Юнтунен Алпо

Свеаборг: страж Хельсинки и форпост Петербурга 1808–1918

ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗДАНИЮ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ

Приступая к исследованию истории Свеаборга, я хорошо понимал, что в ключевой период существования крепости — в 1808–1918 гг. — она была российской крепостью и история Свеаборга была историей России. Поэтому с самого начала мечтал опубликовать книгу на русском языке. Для реализации этого замысла требовалось найти российского издателя и переводчика. При содействии моих финских и российских коллег, к которым я обращался за помощью, мне удалось связаться с издательством «Весь Мир», специализирующимся на издании научной литературы. Руководитель издательства Олег Зимарин заинтересовался моим исследованием. Для работы над переводом он порекомендовал мне Валерия Мареева, опытного переводчика финской исторической литературы. В марте 2017 г., сразу после выхода книги на финском языке, я направил ее в Москву, в издательство, откуда вскоре поступило предложение о ее издании на русском языке и подписании соответствующего соглашения. Затем все пошло прекрасно. Агентство FILI (Finnish Literature Exchange), работающее при Обществе финской литературы, согласилось предоставить грант на перевод книги и подписало соответствующее соглашение. В августе 2017 г. при финансовой поддержке Фонда Ниило Хеландера я побывал в Москве, где были согласованы некоторые уточняющие и разъясняющие вопросы, важные для российского читателя. Выражаю искреннюю признательность Валерию Сергеевичу Марееву за великолепный перевод моего исследования, выполненный в кратчайшие сроки. Я чрезвычайно признателен и издательству «Весь Мир» за высокий научный уровень при работе над книгой. Благодаря издательству мое исследование издано на высоком уровне, соответствующем тому значению и роли, которую Свеаборг сыграл во времена его нахождения в составе России.

Свеаборг, 2017 г.

Алпо Юнтунен

ОТ АВТОРА

У большинства историков тема будущей книги обычно рождается как результат многолетних исследований и раздумий. Возникшая идея сама требует конкретизации и дополнительной научной работы. Так было в моем случае. История Российской империи, а также отношения между Россией и Финляндией являются предметом моих исследований на протяжении нескольких десятилетий. В начале 2000 г. я перебрался в Свеаборг, нынешний Суоменлинна, где прожил больше десяти лет, покинув его весной 2013 г. За эти годы я основательно изучил это место. Кроме того, я смог ознакомиться с такими островами, прилегающими к Хельсинки и находившимися в ведомстве Министерства обороны Финляндии, как Валлисаари, Кунинкаансаари, Куйвасаари и др. При близком знакомстве с островами я был поражен их российской архитектурой, российскими пушками и высеченными на скалах надписями на русском языке. Мое удивление объяснялось тем, что в общественном сознании Финляндии сложилось устойчивое представление о Свеаборге как творении Швеции, предназначавшемся для защиты Финляндии. Российский Свеаборг был совершенно забыт в сумерках автономии и вдруг неожиданно для меня предстал во всей своей очевидности.

Весной 2009 г. я обратился к начальнику отдела Управления музеями страны Микко Хярэ с вопросом: почему нет исследований о стратегическом значении Свеаборга для Российской империи и о том, как Россия использовала Свеаборг в этих целях? Он подтвердил, что таких работ действительно нет, и сказал, что считает подобное исследование необходимым и важным, однако не знает подходящего для этого исследователя. Я тут же сообщил, что изучаю историю, владею русским языком, имею опыт работы с архивными документами и готов взяться за исследование положения Свеаборга и его роли в период нахождения Финляндии в составе Российской империи. М. Хярэ был рад такому ответу и пожелал мне успехов в этом деле. Профессор Матти Клинге оказал мне важную поддержку и вдохновлял меня в этом вопросе. С ним я находился в постоянном контакте в ходе работы над исследованием. Первый план работы сложился в течение 2009 г. Его мне помогли составить многочисленные встречи с исследователями и просто с жителями Свеаборга. Другим важным положительным фактором в судьбе моего проекта стал… выход на пенсию 1 марта 2012 г. Оставив пост профессора по вопросам политики безопасности России в Военной академии Финляндии, с осени 2012 г. я смог полностью посвятить себя исследованию истории Свеаборга. Великолепный материал для работы в виде самых различных документов из российских военных архивов был найден в Национальном архиве Финляндии. Поскольку важнейшие решения, касающиеся Свеаборга, в Российской империи с ее высокой степенью централизации власти принимались в Петербурге, возникла необходимость поездок для работы в архивах Санкт-Петербурга и Москвы. Это стало возможным весной 2014 г. и в 2015 г. благодаря поддержке Фонда Ниило Хеландера, а также весной 2015 г. — по гранту Фонда береговой артиллерии.

Важную профессиональную помощь в ходе работы я получил от сотрудников различных архивов и библиотек. Особую признательность хотел бы выразить генеральному директору Национального архива Финляндии Юсси Нуортева, старшему инспектору Майе Туоми и доктору Дмитрию Фролову. Директор славянской библиотеки Хельсинкского университета Иринэ Лукка оказала мне неоценимую помощь в подборе и обработке источников. Беседы в Хельсинки с профессором, командором Овэ Энквистом и в Москве с профессором Вадимом Рогинским вывели исследование в самый центр стратегического значения истории Свеаборга. Приношу свою признательность издательству Docendo и его персоналу за помощь в подготовке книги к печати и ее публикацию.

2016 г.

Алпо Юнтунен

ВВЕДЕНИЕ

Цели исследования и авторский подход

В истории Свеаборга (с 1918 г. он носит название Суоменлинна) годы российского владычества составляют интересный период, так как в 1808–1918 гг. ему принадлежала ключевая роль в обеспечении безопасности империи и Финляндии, Петербурга и Гельсингфорса[1].

Значение крепости менялось вместе с изменениями мировой политики и стратегической ситуации в регионе Балтийского моря. Основная цель настоящего исследования — прояснить факторы, определявшие важность Свеаборга для России, побуждавшие ее сооружать в XIX — начале XX в. вокруг Гельсингфорса мощную военно-морскую цитадель, центром которой стал Свеаборг.

В подходе автора на первое место выносятся вопросы стратегического характера. Важнейшим является выяснение связи изменений стратегической значимости Свеаборга с переменами в мировой политике и определение того, каково было влияние Свеаборга на стратегическое положение Финляндии и Гельсингфорса. Свеаборг сыграл решающую роль в процессе, результатом которого стал перенос столицы Финляндии из Або в Гельсингфорс. В последующем крепость оказывала самое разноплановое влияние на развитие города, однако, заметим, что история развития культуры Свеаборга и ее влияние на окружение не являются предметами данного исследования и поэтому затронуты в книге вскользь. Прежде всего, я стремился дать ответы на следующие основные вопросы:

1. Значение Свеаборга в расчетах внешнеполитического и военного руководства России и его изменение с течением времени. Все российские императоры, являвшиеся одновременно Великими князьями Финляндскими, посещали Финляндию, Гельсингфорс и Свеаборг, однако степень их интереса к крепости была различной. Она зависела от изменений военно-политической конъюнктуры. Александр I посетил с визитом именно Свеаборг. Его преемники посещали также город Гельсингфорс, ставший столицей Великого княжества. Интерес императорских персон к Свеаборгу возрастал с ростом военной напряженности. Велико было и их личное влияние на сооружение укреплений и их оснащение.

2. Влияние Свеаборга на стратегическое положение Финляндии и Гельсингфорса и на их развитие в период 1809–1918 гг. Финские исследования времен подъема национального самосознания обходят стороной военное значение Свеаборга, и даже в современных исследованиях его роль в качестве военного форпоста остается в тени его культурно-просветительского влияния. В результате наблюдается сознательный отход от исторической действительности.

Важно также прояснить, какое влияние на положение самого Свеаборга оказало обострение отношений между Россией и Финляндией в начале 90-х гг. XIX в.

В своем повествовании я называю крепость ее первым именем — Свеаборг. Таким оно было на протяжении всего периода нахождения крепости во власти России. Финноязычная версия этого названия — Виапори впервые в литературе появилась в 1839 г. в выходившем под редакцией Э. Лённрота журнале «Мехиляйнен». Название Суоменлинна крепость получила в 1918 г.

Предыдущие исследования

Предыдущие исследования истории и стратегического значения Свеаборга были посвящены главным образом периоду создания крепости в XVIII в. до ее перехода во владение России. В этой связи основными действующими лицами в них выступали Швеция и Финляндия. В российских исследованиях история Свеаборга рассматривается в основном в тесной привязке к вопросам стратегического характера, в контексте морских сражений и организации береговой обороны. Российские исследователи изучают и период создания крепости, хотя чисто российская эпоха Свеаборга начинается со времени его захвата Россией. Непосредственно после занятия крепости российскими войсками князь П.Г. Гагарин подробно описал Свеаборг в своем трактате на французском языке во время поездки по Финляндии{1}.

Продолжателем его трудов можно считать покорителя Свеаборга Петра Корниловича Сухтелена, сын которого Павел Петрович Сухтелен опубликовал в 1827 г. на французском языке воспоминания своего отца о Русско-шведской войне 1808–1809 гг.{2} В этих воспоминаниях дано подробное описание Свеаборга и его захвата российскими войсками. Книга была издана в Петербурге в переводе на русский язык в 1832 г.{3} На шведский язык книга была переведена участником войны лейтенантом королевской гвардии Р.Ф.Г. Вреде, который снабдил издание личными комментариями, повысившими ценность книги как первоисточника{4}.

Произведения обоих авторов содержат уникальные сведения о первых годах российского владычества в Свеаборге, и они предназначались для просвещенного читателя своих стран. Но упомянутые издания не были научными исследованиями. Впервые Свеаборг стал объектом научного исследования с позиций стратегического и военно-исторического анализа в обширном труде А.И. Михайловского-Данилевского «Описание Финляндской войны на сухом пути и море в 1808 и 1809 годах», опубликованном в 1841 г.{5}

Исследования в России получили новый импульс в связи с Крымской войной. Участвовавшие в ней офицеры публиковали свои изыскания, описания и мемуары. Появилось большое количество статей в военно-теоретических журналах, издание которых началось в связи с реформированием российской армии после Крымской войны. Проходивший службу на Балтийском флоте М. Михайлов в 1860 г. опубликовал подробное описание бомбардировок Свеаборга{6}.

Двадцать лет спустя вышла книга генерал-лейтенанта инженерной службы Д.В. Кренке, посвященная военным действиям на Балтике. В ней автор дал подробный анализ организации береговой обороны Свеаборга и побережья Финского залива с позиций общей стратегии и искусства ведения оборонительных сражений{7}.

Михайлов и Кренке были участниками боев в Свеаборге, поэтому их описания носили чисто военный характер. Такими же были и вышедшие в 1901 г. под редакцией генерала А.М. Зайончковского мемуары руководившего в 50-е гг. XIX в. работами по возведению укреплений Свеаборга генерал-лейтенанта Н.А. Аркаса{8}.

Особенно глубоким исследователем истории Свеаборга и его роли как стратегического бастиона следует считать М.М. Бородкина. Родившийся в 1852 г. на Аландских островах в семье русского офицера и местной жительницы, Бородкин почти всю свою жизнь посвятил изучению российско-финляндских отношений. Он в детском возрасте изучил шведский язык, неплохо знал и финский. Как офицер, он специализировался в военной юриспруденции, занимал высокие должности в военном трибунале. В 1907 г. он получил звание генерал-лейтенанта, а в 1911-м назначен начальником Военно-юридической академии, в 1916-м стал членом Государственного совета. Расстрелян в 1919 г. во время Гражданской войны в России. По своим взглядам Бородкин был русофилом, что отражалось и на его исследованиях правового положения Финляндии в составе России. В качестве историка он был прежде всего патриотом своего отечества, но знание языков и постоянное изучение Финляндии позволили ему более глубоко осветить историю Свеаборга, чем это удалось сделать его предшественникам. К 100-летию покорения Свеаборга он опубликовал исследование истории этого события, основанное на шведских и российских источниках, с глубоким анализом более ранних исследований. Солидным был и его труд о военных операциях на Балтике во время Крымской войны. Будучи офицером, он хорошо понимал и отражал в своих трудах стратегическую важность Балтийского региона, Финляндии и Свеаборга. Финляндию он считал форпостом Петербурга, предназначенным для отражения нападения с Запада. Его труд был продолжен А.М. Зайончковским и Е.В. Тарле, в произведениях которых о Крымской войне Свеаборг рассматривается как составная часть оборонительной системы Российской империи. Эти историки начинали свои исследования еще в XIX в. и продолжили их при советской власти. Обретение Финляндией независимости изменило и положение Свеаборга. Но советские историки М.А. Петров и Л.Г. Бескровный писали о Свеаборге как о базе военного флота, сыгравшей важную роль в обеспечении безопасности России во время Первой мировой войны. Советские исследования сковывала коммунистическая пропаганда, которая особенно была заметна при описании восстания в Свеаборге в 1906 г. и выступлений матросов в Свеаборге, Гельсингфорсе и других регионах Финляндии. Только после распада СССР появились современные исследования по истории Свеаборга. Так, Л.И. Амирханов в работе, посвященной вопросам обороны Финского залива, рассматривает также и Свеаборг. Представляющий общеевропейский подход В.В. Рогинский в обширном исследовании Скандинавии эпохи Наполеоновских войн пишет о важном стратегическом и геополитическом значении Свеаборга для России{9}.

Во время Крымской войны Балтийское море было частью всемирной арены боевых действий, поэтому стратегическое значение Свеаборга стало предметом особого внимания английских исследователей. Так, А. Ламберт в своем исследовании демонстрирует целостный стратегический подход, в то время как Й.Д. Грэйнджер рассматривает только операции флотов{10}.

Утрата Швецией Свеаборга привела к тому, что шведские исследователи изучали только вопросы, связанные с его потерей, а период его нахождения в руках России ими вообще не изучался{11}. Крымская война с позиций Швеции рассмотрена финским историком Ю. Лаппалайненом{12}.

Для финнов Крымская война была «войной на Аландах», а бомбардировка Свеаборга считается ее самым важным событием. В исследовании А. Лехти о значении Балтики и Финляндии для российского флота показана роль Свеаборга как плацдарма для действий военного флота{13}. О. Турпейнен рассмотрел вопросы береговой обороны Финляндии и бомбардировки Свеаборга{14}. Э. Аувинен сосредоточился на вопросах использования минных заграждений при обороне Свеаборга{15}.

В период автономии не было финских исследований о Свеаборге, однако в мемуарах и художественной литературе крепость фигурировала{16}. Но сразу после обретения Финляндией независимости и изменения статуса Свеаборга появились исследования финских авторов, имевшие преимущественно национальную и местную окраску. Российский, общеимперский подход сознательно игнорировался. П. Лунтинен в многочисленных трудах рассматривает отношения России с Финляндией в военной сфере. Его основным исследованием можно считать работу «Имперская русская армия и флот в Финляндии в 1809–1918 гг.» (The Imperial Russian army and navy in Finland 1809–1918), в которой размещенные в Финляндии в период автономии российские войска рассматриваются как составная часть оборонительных сил России. Свеаборг же автор считает самой крупной и самой важной базой России на территории Финляндии{17}.

Чисто стратегического подхода придерживаются финские историки, писавшие о роли береговой артиллерии, — К. Микола, М. Лаппалайнен и Й.А. Ниска{18}. Более детально роль береговой артиллерии исследовали П. Талвио{19} и О. Энквист{20}. Однако они основное внимание уделяют вооружению, орудиям и их техническим характеристикам, а общие вопросы стратегического характера не затрагивают.

С первых дней своего существования Свеаборг неразрывно связан с развитием Финляндии и Гельсингфорса. Эта его роль отражена в трудах П. Томмила, М. Клинге и С. Нюстрема{21}.

На протяжении десятилетий Россия осуществляла фортификацию прилегающих к Гельсингфорсу островов, и в тот период времени вышли многочисленные исследования историков и архитекторов по этой теме{22}. Общий обзор истории строительства содержится в труде Л. Эрикяйнен «От Виапори до Суоменлинны» (Viaporista Suomenlinnaksi){23}. М. Маннинен представил подробное описание архитектуры сооружений на островах, занятых крепостью, а также изложил историю их строительства в 1800-х — начале 1900-х гг. и во время Первой мировой войны{24}.

В начале XX в. Россия приступила к расширению на весь Финский залив системы обороны с моря и побережья. Этот период времени освещен в сборнике статей под редакцией О. Энквиста и Й. Пакола. В статьях сборника дана детальная картина развития Свеаборга и входивших в его состав укреплений{25}.

Заслуге Х. Халена принадлежит изучение названий прилегающих островов, которые изменялись в зависимости от воли царствующих персон и развития языка. Он изучал также рядовой и офицерский состав армейских подразделений Свеаборга{26}.

Наблюдавшийся в XIX столетии расцвет национализма и таких его проявлений, как финно- и шведомания, пангерманизм и панславизм, порождали напряженность, которая не могла не отражаться и на Свеаборге. Поэтому можно с полным основанием утверждать, что в тот период Свеаборг стал одним из чутких барометров российско-финляндских отношений.

Появление Германской империи радикально изменило геополитическое положение в Европе. Развитие межгосударственных отношений в последующие десятилетия сопровождалось ростом напряженности, в том числе и в регионе Балтийского моря, и в конце концов вылилось в открытый конфликт, получивший название Первая мировая война. Роль Свеаборга в тот период времени практически не изучена. Наиболее заметным исследованием того периода можно назвать общий обзор Л.И. Амирханова{27}.

В многочисленных трудах финских авторов, изучавших начальный период финской автономии в составе Российской империи, стратегическое значение Свеаборга не рассматривается вообще, впрочем, это и не являлось предметом их исследований{28}. В популярной литературе бомбардировки Свеаборга во время Крымской войны рассматриваются как событие местного значения, не связанное с более масштабными политическими событиями, и соответственно из этого события не делается никаких выводов стратегического характера{29}.

Предметом исследований О. Юссилы и Т. Полвинена являлся рост напряженности в отношениях империи с ее окраиной, и Свеаборг рассматривался только как одна из точек этой напряженности. Работы обоих авторов характеризуются в основном государственно-правовым подходом, поэтому вопросы военной стратегии ими подробно не рассматривались{30}.

Россия всегда придавала крепости важное стратегическое значение. Даже в ходе Московских переговоров о мире в 1944 г. советская сторона настаивала на передаче Свеаборга с прилегающими островами под расположение своей военно-морской базы. Требования СССР к Финляндии включали в себя и обязательство финнов построить в Свеаборг железную дорогу{31}.

С учетом всех вышеизложенных соображений при написании этой книги я счел наиболее правильным избрать геополитический, стратегический подход.

Источники

Источники, относящиеся к истории и стратегическому значению Свеаборга, можно разделить на две основные группы. В России с ее централизованной системой власти решения стратегического характера принимались в Петербурге Военным министерством и Генеральным штабом. По вопросам флота решения принимали Морское министерство, подчиненный ему Главный морской штаб, а на Балтике — штаб Балтийского флота. Документы Военного министерства, штаба верховного командования и Генерального штаба находятся в Москве, в Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА). Документы по флоту размещены в Российском государственном архиве военно-морского флота (РГАВМФ) в Санкт-Петербурге. Выражаю свою признательность сотрудникам этих архивов за оказанную помощь. С частью материалов этих архивов я мог знакомиться и в Национальном архиве Финляндии на современных электронных носителях.

Порядок пользования архивами в советский период времени затруднял доступ к упомянутым документам, что осложняло работу исследователей. С образованием Российской Федерации положение дел изменилось, а сотрудничество между архивами наших двух стран положительно отразилось на возможностях изучать эти источники.

История принятия решений, касающихся крепости, на уровне высокого руководства отражена также в документах канцелярий генерал-губернатора и министра — статс-секретаря, находящихся в Национальном архиве Финляндии.

Вторую группу составляют документы, рассказывающие о выполнении решений стратегического характера. Это главным образом российские военные документы, находящиеся в Национальном архиве Финляндии. К ним относятся документы штаба войск, размещенных в Финляндии, штаба гарнизона Свеаборгской крепости, артиллерии, инженерной службы, морского порта, Финляндского и Петербургского военных округов. Важным блоком архивных источников являются также документы Балтийского флота и документы Морской крепости императора Петра Великого. Документальные материалы Управления музеями Финляндии служат важным источником сведений о региональном планировании и строительстве оборонительных сооружений.

Глава I

СТАБИЛИЗАЦИЯ СООТНОШЕНИЯ СИЛ НА БАЛТИКЕ В НАЧАЛЕ XIX ВЕКА

Королевские ворота (1753–1754) крепости Свеаборг на острове Кустаанмиекка (Густавсверд). Совр. фото.

Швеция, являвшаяся в XVII в. великой северной державой Европы, господствовала на Балтике, конкурируя в ее южной части с Данией. Торговля в регионе Балтийского моря составляла основу благосостояния Швеции, поэтому стратегические усилия ее правительства были направлены на юг.

Россия по условиям Столбовского мирного договора 1617 г. была вытеснена с побережья Балтийского моря, однако по территории и численности населения она превосходила Швецию. Петру I своими реформами удалось начать преобразование России, укрепить страну, после чего он начал последовательное продвижение на Запад. Его не устраивало положение России, оказавшейся на задворках Швеции. Личным устремлением Петра стало создание армии, но особенное внимание он уделил строительству флота. При его непосредственном участии создавались флоты на Белом, Черном и Балтийском морях. Важнейшим из них в то время являлся Балтийский флот, к созданию которого Петр привлек специалистов из Голландии, Англии и Дании. Петр лично постигал науку кораблестроения на верфях Голландии и Англии.

В Северной войне 1700–1721 гг. Россия добившись первых успехов, и уже в начальный период войны, одержав первые победы, Петр I в 1703 г. основал новую столицу в глубине Финского залива. Для защиты города в устье Невы была возведена Петропавловская крепость и Адмиралтейская верфь. На острове Котлин, расположенном в Финском заливе напротив города, зимой 1703–1704 гг. началось сооружение крепостных укреплений Кронштадта{32}. В Гангутском морском сражении в 1714 г. молодой флот России разбил флот Швеции, в результате чего Россия установила контроль над всем южным побережьем Балтийского моря от устья Невы до Курляндии. Таким образом, стратегическое соотношение сил в регионе Балтийского моря радикально изменилось. Здесь появилась новая сила, а Швеция оказалась между двумя противниками — Россией и Данией.

Такое положение не устраивало Швецию, и она предприняла попытку реванша в войне 1741–1743 гг. Однако и эта война завершилась поражением Швеции, а Россия укрепила свои позиции на северном побережье Балтийского моря. Несмотря на новое поражение, Швеция сохранила все еще мощный флот и береговые укрепления. Еще в 1680 г. для борьбы с флотом Дании шведы создали на побережье провинции Блекинге военно-морскую базу Карлскруна, а в XVIII в. продолжили заниматься ее развитием и совершенствованием. В 1756 г. в Карлскруне разместилось морское кадетское училище, готовившее флотских офицеров{33}.

Изменения стратегической ситуации потребовали пересмотра политики обороны Швеции. В 1747 г. риксдаг одобрил новую программу обороны, включавшую в себя, в числе прочего, создание новых береговых укреплений. План предусматривал строительство центрального укрепления на подступах к Гельсингфорсу и пограничного — в районе Дегерби, получившего название Свартхольм{34}.

Укрепление на подступах к Гельсингфорсу должно было стать объединенной базой флота и сухопутных войск. В 1750 г. ей было присвоено высокопарное имя Свеаборг («Шведская крепость»). На протяжении десятилетий сооружение крепостных укреплений оставалось самым крупным строительным проектом Швеции. Основное назначение Свеаборга состояло в том, чтобы быть местом базирования прибрежного военного флота Швеции, который в ходе очередной войны 1788–1790 гг. зарекомендовал себя хорошо управляемым и эффективным. Россия по-прежнему превосходила Швецию на суше, однако на море соотношение сил сторон было равным{35}.

На Свартхольме работы также велись десятилетиями, однако крепость так никогда и не была полностью подготовлена к обороне, что можно объяснить тем, что ее стратегическая значимость была намного меньше Свеаборга{36}.

После заключения мира в 1790 г. Россия приступила к работам по сооружению трехъярусного укрепления в устье реки Кюмийоки (Кюмене), получившее название Кюмень-город. Конечная цель состояла в том, чтобы создать объединенную базу флота и сухопутных войск на острове Котка. Работы были начаты в 1791 г. на территории крепости Кюмень-город и в прилегающем заливе Роченсальм. Но замысел был реализован лишь частично. В 1794 г. было завершено строительство форта «Слава», затем строительство было прекращено в связи с ослаблением напряженности на Балтике. Однако новое обострение обстановки в регионе потребовало возобновления работ уже в 1803 г., а количество занятых на них наращивалось в 1807 и 1808 гг. За 15 лет на острове Котка была построена крепость Роченсальм, вместившая гражданское население численностью около 2 тыс. человек и казармы для размещения 7 тыс. военнослужащих. Однако полностью строительство крепости так и не было завершено. С заключением Фридрихсгамского мирного договора стратегическое значение этой крепости было утрачено, и она в этом качестве почти не использовалась долгие годы{37}.

Проект крепости Кюмень-город (к. XVIII в.), прикрывавшей морскую крепость Роченсальм на острове Котка

Форт «Слава» крепости Роченсальм (г. Котка). Совр. фото.

Сооружение Россией крепости Кюмень-город — Роченсальм свидетельствовало о том, что она считала Свеаборг угрозой своей безопасности и стремилась создать своего рода противовес этой угрозе.

Войны, прошедшие в Европе после Французской революции, выявили возросшую роль военных флотов. Господствовавшая на морях Англия вышла из них победительницей. Флот Швеции был достаточно силен, однако в больших войнах ему требовались союзники. В то время союзницей Швеции была Англия. Стремясь запереть Швецию на материке и лишить ее возможности использовать флот, Россия в феврале 1808 г. начала наступление. Стратегия Швеции состояла в том, чтобы обеспечить защиту береговых укреплений и осуществить отвод сухопутных войск на север. Тем самым шведы надеялись сохранить армию для боевых действий летнего периода{38}.

Сухтелен Петр Корнилович (Иоганн Питер ван Сухтелен) (1751–1836), военный инженер, военачальник, дипломат. Генерал-инженер русской службы (с 1799 г.). Участник войн со Швецией (1788–1790, 1808–1809), Наполеоновских войн. В 1808 г. при осаде Свеаборга сыграл ключевую роль на переговорах о капитуляции крепости. Принимал участие в подготовке заключения Фридрихсгамского мира, Эребрусского мира, Кильских мирных договоров. В 1810–1811, 1814–1836 гг. — посол России в Швеции. Портрет Дж. Доу. Гос. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Однако эта стратегия оказалась несостоятельной, прежде всего потому, что крепости Свеаборг и Свартхольм не были готовы к отражению атак с суши. Россия стремилась завершить операцию до открытия летней навигации, опасаясь наступления объединенного англо-шведского флота, который развернувшись в Свеаборге, мог угрожать безопасности даже Петербурга. Поэтому главной задачей России в этом сражении был захват Свеаборга. И весной 1808 г. российская армия при деятельном участии уроженца Голландии генерала инженерных войск П.К. Сухтелена одержала одну из самых блестящих побед в своей истории{39}. 21 апреля (3 мая) 1808 г.[2] российские войска овладели самым мощным укреплением на Балтике со всем его вооружением, а также захватили значительную часть шхерного флота Швеции. При этом потери российских войск были минимальными. Разрушения крепостных сооружений Свеаборга при осаде были незначительными, поэтому крепость, перешедшая к России, существенно укрепила ее военный потенциал на Балтике. В ознаменование победы 26 апреля (8 мая) 1808 г. флаг с двуглавым орлом был поднят на флагштоке Свеаборга и прогремел 101 залп из всех орудий крепости{40}.

Какой была захваченная Россией крепость?

Еще до начала войны российские стратеги обозначили на территории Финляндии шесть стратегических пунктов, завоевание которых обеспечило бы покорение всей Финляндии. Это были Свеаборг, Тавастгус, Або, Ваза, Куопио и Улеаборг. Из них важнейшим считался Свеаборг («Северный Гибралтар»); так как с его позиций можно было контролировать прибрежное судоходство, он представлял также реальную угрозу морскому сообщению между прибрежными территориями России и городом Або в Финляндии{41}. Но, несмотря на десятилетия строительных работ, крепость по многим характеристикам оставалась недостроенной. Работы фактически были прекращены в 1791 г. Отсутствовали укрепления со стороны материка и острова Скансланд. Центральный бастион легко можно было обстреливать с близлежащих островов. Вооружение крепости устарело. Сухтелен прежде всего обратил внимание на расположение крепости. Она разместилась на пяти островах. Три из них — Вестер- Свартэ, Лилло Остерсвартэ и Стура Остерсвартэ находились в зоне видимости и досягаемости артиллерийского огня со стороны Гельсингфорса. Остров Лангерн был отдельным фортом вблизи побережья, а форт Густавсверд выходил дальше в море, обеспечивая охрану морских путей, ведущих в Гельсингфорс. Все острова были оборудованы в основном гранитными крепостными сооружениями. Сухтелен обратил внимание и на плохую планировку крепости. Форты сооружались в разное время без учета происходивших изменений в стратегии, размещении орудий и мощности огня. Но, несмотря на все эти недостатки, Свеаборг был прекрасной крепостью, военную мощь которой можно было быстро нарастить.

Шведский план крепости Свеаборг, 1808 г.

Свеаборг мог легко превратить прилегающие морские просторы в братскую могилу для кораблей противника. Остров Варген почти целиком был оборудован казематами{42}. А выполненные по проектам Ф.Х. Чапмана и Д. Тунберга великолепные причалы и верфи были основной ценностью Свеаборга.

В качестве трофеев России достались 58 бронзовых и 1975 чугунных орудий, 9535 артиллерийских снарядов, 3000 мешков пороха, 10000 винтовочных патронов, 340000 ядер, около 9000 ружей и большое количество других вооружений{43}. Особо важными трофеями были захваченные в порту 2 фрегата, 6 галер, один бриг, 6 военных яхт, 25 канонерок, 51 ялик, 51 баркас, 19 транспортных судов и много различного судового снаряжения. Все корабли находились в исправном состоянии, что было важно для ведущей военные действия российской армии{44}. В своем предисловии к изданию книги Сухтелена на шведском языке Р. Вреде делает вывод о том, что с потерей Свеаборга Швеция еще могла контролировать шхерные воды, однако одновременная со сдачей крепости утрата шхерной флотилии изменила соотношение сил в пользу России{45}.

Россия не успокоилась, завоевав Свеаборг, а сразу принялась приводить крепость в боевой порядок на случай нападения объединенного шведско-английского флота{46}. Как только сошел лед, захваченные шведские корабли были введены в боевой строй российского флота. Для обеспечения безопасности города Або со стороны архипелага были сформированы две флотские группы. В начале июня в Свеаборг для усиления его безопасности из Кронштадта прибыли 2 фрегата, 2 корвета и 2 транспортных судна. И эти меры оказались своевременными. В июне — июле 1808 г. флотские отряды России и Швеции вели ожесточенные бои в Финском заливе. Россия использовала Свеаборг в качестве базы своей шхерной флотилии. 22 мая (3 июня) в Свеаборге при проведении ремонтных работ произошел взрыв и пожар порохового склада, при этом погибли 60 и ранены 100 военнослужащих. Серьезные ранения получил командующий артиллерией генерал Барклай де Толли{47}. Это происшествие замедлило работы по модернизации крепости и ввод ее в строй{48}. Трагический взрыв в последующие годы долго омрачал настроения гарнизона, и только бомбардировки Свеаборга во время Крымской войны позволили этому печальному событию выветриться из людской памяти{49}.

Рубежом военных действий в открытом море стал полуостров Ханко, на запад от которого шведы не допустили российский флот. Около острова Эрё у шведов находились 11 линейных кораблей и 5 фрегатов. Базировавшийся в Кронштадте российский флот располагал 9 линейными кораблями и 12 фрегатами, которые несли 990 орудий. Отряд английских кораблей из двух линейных кораблей присоединился к шведам 20 августа. Позднее еще 4 английских линейных корабля, контролировавших датские проливы и побережье Пруссии, прибыли для усиления объединенной флотилии. В результате в нее вошли 12 линейных кораблей и 5 фрегатов с общим количеством 1100 орудий. Российский флот вышел из Кронштадта 26 июня 1808 г. и взял курс на запад. Объединенная англо-шведская флотилия приготовилась к атаке на российские корабли, однако они не пошли на сближение и укрылись в хорошо укрепленном военном порту Ревеля. Российские флотоводцы понимали, что английские корабли имели превосходство в скорости и боеготовности. Осада Ревеля с моря продолжалась до конца сентября, но осенние штормы вынудили шведов вернуться в Карлскруну, а англичан — в датские проливы. Союзники уже не могли использовать свое превосходство на море после подчинения Россией Финляндии. Швеция же не располагала достаточным количеством войск для проведения результативной сухопутной операции в Финляндии. И даже сил объединенной англо-шведской флотилии оказалось недостаточно для взятия военного порта Ревель{50}.

Русско-шведская война 1808–1809 гг. Военные действия в Финском заливе, на юге Финляндии и Аландских островах. Фрагмент карты из издания: Советская историческая энциклопедия. Т. 16. М., 1969

Сотрудничество Англии с королем Швеции Густавом IV Адольфом складывалось трудно. В октябре англичане сделали вывод, что ледовая ситуация на море предоставляет их судам, находившимся в западной части Финского залива, возможность действовать на шесть недель дольше российских кораблей, базировавшихся в Кронштадте. Командующий английской группировкой контр-адмирал сэр Джеймс Сумарес проинформировал об этом Адмиралтейство для учета в планах на следующий сезон. Политические изменения в Швеции и отстранение от власти короля позволили англичанам внести коррективы в деятельность своего флота в Балтийском море. Основные силы английского флота были сосредоточены вблизи побережья Германии, в водах Дании. В Финский залив английские корабли заходили в разведывательных целях, попутно захватывая небольшие рыболовецкие и торговые суда России. Российские военные корабли в бой не ввязывались, но береговая артиллерия в Ханко вела интенсивный огонь по английским кораблям. Весь навигационный сезон 1809 г. Балтийский флот России оставался в укрытии гаваней Кронштадта и Ревеля. Таким образом, англичане фактически господствовали на всем Балтийском море. Теперь они стремились лишить Россию возможности контролировать Финский залив заградительным огнем с побережья{51}.

Из вышеизложенного напрашивается вывод, что в тот период времени Свеаборг не мог стать местом размещения основных сил Балтийского флота России. Его портовые сооружения не были к этому готовы, а их вооруженность была недостаточной. Поэтому военные корабли России были вынуждены укрываться в хорошо укрепленном военном порту Ревеля.

В Петербурге захват Свеаборга считали огромным достижением. В честь этого состоялся торжественный парад, а в Исаакиевском соборе проведена церковная служба. Александр I направил 28 апреля (10 мая) 1808 г. личное послание Наполеону с информацией об этом событии. В нем он подчеркивал стратегическую важность взятия крепости и упоминал количество захваченных трофеев. С покорением Свеаборга власть России установилась на всей территории Финляндии, а ее позиции в регионе Балтийского моря заметно окрепли{52}.

Почему Россия придавала такое значение взятию Свеаборга? Для защиты Петербурга он не играл заметной роли. В тот период времени эти задачи возлагались на крепость Кронштадт, вооружение которой с 1800 г. постоянно обновлялось, вначале для отражения атак английского флота, а затем из опасений нападения со стороны Швеции. Но для потребностей флота размещение Кронштадта не было подходящим. Он находился в самой оконечности Финского залива и при господствующем западном ветре был подвержен ударам штормов и наводнений. Свеаборг же предоставлял флоту более благоприятные условия для его операций{53}.

На протяжении десятилетий Свеаборг и базировавшийся там флот Швеции представлял реальную угрозу для Петербурга. Но, захватив Свеаборг, Россия превратила своего самого грозного морского противника в надежную опору. Это событие было «достойно мессы». Кроме того, взятие Свеаборга было первой крупной военной победой после катастрофы под Аустерлицем. Находясь в руках России, Свеаборг и Ревель превращались в военное формирование, игравшее важную роль в обеспечении безопасности Петербурга. Свеаборг был для России ценнее Гельсингфорса и даже всей остальной Финляндии. Гельсингфорс в то время был небольшим городком, каких на просторах России находилось великое множество, а Финляндия с ее лесами была как бы продолжением российской тайги. И только ее побережье представляло интерес для империи.

Утрата Свеаборга Швецией на протяжении двух столетий являлась предметом споров историков, однако в Финляндии стали ощущать пользу от этого события сразу после захвата крепости русскими{54}. Главнокомандующий российскими войсками Ф.Ф. фон Буксгевден в своем манифесте 26 августа 1808 г. запросил предложения новых российских подданных об организации жизни в Финляндии. Отвечая на это обращение, активист союза ветеранов Ю. Тандефельт подготовил подробную памятную записку. В ней он сосредоточился в основном на экономических вопросах, однако заключительная часть этого документа уделена Свеаборгу. По мнению автора, в новых условиях необходимо прежде всего изменить имя крепости. Он предлагал назвать крепость Александрией: «Услышав это прелестное и любимое всеми имя, нынешние жители страны и их потомки будут вспоминать то счастливое событие, которое в настоящее время закладывает основу их будущего успеха». Будучи военнослужащим, Тандефельт хорошо понимал стратегическое значение Свеаборга и считал, что со сменой имени завершится период шведского владычества и начнется сближение Гельсингфорса и всей Финляндии с Россией. Но Тандефельт не успел донести свои предложения до адресата, он скончался в 1809 г. Многие другие военные чины считали Свеаборг основой будущего развития Финляндии. В частности, майор В.Н. Аминофф сделал в 1810 г. в записной книжке запись о необходимости Финляндии для России, так как «Свеаборг является ключом к Петербургу и к Финскому заливу». А представлявший Гельсингфорс на заседании ландтага в г. Борго в 1809 г. ратман Э. Боргстрём в своем верноподданническом, восхвалявшем Александра выступлении говорил о Свеаборге как о бастионе, укреплявшем военное и торговое положение Гельсингфорса{55}.

Российские власти хорошо осознавали стратегическую важность Свеаборга. Именно поэтому сразу после церемонии открытия заседания ландтага в Борго[3] Александр вместе со всей своей свитой побывал в Гельсингфорсе и Свеаборге. Его гидом при посещении крепости выступал П.К. Сухтелен. Входивший в свиту князь П.Г. Гагарин в своих воспоминаниях подробно описал посещение Свеаборга{56}. Он особо отмечает мощь крепости и важность победы над Швецией. «Русские орлы смогли взять этот Северный Гибралтар всего через несколько недель осады», — писал он. Но, будучи военным, Гагарин отмечал и слабые места крепости. Гавань великолепна, но она несколько месяцев в году покрыта льдами. Нет крепостных сооружений со стороны, обращенной к материку. Остров Скансланд вообще не укреплен, и, захватив его, противник легко может атаковать крепость. Поэтому Гагарин считал возведение крепостных сооружений на острове одной из самых срочных задач. Повторно император посетил Свеаборг летом 1809 г., по завершении заседания ландтага в Борго. На этот раз, при свободном от льда море, значение крепости как стража Гельсингфорса стало для него очевидным{57}.

Несмотря на победу, россияне сохраняли осторожность. По условиям мирного договора, подписанного в городе Фридрихсгам, к России отошли южное и западное побережье Финляндии, а также Аландские острова. Их безопасность обеспечивал главным образом шхерный флот, базировавшийся в Свеаборге. Особое внимание требовалось уделить подготовке укреплений на маяках на островах Гогланд и Сомерс к возможному нападению флота Англии{58}.

Орудие XVIII в. в каземате крепости Свеаборг. Музей Суоменлинна. Совр. фото.

Морской министр П.В. Чичагов и адмирал маркиз М. де Траверз весной 1809 г. провели совещание в Военном министерстве по вопросам обороны на Балтике. Было признано необходимым укрепить береговую оборону, а также обеспечить безопасность судоходства. В должности командира порта Свеаборг 24 апреля (6 мая) 1808 г. был утвержден контр-адмирал Г.А. Сарычев. Финские пехотные части, воевавшие в составе шведской армии, были после их капитуляции распущены, а матросы зачислены на службу в российский флот. Это свидетельствовало о постоянном дефиците рядового состава на Балтийском флоте России. По приказу военного министра А.А. Аракчеева{59} личный состав крепости был увеличен и усилена ее огневая мощь. В Свеаборг были доставлены орудия из других регионов Балтики, из Кронштадта, а также с кораблей Черноморского флота{60}.

Как уже говорилось, после взятия Свеаборга Сухтелен отметил ряд слабых мест в обороне крепости, в частности отсутствие оборонительных сооружений против возможного нападения со стороны материка. До своего перехода на пост посла в Швеции Сухтелен успел подготовить план модернизации крепости, который был одобрен императором в марте 1810 г. План предусматривал усиление береговых укреплений со стороны материка и изменение диспозиции артиллерийских орудий. Ремонтно-строительные работы были возложены на прикомандированную к крепости инженерную часть, надзор за работами осуществлял инженерный департамент Военного министерства. Реализация плана началась летом 1812 г. Одновременно с этим шли работы по усилению крепостных сооружений Кронштадта и Ревеля, а также всего Балтийского флота. Все они были прерваны в связи с изменением стратегической ситуации, вызванным нападением Наполеона на Россию{61}.

В соответствии с депешей, направленной в июне 1809 г. командующему группой войск, размещенных в Нюландской губернии, генерал-лейтенанту князю П.Х. Витгенштейну, в Свеаборге размещались готовые к бою 620 пушек, 49 мортир и гаубиц{62}. Для каждой пушки имелся готовый боезапас на 40 выстрелов. Артиллерийских батарей было несколько: пять располагались на острове Скансланд, по одной разместили на островах Кугген и Сандхамн, между Сандхамном и материком, и еще одна находилась между островом Рентан и мысом Гельсингфорс. Гарнизон состоял из четырех батальонов. Командовали гарнизоном два высших и 18 старших офицеров, а в составе гарнизона числился 521 артиллерист. В течение лета гарнизон был увеличен, и в октябре в нем уже насчитывалось 3 высших и 22 старших офицера, 80 младших офицеров и 674 артиллериста. На этой основе 22 октября 1809 г. были образованы крепостные войска Свеаборга. Морское министерство удерживало командованием крепости в своих руках, не желая передавать ее властям Финляндии. В последующие годы осуществлялось планомерное усиление всех сооружений крепости. В числе прочего был построен новый сухой док{63}.

Чрезвычайно важным считалось приведение порта Свеаборга в готовность к отражению атаки на Финляндию шведских флотилий, базировавшихся в Стокгольме и Карлскруне. Но одно только усиление обороны Свеаборга не обеспечивало надежной безопасности. Сложной стратегической задачей являлась оборона западного побережья вошедшей в состав Российской империи Финляндии. Швеция сооружала против России укрепления на Свартхольме и в Свеаборге. В те времена Аландское море и Ботнический залив были внутренними водами Швеции, поэтому там на островах и побережье не возводилось никаких укреплений. Новые хозяева Финляндии находились совершенно в другом положении, они опасались нападения с запада. Поэтому специалист по военным укреплениям генерал-лейтенант Ф.Ф. Штейнгель получил летом 1809 г. задание изучить вопросы, связанные с обороной перешедших к России Аландских островов. В подготовленном им докладе подчеркивалось стратегическое значение архипелага, с позиций которого можно контролировать судоходство в направлении Ботнического и Финского заливов. Он, в частности, предложил превратить участок побережья острова Аланд от Сунда до Салтвика в плацдарм России для предупреждения возможного нападения с запада. Он считал реальным нападение объединенного англо-шведского флота. Для обеспечения контроля над проходом по проливу Бомарсунд Штейнгель предлагал построить на высоком берегу острова Аланд, перед входом в пролив, мощный оборонительный бастион. По мнению автора, на Аландских островах имелись и другие участки, которые следовало бы укрепить. Доклад был представлен генерал-губернатору Барклаю де Толли, который в октябре 1809 г. направил его Аракчееву с предложением разместить на Аландских островах отдельный гарнизон российских войск. Затем содержание доклада было передано императору, и уже в марте 1810 г. Аракчеев сообщил о его одобрении вместе с планом укрепления сооружений Свеаборга. А летом 1810 г. Россия приступила к фортификации островов Аландского архипелага{64}.

В 1813 г. на Аландских островах размещалось 38 артиллерийских батарей с 182 орудиями. Энквист в своем исследовании отмечает, что при этом постепенно выкупались земли, и затем, также без спешки, шло сооружение укреплений. Все эти работы велись без уверенности в их долговременной необходимости{65}.

Положение стало изменяться уже после подписания 5 (17) сентября 1809 г. Фридрихсгамского мирного договора. Отношения России с Англией начали улучшаться, а с Францией — осложняться. Нападение со стороны моря теперь считалось маловероятным. Приказом военного министра 26 марта 1810 г. Свеаборг был переведен из подчинения Морского в Военное министерство, то есть передан в ведение сухопутных войск. В 1812 г. статус Свеаборга был повышен. Он стал крепостью первого класса{66}.

В Швеции утрата Финляндии и Свеаборга воспринималась как унизительное событие. Посол Сухтелен[4] сообщал министру иностранных дел Н.П. Румянцеву, что шведы приняли его прохладно, так как он считался там покорителем Свеаборга. В беседе Сухтелена с кронпринцем Карлом Юханом (бывшим наполеоновским маршалом Бернадотом) этот вопрос также затрагивался. По мнению кронпринца, утрата Финляндии и ее щита — Свеаборга стала серьезным поражением для Швеции, но, будучи человеком военным, он, как и посол, мог рассматривать дело несколько иначе. Надо постараться перешагнуть через все это. Сухтелен сказал, что он стремится к тому же. Финляндия уже на протяжении ста лет необходима России, и географически она расположена ближе к России, чем к Швеции. Ботнический залив является естественной границей между Швецией и Россией, и нарушать ее не имеется причин ни у одной из сторон. Кронпринц согласился с этими доводами и с тем, что географически Финляндия примыкает к России{67}.

Это свидетельствует о том, что Бернадот и Сухтелен придерживались концепции геополитики естественных границ, в соответствии с которой моря, реки и горы образуют естественные границы, разделяющие государства{68}.

В результате Наполеоновских войн Дания также понесла ощутимые потери. Утрата Норвегии заметно ослабила ее позиции в качестве морской державы. При обсуждении на Венском конгрессе вопросов скандинавского урегулирования Россия активно отстаивала интересы Швеции. Интересы России на Балтике требовали вытеснять Швецию на запад и ослаблять морскую мощь Дании{69}.

По окончании войн Россия стала господствовать почти на всех просторах Балтийского моря, а Швеция стала ее союзницей. Такое положение обеспечивало устойчивый мир в регионе Балтийского моря на длительный период, что способствовало процветанию торговли и других сфер жизнеобеспечения.

Финский исследователь М. Клинге отмечает ключевую роль Свеаборга в обеспечении превращения Гельсингфорса в столицу Великого княжества Финляндского. Но для Петербурга Свеаборг был более важен, чем Гельсингфорс. Гарнизон крепости насчитывал больше офицеров и солдат, чем все население Гельсингфорса. Между Свеаборгом и Петербургом было налажено регулярное пароходное сообщение. Это сближало Финляндию с Россией и ее столицей, оказывавшей на финнов значительное культурное воздействие.

Но не все развивалось беспроблемно. У российских властей возникали противоречия с местными властями и с населением. Русские порядки отличались от привычных шведских, в связи с чем наблюдались взаимные претензии сторон{70}. Но ситуация нормализовалась после назначения в 1812 г. на пост военного губернатора крепости контр-адмирала Н.А. Бодиско, хорошо разбиравшегося в вопросах стратегии{71}.

Або был древней столицей Финляндии, имевшей тесные связи с Швецией и Стокгольмом. Это вызывало подозрения у новых хозяев. Поэтому перенос столицы в Гельсингфорс следует считать одной из мер политики обеспечения стратегической безопасности. Петербург находился ближе к новой столице, которая застраивалась практически на пустом месте. А из Свеаборга было легче контролировать процесс формирования Великого княжества Финляндского, чем из Або. Позднее ситуация нормализовалась: финны превратились в верноподданных российского императора, автономные права Финляндии и положение Гельсингфорса как столицы также стали более устойчивыми и определенными{72}.

Господство России на Балтийском море обеспечивалось не только мощными береговыми укреплениями, но и сильным флотом. Войны Наполеона находили отзвук и на Балтике, поэтому Россия, как и некоторые другие страны, приступила к модернизации своего флота. В сентябре 1802 г. было образовано Министерство морских сил, которое в 1815 г. было преобразовано в Морское министерство. Ему были переданы все вопросы, относящиеся к флоту и обороне на море. Такая концентрация позволила увеличить финансирование, строить новые корабли и улучшить подготовку личного состава. В 1803 г. в состав Балтийского флота входили 27 линейных кораблей, 26 фрегатов и 189 галер. В то время он был сравним с флотами Дании и Швеции. Важнейшими базами флота являлись Петербург, Кронштадт, Ревель и Рига. С 1808 г. в их число вошел Свеаборг. Обострение отношений с Францией привело к тому, что в апреле 1812 г. Балтийский флот был приведен в боевую готовность, а Свеаборгу была определена роль главного бастиона России на Балтике. Во время нашествия Наполеона на Россию корабли флота действовали на просторах Балтийского моря совместно с английским флотом, используя Свеаборг в качестве своей базы{73}. По окончании войн Свеаборг стал главной базой шхерного флота России на Балтике{74}.

Стратегическое значение Свеаборга вновь изменилось в связи с потеплением отношений России и Швеции. Решением военного министра 17 января 1811 г. личный состав гарнизона был значительно сокращен. Солдаты перебазировались в Ревель, а оттуда направлены на фронт борьбы с войсками Наполеона. Корабли, захваченные у Швеции в качестве трофеев, также перебазировались в Ревель. Безопасность крепости остались обеспечивать только четыре команды артиллеристов и одна инженерная команда. Это произошло накануне подписания мирного договора России с Англией в Эребру в июле 1812 г. На этой основе стало возможным создание российско-шведского союза, документ о котором был подписан в августе 1812 г. в Або. Военные укрепления, построенные на территории Финляндии во времена шведского владычества, утратили свое значение, поэтому средства на модернизацию артиллерийских батарей на подступах к Выборгу не выделялись. Крепости Свеаборг и Бомарсунд, служившие базами для нападения на Швецию, также оказались ненужными. Бомарсунд был окончательно исключен из числа объектов обороны империи, а Свеаборг сохранился уже в новой для него роли — центра подготовки флотских экипажей и, разумеется, форпоста, обеспечивающего безопасность Петербурга{75}.

Здание Морской казармы. 1818–1819 гг. Арх. К.Л. Энгель. В настоящее время — Министерство иностранных дел Финляндии. Совр. вид

Но и в этой новой ситуации крепость не передали в управление финским властям, административно она осталась в подчинении Военного министерства Российской империи. Комендант крепости контр-адмирал Л.П. Гейден в служебной записке 22 ноября 1817 г. изложил свои соображения о состоянии дел в Свеаборге. По его мнению, расположение крепости великолепно. Хорошо оборудованный и защищенный порт, позволяющий быстро выйти в открытое море. Артиллерия способна эффективно отражать атаки противника со стороны моря. Состояние орудий удовлетворительное. Необходима срочная замена деревянных орудийных лафетов. Личный состав насчитывал 1355 солдат и 800 матросов. Основную проблему создавало плохо отлаженное сообщение как между островами крепости, так и с материком. Он предлагал соединить острова мостами, а порт расширить в направлении полуострова Скатудден (Катаянокка), где издавна располагались артиллерийские склады. Предложения Гейдена были переданы на рассмотрение объединения инженеров Новой Финляндии[5]{76}, которые изложили свое мнение 16 февраля 1821 г. Они сочли требования Гейдена оправданными, отметили, что в крепости уже начались работы по переоборудованию казарм, замене орудийных лафетов и строительству прочных булыжных мостовых. Переоборудованы также якорные стоянки в гавани Свеаборга{77}.

Наиболее примечательным из новых строений было здание Морской казармы, построенное по проекту творца нового Гельсингфорса архитектора К.Л. Энгеля на мысе Катаянокка в 1816–1819 гг. Вначале она служила казармой для войск Гельсингфорского гарнизона и складом для флота. В последующие десятилетия здание было расширено, и в нем стали размещаться госпиталь Балтийского флота, штаб и административные службы{78}.

В период нахождения Свеаборга во власти Швеции орудия крепости смотрели на восток, при новых хозяевах их жерла были обращены на запад. Но климатические условия оставались неизменными для всех. И хотя Свеаборг в зимнее время не мог выполнять свое первоначальное предназначение базы шхерного флота, оберегающего подходы со стороны моря, уже в первые годы в составе Российской империи крепость стала главной базой Балтийского флота поднимающейся великой державы.

Глава II

СВЕАБОРГ — ТРАНСФОРМАЦИЯ ИЗ ШВЕДСКОГО НАПАДАЮЩЕГО В РОССИЙСКОГО ЗАЩИТНИКА

Гарнизонная церковь Александра Невского. Построена в 1854 г. по проекту К.А. Тона. Церковь окружает ограда из шведских пушек. В 1928 г. была перестроена и стала лютеранской церковью. В настоящее время в церкви совершается также и православное богослужение. Источник: www.suomenlinna.fi

По окончании Наполеоновских войн Россия стала самой мощной европейской державой. Она осознавала свою силу и считала своей обязанностью обеспечить стабильность в Европе. В этих целях поддерживалась постоянная оборонительная готовность. В 1816–1818 гг. инженерный департамент Военного министерства осуществил инспекцию всех крепостных объектов империи. В отношении Кронштадта было отмечено, что состояние крепостных сооружений и порта не отвечает требованиям времени. Однако к работам по устранению этих недостатков приступили лишь через 20 лет{79}.

Генерал инженерной службы К. Опперман в 1816 г. провел инспекцию укреплений в Роченсальме и Кюмень-городе, а осенью 1817 г. — в Свеаборге. Великий князь Николай Павлович, будущий император Николай I, посетил Свеаборг в 1820 г., а еще через год усилиями управлений флота, артиллерии и инженерной службы был подготовлен документ, в котором предлагалось осуществить радикальное усиление крепости. В документе отмечалось, что Свеаборг является важнейшей базой на территории Финляндии и в случае ее овладения противником у него появляется возможность переброски на континент крупных войсковых группировок. Такие силы противника в состоянии отбросить российские войска на север и запереть их там. В таком случае противник занял бы все побережье и дорога на Петербург оказалась бы открытой. Особо важным считалось обеспечить мощное прикрытие со стороны моря. Поэтому, в числе прочего, предлагалось возвести укрепления на острове Скансланд. Был составлен подробный план работ, рассчитанный на 13 лет. Однако к работам на острове Скансланд так и не приступили. Это было связано с разногласиями между представителями флота, артиллерии, фортификации и инженерной службы. Объемы предполагаемого финансирования также считались завышенными. Тем не менее старые форты, казармы, мастерские, складские помещения и конюшни постоянно модернизировались. Крепость была громадной, и даже эти расходы оказались настолько серьезными, что инженерное управление призвало всех к сдержанности{80}.

В исследовании, относящемся к артиллерии Свеаборга, П. Талвио делает предположение о том, что одной из причин отказа от плана фортификации острова Скансланд была неразбериха в системе подчиненности. Свеаборг относился к сухопутным войскам, а остров Скансланд — к флоту. Он был переподчинен сухопутным войскам лишь в 1825 г. А сферы влияния между флотом и сухопутными войсками были распределены только в 1827 г.{81} В свою очередь, исследователь М. Маннинен считает, что план не был реализован в основном из-за слишком высоких предполагаемых затрат{82}.

Выше уже упоминалось, что модернизация Кронштадта также не была проведена. Очевидно, что причины отказа от реализации таких масштабных планов стратегического характера следует искать не в системе подчиненности. Они находятся значительно глубже и связаны прежде всего с общемировой ситуацией. Период после Венского конгресса и первых лет правления Николая I был временем относительного спокойствия для региона Балтийского моря. Войны и вооруженные столкновения полыхали в других местах. Россия оказала помощь Греции в ее освободительной войне 1821–1829 гг. одержала победу над Персией в войне 1826–1828 гг. и над Турцией в войне 1828–1829 гг. Восстание в Польше 1830–1831 гг. происходило уже ближе к Балтике, но его удалось быстро подавить{83}.

В связи с изменением стратегической ситуации крепость в Роченсальме была выведена из числа боевых единиц в 1826 г., а ее вооружение вывезено в Свеаборг. Был также сокращен личный состав полка, дислоцировавшегося в Выборге, а два его батальона переданы гарнизону Свеаборга{84}.

Император Николай I считал себя гарантом Священного союза[6]. Поэтому его беспокоили волнения во Франции и распространение либерализма в Европе. Тем не менее он посетил Финляндию в конце июля — начале августа 1830 г., когда революция в Париже только разворачивалась. Ознакомившись с побережьем Финского залива, император проследовал дальше по суше маршрутом Выборг, Фридрихсгам, Ловиза, Борго, Гельсингфорс. Свеаборг он посетил 3 (15) августа 1830 г., где ознакомился с вооружением укреплений и принял парад войск гарнизона{85}.

По сведениям инженерной службы Свеаборга, в июне 1830 г. там было размещено 5638 солдат, из которых 2790 плотники и 35 — каменщики. Кроме того, там размещалось значительное количество матросов, которых, однако, не причисляли к числу жителей Свеаборга{86}.

Значительное количество строительных рабочих свидетельствует о том, что новые хозяева крепости постоянно вели работы по ее модернизации. В российской армии находилось много лиц, призванных по трудовой повинности, которые не были солдатами. Население Гельсингфорса в 1810 г. насчитывало всего около 4 тыс. человек, но с превращением города в столицу его население в 1830 г. выросло до 12 тыс. Можно сказать, что на протяжении двадцати лет российского правления гарнизон Свеаборга по численности примерно равнялся количеству жителей Гельсингфорса.

Действуя в соответствии с положениями договора о Священном союзе, Россия стремилась сохранять баланс сил между великими державами. В феврале 1833 г. она вмешалась в конфликт Турции с Египтом, направив в Константинополь на поддержку Турции военную флотилию. На берег высадились несколько тысяч российских солдат. Эта операция вызвала панику в Европе, и лидеры ведущих европейских государств поспешили урегулировать конфликт. Россия вывела свои войска и отвела флот, перед этим заключив с Турцией 26 июня (8 июля) 1833 г. Ункяр-Искелесийский договор об оборонительном союзе. В соответствии с ним российский император становился союзником и хранителем Турции, а значит, мог вмешиваться в ее внутренние дела и оказывать влияние на ее развитие. Договор содержал еще одно выгодное для России положение. Турция обязывалась в случае войны закрыть по требованию России пролив Дарданеллы для прохода иностранных военных судов. В результате Россия получала возможность не допускать корабли своих соперников в Черное море{87}.

Успехи России вызывали обеспокоенность в столицах других великих держав того времени. Особое беспокойство стала проявлять Англия в связи с ростом влияния России на Балканах. Она воспринимала это как прямую угрозу своим интересам в регионе{88}.

В это время начал развиваться и так называемый Восточный вопрос{89}, ставший предметом острых международных противоречий вплоть до начала Первой мировой войны. В соответствии с национально-патриотическими российскими исследованиями в тот период Англия приступила к выдавливанию России из всех регионов, которые считала зонами своих интересов. Это были: Балтийское море, Балканы, Черное море, Северный Кавказ, Иран и Афганистан. Конечной целью было вернуть Россию в границы, существовавшие до Столбовского мира 1617 г.{90}

В Англии считали, что Россия стремится к разгрому Турции, захвату Константинополя и установлению контроля над проливами Босфор и Дарданеллы. В результате она значительно укрепила бы свои позиции на Балканах и в Средиземноморье{91}.

Россия своими действиями давала основания для подобных опасений. Со времен Екатерины II в России существовали сильные настроения в пользу захвата Константинополя и овладения проливами. Славянофилы же считали долгом России защиту всех христиан на Балканах и восстановление Византийской империи{92}.

В Восточном вопросе континентальная Россия находилась в противостоянии с морской державой Англией. Положение России было неважным. Британия господствовала на морях и, опираясь на флот и развитую торговлю, распространяла свое влияние по всему миру. Российский флот бороздил воды Балтийского и Черного морей, Северного Ледовитого океана, а на Дальнем Востоке — Тихого океана. Ледовитый и Тихий океаны связывали Россию с остальным миром, но сообщение внутри страны было сложным и длительным по времени. В XIX в. политическое и торговое значение для России имели только коммуникации на Балтийском и Черном морях. Хорошие отношения с Пруссией, Данией и Швецией обеспечивали России свободный проход из Балтийского моря в Северное и дальше в остальной мир. Навигацию через Черное море затрудняли проливы Босфор и Дарданеллы, а также враждебность Турции, опиравшейся на поддержку Англии. Поэтому Россия считала важным укреплять военный флот и с опорой на него обеспечить оборону своих прибрежных территорий, а также упрочить позиции на Балтийском и Черном морях. Но после Венского конгресса произошло заметное сокращение военных расходов, особо затронувшее именно флот, содержание которого требовало больших средств. К началу 1826 г. положение флота стало критическим. На Балтийском море у России осталось всего 15 линейных кораблей, причем лишь пять 5 линейных кораблей были годными к плаванию. Черноморский флот насчитывал 15 кораблей, 10 из которых находились в ремонте{93}.

С приходом к власти в России в 1825 г. Николая I вопросам стратегического характера вновь стали уделять необходимое внимание. При обострении ситуации в Греции была проведена инспекционная проверка всех флотов. Основное внимание было уделено модернизации Черноморского флота. Задачей Балтийского флота считалось обеспечение безопасности Петербурга. Для этого он должен был превосходить флоты Швеции и Дании. Повышенное внимание было уделено также укреплению размещенных на территории Финляндии гарнизонов, укреплений и флота. Были проведены и организационные реформы. Указом 24 августа (5 сентября) 1827 г. император назначил князя А.С. Меншикова главой организационного комитета по вопросам флота{94}.

По предложению комитета подведомственные министерству коллегия Адмиралтейства и департамент Адмиралтейства были 25 марта 1828 г. объединены в Морской штаб (с 1831 г. Главный морской штаб), существовавший наряду с министерством. Штаб осуществлял оперативное руководство флотом, а министерство — финансирование военно-морского флота и строительство кораблей, портовых сооружений и береговых укреплений. В 1836 г. на базе этих подразделений было создано Морское министерство, и в том же году его возглавил адмирал, князь А.С. Меншиков, который оставался на этом посту до 1856 г.{95}

Новая организация приступила к реализации целенаправленной программы строительства. В 1831 г. в состав Балтийского флота входили 25 линейных кораблей, 17 фрегатов, 32 шлюпа и брига, а также 34 судна различного назначения. Строительство новых кораблей осуществлялось в основном на верфях Петербурга и Кронштадта. За первую четверть века было построено 76 линейных кораблей и 50 фрегатов. В 1815 г. был спущен на воду первый корабль с паровой машиной. Вначале такие корабли были небольшими и использовались в основном как транспортные суда. Но в 1831 г. был спущен на воду первый боевой корабль такого класса. Ему было присвоено имя «Геркулес»{96}.

Но поскольку центр внешнеполитических противоречий в 30-е и 40-е гг. XIX в. сместился на Балканы, стратегическое значение Балтийского региона на время выпало из поля зрения российского руководства. Кроме того, Николай I стремился сохранить хорошие отношения с Англией и не считал необходимым вкладывать средства в развитие Балтийского флота. Меншиков в 1831–1855 гг. был одновременно генерал-губернатором Финляндии и командующим российскими войсками, размещенными на ее территории. Прибыв в Финляндию, он сразу же ознакомился с положением дел в Свеаборге. Базировавшийся там шхерный флот выполнял задачи по охране и защите морского пути, соединявшего Петербург с внешним миром. Крепость оставалась важной базой флота и центром подготовки морских офицеров{97}.

Однако война с Турцией (1828–1829) и волнения в Польше (1830) заставили Петербург обратить внимание на укрепление обороны в регионе Балтийского моря. По личному указанию императора в 1831 г. были возобновлены работы по усилению крепости Бомарсунд на Аландских островах. Для охраны гавани планировалось построить главный форт для размещения 2,5 тыс. солдат и пять отдельных крепостных башен. Кроме того, предлагалось соорудить еще семь башен на прилегающих к крепости малых островах. Строительство планировалось завершить в течение пяти лет. Все это вызывало беспокойство англичан, которые опасались, что Бомарсунд может стать плацдармом России для военных походов на запад{98}.

Проблемой для России был и дефицит опытных мореходов. Генерал-губернатор А. Закревский считал финнов хорошими мореходами и предлагал использовать их для защиты морских рубежей на Балтике. По его инициативе в 1830 г. был сформирован морской экипаж из 500 финнов. Он был размещен сначала в Свеаборге, а с 1831 г. — в морских казармах на мысе Катаянокка, напротив Свеаборга. Тогда же на северном побережье крепости началось строительство причалов для этой команды. В навигационный период финны на трех кораблях действовали в составе Балтийского флота России{99}. Были усилены и гарнизоны, дислоцировавшиеся на территории Финляндии, а на Аландские острова из Свеаборга 21 сентября 1833 г. был переброшен пехотный батальон{100}.

С нормализацией ситуации фортификационные работы на Бомарсунде и побережье были приостановлены. Период 1809–1853 гг. был мирным и спокойным для всего Балтийского региона и для Свеаборга. Повсеместно распространились иллюзии о прочном, продолжительном мире, военные действия затихли, укрепления разрушались, вооружения устаревали. В Свеаборге ответственность за содержание укреплений была возложена на инженерную команду, которая использовала наемную рабочую силу, а также заключенных. К концу 30-х гг. XIX в. состояние укреплений было столь плачевным, что их ремонт стал необходимым. Поэтому в 1840–1842 гг. все строения на территории крепости подверглись ремонту. Бронзовые орудия были заменены более мощными, изготовленными из ковкого чугуна{101}.

До Крымской войны гарнизон Свеаборга насчитывал 4–5 тыс. человек. Кроме них там временно размещались матросы Балтийского флота. Заключенные из России доставлялись на принудительные работы в Свеаборг, а осужденных в Финляндии направляли на принудительные работы в Сибирь. В Свеаборге для их размещения были сооружены деревянные бараки. У артиллеристов в Свеаборге была своя школа, в которой обучались и их дети. Российская армия была многонациональной, и даже в гарнизоне Свеаборга можно было встретить мусульман, евреев и буддистов. У них были свои церковные приходы и храмы. Крупнейшим приходом был православный, для его прихожан в 1854 г. был построен гарнизонный храм Александра Невского. Гарнизон обслуживали русские купцы и ремесленники, доставлявшие свой товар из Петербурга и Ревеля. Продовольствие приобреталось в Гельсингфорсе и его пригородах. С течением времени на острове Стура Остерсвартэ образовался русский купеческий квартал.

Надгробие (нач. XIX в.) на могиле создателя крепости шведского военачальника Августина Эренсверда (1710–1772)

Гарнизон крепости и торговцы образовывали свой русский коллектив, мало связанный с окружающим финским обществом. Исключение составляли лишь такие купцы, как Киселевы и Синебрюховы, ставшие известными финскими предпринимателями{102}.

Многонациональная Россия без предубеждений относилась к историческому наследию Свеаборга. Имя крепости не было изменено, и оставшиеся от времен шведского владычества символы — могила Эренсверда, герб с тремя коронами и надписи на Королевских воротах на шведском языке — также были сохранены{103}.

Писатель Ф. Булгарин, бывший в 1808–1809 гг. участником сражений за покорение Финляндии, летом 1838 г. побывал в Свеаборге. Он ознакомился с островами и укреплениями на них, с офицерами и их семьями. По его мнению, жизнь в гарнизоне протекала культурно и цивилизованно, она была веселой и насыщенной. Стратегическая важность Свеаборга уже не была столь великой, как во времена шведского владычества, когда крепость была военным бастионом на границе шведских владений. Тем не менее Свеаборг сохранял стратегическое значение как укрепление, обеспечивающее охрану залива вокруг Гельсингфорса, в котором при необходимости можно было разместить крупные силы флота. Булгарин так завершает свой рассказ: «На мирного путника Свеаборг производит приятное впечатление. Там можно понять, как сила человека способна одержать поразительную победу над природой, а взгляду откроется великолепный вид с моря на крепость и с крепости на море»{104}.

Эта идиллия была разрушена войной на Аландских островах, которая стала глубоким потрясением для Свеаборга, да и для всего Великого княжества Финляндского{105}.

Глава III

СТОЛКНОВЕНИЕ ИМПЕРИЙ

Бомбардировка Свеаборга 9 августа 1855 г. Картина Джона Уилсона Кармайкла, 1855. Национальный морской музей, Портсмут.

Обострение кризиса

Выгодные для России положения Ункяр-Искелесийского договора{106} и интенсивное наращивание вооружений укрепляли подозрения Англии относительно намерений русских. Изменить это положение ей удалось с подписанием в 1841 г. Лондонских конвенций пяти государств, фактически аннулировавших договор{107}. По его условиям Турция обязывалась в мирное время не пропускать через черноморские проливы военные корабли иностранных государств. Турции надлежало также обеспечить своим гражданам, исповедующим христианство, равные гражданские права и возможность отправлять религиозные обряды. Таким образом, российский военный флот оказывался запертым в Черном море, что совершенно не устраивало Россию. В 1844 г. император Николай I посетил Англию для обсуждения сложившейся ситуации. По итогам переговоров было достигнуто соглашение о намерении сторон сохранить государственность Турции, однако при появлении признаков ее распада они будут договариваться о разделе территорий. Условия соглашения не удовлетворяли ни одну из сторон, противоречия между ними лишь обострились{108}.

В связи с этим Россия стала принимать срочные меры, обеспечивающие укрепление обороны. Они были сосредоточены в основном на Балканах и в Черноморском регионе, но и по Свеаборгу начиная с 1849 г. стали составляться ежегодные подробные планы расширения. В 1853–1855 гг. на правом фланге крепости — островах Друмсэ, Бусгольм и мысе Скатанниеми, а также на левом фланге — островах Кунсгольм и Сандхамн были сооружены новые линии обороны. Были построены новые мосты между островами крепости, проложены дороги. Все это значительно улучшило сообщение внутри крепости и между ее отдельными фортами. В отчетах за каждый год докладывалось о проведенных работах и излагались планы работ на год предстоящий. Вначале основное внимание уделялось проведению ремонтных работ, но уже в 1854 г. приступили к сооружению крепостных укреплений на острове Скансланд. Протяженность новых укреплений составила 25 верст{109}, были построены казармы для размещения 36-го пехотного батальона и 8 тыс. артиллеристов{110}. Работами руководил строительный отдел инженерного управления Военного министерства, однако вопросами вооружений занималось артиллерийское управление министерства.

В 1850 г. в Палестине возник конфликт между православной и католической церквами по поводу владения ключами от церкви в Вифлееме, в котором Россия открыто выступала на стороне православной церкви. В январе 1853 г. Николай I предложил послу Англии в России Джорджу Гамильтону Сеймуру осуществить раздел Турции. Англия не приняла это предложение, и Россия продолжила проводить агрессивную политику в отношении Турции, ссылаясь на необходимость защиты христиан от турецкого гнета{111}.

Обострение отношений с Англией вновь сделало актуальным повышение боеспособности флота и укрепление береговой обороны Российской империи. В июле 1850 г. великий князь Константин Николаевич проинспектировал все подразделения Адмиралтейства в Свеаборге и наблюдал за стрельбами форта Густавсверд. Год спустя он вновь посетил Свеаборг и ознакомился с укреплениями на острове Скансланд. Особое внимание великий князь уделил вопросам обеспечения безопасности морского фарватера. Артиллерия Свеаборга была признана устаревшей, а гарнизон слабым для защиты побережья. После его визита артиллерия Свеаборга была усилена, а для защиты крепости прибыли еще два корабля{112}.

Но эти меры были недостаточны. Россия по-прежнему была уверена в своих силах, а ее руководство исключало вероятность возникновения конфликта на Балтике. В феврале 1853 г. император направил в Константинополь морского министра А.С. Меншикова, который предъявил турецким властям ультиматум с требованиями решить спор о ключах в пользу православной церкви и обеспечить права православных верующих на всей территории султаната. Турция согласилась с первым требованием, но категорически отвергла второе. В ответ Россия разорвала дипломатические отношения и 21 июня (3 июля) 1853 г. приступила к оккупации Молдавии и Валахии. Поддерживаемая Англией и Францией Турция потребовала вывести российские войска с занятых территорий и, не получив согласия, 4 (16) октября 1853 г. объявила войну России. Спустя две недели Россия также объявила войну Турции. А 18 (30) ноября 1853 г. Черноморский флот России под командованием адмирала П.С. Нахимова наголову разгромил турецкую эскадру в Синопской бухте. После этого Россия стала безраздельно господствовать на Черном море, а само существование Турции оказалось под угрозой. Англия и Франция не могли допустить такого усиления России и в конце 1853 — начале 1854 г. направили объединенный флот в Черное море. Россия сочла это нарушением Лондонских конвенций и разорвала дипломатические отношения с Англией и Францией. В ответ обе эти страны в марте 1854 г. объявили войну России. Эта война получила название Крымской, или Восточной.

Объявление войны стало неожиданным для России; ее руководство знало, что страна не готова к войне в Европе. Россия отставала от стран Западной Европы по уровню промышленно-технического развития и не могла конкурировать с современными вооружениями Англии. Особенно заметным было отставание России в развитии флота. Англия и Франция ускоренными темпами переводили свои корабли на машинную тягу. В 1853 г. командующий российским флотом великий князь Константин Николаевич направил своему отцу-императору докладную записку о положении дел на флоте. В ней отмечалось, что Балтийский флот России состоял в основном из плохо построенных и слабо вооруженных деревянных парусников. Корабельные орудия были разнотипными и с малой дальностью огня. Экипажи кораблей были плохо подготовлены и не соответствовали требованиям современных морских сражений. Офицерский состав проходил службу преимущественно в Финском заливе и не был готов к ведению боевых операций в реальных условиях. В этой связи, отмечалось в документе, необходимо предпринять срочные меры для улучшения состояния флота{113}.

Одной из таких мер стало формирование второго финского морского экипажа в составе 500 человек. Экипаж, созданный в 1830 г., состоял из 600 привлеченных на службу финнов. Для нового экипажа в Або, Бьёрнеборге и Свеаборге было построено 40 канонерских лодок, на каждой из них устанавливалось два орудия с двенадцатикилограммовыми снарядами. Лодки были неповоротливыми и слабыми по огневой мощи, их военное значение было ничтожным. Второй морской экипаж был расформирован в 1856 г., сразу по окончании войны{114}.

С английской стороны военными действиями руководил лорд Г. Палмерстон, который рассматривал Финляндию в качестве форпоста России при ее военном вторжении в Северную Атлантику. Он считал, что устремлениям России расширить свои владения необходимо давать отпор везде, где бы то ни было. Премьер-министр Дж. Абердин придерживался таких же взглядов{115}.

Обострение Восточного вопроса стало подарком судьбы для Наполеона III. Участвуя в объединенной антироссийской коалиции, новый император укреплял свои позиции в клубе европейских владык и выводил Францию из изоляции, в которой она находилась с 1815 г. По требованию Франции Сардиния в начале 1855 г. присоединилась к антироссийскому блоку. Надежды России на поддержку Австрии не сбылись. Николай I вынужден был признать, что Россия оказалась в одиночестве{116}.

Крымская война

Готовность России к войне

По информации Военного министерства России, в 1854 г. российская армия насчитывала 1–1,2 млн человек. На защиту Петербурга и Кронштадта можно было выставить 80 тыс., в Свеаборге еще 80 тыс., в Дюнамюнде и Риге 40 тыс. солдат. К этим 200 тысячам добавлялись еще 70 тыс. солдат из гарнизонов. Таким образом, защиту Балтийского региона обеспечивала армия в 270 тыс. штыков. В октябре 1853 г. на побережье Финского залива дислоцировались 3 дивизии, одна из которых в Свеаборге. При обострении ситуации гарнизон крепости был в октябре 1853 г. приведен в боевую готовность, а в марте 1854 г., после объявления Турцией войны России, переведен на военное положение. К началу войны работы на укреплениях Свеаборга не были завершены, и на самом высоком уровне было обращено внимание на необходимость укрепления огневых позиций крепости{117}. Положение Балтийского флота России было плачевным. По общему мнению, Меншиков совершенно не занимался вопросами развития флота. Осенью 1853 г. все корабли Балтийского флота, базировавшиеся в Ревеле, были по приказу начальника штаба графа Ф.Л. фон Гейдена переведены в Свеаборг, где, как считалось, они были более защищены от нападения противника{118}. Флот считался настолько слабым, что он не мог осуществлять атаки на корабли англичан. Его предназначение было исключительно оборонительным.

Император 28 апреля (10 мая) 1854 г. провел смотр сил флота в Кронштадте. Личный состав насчитывал 40 тыс. человек. В боевом строю было 17 линейных кораблей, 10 парусных фрегатов и 8 — с паровыми машинами. Корабли несли 1476 орудий. В Свеа борге под командованием контр-адмирала А.В. Румянцева находилась эскадра в составе 6 линейных кораблей и одного фрегата. По техническим параметрам и огневой мощи российские корабли значительно уступали судам антироссийской коалиции. Летом 1854 г. в Кронштадте под руководством императора прошло заседание военного совета, на котором отмечалось удручающее состояние обороны Свеаборга и Гельсингфорса. К этому добавилось заявление адмиралов о неготовности флота вести сражения против кораблей коалиции{119}.

В то время Кронштадт был главной базой Балтийского флота и основной крепостью России на Балтике. Там находились судоверфи, склады, ремонтные мастерские и прочие службы, обеспечивавшие боеготовность флота. В гавани под защитой крепости легко размещался весь Балтийский флот. Начиная с 1853 г. в Кронштадте на постоянной основе велись работы по ремонту и модернизации укреплений. В соответствии со списочным составом, к началу войны в крепости имелись казармы для размещения 18 тыс. солдат.

Важная роль отводилась береговой артиллерии. По тем же данным, в Кронштадте имелось 1114 артиллерийских орудий. Установленные полковником Э.И. Тотлебеном батареи могли перекрыть северный фарватер Кронштадта. Оборонные возможности Свеаборга была намного слабее. Согласно списочному составу, орудий в Свеаборге было 396, а казармы могли разместить всего 4 тыс. артиллеристов{120}. Наряду с флотом и береговой артиллерией у русских в то время появилось новое средство обороны — морские мины{121}. Подводные взрывные устройства пробовали использовать еще в XVI веке, но только во время Наполеоновских войн Англия, Голландия и Россия приступили к развитию минного дела на море. В 1807 г. Россия начала целенаправленные работы по производству морских мин различного типа. Лучшей из них была признана изобретенная в 1840 г. академиком Б.С. Якоби ударная, или рогатая мина, которая крепилась тросом к якорю на определенной глубине и приводилась в действие с берега при помощи электрического кабеля. Испытания выявили полезную роль мин для обеспечения безопасности побережья, русла рек и узких морских фарватеров. При модернизации обороны Кронштадта летом 1853 г. морские мины системы Якоби впервые были задействованы в качестве нового вида вооружений. К ним были добавлены меньшие по мощности мины Нобеля. Для ускорения развития минного дела в начале 1854 г. был образован так называемый Минный комитет. А в связи с усилением угрозы войны 27 января (8 февраля) 1854 г. был подписан императорский указ, повелевавший Якоби приступить к производству мин{122}.

Вид Кронштадтской крепости. 1855. Литография.

а — продольный разрез; б — схема постановки.

1 — медный лист; 2 — подвижный диск; 3 — ударный замыкатель; 4 — внутренний железный корпус; 5 — внешний деревянный корпус; 6 — угольковый запал; 7 — пороховой заряд; 8 — электропроводник к береговой батарее; 9 — рым для минрепа; 10 — минреп; 11 — якорь

а — продольный разрез; б — вид сверху; в — схема постановки.

1 — подвижный ударный штырь; 2 — пиротехническое запальное устройство; 3 — железный корпус; 4 — пороховой заряд; 5 — рым для минрепа; 6 — минреп;

Источник: Коршунов Ю.Л., Дьяконов Ю.П. Мины российского флота. СПб., 1995.

Схемы якорных мин конструкции Б.С. Якоби (вверху) и Э. Нобеля (внизу) образца 1854 г.

Новый вид оружия оказался нужным, поскольку Свеаборг, как и вся остальная Россия, не был готов к обороне{123}.

Война на Аландских островах — сражения на Балтике

Геополитические позиции Великобритании как морской державы были сильны. Ее морской флот мог угрожать России с различных направлений, но у нее не было сухопутных войск, способных нанести поражение российской армии. Во время Крымской войны Великобритания вместе с союзниками стремилась открыть второй фронт на Балтийском море. Создав угрозу нападения на Петербург, коалиция разрушила российскую стратегию. Стратегия англичан на Балтике строилась на опыте войн Наполеона и на разведывательных данных, накопленных за много лет. 11 января 1853 г. адмирал Т.В. Мартин направил Первому морскому лорду, командующему флотом Джеймсу Грэхему памятную записку, в основе которой был план, подготовленный еще в 1835 г. Он был переработан с учетом появления кораблей с паровыми двигателями. В документе отмечалось, что необходимо не допустить российский флот для ведения боевых действий в пролив Скагеррак. Наиболее эффективным было бы осуществить проход крупных кораблей и канонерок английского флота в Балтийское море. Но и этими силами было бы невозможно атаковать Кронштадт. Проблему представляли сложная навигация в районе Свеаборга и Гельсингфорса и отсутствие у Англии опытных лоцманов. Узкие фарватеры и рифы считались более опасными противниками, чем российский флот. Боевые возможности английских кораблей на паровой тяге были намного выше русских парусников. Для проведения эффективной операции требовалось не менее 25 таких кораблей. Но победа флота на Балтийском море не обеспечила бы разгром России. За дополнительной информацией Грэхем обратился к гидрографу Адмиралтейства адмиралу Френсису Бофорту, который направил капитана Дж. Вашингтона в научную экспедицию в Россию. Несмотря на сложную международную обстановку, Вашингтон смог летом 1853 г. ознакомиться с Бомарсундом, Ревелем, Свеаборгом и Кронштадтом. По его мнению, только Кронштадт и Свеаборг были готовы к обороне. Получив дополнительную информацию из посольства Великобритании в Петербурге, Грэхем пришел к заключению, что лучшим стратегическим решением было бы встречать российский флот в открытом море, а не нападать на Кронштадт{124}.

Но у стран-участниц коалиции не было общей стратегии проведения боевой операции на Балтийском море. У французов и англичан были собственные планы на этот счет. Обсуждению этого вопроса были посвящены переговоры, состоявшиеся в Лондоне весной 1854 г. Палмерстон считал необходимым нанести удары по России на всех фронтах, и в первую очередь в Польше и Финляндии. Польша считалась трудным местом, союзники опасались, что польский национализм перекинется на Пруссию и Австрию. Принц Альберт, будучи немцем по происхождению, не хотел провоцировать Пруссию. В Лондоне ситуацию в Финляндии оценивали иначе, чем другие союзники. В целом считалось, что финны довольны своим положением в составе России, но имелась информация об их желании вернуться под власть Швеции. В Лондоне надеялись, что и Швеция хочет вернуть Финляндию. Высказывались пожелания о том, чтобы Швеция приняла участие в военной операции против России и предоставила свои сухопутные войска для высадки десанта.

Английское адмиралтейство столкнулось с трудностями при выборе кандидата на пост командующего эскадрой, направлявшейся в Балтийское море. Морские офицеры, получившие опыт во время Наполеоновских войн, не подходили по возрасту, а офицеры младшего поколения не имели опыта мореплавания в водах Балтийского моря. В конце концов, остановились на кандидатуре контр-адмирала сэра Чарльза Нейпира. Он проходил службу на Балтике под началом адмирала Нельсона, а также хорошо изучил тактику ведения сражений на кораблях с паровыми двигателями. Его основным недостатком считалось отсутствие знаний и опыта ведения сражений на побережье{125}.

Россияне были застигнуты врасплох появлением в Балтийском море весной 1854 г. объединенной англо-французской эскадры под командованием Ч. Нейпира и французского адмирала А.Ф. Парсеваль-Дешена. Она насчитывала 11 паровых и 15 парусных линейных кораблей, 32 паровых и 7 парусных фрегатов. Первым шагом англичан стал захват финских торговых судов, плававших под российским флагом. Слабый российский флот не оказал сопротивления, а, как и планировалось, ушел под защиту крепостных сооружений Свеаборга. На Троицу 1854 г. 16 кораблей под командованием адмирала Нейпира подошли к Свеаборгу и остановились примерно в восьми верстах от крепости. Англичане рассматривали вооружение бастиона, но не смогли установить контакт с его защитниками. По случаю праздника солдаты собрались в парке крепости, откуда офицеры вместе со своими дамами спокойно наблюдали за кораблями англичан. Это было неповторимое зрелище. Англичане не стали нарушать спокойствие русских в праздничный день и продолжили движение дальше на восток{126}.

Но в самой оконечности Финского залива, на подступах к Кронштадту, они столкнулись с неожиданным сюрпризом. Как уже упоминалось, подготовленным летом 1853 г. планом обороны Кронштадта предусматривалось использование морских мин. Они оказались очень эффективным оружием. При попытке войти в оконечность Финского залива четыре корабля англичан напоролись на мины, и, опасаясь новых потерь, англичане отошли от Кронштадта. Для участников коалиции появление морских мин стало полной неожиданностью, и они стали называть их оружием дьявола{127}.

В результате командование эскадрой коалиции сделало вывод, что имеющихся сил недостаточно для взятия Свеаборга и Кронштадта. Отказавшись от планов взятия крепостей, они совершили нападение на незащищенные объекты и в мае — июне 1854 г. разрушили беззащитные города на побережье Финского и Ботнического заливов. В состав шхерного флота России входили галеры и канонерки, которые доставляли значительные неприятности англичанам, пытавшимся 22 августа 1854 г. провести артобстрел города Або. Тем же летом британцы совершили опустошительные нападения на прибрежные селения русских в Белом море и на Дальнем Востоке. Целью таких набегов было стремление ослабить Россию, однако атаки на гражданские объекты только усиливали сопротивление русских и укрепляли единство державы{128}.

Захват главного форта крепости Бомарсунд 16 августа 1854 г.

Из альбома: A. Lourde Laplace, Album des Opérations du Siège 1854. Военный музей, Париж

Первым действительным объектом атаки флота коалиции на Балтийском море стала крепость Бомарсунд, фортификация которой так и не была завершена. Коалиция считала крепость базой российского флота, опираясь на которую Россия могла овладеть датскими проливами, а оттуда выйти в Северное море. Но если бы Бомарсунд находился в руках стран коалиции, то они имели бы возможность запереть флот России в Финском заливе. Поэтому британцы считали необходимым захватить Бомарсунд. Военный кабинет Великобритании 28 июня 1854 г. принял решение о захвате крепости. Высадка войск союзников на Аландские острова началась 22 июля (3 августа), за которой последовал штурм укреплений Бомарсунда. 16 (28) августа после ожесточенной обороны гарнизон сложил оружие. Все укрепления крепости были взорваны англичанами{129}.

Взятие Бомарсунда и успехи в боях на побережье вдохновили флот коалиции, и в качестве следующих задач было решено захватить Свеаборг и Кронштадт. На этой стадии они хотели бы присоединения к коалиции Швеции, поскольку сами не имели достаточного количества сухопутных войск для высадки на балтийском побережье России. И только при поддержке шведского десанта они могли рассчитывать на успех операции. Но основные военные события в то время происходили в Крыму, и все силы коалиции были необходимы там. Поэтому военная флотилия стран коалиции продолжала опустошительные набеги на прибрежные районы России до конца сентября и затем покинула Балтийское море{130}.

В Петербурге хорошо понимали, что уход флота коалиции не был окончательным, и приступили к работам по укреплению обороны морского побережья. Указом императора был создан авторитетный комитет береговой обороны во главе с морским министром великим князем Константином Николаевичем, который в ноябре 1854 г. принял решение об основных направлениях совершенствования береговой обороны{131}. Предполагалось, что весной следующего года противник осуществит высадку десанта численностью 70–80 тыс. человек на побережье Финляндии или вблизи Кронштадта. Если Швеция примет участие в этой операции, то против России выступит армейская группировка в составе 100–120 тыс. человек. В этой ситуации обороняющаяся сторона должна сосредоточить свои силы на защите стратегически важных объектов, основным из которых в то время считался Свеаборг{132}.

В связи с тем, что крепости являлись основными оборонительными сооружениями, весной 1855 г. в Петрограде был образован специальный комитет по крепостям с задачей разработки предложений по совершенствованию обороноспособности крепостных сооружений империи. В его состав вошли офицеры инженерной службы и артиллеристы, а возглавил комитет генерал Ф.Ф. Берг, который одновременно являлся членом вышеупомянутого комитета береговой обороны{133}. Император рекомендовал комитету особое внимание уделить вопросам стратегической важности крепостных сооружений. Это относилось и к вновь возводимым объектам{134}.

В связи с тем, что морские мины зарекомендовали себя как эффективное средство обороны, назначенный генерал-губернатором Финляндии граф Федор Федорович фон Берг 22 января 1855 г. обратился к военному министру с прошением о выделении средств на приобретение мин для обороны Свеаборга и Гельсингфорса. Прошение нашло положительный отклик, и из Петербурга прибыл специалист минного дела штабс-капитан инженерной службы Сергеев, хорошо знавший мины Якоби. Из переписки фон Берга с министерством, Сорокиным и Сергеевым можно понять, с каким интересом он относился к новому виду оружия. Он интересовался, как мины действуют и чем отличаются мины Якоби от мин Нобеля. Фон Берг наблюдал также за испытаниями мин вблизи острова Хернесаари{135}.

Берг Федор Федорович (1794–1874), выходец из остзейских дворян Лифляндской губернии, русский военный и государственный деятель, фельдмаршал (1866). Участник Наполеоновских войн, Русско-турецкой войны (1828–1829), подавления польского восстания 1830 г. В 1854–1861 гг. — генерал-губернатор Финляндии. С 1861 г. — почетный президент Николаевской военной академии.

Несмотря на то что англичане во время похода весной 1854 г. сочли укрепления Свеаборга достаточно мощными, в действительности состояние крепости было настолько плачевным, что она вряд ли была способна обороняться. Комендант крепости генерал-майор инженерной службы А.Ф. Сорокин считал, что крепостные стены форта Густавсверд были в таком состоянии, что с них невозможно было вести даже учебные стрельбы. Летом 1854 г. император направил в Свеаборг с инспекционными целями генерал-майора Н.А. Аркаса и полковника А.Д. Герштенцвейга. Они должны были выяснить, соответствуют ли действительности утверждения анонимного автора, направленные императору великим князем Константином Нико лаевичем, что Гельсингфорс и Свеаборг могут быть захвачены противником за двое суток, так как острова Скансланд и Сандхамн совершенно не укреплены. Завладев одним из этих островов, противник легко захватит и второй, после чего у него будет возможность атаковать флот. После ознакомления с обстановкой инспекторы должны были представить предложения по укреплению оборонительных сооружений Гельсингфорса и Свеаборга, а также по дислокации флота на рейде и в гавани. Император приказал инспекторам действовать быстро, так как имелись сведения о передислокации кораблей противника в Балтийском море. Прибыв в Гельсингфорс, ревизоры встретились с исполнявшим обязанности генерал-губернатора П.И. Рокасовским в пригороде столицы, на пикнике. Согласовав с ним программу, они провели тщательную проверку объектов Свеаборга. В докладе императору инспекторы отметили, что состояние крепостных укреплений неудовлетворительное, а боевых орудий — плохое. Даже размещение многих боеспособных орудий настолько неправильно, что они не в состоянии обеспечить оборону на своих участках. Поэтому возникает вопрос: неужели вложения последних лет в оборону Свеаборга были напрасными? Восточная часть крепости вообще не укреплена. Особое беспокойство вызывает положение на острове Густавсверд. Имея на то полномочия от императора, инспекторы распорядились осуществить такое размещение орудий, чтобы они могли выполнять задачи стратегического характера — обеспечить охрану морского пространства между островами крепости и Гельсингфорсом. Было необходимо также построить новые казармы для личного состава и различные вспомогательные строения. Ознакомившись с докладом, император 5 августа 1854 г. дал указание Аркасу провести инспекцию размещенных в Роченсальме канонерок, а также ход строительства новых укреплений в Свеаборге и Або. Особое внимание он просил уделить усилению боевых возможностей форта Густавсверд, откуда можно контролировать все судоходство в направлении Гельсингфорса и обратно. Комендант крепости Сорокин напомнил инспектору о своем предыдущем докладе и о неудовлетворительном состоянии крепостных стен форта. На это Аркас заявил, что стены рано или поздно все равно развалятся, но каждый раз их необходимо делать еще прочнее, чтобы они могли отражать атаки противника. Были проведены испытания, и стены действительно разваливались, но только после седьмого залпа, а не первого.

Аркас остался очень доволен результатами проведенных испытаний, так как его предыдущему докладу о неудовлетворительном состоянии укреплений Свеаборга в Петербурге не поверили. Теперь же, получив конкретные доказательства, сразу приступили к перестройке форта Густавсверд{136}.

Результатом инспекционной поездки Аркаса и Герштенцвейга стало и отстранение от должности временно исполняющего обязанности генерал-губернатора П.И. Рокасовского. В Петербурге сложилось мнение, что он не уделял необходимого внимания вопросам безопасности Великого княжества Финляндского. На этот пост 7 декабря 1854 г. был назначен хорошо зарекомендовавший себя военачальник, руководивший фортификацией порта Ревеля, член комитета береговой обороны генерал Ф.Ф. фон Берг{137}.

Укрепление форта Густавсверд было самой срочной задачей, и сразу после инспекции Аркаса фортификационные работы развернулись на всех участках этого бастиона. Работами руководил комендант Свеаборга генерал-майор инженерной службы А.Ф. Сорокин. Особое внимание уделялось усилению обороны береговой полосы, выходящей на гавань. Она была оборудована для противодействия парусным кораблям противника, теперь же требовалась готовность к атакам более мощных кораблей на паровой тяге. Укрепленных позиций на острове было мало, а склады боеприпасов и пороха вообще не были защищены. Осенью 1854 г. работами на обветшавших артиллерийских бастионах Свеаборга занимались около тысячи человек, или шесть строительных рот{138}.

В сентябре 1854 г. Свеаборг посетил главный инспектор инженерных войск великий князь Николай Николаевич. Он призвал строителей учитывать опыт обороны Севастополя. Однако сделать это было нелегко, так как разными были условия, в которых находились эти крепости. Острым был дефицит инструментов и строительных рабочих. Указом императора был увеличен штат специалистов Свеаборга, из Петербурга направлена дополнительная рабочая сила. Новые крепостные укрепления с артиллерийскими батареями были возведены на островах Густавсверд, Варген, Лилло- и Вестер-Свартэ и Лангерн. В это же время приступили к давно планировавшимся работам по сооружению укреплений на островах Скансланд, Кунсгольм и Сандхамн. Признано необходимым обеспечить оборону крепости от атак с побережья. В Гельсингфорсе на полуострове Скатудден (Катаянокка) и на мысе Ульрикасборг (Кайвопуйсто) были установлены новые батареи, а старые в Улланлинна были усилены. На острове Рентан была построена новая батарея, получившая имя Николаевской. Укрепления были сооружены также на острове Друмсэ, побережье районов Хиеталахти и Лапинлахти и острове Бусгольм. В мае 1855 г. инженерную команду Свеаборга возглавил подполковник инженерной службы А.М. Посыпкин. При себе он имел составленный генерал-майором инженерной службы, участником обороны Севастополя Э.И. Тотлебеном примерный план сооружения третьей линии обороны на острове Скансланд. Великий князь Николай Николаевич со свитой вновь находился в Свеаборге 3–7 (15–19) июня 1855 г. с инспекционным осмотром проведенных работ. Его сопровождал полковник инженерной службы В.Д. Кренке, ответственный за подготовку плана обороны всего побережья Балтийского моря.

Зона обороны Свеаборга и Гельсингфорса состояла из трех частей. На правом фланге дислоцировалась батарея города Гельсингфорса, центр включал в себя собственно Свеаборг, острова Скансланд и Кунгсгольм. Остальные острова составляли левый фланг. Осмотр начался на правом фланге, откуда перешли в центр и затем на левый фланг. В заключение был проведен осмотр оборонительных укреплений вокруг Гельсингфорса. В ходе инспекционной проверки отмечалось, что за прошедшие два года была проведена огромная, замечательная работа по улучшению состояния крепости. Артиллерия находилась в полной боевой готовности. Всего в крепости было размещено 565 готовых к бою орудий. Этого, однако, было недостаточно. Под водой были установлены 44 гальванические мины и 950 мин Нобеля. Канонерские лодки и весь личный состав, включая резерв, были правильно размещены по своим объектам. Вспомогательные службы и госпиталь также находились на должном уровне. Была отмечена необходимость продолжения работ. Доклад такого содержания был направлен императору 7 июня 1855 г.{139}

Свеаборг в 1855 г. Военная энциклопедия. СПб.: Т-во И.Д. Сытина. Под ред. В.Ф. Новицкого и др. 1911—1915

В целом содержание доклада было позитивным, основной вывод состоял в том, что крепость была обороноспособной. Но вскоре произошли события, к которым лица, проводившую проверку, не были готовы. И русские, и страны коалиции полагали, что война завершится быстро, к осени 1854 г. Однако, к всеобщему удивлению, военные действия все продолжались и продолжались. Чтобы ускорить их завершение, страны коалиции начали подумывать об открытии второго фронта на Балтийском море. На совещании в Париже весной 1855 г., хозяином которого выступал Наполеон III, обсуждался вопрос об активизации боевых действий на Балтике. Основной целью операции считалось овладение Кронштадтом, после чего открывалась возможность наступления на Петербург. Наполеон III настаивал на том, что хватит бороздить воды Финского и Ботнического заливов, нужно добиваться результатов{140}.

В мае 1855 г. флот коалиции вернулся в Балтийское море. Адмиралтейство Англии назначило его командующим контр-адмирала Ричарда Дандаса. Британцы сделали выводы из опыта предыдущего года и составили свою эскадру в основном из кораблей на паровой тяге. Боевые возможности таких кораблей в условиях Балтийского моря были значительно выше парусных судов. В литературе приводятся разные сведения о численности флота союзников. Ламберт считает, что флот Британии насчитывал около ста кораблей различного класса{141}.

Пять французских кораблей под командованием контр-адмирала Шарля Пено присоединились к англичанам в водах Дании, и 25 мая объединенная флотилия союзников вошла в Финский залив. Как и во время предыдущего похода, по пути осуществлялись разведывательные операции вдоль побережья, в частности были взорваны полуразрушенные, заброшенные укрепления Роченсальм и Свартхольм. В конце июня английский фрегат с паровым двигателем осуществил разведывательный рейд вдоль прибрежных вод на подступах к Гельсингфорсу, в частности около острова Сандхамн. 20 июня фрегат стал на якорь около острова Стура Мяльо. 21 и 22 июня он вел обстрел боевых позиций на острове Сандхамн, где был встречен ответным огнем российских батарей. Фрегат не получил повреждений, но отошел назад, укрывшись за островом Стура Мяльо. Обороняющиеся потеряли одного убитым и четверых ранеными{142}.

Морские мины хорошо зарекомендовали себя при обороне на Балтике. Исходя из этого в 1855 г. были образованы специальные части минеров с задачей развития этого вида вооружений. В последующие десятилетия Россия являлась лидером в развитии минного дела оборонительного назначения. И если россияне отставали от стран Запада в развитии флота и артиллерии, то им удалось компенсировать это созданием эффективно действующей морской мины. В этих боях была продемонстрирована эффективность морских мин в оборонительных сражениях{143}.

Потерпев год назад поражение при попытке штурма Кронштадта, на этот раз союзники сосредоточили силы вокруг Свеаборга, считая его взятие стратегически важной задачей. Захват Свеаборга обеспечивал коалиционному флоту безопасность судоходства при подготовке сил к решающему удару в районе Невской губы{144}.

Но в этот раз Свеаборг был лучше готов к обороне, чем год назад. В начале войны туда перевели небольшую флотскую группу из девяти кораблей под командованием контр-адмирала А.В. Румянцева. Позднее для усиления обороны крепости из Роченсальма были переброшены канонерки. Небольшая флотилия Свеаборга не готовилась атаковать флот противника, а заняла позиции для обороны фарватеров, ведущих к Свеаборгу. Наряду с кораблями и артиллерией для защиты крепости были задействованы и морские мины. Весной 1855 г. в акватории Свеаборга и Гельсингфорса было размещено 950 мин. Важнейшим районом минных заграждений стал пролив между островами Густавсверд и Скансланд{145}.

Флотская группировка англичан под командованием контр-адмирала Дандаса в составе 23 парусных линейных кораблей, 16 канонерок и 16 штурмовых кораблей подошла к Свеаборгу 25 июля (6 августа). Вечером того же дня к ней присоединилась французская эскадра из 4 парусных линейных кораблей, 5 канонерок и 5 штурмовых кораблей. Морской бой начался на следующий день, и в нем в составе флотилии коалиции участвовали 10 линейных кораблей, 7 парусных фрегатов, 7 фрегатов на паровых двигателях, 2 корвета, 1 бриг, 4 специальных судна, 16 штурмовых кораблей, 25 канонерок, 2 яхты, 3 транспортных судна. Таким образом, на штурм Свеаборга было брошено 77 кораблей{146}.

Обстрел Свеаборга продолжался 28 июля (9 августа) — 1 (13) августа 1855 г. и стал самым крупным событием на Балтике во время Крымской войны. Он навсегда сохранился в памяти финнов, хотя в масштабах всей войны был одним из эпизодов с незначительным стратегическим значением. Очевидцы того события вспоминали, что 70 кораблей коалиции окружили Свеаборг и на протяжении 46 часов вели непрерывный обстрел крепости из своих орудий{147}. По собственной информации нападавших, англичане произвели по крепости 3141 выстрел из корабельных орудий, использовали 100 тонн пороха. Французы выпустили 2828 снарядов. Наибольший ущерб был нанесен центральному бастиону форта Густавсверд на острове Варген. Там были уничтожены казармы, склады и верфь. Личный состав крепости в то время насчитывал 15 тыс. человек. При обстрелах погибли 55 человек, ранено 204. По отношению к общей численности такие потери можно считать незначительными{148}.

Бомбардировка Свеаборга 9–10.8.1855 г. Деталь гравюры. Музейное ведомство

Военно-техническое оснащение воюющих сторон находилось на разном уровне. Корабельные орудия англичан были более мощными и дальнобойными, чем артиллерия защитников крепости. Поэтому английские корабли могли вести обстрел укреплений Свеаборга, оставаясь вне досягаемости российских орудий. Они также были осведомлены о минировании русскими прибрежных вод и не хотели повторения печального урока, полученного у берегов Кронштадта. Несмотря на превосходство в мощи орудий, англичане на самом деле не были готовы к высадке крупной группировки сухопутных войск, так как не располагали необходимым для этого числом солдат. Предпринятая ими попытка высадки десанта на остров Друмсэ была отбита, а 33 британца попали в плен. Обстрел крепости был прекращен вечером 1 (13) августа. Сразу были подысканы подходящие объяснения этого шага. Дандас и Пено доложили в свои адмиралтейства, что разрушения крепости флотом коалиции сделали ее фактически небоеспособной. Никто этому не поверил. Скорее всего, обстрел был прекращен в связи с истощением запасов снарядов и пороха. Кроме того, объединенная флотилия оказалась беспомощной перед минными заграждениями русских. 2 (14) августа ее корабли ушли к побережью Эстонии, в район острова Нарген. В то время у них уже отсутствовала стратегия, которая диктовала бы необходимость продолжения операции.

Английское адмиралтейство итогами операции было недовольно и считало ее непродуманной. Оно полагало, что Свеаборг не был так важен России, как это считалось, а атаку на Гельсингфорс можно было предпринять с другого направления. В то же время в целом в Англии проведенные летом 1855 г. операции на Балтике не считались совсем бесполезными. На основе накопленного за это время опыта англичане готовились к операциям следующего навигационного сезона. Они считали, что успех летом 1856 г. им будет обеспечен. А что касается Свеаборга, то на его обстрел просто было израсходовано слишком много снарядов и пороха{149}.

Находившиеся вместе с флотом военные корреспонденты и художники также сообщали о победной битве и разгроме «Северного Гибралтара». Но скоро правда дошла до Лондона. Пресса писала: «Снаряды с кораблей флота скользили по скалам, не причиняя никакого вреда, орудия выходили из строя, а Свеаборг по-прежнему был почти невредим»{150}.

Жители Гельсингфорса во главе с генерал-губернатором фон Бергом наблюдали за обстрелом Свеаборга, как за большим фейерверком. Жители приходили в замешательство при виде пожаров, вызванных снарядами англичан, и удивлялись, почему защитники крепости не дают отпор{151}.

Обыкновенные граждане не знали, что стратегия России на Балтике была исключительно оборонительной. Не знали они и о недостаточной дальнобойности орудий Свеаборга, и о превосходстве кораблей противника над российскими. Самый большой русский корабль, базировавшийся в Свеаборге и носивший имя «Россия», сумел перекрыть пролив между островами Скансланд и Густавсверд и удерживать его, несмотря на многочисленные попадания снарядов противника, пытавшегося прорваться в пролив. Из экипажа корабля 11 человек погибли и 89 были ранены. Свою роль сыграли и минные заграждения, установленные на подходах к проливу. Этот пролив был единственным местом, где корабли противника находились в пределах досягаемости российских орудий. Батареей форта Густавсверд командовал выпускник Михайловского артиллерийского училища лейтенант Аксель Гадолин, ставший впоследствии известным разработчиком артиллерийских систем{152}.

Большинство защитников крепости были русскими. Жители Гельсингфорса выказывали им свою благодарность за храбрость и самопожертвование. Но среди русских находилось и много финнов, состоявших на службе в российской армии. Кроме Гадолина Свеаборг и Гельсингфорс на правом фланге, на острове Друмсэ, защищали полковник Люра и майор Хольм, на центральном укреплении — генерал-лейтенант Рамзай, полковник Грипенберг, подполковник Кронхольм, майоры Ладау и Хягстрём, капитан артиллерии Вестермарк и капитан Якобсон. На левом фланге оборону острова Сандхамн обеспечивали контр-адмирал Нордман, полковник фон Пост, капитан-лейтенант Шииле, капитан инженерной службы Квист, лейтенанты Баркель и Палмфельт. Участник обороны этого острова капитан Теслефф был особо отмечен за проявленную храбрость. Россияне выразили признательность также финскому морскому экипажу, базировавшемуся на Сандхамне{153}.

Гадолин Аксель Вильгельмович (1828–1892), уроженец Финляндии, российский ученый, металловед и минеролог, специалист в области артиллерийских вооружений, генерал от артиллерии (1890), академик. Принимал участие в обороне Свеаборга в 1854–1855 гг.

Рамзай Эдуард Андреевич (1799–1877), уроженец Финляндии, российский военный и государственный деятель — генерал (с 1836), член Государственного совета Российской империи. С 1829 г. — командир Финляндского стрелкового батальона, затем председатель верховного суда финских войск. При защите Свеаборга в 1855 г. командовал правым флангом обороны крепости. В 1862 г. был назначен командующим войсками в Царстве Польском.

Памятник русским солдатам, погибшим в 1855 г. на острове Сантахамина (Сандгамн), создан по проекту П.К. Клодта. Совр. фото

После обстрела Свеаборга флотилия союзников еще несколько недель патрулировала воды Балтийского моря, не проявляя особой активности. В Петербурге атака на Свеаборг вызвала меньшую обеспокоенность, чем события предыдущего лета. Разрушение нескольких строений в Свеаборге считали несопоставимым с утратой Бомарсунда{154}.

Атака на Свеаборг не имела особого военного значения, но она показала, что при достаточной оснащенности крепость могла обеспечивать охрану морских путей, ведущих в Петербург. Морские мины зарекомендовали себя эффективным оборонительным оружием. Но если бы у стран коалиции имелись сухопутные войска, которые они надеялись получить от Швеции, то положение стало бы угрожающим для Свеаборга, Гельсингфорса и Петербурга.

В начале сентября пал Севастополь, и у стран коалиции появилась возможность перебросить мощные корабли в Балтийское море. В Лондоне начали планировать новую операцию на Балтике на следующий навигационный период. Опыт предыдущей операции показал очевидное превосходство кораблей с машинной тягой над парусными судами. На этот раз англичане планировали атаку на Кронштадт флотилии из 225 кораблей с паровыми двигателями. Это стало одной из причин, побудивших Россию принять предложение Австрии о мирных переговорах. Мирный договор был подписан в Париже 18 (30) марта 1856 г.{155}

Ударом на Балтике странам коалиции удалось отвлечь значительные силы России на второстепенный участок Крымской войны. Но жертвовать безопасностью Петербурга российские власти не могли и не имели права. Солдат у России было достаточно, но их доставка в Крым занимала много времени и обходилась дорого российской казне. Осуществлять доставку войск и техники морским путем также не было возможности, так как страны коалиции господствовали на морях. Во время Крымской войны российский флот столкнулся с проблемой, которая остается нерешенной до настоящего времени. Балтийский флот России оказался запертым в самой оконечности Финского залива. Это повторилось во время войны с Турцией 1877–1878 гг., а также во время Первой и Второй мировых войн.

Свеаборг выполнял свою роль в качестве стража Гельсингфорса. Как форпост Петербурга, он мог сдержать и затруднить прорыв флота коалиции в оконечность Финского залива. Решение этой задачи можно было бы обеспечить, если бы дальнобойность российской артиллерии была более значительной, а флот, базировавшийся в Свеаборге, — способным противостоять противнику{156}.

Для Финляндии Крымская война и атака на Свеаборг стали новым и неожиданным опытом с политическими и военными последствиями. На протяжении столетий агрессор не приходил с запада. Перемены государственного и геополитического характера, закрепленные в Фридрихсгамском мирном договоре, получили конкретное продолжение в ходе Крымской войны. Защищая Финляндию и Свеаборг, Россия продемонстрировала заботу о безопасности окраинной территории, вошедшей в состав империи. Финны осознали, что Россия спасла их от ужасов войны. Бои на Аландских островах сблизили русских и финнов. Финны вместе с русскими энергично и храбро защищали Свеаборг и побережье. В Петербурге пришли к убеждению о том, что финны — преданные российские подданные и что они не поглядывают в сторону Швеции. В опубликованном спустя несколько десятилетий исследовании российский историк М.М. Бородкин превозносил российско-финляндскую дружбу. Для безопасности Петербурга было чрезвычайно важно, чтобы прилегающая к нему территория оставалась абсолютно надежной. Государственное руководство России ценило лояльность финнов, и это нашло конкретное позитивное выражение в послевоенное время. С военной точки зрения в то время отмечалось, что без Свеаборга Гельсинг форс стал бы полем битвы и последствия этого были бы губительными{157}.

Швеция и война за Аландские острова

Ход Крымской войны и стратегическое значение Свеаборга изменились бы радикально в случае вступления Швеции в войну на стороне государств антироссийской коалиции. Позиция соседних государств была важна для участников войны. На Балканах речь шла об Австрии, а на Балтике — о Швеции. Несмотря на то что Россия помогла Австрии в 1848 г. подавить восстание в Венгрии, австрийское правительство не оказывало поддержки военным усилиям России, опасаясь излишнего усиления ее позиций на Балканах, где у нее были собственные интересы. Позиция Швеции{158} была ключевой на Балтике, и страны западной коалиции надеялись с ее помощью открыть там второй фронт против России{159}.

Отношения Швеции с Россией на протяжении десятилетий оставались хорошими в духе 1812 г.{160} При обострении обстановки король Оскар I еще до начала войны, в декабре 1853 г., объявил о нейтралитете Швеции. Этот нейтралитет был прозападным в том смысле, что страны коалиции могли пользоваться шведскими портами, за исключением военных портов. Это давало им возможности вести военные операции, избегая при этом длительных переходов для обслуживания и ремонта кораблей в своих портах. В ходе войны страны коалиции стремились сделать Швецию своей союзницей. Успех стратегии союзников на Балтике предполагал присоединение к ним Швеции. Переговоры, проведенные в апреле 1854 г. в Стокгольме, показали, что кронпринц Карл был готов вступить в войну под гарантии возвращения Финляндии в состав Швеции. Король Оскар I был более осторожен и не желал участвовать в войне.

Оскар I (швед. Oscar I), при рождении Жозеф-Оскар Бернадот (фр. Joseph Oscar Bernadotte; 1799–1859) — король Швеции и Норвегии с 1844 г. Второй король из дома Бернадотов. Худ. Эрик Вальбергсон.

Министр иностранных дел Великобритании лорд Джон Рассел заявил, что его страна выделит 200 тыс. фунтов на финансирование операции в Балтийском море; от Швеции он запрашивал выделение 50 тыс. солдат на поддержку действий флота. Но значение фронта на Балтике было второстепенным среди главных задач, решаемых в ходе войны. Активную позицию за военные действия на Балтике в английском кабинете занимал министр Чарльз Вуд. Он полагал, что обещание Швеции Аландских островов и разгром Свеаборга побудят шведов вступить в войну{161}.

Нерешительность правительства Англии порождала недовольство во Франции. В июне 1854 г. майор Ж.Э. Бланшар (G.E. Blanchard) заявил, что Франция сформировала стотысячную армию, которая ожидает переброски на побережье Балтийского моря. Он просил правительство Швеции предоставить этим войскам возможность размещения на зимний период в случае неудачного исхода операции. Король Оскар I не дал согласия, посчитав, что такой шаг может скомпрометировать Швецию. Он обсудил этот вопрос с кронпринцем Карлом и начальником генерального штаба генерал- лейтенантом Густавом Лёвенгельмом. Генерал считал, что Финляндия должна оставаться в стороне от военных действий, и не поддерживал надежд на ее возвращение под власть Швеции. Он высказывался за захват Аландских островов и перенос военных действий на юг, откуда можно было угрожать Петербургу. Швеция выдвигала жесткие условия, на которых она могла присоединиться к войне. Союзники должны были направить в Балтийское море мощные силы, Австрия — присоединиться к коалиции, Швеция должна получить крупные выплаты на поддержку ее усилий и гарантии возвращения в ее состав Финляндии. Только получив согласие на выполнение всех этих требований, Швеция была бы готова вступить в войну и выделить для этого армию в 60–70 тыс. человек. Переговоры завершились безрезультатно.

В Швеции были и круги, стремившиеся вернуть стране положение великой державы. Сторонники скандинавского единения надеялись, что Швеция сможет воспользоваться сложившейся ситуацией и вернет Финляндию в состав королевства. Среди этих лиц заслуживает упоминания покинувший Финляндию в 1853 г. поэт Эмиль фон Квантен, мечтавший о державе от Атлантики до Белого моря{162}.

Когда английский флот весной 1854 г. вошел в воды Балтийского моря, уроженец Финляндии гидрограф полковник О. Хагельстам подарил британцам двадцать карт, содержащих сведения о судоходных фарватерах в Финском заливе. Он подготовил также план высадки в Финляндии объединенных войск коалиции и скандинавов и атаки флота в Невской губе. Реализация такой операции потребовала бы не менее 220 тыс. человек. Основные силы должны были высаживаться в районе Бьеркэ на Карельском перешейке. С флангов поддержку оказывали бы 8 тыс. человек в направлении на Або, 40 тыс. — на западном побережье на полуострове Порккала-Удд и 5 тыс. — в районе городов Ваза или Кристиненстад.

Первый конвой судов предполагалось перебросить с Готланда на Аландские острова и далее на полуостров Ханко или остров Нарген у побережья Эстонии. Ко времени отправления второго конвоя следовало бы распространить слухи, что он направляется в Ригу, Курляндию, Польшу или Свеаборг. А действительной целью второго конвоя был бы Бьеркэ, куда должны были быть переброшены и войска первого конвоя. Особое значение Хагельстам придавал шхерному флоту, который доставил бы в гавань Кронштадта диверсантов для уничтожения располагавшихся там линейных кораблей. В результате фарватер, ведущий в Невскую губу, был бы открыт для прохода шхерного флота. Но этот план выходил за пределы реальных возможностей и не был реализован{163}.

Общественность Швеции не была едина в вопросе вступления в войну. Военный обозреватель консервативной газеты «Свенска Тиднинген» полковник Й.А. Хацелиус опубликовал в начале 1855 г. три статьи, в которых высказывался за сохранение нейтралитета и утверждал, что армия и флот Швеции не готовы к наступательным операциям.

Финский историк Ю.Т. Лаппалайнен получил возможность ознакомиться с мыслями и действиями короля Швеции в 1854–1856 гг. по документам, обнаруженным им в семейном архиве Бернадотов. В начальный период войны король детально изучал географию Аландских островов и побережья Финляндии. В марте 1855 г. будущий президент военной коллегии, генерал Й.П. Лефрен представил королю памятную записку по Финляндии. По сути, это был план операции, подготовленный опытным офицером генштаба. Уроженец города Або Лефрен хорошо знал прибрежные территории и перечислил в документе порты и места высадки десанта от области Сатакунта на западном побережье до самой оконечности Финского залива. Основной проблемой он считал малое количество дорог в Финляндии и их плохое состояние. Такие дороги абсолютно не в состоянии обеспечить переброску армии в 100 тыс. человек. По мнению Лаппалайнена, именно транспортные проблемы стали фактором, повлиявшим на решение короля отказаться от похода на Финляндию, несмотря на соблазнительные предложения французов. Лаппалайнен обнаружил в архиве Бернадотов подготовленный в 1854 г. французским генералом Ф.С. Канробером оперативный план нападения на Россию. Он предусматривал дезинформацию русских и нападение на Петербург. У короля был также рапорт вернувшегося из Петербурга генерал-майора Л.Е. фон Стедингка о боеготовности российских войск. В нем говорилось о болезнях среди солдат и отсутствии готовности вести боевые действия. Поэтому операцию можно было бы осуществить силами армии в 150 тыс. человек, сформированной из войск Швеции, Дании и Франции. Англия поддержала бы операцию финансами и силами флота. В данном случае король проявил интерес, возможно, потому, что операция опиралась на превосходство кораблей на паровой тяге над российскими парусниками. План предусматривал проход вдоль южного побережья Финляндии и высадку в районе Бьеркэ. Но военные действия стран коалиции на Балтике негативно влияли на настроения в Швеции. Особое неудовольствие вызывал бесцеремонный захват союзниками торговых судов и разрушение городов на побережье Ботнического залива. Союзники надеялись, что захват Бомарсунда позволит им перетянуть Швецию на свою сторону, и были глубоко разочарованы ее решением остаться нейтральной. В ноябре 1855 г. генерал Канробер прибыл в Стокгольм для переговоров о возможной передаче Швеции северной Лапландии, или Финмаркена, являвшегося в то время частью Норвегии. Но по соглашению 21 ноября 1855 г. Швеция получила гарантии на передачу ей только побережья Норвегии. Большего Швеция за свои уступки странам коалиции добиться не смогла. Но для России и такое усиление позиций Швеции на севере было бы поражением, так как для нее выход из Белого моря через Ледовитый океан и далее на запад был единственной связью с внешним миром. Швеция стала обдумывать возможность присоединения к странам коалиции и получения в награду за это еще чего-нибудь важного для себя только в сентябре 1855 г., когда после длительной осады был взят Севастополь. Король Оскар I планировал начать боевые действия в навигационный период 1856 г. Однако Россия была готова заключить мир раньше, и договор о мире был подписан в Париже 18 марта 1856 г. Это стало полной неожиданностью для шведов, и столь тщательно подготовленная военная операция осталась нереализованной{164}.

Медлительность и нерешительность шведского короля, без сомнения, пошли на пользу Финляндии, позволив ей остаться в стороне от военных действий, которые неизбежно были бы продолжительными и изнурительными для финнов. Примечательно, что шведский план не предусматривал нападения на Свеаборг и Гельсингфорс. Крепость считалась шведами настолько мощной, что сил на ее захват у них было недостаточно. Поэтому они оставляли взятие Свеаборга и Гельсингфорса своим более сильным союзникам — англичанам и французам. Можно утверждать, что в отношении Швеции Свеаборг выполнил свое предназначение стража Гельсингфорса и форпоста Петербурга.

Эти планы шведов были оперативными, их дальнейшее развитие и реализация зависели бы от хода военных действий в случае продолжения войны. Они доказывают, что мечты о возвращении Финляндии в состав королевства окончательно не были изжиты{165}.

Стратегические последствия войны

Парижский мир

Со смертью Николая I 18 февраля (2 марта) 1855 г. в России наступил период перемен. Императором стал Александр II, который, взойдя на престол, проявил себя сторонником реформ. Чиновники, которые подобно морскому министру Меншикову на протяжении десятилетий занимали свои посты, были отправлены в отставку. Новые руководители понимали, что Россия не в состоянии продолжать войну против великих европейских держав. Поражения на фронтах войны значительно ослабили боеспособность вооруженных сил, а расходы на ее ведение губительно сказались на состоянии экономики. В конце 1855 г. император провел в Петербурге совещание с участием канцлера иностранных дел К.В. Нессельроде, графа П.Д. Киселева, князя М.С. Воронцова, графа А.Ф. Орлова и графа Д.Н. Блудова. В центре обсуждения была записка Нессельроде, в которой отмечалось, что страна пережила тяжелые поражения, а наступающий 1856 год станет еще более трудным. Поэтому необходимо незамедлительно начать переговоры о заключении мира и как можно скорее прекратить военные действия. С этим мнением были согласны все, за исключением Блудова. Он находился под влиянием славянофилов, которые настаивали на необходимости продолжения поддержки славянского братства. По мнению Киселева, продолжение войны могло обернуться для России утратой Финляндии, Кавказа и Польши. Сразу после совещания посол России в Вене князь А.М. Горчаков сообщил о заявлении императора Франца-Иосифа, что в случае отказа России заключить мир Австрия объявит ей войну. В последующие дни в Петербурге обсуждалась военная ситуация и требования мира. Было известно о подготовке англичанами крупной операции на Балтике и о возможности присоединения к ней Швеции. Потеря Финляндии расценивалась как серьезная угроза безопасности Петербурга, поэтому мир необходимо заключить до начала следующей навигации. В случае продолжения войны количество врагов России увеличится, а условия мира ужесточатся. Шведы захотят вернуться к положению, существовавшему до правления короля Карла ХII. Аргументы в пользу мира были весомыми, и Россия дала согласие на проведение предварительных мирных переговоров в Вене в феврале 1856 г.{166}

В Петербурге действительно наблюдалась обеспокоенность в связи с возможностью утраты западного оборонительного пояса — Финляндии. Во время переговоров о мире Александр II вместе с братьями Константином{167}, Николаем{168} и Михаилом{169}, посетил Финляндию. Визит носил в основном военный характер, все великие князья были специалистами по различным направлениям обороны Свеаборга и региона Балтийского моря. Осмотрев батареи в Кайвопуйсто и на острове Лангерн, император и его свита 12 марта 1856 г. посетили Свеаборг. В сопровождении коменданта крепости А.Ф. Сорокина были осмотрены батареи главного бастиона, а также размещенные на прилегающих островах. В программу визита входило также посещение православной церкви и военного госпиталя. По мнению императора, крепость выполнила свое предназначение при обороне Гельсингфорса и предотвратила прорыв противника на Петербург. Александр II остался доволен проведенными после войны ремонтными работами и поблагодарил за это коменданта Сорокина. Он поручил продолжать начатые работы. Император поблагодарил всех финнов за проявленную во время войны преданность России и за храбрость в борьбе с врагом{170}.

В тот период существовала опасность нападения противника в предстоящий навигационный сезон, и возглавляемый великим князем Константином комитет обороны побережья рассмотрел вопрос об усилении Свеаборга. Первым делом было решено учесть опыт войны при возрождении обороноспособности крепости. Далее следовало обсудить вопрос о сооружении в Свеаборге военного порта и верфи. Это потребовало бы проведения масштабных строительных работ и укрепления побережья ряда островов. В ходе обсуждения был поднят вопрос о строительстве совершенно нового порта на острове Брендэ. Для нового порта потребовалось бы проведение серьезных работ по прокладке фарватера, что не диктовалось потребностями Свеаборга как крепости. Проблемами нового порта комитет считал:

1. При ранней зиме флот был бы заперт льдами почти так же долго, как и в Кронштадте.

2. Для сооружения судоверфи не было достаточно места, а на всем острове негде было укрыться от ветра.

3. В случае прорыва противника в Финский залив крайне осложнилась бы доставка всего необходимого для военного флота из Петербурга в Свеаборг.

В этой связи комитет констатировал, что новый военный порт следовало разместить в Свеаборге, который уже являлся удобным местом для шхерного флота. Комитет принял решение усилить Свеаборг как базу шхерного флота и как крепость, обеспечивающую безопасность столицы империи. Поэтому было признано необходимым фортификацию портов Свеаборга и Гельсингфорса вести комплексно и как можно быстрее{171}.

Но этим планам не суждено было реализоваться. 18 (30) марта 1856 г. в Париже при посредничестве Австрии был подписан мирный договор. В результате войны Россия утратила положение великой сухопутной державы, каковой она являлась со времен разгрома Наполеона. Для российского морского флота Парижский мир стал полной катастрофой. Россия потеряла выход в Дунай, должна была отказаться от Черноморского флота и не могла иметь военные укрепления на побережье Черного моря. Центральное место в договоре о мире заняло включенное в него по настоянию Великобритании положение о демилитаризации Аландских островов. Соответствующий договор подписали Великобритания, Россия и Франция. Договор открывал север Балтийского моря для свободного судоходства, а Россия утратила самую западную военно-морскую базу, в результате возникла необходимость полного пересмотра стратегии России в регионе Балтийского моря. Парижский мир упрочил положение Великобритании на морских просторах мира и на Ближнем Востоке. Тогда же были заложены основы демилитаризованного статуса Аландских островов, который сохраняется и в настоящее время, несмотря на политические и военные изменения в государствах, подписавших этот договор{172}.

В России военное поражение связывали с общественно-экономической отсталостью страны. Аграрная страна с системой крепостного права не могла отвечать на вызовы, диктуемые временем. Сразу после подписания договора о мире в стране приступили к разработке и реализации реформ. Крепостное право было отменено в 1861 г., и тогда же началась реформа вооруженных сил, целью которой было создание современной мощной армии. Реформой руководил Д.А. Милютин, возглавлявший Военное министерство в 1861–1881 гг. Его ближайшими помощниками были Ф.Л. Гейден и Н.Н. Обручев. В центре военной реформы находились вопросы управления войсками и их техническое оснащение. Страна была поделена на военные округа, в компетенцию которых вошли вопросы территориального руководства, призыва и мобилизации. Финляндский военный округ был образован в 1864 г. С самого начала командующим войсками на территории Финляндии был генерал- губернатор. Он стал и командующим военным округом. Свеаборг стал частью Финляндского военного округа. Война выявила отсталость российской артиллерии. Для решения этой проблемы в 1862 г. было образовано Главное артиллерийское управление, в ведение которого были отнесены вопросы управления, технического развития, производства вооружения и подготовки кадров для нужд артиллерии. Это управление играло главную роль и в модернизации артиллерии Свеаборга. Личный состав крепости был увеличен, что позволило сформировать состоящий из трех батальонов крепостной пехотный полк{173}.

Цели, преследуемые властями при отмене крепостного права, были практическими, а не гуманными, как часто утверждается. Важно было осуществить такую модернизацию структуры экономики, которая позволила бы России конкурировать с ведущими мировыми державами{174}.

Крымская война выявила геополитическое противостояние России с Западом. Антагонизм между Россией и Великобританией сохранился и после подписания мирного договора. В Лондоне опасались, что Россия будет представлять угрозу Британской Индии, действуя через Центральную Азию. Поскольку Великобритания не имела возможности направить войска в Центральную Азию, вице- король Индии сэр Джон Лоуренс предложил своему правительству нанести удар по российскому флоту на Балтике, в случае если она будет угрожать интересам Британии в Индии. Англичане считали Балтийское море ахиллесовой пятой России. Прямое нападение на Петербург сдерживали только Свеаборг и Кронштадт. Это знали в Петербурге, поэтому береговые укрепления сооружались именно против нападения англичан{175}.

Техническое развитие приводило и к изменениям стратегий. Парусные суда вытеснялись кораблями на машинном ходу, старые гладкоствольные орудия с деревянными лафетами заменялись дальнобойными пушками с нарезными стволами, а на смену мушкетам пришли заряжавшиеся с казны нарезные винтовки. Морские мины продемонстрировали свою эффективность в тесных водах Финского залива и у побережья. Технические перемены более конкретно повлияли на методы ведения морского боя и обороны прибрежных территорий, чем на содержание сухопутных сражений, в которых по-прежнему полагались на штык и меч{176}.

Послевоенные строительные работы

Поражение России в войне имело самые непосредственные последствия для дальнейшей судьбы Свеаборга. Утрата Россией Аландских островов означала изменение стратегической ситуации в северной части Балтийского моря. Возросло военное значение побережья Балтики и береговых укреплений в Финском заливе. Свеаборг вновь стал форпостом обороны, укрепление которого необходимо было осуществлять с учетом произошедших перемен. Реализация планов, подготовленных во время войны, стала еще более актуальной.

Потери, понесенные флотом в ходе войны, также говорили о важности надежной береговой обороны. Бомбардировка Свеаборга стала печальным событием, выявившим слабые места крепости. Ответственный за оборону Финляндии генерал-губернатор фон Берг моментально проинформировал Петербург о бомбардировке Свеаборга. Получивший доклад морской министр великий князь Константин Николаевич направил в Свеаборг группу инспекторов для ознакомления с ситуацией. На совещании в Свеаборге признали необходимым усилить оборону островов Скансланд, Рентан, Мелкэ и Друмсэ и улучшить пути сообщения между фортами крепости.

Так начался период нового подъема Свеаборга, приобретение им такого положения, о котором мечтали его основатели. Крымская война определила России возможности и пределы морской стратегии. Потеряв почти весь флот, Россия вынужденно перешла к стратегии обороны. Свеаборг также сменил роль плацдарма, готового к отражению атаки флота противника, на чисто оборонительную стратегию.

С учетом подтвержденной в ходе войны эффективности морских мин военное министерство распорядилось нарастить использование мин для усиления обороны Свеаборга и Гельсингфорса. 26 октября 1855 г. комендант Свеаборга Сорокин доложил генерал-губернатору фон Бергу предложения о создании в Свеаборге минной лаборатории и цеха по производству мин и назначении руководителем этих структур капитана инженерной службы Сергеева. Фон Берг направил эти предложения в генштаб, однако инженерный отдел генштаба не согласился делить располагавшийся в Петербурге цех на две части. В ответе, направленном генерал-губернатору фон Бергу 31 мая 1856 г., генштаб, однако, информировал о принятом решении укрепить саперную группу Свеаборга{177}.

Наибольшие проблемы были связаны с артиллерией. В письме военному министру 6 августа 1855 г. фон Берг настаивал на ее скорейшем усилении. До начала следующей навигации в Свеаборг требовалось доставить 49 дальнобойных орудий большого калибра. В сентябре 1855 г. фон Берг доложил детальные предложения по обороне Свеаборга военному министру В.А. Долгорукову. Работы были начаты в начале ноября и были прерваны на зимнее время в январе 1856 г. По просьбе командующего флотской группировкой Свеаборга контр-адмирала А.А. Зарина для обеспечения ее безопасности весной 1856 г. началось сооружение батарей на острове Бусгольм и других островах, прилегающих к Гельсингфорсу. Одновременно были приведены в порядок корабли морского экипажа, катера связи и паромы. Оборудование батарей завершилось в 1857 г.{178}

Строительство укреплений Свеаборга

Строительные работы в Свеаборге были частью укрепления обороны всего региона Балтийского моря. На совещаниях комитета береговой обороны Балтийского моря поднимался вопрос о строительстве нового военного порта. Речь, в частности, шла о Рогервике на побережье Эстонии и Гельсингфорсе, а также о других возможных вариантах размещения укрепрайонов. Великий князь Константин Николаевич запросил мнение фон Берга, который особо отметил важность усиления обороны Свеаборга и Гельсингфорса. По его мнению, следовало обеспечить оборону Гельсингфорса со стороны материка, новые форты построить на островах Друмсэ, Скансланд и Рентан. Предлагалась также фортификация острова Кальфгольм. Фон Берг напомнил и о предложении Тотлебена построить военный порт в Гельсингфорсе. Лучше всего для этого подошел бы мыс Катаянокка, на котором уже имелись здания флота и причалы. Для защиты порта необходимо построить форты в Дегерэ, в районах Херттониеми и Виикки{179}. Фон Берг считал, что военный порт в Рогервике{180}, на побережье Эстонии усилит значимость Свеаборга, но при этом выступал и за усиление обороны Гельсингфорса. А для этого требовалось повысить боевые возможности Свеаборга. По мнению фон Берга, слава Свеаборга была преувеличена, он уже не отвечал современным требованиям ведения боевых действий и фортификации. Назрела реконструкция крепости, ее приведение в соответствие с требованиями времени{181}.

Предложения фон Берга были в центре внимания при ознакомлении с ходом строительных работ в Свеаборге в июне 1856 г. генерального инспектора инженерных войск великого князя Николая Николаевича и генерал-майора инженерных войск Э.И. Тотлебена. Их сопровождал комендант крепости Сорокин. Была отмечена важность фортификации острова Скансланд. Работы в то время велись на островах Скансланд, Друмсэ и Левэ, а также в районе Мунккиниеми и на острове Сандхамн. На центральном бастионе работы продолжались и в 1856 г.

Собственно фортификационные работы на Скансланде начались только после того, как в феврале 1857 г. было объявлено, что император одобрил разработанный Тотлебеном и предложенный комитетом береговой обороны план укрепления этого острова. На эти цели император выделил 300 тыс. серебряных рублей. План предусматривал проведение следующих работ:

1. Поперек острова сооружается линия обороны, оснащенная булыжными мостовыми и казематами.

2. На острове будут построены два форта. Центральный — для усиления передовых позиций и главный форт для укрытия резервов.

3. На западном мысу острова предполагалось построить бастион.

4. Предстояло усилить размещенные на острове батареи.

Инженерное управление крепости отвечало за обеспечение работ необходимыми материалами и привлечение рабочей силы. Руководителем работ был назначен генерал-лейтенант инженерных войск А.Ф. Сорокин, занимавший пост коменданта крепости с 1854 г. В соответствии с планом работы должны были начаться в 1860 г. на островах Густавсверд и Скансланд. Приобретение строительных материалов началось уже в 1859 г. Кирпич начали изготавливать на Сандхамне и доставлять из взорванных крепостей Бомарсунда и Ханко, а также из Ревеля и с острова Эзель. С острова Хернесаари доставлялись щебень, известь, песок и вода. Разгрузочную пристань построили на побережье острова Скансланд, обращенном в сторону острова Кунгсгольм. Период 1860–1862 гг. был временем наиболее интенсивного строительства укреплений. Одновременно с этим ремонтировались разрушенные при бомбардировке строения, строились новые казармы для размещения солдат и строителей{182}.

Россия не могла обеспечить модернизацию артиллерии за счет собственного производства, поэтому орудия для Свеаборга и Кронштадта были закуплены в Швеции.

Начиная с 1832 г. Артиллерийское управление России закупало в Швеции полевые и крепостные орудия, отлитые из чугуна. Ими заменялись устаревшие, времен Наполеоновских войн орудия из бронзы. Российские офицеры-артиллеристы обучались в Швеции и использовали полученные знания в интересах своей страны. Во время Крымской войны закупки были прерваны, но затем продолжались до 60-х гг. XIX в.{183}

Весной 1858 г. из Швеции были доставлены 500 тяжелых орудий, способных вести огонь 60-фунтовыми снарядами{184}. Из них 250 были установлены в Свеаборге и 250 — в Кронштадте. В Свеаборге организацию и руководство работами осуществляли прибывшие из России представители инженерного управления. Работы продвигались медленно из-за дефицита транспортных средств и рабочей силы. Установка новых орудий затруднялась, в числе прочего, недостаточной мощностью имеющихся подъемных кранов. Летом 1861 г. Тотлебен прибыл в Свеаборг с инспекцией работ. Особое внимание он уделил размещению орудий и предложил внести изменения в план. В частности, орудия было решено размещать в казематах, а снаряды — в укрытиях, способных выдерживать артиллерийский обстрел{185}.

Активное строительство укреплений Свеаборга продолжалось в 1854–1878 гг. Огромная заслуга в этом принадлежала генерал-губернатору Финляндии, командующему российскими войсками в Финляндии графу фон Бергу, который лично участвовал в подготовке планов модернизации крепости и строго контролировал их выполнение. Как опытный военачальник, он хорошо знал слабые места российской обороны и особенно ее западных территорий. Он был самым подходящим человеком на месте генерал-губернатора Финляндии в сложный период Крымской войны. Его влияние на Свеаборг не завершилось в 1861 г., когда он был переведен в Петербург, в Академию Генерального штаба. И находясь там, он продолжал активно заниматься вопросами развития Свеаборга{186}.

Свеаборг готов к обороне

После отбытия фон Берга, получившего возможность заняться любимым делом — изучением и преподаванием военного искусства, генерал-губернатором был назначен ранее уже временно исполнявший эти обязанности П.И. Рокасовский, который в дела Свеаборга не вмешивался. В рамках военной реформы управление всеми российскими крепостями, в том числе и Свеаборгом, претерпело модернизацию. У коменданта появился свой штаб, под командование которого перешли административный, инженерный и артиллерийский отделы. Вырос и численный состав крепости с созданием в Свеаборге 28 апреля 1863 г. состоящего из трех батальонов крепостного пехотного полка. Позднее полк был пополнен и стал дивизией. Модернизация Свеаборга была частью военной реформы, проводимой под руководством Милютина. Признанным авторитетом в вопросах модернизации крепостей являлся Тотлебен. Образованный в 1862 г. крепостной комитет запросил на предстоящие работы 54 млн руб., однако на 1863–1874 гг. было выделено всего 31 млн руб. Основная часть этих средств пошла на повышение обороноспособности Кронштадта и Свеаборга, важность которых для обеспечения безопасности Петербурга была очевидной для всех{187}.

Строительные работы заложили основу для модернизации артиллерии, необходимость которой стала очевидной в ходе войны. Закупленные в Швеции орудия быстро устаревали. Обширный и наиболее полезный опыт применения артиллерии в меняющихся военных действиях был приобретен в Севастополе. Дополнительный опыт дали Итальянская война за освобождение 1859–1861 гг. и Гражданская война в США 1861–1865 гг. Повсеместно отмечалось превосходство нарезных орудий над гладкоствольными. Но проведение масштабной реформы шло медленно и требовало огромных средств. В 1862 г. Военное министерство образовало комитет для рассмотрения вопроса о расширении металлургической промышленности страны. По его рекомендациям началось развитие металлургии на Урале, а в Петербурге в 1863 г. основан Обуховский сталелитейный завод, производивший артиллерийские орудия{188}. Для разработки программы развития крепостной артиллерии в 1863 г. был образован комитет во главе с генералом А.А. Баранцовым, который с 1862 г. возглавлял Главное артиллерийское управление, а во время Крымской войны командовал артиллерией на правом фланге Свеаборгской крепости. Комитет одобрил рекомендации Тотлебена о нарезке стволов одной тысячи гладкоствольных пушек и их размещении в береговых укреплениях. Кроме них там же требовалось разместить 500 орудий крупного калибра, а также дополнительное количество орудий среднего и малого калибра. Общая потребность береговых укреплений составляла 2600 орудий. Для их изготовления требовалось около четырех лет. Несмотря на принятые меры по развитию металлургии, дефицит металла оставался острым{189}.

В Свеаборге с 1861 г. реализация рекомендаций фон Берга по повышению обороноспособности крепости шла под руководством начальника инженерной службы генерал-майора инженерных войск В.К. Геннериха. Уже через три года он доложил, что обороноспособность Свеаборга находится на уровне требований плана Тотлебена. В крепости находилось четыре батальона хорошо обученных артиллеристов. Все строения отремонтированы. Новые батареи созданы на островах Скансланд, Кунсгольм и Сандхамн. Теперь крепость была готова сражаться с броненосцами противника и его современными орудиями. Артиллерия располагала тридцати семью новыми пороховыми погребами, для каждого орудия имелся запас 1800 снарядов. В новых казематах на острове Скансланд хранилось 20 700 снарядов. Связь в Свеаборге оставалась узким местом до тех пор, пока там не был создан исключительно для военного назначения телеграф. Его оборудование шло медленно. Инженерное управление приступило к планированию работ в 1867 г. Строители и оборудование доставлялись из Петербурга. На подготовку персонала также требовалось несколько лет. Окончательно устройство телеграфа было завершено в июне 1871 г. Телеграф улучшил связь внутри Свеаборга, сократил время прохождения депеш между штабами в Гельсингфорсе и Петербурге и подведомственными им войсками в Свеаборге{190}.

Военные реформы находились в процессе реализации, когда в январе 1863 г. начались волнения в Польше. Под их воздействием реформы были ускорены. Наполеон III стремился использовать восстание поляков в своих интересах и создать коалицию с Англией и Австрией, изменив с ее помощью политическую структуру и границы восточной части Центральной Европы. В Петербурге это вызвало серьезную обеспокоенность. После Крымской войны количество войск, размещенных в Финляндии, было сокращено. Объявленная в России в связи с восстанием поляков всеобщая мобилизация была проведена в Финляндии 28 февраля 1863 г. В страну были переброшены дополнительные войска, а оборона восточной части Финского залива была усилена сооружением новых батарей в Аньяла и на побережье Выборгского залива. В Петербурге опасались повторения истории Крымской войны, а также возможного присоединения к союзникам Швеции и высадке ее десанта на побережье Ботнического залива. На этот случай в Финляндию была передислоцирована 1-я гренадерская дивизия с артиллерией, а в прибрежные города Ботнического залива ввели российские войска. На усиление обороны Свеаборга был направлен пехотный полк в составе трех батальонов{191}.

Работы по укреплению крепостных сооружений Свеаборга продолжались. Выполняя распоряжение монарха от 22 апреля 1863 г., военный министр Милютин 5 мая предписал крепостному отделу Главного инженерного управления принять следующие меры по усилению крепости:

1. Подготовиться к перекрытию всех ведущих в Гельсингфорс фарватеров, кроме необходимого для торгового судоходства фарватера, проходящего между островами Скансланд и Густавсверд.

2. Крепость необходимо укрепить так, чтобы она могла выдержать бомбардировки противника. Орудия следует разместить там, откуда легче отражать атаки противника.

3. Оборону необходимо усилить, чтобы быть готовыми отражать попытки десантирования противника.

4. На острове Скансланд необходимо соорудить хорошо защищенное укрытие для руководства крепости.

5. Оборону города Гельсингфорса в обязательном порядке обеспечить новыми артиллерийскими батареями, заменив оказавшиеся бессильными в ходе военных действий старые.

6. Отремонтировать здания и крепостные редуты Свеаборга.

В свою очередь, Главное инженерное управление обратило внимание на следующее:

1. Необходимо провести ремонт фарватеров и дорог для обеспечения доставки и установки орудий.

2. Отремонтировать причалы и помещения мастерских.

3. Особое внимание уделить повышению обороноспособности острова Скансланд.

4. Скалы островов крепости могут служить хорошим строительным материалом для сооружения казематов, однако доставка тяжелых грузов возможна только в зимнее время.

5. Артиллерийские батареи, а также склады боеприпасов и пороха необходимо размещать в казематах, выдерживающих артобстрелы.

6. Выполнение всех вышеупомянутых работ обеспечит крепости возможность выдерживать даже мощные обстрелы и атаки противника.

Решение императора предписывало приступить к работам незамедлительно. Общие расходы составляли порядка 370 тыс. руб. Из них материальные затраты — 305 тыс., трудовые затраты — 65 тыс. руб. Финансирование осуществляло государство, а руководителем работ был назначен генерал-майор Геннерих из Главного инженерного управления Военного министерства. Министерство проинформировало об этом генерал-губернатора Рокасовского 19 мая 1863 г.

Работы были начаты в полном соответствии с указом императора. А 31 июля 1863 г. император в сопровождении военного министра Д.А. Милютина, морского министра Н.К. Краббе и генерал-адъютанта Тотлебена посетил Свеаборг и ознакомился с укреплениями и строительными работами на островах Густавсверд и Скансланд. Император остался доволен увиденным и поблагодарил ведущую работы инженерную команду крепости{192}.

В 1863–1864 гг. в Свеаборге были усилены имевшиеся там батареи, а также установлены новые орудия. Для облегчения транспортировки грузов отремонтированы причалы и дороги. Монарх и Военное министерство внимательно следили за ходом работ. Содержание переписки между ними показывает, что модернизация Свеаборга считалась одной из важнейших государственных задач стратегической важности{193}.

Здание Береговой казармы в Свеаборге (1868–1870). Совр. вид

Милютин считал важным превратить все крепостные укрепления на западных рубежах империи в современные и вместе с Тотлебеном строго наблюдал за ходом строительных работ и боевым оснащением этих объектов. Масштабные строительные работы велись в Брест-Литовске, Варшаве, Выборге и Свеаборге{194}.

В Свеаборге основные работы велись на острове Скансланд, где в 1869 г. были проведены пробные стрельбы из новых орудий. Перестройка всех батарей крепости началась в 1872 г. Постоянной проблемой являлся дефицит промышленных мощностей. Пермский завод производил хорошие восьмидюймовые орудия, однако длительное время Россия не могла производить девяти- и одиннадцатидюймовые пушки. Поэтому в 1868 г. Россия подписала с немецкой компанией Круппа трехлетнее соглашение о поставках тяжелых крепостных орудий и в 1868–1871 гг. закупила 85 таких орудий. В то время Россия являлась крупнейшим импортером тяжелых вооружений. Но только после сделки с Круппом примеру Германии последовали другие страны, в частности Бельгия. В то время во многих странах началось укрепление военных кораблей броней, что потребовало еще более мощных орудий для борьбы с ними{195}.

Но замена гладкоствольных орудий нарезными шла медленно. Это коснулось и Свеаборга, где первые нарезные восьмидюймовые, то есть 203-миллиметровые орудия появились только в 1867 г. В 1870 г. из 409 орудий крепости с нарезными стволами было только шестнадцать, установленных на острове Скансланд. В 1873 г. комитет крепостной артиллерии принял решение о замене всех гладкоствольных орудий нарезными. Заводам предстояло выпустить 3800 новых орудий с нарезными стволами. Но эту программу не удалось реализовать до начала войны с Турцией. Император со свитой прибыл с визитом в Финляндию 14 (26) июля 1876 г. На следующий день он ознакомился с ходом строительных работ в Свеаборге, ему были показаны новые артиллерийские батареи на острове Скансланд. В октябре 1876 г. Скансланд был переименован в Александровский, а размещенная там батарея стала носить имя престолонаследника{196}.

Проводившаяся после Крымской войны реформа вооруженных сил России была особенно заметна в Финляндии, понесшей ощутимый ущерб от военных действий. Война существенно повлияла на стратегические взгляды русских. В Петербурге осознали, что именно Финский залив является ахиллесовой пятой империи, что именно туда будет направлять свой удар противник, пришедший со стороны моря. Поэтому стратегия носила оборонительный характер. В документах Военного и Морского министерств и в переписке Финляндского военного округа с представителями Свеаборга предметом постоянного обсуждения был вопрос о наилучших вариантах отражения атаки флота противника с западного направления. Свеаборг считался замком, запирающим северное побережье Финского залива. Повышением его обороноспособности целеустремленно занимались с 1863 г. Об этом свидетельствуют повышение его статуса до уровня крепости первого класса и многочисленные визиты в Свеаборг высших руководителей империи. Крепость считалась форпостом Петербурга, который одновременно был и стражем Гельсингфорса.

С расширением строительных работ росло и население Свеаборга. В 1866 г. на его территории находилось 3215 человек, из которых 474 — женщины и дети. Из военнослужащих 667 относились к сухопутным войскам. Остальные входили в гарнизон крепости. Кроме того, в Свеаборге размещалась рота гауптвахты. Офицерский состав гарнизона вместе с семьями проживали в отдельных квартирах. На островах Варген и Стура Остерсвартэ в 1850–1870 гг. были построены казармы для личного состава в русском стиле{197}.

С 1874 г. срок военной службы в России составлял пять лет. По его завершении многие оставались на жительство поблизости от воинских частей. Таким образом, в Свеаборге сформировалось русское гражданское население{198}.

В Свеаборг из России приглашали специалистов по работам на военных объектах и подрядчики. В Свеаборге осели подрядчики, из поколения в поколение отстраивавшие крепость и город Гельсингфорс. Наиболее известными из них были Чернышевы, Синебрюховы и Демидовы{199}.

Англичане внимательно наблюдали за процессом развития российского флота и береговой обороны. Вилла консула Англии находилась в Кайвопуйсто напротив Свеаборга, и оттуда велось постоянное наблюдение за событиями в крепости{200}.

Англичане считали, что боеготовность российского флота в 70-е и 80-е гг. оставалась низкой. По сравнению с 50-ми гг. оборона региона Балтийского моря в 80-е гг. была в основном береговой обороной. По мнению военно-морского атташе Британии, на учениях российского флота в 1884 г. в районе Бьеркэ и в 1855 г. в районе города Котка отрабатывалась защита Свеаборга и Кронштадта{201}.

После Крымской войны военная реформа в 1861–1881 гг. осуществлялась под руководством военного министра Д.А. Милютина, а модернизацией крепостей занимался крупный специалист в этой области Э.И. Тотлебен. Оба они считали важным усиление оборонного потенциала Свеаборга для обеспечения безопасности Петербурга.

План казематной батареи Наследника Цесаревича под № 6 на о. Александровском. Национальный архив Финляндии.

Война с Турцией

Парижский мир был унизителен для России, поэтому при первой же возможности она попыталась освободиться от ограничений, навязанных ей этим договором. Поражение в войне с Пруссией 1870–1871 гг. подорвало позиции Франции, и Россия отказалась выполнять ограничения по договору о мире, связанные с Черным морем{202}.

Ситуация на Балканах и на Кавказе была неспокойной. Россия считала важным для себя сохранить роль защитницы христианского населения Турции. В 1875 г. в Боснии и Герцеговине вспыхнуло антитурецкое восстание, которое быстро распространилось на все Балканы. Турция жестоко подавила восстание в Болгарии. После этого Сербия и Черногория объявили войну Турции, однако турецкая армия превосходила военный потенциал этих государств и нанесла поражение сербской армии. Эти события пробудили российских панславистов, считавших долгом России поддерживать славянских братьев и тысячи русских добровольцев направились на войну против Турции. Внешнеполитическое руководство России заняло осторожную позицию в этом конфликте и пыталось добиться его урегулирования путем переговоров. Они, однако, не дали результатов, удовлетворяющих Россию и повстанцев. В итоге Россия, заручившись гарантиями Австро-Венгрии о невмешательстве в конфликт, 12 (24) апреля 1877 г. объявила войну Турции{203}.

Колебания России были связаны с опасениями повторения событий Крымской войны, хотя теперь Россия была совсем другой, чем двадцать лет назад. В стране были осуществлены глубокие реформы самих основ общества, проведена полномасштабная модернизация вооруженных сил. В то же время наблюдалось постоянное ослабление Турции, но угроза со стороны Великобритании сохранялась. Поэтому модернизация и вооружение Свеаборга проводились для отражения нападения англичан{204}.

Опасения русских по поводу намерений Англии были обоснованными. Как только вспыхнуло восстание в Боснии и Герцеговине, английская флотилия подошла к Дарданеллам, где встала на якорную стоянку. После неудачи переговоров в декабре 1876 г. Россия объявила мобилизацию в четырех военных округах. Одним из них был Финляндский военный округ. Командующий округом генерал-губернатор Н.В. Адлерберг приказал штабу округа подготовить план обороны на случай возможного военного конфликта с Англией. Для разработки плана был сформирован комитет, в который вошли помощник командующего генерал-лейтенант М.П. Бесак, начальник штаба генерал-майор А.Л. Хагенмейстер и генерал-майор инженерных войск М.М. Фролов. 16 марта 1877 г. Адлерберг проинформировал военного министра о результатах работы. В основе подготовленного комитетом документа был план фон Берга от 1856 г. Предусмотренные им мероприятия распространялись на всю территорию Финляндии{205}. Финляндия исполняла роль пояса безопасности для Петербурга, поэтому особое внимание следовало уделять защите побережья и коммуникаций, ведущих на столицу, в частности железных дорог. Генерал-губернатор фон Берг особо подчеркивал стратегическое значение железных дорог. Принятая в эксплуатацию в 1851 г. железная дорога Москва— Петербург стала стратегическим и торговым успехом России. Фон Берг считал, что и Финляндию следовало соединить с Россией железными дорогами{206}.

Железнодорожное сообщение между Петербургом и Риихимяки было открыто в 1870 г. По стратегическим соображениям дорогу проложили не вдоль побережья, а в глубине материка, чтобы противник не мог нарушить сообщение огнем корабельных орудий или высадкой десанта. В том же году была построена ветка железной дороги из Петербурга в Ревельский порт. Военное министерство отмечало, что железные дороги существенно улучшили обороноспособность побережья Финского залива, позволяя быстро передислоцировать значительные количества войск и военной техники{207}.

Для флота важную роль играло побережье Финского залива с его гаванями. В этой связи стояла задача провести модернизацию имеющихся портов, усилить их оборону крепостными сооружениями. Модернизации подлежали цитадели Кюмень-города, Выборга, Свеаборга и Ханко. Важнейшим из них комитет считал Свеаборг, который являлся базой Балтийского флота и обеспечивал оборону Гельсингфорса. Из Свеаборга российские корабли могли наносить фланговые удары по флоту противника, идущему на Петербург. Но здесь нельзя было ограничиться только усилением оборонительных возможностей порта. Крепость требовалось подготовить к отражению высадки десанта. Для этого в Свеаборге и Гельсингфорсе было необходимо дополнительно разместить двенадцать батальонов крепостной пехоты и восемь батальонов полевой пехоты с орудиями, а также кавалерию. Причалы и форты также подлежали модернизации. На острове Реншер планировалось построить мощный форт. На случай недостатка времени для этого — переоборудовать батареи на островах Друмсэ и Бусгольм. Комитет рекомендовал также установить батареи на острове Сандхамн и в Дегерэ. Все фарватеры, ведущие к островам, должны быть заминированы. Острова, на которых размещались крепостные укрепления, надлежало обеспечить телеграфной связью с городом. Планом обосновывалась необходимость минирования морских акваторий в Выборгском заливе, на подходах к городу Котка, в Кюмень-городе, на полуострове Ханко, на подходах к городам Або и Улеаборгу. В случае начала войны потребуется переброска дополнительного контингента войск и техники из России, для чего необходимо построить металлический железнодорожный мост через реку Кюмень, способный выдержать прохождение тяжелых составов. Для обеспечения надежной обороны Кронштадта и Петербурга требуется усилить бастионы Выборга, Бьеркэ и на реке Сестра{208}.

План реконструкции 3-й батареи на острове Друмсэ (рус. Графский). Национальный архив Финляндии.

Генеральный штаб обязал официальных лиц, ответственных за вопросы обороны в губерниях, принять меры по усилению обороноспособности на море и побережье. Для пресечения шпионажа все иностранные суда подлежали досмотру. А 3 декабря 1877 г. комендант Свеаборгского порта распорядился задерживать иностранные суда, вторгавшиеся в территориальные воды крепости. Батальоны усиливались резервистами, составлялись планы пополнения и мобилизации. Особое внимание уделялось организации обороны Свеаборга и Гельсингфорса. Этими вопросами занимался комендант крепости генерал артиллерии Й.С. Алопаеус. Тогда же было отдано распоряжение об объединении войск крепости в дивизию. Ее командиром был назначен генерал-лейтенант И.Л. Янковский, а начальником штаба — подполковник Л.Л. Драке{209}.

Военный министр Милютин 14 мая 1877 г. сообщил Адлербергу о создании в Петербурге комитета по организации обороны крепостей Выборга и Свеаборга. В него вошли представители Генштаба, инженерного и артиллерийского управлений, Военного и Морского министерств. Возглавил комитет Тотлебен. Одной из задач комитета являлось выяснение при помощи местных властей следующих вопросов:

1. Усиление артиллерии в крепостях Свеаборга и Выборга.

2. Определить, какое усиление фортификации и улучшение средств сообщения потребуется для укрепления флангов Свеаборга.

3. Оборудовать крепости телеграфной связью.

4. Морское пространство на подступах к этим крепостям необходимо обеспечить минными заграждениями.

В постановке задач привлекают внимание технические нововведения. Транспорт и связь всегда находились в центре внимания военных специалистов, однако впервые на это место выдвинулись вопросы ведения минных войн. Во время Крымской войны морские мины зарекомендовали себя эффективным оружием в борьбе с господствовавшим на Черном море английским флотом. А поскольку у России там не было флота, мины считались лучшим оборонительным оружием. Мины проявили свою эффективность и в ходе Гражданской войны в США 1861–1865 гг. Поэтому внимание к минному делу выросло повсеместно. В 1868 г. инженер Отто Герц из комитета минной обороны Пруссии изобрел на основе мины Якоби свой вариант мины. У нем серная кислота (электролит) в стеклянной ампуле, помещенной в рог на корпусе мины, при повреждении ампулы попадает на углеродно-цинковый электрод и генерирует электрический ток. Электрический заряд по проводам подается на детонатор и происходит взрыв. В июле 1876 г. военно-морской атташе России в Берлине Н.А. Невахович докладывал о приглашении присутствовать при испытаниях в Киле нового типа морской мины. Речь шла о рогатой мине Отто Герца. Осенью 1876 г. в Петербург поступила информация о новой мине и о результатах ее испытаний. В России сразу разглядели достоинства новой «контактной мины», и в октябре 1876 г. контр- адмирал С.С. Лесовский по указанию морского министра поручил Неваховичу заказать 200 мин. В том же месяце завод «Циклон» приступил к изготовлению заказанных мин. Этого было недостаточно для удовлетворения потребностей России, поэтому мины заказывались и у других производителей. В 1876–1878 гг. Россия заказала в Германии около 8 тыс. мин. Новые мины проявили свою эффективность в устье Дуная, где с их помощью были остановлены атаки турецких кораблей{210}.

Схема якорной мины конструкции Герца образца 1876 г.

1 — гальваноударные свинцовые колпаки; 2 — железный корпус; 3 — пироксилиновый заряд; 4 — запальное устройство; 5 — соединительные проводники запала; 6 — рым для минрепа; 7 — соляной разъеденитель цепи запала

Источник: Коршунов Ю.Л., Дьяконов Ю.П. Мины российского флота. СПб., 1995.

10 мая 1877 г. император одобрил идею создания комитета и выделил на его нужды особые средства. К тому времени Военное министерство уже обратилось к Министерству внутренних дел с запросом о создании телеграфного сообщения. Чтобы ответить на вопросы нового комитета, Адлерберг создал собственную группу специалистов по вопросам организации обороны Финляндии и 27 мая запросил соответствующие соображения у начальника отдела строительства инженерного управления Финляндского военного округа, начальника артиллерии округа и коменданта Свеаборга. Отдел строительства 26 октября 1877 г. доложил о мерах, предпринимаемых для приведения крепостей Свеаборга и Выборга в состояние готовности к обороне. Особо важным комитет считал фортификацию правого фланга Свеаборга. Со стороны материка было необходимо дополнительно укрепить острова Бусгольм и Друмсэ, на которых были созданы оборонительные позиции еще во время Крымской войны. На левом фланге планировалось разместить батареи на островах Сандхамн и Дегерэ. Важным считалось создание телеграфной связи и улучшение дорожного сообщения. На Дегерэ намечалось создать позиции для одной батареи полевых орудий, построить дорогу для передислокации пушек и телеграфную линию с помещением для ее станции. Комитет по вооружениям крепостей предложил выделить для вооружения Свеаборга семь орудий калибра в одиннадцать дюймов, из них три на остров Кунгсгольм, и по два на острова Скансланд и Вестер-Свартэ. Два девятидюймовых орудия предполагалось разместить на Скансланде. Кроме того, на батареях острова Кунгсгольм планировалось установить тринадцать скорострельных двух с половиной дюймовых (63 мм) пушек конструкции Барановского и шесть шестидюймовых мортир. Общая смета расходов превышала 200 тыс. р.{211}

Девятидюймовая (229 мм) пушка образца 1867 г. производства Обуховского завода. Совр. фото, о-в Кустаанмиекка (швед. Густавсверд, рус. Артиллерийский)

Проблемы возникли с вопросами собственности. Телеграфные линии надо было прокладывать через земли частных владельцев. Сооружение укреплений на островах Друмсэ, Бусгольм и Дегерэ требовало особой процедуры, так как там все земли находились в частной собственности. О парцеллировании земель шла оживленная переписка между представителями местных властей. Но в связи со срочностью дела спорные вопросы выносились на рассмотрение экономического отдела Сената{212}.

Строительные работы велись, несмотря на сложные условия зимнего времени, и 7 марта 1878 г. комендант Свеаборга доложил генерал-губернатору о ходе работ. Офицеры и рядовой состав располагались в построенных для них помещениях, питание и медицинское обслуживание в госпитале находились на должном уровне. План мобилизации охватывал 2024 человека, однако с мобилизационной готовностью наблюдались проблемы. Так, артиллерийское управление сообщило 25 марта 1878 г. о проблемах с приобретением лошадей, о нехватке офицеров-артиллеристов и дефиците боеприпасов. В тот период наблюдалось отставание с поставкой в войска вооружений. Это было связано с недостаточностью производственных мощностей, проблемами на транспорте и бюрократией. Оживленная переписка военных властей свидетельствовала об обеспокоенности слабой обороной Финского залива. Пушки поступали с запозданием, контингент войск, прибывших в Финляндию, был недостаточен для ее обороны, испытывался дефицит средств, выделяемых на проведение намеченных мероприятий по усилению обороны Свеаборга. Генерал- губернатор Адлерберг доложил об этих проблемах 3 апреля 1878 г. Начальник генерального штаба 10 апреля сообщил о получении рапорта, но информировал о невозможности направления в Финляндию дополнительного контингента войск{213}.

В ответ на это Адлерберг 13 апреля 1878 г. направил план конкретных подготовительных мероприятий на предстоящий навигационный период. План предусматривал:

1. На острове Друмсэ разместить батарею из четырех одиннадцати- или девятидюймовых пушек или шестидюймовых мортир. Атаки броненосцев можно отражать только тяжелыми орудиями.

2. Для обороны входа в гавань Свеаборга выделить несколько канонерок. Для оперативной доставки в Свеаборг дополнительных войск требуются транспортные суда. Для их приобретения необходимо выделение средств.

3. Заминировать прибрежные воды Свеаборга, построить необходимые для этого объекты.

4. Для обороны Гельсингфорса потребуется 200–300 мин гальванического типа.

5. Для обороны таких крупных городов, как Або, Улеаборг и др., а также острова Котка (прежний Роченсальм) тоже требуется установка минных заграждений.

6. Кроме пушек, судов и мин требуются боеприпасы, в том числе 2500 пудов пороха{214}.Планирование и руководство работами по минированию было возложено на сформированную 16 ноября 1878 г. специальную комиссию, которую возглавил комендант Свеаборга Алопаеус.

Тотлебен Эдуард Иванович (1818–1884) — российский военачальник, знаменитый военный инженер, генерал-адъютант (1855), инженер-генерал (1869). Участник Крымской (1854–1855) и Русско-турецкой (1877–1878) войн. Гравюра с фотографии (1878)

Генерал-адъютант граф Тотлебен план одобрил, отметив при этом, что железная дорога из Петербурга на юг Финляндии облегчает доставку в Гельсингфорс войск и снаряжения. Поэтому значение Свеаборга для обороны Финляндии не является таким важным, как прежде. Его роль как базы флота также утратила свое значение после ликвидации военного порта и перевода военных кораблей в Кронштадт.

Тотлебен сослался и на план 1863 г., реализация которого подготовила Свеаборг к отражению атак флота противника. А средства, выделенные в 1878 г., позволили дополнительно усилить крепость, сделав ее способной сражаться против флота противника. При этом он признавал, что защитить Гельсингфорс от бомбардировок, если противник решится на это, крепость вряд ли сможет. Но артобстрел города не принесет противнику военных выгод. Он вызовет лишь разрушения и гибель небольшого количества жителей. Для защиты Гельсингфорса от бомбардировок потребуется столь значительное количество орудий, снять которое в Кронштадте и других крепостях невозможно без ущерба для их обороноспособности. Разместив на подступах к городу несколько слабых батарей, не обеспечишь его защиту от бомбардировок, а наоборот, предоставишь противнику право на бомбардировки. Тотлебен завершил свое послание такой констатацией:

1. Оборону Свеаборга с флангов обеспечивают войска, для действий которых оборудованы хорошие пути сообщения. Другими словами, построенные между островами мосты и дороги усилили возможности их обороны силами пехоты.

2. Береговая артиллерия находится в боеспособном состоянии, ее необходимо усилить установкой дополнительных орудий.

В соответствии с духом времени Тотлебен четко разделял между собой военные и гражданские объекты. По мнению Клаузевица, силы необходимо сосредоточивать на военных объектах, а гражданские оставить за пределами военных действий{215}.

Во время Крымской войны англичане и французы бомбили Свеаборг, оставив Гельсингфорс практически нетронутым. Но, разрушив беззащитные города на побережье Ботнического залива, англичане нарушили этот принцип, чем вызвали возмущение всей Европы{216}.

В то время расширение военных действий на регион Балтийского моря считалось вполне возможным. В Петербурге осознавали необходимость принятия срочных мер для приведения Свеаборга и крепости Выборга в боевую готовность. Положение становилось критическим, и военное руководство России опасалось повторения событий Крымской войны. Были приняты решительные меры по усилению береговой обороны в Свеаборге. Он считался важной частью обороны империи. И хотя орудия для обороны Гельсингфорса выделены не были, в Свеаборге были дополнительно установлены семь современных одиннадцатидюймовых орудий и двадцать шестидюймовых мортир{217}.

Оборона крепости обеспечивалась не только артиллерией. Готовясь к освобождению Балтийского моря ото льда, флот приводили в полную боевую готовность. На рейде около Гельсингфорса находились старые фрегаты с паровыми двигателями «Севастополь» и «Петропавловск» и несколько более мелких кораблей. Командующий броненосной частью Балтийского флота контр-адмирал Г.И. Бутаков приказал для усиления этой флотилии до 7 апреля 1878 г. перебросить в Свеаборг из Кронштадта эскадру фрегатов. Планировалось позднее передислоцировать в Свеаборг крупнейшие корабли российского флота броненосный крейсер «Генерал-адмирал» и броненосный фрегат «Минин», где их должны подготовить к сражениям с противником. Российский флот должен был разрушить строй английского флота, если он направится в Финский залив. С позиций Свеаборга было удобнее разворачивать активные действия флота, чем из Кронштадта. Тем не менее обороноспособность флота и в Свеаборге оценивалась как слабая, поэтому основная тяжесть при обороне крепости ложилась на артиллерию и сухопутные войска. Ведущие в Свеаборг фарватеры были заминированы, при этом применялись и современные мины Герца. Для усиления охраны морских путей на острове Друмсэ была размещена батарея прожекторов{218}.

Милютин 18 апреля 1878 г. проинформировал Адлерберга о том, что ответственность за организацию обороны Свеаборга на море и суше возложена на Бутакова, и поручил ему сформировать отдельные комитеты обороны для Свеаборга и Выборга с включением в их состав представителей военного руководства, артиллерии и медицины. Комитеты должны незамедлительно составить планы мобилизации. В письменной депеше 24 апреля 1878 г. Милютин дал указание Адлербергу оказать Бутакову всю необходимую помощь в приведении крепостей Свеаборга и Выборга в готовность к обороне. Решениями военного министра 27 апреля и 31 августа 1878 г. произведена реорганизация управления крепостью Свеаборг. Новая организация была идентична общероссийской, распространявшейся на все крепости империи. Во главе крепости стоял комендант, в его подчинении находился штаб, состоящий из административного, строительного и санитарного отделов. Штабу подчинялись артиллерийское, инженерное и интендантское управления, а также команды военных священников, пожарных и жандармов.

Указом императора 1 мая 1878 г. генерал-адъютант, контр-адмирал Г.И. Бутаков был назначен командующим морской и береговой обороной Свеаборга, тем же указом со 2 мая крепости Свеаборга и Выборга были приведены в полную боевую готовность. 17 мая 1878 г. Генеральный штаб распорядился направить 12 кораблей с паровыми двигателями на оборону Финского залива. Одновременно командованию крепостей Свеаборга, Выборга и военного округа предписывалось оказывать всю возможную помощь этим кораблям. Поскольку лоцманы являлись служащими Великого княжества Финляндского, этот вопрос обсуждался и получил положительное разрешение на заседании экономического отдела Сената 28 мая 1878 г. Для размещения прибывающего подкрепления требовались казармы. В Свеаборге для этого зарезервировали помещения на 250 пехотинцев, а Сенат 13 июня принял решение о выделении дополнительных помещений в районе Кайвохуоне. Фортификация Свеаборга и всего побережья Финского залива целеустремленно продолжалась на протяжении 1878–1879 гг. и Военное министерство осуществляло постоянный контроль хода работ. Указами императора 27 апреля и 31 августа 1878 г. проведена реорганизация войск Свеаборга. Численный состав крепостного батальона в мирное время составлял 644 человека, а военное — 1322. Этими указами численность батальонов увеличили до штатов военного времени, доставив дополнительные войска из Петербурга. Одновременно с этим батальоны были сведены в крепостную дивизию{219}.

В конце 1879 г. инженерное управление Финляндского военного округа представило генерал-губернатору рапорт о проведенных работах. На модернизацию огромной крепости требовались время и деньги. Полностью были перевооружены и модернизованы 19 батарей. Восемь батарей не были модернизированы, но находились в боевой готовности. Еще девять батарей не были модернизированы и не могли использоваться{220}.

Работы по перевооружению и модернизации крепостей еще не были завершены, когда произошли новые изменения в стратегической ситуации. Как и в ходе Крымской войны, российские войска добились успеха на Балканах. Капитуляция в декабре 1877 г. на территории Болгарии турецкой крепости Плевна стала крахом армии Османской империи. Дорога на Константинополь была открыта{221}.

Военные успехи России породили обеспокоенность у англичан. Англия повысила активность флота в Средиземном море, ее флотилия подошла к Мраморному морю и 30 января (12 февраля) 1878 г. вошла в Босфор. 27 марта 1878 г. начался призыв резервистов флота и армии. Проблема англичан, как и раньше, состояла в отсутствии сухопутных войск. В правительстве обсуждался план переброски 7 тыс. солдат-индийцев на Мальту, а оттуда в район боевых действий. Осуществление операции сдерживалось недостаточной информированностью англичан. У них отсутствовала свежая информация о положении на Балканах и в Балтийском регионе. Все данные разведки относились к периоду Крымской войны. Зимой 1878 г. англичане провели разведку в Финском заливе. По информации посольства Великобритании в Петербурге, готовность России к обороне была слабой. Корабли были устаревшими, а оборону обеспечивали наспех отремонтированные крепости и морские мины. Только Свеаборг и Кронштадт считались сильными укреплениями, подавление которых требовало проведения операции с применением дальнобойных орудий. Весной 1878 г. англичане приступили к формированию флотилии для нанесения удара по России в Балтийском море. Как и во время Крымской войны, этим англичане связывали российские войска на Балтике, не позволяя задействовать их в операциях против Турции. Однако после согласия России на проведение Берлинского конгресса флотилия была расформирована{222}.

Обстановка несколько разрядилась с подписанием 19 февраля (3 марта) 1878 г. российско-турецкого мирного договора в пригороде Константинополя Сан-Стефано. По его положениям Россия присоединила к себе большую часть Закавказья и южную Бессарабию. Турция признавала независимость Сербии, Черногории и Румынии, а также автономию Болгарии, Боснии и Герцеговины. Но великие европейские державы того времени, прежде всего Англия и Австро-Венгрия, и на этот раз не смирились с таким усилением России за счет Турции. 1 (13) июня — 1 (13) июля 1878 г. в Берлине состоялся конгресс под председательством канцлера поднимающейся Германской империи Отто фон Бисмарка. На нем Россия была лишена значительной части плодов своей победы. Выступление Германии в поддержку Англии стало печальным сюрпризом для России, в результате чего отношения России с Германией начали ухудшаться. В Петербурге опасались создания союза Германии с традиционным противником России — Англией. Англия не принимала участия в военных действиях, тем не менее она получила Кипр, с позиций которого могла быстро прийти на помощь Турции в случае ее конфликта с Россией. Кроме того, оттуда она могла контролировать судоходство по недавно построенному Суэцкому каналу, существенно сократившему путь в Индию. Англия использовала Русско-турецкую войну и для укрепления своих позиций в Центральной Азии. Во время войны англичане вошли в Афганистан и устранили пророссийского эмира Шир-Али-хана. Итоги Берлинского конгресса породили настроения горького разочарования в России, отношения с Англией остались прохладными. Началась борьба великих держав за Центральную Азию — «Большая игра», в которой на протяжении последующих десятилетий участвовали Россия, Великобритания, Китай и Япония{223}.

После подписания Сан-Стефанского мирного договора работы по укреплению обороноспособности страны продолжались с учетом возможного нападения англичан. По поручению Военного министерства генерал-майор А.И. Беренц 12 июля 1878 г. представил Адлербергу рапорт об укреплении береговой обороны Финляндии. В нем в качестве важнейших мест отражения десанта противника указаны архипелаг у побережья города Або, полуостров Ханко, Свеаборг с прилегающими территориями и район Выборга. Наиболее важным из них являлся Свеаборг, являвшийся центром обороны Финляндии и стражем Гельсингфорса, оберегавшим город от атаки со стороны моря. К тому времени крепость была лучше подготовлена к отражению атаки противника, чем во время Крымской войны. В мае 1878 г. в Свеаборге провели пробные стрельбы из одиннадцатидюймовых пушек с нарезными стволами и из девятидюймовых мортир. Дальность стрельбы из пушек составила 8100 метров, из мортир — 2666 метров. В Ханко и архипелаге в районе Або изучены возможности их обороны и проведения фортификационных работ{224}.

С 1876 г. граф Тотлебен отвечал за береговую оборону на Черном море. Взятие Плевны стало успехом его стратегического плана. Применение тяжелой артиллерии было новым опытом для россиян. По рекомендациям Тотлебена этот опыт стал использоваться при модернизации всех российских крепостей, в том числе Свеаборга{225}.

Возможности флота защищать побережье в ходе войны оказались слабыми, но русским удалось своими торпедами потопить турецкие корабли в устье Дуная, поэтому в Петербурге осознали полезность торпедных катеров при действиях в тесных фарватерах Финского залива. Уже в ходе войны Россия начала реализацию программы строительства торпедных катеров. Их строили в том числе и в Або. Но собственных мощностей было недостаточно для удовлетворения растущих потребностей, поэтому в 80-е гг. XIX в. торпедные катера заказывались за рубежом, в том числе в Швеции, Германии и Англии. На Балтике катера дислоцировались в Кронштадте, Свеаборге, Котке, Бьеркэ и Нарве{226}.

Одиннадцатидюймовая (280 мм) пушка образца 1877 г.

Русско-турецкая война стала лишь одним из этапов империалистической борьбы между великими державами, она не привела к разрешению Восточного вопроса. Она затронула и Финляндию, так как в России опасались повторения событий Крымской войны. Но участие финской гвардии в военных действиях свидетельствовало о преданности финнов Российской империи. Отправление гвардии на фронт привлекло внимание населения, однако на Балканах финны растворились в огромной массе российских сухопутных войск. Стратегические интересы России требовали проведения модернизации укреплений Свеаборга. Крепость готовилась к защите Петербурга и всей России от нападения британского империализма. Свеаборг больше не требовался для усмирения Гельсингфорса. Крымская война и реакция на мятеж поляков убедили Россию в преданности финнов. Война с Турцией дополнительно укрепила эту уверенность. Свеаборг превратился в стража Гельсингфорса и форпост Петербурга, обеспечивающий их безопасность от угрозы нападения со стороны моря.

Миноносец «Экенес» (с 1895 г. — Миноносец № 117). Построен в 1890 г. на заводе Крейтона в Або

Глава IV

ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ СДВИГ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX века

Франко-русский «Альянс». Обложка французского журнала Le Petite Journal, 12 сентября 1897 г.

Послевоенная стратегическая ситуация

Окончание Наполеоновских войн принесло долговременный мир на запад и северо-запад России. Настоящим врагом России была Англия, но ее подлинные интересы располагались далеко от Балтийского моря. Атаки англичан на Балтике являлись отзвуками конфликтов на Балканах и в Центральной Азии. Российско-прусские отношения на протяжении десятилетий оставались близкими и стабильными, однако превращение Пруссии в Германскую империю в 1871 г. радикально изменило европейскую геополитическую ситуацию. Германия была прибалтийским государством, и у нее была общая граница с Россией. На эти факты сразу обратили внимание в военном руководстве России. Уже в 1873 г. под руководством военного министра Д.А. Милютина в России был разработан план подготовки к военному столкновению с потенциальным объединенным противником. Этот план не был задействован во время войны с Турцией, но он был в основе всех планов военных действий на протяжении последующих десятилетий. Берлинский конгресс доказал, что предусмотрительность России была обоснованной. На конгрессе, проходившем под председательством Бисмарка, Россия вынужденно пошла на унизительные уступки. После этого в отношениях с Германией начался период охлаждения. В то же время стали более теплыми отношения Германии с Австро-Венгрией. В России опасались возникновения на ее западных границах мощной враждебной коалиции. На северо-западе Российской империи ее старым врагом оставалась Великобритания. При самом неблагоприятном варианте развития событий вся Западная Европа могла объединиться во враждебный России союз{227}.

Милютин Дмитрий Алексеевич (1816–1912) — русский военный историк и теоретик, военный министр (1861–1881), основной разработчик и проводник военной реформы 60-х гг. XIX в. Генерал-фельдмаршал (с 1898).

Вторжение Великобритании в Афганистан обеспокоило Россию, и чтобы воспрепятствовать его захвату, российские войска под командованием генерала М.Д. Скобелева в феврале 1884 г. овладели Мервом — городом-оазисом в Туркменистане и приготовились к продвижению на Герат в Афганистане, который Великобритания считала зоной своих интересов. Лондон был обеспокоен, и правительство Уильяма Гладстона предприняло решительные действия, чтобы остановить русских. В мае 1885 г. был начат призыв резервистов. Российские военные корабли, находившиеся за пределами Балтийского моря, преследовались. Были выделены средства, необходимые на финансирование возможной военной операции. Но столкновения России с Великобританией все-таки удалось избежать. Ни одна из сторон не хотела вести военные действия в отдаленном от нее регионе. Кроме того, у России не было желания вести морские сражения на Балтике против более сильного флота англичан, а у Великобритании отсутствовали сухопутные войска, которые можно было бы направить в Центральную Азию. После продолжительных переговоров Великобритания и Афганистан в 1893 г., а Россия и Афганистан — в 1895 г. пришли к согласию по вопросу о границах. Стороны договорились о том, что уходящий в направлении Китая горный хребет на востоке Афганистана будет считаться границей между зонами влияния великих держав{228}.

Гейден Фёдор Логинович (Логгинович) (родился в Свеаборге в 1821 — ум. 1900) — российский военачальник и государственный деятель, начальник Главного штаба (1866–1881), генерал от инфантерии (1870). С 1881 по 1897 г. — Финляндский генерал-губернатор.

Опасения по поводу вторжения флота Великобритании в Балтийское море отразились и на ситуации в Европе. В Военном министерстве России было подготовлено общее предписание на случай возможного конфликта. Финляндский генерал-губернатор Ф.Л. Гейден принял меры по повышению боеспособности расположенных в Финляндии российских войск и укреплению боеготовности Свеаборга. Задача крепости состояла в обороне важного для российского флота морского фарватера, поэтому мощь крепостной артиллерии была усилена. Была предусмотрена и оборона города Гельсингфорса в случае угрозы его бомбардировки{229}.

В соответствии с указаниями Военного министерства, под руководством коменданта Свеаборга начались работы по усилению обороноспособности крепости. 27 сентября 1885 г. комендант Н.Г. Багговут доложил Гейдену о работах, проведенных в крепости с апреля. Гарнизон крепости был приведен в состояние боевой готовности. Под руководством начальника инженерного отдела генерал-лейтенанта Седерхольма проведены работы по улучшению размещения артиллерии и уходу за боеприпасами. Кроме того, были построены новые мастерские, усилены мосты и пути сообщения внутри крепости. Рекомендовалось продолжить работы по повышению боеспособности Свеаборга. Численный состав гарнизона был недостаточен для ведения сражений с сильным противником. Он насчитывал всего 14 тыс. человек. Офицерский состав насчитывал трех генералов, 32 штабных офицера и 224 старших офицеров. Штаб считал необходимым усилить основные острова крепости на полтора полка, или на шесть батальонов, или на 24 роты. На Сандхамне необходимо дополнительно разместить полк, или четыре батальона, или шестнадцать рот. На островах Друмсэ и Мелкэ — один полк. В городе Гельсингфорсе — один резервный полк. Общая потребность составила 18 тыс. солдат. Штаб также считал необходимым увеличить количество строительных рабочих{230}.

Вышеперечисленные действия свидетельствуют о серьезной подготовке Свеаборга к боям и защите Гельсингфорса. Существовали опасения повторения атак времен Крымской войны, поэтому никто не хотел, чтобы крепость оказалась беззащитной перед нападающим противником.

Штаб Финляндского военного округа считал, что британский флот ограничится бомбардировками побережья Финляндии, но в случае вступления в войну Германии весь регион Балтийского моря превратится в арену боевых действий. Ситуация еще более осложнится, если Швеция присоединится к антироссийской коалиции. В таком случае роль Свеаборга стала бы особо значимой. Близость Петербурга и Кронштадта предоставляла России возможность быстрее доставлять подкрепление к Свеаборгу, чем ее противникам из Германии или Швеции. Короткий навигационный период также играл в пользу России, так как в зимнее время ее противники вынужденно прекращали перевозки морем, а Россия могла пользоваться железными дорогами{231}.

Усилия России следовали устоявшимся традициям обороны морских и прибрежных рубежей. Основным противником считалась прежде всего Великобритания, флот которой представлял угрозу континентальной России. Великобритания тоже действовала традиционно, хотя в лондонском адмиралтействе стратегию считали частью колониальной политики страны. В Азии противником Англии была Россия, а в Африке — Франция. В войне против России ареной боевых действий были бы Балтийское и Черное моря{232}.

Это был период начала геополитического сдвига, вынудившего Россию пересмотреть свою внешнюю политику и политику безопасности. Как следствие этого, в Петербурге стали по-новому оценивать положение Финляндии и Свеаборга.

Возвышение Пруссии

Возвышение Бранденбурга, расположенного на севере Германии, началось еще в XVII в., когда маркграфство присоединило к себе территории на побережье Балтийского моря. В 1701 г. курфюрст Бранденбурга, одновременно являвшийся герцогом Пруссии, провозгласил создание королевства Пруссия. Участие Пруссии в разгроме Наполеона упрочило ее положение как великой европейской державы и расширило прусские владения на Балтийском побережье. Объединение Германии под эгидой Пруссии в XVIII–XIX вв. происходило в сражениях на суше, но уже тогда Пруссия приобрела несколько военных кораблей, готовясь к войнам с Данией, Францией и Россией{233}.

После объединения Германия приступила к созданию собственного флота, но в тот период страну, возглавляемую Отто фон Бисмарком, не воспринимали как дееспособную морскую державу{234}. Россия тоже готовилась к отражению нападения Германии на суше{235}. Немецкие исследователи считают, что целью политики Бисмарка являлось укрепление внутреннего единства страны и поддержание стабильных отношений с соседями. Организуя Берлинский конгресс в 1878 г., Бисмарк стремился восстановить баланс сил в европейской политике. Быстрое усиление позиций России на Балканах нарушило бы сложившийся порядок{236}.

В 1879 г. Россия, Германия и Австрия заключили так называемый Союз трех императоров, действие которого было продлено в 1881 и 1884 гг., однако проблемы на Балканах осложняли отношения России с Австрией и Германией. В то же время происходит, наоборот, сближение России и Франции. Это привело к тому, что Союз трех императоров не был продлен в 1887 г., хотя Россия и Германия подстраховались, подписав двусторонний секретный договор. Однако это не помогло восстановить доверие между ними, потому что Германия продолжала поддерживать политику Австрии на Балканах, которую в России считали нарушающей ее интересы{237}.

Ситуация радикально изменилась в связи со сменой поколений в руководстве Германии. В 1888 г. императором Германии стал Вильгельм II. Бисмарк был вынужден в 1890 г. уйти в отставку, и Германия не пожелала продлевать договор с Россией. В основе политики Бисмарка лежало стремление поддерживать хорошие отношения с Россией. Благодаря этому Германия избегала опасности ведения войны одновременно на двух фронтах. Вильгельм II и его советники считали политику Бисмарка устаревшей. Для России политика Вильгельма была опасной, и ей пришлось изменить свой внешнеполитический курс. Франция сразу использовала это в своих интересах. После длительных переговоров 5 (17) августа 1892 г. в Петербурге была подписана военная конвенция, по условиям которой договаривающиеся стороны обязывались оказывать друг другу военную помощь в случае нападения Германии. Два года спустя Россия и Франция подписали договор о союзе, что означало очевидное изменение стратегических отношений в Европе{238}.

Германия из долговременного друга России превратилась в ее врага, готовившегося к войне на двух фронтах. Агрессивная внешняя политика Германии и ее активность в создании сильного военного флота начали в 90-е гг. XIX в. беспокоить английское адмиралтейство. В 1895 г. был введен в строй Кильский канал, благодаря чему улучшились возможности Германии вести операции в Балтийском и Северном морях. На рубеже веков в центре мировой политики оказалась война Великобритании против буров, которая возбудила антибританские настроения в Германии и Франции. Особенно агрессивно они проявлялись в Германии, вследствие чего Великобритания пошла на сближение с союзницей России Францией. Урегулировав свои колониальные споры, Великобритания и Франция в 1904 г. заключили союз, который в следующем десятилетии играл ключевую роль в развитии стратегической ситуации в регионе Балтийского моря и во всем мире{239}.

Германский крейсер «Дрезден» проходит Кильский канал (фото 1908 г.)

Новая морская политика

Крымская война вызвала технический переворот на флоте. В ходе военных действий корабли на паровой тяге продемонстрировали свое превосходство над парусными судами. Другим серьезным изменением стал переход от деревянных судов к железным, и затем к стальным. Корабли с машинными двигателями меньше зависели от погодных условий, в частности от ветра. Они были более мощными и быстроходными. Металлические корпуса были прочными и даже позволяли преодолевать тонкие льды. В Балтийском море это позволяло продлить навигацию, что расширило возможности флота и сделало более весомой роль морских сражений. Мины и торпеды привнесли новые возможности в организацию обороны, опиравшуюся до этого в основном на артиллерию. Береговая оборона оказалась перед лицом новых вызовов. Для Свеаборга это несло одновременно как опасности, так и возможности{240}.

Тесные торговые связи Швеции и Англии на протяжении столетий базировались главным образом на торговле смолой, в которой нуждались военный и торговый флоты Англии, чтобы оставаться на плаву. Финский экспорт смолы был пристегнут к шведскому, а ее основным покупателем была Англия. Однако за два десятилетия после Крымской войны произошел переход на корабли с металлическими корпусами и машинными двигателями, в результате чего спрос на смолу стал сокращаться, а в начале XX в. ее экспорт стал убыточным. Кроме смолы изменения вызвали и сокращение спроса на сырье для канатов — пеньку и сырьевой материал для парусов — лен{241}.

В исследовании К. Хаутала обойдены стратегические последствия изменений в мореходстве и судостроении. А ведь стратегический интерес морской державы Англии к региону Балтийского моря начал ослабевать именно с появлением кораблей из металла с механическими двигателями. Ее новый флот больше не нуждался в товарах, производимых в государствах Балтийского региона{242}.

С другой стороны, новые флоты бросали своего рода вызов системам береговой обороны. Крепости должны были готовиться к отражению атак более крупных, хорошо вооруженных кораблей противника, мощные орудия которых могли быстро разрушить фортификационные сооружения крепостей. Началось соревнование артиллерии флота и крепостных орудий. А поскольку стратегия России носила оборонительный характер, особое внимание она уделяла развитию артиллерии{243}.

Новое геополитическое мышление вызвало изменение позиций во всем мире. В 1890 г. американский морской офицер А.Т. Мэхэн опубликовал исследование под названием «Влияние морской мощи на историю 1660–1783» (Mahan A.T. The Influence of Sea power upon History 1660–1783), в котором он сформулировал теорию применения военно-морских сил для решения стратегических задач и объяснил значение этого фактора. По его мнению, господство на море является ключом к мировому господству. Голландия и Великобритания создали свое могущество только благодаря флоту. В будущем великие державы должны направить усилия на строительство тяжелых военных кораблей и создание для них необходимой инфраструктуры. Победа может быть достигнута разгромом основных сил флота противника. Когда угроза со стороны флота противника будет устранена, силы своего флота можно направить на расстройство морских коммуникаций противника. Более слабый флот должен избегать решительных сражений и ограничивать возможности противника только самим фактом наличия своего флота. Книга стала чрезвычайно популярной, так как вышла в период промышленного бума в Европе и США, когда обострилась борьба великих держав за мировое господство. Внук королевы Виктории прусский принц Вильгельм еще в молодости восхищался доблестными английскими кораблями, а став императором Германии Вильгельмом II, начал проводить в жизнь политику, сформулированную Мэхэном. Эту политику стали называть нэйвелизмом (от англ. naval — морской. — Примеч. ред.). Поговаривали, что Вильгельм II никогда не расставался с этой книгой{244}.

По его мнению, будущее Германии было связано с морями. Реализацию своей политики он поручил адмиралу Альфреду фон Тирпицу, который целенаправленно развивал флот в духе наставлений Мэхэна. В 1897 г. ему удалось провести через рейхстаг закон, гарантировавший финансирование программы развития флота на длительный период времени. Активность Германии превратилась в ее соревнование с Англией в этом вопросе. Фон Тирпиц считал, что реальным противником Германии была не Россия, а Англия, мощный флот которой был препятствием на пути Германии к мировому господству. Другие государства вроде Франции и России занимали места после Англии{245}.

В России произведения Мэхэна начали публиковаться в 90-е гг. XIX в. Интерес россиян привлекали те разделы его исследований, где рассматривались заливы и проливы, контроль над которыми позволяет господствовать над побережьем и осуществлять вторжение в глубь страны. В числе таковых, в частности, рассматривались Средиземное, Черное и, разумеется, Балтийское море{246}.

Российский исследователь В.П. Семенов-Тян-Шанский считал, что Великобритания стремилась удержать Россию в положении сухопутного государства, что позволило бы ей самой установить мировое господство{247}. Но россияне выбрали другую судьбу и, несмотря на экономические трудности, включились в состязание флотов.

Глава V

ПРИСПОСОБЛЕНИЕ РОССИИ К НОВЫМ УСЛОВИЯМ

Новая стратегия России

Изменившаяся геополитическая и стратегическая ситуация диктовала необходимость пересмотра Россией планов обороны и на северо-западе, а здесь важнейшей частью территории страны было Великое княжество Финляндское. Стратегическая важность Финляндии определялась значительной протяженностью ее побережья и близостью к Петербургу. В мобилизационном плане, составленном в 1879–1880 гг. под руководством военного министра Д.А. Милютина, упоминалось о необходимости укрепления обороны западных границ на случай нападения Германии, Австро-Венгрии и Великобритании. Центральный участок западной границы считался наиболее уязвимым, и там ожидалось наиболее вероятным сосредоточение сил Германии. Поэтому России необходимо было сгруппировать там главные силы своих сухопутных войск. На северном участке фронта — в регионе Балтийского моря можно обойтись меньшими силами сухопутных войск, которые опирались бы на поддержку флота и войск береговой обороны. Такой крен в пользу сухопутных войск вызвал недовольство представителей флота, так как по опыту Крымской войны и войны с Турцией они считали, что именно от Великобритании исходит основная угроза для России{248}.

Обручев Николай Николаевич (1830–1904), российский государственный и военный деятель, генерал от инфантерии (1887), генерал-адъютант (1878). Начальник Главного штаба (июнь 1881 — декабрь 1897).

Вопросы обороны западных границ России стали предметом рассмотрения на заседании комиссии, сформированной в 1884 г. под влиянием афганского кризиса. Комиссию возглавил начальник Генерального штаба генерал-адъютант Н.Н. Обручев, а в ее состав вошли представители армии и флота. Весной 1885 г. комиссия подготовила доклад, охватывавший вопросы обороны всей территории империи. В работе комиссии принимал активное участие назначенный в 1881 г. генерал-губернатором Финляндии генерал-адъютант Ф.Л. Гейден. Достоинством Гейдена было знание обстановки на местах{249}.

В докладе комиссии отмечалось, что Швеция и Дания не представляют угрозу безопасности Финскому заливу, Финляндии и Петербургу. Военный потенциал этих стран незначителен, а скандинавская солидарность исчерпала себя во время Прусско- датской войны 1864 г. Противниками России могут быть Великобритания и Германия, а, следовательно, от возможного нападения этих стран необходимо усилить береговую оборону Финляндии. Крепость Выборга устарела, и ее модернизация мало что дала бы для обороны Петербурга. Важнее было бы усилить оборону пролива в районе Бьеркэ. Также важно обеспечить оборону прибрежных железнодорожных путей. Из крепостей важнейшей считался Свеаборг — передовой опорный пункт Балтийского флота. Он был хорошо оборудован, и у него была прекрасная гавань. Свеаборг мог отражать атаки больших сил флота противника или угрожать ему с фланга в случае попытки прорыва на Кронштадт.

Однако значение Свеаборга существенно изменилось по сравнению с предыдущими десятилетиями. Он уже не был чисто военным объектом, его положение осложнилось в связи с обострением политической ситуации в Финляндии. Проблемы стратегического характера Свеаборга были связаны с недостаточным укреплением тыла и малой глубиной обороны. Оборона материковой части затруднялась полной зависимостью крепости от города Гельсингфорса. Свое влияние на обороноспособность Свеаборга оказывала и растущая антипатия финнов к российским войскам. В военное время это могло вызвать кризис, представляющий угрозу Свеаборгу. Вокруг города следовало бы соорудить крепостной вал с опорными точками общей длиной примерно 40 километров. Но его строительство не представлялось возможным из-за негативного отношения финского населения города к войскам. Горожане не оказали бы поддержки российским войскам, хотя именно они защищали бы город в случае войны. Исходя из всех этих соображений комиссия рекомендовала сухопутным войскам и флоту воздержаться от обороны Гельсингфорса и вывести из города все российские войска. Крепость следовало усилить укреплениями с тыла и вынести границы Свеаборга за пределы города Гельсингфорса. Но даже и в этом случае тыл оставался наиболее уязвимым местом, и любые меры, направленные на отражение атаки со стороны моря, связаны с риском проявления недовольства со стороны финнов{250}.

Обручев считал, что побережье Ботнического залива не играло особой роли в обеспечении обороны Финляндии и Петербурга. По мнению комиссии, именно Свеаборг и побережье Финляндии были важны для обеспечения обороны прибрежных территорий России. Комиссия сочла невозможным проведение масштабных сухопутных операций на территории Финляндии вследствие труднопроходимой местности и отсутствия дорог и исключила этот вопрос из своей повестки. Оборона побережья Финляндии была частью задач Балтийского флота по прикрытию фланга основного театра военных действий. Это требовало провести модернизацию военного порта Свеаборга. Воспрепятствовать высадке войск на протяженном побережье Финляндии было чрезвычайно трудным делом, но защита территорий в глубине страны была вполне возможна. Наибольшая проблема возникла бы в случае ведения российскими войсками военных действий в Центральной Азии или против Германии с Австрией, при том что флот противника наносил бы удар с Балтийского моря. Ситуация стала бы еще более сложной, если бы Швеция присоединилась к коалиции противника. В таком случае финны, с симпатией относившиеся к Швеции, могли бы поддержать противника. Однако присоединение Швеции к коалиции не считалось вероятным, а нападение Германии было невозможным без наличия у нее своего мощного флота или поддержки со стороны флота страны-союзницы.

Обручев считал, что Свеаборг необходимо усилить на случай нападения противника. Однако он не согласился с решением большинства членов комиссии оставить Гельсингфорс без защиты. Будучи столицей Великого княжества, город представлял политически важную величину, а в случае его захвата противником оборона Свеаборга была бы парализована. Расположение Гельсингфорса на мысу само по себе делало город стратегически уязвимым, его легко можно было отрезать от материковой части страны ударом с фланга. И если не сооружать постоянных фортификационных укреплений к северу от Свеаборга и Гельсингфорса, то в таком случае ответственность за оборону материковой части следует возложить на сухопутные войска. Обручев предложил отремонтировать и усилить построенные после Крымской войны и успевшие устареть форты на островах Кунгсгольм, Сандхамн и Дегерэ. Для обороны прибрежных фарватеров необходимо построить укрепления на островах Друмсэ, Мелкэ, Скансланд, Кальфгольм и Стура Мяльо, в результате была бы создана цепь обороны протяженностью около 30 верст. Эти укрепления обеспечивали бы оборону Гельсингфорса и городского порта. Необходимой считалась и модернизация военного порта Свеаборга, с тем чтобы он мог принимать и обслуживать современные корабли. Для обеспечения безопасности Финляндии требовалось привести в порядок оснащение крепостей Выборга и Або. Необходимость обороны города Або диктовалась его ролью важного торгового и промышленного центра.

Оборону малых населенных пунктов предполагалось возложить на местных жителей и казачью конницу. Размещать российские войска на побережье Ботнического залива не рекомендовалось, так как там они были бы оторваны от тыла и легко могли попасть в окружение. Опыт военных действий в 1854–1855 гг. показал, что потеря неспособных к обороне небольших городов не имела особого значения, хотя противнику легко давалось их взятие. По подсчетам Обручева, для обороны Петербурга потребовалось бы 55 тыс. человек, или 60 батальонов войск гарнизона, десять батальонов на оборону Свеаборга и Гельсингфорса, по три батальона на оборону Выборга и Або. Кроме того, для обороны побережья между Выборгом и Петербургом требовалась группировка сухопутных войск численностью 80 тыс. человек и такое же количество для обороны Гельсингфорса и Свеаборга. В Эстонии разместилось бы 20 тыс. и в Курляндии — 40 тыс. человек. Общая минимальная потребность в войсках составила бы 220 тыс. человек{251}.

Российский историк А.М. Зайончковский в своем труде отмечает, что интерес Обручева к Свеаборгу и Гельсингфорсу совпадал с общими установками Генерального штаба. А российский Генштаб считал, что Свеаборг вместе с Ревелем образовывал ворота, препятствующие проходу противника на Петербург{252}.

В документе комиссии привлекает внимание открытое сомнение в политической надежности финнов. А ведь во время войны с Турцией их благодарили за преданность. Каковы были причины недоверия к финнам российских офицеров? Их следует искать в общественных процессах предыдущих лет. Русский национализм усилился в начале 80-х гг. XIX в. Отношение к развитию настроений в Финляндии в среде российских националистов было настороженным{253}.

А у российского офицерства были и свои, более конкретные основания для недоверия. Цель военной реформы, проводимой в России под руководством Милютина, состояла в создании единой армии на всей территории страны. Но вопреки этому в 1881 г. Финляндия создала свою пятитысячную армию в составе восьми пехотных батальонов. Позднее был сформирован драгунский полк, дислоцировавшийся в Вильманстранде. При рассмотрении этих вопросов в парламенте отмечалось, что основная задача финнов должна состоять в обеспечении безопасности своей страны и недопущении наступления противника на Петербург через территорию Финляндии. В Военном министерстве России это сочли недостаточным. Военный министр считал, что финские войска должны защищать всю империю. Проблема, разделявшая Сенат Финляндии и высшее звено российских чиновников, состояла в разнице подходов к подчиненности войск и совместимости законодательства России и Финляндии{254}.

Финский историк О. Юссила считает, что финнам удалось создать свою административно независимую армию, воспользовавшись критической ситуацией времен войны с Турцией. Закон о создании самостоятельной финской армии был все-таки принят, но как временный, сроком на десять лет, 25 апреля 1881 г.{255}

В Военном министерстве России за спорами наблюдал генерал-адъютант Гейден, назначенный позднее, в июне 1881 г., генерал-губернатором Финляндии. Финны сразу почувствовали усиление военной хватки. Новый генерал- губернатор стремился сблизить Финляндию с Россией и повысить боеготовность Великого княжества Финляндского{256}.

Доклад комиссии Обручева был направлен в заинтересованные военные округа с поручением представить предложения по затронутым в нем вопросам. Коменданту Свеаборга документ был направлен 19 марта 1885 г. Комендант Н.Г. Багговут запросил соображения у офицеров своего штаба и представителей инженерного и артиллерийского управлений. После тщательного ознакомления с положением дел в Свеаборге и на прилегающих к нему островах Друмсэ, Сандхамн, Мелкэ и Стура Мяльо они представили сводный доклад коменданту. На его основе комендант направил 9 августа 1885 г. рапорт о состоянии дел в крепости. По его мнению, крепость находилась в неудовлетворительном состоянии. С обострением отношений с Англией в крепости сразу приступили к работам по усилению и расширению оборонительных позиций Свеаборга со стороны моря. Были построены артиллерийские батареи на островах Друмсэ, Сандхамн и Мелкэ. На них решено установить мортиры калибра восемь и шесть дюймов. На острове Мелкэ построена была также база минеров. Расходы на строительство этих укреплений, дорог и выкуп земель решено отнести на счет Великого княжества. Суммы на строительство составили 120 тыс. и на выкуп земель — 109 тыс. марок{257}.

В мероприятия по усилению обороны Финского залива входила также проведенная штабом флота по приказу Генерального штаба лоцманская выверка фарватеров вдоль южного побережья Финляндии от Кронштадта до архипелага вблизи Або и ее картография. Работами руководил начальник штаба Финляндского военного округа генерал-лейтенант К.А. Тимрот. В них участвовали офицеры- топографы и минеры из Генштаба, а также офицеры, командированные из Петербурга и Кронштадта. Работы велись на двух участках. Восточный участок проходил по линии Кронштадт — Выборг — Котка — Гельсингфорс. Западный — по линии Гельсингфорс — Ханко — Барёзунд — Архипелаг в районе Або — Надендаль. Тщательно исследовались фарватеры, по которым корабли флота могли, следуя мимо островов архипелага, выходить в открытое море. Одновременно с этим подбирались места, подходящие для ведения наблюдения и установки минных заграждений{258}.

Эта работа была летом 1886 г. дополнена инспекционной командировкой офицеров Генштаба и Финляндского военного округа на Карельский перешеек и побережье Финского залива от Петербурга до Выборга. Ее возглавлял состоявший при дворе российского императора генерал-майор Н.И. Бобриков. Содержание рапорта по итогам поездки показывает, что стратегически важной задачей инспекторы сочли оборону побережья Финского залива и особенно Выборгского залива. По мнению членов комиссии, именно эти районы играли решающую роль в обеспечении безопасности Петербурга. Комиссия считала необходимым сосредоточить военное руководство на всей этой территории в одном центре. Предлагалось передать руководство Петербургскому военному округу, хотя ответственность за оборону Финского залива с моря возлагалась на подведомственный Морскому министерству Балтийский флот, которому войска береговой обороны должны были оказывать поддержку{259}.

На протяжении 1886 г. шла оживленная переписка артиллерийского и инженерного управлений Военного министерства с генерал-губернатором, ответственными представителями Сената Финляндии и Свеаборга о модернизации вооружений и подготовке к возможной войне. Проблемы наблюдались повсеместно — от железнодорожного сообщения до вооружений. Для ускорения мобилизации было необходимо привести в порядок железные дороги и увеличить вагонный парк. Для улучшения связи предлагалось построить новые телеграфные линии между фортами, а также между Петербургом и Гельсингфорсом. Намечалось организовать обучение лоцманов и штурманов и обеспечить флот необходимым количеством этих специалистов. Проблемы, как и всегда, возникли с модернизацией артиллерии. 27 января 1886 г. главное управление артиллерии Военного министерства обратилось к Гейдену с рекомендациями по модернизации артиллерии в Свеаборге и Выборге. Проблема вновь заключалась в дефиците производственных мощностей. Требовалось обновить и минные заграждения вокруг Свеаборга. Чрезвычайно важным считалось обеспечить оборону Свеаборга от нападения со стороны моря. Для этого было необходимо возвести укрепления на островах перед крепостью, в том числе на острове Мелкэ. Гейден не согласился с выводом комиссии об отсутствии угрозы со стороны Швеции. По его мнению, финские шведоманы постоянно посматривают в сторону Швеции и могли бы поддержать ее в случае присоединения Швеции к антироссийской военной коалиции. Поэтому необходимо усилить береговую оборону Финляндии от Улеаборга до Выборга. Н.И. Бобриков поддержал это мнение Гейдена{260}.

Одновременно с этим работала комиссия во главе с Обручевым, задачей которой было назначить новые места базирования Балтийского флота. При рассмотрении вопроса о Свеаборге за основу принимались более ранние предложения комиссии Обручева, работавшей в 1884–1885 гг., о возведении укреплений на острове Мелкэ и усилении обороны Гельсингфорса со стороны материка. По мнению комиссии, предложенные меры по совершенствованию обороны крепости, а также продление укреплений левого фланга до мыса острова Дегерэ обеспечили бы оборону порта и прикрытие Свеаборга с тыла. В заключение комиссия сделала вывод, что эти предложения можно было бы считать наилучшими при отсутствии необходимости беречь людские и материальные ресурсы. Однако в сложившейся стратегической ситуации не было оснований делать Свеаборг главной базой Балтийского флота, особенно с учетом того, что на эту роль уже была предложена Либава. Для флота Свеаборг мог выполнять лишь вспомогательные функции. Комиссия считала необходимым обеспечить оборону Гельсингфорса и его защиту от бомбардировок, хотя в круг задач комиссии в 1884–1885 гг. входило лишь изучение вопроса о безопасности тыла крепости. Тогда было предложено использовать для этих целей финские войска. Для обороны самой крепости в тот период времени было бы достаточно сил самого, относительно слабого гарнизона Свеаборга, состоявшего всего из пяти батальонов крепостной артиллерии. Считалось, что батальоны можно было бы рассредоточить по фортам, не принимая дополнительных мер{261}.

Предложение об использовании финских войск при обороне Гельсингфорса в качестве сил поддержки совпадало с общим курсом России в отношении Финляндии. Точно так же с одобрением было воспринято предложение об использовании финской пехоты для поддержки артиллерии Свеаборга. Но это предложение осталось единственным, позднее ничего подобного больше не предлагалось. Для россиян, проходивших военную службу в Свеаборге и Гельсингфорсе, финские войска были и оставались чужими. По их мнению, финны всячески уклонялись от контактов с россиянами{262}.

Для реализации предложений своей комиссии по укреплению обороны Свеаборга Обручев просил военные власти на местах создать комитет, который принял бы участие в подготовке плана обороны крепости. Штаб военного округа 25 ноября 1887 г. сформировал так называемый комитет глубокой обороны, который представил свой доклад 30 декабря 1888 г. Комитет возглавил генерал-лейтенант инженерных войск С.Р. Седерхольм{263}. В качестве членов в него вошли генерал-лейтенант А.А. Смагин, генерал-лейтенант К.А. Тимрот, комендант Свеаборга генерал-лейтенант С.О. Гончаров, командующий артиллерией Свеаборга генерал-майор М.И. Кокорин, полковник инженерных войск Александров, полковник Абрамов и подполковник Чурин. Была образована рабочая комиссия комитета в составе Гончаров — председатель и члены — Абрамов, Кокорин, Александров. Этот комитет, сформированный из офицеров инженерных войск и артиллерии, занялся изучением вопросов береговой обороны.

С учетом опыта Крымской войны считалось возможным, что противник предпримет попытку высадки войск, а свой флот будет держать на дистанции видимости от берега. Высадка войск может произойти к западу от Гельсингфорса, и в этом случае противник может захватить район Кайвопуйсто. В такой ситуации оборона острова Рентан, по мнению комиссии, будет невозможной. Поэтому необходимо удалить орудия с этого острова и с рифа Лимпан. Для повышения эффективности обороны необходимо построить единый трехфланговый бастион на острове Лонно, а на острове Кальфгольм — четыре батареи с размещением в казематах. Дополнительные батареи рекомендовалось разместить на островах Лангерн, Лилло- и Стура Остерсвартэ. На южной оконечности острова Скансланд рекомендовано установить две новые батареи, а на острове Сандхамн — пять. Кроме того, комиссия высказалась в пользу строительства батарей в казематах на островах Дегерэ, Мелкэ и Друмсэ. Реализация всех этих мероприятий позволит создать глубокоэшелонированную оборону Свеаборга и Гельсингфорса.

Эти предложения предполагали значительное расширение территории крепости и соответствовали содержанию доклада комиссии Обручева. Однако комендант Гончаров не согласился с ними и зафиксировал особое мнение. Он признавал важность укрепления острова Дегерэ для углубления обороны, однако считал, что при этом не учтены в достаточной степени потребности флота. А если этого не сделать, то крепость сохранит только свое политическое значение — сохранение российской власти в Гельсингфорсе. Эту задачу легче решить, создав укрепления на острове Дегерэ. На это потребовалось бы меньше средств, чем на содержание всего Свеаборга. В случае утраты Свеаборгом своего стратегического значения он превратился бы в изолированную крепость. Гончаров предлагал отказаться от обороны со стороны моря и построить новый центральный укрепрайон к северу от Гельсингфорса. Именно это служило бы целям создания глубоко эшелонированной обороны.

Гончаров был артиллеристом и считал, что Свеаборг больше не соответствовал требованиям современной крепостной артиллерии, поэтому предлагал для обороны России на побережье Финского залива построить совершенно новую крепость{264}.

Другие члены комитета пожелали внести дополнения в эти предложения. Они поддержали мнение о необходимости размещения дополнительных батарей на островах Дегерэ и Скансланд, однако считали, что на острове Сандхамн достаточно установить одну новую батарею. Одиночные укрепленные острова не могут играть самостоятельную роль без артиллерии, размещенной на материковой части Финского залива. Новые батареи комитет предлагал построить в Катаянокка и Кайвопуйсто. В систему глубокой обороны предлагалось включить район Йоллас, а батареи соорудить в проходе между Дегерэ и Йолласом, а также на берегах заливов. В результате Дегерэ превратился бы в самостоятельное укрепление. Расходы на создание такой обороны комитет оценил в 1–2 млн руб.{265}

На рассмотрение упомянутой ранее комиссии по выбору места базирования Балтийского флота наряду со Свеаборгом предлагались Моонзундский пролив в Эстонии и порт Либава на побережье Латвии. 7 ноября 1887 г. в Петербурге под руководством военного министра П.С. Ванновского состоялось совещание, на котором был обсужден этот вопрос. Участвовали морской министр адмирал И.А. Шестаков, его заместитель контр-адмирал Н.М. Чихачев, представители Военного министерства Н.Н. Обручев и генерал-лейтенант Г.И. Бобриков{266}, а также несколько экспертов. На совещании было принято решение изучить вопрос о пригодности Моонзундского пролива для размещения Балтийского флота. Руководить этими работами был назначен Бобриков. Ознакомившись с обстановкой на местах, Бобриков, будучи сторонником стратегии активной обороны, высказался в пользу Моонзунда, Либавы и Виндавы. Однако два последних места легко блокировались с моря, и там не имело смысла строить крепостные сооружения против мощных кораблей противника. Поэтому предложения Бобрикова не получили поддержки, и в конце 1887 г. было созвано совещание для рассмотрения вопроса о Моонзунде в качестве места базирования Балтийского флота.

Мнения участников совещания вновь разошлись, и решение не было принято. В этой связи вопрос оставили открытым, сделав его частью плана обороны западных территорий России, составленного комиссией под руководством Обручева в 1885 г. Обновленная версия этого плана была доложена военному министру в 1887 г. В нем предлагалось сосредоточить основные силы России вблизи границы, где предполагалось построить мощные крепости Ковно и Осовец. Это ослабило бы оборону южного побережья Балтийского моря. У Либавы и Моонзунда были как сторонники, так и противники. Порт Либава имел важное торговое значение, но обеспечить его оборону было трудно. Моонзундский архипелаг располагался на стратегически важном месте, но строительство там крепостных укреплений требовало времени и значительных средств. Летом 1888 г. на островах Моонзундского архипелага начались работы по изучению местности на предмет ее пригодности для размещения флота, однако из-за противоречий среди флотских чинов строительство крепости не было начато{267}.

В свою очередь, в Петербурге Финский залив считали важным районом базирования и оперативной зоной Балтийского флота. Работавшая в 1888–1890 гг. комиссия по вопросам береговой обороны рассматривала Балтийское море как фланг сухопутного фронта, оборона которого обеспечила бы защиту побережья Балтики и Финляндии и не позволила бы противнику прорваться к столице. Она поддержала предложения комиссии Обручева об усилении обороны побережья Финского залива{268}.

Предложения комитета глубокой обороны по укреплению Свеаборга рассматривались осенью 1889 г. комиссией по вопросам береговой обороны. Докладчиком был старший инспектор инженерного отдела. Заседавшая в Петербурге комиссия считала главной задачей крепости защиту столицы империи. Оборона Гельсингфорса отходила на второй план. Комиссия отметила, что глубокий залив Свеаборга полностью удовлетворяет требованиям, предъявляемым к базе надежного размещения флота. Защитить Гельсингфорс от бомбардировок, если противник сочтет это стратегически выгодным для себя и пойдет на такой шаг, комиссия считала невозможным. Защита города потребовала бы такого количества дополнительных войск и такого усиления укреплений, что все это превысило бы потребности решения стратегических задач. Комиссия присоединилась к мнению комитета Тотлебена от 1877 г., согласно которому фланги крепости необходимо усилить войсками, но не размещать их по берегам отдельных островов, а установить там батареи полевых орудий. Остров Сандхамн может подвергнуться атаке противника со стороны моря, поэтому для его усиления необходимы полевые укрепления. Комиссия считала, что Свеаборгу вряд ли угрожает высадка немецких войск, так как Либава и Рига удобнее для этого. Высадка англичан также не должна вызывать опасений, поскольку для ее отражения можно быстро перебросить войска из Петербурга{269}.

В 1890 г. был принят новый план мобилизации, укрепивший стратегическую готовность страны. Центральное место в нем заняли вопросы размещения и вооружения приграничных и береговых укреплений. Береговые укрепления перекрывали весь Западный фронт. На Черном море это были Севастополь и Очаков, на южном побережье Балтийского моря — Либава, Дюнамюнде и Кронштадт. На севере Финского залива оборону усиливали Свеаборг и Выборг, выполнявшие важную задачу не допустить высадки войск противника на подступах к Петербургу. Задача Балтийского флота состояла в том, чтобы, действуя совместно с сухопутными войсками поддержки крепостей, предотвратить атаку на столицу империи{270}.

Можно утверждать, что военные власти России считали Свеаборг важным опорным пунктом береговой обороны Балтийского моря. Его хотели сделать форпостом Петербурга, способным выполнять не только оборонительные, но и наступательные задачи. Он должен был обеспечить оперативный простор для действий Балтийского флота, который, в свою очередь, оказывал поддержку северному флангу основного фронта{271}.

Этот план был доложен императору военным министром П.С. Ванновским. Он сообщил, что для обороны побережья Балтийского моря потребуется 400 батальонов, а для их поддержки — 300 подразделений кавалерии (сотен){272} и 600 пушек. Эти силы предполагалось мобилизовать в Петербургском, Финляндском и Виленском военных округах. Обстановку на побережье контролировали бы небольшие оборонительные точки, а основные силы были бы сосредоточены в недоступных для флота противника крепостях Кронштадт, Свеаборг, Выборг и Дюнамюнде. Организация обороны таких небольших городов, как Ревель, Або и Ваза, планом не предусматривалась{273}.

Начальник штаба флота контр-адмирал Н.М. Чихачев с этим планом обороны согласился, хотя по-прежнему считал главным врагом России Великобританию. Он полагал, что британский флот попытается окружить крепости Кронштадт и Свеаборг и мощным огнем артиллерии подавить сопротивление их защитников. И если Кронштадт был мощной и хорошо защищенной крепостью, то положение Свеаборга было значительно более уязвимым. Он был слабо защищен со стороны материка, а сил флота для его обороны имелось недостаточно. Оборону крепости со стороны моря обеспечивали минные заграждения, торпедные катера и вооруженные финские торговые суда{274}. Разгром Свеаборга неизбежно привел бы и к захвату противником Гельсингфорса. С началом войны Свеаборг должен стать главной опорой оперативной деятельности Балтийского флота. Поэтому его необходимо подготовить для выполнения этой задачи{275}.

В штабе морского флота предложения комиссии по вопросам береговой обороны восприняли как стремление обеспечить прежде всего безопасность Гельсингфорса, в то время как сами они считали, что Свеаборг должен обеспечить защиту столицы империи с моря и служить базой флота. Русские стремились создать единую систему обороны и усилить свое влияние в Финляндии. В Свеаборге все названия сохранились на шведском языке, что порождало трудности в общении и в повседневной деятельности. Военное министерство решило избавиться от этого наследия и распорядилось переименовать все названия на территории крепости в русскоязычные. Во исполнение этого распоряжения приказом Финляндского военного округа с 16 (28) марта 1891 г. расположенные перед Свеаборгом острова стали носить русские названия{276}.

Свеаборг. Фрагмент русской топографической карты 1902 г. с обозначением переименованных на русский лад островов

Начальник штаба Петербургского военного округа генерал М.А. Кантакузин летом 1891 г. поручил коменданту Свеаборга дать оценку стратегического значения крепости. Гончаров снова выделил морскую составляющую в функциональном предназначении Свеаборга. Крепость всегда надежно защищала ведущие в Гельсингфорс фарватеры, и даже самые крупные корабли российского флота могли укрыться под ее защитой. В настоящее время ее боеготовность ослабла вследствие отсутствия современных орудий, размещенных на всех направлениях огня и способных противостоять современным броненосным кораблям противника. Крепость плохо прикрыта с тыла. Оборона недостаточно эшелонирована в глубину. В районе Сандхамна необходимо усилить минные заграждения. Требуется и усиление артиллерии на острове Друмсэ. Гончаров также отметил стратегическое значение островов Стура Мяльо и Тора Мяльо. Он считал, что и Дегерэ необходимо включить в общую структуру крепости. Кантакузин вновь затронул этот вопрос в ноябре 1892 г., попросив коменданта подготовить более детальные предложения по развитию крепости. В своем ответе Гончаров сослался на представленные ранее предложения. Он считал необходимым для укрепления обороны Гельсингфорса осуществить фортификацию острова Мелкэ. Мелкэ был аванпостом на подходе к городу, на нем размещалась минная база, и для его обороны требовались батареи полевых орудий и протяженные минные заграждения вокруг всего острова{277}.

Командующий военным округом генерал-губернатор Ф.Л. Гейден в письме комиссии по береговой обороне высказался в пользу завершения строительства минной базы на острове Мелкэ. А для обороны минной базы он считал целесообразным разместить крупнокалиберные орудия на острове Друмсэ. Только так можно обеспечить установку минных заграждений и успешную защиту огнем с фланга фронта главной крепости. Одновременно обеспечивалась бы защита Гельсингфорса, его порта и причалов от угрозы артобстрела с северо-западного направления. Но для укрепления острова Мелкэ полевых орудий и небольшого количества пехоты было недостаточно. На острове надо разместить батареи тяжелых орудий, способные отражать бомбардировки корабельных пушек противника. В связи с этим письмом 30 ноября 1894 г. была образована комиссия во главе с генерал-адъютантом Обручевым с задачей усиления Свеаборга и изыскания необходимых для этого средств. Комиссия изучила вопрос о возможностях Свеаборга обеспечить защиту Гельсингфорса. Она согласилась с мнениями Гейдена и коменданта крепости об отсутствии у Свеаборга таких возможностей. Особо требовалось усилить тыл, в частности построив батареи для тяжелых орудий на островах Друмсэ и Мелкэ. Строительство минной базы на острове Мелкэ необходимо продолжать. Комиссия отметила, что расходы на усиление обороны будут высокими. И поскольку усиление Свеаборга и оборона Гельсингфорса отвечают интересам финнов, справедливо задаться вопросом, следует ли финансировать из российского бюджета все эти дорогостоящие мероприятия, запланированные еще в предыдущем десятилетии{278}?

Защита Гельсингфорса как таковая не считалась важным делом, но город не желали оставлять без нее, поскольку полагали, что Гельсингфорс поддерживает оборону Свеаборга и побережья Финского залива. Кроме того, при помощи российских войск надеялись подавить возможные проявления недовольства со стороны прошведски настроенных горожан. Вышеизложенное показывает, что военные власти России точно знали, какие территории входили в состав Свеаборга. 16 октября 1893 г. император утвердил карту укрепрайона Свеаборга[7]. Эту территорию можно было уменьшать или расширять в зависимости от стратегических потребностей. Такое решение расширило стратегическое планирование, касающееся Свеаборга{279}.

Эти планы носили местный характер, но их реализация зависела от развития общей стратегической ситуации. План глубоко эшелонированной обороны был подготовлен военным округом и не получил общего одобрения. После перехода Гончарова в 1893 г. на должность начальника генштаба Финляндского военного округа его преемник на посту коменданта Свеаборга К.Ф. Аргамаков в рапорте командующему Финляндским военным округом генерал-лейтенанту Ф.Л. Гейдену настаивал, как и его предшественник, на эшелонировании обороны в глубину. Однако он не получил поддержки, поскольку существовали опасения, что это будет сделано в ущерб обороне морских акваторий. Аргамаков ссылался на опыт Крымской войны, в ходе которой огонь крепостной артиллерии не доставал до кораблей противника. Теперь мощность артиллерии в количестве около трехсот стволов была выше, но все же недостаточно мощной. Он считал необходимым принять во внимание позицию флота относительно положения Свеаборга и его дальнейшего развития. Если реализовать предложения комитета, то флот будет считать Свеаборг недостаточно надежным и начнет строить для себя новую базу в другом месте Финского залива. В таком случае у Свеаборга останется только политическая роль: русские войска будут надзирать за населением Гельсингфорса. Но это не должно превратиться в единственную основную задачу крепости, даже если антипатия населения города в отношении российских войск будет расти. А создание новой крепости и усиление обороны Свеаборга со стороны моря обошлись бы слишком дорого. Этот рапорт с приложениями к нему 30 апреля 1895 г. был направлен в комитет по вооружению крепостей Военного министерства{280}.

В мае 1895 г. Гейден представил военному министру Ванновскому собственный план вооружения Свеаборга. В нем он ссылался на заявление коменданта Свеаборга о невозможности для крепости в ее нынешнем состоянии выполнять поставленные задачи. У нее отсутствовала артиллерия, способная вести огонь по всем направлениям. Главной задачей артиллерии было отражение атаки флота противника со стороны моря, но даже с этой задачей она с трудом могла справиться. Артиллерия укрывалась главным образом за скалами на южных берегах крепостных островов. Но из девятнадцати орудий на острове Сандхамн только четыре находились в глубине острова.

Также требовалось устранить недостатки в обороне тыловой части островов, разместив там новые батареи, способные вести заградительный огонь по всем направлениям, существенно осложняя действия флота противника. Новые батареи намечалось установить в Кайвопуйсто и на островах Дегерэ и Брендэ, откуда они могли успешно оборонять прибрежную зону.

Если тыл Свеаборга не будет защищен от огня артиллерии противника, то прервутся его связи с Гельсингфорсом и снабжение крепости. Поэтому связь крепости с городом жизненно необходима. Гейден предлагал реализовать следующие меры:

1. Усилить правый фланг крепости, построив сообщение с островом Мелкэ и особенно с Друмсэ. На последнем разместить батареи тяжелых орудий, огнем которых можно блокировать фарватер, ведущий от города на запад, и не допустить высадку противника на фланг, прикрывающий порт. А флот противника будет лишен возможности блокировать крепость с южного направления. Одновременно будет защищен город и наши стоящие на рейде корабли. Также важно обеспечить нашим кораблям свободный выход в открытое море. Комендант крепости считает, что основная часть этих мер в интересах России, а не Финляндии.

2. На северной оконечности острова Дегерэ разместить несколько батарей для защиты правого фланга крепости.

3. На севере Гельсингфорса разместить, в трех-четырех небольших бастионах, две-три роты пехоты.

Гейден отметил, что, по мнению коменданта, при отсутствии укреплений на севере Гельсингфорса и острове Дегерэ противник может свободно захватить позиции на Дегерэ, Брендэ и в Кайвопуйсто и совместными действиями со своим флотом уничтожить крепость. Комендант обратил внимание и на такой вариант действий противника, при котором крепость окажется отрезанной от города. Эту угрозу можно устранить серьезным усилением обороны островов Дегерэ и Брендэ. Прямая атака с Дегерэ была невозможна, так как его отделяли от материка заливы и каналы. С западной стороны остров был защищен от угрозы высадки противника крутым берегом. Но на восточном берегу необходимо построить мощные укрепления вплоть до юго-восточного угла. Огнем с этих позиций можно будет контролировать все судоходство в этом районе. После размещения на западном и северном берегах острова Дегерэ крепостных орудий, а на восточном — береговых батарей он превратился бы в место дислокации большого гарнизона, достаточного для отражения атак противника. Тогда там можно было бы дополнительно построить госпиталь, интендантские службы и склады для обеспечения потребностей крепости. В этом случае устранялась бы зависимость крепости от Гельсингфорса, особенно если удастся соединить Дегерэ с железнодорожной веткой, огибающей город через станцию Малми. С укреплений Дегерэ можно было бы осуществлять полный контроль над городом и его прибрежными территориями.

Но реализация такого проекта была затруднительной и очень затратной для государства, так как предусмотренные для фортификации территории на острове Дегерэ находились в частной собственности, поэтому более выгодным вариантом считалось создание оборонительного пояса вокруг Гельсингфорса. Ему и отдавалось предпочтение, хотя все понимали, что будет много случаев проявления антипатии финнов в отношении российских войск. В дальнейшем рекомендовалось проследить, будет ли в случае начала войны нарастать антипатия или солидарность. Наряду с усилением артиллерии рекомендовалось также обратить внимание на устранение недостатков в минном деле{281}.

Этот так называемый проект Дегерэ радикально изменил бы положение Свеаборга и по-новому обеспечил оборону Гельсингфорса. Но его реализация затянулась бы надолго и стоила слишком дорого. И проект не обеспечил бы оборону города с запада и с севера. Данный проект, содержащий различные варианты, военный министр направил в комиссию по вопросам береговой обороны. Организация обороны региона Финского залива была срочным делом, и откладывать решение этого вопроса в долгий ящик считалось недопустимым.

Двенадцатого августа 1895 г. Обручев из Генштаба связался с генерал-губернатором Гейденом. Генштаб начал подготовку к мобилизации крепостей. В этой связи у Гейдена, как командующего Финляндским военным округом, были запрошена информация о положении дел в округе и предложения о проведении мобилизации. Требовались сведения о стратегическом значении Свеаборга и Выборга, их управлении, вооружениях, фортификации, складских резервах и о быстроте проведения мобилизации. Запрос был перенаправлен коменданту Свеаборга 1 сентября 1895 г. Аргамаков ответил 12 сентября, сославшись на предыдущие предложения о модернизации системы обороны крепости. 29 сентября Генштаб запросил дополнительную информацию о личном составе крепости, обороне порта, состоянии связи и медицинского обслуживания. Аргамаков ответил 7 октября, вновь сославшись на предыдущий доклад и добавив к этому предложения об усилении минных заграждений. Это было необходимо сделать для обороны фарватеров и побережья вблизи Гельсингфорса и Або.

Опираясь на опыт войны с Турцией, российский флот в 80-е гг. XIX в. продолжал целеустремленно совершенствовать минные вооружения. Особое внимание уделялось разработке электрического, автоматического взрывателя. В 1882 г. капитан-лейтенант Н.Н. Азаров изобрел якорный механизм для автоматической установки морских мин. При выброске мины в море от нее отделялся и уходил на дно якорь с подвешенным свинцовым грузом. Когда груз достигал дна, автоматический механизм, установленный на корпусе якоря, запирал катушку троса. Якорь опускался на дно, утягивая за собой мину на заданную заранее глубину, равную расстоянию между свинцовым грузом и якорем. Русские приняли на вооружение также шарообразные мины. Их испытания прошли успешно, и отношение к морским минам как эффективному виду оружия стало еще более позитивным{282}.

Оборона с применением мин относилась к ведомству инженерного управления, которое предусмотрело уже в плане 1885 г. заявку на 455 гальванических и 183 гальванических ударных мин для усиления обороны Свеаборга и Або.

Другим важным вопросом считалась модернизация артиллерии. Штаб Свеаборга направил 20 декабря 1895 г. письмо генерал-губернатору с предложением усилить крепость тяжелыми орудиями. Силами местных артиллерийских чинов осуществить это было невозможно, и штаб крепости обращался к генерал- губернатору с просьбой оказать поддержку. На запрос генерал- губернатора представить рапорт об обороноспособности крепости детальный документ за подписью Аргамакова был направлен 21 февраля 1896 г. В нем отмечалось наличие четкого плана мобилизации крепости, для реализации которого был создан мобилизационный отдел.

По плану этого отдела мобилизация должна была проводиться в два этапа — подготовительный и собственно мобилизационный. Вся операция рассчитана на 12 дней. Личный состав крепости составлял 6 тыс. человек. Но не все они проживали на ее территории. Часть личного состава размещалась в Гельсингфорсе и его пригородах, что негативно отражалось на темпах мобилизации. Действующий в то время план предусматривал проведение мобилизации в крепости за четыре дня, а на всей территории — за шесть. Следовало усилить оборону таких отдаленных островов, как Друмсэ и Дегерэ. Штаб крепости считал важным увеличить боезапас артиллерии и обеспечить условия для его безопасного хранения. Для мобилизации требовалось также улучшить телеграфную и телефонную связь Свеаборга. По этим вопросам штаб крепости обращался в главное инженерное управление, но никакой реакции не последовало. Штаб предлагал также улучшить питание и медицинское обслуживание личного состава. Главной задачей крепости штаб считал отражение атаки флота противника. Важным считалось налаживание более тесного взаимодействия с подразделением обслуживания маяков и лоцманского сопровождения. Штаб высказал опасение о возможности затруднений при проведении мобилизации, если она совпадет с сезоном распутицы. Генерал-губернатор направил этот рапорт с приложениями к нему военному министру 15 марта 1896 г. Рапорт о состоянии вооружений крепости с предложениями об их модернизации был направлен 9 декабря 1896 г.{283}

В этом детальном рапорте подчеркивалось стратегическое значение крепости для морской обороны империи. Она была великолепным местом базирования шхерного флота. Артиллерия была модернизирована в соответствии с предложениями комиссии по вооружению крепостей. В Свеаборге были построены новые погреба для хранения снарядов и пороха, а также бетонированные переходы между батареями. Орудия переместили на бетонные фундаменты, все новые батареи сооружались с бетонными фундаментами для орудий. Несмотря на это, артиллерия и крепостные сооружения не были на уровне стратегических задач. Состояние артиллерии в 1896 г. характеризовалось как слабое. Для повышения эффективности ее деятельности и обслуживания необходимо было дополнительное количество лошадей и других транспортных средств. Для усиления минных заграждений требовалось 355 двухпудовых гальванических мин, 36 мин весом 4,5 пуда и 120 гальванических мин ударного типа. Следовало также повысить уровень гарантированного обеспечения крепости всем необходимым для ее нормального функционирования{284}.

Предложения Аргамакова отражали интересы флота. Российский флот хотел вернуть Свеаборгу его прежнюю роль базы для ведения активных боевых действий на море. Проводившиеся после Крымской войны работы по усилению обороноспособности крепости носили оборонительный характер. Россия долго не могла создать флот, способный выполнять задачи наступательного характера. Под воздействием афганского кризиса 1885 г. российский флот был вынужден пересмотреть планы своего развития. Но начатое строительство больших броненосных кораблей продвигалось медленно, и ускорить его было невозможно. Без флота Свеаборг был простым оборонительным объектом, готовившимся силами своего гарнизона и мощной артиллерии обеспечить оборону Гельсингфорса, южной Финляндии и морского фарватера, ведущего на Петербург.

На протяжении десятилетий центр тяжести военных усилий России приходился на Балканы, откуда военная напряженность передавалась и на северо-запад, но само Балтийское море не было регионом напряженности. Геополитический сдвиг начался с образованием Германской империи, но осознание этого в России и других странах произошло не сразу. Еще в 80-е гг. XIX в. Россия под воздействием конфликта в Афганистане считала Великобританию своим главным противником. И только во второй половине 90-х гг. XIX в. заметили, что усиление мощи военного флота Германии может создать угрозу России на Балтике{285}.

Именно это и привело к изменению геополитической ситуации в регионе Балтийского моря. Германия стала источником опасности и потенциальным противником России в случае возникновения войны. Поэтому у России возникла необходимость разработать новые планы обороны Северо-Западного региона своих владений. Финляндии в этих планах придавалось столь большое региональное значение, что российское правительство стало под этим углом зрения внимательно изучать всю территорию Финляндии{286}.

Политика в отношении военно-морского флота

После одобрения в 1880 г. общего плана обороны настала очередь принятия программы строительства военно-морского флота с ее реализацией в последующие двадцать лет. Морское министерство в предложении от 21 апреля 1881 г. в качестве задачи Балтийского флота обозначило обеспечение интересов России совместно с войсками береговой обороны. В качестве главного противника имелась в виду Германия. Российский флот должен обеспечить превосходство над военно-морскими силами Германии и предотвратить блокаду. Флот должен быть готов к нападению противника. Предложение о создании сильного флота было доложено царю, который одобрил его 11 апреля 1882 г.{287}

Основная проблема России состояла в ее отставании от соперничавших с ней великих держав по уровню развития торговли, судоходства и промышленности. С этим она столкнулась уже в ходе Крымской войны, а после нее в результате мирового промышленного развития и технического оснащения армий эти проблемы только нарастали. Особенно это касалось военно-морского флота, в котором следовало заменить деревянные парусники металлическими броненосными боевыми кораблями с механическими двигателями. Переход на металлические корабли предъявлял новые требования к портовой инфраструктуре. Порт Свеаборга строился в эпоху парусных судов, и в нем было недостаточно места для размещения больших кораблей. Поэтому обслуживание и ремонт крупных кораблей перевели в Скатудден (Катаянокка), где в 1895 г. был построен Свеаборгский военный порт со складами и мастерскими{288}.

Географическое положение России делало ее политику в вопросах военного флота затратной и разрозненной. Проблема состояла в значительном отдалении морских акваторий друг от друга. Поэтому России приходилось иметь отдельные флоты в различных регионах. При этом ее Черноморский флот должен быть сильнее турецкого, а мощь Балтийского флота — выше совокупной мощи флотов Германии и Швеции.

Здесь проблемы появились в связи со стремлением обеспечить безопасность Дальнего Востока при помощи флота. Обострение борьбы за Китай и подъем Японии побудили Россию принять решение об усилении обороны российского Дальнего Востока перебросив туда корабли вместе с командами из Кронштадта и Свеаборга. Но наиболее серьезными проблемами были бедность и техническое отставание Российской империи от конкурентов. В регионе Балтийского моря темпы вооружения Германии были выше российских, и разрыв между ними постоянно увеличивался, несмотря на то что Россия пыталась реализовать программу развития своего флота начиная с 1882 г.{289}

Для реализации этой программы требовались новые порты и базы. Климатические условия создавали определенные ограничения для политики развития флота и его использования в военных действиях. Для обеспечения возможности круглогодичной навигации Балтийского флота России требовался незамерзающий порт. Поскольку Кронштадт абсолютно не отвечал этим требованиям, взгляды обратились на Свеаборг. Он дольше не замерзал, и судоходство по его фарватерам можно было поддерживать при помощи ледоколов. Крепость после Крымской войны была усилена, но она не могла обслуживать большие военные корабли. Согласно программе развития флота, на Балтийский флот возлагались две основные задачи:

1. Активная оборона морских акваторий.

2. Служить резервом, который можно использовать в других регионах.

Эти задачи могли выполняться флотом из следующих мест:

1. База на западе Финского залива. Если флот разместить там, то он сможет, действуя непосредственно с места базирования, предотвратить прорыв противника на столицу.

2. База в Моонзундском проливе у побережья Эстонии. Оттуда можно атаковать с фланга противника, прорывающегося в Финский залив, а также обеспечить оборону Рижского залива. Кроме того, там имеется прямой выход в открытое море. К сожалению, Моонзунд и Финский залив в зимнее время несудоходны.

3. База в Либаве на побережье Курляндии. Она не замерзает зимой, и оттуда хороший выход в открытое море, но она находится далеко от объектов нападения противника, расположенных на побережье Финского и Рижского заливов.

Решение о месте базирования Балтийского флота долго не могли принять. Представители флота и береговой обороны придерживались разных позиций. У каждого из упомянутых вариантов были свои достоинства и недостатки. Что касается западной части Финского залива, то здесь отмечалась необходимость усиления Свеаборга, чтобы он мог служить главной базой прибрежного флота. В 1888 г. была образована комиссия по вопросам береговой обороны, которую возглавил великий князь Николай Николаевич-старший. В ее решении отмечалось, что Балтийский флот должен, действуя совместно с войсками береговой обороны, обеспечить оборону регионов Либавы и Риги. Комиссия считала Либаву подходящим местом для создания там базы Балтийского флота. Ее необходимо прикрыть береговыми батареями. Параллельно с этим работал министерский комитет во главе с великим князем главным адмиралом Алексеем Александровичем. Он также рассматривал вопрос о выборе места для новой базы военно- морского флота и сделал выбор в пользу Моонзунда{290}.

Несмотря на все эти споры, было принято следующее решение об укреплении обороны крепостей на побережье Балтийского моря: акваторию вокруг Кронштадта прикрыть минными заграждениями вплоть до Толбухина маяка{291}. Обветшавшее оборудование морской обороны Выборгской крепости снять с вооружения. Наибольшие работы требовалось провести в Свеаборге, состояние которого признано неудовлетворительным. Инспекторская проверка, проведенная в декабре 1899 г., выявила следующее:

1. Численность личного состава гарнизона недостаточна. Крепость не в состоянии обороняться от современной артиллерии флота противника.

2. Каменные брустверы устарели, оборонительные сооружения обветшали. Из тяжелых орудий не более половины находились в исправном состоянии, часть из них вообще не были укрыты. В крепости не было ни одного скорострельного орудия. Основная часть орудий была образца 1884 г., когда в последний раз проводилась их модернизация.

3. Склады боеприпасов и пороха находились в неудовлетворительном состоянии и были плохо защищены.

4. Состояние связи и путей сообщения между фортами неудовлетворительное.

В этой связи был сделан вывод, что Свеаборг мог защищаться только от маловероятного нападения со стороны открытого моря. Но его оборонительный и стратегический потенциалы можно значительно увеличить при решении всех упомянутых проблем.

Однако наиболее вероятными направлениями нападения противника были не готовые к обороне фланги на островах Друмсэ и Дегерэ. Действуя с них, противник мог легко парализовать крепость и сделать всю оборону недееспособной. Поэтому в Свеаборге требовалось усилить острова Сандхамн и Эстер Виллинге двумя фортами и разместить там мощные орудия. Это обеспечило бы защиту побережья и тыла. Кроме артиллерии необходимо также усилить минные заграждения. Для повышения боеготовности следовало сократить время на проведение мобилизации гарнизона. По состоянию на 1899 г. мобилизация артиллерии занимала два дня, если орудия готовились к двадцати залпам. Для тридцати залпов требовалось уже пять дней. Переоснащение Свеаборга в соответствии с требованиями времени обошлось бы казне в 550 тыс. руб.{292}

Модернизацией артиллерии крепости руководило Главное артиллерийское управление Военного министерства, которое в 1891 г. приступило к рассмотрению вопроса о перевооружении всех крепостей на территории страны. Скорострельность орудий, дальность и точность огня быстро прогрессировали во второй половине 80-х гг. XIX в., и российская армия приобрела новый опыт в ходе войны с Турцией. Выполнение этой задачи было возложено на комитет во главе с генералом от артиллерии А.В. Гадолиным{293}. В подготовленном документе комитет предложил в течение трех лет снять с вооружения устаревшие орудия и боеприпасы. Сменивший Гадолина в 1893 г. генерал от артиллерии Н.А. Демьяненков заявил о невозможности реализовать программу из-за недостатка финансирования. На имеющиеся средства можно было заменить только 698 пушек и 800 снарядов. Проблема Свеаборга осложнялась его принадлежностью ко второму классу крепостей. Но комитет не стал считаться с этим и энергично приступил к модернизации крепостной артиллерии. К 1898 г. было приобретено четыреста орудий калибра 47 и 57 мм. Следующая программа замены орудий, в ходе которой была поставлена 151 крепостная пушка, завершилась в 1901 г. В рамках этих программ Свеаборг получил первые орудия береговой артиллерии калибром 57 мм{294}. Работа комитета получила одобрение на самом высоком уровне, и генерал Демьяненков в 1898 г. был назначен членом Военного совета империи.

Модернизацией средств связи занималось Главное инженерное управление. В начале 1902 г. управление в секретном письме запросило доклад о состоянии связи Свеаборга в условиях возможной мобилизации. Выполняя этот запрос, управление артиллерии Финляндского военного округа и руководство телеграфа крепости подготовили доклад о функционировании связи в период мобилизации. В объемном докладе, подготовленном в 1904 г., была представлена детальная карти- на развития телеграфной связи в крепости, вплоть до вопросов замены персонала. Но заключительный вывод состоял в том, что связь в Свеаборге не отвечала требованиям времени, а находилась на уровне 70-х гг. XIX в.{295}

В Свеаборге приступили к модернизации коммуникаций. В 1906–1907 гг. в добавление к телеграфу была создана телефонная сеть. Это улучшило сообщение с флотилией минных заградителей и сократило время проведения мобилизации. Проверка систем связи была проведена в 1909 г. В документе по ее результатам от 20 ноября 1909 г. отмечалось, что связь в крепости находилась на должном уровне{296}.

Морские мины применялись в ходе военных действий во время Крымской войны и войны с Турцией. Мина Герца оказалась чрезвычайно эффективным оружием, и Россия занималась ее усовершенствованием. Контр- адмирал К.П. Пилкин отдавал всю свою энергию развитию минного дела в России. В 1892 г. в Петербурге начал работу завод по производству пироксилина, в результате чего Россия стала совершенно независимой в вопросах ведения минной войны. В 1898 г. Россия взяла на вооружение контактную мину М/1898, которая была лучшей морской миной того времени. Наряду с налаживанием производства мин Россия организовала обучение и подготовку специалистов минного дела. В Кронштадте были открыты курсы для морских офицеров, младших офицеров и технических специалистов. Они стали основой для создания подразделений минеров на Балтийском и Черноморском флотах. На каждом из них действовали учебные подразделения, занимавшиеся постоянными испытаниями мин и их усовершенствованием. Итогом этой работы стало появление системы мина-торпеда. Особенные заслуги в ее развитии принадлежали командующему шхерной флотилией Балтийского флота коммодору С.О. Макарову. Вступая в 90-е гг. XIX в., российский флот был лидером в создании и применении морских мин{297}.

Финский залив был идеальным местом для ведения минной войны. Свеаборг располагался в срединной части северного побережья Финского залива, и Россия превратила его в важнейшую базу минных заградителей. Решением Военного министерства 27 апреля 1881 г. была образована рота минеров Свеаборга{298}. За этим последовали новые действия по развитию минного дела. В Свеаборге проходили испытания мин, велась работа по их усовершенствованию, а также испытания и усовершенствование минных заградителей для их использования в системе обороны всего региона Балтийского моря{299}.

Военачальники, ответственные за организацию обороны на Балтике, особое внимание уделяли вопросам обучения офицеров, младших офицеров и рядового состава минеров Свеаборга. В 1886 г. рота минеров была преобразована в батальон{300}.

Технический прогресс в искусстве ведения морских войн развивался стремительно. 2 сентября 1895 г. электротехнический отдел инженерного управления Генштаба запросил у инженерного отдела Свеаборга отчет о минно- оборонительной готовности крепости. Минная оборона стала частью новой программы развития российского флота, принятой в 1894 г.{301} Следствием этого стал постоянный усиленный контроль готовности Свеаборга к ведению минных войн со стороны главного инженерного управления Военного министерства{302}.

Хотя Германия в 60-е гг. XIX в. находилась в числе лидеров развития морских мин, общее отношение к ним не было безусловно одобрительным. Сложилось мнение, что мины нельзя было применять в боевых действиях. Немцы считали себя тевтонскими рыцарями, для которых использование мин — недостойное дело. Мины могли применять только принадлежавшие к низшей расе славяне. В Германии идеология шла впереди опыта{303}.

Кроме мин шло развитие и другого направления морской обороны — торпедных катеров и торпедных крейсеров, которые конструировались и строились в том числе на верфях Гельсингфорса и Або. Выполнение этих работ имело серьезное значение для развития судостроительной отрасли Финляндии и обеспечения занятости в городах{304}.

Принятая в 1894 г. программа развития флота в качестве противника называла Германию, основными объектами высадки войск которой считались Либава и Кронштадт. На втором месте находились Рига и Свеаборг. Их оборона возлагалась на силы флота. Главные силы Балтийского флота планировалось разместить в Либаве, откуда можно было осуществлять операции в открытом море. Старые корабли предполагалось сосредоточить в Рижском заливе для обеспечения обороны Усть-Двинска (до 1893 г. — Дюнамюнде). Свеаборгу отводилась роль главной базы прибрежного флота. Этот флот, действуя совместно с артиллерией и минными заграждениями крепости, должен был сорвать прорыв противника в направлении Кронштадта{305}.

Морской офицер и теоретик М.А. Петров считал, что в программе развития флота 1894 г. возможности России были преувеличены. Для ее реализации требовалось превосходство российского Балтийского флота над силами Балтийского моря Германии. Кроме того, ее реализация отставала от сроков, предусмотренных планом. Строительство порта и крепостных укреплений в Либаве началось еще в 1890 г., но работы продвигались медленно и их общий темп значительно отставал от темпов развития флота Германии. Морская политика Вильгельма II была направлена на выход на просторы океанов, но при этом и Балтийское море не было забыто. В Германии говорили об океанском флоте и флоте ближних вод. Последнее подразумевало флот на Балтике. Проблемой для Германии и для России на Балтике являлись Дания и Швеция. У России были традиционно хорошие отношения с Данией. При Александре III они были дополнительно укреплены королевским браком. Супругой Александра III стала датская принцесса Дагмар, в супружестве Мария Федоровна. Кроме того, Дания вела активную торговлю с Англией — соперницей Германии на морях. Германо-датские отношения осложнялись и постоянным спором вокруг вопроса о принадлежности Шлезвиг-Гольштейна. Поэтому в Петербурге Данию считали своим союзником, а в Берлине — потенциальным противником. Швеция представляла собой более сложный случай. Шведы испытывали опасения в отношении России и чувства симпатии в отношении Германии. Поэтому в Берлине надеялись, что Швеция станет их союзником в возможном конфликте с Россией. Генштаб Германии считал, что исход войны против России будет решен в сухопутных сражениях, но левый фланг предполагали прикрыть силами своего флота на Балтике и шведскими войсками. Немцы надеялись, что Швеция высадит свои войска на побережье Ботнического залива{306}.

Миноносцы в военной гавани Гельсингфорса

Программа развития Балтийского флота России вошла в противоречие и с большой политикой. В 90-е гг. XIX в. Россия начала проводить политику экспансии на Дальнем Востоке, а для этого требовался флот. Николай II и его ближайшее окружение, например адмирал, великий князь Александр Михайлович, стремились усилить Тихоокеанский флот переброской военных кораблей с Балтийского моря на Дальний Восток. В 1896 г. Александр Михайлович опубликовал статью, в которой оправдывал передислокацию кораблей на Дальний Восток тем, что исход возможной войны с Германией будет обеспечен сухопутными войсками, а не флотом. Балтийский флот станет решать лишь задачи второстепенной важности. Ему нельзя допустить высадки войск противника. Поэтому Балтийский флот должен быть оснащен кораблями береговой обороны. А большие корабли можно передислоцировать на Дальний Восток. Главную роль в действиях на Балтийском море должны играть торпедные катера и минные заграждения. Минами можно перекрыть узкие фарватеры и прикрыть отдаленные береговые территории. Третьим важным участником обороны на Балтике считалась береговая артиллерия{307}.

Изменение в политике высшего российского руководства на Балтике в пользу обеспечения безопасности прибрежных территорий привело к росту значения морской составляющей Свеаборга и появлению нового направления в программе развития флота.

В 1897 г. появился проект программы развития флота, при реализации которой российский Балтийский флот становился сильнее флотов других стран Балтийского региона, вместе взятых, и у России появилась бы возможность проводить экспансивную политику на Дальнем Востоке. Программа предусматривала строительство пяти линкоров, шести тяжелых крейсеров, десяти легких крейсеров, двух минных заградителей и тридцати шести торпедных катеров. Затраты на ее выполнение оценивались примерно в 200 млн руб. При ее реализации Тихоокеанский флот России стал бы сильнее японского{308}.

Министр финансов России С.Ю. Витте считал программу неподъемной и слишком тяжелым бременем для экономики страны. По его мнению, на модернизацию флота было достаточно 50 млн руб., особенно с учетом того, что соответствующая японская программа была значительно скромнее российской. Он также возражал против агрессивного проникновения России в Восточную Азию и называл такую политику опасной авантюрой. Однако император считал необходимым завершить реализацию программы к началу 1905 г., с тем чтобы ежегодно на ее финансирование выделялось 16–40 млн руб. Он решительно поддержал программу строительства новых кораблей, которую стали называть Программой 1898 г.{309}

Российские адмиралы проявляли обеспокоенность в связи с происходившим в это же время усилением Балтийского флота Германии. Реакцией на это явилось дополнение к Программе 1898, ставшее своего рода ответом на укрепление немецкого флота на Балтике. На его реализацию отводилось двадцать лет. Программа кораблестроения была дополнена программой береговой обороны. На побережье были выбраны стратегически важные территории. План действий, принятый в 1903 г., определил задачей флота предотвращение высадки войск противника. Наиболее вероятными местами таких действий считались побережья у Виндавы, Рижского и Финского заливов. С учетом превосходства германского флота российскому флоту было предписано избегать сражений в открытом море и сосредоточиться на обороне побережья. В Финском заливе планировалось также организовать оборону с участием мобильных минных заградителей. Всего предполагалось сформировать четыре флотилии, по десять минных заградителей в каждой. Свеаборг был выбран в качестве основного места базирования и опорного пункта для этих кораблей. Организовать оборону Либавы от атак мощного флота противника представлялась сложным делом, поэтому было решено сосредоточить Балтийский флот вблизи Гельсингфорса и Ревеля{310}.

Политика развития флота отразилась и на организации береговой обороны. В Генеральном штабе был создан отдел крепостей, в подчинение которому все крепости страны были переданы распоряжением 15 сентября 1901 г. В нем подробно были определены иерархия крепостей, их задачи, полномочия офицеров, обязанности рядового состава и административное деление. Была введена следующая градация береговых крепостей:

1-й класс — Кронштадт и Владивосток

2-й класс — Свеаборг и Севастополь

3-й класс — Выборг, Усть-Двинск, Батум

Градация крепостей определялась их стратегическим положением, и чем выше было место крепости в этой системе, тем выгоднее было ее положение при модернизации вооружений и другого оснащения, а также возможности обучения и подготовки личного состава. Это разделение сохранилось без изменений до начала Первой мировой войны. Построенные в начале века вокруг Петербурга морские форты, такие как «Ино», «Красная Горка» и «Петр Великий», не были включены в этот список{311}.

С 1864 г. Свеаборг находился в подчинении Финляндского военного округа и его командующего — генерал-губернатора. Но в связи с упразднением по инициативе Бобрикова Финляндского военного округа с 10 августа 1904 г. Свеаборг перешел в подчинение Петербургского военного округа. С тех пор все решения стратегического характера, касающиеся Свеаборга, принимались в Петербурге, а комендант крепости подчинялся командованию Петербургского округа. Новое время потребовало и административных перемен. Было решено разделить управление морской обороной от береговой обороны. До этого командующий портом Свеаборга находился в подчинении у коменданта крепости. Теперь эта должность упразднялась и местом нахождения коменданта порта стал мыс Катаянокка{312}.

Русско-японская война и ее последствия

Реализация планов модернизации флота находилась на полпути, когда Россия в феврале 1904 г. вступила в войну против Японии. Россия присоединила к себе территории Приамурья еще в 60-е гг. XIX в. Воспользовавшись слабостью Китая, Россия расширила территории на юг, в Маньчжурию и на Ляодунский полуостров. В 1898 г. она взяла в аренду у Китая сроком на 25 лет порты Дальний и Порт-Артур. В Порт-Артуре началось строительство военно-морской базы. Кроме того, Россия открыто заявила о своих притязаниях на Корейский полуостров. В 1891–1905 гг. был построен Великий сибирский путь — Транссибирская железная дорога. Это имело огромное стратегическое значение, так как дорога позволила установить еще более тесную связь Сибири и Дальнего Востока с правительством в Петербурге{313}.

Агрессивная политика России вызывала обеспокоенность в Японии, и ее правительство предложило провести переговоры о разделе сфер влияния. Россия отказалась вступить в переговоры, после чего незадолго до окончания строительства Сибирской магистрали японские торпедные катера 27 января (9 февраля) 1904 г. неожиданно атаковали базировавшийся в Порт-Артуре Тихоокеанский флот России, сделав его практически небоеспособным. В этом бою торпедные катера впервые продемонстрировали свою высокую эффективность. Гарнизон Порт-Артура насчитывал 42 тыс. человек, из них 12 тыс. входили в состав флота. Основным вооружением крепости были устаревшие пушки. Они размещались бессистемно на территории трех фортов общей протяженностью около 20 километров. Артиллерия насчитывала 646 орудий, из которых 124 были тяжелыми. Но из них лишь треть могла вести бои с дальнобойными орудиями японского флота. Артиллерия испытывала и дефицит боеприпасов{314}.

Строительство Сибирской магистрали еще не было завершено, поэтому Россия не могла доставить на Дальний Восток необходимое для армии снаряжение по суше. В этих условиях у нее не оставалось другой возможности, кроме переброски туда основных сил Балтийского флота. В этой связи штаб Петербургского военного округа перевел на военное положение крепости Свеаборг и Выборг, что повысило степень их боеготовности. На практике это означало участие крепости в подготовке кораблей к походу на Дальний Восток. Многие офицеры, служившие в крепости, отправились на эту войну в качестве добровольцев. Уход кораблей с рейда акватории Гельсингфорса вызвал повышенный интерес жителей города{315}.

Флот вышел в поход в сентябре 1904 г. и, обогнув Африку, в мае 1905 г. прибыл на Дальний Восток. Там его уже ожидал японский флот под командованием адмирала Х. Того. В сражении в Цусимском проливе 14 (27) мая 1905 г. российский флот потерпел сокрушительное поражение. Порт-Артур капитулировал еще раньше, 20 декабря 1904 (2 января 1905) г. Потеряв флот, Россия была вынуждена пойти на переговоры. Мирный договор при посредничестве США был подписан 23 августа (5 сентября) 1905 г. в Портсмуте{316}.

В связи с этим конфликтом Военное министерство решило повысить боеготовность крепостей. По указанию военного министра комитет по крепостям 23 декабря 1904 г. запросил у коменданта Свеаборга сведения о готовности крепости к обороне и предложения о повышении ее уровня. Доклад следовало подготовить до 1 апреля 1905 г. Комендант запросил доклады у всех административных структур и территорий. В ответах с мест были жалобы на плохое снабжение, что затрудняло проведение мобилизации. У солдат не хватало снаряжения, продовольственное обеспечение было плохим, в госпитале наблюдался дефицит лекарств и медицинского персонала.

Но штаб Петербургского военного округа больше интересовала мобилизационная готовность крепости, чем ее социальное обеспечение. 5 марта 1905 г. он просил сообщить, отвечал ли план мобилизации требованиям времени, была ли крепость обеспечена необходимым количеством боеприпасов, средствами транспорта и продовольствием. Военное положение предоставляло возможность выполнять требования. Комендант Свеаборга генерал- лейтенант Н.Н. Кайгородов направил ответ 28 марта. Военное министерство ставило перед гарнизоном крепости задачу обеспечить оборону порта и якорных стоянок флота, а также контроль за Гельсингфорсом. В изменившихся условиях Свеаборг не имел возможности это выполнить. Оборона подходов со стороны моря не имела защищенных флангов и тыла. Она была способна остановить атаки только небольших кораблей. И если бы противнику удалось захватить Кайвопуйсто и Дегерэ, то крепость оказалась бы неспособной продолжать оборону. Что касается защиты Гельсингфорса, то часть крепостных орудий могла вести огонь в разных направлениях, однако их расположение не позволяло обстреливать город. Требовалось возвести укрепления на правом фланге — на острове Друмсэ и на левом — на острове Дегерэ.

Для обороны Гельсингфорса требовалось сформировать полевые войска в составе одной пехотной дивизии и соответствующего количества кавалерии и артиллерии. Оборонительные укрепления необходимо построить к северу от города по линии Конола — Малминкартано — Пасила — Виикки — Латокартано. Создание укреплений Свеаборга со стороны моря и на материке превратило бы крепость в мощную оборонительную силу на этом пространстве.

Личный состав крепости выглядел следующим образом:

Войска

Числилось

Численность в военное время

Крепостная пехота

4 890

12 000

Крепостная артиллерия

3 270

3 527

Крепостные саперы

—

1 рота

Рота минеров

220

220

Связисты

58

102

Команда воздухоплавания

—

1 команда

Всего

8 438

Орудия были устаревшими, образца 1867 и 1877 гг., они не отвечали требованиям времени. Интендантская служба крепости настаивала на улучшении питания и медицинского обслуживания личного состава.

Рассмотрев ситуацию в Свеаборге, штаб Гвардии и Петербургского военного округа в ответе 21 сентября 1905 г. констатировал, что положение крепости нельзя назвать удовлетворительным и для его исправления необходимо принять самые срочные меры. Личный состав войск рекомендовалось усилить следующим образом:

Штаб и жандармерия

88

Крепостная пехота

1755

Крепостная артиллерия и ее обслуживание

242

Инженерное управление, связь и минеры

281

Всего

4366

Для получения более точной информации о потребностях Свеаборга и Гельсингфорса комитет крепостей 20 сентября 1905 г. запросил подробные карты крепости и ее территории. 10 ноября 1905 г. комитет сообщил о получении карт. Комитет затребовал также уточненную информацию о распределении личного состава, и комендант крепости генерал-лейтенант В.А. Лайминг направил ее 7 ноября 1905 г.{317}

Поражение в войне против Японии потрясло все российское общество, а для флота и морской обороны оно обернулось катастрофой. Империя оказалась в революционной ситуации. Волнения охватили крупные города, а в армии и на флоте вспыхнули бунты{318}.

В условиях войны Россия ужесточила меры по укреплению государственного единства, и солидарность финнов оказалась перед лицом испытаний. Многие откровенно радовались успеху Японии, и по указаниям генерал-губернатора Н.И. Бобрикова были усилены цензура и военные караулы{319}.

С введением военного положения ужесточились требования к дисциплине в Свеаборге, и весной 1906 г. молодые по возрасту офицеры, младшие офицеры и солдаты инженерных войск и артиллерии стали протестовать против жесткой дисциплины, плохого снабжения и неудовлетворительного питания. Минеры-заградители лишились так называемых водочных надбавок, которые им выплачивались по окончании работ. Это было отражением проблем со снабжением крепости. Комендант крепости В.А. Лайминг сослался на постановления военного времени и приказал арестовать наиболее активных смутьянов, но это не разрядило обстановку. 17 (30) июля 1906 г. к бунтовщикам присоединилась рота минеров. Всего в акциях протеста участвовали около 3 тыс. солдат. Ими руководили примкнувшие к большевикам младшие лейтенанты А.П. Емельянов и Е.Л. Коханский. В Гельсингфорсе бунтовщиков поддерживали красногвардейцы, но флотский состав крепости к бунту не присоединился. В результате выступление было быстро и жестоко подавлено уже в первые дни августа. Военный трибунал Свеаборга приговорил руководителей бунта к смертной казни, а около тысячи солдат — к другим наказаниям{320}.

В рапортах жандармов{321}, подготовленных сразу после подавления бунта, говорилось о неподчинении приказам, пьянстве, кражах и торговле государственным имуществом, а также об использовании военных плавсредств для перевозки за деньги гражданского населения. Отягощающим обстоятельством считались и связи с социалистами{322}.

В революционной литературе бунт представлен как предтеча социалистической революции, осуществленной позднее большевиками, и как фундамент сотрудничества пролетариата Финляндии и России{323}.

Однако связанные с этим бунтом факторы стратегического значения до последнего времени в исследованиях не затрагивались.

Бунт стал неожиданностью для всех, и командующий размещенным в Финляндии 22-м армейским корпусом генерал-лейтенант, барон А.Е. Зальца заявил о необходимости провести тщательное расследование всех обстоятельств события и принять меры, не позволяющие его повторения в будущем. Он считал, что Свеаборг и Гельсингфорс играют самую важную роль в обеспечении обороны государства. 5 августа 1906 г. он запросил у коменданта Лайминга рапорт о происшедшем. Кроме того, Зальца поручил своему начальнику штаба генерал-майору А.Б. Преженцову подготовить аналитический доклад об этих событиях.

Схема расположения частей Гельсингфорсского и Свеаборгского гарнизонов к 17 июля 1906 г.

Источник: Военные восстания в Балтике в 1905–1906 гг. Сб. док. М.: Партиздат, 1933.

В докладе Преженцова, датированном в Гельсингфорсе 1 сентября 1906 г., отмечалось, что ситуация в Свеаборге и Гельсингфорсе спокойная и самостоятельного революционного движения там не наблюдалось. Бацилла революции была привнесена из России и распространилась в Свеаборге вследствие неудовлетворительных бытовых условий. Командир 1-й бригады снайперов крепости и артиллерийского полка генерал-майор Сахновский — психически нездоровый человек — не мог выполнять своих обязанностей. Комендант Гельсингфорса генерал-майор Глебов слабый и неспособный. Общая пассивность привела к самоустранению от выполнения обязанностей и на более низком уровне. Офицерский состав объявили виновным в проблемах снабжения и ослабления дисциплины. Проблемы существовали и в несовместимости российской и финской систем управления. Финны не имели права вмешиваться в военные вопросы, а военные власти — в организацию дел в городе. Это затрудняло взаимодействие Свеаборга с Гельсингфорсом, хотя стратегически, да и логически их нельзя было разделять. Преженцов считал необходимым устранить это несоответствие. Кроме того, на этих территориях находились три самостоятельные военные организации:

1. В Гельсингфорсе находился штаб 22-го армейского корпуса, подчиненный командующему корпусом. В распоряжении штаба были расположенные в городе полк в составе двух батальонов, полевая батарея в составе четырех орудий и казачья сотня. Всего 1,5 тыс. человек личного состава.

2. В Свеаборге дислоцировались десять рот крепостной артиллерии, роты минеров и связистов, а также крепостные пехотные войска. Всего около 3 тыс. человек.

3. Команда порта Свеаборга, в подчинении которой находились экипажи кораблей. Их состав колебался от двухсот до одной тысячи человек в разное время года.

Взаимодействие этих структур не было беспроблемным. Поскольку в Гельсингфорсе не имелось единого военного руководства, то возникали упущения, допускались бюрократические проволочки. Все это затрудняло ведение дел{324}.

При подготовке доклада Преженцов 23 августа 1906 г. выезжал в Петербург для беседы с командующим Гвардией и Петербургским военным округом, великим князем Николаем Николаевичем Младшим. За два года до этого Свеаборг при реорганизации округов был переведен в подчинение Петербургского венного округа. Теперь этот перевод принес конкретную пользу Свеаборгу, так как великий князь возглавлял совет обороны и реформу армии после войны с Японией. Он выразил обеспокоенность положением в Свеаборге и дал указание принять меры по его исправлению. По его мнению, Свеаборг и Гельсингфорс были чрезвычайно важны для обеспечения обороны Петербурга, и он считал необходимым избежать ситуаций, при которых противник мог использовать в своих интересах возможный бунт. Обороноспособность Свеаборга необходимо повысить, а для этого важно улучшить обеспечение личного состава крепости. Военное положение в Свеаборге было продлено до 1908 г.{325}

Можно с полным основанием утверждать, что бунт в Свеаборге имел и определенное стратегическое значение, так как доклад Преженцова привлек к Свеаборгу внимание высшего военного руководства страны, которое стало активно содействовать развитию крепости. Это совпадало и с общим направлением военной реформы.

Сразу после войны с Японией началась модернизация всей системы обороны страны. Началась военная реформа, которая осуществлялась в два этапа. В 1905–1908 гг. осуществлена реформа управления, а следом за этим в 1908–1911 гг. уже сама новая управленческая структура провела общегосударственную реформу всех вооруженных сил. Высшим административным органом являлось Военное министерство, состоявшее из нескольких управлений. Министерство возглавлял Военный министр. Параллельно с министерством был образован Генеральный штаб, осуществлявший стратегическое и оперативное управление войсками. Основным и главным для всей реформы была централизация управления и избавление от дублирования. Для Свеаборга главное состояло в том, что все крепости были переданы в подчинение созданного в Военном министерстве Главного комитета крепостей. Для обеспечения единства действий политического и армейского руководства был образован Государственный совет обороны с задачей осуществлять надзор и обеспечивать взаимодействие сухопутных и военно-морских сил с другими органами управления{326}.

В реформу управления входило и изменение структуры военных округов. Еще в 1886 г. начальник штаба Петербургского военного округа и войск Гвардии Н.И. Бобриков обращал внимание на проблемы управления, связанные с подчиненностью территорий Балтийского региона различным военным округам. Теперь при реорганизации военных округов приказом Военного министра 10 июня 1905 г. создавался Петербургский военный округ, объединивший два ранее существовавшие. При этом генерал-губернатор Финляндии утратил пост главнокомандующего войсками, размещенными на ее территории. Оперативное управление этими войсками осуществлял 22-й армейский корпус{327}.

Потрясенный бунтом комендант крепости Лайминг был озабочен продолжающейся подстрекательской деятельностью в Финляндии революционеров и социалистов. 6 июня 1906 г. он направил письмо в штаб армейского корпуса, в котором сообщал, что находится в окружении враждебно настроенного населения и просил оказать помощь в поддержании порядка{328}.

В ответе штаба от 1 июля 1906 г. была высказана обеспокоенность ситуацией. По этому вопросу он связался со штабом Гвардии и Петербургского военного округа. Силы размещенного в Финляндии армейского корпуса численностью около 10 тыс. человек были настолько малы, что не могли обеспечить безопасность страны и отразить высадку войск противника. Срочно требовалось дополнительное количество войск, а также усиление безопасности мест их дислоцирования и железных дорог. Важнее всего было обеспечить безопасность Свеаборга и Гельсингфорса. Для этого дополнительно требовалось не меньше восьми батальонов войск, а также усиление тыла крепости. Чрезвычайно важно было и улучшение связи с Петербургом{329}.

В отношении обороны морских акваторий и побережья признана необходимость обновления старых программ. В 1905–1906 гг. была поставлена под вопрос способность флота в принципе оборонять регион Финского залива. Кронштадт был основным защитником Петербурга от нападения со стороны моря, но флотские чины сомневались в способности армии обеспечить оборону по линии Гельсингфорс — Тавастгус. Адмиралы считали, что сухопутные войска следовало отвести к реке Кюмене. Тогда они располагались бы на одном уровне с линией обороны флота Кюмене — остров Гогланд — Нарва. Эта линия обороны флота опиралась на силы морских минных заграждений и легких патрульных кораблей. В этом плане Свеаборг был морской крепостью, гарнизон которой состоял из пяти крепостных батальонов и двух батальонов крепостной артиллерии{330}.

Война с Японией еще раз подтвердила эффективность морских войн, и Морское министерство стало уделять особое внимание минному делу и кораблям минного заграждения. На основании полученного опыта была изобретена мина М/06, в которой большой по высоте голый якорь был заменен якорем в форме люльки, к днищу которой крепились колеса. Это облегчало перемещение мины на борту и сокращало время ее установки. Такие мины удавалось устанавливать даже на скорости 17 узлов. В 1907 г. Морское министерство заказало 3 300 таких мин. При заказе на 1908 г. в конструкцию мины были внесены некоторые технические усовершенствования. Так появилась мина М/08. Наиболее важной зоной испытания морских мин и кораблей минного заграждения были прибрежные воды Финского залива. В 1912 г. Балтийский флот располагал 7 тыс. мин{331}.

Наряду с совершенствованием мин большое внимание уделялось подготовке минеров, ремонту и обновлению кораблей минного заграждения и минных тральщиков. В выполнении этих заказов принимали участие и финские кораблестроители{332}.

Срочно требовалось ввести в строй новые корабли вместо потерянных в войне. Главный морской штаб считал положение на Балтийском море катастрофическим. Флот не смог бы защитить даже столицу. Хотя Черноморский флот не направлял кораблей на Дальний Восток, но и он находился в незавидном состоянии. Поддержка Японии со стороны Англии пробудила прежние опасения, боялись повторения событий Крымской войны. Главный морской штаб был серьезно обеспокоен активизацией Великобритании и действиями Турции на Черном и Средиземном морях. Поэтому считалось необходимым усилить Черноморский флот и укрепить систему обороны прибрежных территорий{333}.

24 декабря 1906 г. начальники главных штабов сухопутных войск и морского флота представили программу действий в потенциально возможной ситуации, когда противниками России в Финском заливе и Балтийском море были бы Германия, Швеция и Англия. В этой возможной войне против коалиции трех государств основная ответственность за ведение боевых действий легла бы на сухопутные войска. Балтийский флот играл бы активную роль, но выполняемые им задачи носили оборонительный характер. С началом войны он оборонял бы морские акватории и побережье страны. 4 января 1907 г. император одобрил эти предложения, упор в которых делался на оборону прибрежных территорий{334}.

Финский исследователь командор А. Лехти видит в этих предложениях стремление направить усилия флота на оборону побережья{335}.

На самом деле так оно и было, и это противоречило устремлениям военно-морских сил. В Морском генеральном штабе, созданном в 1906 г., придерживались взглядов Мэхэна, а предложения о защите силами флота исключительно побережья противоречили им. Поэтому Морской генеральный штаб в марте 1907 г. представил план под названием «Стратегические основания для плана войны на море». Планом предусматривалось создание военного флота, состоящего из крупных надводных кораблей. Расходы на их строительство оценивались в 354 млн руб. Но средств на реализацию такого плана не было, поэтому была принята программа строительства, предусматривающая строительство нового флота легких кораблей для Балтийского моря, для Черноморского флота — ремонт старых кораблей и строительство новых легкого класса. Эту так называемую «малую программу строительства флота» намечалось реализовать в течение десяти лет.

Во вводной части программы отмечалось: «Задача Балтийского флота — обеспечить оборону Финского залива и, таким образом, защищать интересы государства на море». На заседании Совета государственной обороны 9 (22) апреля 1907 г. возник спор между представителями сухопутных войск и военно-морского флота. Представлявшие сухопутные войска военный министр А.Ф. Редигер и начальник главного штаба сухопутных войск Ф.Ф. Палицын стремились не допустить расширения деятельности флота в Балтийском море, а ответственность за защиту столицы возложить на сухопутные войска. Морской министр И.М. Диков считал, что великой державе, какой являлась Россия, необходим мощный военный флот. Россия должна иметь возможность направлять свои корабли в любое место, где того требуют ее государственные интересы. Позицию морского министра поддержал министр иностранных дел А.П. Извольский, который считал, что флот должен быть освобожден от выполнения определенных задач в области обороны, а должен использоваться в зависимости от требований политического характера. Министр финансов В.Н. Коковцов и великий князь Николай Николаевич предложили реализацию программы строительства флота проводить во взаимодействии с сухопутными войсками и с учетом их программы развития. Однако император присоединился к мнению представителей флота.

В окончательном варианте программы для Балтийского флота предусматривалось приобрести четыре линкора, три подводные лодки и оборудовать базу для гидросамолетов, способных взлетать и приводняться на поверхности моря. Развитие флота этим не ограничилось. В мае 1909 г. Морское министерство выдвинуло перспективный план развития военно-морского флота страны, рассчитанный на десять лет. Император дополнил его собственными предложениями. Планом предусматривалось строительство следующих кораблей.

Для Балтийского флота:

8 линкоров

4 тяжелых крейсеров

9 легких крейсеров

20 подводных лодок

36 торпедных катеров

36 прибрежных минных заградителей.

Для нужд Черноморского флота планировалось построить:

3 тяжелых крейсера

3 легких крейсера

18 торпедных катеров

6 подводных лодок.

Для Тихоокеанского флота:

3 крейсера

18 минных заградителей

9 прибрежных минных заградителей

12 подводных лодок

6 минных установщиков

4 канонерские лодки.

Для финансирования программы потребовалось бы более одного млрд руб. Огромную и дорогостоящую программу требовалось одобрить в Государственной Думе. До вынесения программы на рассмотрение Думы она была урезана, затем при обсуждении на заседании правительства она была еще раз сокращена. А в 1911 г. императору был доложен план под названием «Закон об императорском военном флоте». В нем были обозначены основные направления развития флота на предстоящие 20 лет. План предусматривал строительство для Балтийского флота 4 броненосцев, 4 легких крейсеров, 36 торпедных катеров, 12 подводных лодок. Для Черноморского флота планировалось построить 2 легких крейсера, а для Тихоокеанского — 6 подводных лодок. Совет министров утвердил план в 1912 г.{336}

Содержание программы показывает, как соперничество с Германией вынуждало Россию укреплять именно Балтийский флот. Но несмотря на все усилия, ее отставание от Германии сохранялось. Исследовавший данную тему Л.Г. Бескровный причину этого видит в том, что России приходилось одновременно обеспечивать свою безопасность и на Черном море, и на Дальнем Востоке{337}.

Война с Японией многое изменила в стратегическом мышлении. Старые крепости оказались бессильными в сражениях против эффективной и мощной корабельной артиллерии. Реализация плана обороны на западном направлении входила в сферу ответственности сухопутных войск, и назначенный в 1909 г. Военный министр генерал В.А. Сухомлинов предложил в мае 1910 г. ликвидировать ряд крепостей на Западном фронте. В числе крепостей, подлежащих модернизации, оставались Свеаборг, Выборг, Кронштадт, Усть-Двинск, Ковно, Осовец, Новогеоргиевск, Брест-Литовск и Севастополь. Л.И. Амирханов считает, что модернизация крепостей на Балтике самым непосредственным образом диктовалась катастрофическим положением флота и опытом войны с Японией{338}.

Специалист по крепостным укреплениям инженер К.И. Величко писал еще до начала войны: «В цепи оборонительных укреплений основным должен быть центральный бастион, откуда крепостная артиллерия и крепостные войска нанесут решающий удар по противнику{339}.

Бои за Порт-Артур подтвердили правильность этого утверждения, и его стали придерживаться при организации обороны Финского залива. В 1909 г. вокруг Кронштадта началось сооружение новых фортов — Алексеевского («Красная горка») на южном побережье Финского залива и Николаевского («Ино») — на северном. В каждом из них установили четыре тяжелых 305-миллиметровых орудия. Таким образом, была усилена оборона акватории Петербурга. Но в новых условиях и это сочли недостаточным. На совещаниях в Морском министерстве отмечалось, что российский флот не сможет вести сражения против мощных военно-морских сил Германии. Поэтому в Финском заливе необходимо создать такую систему укреплений, которая гарантированно обеспечивала бы равновесие сил. На эти цели необходимо найти государственное финансирование{340}.

Центральное место в перевооружении крепостей занимала модернизация артиллерии. Комитет по вооружениям крепостей рассматривал этот вопрос на многочисленных заседаниях в 1906–1909 гг. Комитет подразделял артиллерию на следующие классы: орудия большой мощности (калибром 305–203 мм), тяжелые (152–120 мм) и легкие (75–57 мм). Орудия большой мощности устанавливались в замаскированных бронированных башнях-укрытиях, откуда они могли своим огнем прикрывать фарватеры, оставаясь в безопасности от огня корабельных орудий противника. Тяжелая артиллерия должна отражать атаки легких крейсеров и торпедных катеров. Легкая артиллерия предназначалась для отражения десанта противника. Комитет считал, что наиболее важным при этом было отразить орудиями большой мощности атаки кораблей противника. Но стоимость таких орудий была высокой, и Министерство финансов в 1910–1914 гг. отказывалось выделять запрашиваемые комитетом по вооружениям средства на финансирование программы модернизации береговой артиллерии. Поэтому модернизация береговой артиллерии в регионе Балтийского моря продвигалась медленно{341}.

25 апреля 1906 г. Главное управление артиллерии Военного министерства запросило у коменданта Свеаборга информацию о состоянии артиллерии, в том числе и особенно, о потребности в электронных средствах освещения. Только по получении этих сведений Главное управление могло подсчитать расходы и выделить необходимые средства. В Свеаборге планы освещения были составлены еще в 1905 г., поэтому комендант Лайминг сразу отправил их в Петербург. Главный комитет по крепостям обсуждал вопрос о положении дел в артиллерии 16–23 октября 1906 г. Комитет решил, что для Свеаборга необходимо выделить 26 установок прожекторов. Получив эту информацию, комитет по вооружению Свеаборга в свою очередь рассмотрел этот вопрос 13 декабря 1906 г. Стоимость прожекторов и бетонных оснований для них составила бы 1250 тыс. руб., или 15 % всех расходов на перевооружение крепости. Кроме того, принято решение о замене деревянных орудийных платформ. Было высказано мнение, что все эти меры позволят значительно повысить боеготовность крепостной артиллерии{342}.

Шестидюймовое (152 мм) орудие Канэ на деревянной платформе

В 1907–1910 гг. в Свеаборге проведен ремонт дорог, казарм, помещений вспомогательных служб, конюшен, складов боеприпасов и пороха. В крепость был проложен водопровод. Инспекторская проверка, проведенная по окончании работ, установила, что системой водоснабжения охвачено 4 881 человек{343}.

В директивах начальника Главного управления Генерального штаба армии Ф.Ф. Палицына, направленных 7 июня 1910 г. Петербургскому военному округу, объявлялось, что с началом войны Балтийский флот переходит в подчинение главнокомандующего на театре военных действий и должен своими ударами сдерживать продвижение противника на восток. Главной базой флота был Кронштадт, а базой торпедных катеров — Свеаборг. Задачи флота ограничивались оказанием поддержки сухопутным войскам, а сухопутные войска обязывались поддерживать силы флота при обороне фарватеров и мест якорных стоянок, а также отражать десантирование шведских войск на побережье. Наряду с этим войска должны быть готовы к действиям на случай проявления нелояльности со стороны населения Финляндии{344}.

Поражение на Дальнем Востоке совершенно неожиданно изменило стратегические и геополитические отношения в Европе в пользу России. Вынужденный отход России на Дальнем Востоке означал и ее отказ от соперничества со старым противником — Великобританией. С потерей Россией своего флота в лондонском Адмиралтействе сделали вывод о том, что она больше не может угрожать интересам Англии. В Лондоне пришли к пониманию того, что реальная угроза ее интересам исходит от Германии, быстро наращивавшей свои силы на море. Великобритания и Франция в 1904 г. возобновили союзный договор 1894 г. А после того как Россия и Великобритания урегулировали территориальный спор в Центральной Азии, отведя Монголию в зону интересов России, а Тибет — Великобритании, последняя в 1907 г. присоединилась к союзу России и Франции{345}.

Для России это означало огромное изменение геополитического и стратегического характера. «Англичашки» больше не были врагами, к боям с которыми Свеаборг еще недавно готовился. Врагом оставалась Германия, а ее единственным потенциальным союзником в регионе Балтийского моря могла быть Швеция.

Мощная береговая оборона — Морская крепость Императора Петра Великого

Создание нового флота требовало времени, и прежде всего денег. Война с Японией разрушила государственную экономику, поэтому не было возможности быстро реализовать план возрождения флота. Однако оборону требовалось обеспечивать. Отдельно стоял вопрос выбора мест для базирования флота и строительства баз. Планом 1907 г. в качестве места для главной базы Балтийского флота предлагались Моонзундский архипелаг или Ревель. Последнему отдавалось предпочтение вследствие слабости российского флота. Линию обороны Ревель — полуостров Порккала, в самом узком месте Финского залива, можно было построить с задействованием самых разных видов оружия. В распоряжении обороняющейся стороны были дальнобойная береговая артиллерия, орудия больших кораблей, флоты торпедных катеров и минных заградителей, базировавшиеся на островах Моонзундского архипелага и возле Або, а также минные заграждения. Дебаты об их размещении велись вплоть до 1911 г.{346}

Мощь Балтийского флота Германии быстро нарастала, и потерявшая флот Россия осознала, что в случае конфликта ей не удастся отстоять военный порт Либава, находившийся на отдалении от других баз ее флота. Поэтому новый рубеж обороны был перенесен на линию Ревель — полуостров Порккала. В Либаве Россия сохранила только легкие, пригодные для обороны побережья корабли{347}.

Строительство тяжелых броненосцев и линкоров требовало времени и значительных затрат, поэтому прежде чем приступить к их закладке, Россия прибегла к более дешевым и быстрым вариантам.

Береговую оборону можно было развивать на базе имеющихся укреплений. В 1906–1907 гг. Военное министерство провело инспекцию всех крепостей Балтийского региона — Кронштадта, Свеаборга, Усть-Двинска и Выборга{348}. Все крепости были признаны устаревшими. Выводы по Свеаборгу были удручающими. Его вооружение признали соответствующим музейному уровню, а укрепления — ветхими. Поэтому крепость не имела настоящего военного значения. В таком же положении находилась и крепость Усть-Двинск. Обе крепости предлагалось закрыть. Но главный штаб флота с этим не согласился. По мнению флотских чинов, Свеаборг занимал центральное место при выборе нового места для базы флота, обеспечивающего оборону Финского залива. Крепость должна стать основой для последующего развития и расширения обороны морских рубежей. В Усть-Двинске необходимо создать базу торпедных кораблей, которую можно было бы легко оборонять. Затем 27 июня 1907 г. вопрос был вынесен на заседание Совета государственной обороны, который констатировал, что Свеаборг утратил стратегический интерес, поэтому крепость можно и закрыть, но ее сохранение как элемента силы диктуется нынешним политическим положением в Финляндии{349}.

Отношения России с Великим княжеством Финляндским обострялись с начала 90-х гг. XIX в., но лишь с 1898 г. вследствие политики, проводимой генерал-губернатором Бобриковым, это обострение вылилось в конкретное осложнение российско-финляндских отношений. Факт поддержки финскими революционерами вспыхнувшего летом 1906 г. восстания в Свеаборге дополнительно усилил недоверие русских к финнам. Теперь Россия считала Свеаборг не только стражем Гельсингфорса и форпостом Петербурга, но и блюстителем своих интересов в Финляндии{350}. Так Свеаборг вернулся в положение, существовавшее сто лет назад, сразу после его завоевания русскими.

6 июля 1907 г. император одобрил решение совета обороны, но главный штаб военно-морских сил не стал выполнять его в части, касающейся Свеаборга. Штаб считал, что закрытие крепости противоречило положению стратегического плана о перемещении флота на линию Ревель — полуостров Порккала. Главный штаб военно-морских сил так обосновывал свою позицию:

1. Несмотря на утрату Свеаборгом своего значения как места укрытия больших линкоров, он остается важной опорной базой на море.

2. Размещение в Свеаборге торпедных кораблей значительно облегчило группирование военно-морских сил.

3. В нынешнем состоянии Свеаборг слишком слаб для размещения флота торпедных кораблей, но как место он великолепно подходит для его размещения. Поэтому флот считает необходимым провести работы по усилению его фортификации, а отказ от этого был бы отказом от размещения торпедного флота в стратегически выгодном месте.

Разногласия по этому вопросу между Военным и Морским министерствами носили острый характер, но в конце концов флоту удалось перетянуть императора на свою сторону, и вместо ликвидации крепости он приказал усилить ее оборону со стороны моря. По мнению М.А. Петрова, в том споре нашло отражение различие взглядов руководства сухопутных войск и военно-морского флота. А крепости находились в подчинении командования сухопутных войск, у которого было свое видение вопросов стратегии, не всегда учитывавшее потребности флота. Флотское же руководство считало береговые укрепления важными опорными пунктами, а их постоянное укрепление — совершенно необходимым делом. Но к 1912 г. была проведена модернизация только Кронштадта, положение которого как крепости первого класса, стоящей на страже Петербурга, ни у кого не вызывало сомнений{351}.

Воинский нагрудный знак в память 100-летия покорения Свеаборга (1908)

Свеаборгу посчастливилось, что командующий войсками Гвардии и Петербургским военным округом великий князь Николай Николаевич-младший был по образованию военным инженером и считал Свеаборг важным для обороны Петербурга. В конце 1908 г. император попросил его подготовить доклад о приведении крепости в состояние, необходимое для успешного отражения атак противника со стороны моря. Направляя приказ дальше по инстанции, великий князь настоятельно советовал обратить внимание на следующие моменты:

1. В число укреплений морской обороны необходимо включить острова, расположенные перед фронтом крепости, а также укрепить: на правом фланге — остров Друмсэ, а на левом — Дегерэ — Стура Виллинге.

2. Тыл крепости необходимо прикрыть от артиллерии противника, построив на холмах материковой части две группы укреплений, например по линии Конола — Малминкартано — Пасила — Вики — Латокартано.

Комендант крепости генерал-лейтенант Н.Н. Кайгородов незамедлительно приступил к выполнению приказа. Вместе с ним в реализации указаний участвовали командующий размещенным в Финляндии 22-го армейским корпусом и представитель технического комитета Главного военно-технического управления, главный инспектор инженерного отдела Военного министерства. Местные участники этой комиссии предлагали усилить тыл крепости, построив полевые укрепления на островах Дегерэ, Друмсэ и в Херттониеми. Таким образом, комиссия придерживалась традиционного курса в вопросах усиления тыла, но проигнорировала пожелание великого князя обеспечить защиту от атак со стороны моря. По мнению главного инспектора инженерного отдела, план страдал целым рядом недостатков. Основным из них было отсутствие в нем предложений об усилении крепости против атаки со стороны моря. Он предложил свой план, в котором главным было укрепление морской обороны.

Оба плана были вынесены на рассмотрение Главного комитета по крепостям 20 июня 1909 г. По заключению комитета, оба плана были недостаточно полными. Первый из них не соответствовал содержанию поручения, так как не отразил вопросы обороны крепости со стороны моря. Второй план не учел, что в случае захвата противником островов Друмсэ и Дегерэ создастся реальная угроза самой крепости. Члены комитета считали, что Свеаборгу принадлежит важная роль в обеспечении обороны побережья. Свеаборг был не просто крепостью, а важным опорным пунктом обороны во всем регионе Балтийского моря. Тыл крепости нуждался в усилении, прежде всего на северо-востоке — в направлении на Дегерэ и на северо-западе — в направлении на Друмсэ. Вопрос об усилении обороны со стороны материка комитет рекомендовал решить по согласованию с Главным штабом сухопутных войск.

В сентябре 1909 г. административный отдел Генерального штаба секретным письмом № 1034 направил указания о модернизации Свеаборга начальнику штаба Гвардии и Петербургского военного округа.

В этих указаниях во главу угла были поставлены вопросы укрепления обороны со стороны моря на ближайшие десятилетия. Действовавшим тогда планом развития флота роль главной базы Балтийского флота отводилась Ревелю. А Свеаборг был главной базой торпедного флота, задача которого состояла в затруднении деятельности противника на море. Кроме того, он должен быть готов стать базой всего флота в случае блокады противником Ревеля. Признавалось, что порт и верфь крепости необходимо оборудовать всеми средствами, необходимыми для обслуживания кораблей как в мирное время, так и в период военных действий, а также ремонтным доком. Первоочередная задача Свеаборга — обслуживание военного флота. Флот должен располагать на рейде Свеаборга безопасными местами для своего базирования, а его порты и верфи должны иметь все необходимое, чтобы обеспечить эти потребности флота. Корабли должны также иметь постоянную возможность свободного выхода в море. Поэтому Свеаборг должен быть надежно защищен от бомбардировок, нападения и вторжения как с моря, так и с суши.

Полное перевооружение и укрепление Свеаборга должны были осуществляться в координации с программой строительства флота, то есть как можно быстрее, в течение трех лет с начала реализации программы. Поскольку Главный морской штаб считал Свеаборг базой торпедного флота, административный отдел Генерального штаба запросил штаб военного округа сообщить об организации транспортной системы внутри крепости и как она сочетается с требованиями стратегии плана мобилизации, вступающего в действие в 1910 г. Другими словами, Генеральный штаб подчеркивал значение крепости при обороне со стороны моря, и основной упор им делался на развитие торпедного флота и поддерживающих его укреплений. Для подготовки предложений по этим вопросам была создана комиссия во главе с комендантом Свеаборга. Комиссия подготовила примерный план модернизации крепости и смету расходов, которая составила 50 миллионов руб.

План был направлен командующему 22-м армейским корпусом в октябре 1909 г. секретным письмом № 374. В нем предлагалось усилить фронт обороны со стороны моря, соорудив артиллерийские батареи на отдаленных островах Торра Мяльо, Стура Мяльо и Стура Виллинге. Требовалось усилить оборону портов на материке и островах, а также усилить батареи в Херттониеми и на Друмсэ. Комиссия считала, что реализация этих мер значительно усилит порты крепости и позволит им отражать атаки противника со стороны моря. Торпедные корабли продемонстрировали свою эффективность в ходе войны с Японией, поэтому в июне 1909 г. в Свеаборге началось строительство военного порта, предназначенного для минных заградителей и торпедных кораблей, а также модернизация верфи.

В то же самое время в Государственной думе проходило обсуждение десятилетнего финансового плана на нужды обороны, и в этой связи начальник Генерального штаба 4 июня 1910 г. секретным письмом № 912 напомнил командующему Гвардией и Петербургским военным округом о значении Свеаборга для флота. К сожалению, на его модернизацию было выделено всего 5 млн руб. И чтобы подкрепить свое напоминание, он сослался на указания императора от 18 августа 1909 г., в соответствии с которыми Свеаборг должен оставаться важнейшим опорным пунктом торпедных кораблей. Поэтому необходимо срочно предпринять все действия для реализации этих указаний. Свеаборг должен получить всю необходимую помощь в его переоснащении для нужд флота, чтобы он мог отражать атаки и бомбардировки противника с суши и с моря.

Решением императора ответственность за строительные работы возлагалась на сухопутные войска, которые должны обеспечить господство крепости над Гельсингфорсом и его ближайшими пригородами, поскольку она являлась и опорой российской власти в Финляндии. Торпедный флот должен быть полностью защищен от бомбардировок с материка. А это требовало масштабного расширения фортификационных работ по дуге на материке. Для обороны такого участка суши четырех батальонов пехоты было недостаточно.

Кроме того, по рекомендации Морского министерства было решено усилить фортификацию острова Дегерэ, слабость которой могла превратиться в угрозу безопасности крепости со стороны материка. Остров решили включить в систему обороны Гельсингфорса со стороны моря, тем самым укрепив оборону города с восточного направления. Эти строительные работы были частью плана модернизации укреплений Свеаборга, разбитого на два этапа. Реализация каждого этапа была рассчитана на два года. Работы предполагалось завершить в 1916 г. Модернизация крепости была частью реформы военно-морских сил.

Ссылаясь на решение императора, Военный и Морской министры заявили 15 августа 1909 г.: «Свеаборг должен стать надежным портом базирования кораблей военно-морского флота, обеспечивающим их защиту от бомбардировок и прямых атак с моря и с суши». Все материалы, необходимые для переоснащения крепости и строительства порта, приходилось доставлять из Гельсингфорса на обозначенные планом острова. Наибольшая угроза крепости со стороны материка исходила от Дегерэ в случае захвата этого острова противником. Поэтому требовалось разместить там артиллерию, что усилило бы оборону крепости. Усиление южного побережья крепости предполагалось осуществить, увеличив количество размещенных там орудий. Это были 11-дюймовые пушки образца 1877 г., для которых необходимо построить бетонные платформы.

Получив эти указания, местная комиссия в сентябре 1910 г. приступила к реализации плана. Но для обеспечения безопасности крепости и ее порта от нападения со стороны материка сооружения на острове Дегерэ одного форта было недостаточно. Поэтому комиссия запросила дополнительные средства на модернизацию артиллерии и строительство дополнительных батарей.

В этом вопросе комендант Свеаборга генерал-лейтенант В.А. Лайминг в 1912 г. просил поддержки штаба размещенного в Финляндии 22-го армейского корпуса. Штаб ответил, что модернизация Свеаборга будет зависеть от строительства линии обороны Ревель — Порккала.

Тем временем начиная с 1911 г. в Свеаборге стали базироваться два дивизиона торпедных кораблей и канонерские лодки. В зимнее время там размещались линкоры, входящие в состав Балтийского флота. Количество кораблей с каждым годом увеличивалось.

Лайминга беспокоило положение дел с организацией обороны Гельсингфорса. Ответственность за это была возложена на 22-й армейский корпус. Он напоминал, что по плану мобилизации армейский корпус сосредоточится на Карельском перешейке, а в Гельсингфорсе на поддержку артиллерии останется только размещенный в Свеаборге пехотный полк Финляндского военного округа. В такой ситуации именно флот окажется под угрозой. Поэтому Лайминг в декабре 1912 г. просил обратить внимание на необходимость усиления оборонительного потенциала крепости. Средств, выделенных на ее модернизацию, недостаточно.

Лайминг подчеркивал, что Свеаборг является центром на линии обороны Порккала — Ревель, обеспечивающим укрытие кораблям Балтийского флота. В то время дальность огня крепостных орудий составляла 11–12 верст, то есть менее 13 км. Новые батареи береговой артиллерии планировалось вынести далеко за пределы крепости, на отдаленные острова Стура Мяльо, Торра Мяльо и Стура Виллинге. С этих островов, расположенных вдалеке от фарватеров, артиллерия могла обеспечить флоту свободный выход в открытое море. На островах предлагалось установить четыре 12-дюймовых (305 мм) пушки. Существование артиллерии только на острове Стура Мяльо считалось недостаточным. Были нужны новые орудия с дальностью стрельбы 16 верст (около 17 км). Поскольку размещение новых батарей на острове Стура Мяльо было невозможно, то предлагалось обеспечить безопасность кораблей на рейде Свеаборга минированием проходов между островами на западе и новыми батареями на острове Торра Мяльо.

Комендант Лайминг считал, что оборудованный и вооруженный таким образом Свеаборг стал бы частью линии обороны Ревель — Порккала. Флот всего западного района Финского залива базировался в Свеаборге, поэтому Лайминг 2 октября 1909 г. направил секретное письмо № 646 генерал-квартирмейстеру Главного управления Генерального штаба Ю.Н. Данилову с просьбой ускорить оборудование и вооружение крепости. Модернизация Свеаборга обеспечивала бы прежде всего и главным образом деятельность флота. В настоящее время крепость не в состоянии выполнять вторую из поставленных перед ней задач — служить опорной базой шхерного флота. Фортификация отдаленных островов расширит возможности крепости выполнять эту задачу. При помощи минных заграждений можно сорвать попытки прорыва быстроходных маломерных кораблей противника на батареи крепости. Для отражения атак кораблей противника в период мобилизации можно использовать береговую артиллерию небольшого калибра. Такие орудия необходимо разместить перед заливами островов Дегерэ и Густавсверд, а также на островах Торра Мяльо, Дегерэ и Скансланд. С этих позиций артиллерия полностью контролировала бы Гельсингфорс. Лайминг считал, что реализация программы гарантированно обеспечила бы оборону Гельсингфорса со стороны моря{352}.

Можно с полным основанием утверждать, что стратегический сдвиг, произошедший после войны с Японией, самым непосредственным образом захватил и Свеаборг. На протяжении десятилетий слабым местом крепости считалась оборона со стороны материка. Но отсутствие флота заставило задуматься и об обеспечении обороны со стороны моря{353}. Свеаборг был включен в программу модернизации береговой артиллерии{354}. Огнем артиллерии можно было контролировать узкие фарватеры, а беспорядочно разбросанный архипелаг хорошо укрывал орудия. Батареи планировалось разместить так, чтобы направление огня и его плотность можно было изменять в зависимости от ситуации. Проблема размещенной в крепости артиллерии состояла в ее пассивной роли во время боевых действий. От этого надеялись избавиться налаживанием тесного взаимодействия артиллерии с флотом{355}.

В 1909 г. в крепости Свеаборга находилось 242 орудия. В это количество было включено 30 пулеметов. В июне 1911 г. количество орудий выросло до 266. В 1909 г. Свеаборг получил первые четыре шестидюймовых (152 мм) орудия системы Канэ. С 1891 г. Россия закупала у своего нового союзника — Франции пушки, сконструированные французским инженером Г. Канэ, а с 1897 г. — орудия системы Chantiers de la Mediterraneen, производимые заводами Шнейдера. С 1895 г. орудия системы Канэ производились на Путиловском заводе в Петербурге. Первые орудийные лафеты были заказаны Путиловскому заводу в Петербурге в том же году. С 1898 г. орудия и лафеты для них начал производить и завод в Перми. Производство пушек и их усовершенствование шло и развивалось вплоть до революции. В Свеаборге установка новых орудий потребовала модернизации платформ и укрытий для них. Они устанавливались в одну линию за бетонным укрытием и отделялись одно от другого поперечными бетонными балками{356}.

Военно-морские силы также настаивали на ускорении модернизации Свеаборга. Командующий Балтийским флотом контр-адмирал Н.О. фон Эссен летом 1911 г. посетил крепость и ознакомился с состоянием артиллерии. Исполнявший в то время обязанности командующего артиллерией полковник В.И. Подрузский рассказал, что крепостные орудия годятся только для обучения, но не для ведения боевых действий. Новые орудия получить трудно, так как Главный штаб сухопутных войск присвоил крепости 2-й класс. В ответ на это фон Эссен рекомендовал ему запросить 12-дюймовые орудия в Главном морском штабе, на складах которого такие орудия имелись. Комендант крепости Лайминг незамедлительно обратился в Главный морской штаб и запросил 12-ти дюймовые орудия большой мощности. Он считал, что усиление вооружения на морском направлении повысит безопасность флота и гарантирует ему свободный выход в открытое море. Реакция на его просьбу была положительной{357}.

Из этого видно, что подчиненность Свеаборга сухопутным войскам ослабляла его стратегическую роль, тогда как военно-морские силы стремились ее усилить. В артиллерийском управлении знали, что вооружения и оборудование Свеаборга устарели, но их модернизацию сдерживали проблемы финансирования и производства. В 1913 г. береговые крепости России получили 88 современных орудий: девять 12-дюймовых (305 мм) пушек, двадцать 6-дюймовых (152 мм) гаубиц, девять 6-дюймовых (120 мм) пушек Канэ, двадцать 120 мм пушек типа Виккерс{358}.

По информации командующего артиллерией генерал-майора В.А. Алексеева, осенью 1913 г. в Свеаборге находилось следующее количество исправных орудий:

11-дюймовых (279 мм) пушек образца 1877 г. — 16

11-дюймовых пушек образца 1867 г. — 11

9-дюймовых (229 мм) пушек образца 1867 г. — 49

6-дюймовых (152 мм) пушек типа Канэ — 12

190 пудовых пушек — 30

11-дюймовых мортир — 11

9-дюймовых мортир — 27

К этому было обещано поставить дополнительное количество вооружений{359}.

Вышеприведенные данные показывают, что артиллерия Свеаборга была устаревшей, а обещанным пополнением были, видимо, 12-дюймовые (305 мм) орудия большой мощности. Из этого можно сделать вывод о том, что руководство артиллерийского управления также считало важным провести перевооружение Свеаборга. Усиление мощи Свеаборга осуществлялось в соответствии с решением Главного штаба военно-морских сил вынести главный оборонный рубеж далеко за пределы границ старой крепости, на линию Ревель — Порккала.

Еще в июне 1909 г. на рассмотрение комитета по крепостям поступил новый план, по содержанию которого Военное министерство запросило мнение Главного штаба военно-морских сил. Ответ поступил уже в сентябре. В нем штаб флота ссылался на десятилетний план развития военно-морских сил{360}.

Этим планом в качестве главной базы Балтийского флота был определен Ревель, а Свеаборг — опорным пунктом торпедного флота. Совместными действиями Ревель и Свеаборг должны отражать попытки противника прорваться в восточную часть Финского залива. Планом предусматривалось создание единого комплекса оборонительных укреплений, размещенных по обе стороны Финского залива. Затраты на проект оценивались в 59 млн руб. Император одобрил план 18 августа 1909 г.

Другим решением императора, принятым в конце 1908 г., все планы закрытия Свеаборга были отменены и начались работы по усилению его возможностей отражать атаки флота противника со стороны моря. Поэтому на совещаниях различных военных ведомств сформировалось общее мнение о целесообразности вынести главный рубеж обороны Свеаборга на отдаленные острова. Необходимо было укрепить и фланги, правый — на острове Друмсэ, левый — на островах Дегерэ и Стура Виллинге. Кроме того, тыл крепости требовалось усилить против артиллерии противника, построив форты на линии Конола — Малминкартано — Пасила — Вики — Латокартано.

Этот план в несколько измененном виде 20 июня 1909 г. был доложен Главному управлению крепостей, строительный отдел которого попросил представить информацию о состоянии крепости к началу 1912 г. Поручение было связано с директивой императора изучить вопрос о надежности обороны Финского залива при переносе рубежа обороны на линию Ревель — Порккала. Какие меры для этого потребуются и какими будут расходы на их реализацию{361}?

Начальник инженерного отдела крепости генерал-майор инженерных войск С.П. Ракеев 3 марта 1912 г. представил подробный доклад о состоянии дел в крепости 2-го класса Свеаборге, его вооружениях и снаряжении. В нем он ссылается на сделанное в 1894 г. заявление Обручева о том, что крепостная артиллерия Свеаборга не в состоянии обеспечить безопасность Гельсингфорса и защищать интересы России при нападении со стороны моря. Поэтому артиллерию крепости необходимо оснастить современными орудиями и разместить их на внешних островах, огнем с которых можно перекрыть прибрежные заливы. Необходимо создать систему обороны крепости на материке, которая, по мнению Ракеева, полностью отсутствует. Также важно наладить координацию огня и единство действий артиллерии{362}.

Этот доклад соответствовал стремлению Главного управления крепостей и планам Главного морского штаба перенести оборону Финского залива на линию Ревель — Порккала. Документ поступил на рассмотрение объединенной комиссии Генерального штаба, флота и военного округа, завершившей работу 10 мая 1912 г. Но административные проблемы затрудняли его реализацию. Все крепости находились в подчинении сухопутных войск, однако с превращением Свеаборга в основном в опорный пункт военно-морских сил Главный штаб флота захотел изменить этот порядок. В августе 1912 г. командующий Балтийским флотом вице-адмирал Н.О. фон Эссен потребовал передачу всех прибрежных крепостей в подчинение командующему флотом. Речь шла не только о Свеаборге, а о большем количестве крепостей, обеспечивающих безопасность Петербурга в военное время. План организации деятельности крепостей, подготовленный Главным управлением крепостями и одобренный 5 июня 1912 г. военным министром В.А. Сухомлиновым, был направлен на обеспечение безопасности военного порта Ревеля и блокаду Финского залива в его сужении между Ревелем и Порккала, срывая попытки противника прорваться на Петербург.

План подлежал реализации к концу 1916 г. Закон о флоте поступил на рассмотрение Думы 12 июня 1912 г., при этом в него вошел и пункт о строительстве военного порта в Ревеле оборонительных сооружений на линии Ревель — Порккала{363}. Первым этапом стало строительство военного порта в Ревеле. Оно началось 29 июня 1912 г., когда заложивший первый камень Николай II присвоил ему имя Порт Петра Великого. Цель состояла в создании вокруг Свеаборга новой морской крепости. На этом основании Свеаборг и новый оборонительный рубеж Ревель — Порккала 7 января 1913 г. были переведены в подчинение Морского министерства{364}.

В министерстве этот проект рассматривали как часть общегосударственной морской обороны. Наиболее срочными задачами там считали модернизацию военных портов Ревель — Порккала, Свеаборг, Александра III (Либава), Кронштадт и Севастополь. Вопрос был вынесен на рассмотрение совета Адмиралтейства Морского министерства, после чего 13 марта 1913 г. морской министр И.К. Григорович представил императору подробный доклад № 4885 о строительстве и оборудовании морских крепостей. 18 марта император одобрил доклад и тогда же был отдан первый приказ об основании новой морской крепости. После этого 29 апреля император по представлению морского министра подписал указ о строительстве морской крепости Ревель — Порккала{365}.

Новая крепость состояла из трех частей: южной в Эстонии, северной в Финляндии и морской. 30 апреля 1913 г. приказом Главного штаба флота № 123 новой крепости было присвоено имя Морская крепость Императора Петра Великого{366}. В тот же день в Думе был принят закон о финансировании, выделявший на строительство и оборудование крепости 92,4 миллиона руб.{367}

Состояние береговой обороны Балтийского моря к октябрю 1914 г.

Примечание: Как на этой, так и на последующих схемах места минных заграждений поставлены весьма приблизительно, грубо указаны районы.

Источник: М.А. Петров. «Подготовка России к мировой войне на море»

23 июня 1913 г. Государственная дума благословила начало строительных работ, и в течение года было создано подчиненное Морскому министерству управление администрации и строительства крепости. В его состав вошли представители главных штабов флота и армии, совета по делам крепостей, артиллерийского и инженерного управлений. Был создан штаб крепости и назначен комендант — контр-адмирал А.М. Герасимов, сразу произведенный в вице-адмиралы. Комендант находился в подчинении командующего Балтийским флотом. Решением Главного штаба военно-морских сил 12 августа 1914 г. был утвержден административный устав крепости и образован ее гарнизон{368}.

Строительство морской части крепости началось летом 1912 г., сразу после одобрения плана ее создания, но уже осенью оно было приостановлено из-за проблем с финансированием. Документы о финансировании требуемых работ продвигались в Думе очень медленно, а это сдерживало размещение заказов на вооружение и оснащение крепости. График строительных работ был утвержден в мае 1913 г., но он был сорван с самого начала. Средства на строительство крепости были выделены в конце августа 1913 г., и работы начались той же осенью. Границы главной морской крепости были утверждены 25 июля 1914 г. Со Свеаборгом она была объединена решением Морского министерства таким образом, что побережье Финского залива от Свеаборга до бухты Тверминне стало укрепрайоном. В результате граница крепости на территории Финляндии пролегла от Тверминне на восточном побережье полуострова Ханко в Сяллвик, далее на юго-восток через север острова Таммисаари на Лангансбёле, затем по побережью материка на восток и с западной части Рогё и Стор Рамсё к заливу Фагервик, снова по побережью на восток, захватывая полуострова Дегерё и Обняс, и к западу от Порккала поворачивая на юг.

В море южной границей определена параллель, проходящая через Тверминне. Южную и северную части крепости соединила граница длиной 25 верст. В результате западная граница крепости пролегла по линии Тверминне — Оденсхольм. Восточная граница проходила от Юминда на полуостров Порккала и по его юго- восточному берегу на Масала. Северная граница следовала далее по дороге вдоль побережья на Карья и далее по дороге вдоль побережья Ханко на Лаппохья, а оттуда через Сюндален на Тверминне. В зону защиты крепости вошли волости Эсбо, Гельсингфорс и Сиббо{369}.

На южном побережье важнейшим опорным пунктом крепости был остров Нарген, прилегающая к которому береговая полоса протянулась от военного порта Ревеля до восточной окраины города. Другие форты располагались на островах Макилото и Вульф, а также на полуостровах Суроп, Какумяги и Вимс.

Следующим летом началась война, и планы вновь были пересмотрены{370}.

Строительными работами руководил комитет крепости во главе с ее комендантом вице-адмиралом А.М. Герасимовым. Его заместителем был командующий Балтийским флотом и береговой артиллерией контр-адмирал А.И. Непенин. Распорядителем работ был назначен генерал-майор инженерных войск В.И. Щеглов. Его заместителями были полковники Н.Д. Николас и П.П. Маресев, а также подполковник Г.П. Захарин. Николас проводил предварительное обследование района Ревель — Порккала и участвовал в фортификационных работах на побережье Амура; Маресев преподавал мастерство фортификации в Николаевской академии Генштаба в Петербурге, а Захарин ранее проходил службу в крепости Владивостока{371}.

Речь шла о создании гигантской, невиданной в истории мира системы береговой обороны. Ситуация напоминала период строительства Свеаборга в 1700-е гг. Но тогда укреплялись только подходы с фронта к Гельсингфорсу. Сейчас же строительные работы охватили все побережье Финского залива, а Морская крепость Петра Великого должна была стать сценой будущих важных морских сражений. Строительство вела великая держава, а не зависимая от зарубежного инвестора Швеция. Шло сооружение военных портов для современного шхерного флота в Гельсингфорсе и Ревеле, артиллерийских батарей по обе стороны Финского залива, строительство казарм, мастерских и складов. Большое значение для технического уровня работ имел опыт, полученный на Дальнем Востоке офицерами, младшим офицерским составом и рядовыми солдатами. Постоянной проблемой оставался дефицит рабочей силы. В работах по сооружению крепостных укреплений требовалась квалифицированная рабочая сила, а ее не хватало во всей империи{372}.

На работах в крепости использовались и разнорабочие, но даже их не хватало, так как миллионы мужчин были призваны в армию. Чтобы пополнить недостаток в рабочей силе, стали прибегать к использованию заключенных, особенно это практиковалось на островах. И даже после Февральской революции 1917 г. пытались собирать рабочую силу по всей империи. В местные органы власти направлялись запросы об оказании помощи и направлении на строительные работы лиц, освобожденных от воинской повинности и находящихся в длительных отпусках{373}.

Поражение на Дальнем Востоке обнажило соперникам России ее уязвимые места, но война дала русским опыт, который они использовали при планировании и создании береговой обороны.

Глава VI

СВЕАБОРГ И ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА

Броненосцы «Слава» (на переднем плане), «Андрей Первозванный» и «Император Павел I» на зимовке в порту Гельсингфорса под защитой Свеаборга. Фото 1912/1913 гг.

Стратегическое положение региона Балтийского моря

Линии фронта Мировой войны сложились в результате развития отношений между державами в предыдущие десятилетия. Для Свеаборга главная линия фронта пролегала между Россией и Германией. К этому Генеральный штаб России готовился начиная с 70-х гг. XIX в. Военное руководство России проявляло обеспокоенность в отношении своих северо-западных территорий. Влияние Германии на дворянство и буржуазию немецкого происхождения в Эстонии и Лифляндии постоянно росло, и чтобы остановить этот процесс, в прибалтийских губерниях России приступили к централизации управления. На практике это означало русификацию{374}.

Финляндия с 60-х гг. XIX в. все больше обособлялась в отдельное государство. Проходившие там службу российские солдаты ощущали себя чужаками среди шведскоязычного населения{375}. Генерал-губернатор Гейден считал, что по стратегическим соображениям необходимо добиваться сближения Великого княжества Финляндского с Россией. Его дело продолжил другой офицер — штабист Н.И. Бобриков.

В Петербурге считали, что непредсказуемость стратегической ситуации в Прибалтийском регионе и финской части Балтийского моря, как и во время Крымской войны, связана со Швецией. Демилитаризация Аландских островов после Парижского мирного договора 1856 г. ослабила оборону России на Балтийском море, однако положение стало меняться после вступления России в союз с Францией и Великобританией. Поражение на Дальнем Востоке и потеря флота дополнительно ослабили оборону на Балтике, поэтому в Петербурге приступили к критическому рассмотрению положения о демилитаризации островов. Но высшее руководство страны находилось в неуверенных руках, и эта неуверенность проявлялась и в политике на Балтике.

Николай II и Вильгельм II были родственниками и лично знали друг друга. В июле 1905 г. они на яхтах путешествовали по Балтийскому морю и встретились в Бьеркэ, где подписали российско-германский союзный договор, известный как Бьеркский договор. Это был договор о взаимной обороне, в котором говорилось: «В случае если одно из государств окажется объектом нападения со стороны любого европейского государства, договаривающиеся стороны окажут помощь находящимися в Европе сухопутными и морскими силами»{376}.

Договор отвечал интересам обоих государств и мог радикально изменить стратегическое положение на Балтийском море. Однако он в корне противоречил действующему российско-французскому союзному договору. Министру иностранных дел В.Н. Ламсдорфу и председателю Совета министров С.Ю. Витте удалось убедить императора в том, что союзный договор с Германией абсолютно противоречил интересам и обязательствам России. В ноябре 1905 г. Николай в письме Вильгельму объявил, что союзный договор не вступит в силу{377}.

«Свидание в шхерах». Император Николай II и кайзер Вильгельм на борту катера в районе Бьеркского архипелага (совр. Березовые острова, Ленинградская область), 11 (24) июля 1905 г.

Несмотря на это, Россия продолжала прилагать усилия для смягчения ситуации в регионе Балтийского моря. В 1905 г. посол России в Копенгагене А.П. Извольский поднял вопрос о статусе Аландских островов. В 1906 г. он занял пост министра иностранных дел, а в январе 1907 г. направил в Лондон и Париж памятную записку, предлагавшую, чтобы Великобритания и Франция вместе с Россией объявили недействующими положения Парижского мирного договора 1856 г., касающиеся Аландских островов. Перед этим он входил в контакт с Германией и получил заверения в отсутствии у нее возражений по этой инициативе. Германия обещала также оказать поддержку России в случае возникновения подозрений и сопротивления со стороны Швеции{378}.

Министр иностранных дел Великобритании Э. Грей не хотел отказываться от договора по Аландским островам, так как договор обеспечивал странам Запада право вмешательства в события на Балтике. Но и отвергать предложение Извольского ему не хотелось. Поэтому он предложил созвать конференцию, в которой кроме стран-сторон договора, то есть Великобритании, Франции и России, приняла бы участие и Германия. Но Россия не желала увязывать проблему Аландских островов с другими спорными вопросами региона Балтийского моря и не поддержала идею созыва конференции. Своим немецким коллегам Извольский объяснил причину отказа стремлением не допустить вмешательства нерегиональных государств в дела Балтийского региона. В Швеции кронпринц Густав интересовался этим вопросом с 1906 г., а в 1907 г., уже став королем, он посетил Берлин с официальным визитом, в ходе которого обсуждал этот вопрос с руководителями внешней политики Германии. Он объявил, что Швеция безоговорочно поддерживает Россию в вопросе об Аландских островах. Тогда он еще не знал, что Германия и Россия 29 октября 1907 г. подписали секретный договор по Балтийскому морю, в котором были свои положения по Аландским островам. Они договорились, что Германия не считает отказ от договора по Аландским островам нарушением статус-кво на Балтийском море.

В Лондоне и Париже больше интересовались положением в Северном море, а не на Балтике. Великобритания и Франция считали произошедшие изменения такими, что договор 1856 г. больше не соответствовал реалиям времени. В Берлине это восприняли как изменение политики Великобритании и Франции в регионе Балтийского моря. В это время проходили и переговоры Германии с Великобританией по проблемам Северного моря. Для Англии они представляли больший интерес. Министр иностранных дел Грей заявил о согласии Великобритании включить в договор по Северному морю вопросы, относящиеся к Балтике, так как договор по Балтийскому морю не будет ограничивать свободу морского судоходства. Россия больше не считалась противником Англии. Все это позволило России пригласить в Петербург представителей государств Балтийского региона на переговоры о снижении напряженности на Балтике. В результате переговоров представители Швеции, Германии, Дании и России 23 апреля 1908 г. подписали договор о дружбе и добрососедстве в регионе Балтийского моря. В Лондоне договор также был подписан 23 апреля 1908 г. Но это еще не означало отказа от договора по Аландским островам. В сентябре 1908 г. Извольский встретился с министром иностранных дел Швеции Э. Тролле и объявил ему, что для выхода из договора России необходимо согласие Швеции. За это Россия была бы согласна заключить со Швецией двустороннее соглашение о сохранении статус-кво. Шведы понимали, что поддержка Швеции нужна России для оформления выхода из договора 1856 г. по статусу Аландских островов. Извольский хотел, чтобы Швеция воздействовала на другие страны Запада, побуждая их согласиться на денонсацию договора по Аландским островам. Король Швеции Густав V был готов пойти на это, однако его посол в Петербурге генерал Э. Брендстрём возражал. Он считал, что русские быстро укрепят эти острова, тем самым ослабив оборону Швеции. Поэтому предлагал заручиться поддержкой Великобритании в этом вопросе{379}.

В тот период времени политика в регионе Балтики все теснее смыкалась с большой мировой политикой. Интересам Франции отвечало улучшение отношений Великобритании с Россией, и при ее содействии Россия и Великобритания в августе 1907 г. подписали договор о разделе сфер влияния в Центральной Азии. По этому договору Монголия отошла в сферу влияния России, а Тибет — Великобритании. Тогда же была достигнута договоренность о признании интересов друг друга в Афганистане и Иране{380}. Это устранило антагонизм из российско-английских отношений, что благоприятно отразилось и на международной политике.

Историк Ф. Линдберг в исследовании внешней политики Швеции делает вывод, что положение Финляндии в составе Российской империи оказывало заметное влияние на состояние российско-шведских отношений. В проводимой Россией политике русификации шведы усматривали ее стремление распространить свою власть на всю Скандинавию{381}.

Основания для подобных подозрений предоставляла деятельность в Финляндии генерал-губернатора Н.И. Бобрикова. Он считал противниками своей политики шведоманов, которые, даже будучи изгнанными из Финляндии, продолжали осуществлять антироссийскую деятельность с территории Швеции. Он пытался противодействовать этому и средствами дипломатии, но не добился успеха{382}.

Недоверие Швеции к России в последующие годы затруднило рассмотрение проблемы Аландских островов. Этот вопрос обсуждался во время приезда короля Швеции Густава V на свадьбу шведского принца Вильгельма и великой княгини Марии Павловны, состоявшуюся 20 апреля 1908 г. в Санкт-Петербурге, а также был предметом обсуждения в ходе государственного визита короля Великобритании Эдуарда VII в Россию в июне 1908 г. Англичане стремились рассеять подозрения шведов. В июне 1909 г. сам Николай II посетил с государственным визитом Швецию. Русские заверяли шведов в своей дружбе и миролюбии, но тех беспокоила деятельность России в Финляндии. Переговоры по Аландским островам так и не были завершены{383}.

Активность России в отношении Швеции по проблеме Аландских островов вызывает вопросы. Почему Россия стремилась вовлечь в переговоры Швецию, которая не являлась участницей договора? Стремилась ли она таким образом оказывать влияние на политику Швеции? Ответы следует искать в общей ситуации того периода времени и в политике России в регионе Балтийского моря.

С образованием Германской империи германо-шведские отношения становились все более близкими. А пангерманизм того периода времени предполагал активную пропаганду сотрудничества германских государств для отражения наступления принадлежащих к низшей расе славян{384}.

Проводимая Россией в Финляндии «политика угнетения» вызывала обеспокоенность в Швеции, многие шведы опасались, что Россия стремится захватить всю Скандинавию. Общая русофобия сближала правящие круги Швеции и Германии. В 1910 г. Генеральный штаб Германии вступил в переговоры с шведами о возможных совместных действиях в войне против России. В частности, обсуждался вариант, при котором Швеция наносила бы удар двумя армейскими корпусами на севере Финляндии, создавая угрозу Петербургу и тем самым облегчая положение германских войск на основном фронте боевых действий. Это было именно то, чего опасались русские. Переговоры проходили на уровне офицеров, и когда сведения об их содержании стали известны политическому руководству Швеции, они были прекращены. Государственное руководство Швеции твердо придерживалось нейтралитета{385}.

В России с настороженностью относились к германо-шведским переговорам и пристально наблюдали за развитием вооруженных сил Швеции. Русские предполагали, что в случае конфликта Швеция попытается высадить войска на западном побережье Финляндии, где-нибудь между Або и Торнео{386}.

В августе 1911 г. в штабе Гвардии и Петроградского военного округа обсуждали добытое разведкой донесение, составленное на основе информации офицеров Генштаба Швеции и содержащее сведения о численном составе шведской армии и дислокации отдельных подразделений{387}.

Согласно этому документу, шведские войска не были сосредоточены для нападения на Россию или для отражения возможного нападения с ее стороны. Из содержания документа не ясно, какие выводы были сделаны из этой информации.

Разведывательный отдел Петроградского военного округа пристально наблюдал за состоянием армии Швеции вплоть до окончания Первой мировой войны. Агентов направляли в Швецию, а также по публикациям в шведской печати изучали дискуссии по военно-политическим вопросам. Для Свеаборга имел значение интерес, проявлявшийся в Петербурге к системе обороны, создававшейся вокруг Стокгольма, а также к крепостям Ваксхольм и Оскар-Фредриксборг{388}. Серьезный интерес проявлялся к вопросам оснащения и обороны крепостей на шведско-норвежской границе. Особенно активно действовал капитан инженерных войск Смирнов, сумевший ознакомиться даже с крепостями, расположенными на территории Норвегии и Дании{389}. Все это свидетельствует о том, что российскую разведку интересовали не только политические, но и вопросы военно-технического характера в отношении укреплений соседних государств. В донесениях обращалось внимание на размещение укреплений на местности, артиллерию и связь. Все это имело значение для России, приступившей к модернизации своих крепостей.

Россия полагала, что заключение со Швецией договора об Аландских островах станет препятствием на пути ее сближения с Германией в ущерб российским интересам. Хотя все знали, что армия Швеции не была серьезной силой, но для России было важно не допустить присоединения Швеции к противникам на важной северно-западной окраине российской территории. Шведы были осведомлены о прочности морской обороны Свеаборга и всего Финского залива, поэтому нападения на них не планировались. В свою очередь, Россия проявляла обеспокоенность по поводу слабой обороны протяженного побережья Ботнического залива. Во время Крымской войны оно оставалось практически беззащитным. Общеизвестным фактом была и слабая оборона севера Финляндии от нападения с запада, но там желание кого-либо нападать ослаблялось труднопроходимой местностью и огромными расстояниями. Немцы считали северную Финляндию малозначимой, да и переброска войск на крайний север представлялась трудным делом. Но если бы Швеция стала союзницей Германии, то ее войска отвечали бы за операции на северном участке фронта. Для России Аландские острова приобрели такое же серьезное значение, как и сто лет тому назад{390}. Укрепив их в соответствии с современными требованиями фортификации и создав там базу военного флота, Россия обеспечила бы себе суверенное господство на севере Балтийского моря. Это, разумеется, существенно отразилось бы на стратегической роли Свеаборга. Он стал бы тыловым опорным пунктом. Но теперь Россия оказалась перед необходимостью создавать систему морской и береговой обороны в самом узком месте Финского залива.

Для российского флота стратегическое положение на Балтийском море в начале второго десятилетия XX в. было удручающим. С началом войны он неизбежно был бы отрезан от союзников и мог выполнять только операции поддержки сухопутных войск на северном участке фронта. Весной 1910 г. был одобрен план стратегической группировки Балтийского флота в случае начала войны в Европе. В качестве противника в нем фигурировала Германия, к которой, по всей вероятности, примкнула бы Швеция. Предполагалось, что противник попытается высадить значительные силы на побережье Финского залива и будет продвигаться дальше вдоль побережья через Выборг на Петербург. Цель операции состояла в том, чтобы вынудить Россию отвести как можно больше войск с главного фронта войны. Шведы нападали бы на западное побережье Финляндии и стремились продвигаться дальше через ее территорию на Петербург. Главные силы германского флота сражались бы против флотов Франции и Великобритании, а на Балтийском море у этих противников Германии оставалось бы всего несколько кораблей, с которыми легко могла справиться Швеция.

Задачей Балтийского флота России являлось отражение совместно с войсками береговой обороны высадки войск противника. Реализация программы строительства российского флота не была завершена, поэтому ее флот еще длительное время не был готов к открытому противоборству с флотом противника на море. Но российский флот мог использовать преимущества, предоставляемые многочисленными шхерами и изрезанными берегами. В наиболее узких местах Финского залива можно было устанавливать минные заграждения непосредственно в ходе сражений, а береговая артиллерия, торпедные катера и подводные лодки дополняли бы эти действия минеров. Северное побережье Финского залива предоставляло обороняющейся стороне значительные преимущества перед наступающим противником. С многочисленных островов разведка легко могла вести наблюдение за маневрами флота противника. Основным районом действий минных заградителей должна быть акватория от Свеаборга до Тверминне, а зона оперативных действий — от Свеаборга до Ханко{391}.

Свеаборг был самой важной базой минного флота. Там же военные корабли обслуживались и ремонтировались. Крепость предоставляла флоту надежную гавань и порт и обеспечивала свободный выход в море. Но оборону самой крепости требовалось усилить против атак со стороны моря и с материка. Если Свеаборг не удастся отстоять, то при отступлении необходимо разрушить все оборудование укреплений и причалы, чтобы противник не мог ими воспользоваться{392}.

И в условиях изоляции Россия стремилась наладить взаимодействие с союзниками по линии флота. В июле 1912 г. в Париже был подписан российско-французский договор по этим вопросам, а также утвержден план сотрудничества военно-морских сил России и Великобритании. Договор с Францией распространялся на сотрудничество в южных морях, но не на Северное и Балтийское моря, так как соответствующий франко-британский договор относил Северное море к зоне ответственности Великобритании, а условиями российско-британского договора Балтийское море относилось к зоне ответственности России. Министр иностранных дел России С.Д. Сазонов в ходе визита в Лондон в сентябре 1912 г. зондировал возможность получения поддержки английского флота в условиях войны. Реакция министра иностранных дел Великобритании Э. Грея на эту просьбу была сдержанной. В том же году был подготовлен план операции военно-морских сил России в Балтийском море в случае начала войны в Европе. Планом предусматривалось, что флот должен оказать поддержку наступлению сухопутных войск на Восточную Пруссию и Померанию. Там же был и пункт о высадке десанта на побережье Померании{393}.

Подписание планов сотрудничества с военными флотами союзников позволило выработать новые планы оперативных действий для флотов России. 17 июня 1912 г. император одобрил переработанный план оперативных действий Балтийского флота. Он базировался на сотрудничестве с Францией и Великобританией, а в качестве противников были обозначены Германия, Австро-Венгрия и Италия. Также предполагалось, что соседи России — Турция и Швеция присоединятся к ее противникам. Устремления противника на Балтике будут направлены на Финляндию и прибалтийские губернии. Надежды на помощь флота англичан напрасны, так как германский флот перекроет коммуникации на Балтийском море. Поэтому оборона на море будет целиком в руках России. При этом наиболее важная задача — не допустить прорыв противника в глубь Финского залива. С учетом превосходства сил противника на море российский флот необходимо сосредоточить для обороны в Финском заливе. В тесноте проливов оперативные возможности обороняющейся стороны выше, чем в открытом море. Наилучшим рубежом обороны была бы линия Ревель — Гельсингфорс. Передовые части обороны и разведки необходимо скрытно разместить в устье Финского залива. Силы обороны будут состоять из минных заградителей, торпедных катеров и подводных лодок, которые должны укрываться в подходящих для этого шхерах. Свеаборг станет главным местом их базирования, а Кронштадт — базой кораблей резерва. Мощь флота следует усилить артиллерийскими батареями, размещенными на островах и побережье{394}.

Позиция Швеции представляла загадку для России. Присоединившись к Германии, она могла с незащищенного Аландского архипелага войти в Финский залив и нанести удар непосредственно по Свеаборгу. Опасения русских дополнительно усилились в связи с заявлением короля Густава V послу Германии, сделанным им в июле 1914 г. в ходе визита президента Франции. По словам короля, в случае возникновения войны Швеция не будет на стороне противников Германии{395}.

В Швеции были сильны прогерманские симпатии. Во главе «германской партии» находились такие люди, как урожденная немка королева Виктория и исследователь-путешественник Свен Гедин. Последний пользовался поддержкой капитана Генерального штаба Швеции Карла Беннедиха, который настоятельно требовал, чтобы Швеция воспользовалась благоприятной ситуацией, и считал, что имеются все возможности для захвата Аландских островов, Свеаборга и крайнего севера Финляндии{396}.

Но эти мечты так и остались мечтами, потому что государственное руководство Швеции не желало оказаться втянутым в конфликт между великими державами. С началом войны король Густав V заявил российскому послу А.В. Неклюдову 4 августа 1914 г. о намерении Швеции поддерживать дружественные, миролюбивые отношения с Россией и сохранять нейтралитет. Спустя четыре дня был опубликован шведско-норвежский договор, по которому обе страны заявляли о своем намерении придерживаться нейтралитета. Это облегчало положение России. Она могла не опасаться нападения с северо-запада, а сосредоточить весь свой оборонительный потенциал на Балтийском море для борьбы с Германией{397}.

Но Германия не опасалась российского флота. Главным противником Германия считала флот Великобритании. Разумеется, Германия следила за военной активностью России на Балтике. Но строительство мощной береговой обороны и перенос главной базы флота из Кронштадта на линию Гельсингфорс — Ревель в Берлине считали мерой оборонительного характера, а не наступательного{398}.

Стратегия Германии в отношении России была неопределенной. Несмотря на высокий уровень подготовки, компетентные офицерские кадры и современную военную технику, у Германии имелись свои слабости, худшей из которых были разногласия между военным и политическим руководством. Такие же проблемы наблюдались и в России, но у нее был только один главный фронт — западный. У Германии же было два главных фронта, в результате чего на протяжении десятилетий у страны существовали проблемы в стратегическом планировании.

Высшее армейское руководство Германии обдумывало план Шлиффена, который предусматривал сосредоточение сил в начальный период войны против Франции и ее разгром молниеносным ударом, после чего силы направлялись на разгром огромной и неповоротливой России{399}. Руководство хотело знать, будет ли это прямой поход на Москву или на Петербург с высадкой войск в Финском и Рижском заливах и потребуется ли при этом поддержка флота. В марте 1909 г. Генеральный штаб ответил, что поход на восток и высадка войск не планируются, однако если на востоке что-то произойдет, то удар флота по Либаве был бы полезен для разгрома российских войск в Лифляндии{400}.

Ответ находился в полном соответствии с планом Шлиффена, которым высадка войск на побережье Балтийского моря не предусматривалась. Германия знала о мощи российской береговой обороны, об огромных средствах, необходимых для ее разгрома, и не хотела их отвлекать от других направлений. А министр военно-морского флота А. фон Тирпиц врагом Германии считал Англию, а не Россию. Он полагал, что победа над Россией не принесла бы Германии никакой пользы, если при этом Англия разгромила бы ее на море{401}.

На защите Петербурга и Финляндии

Готовность к войне и строительные работы в ходе войны

Стратегической задачей Морской крепости Петра Великого была оборона столицы империи Петербурга, но ее создание не означало пренебрежения Свеаборгом. Свеаборг стал главным бастионом, из которого осуществлялось руководство всей системой крепостной обороны. Он стал местом размещения штаба, центром обучения и депо. Все это повысило его стратегический вес. Руководствуясь указом императора от 1909 г., Главный штаб флота дал указание штабу крепости подготовить программу усиления крепости на период 1914–1923 гг. В задании на разработку программы рекомендовалось в качестве примера использовать решения французских специалистов по сооружению крепостей. Штаб направил в Свеаборг карты и фотографии французских крепостей{402}. В Свеаборге началось сооружение крепости, задача которой состояла не только в защите Гельсингфорса, но и в предотвращении десантирования войск противника на побережье Финского залива.

С обострением военной обстановки численный состав гарнизона крепости был увеличен. Распоряжением Военного министерства 10 марта 1889 г. был создан Свеаборгский крепостной пехотный батальон. Артиллерия крепости состояла из трех рот и двух батарей. Указом от 31 марта 1900 г. был образован Свеаборгский пехотный полк в составе двух батальонов{403}.

В 1909 г. численность личного состава гарнизона Свеаборга в мирное время составляла 4 300 человек. Из них 1,5 тыс. относились к сухопутным войскам, 1 тыс. — к артиллерии, более 100 — к инженерным войскам, 40 — к интендантской службе и 32 человека — к персоналу военного госпиталя. В военное время численность личного состава можно было удвоить. Распоряжением 20 октября 1910 г. пехотный полк был реорганизован, модернизированы средства связи и создан отряд воздушного наблюдения{404}.

В 1911 г. напряженность дополнительно возросла в связи с началом войны на Балканах. 27 марта 1913 г. штаб Петербургского военного округа секретным письмом комендантам крепостей запросил информацию о мобилизационной готовности их гарнизонов. Комендант Свеаборга представил доклад 8 декабря 1913 г. Он сообщал, что время проведения мобилизации сокращено, уровень вооруженности повышен, строительные работы продолжаются{405}.

Основным вооружением крепости с 1909 г. были десятидюймовые пушки с нарезными стволами 45-го калибра образца 1899 г. российского офицера-артиллериста генерал-лейтенанта А.Ф. Бринка, доработанные Р.А. Дурляхером и известные как орудия 254/45. О новой стратегической ситуации говорит и тот факт, что в декабре 1913 г. четыре десятидюймовые (254 мм) пушки были перемещены из Кронштадта в Свеаборг. Начавшаяся война предъявила новые требования к уровню вооруженности крепости. В конце 1914 г. в Свеаборг из Владивостока по железной дороге были доставлены двенадцать пушек. В 1915 г. артиллерия крепости пополнилась еще восемью орудиями. Все пушки были изготовлены на Обуховском заводе{406}.

Десятидюймовая (254 мм) пушка сист. Бринка образца 1895 г. производства Обуховского завода (позднее модернизированная в Финляндии) на острове Куйвасаари (швед. Торра Мяльо, рус. Малый Мяльо). Совр. фото

Российская разведка располагала сведениями о военных планах Германии и Австро-Венгрии, однако последний вариант плана Шлиффена русским не был известен. Полученная информация анализировалась, и на ее основе делались свои расчеты{407}. В составленном весной 1914 г. рапорте начальник оперативного отдела Генерального штаба, генерал-квартирмейстер генерал-лейтенант Ю.Н. Данилов высказывал предположение, что основной удар Германия будет наносить по Франции, и в этом случае у нее не будет достаточного количества войск для высадки в Финляндии. И даже если Швеция оккупирует часть западной Финляндии, это не повлияет на ситуацию на главном фронте. Однако ситуация изменится, если Германия перейдет к обороне на западе и сосредоточит основные силы на восточном направлении. В такой ситуации она при поддержке десанта шведских войск может создать угрозу безопасности Петербурга и рассеять российские войска. Прямое нападение на Петербург считалось маловероятным, так как он был хорошо защищен мощной крепостью Кронштадта. Высадившись на побережье Рижского залива, противник может создать угрозу транспортным коммуникациям России. Данилов считал вероятным наступление противника через территорию Финляндии. Хорошие дороги южной части Финляндии облегчали бы действия противника. Он указывал также на враждебность финнов по отношению к России. Основным местом высадки войск противника он считал район Бьеркэ. Высадку менее значительных подразделений противника можно ожидать на западном побережье Финляндии, где российские войска малочисленны и рассредоточены по большой территории{408}.

В этом документе нашло отражение зародившееся в 70-е гг. XIX в. и постоянно нараставшее недоверие военных кругов России к Финляндии. Стратегическое значение страны, расположенной под боком у Петербурга, было исключительно важным, и существовали опасения, что часть населения Финляндии поднимет восстание при первом же удобном случае. Так оно и было, но в причины антагонизма финнов Данилов не вдавался. На окраинах Российской империи существовали многочисленные проблемные зоны, однако составлявший оперативные планы для армии великой державы главный квартирмейстер не мог ими заниматься. Он наверняка был знаком с докладами Бобрикова и Зейна, и эти документы формировали его отношение к финнам{409}.

Напряженность в отношениях между великими державами нарастала и вылилась в войну после убийства в Сараево 28 июня 1914 г. сербом Гаврилой Принципом наследника австро-венгерского престола эрцгерцога Франца Фердинанда и его супруги. Австро- Венгрия потребовала у Сербии права участвовать в расследовании убийства и пресечь всякую направленную против нее деятельность. Ответ Сербии не удовлетворил Вену, и 25 июля 1914 г. в стране была объявлена частичная мобилизация. Это привело в движение систему европейских союзов. Чтобы поддержать Сербию, Россия 31 июля объявила мобилизацию в западных военных округах. В ответ союзница Австро-Венгрии Германия 1 августа объявила войну России. За этим последовала череда объявлений войны. Разразилась большая европейская война, которая, как ожидалось, должна была скоро закончиться{410}.

В августе 1914 г., когда началась война, население России составляло 178,4 млн человек. Из этого количества призвать на военную службу можно было около 20 млн. Одним из важнейших нововведений военной реформы, проведенной после войны с Японией, было повышение эффективности систем мобилизации и пополнения войск. Происходившая в тот же период времени индустриализация привела в войска, связанные с техникой, — флот, артиллерию и инженерные службы — грамотных и профессионально подготовленных солдат{411}.

Но, несмотря на большую численность населения, действующая армия России насчитывала всего 1 423 тыс. человек. Благодаря реорганизации системы мобилизации удалось быстро нарастить состав вооруженных сил. В начале октября под ружьем находились 38 156 офицеров и 271 1253 младших офицеров и рядовых. Наибольшим количество войск было в ноябре 1916 г., когда на службе состояли 115 201 офицеров и 6 963 403 младших офицеров и рядовых. Это было больше, чем численность войск любого другого участвовавшего в войне государства, но проблемы России были связаны с недостаточным количеством опытных офицеров, слабой подготовкой резервистов и отсталым снаряжением, особенно по сравнению с Германией{412}.

Главнокомандующим российскими войсками был император Николай II, но на практике с начала войны верховное командование осуществлял великий князь Николай Николаевич-младший. Под его руководством находился штаб Главнокомандующего, занимавшийся планированием и реализацией операций. Его возглавлял генерал-квартирмейстер Ю.Н. Данилов{413}. Ответственным за оборону российского северо- запада был находившийся в должности командующего Шестой армией генерал от артиллерии К.П. Фан-дер-Флит. Ему был подчинен и дислоцировавшийся в Финляндии 22-й армейский корпус. Им командовал А.Ф. фон дер Бринкен. Главной задачей армейского корпуса было предотвращение атак противника на Петербург. Балтийский флот также находился в подчинении Шестой армии. Флотом с 1910 г. командовал адмирал Н.О. фон Эссен. Он целеустремленно руководил обороной всего региона Балтийского моря до мая 1915 г., когда скончался от воспаления легких в Ревеле{414}.

Слева направо: Император Николай II, министр Императорского двора В.Б. Фредерикс, Верховный главнокомандующий русской армией великий князь Николай Николаевич в Ставке (1914)

Главным портами Балтийского флота (порт 1-го класса) были база в Кронштадте и Адмиралтейская верфь в Петербурге, но оперативными базами флота были Свеаборг (порт 2-го класса) и Ревель. В Свеаборге располагался штаб флота, он командовал береговой обороной и военным портом. Проблемы были связаны с незавершенностью работ по монтажу оборудования, дефицитом вооружений, низкими темпами мобилизации и сложностями с обеспечением кораблей топливом{415}. Но Свеаборг был защищен лучше Ревеля{416}.

В соответствии с планом обороны, подготовленным под руководством Данилова, войска готовились к отражению высадки крупной группировки противника в районе Бьеркэ и менее крупной — в западной Финляндии. Исходя из этого, одна бригада из состава армейского корпуса была дислоцирована на западе Нюландской губернии, другая — в районе Фридрихсгам — Выборг и две бригады находились на Карельском перешейке. В соответствии с планом мобилизации, поддержку этим бригадам должны оказывать войска, размещенные в Петербурге{417}.

Свеаборг был самой крупной и самой важной базой и военным центром России в Финляндии. Работы по его укреплению продолжались без перерывов в период 1914–1918 гг. В 1915 г. на его территории находились два полка крепостной артиллерии, две саперные роты и батальон минеров. В конце 1916 г. в состав гарнизона входили два полка крепостной артиллерии, батальон минеров, две саперные роты, рота воздушной разведки, рота связистов и отряд ополченцев{418}. Весной 1917 г. личный состав крепости насчитывал 578 офицеров и 20 194 младших офицеров и рядовых. Из них около 10 тыс. входили в состав 128-й пехотной дивизии, задача которой состояла в обороне Гельсингфорса со стороны материка. Солдаты, проходившие службу в Финляндии, до этого были, как правило, рабочими на промышленных предприятиях в крупных городах. Кроме того, они получали дополнительную подготовку в армии. Их общий уровень культуры был выше средней армейской массы, и они были политически активны. Именно политически активные военнослужащие оказывали наиболее сильное влияние на настроения солдатских масс в Финляндии в период, когда война приняла затяжной характер{419}. В Свеаборге также находились склады артиллерии и интендантской службы, два склада продовольствия, два временных госпиталя и местная больница.

В самом начале войны комендантом Свеаборга был генерал-лейтенант А.Ф. Бауэр. В 1916 г. его сменил генерал-лейтенант В.Г. Пащенко, а после Февральской революции 1917 г. комендантом стал генерал-лейтенант Н.А. Бжозовский и затем в октябре 1917 г. — генерал-лейтенант В.А. Алексеевский, ставший последним комендантом, назначенным 22-м армейским корпусом. Его на этом посту сменил полковник К.Е. Кованько, кандидатура которого была одобрена Центральным комитетом Балтийского флота (Центробалтом){420}.

В Петербурге считали наиболее важной задачей обеспечить оборону акватории Финского залива и его побережья и не допустить высадки войск противника. Северное побережье Финского залива это юг Финляндии. Дислокация основных сил Балтийского флота на линии Ревель — Гельсингфорс превращала Свеаборг в один из наиболее важных стратегических объектов. Задача крепости состояла в обеспечении безопасности кораблей флота на рейде Гельсингфорса, в портах и верфях. Стратегические преимущества Свеаборга были связаны с его расположением. С островов крепости можно было быстро выйти в море для атаки на противника, но атаки с его стороны можно было легко отражать, перекрывая фарватеры архипелага минными заграждениями, огнем артиллерии и торпедных катеров.

Для защитников Свеаборга война началась слишком рано. Они только приступили к реализации программы модернизации крепости на 1914–1923 гг., а строительство Морской крепости Петра Великого находилось в начальной стадии, когда в августе 1914 г. разразилась война. За несколько дней до начала войны в России успели обновить оперативные планы военно-морского флота. Оперативный план Балтийского флота особо не отличался от прежнего, принятого в 1912 г. Приказом от 16 августа 1914 г., изданном на основе нового плана, в задачу флота входило: отражать атаки противника на всем пространстве Балтийского моря, препятствовать высадке войск на северном побережье Финского залива, тем самым обеспечивая оборону Петербурга{421}.

В это же время в Петербурге был сделан стратегический выбор. Кронштадт должен обеспечивать оборону Петербурга минными заграждениями и огнем артиллерии. Задачи Свеаборга были масштабнее. Штаб Балтийского флота находился на территории военного порта Свеаборга, оттуда он руководил обороной всего региона Балтийского моря. Наряду с этим крепость отвечала за оборону Гельсингфорса. Чтобы база военно-морского флота Свеаборг — Гельсингфорс могла выполнять эти задачи, были начаты фортификационные работы в порту и на судоверфи. Пролив между островами Густавсверд и Скансланд был недостаточно широк для прохода больших кораблей, поэтому в конце 1915 г. он был углублен и расширен до размеров, позволяющих таким кораблям свободно проходить и заходить в гавань на внутренний рейд{422}.

В начале войны состав флота усилился с вводом в строй новых кораблей. Новые минные заградители и торпедные катера значительно увеличили ударный потенциал флота. Англичане высоко ценили мастерство минеров и торпедного флота России, они направляли своих офицеров, в частности в Свеаборг, для ознакомления с искусством установки минных заграждений, минного траления и применения торпед. Сразу после начала войны русские заминировали акваторию между Порккала и островом Нарген, как это и предусматривалось планами, а флот, в состав которого входили, в частности, броненосцы «Гангут» и «Петропавловск», укрывался в Свеаборге в ожидании атаки немцев{423}.

Но немцы не стали вести наступать на Петербург. Их флот готовился к сражениям с флотом Англии, а на Балтике он получил всего одну задачу — осложнять деятельность российского флота. Когда Англия 4 августа 1914 г. вступила в войну, в Свеаборге и на всем Балтийском флоте России раздался вздох облегчения. Теперь у германского флота появились более важные дела, чем демонстрировать свою силу на Балтийском море{424}.

Война предоставила России возможность устранить неопределенность в отношении Аландских островов. В конце 1914 г. командующий Балтийским флотом фон Эссен в послании командующему Шестой армией Фан-дер-Флиту напомнил, что в современной войне в узких морских проходах мины, торпедные катера и подводные лодки становятся серьезным оружием. Финский залив более всего подходил для использования этих видов оружия. Совершенно незащищенные Аландские острова и архипелаг около города Або предоставляли противнику прекрасные фарватеры для прорыва в Финский залив. Поэтому он предлагал незамедлительно приступить к фортификации Аландских островов и архипелага напротив города Або. Предложения фон Эссена были одобрены без промедления, и оперативный отдел главного штаба военно-морских сил быстро подготовил план фортификационных работ. 1 мая 1915 г. вышло решение о выделении 1 749 300 руб. на оборудование укреплений на Аландских островах и на подступах к городу Або. Из этой суммы 1 млн 549 тыс. руб. предназначались на вооружения, прожектора, строительство дорог и причалов. Приказом по Балтийскому флоту 23 июня 1915 г. подразделения региональной обороны Або — Аландские острова в составе пяти артиллерийских рот были выведены из подчинения флота и переведены в подчинение фронта береговой артиллерии района Або — Аландские острова. Командующий фронтом находился в подчинении флота, но материально и технически батареи были частью Морской крепости Петра Великого. Наиболее важными задачами этих подразделений была защита морских фарватеров и судоходства между островами, а также наблюдение за активностью в прилегающих акваториях.

Англия и Франция полностью поддержали эти действия России, но в Швеции они породили беспокойство. В прогермански настроенных кругах Швеции создание укреплений на Аландских островах восприняли как агрессию со стороны России, для отражения которой необходимо вступить в союз с Германией. Но, несмотря на всю эту пропаганду, Швеция осталась нейтральной. Укреплением Аландских островов и архипелага в районе города Або был образован передовой фронт обороны Финского залива и предотвращена сама возможность высадки войск противника на побережье Финляндии{425}.

Осенью 1914 г. сбылось предсказание российских стратегов Милютина, Обручева и Данилова о том, что наиболее важные сражения на Восточном фронте в большой войне будут происходить на материке, против войск Германии и Австро-Венгрии. В конце октября 1914 г. Турция, как и ожидалось, присоединилась к странам антироссийской коалиции в результате Россия утратила связь с союзниками по морю на юге, и центр тяжести военных действий сместился на юг. Осенью на Западном фронте воюющие стороны увязли в пожиравшей живую силу и технику позиционной войне, а на Восточном фронте продолжались маневренные боевые действия. В декабре 1914 г. высшее военное руководство Германии разработало план разгрома России и вывода ее из войны в течение 1915 г. После этого планировалось развернуть активные боевые действия на западе. Планом предусматривалось главный удар нанести из Восточной Пруссии в направлении Брест-Литовска. Но приступить к его реализации не позволила начатая Россией в январе 1915 г. успешная операция в Карпатах против Австро-Венгрии. Немцы были вынуждены броситься на помощь своей союзнице. Кроме того, Германии пришлось перебросить часть своих войск на Западный фронт, где англо-французские войска предприняли попытку прорыва{426}.

Сражающиеся стороны не знали стратегических замыслов друг друга и поэтому действовали по своим планам и основным целям. Российский Генеральный штаб, штабы Шестой армии и Петербургского военного округа с начала войны и до ее окончания направляли в Свеаборг информацию с фронта вместе с рекомендациями и распоряжениями о приготовлении к боевым действиям. Кроме того, на море постоянно шел сбор разведывательной информации, представлявшей чрезвычайную важность для флота{427}.

С началом войны обороне Финского залива и строительству крепости уделялось постоянно растущее внимание. Строительство осуществлялось в соответствии с программой на 1914–1923 гг., но, кроме того, Генеральный штаб регулярно направлял через 22-й армейский корпус указания и распоряжения по вопросам мобилизации и подготовке к боевым действиям. Особенно активно велись работы осенью 1914 г. и весной 1915 г., когда была получена информация об укреплениях на занятых территориях Германии и Австро-Венгрии. Сведения об этом направлялись строителям Свеаборга. Шел обмен информацией и с союзниками{428}.

Мобилизация и объявление войны привели к быстрым действиям в Гельсингфорсе и Свеаборге. В соответствии с планом мобилизации территория крепости была разделена на три зоны обороны, две из которых находились на материке. Это были Дегерэ, Херттониеми и Пасила. Третья зона обороны включала в себя укрепленные острова, которые были разбиты на шесть подзон. Это были Главная крепость, Скансланд, Кунгсгольм, Кальфгольм, Сандхамн, Стура Мяльо и Мелкэ. Незаконченные работы стремились завершить. Комитет по вооружению крепости был образован 25 ноября 1914 г. Его возглавил командующий артиллерией В.А. Алексеевский, а в качестве членов вошли представители всех родов войск и управленческих структур. Кроме того, Главное военно- техническое управление Генерального штаба давало указания о строительстве и вооружении крепости и активно наблюдало за продвижением работ. Чрезвычайно важным считалось создание средств связи и транспортных коммуникаций. В работах использовались финские подрядчики и финская рабочая сила. В соответствии с ранее принятыми решениями начали размещать вооружения на самых отдаленных островах крепости. Вооружение островов Стура Мяльо и Торра Мяльо началось еще перед войной. Фортификация острова Мелкэ считалась чрезвычайно важным делом{429}.

За 1914–1915 гг. были построены батареи на островах морского фронта Мелкэ, Стура Мяльо, Торра Мяльо и Эстер Виллинге. Кроме того, были модернизированы батареи на островах Скансланд, Рентан, Вестер-Свартэ и Кунгсгольм. Из-за недостатка орудий приходилось перемещать пушки с внутренней линии обороны на внешнюю. Проблемы с финансированием сдерживали темпы строительства и вооружения. Параллельно со строительными работами происходило обучение личного состава обращению с новыми пушками калибра 75 мм. Располагавшийся в Петербурге штаб Шестой армии считал модернизацию крепости делом чрезвычайной важности и контролировал в числе других вопросов перемещение орудий с внутренних линий обороны на внешнюю. В декабре 1914 г. на рифы Эстлотан были перемещены четыре 11-дюймовых (279 мм) и четыре 75-миллиметровых орудия. Работы на главных бастионах крепости стремились завершить до конца года. Темпы работ были такими, что уже в апреле 1915 г. на Стура Эншер были проведены первые стрельбы из тяжелых орудий. Весной 1915 г. передовая линия морской обороны Свеаборга была готова и перенесена дальше в море. Согласно описи артиллерийское хозяйство морского фронта Свеаборга на 1 июня 1916 г. было таковым:

Батарей

Орудий

10-дюймовые (254 мм) пушки

6

24

11-дюймовые (279 мм) пушки

3

12

6-дюймовые (152 мм) пушки системы Канэ

5

20

75-миллиметровые береговые пушки

3

12

75-миллиметровые зенитные орудия

2

8

57-миллиметровые береговые пушки

5

20

3-дюймовые (75 мм) пушки

1

4

Гаубицы и полевые пушки

24

В резерве:

11-дюймовые (279 мм) мортиры

4

11-дюймовые (279 мм) пушки

8

6-дюймовые (152 мм) пушки

3

Батарейные орудия

7

Всего на фронте морской обороны

148

Современные 10-дюймовые орудия большой мощности, дальность стрельбы которых составляла около 20 километров, были установлены на Торра Мяльо, Стура Эншер, Русскёр и Эстер-Виллинге. Более старые орудия с дальностью стрельбы около 11 километров размещены на островах Густавсверд, Вестер-Свартэ и Скансланд. Батареи орудий системы Канэ были размещены на островах Стура Мяльо, Грахара, Сандхамн, Стура Карлье и на мысе Скатанниеми острова Вуосаари. Для поддержки тяжелых орудий на островах Густавсверд, Сандхамн и Скансланд разместили береговые батареи 57-миллиметровых орудий. Зенитные батареи 75-миллиметровых орудий были размещены на островах Торра Мяльо и Мелкэ. Батареи 57-миллиметровых орудий разместили на островах Рентан, Вес тер Свартэ, Реншер, Друмсэ и Эстер Виллинге. В резерве на островах находились батарейные пушки, полевые орудия и пулеметы как дополнительные средства отражения атак противника. Задача тяжелой артиллерии состояла в отражении атак со стороны больших кораблей противника и защиты минных заграждений. Легкие орудия должны были защищать острова и заливы от атак маломерных кораблей противника. Координация огня артиллерии осуществлялась таким образом, что огневую поддержку можно было получать от кораблей, стоявших на рейде.

Командный пункт морского фронта находился на острове Скансланд, а командующего артиллерией — на Торра Мяльо. В составе войск артиллерии находилось около 2,5 тыс. человек. Весной 1916 г. все строительные работы были завершены и орудия установлены на позиции. После этого началось приспособление новой техники управления огнем и обращения с боеприпасами. Укрепления крепости соединили телефонными линиями, на бастионы и склады боеприпасов подвели электрическое освещение. Электроэнергия требовалась также для прожекторов, освещавших морские акватории. На адмиралтейской верфи Петербурга для Свеаборга изготовили дизельные генераторы и динамо-машины. Первыми электрифицировали укрепления на островах Торра Мяльо, Стура Виллинге, Стура Мяльо и Русскёр. В мае 1917 г. на верфь были направлены заказы на оборудование для электрификации укреплений на островах Грахара, Стура Карлье и Скансланд. Этими техническими работами занимались российские специалисты, а финские плотники и каменщики строили жилища для личного состава, казармы, бани, конюшни и складские помещения{430}.

Оборона Свеаборга со стороны материка была слабым местом со времени основания крепости. Планом на 1914–1923 гг. предусматривалось строительство укрепления вокруг материковой оконечности Гельсингфорса. Оно подразделялось на три части: северо-восточную, северо-западную и оборонительную позицию в Пасила. На острове Дегерэ планировалось разместить две батареи. В каждой из них — четыре 107-миллиметровые пушки, шести- и девятидюймовые мортиры и четыре пулемета. В Пасила шесть шестидюймовых мортир, две батареи девятидюймовых пушек по четыре орудия в каждой, две батареи полевых орудий, четыре батарейные пушки и четыре пулемета. На острове Друмсэ предусматривалось установить четыре пулемета, в Херттониеми три батареи полевых орудий и четыре пулемета. Общая численность этих подразделений составила бы 121 человек младших офицеров и 524 солдата-артиллериста.

По плану строительные работы должны были начаться весной 1915 г., однако объявленная мобилизация ускорила их начало. Русские опасались высадки немецких и шведских войск, против чего требовалось принять необходимые меры. Спешка привела к нарушениям плана строительства укреплений, некоторые из них сооружались как временные. Около дороги на Або в районе Рускеасуо установили две батареи, а в районе Мейлахти, на перекрестке дорог Сеурасаарентие и Мунккиниементие, четыре трехдюймовые пушки. Артиллерия была установлена также в Илмала, Алппила, Элейнтарха и Кумпула. Строительство фронта обороны на материке затруднялось неоднородностью рельефа местности. Артиллерийские позиции стремились создать таким образом, чтобы не было так называемых «слепых зон», недоступных для орудийного огня. В конце 1914 г. штаб Шестой армии приказал разместить на этих позициях пулеметы и легкие противоштурмовые орудия. Особое внимание штаб требовал обратить на строительство дорог между позициями. Мощеные дороги для пушек требовалось построить вдоль линии фронта. Строительство сдерживал дефицит квалифицированных специалистов, прежде всего проектировщиков, военных инженеров и саперов. Да и обычных рабочих тоже не хватало{431}.

Призыв в армию миллионов мужчин серьезно повлиял на предложение рабочей силы в России. Но Финляндия была исключением, так как после запрета иметь собственную армию финны были освобождены от воинской службы. Финнов не направляли на фронт, и в стране не наблюдалось дефицита рабочей силы. Финляндия участвовала в военных усилиях империи, ежегодно внося в военный бюджет страны 16 млн марок{432}. Сумма была незначительной в сравнении с теми средствами, которые Финляндия получила во время войны за строительные работы в крепости, а также благодаря увеличению количества солдат и матросов, размещенных в стране.

На начальной стадии войны в городах Финляндии выросла безработица, так как многие экспортно-ориентированные компании вынуждены были сократить или даже прекратить деятельность вследствие разрыва связей с Западом. На помощь пришли работы по строительству укреплений, которые называли «работами на валах». В начале декабря 1914 г. комендант Свеаборга объявил, что на работы по строительству укреплений требуется 15 тыс. человек. Такого количества рабочих в Гельсингфорсе не было, и пришлось набирать «работников на валы» по всей стране. При этом не всегда интересовались биографиями нанимаемых лиц, в результате на работы проникали и иностранцы. Начальник отдела жандармерии Свеаборга А.Г. Николаев 2 февраля 1915 г. сообщил руководителям работ, что среди рабочих был замечен гражданин Швеции Ю.Э. Форштейн, которому удалось проникнуть туда, несмотря на ведущееся за ним наблюдение. После этого наблюдение было усилено, и у рабочих стали требовать личные трудовые книжки. Факты злоупотребления отмечались и на уровне руководства работами, и при оплате труда{433}.

В начале 1915 г. на работы было принято около 6 тыс. человек{434}. Кроме рабочей силы требовались строительные материалы, лошади и транспорт. Все это представители армии закупали по всей Финляндии{435}.

За осень и зиму работы на морском участке фронта продвинулись настолько, что весной 1915 г. комендант крепости Бауэр запросил у штаба Шестой армии разрешение приступить к работам по расширению фронта обороны со стороны материка. Первоначальный план оставлял открытым участок между Леппяваара и Отаниеми, чем противник мог воспользоваться при бомбардировках порта, залива Лааялахти, а также ведущих к фронту железнодорожных и морских коммуникаций. Поэтому требовалось укрепить этот участок и разместить там мощную артиллерию{436}.

Штаб не возражал против этого и предложил подготовить примерную смету расходов. Однако возможность немедленной поставки новых орудий отсутствовала. Только через два месяца можно было доставить из Владивостока около десяти шестидюймовых тяжелых орудий. После заключения мира с Японией российско-японские отношения оставались натянутыми, однако присоединение Японии к державам Антанты 10 августа 1914 г. спасло Россию от удара с тыла, и она смогла перебазировать специалистов по крепостям и необходимое оборудование в крепости на Балтийском море — Кронштадт и Свеаборг. За расширением материкового фронта обороны Свеаборга последовало его разделение на две части в июне 1915 г. В первую вошла территория между рекой Вантаа и заливом Пуотилан. Вторую составили территории к западу от реки. Для размещения увеличившегося личного состава гарнизона требовались новые казармы, и 3 октября 1915 г. комитет по снаряжению крепости запросил у губернатора Нюландской губернии рабочих для строительства новых бараков{437}.

В июле 1915 г. в Гельсингфорс с инспекцией хода работ в Свеаборге прибыли начальник Главного штаба сухопутных войск Ф.Ф. Палицын и командующий Шестой армией генерал-адъютант К.П. Фан-дер-Флит. Инспекция обнаружила, что тактически многие позиции обороны были размещены неверно. Они были также слишком слабо вооружены и оборудованы, чтобы выдержать огонь артиллерии противника. В докладе по результатам инспекции требовалось изменить места размещения некоторых точек и укрепить их бетонными сооружениями. Наибольшую проблему представляли транспортное сообщение и связь. Было дано указание соединить боевые позиции ходами сообщения траншейного типа и уложить вдоль них рельсы для подачи снарядов. Ремонтные работы считались настолько важными, что был создан комитет по ремонту во главе с генерал-майором В.А. Алексеевским. В него вошли офицеры, ответственные за оборону на море и на материке, офицеры связи и транспорта, а также представители противовоздушной обороны и флота. Начальник штаба Северо-Западного фронта генерал- майор М.Д. Бонч-Бруевич и начальник военно-морского управления при Главнокомандующем Северного фронта контр-адмирал В.М. Альтфатер настаивали на модернизации портов и портового хозяйства. Для торпедного и минного флотов требовались бетонные причалы. Представители военного флота говорили о важности совершенствования связи между фортами и между отдельными кораблями. Больше всего внимания было уделено повышению боеспособности вооружений крепости. Здесь проблема состояла в дефиците квалифицированных кадров. Обученных артиллеристов направили на фронт, а на их место взяли новобранцев и ополченцев. С началом войны выросло стратегическое значение Свеаборга в глазах Петербурга. Там считали, что Германия при поддержке Швеции предпримет попытку высадки войск в районе Бьеркэ. Захватив этот плацдарм, основные силы противника высадились бы на побережье Финляндии и с ее территории нанесли удар по Петербургу. В России хотели, чтобы Свеаборг стал мощной морской и наземной крепостью, способной сдержать прорыв противника к сердцу империи{438}.

В ходе войны на вооружение поступил новый вид авиационной техники. С 1915 г. в хельсинкском районе Херманни начал действовать морской аэродром, с которого осуществлялись разведывательные полеты над регионом Балтийского моря{439}.

Немцы стали применять авиацию в военных целях примерно в то же время. В 1915 г. они бомбили российские объекты на побережье Лифляндии. На лето 1916 г. немцы планировали на- нести удары авиации по Гельсингфорсу, Ревелю и Петербургу{440}.

В 1916 г. к ударам авиации начали готовиться в Свеаборге и на строй площадке Крепости Петра Великого. Возглавляемый Алексеевским комитет по ремонту, в котором были представители различных районов обороны и видов войск, обратил внимание на возможность ударов авиации противника. Он рекомендовал установить батареи зенитных орудий и пулеметы со стороны моря — на островах Стура Карлье, Стура Мяльо и Стура Виллинге, а также на материке — в районе Меллункюля, Оулункюля, Леппяваара и Тапиола. Создание противовоздушной обороны требовало новых людей, казарм для их размещения и складских помещений. Важность противовоздушной обороны не ограничивалась территорией крепости, а распространялась на весь Гельсингфорс и его пригороды{441}.

В условиях войны на территории империи зачастую забывали о местных обычаях и гражданских правах. На строительных работах происходили стычки с правами людей на землю. Укрепления и дороги сооружали на землях частных владельцев без соответствующего разрешения с их стороны. В результате возникали постоянные конфликты{442}.

Проблемы возникали и с вырубкой леса на огневых позициях, так как выплата компенсаций собственникам лесов требовала больших расходов. В сентябре 1915 г. штаб Шестой армии выдал разрешение на вырубку леса для огневых позиций перед укреплениями. Все вырубленные деревья следовало учитывать и вырубку надлежало прекратить к середине января 1916 г. В октябре 1915 г. начальник штаба Балтийского флота контр-адмирал Н.М. Григоров призвал войска не допускать масштабных вырубок и не наносить ущерба лесному хозяйству на местах. Такие действия осложнили бы отношения русских с местным населением. Он соглашался с тем, что открытая местность позволяла повысить точность огня, но считал, что до начала вырубок леса необходимо привести в готовность позиции на море и средствами разведки уточнить цели противника и его планы по десантированию войск. Только после этого можно приводить в действие военный потенциал укреплений{443}.

В тот период времени высадка войск противника больше не считалась делом ближайшего будущего, поэтому от лихорадочных работ по созданию новых рубежей обороны перешли к более планомерной деятельности. Комендант крепости генерал-лейтенант В.Г. Пащенко 29 февраля 1916 г. представил подробный доклад о произведенных работах командующему Балтийским флотом. На материковом фронте было создано 34 укрепления с окопами для ведения огня и артиллерийскими позициями. Огневые позиции пехоты были объединены траншеями в непрерывную цепь окопов. Для хранения боеприпасов и снаряжения на оборонительных позициях были построены бетонные и бронированные склады, укрытые от огня противника. По информации от декабря 1916 г., на строительство железобетонных укреплений было использовано около 40 тыс. мешков цемента. Была введена в действие связь между командными пунктами морского и материкового фронтов, а форты были оснащены прожекторами. Для ускорения передвижения личного состава наземных укреплений приобретены четыре легковых автомобиля{444}.

Наибольшие трудности возникали с вооружением новых укреплений, что было связано с общими проблемами российской армии. В начале войны штаб Шестой армии приказал передислоцировать на материковый фронт тяжелые орудия, входившие в состав крепостной артиллерии. Позднее туда были поставлены новые партии орудий, в результате, по данным на 1 июня 1916 г., на укреплениях материкового фронта находилось 443 различных орудия. Однако командующий артиллерией генерал-майор Алексеевский считал это количество недостаточным. В феврале 1917 г. комитет по вооружениям Свеаборга заказал на Адмиралтейской верфи Петербурга десять 57-миллиметровых пушек. А на заводе акционерного общества Kone ja Siltarakennus было заказано пятьдесят «бомбометов», снаряды для которых изготавливались в Свеаборге. Пулеметов на позициях было шестьдесят. У каждой батареи имелся собственный пороховой погреб, в котором хранились боеприпасы. Планировалось также заказать два 12-дюймовых (305 мм) орудия для батарей укрепления в Мунккиниеми{445}.

При строительстве придерживались рекомендованной военным инженером К.И. Величко модели центральной крепости. Свеаборг был центром, вокруг которого стала формироваться огромная система обороны. У каждого форта был свой фронт, центр, фланги и тыл.

Параллельно с укреплением Свеаборга шло интенсивное строительство Морской крепости Петра Великого. По завершении строительства Морская крепость простиралась на Аландские острова и архипелаг вблизи города Або, а также на побережье Эстонии. Морская крепость Петра Великого замышлялась как передовой фронт обороны. Зимой 1914–1915 гг. осуществлялось интенсивное планирование, заключались подряды, размещались заказы, и шла подготовка к сражениям предстоящего лета{446}.

Эссен Николай Оттович (1860–1915) — российский военачальник, адмирал (1913), участник Русско-японской (1904–1905) и Первой мировой войны. В 1908 г. назначен начальником соединенных отрядов Балтийского моря, с 1909 г. — начальник морских сил Балтийского моря, с 1911 г. — командующий флотом Балтийского моря. Фото (1915).

Весной 1915 г. немцы быстро продвигались в Польше и Прибалтике, захватили Либаву и Курляндию. Командующий флотом фон Эссен еще до начала войны выражал обеспокоенность в связи с возможным присоединением Швеции к Германии и оккупации противником Аландских островов. В таком случае Аландские острова стали бы плацдармом противника для нападения на главную базу Балтийского флота — Гельсингфорс. С началом войны он предложил штабу Шестой армии взять регион Аландских островов и архипелага вблизи Або под свой контроль и превратить его в часть эшелонированной системы обороны флота. Швеция оставалась нейтральной, однако обеспокоенность успехами немцев побудила Главный штаб военно-морских сил срочно подготовить план укрепления этой территории. Указом от 1 мая 1915 г. было выделено около трех млн руб. на укрепление архипелага района Або — Аланды. Из этой суммы 1,5 млн руб. предназначалось на артиллерию и необходимое для нее снаряжение. Приказом по Балтийскому флоту от 23 июня 1915 г. был образован отряд береговой обороны района Або — Аланды в составе штаба артиллерийского дивизиона и пяти артиллерийских рот. Важнейшей задачей артиллерийских батарей была защита фарватеров для своих кораблей и недопущение высадки войск противника на островах. Эти батареи находились в прямом подчинении флота, но экономически и технически они были частью Морской крепости Петра Великого. В январе 1915 г. фон Эссен приказал коменданту крепости Герасимову начать строительство на острове Эрё бетонных платформ для тяжелых 234-миллиметровых американских пушек с длиной ствола в 50 калибров. По завершении работ на этом острове планировалось заняться укреплением других островов{447}.

Работы начались без задержек, что привлекло внимание и породило обеспокоенность в Швеции. Министр иностранных дел Швеции Кнут Валленберг 2 января 1915 г. обсуждал этот вопрос с российским послом А.В. Неклюдовым. Посол заявил, что эти действия не направлены против Швеции. В ответе Неклюдова от 8 января сообщалось, что Россия обеспокоена намерениями Германии оккупировать Аландские острова, при этом ее позиции в регионе Балтийского моря усилятся в ущерб интересам Швеции и России. Действуя с Аландских островов, немцы имели бы возможность высадить войска на побережье Финляндии и нарушить судоходство между Россией и Швецией. Ответ удовлетворил Швецию. 14 января Валленберг сообщил, что обсуждал этот вопрос с королем и правительством и в результате принято решение, что правительство Швеции не будет протестовать в связи с ситуацией вокруг Аландских островов. Сторонники прогерманской ориентации пытались использовать факт строительства Россией укреплений для втягивания Швеции в войну на стороне Германии. Но государственное руководство не пошло на отказ от нейтралитета{448}.

Ранней весной 1915 г. на центральных фортах Крепости Петра Великого — Руссарэ, Нарген и Суроп началось сооружение бетонных платформ для тяжелых 254-миллиметровых орудий. Такие орудия производились в России с 90-х гг. XIX в. Но в условиях войны собственных мощностей не хватало, и флот заказал для Крепости Петра Великого четырнадцать 234-миллиметровых морских пушек большой мощности 50-го калибра у американского концерна «Бетлехем Стил Корпорейшн». В феврале 1915 г. они были доставлены из Нью-Йорка через Панамский канал во Владивосток, оттуда по железной дороге в Петербург и далее морем на места установки — мыс Суроп, острова Эрё и Руссарэ. На последнем из них пробные стрельбы начались уже летом 1915 г. В 1913 г. начались переговоры о поставке орудий с английской компанией «Виккерс», а также было заказано оснащение для орудий, производимых по лицензии этой компании на Обуховском заводе. При вооружении Крепости Петра Великого стремились использовать лучшие достижения военной промышленности России и Великобритании. Первые современные орудия прибыли в Россию через Архангельск в ноябре 1915 г., а батарея из четырех орудий системы «Виккерс» вступила в строй в середине 1916 г. В качестве самого мощного орудия Крепости Петра Великого была выбрана 305-миллиметровая пушка 52-го калибра совместного изобретения Обуховского завода и фирмы «Виккерс». Но вследствие технических проблем и трудностей военного времени ее производство затянулось, и первая батарея этих орудий появилась на Макилото лишь весной 1918 г.{449}

Осуществлявшиеся во время войны работы по возведению укреплений имели большое значение для Финляндии и особенно для региона Гельсингфорс. Они обеспечивали занятость такого количества людей, что в стране не было безработицы, а значит, не было и источника общественного недовольства. Российские деньги также повышали покупательскую способность жителей Гельсингфорса. Русские нанимали рабочую силу и платили им больше, чем финские работодатели. Это особенно затрагивало интересы работодателей в сельской местности помещики и землевладельцы вынуждены были повышать зарплаты, чтобы удержать наемных работников. В условиях войны внешняя торговля затихла, транспортные перевозки сократились. Предложение товаров массового потребления не соответствовало высокому спросу, и в результате появились спекуляция и инфляция{450}.

Двенадцатидюймовые (305 мм) пушки образца 1907 г. производства Обуховского завода на о. Нарген. Батарея входила в состав Морской крепости Императора Петра Великого. Фото 2016 г.

Можно утверждать, что в целом «работы на валах» соответствовали интересам жителей Гельсингфорса. Когда же война приняла затяжной характер, а работы на объектах обороны продолжали расширяться, то рабочую силу стали поставлять из России, вплоть до региона Маньчжурии{451}. Эти работы закончились как следствие революции в России, и тысячи рабочих остались без средств к существованию. Это создало основу для радикализации населения и распространения революции на территорию Финляндии{452}.

Отношение финнов к войне и крепости Свеаборг

Во время Крымской войны Свеаборг успешно защищал Гельсингфорс, под влиянием чего преданность финнов империи усилилась. Несмотря на то что во время войны с Турцией российские территории в регионе Балтийского моря не подвергались атакам противника, финны осознавали, что Свеаборг надежно обороняет Финский залив, и их лояльность России оставалась незыблемой. Политические изменения следующего десятилетия охладили отношение финнов к России, но не к императору{453}.

Генерал-губернатор Бобриков, проводя свой политический курс, исходил из интересов безопасности России, однако акценты этого курса были пронизаны русским национализмом{454}. Одновременно с этим в среде национальных меньшинств нарастали национализм и настроения протеста против авторитарного режима. Все это вылилось в разногласия с властями на окраинах империи от Кавказа до Финляндии{455}.

Во время войны с Японией в Финляндии произошло четкое разделение мнений, однако большинство населения сохраняло верность императору, своему великому князю. Финны поддерживали и военные усилия России. Несмотря на негативные последствия политики Бобрикова, при обострении конфликта между великими державами и с началом войны большинство населения Финляндии, за исключением незначительного меньшинства, сохраняло верность империи. Финны считали, что российская армия, флот и Свеаборг защищают Финляндию и Гельсингфорс{456}.

В начальный период Первой мировой войны финны положительно относились к действиям российской армии. Не было никаких антироссийских провокаций, чего так опасался генерал-губернатор Франц Александрович Зейн. Введение военного положения и проведение мобилизации прошли безо всяких проблем{457}.

Генерал-губернатор получал отовсюду информацию от местных властей о лояльности населения Финляндии правительству. В то же время отмечалось, что финскоязычная часть населения более лояльна, чем шведскоязычная. Финские политики и бизнесмены открыто выражали поддержку российской армии{458}.

Финны шли в российскую армию и в качестве добровольцев. По русской традиции солдат из регионов национальных меньшинств не направляли в части на этих же территориях, и многие финны оказались на разных участках фронта. Во время войны в частях береговой обороны требовались люди, знающие местность, и поэтому получившие подготовку новобранцы и завербованные со средним образованием направлялись в полки крепостной артиллерии Свеаборга, где получали дополнительную подготовку по специальности{459}.

Несмотря на уверения в лояльности, находившийся в Свеаборге разведывательный отдел крепости и флота осуществлял тщательный контроль связей финских националистов с Генеральным штабом Германии. Одновременно в войска давались рекомендации о действиях при эскалации напряженности до уровня вооруженных столкновений. Особое внимание рекомендовалось уделить охране территорий крепости и гарнизонов{460}.

Летом 1914 г. по Гельсингфорсу распространялись самые разные слухи, ставшие более определенными после объявления Германией войны России. С. Нюстрем исследовал настроения жителей Гельсингфорса во время войны, опираясь в основном на публикации прессы. По его мнению, в первые дни войны преобладали настроения неуверенности. За мобилизацией последовало введение военного положения, что означало и ужесточение цензуры печати. После введения военного положения газеты заполнились различными указаниями и распоряжениями властей. Комендант Свеаборга генерал-лейтенант А.Ф. Бауэр объявил, что Гельсингфорс является частью территории крепости и все жители обязаны при необходимости оказывать ей поддержку. Сразу после объявления войны войска Гельсингфорского гарнизона были построены на Казарменной площади и был зачитан официальный текст этого документа. Резервисты прошли маршем по городу, а на Сенатской площади, около памятника Александру II, масса людей, став на колени, пела гимн империи.

Население Гельсингфорса до этого сталкивалось с войной 60 лет назад, поэтому у людей отсутствовали и опыт, и традиции поведения в такое время. Опасения атаки немецкого флота и высадки десанта порождали панику, и многие горожане перебирались в сельскую местность. Панические настроения подогревало уведомление коменданта, призывающее всех, кто может, покинуть город «во избежание беспорядков, ущерба и паники». В городе должны оставаться только специалисты, без которых крепость и городское хозяйство не могут нормально функционировать. Неопределенность, содержавшаяся в обращении, породила замешательство{461}.

Рекомендации Бауэра жителям Гельсингфорса основывались на указаниях Военного министерства о порядке проведения мобилизации в крепостях. Они предписывали военным властям организовать эвакуацию гражданского населения с территорий возможных военных действий{462}.

Положение нормализовалось, когда опасения атаки на город немецкого флота и высадки войск не подтвердились. Однако война изменила облик города. Власти усилили меры контроля, улучшилось противопожарное обеспечение. Перегруппировки российских войск и особенно лечение доставленных с фронта раненых солдат в городских больницах приблизили войну к жителям Гельсингфорса. Но для большинства горожан первые годы войны были временем мирной жизни{463}.

Император Николай II с супругой 25 февраля (10 марта) 1915 г. посетил Гельсингфорс с визитом. Побеседовав с генерал-губернатором Ф.А. Зейном, император провел смотр флота в бухте Кронберг (Круунувуори). Его сопровождал адмирал Н.О. фон Эссен. После этого император посетил Свеаборг, а также ознакомился с ходом строительных работ на материке. Здесь его сопровождали генерал-адъютант К.П. Фан-дер-Флит и адмирал фон Эссен. Император остался довольным увиденным. Он наградил генерал-губернатора и офицеров орденами и денежными премиями. По российскому обычаю солдаты и рабочие получили дополнительный паек и чарку водки. Император и императрица посетили также военные госпитали и подарили деньги на лечение раненых. Меры безопасности во время визита были жесткими, однако никаких протестов против императора и России не наблюдалось{464}.

Бои на побережье Финского залива

Балтийским флотом России с 1908 г. командовал Николай фон Эссен. Он модернизировал подготовку личного состава флота и тактику морских сражений. При обучении на первом плане находилась стратегия обороны, так как Россия не располагала современными большими кораблями, способными вести сражения в открытом море. Особое внимание уделялось установке мин, действиям торпедных катеров и подводных лодок, а также взаимодействию с береговыми укреплениями. Можно утверждать, что такая направленность обучения полностью соответствовала местным условиям и потребностям войны на море{465}.

С началом войны Балтийский флот был передан в подчинение Шестой армии. Перед флотом были поставлены следующие задачи: препятствовать прорыву противника морем к Петербургу, оказывать поддержку правому флангу армии, препятствовать высадке войск противника на побережье Балтийского моря и нарушать морское сообщение противника{466}.

К началу войны Свеаборг уже находился в боевой готовности. Командование входившего в состав Петербургского военного округа 22-го армейского корпуса отдало приказ своим войскам приготовиться к мобилизации, а команды минеров крепости 18 июля, то есть еще до объявления войны, получили приказ приступить к установке минных заграждений. Эти действия координировались с минерами Кронштадта. За четыре часа в акватории между Порккала и островом Нарген было установлено 2124 мины якорного типа. За несколько последующих дней это минное заграждение было дополнено минным полем между Порккала и Ханко{467}.

С конца 1914 г. главным опорным пунктом флотских минеров был Гельсингфорс. Мины активно применялись на всем протяжении войны. Акватории вокруг Гельсингфорса и Свеаборга были довольно серьезно прикрыты минами. Тактика минной войны русских исходила из того, что передовые минные поля должны располагаться на расстоянии 18–20 км от охраняемого объекта и их ширина должна быть около 3 км. Передовое минное поле Свеаборга находилось на расстоянии около 20 км от острова Стура Мяльо. Минные заграждения располагались в море таким образом, что вместе с огнем артиллерии они создавали мощный заслон атаке противника. С помощью мин оборону Свеаборга удалось вынести далеко в море. Минирование приходилось обновлять весной, так как подвижки льдов нарушали минные заграждения. С начала войны до конца 1916 г. русские установили в Балтийском море около 25 тыс. мин. Российские минные заграждения доходили до самого побережья Германии. С октября 1914 г. до января 1915 г. на побережье Германии и на Балтийском море было установлено 1 598 мин. Немцы несли тяжелые потери на российских минах. За это время на минах погибли три крейсера, четыре минных тральщика и четырнадцать судов с военным снаряжением. Немцы вынужденно признали, что без расчистки фарватеров минными тральщиками движение по Балтийскому морю невозможно. Еще весной 1917 г. минный комитет Свеаборга обсуждал вопрос о развитии минной деятельности в Финском заливе{468}. Активизация работы с морскими минами увеличила количество занятых на верфях в Гельсингфорсе, так как корабли требовали постоянного ремонта{469}.

Можно утверждать, что мины оказались эффективным оружием, они серьезно сдерживали атаки флота противника. Опасаясь потерь, Балтийский флот Германии ограничивался пассивными действиями, и только после захвата немецкими войсками в 1917 г. побережья Эстонии и Рижского залива ее флот смог приблизиться к Финскому заливу. Но и тогда минные заграждения русских не позволяли немцам проводить масштабные операции на море. Кроме минных заградителей в состав Балтийского флота России входили торпедные катера и подводные лодки, местами базирования и опорными бастионами которых были Кронштадт, Свеаборг и Ревель{470}.

После войны с Японией Россия стала придерживаться на Балтике так называемой «малой программы флота», в соответствии с которой при модернизации Балтийского флота центр тяжести был перенесен на маломерные высокоскоростные корабли. Программа предусматривала строительство для Балтийского флота 36 эскадренных миноносцев (эсминцев) и 20 подводных лодок. Первый быстроходный эсминец нового типа «Новик» вошел в строй в 1913 г., а в 1917 г. судов такого типа в Балтийском флоте было уже 36. В военных действиях эскадренные миноносцы зарекомендовали себя как мощное оружие атаки, однако они не могли заменить артиллерию. Торпедный флот и подводные лодки стали грозными видами оружия на море, а артиллерия обеспечивала их действия огнем с суши{471}.

Эскадренный миноносец (эсминец) «Новик» (с 1926 г. «Яков Свердлов»). Спущен на воду в 1911 г., погиб в августе 1941 г.

Подводные лодки испытывались в Англии еще в XVII в., однако только в начале XX в. развитие техники позволило начать их использование в военных целях. В начале века в Министерстве флота России изучались различные предложения по строительству подводных лодок. В 1904 г. началось строительство ударной подводной лодки типа «Дельфин» конструкции инженеров-судостроителей И.Г. Бубнова и М.Н. Беклемишева. Ее водоизмещение в надводном положении было 140 т, а в подводном — 177 т. Испытания продемонстрировали соответствие лодки требованиям флота, и министерство сделало заказ на их постройку. Несколько лодок были доставлены по железной дороге во Владивосток, и они успели принять участие в военных действиях против Японии. Морское министерство стремилось использовать и зарубежный опыт. В частности, на американском предприятии фирмы «Голланд» была заказана подводная лодка типа «Фултон», подобие которой затем начали строить в Петербурге. Во время осады Порт-Артура флотский инженер М.П. Налетов изобрел подводную лодку, хорошо приспособленную к действиям в условиях минной войны. Лодку не успели использовать в реальных условиях, она была взорвана самим изобретателем незадолго до захвата крепости японцами.

После войны Налетов предсказывал подводным лодкам большое будущее в войнах на море. Война продемонстрировала высокие преимущества подводных лодок, и Морское министерство высказалось в пользу интенсивного производства и применения лодок. Указом императора 6 марта 1906 г. в России был создан подводный флот.

Вначале радиус действия подводных лодок был небольшой, поэтому их создавали в основном для выполнения задач обороны. Законом 1911 г. «Об императорском флоте» предусматривалось строительство двенадцати подводных лодок для Балтийского флота{472}. В соответствии с программой в 1911–1915 гг. началось строительство подводных лодок конструкции Бубнова водоизмещением 630/780 т. Планировалось построить 18 подводных лодок для Балтийского флота и 12 — для Черноморского. С началом войны строительство новых лодок замедлилось, так как прекратились поставки немецких двигателей для них. В начале войны в строю находилось 48 подводных лодок, еще 23 — в стадии строительства. Весной 1917 г. подводный флот России насчитывал 57 лодок{473}.

В начале войны Германии не удалось изолировать Россию от союзников, и уже с октября 1914 г. на помощь России стали приходить подводные лодки англичан. Основным местом их базирования и обслуживания был Ревель, откуда они совершали патрулирование в южной части Балтийского моря. Радиус действия российских подводных лодок был меньше, поэтому они патрулировали в Финском заливе и на севере Балтийского моря. Кроме Ревеля они базировались в Кронштадте и Свеаборге{474}.

В начальный период войны немцы сосредоточили основные силы в Северном море и не пытались вторгаться в Финский залив. Ободренные этим русские по приказу фон Эссена от 22 августа 1914 г. расширили зону обороны до архипелагов Дегерэ — Або — Аланды — Моонзунд. В этот район перебазировали торпедные катера и подводные лодки, стремясь тем самым создать тыл для более активных действий на пространстве вплоть до Северного моря, а также улучшить радиосвязь и разведывательную деятельность. По радио поддерживалась связь, в том числе и с подводными лодками англичан. В начале сентября отряд кораблей из четырех крейсеров под командованием адмирала фон Эссена совершил разведывательно-диверсионную операцию у побережья Германии{475}.

В ответ на это немцы в начале октября 1914 г. развернули подводную войну. 15 (28) сентября 1914 г. подводная лодка U-26 атаковала возвращавшиеся после патрулирования крейсеры «Адмирал Макаров» и «Паллада». Последний из них был потоплен, и весь экипаж, 597 человек, погиб в морской пучине. Катастрофа встряхнула штаб Балтийского флота, осознавшего опасность подводных лодок противника. Линкоры и крейсеры перевели на оборонительные позиции в Гельсингфорс и Ревель, а их якорные стоянки были оборудованы бонами и минными заграждениями. Морской фарватер от Гельсингфорса до Эрё был прикрыт минами и противолодочными сетками{476}. Балтийский флот России понес тяжелую утрату со смертью 7 (20) мая 1915 г. командующего адмирала Николая Оттовича фон Эссена. На протяжении нескольких десятилетий он трудился над созданием системы обороны Балтийского флота и побережья Финского залива. Его преемником стал специалист по минному делу контр-адмирал В.А. Канин. Как стратег он был намного пассивнее своего предшественника. Летом 1915 г. в армии прошла реорганизация, в результате которой Северо-Западный фронт был разделен на два самостоятельных фронта — Северный и Западный. Северный фронт должен был отражать атаки противника на Петербург, а Западный — атаки на Москву{477}.

В соответствии с этой перегруппировкой Балтийский флот в начале августа 1915 г. перешел в подчинение Северного фронта. В следующем навигационном сезоне бои на море носили оборонительный характер. Русские не позволяли немцам прорваться в Финский залив, а немцы отражали попытки русских подойти к германскому побережью. В декабре 1915 г. ледовая обстановка не позволяла осуществлять активную деятельность и корабли ушли в Кронштадт, Гельсингфорс и Ревель. К навигации 1916 г. были подготовлены новые торпедные катера и подводные лодки, введены в строй новые береговые укрепления. Важнейшей задачей флота определили срыв поставок железной руды из Швеции в Германию. Это не удалось обеспечить силами надводного и подводного флотов. Поэтому в Кваркенском проливе и Аландском море установили огромные по занимаемой площади минные заграждения. Но и с их помощью не удалось сорвать транспортировку руды, так как немецкие суда ходили на минимально возможном удалении от побережья Швеции. Нейтралитет Швеции был прогерманским, но Россия опасалась ее присоединения к коалиции государств оси и поэтому не могла резко протестовать{478}.

Продвижение немцев в Прибалтике, в направлении на север, ослабило возможности деятельности флота. Либава была захвачена в мае 1915 г., а в июне немцы оккупировали Курляндию, получив возможность прорыва в Рижский залив. Это обеспокоило русских, и они усилили оборонительные позиции в устье Финского залива{479}.

В начале 1916 г. Балтийский флот перевели в прямое подчинение Генерального штаба, в составе которого был образован особый отдел по управлению им. В Генштабе деятельность флота сочли пассивной, и В.А. Канин был вынужден покинуть пост командующего. В сентябре 1916 г. на этот пост был назначен контр-адмирал А.И. Непенин. В конце 1916 г. в целом завершилось создание системы обороны на Балтийском море, включавшей в себя три рубежа обороны.

Центральная и Флангово-шхерные позиции Морской крепости Императора Петра Великого

Источник: Л.И. Амирханов «Морская крепость Императора Петра Великого».

Самым передовым был фронт, включавший Моонзундский архипелаг и архипелаги Або — Аланды. Несколько глубже проходил фронт по линии Свеаборг — Ревель. И еще глубже — фронт по линии Ино — Кронштадт — Красная Горка. В систему входили также центральная, промежуточная и внешняя базы минных операций. На вооружении находились 25 тыс. мин и 67 береговых батарей с 232 орудиями. Глубина системы, ступенчатая береговая оборона, а также значительные силы артиллерии и минных заграждений обеспечивали Балтийскому флоту мощную поддержку в его усилиях сорвать все попытки противника войти в Финский залив и двинуться далее на Петербург. Система подверглась испытанию 15–16 (28–29) октября 1916 г., когда немцы предприняли попытку прорваться в Финский залив силами одиннадцати эсминцев и множества торпедных катеров, преследуя цель уничтожить российские корабли и бомбардировать порт Ревеля. Но атака захлебнулась, когда немцы напоролись на первый рубеж минных заграждений и потеряли два торпедных катера{480}.

Несмотря на прорыв немцев в Польшу, Прибалтику и Рижский залив, российский флот и береговая оборона находились в боевой готовности. Противник это знал и не решался на прямое нападение. Российские историки сходятся во мнении о том, что Балтийский флот и береговая оборона превосходно выполняли поставленные задачи вплоть до весны 1917 г.{481}

Задача созданной в Финском заливе оборонительной системы состояла прежде всего в обеспечении безопасности Петербурга, но одновременно она защищала Гельсингфорс и Финляндию. Модернизируя Свеаборг и создавая вокруг Гельсингфорса цепь укреплений, а также Морскую крепость Петра Великого, Россия спасла Гельсингфорс и Финляндию от германской атаки, которая была бы губительной по своим последствиям. Одновременно Финляндия была твердо привязана к России в военной области. Мощь новой системы обороны также удержала Швецию от присоединения к противникам России.

Восстание и революция

Противник не смог разбить Балтийский флот России и разрушить мощные береговые укрепления на Балтике. Вся эта система распалась и утратила боеспособность в результате революции. Впервые влияние революционного движения проявилось в 1905–1906 гг., когда часть гарнизона Свеаборга подняла восстание{482}.

На всем протяжении войны большие корабли бездействовали, находясь на якорных стоянках у Круунувуори, на подступах к Гельсингфорсу. И только изредка они выходили в море на учебные стрельбы.

Бездеятельность порождала массовое недовольство экипажей больших кораблей, что являлось благоприятной основой для социалистической пропаганды. Дисциплина стала ослабевать осенью 1916 г., хотя к тому времени линейные корабли были на время переведены из Гельсингфорса в Лаппохья (на полуострове Ханко), подальше от влияния социалистической пропаганды. Февральская революция и последующее отречение от престола Николая II в 2 (15) марта 1917 г. вызвали недовольство матросов больших кораблей в Кронштадте и Гельсингфорсе. 3–5 (16–18) марта 1917 г. восставшие в Гельсингфорсе матросы убили около девяноста офицеров, в их числе командующего Балтийским флотом контр-адмирала А.И. Непенина. Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов приказом № 1 от 1 (14) марта 1917 г. распорядился осуществить демократизацию вооруженных сил. На Балтийском флоте власть 28 апреля (11 мая) 1917 г. перешла к Центральному комитету Балтийского флота, или Центробалту{483}. К началу июня Центробалт отстранил от должностей около пятисот офицеров и заменил их сторонниками партии большевиков. Командующим Балтийского флота был назначен вице-адмирал А.С. Максимов, занимавший до этого должность начальника минного флота. Однако Временное правительство было недовольно его деятельностью на этом посту, и вскоре он был переведен в Ставку в Могилев на должность инспектора по вопросам военно- морского флота{484}.

Митинг на линкоре «Полтава» 4 марта 1917 г. Выступает депутат Государственной Думы, комиссар Временного правительства по делам Финляндии Ф.И. Родичев. Рейд Гельсингфорса

Положение на Балтийском флоте все-таки удалось стабилизировать, и приказом Генерального штаба 1 (14) апреля 1917 г. он был передан под командование генерал-адъютанта Н.В. Руцкого — командующего Северным фронтом. Командующим флотом при нем 1 июня 1917 г. был назначен бывший начальник штаба адмирал Д.Н. Вердеревский. Однако он пробыл на этом посту всего около месяца и был заменен контр-адмиралом А.В. Развозовым. Тогда же было принято решение о целесообразности сосредоточения командования расположенными в Финляндии войсками в руках коменданта Свеаборга. Несмотря на выступления бунтовщиков, командование Свеаборга и флота стремилось сохранить боеготовность на случай нападения со стороны Германии.

Летом 1917 г. немцы заняли острова Эзель и Даго, и было ясно, что они намерены продолжить движение в направлении побережья Финляндии. Для отражения удара были начаты работы по усилению береговых укреплений на всем побережье Финского залива. Они продолжались до конца 1917 г.{485}

После прихода к власти в Петрограде большевиков изменилось положение дел и на флоте, и в Свеаборге. Контр-адмирал Развозов был отстранен от командования флотом 5 (18) декабря 1917 г. Был также расформирован его штаб, и все командование флотом вновь перешло к Центробалту. Вместо штаба флота был создан военотдел, командование которым было возложено на матроса Н.Ф. Измайлова. Комендантом Свеаборга был назначен К.Е. Кованько, который до мая 1918 г. являлся неофициальным дипломатическим представителем России в Гельсингфорсе{486}.

Германия стремилась использовать сложившуюся ситуацию в своих интересах и всячески поощряла анархию в среде солдат и матросов. Поддержка стремления Финляндии к независимости также рассматривалась немцами в качестве фактора, ослабляющего оборонительный потенциал России на Балтике. И Германии удалось добиться своего. Октябрьская революция привела к параличу российской обороны, и Германия смогла приступить к реализации своего плана вывода России из войны{487}.

Декларация о независимости Финляндии, принятая 6 декабря 1917 г., и признание правительством В.И. Ленина этой независимости, состоявшееся 18 (31) декабря 1917 г., не оказали особого влияния на положение крепости. Значительно более важными факторами того времени являлись общая ситуация и развал армии.

Командующим размещенной в Финляндии 42-й армии был назначен пробольшевистски настроенный генерал-лейтенант Д.Н. Надеждин. Подчиненный ему штаб Свеаборгского гарнизона был расформирован и руководство крепостью передано солдатским комитетам. Надеждин и солдатские комитеты приступили к демобилизации войск. Сведения о численном составе гарнизона в тот период времени в разных источниках разнятся. В соответствии с рапортом Балтийского флота, представленным в штаб армии Северного фронта 5 (18) октября 1917 г., численный состав гарнизона Свеаборга был следующим{488}:

Офицеров

332

Медперсонал

33

Младших офицеров и солдат

9233

Остальной персонал

3700

Всего

13 298

В октябре 1917 г. личный состав войск, находившихся в подчинении Балтийского флота, составлял:

(штатный состав/фактический)

Офицеров

1052/680

Медицинский персонал

116/86

Служащих

270/191

Младших офицеров и солдат

40 104/20 096

Другой персонал

3 700/1918

Всего:

45 242/22 971

По более точным сведениям, подготовленным штабом Свеаборга в январе 1918 г., личный состав гарнизона составлял:

(штатный состав/фактический)

Штаб

177/167

Интенданты

13/35

Санитарная служба

10/11

Инженерно-строительная служба

57/157

Служба оружия, боеприпасов и их складирования

3730/2519

1-й артиллерийский полк

4148/2519

2-й артиллерийский полк

4148/3157

Вся артиллерия

12 025/8803

Пехотные войска Свеаборга:

Свеаборгский крепостной пехотный полк

3281/3832

1-я саперная рота

250/213

2-я саперная рота

250/222

Свеаборгский крепостной минный батальон

578/809

Рота воздухоплавания

403/410

Рота авиации

279/367

Склад продовольствия гарнизона

93/85

Склад продовольствия Свеаборга

95/62

Скотоводы

84/19

Склад продовольствия города Гельсингфорс

95/16

Склад снаряжения

44/37

Ветеринарная станция

15/10

Военная полиция

78/—

1-я временная больница

163/138

2-я временная больница

163/135

Больница Свеаборга

56/ 50

Военный госпиталь города Гельсингфорс

191/228

Пекарня

348/12

Комендатура города Гельсингфорс

45/40

Владивостокский крепостной минный батальон

727/377

113-й пехотный Старорусский полк

4022/—

115-й пехотный Вяземский полк

3912/—

116-й пехотный Малоярославский полк

4017/—

428-й пехотный Лодейнопольский полк

3852/—

Батальон 129-го полка

336/—

Всего

35 402/15 865

Внесенные в список личного состава полки — Вяземский, Малоярославский, Лодейнопольский, Старорусский и батальон 129-го полка были размещены на узкой полосе Финского залива от Выборга до Аландских островов. Список содержит признаки начинающегося распада армии: наблюдается значительный отток солдат из частей снабжения и артиллерии. Лучше других сохранились такие специализированные части, как саперы, связисты и медперсонал{489}.

Работы по укреплению береговых сооружений Свеаборга завершились в феврале 1918 г. Тогда же остались без работы инженеры, архитекторы и финские рабочие-строители{490}.

Для начала переговоров о мире между государствами германо-австрийского блока и Россией 15 декабря 1917 г. было достигнуто соглашение о перемирии и прекращении огня. Переговоры о мире проходили 22–26 декабря 1917 г., однако они не привели к удовлетворяющим центральные державы результатам и были прерваны. Руководимая Л.Д. Троцким советская делегация использовала перемирие для распространения большевистской пропаганды в странах блока, в том числе и в их войсках. Чтобы покончить с этим, страны блока 18 февраля 1918 г. нанесли удар по российским войскам и начали продвижение на восток. В этой ситуации советское правительство пошло на заключение мирного договора, который был ратифицирован 15 марта 1918 г. Договор, в частности, предусматривал вывод российских войск из Финляндии и отвод российского военного флота от архипелага Або — Аландских островов и из территориальных вод Финляндии{491}.

План продвижения Германии на восток включал в себя и высадку на побережье Финляндии, решение об этом было принято 13 февраля 1918 г. Для реализации этой операции 22 февраля 1918 г. была сформирована Балтийская дивизия, командование которой возложено на генерал-майора графа Рюдигера фон дер Гольца. В соответствии с планом операции немецкие войска 6 марта 1918 г. предприняли попытку высадки на Аландских островах. Однако минные и ледовые заграждения русских не позволили продолжить операцию. В этой связи на совещании в штабе дивизии 31 марта при участии представителей Финляндии было принято решение о захвате Гельсингфорса. Были согласованы условия капитуляции города. Одним из пунктов документа было предъявление ультиматума о капитуляции гарнизону Свеаборга. Германские войска подошли к побережью в районе Ханко только 3 апреля 1918 г. Там гарнизон форта Руссарэ в составе тридцати человек сдался, предварительно сняв замки с орудий{492}. На следующий день из Гельсингфорса в Ханко прибыла делегация представителей российского Балтийского флота для переговоров с немцами. В ее состав вошли четыре морских офицера и два матроса-комиссара. По мнению немцев, офицеры находились в подавленном состоянии из-за хаоса на флоте, а комиссары были испуганными и абсолютно некомпетентными. На переговорах в числе других были достигнуты следующие договоренности:

1. По возвращении делегации в Гельсингфорс не производить разрушений портов, укреплений и уничтожения кораблей.

2. На кораблях могут оставаться только небольшие подразделения охраны.

3. Орудийные замки, прицелы и заряды торпед должны быть демонтированы и вывезены на внешние рейды.

4. По возвращении делегации в Гельсингфорс следует незамедлительно приступить к работам по приведению кораблей в состояние, необходимое для передачи их под охрану соответствующих подразделений.

5. Личному составу, не занятому в этих мероприятиях, германская сторона гарантирует безопасную передислокацию в Россию.

6. Для объявления о своем нейтралитете форты и военные корабли должны при прибытии немцев вывесить красно-белые флаги{493}.

Все эти требования находились в соответствии с положениями Брест-Литовского мирного договора, и их необходимо было выполнить в течение пяти дней после отбытия делегации из Ханко, или не позднее 10 апреля 1918 г.

По завершении переговоров 5 апреля немецкие войска возобновили продвижение и в течение 11–13 апреля заняли Гельсингфорс{494}.

Переговоры представителей Германии и России о дальнейшей судьбе российского флота и крепости проходили 12 и 13 апреля. Немецкую делегацию возглавлял адмирал Х. Мюрер, его помощниками были капитан-лейтенант Кипп и капитан- лейтенант Вольф. С российской стороны в переговорах участвовали комендант К.Е. Кованько и представитель комитета народного хозяйства красных финнов Й.К. Старк. Русские были удивлены, что Финляндию на переговорах наряду с немцами представляли бывшие офицеры российского флота контр-адмирал барон И.Б. Индрениус, капитан Г. Вреде и лейтенант Рус. В ходе переговоров германо-финская сторона потребовала немедленной передачи Свеаборга со всеми укреплениями и вооружением германо-финским войскам. Русские же считали, что по условиям договора в Ханко они могли передавать крепость только немцам, но не финнам. Такая процедура соответствовала и положениям Брест-Литовского договора. Немцы согласились принять крепость, но заявили, что дальнейшая судьба Свеаборга остается открытой. Она должна решаться на будущих российско-финляндских переговорах, в которых приняла бы участие и Германия{495}.

Германский броненосец «Беовульф» у причала Гельсингфорса. Апрель 1918 г.

В комитете большевиков Гельсингфорского округа, а также среди российских матросов нарастало стремление оказать поддержку финским красногвардейцам. Этого же требовали указания, поступавшие из Петрограда. Однако на практике взаимодействие с красногвардейцами было незначительным. 27 января 1918 г. им были переданы сотни винтовок со складов Свеаборга, а 25 февраля 1918 г. подразделению фортификаций объединенного штаба Красной гвардии Финляндии были переданы четыре легких полевых орудия с боеприпасами. Около тысячи российских матросов участвовали в боях за Гельсингфорс на стороне красногвардейцев{496}.

Россия приступила к выводу войск из Финляндии сразу после подписания Брест-Литовского договора, однако происходило это не организованно, а хаотично. Основная часть войск была выведена или выехала по собственной инициативе к 15 марта 1918 г. Комендант К.Е. Кованько стремился обеспечить эвакуацию людей и сдачу вооружений, насколько позволяли условия. В этих целях был образован ликвидационный комитет{497}.

Наибольшие проблемы возникли с береговой артиллерией, которую было невозможно перевезти в Россию. Ни у кого не было желания оставлять боеготовые орудия красногвардейцам или немцам. Поэтому было принято решение снять с них орудийные замки и прицелы. Русские приступили к этой операции еще до начала штурма Гельсингфорса немецкими войсками. 8 января 1918 г. комендант Кованько приказал командующему артиллерией подполковнику Н.И. Бальзаму демонтировать орудийные замки и отправить их в Петроград{498}.

Бальзам передал приказ командиру крепостного пехотного полка Свеаборга 27 февраля, который на следующий день поручил подрядчику Гурьянову и его людям принять легкие орудия, а также орудийные замки полевой и крепостной артиллерии и сдать их на склад главного форта. Демонтаж орудийных замков на орудиях, защищавших крепость со стороны моря, был возложен на инженерную контору «Ferro», к представителю которой А. Стаффансу{499} Бальзам обратился с соответствующим поручением 4 марта 1918 г. В тот же день Бальзам проинформировал об этом командира 1-го артиллерийского полка{500}.

Однако у нового руководства Балтийского флота имелись на этот счет другие планы. Комиссар Центробалта Евгений Блохин 5 марта 1918 г. предложил подготовиться к подрыву крепостных сооружений, орудий и боеприпасов. Но такую операцию сочли сложной и практически невыполнимой.

Российская сторона придерживалась положений Брест-Литовского мирного договора, и к мерам по уничтожению крепости и ее вооружений Россия не прибегла. Когда финские красногвардейцы вопреки положениям мирного договора получили в свое распоряжение артиллерийские батареи, советское правительство дало указание командующему морскими силами республики В.М. Альтфатеру демонтировать замки на всех орудиях Свеаборга, как это было обусловлено на переговорах с представителями правительства Германии. 8 апреля 1918 г. Кованько передал Бальзаму приказ командующего морскими силами о демонтаже орудийных замков и прицелов и их отправлению в Петроград. Кованько проинформировал о полученном указании также и штаб Красной гвардии Финляндии и потребовал убрать посты красногвардейцев со всех укреплений Свеаборга{501}.

К тому времени орудийные замки и прицелы были уже демонтированы. Находившийся в подчинении Сената начальник инженерного штаба Г. Аминофф 26 марта 1918 г. направил Маннергейму доклад своего подчиненного инженера О. Гросса, принимавшего участие в этой операции. В нем отмечалось, что возглавляемая инженером А. Стаффансом группа в составе около 25 человек, действовавшая по поручению российских офицеров, в период 4–10 марта 1918 г. произвела демонтаж замков и прицелов на орудиях, расположенных на островах перед Свеаборгом — Стура Мяльо, Торра Мяльо, Грахара, Стура Эншер, Русскёр и Стура Карлье. Тем самым русские устраняли возможность использования своих орудий немцами или финскими красногвардейцами{502}.

По окончании войны это событие освещалось прессой Финляндии как героический подвиг А. Стаффанса, спасшего Гельсингфорс от артиллерийского обстрела со стороны большевиков. Эта новость была опубликована в газете «Хувудстадсбладет» и подхвачена издававшейся комендантом Кованько газетой «Русский вестник» 5 мая 1918 г.{503}

Но уже через два дня газета опубликовала статью, очевидно, написанную Бальзамом, которая отрицала самостоятельную роль А. Стаффанса в этой операции. Отмечалось, что он и его подчиненные специалисты выполняли подрядные работы по поручению коменданта Свеаборга К.Е. Кованько, который руководствовался приказом командования военно-морского флота России. Наем посторонней рабочей силы был необходим, поскольку российские матросы в то время уже покидали батареи, эвакуировались из Гельсингфорса и не могли привлекаться к этим работам{504}.

В литературе, освещающей так называемую «Войну освобождения», утверждается, что немцы и финские белогвардейцы опасались, что Свеаборг с его фортами и орудиями мог оказаться в руках красных финнов, которые имели бы возможность превратить в руины весь город Гельсингфорс. Поэтому было необходимо сделать орудия непригодными для ведения огня. Эта заслуга приписывается инженеру А. Стаффансу и его подчиненным, которые прикрываясь поддельными и неопределенными полномочиями, демонтировали орудийные замки в Свеаборге в конце марта — начале апреля 1918 г. А. Стаффанс возглавлял механическую мастерскую концерна «Kone ja Silta»; во время войны мастерская занималась изготовлением оборудования для фортов и установкой орудий на островах в открытом море, в частности на островах Стура Мяльо, Торра Мяльо и Грахара. Поэтому его работники знали, как сделать орудия небоеспособными. Тем не менее в публикации, посвященной 20-летию освобождения Гельсингфорса, утверждалось, что Стаффанс своими действиями спас Гельсингфорс и обеспечил вхождение в город немецких войск{505}.

Совершенно очевидно, что Стаффанс и его подчиненные демонтировали орудийные замки по указанию коменданта Свеаборга и по инструкциям, исходящим от русских. А рассказы о его особой роли можно отнести к числу легенд о так называемой «Войне освобождения».

Матросы и артиллеристы оставляли места своей службы и стремились быстрее вернуться домой в Россию. А без них корабли и орудия быстро утрачивали свою боеспособность. В стремлении исправить положение была предпринята попытка объявления военного положения. Но это позволило лишь перебазировать в Кронштадт тяжелые корабли. Операция была проведена 12–17 марта 1918 г. при поддержке ледоколов. А в начале апреля Гельсингфорс покинули легкие корабли, минные тральщики, торпедные катера и подводные лодки, а также вспомогательные суда. Хаотичность обстановки того времени проявлялась даже в том, что сведения о количестве выведенных кораблей в источниках разнятся. По данным штаба крепости, всего было выведено 167 кораблей{506}. Однако в более детальных российских исследованиях их количество достигает 226{507}. Р. Ренквист, изучивший многие источники, в своем исследовании также склоняется к последней из упомянутых оценок{508}.

Большой разброс в оценках количества выводимых судов объясняется тем, что штаб включил в список только боевые корабли, в то время как в Россию было перебазировано значительное количество судов, вывозивших из Финляндии российских солдат и матросов.

По сведениям, имевшимся у Германии, по состоянию на 20 апреля 1918 г. в Гельсингфорсе находились около 15 тыс. солдат сухопутных войск, 3,5 тыс. человек флотского состава. Кроме того, там было 400 украинцев, 1 тыс. поляков и литовцев и 2,5 тыс. выходцев из Прибалтики. Решение о прекращении функционирования гарнизона крепости Свеаборг было принято 25 апреля 1918 г., и 12 мая 1918 г. Свеаборг был передан Финляндской республике{509}.

«Ледовый поход» Балтийского флота из Гельсингфорса в Кронштадт. Эсминец «Лихой». Апрель 1918

Свеаборг в период после революции в России

С начала Крымской войны в Свеаборге не прекращаясь велись строительные работы, совершенствовалось его боевое оснащение. Это диктовалось обострением геополитической и стратегической обстановки в Европе, особенно в регионе Балтийского моря. Период после неудачной для России войны с Японией стал временем последнего подъема в развитии Свеаборга. Он был подхлестнут разразившейся Первой мировой войной. К началу 1918 г. крепость, расположенная на островах на подступах к Гельсингфорсу, превратилась в центральный бастион обороны, включавший в себя обширные морские и береговые территории в нынешних границах Хельсинки и Эспоо. Он разделялся на две четко различимые части. Морской фронт проходил от островов Стура Карлье и Юльхольм в Эспоо до мыса Скатанниеми на Вуосаари. В свою очередь, фронт на побережье проходил от Вуосаари и Порваринлахти через Туомаринкюля, Малми и Питяйянмяки в Тапиолу и Хаукилахти. Более широкий укрепрайон захватывал кроме самой крепости прибрежные территории до полуострова Ханко. Свеаборг с южной стороны островов Скансланд и Сандхамн был местом якорной стоянки для больших кораблей. Малые корабли, в основном торпедные катера и минные заградители, размещались на внутреннем рейде вблизи Круунувуори.

Укрепления обороны со стороны моря также были разделены на два фронта. Первый, или передовой фронт, был вооружен тяжелыми современными орудиями. Второй, или тыловой фронт, имел более слабые укрепления, и на его вооружении состояли в основном более старые орудия. Передовой фронт включал в себя острова Стура Карлье, Юльхольм, Русскёр, Стура Эншер, Грахара и мыс Скатанниеми на острове Вуосаари.

В тыловой фронт входили острова Друмсэ, Мелкэ, Реншер и Рентан. Старый Свеаборг времен шведского владычества был центральной крепостью. Там располагался штаб всего укрепрайона, осуществлявший общее руководство его деятельностью. Кроме самой крепости в ее состав входили острова Лангерн, Лимпан, Вестер Свартэ, Лилло Свартэ и Стура Остерсвартэ, Варген и Густавсверд.

Боеприпасы хранились на складах острова Лонна, расположенного между городом и крепостью.

Основным объектом строительства в течение всего периода российского правления был остров Скансланд, работы на котором начались сразу после Крымской войны{510}. В 1876 г. острову было дано новое имя — Александровский, в честь визита императора. В течение нескольких последующих десятилетий на острове были установлены новые орудийные батареи, построены казармы для размещения личного состава, помещения вспомогательных служб и пороховые погреба, выдерживавшие прямое попадание бомб. При строительстве учитывались стратегические и технические изменения последнего времени. Можно с полным основанием утверждать, что во время Первой мировой войны остров Скансланд был самым мощным укреплением Свеаборга. Проход между островами Скансланд и Густавсверд был расширен во время войны с Турцией и вторично — в 1914 г., в результате чего новые большие корабли могли заходить на якорную стоянку в Гельсингфорс.

Расположенный вблизи Скансланда остров Кунгсгольм также начали укреплять после Крымской войны. Во время кризиса в отношениях Англии и России из-за Афганистана, в 1887 г., начались работы по укреплению острова Кальфгольм. На нем были размещены восьмидюймовые орудия. Для снабжения всех этих укреплений требовалось большое количество складских помещений. Они были размещены в основном на острове Кальфгольм{511}.

Последний этап строительства укреплений в Свеаборге, запланированный российскими властями на 1914–1923 гг., был реализован лишь частично. Тем не менее уже в 1918 г. Свеаборг представлял собой мощную и обширную по территории военно-морскую базу. Она хорошо вписывалась в созданные еще при Петре Великом другие укрепления на море, и при успешном завершении этих работ было бы обеспечено укрепление власти России в Финляндии, а ее влияние распространилось бы и на весь север Балтийского моря.

Глава VII

НА СТРАЖЕ БЕЗОПАСНОСТИ ГЕЛЬСИНГФОРСА И РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

Николаевский собор (1852, арх. К.Л. Энгель) и памятник императору Александру II (1894, В. Рунеберг, И. Таканен) в Хельсинки. Фото начала XX в.

Для поддержания своего господства на Балтике Швеция создала на островах, на подходе к Гельсингфорсу со стороны моря, военно-морскую крепость. Однако воспользоваться ее возможностями она не сумела вследствие глубокого кризиса, охватившего страну. В России хорошо понимали стратегическое значение крепости, и, захватив Свеаборг вместе с прилегающими к нему бастионами поддержки, Россия обеспечила себе положение самой мощной военной державы на Балтике. В период войн, продолжавшихся до 1815 г., и в дальнейшем Свеаборг являлся важным опорным пунктом российского флота. Действуя с этих позиций, Балтийский флот России отразил атаки флотов Англии и Швеции, а позднее он был готов к нападению на Швецию и союзницу Наполеона Данию.

Свеаборг упрочил власть России в отношении Финляндии. Россия перенесла управление Финляндским княжеством в Гельсингфорс, находившийся под защитой Свеаборга (Швеция управляла Финляндией через город Або). Благодаря этому связи Финляндии с Россией упрочились, а ее зависимость от Швеции ослабла. Смягчение военно-политической напряженности в регионе привело к утрате Свеаборгом стратегического значения, и его военная мощь снизилась. Однако для развития Гельсингфорса Свеаборг еще много десятилетий был неизменной опорой.

Однако обострение отношений России с западными соседями вновь привело к повышению стратегического статуса Свеаборга. Во время Крымской войны Свеаборг впервые в истории своего существования исполнял роль форпоста, защищавшего с моря Гельсингфорс и Российскую империю. Крепость успешно справилась с этой задачей, но в основном благодаря слабости противника, а не собственному превосходству. Тем не менее война наглядно продемонстрировала важное стратегическое значение Свеаборга для обороны Гельсингфорса и Петербурга. В Петербурге поняли значение крепости для охраны жизненно важного для России морского пути, а в Финляндии осознали, что Свеаборг спас Гельсингфорс от уничтожения огнем противника. Стратегические интересы империи и ее окраинных владений в Свеаборге полностью совпадали. После войны правительство России приступило к решительным действиям по укреплению обороноспособности Свеаборга. Стратегия носила оборонительный характер, и население Гельсингфорса наглядно видело, что Россия своими действиями обеспечивает мир на прибрежных территориях империи. Два последующих десятилетия были периодом процветания Свеаборга и российско-финляндских отношений. Военная мощь России, особенно заметная именно в Свеаборге, гарантировала успешное развитие Финляндии.

Однако с точки зрения России такое развитие носило черты коварства. В 1808 г. Финляндия представляла собой группу бывших шведских провинций, а Гельсингфорс был маленьким городком с населением меньше, чем гарнизон Свеаборга. Но уже к началу 1870-х гг. Финляндия превратилась в государство, а Гельсингфорс стал столицей и продолжал быстро расти и развиваться. Свеаборг же оставался российским гарнизоном, чьи связи с городом и прилегающей сельской местностью были ограничены.

Характерной чертой второй половины столетия стал подъем национализма в Европе. Одновременный подъем национализма в России и Финляндии начал оказывать влияние на настроения людей. Наблюдался рост национального самосознания и россиян, и финнов. Финны начали дистанцироваться от России, а россияне недоумевали, полагая, что Финляндия отошла к Российской империи в результате победоносной войны 1808–1809 гг. и должна оставаться в ее составе. Государственное руководство и Сейм Финляндии в своей деятельности сосредоточились в основном на вопросах внутреннего мирного развития, не уделяя должного внимания стратегическим потребностям метрополии. Это со всей очевидностью проявилось при создании Финляндией собственных вооруженных сил и ее стремлении использовать финские войска исключительно в интересах Великого княжества. В Петербурге это считали сепаратизмом и демонстрацией неблагодарности. Ведь десятилетия до этого российские войска и российский Свеаборг обеспечивали безопасность Финляндии. Состоявшие на службе в российской армии финские солдаты понимали это и стремились избегать конфликта, который не отвечал интересам ни России, ни Финляндии. Назначив в правительство (Сенат) Финляндии офицеров, находившихся на службе в российской армии, правительство России стремилось привнести в структуры управления Великим княжеством элемент понимания своих стратегических интересов. Однако этот так называемый «адмиральский сенат» не смог преодолеть конфликта, в котором национализм одержал победу над интересами стратегического характера.

Военная мощь крепости в течение столетия изменялась в зависимости от развития мировой политики, перемен стратегического характера и состояния могущества самой России. В первые десятилетия российского правления она определялась боевой мощью флота и орудий, расположенных на прибрежных островах. Крымская война выявила хорошие оборонительные возможности минных заграждений. Обновленная после войны артиллерия могла использоваться, хотя и не повсеместно, и в целях обороны. Российские стратеги опасались, что новая Германия объединится со старыми западными противниками России, однако политика Вильгельма II изменила расстановку сил в мировой политике в целом. Франция и Великобритания стали друзьями и союзницами России. Это устранило существовавшую несколько десятилетий угрозу повторного нападения Англии на Свеаборг. Однако угроза со стороны Германии постоянно нарастала. Остроты этому вопросу добавляло превращение движения за национальное самоопределение Финляндии в открытое противостояние славянофилов и германофилов. И Свеаборг стал центром этого противостояния. Активная деятельность сторонников ориентации на Швецию только укрепляла сомнения российских властей в лояльности финнов. И хотя финны заявляли о своем желании быть и оставаться финнами, сама их принадлежность к германо-шведской культуре в России считалась фактором, определяющим их ненадежность. Поэтому Россия наращивала военное присутствие в Финляндии, укрепляя отношения зависимости княжества от империи. Укреп ление боевой мощи Свеаборга осуществлялось как против внешней угрозы, так и против финского национализма.

Противоборство между великими державами и ограниченные возможности политического, экономического и технического характера диктовали России принятие оборонительной доктрины ведения морских сражений. Основным ее элементом становилась береговая оборона. Свеаборг стал главным элементом этой системы обороны в Финском заливе. Его неприступность обеспечивалась мерами комплексного характера. Тяжелая артиллерия, минные заграждения на подходах к крепости и современный прибрежный флот превращали Свеаборг в мощную военно-морскую базу. Многочисленные острова Финского залива являлись превосходным оперативным пространством для минных заградителей и торпедных катеров.

В годы Первой мировой войны крепость достигла пика своего развития, она в полной мере выполнила свое предназначение бастиона, обеспечившего защиту Петербурга и Гельсингфорса. В отношении последнего Свеаборг, кроме того, являлся и своего рода элементом умиротворения. Германия хорошо понимала силу Свеаборга, поэтому даже не предпринимала попыток нападения на побережье Финляндии. Швеция также имела представление о мощной береговой обороне Финляндии и о невозможности угрожать России через территорию Финляндии. Большинство населения Гельсингфорса понимало, что во время Первой мировой войны Свеаборг спас город от уничтожения.

Сбылось предсказание финского поэта Й.Л. Рунеберга, изложенное им еще в 1848 г. в стихотворении «Свеаборг», в первой части его книги стихов «Рассказы прапорщика Столя»:

Он с высоты гранитных скал

В морской простор глядит,

Меч Густава в его руке о многом говорит.

Попробуй только подойди!

И этот меч сверкнет не зря,

Он насмерть поразит врага.

Когда угроза близко подступает,

Не зря вдруг дым тот остров покрывает,

И Фея моря в гневе лоб свой хмурит,

Нет, смерть извергнут вдруг

Из жерл своих все тысячи орудий{512}.

Перевод В.С. Мареева

Однако революция в России, приход к власти большевиков, анархия изменили настроения жителей Гельсингфорса. Занявшие город немецкие войска они встречали как освободителей и гарантов независимости.

Блестящая стратегия и умелая тактика обеспечили России возможность приобрести в свою собственность самую мощную морскую крепость на Балтике. Это произошло 3 мая 1808 г. Ровно через 110 лет Свеаборг без боя перешел в руки новых хозяев. Его жизнь в качестве бастиона Российской империи на Балтийском море завершилась.

Россия на протяжении 110 лет обеспечивала содержание Свеаборга, руководствуясь при этом своими стратегическими интересами. В результате перехода крепости в собственность Финляндии страна получила в свое распоряжение самую мощную военно-морскую базу на Балтике. Ее стратегическое значение начали понимать только с началом военного сотрудничества с Эстонией{513}.

Для России утрата Свеаборга была частью ее общего поражения на Балтике, в результате морская стратегия страны была вынужденно пересмотрена. В качестве главной задачи сохранилось, однако, обеспечение безопасности Петрограда — Ленинграда. Этого удалось добиться в 1940 г., когда Эстония вошла в состав СССР, а у Финляндии был взят в аренду полуостров Ханко. Советские стратеги по-прежнему считали Свеаборг более важным с точки зрения его стратегического веса. Поэтому на переговорах о мире в 1944 г. они настаивали на его передаче СССР для размещения там военно-морской базы. Однако эти требования были отвергнуты финнами. В результате СССР удовлетворился размещением своей базы в Порккала. Действуя оттуда и с побережья Эстонии, Советский Союз имел возможность перекрыть Финский залив, как это предусматривалось при сооружении Морской крепости Императора Петра Великого{514}.

ПРИЛОЖЕНИЯ

Историко-географическое примечание

(от редакции)

В период, описываемый в книге, Финский залив, Рижский залив, восточное побережье Ботнического залива входили в состав Российской империи. Поэтому в документах, на картах, в воспоминаниях, созданных в XIX — начале XX вв., а также в исторических трудах на русском языке, посвященных этому периоду, используются те наименования населенных пунктов, островов, местностей, которые были приняты в Российской империи. После обретения независимости Финляндией, а позднее Эстонией и Латвией, расположенных на берегах восточной части Балтийского моря, значительная часть географических наименований была изменена. В оригинальном финском издании книги большая часть названий приводится в современном финском написании, что удобно для финского читателя. Лишь в приложении к финскому изданию приводится неполный список русских наименований островов цитадели Свеаборга. При подготовке русского издания в соответствии с принципом историзма и с согласия автора было решено в основном использовать то написание географических названий, которое было принято в Российской империи и употребляется в исторической литературе на русском языке. Определенную сложность представляет то, что Россией на Балтике была унаследована (в русской транслитерации) преимущественно шведская топонимика (применительно к Финляндии) и немецкая (применительно к Прибалтийским провинциям Российской империи — Лифляндии и Эстляндии) с некоторым включением финской, эстонской и латышской топонимики. В результате в российских государственных и военных документах XIX в. и на картах отмечается неустойчивое (изменчивое) написание значительной части названий. В настоящем издании использовались те варианты написания основных географических названий, которые являлись преобладающими в XIX в.

Приложение 1.

Названия важнейших островов крепости Свеаборг

Шведское название в русском/шведском написании

Русское название (присвоено 16 марта 1891 г.)

Современное финское название

Стура Остерсвартэ / Stora öster Svartö

Комендантский

Исо-Мустасаари / Iso Mustasaari

Густавсверд / Gustafssvärd

Артиллерийский

Кустаанмиекка / Kustaanmiekka

Вестер Свартэ / Väster Svartö

Стрелковый

Лянси-Мустасаари / Länsi-Mustasaari

Лилло Остерсвартэ / Lilla öster Svartö

Госпитальный

Пикку Мустасаари / Pikku Mustasaari

Лимпан / Limpan

Скалистый

Лимпу / Limppu

Варген / Vargö

Инженерный

Сусисаари / Susisaari

Лангерн / Långören

Ключевой

Сярккя / Särkkä

Приложение 2.

Названия других островов Финского залива

Шведское название в русском/шведском написании

Русское название (присвоено 16 марта 1891 г.)

Современное финское название

Скансланд / Skanslandet

Александровский с 1876 г.

Валлисаари / Vallisaari

Кальфгольм / Kalvholmen

Опасный

Васиккасаари / Vasikkasaari

Стура Мяльо / Stora Mjölö

Большой (Великий) Мяльо

Исосаари / Isosaari

Стура (Вестер) Виллинге / Stora Villinge

Виллинки / Villinki

Эстер Виллинге / Östra Villinge

Малый Виллинге

Итя-Виллинки / Itä-Villinki (Pikku-Villinki)

Стура Эншер / Stora Enskär

Можжевеловый

Катаялуото / Katajaluoto

Брендэ / Brändö

Кулосаари / Kulosaari

Кугген / Kuggen

Пуккисаари / Pukkisaari

Кунгсгольм / Kungsholmen

Михайловский

Кунинкаансаари / Kuninkaansaari

Торра Мяльо / Torra Mjölö

Малый Мяльо

Куйвасаари / Kuivasaari

Дегерэ / Degerö

Лааясало / Laajasalo

Друмсэ / Drumsö

Графский

Лауттасаари / Lauttasaari

Левэ / Lövö

Лабораторный

Лехтисаари / Lehtisaari

Лона / Lonnan

Договорный

Лона / Lonna

Мелкэ / Melkö

Передовой

Мелкки / Melkki

Стура Карлье / Stora Karlö

Миесаари / Miessaari

Макилото

Мякилуото / Mäkiluoto

Нарген / Nargen — нем.

Найссаар / Naissaar (эст.)

Нотгольм / Notholmen

Пастуший

Нуоттасаари / Nuottasaari

Оденсхольм / Odensholm

Осмуссаар / Osmussaar (эст.)

Реншер / Rönnskär

Рябиновый

Пихлаясаарет / Pihlajasaaret

Бокгольм / Stora Bockholm

Пуккисаари / Pukkisaari

Юльхольм / Julholm

Пюёрёсаари / Pyöräsaari

Руссарэ / Russarö

Руссарё / Russarö

Рюшере / Ryss Skar

Русякари / Rysäkari

Сандхамн / Sandhamn

Лагерный

Santahamina / Сантахамина

Таммисаари / Tammisaari

Таммисаари / Tammisaari

Рентан / Stora Räntan

Николаевский

Харакка / Harakka

Грахара / Gråhara

Серый

Хармая / Harmaja

Вульф / Wulf — нем.

Аэгна / Aegna (эст.)

Эрё / Örö

Эрё / Örö

Аланд / Äland

Äland

Эзель / Ösel — нем.

Сааремаа / Saaremaa (эст.)

Даго / Dago — нем.

Хийумаа / Hiiumaa (эст.)

Моон / Moon — нем.

Муху / Muhu (эст.)

Приложение 3.

Названия городов, административных территорий, населенных пунктов, районов, местностей, измененные после 1918 г.

Названия, принятые в Российской империи

Современные названия

Финляндия

Гельсингфорс

Хельсинки / Helsinki

Свеаборг

Суоменлинна / Suomenlinna

Або

Турку / Turku

Улеаборг

Оулу / Oulu

Борго

Порвоо / Porvoo

Роченсальм (до 1876 г.)

Котка / Kotka

Фридрихсгам

Хамина / Hamina

Бьёрнеборг

Пори / Pori

Вильманстранд

Лаппеенранта / Lappeenranta

Надендаль

Наантали / Naantali

Нюландская губерния

Уусимаа / Uusimaa

Эсбо

Эспоо / Espoo

Сиббо

Сипоо / Sipoo

Бусгольм (район Гельсингфорса)

Яткясаари / Jätkäsaari

Скатудден (район Гельсингфорса, полуостров)

Катаянокка / Katajanokka

Эстония

Ревель

Таллин / Tallinn

Рогервик, Балтийский порт

Палдиски / Paldiski

Латвия

Виндава

Вентспилс / Ventspils

Либава

Лиепая / Liepāja

Дюнамюнде, в 1893–1917 гг. — Усть-Двинск

Даугавгрива / Daugavgrīva

Россия

Санкт-Петербург, в 1914–1924 гг. — Петроград

Санкт-Петербург

Бьеркэ (Койвисто — фин.)

Приморск (с 1948 г.)

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

Архивные источники

Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА)

РГВИА. Ф. 29. Канцелярия военного министерства оп. 1/153. Т. 1. Ч.3. Рапорты 13.8.— 28.9.1812.

РГВИА Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 876. Д. 244. Приказы генерал-инспектора по инженерной Части 16.12.1824–31.12.1825 г.

РГВИА. Ф. 1019. Оп. 1. Д. 52.

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Д. 381 Свеаборгская крепость

РГВИА. Ф. 1019. Оп. 1. Д. 71. Об укреплении оборонительных сооружений Свеаборгской крепости.

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 161. ноябрь 1867 — июня 1871 г. Пор. № 162. 20.1.1868–16.11.1877.

РГВИА. Ф. 1019. Оп. 1. Д. 98. Дело о принятии необходимых мер для укрепления крепости Свеаборга.

РГВИА. Ф. 1. Пор. № 887. Д. 221. По сооружению казармы на 500 нижних чинов в г. Варгене 5.8.1865–4.3.1869.

РГВИА. Ф. 1338. Оп. 1. Д. 85.

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 19/1878. Свеаборгская крепостная пехотная дивизия. Приказы по 1-му, 2-му и 3-му батальонам 1.–31.5. 1878 г.

РГВИА. Ф. 1338. Оп. 1. Д. 133. Дело штаба Финляндского военного округа об укреплении обороноспособности и безопасности крепостей Свеаборга и Выборга.

РГВИА. Ф. 1338. Оп. 1. Д. 166. Протоколы заседаний комиссий по организации обороны крепости Свеаборг 8.10.1885 — 28.6.1888.

РГВИА. Ф. 401. Оп. 6. Д. 52. Л. 1.

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 173, 174, 175, 176. 20.2.1902–17.8.1904.

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 240. Д. 106. Переписка с начальником минной части Балтийского побережья о вооружении, описи минного имущества и оборудовании, судов, программы занятии по минному делу, инструкции по постановке мин. 14.4.1887– декабрь 1890 г.

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 243. 1890 г. Переписка с комендантом и начальником инженерного управления Свеаборгской крепости, комендантом Выборгской крепости, начальником минной части Балтийского побережья о принятии на службу, командировках и переводах солдат и офицеров, именные описки переведенных солдат и унтер-офицеров.

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 244–249.

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 249. Д. 107, 108. Переписка 16.1.1894–1896 г., 1897. 1903.

РГВИА. Ф. 1343. Оп. 10. Т. 1. Д. 1405. О переведении на военное положение крепостей Свеаборга и Выборга.

РГВИА. Ф. 1338. Оп. 1. Д. 177.

РГВИА. Ф. 2000. Оп. 1. Д. 6778. Записка ген-майора Преженцова о восстании в крепости Свеаборг; о забастовке и волнениях в Гельсингфорсе, Инструкции частям войск 22-го армейского корпуса.

РГВИА. Ф. 1343. Оп. 10. Т. 1. Д. 1412. 1905–1906.

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 277–281. Д. 112, 113, 115, 116, 185. 1.1.–25.12.1910.

РГВИА. Ф. 1343. Оп. 1–5. Д. 76. Доклад главнокомандующего войсками округа военному министру о мероприятиях по обороне Петербурга. Со- общение начальника Канцелярии Военного министерства начальнику Штаба округа о пометах и резолюциях Николая 2 на всеподданнейшем отчете по Петербургскому военному округу за 1912 г.

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 217. Д. 52. Переписка с начальником инженеров и строителей крепости и сведения о состоянии личного состава 1915.

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 410. Д. 92. 28.1.1917–9.6.1917.

РГВИА. Ф. 1343. Санкт Петербургский военный округ. Оп. 3. Управление окружного генерал квартирмейстера.

РГВИА. Ф. 1343. Оп. 8 1900–1918 гг. Разведывательное отделение 1908–1919.

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 210. Д. 47.

РГВИА. Ф. 1343. Оп. 1–5. Приказы верховного главнокомандующего № 32 от 15.1.1915, № 245 от 4.4.1915, № 278 от 15.4.1915, № 470 от 8.7.1915, № 602 от 19.7. 1915., Ф. 353. Оп. 1. Д. 15.

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 212. Д. 50. Секретная переписка со штабом крепости о вооружении и военном судоходстве 8.1.–4.7.1914.

РГВИА. Ф. 16113. Штаб Свеаборгской крепости. Пор. № 5/14.1.1917–23.2.1918 г.

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 315. Д. 27. Приказ по 22-му арм. корпусу № 125 от 17.7. с обращением к солдатам о причинах мобилизации. — Из приказа № 2 по миной роте от 28 июля.

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 384. Д. 158. Пор. № 385. Д. 155. 6.12.1916–8.12.1917.

РГВИА. Ф. 1612. Оп. 1914. Формирования, произведенные в Кронштадтской, Выборгской, Свеаборгской и Морской крепости 102 л.

РГВИА. Ф. 1. Пор. № 418. Д. 183. 26.10.1917–19.5.1918.

Российский государственный архив военно-морского флота (РГАВМФ)

РГАВМФ. Ф. 166. Департамент морского министра. Оп. 1. № 1137.

РГАВМФ. Ф. 166. Департамент морского министра. № 4296 Вязка 1079, Л. 1808 г. 32.38, 44.46, 51.56.

РГАВМФ. Департамент морского министра Ф. 166. Оп. 1. Пор. № 1002, 1017, 1044, 1078–1081, 1110.

РГАВМФ. Департамент морского министра № 4367 вязка 153, л. 30.

РГАВМФ. Ф. 170. Оп. 1. Ед. хр. 361; Оп. 3. Ед. хр. 115.б.

РГАВМФ. Ф. 19. Оп. 4. Д. 17.

РГАВМФ. Ф. 409. Оп. 2. Д. 8582, 8583, 8588, 8589, 8595, 8602, 8613, 8614, 8951, 8964.

РГАВМФ. Ф. 409. Оп. 1. Д. 5043, 5098.

РГАВМФ. Ф. 19. Оп. 4. Д. 428. Проект о финском экипаже.

РГАВМФ. Ф. 167. Оп. 1. Ед. хр. 24а.

РГАВМФ. Ф. 167. Оп. 1. Ед. хр. 24а.

РГАВМФ. Ф. 224. Оп.1. Ед. хр. 261.

РГАВМФ. Ф. 19. Архив Морского министра, Донесение контр-адмирала Матюшкина генерал-адмиралу от 26 сентября 1854 г. канц. ген. — адм. 1854 г.; Д. 45. Журнал Военного совета. 16 июня 1854 г., по пртвед. Свеаборгской крепости.

РГАВМФ. Ф. 19. инсп. деп., 1 отд., 2 ст., 1854 г., Д. 167.

РГАВМФ. Ф. 490. Оп. 1. Д. 120, 3440

РГАВМФ. Ф. 490. Оп. 1. Д. 79, 121, 155.

РГАВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 139.

РГАВМФ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 71. Главный морской штаб.

РГАВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Ед. хр. 4181–4187.

РГАВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 229. Л. 6.

РГАВМФ. Ф. 409. Оп. 1. Ед. хр. 4181, 4186.

РГАВМФ. Ф. 1347. Оп. 1. Д. 67. О личном составе частей гарнизона Свеаборгской крепости в мирное время 1.1.1906–27.11.1909.

РГАВМФ Ф. 353. Оп. 1. Д. 172. Сведения о состоянии чинов и частях войск Свеаборгской крепости 5/18.10.1917.

Национальный архив Финляндии. Хельсинки. Suomen Kansallisarkisto. Helsinki. Собрание российских военных документов. Venäläiset sotilasasiakirjat — kokoelma (Vesa)

Vesa. Suomenmaalaisen sotilaspiirin asiakirjat. 3808 Suomessa toimivan armeij an ylipäällikkö. Suomen rannikon puolustus 1809–1811.

Vesa. 14264–14265. Lausunto Sveaborgin linnoittamisesta 1821.

Vesa. 202. Toimenpiteitä Suomen puolustamiseksi 1886.

Vesa. 14366. Suunnitelma 1841 tehtävistä töistä.

Vesa. 201. Suomenmaan sotilaspiirin esikunta.1885 Sveaborgin saattaminen puolustuskuntoon.

Vesa. 17100. Kuvaus Sveaborgin rakennustöistä.

Vesa. 128, 15082. Suomenmaalaisen sotilaspiirin arkisto. Sveaborgin uudelleen varustamisesta 1858.

Vesa. 152. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Selostus sotaministerille toimenpiteistä, joihin on ryhdytty Suomen saattamiseksi puolustuskuntoon 1863–1864.

Vesa. 15118 Aseiden toimittamisesta Ruotsista Sveaborgia varten 1859.

Vesa. 138. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Sveaborgin linnoituksen saattaminen puolustuskuntoon 1863 — 1864.

Vesa. 8452. Sveaborgin insinöörihallinto. Kirjediaari 1876.

Vesa. 173 Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Toimenpiteet, joihin tulee ryhtyä Suomen puolustamiseksi.(1876–1876).

Vesa. 202. Suomenmaalaisen sotilaspiiri esikunta. Toimenpiteitä Suomen puolustamiseksi 1886.

Vesa. 201. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta 1885. Toimenpiteet sodan varalta 1885–1885.

Vesa. 202. Отчет о полевой поездке офицеров генерального штаба военных округов, С.-Петербургского и Финляндского, в 1886 году.

Vesa. 193. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Sveaborgin jaViipurin linnoitusten saattaminen puolustuskuntoon 1887–1889. Syvyyspuolustuskomitea ptk.

Vesa. 199. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Sveaborgin edustalla sij aitsevien saarten nimien muuttaminen 1889–1889.

Vesa. 3978 Suomenmaalaisen sotilaspiirin arkisto.

Vesa. 15692 Suomenmaalaisen sotilaspiirin asiakirjat 1895. Sveaborgin linnoituksen strateginen merkitys ja Lauttasaaren linnoittaminen.

Vesa. 245. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Suunnitelmat Sveaborgin ja Viipurin saattamisesta puolustuskuntoon 1896–1896., 15689 Linnoituksen muuttamisesta puolustusvalmiiksi 1895.

Vesa. 7932. Suomenmaalainen sotilaspiirin esikunta. Sveaborgin ja Viipurin linnoitusten puolustusvalmius.

Vesa. 15692 Suomenmaalaisen sotilaspiirin asiakirjat 1895. Sveaborgin linnoituksen strateginen merkitys ja Lauttasaaren linnoittaminen. Gontšarovin ja Argama-kovin lausunnot syvyyspuolustuksesta.

Vesa. 7944. Suomenmaalainen sotilaspiiri. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Suomen puolustus 1897–1900.

Vesa. 7944. Suomenmaalainen sotilaspiiri. Suomen puolustus 1897–1900.

Vesa. 3000. Pääinsinöörihallinnon selostukset Sveaborgin linnoituksen miinakomppanian ja sotilassähkölennätinmiehistön erikoiskoulutuksesta. 1909.

Vesa. 10060. Linnoituksen saattaminen puolustusvalmiuteen. Asiakirjaan sisältyy salainen 1898. laadittu muistio «Записка по обороне Свеаборга» vuodelta 1898.

Vesa. 11056. Varuskunnan upseerien, aliupseerien, miehistön ja siviilien rikkomuk-set sekä linnoituksen epäjärjestystä koskevat asiakirjat 1906–1906. Luettelo rangaistuksiin tuomituista henkilöistä.

Vesa. 11056. Ks. esim. linnoitusjalkaväkirykmentin komentajan Vasiljevin raportti 7.7.1906.

Vesa. 15850. Rannikon puolustus 1906–1907.

Vesa. 15868. Uusista rakennuksista, peruskorjauksista ja aseistamisesta.

Vesa. 15824. Sveaborgin varustelukomitea 1906.

Vesa. 15944. Tietoja Sveaborgin linnoituksen nykyaikaistamisesta 1908–1913.

Vesa. 3977. Linnoituksen puolustuskuntoon saattamisesta 1912.

Vesa. 15920. Lyhyt kuvaus Sveaborgin linnoituksesta 1912.

Vesa. 15920. Sveaborgin venäläiset sotilasasiakirjat.

Vesa. 3033, 14248. Pietarin sotilaspiirin esikunta. Tiedusteluosasto. Ruotsin pääesikunnan kenttäretki ja harjoitukset 1911.

Vesa. 2580. Pohjoisen armeij an esikunta 1914–1918. Tietoja sotarintamalta.

Vesa. 2177. Pietarin sotilaspiiri. Tiedot rintamalta 1914–1917.

Vesa. 9335. Sveaborgin insinöörihallinnon asiakirjat.

Vesa. 9337. Tietoja Sveaborgin varustamisesta.

Vesa. 10322. Tietoja Sveaborgin rakentamisesta.

Vesa. 2933. Sveaborgin tykistökomentajan, kenraalimajuri Aleksejevskin raportti linnoituksen ilmapuolustuksesta.

Vesa. 9336, 9337, 9339, 9340. Sveaborgin insinöörihallinnon kirjeenvaihtoa 1915.

Vesa. 10322. Sveaborgin linnoituksen vahvistaminen 1914 — 1915.

Vesa. 9338. Sveaborgin viestiyhteyksien parantaminen.

Vesa. 2856. Sveaborgin linnoituksen pioneerikomppanian päiväkäskyt ja Suorituskomitean asiakirjat 1918.

Vesa. 13779. Venäjän valtion edustaja Suomessa.

Vesa. 3228. Sveaborgin likvidointikomitean paperit.

Vesa. 2983. Luettelot venäläisille luovutetusta omaisuudesta.

KKK. 7 XIV/1904 II jaosto.

KKK. Seynin kokoelma 7/96b.

Периодические издания

Морское ведомство № 254/1914, 705–710

Русский Вестник № 13. 5.5.1918, № 14. 7.5.1918

Опубликованные документы

Аркас Н.А. Из воспоминаний генерал-адъютанта Н.А. Аркаса // Исторический Вестник. 1901. № 4.

Витте С.Ю. Из архива С.Ю. Витте. Воспоминания. СПб., 2003. Т. 1. Кн. 1.

Дневник Д. А. Милютина. М., 1950. Т. 3.

Донесение П.К. Сухтелена Н.П. Румянцеву. // Россия и Швеция. Документы и материалы 1809–1818. М., 1985. С. 28–30.

Записка по обороне Свеаборга. Главное Инженерное Управление, 1898.

Полное собрание законов Российской Империи. Собрание третье. Т. XXI. Отделение 1. Положение об управлении крепостями от 15.9.1901.

Полное собрание законов Российской Империи. Собрание третье. Т.33. Указ 39000 18. 3.1913 Высочайше утвержденное положение.

Полное собрание законов Российской Империи. Собрание третье. Т.33. Указ 39345 29.4.1913. Высочайше утвержденное Морским министром.

Мины Российского Флота. http://wunderwaff e.ru. Дата обращения: 29.3.2015.

Мины Российского Флота. Второй год шла Крымская война. http://wunderwafe.ru. Дата обращения: 29.3.2015.

Якорная мина конструкции Герца образца 1876 г.; Русские моряки на Дунае 1877–1878 гг. // Мины Российского Флота. Мина Герца на вооружении Русского Флота. http://underwafe.ru. Дата обращения: 29.3.2015.

Мины Российского Флота. Развитие минного оружия в отечественном флоте. Русская-японская война. http://wunderwafe. ru. Дата обращения: 29.3.2015.

Русско-германский союзный договор Бьорке 11/24.7.1905. // Проект «Исторические материалы» http://istmat.info/node/27282.

Литература

Работы на русском языке

Амирханов Л.И. Морская крепость Императора Петра Великого. СПб., 1995.

Амирханов Л.И. Судьба кронштадтских фортов // Гангут. 2007. № 40.

Бескровный Л.Г. Русская армия и флот в XIX веке. М., 1973.

Бескровный Л.Г. Армия и флот России в начале XX в. Очерки военно-экономического потенциала. М., 1986.

Бородкин М.М. Взятие Свеаборга в 1808 году // Военный сборник. 1900. № 9. С. 1–22; № 12. С. 236–248.

Бородкин М.М. Война 1854–1855 гг. на Финском побережье // Военный сборник. 1903. № 3. С. 26–61.

Бородкин М.М. История Финляндии. Т. IV. Время Александра I. СПб., 1909.

Бородкин М.М. Психологическая загадка. // Военный Сборник. 1908. № 9.

Буйницкий Н. Приморския крепости. СПб., 1911.

Величко К.И. Инженерная оборона государства и устройства крепостей. СПб., 1903.

Виноградов С. Е. Балтийский флот // Россия в Первой мировой войне 1914–1918. Энциклопедия в трех томах. Т.1. М., 2014. С. 112–119.

Воробьева Н.Н. Русско-турецкая война 1877–78 гг. Забытая и неизвестная. Харьков, 2013. С. 20–23.

Гребенщикова Г.А. Российский флот при Николае I. Документы, факты, исследования. СПб., 2014.

Где растет дерево? Из воспоминаний Марии Николаевны Галочкиной // Воспоминание о Гельсингфорсе. Helsinki, 2011.

Гельмерсен П.В. Заградительные операции Балтийского флота у германского побережья в 1914–1915 годах. СПб., 1998.

Грамов Ф.Н. (под ред.) История Российского флота в морских походах, сражениях и боях. Кн. 3. СПб., 1996.

Дайнес В.О. Ледовый поход Балтийского флота 1918 // Большая Российская Энциклопедия. Т. 17. М., 2010.

Драке Л.Л. Из жизни русских войск в Финляндии в 70-х и 80-х годах // Русская старина, 1909.

Дубровская Е.Ю. Русские военнослужащие в Финляндии и вопрос о финляндской независимости // Россия и Финляндия в ХХ веке. СПб., 1997.

Жуков К.А. Восточный вопрос в историософской концепции К.Н. Леонтьева. СПб., 2006. С.89–98.

Зайончковский А.М. Восточная война 1853–1856. Т. 2. (Репринт). СПб., 2002.

Зайончковский А.М. Подготовка России к империалистической войне. Очерки военной подготовки и первоначальных планов по архивным документам. М.: ГИЗ, 1926.

Звегинцов В.В. Хронология русской армии (1700–1917). Париж, 1961.

Зеленой А.П. «Все захваты… производились Белой гвардией по распоряжению финляндского правительства» // Гангут. 2016. № 94. С. 120–121.

История железнодорожного транспорта России. т. 1, 1836–1917. СПб. — М., 1994.

Игнатьев А.В. Внешняя политика России в 1905–1907 гг. М., 1986.

Кан А.С. Русские военные заказы в Швеции (1830 — 50-е годы) // Turun historiallinen arkisto 28. Turku 1973, 240–252.

Козлов Д.Ю. Стратегическое затишье. Некоторые подробности кампании 1916 года на Балтийском море // Военно-исторический журнал. 2009. № 3.

Козлов Д.Ю. Роль российского Балтийского флота в экономической блокаде Германии. 1914–1917 гг. // Вопросы истории. 2010. № 9

Козлов Д.Ю. «Невозможно представить, что русские так просто сдали свои необычайно прочные позиции…». Балтийский флот в кампании 1917 года // Военно-исторический журнал. 2010. № 1.

Козлов Д.Ю. К вопросу об организации и результатах военно-морского сотрудничества России и с Францией и Великобританией накануне Первой мировой войны 1911–1914. // Великая война 1914–1918. Альманах Российской ассоциации историков Первой мировой войны. М., 2013.

Коль Л. Кому служила крепость Свеаборг? // Воспоминание о Гельсингфорсе. Helsinki, 2011.

Кренке В.Д. Оборона Балтийского прибрежья в 1854-56 гг. СПб., 1887.

Милютин Д.А. Воспоминания 1860–1862. Под ред. Л.Г. Захаровой. М., 1999.

Милютин Д.А. Воспоминания 1863–1864. Под ред. Л.Г. Захаровой. М. 2003. С. 159, 162.

Милютин Д.А. Воспоминания 1868 — начало 1873. Под ред. Л.Г. Захаровой. М., 2006.

Милютин Д.А. Дневник Д. А. Милютина. Т. 3: 1878–1880 / Текст подгот. к печати Н.К. Швабе М., 1950.

Михайлов М.И. Исторический очерк Свеаборга и бомбардирование его англо-французским флотом 28, 29 и 30 июня 1855 года // Военный сборник, 1860.

Михайловский-Данилевский А.И. Описание Финляндской войны на сухом пути и море в 1808 и 1809 годах. СПб., 1841.

Нарочницкая Н.А. Россия и русские в мировой истории. М., 2005.

Петров М.А. Подготовка России к мировой войне на море. М., Л., 1926, http://militera.lib.ru

Рогинский В.В. Борьба за Скандинавию: международные отношения на Севере Европы в эпоху Наполеоновских войн, 1805–1815. М.: Весь Мир, 2012.

Сметанин А.И. Оборона Порт-Артура. М., 1991.

Сухтелен П.К. Картина военных действий в Финляндии в последнюю войну России с Швециею, в 1808 и 1809 годах. СПБ., 1832.

Рупасов А.И. Герамно-шведские контакты и заключение военного союза (1910–1915 гг.). В кн. Первая мировая война и международные отношения. СПб., 1995.

Суни Л.В. Самодержавие и общественно политическое развитие Финляндии в 80–90е гг. XIX в. Л., 1982.

Суряев В.Н. Русская императорская армия накануне и в годы великой войны. М., 2015.

Тарле Е.В. Крымская война. Т 1,2. СПб., 2011 (переиздание).

Трусов Г.М. Подводные лодки в русском и советском флоте. Л., 1963.

Чернышевы, Ушаковы, Синебрюховы, Табуховы, Киселевы… // Воспоминание о Гельсингфорсе. Helsinki, 2011.

Юнтунен А. Турку 1812 года и просвещенная геополитика // Геополитика и безопасность. 2013. № 3.

Юсов Д.А. Крепости // Россия в Первой мировой войне 1914–1918. Энциклопедия в трех томах. Т 1. М., 2014.

Книги на финском и других языках

Ahto S. Sotaretkillä. — Itsenäistymisen vuodet 1917–1920. 2. Taistelu vallasta. Helsinki, 1993.

Anteroinen J. Merimiinoitteet meripuolustuksessa ja Itämerellä I maailmansodassa. - Suomenlahti Pietarin suojana. Saarij ärvi, 2016.

Arimo R. Saksalaisten sotilaallinen toiminta Suomessa 1918. Rovaniemi, 1991.

Auvinen E. Krimin sota, Venäjä ja suomalaiset. Siviilit rannikoiden puolustajina ja sen vaikutus sotatoimiin sekä Venäjän suomensuhteisiin. Turku, 2015.

Bobovitš J.M. — Bovykin V.I.; Venäjän ja Suomen väliset taloudelliset suhteet ja ensimmäinen maailmansota. — Historiallinen arkisto 80. Helsinki, 1983.

Born K.E. Von Reichsgründung bis zum I. Weltkrieg. — Handbuch der deutschen Geschichte. Band 3. Stuttgart, 1970.

Bray J.K. Mine Warfare in the Russo-SovietNavy. Aegean Park Press, 1996.

Bulgarin F. Sotilaan sydän. Suomen sodasta Engelin Helsinkiin. Pieksämäki, 1996 — Toimittanut ja suomentanut Marja Itkonen-Kaila.

Clausewitz C. von, Sodankäynnistä 1998. Suomentanut Heikki Eskelinen. Smedjebacken, 1998.

Eerikäinen L. Suomenlinna puolustuksen ja linnoitusteorioiden näkökulmasta. — L. Eerikäinen et. al., Viaporista Suomenlinnaksi. Helsinki, 2006.

Engman M. Pitkät jäähyväiset. Suomi Ruotsin ja Venäjän välissä vuoden 1809 jälkeen. Helsinki, 2009.

Enqvist O. Itsenäisen Suomen rannikkotykit1918 — 1998. — Sotamuseon julkaisuja 1/1999. Jyväskylä, 1999.

Enqvist O. Kellä saaret ja selät on hallussaan… Rannikkopuolustuksen aluekysymykset autonomisessa ja itsenäisessä Suomessa. Helsinki, 2007.

Enqvist O. & Eskola T. Kruunun jalokivet. Vallisaari ja Kuninkaansaari. Hämeenlinna, 2011.

Enqvist O. & Pakola J. Suomenlahti Pietarin suojana. Saarij ärvi, 2016.

Franz G. Russlands Eintritt in den Weltkrieg: der Ausbau der russischen Wehrmacht und ihr Einsats bei Kriegsausbruch. Berlin, 1924.

Gagarin P.G. Les Treize journées ou la Finlande. St.-Petersbourg, 1809.

Gall L. Krupp, Der Aufstieg eines Industrieimperiums. Frankfurt am Main, 2000.

Garoff T. Kenraalikuvernööri Berg. Suomalaisuuden synnyttäjä, Porvoo, 2015.

Gatrell P. The Tsarist Economy 1850–1917. London, 1986.

Gihl T. Den svenska utrikespolitikens historia 1914–1919. Stockholm, 1951.

Grainger J.D. The British Navy in the Baltic. Woodbridge, 2014.

Gustavsson K. Turun — Ahvenanmaan saaristoasema. — Suomenlahti Pietarin suojana. Saarij ärvi, 2016.

Haila S. Viaporin asuinoloista venäläisajalla. — Toim. L. Eerikäinen, Viaporista Suomenlinnaksi. Helsinki, 2006.

Halén H. Viaporin komendantit ja sotilaskuvernöörit 1808–1918. Unholan aitta 17. Helsinki, 2003

Halén H. Viaporin upseereita ja sotilasvirkailij oita. Unholan aitta 23. Helsinki, 2006.

Halén H. Kiinalaiset linnoitustyöläiset Helsingin ympäristössä 1916–1917. - Unholan aitta 24. Helsinki, 2006.

Halén H. 2006, Tykkien desarmointi 1918. —Viaporin tykit 1876–1918. Unholan aitta 30, Helsinki, 2009.

Halldin G. Karlskrona. — Svenska fl ottans historia II 1680–1814. Malmö, 1943.

Hannula J.O. Suomen vapaussodan historia. Porvoo, 1956.

Hautala K. Suomen tervakauppa 1856–1913. Sen viimeinen kukoistus ja häviö sekä niihin vaikuttaneet syyt. Taloushistoriallinen tutkimus. Historiallisia tutkimuksia. XLV. Helsinki, 1956.

Hoppu T. Historian unohtamat. Suomalaiset vapaaehtoiset Venäjän armeij assa 1. maailmansodassa 1914–1918. Helsinki, 2005.

Juntunen A. Suomalaiset Siperian radan rakentajina. — Kokoelmasta erikoismuseoksi — Suomen rautatiemuseon sata vuotta. Helsinki, 1998.

Johansson R. & Malmberg I. Kauhia Oolannin sota Suomessa 1854–1855. Helsinki, 2013.

Jussila O. Nationalismi ja vallankumous venäläis — suomalaisissa suhteissa 1899–1914. Helsinki, 1979.

Jussila O. Konservatiivinen imperiumi. — Venäjän historia. Helsinki, 2006.

Jussila O. Suomen suuriruhtinaskunta 1809–1917. Helsinki, 2004.

Kappeler A. Russland Vielvölkerreich. München, 2001.

Karesjärvi T. Kansakuntien armeij at. — Sodan historia. Helsinki, 2008.

Kivistö N. Brittiläiset sukellusveneet Itämerellä 1914–1918. — Sotahistoriallinen 288 Свеаборг: страж Хельсинки и форпост Петербурга 1808–1918 aikakauskirja 35. Helsinki, 2015.

Klinge M. Vihan veljistä valtiososialismiin. Juva, 1983.

Klinge M. Muinaisuutemme merivallat. 1984, 170–171.

Klinge M. Napoleonin varjo. Euroopan ja Suomen murros 1795–1815. Keuruu, 2009.

Klinge M. Pääkaupunki. Helsinki ja Suomen valtio 1808–1863. Helsinki, 2012.

Korhonen K. Suomen asiain komitea. Suomen korkeimman hallinnon järjestelyt ja toteuttaminen vuosina 1811–1826. Helsinki, 1963.

Korhonen K. Autonomous Finland in the political thought of nineteenth century Russia. Turku, 1967.

Kuisma M. Venäjä ja Suomen talous 1700–2015. Helsinki, 2015.

Lackman M. Suur-Ruotsi vai itsenäinen Suomi? Puntarointia ja kevään 1918 lopputulos. — Sotahistoriallinen aikakauskirja 34. Helsinki, 2014.

Lalu P. Syvää vai pelkästään tiheää? Helsinki, 2014.

Lambert A. Part of a Long Line of Circumvallation of Confi ne the Future Expansion of Russia. Great Britain and the Baltic, 1809–1890. — In Quest of Trade and Security: The Baltic in Power Politcs, 1500–1990. I: 1500–1890. Stockholm, 1994.

Lambert A. The Crimean War. British Grand Strategy against Russia, 1853–1856. Second Edition. Ashgate, 2011.

Lappalainen J.T. Punakaartin sota 2. Helsinki, 1981.

Lappalainen J.T. Oskar I: s planer 1854–1856. — Militärhistorisk tidskrift 1984, 6.

Lappalainen J.T. Kaksoiskotka linnoitusten ylle. — Suomen sodan historia 1808–1809. Helsinki, 2008.

Lappalainen J.T. Kevennystä meririntamalta. — Suomen sodan historia 1808–1809. Helsinki, 2008

Lappalainen J.T. Kuninkaan viimeinen kortti. Viipurinlahden ja Ruotsinsalmen meritaistelut 1790. Hämeenlinna, 2011.

Lehti A. Baltian kuvernementtien ja Suomen merkitys Venäjän keisarilliselle laivastolle v. 1856–1914. Ekenäs, 2003.

Leskinen J. Vaiettu Suomen silta. Suomen ja Viron salainen sotilaallinen yhteistominta Neuvostoliiton varalta vuosina 2930–1939. Helsinki, 1997.

Lillja Alexis A. Arsenjij Andrejevitj Zakrevskij. Helsingfors, 1948.

Lindberg F. De svensk — tyska generalstabsförhandlingarna år 1910. — Historisk Tidskrift 1957.

Lindberg F. Den svenska utrikespolitikens historia III:4, 1872–1914, Stockholm, 1958.

Lindquist H. Ruotsin historia Jääkaudesta tulevaisuuteen. (suom. Seppo Hyrkäs) Juva, 2003.

Luntinen P. The Baltic Question 1903–1908. Helsinki, 1975.

Luntinen P. Sotilasmiljoonat. Helsinki, 1984.

Luntinen P. F. A. Seyn 1862–1918. A Political Biography of a Tsarist Imperialist as Administrator of Finland. Helsinki, 1985.

Luntinen P. Saksan keisarillinen laivasto Itämerellä: aikeet, suunnitelmat ja toimet. Helsinki, 1987

Luntinen P. The Imperial Russian Army and Navy in Finland 1808–1918. Helsinki, 1997.

Löfgren, Kaj-Erik Viaporin eli Helsingin meririntama.- Suomenlahti Pietarin suojana. Saarij ärvi, 2016.

Mahan A.T. The gulf and inland waters. New York, 1883.

Mannerheim G. Muistelmat I. Helsinki, 1951.

Manninen M. Viapori. Merilinnoitus ensimmäisessä maailmansodassa 1914–1918. Helsinki, 2000.

Manninen M. Betonipatteri 3. Rakennushistorian selvitys. Jyväskylä, 2013.

Manninen M. Vallisaaren Aleksanterin patteri. Historia, nykytila, tulevaisuus. Jyväskylä, 2014.

Meronen M. Venäjän laivaston laivnrakennushankkeet Suomessa. — O. Enqvist ja J. Pakola, Suomenlahti Pietarin suojana. Saarij ärvi, 2016.

Mikola K. — Lappalainen M. — Niska Juhani A. Kivilinnoista karkaistuun teräkseen.

Rannikkotykistöaselajin historia ja tekninen kehitys. Jyväskylä, 1994.

Nyström S. Poikkeusajan kaupunkielämäkerta — Helsinki ja helsinkiläiset maailmansodassa 1914–1918. Helsinki, 2013.

Odelberg W. Sveaborgs gåta. En studie i defaitism. Malmö, 1958.

Paasivirta J. Suomi ja Eurooppa. Autonomiakausi ja kansainväliset kriisit (1808–1914). Helsinki, 1978.

Polvinen T. Venäjän sotilaalliset tavoitteet Suomessa. — Venäläinen sortokausi Suomessa. Porvoo, 1960.

Polvinen T. Valtakunta ja rajamaa. N. I. Bobrikov Suomen kenraalikuvernöörinä 1898–1904. Juva, 1984.

Polvinen T. Venäjän vallankumous ja Suomi 1917–1920.I. Helsinki, 1967.

Rentola K. “Stalin, Mannerheim ja Suomen rauhanehdot”. — Historiallinen Aikakauskirja 1/2001.

Rooth T. Flottans kadettskolan i Karlskrona. pdf.

Ropponen R. Ruotsi ja “Venäjän vaara” 1914–1917. Ruotsin sotilaspoliittinen arvio Venäjän voimasta ensimmäinen maailmansodan aikana. Helsinki, 2001.

Runeberg J.L. Vänrikki Stoolin tarinat. Suomentanut O. Manninen. Porvoo, 1948.

Rönnqvist R. Viaporin sotasatama ja keisarillisen Venäjän Itämeren laivasto 1914–1918. — Suomenlahti Pietarin suojana. Saarij ärvi, 2016.

Screen J.E.O. Mannerheim. Helsinki, 2001.

Schramm G. Russland als Weltmacht. — Handbuch der Geschichte Russlands. Band III. 1856–1945. Von den autokratischen Reformen zum Sowjetstaat. Stuttgart, 1983

Stökl G. Russische Geschichte von den Anfangen bis zur Gegenwart. Stuttgart, 1962.

Suchtelen P. van, Précis des évènements militaires des campagnes de 1808 et 1809 en Finlande. dans la dernière guerre entre la Russie et lLa Suède, par le L.—G.C.P. de S***. Kriget emellan Sverige och Ryssland, åren 1808–1809. Stockholm, 1835.

Salomaa E. Viaporin kapina. Helsinki, 1965.

Shuster L. Viaporin satakymmenen vuotta Venäjän palveluksessa. — L. Eerikäinen et al. Viaporista Suomenlinnaksi. Helsinki, 2006,

Silvast P. Russarö osana Etuasemaa. — Suomenlahti Pietarn suojana. Saarij ärvi, 2016.

Talvio P. Viaporin linnoitus ja sen tykistö vuosina 1808–1855.— Sotahistoriallisen seuran ja sotamuseon vuosikirja X. Helsinki, 1978.

Viaporin linnoitus ja sen tykistö Krimin sodasta vuosisadan vaihteeseen. — Sotahistoriallinen Aikakauskirja 1/1980.

Viaporin linnoitus ja sen tykistö vuosisadan vaihteesta vallankumoukseen. — Sotahistoriallinen Aikakauskirja 2/1982.

Tandefelt H. Kuinka Suomenlinna valloitettiin v. 1918. — Helsingin valtaus — Helsingfors intagning. Helsinki — Helsingfors, 1938.

Tielinen H. Venäjän merilentoase Suomen rannikolla ensimmäisen maailmansodan aikana. — Suomenlahti Pietarin suojana. Saarij ärvi, 2016.

Tjapugin G.M. Viaporin asukkaat venäläisellä kaudella 1808–1918. — L. Eerikäinen, Viaporista Suomenlinnaksi. Jyväskylä, 2006.

Tommila P. Suomen autonomian synty 1808–1809. Helsinki, 2008.

Treue W. Der Krimkrieg und seine Bedeutung für die Entstehung der modernen Flotten. Herford, 1980.

Turpeinen O. Oolannin sota. Itämainen sota Suomessa. Helsinki, 2003.

Turpeinen O. Höyryllä Hämeeseen. Rautatie Helsingistä Hämeenlinnaan. Helsinki, 2003.

Wolke L.E. Kuninkaan viimeinen ohje. — Jussi T. Lappalainen, Lars Ericson Wolke, Ali Pylkkänen, Suomen sodan historia 1808–1809. Helsinki, 2008.

Zetterberg S. Yhteisellä matkalla. VR 150 vuotta. Helsinki, 2011.

Åselius G. The ”Russian Menace” to Sweden. The Belief System of a Small Power Security Elite in the Age of Imperialism. Stockholm, 1994.

ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ

Абердин Дж. 59

Абрамов, полковник 143

Адлерберг Н.В. 107, 110, 112, 114, 117, 120

Азаров Н.Н. 155

Александр I, император 14, 34, 36

Александр II, император 86–88, 243

Александр III, император 166

Александр Михайлович, великий князь 167

Александров, полковник 143

Алексеев В.А. 198

Алексеевский В.А. 224, 229, 234, 235, 237

Алексей Александрович, великий князь 161

Алопаеус Й.С. 110, 114

Альберт, принц-консорт королевы Великобритании Виктории 64

Альтфатер В.М. 235, 262

Аминофф В.Н. 35

Аминофф Г. 262

Амирханов Л.И. 18, 20, 183

Аракчеев А.А. 37, 39

Аргамаков К.Ф. 151, 152, 155–157

Аркас Н.А. 16, 68–70

Аувинен Э. 18

Багговут Н.Г. 126, 140

Бальзам Н.И. 261–263

Баранцов А.А. 97

Баркель, лейтенант 79

Барклай де Толли И.Б. 31, 39

Бауэр А.Ф. 224, 233, 243, 244

Беклемишев М.Н. 248

Беннедих К. 216

Берг Ф.Ф., фон 67, 68, 70, 77, 91–94, 96, 98, 107

Беренц А.И. 120

Бесак М.П. 107

Бескровный Л.Г. 17, 183

Бжозовский Н.А. 224

Бисмарк О., фон 120, 128, 129

Бланшар Ж.Э., майор 82

Блохин Е. 262

Блудов Д.Н. 86, 87

Бобриков Г.И. 145, 169, 242

Бобриков Н.И. 141, 142, 174, 178, 206, 210, 220

Бодиско Н.А. 41

Бонч-Бруевич М.Д. 234

Боргстрём Э. 35

Бородкин М.М. 16, 17, 80

Бофорт Ф. 63

Брендстрём Э. 209

Бринк А.Ф. 218

Бринкен А.Ф., фон дер 223

Бубнов И.Г. 248

Буксгевден Ф.Ф., фон 35

Булгарин Ф.В. 53, 54

Бутаков Г.И. 116, 117

Валленберг К. 239

Ванновский П.С. 145, 148, 152

Вашингтон Дж., капитан 63

Величко К.И. 183, 237

Вердеревский Д.Н. 254

Вестермарк, капитан 79

Виктория, королева Великобритании 216

Вильгельм II, кайзер Германии 206, 271

Вильгельм, принц Швеции 210

Витгенштейн П.Х. 38

Витте С.Ю. 168, 206

Вольф, капитан-лейтенант 259

Воронцов М.С. 86

Вреде Р.Ф.Г. 15, 30, 260

Вуд Ч. 82

Гагарин П.Г., князь 15, 36

Гадолин А.В. 77, 162

Гедин С. 116

Гейден Л.П. 43, 44

Гейден Ф.Л. фон 60, 89, 126, 135, 139, 141, 142, 150–155, 206

Геннерих В.К. 98, 100

Герасимов А.М. 202, 203, 239

Герц О. 111, 117

Герштенцвейг А.Д. 68, 70

Гладстон У. 125

Глебов П.Г. 176

Гольц Р., фон дер 258

Гончаров С.О. 143, 144, 149–151

Горчаков А.М. 87

Грей Э. 207, 208, 214

Григоров Н.М. 236

Григорович И.К. 201

Грипенберг, полковник 77

Гросс О. 262

Грэйнджер Й.Д. 18

Грэхем Дж. 63

Гурьянов, подрядчик 261

Густав IV Адольф, король Швеции 32

Густав V, король Швеции 208–210, 215, 216

Дандас Р. 73, 74, 76

Данилов Ю.Н. 195, 219, 220, 222, 223, 227

Демьяненков Н.А. 162, 163

Диков И.М. 181

Долгоруков В.А. 92

Драке Л.Л. 110

Дурляхер Р.А. 218

Екатерина II, императрица 49

Емельянов А.П. 174

Зайончковский А.М. 16, 17, 138

Закревский А.А. 51

Зальца А.Е. 175

Захарин Г.П. 203

Зейн Ф.А. 220,242, 244

Извольский А.П. 181, 207–209

Измайлов Н.Ф. 255

Индрениус И.Б. 260

Кайгородов Н.Н. 172, 190

Канин В.А. 250, 251

Канробер Ф.С. 84, 85

Кантакузин М.А. 149, 150

Канэ Г. 196

Карл XIV Юхан (Жан-Батист Жюль Бернадот), король Швеции 40

Карл ХII, король Швеции 87

Карл, кронпринц Швеции 81

Квантен Э., фон 83

Квист, капитан 79

Кипп, капитан-лейтенант 259

Киселев П.Д. 86, 87

Клаузевиц К., фон 116

Клинге М. 19, 41

Кованько К.Е. 224, 255, 260–263

Коковцов В.Н. 181

Кокорин М.И. 143

Константин Николаевич, великий князь 57, 58, 67, 68, 87, 88, 91, 93

Коханский Е.Л. 174

Краббе Н.К. 100

Кренке В.Д. 16, 70

Кронхольм, подполковник 77

Ладау, майор 77

Лайминг В.А. 173–175, 178, 185, 194–197

Ламберт А. 18, 73

Ламсдорф В.Н. 206

Лаппалайнен М. 19

Лаппалайнен Ю.Т. 18, 84

Ленин В.И. 255

Лесовский С.С. 111

Лефрен Й.П. 84

Лехти А. 18, 180

Лёвенгельм Г. 82

Лённрот Э. 15

Линдберг Ф. 209

Лоуренс Дж.90

Лунтинен П. 18

Люра, полковник 77

Макаров С.О. 164

Максимов А.С. 253

Маннинен М. 19, 46

Маресев П.П. 203

Мария Павловна, великая княгиня 210

Мария Федоровна, императрица 166

Мартин Т.В. 63

Меншиков А.С. 50, 51, 57, 59, 86

Микола К. 19

Милютин Д.А. 89, 96, 99-101, 103, 110, 117, 124, 134, 139, 227

Михаил Николаевич, великий князь 87

Михайлов М.И. 16

Михайловский-Данилевский А.И. 16

Мэхэн А.Т. 132, 133, 180

Мюрер Х. 259

Надеждин Д.Н. 255

Налетов М.П. 248

Наполеон I, император Франции 59, 73, 98

Наполеон III, император Франции 59, 73, 98

Нахимов П.С. 57

Невахович Н.А. 111

Нейпир Ч. 64, 65

Неклюдов А.В. 216, 239

Нельсон Г., адмирал 64

Непенин А.И. 203, 251, 253

Нессельроде К.В. 86

Николаев А.Г. 233

Николай I, император 45, 47, 50, 51, 55, 56, 59, 86

Николай II, император 167, 200, 206, 210, 221, 244, 253

Николай Николаевич-младший, великий князь 177, 181, 190, 221

Николай Николаевич-старший, великий князь 70, 77, 87, 94, 161

Николас Н.Д. 203

Ниска Й.А. 19

Нордман Ф.Д. 79

Нюстрем С. 19, 243

Обручев Н.Н. 89, 135–139, 142, 143, 145, 146, 149, 150, 154, 199, 227

Опперман К. 45

Орлов А.Ф 86

Оскар I, король Швеции 81, 82, 85

Пакол Й. 19

Палицын Ф.Ф. 181, 186, 234

Палмерстон Г. 58, 64

Палмфельт, лейтенант 79

Парсеваль-Дешен А.Ф. 64

Пащенко В.Г. 224, 236

Пено Ш. 73, 76

Петр I Великий, император 23, 24, 267

Петров М.А. 17, 165, 189

Пилкин К.П. 163

Подрузский В.И. 197

Полвинен Т. 20

Пост, фон, полковник 79

Посыпкин А.М. 71

Преженцов А.Б. 175–177

Принцип Г. 220

Развозов А.В. 254, 255

Ракеев С.П. 199

Рамзай Э.А. 77

Рассел Дж. 82

Редигер А.Ф. 181

Ренквист Р. 264

Рогинский В.В. 18

Рокасовский П.И. 69, 70, 96, 100

Румянцев А.В. 60, 74

Румянцев Н.П. 40

Рунеберг Й.Л. 272

Рус, лейтенант 260

Руцкой Н.В. 254

Сазонов С.Д. 214

Сарычев Г.А. 37

Сахновский П.Г. 176

Седерхольм С.Р. 127, 143

Сеймур, Дж. Г. 56

Семенов-Тян-Шанский В.П. 133

Скобелев М.Д. 125

Смагин А.А. 143

Сорокин А.Ф. 68–70, 87, 88, 92, 94, 95

Старк Й.К. 260

Стаффанс А. 262–264

Стедингк Л.Е., фон 84

Сумарес Дж. 33

Сухомлинов В.А. 183, 200

Сухтелен П.К. 15, 27, 28, 30, 36–38, 40

Сухтелен П.П. 15

Талвио П. 19, 46

Тандефельт Ю. 35

Тарле Е.В. 17

Теслефф, капитан 171

Тимрот К.А. 140, 143

Тирпиц А., фон 133, 217

Того Х., адмирал 171

Томмил П. 19

Тотлебен Э.И. 60, 71, 93–98, 100, 101, 106, 115, 116, 121, 147

Траверз М., де 37

Тролле Э. 209

Троцкий Л.Д. 258

Тунберг Д. 30

Турпейнен О. 18

Фан-дер-Флит К.П. 223, 226, 234, 244

Форштейн Ю.Э. 233

Франц-Иосиф, император Австрийский 87

Франц-Фердинанд, эрцгерцог Австро-Венгрии 220

Фролов М.М. 107

Хагельстам О. 83

Хагенмейстер А.Л. 107

Хален Х. 19

Хаутала К. 131

Хацелиус Й.А. 84

Хольм, майор 77

Хягстрём, майор 79

Чапман Ф.Х. 30

Чихачев Н.М. 145, 148

Чичагов П.В. 37

Чурин, подполковник 143

Шестаков И.А. 145

Шииле, капитан-лейтенант 79

Шир-Али-хан, эмир Афганистанский 120

Штейнгель Ф.Ф. 39

Щеглов В.И. 203

Эдуард VII, король Великобритании 210

Энгель К.Л. 44

Энквист О. 12, 19, 39

Эрикяйнен Л. 19

Эссен Н.О., фон 197, 200, 223, 226, 238, 239, 244, 245, 249, 250

Юссила О. 139

Якоби Б.С. 61, 62

Якобсон, капитан 79

Янковский И.Л. 110

Об авторе

Алпо Юнтунен (1944) — известный финский историк, доктор философии, почетный профессор Академии национальной обороны Финляндии, где он вел курс по политике в области безопасности России. Преподает политическую историю в Хельсинкском университете и русскую историю в Университете Восточной Финляндии (г. Йоэнсуу). Основная специальность профессора Юнтунена — история империализма и геополитика периферийных регионов России. Особое внимание в своих работах он уделяет положению Великого княжества Финляндского в составе Российской империи и отношениям России со странами-соседями. С 1969 г. он активно участвует в диалоге с советскими и российскими историками, а также учеными, занимающимися вопросами международных отношений. Является членом редколлегии журнала «Геополитика и безопасность» (Санкт-Петербург), Финского исторического общества, а также многочисленных научных сообществ. Автор более 70 научных публикаций, в том числе нескольких книг, среди которых «На восток или на запад. Выбор пути России» (Itään vai Ianteen. Venäjän vaihtoehdot, 2003) и «Возвращение империи» (Imperiumin paluu, 2012) и др.

В своей последней книге «Свеаборг: страж Хельсинки и форпост Петербурга. 1808 — 1918» автор подробно рассматривает стратегическое значение региона Балтийского моря, Хельсинки и Санкт-Петербурга.

Примечания

1

В отличие от финского издания книги здесь и далее все исторические названия городов, губерний, островов, полуостровов, проливов, заливов приводятся преимущественно (насколько представилось возможным) в том написании, которое было принято в Российской империи, и в том виде, в котором они упоминаются в официальных документах, указываются на картах, в литературе на русском языке соответствующего периода. За некоторым исключением в основе большинства географических названий региона на русском языке — шведские названия в различной русской транслитерации. Подробный перечень географических наименований, упоминаемых в книге, приведен в Приложениях 1, 2, 3, где указаны варианты шведского (немецкого), русского и финского, а в некоторых случаях латвийского и эстонского написания наименований. За возможные разночтения или неточности ответственность полностью несет редактор русского издания книги. Здесь и далее постраничные примечания, отмеченные *, даны редактором русского издания. Авторские ссылки и примечания обозначены арабскими цифрами и приведены в конце книги. — Примеч. ред.

2

21 апреля (3 мая) истек срок перемирия, заключенного шведским комендантом Свеаборга К. Кронстедтом и генералом П.К. Сухтеленом, после чего крепость была сдана русской армии. Главнокомандующим русскими войсками был генерал от инфантерии Ф.Ф. Буксгевден. Капитуляцию Свеаборга принял генерал- лейтенант Н.М. Каменский.

В финском издании события датированы преимущественно по григорианскому, а не по юлианскому календарю. До 1918 г. в России использовался юлианский календарь, отстававший в XIX в. от григорианского на 12 дней. В русском издании даты основных событий даны с указанием старого и нового (в скобках) стиля. Большинство дат имперских указов, а также приказов, распоряжений, рапортов российских военных властей, особенно с середины XIX в. автор приводит лишь по использовавшемуся в России юлианскому календарю (старому стилю) Эти даты приводятся в данном издании также как у автора, без указания на соответствие новому стилю.

3

Имеется ввиду Боргоский сейм, проходивший 10(22) марта — 7 (19) июля 1809 г. Сейм лично открыл (16 марта) император Александр I, выступивший с исторической речью, обращенной к новым подданным Российской империи. Накануне император подписал манифест о государственном устройстве Финляндии в составе России.

4

П.К. Сухтелен после окончания Русско-шведской войны участвовал в переговорах о заключении мира и был назначен послом России в Стокгольме, где пользовался большим уважением. В этой должности пробыл до своей смерти в 1836 г.

5

Старой Финляндией (Выборгская губерния, в 1802–1812 гг. Финляндская губерния) назывались земли Западной Карелии, Карельского перешейка, вошедшие в состав России после заключения Ништадтского (1721) и Абоского (1743) мирных договоров. Новой Финляндией называли все остальные территории Великого княжества Финляндского.

6

Трактат о «Священном союзе» между Россией, Австрией и Пруссией был заключен в Париже в сентябре 1815 г.

7

См. карту на форзаце настоящего издания.

Комментарии

1

Les Treize journées ou la Finlande: [par le prince Gagarin]. St.-Pétersbourg: de lʼimprimerie de P.P.A. Pluchart, 1809.

2

Précis des évènements militaires des campagnes de 1808 et 1809 en Finlande. dans la dernière guerre entre la Russie et la Suède, par le L.-G.C.P. de S***.

3

Сухтелен П.К. Картина военных действий в Финляндии в последнюю войну России с Швециею, в 1808 и 1809 годах. СПб., 1832.

4

Suchtelen P. van, Kriget emellan Sverige och Ryssland, åren 1808–1809. Stockholm, 1835.

5

Михайловский-Данилевский А.И. Описание Финляндской войны на сухом пути и море в 1808 и 1809 годах. СПб., 1841.

6

Михайлов М.И. Исторический очерк Свеаборга и бомбардирование его англо-французским флотом 28, 29 и 30 июня 1855 года // Военный сборник. 1860. № 10.

7

Кренке В.Д. Оборона Балтийского прибрежья в 1854-56 гг. СПб., 1887.

8

Аркас Н.А. Из воспоминаний генерал-адъютанта Н.А. Аркаса // Исторический Вестник. 1901. № 4.

9

Рогинский В.В. Борьба за Скандинавию: международные отношения на Севере Европы в эпоху Наполеоновских войн, 1805–1815. М.: Весь Мир, 2012.

10

Lambert A. The Crimean War. British Grand Strategy against Russia, 1853–1856. Second Edition. Ashgate, 2011; Grainger J.D. The British Navy in the Baltic. Woodbridge, 2014.

11

См., например: Odelberg W. Sveaborgs gåta. En studie i defaitism. Malmö, 1958.

12

Lappalainen T. Oskar I: s planer 1854–1856. — Militärhistorisk tidskrift, 1984, 6.

13

Lehti A. Baltian kuvernementtien ja Suomen merkitys Venäjän keisarilliselle laivastolle v. 1856–1914. Ekenäs, 2003.

14

Turpeinen O. Oolannin sota. Itämainen sota Suomessa. Helsinki, 2003.

15

Auvinen E. Krimin sota, Venäjä ja suomalaiset. Siviilit rannikoiden puolustajina ja sen vaikutus sotatoimiin sekä Venäjän suomensuhteisiin. Turku, 2015.

16

Напр: Elmgren S.G. Muistiinpanot. Julkaissut A. Maliniemi. Helsinki, 1939.

17

Luntinen P. The Imperial Russian Army and Navy in Finland 1808–1918. Helsinki, 1997.

18

Mikola K., Lappalainen M., Niska J.A. Kivilinnoista karkaistuun teräkseen. Rannikkotykistöaselajin historia ja tekninen kehitys. Jyväskylä, 1994.

19

Talvio P. Viaporin linnoitus ja sen tykistö vuosina 1808–1855. — Sotahistoriallisen seuran ja sotamuseon vuosikirja X. Helsinki 1978. Viaporin linnoitus ja sen tykistö Krimin sodasta vuosisadan vaihteeseen. — Sotahistoriallinen Aikakauskirja 1/1980. Viaporin linnoitus ja sen tykistö vuosisadan vaihteesta vallankumoukseen. — Sotahistoriallinen Aikakauskirja 2/1982.

20

Enqvist O. Kellä saaret ja selät on hallussaan… Rannikkopuolustuksen aluekysymykset autonomisessa ja itsenäisessä Suomessa. Helsinki, 2007.

21

Tommila P. Suomen autonomian synty 1808–1809. Helsinki, 2008; M. Klinge, Napoleonin varjo. Euroopan ja Suomen murros 1795–1815. Keuruu 2009; Klinge M. Pääkaupunki. Helsinki 2012; Nyström S. Poikkeusajan kaupunkielämäkerta — Helsinki ja helsinkiläiset maailmansodassa 1914–1918. Helsinki, 2013.

22

Enqvist O. & Eskola T. Kruunun jalokivet. Vallisaari ja Kuninkaansaari. Hämeenlinna, 2011.

23

Eerikäinen L. Viaporista Suomenlinnaksi. Helsinki, 2006.

24

Manninen M. Viapori. Merilinnoitus ensimmäisessä maailmansodassa 1914–1918. Helsinki, 2000; Betonipatteri 3. Rakennushistorian selvitys. Jyväskylä 2013; Vallisaaren Aleksanterin patteri. Historia, nykytila, tulevaisuus. Jyväskylä, 2014.

25

Enqvist O. ja Pakola J. Suomenlahti Pietarin suojana. Saarij ärvi, 2016.

26

Halén H. Viaporin komendantit ja sotilaskuvernöörit 1808–1918. Unholan aitta 17. Helsinki, 2003; Halén H. Viaporin upseereita ja sotilasvirkailij oita. Unholan aitta 23. Helsinki, 2006.

27

Амирханов Л.И. Морская крепость Императора Петра Великого. СПб., 1995.

28

См. например: Бородкин М.М. История Финляндии. Т. IV. Время Александра I. СПб., 1909; Lillja Alexis A. Arsenjij Andrejevitj Zakrevskij. Helsingfors. 1948; Tommila P. Suomen autonomian synty 1808–1809. Helsinki, 2008; Klinge M. Pääkaupunki. Helsinki, 2012.

29

Напр.: Johansson R. & Malmberg I. Kauhia Oolannin sota Suomessa 1854–1855. Helsinki, 2013.

30

Jussila O. Nationalismi ja vallankumous venäläis-suomalaisissa suhteissa 1899–1914. Helsinki, 1979; Polvinen T. Valtakunta ja rajamaa. N.I. Bobrikov Suomen kenraalikuvernöörinä 1898–1904. Helsinki, 1984; Venäjän vallankumous ja Suomi 1917–1920. I–II. Helsinki, 1967.

31

Rentola K. “Stalin, Mannerheim ja Suomen rauhanehdot” — Historiallinen Aikakauskirja 1/2001, 51.

32

Suomenlahden pohjukan inkeriläiset kutsuivat sitä Retusaareksi.

33

G. Halldin, Karlskrona. — Svenska fl ottans historia II 1680–1814. Malmö 1943, 230–240; Rooth T. Flottans kadettskolan i Karlskrona. pdf.

34

Позднее Ловиза.

35

Lappalainen J.T. Kuninkaan viimeinen kortti. Viipurinlahden ja Ruotsinsalmen meritaistelut 1790. Hämeenlinna, 2011, 26–59.

36

Enqvist 2007, 35–43.

37

Enqvist 2007, 43–45.

38

Wolke L.E. Kuninkaan viimeinen ohje. — Jussi T. Lappalainen, Lars Ericson Wolke, Ali Pylkkänen, Suomen sodan historia 1808–1809. Helsinki, 2008, 43–44.

39

Jan Pieter van Suchtelén oli johtanut mm. Ruotsinsalmen linnoituksen rakentamista.

40

Сухтелен П.К. Картина военных действий в Финляндии… С. 38–57; Jussi T. Lappalainen, Kaksoiskotka linnoitusten ylle. — Suomen sodan historia 1808–1809. Helsinki, 2008, 85–95.

41

van Suchtelen 1835, 14–15.

42

Каземат — орудийная позиция, защищенная гранитными глыбами.

43

Из них только 734 были исправными.

44

Сухтелен П.К. Картина военных действий в Финляндии…. С. 55.

45

van Suchtelen 1835, anmärkning 95.

46

Manninen M. 2013, 6–7.

47

Имеется в виду инженер-полковник Иван Богданович Барклай-де-Толли (1759–1819) — родной брат фельдмаршала, князя Михаила Богдановича Барклая-де-Толли (1761–1818).

48

KA. Vesa. Suomenmaalaisen sotilaspiirin asiakirjat. 3808 Suomessa toimivan ar-meij an ylipäällikkö. Suomen rannikon puolustus 1809–1811. — Talvio P. 1978, 103.

49

См. например: Bulgarin F. Sotilaan sydän. Suomen sodasta Engelin Helsinkiin. Pieksämäki, 1996, 197.

50

Shuster L. Viaporin satakymmenen vuotta Venäjän palveluksessa. — L. Eerikäinen et al. Viaporista Suomenlinnaksi. Helsinki, 2006, 109–110.

51

Grainger J.D. The British navy in the Baltic. The Boydell Press 2014, 183–189; Lappalainen J.T. Kevennystä meririntamalta. — Suomen sodan historia 1808–1809. Helsinki, 2008, 170–176.

52

Бородкин М.М. Психологическая загадка // Военный Сборник. 1908. № 9. С. 44–45; Klinge M. 2009, 149–152, 239–242.

53

Амирханов Л.И. Судьба кронштадтских фортов // Гангут. 2007. № 40. С. 130–132.

54

См. например: Бородкин М.М. Взятие Свеаборга в 1808 году // Военный сборник. 1900. № 9. С. 1–22; № 12. С. 236–248; Odelberg W. Sveaborgs gåta. En studie i defaitism. Malmö, 1958; Lappalainen J.T. Kaksoiskotka linnoitusten yllä. — Jussi T. Lappalainen, Lars Ericson Wolke, Ali Pylkkänen, Suomen sodan historia 1808–1809. Helsinki, 2008, 84–95.

55

Klinge M. Pääkaupunki, 21–27.

56

Les Treize journées ou la Finlande.

57

Klinge M. 2012, 29–33.

58

РГАВМФ. Ф. 166. Департамент морского министра. Оп. 1. № 1137.

59

А.А. Аракчеев (1769–1834) с 1794 г. занимался комплексным развитием артиллерии. По его инициативе в 1820 г. было основано Петербургское Михайловское артиллерийское училище для подготовки офицерского состава артиллерии. В 1855 г. для продолжения обучения была основана Михайловская Артиллерийская академия.

60

РГАВМФ. Ф. 166 Департамент морского министра № 4296 Вязка 1079, лл. 1808 г. 32, 38, 44, 46, 51, 56. — Talvio P. 1978, 102–103.

61

РГАВМФ. Департамент морского министра. Ф. 166. Оп. 1. Порядковый 1002, 1017, 1044, 1078, 1079, 1080, 1081, 1110; KA. Vesa. Suomenmaalaisen sotilaspiirin asiakirjat. 3808 Suomessa toimivan armeij an ylipäällikkö. Suomen rannikon puolustus 1809–1811. — Manninen M. 2013, 6–7; Klinge M. Napoleonin varjo. Euroopan ja Suomen murros 1795–1815. Keuruu 2009, 86–89, 158, 260; Lappalainen J.T. Kaksoiskotka linnoitusten ylle. Suomen sodan historia 1808–1808, 84–92.

62

Орудий было меньше, чем при взятии крепости. Россияне изъяли из строя устаревшие пушки, на которые обратил внимание Сухтелен.

63

KA. Vesa. Suomenmaalaisen sotilaspiirin asiakirjat 3808. Suomessa toimivan ar-meij an ylipäällikkö. Suomen rannikon puolustus 1809–1811. — Михайлов М.А. Исторический очерк Свеаборга … С. 248–249. — Звегинцов В.В. Хронология русской армии (1700–1917). С. 78–79.

64

KA. Vesa. Suomenmaalaisen sotilaspiirin asiakirjat. 3808 Suomessa toimivan ar-meij an ylipäällikkö. Suomen rannikon puolustus 1809–1811.

65

Enqvist O. Kellä saaret ja selät on hallussaan… Helsinki, 2007, 51–52.

66

РГАВМФ. Деп. морского министра. № 4367, вязка 153, л. 30.

67

Донесение П.К. Сухтелана Н.П. Румянцеву // Россия и Швеция. Документы и материалы 1809–1818. М.: 1985. С. 28–30.

68

Ср.: Юнтунен А. Турку 1812 года и просвещенная геополитика // Геополитика и Безопасность. 2013. № 3.

69

Рогинский В.В. Борьба за Скандинавию… С. 415–467.

70

См. например: Korhonen K. Suomen asiain komitea. Suomen korkeimman hallinnon järjestelyt ja toteuttaminen vuosina 1811–1826. Helsinki 1963, 96.

71

Н.А. Бодиско весной 1808 г. руководил захватом о. Готланд.

72

Klinge M. Pääkaupunki, 133–179. — Korhonen Vrt.K. 1963, 207–208; Engman M. Pitkät jäähyväiset. Suomi Ruotsin ja Venäjän välissä vuoden 1809 jälkeen. Helsinki, 2009, 142, 161–172.

73

KA. Vesa 14264–14265. Lausunto Sveaborgin linnoittamisesta. — Грамов Ф.Н. (под ред.) История Российского флота в морских походах, сражениях и боях. Кн. 3. СПб., 1996. С. 156–169; Luntinen P. 1997, 47.

74

Зайончковский А.М. Восточная война 1853–1856. Т. 2. (Репринт). СПб., 2002. С. 621.

75

ЦГВИА. Ф. 29. Канцелярия военного министерства. Оп. 1/153. Т. 1. Ч. 3. Рапорты 13.8.–28.9.1812.

76

Haminan rauhassa Venäjään liitetyistä Ruotsin alueista Venäjällä käytettiin nimeä Uusi Suomi.

77

KA. Vesa. 14264–14265 Lausunto Sveaborgin linnoittamisesta 1821. — Talvio P. 1978, 104; Eerikäinen L. Suomenlinna puolustuksen ja linnoitusteorioiden näkökulmasta. — Viaporista Suomenlinnaksi. Helsinki, 2006, 22.

78

Klinge M. 2012, 106–108.

79

Амирханов Л.И. Судьба кронштадтских фортов.; Enqvist. 2007, 58.

80

ЦГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 876. Д. 244. Приказы генерал-инспектора по инженерной части 16.12.1824–31.12.1825 г., РГВМФ. Ф. 170. Оп. 1. Ед. хр. 361; Оп. 3. Ед. хр. 115.б; KA. 14264–14265. Lausunto Sveaborgin linnoittamisesta 1821. — Talvio P. 1978, 104–110.

81

Talvio P. 1978, 104–110; Enqvist 2007, 58.

82

Manninen M. 2014, 11.

83

Luntinen P. 1997, 74–75.

84

KA. Vesa. 202. Toimenpiteitä Suomen puolustamiseksi 1886. — Talvio P. 1978, 110.

85

Lillja A. 1948, 348–349., M. Klinge 2012, 153–155.

86

KA. Vesa. 14265. Lausunto Sveaborgin linnoittamisesta 1821.

87

Lambert A. The Crimean War. British Grand Strategy against Russia, 1853–56. Second Edition. Ashgate, 2011, 38; Jussila O. Konservatiivinen imperiumi. — Venä- jän historia. Helsinki, 2006, 229.

88

Lambert A. 2011, 37–43.

89

«Восточный вопрос» вошел в европейскую политику на Веронском конгрессе стран, участниц Священного союза в 1822 г. Обсуждался вопрос об ослаблении Османской империи и разделе ее наследия.

90

См. например: Нарочницкая Н.А. Россия и русские в мировой истории. М., 2005. С. 152–168.

91

Lambert A. 2011, 73–100.

92

Жуков К.А. Восточный вопрос в историософской концепции К.Н. Леонтьева. СПб., 2006. С. 89–98.

93

Зайончковский А.М. Восточная война 1853–1856. Т.1. С. 542.

94

ЦГАВМФ. Ф. 19. Оп. 4. Д. 17. — Меншиков входил в высшие круги российской аристократии, но у него не было образования морского офицера, отсутствовал и опыт участия в морских сражениях.

95

Гребенщикова Г. Российский флот при Николае I. Документы, факты, исследования. СПб., 2014. С. 121–125.

96

Грамов Ф.Н. (под ред.) История Российского флота в морских походах, сражениях и боях. Кн. 3. С. 156–169.; Luntinen P. 1997, 59–72.

97

РГАВМФ. Ф. 409. Оп. 1. Д. 5043, 5098. — Зайончковский А.М. Восточная война 1853–1856. Т. 2, С. 621.

98

Lambert A. 2011, 42.; Enqvist O. 2007, 53–55; Lillja A. 1948, 333–335.

99

РГАВМФ. Ф. 19. Оп. 4. Д. 428. Проект о финской экипаже; Luntinen P. 1997, 66–67.

100

Звегинцов В.В. Хронология русской армии (1700–1917). С. 78–79.

101

KA. Vesa. 14366 Suunnitelma 1841 tehtävistä töistä. — Shuster L. 2006, S. 110–111.

102

Коль Л. Кому служила крепость Свеаборг? // Воспоминание о Гельсингфорсе. Helsinki, 2011. С. 104–118.

103

См. например: Engman M. 2009, 221–223, 290–292.

104

Bulgarin F. 1996, 191–199.

105

Turpeinen O. 2003, 152–157.

106

Об этом см. на С. 48 настоящего издания.

107

Договор подписали Турция, Великобритания, Россия, Австрия и Пруссия. Позднее к нему присоединилась Франция.

108

Тарле Е.В. Крымская война. Т 1. СПб., 2011 (переиздание). С. 97–106; Lambert A. 2011, 39.

109

1 верста = 1 066,8 метра.

110

РГАВМФ. Ф. 409. Оп. 2. Д. 8582, 8583, 8588, 8589, 8595, 8602, 8613, 8614, 8951, 8964. — Записка по обороне Свеаборга. Главное Инженерное Управление 1898; Manninen M. 2014, 13–14.

111

Гребенщикова Г.А. Российский флот при Николае I. С. 625–626; Lambert A. 2011, 46–48.

112

РГАВМФ. Ф. 167. Оп. 1. Ед. хр. 24а. — Звегинцов В.В. Хронология русской армии (1700–1917). С. 123–124; Luntinen P. 1997, 72–73.

113

Гребенщикова Г.А. Российский флот при Николае I. С. 707–709.

114

РГАВМФ. Ф. 19. Оп. 4. Д. 400 — Luntinen P. 1997, 66–67; Auvinen E. 2015, 62.

115

Lambert A. 2011, 40–43.

116

Luntinen P. 1997, 76–77; Jussila O. 2006, 233–234. — Turpeinen O. Oolannin sota. Itämainen sota Suomessa. 12.

117

Тарле Е.В. Крымская война. Т. II. С. 352.

118

Ф.Л. Гейден был сыном адмирала Л.П. Гейдена. Родился в Свеаборге в 1821 г. Являлся одним из ближайших помощников военного министра Д.А. Милютина при проведении реформы российской армии после Крымской войны. Занимал пост генерал-губернатора Финляндии в 1881–1897 гг. Умер в 1900 г. в Царском Селе.

119

Тарле Е.В. Крымская война. Т. II. С. 352.

120

Кренке В.Д. Оборона Балтийского прибрежья в 1854–56 гг. С. 149–157.

121

Благодарю коммодора Ю. Антеройнена за предоставленную информацию о минных войнах!

122

Зайончковский А.М. Восточная война 1853–1856. Т. 2. Приложение № 192–195, № 203.; Тарле Е.В. Крымская война. Т. II. С. 36–37; Мины Российского Флота. http://wunderwaff e.ru. Дата обращения 29.3.2015.

123

Тарле Е.В. Крымская война. Т. II. 352.

124

Lambert A. 2011, 65–66.

125

Lambert A. 2011, 69–70.

126

Михайлов М.И. Исторический очерк Свеаборга и бомбардирование его англо-французским флотом 28, 29 и 30 июля 1855 года. С. 249–250.

127

Тарле Е.В. Крымская война. Т. II. С. 38; Anteroinen J. Merimiinoitteet meripuolustuksessa ja Itämerellä I maailmansodassa. — Suomenlahti Pietarin suojana. Saarij ärvi, 2016, 267–268.

128

Lambert A. 2011, 186–187; Тарле Е.В. Крымская война. Т. II. С. 51–62; Turpeinen O. 2003, 61–79, 55–60.

129

Lambert A. 2011, 195–203; Enqvist O. 2007, 54–55.

130

Тарле Е.В. Крымская война. Т. II. С. 63–77.

131

Председателем комитета был Морской министр Великий князь Константин Николаевич, членами: военный министр В.А. Долгоруков, генерал Ф.Ф. фон Берг, генерал-адъютант А.П. Безак, генерал А.А. Жомини, генерал-майор В.К. Ливен, инспектор артиллерии Н.И. Корф, генерал-инженер И.И. Ден и генерал-майор В.Г. Политковский.

132

РГАВМФ. Ф. 167. Оп. 1. Ед. хр. 24а; Ф. 224. Оп. 1. Ед. хр. 261. — Talvio P. 1980, 128.

133

Ф.Ф. фон Берг был профессиональным военным, специалистом в области логистики и картографии. В начале Крымской войны он был командующим войск в Эстляндии, отвечал за фортификацию ревельского порта. После отстранения Меншикова фон Берг был назначен генерал-губернатором Финляндии 7.12.1854 г., с особой задачей отремонтировать и оснастить Свеаборг.

134

Кренке В.Д. Оборона Балтийского прибрежья в 1854-56 гг. С. 6–10; Бородкин М.М. Взятие Свеаборга в 1808 году. С. 28–31.

135

ЦГВИА. Ф. 1019. Оп. 1. Д. 52; Бородкин М.М. Взятие Свеаборга в 1808 году. С. 31–32.

136

РГАВМФ. Ф. 19. Архив Морск. министра, Донесение контр-адмирала Матюшкина генерал-адмиралу от 26 сентября 1854 г. канц. ген. — адм. 1854 г. д. 45, Журнал Военного совета. 16 июня 1854 г., по претвед. Свеаборгской крепости; Архив Морск. министра. Ф. 19. Инсп. деп., 1 отд., 2ст. 1854 г., д. 167., Рукоп. дневник фл. — ад. Аркаса; Бородкин М.М. Война 1854–1855 гг. на Финском побережье. С. 25–27; Зайончковский А.М. Восточная война 1853–1856. Т. 2. С. 621; Тарле Е.В. Крымская война. Т. II. С. 39.

137

Garoff T. Kenraalikuvernööri Berg. Suomalaisuuden synnyttäjä. Porvoo 2015, 36–38.

138

KA. Vesa. 14911. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Sveaborgin saattaminen puolustuskannalle 1855; Аркса Н.А. Из воспоминаний генералъ-адъютанта Н.А. Аркаса. С. 117–132; Talvio P. 1978, 120.

139

Кренке В.Д. Оборона Балтийского прибрежья в 1854–56 гг. С. 152–157, 227–238.

140

Тарле Е.В. Крымская война. Т. II. С. 351–352.

141

Lambert A. 2011, 282.

142

Lambert A. 2011, 281–290; Turpeinen O. 2003, 131–139; Михайлов М.И. Исторический очерк Свеаборга… С. 250.

143

Тарле Е.В. Крымская война. Т. II. С. 352–354; Lahti A. 2003, 97–98; Auvinen E. 2015, 190–192; Мины Российского Флота. Второй год шла Крымская война. http://wunderwafe.ru. Дата обращения: 29.3.2015.

144

Treue W. Der Krimkrieg und seine Bedeutung für die Entstehung der modernen Flotten. Herford, 1980, 108.

145

ЦГВИА. Ф. 1. Оп. 1. Д. 52. Описание конструкции мин для обороны крепости Свеаборга.; Auvinen E. 2015, 187; Мины Российского Флота. http://wunderwafe.ru. Дата обращения: 29.3.2015.

146

Тарле Е.В. Крымская война. Т. II. 355–356; Auvinen E. 2015, 190–191.

147

Количество кораблей в различных источниках указывается разное.

148

Михайлов М.И. Исторический очерк Свеаборга… С. 258–260.

149

Lambert A. 2011, 291–303; Luntinen P. 1997, 94–97; Бородкин М.М. Война 1854–1855 гг. на Финском побережье // Военный сборник. 1903. № 3. 32–34; Elmgren S.G. Sveaborgs bombardemang 1855. — Historiallinen Arkisto X, Helsingfors, 1889, 26–34.

150

Turpeinen O. 2003, 140–146; Elmgren S.G. 1889, 35–39.

151

Klinge M. 2012, 398–399; Elmgren S.G. 1889, 29–31.

152

См. настоящее издание: С. 78, 162.

153

Elmgren S.G. 1889, 41–42.

154

Тарле Е.В. Крымская война. Т. II. 356–360; Михайлов М.И. Исторический очерк Свеаборга… С. 251–258; Бородкин М.М. Война 1854–1855 гг. на Финском побережье. С. 26–29; Shuster L. Viaporin satakymmenen vuotta Venäjän palveluksessa. — Viaporista Suomenlinnaksi, 2006, 111–113.

155

Lambert A. 2011, 311–315; Treue W. 1980, 122–123.

156

РГАВМФ. Ф. 167. Оп. 1. Ед. хр. 24а.; Тарле Е.В. Крымская война. Т. II. C. 351–352.

157

Бородкин М.М. Война 1854–1855 гг. на Финском побережье. С 38–61; Ср.: Auvinen E. 2015, 324–327.

158

На протяжении более ста лет исследования об отношении Швеции к Крымской войне опирались в основном на официальные дипломатические документы, при этом трактовки носили поверхностный характер. Например Кlinge М. 2012, 401–402; Исследования Й.Т. Лаппалайнена в семейном архиве Бернадоттов в 1980-е гг. выявили, что король Оскар I играл решающую роль в политике Швеции во время Крымской войны.

159

Lambert A. 2011, 124–128.

160

См. Настоящее изд. С. 42–43.

161

Lambert A. 2011, 125–128.

162

Klinge M. 2012, 402.

163

Lappalainen J.T. Oskar I: s planer 1854–1856. — Militärhistorisk tidskrift 1984, 6.

164

J.T. Lappalainen 1984, 10–15; Turpeinen O. 2003, 170–180.

165

Cр.: Paasivirta J. Suomi ja Eurooppa. Autonomiakausi ja kansainväliset kriisit (1808–1914). Helsinki, 1978, 179–194.

166

Тарле Е.В. Крымская война. Т. II. С. 423–425.

167

Великий князь Константин Николаевич возглавил Морское министерство после отстранения Меншикова и руководил им в 1855–1881 гг.

168

Великий князь Николай Павлович занимал должность главного инспектора инженерных войск и всячески поддерживал командующего этими войсками Е.И. Тотлебена.

169

Великий князь Михаил Николаевич, будучи офицером-артиллеристом, участвовал в обороне Севастополя, с 1856 г. возглавлял артиллерийский отдел Генштаба, а с 1862 г. был начальником Главного артиллерийского управления.

170

KA. Vesa 17100. Kuvaus Sveaborgin rakennustöistä; Talvio P. 1980, 13; Klinge M. 2012, 403–406.

171

Записка по обороне Свеаборга. C 3–4. Имеется в виду порт в Катаянокка. Размеры кораблей стали настолько большими, что они не помещались в порту Свеаборга.

172

Тарле Е.В. Крымская война. Т. II. С. 433–458; Treue W. 1980, 119–121.

173

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Д. 381 Свеаборгская крепость; Luntinen P. 1997, 114–115.

174

Gatrell P. The Tsarist Economy 1850–1917. London 1986, 87–88; Luntinen P. 1997, 101–102.

175

Lambert A. “Part of a Long Line of Circumvallation of Confi ne the Future Expansion of Russia. Great Britain and the Baltic, 1809–1890. — In Quest of Trade and Security: The Baltic in Power Politics, 1500–1990. I: 1500–1890. Stockholm, 1994, 311–314.

176

Петров М.А. Подготовка России к мировой войне на море. М. — Л., 1926, http://militera.lib.ru; Treue W. 1980, 122–134; Lalu P. Syvää vai pelkästään tiheää? Helsinki, 2014, 38–51.

177

РГВИА. Ф. 1019. Оп. 1. Д. 52.

178

РГВИА. Ф. 1019. Оп. 1. Д. 69.

179

См. настоящее изд. С. 67–71.

180

Рогервик — совр. Палдиски (Эстония).

181

РГВИА. Ф. 1019. Оп. 1. Д.71. Об укреплении оборонительных сооружений Свеаборгской крепости; KA. Vesa. 128, 15082. Suomenmaalaisen sotilaspiirin arkisto. Sveaborgin uudelleen varustamisesta 1858; Talvio P. 1980, 132–133; Enqvist O. 2007, 60.

182

РГВИА. Ф. 1019. Оп. 1. Д. 71. Об укреплении оборонительных сооружений Свеаборгской крепости; KA. Vesa. 17100 Suomenmaalaisen sotilaspiirin arkisto. Sveaborgin varustaminen.; Talvio P. 1980, 134; Manninen M. 2014, 17–30.

183

Кан А.С. Русские военные заказы в Швеции (1830–50-е годы) // Turun historiallinen arkisto 28. Turku 1973, 240–252.

184

1 кг = 2,2 фунта.

185

KA. Vesa. 15118 Aseiden toimittamisesta Ruotsista Sveaborgia varten 1859; Vesa 138 Suomenmaalaisen sotilaspiirin arkisto. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Viaporin linnoituksen saattaminen puolustuskuntoon 1863–1864.; Talvio P. 1980, 134–136.

186

Кренке В.Д. Оборона Балтийского прибрежья в 1854-56 гг. С. 167–170.

187

Милютин Д.А. Воспоминания 1860–1862. Под ред. Л.Г. Захаровой. М., 1999. С.285–289, 474; Бескровный Л.Г. Русская армия и флот в XIX веке. М., 1973. С. 440–443; Talvio P. 1980, 139–141.

188

Павел Матвеевич Обухов (1820–1869), русский инженер и металлург, основатель крупного производства литой стали и стальных пушек в России. Основанный им Петербургский сталелитейный завод в 1869 году в память своего основателя был назван Обуховским.

189

Talvio P. 1980, 139–141.

190

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Порядковый 161. ноябрь 1867 — июня 1871 г., Порядковый 162. 20.1.1868–16.11.1877; KA Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta.138 Viaporin linnoituksen saattaminen puolustuskuntoon 1863–1864; Звегинцов В.В. Хронология русской армии (1700–1917). С. 174–183; Talvio P. 1980, 136–139.

191

KA. Vesa. 152. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Selostus sotaministerille toimenpiteistä, joihin on ryhdytty Suomen saattamiseksi puolustuskuntoon 1863–1864; Милютин Д.А. Воспоминания 1863–1864. Под ред. Л. Г. Захаровой. М., 2003. С. 159, 162.

192

РГВИА. Ф. 1019. Оп. 1. Д. 98. Дело о принятии необходимых мер для укрепления крепости Свеаборга.

193

KA. Vesa. 138. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Sveaborgin linnoituksen saattaminen puolustuskuntoon 1863–1864., Записка по обороне Свеаборга. СПб. 1898; Милютин Д.А. Воспоминания 1863–1864. С. 212–219, 372; Talvio P. 1980, 136–139; Luntinen P. 1997, 104–108.

194

РГВИА. Ф. 1, пор. 887. Д.221. По сооружению казармы на 500 нижних чинов в г. Варгене 5.8.1865–4.3.1869.

195

Милютин Д.А. Воспоминания 1868 — начало1873. Под ред. Л. Г. Захаровой. М., 2006. С.129, 231; Gall L. Krupp, Der Aufstieg eines Industrieimperiums. Frankfurt am Main 2000, 143–145, 202, 206.

196

KA. Vesa 8452. Sveaborgin insinöörihallinto. (batereja tsesarevitsa — батарея Цесаревича); Talvio P. 1980, 142–144.

197

Haila S. Viaporin asuinoloista venäläisajalla. — Toim. L. Eerikäinen, Viaporista Suomenlinnaksi. Helsinki 2006, 126–130; Побывав в 2004 г. в Ижевске, я обратил внимание на то, что местные здания казарм очень похожи на Береговые казармы в Свеаборге.

198

РГВИА. Ф. 1338. Оп. 1. Д. 85; Luntinen P. 1997, 114–115; Где растет дерево? Из воспоминаний Марии Николаевны Галочкиной // Воспоминание о Гельсингфорсе. Helsinki, 2011. С. 119–131.

199

Чернышевы, Ушаковы, Синебрюховы, Табуховы, Киселевы…// Воспоминание о Гельсингфорсе. С. 141–148; Драке Л.Л. Из жизни русских войск в Финляндии в 70-х и 80-х годах // Русская старина. 1909. С. 592–593; Manninen M. 2014, 45–46.

200

Драке Л.Л. Из жизни русских войск в Финляндии в 70-х и 80-х годах. С. 593.

201

Lambert A. 1994, 314–315.

202

Нарочницкая Н.А. Россия и русские в мировой истории. М., 2005. С. 154–155.

203

Воробьева Н.Н. Русско-турецкая война 1877–78 гг. Забытая и неизвестная. Харьков, 2013. С. 20–23; Luntinen P. 2006, 258–259.

204

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Порядковый 19/1878. Свеаборгской крепостная пехотная дивизия. Приказы по 1-му, 2-му и 3-му батальонам 1.–31.5. 1878 г.; Звегинцов В.В. Хронология русской армии (1700–1917). С. 174–183.

205

См. настоящее издание С. 91–96.

206

Turpeinen O. Höyryllä Hämeeseen. Rautatie Helsingistä Hämeenlinnaan. Helsinki, 2003, 46–54.

207

Zetterberg S. Yhteisellä matkalla. VR 150 vuotta. Helsinki 2011, 31–34; История железнодорожного транспорта России. Т. 1, 1836–1917. СПб. — М., 1994. С. 318.

208

РГВИА. Ф. 1338. Оп. 1. Д. 133. Дело штаба Финляндского военного округа об укреплении обороноспособности и безопасности крепостей Свеаборга и Выборга; KA. Vesa. 173 Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Toimenpiteet, joihin tulee ryhtyä Suomen puolustamiseksi. (1876–1876); Talvio P. 1980, 145–149; Luntinen P. 1997, 120–121.

209

РГВИА. Ф. 1338. Оп. 1. Д. 133; Ф. 16113. Оп. 1. Порядковый № 21, 22, 25.

210

Якорная мина конструкции Герца образца 1876 г; Русские моряки на Дунае 1877–1878 гг. // Мины Российского Флота. Мина Герца на вооружении Русского Флота. http://underwafe.ru. Дата обращения: 29.3.2015; Anteroinen J. 2016, 268.

211

ЦГВИА. Ф.16113. Оп. 1, пор. 869. Д. 512; Ф. 1338. Оп. 1. Д. 133. Дело штаба Финляндского военного округа об укреплении обороноспособности и безопасности крепостей Свеаборга и Выборга.

212

Ср.: Enqvist O. 2007, 60–62.

213

KA Vesa. 173 Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Toimenpiteet…; Talvio P. 1980, 148–149; Luntinen P. 1997, 122–125; Manninen M. 2014, 47.

214

1 пуд = 16,38 кг.

215

См. например: Clausewitz C. von, Sodankäynnistä 1998, 122–123.

216

См. например: Бородкин М.М. Война 1854–1855 гг. на Финском побережье. С. 34–38; Auvinen E. 2015, 124–149.

217

Записка по обороне Свеаборга. СПб. 1898, 4–5.

218

РГАВМФ. Ф. 490. Оп. 1. Д. 120, 3440; Lehti A. 2003, 102–104; Драке Л.Л. Из жизни русских войск в Финляндии в 70-х и 80-х годах. С. 597–598.

219

РГВИА. Ф. 1338. Оп. 1. Д. 123; Lehti A. 2003, 102–103.

220

KA. Vesa. 173. Suomenmaan sotilaspiirin arkisto. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Toimenpiteet, joihin tulee…; Драке Л.Л. Из жизни русских войск в Финляндии в 70-х и 80-х годах. C. 597–598; Talvio P. 1980, 145–148.

221

Воробьева Н.Н. Русско-турецкая война 1877–78 гг. С. 155–176.

222

Lambert A. 1994, 322–224; Lehti A. 2003, 107.

223

Jussila O. Konservatiivinen imperiumi. — Venäjän historia. Helsinki, 2006, 258–260.

224

РГАВМФ. Ф.490. Оп.1. Д. 79, 121, 155; KA. Vesa. 173. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Toimenpiteet; KA. Vesa 202. Suomenmaalaisen sotilaspiiri esikunta. Toimenpiteitä Suomen puolustamiseksi 1886.

225

Воробьева Н.Н. Русско-турецкая война 1877–78 гг. С. 250–256.

226

Lehti A. 2003, 104–106. Англичанин Р. Уайтхед в 1864–1867 гг. изобрел двигающийся под водой снаряд, дальность действия которого составляла 200 м. Эта движущаяся мина получила название торпеда. Впервые в боевых условиях торпеда была успешно применена русскими в войне против Турции в 1878 г.

227

Зайончковский А.М. Подготовка России к империалистической войне. Очерки военной подготовки и первоначальных планов по архивным документам. М.: ГИЗ, 1926. С. 31; Нарочницкая Н.А. Россия и русские в мировой истории. С. 164–166.

228

Lambert A. 1994, 324–330.

229

KA. Vesa. 201. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta 1885. Toimenpiteet sodan varalta 1885–1885; Суни Л.В. Самодержавие и общественно-политическое развитие Финляндии в 80–90-е гг. XIX в. Л., 1982. С. 20–21; Talvio P. 1980, 152–156.

230

РГВИА. Ф. 1338. Оп. 1. Д. 166. Протоколы заседаний комиссий по организации обороны крепости Свеаборг 8.10.1885–28.6.1888; Manninen M. 2014, 48.

231

KA. Vesa. 202. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Sveaborgin varustamisesta 1885; Luntinen P. 1997, 143.

232

Grainger J.D. The British Navy in the Baltic. Woodbridge, 2014, 230.

233

Luntinen P. Saksan keisarillinen laivasto Itämerellä: aikeet, suunnitelmat ja toimet. Helsinki, 1987, 9–10.

234

Lambert A. 1994, 313.

235

См. Настоящее издание. С. 105.

236

Born K.E. Von Reichsgründung bis zum I. Weltkrieg. — Handbuch der deutschen Geschichte. Band 3. Stuttgart 1970, 287–290. Ср. С. 119–120.

237

Нарочницкая Н.А. Россия и русские в мировой истории. С. 166–168.

238

Stökl G. Russische Geschichte von den Anfangen bis zur Gegenwart. Stuttgart 1962, 526–527.

239

Grainger J.D. 2014, 230–235.

240

Ср.: Karesjärvi T. Kansakuntien armeij at. — Sodan historia. Helsinki, 2008, 155–157; Амирханов Л.И. Морская крепость Императора Петра Великого. С. 3.

241

Hautala K. Suomen tervakauppa 1856–1913. Sen viimeinen kukoistus ja häviö sekä niihin vaikuttaneet syyt. Taloushistoriallinen tutkimus. Historiallisia tutkimuksia. XLV. Helsinki 1956, 12–43, 290–305.

242

Luntinen P. 1997, 261.

243

Ср. настоящее изд. С. 92–96.

244

Karesjärvi T. 2008, 156–157; Ср.: Klinge M. Muinaisuutemme merivallat. 1984, 170–171.

245

Dorn K.F. 1970, 356–358, 369–371; Luntinen P. 1987, 12–20.

246

Например: Mahan A.T. The Gulf and Inland Waters. New York, 1883.

247

Нарочницкая Н.А. Россия и русские в мировой истории. С. 154–155.

248

Милютин Д.А. Дневник Д. А. Милютина. Т. 3: 1878–1880 / Текст подгот. к печати Н.К. Швабе М., 1950. С. 208; Зайончковский А.М. Подготовка России к империалистической войне. С. 32; Polvinen T. Venäjän sotilaalliset tavoitteet Suomessa. — Venäläinen sortokausi Suomessa. Porvoo, 1960, 35–37; Суни Л.В. Самодержавие и общественно-политическое развитие Финляндии в 80–90-е гг. XIX в. С. 16–18.

249

Ф.Л. Гейден родился в Свеаборге в 1821 г. На военную службу поступил в 1840 г. и проходил службу на различных должностях на Балтийском море. В 1860–1870-х гг. был одной из ключевых фигур, осуществлявших военную реформу Милютина. Во время войны с Турцией, когда Милютин находился на фронте, Гейден практически исполнял обязанности военного министра. Перед назначением на пост генерал-губернатора был начальником Генштаба.

250

РГВИА. Ф. 401. Оп. 6. Д. 52; Суни Л.В. Самодержавие и общественно-политическое развитие Финляндии в 80–90-е гг. XIX в. С. 20.

251

РГВИА. Ф. 401. Оп. 6. Д. 52. Комиссия по обороне северного побережья финского залива. Доклад 15.2.1885 Обручев. О мерах на случай войне 1885; Записка по обороне Свеаборга. С. 5–6; KA. Vesa. 201. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Toimenpiteet sodan varalta. (1885–1885); Зайончковский Н.М. Подготовка России к империалистической войне. С. 150; Петров М.А. Подготовка России к мировой войне на море. М.-Л., 1926. http://militera.lib.ruhttp://militera.lib.ru/h/petrov_ma/02.html; Суни Л.В. Самодержавие и общественно-политическое развитие Финляндии в 80-90е гг. XIX в. С. 19–21; Luntinen P. 1997, 139–140.

252

Зайончковский Н.М. Подготовка России к империалистической войне. С. 150–152.

253

Korhonen K. Autonomous Finland in the political thought of nineteenth century Russia.Turku, 1967, 62–70.

254

Luntinen P. 1997, 129–136.

255

Jussila O. Suomen suuriruhtinaskunta 1809–1917. Helsinki, 2004, 427–439.

256

Ср.: Jussila O. 2004, 481–486.

257

Записка по обороне Свеаборга. 1898. С. 6.

258

Драке Л.Л. Из жизни русских войск в Финляндии в 70-х и 80-х гг. С. 600–603.

259

KA. Vesa. 202. Отчет о полевой поездке офицеров генерального штаба военных округов, С.-Петербургского и Финляндского, в 1886 году; Polvinen T. 1984, 56.

260

KA. Vesa. 202. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Toimenpiteitä Suomen puolustamiseksi 1886.

261

Записка по обороне Свеаборга. 1898. С. 6–7.

262

Драке Л.Л. Из жизни русских войск в Финляндии в 70-х и 80-х годах. C. 594–596.

263

С.Р. Седерхольм (1818–1903) родился в Хельсинки, служил в России комендантом крепостей, в 1883 г. занял пост начальника финского отдела военно-инженерного управления России.

264

Видимо, Гончаров не смог принять участие в заседаниях рабочей группы, хотя являлся ее руководителем. В протоколе нет сведений о его участии.

265

KA. Vesa. 193. Suomenmaalaisen. sotilaspiirin arkisto. Sveaborgin ja Viipurin linnoitusten saattaminen puolustuskuntoon 1887–1889. Syvyyspuolustuskomitea ptk.; Talvio P. 1980, 158–159.

266

Заслуженный ученый генерал-лейтенант Г.И. Бобриков был младшим братом Н.И. Бобрикова. Оба они были штабными офицерами. Николая звали Бобриков первый, а Георгия — Бобриков второй; Ср. Polvinen T. 1984, 67–68.

267

Амирханов Л.И. Морская крепость Императора Петра Великого. С. 3–6.

268

РГВИА, Ф. 401. Оп. 6. Д. 52. Л. 1; KA. Vesa. 202. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Toimenpiteitä Suomen puolustamiseksi 1886.; Суни Л.В. Самодержавие и общественно политическое развитие Финляндии в 80–90-е гг. XIX в. С. 21–24.

269

Записка по обороне Свеаборга. СПб., 1898. С. 7; Lehti A. 2003, 131.

270

РГАВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 139; Амирханов Л.И. Морская крепость Императора Петра Великого. С. 6.

271

Суни Л.В. Самодержавие и общественно политическое развитие Финляндии в 80–90е гг. XIX в. С. 24–25; Polvinen T. 1960, 35–37.

272

В России казачий эскадрон называли сотней. Он обычно состоял из ста человек.

273

KA. Vesa. 201. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Toimenpiteet sodan varalta 1885–1885; Luntinen P. 1997, 141.

274

Во время Крымской войны торговые суда превращали в военные корабли, устанавливая на них пушки. Они обеспечивали оборону прибрежных городов.

275

РГАВМФ. Ф. 417. Оп. 1. Д.71. Главный морской штаб; Lehti A. 2003, 114–115.

276

KA. Vesa 199. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Sveaborgin edustalla sij aitsevien saarten nimien muuttaminen 1889–1889; Shuster L. 2006, 114; Enqvist O. 2007, 58; Saarien nimet liitteessä 1.

277

KA. Vesa. 3978 Suomenmaalaisen sotilaspiirin arkisto; KA Vesa. 15692 Suomenmaalaisen sotilaspiirin asiakirjat 1895. Sveaborgin linnoituksen strateginen merkitys ja Lauttasaaren linnoittaminen; Talvio P. 1980, 161–163.

278

Записка по обороне Свеаборга. СПб. 1898, 7–8.

279

Enqvist O. 2007, 78–79.

280

KA. Vesa. 15692 Suomenmaalaisen sotilaspiirin asiakirjat 1895. Sveaborgin linnoituksen strateginen merkitys ja Lauttasaaren linnoittaminen. Gontšarovin ja Arga-makovin lausunnot syvyyspuolustuksesta; Talvio P. 1980, 159–161.

281

Записка по обороне Свеаборга. С. 8–9.

282

Мины Российского Флота. Развитие минного оружия в отечественном флоте. Русская-японская война. http://wunderwafe.ru.; Anteroinen J. 2016, 269–270.

283

KA. Vesa. 245. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Suunnitelmat Sveaborgin ja Viipurin saattamisesta puolustuskuntoon 1896–1896., 15689 Linnoituksen muuttamisesta puolustusvalmiiksi 1895.

284

KA. Vesa. 7932. Suomenmaalainen sotilaspiirin esikunta. Sveaborgin ja Viipurin linnoitusten puolustusvalmius. 1896–1897; Talvio P. 1980, 167–173.

285

Петров М.А. Подготовка России к мировой войне на море. М.-Л., 1926. http://militera.lib.ru/h/petrov_ma/02.html

286

Luntinen P. 1997, 231–252.

287

РГАВМФ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 689, Главный морской штаб; Lehti A. 2003, 109–110.

288

Петров М.А. Подготовка России к мировой войне на море. М., — Л., 1926. http:// militera.lib.ru/h/petrov_ma/02.html; Lehti A. 2003, 111–113; Rönnqvist R. Viaporin sotasatama ja keisarillisen Venäjän Itämeren laivasto 1914–1918; Suomenlahti Pietarin suojana. Saarij ärvi, 2016, 143–145.

289

Петров М.А. Подготовка России к мировой войне на море. М.-Л., 1926. http: militera.lib.ru/h/petrov_ma/02.html

290

Амирханов Л.И. Морская крепость Императора Петра Великого. С. 6.

291

Толбухин маяк с 1719 г. обеспечивал судоходство к северо-западу от Кронштадта.

292

KA. Vesa. 7944. Suomenmaalainen sotilaspiiri. Suomenmaalaisen sotilaspiirin esikunta. Suomen puolustus 1897–1900; Петров М.А. Подготовка России к мировой войне на море; Luntinen P. 1997, 152.

293

Аксель Гадолин (1828–1892) — урожденный финн. В 1849 г. окончил с отличием Михайловское артиллерийское училище, в 1855 г. участвовал в боях за оборону Свеаборга, командовал батареями на острове Кустаанмиекка. Позднее занимал ответственные преподавательские и административные должности в артиллерии. Специализировался в техническом развитии артиллерии, повышении прочности стволов тяжелых орудий и их боевых качеств. В 1875 г. избран членом Петербургской Академии наук. С 1886 г. являлся членом Главного управления артиллерии. В 1890 г. получил звание генерала артиллерии. Его портреты занимают почетное место в Петербургском музее артиллерии и в Михайловской артиллерийской академии.

294

Talvio P. Viaporin linnoitus ja sen tykistö vuosisadan vaihteesta vallankumoukseen. — Sotahistoriallinen Aikakauskirja 2/1982, 157.

295

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 173, 174, 175, 176. 20.2.1902–17.8.1904.

296

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 181–186, 193–194.

297

Мины Русского Флота. Развитие минного оружия в отечественном флоте. Русско-японская война. http://wunderwafe.ru/. Дата обращения: 29.3.2015; Bray J.K. Mine Warfare in the Russo-Soviet Navy. Aegean Park Press 1996, 42; Anteroinen J. 2016, 270.

298

Звегинцов В.В. Хронология русской армии. С. 78–79.

299

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 240. Д. 106. Переписка с начальником минной части Балтийского побережья о вооружении, описи минного имущества и оборудовании, судов, программы занятии по минному делу, инструкции по постановке мин. 14.4.1887– декабрь 1890 г.

300

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1, пор. Д. 243. 1890. Переписка с комендантом и начальником инженерного управления Свеаборгской крепости, комендантом Выборгской крепости, начальником минной части Балтийского побережья о принятии на службу, командировках и переводах солдат и офицеров, именные списки переведенных солдат и унтер-офицеров.

301

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 244–249; KA. Vesa. 7944 Suomenmaalainen sotilaspiiri. Suomen puolustus 1897–1900; Vesa 3000. Pääinsinöörihallinnon selostukset Sveaborgin linnoituksen miinakomppanian ja sotilassähkölennätinmiehistön erikoiskoulutuksesta. 1909.

302

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 249. Д. 107, 108. Переписка 16.1.1894–1896 г., 1897. 1903.

303

Luntinen P. 1987, 45–46.

304

Lehti A. 2003, 187–196.

305

Lehti A. 2003, 170–174.

306

Luntinen P. 1987, 28–32.

307

Петров М.А. Подготовка России к мировой войне на море.

308

Lehti A. 2003, 184–196.

309

Витте С.Ю. Из архива С.Ю. Витте. Воспоминания. Т. 1. Кн. 1. СПб., 2003. С. 498–521.

310

Бескровный Л.Г. Армия и флот России в начале XX в. Очерки военно-экономического потенциала. М., 1986. С. 161; Петров М.А. Подготовка России к мировой войне на море.

311

ПСЗРИ. Т. 21. Отделение 1. Положение об управлении крепостями от 15.9.1901; Юсов Д.А. Крепости // Россия в Первой мировой войне 1914–1918. Энциклопедия в трех томах. Т 1. М., 2014.

312

Звегинцов В.В. Хронология русской армии. С. 199–204.

313

Juntunen A. Suomalaiset Siperian radan rakentajina. — Kokoelmasta erikoismuseoksi — Suomen rautatiemuseon sata vuotta. Helsinki 1998, 56–58.

314

Сметанин А.И. Оборона Порт-Артура. М., 1991.

315

РГВИА. Ф. 1343. Оп. 10. Т. 1. Д. 1405. О переведении на военное положение крепостей Свеаборга и Выборга; KA. Vesa 10060. Sveaborgin linnoituksen esikunta. Linnoituksen saattaminen puolustusvalmiuteen 1905.

316

Luntinen P. 2006, 292–295; Lehti A. 2003, 196–206.

317

KA. Vesa. 10060. Linnoituksen saattaminen puolustusvalmiuteen. Asiakirjaan sisältyy salainen 1898 laadittu muistio «Записка по обороне Свеаборга» vuodelta 1898.

318

Luntinen P. 1997, 74; Kappeler A. Russland Vielvölkerreich. München 2001, 268–270.

319

KKK. 7 XIV/1904 II jaosto. — Polvinen T. 1984, 321.

320

KA. Vesa. 11056. Varuskunnan upseerien, aliupseerien, miehistön ja siviilien rik-komukset sekä linnoituksen epäjärjestystä koskevat asiakirjat 1906–1906. Luettelo rangaistuksiin tuomituista henkilöistä. — Ср.: Salomaa E. Viaporin kapina. Helsinki 1965, 68–119; Jussila O. Nationalismi ja vallankumous venäläis-suomalaisissa suhteissa 1899–1914. Helsinki 1979, 140–147; Lehti A. 2003, 211–213.

321

После убийства Александра II для подавления революционных выступлений была расширена система жандармерии, и в 1877 г. она была распространена на территории крепостей Свеаборга и Ревеля. РГВИА. Ф. 1338. Оп. 1. Д. 177.

322

KA. Vesa. 11056. Ks. esim. linnoitusjalkaväkirykmentin komentajan Vasiljevin raportti 7.7.1906.

323

См. например: Salomaa E. 1965.

324

Ср.: Jussila O. 1979, 54–55, 70–72.

325

РГВИА. Ф. 2000. Оп. 1. Д. 6778. Записка ген-майора Преженцова о восстании в крепости Свеаборг; о забастовке и волнениях в Гельсингфорсе, Инструкции частям войск 22-го армейского корпуса.

326

Суряев В.Н. Русская императорская армия накануне и в годы великой войны. М., 2015. С. 202–206.

327

РГВИА. Ф. 1343. Оп. 10. Т. 1. Д. 1412. 1905–1906; Luntinen P. 1997, 182–183, 226.

328

Kirjelmä on liitteenä yllä mainitussa Prežentsovin raportissa.

329

KA. Vesa. 15850. Rannikon puolustus 1906–1907.

330

Luntinen P. 1997, 228.

331

Бескровный Л.Г. Армия и флот России в начале XX в. С. 203–205; Anteroinen J. 2016, 270–271.

332

См. например: РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. № 277–281. Д. 112, 113, 115, 116, 185. 1.1.–25.12.1910; Meronen M. Venäjän laivaston laivanrakennushankkeet Suomessa. Suomenlahti Pietarin suojana. Saarij ärvi, 2016, 230–232.

333

РГАВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Ед. хр. 4181–4187; Бескровный Л.Г. Армия и флот России в начале XX в. С. 190–191.

334

Бескровный Л.Г. Армия и флот России в начале XX в. С. 192–193.

335

Lehti A. 2003, 219.

336

Бескровный Л.Г. Армия и флот России в начале XX в. С. 193–194.

337

Там же. С. 195–200.

338

Амирханов Л.И. Морская крепость Императора Петра Великого. С. 7.

339

Величко К.И. Инженерная оборона государства и устройства крепостей. СПб., 1903. С. 54.

340

РГАВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 229. Л. 6; Амирханов Л.И. Морская крепость Императора Петра Великого С. 7; Enqvist O. Itsenäisen Suomen rannikkotykit 1918–1998. Jyväskylä 1999, 176.

341

KA. Vesa. 15868. Sveaborgin rakennustyöt 1909. Uusista rakennuksista, peruskorjauksista ja aseistamisesta; Бескровный Л.Г. Армия и флот России в начале XX в. С. 98–99; Enqvist O. 1999, 61–183.

342

KA. Vesa. 15824. Sveaborgin varustelukomitea 1906.

343

KA. Vesa. 15868. Sveaborgin rakennustyöt 1909.

344

Зайончковский А.М. Подготовка России к империалистической войне. С.221; Lehti A. 2003, 234.

345

Игнатьев А.В. Внешняя политика России в 1905–1907 гг. М., 1986. С. 273–274, 286–287; Luntinen P. 1997, 260–261; Суряев В.Н. Русская императорская армия накануне и в годы великой войны. С. 14.

346

Амирханов Л.И. Морская крепость Императора Петра Великого. С. 8–9; Пет ров М.А. Подготовка России к мировой войне на море.

347

Luntinen P. 1987, 32–34.

348

Ранее Дюнабург.

349

Петров М.А. Подготовка России к мировой войне на море.

350

Jussila O. Nationalismi ja vallankumous venäläis-suomalaisissa suhteissa 1899–1914. Helsinki, 1979, 107–111; Ср.: Luntinen P. 1997, 238.

351

Наст. изд. С. 169.

352

В конце 1913 г. комендант Свеаборга генерал-лейтенант В.А. Лайминг подготовил памятную записку с подробным перечнем мер, принятых в 1908–1913 гг. для усиления обороны Свеаборга. Копия документа находится в деле: КА. Vesa. 15944. Tietoja Sveaborgin linnoituksen nykyaikaistamisesta 1908–1913.

353

РГВИА. Ф. 1343. Оп. 1–5. Д. 76. Доклад главнокомандующего войсками округа военному министру о мероприятиях по обороне Петербурга. Сообщение начальника Канцелярии Военного министерства начальнику Штаба округа о пометах и резолюциях Николая II на всеподданнейшим отчете по Петербургскому военному округу за 1912 г.; KA. Vesa. 15944. Tietoja Sveaborgin linnoituksen nykyaikaistamisesta 1908–1913. — Ср.: Talvio P. 1982, 164–166.

354

Наст. изд. С. 00.

355

Буйницкий Н. Приморския крепости. СПб., 1911. С. 57, 67, 88–105.

356

Enqvist O. 1999, 38–47; Благодарю доктора, коммодора О. Энквиста за информацию об орудиях системы Canet!

357

KA. Vesa. 3977 Linnoituksen puolustuskuntoon saattamisesta 1912; Talvio P. 1982, 157.

358

Суряев В.Н. Русская императорская армия накануне и в годы великой войны. С. 178.

359

KA. Vesa. 15920. Lyhyt kuvaus Sveaborgin linnoituksesta 1912; Talvio P. 1982, 156–158; Manninen M. 2000, 35–38.

360

Наст. изд. С. 202.

361

Амирханов Л.И. Морская крепость Императора Петра Великого. С. 9.

362

KA. Vesa 15920 Lyhyt kuvaus Sveaborgin linnoituksesta 1912.

363

Наст. изд. С. 189.

364

Амирханов Л.И. Морская крепость Императора Петра Великого. С. 9–10; Enqvist O. 2007, 90–91; Lehti A. 2003, 245.

365

Указ 39000 18.3.1913; Указ 39345 29.4.1913. — ПСЗРИ Част 3.

366

Название крепости на фин. яз.: Pietari Suuren Merilinnoitus.

367

РГАВМФ. Ф. 409. Оп. 1. Ед. хр. 4181, 4186.

368

РГАВМФ. Ф. 409. Оп. 1. Ед. хр. 4186.

369

См. карту.

370

Морское ведомство № 254/1914, 705–710; Lehti A. 2003, 252; Enqvist O. 2007, 90–97.

371

Амирханов Л.И. Морская крепость Императора Петра Великого. С. 11.

372

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор.217. Д. 52. Переписка с начальником инженеров и строителей крепости и сведения о состоянии личного состава 1915.

373

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. 410. Д. 92. 28.1.1917–9.6.1917.

374

Kappeler A. 2001, 212–213.

375

См. например: Драке Л.Л. Из жизни русских войск в Финляндии в 70-х и 80-х гг. С. 596–599.

376

Русско-германский союзный договор. Бьёрке 11/24.7.1905. Проект «Исторические материалы». http://istmat.info/node/27282.

377

Суряев В.Н. Русская императорская армия накануне и в годы великой войны. С. 33–34.

378

Игнатьев А.В. Внешняя политика России в 1905–1907 гг. С. 243–254.

379

Lindberg F. Den svenska utrikespolitikens historia III:4, 1872–1914, Stockholm 1958, 208–209; Luntinen P. The Baltic Question 1903–1908. Helsinki, 1975, 222.

380

Игнатьев А.В. Внешняя политика России в 1905–1907 гг. С. 255–256.

381

Игнатьев А.В. Внешняя политика России в 1905–1907 гг. С. 273–274, 286–287; Суряев В.Н. Русская императорская армия накануне и в годы великой войны. С. 14–15; Schramm G. Russland als Weltmacht. — Handbuch der Geschichte Russlands. Band III. 1856–1945. Von den autokratischen Reformen zum Sowjetstaat. Stuttgart 1983, 440–441.

382

Lindberg F. 1958, 114–117.

383

Åselius G. The “Russian Menace” to Sweden. The Belief System of a Small Power Security Elite in the Age of Imperialism. Stockholm 1994, 311–317.

384

См. например: Lindberg F. 1958, 124–126; Klinge M. Vihan veljistä valtiososialismiin. Juva 1983, 46–53.

385

Lackman M. Suur-Ruotsi vai itsenäinen Suomi? Puntarointia ja kevään 1918 lopputulos. — Sotahistoriallinen aikakauskirja 34. Helsinki 2014, 218–219; Lindberg F. De svensk — tyska generalstabs förhandlingarna år 1910. — Historisk Tidskrift 1957, 1–21; Lindberg F. Den svenska utrikespolitikens historia. III: 4, 1872–1914. Stockholm 1958, 223–232, 243–248; Ср.: Luntinen P. 1997, 260–263.

386

Luntinen P. 1997, 221.

387

KA, Vesa 3033, 14248. Pietarin sotilaspiirin esikunta. Tiedusteluosasto. Ruotsin pääesikunnan kenttäretki ja harjoitukset 1911.

388

Король Густав Ваза в 1548 г. основал крепость на островах Ваксхольм, вблизи Стокгольма. Для обороны проходящего рядом с ней фарватера на острове Риндё в 1725–1735 гг. была построен форт Фредриксборг. В 1870-е гг. он был расширен и преобразован в крепость. В начале 1900-х гг. развитие вооружений потребовало провести радикальную модернизацию крепостей.

389

РГВИА. Ф. 1343. Санкт-Петербургский военный округ, оп. 3. Управление окружного генерал квартирмейстера. Ф. 1343. Оп. 8. 1900–1918 гг. Разведывательное отделение 1908–1919.

390

Наст. изд. С. 81–86.

391

Ср.: Anteroinen J. 2016, 274.

392

Петров М.А. Подготовка России к мировой войне на море.

393

Lehti A. 2003, 258; Козлов Д.Ю. К вопросу об организации и результатах военно-морского сотрудничества России и с Францией и Великобританией накануне Первой мировой войны 1911–1914. // Великая война 1914–1918. Альманах Российской ассоциации историков Первой мировой войны. М., 2013. С. 7–17.

394

Петров М.А. Подготовка России к мировой войне на море; Lehti A. 2013, 246–248.

395

Ropponen R. Ruotsi ja “Venäjän vaara” 1914–1917. Ruotsin sotilaspoliittinen arvio Venäjän voimasta ensimmäinen maailmansodan aikana. Helsinki 2001, 16.

396

Lindquist H. Ruotsin historia Jääkaudesta tulevaisuuteen. (Suom. Seppo Hyrkäs) Juva 2003, 700–708.

397

Gihl T. Den svenska utrikespolitikens historia 1914–1919. Stockholm 1951, 37–38; Ropponen R. 2001, 17.

398

Luntinen P. 1987, 34–38.

399

С учетом поражения России в войне с Японией начальник генерального штаба Германии граф Альфред фон Шлиффен подготовил план войны на двух фронтах.

400

Luntinen P. 1997, 264–265.

401

Суряев В.Н. Русская императорская армия накануне и в годы великой войны. С. 35.

402

KA. Vesa 10322. Sveaborgin puolustussuunnitelma 1914–1916.

403

Звегинцов В.В. Хронология русской армии (1700–1917). С. 225.

404

РГАВМФ. Ф. 1347. Оп.1. Д. 67. О личном составе частей гарнизона Свеаборгской крепости в мирное время 1.1.1906–27.11.1909; Luntinen P. 1997, 258.

405

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. 210. Д. 47.

406

Talvio P. 1982, 164–170; Enqvist O. 1999, 164–170; Manninen M. 2000, 34–35.

407

Суряев В.Н. Русская императорская армия накануне и в годы великой войны. С. 51–60, 223–225.

408

Franz G. Russlands Eintritt in den Weltkrieg: der Ausbau der russischen Wehrmacht und ihr Einsats bei Kriegsausbruch. Berlin 1924, 134–139, 157–158; Luntinen P. 1997, 259.

409

Ср.: Jussila O. 1979, 207–223.

410

См. например: Mannerheim G. Muistelmat I. Helsinki 1951, 164.

411

Бескровный Л.Г. Армия и флот России в начале XX в. С. 10.

412

Суряев В.Н. Русская императорская армия накануне и в годы великой войны. С. 70–75.

413

Система руководства финской армией во время Второй мировой войны была попыткой применения этого российского образца.

414

Виноградов С.Е. Балтийский флот // Россия в Первой мировой войне 1914–1918. Энциклопедия в трех томах. Т. 1. М., 2014. С. 112–114; Luntinen P. 1997, 271–272; Rönnqvist R. 2016, 146.

415

До войны Балтийский флот использовал в качестве топлива английский уголь. Теперь его пришлось заменить углем с Украины, который доставляли в порты Балтийского моря по каналам и железным дорогам. Это затрудняло доставку в связи с дефицитом транспортных средств.

416

Петров М.А. Подготовка России к мировой войне на море.

417

Суряев В.Н. Русская императорская армия накануне и в годы великой войны. С. 309; Luntinen P. 1997, 277–278.

418

В связи со значительными потерями личного состава в начальный период войны войска, начиная с 1915 г., стали усиливаться ополченцами (Суряев В.Н. Русская императорская армия накануне и в годы великой войны. С. 284–286).

419

Luntinen P. 1997, 338; Дубровская Е.Ю. Русские военнослужащие в Финляндии и вопрос о финляндской независимости // Россия и Финляндия в ХХ веке. СПб., 1997. С. 50–59.

420

РГВИА. Ф. 1343. Оп. 1–5. Приказы верховного главнокомандующего № 32 от 15.1.1915, № 245 от 4.4.1915, № 278 от 15.4.1915, № 470 от 8.7.1915, № 602 от 19.7. 1915; Ф. 353. Оп. 1. Д. 15; Talvio P. 1982, 193–196; Дубровская Е.Ю. Русские военнослужащие в Финляндии и вопрос о финляндской независимости. С. 56.

421

Виноградов С.Е. Балтийский флот. С. 112.

422

Rönnqvist R. 2016, 145–146.

423

Бескровный Л.Г. Армия и флот России в начале XX в. С. 201–205; Anteroinen J. 2016, 275–276.

424

Амирханов Л.И. Морская крепость Императора Петра Великого. С. 16.

425

Там же. С. 26–30; Gustavsson K. Turun — Ahvenanmaan saaristoasema. — Suomenlahti Pietarin suojana. Saarij ärvi 2016, 169–177.

426

Суряев В.Н. Русская императорская армия накануне и в годы великой войны. С. 329–332.

427

KA. Vesa. 2580 Pohjoisen armeij an esikunta 1914–1918. Tietoja sotarintamalta.; 2177 Pietarin sotilaspiiri. Tiedot rintamalta 1914–1917.

428

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. 212. Д. 50. Секретная переписка со штабом крепости о вооружении и военном судоходстве 8.1.–4.7.1914., KA. Vesa. 9337 Tietoja Sveaborgin varustamisesta.

429

KA. Vesa. 9335. Sveaborgin insinöörihallinnon asiakirjat, 10322. Tietoja Sveaborgin rakentamisesta 1914–1915.

430

KA. Vesa. 10322. Tietoja Sveaborgin rakentamisesta 1914–1915. — Manninen M. 2000, 26–44; Löfgren, Kaj-Erik. Viaporin eli Helsingin meririntama. — Suomenlahti Pietarin suojana. Saarij ärvi 2016, 130–135.

431

KA. Vesa. 9336 Sveaborgin insinöörihallinnon linnoituksen vahvistamista koskevat asiakirjat 1915.

432

Bobovitš J.M. — Bovykin V.I. Venäjän ja Suomen väliset taloudelliset suhteet ja ensimmäinen maailmansota. Historiallinen arkisto 80. Helsinki 1983, 166. — Ср.: С. 240–241.

433

KA. Vesa. 10322. Sveaborgin linnoituksen vahvistaminen 1914–1915.

434

Hoppu Т. Historian unohtamat. Suomalaiset vapaaehtoiset Venäjän armeij assa 1. maailmansodassa 1914–1918. Helsinki 2005, 117–119.

435

Luntinen P. Sotilasmiljoonat. Helsinki 1984, 133–144; Hoppu Т. 2005, 33.

436

KA. Vesa. 9336. Sveaborgin insinöörihallinnon linnoituksen vahvistamista koskevat asiakirjat 1915.

437

KA. Vesa. 10322 Sveaborgin linnoituksen vahvistaminen 1914–1915. Maarintaman pääkonttorin salainen kirjeenvaihto 1914–1917.

438

KA. Vesa. 10322. Sveaborgin linnoituksen vahvistaminen 1914–1915.

439

Tielinen H. Venäjän merilentoase Suomen rannikolla ensimmäisen maailmansodan Maailmansodan aikana. — Suomenlahti Pietarin suojana. Saarij ärvi, 2016, 242–246.

440

Luntinen P. 1987, 76.

441

KA. Vesa. 2933. Sveaborgin tykistökomentajan, kenraalimajuri Aleksejevskin raportti linnoituksen ilmapuolustuksesta.

442

KA. Vesa. 9337, 9339, 9340. Sveaborgin insinöörihallinnon kirjeenvaihtoa 1915. — Enqvist O. 2007, 117–121.

443

KA. Vesa. 10322. Sveaborgin linnoituksen vahvistaminen 1914–1915. — Talvio P. 1982, 182.

444

KA. Vesa. 9338 Sveaborgin viestiyhteyksien parantaminen.

445

KA. Vesa. 9339, 10322. — Talvio P. 1982, 188–193; Halén H. Viaporin tykit 1876–1918. Unholan aitta 30. Helsinki, 2009.

446

Enqvist O. 2007, 106–114.

447

Амирханов Л.И. Морская крепость Императора Петра Великого. С. 28.

448

Gihl T. 1951, 203–211; Vrt. Luntinen P. 1987, 108–109.

449

KA. Vesa 9336 Sveaborgin varustamista koskevia asiakirjoja; Амирханов Л.И. Морская крепость Императора Петра Великого. С. 26–47; Enqvist O. 1999, 159–177.

450

Nyström S. 2014, 59–61; Kuisma M. Venäjä ja Suomen talous 1700–2015. Helsinki, 2015, 159–160.

451

Halén H. Kiinalaiset linnoitustyöläiset Helsingin ympäristössä 1916–1917. — Unholan aitta 24. Helsinki, 2006.

452

Kuisma M. 2015, 167–173.

453

Jussila O. 1979, 28–30.

454

Polvinen T. 1984, 44–66.

455

Kappeler A. Russland als Vielvölkerreich. München, 2001, 268–277.

456

См. например: Hoppu T. 2005, 25–27.

457

Luntinen P. 1997, 277–284; Paasivirta 1978, 398–402.

458

Kuisma M. 2015, 159–165.

459

Luntinen P. 1985, 235–239; Screen J.E.O. Mannerheim. Helsinki, 2001, 138–140; Hoppu T. 2005, 28–48, 145–146, 162, 208.

460

РГВИА. Ф. 16113. Штаб Свеаборгской крепости. Порядковый № 5/14.1.1917–23.2.1918 г.

461

Nyström S. Poikkeusajan kaupunkielämäkerta — Helsinki ja helsinkiläiset maailmansodassa 1914–1918. Helsinki, 2013, 39–47.

462

РГВИА. Ф. 1612. Оп. 1914. Формирования, произведенные в Кронштадтской, Выборгской, Свеаборгской и Морской крепости.

463

Nyström S. 2013, 48–52.

464

KA. KKK Seynin kokoelma 7/96b. — Luntinen P. F.A. Seyn 1862–1918. A Political Biography of a Tsarist Imperialist as Administrator of Finland. Helsinki, 1985, 27; Rönnqvist R. Viaporin sotasatama ja keisarillisen Venäjän Itämeren laivasto 1914–1918. — Suomenlahti Pietarin suojana. Saarij ärvi 2016, 153–154.

465

Бескровный Л.Г. Армия и флот России в начале XX в. С. 213–214.

466

Козлов Ю.Д. Роль российского Балтийского флота в экономической блокаде Германии. 1914–1917 гг. // Вопросы истории. 2010. № 9. С. 72–73.

467

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. 315. Д. 27. Приказ по 22-му арм. корпусу № 125 от 17.7 с обращением к солдатам о причинах мобилизации. — Из приказа № 2 по минной роте от 28 июля.

468

РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. 413. Д. 157. 13.2.— 4.10.1917; Manninen M. 2000, 45–46; Anteroinen J. 2016, 277–287.

469

См. например: РГВИА. Ф. 16113. Оп. 1. Пор. 384. Д. 158. Пор. 385. Д. 155. 6.12.1916–8.12.1917; Lehti A. 2003, 249–250.

470

Наст. изд. С. 191.

471

Бескровный Л.Г. Армия и флот России в начале XX в. С. 183–184.

472

Наст. изд. С. 182.

473

Бескровный Л.Г. Армия и флот России в начале XX в. С. 184–187.

474

Kivistö N. Brittiläiset sukellusveneet Itämerellä 1914–1918. — Sotahistoriallinen aikakauskirja 35. Helsinki 2015,160–176; Luntinen P. 1987, 57, 72; Трусов Г.М. Подводные лодки в русском и советском флоте. Л., 1963. С. 425–426.

475

Козлов Д.Ю. К вопросу об организации и результатах военно-морского сотрудничества России и с Францией и Великобританией накануне Первой мировой войны 1911–1914. // Великая война 1914–1918. Альманах Российской ассоциации историков Первой мировой войны. М., 2013. С. 16–17.

476

Гельмерсен П.В. Заградительные операции Балтийского флота у германского побережья в 1914–1915 гг. СПб., 1998. С. 31–52; Юсов Д.А. Крепости // Россия в Первой мировой войне 1914–1918. Энциклопедия в трех томах. Т 1. М., 2014. С. 114–116; Ср.: Luntinen P. 1987, 64–66.

477

Суряев В.Н. Русская императорская армия накануне и в годы великой войны. С. 336.

478

Козлов Д.Ю. Роль российского Балтийского флота в экономической блокаде Германии. 1914–1917 гг. С. 73–82.

479

См. наст. изд. С. 173–178.

480

Виноградов С.Е. Балтийский флот. С. 116–117; Козлов Д.Ю. Стратегическое затишье. Некоторые подробности кампании 1916 г. на Балтийском море // Военно-исторический журнал. 2009. № 3. С. 5; Амирханов Л.И. Морская крепость Императора Петра Великого. С. 37–47.

481

Виноградов С.Е. Балтийский флот. 112–119; Luntinen P. 1987, 59–61.

482

См. С. 173–178.

483

Центральный комитет Балтийского флота (ЦКБФ).

484

Козлов Д.Ю. «Невозможно представить, что русские так просто сдали свои необычайно прочные позиции…». Балтийский флот в кампании 1917 г. // Военно-исторический журнал. 2010. № 1. С. 9; Talvio P. 1982, 196.

485

Козлов Д.Ю. «Невозможно представить, что русские так просто сдали свои необычайно прочные позиции…». С. 10; Амирханов Л.И. Морская крепость Императора Петра Великого. С. 60.

486

Polvinen T. 1967, 216–217, 306–310.

487

Виноградов С.Е. Балтийский флот. С. 117; Luntinen P. 1987, 88–92; Polvinen T. 1967, 202–224.

488

РГАВМФ. Ф. 353. Оп. 1. Д. 172. Сведения о состоянии чинов и частях войск Свеаборгской крепости.

489

Vesa 13779. Venäjän valtion diplomaattinen edustaja Suomessa. Eversti Kovankon asiakirjat 1918; Talvio P. 1982, 196–197.

490

KA. Vesa. 2856. Sveaborgin linnoituksen pioneerikomppanian päiväkäskyt ja Suorituskomitean asiakirjat 1918; Vesa 13779, 13780. Venäjän valtion diplomaattinen edustaja Suomessa. Sekalaisia asiakirjoja. Eversti Kovankon asiakirjat 1918; Talvio P. 1982, 196.

491

Амирханов Л.И. Морская крепость Императора Петра Великого. С. 61–62; Polvinen T. 1967, 262–271.

492

Silvast P. Russarö osana Etuasemaa. — Suomenlahti Pietarin suojana. Saarij ärvi 2016, 165–166.

493

Polvinen T. 1967, 284–287; Arimo R. Saksalaisten sotilaallinen toiminta Suomessa 1918. Rovaniemi 1991, 19–30.

494

Arimo R. 1991, 44–60.

495

РГВИА. Ф.16113. Оп. 1. Пор. 418. Д. 183. 26.10.1917–19.5.1918; Зеленой А.П. “Все захваты… производились Белой гвардией по распоряжению финляндского правительства” // Гангут. 2016. № 94. С. 120–121.

496

Vesa. 2983. Ведомости военного имущества, принятого от Русских солдат Финского Красной Гвардией; Manninen M. 2000, s. 21; Talvio P. 1982, 197.

497

Vesa. 2983.

498

Vesa. 2983; Halén H. Viaporin tykit 1876–1918. — Unholan aitta. Helsinki, 2009.

499

Персонал Стаффанса занимался установкой пушек.

500

Vesa. 13800. Eversti Kovankon asiakirjat.

501

Vesa. 2983; Halén H. Viaporin tykit 1876–1918. Unholan aitta 30. Helsinki, 2009.

502

Halén H. 2006, Tykkien desarmointi 1918. — Viaporin tykit 1876–1918. Unholan aitta 30, Helsinki, 2009.

503

О замках с орудий Свеаборга // Русский Вестник. № 13. 5.5.1918.

504

К статье «О замках с орудий Свеаборга» // Русский Вестник. № 14. 7.5.1918; Ср.: Lappalainen J.T. Punakaartin sota 2. Helsinki 1981, 177; Talvio P. 1982, 197; Ahto S. Sotaretkillä. — Itsenäistymisen vuodet 1917–1920. 2. Taistelu vallasta. Helsinki, 1993, 392; Polvinen T. 1967, 285. Vesa 2983; Halén H. Viaporin upseereita ja sotilasvirkailij oita. Unholan aitta 23. Helsinki, 2006.

505

Tandefelt H. Kuinka Suomenlinna valloitettiin v. 1918. — Helsingin valtaus — Helsingfors intagning. Helsinki 1938, 85–94; Hannula J.O. Suomen vapaussodan historia. Porvoo, 1956, 258.

506

Vesa 2983. Luettelot venäläisille luovutetusta omaisuudesta.

507

См.: Дайнес В.О. Ледовый поход Балтийского флота 1918 // Большая Российская Энциклопедия. Т. 17. М., 2010. С. 160–161.

508

Rönnqvist R. 2016, 159–160.

509

РГВИА. Ф. 1. Пор. 418. Д. 183. 26.10.1917–19.5.1918; В документе упоминается Финляндская республика, но рассказывается о передаче Свеаборга немцам и белофиннам; Амирханов Л.И. Морская крепость Императора Петра Великого. С. 66–67; Arimo R. 1991, 60; Manninen M. 2000, 20–21; Зеленой А.П. “Все захваты… производились Белой гвардией по распоряжению финляндского правительства”. С. 128–129.

510

Наст. изд. С. 91–96.

511

Manninen M. 2000, 83–111.

512

Suomennos Otto Manninen.

513

Leskinen J. Vaiettu Suomen silta. Suomen ja Viron salainen sotilaallinen yhteistominta Neuvostoliiton varalta vuosina 1930–1939. Helsinki, 1997, 239–260.

514

Mikola K., Lappalainen M., Niska J.A. 1994, 39–40; Rentola K. 2001, 51.

Content

Юнтунен Алпо Свеаборг: страж Хельсинки и форпост Петербурга 1808–1918

ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗДАНИЮ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ

ОТ АВТОРА

ВВЕДЕНИЕ

Глава I СТАБИЛИЗАЦИЯ СООТНОШЕНИЯ СИЛ НА БАЛТИКЕ В НАЧАЛЕ XIX ВЕКА

Глава II СВЕАБОРГ — ТРАНСФОРМАЦИЯ ИЗ ШВЕДСКОГО НАПАДАЮЩЕГО В РОССИЙСКОГО ЗАЩИТНИКА

Глава III СТОЛКНОВЕНИЕ ИМПЕРИЙ

Глава IV ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ СДВИГ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX века

Глава V ПРИСПОСОБЛЕНИЕ РОССИИ К НОВЫМ УСЛОВИЯМ

Глава VI СВЕАБОРГ И ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА

Глава VII НА СТРАЖЕ БЕЗОПАСНОСТИ ГЕЛЬСИНГФОРСА И РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

ПРИЛОЖЕНИЯ

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ

Об авторе

Примечания

Комментарии