком находке. – Еще один труп? И его снова нашли вы?

Саша чувствовал, как стена недоверия выросла между ним и полицейскими. Это было немного даже обидно, хотя, поставив себя на место полиции, Саша обижаться перестал.

– А подружки ваши где? – интересовались полицейские. – И что за труп? Незнакомой вам девушки? А вы уверены, что она точно вам незнакома? Так где, говорите, ваши подружки?

В общем, это все было очень тяжело и неприятно, но пришлось выдержать расспросы полиции.

После того как осмотревший погибшую девушку эксперт заявил, что скончалась она вследствие асфиксии дыхательных путей, другими словами, ее задушили, о чем наглядно говорят следы пальцев на шее жертвы, отношение к друзьям со стороны полиции стало еще более настороженным.

– Как вы узнали, что именно в этом месте спрятано тело?

– Мы и не знали. Мы думали, что там клад.

– Хорош клад!

– Если бы знали, что там в свежей яме спрятан труп, в жизни бы не стали сами копать! Предоставили эту работу вам. Уж вы мне поверьте!

Но полицейские отчего-то верить не спешили. Такая уж у них работа, ничего не попишешь.

Саша старался не роптать, но все же ему было очень досадно, что за все их подвиги и старания они с Яриком вместо похвалы, того и гляди, получат уголовную статью.

Ситуация улучшилась, когда Саша уже из отделения догадался позвонить Анжелике.

В душе он молился, чтобы она ответила. Ведь если нет, то у полиции возникнут насчет их компании дополнительные подозрения, а их и так уже было больше, чем предостаточно.

– Алло, – откликнулась Анжелика, голос у нее звучал торопливо. – У тебя что-то срочное? А то мы немножко заняты, сидим в засаде!

– А мы с Яриком нашли труп, – похвастался Саша.

– Круто!

Но Анжелика отреагировала как-то недостаточно ярко. Не было в этом ее «круто» настоящей крутости.

– А вы на кого в засаде сидите?

– Лидия собирается смотаться из страны. Хотя тут тоже странная история. Ребята уже пробили по своим каналам, что билет у Лидии взят на рейс в Турцию, который улетел сорок минут назад. А в очереди на регистрацию ее не оказалось. И в списке зарегистрировавшихся пассажиров тоже. И в камеры хранения, куда Людмила два часа назад притаранила вещи Лидии, тоже никто не обращался.

Саша слушал и чувствовал, что они с Яриком безобразно многое упустили в этой жизни. Кто такая Людмила? И почему ей позволено заниматься вещами Лидии в отсутствие самой Лидии? И если так, то где же сама Лидия?

– Не в привычках этой дамы терять свои деньги. Что потрачено, должно быть окуплено. А тут получается, что билет на самолет она купила, а лететь по нему не захотела?

– Скорее уж не смогла. Но мы с ребятами еще немного подождем, а потом снимем наблюдение и вернемся к вам.

– С кем это вы там?

Саша отчего-то почувствовал нечто вроде ревности, хотя с какой стати ему было ревновать Анжелику? Ведь она даже не была его девушкой, Анжелика являлась подружкой Ярика.

Но все оказалось совсем невинно, девушки сидели в засаде с Коршуновым и Филиновым. И после объяснений с Коршуновым полицейские стали относиться к Саше с Яриком чуточку теплее. Во всяком случае, пугающих намеков, что камеры в городском изоляторе давно пустуют в ожидании пополнения, делать перестали.

И к тому же у полицейских нашлось другое занятие. Сыщицы подтвердили, что приметы найденной на холме несчастной подходят Наташе. И теперь полицейским нужно было пригласить кого-нибудь из родственников девушки, кто смог бы опознать ее тело.

Но не успели друзья перевести дух, как приехавший на опознание тела погибшей дядя Сеня поспешил обвинить их в убийстве своей любимой племянницы.

И это было хуже всего. Полицейские действовали в своих рассуждениях хладнокровно и деловито, а дядя Сеня был весь на эмоциях.

Не разбирая, кто тут прав, а кто виноват, он искал того, кого мог бы обвинить в случившемся несчастье. И первые, кто попался ему под горячую руку, были наши горе-сыщики.

– Это вы – ее дружки – до беды Наташку довели! Не случайно же вы приходили ко мне, расспрашивали, знали небось, во что Наташка вляпалась. Знали и молчали! А теперь Наташка мертва! Это вы ее задушили! Вы убили мою девочку. А если и не вы, то все равно ответите мне вы!

Дядю Сеню успели перехватить, когда он уже тянул свои лапищи к горлу Ярика, который по неосторожности зазевался и оказался слишком близко от мужчины.

Ярик только и успел, что пискнуть:

– Спасите!

И тут же захрипел. Но Ярика не бросили в беде. И первым на дядю Сеню с отчаянным рычанием налетел Барон, которому в отделении находиться было не положено, но для которого сделали исключение, очень уж маленький и незаметный был песик. Да и отдаление полиции в сельской местности – это совсем не то же самое, что отдел в столице.

После Барона на дяде Сене повисли и сами полицейские, так что Ярика им совместными усилиями удалось отстоять. Ярик вышел из «объятий» дяди Сени изрядно помятым, зато живым.

Но дядя Сеня не успокаивался:

– Убью! Задушу!

Напрасно полицейские пытались объяснить, что смерть его племянницы наступила более двух дней назад, когда ни Саша, ни Ярик, ни кто другой из присутствующих в кабинете и знать не знал ни про Наташу, ни про ее дядю, ни про то, что вскоре должно случиться.

Дядя Сеня впал в безумие, он громко рыдал и требовал:

– Найдите мне убийцу! Своими руками его задушу!

– И сядете за убийство.

Дядя Сеня не стал спорить.

– Сяду! – согласился он. – Но сяду я со спокойной душой! Око за око, жизнь за жизнь! Как этот человек поступил с моей Наташкой, так и я поступлю с ним! Избавлю вас от лишней работы, вынесение приговора и вся эта чепуха, разом решу проблему. Только найдите мне его!

– Никто из нас вашу племянницу не убивал. А ребятам вы должны сказать спасибо, если бы не их усилия, вы бы так и считали племянницу без вести пропавшей. И убийца ее остался бы на свободе, потому что, скажу вам прямо, искать загулявшую девицу никто особенно бы не стал.

Уразумев это, дядя Сеня перед ребятами извинился.

Но на всякий случай Саша с Яриком теперь держались от обезумевшего мужика подальше. Один лишь Барон сочувственно смотрел на дядю Сеню, повиливая обрубком хвоста.

Ну да, собаки на то и собаки, зла они не помнят, такая уж их собачья натура.

Дядю Сеню долго отпаивали водой, дали какие-то лекарства, но в итоге все равно пришлось вызывать врачей. У добряка дяди Сени от свалившейся на него ужасной новости случился сердечный приступ.

– Может, так для него и лучше. Полежит, успокоится, а то на горячую голову наломал бы еще дров. Такой детина да в таком состоянии способен натворить немало бед.

После того как дядю Сеню увезли в больницу, вернулись Коршунов с Филиновым. Вместе с ними приехали и Анжелика с Констанцией.

Вид у девушек был какой-то смущенный, на своих друзей они смотреть избегали, хотя и уходить далеко не уходили. Посматривали вопросительно на полицейских, словно ожидая, что те решат. И в глазах у девушек читалась тревога. Но все закончилось хорошо.

Коршунов о чем-то переговорил с девушками, а потом отпустил Ярика с Сашей, предупредив их напоследок:

– В этот раз мы вас прощаем, но, когда в другой раз вздумаете ввести органы порядка в заблуждение, двадцать раз подумайте.

Вот почему Анжелика с Констанцией так мялись.

– Девчонки вам во всем признались, да?

– Мы в засаде с ними четыре часа просидели, было время, чтобы по душам поговорить. Узнали, как вышло их знакомство с убитым.

– Но мы хотели как лучше!

– Это понятно. Но учтите на будущее, не все такие понимающие и человеколюбивые, как мы. Понимаем, выгораживали своих девчонок, потому и прощаем, но учтите, что за ваши лживые свидетельские показания вам грозил реальный уголовный срок.

Друзья каким-то шестым чувством поняли, что сейчас лучше ничего не отрицать и вовремя покаяться.

– Больше не будем, – дружно заверили они.

И заметили, как Анжелика с Констанцией, которые не сводили с них глаз, облегченно выдохнули в этот момент. Один лишь вреднюга Филинов буркнул, что будь его воля, то семьдесят два часа ребята бы уж у него просидели, просто в качестве урока на будущее.

Но Коршунов, который был старше в чине и звании, придерживался другого мнения.

– Ребята старались быть полезными для следствия, – убеждал он своего строгого коллегу.

И когда все четверо друзей уже радостно унеслись прочь, наставительно прибавил:

– А за отсутствие доверия у подрастающего поколения к нашей службе мы должны благодарить, в первую очередь, сотрудников вроде тебя.

– Чего я-то? – удивился Филинов.

– У тебя профессиональная травма, в каждом человеке тебе чудится преступник, которого во что бы то ни стало нужно изолировать от общества, чтобы не натворил чего лишнего.

– Так я же не для себя, я для пользы дела стараюсь!

– Главное, не перестараться. А теперь думай, где нам мадам фермершу искать? А в том, что найти ее нужно, сомнений нет.

Этот же вопрос мучил и компанию юных сыщиков. Но идей, в каком направлении искать Лидию, ни у кого из них не было. Были предложения обыскать ее дом и все прилегающие к нему территории.

– Особенное внимание нужно уделить гостинице для рабочих и этой Людмиле. Очень уж подозрительно близким человеком она оказалась для Лидии, при учете, что сама Лидия о ней и словечка не проронила.

Было предложение получше покопаться в прошлом Сергея, возможно, помимо брачных афер, уже известных полиции, там нашлись бы делишки и покруче. А за кидалово серьезных людей и огрести можно тоже серьезно. Да и за брачную аферу от современных дам может мошеннику прилететь совсем не хило.

Звучали также такие фантастические предложения, как перекопать весь холм возле дома Лидии.

– Если неизвестный преступник спрятал там тело одной своей жертвы, не факт, что он не устроил там и другие захоронения.

– Знать бы, что лучше, туда бы и направить все силы.

Но почему-то предчувствие насчет Лидии у всех было плохое.

Все четверо друзей были единодушны в одном: живой им Лидию больше не увидеть. Хотя никто из них не мог конкретно объяснить, почему они так думают. Ну, не производила Лидия впечатления человека, способного вдруг взять и отменить запланированный полет, не явиться на рейс, не забрать багаж. Что-то с ней должно было случиться, что перечеркнуло все ее планы.

Глава 14

У одного Саши, в отличие от всех остальных, была цель на сегодняшний вечер и четкое представление о том, куда ему нужно направляться. А все потому, что у него было невыполненное обязательство, которое целый день тяжким грузом лежало у него на сердце. И, как считал Саша, дело это было никак не связано с делом Лидии.

– Ребята, вы как хотите, а мне во что бы то ни стало нужно вернуться в дом Федора.

И пока Ярик с Констанцией непонимающе таращились на Сашу, Анжелика сочувственно произнесла:

– Багратион? Ты до сих пор переживаешь, что не накормил его с утра?

– Если бы у тебя была собака, ты бы меня поняла.

– Я тебя понимаю. И более того, считаю, что ты прав.

А вот Ярик с Констанцией разворчались:

– Мы так вымотались!

– Еще куда-то снова ехать!

– Ничего с этой собакой не случится.

– Тем более что это даже не твоя собака.

– Да и не собака это, а какой-то монстр. Оно тебе нужно о нем думать, пусть хозяин пса своего кормит.

– А если даже Федор пса и не накормит, тоже невелика беда. Поголодает, может, умнее станет.

Все это было правильно и справедливо, но только с одной стороны.

В итоге решили так: Ярик с Констанцией на его машине возвращаются в город, потому что устали от приключений и хотят отдохнуть. А Саша с Анжеликой на ее машине прокатятся до дома Федора, проверят, сыт ли Багратион, и тоже вернутся в город. Местом встречи была назначена квартира Анжелики, поскольку Ярик жил с родителями и двумя братьями, Саша – просто с родителями, а Констанция до сих пор так и не помирилась со своей мамой и ехать ей, по большому счету, было некуда.

Так что пока жилищные условия Анжелики не только не улучшились, а еще сильнее ухудшились. Вместо того, чтобы найти кавалера для Констанции, которому можно было бы спихнуть подружку, Анжелика обрела еще лишнего квартиранта.

Хотя Анжелика и вызвалась сопровождать Сашу, но разговор между ними вначале как-то не клеился. Саша смущался. Анжелика ему сильно нравилась, но Сашу угнетала мысль, что она была девушкой его друга. Как с этим быть? Саша не представлял. Поэтому и помалкивал, что боялся, стоит ему заговорить, и он выдаст себя и свои чувства с головой. Анжелика тоже помалкивала, но что было тому причиной, Саша не догадывался.

И лишь перед самым подъездом к дому Федора девушка произнесла:

– Мне не дает покоя тот шприц, который выронила крыса.

– Ты это о чем?

– Что в нем было за вещество? Я просила у следователя, чтобы он отдал шприц на экспертизу, но он сказал, что для этого нужно завести уголовное дело по факту проникновения в чужое жилище и нападение на хозяина. И что заявление должен подать сам Федор, а не ты или я.

– Если Федор протрезвел, то мы можем поговорить с ним об этом.

Но Федор не протрезвел. Более того, он даже не откликнулся, как ни стучали в ворота Саша с Анжеликой.

Но что самое странное, Багратион тоже не подал ни звука.

– У них там что-то случилось, – заволновался Саша. – Что-то серьезное.

– Или их просто нет дома.

– Свет горит.

– Федор мог забыть выключить. В его-то разболтанном состоянии, я не удивлюсь.

Но Саша уже залез на забор.

– Багратион тут! – услышала Анжелика его радостный голос.

– Он жив?

– Вполне.

– И никак не реагирует на тебя?

– Нет, сидит посредине двора, смотрит на меня. О! Лег!

– Этого не может быть! Пес болен!

– Скорей всего, он просто обожрался, и ему теперь худо.

– Ты же говорил, что он голодный.

– Был голодный, когда я уходил. Но тогда пес сидел у себя в вольере и до оставленного корма не мог дотянуться. Вольер-то был надежно заперт. Я же оставил пакет с сухим кормом снаружи во дворе. И все-таки Багратион каким-то образом выбрался из клетки, весь оставленный ему корм сожрал и теперь страдает. Неудивительно, там было достаточно, чтобы псу с голодухи схватило бы живот.

– Значит, все в порядке? Можем не заходить?

Но Саша мешкал.

– Погоди, там в собачьем вольере что-то лежит.

– В вольере Багратиона?

– Да.

– Ты же не собираешься туда идти? – заволновалась Анжелика.

– Собираюсь.

– Ты сошел с ума. Он тебя растерзает! Я не хочу при этом присутствовать!

– Не переживай, у меня есть электрошокер.

Теперь Анжелика испугалась за собаку.

– Это же негуманно!

Саше стало смешно.

– Ты за кого волнуешься – за меня или за собаку?

– За вас обоих.

– А за кого больше?

– За тебя, конечно. Ты же мой друг. А Багратион просто собака, чужая к тому же.

– А раз за меня, то все в порядке. И Багратион не пострадает, если не вздумает напасть на меня.

Но, к удивлению Саши, у пса совершенно не было такого желания. Более того, собака вела себя совершенно апатично. Вид появившегося в его владениях чужака не вызвал у Багратиона никакой агрессии. Он продолжал сидеть, уныло свесив голову. Пес вроде бы даже слегка обрадовался появлению Саши, во всяком случае, его хвост несколько раз слабо шевельнулся.

– Что с тобой, парень? Ты не приболел?

Вид у собаки был и впрямь совершенно нездоровый. Но что могло послужить причиной такого поворота? Сегодня утром Багратион так и пыхал здоровьем, он так кидался на прутья своего вольера, что стальная решетка гремела и грозила развалиться под весом мощного тела собаки.

– Багратион, где хозяин?

И снова унылый и пустой взгляд.

– Да что же с тобой такое? Эх ты! Бедняга!

Гладить собаку Саша все-таки не решился. Достаточно и того сочувствия в голосе, которое он уже продемонстрировал. Может, Багратион и перестал видеть в нем врага, но и до уровня хозяина Саша тоже еще не дошел.

– А что там у тебя в вольере? Разреши, я взгляну?

Багратион нисколько не возражал, но он также не продемонстрировал никакого желания идти вместе с Сашей. Более того, когда пес все же поднялся на ноги, то выяснилось, что они у него дрожат и заплетаются. Потом Багратион и вовсе прилег, правильнее сказать, рухнул, и, свернувшись калачиком, казалось, начисто потерял интерес к жизни. А вот Саше, напротив, стало очень интересно, что же тут произошло в его отсутствие.

Добравшись до вольера, Саша осторожно заглянул через прутья. И сердце у него опустилось.

– Что там?

– Все хуже, чем я предполагал.

В вольере Багратиона лежало человеческое тело. Темные брюки, темная куртка с капюшоном, который закрывал лицо.

В первый момент Саша подумал, что это Федор, снова пьяный, заснул в таком неподходящем месте, но, приблизившись, понял, что перед ним женщина.

Откинув капюшон, Саша уже примерно представлял, кто это может быть.

И все же, когда увидел, изумился:

– Лидия!

Услышав его возглас, Анжелика отреагировала:

– Кого ты нашел?

– Лидию! Спускайся!

– А это не опасно?

– Иди, тебе говорят!

Анжелика не стала долго мешкать. Сползла с забора, обогнула по безопасной дуге Багратиона, который в ответ на ее появление лишь ненадолго встал, сделал несколько шагов, высоко подняв голову, но затем лапы у него вновь подкосились, и он упал, уронил на лапы голову, словно не в силах был долго удерживать такую тяжесть в воздухе.

Первый вопрос, который задала Анжелика:

– Она жива?

– Хотелось бы верить.

Увы, Лидия не шевелилась. Более того, вокруг нее все было в крови. А ее лицо, руки и шея были истерзаны в клочья.

– Она мертва! Совсем!

– Боюсь, это работа Багратиона. Не представляю, что заставило Лидию сунуться в собачий вольер, но закончилось это для нее плачевно.

– Считаешь, пес ее загрыз?

– А у тебя есть другая версия? Этого следовало ожидать! Федор не занимался собакой, в его руках Багратион совершенно распоясался.

Анжелика задумалась:

– По крайней мере, теперь ясно, почему Лидия не явилась в аэропорт.

– Да, к этому времени она была уже мертва. Кровь совсем запеклась, она пролежала тут несколько часов. Чудовищная смерть!

Анжелика покосилась на виновника происшествия.

– Но сейчас пес не производит впечатления злодея. Думаешь, осознал содеянное и раскаялся?

Саша сомневался. Сторожевая собака при любом раскладе останется сторожевой. Убив Лидию, Багратион вовсе не считал, что сделал что-то не то. Его попечению была вверена территория, он за нее отвечал. И каждый чужак должен был быть готов оказаться разорванным на кусочки.

– Сколько на ней укусов! Что же тут произошло?

– Видимо, Лидия пыталась прикрыться руками, поэтому на них столько покусов, но пес все равно добрался до горла.

– А сейчас такой тихий. Ты точно уверен, что он не раскаивается?

– Точно. Он уверен, что поступил правильно. Тут что-то другое.

Саша огляделся по сторонам. Потом поднял с асфальта шприц. Это был крохотный инсулиновый шприц, точно такой же, как они нашли в доме на месте бегства крысы. Но на этот раз шприц был пуст.

– А вот и причина странного поведения Багратиона! Уверен, в этом шприце было какое-то средство, наподобие снотворного, которое и утихомирило Багратиона. Лидия принесла шприц с собой, и ей удалось всадить препарат в собаку. Но средство подействовало не сразу, поэтому у Багратиона хватило времени, чтобы растерзать Лидию. И лишь после он почувствовал на себе успокаивающее действие лекарства, поэтому он сейчас такой вялый.

– Какой кошмар! – прошептала Анжелика. – Но зачем Лидии понадобилось усыплять чужую собаку? Неужели для нее это было настолько важно, что она готова была даже рисковать жизнью?

– Думаю, что она пришла сюда отнюдь не ради собаки.

– А ради кого?

– Ради хозяина дома. Ну-ка! Надо проверить, как там старина Федор! Просто пьяный спит или… В любом случае пойдем к нему!

Они развернулись и оказались нос к носу с Багратионом. Зубы у пса были оскалены, с губ срывалось тихое, но отчетливое рычание.

– Ой!

За истекшее время, пока друзья не обращали внимания на пса, он несколько раз делал попытки подняться. И с каждым разом движения у него становились все уверенней. Но увлеченные своей находкой друзья этого не видели. И сейчас для них стало полнейшей неожиданностью обнаружить совсем рядом с собой свирепого пса, которому уже довелось отведать человеческой крови и который вовсе не находил ее такой уж противной на вкус. И вот сейчас этот пес-убийца стоял на всех четырех лапах, и с его губ срывалось низкое угрожающее рычание.

– Назад! – скомандовал Саша.

И они с Анжеликой отпрыгнули назад, а Саша захлопнул дверь вольера прямо перед мордой разгневанного пса. Такое он один раз уже проделывал, только теперь они с Анжеликой оказались внутри вольера, а в распоряжении Багратиона был весь двор.

Поняв, что добыча скрылась от него в его же собственном вольере и ему до нее не добраться, Багратион ударился в неистовство. Действие введенного ему препарата уже оставило его, он лаял, рычал и носился вдоль ограды.

– Вот зверюга! – огорчилась Анжелика. – Что же нам делать? Так и сидеть в его вольере? Если выйдем, он нас загрызет.

– Тут даже шокер не поможет. Но можно попробовать напугать.

– Кого? Его? Такого, пожалуй, напугаешь.

– Иногда животные боятся совершенно обычных вещей. Я знал пса, который до судорог боялся стула.

– Что?

– Да, да, самого обычного стула. Причем все остальные стулья в гарнитуре не вызывали в нем каких-то отрицательных эмоций, а вот этот один-единственный доводил пса до приступов паники. Некоторые животные боятся детских игрушек, пищалок, пукалок и шумелок. У тебя, случайно, в сумке нет чего-нибудь такого?

– Нет… Хотя… У меня есть шарик!

– Какой шарик?

– Красный надувной шарик. И рыжий парик. И еще непромокаемый желтый комбинезончик с плащиком.

Очень вовремя Анжелика вспомнила про костюм клоуна, который оставила ей на сохранение тетя Берта. Парик Анжелика уже использовала, но зачем-то таскала с собой в сумке весь костюм.

Она показала вещи Саше, и тот одобрил:

– Слушай, а это может сработать. Пойдем в домик Багратиона, там переоденешься!

– Что? Я?

– А кто? Не я же!

– Почему бы и нет?

После примерки пришлось признать, что костюм влезает на Анжелику идеально, а вот Саше он тесен в плечах и рукава коротковаты. И пока он надувал шарик, Анжелика перевоплотилась в клоуна.

Кого-то это существо ей напоминало, а когда Саша протянул ей необычно большой круглый красный шарик, Анжелика взглянула в зеркальце пудреницы, и ее пробрала дрожь.

– Мне уже выходить?

– Для начала просто подойди к ограде.

Анжелика скорчила самую зверскую физиономию, на которую была способна, и шагнула из домика Багратиона в вольер.

Что тут произошло с Багратионом, не передать! Сначала он опешил. Потом окончательно озверел.

– Пожалуй, идея напугать собаку шариком была не из лучших.

– Да. Чего-то он не сильно испугался.

Теперь пес и вовсе обезумел, не сводя налитых кровью глаз с Анжелики, он грыз прутья и так шумел, что все-таки привлек внимание хозяина.

Оказалось, что с Федором все обстояло более или менее благополучно. Если забыть о его склонности к неумеренному потреблению крепких доз спиртного, то даже прекрасно. Хозяин озверевшего пса все это время был в доме, он снова был пьян и не очень-то хорошо понимал, что происходит. Вдобавок ни Анжелику, ни Сашу он не узнал. И очень изумился, обнаружив незнакомых людей, которые сидели, запершись в вольере Багратиона, а сама прекрасная собака металась по двору в полнейшем исступлении.

– Что вы тут делаете? – осведомился у них Федор, свесившись из окна. – Вы кто такие?

– Ваш пес загрыз нашу знакомую!

– Этого не может быть!

– Спуститесь и увидите сами! Вот она тут лежит.

Но этого Федору не хотелось по понятным причинам. Он и сам побаивался Багратиона, который все чаще выходил из повиновения. Не получая достойного отпора, Багратион вообразил, что ему любое море по колено, и никто, включая самого хозяина, ему не указ. А раз так, то пес и не боялся никого. Таинственный недуг, замедлявший его реакцию и препятствующий движениям, уже оставил его. Пес был совершенно здоров и не собирался никого щадить.

– Вы должны помочь нам!

– Мы хотим выбраться отсюда!

Федор все-таки решился открыть входную дверь. Но оскаленные зубы Багратиона были его приветствием хозяину, которого пес явно не уважал ни на грош.

– Вы воры! Настроили собаку против меня! Я лучше вызову полицию! – предупредил Федор и скрылся в доме.

Багратион скреб асфальт задними лапами, торжествуя победу. Теперь весь двор принадлежал ему одному. Он тут был главным, а всем прочим нужно было ему подчиняться. Ненаказуемость гордыни породила сон разума. Но очень скоро Багратиону предстояло получить по заслугам за свое непомерное зазнайство.

И когда возле дома затормозила чья-то машина, Багратион, не раздумывая, кинулся на вошедших. Это были трое крепких мужчин, и с ними Багратион мог бы повеселиться на славу. К его несчастью, эти люди явно знали, куда идут и кто может их тут встретить.

Багратиону в нос полетела струя какой-то жидкости, от которой он жалко расчихался, упал на землю и начал кататься по ней, словно пытаясь извлечь из носа засевшую там осу.

– Вперед! – подтолкнул Саша подругу. – Пока собака прочихается, у нас есть шанс добраться до дверей дома.

Анжелике точно так же не улыбалось сидеть в вольере с телом Лидии. Поэтому она послушно зашагала вперед.

К этому времени уже совсем стемнело. Двор освещался скудным светом уличного фонаря. И в его неверном свете самой себе Анжелика казалась жутковатой. Желтый непромокаемый плащик, рыжий парик, красный круглый шарик, что-то ей все это напоминало, что-то очень и очень жуткое.

– Э-э-эй! – крикнула она тем людям и даже помахала им в воздухе свободной рукой.

В другой руке она держала шарик, капюшон сполз на лоб, закрывая лицо. Так что Анжелика могла только слышать.

– Я иду к вам!

– Это оно! – внезапно закричал один мужской голос, в котором слышался страх. – Оно пришло за нами! Оно уже тут!

Анжелика продолжала двигаться, не понимая, по какому поводу шумиха.

– Оно идет к нам! Оно приближается!

О чем они говорят? Анжелика продолжала недоумевать.

– Стой! Буду стрелять!

Анжелика на мгновение замерла, но потом все же сделала шажок вперед. Не может быть, чтобы это они ей.

И тут же раздался грохот и возле ее головы что-то просвистело. Птица, должно быть.

И Анжелика шагнула снова. Опять грохот выстрела, и шарик у нее в руке с громким хлопком лопнул. Его ошметки жалко повисли на руке у Анжелики.

И что она теперь скажет матери Павлика? Впрочем, основной ведь костюм цел. А шарик прикупить ничего не стоит.

Затем Анжелика услышала еще один выстрел и внезапно почувствовала, как ее качнуло.

А потом все смешалось. К Анжелике подскочил Саша, который зачем-то уронил ее на землю. От резкого движения тонкая «непромокайка» ощутимо натянулась. Парик свалился на грязную землю. Про шарик и вспоминать было нечего.

Анжелика пыталась сопротивляться.

– Ой! Что ты делаешь! Ты все испортил.

– Лежи! – шептал Саша. – У них оружие!

На шум из дома с громкими криком выскочил Федор. Он явно лучше понимал, что происходит.

И закричал:

– Аскольд, гнида ты вшивая, хорош по живым людям у меня в доме палить!

– Пока еще твоем доме. Но скоро он станет моим! Забыл про деньги, которые ты должен мне отдать?

Потом разговор стал невнятным, затем Федора схватили трое мужчин и принялись его избивать.

Но длилось это недолго, потому что совсем скоро кто-то из этих троих закричал:

– Менты! Валим!

Но свалить ни у кого не получилось. Вызванная Федором полиция появилась в самое подходящее время. Взяли всех! И Аскольда с дружками, прибывшими вымогать долг у Федора. И самого Федора, хотя тот уверял, что ничего плохого не делал, а напротив, всем помогал. И Анжелику с Сашей. И даже Лидию и Багратиона. Просто лучше не придумаешь!

Вот только войти во двор у полицейских получилось далеко не сразу. У прочихавшегося Багратиона совершенно снесло крышу, он теперь был сам себе хозяином и как хозяин требовал от самого себя грудью защищать свой очаг.

Сражение с собакой могло бы закончиться плохо, но кто-то догадался накинуть на голову пса плотный мешок, с помощью которого сопротивление буяна было подавлено.

Аскольд с друзьями сдался сам.

– А что мы? Мы ничего не делали! Оружие само выстрелило! И Федор морду себе сам расквасил. Мы тут совершенно ни при чем!

Но полицейские им не поверили. И всю развеселую компанию доставили в отдел полиции.

Глава 15

Нужно ли говорить, что Коршунов с Филиновым, когда им стало известно о новых приключениях друзей, были не на шутку разгневаны.

– Вас же предупреждали, чтобы вы сидели дома и не совались не в свое дело!

– Зачем вы туда поехали?

– Чтобы покормить собачку.

– Это вы про монстра, который загрыз Лидию?

– Багратион хороший, он не хотел ее убивать.

– Выходит, Лидия сама виновата?

– Лидия оказалась на охраняемой собакой территории, хозяина не было, вот пес и принял единственно верное, как ему показалось, решение. Он же сторож, он должен был защищать свой дом и хозяина. Вот он и защитил.

– Но что Лидии понадобилось в чужом доме?

– А вот это уже следующий вопрос. И ответить на него так сразу я вам не смогу, потому что один этот вопрос тянет за собой очень много других, ответов на которые я тоже пока что не знаю. Но я буду стараться, и как только получу ответы на все интересующие меня вопросы, сообщу вам.

Этим обещанием друзьям и пришлось удовольствоваться. А еще Филинов, с присущей ему прямолинейностью, намекнул, что они должны быть признательны следователю Коршунову, потому что, будь его воля, не отвертеться бы всем четверым от знакомства с камерой предварительного заключения, которая, по скромному мнению все того же Филинова, очень бы пошла им на пользу.

В камеру друзьям не хотелось, лучше уж домой, тем более что дома их ждали друзья.

Констанция с Яриком, едва услышав последние новости, сразу же стали строить гипотезы и выдвигать различные версии, что могло привести Лидию в дом к Федору.

Они так увлеклись, что даже не заметили, как снова остались одни.

Анжелика с Сашей потихонечку слиняли из кухни, и, когда Констанция с Яриком их хватились, то оказалось, что парочка устроилась на кровати Анжелики и даже уже крепко спит, даже не сняв с ног домашних тапочек.

– Ну, тут все понятно, – произнес Ярик, глядя, как эти двое уютно сопят, устроившись головами на одной подушке и практически соприкасаясь друг с другом кончиками носов. – Пошли отсюда.

– А что же тебе понятно?

– Да все!

Изогнутые тела Анжелики и Саши образовывали контур сердца, что в данном случае было очень символично.

– Ты жалеешь, что Анжелика предпочла тебе другого? – спросила Констанция, когда они с Яриком покинули комнату своих друзей.

– Если честно, то нет.

– Нет? – удивилась Констанция. – А почему? Ты же пригласил ее на свидание, значит, она тебе нравилась.

– Нравилась. А теперь разонравилась.

– А что изменилось?

– Сам толком не пойму, – признался Ярик. – Когда я думал, что она Вера, она мне нравилась. А как только узнал, как Анжелику зовут на самом деле… сам не пойму, в один миг перестала она мне нравиться.

– А мне кажется, – задорно произнесла Констанция, – тебе перестала нравиться Анжелика, потому что к этому времени тебе уже куда сильнее нравился кто-то другой.

– Да? – в тон ей переспросил Ярик. – В самом деле? И кто же это? Ты мне его не покажешь?

– Ах, ну тебя! Какой ты!

И Констанция ушла на кухню, куда следом за ней незамедлительно проследовал Ярик, клянясь, что не имел в виду ничего дурного и уж точно не собирался обидеть девушку, просто так глупо пошутил.

– Прости меня! – вымаливал он прощение. – Прости, милая моя Косточка.

– Что? Как ты меня назвал?

– Ты такая худенькая, такая стройненькая, все косточки наперечет, вот я… Можно мне так тебя называть?

Ах, Ярик! Ах, льстец! И какая бы современная девушка после этого устояла?

Немного найдется девушек со средним весом, которых бы назвали худышками и они бы при этом не испытали к назвавшему их так прилива теплых чувств.

Констанция не являлась исключением. Ярик ей нравился и до того, а уж узнав, что он считает ее такой худенькой и стройненькой, что вся она просто кожа да кости, Констанция воспылала к нему таким бурным чувством, что и до настоящей любви тут было недалеко.

– Повтори, – шептала она, – я и правда такая худенькая?

– Прямо прозрачная! – заверил ее Ярик. – Насквозь просвечиваешь.

– Ура-а-а! – возликовала девушка. – Дорогой! Любимый! Единственный! Наконец-то я нашла тебя!

И не успел Ярик и глазом моргнуть, как на него уже обрушился ураган любви по имени Констанция. Да такой, что даже Барону, который ошивался на кухне в надежде, что люди начнут готовить себе что-нибудь вкусненькое и несчастной измотанной собаке перепадет кусочек с их стола, пришлось закрывать глаза. Благо, что уши у него были большие и мягкие, самое оно, чтобы прикрыться ими, словно одеялом, и не видеть всего того, что творилось сейчас перед его собачьим взором.

Следователь Коршунов все-таки сдержал свое слово. И через несколько дней всех четырех друзей для разговора пригласили в его кабинет.

Следствие было завершено, и Коршунов, сидя за столом, сиял от удовольствия. И даже стоящий радом с ним Филинов казался не таким мрачным, нежели обычно.

– Ну что, могу вас поздравить, – произнес он. – Вина подозреваемой установлена, доказана и никакому сомнению не подлежит.

– Убийца Лидия?

– Да. И Наталью, и Сергея убила именно эта женщина. Нашими сотрудниками был проведен тщательный обыск в доме Лидии, и там был обнаружен ряд улик, однозначно указывающих на вину хозяйки дома в совершении этих преступлений. И, в частности, нами найдена домашняя пижамка из какого-то мягкого пушистого материала, сшитая в виде костюма крысы.

– Белая крыса! В розовых меховых тапочках!

– И меховые тапочки мы тоже нашли, – успокоил друзей Коршунов. – И комплект шарфиков – ленточек, которыми Лидия украшала себя, отправляясь на дело, тоже имеется. Красный, фиолетовый, зеленый в белый горошек… Эта Лидия была еще та модница.

– Но зачем ей был костюм крысы?

– Для маскировки. Если кто-то увидит перед собой крысу, то решит, что у него галлюцинации.

– Но как же… Наталью, допустим, она могла задушить. Лидия хоть и невысокого роста, но физически сильная была женщина. Но Сергея-то как она могла убить? Мы считали, что убийство должен был совершить человек выше среднего роста. А Лидия, извините, была кубышкой.

– Изначально мы все исходили из той точки зрения, что удар лопатой был нанесен в тот момент, когда Сергей стоял. И это все путало. Но затем наши эксперты предположили, что удар мог быть нанесен в тот момент, когда Сергей находился в положении лежа. Тут уж рост убийцы не имеет особенного значения. Имеет значение лишь его физическая сила, а на ее отсутствие Лидии грех было жаловаться.

– Но как? За что? Она же была в Пскове, когда было совершено убийство Сергея. Или она соврала?

– Из Пскова она вернулась и даже у зубного врача побывать успела, чтобы на всякий случай заручиться алиби.

– И она всюду каталась на машине своей помощницы! Людмилы!

– Хитрая сволочь эта Лидия! Понимала, что с помощью камер видеонаблюдения, которых теперь на дорогах полным-полно, ее передвижения можно вычислить с точностью до нескольких минут. Но искать будут ее машину, а на передвижения машины какой-то Людмилы, которая ей даже не родственница, и внимания не обратят.

Коршунов кивнул и продолжил:

– Лидия успела и в Пскове побывать, и у стоматолога засветиться, а в промежутке заехала домой, где зарубила лопатой любимого мужа и перепрятала тело убитой ею еще накануне любовницы.

– Шустрая дамочка!

– И очень энергичная.

Констанция нерешительно произнесла:

– Значит, когда мы нашли Наташу в капусте, она была уже мертва?

– Увы, Лидия задушила ее еще до своего отъезда в Псков. Почему? Вряд ли из ревности. Вероятно, Сергей с Наташей не были достаточно осторожны, Лидия то ли подслушала, то ли Наташа ей сама что-то ляпнула, но Лидия поняла, эти двое задумали ее кинуть, присвоить себе принадлежащие Лидии богатые земельные недра, а раз так, то пусть они за это поплатятся. Наташу она убила накануне отъезда в Псков, а мужа по возвращении. И это также укладывается в версию, что оба убийства были ею тщательно спланированы.

– Но вы сказали, что алиби себе Лидия приготовила просто на всякий случай. То есть она на нем не особенно зацикливалась. Но ведь она не могла не понимать, что ее будут подозревать в первую очередь.

– Она это прекрасно понимала, и на этот случай у нее был приготовлен отличный козел отпущения.

– Кто?

– Федор – муж Наташи прекрасно годился на эту роль. Лидия неоднократно наведывалась к несчастному пьянчуге, едва не доведя его до полного сумасшествия. Кстати, это у Федора в доме она позаимствовала лопату, которую впоследствии использовала в качестве орудия убийства. Она же добилась, чтобы в момент совершения ею убийства Федор оставался бы дома. Расчет у Лидии был на то, что живет Федор один, а раз так, то некому будет подтвердить его алиби.

– И как же она этого добилась?

– Очень просто. Звонок от внимательной и полной сочувствия женщины-психолога, ее предложение приехать и провести консультацию, за которое Федор схватился как утопающий за соломинку. Но никакого психолога не было, а была Лидия, которая таким образом вынудила несчастного оставаться дома, сидеть и ждать ее визита.

– Да, Федор жаловался нам, что визита психолога он так и не дождался.

– Лидии всего лишь нужно было удержать беднягу дома. Не удовольствовавшись тем, что лопата из дома Федора оказалась замешанной в убийстве, Лидия отнесла в его дом еще и якобы украденную у нее картину Паулы. Тайник в картине был уже вычищен, но Паула представляла собой серьезный аргумент против Федора. Лидия не сомневалась, против такой улики Федору будет уже не отпереться. Но на всякий случай, чтобы Федор не наговорил лишнего, не вздумал бы отпираться или, чего доброго, предоставил бы какие-то доказательства своей невиновности, она решила убить и его.

– Как? И его тоже?

– Да. В том шприце, который потеряла крыса в доме Федора и который подобрали вы, было сильное снотворное. Остатки этого же вещества были обнаружены в пустом шприце из вольера Багратиона.

– Наверное, Лидия хотела усыпить Федора, а потом сымитировать суицид.

– Не сомневаюсь, что так бы она и поступила.

– А учитывая подавленное состояние Федора, в котором он находился после ухода Наташи, ни у кого не возникло бы сомнений, что с собой он покончил по своей воле.

– Но в первый раз ей помешали осуществить свое намерение вы. А во второй – Багратион.

– Тогда получается, что Багратион спас своего хозяина? – поднял голову Саша. – Если бы пес не загрыз Лидию, то она проникла бы в дом и расправилась бы там с Федором.

– Ну… получается, что так.

– И что с ним будет? Его убьют?

Почему-то Саше очень не хотелось, чтобы Багратиона усыпили. Все-таки пес выполнял свой долг. Да, он был неуправляем, но виной тому недостаточное воспитание, которое не мог дать собаке страдающий алкогольной зависимостью Федор.

Но, кроме Саши, никого судьба пса тут не интересовала.

Коршунов уже снова заговорил про Лидию и ее вину.

– В связи со смертью преступницы о многих вещах мы можем лишь догадываться. Например, мы можем лишь приблизительно представить себе, как и при каких обстоятельствах Лидия задушила Наташу. Вероятно, это случилось прямо в овощехранилище, где убийца и спрятала тело жертвы среди кочанов капусты. Впоследствии она планировала перепрятать тело в уже более надежное место.

– В могилу на холме! Ее устроила Лидия! То-то ее не было дома, когда мы на рассвете прикатили к ней с Паулой. Думали, Лидия обрадуется возвращению украденной у нее картины, а она даже к нам не вышла. Мы-то решили, что Лидия спит, а она в это время была занята кое-чем более серьезным, прятала труп! Мы лишь чудом не прихватили ее у свежей могилы!

– Да, но сперва Лидии пришлось вынести тело Наташи из овощехранилища, воспользовавшись коротким промежутком, когда вас, девушки, там УЖЕ не было, а Сергей ЕЩЕ там не появлялся.

– А дядя Сеня лежал оглушенный и без движения. Он не видел, как Лидия уносит тело его племянницы, но зато видел, как Лидия уже в костюме крысы расхаживает по хранилищу с картиной Паулы в лапках.

– Видимо, украденная самой хозяйкой Паула до поры до времени была припрятана там же в овощехранилище.

– А потом Лидия подкинула Паулу в дом Федора, воспользовавшись тем, что сам Федор в очередной раз напился до отключки.

– Федор мог здорово влипнуть по вине этой злодейки.

– И только Багратион встал на защиту хозяина. Несправедливо будет, если такую умную собаку убьют!

И снова Саша не получил никакой реакции на свое замечание.

– К сожалению, преступница мертва, – продолжил Коршунов. – Допросить ее мы не сумели, а потому в деле есть много белых пятен. В частности, за кадром остаются ее мотивы.

– А мотив тут всего один! Лидия не хотела делиться своим богатством. Как ни любила она мужа, но позволить ему ограбить ее она не могла. И ревность тут ни при чем. Любовницу мужа, Наташу, она была готова терпеть в качестве дармовой прислуги, даже находила это для себя выгодным, но, когда стало ясно, что любовники затеяли за спиной Лидии свою комбинацию по обогащению, она решила наказать обоих.

– Дело все в тех бумагах, которые по случайности нашел Сергей. Они были спрятаны отцом Лидии в тайнике картины с Паулой. А когда Сергей их увидел, то быстро понял, что они могут принести ему огромное богатство. Возможно, они с Наташей даже затевали устранение самой Лидии. Возможно, Лидия об этих их планах узнала и решила нанести упреждающий удар. В любом случае Сергей не собирался оповещать свою жену о своем открытии и о том, что она в буквальном смысле слова растит капусту на золоте. Лидия изо всех сил старалась выжать как можно больше прибыли, выращивая капусту с морковкой и торгуя этими овощами, но это была капля в море в сравнении с тем богатством, которое буквально лежало у нее под ногами. Да она могла моментально превратиться в сказочную богачку, если бы знала про кучу редкоземов, залежи которых разведал ее отец.

– Профессор не зря занимался исследованиями залежей полезных ископаемых нашей области. Он знал, где находится месторождение редкоземельного ванадия, и позаботился, чтобы именно эту землю и приобрести в собственность для дочери. Конечно, разработка полезных ископаемых частному лицу в нашей стране невозможна, но Лидия могла продать свою землю заинтересованным людям очень и очень выгодно. Что она, как я думаю, и планировала сделать.

– Но делиться с предателем-мужем и его хитрой любовницей своей прибылью Лидия не собиралась. Отсюда и убийство мужа, убийство его любовницы и попытка убийства мужа любовницы, который вообще был ни сном ни духом и мог стать невинной жертвой женщины.

– Я думаю, что Сергея и Наташу мог выдать… попугай, – произнесла Констанция. – Да, попугай, который жил в доме у Лидии. Когда мы были там, то попугай орал что-то про секс и про клад. И про то, что Лидка дура. Говорил он голосами Сергея и Наташи. Если он нам все это выложил, то мог и Лидии такого же наговорить или даже еще больше. А Лидия дурой как раз не была, она быстренько смекнула, что муженек с любовницей вконец оборзели. Наверное, начала за ними следить, подслушивать, выяснять, и когда узнала про тайник в Пауле и про то, как позаботился о своей дочери дорогой профессор, поняла, что не собирается делиться богатством ни с мужем, ни вообще с кем-либо.

В разговоре наступила минутная пауза, в которой Саша сказал:

– Во всей этой истории меня больше всего печалит судьба Багратиона.

Когда Саша произнес это в третий раз, Коршунов не выдержал.

– Да успокойтесь вы! – воскликнул он. – Дался вам этот монстр, честное слово! Ничего с этим вашим разлюбезным четвероногим убийцей не сделают! Полагалось бы пристрелить, но нашлась добрая душа, которая согласилась взять собаку на поруки.

– И кто?

– Наш с вами знакомый дядя Сеня. Когда он узнал, что сделал пес, то сразу же заявил, что Багратион просто молодец, он единственный, кто сумел отомстить за Наташу так, как сам дядя Сеня бы мог только мечтать. Он так умолял отдать эту собаку, что ему пошли навстречу. Впрочем, не знаю, как у него получится перевоспитать такого монстра. Возможно, Багратион вскоре просто его загрызет.

Но этого не произошло. К удивлению всех, Багратион в твердых руках дяди Сени очень быстро взялся за ум. Несколько недель ощутимых внушений со стороны нового хозяина, и Багратион совершенно ясно уяснил для себя, что главный в стае отныне не он, главный теперь человек, которого нужно слушаться и которому нужно повиноваться.

Дядя Сеня взялся не только за Багратиона, взял он шефство и над Федором, который совершенно бросил пить, взялся за ум, вновь начал работать. Свои долги он потихоньку закрывает, в чем ему очень помогло то обстоятельство, что главные кредиторы – Аскольд с компанией – находятся за решеткой и возврат долга требовать пока что со своего должника не могут.

Что касается Констанции, то она при посредничестве тети Берты и Анжелики все же помирилась со своей мамой.

Когда мама узнала, что Констанция порвала с прошлым и обзавелась приличным молодым человеком, она на радостях пригласила их с Яриком жить в свою городскую квартиру, а сама перебралась жить на дачу.

Благо дом там был построен теплый, а дел по благоустройству участка нашлось огромное количество. Ведь все те саженцы деревьев, кустов и цветов, которые приобрели подруги во время своего расследования на садовой распродаже, были приобретены ими в таком количестве, что их нужно было сажать, сажать и не пересажать.

Content

Дарья Александровна Калинина
В стразах только девушки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15