Лео Сухов

Жертвы Жадности V. Опасное соседство

Глава 1. Инстадевушки

Я пару раз моргнул… Никакого эффекта! Я снова заморгал как невротик — плот и пять фигурок на нём и не думали пропадать. Итак, дано: есть плот с пятью людьми, плывущий к нам уже не первый час от горизонта. Какова вероятность, что это кто-то из жителей нашего мега-острова? Правильно: нет логики у того, кто задаёт такие дурацкие задачи!.. А у кого логика есть, тот уже выдвигается к берегу встречать гостей, кем бы они ни были. Причём, с учётом специфики нашего житья-бытья, лучше сразу с собой прихватить оружие и доспех.

Плот снесло немного к западу, на пляж, куда уже выдвинулся Ваня и десяток стражников. Ну и ещё пара сотен любопытствующих — сразу видно, людям заняться нечем. Блин, у нас здесь конец света на носу, а народ праздно шатается посреди дня — посмотреть, кого принесло морскими течениями. Просто прелестно!..

Я вышел из форта, протопал по улице до здания администрации и вошёл внутрь, намереваясь отвлечь от дел ещё и своих партнёров. Вламываясь в дверь, я уже понял, что сейчас снова разрушу запахом алкоголя и буйнорастрёпанным видом хрупкую психику Лидии, но, как оказалось, меня успели опередить.

— Нет! — взвизгнула девушка, старательно пытаясь выдрать стопку каких-то бумаг из-под когтей страшного хищника (то есть, Васьки). — Отдай, это важно!

Пять секунд борьбы — и пострадавшее «это важно» оказалось в руках секретарши, где уже были надёжно спрятаны «это нужно!» и «это не игрушки!». Васька был, если что, не виноват — ему просто требовалось поточить когти, да и вообще было скучно. Нормальные мурзики, конечно, дрыхнут три четверти дня, но Васька-то пока нормальным не был — он был ещё маленьким. Бурлившая в нём энергия постоянно требовала выхода. Я бы, конечно, посоветовал Лидии соорудить игрушку из бумажки и верёвки… Да нет, не стал бы я советовать — пускай страдает!..

Девушка перевела взгляд на меня, и глаза у неё наполнились ненавистью к классовому врагу. Поскольку обвинять в появлении пушистого тирана Сашу или Кирилла (который и затребовал себе котёнка) было откровенно глупо, а Котова (который котёнка привёз) — страшно, то Лидия нашла того, кто, по её мнению, был виноват в появлении незапротоколированного животного в администрации. Виноватым оказался, само собой, Филипп Львович. И не надо искать тут причинно-следственную связь!.. В своих бедах некоторым людям всегда удобнее винить других.

— Он занят и просил никого не пускать! — с гордым видом Лидия предприняла ещё одну попытку не пустить меня дальше фойе. — Лучше зайти позже, Филипп Львович!

Попытка была откровенно слабая, потому что хоть девушка и выставила вперёд свою выдающуюся грудь колесом, но ей мешали удерживаемые ею «нужные и важные» вещи — она не могла развести руки, чтобы перекрыть весь вход, и я мог бы легко протиснуться мимо, так что она даже не успела бы дёрнуться. Лидия-то ловкость себе не прокачивала… В предыдущие разы со свободными руками у неё получалось явно лучше. В прошлый раз, когда я пытался прорваться мимо, вообще пришлось подхватить возмущённую работницу администрации под мышки и переставить в сторону. В общем, пройти мимо было можно. Однако зачем напрягаться?

В данный момент в администрации действовал диверсант такого класса, до которого мне — как до луны пешком. И в этот конкретный момент он аккуратно, с весьма заинтересованным видом, двигал пушистой лапой чернильницу на столе грозной секретарши. Этот предмет канцелярской работы был забыт Лидией слишком высоко и — фатальный промах! — был не закрыт. Его приземление должно было завершиться ровнёхонько на стопке каких-то документов. А в мире, где нет компьютеров и принтеров — это безвозвратная потеря, между прочим!

Лидия проследила за моим взглядом, взвизгнула — и кинулась спасать плоды нашей местной бюрократии, а я кивнул охране и, показав Ваське большой палец, вошёл в коридор, ведущий в глубины администрации.

Кирилл с Сашей и вправду были заняты — ломали голову над логистикой поставок металлов.

— А что там Лидия повизгивает? — удивился Саша, подняв на меня взгляд.

— С Васькой воюет, — признался я.

— Не обижает? — взволновался Кирилл.

— Обижает! — возразил я и добавил, прежде чем партнёр успел подорваться на спасение питомца. — Васька Лидию.

— А, ну это ладно… — кивнул Кирилл.

— Бросайте вашу работу. У нас гости! — объявил я.

— Островитяне приплыли? — настороженно уточнил Кирилл.

— Да если бы… — я покачал головой. — Неизвестный плот. На борту пять человек.

— И почему ты думаешь, что все три правителя Мыса должны идти встречать какой-то неизвестный плот? И пятерых человек? — уточнил Саша.

— Потому что плот приплыл с юга, и я за его прибытием наблюдал часа три, — пояснил я. — А гостей из-за моря принято быстро брать в оборот и допрашивать!

— Ага-ага! — кивнул Кирилл, улыбнувшись. — Плохо ль за морем иль худо, и какого нет там чуда, ну да…

Когда мы добрались до фойе, то первой увидели Лидию. Девушка стояла рядом со столом с растерянным видом, явно не представляя, как, ничего не уронив, избавиться от всех тех вещей, которые она набрала в руки, спасая от Васьки. Сложность была ещё и в том, что котёнок её покорил — причём, в буквальном смысле. Как альпинист горную вершину: забрался на голову и разлёгся на ней в виде экзотической шапки.

Наша компания на секунду замерла, оглядывая эту картину, а потом молча вышла, бессовестно оставив девушку наедине с её грандиозными проблемами.

То, что гости Мыса оказались необычными, стало быстро понятно по царившему вокруг ажиотажу. Странным было поведение как мужчин, так и женщин, пришедших посмотреть на прибытие. Женщины целенаправленно шагали в Мыс с хмурым выражением лиц. А вот мужчины толпились вокруг гостей, образовав плотный круг из человеческих тел, который никак не позволял увидеть, что происходит внутри.

— Расступитесь! Расступитесь! — потребовал Саша, но его лишь грубо оттолкнули.

Партнёр удивленно перевёл взгляд на меня и Кирилла. Я в ответ не менее удивлённо пожал плечами. В Мысе уже давно перевелись люди, которые рисковали так нагло игнорировать его руководство. Пришлось самому браться за дело…

Первый же любитель толкаться локтями был схвачен за этот самый локоть. И поскольку мои физические возможности давно уже перешагнули рубеж «так не бывает!», то и покарал я наглеца очень просто: при силе в сто восемьдесят единиц сломать руку взрослого мужчины довольно легко. Крик несчастного разнёсся над толпой вместе с противным хрустом костей.

— Ещё есть желающие? — спросил я, хмуро оглядывая столпившихся мужчин. — А ну, живо проход организовали!

Толпа нехотя подалась в стороны. И вот это лично меня напрягло ещё больше. Обычно после моей демонстрации силы люди всё-таки разбегаются значительно быстрее. Впрочем, обычно я и не применяю силу сразу, давая любому провинившемуся ещё пару попыток передумать. И, если честно, вот такая моя агрессия говорила о том, что я тоже веду себя не слишком адекватно. Надо было бы задуматься, однако умение постоянно анализировать своё поведение мало у кого и в реальном мире прокачано. Мы, знаете ли, сильны и могучи умом, но почему-то он всегда у нас задний. Не в смысле, что в заднице находится, а в том смысле, что глупость своих поступков мы видим постфактум — а не в процессе совершения этих самых глупостей.

В центре толпы находились стражники, которые ужами вились вокруг пятерых девушек. И их можно было понять — не каждый день встретишь настолько красивых созданий противоположного пола. Знаете, в мире нет абсолютно идеальных людей: все мы обладаем своими недостатками и достоинствами. И каждое уникальное сочетание достоинств и недостатков и составляет наш внешний образ. Конечно, современные мужчины и женщины неплохо продвинулись по пути сокрытия и исправления этих недостатков, но вот полностью от них избавиться не могут. А уж особенно на тропическом острове, вдали от пластической хирургии и косметики…

Однако здесь был случай, когда природа сделала всё, чтобы уместить в одном существе все триггеры для привлечения противоположного пола: длинные и стройные ноги, округлые бёдра (не слишком широкие и не слишком узкие), высокие груди немалых габаритов, аппетитные ягодицы, полные губы и выразительные глаза. Я уж промолчу о красивой матовой коже и шикарных волосах… И вот тут таких див было пять! Пять!.. Они растерянно улыбались, мелькая перламутром зубов, оглядывались и выглядели крайне смущёнными.

— Ну и что вы тут окружили гостей? — возмутился Кирилл, спешно проталкиваясь к девушкам. — Добрый день, прекрасные путешественницы! Моё имя — Кирилл, и я глава посёлка Мыс.

Девушки переглядывались и хихикали, но не отвечали. Я медленно выгнул бровь, не понимая, что происходит с обычно сдержанным Кириллом.

— А я — Александр, заместитель, — немедленно встрял Саша.

— А я глава стражи! Да, вы помните? — поинтересовался Ваня.

И вот тут мне тоже остро захотелось представиться — всё-таки я в Мысе не последний человек! Однако, сделав первый шаг, я замер, так и не произнеся ни слова. Несмотря на гормональный коктейль, выданный моим организмом (смешать, но не встряхивать!), кое-что не давало мне покоя…

Зачем людям недостатки? Да и вообще что такое наши недостатки? А ведь это просто внешнее проявление особенностей организма. То, что мы, люди, считаем дефектом внешности — может по факту оказаться очень полезным в нашей жизни. Вот есть у человека большой длинный нос — и он страдает, комплексуя по этому поводу. А по факту он лучше других защищён от аллергенов и бактерий. Или вот, например, ноги короткие — а тем временем все коротконогие обладают весьма крепкими костями!..

Я это всё к чему? Да к тому, что не бывает людей без «недостатков» — по крайней мере, с точки зрения современных канонов красоты. Не бывает! Такое существо не может выжить! И не могло бы! И предки такого существа выжить не могли! И далёкие предки не могли. Их просто не может существовать! Однако же вон — стоит целых пять штук…

В той жизни, на Земле, я быстро понял, что женщина без недостатков — это просто ненатуральный продукт, напичканный суррогатами. Всё-таки я был обаятельным парнем и порой встречался с такими девушками, чья внешность была максимально близка к понятию идеала. Однако на поддержание этого идеала тратилось столько времени и денег, что нормально демонстрировать они его могли только в аккаунтах одной популярной соцсети. Стоило только познакомиться с ними поближе, как ты сразу обнаруживал, что десяток таких див и в подмётки не годятся большинству «неидеальных» девушек. И никакие внешние данные не могли это компенсировать.

В общем, я, Филипп Львович, ответственно заявляю: вся эта идеальная внешность — сплошное враньё! И врут ведь такие девушки не только окружающим, но и себе. Начиная от правильной позы при фотографировании (на уровне рефлексов) — и заканчивая беспардонным вмешательством в собственный организм. Я очень скоро понял, что путь такого совершенствования приводит в пропасть не только саму такую девушку, но и всё, что её окружает. Пусть ещё их печальные истории не стали достоянием массовой общественности, но надо только подождать — и верю, что станут.

И с тех пор, как я всё это понял, только лишь в поле зрения появлялась девушка с идеальной внешностью, у меня в голове начинал завывать сигнал опасности. Знаете, такой мигающий красный свет, подсветка на схемах эвакуации — и экстренное оповещение механическим голосом: «Внимание, это не учебная тревога! Повторяем: это не учебная тревога! В вашей текущей жизни обнаружена опасная особь инстадевки! Повторяем: обнаружена особь инстадевки! Немедленно покиньте данный вариант жизненного развития, используя доступные пути для эвакуации!».

Вот примерно это сейчас в моей голове и звучало, никак не давая мне покоя. Зато гормоны выжгло как напалмом… Передо мной стояло пять потенциально опаснейших врагов, от которых требовалось бежать, сверкая пятками и придерживая кошелёк. Я, конечно, не побежал — нет, я слишком гордый, чтобы от девушек драпать! — но весьма решительно развернулся и двинулся в сторону Мыса. Что-то явно было не так…

Незваные гостьи добрались до посёлка только через час. Как ни старались Саша и Кирилл, но отбоя от поклонников у девушек не было ни по пути, ни в Мысе. Мужская половина населения медленно проваливалась в состояние эйфории, а вот женская — в состояние крайнего раздражения. Особенно тяжело приходилось сложившимся парам — большинство теперь явно пребывало на грани развала. Впрочем, не у всех жителей были однозначные реакции…

Борборыч вот просто сбежал. Увидев девушек ещё от ворот форта, он как-то сразу осунулся и рванул в свою башню, бормоча себе под нос что-то про проклятое «клонирование». Барэл наскоро собрал вещи, Бамбину — и тоже переместился в форт ударников. За всем происходящим он наблюдал со стены, периодически подвывая, как сумасшедший проповедник:

— Одумайтесь, идиоты! Остановитесь!

— Барэл, ты чего там на стене забыл? — спросил я, когда услышал его в первый раз.

— Я тут буду жить! — сообщил Барэл. — Пока этих пятерых тварей отсюда не выставят! Да, милая?..

Он поднял голову, ловя взгляд стоящей рядом Бамбины, а та только мрачно кивнула. Судя по красному отпечатку ладони на лице Барэла, он тоже не сразу сумел победить наваждение неместных красавиц.

Я бесцельно слонялся по Мысу, пытаясь понять, что делать. Наши гостьи, приплывшие в Мыс в середине дня, буквально разрушили устоявшуюся жизнь посёлка. Мужчины готовы были в глотки вцепиться друг другу, а женщины — глаза выцарапать и мужчинам, и незнакомкам. Ситуация накалилась, и призывы одиночек вроде меня — остановиться и выгнать подозрительных девиц из посёлка — жители просто пропускали мимо ушей.

Однако все пять девушек пока оставались невредимы. Они приветливо общались со всеми, хоть и были исключительно немногословны. Имена у них были какие-то цветочные, а может, и растительные — если честно, я не запомнил. И ведь я до последнего был уверен, что девушки — просто девушки, а наши мужики — просто несчастные жертвы гормонального взрыва… Пока не подслушал поздно вечером разговор двух наглухо влюблённых поселян.

— Я больше не могу!.. Надо подойти… Какие у них волосы!.. Особенно у рыженькой!

— Да, чёрные, прямые…

Надо ли говорить, что я не видел ни у одной из девушек ни рыжих, ни чёрных волос? Все они, на мой взгляд, были исключительно шатенками. А с учётом того, что оба мужика смотрели на одну и ту же девушку, вот теперь мне стало откровенно любопытно. Поймав первого же попавшегося поселянина, я невзначай кивнул на гостью и спросил:

— Красивая?

— Да, все пять красивые… — мечтательно улыбнулся мужик.

— Нравятся брюнетки? — уточнил я.

— Мне блондинки всегда нравились! — получил я почти уже ожидаемый ответ. — А что, среди них и брюнетка есть?

— Нет! — рыкнул я от переполнявших меня предчувствий прямо в лицо собеседнику. И тут же постарался исправить положение, похлопав его по плечу. — Молодец! Так держать!..

Мужик остался удивлённо хлопать глазами, а я рванул в верхний Мыс с такой скоростью, на какую только был способен, расталкивая с дороги людей и не особо заботясь о сохранности их тушек. В данный конкретный момент меня больше всего заботила сохранность своей тушки — в том числе, и как гаранта безопасности остальных мысовцев. А чтобы себя сохранить, срочно требовалось найти укрытие, которым и должен был стать форт ударников. Если закрыть ворота, то можно выгадать время…

Я не успел…

Последний луч солнца застал меня в проёме ворот, и больше я не смог сделать ни шагу. Просто моё тело отказалось слушаться моего мозга. И как бы я ни старался, но поделать ничего не мог. Застыли на стене Барэл и Бамбина, затихли все звуки за спиной. Похоже, никто во всём Мысе не мог двинуться с места… Кроме, конечно, тех, кто всё это безобразие устроил. И одна из наших гостий шла ко мне, если судить по приближающимся осторожным шагам…

— Ты внимательный, — проговорила подошедшая девушка. — Хотел сбежать?

Её рука опустилась ко мне на плечо и оказалась неожиданно тяжёлой для её комплекции. Девушка обошла меня и заглянула в лицо. Глаза её налились красным светом, как у грёбаных дологнисских тварей… Вот только как я ни вызывал системное сообщение, над девушкой оно никак не появлялось. Она была игроком.

— Какой крепенький! — промурлыкала она, проводя тонкими пальчиками мне по руке. — Не сопротивляйся. Бесполезно…

Да, я всё ещё пытался вернуть себе контроль над телом. Очень старательно пытался, но пока всё было без толку. Не удавалось даже взгляд перевести… За спиной раздались далёкие крики. Я не я буду, если в нижнем Мысе сейчас никого не убивают…

Игроки атакуют игроков. Простите… Охотник добрался до дичи! Охотникам — приятного аппетита. Дичи — держитесь там!

Хотя если быть более точным, то внизу явно кого-то жрут заживо… Радовало лишь то, что, судя по звукам, этот самый «кто-то» хотя бы сопротивляется. Значит, при нападении я тоже обрету подвижность.

— Вас много — это хорошо, — произнесла девушка. — Хватит надолго… И плохо — тяжело контролировать…

Я только сейчас понял, что язык, на котором она говорит — даже на язык не похож. Из всех звуков я слышал только какое-то стрекотание. Однако у меня в голове это стрекотание складывалось в слова — такие знакомые и понятные. Видимо, девушки потому и были немногословны, что знали о том, как их могут вычислить.

— Надо кого-то съесть… Голод! — как бы извиняясь, сказала мне девушка и двинулась внутрь форта. Миновав проём ворот, она остановилась на секунду.

И в этот момент в спину её вонзилось моё копьё. Удар, ещё удар… Наваждение спало, я снова смог двигаться — и, выхватив молот, побежал к незнакомке. Однако никакой незнакомки не было и в помине. На земле, слабо стрекоча, лежала какая-то серокожая тварь… Она была ещё жива и пыталась дёргаться, но Плутон продолжал удерживать в её теле моё копьё.

— Что это за фигня? — удивлённо спросил он у меня.

— Узнаем! Не дай ей сдохнуть! — ответил я и повернулся к бегущим вниз со стены Барэлу и Бамбине.

— Несите верёвку! — потребовал я.

В верхнем Мысе нарастал шум. Те, кто был в зоне контроля подбитой Плутоном «гостьи», оказались свободны — и теперь активно пытались сделать хоть что-то. Впрочем, зачем я сам себя обманываю? Если кто-то, пусть даже и игрок, выглядит как дологнисская тварь, ведёт себя как дологнисская тварь и даже говорит, как дологнисская тварь — то это определённо дологнисская тварь, а нифига никакая не «гостья».

В башне Борборыча раздался грохот, а через пару секунд дверь распахнулась — и показался рейд-лидер собственной персоной.

— Вот это да… — тихо произнёс он, глядя, как я связываю пленницу.

Вязал я её надёжно. Когда спала личина красивой девушки, оказалось, что дологниска имеет несколько иное строение, чем люди. Не зная, где и как её связать, чтобы она точно не вырвалась, я вязал всё, что могло двигаться. Однако первым делом я замотал ей глаза. Стоило инопланетянке перевести взгляд на меня, как я начинал чувствовать, что руки подрагивают, ноги подгибаются — и вообще мне остро хочется замереть. Даже истекая кровью, дологниска всё ещё могла на меня влиять.

— Плутон, а почему на тебя не подействовало? — спросил Борборыч.

— Наверно, потому что у меня сто девяносто пять единиц веры… Другого объяснения у меня нет! — ответил парень. Ну да, ему же система регулярно накидывала этот параметр за самоубийства…

— Их нельзя убивать… — заметил я. — Ни в коем случае нельзя!

— Согласен. Возродятся в лесу и продолжат жрать всех вокруг… — кивнул Борборыч.

— А как нам им противостоять? — спросила Бамбина. — Там же ещё четверо!..

— А вот это только Плутон может, — ответил я и кивнул на проём ворот, где затихал шум. Вторая дологниска в верхнем Мысе спокойно брала под контроль людей. — Сколько у этой жизней?

— Двадцать пять тысяч, — ответил Плутон. — Они не слишком сильные. Я справлюсь!

— Справится он… — буркнул Борборыч. — Скорей последнюю жизнь сольёшь. Бери самострел и болты с «лепестком»!

Болты с «лепестком» имели широкий тонкий наконечник. Специально, чтобы при попадании наносить узкие кровоточащие порезы. Парень бросился в донжон и вскоре вернулся с оружием в руках. Моё копьё я сам закинул назад в башню — тут лучше было работать молотом…

— Не высовывайся! — приказал Борборыч. — Не показывайся дологниске на глаза! Впереди пойдём мы и будем отвлекать тварь на себя. Как только нас парализует — ищи дологниску и начинай по ней стрелять.

— А потом? — спросил Плутон.

— А потом будем надеяться, что ты попадёшь, и она не сможет держать контроль… — хмуро ответил Борборыч.

К счастью, парализовать сразу — как в первый раз — враги нас уже не могли. Единственная дологниска верхнего Мыса дважды попыталась остановить нас издалека, но каждый раз, хоть нам и становилось трудно идти, но управление над телом я не терял. Еле переставляя ноги, я продолжал упорно двигаться к цели. И вот тогда дологниска подошла совсем близко — и получила болтом в живот, после чего ей не до гипноза стало, а окружающие люди начали оживать. Впрочем, те, кто весь день находились под влиянием (причём, как мужчины, так и женщины) — приходили в себя гораздо дольше, чем я, Борборыч или Барэл с Бамбиной. И вообще выглядели очень растерянными — словно сами не помнят, как и почему здесь оказались.

Вторую пленницу мы скрутили не менее надёжно, чем первую — и доставили в форт ударников. Но теперь предстояло спеленать ещё трёх оставшихся дологнисок. А те, судя по звукам, кушали вовсю, славя нас за отменное гостеприимство. Первую мы обнаружили в кафе у Повара: она как раз закусывала одной из его дочек, которая была ещё жива, но сопротивлялась совсем слабо. Дологнисская тварь не заметила подкрадывающегося противника — и, хоть руки и слушались меня с трудом, чёрный молот легко раздробил нашей гостье сустав на ноге.

Критический удар!

Вы нанесли Игроку??? 24864 урона

Жизнь??? 2986/27850

Нога сломана и восстановится нескоро.

— Чуть не убил! — зашипел я, стягивая воющую тварь со стула. А ведь бил-то в полсилы, но всё равно едва не переусердствовал…

Получив ранение, дологниски начинали гневно стрекотать и дёргаться, но особого сопротивления больше не оказывали. Похоже, боль повергала их самих в паралич — не привыкли они к нормальным дракам. С четвёртой тварью нам удалось справиться ещё легче. Немало этому посодействовала сама система…

День триста первый!

Вы продержались 300 дней!

Триста дней — хороший срок. Но иногда бывает так, что один день оказывается важнее, чем целая тысяча до него. Вот этот день оказался важнее, и ты показал, что умеешь сопротивляться вторжениям в тот орган, которые должен бы отвечать за мыслительную деятельность, но в твоём случае отвечает лишь за инстинкты и работу организма. Однако, сохранив двигательную функцию, ты заслужил +10 к вере — пользуйся на здоровье!

Не то чтобы увеличение веры сразу на треть дало полный иммунитет от дологнисок, но вот подбираться к ним стало легче — да и вообще удары стали более контролируемыми. Последняя незваная гостья сообразила, что, судя по шевелению потенциальной пищи, происходит нечто ей незапланированное — и решила проверить, как идут дела у товарок.

Чтобы парализовать дружную компанию из меня, Борборыча, Барэла, Бамбины и Плутона, ей пришлось отпустить из поля зрения остальных жертв — и ударить по нам всеми силами. Её беда была в том, что при сопротивлении удерживать нас ей было тяжело — пришлось и самой встать, как вкопанной. А вот Плутон вообще не обратил на её потуги никакого внимания: вскинул арбалет и пустил болт в ногу, прямо в верхний сустав. Конечность у дологниски подогнулась, и та, жалобно стрекоча, принялась кататься по земле.

Бой завершён! Награду зажимаю! Ибо не за что!

Не прошло и часа, как в офис стражи были доставлены все пять пленниц, а понурый Ваня запер их в камерах. И его можно было понять, поскольку Маша устроила ему такой скандал, что я бы на его месте вообще закопался куда-нибудь и притворился мёртвым. Совсем мёртвым. Или сам бы в камере заперся, но в офисе стражи камер было всего пять — раньше столько преступников здесь не набиралось.

Завтра я собирался допросить пленниц, а этой ночью мне ещё придётся поработать, приводя жителей посёлка в чувство и отправляя спать.

Глава 2. В мире дологнисских животных

Утром в море снова заметили плоты, но на сей раз это были островитяне из Борисовска, чьего прибытия мы давным-давно ожидали. До прибытия оставалось ещё часов пять, так что я спокойно отправился к стражникам, чтобы проведать пленниц.

Дологниски лежали в своих камерах с плотно прикрытыми глазами и зафиксированными конечностями. Все пять издавали какой-то писк и дёргались, и только одна из них постоянно повторяла:

— Больно… Больно… Больно…

— Больно им, видишь! — кивнул мне Ваня, с хмурым видом приглядывающий за пленницами.

— Ты сегодня спал? — уточнил я.

— Вот тут, в кресле… Домой меня не пустили, — ответил глава стражи.

— Немудрено. Сегодня многие мужики на улице ночевали, — кивнул я. — Только наши женщины ничуть не меньше виноваты…

— А они в чём виноваты? — удивился Гоги, сидевший у стены.

— А они себя адекватно вели? — поинтересовался я. — Как этих видели, так сразу с мрачными лицами куда-то чесали. И даже не пытались ничего предпринять со сходящими с ума мужиками…

— А если бы предпринимали?

— Бамбина вон предприняла… — усмехнулся я и приблизился к клетке, где лежала самая разговорчивая дологниска. — Эй ты, охотница! Говорить будешь?

— Больно! — пожаловалась та.

— Да и хорошо, — кивнул я. — Тем, кого вы жрать вчера собирались, тоже было бы больно. А кому-то ведь даже и было…

— Отпустите! — завыла вторая.

— Ага, ты ещё пообещай, что больше не будешь!.. — кивнул Ваня.

— Днём — не буду! — пообещала дологниска.

— Пусть ещё полежат, — предложил я Ване. — Потом с ними разберёмся.

— Пусть! — мстительно согласился тот.

Покинув офис стражи, я направился в администрацию. Мы хоть и не назначили в этот день сбор Большого Совета, но я всё ещё надеялся, что о нём помнят. Зря надеялся!.. Лидия подняла на меня грустный взгляд и даже вставать не стала.

— Спит ещё, — сказала она.

— И Саша не приходил? — уточнил я.

— Никто не приходил, — ответила девушка, рассеянно проводя рукой по идеально пустому столу.

Услышав шорох, на стол немедленно вспрыгнул Васька и принялся охотиться за ухоженными пальцами секретарши. Если присмотреться, то можно было заметить, что на её холёных руках уже остались отметки, повествующие об удачной охоте. Я вздохнул, порылся в кошельке на поясе — и выудил оттуда моток нити и смятую записку. Оторвав кусок нити длиной примерно в метр, я обмотал им бумагу, сделав своеобразный бантик, и передал девушке.

— Сердце кровью обливается! — признался я. — С этим он охотнее играть будет, чем с твоими пальцами… И руки убережёшь.

— Спасибо! — с удивлённым лицом Лидия приняла игрушку и начала наигрывать пушистого баламута.

Котов, Поляк, Борборыч, Саша — все ещё спали. Мыс вообще казался вымершим после опасных ночных приключений. А те, кто не спал, ходили по посёлку с потерянным видом, стараясь не смотреть друг на друга. Ну правильно — о том, откуда взялись пять нереально красивых девушек, большинство населения ещё не знало. Для всех всё выглядело так, что вот нагрянули пять девушек, свели всех с ума — и куда-то исчезли. Мало кто вообще помнил, что происходило с людьми ночью. А те, кто помнил, видимо, всё ещё приходили в себя.

Промаявшись полчаса, я вернулся к пленницам, запертым в камерах. За время моего отсутствия там ничего не изменилось. Всё те же писки и причитания. Всё тот же мрачный Ваня и хмурый Гоги.

— Кто главный? — спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь, но ответа так и не дождался. — Главная есть?

— У нас нет главной. Отпусти! Больно! — заканючила одна из дологнисок.

— Непонятно, чего больно-то?! — заявил я. — Я же ещё ничего не сделал!

— Что не сделал? — уточнила другая гостья.

— Ничего! — ответил я. — Но сейчас начну делать!

— Не надо!!! — хором попросили меня инопланетянки.

— Ладно, открой вот эту камеру! — попросил я Ваню, ткнув в первую попавшуюся дверь.

Пока глава стражи возился с засовом и двумя замками, в помещение заглянул Борборыч. Лицо у него было помятое, а под глазами виднелись тёмные круги. Он начал медленно и осторожно пробираться вдоль дверей, с подозрением заглядывая в каждую камеру. И каждый раз, посмотрев, выдавал облегчённый вздох, который все наши слышали, как он ни старался его скрыть.

— Борборыч, — окликнул я рейд-лидера. — А что ты там увидеть боишься?

Тот мрачно глянул на меня, но отвечать не стал. Ну да, уже отвязался, ага…

— Борборыч! — снова окликнул я его. — А что ты там вчера про клонирование бормотал?

Нашему суровому тактику поднятая тема не нравилась. Он её старательно игнорировал и только обиженно сопел.

— И почему ты от них вчера прятался? — не унимался я.

Нет, ну я-то уже знал ответ… Во всяком случае, догадывался, но пускай скажет вслух!

— Борборыч, я не отстану! — сообщил я.

— Да бывшую я увидел! Бывшую! — взорвался Борборыч, остановившись, а потом выдохнул и закончил. — Пять бывших…

Он осторожно заглянул в ту камеру, куда я и сам стремился попасть — и снова шумно выдохнул.

— Кр-р-расивая была стерва! Никого красивее не видел! — пробормотал он, глядя на серую инопланетянку. — И сука, каких ещё поискать… Боря, давай, надо расти. Почему не получил повышение, Боря? Так подставь кого-нибудь, а сейчас — давай, иди, на Мальдивы зарабатывай…

— И в итоге сама тебя подставила! — хохотнул Гоги.

— Ага, счаз! — отозвался Борборыч, переходя к следующей камере. — Кто же собственный кошелёк на ножках подставляет?.. Нет, она даже не изменяла! Я же говорю — сука! Пришлось бежать самому и менять фамилию…

— А фамилию-то зачем менять? — удивился Ваня, округлив глаза.

— А потому что связи, Ваня, связи… Нашла бы!.. — ответил Борборыч. — Я только имя своё оставил… Хорошо, ни родственников уже в живых не было, ни друзей не осталось… Всех повывела из моей жизни, гадина. Всё под контролем держала…

— Уа-ха-ха-ха! — изобразил я злодейский смех под укоряющим взглядом рейд-лидера. — Ну я должен был отомстить! За тараканов!.. Долго ты продержался?

— Десять лет! — ответил Борборыч.

— Мужик! — оценил Гоги.

Борборыч заглянул в последнюю камеру и сразу повеселел.

— Карьера в гору, миллионы на счету, — он горько усмехнулся. — Я часть сумел утаить, отложил… Сбежал и больше не работал. Сидел в игрушках. В жопу это всё!..

— Ужас, какие люди вокруг интересные живут… — заметил Ваня, распахивая дверь. — Всё. Она твоя, Филь! Делай с ней что хочешь!

— Ничего я с ней делать не хочу! — отрезал я. — Но допросить надо… Борборыч?

— Ага! — кивнул рейд-лидер. — Только смотри, если она опять вид моей бывшей примет, я… Обделаюсь…

— Вот её и заставим убирать! — сурово кивнул я, входя в камеру.

Дологниске разрезали путы на ногах и усадили на табуретку, с которой она, поскуливая, попыталась сверзиться.

— Ну что, охотница, отвечать на вопросы будем? — спросил я, а та согласно запищала в ответ. — Ты вообще охотница… или охотник?

— Не понимаю, — ответила пленница, перебирая ногами, которые, похоже, основательно затекли.

— Мужчина ты или женщина? — уточнил Борборыч.

— Я сейчас женщина, — согласно начало описывать круги головой существо.

— Что значит «сейчас»? — сдвинув брови, уточнил я.

— Я сейчас женщина, а как время придёт — буду мужчиной, — испуганно ответила пленница. — Могу быть опылителем!

Последнее слово родилось в моей голове с большим запозданием. Видимо, даже универсальный язык, который мы использовали, не сразу нашёл соответствие.

— Трёхполые гермафродиты! — осклабился Борборыч. — Какая пр-р-рэлесть!

— Я не поняла… — дологнисская тварь сжалась на стуле и начала попискивать.

— У вас три пола, да? — уточнил я. — И почему вы их чередуете?

— По сезонам, — ответила дологниска. — Все так делают…

— Вот ты же разумное существо! — возмутился Ваня у меня за спиной. — Зачем вы вчера всё это устроили?

— Всегда так было, — растерянно ответила пленница. — Есть те кого едят, и есть те, кто ест… Любой, кто ест, тот будет съеден. Кроме людей.

Последнее слово снова вылетело с опозданием, но судя по тому, что у меня в голове завертелись слова: «народ», «полноценный» и «разумный» — просто выбор был слишком большой.

— Вообще-то мы тоже люди! — обиделся Ваня.

— Какие же вы люди? — удивилась дологниска. — Вы же уроды какие-то…

— На себя посмотри… — усмехнулся я.

— Я красавица! Я видела! — похлопав глазами, ответила дологниска.

Непрошибаемая уверенность пленницы, если честно, бесила… Плохой из меня палач! Да и из Борборыча с Ваней — тоже не очень. Злимся на инопланетянку почём зря…

— Почему каждый в вас видел что-то своё? — спросил я и уточнил. — Вчера днём…

— Так ведь мы же не знаем, что кому нравится! — удивилась дологниска. — Просто усилили свою привлекательность в ваших мыслях!

— А как вы воздействуете на мысли? — спросил Борборыч.

— Не понимаю, — расстроилась дологниска. — Просто усилили…

— А ослабить можете? — спросил я наводящий вопрос.

— Ослабить — можем…

Пятиминутный опрос показал, что инопланетянки не выделяют воздействие на мысли, как отдельное понятие. То есть, для них «усиление» и «ослабление» имели столько же общего, сколько для нас — мыслительная деятельность и движение конечностей. Обозвать всё одним словом, в общем, никак не получится. Разве что для шутки — например, «во время бега я пораскинул мозгами и ногами». Ну или что-то вроде того… Каждое воздействие на мозги являлось отдельной операцией, которой владели…

— Все у вас на планете так умеют? — уточнил я.

— Не-е-ет! — замотала головой пленница с искренней убеждённостью, потешаясь над моей глупостью. — Только высокие! Кого боги отметили! Вот вас не отметили…

— Дальше не продолжай! — посоветовал я. — А то могу и больно сделать.

— Не надо! — попросила инопланетянка.

— А почему вы по ночам нападаете? — спросил Ваня.

— А зачем днём нападать? Днём не так кушать хочется! — последовал ответ.

— А ночью кушать хочется? — кивнул я.

— Конечно, хочется! Всем ночью кушать хочется! — покрутила головой дологниска. — А вам что, не хочется? Как же вы выживаете ночью?

— А почему вам ночью кушать хочется? — уточнил я.

— Потому что ночь! — удивилась дологниска.

Нет, конечно, у людей тоже бывает «ночной дожор»… Но вот, честное слово, не до такой же степени, чтобы жрать домашних питомцев даже без предварительной подготовки…

— А ночи у вас длинные? — спросил Борборыч.

— Длинные… холодные! — согласилась дологниска. — Не то что день! День тёплый.

Мы с Борборычем переглянулись.

— А своих жрёте? — уточнил я. — Ну, других… людей?

— Ну а как же выживать-то? — удивилась инопланетянка.

— Это поэтому вы так по нашему поселению распределились? — уточнил я.

Мой вопрос дологниска слушала значительно дольше, чем я произносил. Подозреваю, что проблема была в слове «поселение». При таких пристрастиях в диете, видимо, поселения — это совершенно непередаваемое понятие.

— Что думаешь? — спросил я рейд-лидера, воспользовавшись свободной минутой. — Сравним выводы?

— Давай! — кивнул тот. — Мне кажется, у них на планете очень холодные ночи, что заставляет всех усиленно искать жратву. Вроде как компенсационный механизм. Поэтому днём они мирно сосуществуют, а ночью — начинают жрать друг друга.

— А хомяки? — спросил я.

— А они просто коллективные, — ответил Борборыч. — Тоже стратегия, но, видимо, не слишком в их условиях успешная.

— Кто вместе держится — тот вымирает уже! — вставила пленница. — Только сильные, отмеченные богами, выживут.

— Да чтоб вы все сожрали друг друга!.. — буркнул Ваня.

— Ладно, пока всё, — кивнул я. — Давайте её свяжем. Пусть полежит.

— Не надо «свяжем»! Я добрая! — заявила дологниска.

— Когда злой станешь, тогда связывать будет бесполезно, — усмехнулся я.

— Мне больно! — пожаловалась тварь.

— Придётся потерпеть! — ответил я и принялся вязать пленницу. — Послушай-ка… Вы же игроки, да?

— Игроки.

До меня её ответ тоже доходил долго. Сначала пришлось насладиться долгим стрекотанием, и только потом в голове появилось само слово. Судя по всему, наши с этими тварями культуры находились так далеко друг от друга, что даже удивительный системный язык не сразу справлялся. Вот и что это за язык мы используем, интересно?

Я выглядел спокойным, думал спокойно, двигался спокойно — а в голове царила звенящая пустота. Как из человека при неудачном падении выбивает воздух, так и из меня попросту вышибло мысли. Я пытался, но никак не мог осознать размеры того, что сейчас узнал. Это дологниссцам хорошо: есть игроки, которые не едят их — значит, будут едой. А я существо чуть менее приземлённое — и если увидел четырёх дологнисских игроков, то сразу рисую в воображении целый остров таких тварей, а то и не один. Ведь островов с землянами тоже несколько…

Картинка получалась жутковатая, но если включить логику, то каких тварей мы видели на нашем мега-острове? Видели мы вышронских, прионских, дологнисских… Ещё каких-то, но я сходу так и не смог вспомнить название. И что получается, где-то есть и вышронцы? И прионцы? И эти, которых я вспомнить не могу?

Удручающая картина-то…

И опять всё меняет.

В невесёлых мыслях я добрался до западного склона верхнего Мыса и посмотрел на значительно приблизившиеся плоты островитян. Пора было будить руководство, но вот сейчас мне было откровенно лень снова тащить их на встречу — затащил уже вчера на свою голову…

Однако Саша, Котов, Кирилл и Дядя Фёдор всё-таки нашли в себе силы подняться к обеду и выйти навстречу послам. Воспользовавшись моментом, когда рядом не было любопытных ушей, я кратко пересказал им результаты общения с дологнисками. По вытянувшимся лицам и широко раскрытым глазам стало понятно — далеко и глубоко идущие выводы они сделали.

В общем, когда Казяк с профессионально приветливой улыбкой подошёл к нашей компании, встречали его исключительно хмурые и сосредоточенные лица. Улыбка медленно сошла у него с лица, и представитель островитян в растерянности посмотрел на меня — видимо, как на единственного невозмутимого человека.

— Филя, а нам уже стоит бежать? — осторожно поинтересовался он. — Или такие серьёзные лица не по нашу душу?

— Оставайтесь! — предложил я. — Когда у них такие лица, всё самое веселье только начинается…

— Тогда позвольте представиться! — сразу же во все тридцать два зуба улыбнулся посол. — Казяк, представитель миролюбивой части островитян… Бывших островитян, если быть точным! Также я руководитель одной из десяти основных фракций Острова.

Казяк указал на своих спутников — серьёзную даму лет тридцати и полноватого мужчину.

— Тоже руководители наших фракций — Йогурт и Глаша. Рад, наконец, посетить ваше поселение и лично заверить вас в наших исключительно добрых и миролюбивых намерениях!

— Рады приветствовать… — Кирилл взял себя в руки. — И добро пожаловать! Прошу прощения за не слишком приветливые лица. У нас случился небольшой ночной инцидент, и нам сейчас есть о чём подумать. И если вы не настаиваете, то обсуждение серьёзных вопросов предлагаю отложить либо на вечер, либо на завтра. Вам сейчас выделят место для проживания в гостевом домике.

— Судя по всему, инцидент был серьёзный? — Казяк удивлённо посмотрел на меня. — Я думал, только я к вам с новостями, а здесь у вас тоже что-то происходит…

— Давай баш на баш, — предложил я по пути, чувствуя, как засосало под ложечкой. — Сначала ты нам свои новости, а потом я тебе про наш инцидент.

Котов с неодобрением на меня покосился, но промолчал. Правильно! Пусть молчит! А то вчера за девками ухлёстывал, а вот сегодня о безопасности думает.

— В Обители всё очень серьезно, — сообщил Казяк. — Прямо какая-то война идёт… Торговца к ним с Острова отправили — так и не вернулся. И, говорят, что война идёт с другими игроками, которые из-за моря приплыли. Помнишь, я говорил про корабли?

— Помню, — кивнул я. — А ещё что известно?

— К сожалению, это практически всё… — покачал головой островитянин. — Связи с нашими больше нет. Куда пропал Орин, возглавлявший посольство — вообще неизвестно. Ну да это и к лучшему — тот ещё тип… Знаю только, что и Эльдорадо тамошняя бойня тоже затронула. А что у вас?

— А у нас тут гости нарисовались вчера, — ответил я. — И судя по твоему рассказу, я с этими гостями ещё не всё обсудил…

— А что за гости, если не секрет? Тоже игроки? — поинтересовался Казяк.

— Тоже! — кивнул я и внимательно посмотрел в глаза союзнику. — И молите систему, чтобы не такие же, как те, что напали на Обитель…

— А что с этими игроками не так?! — удивился Казяк.

— А они не земляне, — тихо сказал я ему на ухо. — Они дологниссцы…

— Вот дерьмо! — в сердцах выдохнул островитянин, и на его лице застыло такое же выражение, как на лицах Кирилла, Котова и Саши.

— Ага, оно самое! — кивнул я, довольный произведённым эффектом. — Зато ты теперь с нашими на одной волне…

— Зачем вы приплыли? — спустя два часа, с партнёрами и союзниками за спиной, я снова допрашивал дологниску.

— Кушать, — ответила та.

— Еды было мало на вашем острове?

— Нет. Еды было много, — дологниска явно что-то недоговаривала.

— Тогда зачем перебрались? — не отставал я.

— Кушать…

— Слушай сюда! — не выдержал я. — Внимательно слушай!

— Не понимаю…

— Филь, мне кажется, сленг «слушай сюда» не может быть переведён, — заметил Саша.

— Да, точно… — признал я свою ошибку. — Слушай меня внимательно, охотница! Мне надоело повторять один и тот же вопрос и ждать ответа. Ещё раз услышу твоё «кушать» — и тебе будет больно!

— Не надо больно!

— Тогда вдумайся в то, что я спрашиваю, и ответь как можно подробнее, — посоветовал я. — Вы не самые слабые на своём острове?

— Нет, у нас сильный выводок! — ответила пленница. — Один из самых сильных.

— Тогда почему вы решили плыть сюда, если у вас на острове было много еды, и вы были достаточно сильны, чтобы её взять? — развернул я свой вопрос.

— Ку… — начала было дологниска, но осеклась, когда я почти нежно сжал один из её пальцев. — Не надо больно! Я не могу сказать! Будет больно, если скажу!

— То есть, ты отказываешься отвечать? — поинтересовался я.

— Отказываюсь. Мне нельзя! — ответила дологниска. — Они запретили!

— Ладно… Давай я обрисую тебе ситуацию, — кивнул я. — Ты когда-нибудь слышала о таких тварях, которые усиливают голод?

— У нас были такие твари, — подтвердила дологниска. — Опасные. Носитель преданий рассказывал, что мы победили их в тяжёлой войне!..

— Так вот, у себя вы их победили! — прервал я её. — А здесь я точно знаю, где их гнездо. И что самое неприятное для тебя — это будет квест. И сбежать не получится.

Я замолчал, дожидаясь, пока до пленницы дойдёт смысл сказанного. Дошло не сразу.

— Не понимаю… Поняла! — покрутила головой дологниска.

— Так вот… Вы можете от нас уйти двумя путями, — пообещал я. — Либо на собственном плоту, с парусом, медленно умирая. Чтобы оказаться на любом острове, кроме нашего.

— Будет больно!

— Или я вас отправлю в квест с тварями, которых у себя вы истребили. И, скорее всего, квест вы не пройдёте.

— Надо закуклиться! — испуганно пролепетала дологниска.

— Закуклиться? — не понял я.

— Чтобы они не подслушивали! — прошептала пленница. — Вот так: куколка!

— В домике! — со вздохом активировал я функцию.

— В домике! — эхом отозвались зрители допроса.

— Давай, охотница, жги! — кивнул я.

— Что жечь?..

Я заскрежетал зубами.

— Рассказывай! — приказал я.

— Несколько дней назад наши старейшие на острове получили странное задание, — ответила дологниска. — В задании говорилось, что нам требуется отправиться на север, чтобы покорить другой остров.

— Значит, у вас есть и старейшие? — удивился я.

— Мы избранники богов! Конечно, есть! — возмутилась пленница.

— Так… — я медленно выдохнул и, успокоившись, спросил. — И что они решили?

— Как что? Послать наш выводок, чтобы мы подготовили место для высадки! — гордо заявила дологниска, даже не понимая, по какому тонкому льду она сейчас ходит.

— Когда придут основные силы? — спросил я.

— Новые выводки отправят только тогда, когда вернётся наш, — ответила дологниска.

— Почему ты назвала задание, которые вы получили, странным? — спросил я.

— Оно было… другим. Я его тоже получила, когда отправлялась на ваш остров, — ответила инопланетянка.

— Что странного в нём было?

— Я не знаю… Не могу сказать…

Странное в нём то, что получила она его не от меня, если тебя это так волнует! Она не может подобрать слов!

— Это было задание не от Системы? — спросил я и ещё секунд двадцать ждал ответа.

— Да… Мы так решили — наш выводок, — дологниска описала головой круг, что было, по всей видимости, аналогом нашего кивка.

— А от кого? И что было в тексте? — снова спросил я, но пленница просто не понимала.

На помощь снова пришла Система.

Вывести полученное игроками-дологниссцами сообщение?

Да/Нет

— Да! — хором воскликнули все присутствующие. И даже пленница.

Обнаружено отклонение по поведенческим паттернам игроков. Остров — 3-18-5. Игрокам острова 1-21-5 начать немедленную экспансию на остров 3-18-5 с целью подчинения населения указанного острова. В случае успеха миссии — восстановление жизней до 300 всем игрокам. В случае провала — немедленное затопление острова 1-21-5. В случае отказа — немедленное затопление острова 1-21-5. Жалобы и претензии не принимаются. В случае разглашения условий задания — принудительное обнуление жизней.

— Это точно не ты? — мысленно спросил я у Системы.

Задание несистемное. Сообщение залогировано и доступно. Выданное задание добавлено в список. Указанные штрафные санкции недоступны. Указанные награды — недоступны. Это обман!

— Кажется, мы кому-то отдавили больную мозоль… — пробормотал я, пытаясь осмыслить происходящее. — Кирилл, нам надо в Железную долину! И нам нужно хорошее вооружение!

— Найдём, — пообещал глава Мыса с ещё более хмурым выражением лица, чем было утром. Хотя, если честно, раньше я думал, что более хмурым оно уже быть не может.

Глава 3. Горечь победы

В тот же день мы, конечно, никуда не пошли. Хотя времени и оставалось в обрез. Но я, если честно, готов был порадоваться даже потере Железной долины в войне, лишь бы в Обители тоже отбились. Получалось, что кто-то в обход системы выдал нашим соседям квест на покорение нашего острова. При этом угрожая лишением бонусных жизней и затоплением острова — и делалось всё это от лица системы (а может, и самой системой, хоть она и говорила, что не при делах!).

Дологниссцы вопрос решили отправкой сильного выводка, который должен был, во-первых, разведать обстановку, а во-вторых, обеспечить плацдарм, а именно — удобное место, где можно будет начать высадку. Мыс им приглянулся, а непомерно раздутое самомнение не позволило трезво оценить свои силы. Результат был предсказуем.

Однако главный вопрос был в том: кто высадился на севере? Кто сейчас вёл войну с Обителью и Эльдорадо? Если это такие же земляне, как и мы — то с ними можно договориться. Объяснить им с помощью системы и дубины, в чём они не правы. А как договариваться с инопланетянами? Сразу после допроса в администрации Мыса собрался очередной совет, в который затесались и представители союзных островитян.

— Что будете делать, если обителевцы не придут в Железную долину? — спросил у меня Кирилл.

— Пойдём на север, — ответил я. — Попробуем на месте узнать, что происходит.

— Сольётесь!.. — хмуро предрёк нам Котов.

— Наплевать! — отмахнулся я. — Сейчас информация дороже всего… Если не узнаем, что там происходит, вообще можем всё потерять.

— Возьмите людей побольше, — предложил Саша.

— Нет, — я покачал головой. — Ополченцев, если выиграем войну, сразу отправим в Мыс. И Ленина предупредим, чтобы готовился уходить в случае чего. На север пойдут только ударники, и двигаться мы будем бегом, налегке.

— Злой ты, Филя! — заметил Борборыч. — Тебе бы только людей гонять на пробежки…

Я усмехнулся, хлопнув его по плечу.

— Прорвёмся! — пообещал я. — Казяк, вы видели корабли на севере, я правильно помню?

— Да, что-то вроде ладей или драккаров, — ответил островитянин. — Это ещё раньше было. Мы не знаем: они это были или не они.

— Стоп, Филь… Что ты задумал? — уставился на меня Кирилл, начиная что-то подозревать.

— Нам нужны корабли! — ответил я, многозначительно посмотрев на Кирилла. — Нам нужно много кораблей! Нам нужна конструкция, и нужно узнать, как их делать. Очень нужно. И ты сам знаешь, почему…

Кирилл, Саша и Котов почти незаметно кивнули, соглашаясь. Не, ну правда, мы ведь не корабелы! Единственное корыто, курсировавшее между Медным и Мысом, назвать серьёзным судном язык не поворачивался. С оснасткой на нём, может, всё было хорошо, но вот с корпусом — вечные беды. Технология не выдержана, древесина взята неподходящая… Мы же даже не знали, что на материалы брать! И ведь не нашлось ни одного человека, который бы занимался на Земле хоть чем-то подобным…

— Дядя Фёдор, стальные оружие и доспехи есть? — напрямую спросил я у мастера.

— На ударников будут! — пообещал тот, на секунду задумавшись. — Не рыцарский, но вполне серьёзный доспех, а ещё копья и топоры.

— Хорошо, — кивнул я. — Вы забивайте на мирные проекты. Совсем забивайте! И людей отправляйте качаться. Все силы стягиваем сюда, вооружаем и готовимся защищать посёлок.

— Стена нужна, — сказал Котов. — Хорошая стена нужна…

— Возьмите Кривого и обсудите с ним, — предложил я. — Если нужна, то делайте. Но главное — прикрыть Верхний Мыс. Там все запасы надо собрать и всё ценное складировать. Используйте пещеры под нашим фортом. В общем, я не буду советовать, а лучше пойду своих собирать.

Сборы заняли весь оставшийся день. Запасные комплекты одежды, еду, медикаменты набрали на складах, которые нам открыли в верхнем Мысе. Оружие и доспехи получили у мастеров. Ну что сказать? Наши кузнецы остались верны себе. Стальные кирасы, поручи и поножи, кожаная поддёва, прикрывавшая ноги до колен, снабжённая стальными заклёпками ниже пояса и от плеча до локтя. Во всём этом мы с гарантией должны были свариться по пути, даже несмотря на многочисленные отверстия для вентиляции. Шлемы той же античной конструкции, что был у меня — только из стали. Новшеством была сетка из кожаных ремней, как в строительных касках, так что больше можно было ничего под шлем не поддевать.

Вечер прошёл скомканно, в сборах и суете. А потом ко мне нагрянули Котов, Кирилл и Саша, прихватив по пути Борборыча.

— Филя, мы тут подумали… А не рано ли войска отзывать из Железной долины? — поинтересовался Кирилл.

— Так если война закончится, зачем они там? — удивился я.

— Их тренировать надо, перевооружить, — согласился Борборыч.

— Мы же там стены строили-строили… И ведь построили, — заметил Котов. — Сам подумай, это самый короткий путь к нам с севера. Если там, на севере, всё серьёзно, то мы просто не успеем пригнать достаточно войск.

Я задумался — и всё-таки вынужден был признать, что был не прав. Когда я в последний раз посещал Железную долину, там были построены отличные укрепления. И сейчас они должны были стать ещё более монументальными. Зачем нам отказываться от такой точки прикрытия?

— Надо тогда как-то ротацию устроить… — предложил я, вспомнив умное слово. — Часть ополченцев пусть возвращается в Мыс, перевооружается и тренируется. А взамен присылать новых…

— Это я организую! — кивнул Котов. — Ты им там скажи, чтобы железа с собой брали столько, сколько унести могут. Плоты от Шикари, конечно, идут. Но нам нужно больше, если хотим ко всякому… подготовиться.

— Хорошо, скажу. Но проследить не смогу, сам понимаешь… — кивнул я.

— Следить и не надо! Найди там Севера, Сыча и Бобрика. Я их на командование оставлял. Они всё и организуют, — посоветовал Котов.

— Хорошо, — кивнул я. — Что решили по стене?

— В первую очередь, попробуем огородить верхний Мыс, — ответил Кирилл.

— Ну пусть хотя бы так… — кивнул я, соглашаясь.

И только когда стемнело, я наконец смог остаться один в своей башне и спокойно выдохнуть. Вот так вот делаешь себе дом, делаешь — и даже пожить в нём толком никак не можешь. Из всего имущества — стол, две лавки, кровать с матрасом, набитым сеном, шкаф, печь-камин и несколько полок. Была ещё кладовка для вещей, закуток для принятия душа и туалет — и всё это на первом этаже. Второй и третий этажи башни вообще стояли пустыми.

Последним моим посетителем был, как ни удивительно, Клоп. Он притащил с собой бутыль, полную какой-то жидкости. Бутыль, правда, тащил не Клоп, а СаПа. Лентяй-самогонщик каким-то загадочным образом крутил своим приятелем, как его душа пожелает.

— Командир, чего ты не сказал, что Ваня знает, как дрожжи делать? — возмутился с порога алконавт.

— Не понял… Это что за тон? — удивился я, заставив Клопа немного стушеваться. — Ты не спрашивал, да и вообще я уже запамятовал.

— Ну вот и получайте тогда свою хрень сорокоградусную… — буркнул Клоп, забирая у СаПы бутыль, ставя её на стол и торжественно объявляя. — Для протирки ран!.. Ну и внутрь залить!

В тусклом свете фонаря жидкость казалась почти прозрачной. Я вытащил пробку и принюхался. Пахло спиртом.

— А ты уверен, что внутрь можно? — с сомнением спросил я.

— Обижаешь, командир! — возмутился Клоп. — Мы со Странным на себе всё испытали! Здоровья не жалели!

— Да! — гордо кивнул СаПа и подозрительно закашлялся.

— Тогда спасибо! — искренне поблагодарил я. А заодно поставил себе в памяти зарубку: конфисковать весь крепкий алкоголь до того, как он расползётся по Мысу.

— Следующий покрепче сделаю! — пообещал Клоп. — А куда вы, кстати? На войну?

— Почти, — ответил я задумчиво. — Север надо разведать. Что-то там неладное происходит…

— Пушку бы вам, — серьёзно заметил СаПа. — Не победите…

— Нет у нас ещё пушки, да и пороха тоже нет… — ответил я, однако сама мысль мне понравилась. Раз есть сталь и чугун, то, может, и пушки можно делать? — Ладно, я спать. Мы завтра уходим затемно.

— Спокойной ночи, командир! — понял намёк Клоп и пошёл к двери, утягивая за собой СаПу.

День триста второй!

Вы продержались 301 день!

Утро только начиналось — небо на востоке слегка посветлело, но Мыс ещё крепко спал. Только недовольные и сонные ударники готовились к марш-броску по будущей изнуряющей жаре. В первый день мы доспехи надевать не стали — просто потому что в окрестностях Мыса опасных врагов давно не водилось. Из города мы вышли шагом, но, оказавшись за пределами деревянных стен нижнего Мыса, почти сразу перешли на бег.

Город… Всё чаще жители называли Мыс не посёлком, а именно — городом. В конце концов, именно городом он теперь и стал. Кирпичные дома, канализация, улицы — всё это в нашем положении были самые что ни на есть настоящие атрибуты города. А если верхний Мыс ещё и обнесут хорошей стеной, то вообще будет нормальный средневековый город с крепостью. Жаль только, я почти уже не принимал участия в развитии поселения — то война, то походы, то короткий отдых… Однако то, что из Мыса выросло — определённо мне нравилось.

В первый день мы отмахали весь путь до подъёма на плато, добравшись до него уже после заката. В общей сложности, отряд провёл в пути двадцать часов, из которых почти три четверти времени мы бежали. К счастью, дорогу успели вытоптать многочисленные караваны, которые теперь ходили здесь каждый день. Один мы даже обогнали по пути.

Раньше этот путь занимал дня два-три, а иногда, если не обходилось без приключений — то и все четыре дня. Ещё день нужно было идти от подъёма до Шикари, а потом — ещё три дня до Железной долины. Однако прокачанные ударники могли держать такой темп, который марафонцам в нашем мире и снился. Правда, сократить участок между подъёмом и Шикари мы бы всё равно не смогли. Даже если бы успели пробежать по лавовой дороге за полдня, в оставшееся время достаточно удалиться от посёлка не смогли бы, а там всё ещё регулярно появлялись бронемишки, встречаться с которыми сейчас было откровенно лень. Так что на следующий день мы решили заночевать в посёлке. А потом попробовать за день добраться до месторождения железа. Если опять рвануть бегом — могло и получиться!..

День триста третий!

Вы продержались 302 дня!

Как и ожидалось, к посёлку у вулкана мы вышли во второй половине дня. В Шикари, завидев нас издали, даже принялись мостки убирать — не сразу узнали своих в стальных доспехах. Зато когда мы приблизились, то разглядели, кто идёт, и перестали кипишевать.

Ленин мои предупреждения воспринял со всей серьёзностью. Пообещал по очереди отправить всех своих на привязку в Мыс — да и сам готов был сходить.

— Жаль, со слонами вниз не спуститься! — расстроился он.

— Это ещё почему? — удивился я.

— Ноги переломают! — вздохнул Ленин. — Они нас здесь очень выручают… Ближе к горам какая-то тварь появилась. Постоянно группы добытчиков атакует. Ямы роет…

— Случаем, не каппало? — уточнил я.

— Ага, она, — кивнул Ленин. — Знаешь что про неё?

— Да, сталкивались… — кивнул я. — Можем убить!

— Не надо! — отмахнулся Ленин. — Пять слонов на отряд, и она даже не подходит. А слоники её ямы отлично обнаруживают. Вот так и ходим…

— Так, получается, вы слонов с плато спустить не сможете? — оценил я надвигающуюся катастрофу.

— Не сможем, — кивнул Ленин.

— Знаешь, что? А ты, если уходить придётся, отправь людей со слонами вдоль Золотой, — посоветовал я. — Там ведь спуск более удобный, и подъёмник есть в Перевале. Одна беда: придётся через лес идти, но слоны могут справиться. Вон их сколько!

— Можно, — согласился Ленин. — Решим ближе к делу.

Остаток дня мы отдыхали и набирались сил. До Железной долины я планировал добраться всего за день, пусть и придётся всю дорогу бежать. Напрягало только, что каппало снова активизировался. Или всё-таки, может, побоится на такую толпу нападать?..

День триста четвёртый!

Вы продержались 303 дня!

Нападать каппало побоялся, но ям накопал изрядно, гад толстозадый… Если раньше вдоль реки мы ходили почти по прямой, то в этот раз пришлось петлять как зайцам. Благодаря слонам все места подкопов и ловушек хитрой твари были отмечены деревянными вешками и табличками, предупреждающими об опасности — но обходить ловушки всё равно приходилось.

Скоро стала понятна и активность стража гор — вся его добыча уходила. Полные живности предгорья стали почти пустыми. Встреченные по пути караванщики подтвердили — последние несколько дней всё именно так. Пришлось через них слать предупреждение Ленину о том, что вскоре может начаться нашествие.

А в том, что предстоит именно нашествие — я не сомневался. Маловероятно, чтобы в последнее время кто-нибудь занимался чисткой рейдовых зон: все были заняты войной. Вот система и готовилась устроить нам маленькое развлечение. А то — фи! — какая-то там война… Война войной, а вот издевательства — получайте по расписанию.

В результате из-за каппало мы сумели за день дойти только до ущелья — и то добрались глубокой ночью. Зато переночевали в относительной безопасности. Идеей про постоялые дворы я давно поделился с Лениным, но тот успел сделать только один — как раз у входа в ущелье. Зато теперь этот самый проход перегораживал деревянный частокол. А за ним можно было найти себе навес, горячую еду — и вообще отдохнуть по-человечески. Что мы, к своему удовольствию, и сделали.

День триста пятый!

Вы продержались 304 дня!

К обеду отряд ударников по главе со мной вошёл в Железную долину. И что могу сказать — там и в самом деле построили если не полноценную крепость, то настоящий укрепрайон. Стена, перегородившая вход в ущелье, возвышалась на высоту почти двадцати метров!.. Было видно, что строили её урывками: были участки новой кладки, были и более старой, а местами кладка просела — и там заделывали трещины. В общем, на правильную стену похоже не было даже издали, однако это и вправду было серьёзное заграждение.

Ширина стены была метров шесть, а длина — почти тридцать. Сложена она была из камней немаленького размера. Сток Золотой организовали через ворота. Поверх реки положили массивные доски, способные выдержать вес слона, оставив только щель для удерживающихся на канатах решётки и опускающейся створки. Сторону, обращённую к долине, обтесали, сделав её достаточно гладкой, чтобы она не привлекала никаких враждебных скалолазов. На этой стене было можно, казалось, любой штурм выдержать…

Внешняя стена была поменьше. В высоту шесть-семь метров и примерно в метр шириной, ещё и с деревянными помостами для защитников. Над воротами сделали башню — и, к тому же, построили две башни чуть поодаль. А между выходом из ущелья и стеной раскинулся лагерь наших сил — три с половиной тысячи человек, да ещё и старатели, добывавшие железо. Везде виднелись отвалы породы, и вся долина была перекопана вдоль и поперёк. В прошлый раз я всего этого не оценил — некогда было. А вот теперь восхищённо покачал головой. Когда мы пришли сюда в первый раз, я даже представить не мог, что мы тут устроим всего за три месяца.

На нас даже не сразу внимание обратили: здесь хватало людей в стальной броне. За пару часов нам удалось отыскать Севера, Сыча и Бобрика, которых мне указал Котов. Мы провели с ними совещание и продумали варианты на случай того или иного исхода. Лагерь в Железной долине готовился к битве, собираясь отражать атаку обителевцев. А вот я готовился к тому, что битвы не будет… Лучше сразу предполагать худшее: тогда не сильно расстроишься, если всё-таки сбудется. Во всяком случае, на этот раз!..

Три дня пролетели незаметно. Дважды мы выходили с ударниками на разведку на север — и дважды не увидели никаких врагов в окрестностях. Только в последний день на горизонте появились несколько групп людей. Но серьёзными силами их считать было бы смешно — я у них вообще ничего из брони и нормального оружия не заметил.

День триста восьмой!

Вы продержались 307 дней!

Ополченцы прямо с утра заняли позиции. Войско стояло на внешней стене в долине в ожидании противника. Таймер войны медленно отсчитывал секунды. К обеду большую часть защитников отправили отдыхать, оставив только дежурных, следивших за северным склоном. Но час проходил за часом, а никто всё не приходил…

Я пару раз обсуждал с Борборычем вопрос отправки разведчиков, но тот, при поддержке трёх командиров ополчения, каждый раз меня отговаривал.

— А если столкнёмся с кем-то из Обители? Что, убивать их? — спрашивал рейд-лидер. — Не торопись! Если придут, то придут. Нет — значит, нет.

И мы продолжали ждать. Последние два часа тянулись невыносимо медленно, хотя было понятно, что если островитяне и успеют войти в долину, то просто не успеют напасть. Таймер отсчитал последние секунды и исчез…

Глобальное островное событие «Война Обители и Мыса за железное месторождение завершено». Обитель и её союзники проигрывают войну, так и не выбив силы Мыса.

Все жители Обители и союзных поселений получают постоянный штраф в 10 % от текущего уровня жизни и энергии, а также лишаются 10 единиц характеристик. Это ваш позор — живите с ним!

Все жители Мыса и союзных поселений получают постоянную награду в 20 % от текущего уровня жизни и энергии, а также по 1 °CО (свободных очков) характеристик. Это ваша победа — пользуйтесь!

Награда от системы, как участнику боевых действий:

+ 2 единицы мудрости

+2 единицы интеллекта

+2 единицы веры

+10 ПСО

+2 °CО

+ 60000 опыта

Коэффициент увеличения опыта снижен в два раза до следующего несгораемого уровня!

Набрано опыта — 60000/388 очков опыта!

Достигнут 41 уровень!

Набрано опыта — 60000/728 очков опыта!

Достигнут 42 уровень!

Набрано опыта — 59272/1298 очков опыта!

Достигнут 43 уровень!

Набрано опыта — 57974/2249 очков опыта!

Достигнут 44 уровень!

Набрано опыта — 55 725/3837 очков опыта!

Достигнут 45 уровень!

Набрано опыта — 51 888/6485 очков опыта!

Достигнут 46 уровень!

Набрано опыта — 45 403/10900 очков опыта!

Достигнут 47 уровень!

Набрано опыта — 34503/18261 очков опыта!

Достигнут 48 уровень!

Набрано опыта — 16242/30531 очков опыта!

Радостные крики за спиной возвестили о наступлении маленького счастья у ополченцев, заполучивших в свои руки доселе невиданные подарки. А я снова достиг 48 уровня, потерянного во время плена… Жаль, взять с собой опыта я не догадался, да и всё равно он бы не помог в такой ситуации. Разве что сторговаться с кем-то о продаже ПСО…

Но ещё больше, чем схема прокачки и черти, издевающиеся надо мной во время перерождения, меня волновало то, что обителевцы так и не пришли. Ни штраф, ни гордость Ариши так и не перевесили бед, что творятся на севере. Конечно, я мог бы предположить, что там просто началась гражданская война, но слишком напрягало совпадение с появлением кораблей у их берегов — и дологниссцев у нас.

— Знаешь, одна вредная, но симпатичная особа как-то намекала мне, что я могу пригласить её куда-нибудь, когда война закончится, — сказал я Борборычу. — Война закончилась… Вот и думаю — не сходить ли, не пригласить…

— Если ты про Аришу, то с «симпатичной» ты сильно поскромничал, — заметил Борборыч.

— Я бы назвал её красавицей… — согласился маячивший рядом Вислый.

— …Но её характер всё портит! — закончил за него слонявшийся возле брата Толстый.

Я не стал рыжим объяснять, что Аришин характер — просто её внешняя защитная маска. Тем более, вообще они правы: характер у неё и впрямь… гхм… хм… необычный!.. Однако я ещё пока не поднялся на ту ступень просветления, где за внешностью видишь сразу весь богатый внутренний мир. Так что красота отдельно, а характер — отдельно!

— Хорош языками трепать! — прогудел подошедший Нагибатор. — Сегодня пойдём или завтра? А то у меня руки чешутся!

Руки у Нагибатора чесались с того момента, как в Мысе ему выдали новый стальной молот. О чём он и нудил, не переставая, весь путь до Железной долины — и даже на бегу.

— Завтра! — хором ответили мы с Борборычем.

— Сегодня ещё дела есть… — пояснил я.

Если честно, то дел оставалось не так много: за время ожидания мы почти всё обсудили с местными командирами. Однако напомнить обо всех договорённостях лишним не будет. К тому же, надо было пополнить запасы, подготовиться — и завтра выдвигаться туда, где ещё не ступала наша нога, а значит, слишком быстро и не побегаешь.

Глава 4. Блеск его чешуи

День триста девятый!

Вы продержались 308 дней!

Есть ли люди на той стороне долины? Да, люди были — по крайней мере, те самые, которых мы видели. Три группы сборщиков припасов, выдвинувшиеся из ближайшего лагеря Обители. Им поставили задачу подготовить места для лагеря, обеспечить войска дровами и запасом провианта. Мужики задачу выполнили: насобирали в лесу сушняк и добыли килограммов триста мяса, часть которого закоптили. Но войска Обители так и не пришли. Зато пришёл я с ударниками.

Сначала заготовщики испугались, похватали луки и стали готовиться к обороне, но потом — когда мы объяснили, что война закончилась, а мы идём выяснять, почему — поделились и едой, и информацией. Получалось, что вышли они сюда уже давно — и когда уходили, никаких тревожных слухов и разговоров на севере не было. К ним должна была прийти ещё одна группа человек в двадцать, но так и не пришла. Хотя такое и раньше случалось, так что особого беспокойства у них не вызвало.

Договорились мы до того, что проводим добытчиков до их лагеря, поможем дотащить припасы, а потом они покажут прямой путь к нашим, уже бывшим, врагам.

Путь от Обители до Железной долины был длиннее и сложнее, чем от Мыса. Возможно, причина крылась в возможности мысовцев перевести дух в Шикари и дальше двигаться со свежими силами. У Обители же ближайший лагерь был только в шести днях. А посёлок с точкой возрождения — так вообще в десяти днях.

По пути вниз встречались неслабые твари, с которыми не каждый отряд добытчиков мог справиться. Поэтому до последней точки заготовок добиралось тоже не так уж и много людей. И исчезновение отряда в двадцать человек особого удивления не вызывало.

— Мы тут тоже пару раз сливались, — пояснил лидер добытчиков, которого звали Паровозом. — Тут, типа, запросто можно… Есть несколько мобов злых, вот с ними лучше вообще не встречаться. Хуже всего — утку преонский, та ещё гадость!.. Но и остальные тоже не подарок, ни разу вот вообще…

Утку мы не встретили — зато встретили вышронского бычару, как его называли обителевцы. У нас на юге таких не водилось. Больше всего тварь напоминала какого-нибудь трицератопса, только рогов у него было пять, а на ногах были когти, которыми она могла легко располовинить неосторожного игрока. Чудище выследило нас на второй день пути и напало посреди ночи.

День триста одиннадцатый!

Вы продержались 310 дней!

Когда дни летят за днями, когда одно испытание сменяется другим, когда кажется, что сил уже не осталось, глупцы распыляют силы, стараясь победить, в то время как настоящие мудрецы — стараются выжить. Ты выжил, чем и доказал, что достоин +1 к мудрости.

— У-а-а-а-а-а! — прямо-таки с радостным воплем тварь перемахнула через один из костров, которым мы обкладывали лагерь, и впечатала в землю пару добытчиков Обители, не успевших даже проснуться и встать.

Однако долго ей по лагерю бегать и резвиться не дали. Жаждавший испытать свой молот Нагибатор кинулся в драку, забыв даже одеяло скинуть — оно так и болталось на нём, как какой-то нелепый плащ. Потом подоспели и остальные ударники, споро истыкав злобную зверушку копьями.

Вышронский бычара ещё немного поревел и издох. По словам Паровоза, уровень скопытившейся твари был небольшой — всего-то сотый. Для старателей зверь был опасный, а вот для ударников — не очень. За ночь экономные обителевцы утилизировали тушку так, что от неё осталась только требуха и какие-то совсем уж бесполезные части тела.

Как объяснил Паровоз, у них даже медь ценилась очень дорого, потому что её было немного. За три сотни дней они научились использовать каждую добытую мелочь. Я не стал ему говорить, что у нас подобным уже давно не занимаются, потому как плодить зависть — это не самое разумное решение. Но и себе зарубку в памяти поставил, что ресурсы надо беречь.

Ещё два дня прошли спокойно. Мы медленно спускались, минуя одну долину за другой, вдоль русла ручья, который потом превращался в реку, становясь естественной границей между землями Обители и Эльдорадо. Река и в нижнем течении была так себе, а не река — но хоть какой-то рубеж…

День триста четырнадцатый!

Вы продержались 313 дней!

Солнечным утром мы преодолели последние километры до ближайшего лагеря Обители в этих местах — прошли узким проходом между скал, который прикрывала деревянная дозорная башня. И обнаружили, что башня пуста.

— Что-то случилось!.. — с тревогой сказал Паровоз, скидывая поклажу и перехватывая своё неказистое копьё с каменным наконечником. — Там дежурные должны быть!

— Паровоз, стой! — попросил я, но, как оказалось, мог бы и не напрягаться.

Все обителевцы совершенно недисциплинированно рванули вперёд и скрылись за поворотом узкой каменной кишки. Я переглянулся с Борборычем и махнул рукой:

— Народ, лишнее оставляем здесь!

Чтобы там ни произошло у обителевцев в лагере, лучше было избавиться от лишнего веса заранее, чем потом, глядя на налетающую на тебя тварь, спешно пытаться освободиться от лямок рюкзака одной рукой, параллельно другой судорожно дёргая узел на поясе, который удерживает дополнительный мешок.

Провозились мы всего несколько минут, но, как выяснилось, и это было слишком долго. Когда мы вышли из прохода, наши союзники уже перестали быть гордыми защитниками мирных поселян, став… Даже не знаю, кем… Сейчас разберёмся!..

Обителевцы стояли на коленях в три ряда со связанными за спиной руками. Ещё целая толпа людей находилась чуть поодаль — их, видимо, повязали тоже не так давно. А сам лагерь, про который нам рассказывал Паровоз, грустно занимался пляшущими языками пламени. Однако главным было не то, в каком положении находились обителевцы, а то, кто их в это положение поставил…

Вокруг стоящих на коленях заготовщиков весело переминались с ноги на ногу с десяток решашиархов небольшого размера (уровня сорокового и даже ниже — не в первый раз всё-таки сталкиваемся!). Примечательным было то, что у каждого из них на спине было приторочено седло…

И в этих сёдлах тоже сидели какие-то рептилии… Ну… Наверно, рептилии — потому что покрыты они были ярко-зелёной чешуёй с оранжево-жёлтыми вкраплениями. Правда, морды у них были приплюснуты и напоминали скорее обезьяньи лица. Однако у них даже огузки над задницами имелись — словно жалкие остатки былых роскошных хвостов. Совсем как у ящериц, которым откусили хвост, и они теперь новый растят. Однако эти самые хвосты ещё надо было разглядеть — потому что стали на этих тварях было как бы не больше, чем на моих ударниках и на мне самом. В пальцах с заметным утолщением на конце они сжимали незнакомое оружие. Больше всего оно напоминало бердыш, где лезвие в приступе энтузиазма насадили на рукоять с обоих концов — режущей кромкой в разные стороны.

Одна из рептилий как раз спустилась на двух лапах со своего решашиарха и упала на пузо, став напоминать ящерицу ещё больше. Морду и хвост ящер задрал вверх, преданно уставившись на своего соратника, одетого не просто в стальную броню, а в стальную броню с «выпендрёжиной» в виде каких-то вытравленных узоров. После чего, всё ещё лёжа на пузе, рептилия возвестила:

— О длиннохвостый! Освети блеском своей чешуи недостойных! Новые рабы пришли под руку твою!

Ящер-выпендрёжник важно пошипел, показав раздвоенный язык. И как раз в этот момент заметил нашу дружную компанию.

— А, чтоб у тебя хвост укоротили!.. Аспид недоделанный!.. — заорал главный ящер, выхватив откуда-то палку и перетянув ей подчинённого по спине. — Кто та жаба, которая охранение не выставила? Удавлю паскуду…

Универсальный язык сразу обогатил наши знания по анатомии и социальному устройству пришлых ящеров. Передавать всё, что успел наговорить главный, наверно, не имеет смысла — в принципе, подобного можно наслушаться и просто посетив в трезвом виде пьяную молодёжную компанию.

Важнее было то, что под ругань командира остальные ящеры споро развернули к нам решашиархов, перехватили свои бердыши и с залихватскими криками пошли в атаку.

М-м-м-м! Что это? Драка? Межвидовое скрещивание колюще-режущих? Ну-ну!..

Я ещё только соображал, что бы сделать в этой ситуации, а мимо уже промелькнул исполинской тенью Нагибатор и с криком:

— Мой подвиг!!! — попытался достать ближайшего врага.

Враг не хотел, чтобы его достали. Ни тот, что был под седлом и стремительно сместился, уходя от удара молотом, ни тот, что из седла махнул по нам бердышом… Вдогонку решашиарх клацнул зубами, вытянув шею, и Нагибатор отступил, продолжая разворот, а потом присел и врезал по лапе зубастого скакуна. В принципе, расчёт был верный — оружие у всадников было не слишком удобным для пешего строя — но он не учёл, что врагов было десять, а не один, и все остальные мимо проходить не собирались. Может быть, не надо было вытаскивать Нагибатора в этот раз — будет ему наука без приказа в бой кидаться! — однако совесть не позволила бросить товарища и весь наш отряд. Так что, не успев согласовать действия, я рванул вперёд. А за мной с громкими криками понеслись и остальные.

Поскольку нападающие замедлились, а мы ускорились — и выдавали скорость отнюдь не ту, которую выдают все нормальные бойцы в тяжёлой стальной броне — то ударил наш отряд прямо по неподвижному строю всадников. В общем, удачно всё сложилось. Вспоминая тот бой, я понимаю, что дай мы им разогнаться — и просто позорно слились бы от неожиданности. А так, самым неожиданным стало наше нападение — причём, похоже, и для нас самих.

…Молот Минотавра описал красивую дугу, и я уже приготовился увидеть лог, но в последний момент ящер, выбранный мной в жертву, плавно ушёл с траектории — и так же плавно ударил своим бердышом в ответ. Я ушёл от удара совсем не так красиво: дёрнулся слишком рано, да ещё и положение принял неудобное. Когда мой враг подправил удар, я начать падать, что в такой свалке лютой смерти подобно. Спасла только быстрая реакция, позволившая ухватиться за древко вражеского оружия и устоять на ногах.

Решашиарх врага с противным шипением рванул в сторону, а его наездник с жалобным воплем вылетел из седла и шмякнулся на землю. Я было уже собирался его добить, но заметил краем глаза близкое движение и подставил щит — и ровно для того, чтобы тот потерял почти половину своего размера, когда лезвие вражеского оружия снесло верхнюю его часть. Дурная голова Филиппа Львовича не пострадала, а вот ящероподобный враг проскакал по инерции дальше. Жалобный вой за спиной заставил меня обернуться и на время забыть про предыдущего врага. Коротенький хвост спешенного ящера оказался зажат в челюстях квестового зверя, который теперь мотал головой, беспощадно отгрызая рудимент. Зверь как обычно вёл себя тише воды и ниже травы, не показываясь на глаза, но вот — в нужный момент — всё-таки появился и вступил в бой.

Тем временем решашиарх, потерявший седока, развернулся и кинулся на помощь хозяину, вообще ни на кого не обращая внимания. Вот его-то я и встретил ударом молота по большой башке…

Критический удар!

Вы нанесли рептилии — решашиарх вышронский 30671 урона

Жизнь решашиарха вышронского 0/35000

Решашиарх вышронский убит!

Ящер осоловело глянул на меня и с грохотом рухнул на бок, подняв тучу пыли. Однако досмотреть его падение я не успел, больно получив чем-то по спине. К счастью, нагрудник выдержал удар — вот только пришлось мне немного пропахать носом землю. Я успел перевернуться на спину, и на мою грудь опустилась когтистая лапа решашиарха, на котором восседал командир врагов.

— С-сса! — радостно выкрикнул тот. А потом поймал мой взгляд, в котором читалось всё моё отношение к его умственным способностям, и недовольно сморщил нос.

Выпустив молот, я схватил лапу решашиарха руками и одним резким движением поднял её, разом обрушивая и скакуна, и всадника на землю. Не зря ведь на крокодилах когда-то тренировался!.. Однако, к моему вящему сожалению, командир ящеров успел выскочить из седла, откатываясь в сторону.

— Напугал ежа голой жопой!.. — проворчал я, подхватывая молот и поднимаясь на ноги. Решашиарху я подняться не дал. Два сильных удара, и скакун командира испустил дух.

Критический удар!

Вы нанесли рептилии — решашиарх вышронский 33744 урона

Жизнь решашиарха вышронского 8256/42000

Ящер получает сотрясение того, чего нет!

Критический удар!

Вы нанесли рептилии — решашиарх вышронский 8256 урона

Жизнь решашиарха вышронского 0/35000

Решашиарх вышронский убит!

Наезднику такое обращение с его скакуном не понравилось. Недолго думая, он решил сообщить о своём ухудшившемся ко мне отношении:

— Подлая тварь! Лысая образина! Убить благородного жеребца (да, вот прямо так и перевелось)! Подлость и низость! Ты ответишь за всё!

Командир наших врагов не был голословен: в следующие секунды мне довелось узнать, почему эти бердыши такие странные, почему их два — и зачем лезвия направлены в разные стороны. Ящер схватился за основание одного из лезвий, после чего раздался щелчок — и то отделилось от древка. А всего через секунду в руках врага уже было две широких сабли, с которыми он и кинулся на меня.

И вот тут я понял, какой же я лошара! Божечки мои, какой же я лошара!.. Вся моя сила и ловкость не могли сделать одного — обеспечить мне преимущество в этом бою. Даже то, что мой враг двигался медленнее меня, и то не особо помогало. Он как будто всегда заранее знал, куда я ударю. Всё что мне оставалось — вспоминать наставления овцебыка, а именно: держать дистанцию и крутить молотом, не останавливаясь. И всё только для того, чтобы хотя бы не подпускать врага слишком близко. Хвостатый уродец так на меня насел, что если бы ко мне ещё и кто-то со спины подкрался, я бы вообще ничего не успел сделать…

Да, одно его попадание снимало с меня всего четыре-пять тысяч хитов. А попаданий я пока пропустил не больше пяти — и при запасе больше, чем в восемьдесят тысяч жизней, мог позволить себе ещё немного постоять под градом ударов. Однако со спины подкрались не ко мне, а к командиру врагов… Нагибатор в посечённой броне, в крови — своей и чужой — и с молотом в руках, подскочил к ящеру сзади и просто снёс его куда-то в сторону. После чего, глянув на высветившийся ему лог, удовлетворённо кивнул.

— Вырубился!.. — сообщил гигант, устало опираясь на своё оружие.

Я огляделся по сторонам. Бой почти закончился. Восемь кучек вооружения и десять трупиков решашиархов отмечали места последнего упокоения наших противников. Последний ящер ещё отмахивался — и умело отмахивался! — от десятка ударников, пытавшихся его достать копьями. Однако сопротивлялся он уже исключительно на морально-волевых…

Ещё пять доспехов мысовцев указывали на то, что пятерых ударников и мы не досчитались. И всё это с учётом того, что нас было больше. В шесть раз больше, чем ящеров — или в три раза больше, если и решашиархов уравнять с бойцами.

— Приплыли! — сообщил мне подошедший Борборыч. — Как вам первое знакомство с профессиональными средневековыми бойцами?

— Смахивает на катастрофу! — заметил я. — Причём, полную…

— И ею и является, — кивнул Борборыч.

— Почему ты решил, что они средневековые? — уточнил Нагибатор.

— А ты посмотри, что они говорят, как живут, как держат оружие и носят броню… — заметил Борборыч. — Это всё их, родное, привычное и понятное! Не то, что для нас, избалованных детей двадцать первого века…

Бой завершён, ваши враги повержены! Что странно, конечно! Раньше я это сообщение выводила только другому виду. Спишем всё на ваше численное превосходство!

Вы получаете 2590 очков опыта (поделен между союзниками).

Набрано опыта — 18832/30531 очков опыта!

— Что это за твари?! — возмутился Толстый.

— И почему они такие твари?! — поддержал его Вислый.

— А что вам, двум олухам, непонятно? — удивилась Мадна.

— Что?! — переспросил Толстый.

— Да всё! — закончил Вислый.

— Это вышронцы! — спокойно ответил им Дойч. — И такие твари они, потому что… Потому что потому!

— А-а-а… Ну тогда вопросов, конечно, нет! — покивал Толстый.

— Какие уж вопросы к Капитану Очевидность, да! — кивнул Вислый.

— Нагибатор, говоришь, главный их вырубился? — уточнил я.

— Ага, — кивнул гигант и указал в сторону павшего врага подбородком. — Вон он!

Вышронский командир был жив и почти здоров, но без чувств. И, пока ударники освобождали местных, я и Борборыч надёжно пленили врага. К счастью, физиология у вышронцев была похожа на нашу, так что где, что и как вязать — вопросов не вызывало. К тому моменту, когда ящер открыл свои круглые глаза, двигать он мог только ртом. На нашу беду, он немедленно этим самым ртом и воспользовался:

— Я вождь сотни воинов! Я верный вассал его величества Р’грашар’са! Вы ещё ответите за то, что пленили меня, презренные твари! Никчёмные слабаки! Освободите меня! Я покажу вам, кто здесь должен быть связан! Бесхвостые выродки болот! Ублюдки низших!..

— И этот туда же! — возмутился Борборыч. — Опять низшими обзывает! А он, стало быть, высший, ага!..

— Надо бы их напрямую на юг отправить… — кивнул я. — Вот пускай с дологниссцами и выясняют, кто высшим будет.

— …Дерьмо, и заставлю вас его жрать! Вставлю вам по колу в задницу вместо хвоста! — не унимался командир вышронцев.

И вот тут меня осенило.

— Хвоста… хвоста… хвоста… — пробормотал я, а потом нагнулся к пленному и перевернул его на живот.

Вышронец сразу замолк, повернул голову на бок и уставился на меня своим круглым глазом, в котором плескалось подозрение, прорывавшее даже межкультурные и межвидовые барьеры.

— Что это ты там делаешь, а? — встревожено осведомился он.

— Ну как что, длиннохвостый?! Примериваюсь!.. — оповестил я его.

— К чему ты там примериваешься? — с ещё большей тревогой спросил вышронец.

— К твоему понижению по социальной лестнице! — не стал скрывать я, внимательно рассматривая огузок, выбивающийся из-под доспеха.

Надо сказать, что командирский огузок был явно длиннее, чем огузки всех других вышронцев, с которыми мы сегодня столкнулись.

— Будешь ли ты ещё предводителем сотни воинов, если я тебе хвост обрежу на три пальца? — спросил я, показав теми самыми тремя пальцами, насколько именно собираюсь укоротить рудимент.

— Н-н-не смей!.. Подлейший из подлых!.. Не трожь!.. Ибо проклят ты будешь в веках! — оповестил меня командир-ящер.

— Да какие века, зелёный? — удивился я. — Кто бы нам тут века дал… Борборыч, дай ножик, а? Будь другом!..

— Н-не-эт! — взвизгнул вышронец, извернувшись всем телом, и снова перевернулся на спину. — Хвост — это святое! Голову руби, а хвост не трожь!

— Это для тебя святое! — развёл я руками. — А мы, бесхвостые, не оценим! Давай, назад переворачивайся!

— Что ты хочешь от меня, грязное, мелкое, противное…

— Э-э-э-э-э! — я погрозил вышронцу ножом.

— Красивое, высокое и очень мудрое существо? — судорожно сглотнув, закончил тот.

— Для начала хочу тишины! — сказал я.

— Хорошо! — покладисто кивнул гордый вождь ста воинов. — Тишины — так тишины… Чего сразу угрожать-то?

Мы с Борборычем оставили его под присмотром Панка, который развлекался тем, что принялся задвигать пленнику идеологию феминизма, попутно выяснив, что самочки у вышронцев есть — и они не сезонные, а вполне себе постоянные. Вышронец булькал, возмущённо пучил глаза, шёпотом возмущался и грозился стереть весь наш вид с лица земли, чтобы больше никто такую ересь не нёс. А то, мол, видит Первояйцо, так можно и в Первояйцо верить перестать!..

Местные жители были освобождены, да и пожар в самом лагере мы потушили. Но вот растерянность на лицах людей никуда не делась.

— Филя! Филя! — позвал меня Паровоз. — Не оставляйте нас здесь!

— Ну ты нормальный, а? — удивился я. — Что же, теперь сидеть и охранять тебя, что ли?

— А можно мы к вам? — спросил поселенец из лагеря. — Мы сами как-нибудь попробуем до Мыса дойти! В Обители, я слышал, бои — там эти ящерицы высадились. Эльдорадо, говорят, вообще уже взяли…

— Да не взяли его, а в осаду взяли! — поправил другой.

— Как взяли, так и взяли! — возразил третий. — И всех там съели!

— Тьфу, да не едят они наших! — возмутился первый, но с лица сразу сбледнул.

Пришлось угомонить спорщиков. А потом дать им разрешение уходить на юг. Вместе с разрешением было предоставлено и письмо, которое требовалось доставить командирам в Железной долине. Собственно, письмо предписывало всех беженцев отправить напрямую в Мыс, нагрузив рудой и едой, а лагерь — экстренно перенести в ущелье. И вообще в самой долине теперь вести только добычу железа.

Как рассказали обителевцы, эта группа вышронцев была первой, добравшейся до их лагеря. Однако почти треть местных жителей оказались беженцами, спасавшимися с севера от страшного врага. Обитель, как они говорили, ещё держалась. Хотя всё это было исключительно слухами, собранными ими по пути. Пока основные силы пытались отбиться от вышронцев по всем поселениям на берегу, те совершенно безнаказанно в составе небольших отрядов шныряли по округе, вылавливая людей…

Впрочем, спрашивал я больше для проформы. Для настоящих ответов у меня был пленник, целый вождь ста воинов, гордый носитель огузка чуть длиннее, чем средний огузок по всей популяции вышронцев…

— Ну что, о блеск твоей чешуи! — обратился я к пленнику, поигрывая ножом, когда начался допрос. — Рассказывай всё как есть!

Кто-нибудь, отучите меня играть словами с представителями других видов, пожалуйста!..

— Во тьме родилось Первояйцо! — заученно завыл вышронец. — Крепла его скорлупа, и рос внутри мир людей! Тьма вселенной билась о белоснежные стены…

— Нет, вот это пока не надо! — попросил я. — Давай с того момента, когда вас дёрнуло отправиться на наш остров.

— …Первояйцо, в милости своей!.. — снова завыл пленник.

— Причём тут Первояйцо?! — в сердцах взревел я.

— Призвало оно достойных мужей взять в руки оружие, ладить корабли и плыть на юг, где на острове под странным названием Три-Восемнадцать-Пять родилась ересь невероятная, места которой на земле нет и быть не может! — скороговоркой сообщил пленник. — А если…

— Да-да!.. — кивнул я. — Карами страшными грозила, землю в пучинах вод потопить грозилась…

— Да! Именно так! — серьёзно кивнул ящер. — Знаете, где ересь развелась?

— Да вы сами — ересь та ещё! — вздохнул Борборыч и посмотрел на меня. — Эти здесь, похоже, всерьёз и надолго… Фанатики…

— Дерьмово! — резюмировал я, понимая, что Борборыч прав. — Слышишь, вождь ста воинов, сколько вас сюда приплыло?

— Войско наше велико и могуче…

— Так, родной мой… Мне сейчас не важны никакие качества вашего войска, — оборвал я словоизлияние пленника. — Меня интересует только цифра!

— Шесть с половиной тысяч, — покорно сдал «своих» ящер. — Две трети ещё в пути…

А далее, прерывая все попытки скатиться в цветастые эпитеты, нам удалось без особых проблем выяснить, что вышронцы сумели осадить Эльдорадо и Обитель, а ещё подбирались к Острову. Да и вообще чувствовали себя на севере отлично, не встретив нормального сопротивления. Откуда бы, если там все в коже и меди ходят, а ящеры быстро производство стали на своём острове наладили?..

И ведь это пока была только треть их сил — остальные ещё находились в пути. Ещё треть должна была прибыть через десять дней, а вот следующий завоз ожидался через месяц. Кораблей у гадёнышей не хватало критически… Не успели построить большой флот.

— Надо идти на север выручать наших, — заметил Борборыч после допроса.

— Это когда они нашими стали? — удивился Быга, поддержанный частью ударников.

— Когда на нашем острове появились «ненаши»!.. — погасил я в зародыше назревающее возмущение. — …А у меня, да и у многих других, начался острый приступ ксенофобии. Я даже островитян врагами считать теперь не могу. Глядя на вышронцев и дологниссцев, как-то сразу чувствуешь культурную близость и родство со всеми людьми…

— Верно… Это теперь наша общая беда, — кивнул Борборыч. — И сначала надо разобраться с пришлыми, а вот потом между собой вопросы решать.

— Почему-то мне кажется, что островитян это не остановит… — едко заметил Тубик.

— Кого не остановит, обнулю нахрен! — пообещал я, нахмурившись. — И это не угроза — это вот прямо обещание. Собираемся, пойдём на север. Попробуем вытащить, кого можем…

Через час мы оставили за спиной покинутый лагерь и двинулись дальше, навстречу новым проблемам, которые ждали нас впереди… Ждали-ждали! Я был уверен, что ждут и даже, возможно, идут к нам навстречу. Пленника мы с собой не потащили — так и оставили связанным и ругающимся лежать в одной из опустевших лагерных построек…

Глава 5. Унылые партизаны севера

У нас было только общее описание пути до посёлка с ближайшей точкой возрождения. Но обитатели горного лагеря обещали, что мы не заблудимся и мимо не пройдём. Обычно дорога от лагеря до посёлка занимала четыре-пять дней, но мы почти весь путь проделали рысцой — так что добрались быстрее.

Посёлок назывался Тукан, и это название ему очень подходило. Пять десятков домов были построены из какого-то непонятного материала: то ли глины, то ли камня белого цвета. Крыши были выложены кусками сланца, да к тому же и разноцветного — как в русле ручья, по которому мы взбирались к лавовой дороге. Всё это окружали стены из тёмного, почти чёрного, минерала. На настоящего тукана было очень похоже. Когда такую красоту успели только построить? Впрочем, когда тебя не пытаются регулярно сожрать или хотя бы захватить, то можно и с пользой потратить время.

Однако красота спасает мир, но губит поселения… Именно это успели захватить вышронцы. Мы подобрались к посёлку через густой подлесок вместе с близнецами и Таригом — и теперь, лёжа на земле, рассматривали открывшуюся нам картину. Весьма неприглядную картину: на стенах стояли вышронцы, в домах жили вышронцы — и только на полях и сборе овощей трудились люди. Что примечательно, под присмотром других людей.

— Это что, коллаборанты? — удивился Толстый.

— Полицаи и предатели? — изогнув бровь, добавил Вислый.

— Мудаки это!.. — сплюнув, ответил Тариг.

— А может, их заставили? — решил я поиграть в воплощение наивности.

— Все полицаи так отговариваются! — заметил Толстый.

— Типа они просто хотели лучше кушать! — добавил Вислый.

— Мудаки это! — упрямо повторил Тариг. — Таких исключать надо из числа людей.

— Это расчеловечивание в чистом виде! — заметил я. — Надо просто спасти тех, кто рабы, и оставить здесь тех, кто полицаи. Получатся пауки в банке. И пусть сильнейший сдохнет от голода!

— Тихо! — шепнул Вислый и, подавая всем пример, вжался в землю.

Невдалеке проехал разъезд вышронцев на решашиархах. Уверен, если бы Тариг не посоветовал нам загодя натереться прелой листвой и илом с берега ручья, протекавшего неподалёку, то нас бы могли и учуять. А так решашиархи даже глазом не повели.

Вышронцы ехали и вели сугубо мужской разговор. И обсуждали они — я даже ушам не поверил! — прибытие борделя на отдельном корабле. Самки пока были доставлены исключительно для нужд командования. Однако смелых рептилоидов не оставляла надежда на то, что и для них скоро откроются перспективы.

Да, конечно, поминалось и Первояйцо, и культурные аспекты спаривания (без предварительного поединка не дадут даже королю!)… Однако в общем и целом вышронцев я хотя бы немного понимал — они не вызывали такого бурного отторжения, как дологниссцы. И, если закрыть глаза, можно было вообразить, что просто рядом фильм по мотивам фэнтези снимают.

Рабов в Тукане было много — человек триста. Вышронцев мы за пару часов наблюдений насчитали всего около восьми десятков. Причём, конными (или решашиархнутыми — интересно, так можно сказать или всё-таки нельзя?) были только полтора десятка. Если бы до этого мы уже не приняли участия в бою с этими гадами, то я бы сейчас, не задумываясь, предложил напасть.

Стыдно признавать, но одного боя мне, с головой хватило, чтобы понять бесперспективность подобных действий. Мы и в той битве, пребывая в большинстве, всё равно потеряли пять бойцов. Может, решашиархнутый вышронец и является местной боевой элитой, но нам и с рядовыми пехотинцами, может оказаться непривычно тяжело тягаться. Прав был СаПа: нам бы пушку — и вот тогда было бы чем удивить пришлых. А просто силой и ловкостью их, как ни крути, не проймёшь. И ведь где-то там есть у них свои «монстры», которым и я, и Нагибатор — на один зуб, вместе со всеми своими умениями.

Кстати, об умениях… Пришло время качать молот дальше! В последнем бою тренер так и не объявился, что намекало на тот факт, что для дальнейшего обучения опять надо вкладываться. Да и параметры не мешало бы поднять…

Просидев в своём укрытии почти до вечера, мы вернулись в лагерь ударников, который был организован в глубине леса, поясом охватывавшего плоскогорье. Дальше на север лес переходил в уже знакомый нам тропический, который ещё надо было преодолеть. Впрочем, это и вышронцам по зубам оказалось, да и местные как-то через него ходили — может, он был не так опасен здесь, как рядом с Мысом?

Борборыч наши известия воспринял спокойно, хоть и помрачнел. Остальные ударники тоже особых восторгов от новостей не выказали.

— Надо их валить! — выдвинул серьёзное предложение Нагибатор.

— Тебя там завалят, а не ты их! — возразил ему Барэл.

— Меня не завалят! — уверенно ответил гигант.

Но в этот момент к нему подошла Мадна и ткнула пальцем в грудь, прямо через прореху в нагруднике:

— Тык — и ты в Шикари! — улыбнулась она, заставив здоровяка мрачно уставиться на пробитый доспех.

— Никто с кузнечным делом не знаком? — хмуро осведомился Нагибатор.

Народ вокруг решил промолчать. Вообще-то был у нас целый нагрудник — остался от улетевшего на перерождение Булкина. Поначалу его собирались выдать гиганту, но так и не отдали, потому что дырки в броне — это было то единственное, что пробуждало его ленивый инстинкт самосохранения.

— Что делать будем? — спросил я Борборыча, потому что у самого ни одной идеи в голове не было.

— Пройдём мимо! — ответил рейд-лидер. — Зачем нам этот Тукан? Привязаться? Сомнительно, что обителевцы разрешили бы нам это сделать. Захватывать посёлок? Смысла не вижу. Наша задача — добыть информацию о том, что происходит, а не сбрасывать врага в море. Вот и займёмся своим делом.

На последних словах Борборыч выразительно глянул на Нагибатора, а тот буркнул в ответ:

— Проклятая политика всегда мешала героическим героям!.. — и замолчал, насупившись (и вот прямо так, чтобы все видели, что он насупился и обиделся).

Решив, что утро вечера мудренее, мы выставили новых соглядатаев, наблюдавших за посёлком, а вокруг своего лагеря расставили часовых, чтобы никто не съел нас во сне. И отправились спать.

Утро принесло новости — и внесло корректировки в наши планы. Ночью вышронцы поймали шпиона, чему очень много и громко радовались. Шпионом был явно не рядовой боец армии Обители, судя по медным вставкам в доспехе. Впрочем, медь у него прижимистые рептилоиды почти сразу изъяли. Теперь пленник был заперт в добротном сарае на краю деревни, где несли караул двое солдат вражеской армии вторжения. К нему уже наведывался местный вождь скольких-то воинов. А с ним, по всей видимости, и мастер заплечных дел, потому как под утро пленник долго и устрашающе кричал что-то невразумительное, вперемешку с матами и проклятьями.

Мы решили, что если его до темноты не запытают до смерти, то надо воспользоваться оказией и отбить. У нас тоже были вопросы к пленнику, да и вообще — нам нужнее!.. А если откажется отвечать, то мы его тоже можем простимулировать — и без помощи всяких рептилоидов. Интересно, если бы пленник узнал, что ему грозит — кого бы он сам выбрал?

Чтобы после кражи источника информации и самим не стать целью атаки вышронцев, мы переместили лагерь подальше, а Тариг с четвёркой помощников замёл следы нашего пребывания неподалёку от Тукана и спешного перемещения прочь. Но поучаствовать в краже мне не удалось — на дело пошли рыжие, а ещё тот же Тариг и Тубик.

В общем, пришлось мне сидеть с командирским видом и, скрипя зубами, ждать результатов. На двукратное численное преимущество похитителей я не надеялся — разве что на эффект внезапности. Вовремя перерезанное горло даже средневековым ящерицам мешает сообщить о нападении — а ещё сильно мешает сопротивляться. А вот если внезапно не получится, то с рыжими, Таригом и Тубиком мы встретимся ещё не скоро… Хотя и это зависит от того, как у нас дальше разведка пойдёт.

Но наши справились — притащили спелёнатого пленника с кляпом во рту. Он только и мог, что удивлённо глазками по сторонам лупать. Похитители прислонили его к дереву — чтобы не заваливался — и доложились, как всё прошло. А прошло всё хорошо! Наши чешуйчатые враги если и обладали опытом диверсий, то явно не больше нас самих. Пара стражников только смениться успела, как получила по пятнадцать сантиметров стали в горло — и больше не могла выполнять свои охранные функции.

Найденный в сарае пленник лежал в том виде, в котором его сейчас и притащили к нам в лагерь. Отсыпался после трёх тяжелых разговоров за день — да и регенерировал весьма активно. И тут наши — как снег на голову в тропиках! В общем, он пытался мычать, дёргаться — и был безжалостно отправлен в нокаут (но только с третьего раза, даже жалко его…). Очнувшись во второй раз, он больше не предпринимал неразумных попыток демаскировать своих похитителей.

Мы с Борборычем — и всеми заинтересованными, а их было много! — подошли к пленнику и сели напротив. Рейд-лидер протянул руку к кляпу и строгим голосом произнёс:

— Надеюсь, ты в курсе, что тут нет ни Женевы, ни подписанной в ней конвенции?

— Фух!.. — это было первое, что выдал нам пленник. — Развяжите меня!

— Зачем? — удивился я.

— Ну как же!.. Вы же меня спасли! — удивился тот.

— Откровенно говоря, мы тебя похитили! — признался я и пояснил. — Ты всё ещё пленник, вот только пленители сменились… Так бывает!..

— Но… но… — тот растерянно переводил взгляд с меня на Борборыча.

Парень был совсем молодой — чуть больше двадцати лет. Он ещё не успел пройти рубеж первичного избавления от романтизма (я по себе точно помню!) — тот самый, когда начинаешь понимать, что если в твоей жизни вдруг что-то происходит, то всё это явно неспроста. И уж точно он ещё не прошёл первую стадию приобретения цинизма (эту я тоже не прошёл! я вообще сейчас Борборыча цитирую…). Так что сейчас у парня в голове громко треснул шаблон…

— А зачем вы меня тогда похитили? — наконец, задал вопрос хлопающий глазами пленник.

— Ну мы следили за вышронцами… — пояснил Борборыч. — Смотрим — они человека пытают. А мы думаем — ну как так?.. Мы же тоже хотим человека пытать!

— Вы же из Мыса, — догадался пленник. — Вы не такие!

— Ну да, не такие… — согласился я. — Но вопросы задавать умеем.

— А… Ну задавайте… — согласился тот, наивно полагая, что нам требовалось его разрешение.

— Ты кто такой? Как зовут? Как попался? — спросил Борборыч.

— Я — десятник шестого десятка внутренней стражи Обители, — честно начал перечислять пленник свои регалии. — А с недавних пор десятник партизан. Проводил разведку местности рядом с Туканом. На нас напали, и меня взяли в плен. Рома меня зовут, ну или… Да нет, Рома!..

— Так у вас здесь и партизаны имеются? — удивился я.

— Да! — пленник гордо вскинул голову, но потом погрустнел и добавил. — Вот только половину уже переловили…

— А что с Обителью? — спросил Борборыч.

— Держится пока, — ответил Рома. — Эти как пришли, так внешний город и захватили. Люди кто в плен попал, кто во внутренней крепости укрылся, кто разбежался. А крепость держится, её так просто штурмом не возьмёшь…

— А пытаются? — уточнил я.

— Нет, никто и не пытается… — грустно признался Рома. — За неделю ни одного штурма. Там этих рептилий всего триста штук под стенами. В городе тысячи две бойцов. Но выйти они тоже не могут…

— А остальные две тысячи вышронцев где? — уточнил Борборыч.

— Рассеялись, — ответил парень. — Часть на Эльдорадо ушла, а часть грабит посёлки по всему северу. Захватывают рабов, сгоняют их в лагеря. На пути к Острову строить что-то начали… Туда же на стройку и все припасы стягивают. Мы думаем, что подкреплений ждут.

— Правильно думаете! — кивнул Борборыч. — Ждут. Дней десять осталось. А командование у партизан имеется?

— Имеется. Есть командир… — кивнул Рома. — Степан Лиходеев — глава стражи внешнего города.

— Ага, а отвести нас к нему сможешь? — спросил Борборыч.

— Да, конечно! — радостно кивнул Рома.

— Ну тогда завтра выступим… — кивнул рейд-лидер и направился к костру. А за ним потянулись и все остальные.

— Эй! А развязать? — удивился Рома. — Я же свой!..

— Вот как с командованием вашим договоримся, так и будешь «свой», — погрозил ему пальцем Нагибатор. — А пока я за тобой слежу, задохлик!

И ведь действительно следил… Всю ночь гигант дремал, периодически открывая глаза и хмуро поглядывая на пленника, а утром отправился до ветру. И через пять минут его грозный рык поднял на уши весь лагерь. Отошёл гигант недалеко — за густые кустики метрах в тридцати от лагеря. Там он спустил штаны, да так и вступил в бой со спущенными штанами… Как так произошло — не знаю. Но Нагибатор весьма успешно, семеня как пингвин, уворачивался от ударов двух вышронских всадников — правда, не имея возможности бить в ответ.

При виде вооружённой подмоги один вышронец направился прямиком на нас, а вот второй — рванул в лес.

— Стой! Держи второго! — заорал Нагибатор, пытаясь догнать удирающего мелкими прыжками.

Догонять пришлось мне. И вот тут-то я и понял, что я просто — зверь… Поначалу выглядело всё глупо: решашиарх так и уносил седока широким размашистом шагом прочь, а я бежал следом, пока, наконец, ящер (который снизу) не обернулся и не заметил погоню. Он поднажал, снова оглянулся — и понял, что погоня всё ещё тут. Решашиарх вызов принял и рванул во весь опор, так что вышронцу у него на спине осталось лишь обхватить шею скакуна и громко подвывать от ужаса. Ну и тут я — прямо как в старом анекдоте — тоже включил вторую передачу. В последний раз я так бегал, когда после плена рвался в Железную долину — успеть пообщаться с Аришей. Но в этот раз я был ещё более стремителен и быстр: как гепард, перескакивал через кочки, ямы и лежащие на земле ветви — и всё гадал, когда же споткнусь и что-нибудь себе сломаю.

Но неудачником сегодня был не я, а несчастный решашиарх. В очередной раз оглянувшись, он выпучил глаза, на долю секунды в удивлении уставившись на меня — а когда снова повернул голову по курсу движения, то столкновения со стволом дерева было уже не избежать. Я, конечно, в игре всего навидался, но вот тут решил притормозить и прикрыть глаза, чтобы этого не видеть…

Бум!..

— Ви-и-и-и-и! — это поведал миру разведчик вышронцев, который по воле ещё не открытого его сородичами свойства тела (а именно, инерции) отправился дальше, когда его скакун попытался в последний момент отвернуть и всё-таки влепился в дерево.

Решашиарх успел наполовину осуществить свой замысел: его голова, шея и спина оказались в стороне от препятствия, но вот самоуверенная задница с длинным хвостом зацепила крепкий ствол. В общем, огромного ящера занесло и впечатало головой в соседнее дерево, после чего тот ещё секунду в такой позе поразмышлял над своей горькой судьбой — и просто решил отключиться. А вот его незадачливый наездник приземлился в листву, проехался по ней и свалился в овражек, по дну которого тёк один из многочисленных местных ручьёв.

Я счастливо миновал все стволы по пути к овражку — и даже попытался затормозить, но мои ноги, натруженные непродолжительным спринтом по лесу, отказались нормально выполнять приказ… Впрочем, плохому знатоку физики, как известно, всегда мешают ноги, а не всё та же проклятая инерция. Проехав на пятках последние пару метров до овражка, я повторил путь вышронца почти в точности. Да чего уж там, я прямо на него и свалился…

— Й-а-а! — выдал ящер, пуча на меня буркалы так, будто собирался ими стрелять.

— Ё-о-о! — согласился я, лёжа на разведчике и пытаясь собрать свой организм в единое целое. И всё потому что, судя по ощущениям, части тела у меня друг от друга просто-напросто отделились.

Когда я сумел — как истинный примат, идущий по пути эволюции — наконец, встать на четвереньки, разведчик врага всё ещё пребывал в глубоком нокауте. Оставалось его только спеленать и отправиться назад, кляня свой собственный энтузиазм, толкнувший меня в проклятую погоню. Решашиарха я добивать не стал… Нет, вовсе не по причине любви к ящерам, а просто потому что он успел очухаться и сбежать.

В лагере народ уже столпился вокруг Нагибатора, выясняя нескромные подробности произошедшего.

— Пустил я струю по кустам, взгляд перевёл ниже, а там не ветки — а морда удивлённая! Он, понимаешь, следы вынюхивал, а тут такая неожиданность!..

Своего пленника я скинул ко второму разведчику, а сам отправился позавтракать и отдохнуть перед тем, как мы выступим в дорогу. Ну и, заодно, приложить пару тампонов из лечебной травы к полученным в результате погони ссадинам…

Выступили мы довольно рано — ведь нападение случилось, едва начало светать — а раз уж все проснулись, то и заново уснуть сразу не получилось бы. Наскоро перекусив, привязав пленных вышронцев к дереву (благо, вся нужная информация у нас и так была!) и развязав ноги Роме, мы направились в сторону ставки местного сопротивления.

По словам Ромы, партизаны окопались, в тропическом лесу — на самой границе плато. С севера было три места спуска с высот, об одном из которых вышронцы пока что не знали. Вот оно и использовалось в качестве пути для диверсий. И пусть лес на этой стороне был не слишком широким, но и мы не могли через него двигаться тем путём, который использовали как обителевцы, так и вышронцы — вдоль реки, которая в отличие от Золотой, петлявшей как не в себя, текла почти прямо. Пришлось продираться через зелёный ад в отдалении…

К вечеру мы, наконец, выбрались к лагерю партизан. Лагерь организовали среди густой поросли бамбука, используя стену полезного сорняка как защитное укрытие. Вход в лагерь представлял из себя прорубленную среди стеблей просеку где-то в полтора метра шириной. И охранялся он из рук вон плохо — стояли возле него лишь пять стражников, которые особо и не скрывались.

— О! Яичко вернулся! — радостно крикнул один из них, когда шедший первым Рома вывалился из кустов.

— Да ты с друзьями!.. — удивился второй, когда к зарослям бамбука вывалились ещё и мы.

Стражники сразу перегородили проход, выставив в нашу сторону копья. Пришлось чуть потеснить Рому, выйти вперёд — и взять дело в свои руки.

— Степан тут? — спросил я.

— А тебе какое дело? — спросил стражник, заметивший Рому первым. Судя по медному наконечнику копья, он был в охране главным. — Вали давай…

— Я бы на твоём месте варежку закрыл. И быстро метнулся бы туда-сюда до командования! — заметил я. — Потому что я человек терпеливый… Но на самом деле, нет… В общем, долго тут стоять не буду!

— Никуда ты, сука, не пойдёшь!.. — засмеялся командир стражи и обернулся за поддержкой к подчинённым.

Но вот поддержки он как раз и не нашёл. То есть, трое стражников всё-таки натянуто заулыбались, а вот четвёртый вздохнул и опустил копьё.

— Слышь, Пробка… Ты чего? — удивился командир.

— Ты бы последовал совету, Серый! — заметил тот. — Это же Филя из Мыса. Он у тебя сейчас копьё отберёт, а потом в тебя же его и воткнёт, чтобы ты больше не выпендривался.

Серый с сомнением посмотрел на меня, потом на своё копьё, опять на меня — и всё-таки сорвал злость на Роме.

— Яйцо, ты кого к нам привёл, придурок? — зашипел он. — Они же враги!..

У меня прямо руки зачесались сделать так, как описывал Пробка, но ведь я, на самом деле, не такой. Я просто копьё отберу и настучу по наглой башке древком. Я уже даже рукой дёрнул в его сторону, как в этот момент из прохода показался тот самый Степан Лиходеев. И, как оказалось, я его знал как Стёпу — видел во время последней встречи с Аришей.

— А, Филя! — устало сказал он, увидев меня. — Мы думали, вы позже заявитесь… Но хорошо, что пришли. Сергей, опустите копья и продолжайте сторожить. Роман?.. Брони нет… Значит, в плену побывал?

Роман по прозвищу Яичко лишь виновато склонил голову. Я с сожалением проводил взглядом копьё Серого, которое тот опустил и прислонил к побегу бамбука, с недовольным лицом дав знак подчинённым расслабиться и освободить проход.

Лагерь партизан напоминал скорее бомжатник, чем нормальное расположение вооружённых сил. Повсюду валялся разнообразный мусор, а ещё попахивало нечистотами — и из укрытий были только хлипкие навесы. Зато людей внутри оказалось неожиданно много — несколько сотен человек, которые по факту, похоже, ничем не занимались, что само по себе было ошибкой… Но по усталому лицу Стёпы было понятно — ему сейчас просто не до того.

Он привёл нас к одному из горящих костров — и жестом предложил сесть, сам опустившись на лежащее рядом бревно. Я, Борборыч и Дойч уселись, а вот остальные расползлись вокруг, выбирая себе места почище.

— Вы простите, мы тут недавно вселились, — развёл он руками. — Сначала у нас и людей-то толком не было, а потом повалили со всех сторон… В результате развели здесь срач.

— Скоро вас по запаху вычислят! — пообещал Борборыч. — У вышронцев решашиархи хорошо подобное чуют.

— У вышронцев? — переспросил Стёпа. — А почему вы решили, что это именно «вышронцы»?

— А кто бы ещё додумался приручать решашиархов? — усмехнулся я. — Да и после того, как Мыс навестили дологниссцы, всё было очень логично.

— К вам приплывали дологниссцы? — ошарашенно спросил Стёпа. — А я думал, это у меня тут новости интересные…

— Было дело! — кивнул Борборыч. — Пять штук всего, а отбились — чудом.

— Новости сейчас везде интересные… — заметил я. — Что у вас произошло?

Стёпа вздохнул и рассказал почти всё то же самое, что и Рома. Однажды утром приплыли ладьи, из которых принялись выгружаться войска. Через пару дней они пошли на штурм и почти сходу взяли внешний, плохо защищённый город. Обителевцы успели стянуть войска к городу, но толку от них было немного. Медью сталь не пробьёшь.

Центр Обители сейчас находится в осаде, но штурмы не проводятся. Большая часть врагов разбрелась по округе и внаглую захватывала рабов. Часть рабов сгоняют к месту какой-то масштабной стройки, часть распределяют по захваченным поселениям. Единственная новость была в том, что вышронцы активно выбивают из пленников не только хитпоинты, но и опыт с ПСО.

— Мы не знаем, почему они пришли и зачем… — Стёпа понуро покачал головой. — Хотя, с другой стороны, всё понятно. Нужна ли особая причина, чтобы захватывать новые земли?

— Мы знаем, что через несколько дней прибудет подкрепление, — заметил я. — И вот тогда Обитель точно падёт.

— Подкрепление? — Стёпа вскинулся и посмотрел на меня. — Откуда вы узнали?..

— В лагере на юге захватили «языка», — объяснил я. — Он нам и сказал, что до прибытия флота со второй партией осталось около десяти дней. Считай, пять уже прошло.

— Это конец… — Степан обхватил голову руками и уставился в землю.

— Стёпа? — Борборыч тронул его за плечо. — Соберись, не будь тряпкой!..

— И чем это нам поможет? — спросил тот. — Мы пытались с ними воевать — толку ноль…

— Стёпа, у нас в Мысе достаточно стали, у нас есть войска… — проговорил я. — Вам не надо сейчас воевать — вам надо срочно уходить!

— Уходить на юг? — спросил тот. — И зачем? И чем вам помогут эти ребята из внешнего города? Посмотри на них!

Стёпа обвёл рукой лагерь.

— Большинство нос за пределы лагеря высунуть боится. Нас тут травят как оленей на охоте, только не собаками, а решашиархами! Люди запуганы!

— Так ты бы каждого к делу определил!.. — заметил Борборыч. — Глядишь, и выглядели бы они посерьёзнее. И времени бояться бы не было!

— Ещё бы кто мне с этим помог, — вздохнул Степан.

— Знаешь, и они помочь могут, — кивнул я, соглашаясь с рейд-лидером. — Сейчас любая помощь пригодится. Надо вывести как можно больше людей.

— А ещё лучше — пробить коридор в Обитель, — заметил Борборыч, удивив даже меня.

— У меня тут четыреста пятьдесят человек. И у вас ещё пятьдесят… — Стёпа усмехнулся. — А там, в осаде, сейчас триста-четыреста врагов. Как вы себе это представляете?

— А сколько людей в Обители? — спросил я.

— Точно не знаю, сколько осталось… — Степан пожал плечами. — Бойцов там не больше пяти сотен.

— Надо начать одновременную атаку, — сказал Борборыч. — Мы со своей стороны, а они — со своей. Людей отправляем на юг. Там дальше, после леса и плоскогорья, путь один — обойти не получится. Стёпа, у тебя связь с Обителью есть?

— Откуда?! — возмутился тот. — Мы даже подойти не можем… Везде разъезды ящеров дежурят. Ещё и назвались партизанами — посмешище одно…

— А я вообще не понимаю, как он попал в командиры?! — возмутился сидящий поодаль Нагибатор. — Он такой же командир, как я — архиерей!

— Я… — Степан вскинулся было, а потом нахмурился и, наконец, улыбнулся. — А, ну да… Но пути в Обитель нет. Мы пытались через перерождение связь держать, но система пишет, что поселение в осаде, и точка возрождения закрыта для всех, кто находится вовне…

— Ну так надо поспрашивать! Может, кто и знает, как втихую проникнуть, — предложил я, возвращаясь к более актуальной теме.

В ответ на свое предложение я заслужил такой усталый взгляд от командира партизан, что понял: этот вопрос нам тоже придётся решать самим.

— Я знаю… — заметил Дойч, и все уставились на него. — Используем добровольцев и отвлекающий манёвр. Выбираем добровольцев, каждому вручаем по письму от нас к руководству Обители, что так мол и так, скоро приплывут подкрепления вышронцев и возьмут город, и надо вам уходить. Мы, основными силами, предпринимаем ложную атаку на осаждающих — они стягивают силы к месту боя, а добровольцы пытаются прорваться в крепость. Нужно всего-то человек двадцать или тридцать — сколько наберётся…

— Один точно наберётся. Это буду я… — мрачно буркнул Стёпа.

— Уверен, всё не так плохо! — успокоил я его. — Мне план нравится.

— Мне тоже! — кивнул Борборыч. — Степан?

— Да мне уже всё равно… — ответил тот и неожиданно улыбнулся. — Но всё лучше так, чем по лесам прятаться.

И да, всё было плохо!.. Доброволец нашёлся только один — сам Стёпа. Стоило нам с планом хоть к кому-нибудь подвалить — и люди просто крутили у виска пальцем, показывая, что они о нас думают. Пришлось применить административный ресурс и репрессивный аппарат. В качестве админресурса выступал Степан с мешком, набитым камешками — тридцать из них имели особые отметки. В качестве репрессивного аппарата выступали Нагибатор и я.

Под давлением обстоятельств и руководства, смелые северные партизаны тянули жребий — и радостно убегали, если камушек был пустой. Те же, кому выпала честь спасать «други своя» — начинали ныть, придумывать на ходу заболевания опорно-двигательного и вообще указывать на свою полную немощность. Воевать никто не хотел, в рабство к ящерам никто не хотел, спасать других никто не хотел…

Нет, конечно, были и те, кто не увиливал — и, если честно, таких было не меньше половины. Но просто лучше всего запоминались те, кто устраивал сейчас концерт. И самое обидное, что именно таких ни в коем случае нельзя было освободить от почётной обязанности — потому что тогда все увидели бы, что истерики и жалобы и вправду помогают.

Так что «добровольцы» были принудительно набраны, план обкатан — и теперь нам предстояло лишь его реализовать.

Глава 6. Позволь моим людям уйти

От лагеря до Обители было два дня пути. И путь этот оказался на удивление сложным. Пять сотен человек сложно скрыть даже в теории. А уж на практике… Обмазанные грязью и зелёным соком листьев, мы шли медленно, выбирая самые густые заросли джунглей. Обителевцы, непривычные к подобным действам, роптали, но всякий раз затыкались под грозными взглядами ударников.

Людей мы кое-как и с грехом пополам вооружили, распотрошив все запасы, которые были. Во всяком случае, все были вооружены хоть чем-то приличным. Кому досталось копьё с бронзовым или железным наконечником, кому — топорик, кому — дубина или булава… Что-то пришлось организовывать прямо на месте в день перед отправлением, а что-то удалось доделать лишь на привалах.

В общем, были наши воины почти голыми, зато зубастыми. Единственным стоящим отрядом были ударники, но даже мы не могли похвастаться достаточной выучкой, чтобы противостоять вышронцам. Эти твари действительно умели воевать — и делали это с удовольствием, особенно когда смерть не окончательна.

Однако, к моему удивлению, мы всё-таки дошли до Обители незамеченными. То ли вышронцы совсем расслабились, то ли мы превзошли сами себя — кто знает? К вечеру второго дня я, Борборыч, Дойч, Барэл и Стёпа остановились на границе леса и смотрели на город, так долго бывший нашим врагом. И да, он был красив. Действительно красив — правда, большая часть его красоты теперь пребывала в руинах.

Так называемый внутренний город был сложен из белого камня — и с той же цветастой кровлей, что и в Тукане. Я даже не выдержал и поинтересовался у Стёпы, откуда они такую красоту достали. Оказалось, что добычу проводили на западе от Обители, где были Цветные горы. Камень был слоистый, и можно было в немалых масштабах собирать почти готовую черепицу. Был целый посёлок, который занимался добычей, но что там сейчас, после прихода вышронцев, Стёпа, естественно, не знал.

Внутренний город располагался на холме, недалеко от берега моря. И не так давно его окружал город внешний — собранный из кирпича-сырца, с улицами, замощёнными досками, с многочисленными колодцами и площадями. Теперь всё это представляло из себя местами обгорелую, а местами заваленную кусками битой глины местность, в которой укрывались вышронцы, державшие осаду.

Ящеры грамотно обложили белокаменную крепость. Разбившись на отряды в пару десятков бойцов, они окружили холм так, чтобы между их лагерями муха не проскочила незамеченной (для чего даже убрали часть руин собственными чешуйчатыми руками). В отдалении вышронцы поставили десяток орудий, которые в течение дня регулярно посылали в стену, в один и тот же участок, камни. Стена держалась, покрываясь трещинами — и обещала выдержать ещё всего два-три дня.

Так на так выходило, что Обители осталось совсем недолго. Будь я там, внутри, уже давно попытался бы пойти на прорыв. Но шансов на успех у осаждённых было мало. Медь — слишком мягкий металл для войны с закованным в броню противником. А у вышронцев броня была отличная, продуманная… Сразу было видно, что их мастера знали, что и как делать. Мест, где можно было добраться до тела врага, не защищённого сталью или плотной кожей с металлическими или костяными вставками — было откровенно мало.

Зато радовало, что решашиархнутых вышронцев в осаде было всего десять. Все остальные — пехота. И вот пехота и вооружена была похуже, и выглядела менее устрашающей. Щит, короткий бердыш с широким наконечником, кожаная броня — вот и всё богатство. Правда, бердыш, похоже, мог превратиться в короткий кривой клинок, но явно не с такой лёгкостью, как у всадников.

Были у пехоты и луки — и вот это уже было неприятно. Уверен, что стрелять они из них умеют, раз таскают за собой. У моих ударников тоже самострелы имелись, но с учётом скорости их перезарядки — это было оружие на один раз. Среди партизан из Обители тоже были лучники — десятков семь. Но они со своими деревянными стрелами погоды в таком бою не сделают…

И да, нас было раза в два больше, чем врагов — и нападать мы решили не на всех сразу, а только на часть лагерей. Но вышронцы — враг умелый и организованный, способный преподносить сюрпризы и устраивать каверзы. Я не думаю, что в игру попали вышронцы, умеющие нормально, по их меркам, воевать — скорее всего, понабрали, как всегда, всякий сброд. Зато это средневековый сброд, который, как минимум, понимает, что и как правильно делать надо. Так что они «не умеют» воевать гораздо лучше, чем это «не умеем» мы, избалованные дети двадцать первого века. Всё-таки окружение заметно влияет на навыки…

А теперь, учитывая все эти факторы, Филипп Львович, сядь и придумай разумный план!..

— Нападать будем вдоль берега моря, — сказал Борборыч. — По-тупому: выходим и строимся. А когда они стягиваются туда — мы быстро уходим.

Всё, Филипп Львович, вы можете отдыхать: план уже придуман!..

— Всех добровольцев распределим полукругом, — продолжал рейд-лидер. — Но побегут они только по сигналу… Какому?

— Вы уходите — а мы бежим! — предложил Степан.

— Хороший вариант… — кивнул Борборыч. — Ну что, не будем тянуть кота за причинные места? Мы смещаемся к пляжу, а ты, Стёпа и добровольцы — распределяйтесь. Помните, ваша задача — доставить письмо любой ценой. Завтра мы начнём атаку вон с того места. И либо в Обители получат сообщение, и мы поможем им уйти… Либо не получат, и мы тут все и сольёмся.

Стёпа молча кивнул.

— А потом ведь ещё надо будет помочь людям до гор дойти, — заметил Дойч. — Тоже та ещё история… Даже если мы им своими трупами дорогу проложим, без нашей защиты они никуда не доберутся.

— Я вас понял, — сказал Стёпа. — И я понимаю последствия, не нагнетайте…

Письма доверили писать мне, что было совершенно напрасно. Нормы деловой переписки я бессовестно попрал и начал со слов: «Дорогая Ариша!..».

Чтобы незаметно обогнуть Обитель по лесу, у нас ушло часа три. Вечер неумолимо приближался, и времени оставалось всё меньше. Так что неудивительно, что, когда наше воинство начало вываливаться из леса на пляж, выглядели мы как последний сброд. Ни строя, ни организации — и вообще каждый встаёт, где удобно.

Вышронцы заметили нас сразу и криками привлекли внимание соседних лагерей, а те, в свою очередь, по цепочке сообщили остальным. Вот только никто стягиваться к месту прорыва не собирался. Похоже, отношение к землянам у ящериц сложилось такое, что они бы не посчитали опасной даже толпу в пару тысяч наших рыл.

— Внезапно… — заметил Борборыч.

— Тем хуже для них!.. — ответил я. — Давайте-ка раскатаем ближайший лагерь! Стрелки — на первую линию. Партизаны — фланги и тыл. Распределитесь на три группы. Ударники — центр.

Пока бурление нашей толпы продолжалось, враг наблюдал за нами, шипя и стреляя в нашу сторону раздвоенными языками. И только когда группа ударников дружно двинулась вперёд — вот только тогда в чешуйчатые головы закралась мысль, что все эти ребята не на променад на пляж вышли, а имеют по отношению к ним какие-то недружелюбные намерения. Да и сталь доспехов и оружия как бы намекала, что в этот раз у них гости подозрительные — и даже, возможно, представляющие опасность.

Когда же до противника оставалось шагов тридцать, и мы с дружным рёвом перешли на бег, вот тогда их, наконец, проняло. Два вышронца кинулись сигналить факелами в соседние лагеря, а остальные попытались сформировать стенку из копий и щитов. Однако этим, конечно, пораньше надо было заняться…

Игроки нападают на игроков. Дави их!

Захлопали самострелы, разряжаемые прямо на ходу… Заскрипели за спиной натягиваемые луки обителевцев…

На наше счастье, именно в этом лагере не было наездников на решашиархах: одна пехота, да и та со средним вооружением. Так что главная опасность была не в броне и оружии, а в их слаженности. А вот её они показали во всей красе, не давая превосходящему числом врагу даже в нормальный клинч с ними сойтись. Два десятка врагов попытались заблокировать отряд ударников, а ещё по пять с каждой стороны отгоняли партизан, безошибочно определив в них уже знакомых противников. Наши храбрые союзники упорно не решались кидаться на острия копий. Только один десяток под руководством Серого, что не давал мне пройти в лагерь партизан, решился на прорыв — и сразу потерял троих человек.

Расчёт у врага был верный, но в центре им критически не хватало бойцов. Когда я и Нагибатор, прикрытые с одной стороны близнецами, с другой — Барэлем, врубились в строй, тот начал стремительно распадаться.

Получен урон двойной глевией — 3396

Жизнь 79434/82830

Получен урон двойной глевией — 3467

Жизнь 75967/82830

Прорываясь к первому врагу, я получил пару царапин (и ещё с пяток попаданий!), но всё это меня не остановило. Не давая противнику переключиться с копья на саблю, я махнул молотом, попав по вражескому щиту, отчего противника куда-то снесло — а потом ткнул шипом на конце в неосторожно подставленную чешуйчатую морду следующего врага.

Вы нанесли Игроку —??? 19418 урона

Жизнь Игрока??? 2582/22450

Получен урон двойной глевией — 2711

Жизнь 73256/82830

Получен урон двойной глевией — 4035

Жизнь 69221/82830

Получен урон двойной глевией — 3656

Жизнь 65565/82830

Было бы у меня оружие покороче, я бы продолжил, но чтобы не оказаться в плотной толпе врагов, пришлось отступать, освобождая место для бойцов с топорами — которые немедленно развалили строй вышронцев. Через минуту началась свалка, в которой только крики Борборыча могли дать хоть какие-то инструкции:

— Быстро их добивайте! Быстро!

Вышронский командир, наоборот, громкими криками приказывал держать строй и вообще держаться. Видимо, рассчитывал дождаться подкреплений из соседних лагерей, чего мы и хотели всеми правдами и неправдами избежать.

— Щиты поднять, хвосты беречь!

Одного вышронца я на свой счёт всё-таки записал… Он очень неудачно голову высунул из-под щита, чтобы оглядеться — по ней-то мой молот и прилетел, сминая ящеру череп. В остальном я успевал подарить либо один хороший удар, либо парочку смазанных. После чего соратники неудачников начинали тыкать в меня заточенными металлическими предметами — и приходилось отступать.

К бою присоединяются ещё игроки! Веселей, ребята!

До места побоища удалось добраться только троим верховым, зато дел они натворили много, прежде чем их самих спешили и добили… Три десятка обителевцев и пятеро ударников отправились на перерождение. И что особенно обидно, одним из выбывших был Барэл. Прикрывая отход Нагибатора после очередного наскока, он не успел отступить сам — и его просто окружили и добили, прежде чем пришла помощь в моём лице. А вот Дойч и третий ударник — Сандаль — попали под удар решашиархов. Сандаля перекусили пополам, а Дойч, пытаясь подобраться сзади к увязнувшим в строю всадникам, был убит после нескольких ударов шипом на хвосте.

Отряд вышронцев из ближайшего лагеря подтянулся к месту боя, но встревать не стал, понимая, что результат будет закономерный — их тоже перебьют. Так что чешуйчатые враги просто остановились и к нам не пошли, дожидаясь ещё подкреплений. А вот мы добили последних недругов и стали медленно отходить.

— Пятимся медленно, но уверенно! — поучал нас Борборыч. — Делая вид, что собираемся продолжать веселье.

На этот раз нам поверили. Линия окружения Обители пришла в движение, и вышронцы со всех лагерей начали стягиваться к месту нападения, формируя в этот раз нормальный строй. А мы всё отходили и отходили, увеличивая дистанцию.

Первой этого не выдержала Система:

Вы драться будете? Или будете драться?

— Не будем! — сообщил я. — На сегодня всё…

Ну как хотите! Но тогда и опыта не дам.

— Ну и не надо! — заметил я и даже язык (мысленно!) показал.

Бой закончен!

— Отходим в лес! — приказал Борборыч, и вот этот приказ все выполнили с огромным удовольствием.

Наши смелые, но потрёпанные пять сотен быстро устремились в заросли, скрываясь среди зелени листвы. Я не видел, что там делают добровольцы с посланиями, но очень надеялся, что они, пользуясь вечерними сумерками и тем, что участок окружения оголился, сейчас со всей возможной скоростью бегут к Обители. Иначе все наши старания были бы напрасными…

От места боя мы отходили по широкой дуге. Неподалёку от пляжа мы даже запалили пару костров, чтобы при виде дыма враг думал, что наш лагерь находится там. Сами же мы возвращались на то же место, откуда вышли в середине дня.

День триста двадцать второй!

Вы продержались 321 день!

Утро. Было. Плохим.

И вовсе не потому, что было прохладно и пасмурно — хотя погода и добавляла неприятных ощущений — а по целому ряду причин. Если в жизни твоей всё не заладилось с самого утра, то жди беды к вечеру. К счастью, такое утверждение — не про меня. Это обычные люди сидят, переживают первые неудачи, настраиваются на новые (и, конечно же, получают их, раз настраиваются!). А я ищу во всём позитив — и, рано или поздно, ломаю порочный круг неудач.

Но вот именно это утро было откровенно плохим…

Во-первых, гадские вышронцы не стали снова расходиться по лагерям, а как умные сбились в кучку — и так и провели ночь, похоже, не собираясь разделяться и в дальнейшем. И если бы мы сами не были такими тупыми, то догадались бы, что так оно и будет. Единственное положительное, что я сумел в этом найти — нас ждали там же, где был замес вчера. А вот мы собирались идти на прорыв совсем в другом месте.

Во-вторых, у вышронцев в полку прибыло — ещё два десятка решашиархнутых. Видимо, они были недалеко и сумели вовремя прибыть, откликнувшись на сигналы, которые наши враги отправляли всю ночь и утро — по сообщениям часовых, при помощи дыма и костров. Плюс здесь был в том, что на нас тоже вышло подкрепление в несколько десятков обителевцев, которые смогли уйти из города во время штурма, но к партизанам так и не прибились. Оружия нормального у нас для них не было, так что выдали им самострелы ударников — пусть стреляют.

В-третьих, на горизонте были замечены три паруса. А что это значит? Верно! Это первые подкрепления вышронцев приближаются. Из положительного в данном факте было лишь одно — теперь нам в Обители точно поверят!

В-четвёртых, я ушиб палец! И вот тут ничего положительного найти не удавалось, как я ни старался. Палец игнорировал все регенерационные возможности, подаренные нам системой — и нудно болел, предатель, продолжая портить мне настроение…

В завершение всего прислал послание Казяк, сообщив, что Остров штурмуют какие-то двуногие ящерицы с тех самых кораблей. Послание он прислал и мне, и Борборычу. Так что вот теперь смело можно было говорить о том, что единственным центром сопротивления останется Мыс…

Уходя с поля боя накануне вечером, некоторые особо ушлые люди успели прихватить трофейное оружие и доспехи. Не слишком много, конечно, но за ночь удалось наделать наконечников для копий — и теперь мы гордо могли выставить стенку в две сотни вооружённых сталью копейщиков. Конечно, получилась по итогам жуткая кустарщина, но всё лучше, чем ничего.

Наскоро перекусив, мы выдвинулись к месту прорыва. От стен внутреннего города до полосы зелени было не меньше полукилометра. На этом участке нам и предстояло прикрывать колонну уходящих из крепости людей. И хорошо, если бойцы Обители смогут хоть как-то помочь. К сожалению, видеть, что там за стенами крепости происходит, мы не могли — поэтому приходилось надеяться на удачу. А надеяться на удачу — это вообще-то не лучшее, что можно делать в нашей ситуации…

Так или иначе, но мы смело вышли на открытое пространство и начали строиться лицом к лагерю вышронцев, которые нас тоже заметили — и устроили у себя суету, бегая, облачаясь в доспехи и вовсю насилуя барабаны, которые отбивали тревожные ритм. К счастью, ушибленный палец не смог довести до больших бед, и ворота Обители оперативно распахнулись, выпуская наружу вперемешку защитников с оружием в руках и мирное население — но тоже с оружием в руках. Отличались они друг от друга тем, что мирное население по прямой устремлялось в лес, а вот защитники строились рядом с нами.

А я всё высматривал среди них Аришу, но девушки нигде видно не было. Если, конечно, она не спряталась под невидимостью. Через пару минут мне это бесполезное занятие надоело, и я отправился к союзникам: выяснять вопрос, куда подевали королеву. К сожалению, Стёпы я тоже не видел — с ним было бы удобнее всего разговаривать, поэтому пришлось подходить к первому попавшемуся «меднодоспешному» командиру.

— Где ваша королева? Степан Лиходеев до вас не добрался вчера? — спросил я. И с удивлением понял, что мой вопрос игнорируется.

Ну то есть, командир презрительно — презрительно, ять! — глянул на меня и снова уставился на вышронцев. Второй командир сделал то же самое… Я напрягся. Обиделся. Плакать не стал, но вот месть задумал… Поэтому вернулся к своим и махнул рукой:

— Народ, они меня не любят, мы уходим! — громко сообщил я.

— А подвиг?! — первым среагировал Нагибатор.

— Не будет подвига! У меня Дульсинею украли! — ответил я. — Какие подвиги без Дульсинеи?

— Что, вот прям так сворачиваемся и уходим? — удивился Борборыч.

— Так и уходим! Это приказ! — кивнул я и обратился к «нашим» обителевцам. — Партизаны! Вас это не касается — вы сами решайте, что делать. Можете с нами уходить, а можете с этими снобами остаться.

— Не-не! Мы лучше с вами! — заявил кто-то из обителевцев.

— Ну ладно! — кивнул Борборыч и радостно рявкнул. — Строй нале-ВО! Шагом марш!

Что удивительно, никто из партизан оставаться не пожелал. Все дружно вместе с ударниками развернулись и гордо двинулись в сторону зарослей.

Я не психовал и прекрасно понимал, что делаю. Мои действия могут казаться импульсивными со стороны (того и добиваюсь!), но сейчас из Обители выходят сотни людей. И эти люди меня не знают, они мне не доверяют и не считают лидером, что внаглую и продемонстрировали командиры. Я не знаю, каким правителем была Ариша, но ей они хотя бы привыкли подчиняться. А, значит, именно с Аришей я и буду взаимодействовать, а не с этими левыми людьми. И если они хотят нашей помощи, то пусть зовут её…

— Эй! — наконец, на нас обратили внимание «союзники». От них отделился обвешанный доспехом господин и кинулся догонять. — Стойте! Подождите!

За ним устремилось ещё несколько командиров с встревоженными лицами.

— Идём дальше? Или пусть побегают? — уточнил у меня Борборыч.

— Пусть побегают! — отмахнулся я.

Обвешанный доспехом господин проявил завидную прыть для своей полноватой комплекции. И доспехом он был именно обвешан. Это ведь всегда видно — умеет ли человек носить броню, будь то современный бронежилет или реконструкция доспеха. Одни надевают защиту в бою, а другие просто вешают на себя доспех, оберегая свою тушку.

— Остановитесь! Вы же писали в письме…

— Писал, — кивнул я, останавливаясь. — Какие первые два слова были?

— Эм… — пузан в броне пытался одновременно вспомнить и отдышаться. — Не помню…

— Первые два слова были: «Дорогая Ариша», — напомнил я, когда до нас добрались остальные командиры. — Вот скажите, кого-нибудь из вас зовут Аришей? А?

— Нет, но… — господин неуверенно глянул на подошедших командиров.

— Так, а чего вы тогда припёрлись?! — взорвался я. — Где Ариша, мать ваша королева?!

— В тюрьме за… — пузан важно поднял вверх указательный палец, но я оборвал его объяснения.

— Да меня не волнует, где она была! Сейчас она должна быть здесь!.. Как в тюрьме?.. — нет, я, конечно, догадывался, что в Обители не всё ладно, но ведь не до такой же степени…

— Мы её сместили вчера за… — важно начал господин и снова был прерван.

— Ты — уже труп! — сказал я и повернулся к спутникам пузана. — И вы тоже! Причём, триста раз, если у вас ещё остались все триста раз.

— Это наше внутреннее дело! — возмутился полненький господин.

— У вас больше нет внутренних дел! — проговорил я, цедя каждое слово. — Ни одного грёбаного внутреннего дела, кроме несварения желудка. Знаешь, как легко получить несварение желудка?

— Поз…

— Когда у тебя в желудке торчит что-то стальное — он перестаёт переваривать! — объяснил я. — Но вот это уже точно будет твоё внутреннее дело! Триста раз!..

— Люди были недовольны, — заметил один из командиров. — Сначала война, потом это…

— Кто был недоволен? — спросил я, поворачиваясь к тому. — Как зовут недовольных?

— Ну… — командир замялся.

— Где Степан Лиходеев? — спросил я.

— Это неважно! — то ли закричал, то ли заканючил пузатый господин.

— Он… тоже в тюрьме, — ответил более адекватный командир.

— То есть, вы ещё и моего посла в тюрьму упекли? — вот тут-то я вообще выпал в осадок.

— Он бросил свой пост! Он поддержал… — начал было пузан, и я, наконец, не выдержал.

Но я не выдержал слишком поздно… Рядом был человек, который к подобным вещам относился гораздо более болезненно, чем я. Вот пузатый господин что-то изрекает, вот рука Нагибатора сжимает ему щёки, так что он может только мычать, а вот — его ноги отрываются от земли…

— Если ты, жирдяй, ещё раз вякнешь без разрешения… — сообщил ему Нагибатор. — …Или хотя бы пошевелишься без разрешения, я лично закину тебя к вышронцам. И ещё подскажу им, как можно быстрее и веселее сделать тебе много приятного! Понял меня, тюфяк?

— М-м-м-м! Э-э-э-э! М-м-м-м!

— И ещё… — опуская господина на землю, продолжил Нагибатор. — Сними доспех и отдай его тем, кто будет сражаться. Ты всё равно сбежишь! Он тебе, когда будешь драпать, только помешает.

— Да что же это такое?! — возмущённо начал господин, только оказавшись на земле и…

Сразу докинуть его до позиций вышронцев Нагибатор, конечно, не смог — до них было слишком уж далеко… Но метров десять господин по воздуху в нужном направлении проделал, в итоге приземлившись с металлическим грохотом. Подняться он уже не смог — хотя вроде бы даже барахтался, двигая ручками и ножками…

— Двадцать минут! — снова напомнил я командирам. — И либо здесь будет Ариша, Степан и все остальные заключённые, которых вы отправили вчера в тюрьму, либо выкручивайтесь сами. Паруса уже на горизонте!..

Я указал на море, и командиры, вздрогнув, глянули в указанном направлении. Впрочем, я понимал, что они не успеют. Причиной тому были вышронцы, которые, наконец, собрались в единый кулак и начали наступление. До нас они доберутся минут за десять. Но главное — несколько командиров всё-таки метнулись в сторону города, не выдвигая больше вопросов и претензий, а остальные — кинулись к своим бойцам.

Поток людей, бегущих от вышронского нашествия, всё не иссякал. И так на так, нам надо было лезть в бой — просто чтобы люди могли уйти.

Вы сражаться будете? Или как вчера?

— Будем! — кивнул я.

В этот момент над строем ящеров взметнулось целое облако стрел, ринувшись в сторону бойцов, вышедших из города.

Игроки с Вышрона нападают на игроков с Земли. Надеюсь, обе стороны покажут своё боевое искусство и стойкость!

Большинство стрел завязло в поднятых обителевцами щитах, но некоторые, судя по крикам боли, всё-таки нашли свою цель. Вышронцы налетели на наших союзников, и, переглянувшись с Борборычем, я поднял руку, привлекая внимание бойцов.

— Ну это… — на ходу придумал я коротенькую речь. — Давайте им наваляем уже!

— Р-ра-а-а! — радостно взревели ударники.

— Нет!.. — застонали партизаны.

А затем мы дружно, сбивая строй, устремились на врага. Вышронцы, конечно, этого ждали: наперерез нам кинулись всадники на решашиархах и пара сотен пехоты. Но в этот раз пехоту встречал слитный строй копейщиков. А я, Нагибатор и все бойцы, у кого была хорошая скорость, со всех ног кинулись к всадникам. И прежде чем те успели среагировать — вступили в бой.

Первый решашиарх свалился с одного удара. Мало того, что я сам бежал, делая замах на ходу, так ещё и он двигался навстречу. Совокупная сила удара оказалась такой, что у меня чуть молот из рук не вырвало…

Паники добавил и квестовый зверь, метнувшийся из леса за спины врага и принявшийся кусать ящеров за ноги, выдирая из них куски кожи и мяса. Бойня вышла знатная!.. К счастью, я её почти не запомнил. Я бил — и меня били, меня кусали — и я тоже кусался. И даже плевал по глазам кислотой так, что мой желудок, кажется, решил переварить не только себя, но и находившиеся рядом лёгкие — в груди вообще всё горело.

Через двадцать минут боя я просто перестал слышать команды Борборыча, да и приказы обителевских и вышронских командиров… Над битвой раздавался стук, звон, крики ярости, страха и боли, хлопали тетивы, звенел металл о металл, шипели добиваемые решашиархи, хлюпало под ногами — в общем, нормальные звуки боя, когда все заняты и некогда командовать. Да и не слушает уже никто в такой свалке приказов…

В какой момент наши враги закончились — я тоже не уловил. Просто мне попался особо толстый вышронец, почти обнуливший мне жизнь. Каким-то чудом, воспользовавшись тем, что он поскользнулся, я сумел по нему попасть — и теперь методично его добивал, а он упорно дёргался после каждого удара.

— Филь, это как бы — доспех… — заметил остановившийся рядом Борборыч, и только тогда я обратил внимание, что за щелями избиваемого мной «врага» пусто. Его тело давно развеялось чёрной пылью.

Просто я не заметил своей победы… Бывает… Наверно… На всякий случай я огляделся, понял, что все смотрят на меня, и решил, что надо что-то сказать:

— А ведь дёргался… Как живой!..

Бой завершён! Игроки отступили.

Вы получаете 35925 очков опыта (поделен между союзниками).

Набрано опыта — 35925/21352 очков опыта!

Вам присвоен 49 уровень!

Набрано опыта — 33415/34262

Тридцать ударников и сотня партизан и ополченцев — вот и все выжившие в бою… Три сотни вышронцев перемолотили втрое превосходящие силы противника. Но всё-таки мы победили, а жители Обители теперь уходили на юг. Ладьи вышронцев замедлились, сражаясь с ветром, дувшим с берега, и так и не успели пристать. Конечно, за несколько часов они с этой бедой справятся, но небольшой по времени запас у нас и беглецов был.

Я почувствовал, как ко мне кто-то прижался, хотя видно никого не было, и улыбнулся.

— Здравствуй, невидимка… — на ощупь я приобнял Аришу за плечо. — Как дела, можешь не говорить. И так вижу.

— Спасибо, что пришли, — ответила девушка, появляясь рядом. — И спасибо, что про меня не забыл… Кстати, чем тебе не угодил тот доспех?

— Он был слишком подозрительным… — признался я. — Выражение шлема напрягало!

— Шлем ты почти в лепёшку уделал… — с улыбкой кивнула Ариша. — Ну? Что дальше?

— Дальше? Дальше — бежим! — признался я. — И по возможности сдерживаем врага. Только не ты!

— Это почему не я? — вскинулась девушка.

— Потому что у тебя привязки на территории Мыса нет! — пояснил я. — А мне бы не хотелось, чтобы ты попала в рабство.

— И на это есть причины? — в глазах Ариши заплясали лукавые огоньки.

— Есть, — согласился я. — Чувство ответственности за своих людей… Твоё чувство ответственности. Я с ними точно не справлюсь, а тебя они всё-таки знают.

Девушка обиженно запыхтела и легонько стукнула меня в грудь. А я на всякий случай поискал глазами, где Ариша прячет нож. Не нашёл.

— Потом поговорим!.. — пообещала она, и прежде чем я успел ответить, направилась к своим.

Я глянул на лес, где скрылись беженцы из Обители, но там уже никого видно не было. Кроме, разве что, десятка крупных лягушек, которые куда-то целенаправленно прыгали…

Глава 7. Одной казни мало

Это был поход обречённых, но не сдавшихся. Из Обители вышло пять тысяч человек. И, к сожалению, новое руководство, свергнувшее Аришу, не подумало о том, что людям надо будет в дороге есть, пить и где-то укрываться от непогоды. Конечно, каждый житель прихватил с собой пищу на первое время — но почти никто не взял запас на две недели. Уходили налегке, надеясь на чудо. Но чудеса — штука такая: пока дождёшься, десять раз помрёшь. Ну, если конечно, впереди не пустить Моисея, который договорится с высшими силами о манне небесной.

Моисея среди нас не было, так что рассчитывать приходилось только на себя. Но, как назло, что по ту, что по эту сторону гор вся живность куда-то ушла — если не считать лягушек, которых, наоборот, стало очень много. К дождю, что ли?

Дождь, кстати, не заставил себя ждать, обрушившись на землю ближе к вечеру, остудив воздух и заставив людей дрожать от холода. На ночь устраивались кто где, второпях ища убежища, созданные природой. Мать-природа тоже не особо заботилась о несчастных голодранцах — и убежищ сделала мало, а на нашем пути так и вообще почти не сделала. Ибо думать надо головой, а не тем местом, откуда ноги растут. Даже если ноги важнее в данном конкретном случае…

Над нами бушевал шторм, озаряя лес ветвистыми молниями, поливая водой и оглушая раскатами грома. Рано утром, под струями дождя, я с ударниками снова двинулся вперёд, поднимая людей, встреченных по пути. Колонна беженцев растянулась за первый день так сильно, что на то, чтобы её обогнать, понадобилось полчаса. И это было только начало бед: впереди был подъём на плато, а ещё два, а то и три, дня пути по тропическому лесу — и Тукан с его гарнизоном.

И это если за нами ещё не послали погоню. А я был уверен, что погоню послали. Может, во время ливня нас и не будут активно преследовать, но уж как закончится — жди решашиархнутых. Эти, клянусь их Первояйцом, своего не упустят, пусть не осветит нас блеском их чешуи!.. Новый раб всегда хорош, а особенно — если его можно без проблем запороть до смерти раз сто.

В общем, безрадостная картина исхода получалась. Возникало ощущение, что мы ведём спасённых на смерть. И всё-таки я рассчитывал привести в Мыс как можно больше людей. Тем более, из Обители, где было много ремесленников и мастеровых со знаниями из родного двадцать первого века. Вышронцев ещё бить и бить — и нечего дарить им производственную базу.

Мы с ударниками достигли подъёма на плато напротив лагеря партизан с большим запасом по времени. И потратили его на то, чтобы оборудовать хоть какое-то подспорье в восхождении для тех, кто шёл следом. Я хотел было послать Тарига на охоту, но выяснилось, что он слился в последнем бою, как и два его помощника. В итоге пришлось отправлять первых попавшихся ударников — Битка и Банана, которые так ничего и не нашли до вечера. В плане еды оставалось лишь надеяться на запасы еды в лагере партизан…

Полночи беженцы поднимались наверх под проливным дождем, в темноте. Несколько человек сорвались и убились насмерть, а ещё пара десятков просто травмировались — но идти сами они уже не могли. Пришлось решать вопрос с носилками. Ариша, конечно, вернула себе контроль над подчинёнными, а заговорщики, в большинстве своём, куда-то исчезли по пути… Так что большую часть вопросов с беженцами я решал через неё и её командиров. Но и своих проблем было столько, что хоть плачь.

Ночёвка в лагере партизан имела один плюс — можно было разжечь костры. Поблизости не ходили враги, издалека увидеть дым и свет огня было сложно — прикрывали густые заросли бамбука. Так что в эту ночь люди не только отогрелись, но и немного просохли, потому что к утру ливень утих. Дрова никто не экономил, да и навесы мы пустили на обогрев, когда закончился дождь.

Вы когда-нибудь ели жареные на костре лягушачьи лапки? М-м-м-м… Та ещё дрянь!

Впрочем, у нас, как и у тех французов, что придумали это отвратительное блюдо — выхода особо не было. Ведь жрать что-то надо, а самым доступным ресурсом были расплодившиеся лягушки. Их с каждым днём становилось всё больше и больше. Я пытался узнавать у местных, но они признавались, что такое нашествие видят впервые.

Зато для экономии продуктов за утро мы успели загеноцидить всю местную популяцию. И если пока люди спали, по ним ещё кто-то скакал — то после завтрака и готовки запасов мы ещё часа два ни одного «ква» не слышали.

Идти через тропический лес было тяжко. За те три дня, пока люди пробирались через него, я проклял всё на свете. Человек двадцать было потеряно просто потому, что жители Обители, почти не покидавшие город, не умели дать отпор самым элементарным лесным зверям. Ну как можно стоять и смотреть, как слабенький тридцатиуровневый индийский тигр жрёт твоего товарища, ну как?! Ну хоть камнем в него кинь!..

Тигра всё-таки убили — правда, мы с ударниками — и даже пустили на мясо, как и ещё пару хищников. Но готовить удавалось редко — слишком близко было до дороги, проложенной в лесу. И с каждым днём всё ближе становился захваченный вышронцами Тукан, который надо было ещё как-то незаметно обойти.

Естественно, нас заметили. Нет, Тукан мы обошли по широкой дуге, стараясь не появляться на открытых участках — но вот разъезды на решашиархах никто не отменял. Первый, к счастью, вывалился прямо на меня с ударниками и лёг раньше, чем успел понять, что происходит. Очень уж наши бойцы злые были — столько времени грязь-то месить…

Мы даже взяли пленного, который и поведал нам, что нас ждут — и даже ищут по всей округе. В общем, у вышронцев, наконец, сложилась картина появления моего отряда: они определили, откуда мы пришли, что делали — и куда, скорее всего, будем возвращаться. Так что где-то впереди, у гор, нас ждала полноценная засада. А на пятки наступали преследователи, прибывшие на кораблях.

После допроса мы привычно привязали пленника к дереву, чтобы помер не сразу — и отправились дальше. Но к тому времени второй разъезд уже нарвался на голову колонны беженцев, схватил трёх человек — и на всём скаку ушёл в сторону посёлка. После таких новостей мы, естественно, плюнули на скрытность и погнали людей бегом вперёд. Возможно, в засаду. Но лучше так, чем ждать с берега моря гостей.

Вечером, когда люди валились от усталости прямо где стояли (после того, как командиры дали приказ отдыхать), нам ещё пришлось бегать и собирать группу прикрытия. У нас осталось достаточно оружия и доспехов от погибших, да и часть захваченных удалось переделать, так что четыре сотни бойцов вооружить получилось бы. Если бы набралось хотя бы четыре сотни… Остановились мы на трёхстах сорока семи. Имелись и ещё желающие, вот только от них пользы было бы меньше, чем вреда.

А ночью начались первые нападения. Вышронцы из Тукана боялись атаковать нас в лоб, а основные силы, идущие пешком, не успевали подтянуться — и преследовали беженцев только решашиархнутые. А их было недостаточно, чтобы победить. Зато вполне хватало, чтобы утаскивать людей с собой.

Тактика у них была простая: десяток всадников налетал на спящих людей, хватали всех, кто под руку попадался, убивали всех, кого не могли взять из-за перегруза — и уходили прежде, чем успевали подойти вооружённые люди. За первую такую ночь мы потеряли почти две сотни человек. А ведь так продолжалось ещё два дня…

Удивительным было то, что идущие от рассвета до заката беженцы не роптали, не возмущались, не обижались — они шли. Измождённые, уставшие, голодные — но упорно идущие к своему спасению люди. Будто скрытый резерв открылся у всех — переставляют ноги с монотонностью конвейера и идут, идут, идут…

На второй день с начала налётов всем стало полегче. Лес, наконец, закончился — и теперь приближающегося врага было видно загодя. Группа прикрытия успевала быстрее среагировать на угрозу и нередко перехватывала самых жадных вышронцев. А у тех ещё и наметились проблемы с решашиархами, которые могли ни с того ни с сего рвануть куда-то в сторону — или замереть, не слушаясь команд. Я никак не мог понять причину такого поведения. Может, решашиархам просто очень не нравились горы?

И, тем не менее, из пяти тысяч человек беженцев с нами осталось всего четыре с половиной. За два дня и две ночи вышронцы похитили и убили почти четыре с половиной сотни. Я всё это воспринимал достаточно легко (и так делаю что могу — отвалите!), а вот Ариша каждую потерю буквально проносила через себя. Было видно, что девушка сжимает от бессилия кулаки, а по ночам плохо спит — её лицо посерело и осунулось. Но помочь я ей ничем не мог — гиперответственность не лечится!.. Можно только снизить симптоматику, но сделать из Ариши счастливого пофигиста под силу только времени.

Так или иначе, но мы покинули леса и предгорья — и теперь втягивались в долину, которая заканчивалась узким проходом к следующей. Если пленник не соврал, то там, в конце долины, нас уже ждали — и скрываться смысла не было. В этот вечер мы разожгли костры, приготовили горячей пищи и почти досыта накормили людей. Ариша по моей просьбе привела всех, кто хоть чем-нибудь управлял у беженцев — и таких обнаружилось почти сто человек. Именно до них я и донёс план, который вызревал у наших ударников во время марша.

— Так, слушайте все! — обратился я к собравшимся, поднявшись и дождавшись, когда стихнут шепотки. — Завтра мы пройдём долину. Путь на юг здесь только один.

— Мы знаем, — кивнула Ариша, ещё не понимая, к чему я клоню.

— Если бы мне предстояло перехватить нашу толпу беженцев, то я именно там бы и устроил засаду! — слегка раздражённо объяснил я в ответ. — А нас собираются перехватить. Значит, там — враг.

— И зачем мы тогда туда идём? — спросила какая-то женщина. — Вы же знаете, что там засада!..

— Потому что другого пути нет! — ответил я жёстко. — Эльдорадо взят. Остров, скорее всего, тоже. Вдоль берега рыщут разъезды вышронцев. Это единственный путь.

— Но там засада… И что делать? — спросила Ариша.

— Засаду мы с ударниками возьмём на себя, — ответил я. — У вас задача простая — очень быстро бежать вперёд. Если есть силы, не останавливайтесь на ночь. Бегите до тех пор, пока возможности идти дальше не будет. Через пару дней будет ваш же лагерь, и там есть какие-то сухари, остатки еды — можно ей воспользоваться. А дальше идите на север всё дальше и дальше, пока не выйдете к Железной долине. Если повезёт, мы сдержим врага достаточно долго, чтобы вас не смогли догнать. Если не повезёт… В любом случае, мы выдвинемся вам навстречу. Вам нужно продержаться всего три-четыре дня! Не умереть и не попасться. Все, кто доберётся до Железной долины — смогут дойти до нашего посёлка Шикари и там привязаться. Всё ясно?

— Если там засада, то их много должно быть… Чтобы нас всех переловить! — заметил один из обителевцев.

— Пешком нас не обогнали бы, — покачал я головой. — Там в засаде всадники. А их много быть не должно… Хотя противник из них весьма неприятный. И вообще, всё это неважно: ваше дело — быстро драпать и выжить. Наше дело — засада! По вашему делу вопросы есть?

Вопросов не оказалось. А вопросы в духе: «примут ли нас в Мысе?», «что нам дальше делать?» или «а могу я не идти с вами?» — уже все давно задали, и, к своему счастью, не мне. Осталось только подготовиться и прорваться… Жаль, что до 50 уровня я так и не успел прокачаться!.. Иллюзий я не строил — завтра все ударники лягут, нас всего тридцать. Максимум, на что можно было рассчитывать — так это на долгий бой. Вооружённые обителевцы пойдут в хвосте колонны, чтобы прикрыть беженцев в том случае, если их всё-таки догонят. Всё-таки стенка копейщиков в каком-нибудь узком проходе — даже при минимуме навыков — позволяет долго сдерживать конницу.

Жаль только, что все эти расчёты весьма эфемерны. Без брони, без нормальных щитов, без прокачанных характеристик против решашиархов долго не простоять. Так что вся надежда была только на нас — ударников, которых осталось три десятка (да и то неполных, а если совсем честно, то всего двадцать восемь человек).

Рядом присела на землю Ариша, посмотрела на меня, а потом положила голову на плечо.

— Спасибо, что не бросили нас, — сказала она. — Жаль, тогда всё дошло до войны…

— До сих пор не понимаю, чего ты тогда взъелась? — спросил я.

— Просто хотела победить. Я ведь всё это представляла чем-то вроде соревнования… Да и сейчас так иногда кажется, — ответила девушка. — Мне казалось, вот я выиграю — и меня отправят домой.

— А что изменилось сейчас? — спросил я.

— Ничего. Просто я поняла, что не выиграю. Как увидела вышронцев, так и поняла… — ответила она.

— А почему ты так рвалась домой? Тебе здесь не нравится? — спросил я, вспоминая, о чём сам думал, когда ещё не знал про десятилетний сценарий унижений для игроков.

— Нравится… Но там сестра младшая. И мама… Она инвалид. Я ведь их, считай, кормила, — ответил Ариша. — А как они без меня на Земле протянут?.. Я так не могу, Филь, мне нужно к ним. Как думаешь, можно отсюда выбраться?

— Нет, — честно признался я. — Но я попытаюсь. И других вытащу.

— Ладно, — кивнула девушка. — Будем считать, что я тебе поверила.

Она попыталась уйти, но я поймал её за руку и очень серьёзно попросил:

— Береги себя. Не попадись вышронцам.

— Хорошо, постараюсь, — кивнул она, высвобождая руку и отправляясь к месту своей ночёвки.

День триста тридцать первый!

Вы продержались 330 дней!

На что ты надеешься и куда идёшь, Игрок? Вот ты — ты же знаешь, каким будет конец! Ты всё ещё сопротивляешься неизбежному, стремишься к чему-то, но впереди только пустота! Остановись, сдайся!.. Впрочем, за упорство +1 в веру тебе.

Вокруг стояла ночь. В темноте со всех сторон раздавалось лишь многоголосое кваканье лягушек, неизвестно зачем забравшихся в горы. Я пытался понять, почему проснулся, но пока не слышал и не видел ничего подозрительного.

— Грозит, издевается!.. — прошептал я. — Нет, чтобы помочь… Сама втравила нас в войну, оставила один из посёлков без железа…

Могли бы и поискать — там не единственное месторождение. А помогать — против правил, Филя!

— Ну да, ну да… — покивал я. Примерно такого ответа я и ждал. — Которые не ты составила…

Именно!

Я, наконец, понял, что меня разбудило. С юга, из темноты, всё ближе раздавалось шипение. И я точно знал, кто так шипит — решашиархи!

— Тревога! — крикнул я, поднимаясь с земли, и за мной начали подниматься беженцы и бойцы. — К нам едут…

Ударники выдвинулись чуть вперёд, но видно всё равно ничего не было. После шторма темнота с заволокшими небо тучами была такая, что хоть глаз выколи. Но чем дольше я вглядывался, тем лучше различал детали. К нам действительно приближался враг.

Точнее, половина врага! Я даже знаю, какая — преимущественно нижняя. Пятьдесят решашиархов беспорядочно метались по долине, сдвигаясь всё дальше на север и отчаянно шипя. Странное поведение, замеченное мной ранее, видимо, теперь достигло своего апогея — и рептилии просто сошли с ума. Только на десяти имелись всадники, а ещё двадцать спешенных пытались догнать убегающих питомцев. Но те, похоже, никаких приказов и окриков не слушались.

— Что происходит? — не понял Нагибатор, вглядываясь в темноту.

— Сейчас приблизятся, и узнаем, — пожал плечами Борборыч.

Приближались они долго. К моменту, когда до решашиархов оставалось всего метров сто пятьдесят, успело начать светать. И вдруг, когда мы уже разминали мышцы и нащупывали оружие, они резко повернули и ломанулись строго на север, прямо к выходу из долины. А за ними — похоже, что беспорядочно и в панике — бежали спешенные всадники. Позади них мелькало что-то тёмное — однако сложно было разглядеть, что…

А потом бежавший последним вышронец споткнулся, упал — и над ним появился тёмный ком, который постоянно шевелился…

— Лягушки! — удивлённо вскрикнул кто-то за спиной.

— Много лягушек… — поправили его.

— К деревьям! На деревья! — хором выдали мы с Борборычем.

Бросая вещи и поклажу, люди кинулись к стенам долины, где росли невысокие деревца, которые мы рубили вчера для костров. Я бежал и постоянно оглядывался, пытаясь понять, с чем именно мы столкнулись. Но по всему выходило, что это были просто безобидные квакушки. Вот только было их очень много. Они вылезали отовсюду и упорно прыгали к побережью. Мне была непонятна лишь реакция решашиархов, улепётывающих от них…

К счастью, лягушки не спринтеры — и не марафонцы. Если просто бежать достаточно быстро, от них можно и уйти. Даже вышронцу, хотя те и немного пониже людей, и бегают помедленней… Да и вообще, похоже, квакушкам было на нас наплевать — они скакали по своим каким-то важным делам. Просто их было очень много, и выглядело это и вправду страшно. И ещё я увидел, как поднимается вдалеке вышронец, споткнувшийся во время бега — и с удивлением оглядывает себя с ног до головы.

— Борборыч! — крикнул я висящему на соседнем дереве рейд-лидеру, указывая на отставшего. — Надо брать!..

— Зачем? — удивился тот.

— А тебе разве не интересно, почему они сбежали? — спросил я.

— Нет, мы же тоже сбежали! — ответил Борборыч, покрепче обнимая ногами деревце.

— Мы поддались стадному чувству! — возразил я. — Если бы по мне проскакали сразу все лягушки, я бы даже не проснулся!

— Ладно, уговорил… Берём!

Как только появилась возможность, мы соскочили на землю и кинулись к вышронцу. Тот нас заметил, даже попытался убежать — но куда там…

— Отпустите! Отпустите! — кричал он, пытаясь вывернуться из-под меня и рейд-лидера. — Еретики! Проклятые!.. Не трогайте!..

— Да нужен ты больно! — я отвесил ему подзатыльник, а потом ещё и ещё, пока тот не заткнулся. — Два вопроса! Отвечаешь — и идёшь, куда хочешь!

— Два? Хорошо…

— В засаде ещё кто-то есть? — спросил я, указывая на южный край долины.

— Нет, — пленник ответил, почти не задумываясь, что явно играло в его пользу. — Все сбежали.

— А почему сбежали? — спросил я.

— Так лягушки же! — удивился вышронец.

— Ну и что? — не понял я.

— Смерть от их яда — очень мучительная! — наставительно, разве что не погрозив пальцем, оповестил меня инопланетянин. А потом подумал-подумал и закончил. — Но я почему-то не умер…

— У вас что, все лягушки ядовитые? — удивился Борборыч.

— Все! — согласился пленник. — Это был третий вопрос.

Для острастки я отвесил ему подзатыльник, а сам задумался.

— Вы же видели, что они неопасны. Зачем бежали? — спросил я.

— Э-э-э! Глупый какой!.. — вышронец зашипел, что я расценил как смех. — Решашиархи бежали — и мы бежали!

И ведь он прав, а я и в самом деле глупый. Сам же видел, как на меня неистово бросаются всадники, если я им «лошадь» попортил. Видимо, очень ценят своих скакунов. А ведь решашиархам не объяснишь, что это вовсе не те лягушки, которых они знают. А совсем другие лягушки — инопланетные и совсем не ядовитые. Решашиархи боятся лягушек на уровне инстинктов, вот и сбегают…

— Отпускаем его? — предложил Борборыч. — Кажется, мы теперь знаем всё, что нам необходимо.

Я кивнул и поднялся на ноги вместе с рейд-лидером. Пленник тоже не стал лежать — встал, посмотрел на нас недоверчиво, а потом развернулся и резко почесал на север. А мы вернулись к беженцам и ударникам, приказав срочно выдвигаться на юг.

«Нарушение правил, значит, если помогать… Ну-ну!..» — мысленно буркнул я.

Системное сообщение выскочило не сразу. Но всё-таки выскочило — всемогущая система снизошла до объяснений:

Помогать — это нарушение правил. Но ты ведь сам сказал, не я их устанавливала. За вами всё ещё гонятся. Надолго нашествие лягушек их не задержит.

«А, может, у тебя ещё и манна есть? А то еды мало!» — обнаглел я.

Конечно, есть, а твоё имя — Моисей?

«Ехидна ты, а не система!».

Сам виноват! Надо было правильно выбирать имя!

Глава 8. 300 мысянцев

Весь день никто нас не тревожил, несмотря на предупреждение системы. Не было видно погони, не налетали отряды решашиархнутых, похищая беженцев… Нашествие лягушек дало нам пусть и небольшую, но фору. Беда была только в том, что сил на то, чтобы и дальше бежать без остановки — ни у кого уже не осталось. Последние остатки припасов люди подъели вечером, устроившись на ночлег. Как я, ударники и Ариша ни уговаривали — никто не пошёл дальше.

Утром я впервые проснулся не с полным запасом энергии. Такого я, если честно, в прошлом припомнить не смог… В характеристиках появились свойства «переутомление» и «голодание». По факту, голод ещё был терпимый, но ели мы понемногу, не наедаясь досыта — просто ослабляя позывы организма.

Всё это было, конечно, почти предсказуемо, но однозначно неприятно. Однако делать было нечего — надо было идти дальше. Если повезёт, в брошенном лагере добытчиков найдём ещё припасов и отдохнём.

В этот день снова начались потери среди беженцев. Вышронцы нас ещё не догнали — но никто не отменял местную агрессивную фауну, которая решила проверить, что это у них под носом такое вкусное шастает. При виде вооружённых людей местные твари организованно и оперативно сваливали, но на отдельные группы мирного населения нападали. Люди отбивались, как могли — возвращаться в лапы ящеров на северное побережье никто не горел желанием, но отсутствие навыков играло в их самообороне плохую роль.

А вечером нам, наконец, улыбнулась удача. Навстречу нам от лагеря вышли отправившиеся на перерождение ударники с ополченцами из Железной долины. Оказывается, когда погибшие в битве с вышронцами ударники оказались в Шикари, то сразу же предложили выходить навстречу беженцам. Вместе с ними подтянулись и несколько сотен ополченцев, помогавших тащить еду, одежду и медикаменты.

Встречающие как раз добрались до лагеря заготовщиков и собирались идти дальше, когда появились мы. В итоге вечером люди, наконец, наелись до отвала и смогли поспать в безопасности. До лагеря из пяти с лишним тысяч добралось чуть больше четырех. Пятая часть жителей Обители так и осталась привязанной на севере…

Поздно вечером дозорные заметили первых вышронских всадников. Они старались спрятаться в чахлом подлеске хвойной рощи неподалёку. Сами-то они нормально спрятались, но вот три решашиарха с сёдлами на спине, которые свободно ходили неподалёку, как-то демаскировали позицию…

Пришлось собирать ударников и обсуждать, что делать дальше. Наше сборище привлекло внимание тех, кто ещё не спал, но мы вроде бы и не собирались ничего скрывать. Собственно, Борборыч изложил, как всегда, простой и понятный план: перекрыть ущелье в следующую долину частью сил и удерживать врага столько, сколько сможем.

— Это будет слив, — вздохнув, заметила Мадна. — Те, кто останется, своим ходом не вернутся!

— Ну и что? — пожал плечами рейд-лидер. — Ну потеряем мы очередные стальные комплекты — и хрен бы с ними… Я правильно понял, что броня из Мыса поступает постоянно?

— Да, — подтвердил Барэл. — С вооружением людей проблем никаких. Мастера, похоже, фабрику открыли…

— Ну вот! — обрадовался рейд-лидер. — Надо встать тут насмерть, не давая вышронцам пройти. Пусть умоются кровью!..

— С учётом того, как они нас разделывают под орех — кровью умоемся мы… — заметил Мадна.

— Не исключено! — не менее оптимистично согласился Борборыч.

— Почему так? — девушка нахмурилась. — Мы вроде постоянно тренируемся, сталь вон освоили…

— Мы её освоили, Мадна! — засмеялся Вислый.

— А они просто начали производить! — закончил Толстый.

— Чего удивительного-то? — кивнул Вислый. — Мы забыли, как делать всё своими руками.

— А они ещё и не успели забыть, — подтвердил Толстый. — Сразу начали с того уровня, который и был.

— Ну насчёт того же уровня — сомнительно… — покачал головой Дойч. — Но развивались они явно быстрее нас.

— Не понимаю, — покачала головой Мадна. — Ведь они должны были с теми же сложностями сталкиваться…

— Нет, — отмахнулся Борборыч. — Ты пойми, наши сложности идут оттого, что мы слишком далеко убежали в развитии. Вот хотим мы сделать порох в домашних условиях: идём на автозаправку, покупаем мешок древесного угля, идём в аптеку и покупаем селитру, заказываем в интернете серу — смешиваем… И получаем чёрный порох! Мы не знаем, где достать все составляющие в природе. Я вот помню, что селитру из дерьма делали, но как?! Какое дерьмо должно быть? Какого цвета, состава, выдержки?.. Вот и получается, что я знаю химический состав даже бездымного пороха, а произвести его не могу.

— И какой состав? — поинтересовался я.

— Нитрат целлюлозы и нитроглицерин, — пожал плечами Борборыч и, усмехнувшись, посмотрел на меня. — Помогло?

— Нет… — кивнул я.

— О том и речь! — Борборыч указал Мадне на меня. — Вон, сколько Филя носился со своей бумагой и маслом? А веке в девятнадцатом что масло, что бумагу любая домохозяйка в городах Европы могла сама сделать у себя на кухне.

— Врёшь! — прищурилась Мадна, явно не поверив.

— Преувеличиваю!.. — поправил её рейд-лидер. — Не каждая, конечно. Не у всех были приспособы и материалы. Но потенциально могли. Как суп сварить — надо просто у соседа рецепт узнать. Что знают наши современники про бумагу и масло? Правильно — что их можно купить в магазине.

— А электричество добыть в розетке! — кивнул я. — Слушайте, а что вы там про серу, селитру и уголь говорили?

— Это чёрный порох, — ответил Борборыч. — Семьдесят пять процентов селитры, десять процентов серы и пятнадцать процентов угля. По весу. Как найдёшь селитру — обязательно сообщи.

— Ага, — я кивнул, но слова СаПы про пушку никак из головы выходить не хотели.

К обсуждению подтянулись обителевцы во главе с Аришей и Стёпой. И наши мысовские ополченцы в стороне не остались.

— Так, ладно… Надо выбрать, кто остаётся прикрывать отход, — прервал левые разговоры Борборыч. — Понятно, ударники в полном составе. Кто из ополченцев?

— А сколько человек должно остаться? — спросил один из командиров тех самых ополченцев.

— Сотни три-четыре, — ответил Борборыч. — Чтобы надёжно перекрыть ущелье и ещё успевать отдыхать.

— Подберём! — кивнул всё тот же командир. — Можно тех, кто получше обучен, взять. У нас их неполные три сотни сейчас с собой. Ребята ещё первую атаку Альянса застали.

— А если поточнее, сколько их? — спросил я.

— Ну так, навскидку, точнее не вспомню… Может, двести пятьдесят или двести шестьдесят.

— Тогда их и оставим, — кивнул Борборыч. — Вместе с нами получится чуть больше трёх сотен…

— Триста спартанцев… — усмехнулась Ариша.

— Ну… До этих мастеров античного смертоубийства нам далеко! — заметил Барэл.

— Триста мысянцев! — подал голос Толстый.

— И их гордый рейд-лидер Борболид! — кивнул Вислый.

— Так, имена не коверкаем! Какие бы странные они ни были! — нахмурил брови Борборыч.

А я не удержался, положил руку ему на плечо и заявил:

— Тогда просто переименуйся в Леонида на время! Надо же соответствовать!

— Так! — Борборыч, сдерживая улыбку, возмущённо засопел и скинул мою ладонь. — Руку убрал! Это — не Спарта!

— Так я ведь по-приятельски! — возмутился я.

— Да кто вас, спартанцев, знает! — хохоча уже в голос, ответил рейд-лидер. — Всё, пошутили… Теперь и к делам!..

Дела… Как говорит Нагибатор — унылая действительность. Запас еды, воды, снарядов — где сложить, что сделать, как подготовиться? А ведь в этом и состоит, как я смело заявляю, большая часть любой победы. Вот в этой самой скучной и унылой действительности… Не вкопал колья в землю — придётся грудью встречать натиск решашиархов. А грудь — не колья, её жалко и новую не получишь. Пожадничал с болтами — и противник безнаказанно будет расстреливать тебя на расстоянии. Не предусмотрел место для ночёвки — и будешь утром вступать в бой на негнущихся ногах и с отлёжанными боками.

Невольно начинаешь восхищаться античными и средневековыми полководцами, которые ещё и всякие обходные манёвры выдумывали, на хитрости шли… У меня через час обсуждения планов голова опухла и обещала взорваться красочным фейерверком перегретых мозгов — если я в самое ближайшее время уши не заткну…

День триста тридцать третий!

Вы продержались 332 дня!

Готовиться пришлось и ночью, и утром. Правда, и меня, и остальных, кто шёл от Обители с беженцами, отпустили выспаться. Но как тут выспаться, когда у тебя прямо над головой крышу разбирают? Нет, я всё-таки поспал, поел и избавился от «переутомления» и «голодания» — но всех люто ненавидел.

К тому моменту, когда лагерь заготовщиков покинул последний беженец, от самого лагеря почти ничего не осталось. Утром ополченцы забрали последние материалы из укрепления, организуя оборонительные позиции за поворотом ущелья. Само место выбрали потому, что нормальные снаряды (если это, конечно, не умный боеприпас!) летают исключительно по прямой. Значит, использовать всякие дальнобойные орудия и луки врагу будет сложнее — придётся подойти к нам совсем близко.

Сами мы собрали требушет, который должен был накрывать поворот — и натаскали камней, которыми будем стрелять. Рыжие даже устроили дикие пляски вокруг получившейся уродливой конструкции — впрочем, утверждая, что сие есть шаманский танец, который укрепляет наше творение пьяного, слепого и косорукого гения. Им не поверили и прогнали обратно работать. Близнецы обвинили всех в отсутствии веры и отправились искать ручей и лягушек. Может, и зря прогнали — Финик вон же таким макаром растениеводство открыл…

Я пару раз порывался распределить свободные очки и поднять характеристики, а заодно и молот прокачать, чтобы тренер в бою помогал — но каждый раз меня отвлекали. Второй раз отвлекла Ариша, подошедшая попрощаться.

— Как там твои бунтовщики? — спросил я.

— Какие бунтовщики? — удивлённо подняла брови девушка.

— Ну, которые тебя в тюрьму упекли… — попробовал я напомнить и наткнулся на невинный взгляд больших глаз. — Они вообще тут?

— Нет! Они все легли во время прорыва из Обители! — жизнерадостно ответила девушка. — Им кто-то всем горло повскрывал. Какой-то маньяк вышронский…

— А! — понимающе кивнул я. — Маньяк… А что вообще у вас произошло?

— Да ничего не произошло, Филь… — отмахнулась девушка.

— Давай-давай. Не зажимай историю! — потребовал я.

— Это мои оппозиционеры, — пояснила Ариша. — У меня всегда была оппозиция среди жителей Обители. Ну я же молодая девчонка, а тут — взяла и стала королевой. Это с другими посёлками у меня всё было на мази. А вот с собственными жителями… И ведь не избавишься от них: люди все нужные, с навыками полезными — в управляющий совет входили. Когда появился Стёпа и другие гонцы с твоим письмом, я на общем собрании сообщила, что завтра с утра надо на прорыв идти. Вот тогда-то меня и Стёпу повязали — и бросили в тюрьму. Решили избавиться под шумок… Правда, не учли, что система им сразу смену власти не засчитает. Я перекрыла доступ к списку привязки и казне, а их самих из списка выкинула. А потом меня выпустили, и я подумала, что надо бы разобраться с оппозицией так, как они хотели разобраться со мной…

— Вот! Сама себе позволила, значит… А мне Игоря не дала к великим географическим открытиям привлечь! — попенял я.

— Я когда выяснила, что он учудил, и сама хотела его на плоту спровадить… Но ведь он так и не вернулся от островитян! — мрачно призналась Ариша. — Ты ещё не всё знаешь… Он собирался помочь островитянам получить контроль над Обителью. Как думаешь, каким способом?

— Сместить тебя! — догадался я.

— А вот и нет… Ещё хуже!.. Вынудить меня на брак, представляешь? — возмутилась Ариша. — Оказывается, система такие тонкости учитывает — позволяет регистрировать браки и даёт совместное управление имуществом. В общем, они какой-то хитрый план готовили, чтобы на меня давить… Не удивлюсь, если и мои оппозиционеры в этом участвовали. Короче, забей!.. Игоря, если встретишь, не жалей, и на меня не оглядывайся… Делай с ним, что хочешь. А если я его встречу — отдам тебе.

— Пока ты лучше побыстрее доберись до наших посёлков и привяжись… — посоветовал я. — Как твоими подданными управлять без тебя?

— Они уже не мои, — Ариша улыбнулась. — Они теперь ваши подданные. Свой посёлок, прости, мы просрали…

— Давай без этого! — попросил я. — Пока ещё они подчиняются тебе. И в будущем, скорее всего, будут прислушиваться. Так что, как минимум, в Совет Мыса ты войдёшь. Управлять всей этой оравой детей третьего тысячелетия, знаешь ли, даже втроём тяжело…

— Я подумаю. Но, если честно, больше не хочу руководить ничем… — призналась она. — Надоело!.. Вон есть Стёпа, есть Лёня… В смысле, Фигль… Вот пусть они и возятся! А у меня ни сил, ни терпения уже не хватает…

— Отдохни, наберись и того, и другого — и возвращайся! — усмехнулся я. — Считай, ты уже для своих людей — как символ. Так что придётся соответствовать. И береги себя!

— Хорошо, попробую, — ответила Ариша уклончиво, а потом неожиданно меня обняла, оттолкнула и отправилась вслед за уходящими беженцами. Чёрт знает, что у этой женщины в голове творится… Долбанутая!..

Мы остались ждать врага. Минуту, другую…

— Идут! — из-за поворота выскочил ополченец, следивший за окрестностями. — Вышронцы на решашиархах! Сотня почти!

Долго ждали, ага! Я вот ещё вздремнуть хотел, очки характеристик раскидать. Вот не везёт-то!..

Мы спешно строились на обустроенных позициях, готовясь к бурной встрече. А встречать было чем! Деревянные ежи, вкопанные в землю колья, широкая канавка с деревянными колышками на дне, а ещё заборчики и укрытия от стрел… К сожалению, слой земли, которую можно было быстро вскопать, был здесь не слишком глубокий, так что все наши конструкции не отличались надёжностью. Но ведь мы тут и не на всю жизнь окапывались…

В общем, мы готовились встречать средневекового врага, применив всю фантазию и знания «ленивых тварей» из двадцать первого столетия — с затаённой надеждой, что враги сами убьются о наши ловушки. И ведь в первый раз даже прокатило!.. Решашиархнутые вырвались из-за поворота на полном скаку. Вышронцы привыкли не встречать ожесточённого сопротивления, ожидали слабого противника, истово верили в свою неуязвимость — и, конечно, попались.

Затормозить-то они затормозили, пуча буркалы на всю нашу встречающую делегацию, а вот оперативно сблызнуть в тюбик — так и не успели… Истерично заскрипел распрямляющийся требушет, защёлкали самострелы — и разнообразные снаряды обрушились на вышронскую кавалерию. А сверху, с уступа стены, прямо вниз полетели корзины с лягушками, которые два рыжих братца, увиливая от работы, собрали у ближайшего ручья.

Игроки-земляне нападают на вышронских игроков. Засада! Подлость! Молодцы! Больше крови, больше боли и бесчеловечных расправ над противником. И пусть полягут все!

Надо было видеть, что тут началось! Обезумевшие от страха перед лягушками решашиархи понесли седоков в разные стороны. Часть, обиженно шипя, сразу влетела в ловушки, часть устроила давку у выхода из ущелья — а остальные просто начали метаться, не зная, какую ещё глупость совершить. И, конечно, стряхивая наездников. Оглушающее шипение заполнило ущелье…

Заскрипел взводимый требушет, захлопали снова тетивы самострелов. Даже мои болты в такой толчее иногда находили свою цель. Хотя стрельба — не самый мой любимый вид спорта, да…

Второй залп требушета, заряженного двумя крупными глыбами, был самым разрушительным. Мало того, что камни здоровые были, так ещё и в цель попали — прямо в толпу — приготовив отвратительно выглядящий фарш из стали, дерева, наездников и их грозных скакунов.

— Фарш второго сорта… Рубили вместе с будкой! — прокомментировал Тубик.

— Ещё раз так шутканёшь — и станешь мужчиной второго сорта до перерождения! — пригрозила стоявшая рядом с ним Мадна, всё ещё зелёная от представшего перед нами зрелища.

К сожалению, как только убитые развеялись пылью, затор на выходе из ущелья начал рассасываться — и наши враги смогли покинуть поле позорного поражения. Стрельба по уходящим ящерам позволила проредить ряды врага, но не сказать, чтобы так эффективно, как во время первых залпов. В общем и целом, уйти от нас сумела только половина решашиархнутых.

Правда, и оставшаяся половина устроила нам весёлую жизнь, высовываясь из-за угла и стреляя. И вот такая карусель продолжалась без остановки. Мы прятались в укрытиях, отвечали из самострелов, когда ящеры неаккуратно лезли на рожон, специально провоцировали врага… И всё-таки система посчитала, что бой ещё не завершён. И, как оказалось, причины у неё для этого были — пехота вышронцев.

Пехотинцы появились ближе к вечеру. Разок попытались сунуться, но после того, как залп требушета накрыл многочисленными камнями их строй — спрятались обратно. Судя по шуму, в долину продолжали прибывать враги. Однако активный бой в тот день так и не состоялся.

День триста тридцать четвёртый!

Вы продержались 333 дня!

Всю ночь мы перестреливались с врагами. Преимущественно вслепую, потому что ни они, ни мы светом себя выдавать не собирались, а тьма в ущелье царила густая — и почти осязаемая. Мы спали посменно, устраиваясь за укреплениями, чтобы не проснуться с вышронской стрелой в пузе. А утром, чуть свет, вышронцы пошли на прорыв…

Мы не стали организовывать строй, сделав ставку на расставленные укрепления, пройти между которыми можно было разве что по одному. Требушет бил без остановки, а при каждом выстреле его мотало и шатало — и было ясно, это последний день его жизни. Как только строй врага натыкался на препятствия и разбивался на отдельные ручейки, их встречали ударники — а ополченцы из-за наших спин без роздыха пускали в ящеров болты.

Первые ряды пехоты вышронцев внешне напоминали сброд. И сбродом они и являлись — но, к нашему вящему сожалению, сбродом организованным и умелым. В отличие от решашиархнутых, пехотинцы не носили хороших стальных доспехов — в лучшем случае, отдельные элементы. Они таскали на себе кожаные нагрудники с юбками, а ещё кожаные же поножи и наручи. Обувь была у каждого второго, а у каждого третьего — всякие вставки из стали и меди. Вооружены они были тоже кто чем…

С этими было сложно, но терпимо. Если они и уступали в умении воевать ударникам, то не слишком сильно, но вот опытом и характеристиками их обделили. Я давно не сносил врагов с одного удара. Обычно выдерживали хотя бы парочку…

За ними размеренно двигались более подготовленные бойцы — в нормальных кожаных доспехах с металлическими заклёпками, с ростовыми щитами и уже привычными двойными глевиями. А уже за их спинами громыхали стальной бронёй элитные бойцы и спешившиеся кавалеристы. Да и вышронские лучники, воспользовавшись тем, что нам пришлось отвлечься, принялись палить поверх голов своих сородичей. Если бы не укрытия, легли бы мы очень быстро. А так — отбивались с грехом пополам…

В принципе, расчёт вышронцев был бы верен — но при обычной драке в чистом поле. Измотать врага сбродом, замордовать рядовыми бойцами и под конец добить тяжёлой пехотой. В случае с нами, землянами, последний пункт им и не понадобился бы… Но наш требушет ещё стрелял, ополченцы продолжали слать болты во врага, а ударники были прокачаны так, что рубиться могли очень долго.

А ещё, в отличие от обителевцев, эльдорадовцев и островитян — мы не боялись. Наш тыл надёжно прикрывали свободные пока посёлки с точками возрождения. И только я нет-нет, да и вспоминал о поджидающих меня в десятисекундном посмертии чертях… Однако десять секунд ада (пусть каждая секунда и ощущается минутой!) — мелочи, а вот четыре тысячи беженцев во главе с Аришей — это было важно и нужно. Поэтому плевать, что умеет враг — надо было просто насмерть встать и стоять.

Что мы и сделали… Держались, раз за разом выкашивая первые ряды противников, пытавшихся прорваться. Прошло не так уж много времени — и до вышронцев, наконец, дошло, что мешает им смять врага одним красивым натиском. Самые сообразительные принялись крушить укрепления, расчищая пространство. Вот таких мы вышибали в первую очередь — причём, не считаясь с потерями. К обеду погибло уже двадцать ополченцев, которых мы привлекали на вылазки против таких вандалов…

Ударники пока держались, успевая отступить за спины товарищей, когда жизней становилось опасно мало. А вот задние ряды нападавших уже начинали роптать под непрекращающимся градом камней. Требушет шатался всё больше, но работал — о славное детище криворуких плотников! — и бил, бил, бил…

День триста тридцать пятый!

Вы продержались 334 дня!

День мы выдержали. Пусть и потеряв ловушки — а, под вечер, и требушет, который обидно развалился после очередного залпа — но выдержали. Беженцам оставалось идти до Железной долины ещё пять дней…

Новый день принёс изменения в тактике наших врагов. Теперь они старательно рушили укрепления силами сброда, а на нас пёрли элитные бойцы, мимо которых так просто не проскочишь.

Вот это были ребята опасные и изобретательные… Трое таких бойцов попытались прорваться во фалнг и занять там одно из укрытий, откуда было бы удобно проскочить к нашим стрелкам. И ведь у них почти получилось!.. В последний момент перед ними встали Нагибатор, Нучо и Булкин — и даже сумели победить. Однако из троих наших выжил только Нагибатор — да и того пришлось срочно подлечивать.

Последние два ряда укреплений продержались до вечера, но прикрыть нас от стрел они уже не могли. Один за другим вражеские лучники выбивали ополченцев, а у нас подходили к концу болты. И всё-таки вечером враг вынужден был отступить, оставив на месте боя только бойцов с луками.

Беженцам до Железной долины оставалось идти четыре дня…

— Завтра будет последний день, — заметил Борборыч, пристраиваясь к одному из укрытий. — Снесут они нас…

— Так может, не будем ждать, пока снесут? — предложил Нагибатор. — Чуть поспим — и как врежем ночью!

— Нельзя! — ответил я. — Мы тут не для красивых боёв. Нам надо прикрыть отступление беженцев. Чем дольше простоим — тем больше шансов у них дойти.

— А, точно!.. — расстроился здоровяк.

— Щиты у нас есть, — заметил Борборыч. — Встанем завтра стеной и будем держать. Болты всё равно кончились. Нас все ещё около трёх сотен — полдня простоим!

День триста тридцать шестой!

Вы продержались 335 дней!

Я этот день запомнил, но вообще старался не вспоминать. Это был тяжёлый бой — пожалуй, самый тяжёлый их тех, в которых мне довелось участвовать. Утром враги вошли в ущелье и обнаружили нас, построившихся рядами и перегородивших проход — ощетинившихся копьями, прикрывшихся щитами…

Вышронцы радостно ринулись в наступление. И получили по полной… Видимо, все эти дни они думали, что от поражения нас спасают лишь укрепления — и сегодня рассчитывали на лёгкую победу. Но вместо разбегающихся врагов вышронцев встретили острия копий и два молота, которым было наплевать на их броню. Сколько ни навешай на себя стали, от ударов Нагибатора и Филиппа Львовича это не спасёт. Молот Минотавра и его копия, сделанная для Нагибатора, одинаково успешно отправляли врагов полетать, встречали остриями натиск — а ещё пробивали броню заострёнными крюками. А плотный частокол копий не давал нас задавить числом.

Вышронцы рвались вперёд, в атаку, будто за ними само Первояйцо катится, но мы держались… Хотя и теряли одного бойца за другим, пятились — и даже и не думали о контратаке. Я смотрел, как тают на глазах очки моей жизни, но сделать ничего с этим не мог. Я даже не мог пойти на перевязку, только и успевая, что отмахиваться как молотом, так и ногами — отталкивая самых ретивых ящеров…

Мы простояли полдня, а потом ещё час, и ещё… Нас оставалось всего человек сорок, и мы не могли больше надёжно перекрыть ущелье. По приказу Борборыча мы сбились в круг и продолжали отбиваться. Кто-то падал, истыканный стрелами, кто-то повисал на древках вражеских глевий… Мадна так вообще упала и была затоптана… Не было больше в наших рядах ни одного ополченца, а от ударников остался только изначальный костяк — мои «гвардейцы» и Нагибатор. Но мы ещё стояли, а враги уже боялись подходить.

Стрелять они, правда, тоже перестали. Стрелы, что ли, закончились? Ещё час мы обменивались с вышронцами редкими ударами, а потом враг начал отходить ко входу в ущелье — осторожно, медленно. А вперёд вышел сильно припонтованный ящер — пижон с позолоченной бронёй.

Он осмотрел место боя, подошёл поближе к нам и неожиданно заговорил:

— Вы храбро сражались, бесхвостые! Мой народ умеет ценить такую храбрость! — заявил он, и со стороны врагов донеслось одобрительное шипение.

Наверно, надо было всё-таки дослушать, что он там предложит. Наверно… Но я решил, что всё это — лишнее.

— Замолкни и свали! — крикнул я в ответ.

— Что-о-о? — протянул ящер, уставившись на меня.

— Подходи и дерись! — задиристо крикнул Нагибатор, вытирая пот со лба. — Чего языком-то трепать?..

— Несмотря на то, что вы грубы и невежественны, я не затаю на вас злость! — с пафосом заявил вышронец.

Он ещё не знал, что совершил досадную ошибку — слишком близко подошел. Копьё, которое Нагибатор поднял с земли и отправил в любителя золочёных понтов, пробило нагрудник — блин, я тоже хочу быть таким метким! — и вышло с другой стороны. А следом, занося молоты, подбежали я и Нагибатор, сдвоенным ударом отправляя врага на перерождение — ровно за несколько секунд до того, как его воины добрались до нас. И хотя оставшиеся ударники тоже подоспели и встретили врага, но это были последние минуты боя… Многочисленные попадания покрыли моё тело порезами, из которых сочилась кровь, а я, если честно, еле стоял на ногах и вообще устал. Правда, враг тоже устал — не все вышронцы смогли атаковать, а некоторые просто выпускали оружие. Но те, кто ещё держался, были всё так же опасны…

Честно говоря, я так и не понял, как меня убили. Просто в какой-то момент я моргнул — и вместо рожи вышронца обнаружил надпись:

Поздравляем, Игрок!

Ты потратил свою тринадцатую жизнь! Надеемся, что порядковый номер жизни сделал её особенно невезучей для тебя!

Осталось жизней 286/300!

Выбери точку возрождения:

Мыс

Медное

Шикари

Перевал

Птичья Скала

Но главное, что беженцам оставалось идти до Железной долины только три дня!..

А мне пора было в Шикари!

Глава 9. Неблагие знамения

Я лично считаю, что это нечестно. Зачем черти с вилами, если я всё равно не могу выбраться из котла? Мешала выбраться мне, собственно, толстая решётка, которую положили сверху так, что над жидкостью в котле торчала только плечи и моя голова, упиравшаяся в прутья.

— Думал, что самый умный? — поинтересовался главный чёрт, наблюдая за моими трепыханиями и попытками найти в решётке слабину.

Решётка была металлической, сварной — и явно рассчитанной на мои попытки её сломать. Я переместился в центр котла, чувствуя, как снизу начинает припекать…

— Думал! — радостно сказал главный чёрт. — Гордыня!

— У-у-у-у! — осуждающе завыли черти-помощники.

— Гореть тебе… Не понял, грешник, ты чего это?.. — удивился главный чёрт, глядя на меня.

А я не стал отвечать, зато подтянулся и вцепился в решётку руками и ногами, подняв тело над закипающим в котле варевом. Нельзя сказать, что стало сильно прохладнее, но теперь хотя бы терпеть было можно.

Воскрешение через… 9 секунд в Шикари!

— Ты! Сбрось его! — приказал главный чёрт, указывая одному из помощников на меня, но тот только нерешительно переступил с копыта на копыто. — Кому сказал?! Сбрось!

Чёрт неспеша прошёлся по ободу котла, примерился вилами к моим рукам — и ткнул. Но я был быстрее! Переставив руки, одной я успел перехватить вилы и дёрнуть на себя и оружие, и того, кто его держал. Учёный предыдущими встречами со мной, чёрт на ногах устоял, но вилы выпустил. Вилы я утопил — они хоть и со скрежетом, но пролезли через ячейки решётки.

— Идиот! — завопил главный чёрт, прикладывая свитком проштрафившегося подчинённого. — Сам сварись, а вилы береги!!!

— Сказали ткнуть, я и ткнул! — возмутился тот, потирая ушибленный лоб.

— Ладно… — главный нехорошо посмотрел на меня и ткнул оставшихся помощников. — Давайте, спихните его в то наказание, от которого он так усердно бегает!

Воскрешение через… 8 секунд в Шикари!

Оба чёрта начали заходить ко мне со стороны ног, что вызывало бурное возмущение главного:

— Да зайдите вы с разных сторон, придурки! С разных!..

Черти переглянулись и стали заходить опять к моим ногам — но теперь уже справа и слева. В прошлый раз они были явно умнее. Может, у них просто итальянская забастовка?

— Один со стороны ног, другой — со стороны рук, — ледяным голосом проинструктировал главный чёрт. — И одновременно нападать!

Воскрешение через… 7 секунд в Шикари!

Черти зашли с нужных сторон, примерились — и ударили одновременно. Рукой я снова успел перехватить и отобрать одни вилы, но вот вторые пробили мне ногу, которая немедленно потеряла чувствительность и опустилась прямо в кипяток. Зато второй удар чёрта в ногу я заблокировал прихватизированными вилами. Мы сцепились их зубьями — и какое-то время боролись, после чего победа досталась мне.

— Какого хрена он такой сильный? — возмутился главный чёрт в пустоту и крикнул помощникам. — Отберите у осуждённого оружие!

Чертям этого делать очень не хотелось… Наконец, один из них с опаской встал копытом на решётку и осторожно двинулся ко мне.

Воскрешение через… 6 секунд в Шикари!

Я немедленно сунул древко вил в жидкость котла и плеснул на подступающего чёрта кипяточком. Он завизжал и попытался вернуться на бортик, но все остальные сородичи оказались единодушны в желании не пускать его назад. Они выталкивали его с бортика снова и снова, а я ещё и плескал кипятком в рогатого, заставляя его визжать всё истеричнее и истеричнее.

Воскрешение через… 5 секунд в Шикари!

Не прошло и минуты, как на ободе котла началась яростная драка — которую изрядно подогревал идущий снизу пар и летящие брызги. Что, конечно, привлекло внимание начальства…

Воскрешение через… 4 секунды в Шикари!

Появившийся откуда-то снизу демон раздал подзатыльники подчинённым — и громогласно потребовал объяснений. Потом, естественно, он увидел меня и попытался сбросить в кипяток. Но я убегал от него, ловко переползая по решётке. Мой мучитель нахмурился, схватился за край решётки и поднял её… Вместе со мной!..

— Ты чего не отцепляешься? — строго спросил он.

— Ноги свело… От жара! — ответил я, делая честные-честные глаза.

— Странно… Ведь от холода же обычно сводит! — удивлённо проговорил демон.

— От жара тоже сводит! Правда-правда! — заверил я.

И тут предательски звякнул свиток в руках у главного чёрта. Тот развернул его, а потом перевёл взгляд на демона и помотал головой:

— Врёт!

Воскрешение через… 3 секунды в Шикари!

Демон схватил меня за грудь одной рукой, а другой вцепился в решётку — и принялся тянуть нас с ней в разные стороны. Я цеплялся из последних сил, ощущая себя гусеничкой, которую кто-то очень большой решил снять с подъеденного куста…

Однако силы были неравны: вскоре мои руки и ноги соскользнули с прутьев, и я оказался подвешенным в воздухе. Вилы у меня вырвали, а утопленные достали со дна, и теперь черти ожидали только моего падения в котёл — чего я всеми силами старался избежать. От бессилия я вцепился зубами в палец демона и сжал челюсти, как бульдог.

— А-а-а-а-а!.. Шайтанама!.. — возмущённо и совсем не канонично вскричал демон, роняя решётку, и тряхнул рукой.

Воскрешение через… 2 секунды в Шикари!

Не быть мне бульдогом — с руки я сразу сорвался… Но вместо булькающей жидкости в котле меня встретили уже знакомые прутья. Приземлился я именно туда, куда и упала обронённая чуть ранее решётка. И, конечно же, мои руки и ноги немедленно оплелись вокруг прутьев.

— Да будь ты человеком! Варись уже!.. — возмутился старший чёрт.

— А-а-а-а-а-а! — не обладавший его терпением демон с яростным воплем поднял решётку в воздух (снова вместе со мной!) и сдавил её так, что центральная часть выгнулась. После чего спихнул в котёл нерадивых подчинённых, а сверху этой самой погнутой решёткой припечатал нас так, чтобы ни я не мог выбраться, ни черти.

— За что?! Я не виноватый! — заорал главный чёрт, отплёвываясь.

— Топи его!.. Топи!.. — взревев, потребовал демон.

Он-то думал, что требует топить меня… Но я решил иначе и вцепился в главного чёрта, увлекая его за собой на дно котла. Боль навалилась со всех сторон — боль настолько невыносимая, что терпеть её было невозможно…

Воскрешение через… 1 секунду в Шикари!

Главный чёрт бился в руках, пытался выбраться, но я ещё держал. Наверное, я уже слабо ощущал своё тело, которое конвульсивно дёргалось в кипятке. В какой-то момент я, видимо, попытался заорать — и ещё и добавил кипятка внутрь.

Мне показалось, что варили меня целую вечность…

Системные сообщения о сбросе уровня и обнулении опыта стали лучом света в тёмном царстве боли. На полу домика, где возрождались погибшие, я просто лежал, не будучи в силах подняться. Сознание весьма неохотно принимало тот факт, что окружавшую его белковую массу никто уже не варит — и она ещё каким-то чудом не сварилась. А тело моё ничем иным, кроме как белковой массой, сейчас и не ощущалось.

Сначала вернулось зрение, и я смог осмотреться — а только потом вновь появился контроль над руками и ногами. Ещё пара таких перерождений, и я гарантированно чокнусь… Большинство бойцов уже покинули домик: внутри остался только Нагибатор, который с сочувствием смотрел на меня.

— Не знаю даже, что хуже, — пробасил он. — Моя паранойя, которая развивается по схеме прокачки, или всё-таки твои страдания в загробном мире…

— Оба варианта — полное дерьмо! — предположил я.

— С высокой степенью вероятности, — кивнул гигант и протянул мне одежду. — Эх, мне бы ещё молот вернуть, вот как ты свой умеешь…

Мы вышли из домика и столкнулись нос к носу с Лениным, который, завидев меня, всплеснул руками:

— Какие беженцы, Филя?! Где их размещать?!

— Зачем их размещать? — удивился я. — Их надо нагрузить и отправить дальше.

— Чем их нагрузить?! Железо и олово поступают в рамках отработанных механизмов! — не согласился Ленин. — Не надо ничего ломать, раз оно работает.

— Ты знаешь… В принципе, я с тобой согласен! — признался я руководителю Шикари. — Но обстоятельства таковы, что ломать придётся. А потом ещё и уходить в Мыс!.. Не выдержим мы с этими товарищами позиционной войны. У тебя все в Мысе привязаны?

— Ещё сто человек не привязались… — мрачно ответил Ленин.

— Постарайся ускорить процесс. Гости с севера уже недалеко. Сейчас-то мы от них отобьёмся, но они в следующий раз в лоб не полезут. Пойдут по берегу и отрежут вас от Мыса.

— Ленин! Ленин! — откуда-то появился молодой парень, который на бегу махал руками. — Опять эту рыбу видели!..

— Чтоб меня! — ругнулся тот.

— Что за история? — заинтересованно спросил я.

— Да вот, пару дней назад как появилась, — вздохнул руководитель посёлка. — Плавает в озере огромная рыба… Чтобы ты понимал, огромная — это почти двадцать метров длиной.

— Ничего себе! Двадцать метров! — удивился я. — Это же сколько мяса!..

— Филя, тебе никогда не говорили, что не надо оценивать то, чего поймать не можешь? — изогнув бровь, поинтересовался Ленин.

— А кто сказал, что не могу? — удивился я, но потом подумал, что у меня и так проблем хватает. — Но, наверно, не хочу… А что рыба делает? Нападает?

— Да ничего не делает… Людей пугает, ворочается в иле и воду мутит, — пожал плечами Ленин. — Тут ещё и пару призраков видели на днях.

— А что они делали? — поинтересовался я.

— А они как рыба — ничего не делали. Хотя некоторые говорят, что дрались… — Ленин усмехнулся.

— С кем дрались? — деловито уточнил я.

— Между собой дрались, — ответил Ленин. — В общем, не переживай. У нас тут много странного сейчас происходит. Считай, мы уже привыкли.

— Ленин, ты же понимаешь, что всё вокруг — игра? — спросил я. — Понимаешь, что само по себе здесь ничего не происходит?

— Ну… Пока ведь это ничем нам не грозит! — ответил тот. — Наличие такой рыбины в озере, конечно, напрягает, но и только…

Я спорить не стал — вот какой смысл? Если вам вдруг кажется, что двадцатиметровая туша в горном озере может самостоятельно жить и прокормиться, то и пожалуйста! Я же не мозгоправ, чтобы всех лечить… Тем более, дел и в самом деле хватало: отправить Дрюху с отрядом за серой и быстро наладить добычу. Послание в Мыс отправить, чтоб готовились серу принимать — и запасы древесного угля делали…

Да, я собирался сделать грёбаный порох! Вот собирался! И плевать, что селитры ещё нет! Кого-то не интересует проблема двадцатиметровой рыбы, а меня — не волнует отсутствие селитры. Как-то же наши предки заполнили Европу пороховым дымом, перемалывая на удобрение десятки тысяч человек в многочисленных войнах? Значит, селитры было много! И достать её было несложно! Осталось совсем немного — узнать, где и как.

Впрочем, когда мы на следующий день всем составом выступили в сторону Железной долины — встречать беженцев и их преследователей — я ещё насмотрелся на эту самую рыбу. Она как раз с утречка решила воду побаламутить и выползла на мелководье. Надо сказать, что с такими усами (ого-го, какие!) я сразу обозвал её сомом. На сома она и в самом деле была похожа: огромная, толстая и, действительно, больше двадцати метров в длину. Где она там прячется в горном озере — ума не приложу…

И всё-таки как-то пряталась… Потому что, порезвившись полчасика и посотрясав землю, сом снова ушёл на глубину.

— У японцев есть поверье, что все землетрясения возникают от того, что огромный сом Она… Оно… Онамазда, что ли? Не помню!.. В общем, этот сом, живущий под Японией, шевелится — и оттого земля трясётся… — задумчиво заметила Мадна.

— Если так, то усатого пора ловить и фиксировать! — заметил Нагибатор. — Подвиг, братья и сёстры?

— Да ну тебя! — отмахнулась Мадна. — Замочишь животинку ни за что ни про что…

Сома мы трогать не стали. Зато за два дня добрались до Железной долины и присоединились к защитникам стены.

Ночью я проснулся оттого, что услышал очень громкий и странный стон. Будто неподалёку какой-то хтонический великан спал и видел кошмары… Звук продолжался минут десять, не больше, но перебудил половину бойцов. По обрывкам разговоров я понял, что происходило такое безобразие вовсе не в первый раз.

— Я это слышал однажды, прямо у себя в городе…

— До мурашек пробирает….

А уже в середине следующего дня появились первые группы беженцев из Обители— и, честно говоря, ночное происшествие вылетело у меня из головы. Навалилось такое количество дел и беготни, что ни на что больше я внимания уже не обращал. Накормить, обогреть и отправить дальше четыре тысячи человек — та ещё задача!.. Не всякому хтоническому великану под силу!..

С Аришей мы увиделись мельком, буквально перекинувшись парой слов. После чего девушка отправилась дальше, уводя за собой обителевцев в ущелье. А мы встречали всё новые и новые группы… Последних людей привёл Стёпа — собственно, это были бойцы прикрытия.

— Вышронцы на подходе! — сообщил он, едва пожав мне руку. — Много их там… И с севера ещё отряды подтягиваются. Чем вы их так разозлили?

— Да пижону одному доспех продырявили. Ну и самого его слегка помяли… — признался я. — Думаю, они просто хотят побыстрее задавить очаг сопротивления. Они же ещё не знают, куда суются.

— Я тоже этого не знаю. Надеюсь, что это знаешь ты! — усмехнулся Стёпа. — В любом случае…

Он вдруг осёкся, прислушиваясь к странному звуку, который услышал и я. Будто ветер прорывается в узком ущелье. Такой странный, немного психоделический звук…

— Сом, сука! Это всё он!.. — откуда-то возмущённо заорал Нагибатор.

А потом раздался грохот, очень похожий на гром… Звук стремительно нарастал, заполняя собой всё свободное пространство. Земля под ногами дёрнулась, вынудив нас присесть на корточки и вцепиться в каменистую почву пальцами. Одинокие выжившие в процессе строительства и войны деревья на краю ущелья принялись шататься из стороны в сторону, хлеща кронами каменные склоны. Один из десяти требушетов, построенных для защиты внешней стены, печально затрещал и развалился.

— Со стены! — кажется, это кричал Борборыч. — Вниз! Скорее!!

Всего на секунду движение под ногами утихло — но только чтобы вновь начаться с удвоенной силой. Стену трясло так, что с её внешней части сыпались вниз мелкие камешки.

Я и Степан бросились через проём ворот в долину, но и там было не лучше. Земля ходила ходуном, и отдельные её пласты просто вставали дыбом под ногами. Двигаться можно было только гусиным шагом, поминутно помогая себе руками и опираясь на столь зыбкую, как оказалось, почву. С горных склонов со страшным грохотом покатились огромные камни и булыжники всех возможных размеров.

Внешняя стена местами осыпалась, напоследок выпуская в воздух облака строительной пыли. Я с ужасом смотрел, как часть северного склона долины пришла в движение, увлекая за собой деревья, траву, камни… Будто огромная река или гигантский водопад, она потекла вниз, прямо на каменистую возвышенность, по которой можно было пройти в сторону Обители. Грохот от её эпичного столкновения с землёй перекрыл даже гул новых подземных толчков. Огромное облако пыли взметнулось в воздух, поднимаясь всё выше и выше, закрывая солнечный свет, перекрывая обзор…

А когда всё утихло — хотя я понятия не имею, сколько времени прошло — Железная долина оказалась надёжно закупорена с севера отвалами породы, сдвинуть которые не представлялось возможным. Внешняя стена была практически полностью разрушена, а вот укрепление, прикрывавшее ущелье, выстояло — хотя местами и явно приобрело другую форму. Словно гигантский ребёнок-великан прошёлся по долине, невзначай сметая мешавшиеся на своём пути игрушки…

— Ёж меня за ногу… — проговорил я, осторожно поднимаясь на ноги.

— М-м-м-м!.. М-м-м-м!.. — удивлённо промычал один из бойцов, пришедших со Стёпой.

Выглядел он весьма несуразно: полные губы, уши как лопухи и дурацкая улыбка.

— Не мычи, Блажик! — попросил его Стёпа и уставился на образовавшийся завал из огромных глыб.

— М-м-м-м… — закончил мычать Блажик.

— Вот это да…

— Что это было, ять?

— Землетрясение, дурень…

— Какого…

Мы ошарашенно озирались по сторонам. Впрочем, тем же самым занимались и все остальные. Спустя пару минут ко мне подошёл Борборыч, привлёк моё внимание — и указал на юг.

— Стёпе, наверно, это ничего не скажет, — заметил он, кивнув обителевцу. — Но вот тебе, Филя, может… Что ты видишь?

На юге, там, где располагался Шикари и высился вулкан, поднималось одинокое облачко дыма. Вулкан просыпался, умножая наши беды, но взамен даря определённость… Ведь если он просыпается, то будет извергаться? Или нет? И будто в ответ на мои мысли появилось сообщение от системы.

Двое их, попирающих землю. Двое тех, кто двигает горы. Двое братьев проснулись на морском берегу, и чешутся у них руки подвигать что-нибудь большое…

Например, вулкан! Ну они же и сами не маленькие, так что на мелочи не размениваются!

Встанут они и отправятся в горы, чтобы доказать, что сильнее их нет. Имя им — Кабракан и Сипакна. Так что…

Как там дальше?..

Ужасайтесь, дрожите и бойтесь!

Хотя, отбросив лишний пафос и исходя из исключительно геологических причин, может, вам стоит остановить их до того, как они доберутся до вулкана? А то эти вулканы — они такие, знаете, нестабильные… Ну мало ли что может случиться…

Глава 10. Увидеть Кабракана — и умереть

— Фигня какая-то… — не выдержал Борборыч, когда мы уже сидели вечером у костров.

Весь день мы старались не вспоминать про землетрясение, сообщение системы и прочие навалившиеся трудности. Знаете, как в детстве: из разряда «я его не вижу — значит, и он меня не видит». И неважно, что спрятался ты под абажуром ночника, да и вообще спрятал только голову — всё равно непонятно: как тебя нашли?

— Землетрясение, сом и призраки… Теперь ещё и два великана, — Борборыч подхватил с земли тонкую веточку и, напряжённо глядя на неё, принялся с остервенением ломать на маленькие кусочки. — Зачем всё это?

— Ну призраки и сом — просто предупреждение, — ответил Дойч, сосредоточенно глядя в пламя. — Мадна же вспомнила про этого японского Оно… Да как его?.. Про сома, в общем. Есть поверье, что он ворочается и вызывает землетрясение.

— Думаешь, если бы мы его поймали, всё равно бы состоялось? — мрачно уточнил Нагибатор, который весь день жалел, что тогда не завалил гигантскую рыбу.

— Да точно состоялось бы. Помните, в Шикари народ говорил, будто призраки будто дерутся между собой? — спросил Дойч. — Многие народы мира считали, что битвы в царствах умерших и вызывают колебания земли. Так что всё это просто знаки, предупреждения…

— Но почему в Шикари? — уточнил я, потому что именно этот вопрос не давал мне покоя.

— Вот это как раз легко! Потому что они построились у подножия вулкана, — отмахнулся Борборыч. — Меня больше волнует, зачем такие сложности? Если надо вулкан запустить — ну так и запускайте. Зачем к этому приплетать великанов?!

— Чтобы был интерес у зрителей? — предположил я навскидку. — Чтобы каждый игрок понимал, что извержение — это результат его бездействия? Чтобы мы почувствовали своё позорное бессилие? Мне вот другое интересно… Откуда вообще эти великаны?

— Кажется, откуда-то из легенд инков или ацтеков, — сказал Дойч. — Я не очень по мифам-то… Так, по верхам нахватался.

— Это майя! — сказал Кот. — Это у них что-то такое было…

— И в чём суть? — спросил я. — Помнит кто-нибудь хотя бы приблизительно легенду? Наверняка же в ней есть ответ, как убить великанов, чтобы они до вулкана не добрались.

— Да ну нафиг! Просто врезать им, чтоб больно было… — буркнул Нагибатор. — А потом ещё врезать, и ещё, и ещё!..

— Пока все триста жизней не израсходуешь? — с иронией в голосе спросила Мадна. — Фигня, слишком прямолинейно. Врезать им и вышронцы смогут…

— А будут? — усмехнулся Борборыч.

— Будут-будут! — ответил я. — Они что Первояйцо им прикажет — всё делают.

— Дураки! Ведут себя как подростки! — развеселился Толстый.

— Яйцами думают! — поддержал его Вислый.

— Это до добра не доведёт! — развил было тему Толстый, но был прерван Мадной.

— Вы опытом с ними поделитесь! Вы же в этом знатоки!

— Э-э-эй! — возмутился Вислый.

— Надо на них посмотреть хотя бы… — заметил Борборыч. — Хотя бы одним глазком!

— Правым или левым? — уточнил Дойч.

— А какая разница? — удивился рейд-лидер.

— Ну… Под левым синяк — дело привычное, а под правым — новизна! — ответил умник.

— Так я тебе и с правой могу так засветить, что пандой станешь!.. — хмыкнул Борборыч. — Нет, просто… Надо же понимать, с чем мы имеем дело.

— С квестом мы имеем дело! — ответил я. — С большим глобальным квестом. Не справимся — и будем жить на вулкане. Все, причём!..

— Ну про квест я и так понял! — не унимался Борборыч. — Надо искать этих великанов… Надо понять, с чем мы столкнулись.

— А вдруг великаны будут чисто символические, маленькие?! — усомнился я. — А мега-остров у нас большой. И вышронцы уже на подходе, а мы не готовы…

Да, я человек местами очень практичный! Два таких персонажа незамеченными не останутся — рано или поздно мы всё равно узнаем, где они и как двигаются. А вот вышронцы — твари быстрые и наглые, так что долго ждать не будут. Это не их мега-остров, в конце концов, и им его не так жалко…

В общем, с такими мыслями я отправился спать, так ни в чём и не убедив Борборыча. Ну а утром вопрос решился сам собой.

День триста сороковой!

Вы продержались 339 дней!

Группа игроков-вышронцев нападает на Кабракана! Смелый и глупый поступок.

Группа игроков-вышронцев красиво слилась за двадцать секунд! Хотите повторить? Используйте команду «Найти Кабракана», чтобы узнать направление движения к последнему месту, где его видели.

Вот мы и знаем, как искать великанов… Торжествующее лицо Борборыча явно говорило всему миру, что сегодня он до безобразия счастлив. А я вот как не хотел идти на поиски, так и остался при своём нежелании. Системная стрелка, которую я немедленно вывел, указывала на восток — с которым у меня здесь, в принципе, так себе ассоциации…

— Если я правильно понимаю, это к северу от Медного, — сказал Тариг, когда обсуждение коснулось темы нового квеста. — Ну так что, идём?!

Увы! Увы мне!.. Нет у меня друзей — только какие-то гады любопытные! Никто не хочет потакать Филе в желании вернуться в Мыс — и больше оттуда носу не казать… Пока порох не добудем!..

— Филя? — нетерпеливо спросил Борборыч.

— Ы! — ответил я лаконично.

— Значит, идём! Только не всем составом! — рейд-лидер внимательно оглядел ударников, а я принялся тянуть руку, как примерный ученик. — Что ещё, Филь?

— Я возглавлю тех, кто отправится в Мыс, — с тяжёлым вздохом взял я на себя бремя непосильной ответственности. — Как бы ни было…

— Так, Филя возглавляет отряд поиска Кабракана! — кивнул Борборыч. — А я… Пожалуй, я назначаюсь его заместителем!..

Я же даже поперхнулся от такой наглости! Нет, ну вот гад, а?! Ну за что мне такие подчинённые?! И ведь даже не прибьёшь на месте: он же сразу в Шикари возродится и снова за старое примется.

— Не смотри на меня волком! Я не собираюсь сам перед вашим советом распинаться. Значит, увидеть Кабракана и оценить его надо тебе! — буркнул гадский-прегадский лидер гадского-прегадского рейд-пати гадских-прегадских ударников…

В итоге в путь отправились всего пятеро — Тариг, Дойч, Борборыч, я и Кадет. Всех остальных, даже отчаянно возмущавшегося Нагибатора, отправили в Мыс. Всю дорогу до Шикари гигант сокрушался и вовсю проклинал нас:

— История вас не простит! Великого Нагибатора вы исключили из подвига, который прославил бы его в веках! Низменные и ничтожные создания, не имеющие ни малейшего права называть себя людьми! Я сделаю себе новый молот и сотру им все упоминания о вас! Чтобы не прошло и трёх дней, как ваши имена были забыты!..

— Пустите меня совершать подвиги! Разве не для того я стал могущественным Нагибатором, чтобы убивать великанов? Разве не видите вы, несчастные, что для того я стал героем? Клянусь честью, я уничтожу их обоих, и мы обогатимся, потому что они, наверное, имеют много серебра и злата!

— Вас будут топтать огромные ноги! Вас будут рвать на куски огромные руки! И тогда вы закричите: ах, как глупы мы были! Сейчас бы Нагибатор помог нам спастись! Но будет поздно! Потому что в своей чёрствости и в глупой приверженности обыденной жизни вы не разглядели удивительного и прекрасного, отказавшись от того единственного, кто мог бы вам помочь!

И так далее, и тому подобное, на все лады и вариации…

— Книжки ему писать надо!.. — вздохнул в какой-то момент Борборыч, оценив пару наиболее удачных пассажей.

Посередине пути — а именно на двести сорок первый день — система услужливо намекнула, что мы все бараны, козлы и тупицы. А потому она компенсировала эту досадную неприятность одной единичкой интеллекта — хотя в её глазах мы всё ещё оставались баранами, козлами и тупицами.

Всё, чего добился гигант своими завываниями о подвиге — так это того, что входящий в Шикари караван поголовно страдал от головной боли (в том числе, и причина недуга — то есть, сам Нагибатор). Закончилось всё тем, что Мадна отвела его в сторонку и прополоскала мозги так, что у бедняги выражение лица как после съеденного килограмма лимонов было. Зато я в который раз порадовался, что есть в этом мире хоть один человек, кто может вразумить нашего гиганта…

Остаток дня в Шикари опять пришлось раздавать распоряжения. Люди были крайне взволнованы недавним землетрясением. К тому же, некоторые дома разрушились от тряски, а ещё частично осыпался холм, и пара десятков человек отправились на перерождение. Но больше всего пугало людей облачко дыма, вырвавшееся из трещины в вулкане выше по склону. Дыма-то без огня, как известно, не бывает… В общем, скажу вам так: это очень неуютно — находиться в зоне потенциального извержения.

Шестым участником отряда, отправлявшегося на поиски Кабракана, я лично сделал Дрюху. Причём, по секрету поставил ему простую и понятную задачу: искать селитру всеми правдами и неправдами. Благо, Дрюха хотя бы знал, как она выглядит. Но, к сожалению, совсем не знал, где она водится.

— Я геолог-недоучка, а не химик-недоучка! — возмущался он, но я решительно отвергал эти попытки соскочить с важной и нужной темы суровым подёргиванием бровей и нижнего века под левым глазом.

В итоге парень, видимо, решил, что я стал дёрганым психом — и постарался меня не злить. Потому что во время обострения все психи могут быть опасными. В принципе, я был только рад — потому что лучше быть психованным Филей, которого все боятся (и стараются слова поперёк не говорить!), чем Филей нормальным, которого никто не хочет слушаться.

Кажется, я нашёл причину, почему все начальники проявляют на работе свои самые отвратительные качества характера!.. Потому что в противном случае их подчинённые не будут считать их уродами — и даже самый зачуханный стажёр будет всеми силами отбрыкиваться от работы.

Утром, пока остальные ударники ещё спали, наша группа покинула Шикари и двинулась в сторону Медного. По пути мы не останавливались — и держали весьма высокий темп бега, так что уже к обеду проскочили границу плато. Переночевали мы на пляже, как в старые добрые времена, когда вокруг было только синее море, жаркое солнце — и иногда надоедливые бойцы Альянса. Романтическое время было же!.. Знал бы тогда — пользовался бы по полной…

А ведь ещё не прошло и года в игре! Жизнь спрессовалась настолько плотно, что, оглядываясь назад, не верилось, что все события уместились в столь короткий период. Война с Альянсом, война с Обителью, война со всем Островом, постройка Мыса, приход вышронцев и дологниссцев… И открывшаяся правда про наше будущее…

Мысли скакнули на двадцать первый день игры. Как тогда и написала система, Плутон и в самом деле что-то делал правильно — и да, ведь он всё-таки узнал, что нам грозит. А ещё за мной следят не только зрители. Именно за мной, потому что сообщение система тогда прислала только мне — можно считать, лично в руки… А кто ещё может за мной следить? Может, сама система? Но она здесь за всеми следит, это вообще-то секрет Полишинеля… Организаторы игры? Несомненно, следят! Что и доказали, натравив на нас два соседних острова — и хорошо если только два… Но кто ещё? И сделал ли я всё, как надо?..

Извини, я подслушивала мысли. А впрочем, я их всегда подслушиваю. Пока вроде бы критичных ошибок ты не делал!

— Кто они? Кто следит за мной? — мысленно спросил я, но ответа не дождался.

Предсказуемо, но как же хотелось узнать… А вдруг эта информация мне каким-то образом поможет? Может быть, вот он — выход из ситуации? Как связаться с этими самыми, которые следят? Но чем они могут помочь? Я подписал договор — и теперь полностью во власти системы и организаторов игр.

Нет, сейчас надо думать о ближайшем будущем. Есть два великана — и их надо убить. Тогда на острове не появится вулкан. И это даст нам ещё год. Если всё сделать правильно, то можно продержаться до того момента, как игроков начнут сгонять на последний остров. Если мы прибудем туда подготовленными, вооружёнными и организованными, то сможем закрепиться, сделать убежище и продержаться… Я надеюсь, что сможем…

Медное мы обошли стороной, так и не заскочив проведать жителей. Просто нам было в тот момент не до того. Если раньше все походы длились от силы три-четыре дня, то сейчас, покинув Мыс, мы проводили за его пределами по месяцу и больше. Это была обидная потеря времени, столь необходимого для подготовки к глобальному концу игры. Подозреваю, что всё это происходило не просто так — наверно, так было задумано, чтобы игроки не смогли ничего сделать. Чем дальше, тем дальше придётся ходить, плавать и вообще путешествовать…

А Кабракана найти удалось легко, что было и неудивительно… Исполин возвышался над пальмами своей огромной головой. На второй день пути мы его башку-то и заприметили. Это было действительно громадное существо, ещё и покрытое чешуёй и мехом. Кстати, формы у твари были вполне антропоморфными. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что этот исполин — выходец с Вышрона. Скорее всего, как и для всех квестов — вымерший. Но система старательно обзывала его Кабраканом и показывала 300-й уровень.

Когда мы его обнаружили — он завтракал. В его огромном рту исчезали листья пальм, трава с дёрном и даже целые древесные стволы. Процесс этот был не слишком быстрый — растительную пищу приходилось пережёвывать, тщательно измельчая для дальнейшей переработки. В итоге закончился приём пищи у великана довольно поздно…

После чего гигант встал и двинулся в сторону гор, раздвигая пальмы и деревья огромными, как два плота, руками. Ещё метров через триста-четыреста Кабракан остановился, устало обвёл взглядом окрестности, сел на землю — и принялся снова жрать. В дело опять пошла трава с дёрном, листья пальм и даже огромные стволы. Именно в таком порядке!.. Потом был полдник, а затем ужин и второй ужин — и даже ещё один очень поздний ужин…

Да этот грёбаный гурман проводил большую часть своей жизни за едой! Чтобы себя прокормить, он тупо выедал целую просеку в лесу. Зато в день такими темпами он проходил не больше километра. Эдак он ещё полгода будет до вулкана добираться!.. Впрочем, это вполне укладывалось в то расписание, которое вспомнил Плутон…

Мы облегчённо вздохнули и решили переночевать чуть в отдалении, а потом — сразу отправиться в Мыс. Но стоило солнцу опуститься за горизонт, как ситуация критически изменилась. Громогласный рёв сообщил нам о том, что с выбором планеты мы опростоволосились… Кабракан был дологниссцем!

Вы напали на Кабракана! Или он на вас… Да нет, он мирный — вы на него! Ну держись!

Я повернул голову в ту сторону, где мы в последний раз видели великана — и успел заметить лишь огромный чёрный силуэт и горящие красным глаза. Неведомая сила резко вздёрнула меня в воздух — а потом грудь сдавило, рёбра хрустнули, замигали логи урона… И наступила кромешная тьма.

Поздравляем, Игрок!

Ты потратил свою четырнадцатую жизнь! И это, на самом деле, прекрасно! Твоя жизнь была скучной, и только смерть — яркой! Продолжай в том же духе!

Осталось жизней 285/300!

Выбери точку возрождения:

Мыс

Медное

Шикари

Перевал

Птичья Скала

— Мыс! — вздохнул я, ожидая неизбежного.

И, конечно же, оно пришло.

Воскрешение через… 10 секунд в Мысе!

— А кто тут потрёт мне спинку? — весело осведомился я, глядя на комиссию по встрече…

…А именно: пять демонов, один «очень главный» чёрт, десять «просто главных» чертей и ещё штук сорок помощников. Я бы не смог вылезти на обод котла при всём желании, потому что на нём теперь просто свободного места не было. И не спрашивайте, как они все там поместились — так же, как и на кончике иглы, наверно.

Воскрешение через… 9 секунд в Мысе!

— Весьма тяжёлый случай, коллеги! — задумчиво проговорил из демонов, надевая большие очки, как у интеллигента из шестидесятых. Знаете, такие в толстенной оправе, как хобот слона, и с не менее толстыми, как лупы, линзами.

— Нераскаявшийся? — сурово спросил его демон-сосед.

— Нет… — покачал рогами очкастый.

— Безгрешный? — удивился другой демон.

— Был бы безгрешным, у нас бы не оказывался! — возмутился очкастый демон.

— Да я про этих, которые на исповеди говорят, что «грехов нема — каяться не в чем»!

— А, вы про этих… — очкастый задумчиво посмотрел на меня. — Да нет, коллеги, грехи этот пациент за собой признаёт, как и все нормальные грешники — процент или, может, два…

— Так и какой он? — рыкнул тот демон, который успел в прошлый раз пострадать от моих рук.

— Он неверящий! — строго сказал очкастый.

— В Бога не верит? — один из демонов засмеялся. — Так у нас тут каждые четыре из пяти такие!

— Нет…

— В смерть не верит? — удивился кто-то ещё. — Таких здесь тоже навалом…

— Нет…

— Так и во что он не верит?! — взвыл мой знакомый демон.

— Он не верит в нас. Точнее, он не верит в то, что мы те, кем мы являемся. И не верит, что мы именно такие, какими он нас видит. А верит он в то, что мы совсем другие, но вот точно не такие, как мы.

— Коллега, простите… А кого вы обозвали сейчас больным слабоумием: нас или его?

Воскрешение через… 8 секунд в Мысе!

— Неважно! — демон сокрушённо покачал головой и строго посмотрел на меня. — Ты не должен сомневаться в том, что мы — это мы!

Увы, большие линзы очков увеличили заодно и его глаза, сделав его няшным и, как говорят в двадцать первом веке, «мимимишным». Я умилённо улыбнулся, а потом принялся хохотать.

— Что?! — удивился демон. — Коллеги, почему он смеётся?

Очкастый переводил взгляд с одного своего «коллеги» на другого, и те тоже начинали втихомолку посмеиваться.

— Очки снимите, уважаемый… — предложил мой знакомый демон.

— Ах да! — очкастый снял очки и снова посмотрел на меня. — Так ты будешь в нас верить? Или не будешь?

— Товарищ, верь, взойдёт она! Звезда пленительного счастья! — зачитал я то единственное, что вспомнил про «верить». — И на обломках самовластья…

— Сожрёшь ты сто пудов дерь… Шоколада! — закончил за меня знакомый демон. — Коллега! Это не работает!..

— В самом деле, — кивнул очкастый, снова надевая очки. — Весьма вероятно, что придётся провести обследование… пальпацию… Возможно, и вскрытие.

— Давайте обойдёмся без ваших средневековых методов! — предложил я. — Только рентген, ультразвуковое исследование… И ещё, пожалуй, электрокардиограмму!

Воскрешение через… 7 секунд в Мысе!

— Может, тебе ещё и панель на аллергены надо сдать? — возмущённо поинтересовался мой знакомый демон.

— Не помешало бы! — ответил я. — А то после того, как я вас укусил — постоянно сухость во рту…

— О, вероятно, у вас ожог, пациент! — обрадовался очкастый и смело ступил в медленно нагревающуюся воду. — Коллеги, а вы в курсе, что у вас горелка под котлом не работает?

— Так!.. — мой знакомый демон выцепил взглядом главного чёрта с моим свитком и нахмурился.

— Сей момент! — радостно крикнул тот и кинулся куда-то за пределы котла.

— Так-так-так!.. — пробормотал очкастый, склоняясь надо мной.

— Плохо всё, четырёхглазенький? — участливо спросил я.

— Откровенно говоря, глаз у меня шесть! — признался демон, открывая ещё две пары на лбу. — Но я понял общий посыл шутки, поэтому тест на IQ проводить не станем. Ниже плинтуса, и так понятно… Откройте рот!

Я послушно кивнул и вцепился в челюсть демона, стараясь её раскрыть.

— Шо уы фефе оволяеэ?! — возмутился тот, отталкивая меня.

— Так вы же сами сказали открыть рот! — закосил я под дурачка, чувствуя, как у меня ноги начинают ко дну котла привариваться. — Горячо, между прочим!..

— Да? — удивился демон, приподнял очки и посмотрел на жидкость в котле. — В самом деле! Но это же нормально, голубчик! Это же всё-таки преисподняя, а не джакузи на курорте! Вы, надеюсь, хоть руки мыли, перед тем как их в рот мне совать?

— Вот, в кипяточке! — я радостно плюхнул руками, стараясь не подавать виду, как мне плохо и горячо.

— А мыло? Вас что, не учили мылом пользоваться? — удивился демон. — У меня весьма нежный пищеварительный тракт!

— Мыло мне не выдали! — и я обличающе указал на главного чёрта с моим свитком. — Упёр и зажал, мерзавец! А мне очень горячо!.. И микробов я боюсь!

Воскрешение через… 6 секунд в Мысе!

— Ничего, скоро станет невыносимо горячо! — успокоил меня очкастый демон. — А пока ещё терпимо, откройте-ка свой рот и скажите «А».

Я открыл рот, набрал в лёгкие побольше воздуха и, как только демон заглянул проверить мне горло, заорал ему прямо в морду:

— А-А-А-А-А-А-А!

Несчастный очкарик так удивился, что на него орут, что даже пропустил момент, когда я оказался у него на спине.

— Прекратите носить пациента на спине! Ему в котле вариться надо! — строго заметил один из демонов.

— Так снимите его оттуда! — потребовал пыхтящий очкарик, пытаясь меня скинуть обратно в кипяток.

Самый решительный из чертей (видимо, новенький!) попытался снять меня вилами, нанизав как сосиску на вилку, но я оказался быстрее — и те самые вилы вошли осёдланному демону чуть пониже крыльев. Тот заревел, сорвал очки, а потом совершенно бессовестно и сообразительно плюхнулся спиной в котёл…

Я успел вывернуться в последний момент и, сбросив нескольких чертей, всё-таки залез на ободок котла. Внизу я ожидал увидеть лаву или хотя бы что-то вроде того… Но нет, там был обычный марсианский пейзаж из низкобюджетных фильмов. А потому я смело сиганул вниз!..

— Возмутительно! Я его сбил? Где он? — за спиной послышался голос очкастого.

— Коллеги! А где пациент?

— ЭТА СУКА МЕЛКАЯ СБЕЖАЛА!!!

Воскрешение через… 5 секунд в Мысе!

Лететь было недалеко, вот только черти, которых я сбил, тоже были там, внизу. Один даже нацелился на меня вилами, но я лишь погрозил ему пальцем:

— Рога пообломаю!

Пока чёрт приходил в себя от такой наглости, я нырнул под котёл, ожидая увидеть там всё что угодно — но только не техногенную горелку. Ну да, прямо под котлом была дыра, из которой рвалось пламя. Чтобы решить вопрос с подогревом, достаточно было просто задвинуть крышку — что я немедленно и сделал. А потом выскочил навстречу чертям и принялся скакать перед ними, сжимая кулаки, как заправский боксёр:

— А ну!.. Выходи на кулачках!

Ещё через пару секунд черти оказались на ободе котла, а я — снова внутри.

Воскрешение через… 4 секунды в Мысе!

— Держите его там! Пусть мучается!.. — радостно потребовал мой знакомый демон.

Я постоял минуту, а потом принялся истошно выть и метаться по котлу, пуская в нём волну. Не без удовольствия, надо сказать!.. Вода теперь была тёплой, как парное молоко.

Воскрешение через… 3 секунды в Мысе!

— Горячо! Горячо! — повизгивая, орал я.

Воскрешение через… 2 секунды в Мысе!

Дальше я импровизировал. Чтобы черти совсем не заскучали, я ещё и делал вид, что захлёбываюсь. И даже пытался вылезти на бортик пару раз, но меня неизменно отталкивали — с крайне довольными мордами, надо сказать.

Воскрешение через… 1 секунду в Мысе!

Спектакль я как раз и закончил на последней секунде — просто улёгся на воду и стал медленно дрейфовать. Все присутствующие понаблюдали за мной, а потом очкастый присмотрелся и сурово спросил главного чёрта с моим свитком:

— Голубчик, а вы подогрев-то не забыли проверить?

— Всё работало!.. — фальцетом сказал главный чёрт.

Однако я его жалеть не собирался. Поэтому протянул руку в его направлении и во весь голос потребовал:

— Банщик! Мыло!..

— А ну-ка пойдём проверим! — потребовал мой знакомый демон, хватая главного чёрта за шкирку. — И если огня там нет, я лично тебя на топливо пущу!..

Пустил всё-таки или нет, я так и не успел досмотреть, оказавшись на точке возрождения в родном посёлке.

Глава 11. Дом, милый дом!

Ночь я провёл в своей башне. Мне не спалось (ещё бы мне спалось, когда я только переродился!). Я думал, думал, думал… У меня даже виски ломить начало от напряжения. Наверно, надо было напрягать не мышцы лица, а мозг — тогда и получилось бы эффективнее. Так ничего и не надумав — кроме того, что нам срочно требуется пушка — я всё-таки под утро задремал.

Всю ночь мне снились кошмары, в которых за мной гонялся Кабракан — ростом с десятиэтажный дом и похожий на огромного демона. А в руках у меня была пушка, и я стрелял в него из неё чёрными ядрами. Если пушка делала короткий выстрел — ядра попадали великану по ногам. А вот если долго тряслась в руках и сжималась — то ядро летело далеко, доставало монстру до груди и даже иногда попадало в голову. В конце концов, ядра у меня закончились. И вот тогда Кабракан-демон ускорился, поймал меня за шкирку и потребовал каяться в грехах…

Дальше я не досмотрел — и всё-таки проснулся. На дворе стояло ранее утро, за дверью башни вовсю шумел Мыс — и пора было приниматься за дела. Позавтракать, например. Ночью, шагая от точки воскрешения до форта ударников, я в темноте не рассмотрел изменения, которые произошли с нашим городком. А изменения были глобальными и серьёзными — в первую очередь, вокруг верхнего Мыса строилась стена. Причём, в ускоренном темпе — то есть так, будто ещё вчера нужна была, но руки не доходили.

Судя по траншее вокруг нижнего Мыса, заодно строители собирались заменить и деревянный частокол на что-нибудь понадёжнее. Пока ещё со скалы можно было легко охватить город взглядом, но я понимал, что это ненадолго. По краям города уже росли, как грибы после дождя, временные жилища бывших обителевцев, которые прибывали каждый день, поскольку сильно растянулись на последнем отрезке пути.

В кафе обнаружился Казяк, который вообще должен был находиться в Борисовске. В ответ на моё удивлённое лицо он развёл руками:

— Остров пал… Я приехал поговорить с Кириллом и Сашей, — сообщил он мне, когда я уселся к нему за столик и сделал заказ.

— Так быстро? — удивился я.

— Хватило одной ладьи этих ваших вышронцев… — вздохнул он. — Старый Остров — вообще небольшой клочок суши, где проживает пять сотен человек. В основном, торговцы и ремесленники. Вся наша сила — во флоте, который, к сожалению, отстаёт от вышронского на тысячелетия.

— Когда ты про вышронцев узнал? Ну что они с Вышрона?.. — поинтересовался я.

— Да как прибыл, так и узнал. У нас их все рептилоидами называют! — пояснил Казяк и покачал головой. — Знаешь, Новый Остров тоже скоро падёт. С каждым днём связь с теми, кто там остался — всё слабее и слабее. Вышронцы как-то блокируют передачу сообщений. А мы всё гадали, почему наш посол молчит… Ну не суть… Последнее сообщение от моих друзей на Новом Острове было про то, что идут уличные бои.

— Тогда его уже взяли, — я пожал плечами.

— Так всё плохо? — удивился Казяк.

— Мы три дня держались в ущелье, отбивая от них, — пояснил я. — Так вот даже в такой ситуации потери были в лучшем случае два к одному. А ведь пятая часть оборонявшихся была ударниками.

— Вашей элитой… — кивнул Казяк. — Неужели это всё? Станем рабами?

— Да вот ещё! — усмехнулся я. — Пора тебе кое-что узнать… Кстати, Ариша уже приехала?

— Конечно, она со своими людьми. Хотя ей и предлагали занять гостевые покои.

— Тогда я переговорю сегодня с Сашей и Кириллом… И попробую их убедить в том, что вам тоже полезно узнать одну прелюбопытнейшую вещь, — кивнул я.

Прав ли я был в том, что расширял круг тех, кто знает о будущем? Сложно сказать… Но что знают двое — знает и свинья (даже если у нас ещё и нет свиней, а жаль!). Всё равно рано или поздно о будущем, которое нам предстоит, узнают все. Сначала, конечно, это вызовет панику, и люди опустят руки, смирятся… И вот тогда-то и случится чудо — а ведь это именно чудо человеческой психологии, иначе и не назовёшь. Я смутно помню, что один высокопоставленный японец (правда, я не помню, как его зовут — ну где же ты, мой поисковик?), когда Японию уже бомбили во время Второй мировой войны, сказал: «Со временем они привыкнут даже к бомбардировкам». Он говорил это про обычных японцев — и оказался прав. Две атомные бомбы не сломили дух жителей Страны восходящего солнца. Капитуляцию японцы подписали лишь тогда, когда на континенте советские войска добили сухопутную армию.

Так вот — чудо, да… Чудо заключается в том, что, смирившись со страшным будущим, люди обретут второе дыхание. Ведь если ты уже фактически мёртв, а время ещё есть, то надо провести его весело и с пользой. А весёлых вариантов у нас здесь не особо много. Значит, развлекаться будут тем, что радостно примутся ломать сценарий. Хватит ли у нас на это сил? Только время покажет. А пока надо сделать всё, чтобы у нас было хотя бы время…

А кто у нас сейчас самые главные пожиратели времени? Правильно — вышронцы и два брата-великана. А никак не Остров и Обитель. Так что пора было раскрыть им кусочек будущего и привлечь к решению общих проблем.

За завтраком мы потрепались с Казяком о всяком-разном, а после я отправился к Арише. Девушку я нашёл за работой: она активно решала проблемы своих бывших подданных на новом месте. Как я уже начал подмечать, когда это существо увлечённо работает — отвлечь её невозможно. Естественно, я заслужил улыбку, приветствие и даже скромные обнимашки, но и только… Пара фраз — и Ариша снова вернулась к делам, от которых стало как-то совестно её отвлекать. Если честно, половину её дел я мог парой слов, сказанных нужным людям, решить, но не стал — добрее надо к Филе быть…

Вернувшись в верхний Мыс, я прямым ходом отправился в администрацию. Где меня уже ждала строгая Лидия…

— Они совещаются с Сашей! — запротестовала девушка, поднимаясь из-за стола и заступая мне дорогу.

— Это прекрасно! Как раз оба они мне и нужны! — радостно сообщил я и передвинул секретаршу в сторону.

— Просили не беспокоить!.. — предприняла ещё одну попытку Лидия, обгоняя меня и снова становясь грудью на защиту уважаемых шефов.

— Обязательно передай им, когда мы закончим… Что мне плевать!.. — улыбнулся я.

— Как плевать?..

Девушка так и осталась стоять, глядя мне вслед и обдумывая сказанное. Казалось, у этого биоробота какие-то шестерёнки в голове вращаются и скрипят-скрипят-скрипят… А я стремительно прошёл по коридору до комнаты совещаний и вежливо (ну, ради исключения!) постучал.

— Да входи уже! — донёсся из-за двери голос Саши. — И так тебя всё утро ждём!

Я заглянул внутрь и с опаской обвёл комнату взглядом. Внутри были Котов, Саша и Кирилл. И больше ничего и никого подозрительного.

— Филя, вверх смотри! — предложил Котов. — Ведро с водой там!..

Я последовал совету, но ведра с водой не обнаружил, поэтому всё-таки решился зайти.

— На входе в администрацию меня пыталась морально изнасиловать некая девушка. Она прямо-таки низвела меня до уровня какого-то иеговиста с брошюрами!.. — поделился я «новостью». — Но я отстоял свою честь, и эта ваша девушка немного зависла. Похоже, я чуть не сломал вам секретаршу…

— Лидия никак не смирится, что ты — один из наших лидеров! — усмехнулся Кирилл. — Не может принять факт, что заросшее по самые брови существо с несмываемым слоем грязи может хоть чем-то управлять…

— Какое-какое существо? — возмутился я и привычно ухватился за конец бороды рукой, обнаружив там какой-то сор. — И вообще, это лучшее доказательство того, что я не просто так отсутствую!..

— Филя, а ты в курсе, что у нас в городе есть бани и цирюльни? — улыбнулся Саша.

— Нет, мне же путеводитель по этому вашему мегаполису не выдали!.. — возмутился я.

— И за опыт малый там можно и помыться, и побриться! — подтвердил чисто выбритый Котов (а я-то всё гадал, где он бреется!). — Так что я бы тебе настоятельно рекомендовал цирюльни при случае посетить…

— Тебе легко говорить! — обиделся я. — За последние сутки меня сначала раздавил в лапе огромный лоб, а потом ещё черти в котле парили… До красоты ли?!

— Кстати, что там с этим лбом? — спросил Кирилл. — Что вообще за история? Я твоих расспрашивал, но они только про землетрясение и сома рассказали.

Пришлось пересказывать всё, что мы коллективно надумали, пока бегали к вышронцам и искали Кабракана.

— В общем, как эти двое дойдут до вулкана — считайте, наш остров потерян… — закончил я. — Начнутся извержения, погибнет Шикари, а ещё мы потеряем месторождение железа, олова, серы. Короче, одни проблемы и убытки.

— Можно послать ополчение… И попытаться остановить великанов ценой гибели всех бойцов, — задумчиво заметил Котов. — Но как мы будем отбиваться от вышронцев?

— Вышронцы придут раньше! — отмахнулся я. — Великаны — проблема второго плана. Слишком медленно двигаются. В ночной ипостаси они, конечно, опасные и быстрые, но что-то мне подсказывает, что всё равно при этом заняты только поиском пищи. Так что два шага вперёд — и десять назад. А вот вышронцы — они могут и просочиться мимо. По морю, например. Или просто дождутся, как те ближе к плато подойдут — и проскочат вдоль берега!..

— От всего этого как-то не легче… — вздохнул Саша. — Чем их встречать? У нас ополчение всего на треть перевооружено. Часть вообще ещё в Железной долине… С ними-то что делать?

— Отводить всех, — ответил я. — И, в первую очередь, перестать туда вооружение слать. Им сейчас сражаться там не с кем!..

— Ты так легко об этом говоришь!.. — усмехнулся Котов. — А у нас тут войны за кусочек стали ведутся.

— А вы мне врага укажите — и я поучаствую! — предложил я.

— Ой, нет уж!.. — сразу сдался Котов. — Баталии у нас пока словесные были, и вот не надо их в другую плоскость переводить. Справляемся!

Мы обсудили все вопросы, связанные с Медным, Шикари, Птичьей Скалой и Перевалом, а ещё договорились об организации дозоров, чтобы вовремя заметить приближение врага. Под конец я стал настаивать на том, чтобы снова собрать Большой Совет и привлечь к нему представителей Острова и Обители. Саша и Кирилл одобрили, да и Котов тоже — хоть и нехотя. Однако он потребовал заключить со всеми договор — через систему — что за разглашение тайны последуют страшные кары. Правда, кары сходу не выдумали и решили поразмышлять о них потом.

В итоге разошлись мы где-то в районе обеда… И я сразу отправился мыться и бриться. А что делать? Ведь фактически носом ткнули в то, что я больше не красавчик, а заросший неандерталец! Одну из бань я нашёл довольно быстро, но был серьёзно расстроен целой очередью из желающих приобщиться к чистоте. И ещё необходимостью записываться заранее — как мне объяснили в самой очереди…

Я отправился в другую баню и застал ту же картину. И в третьей, и в четвёртой — везде было одно и то же. Мысовцы изволили мыться, бриться — и вовсю пользовались благами цивилизации, пока я топтал негостеприимные земли мега-острова, отстаивая интересы Мыса!.. Расстроившись, я отправился домой, тщательно вымылся под душем, а бороду и волосы стянул в хвосты. Потому как и в самом деле непотребно отросли… Записываться на стрижку я решил уже на следующий день.

А всё почему? Потому что отправился к Клопу! Зачем мне этот ненормальный понадобился? Затем, чтобы перекрыть распространение крепких алкогольных напитков, блин!.. За время моего отсутствия, как оказалось, наш химик-алкоголик умудрился нагнать целых три бочки спирта. Спирт вовсю использовался и в кафе в Нижнем городе, и просто продавался на рынке. И, конечно же, только часть его пускали на дезинфекцию… Меньшую часть… А большей частью чистили желудок. С самыми разнообразными и не всегда приятными последствиями…

— Командир! — радостно встретил меня алконавт, пряча что-то за спиной. — Спирта?

— Клоп, вот вроде ты совершенно безбашенное существо… — заметил я, отмахиваясь от клубов дыма. Судя по всему, кто-то буквально только что кинул пальмовые листья в очаг. — Но как можно быть ещё безбашеннее, чем ты есть на самом деле? Ты зачем его свободно распространяешь?

— Счастье, командир! Счастье нельзя держать в себе! — ответил Клоп. — Счастливы должны быть все!..

— Так… — я принюхался и постарался выудить из памяти знакомый запах. — Так…

В очаге горели листья пальм и отчаянно дымили. Но странный запах был явно не от них. Ей-богу, я не спец по ароматам, но вот то, что я чуял — это точно не пальмовые листья.

— Клоп?.. — вопросительно обернулся я к гадёнышу.

— Командир! — Клоп распрямился и начал глуповато улыбаться. Причём, на пару с засевшим неподалёку СаПой.

— Что за спиной? — сурово спросил я.

— Руки!.. — Клоп поспешно вытащил грязные ладони из-за спины.

— Вот так и держи! — приказал я и повернулся к его странному приятелю. — СаПа!..

Тот послушно поднял руки и оставил их на виду. Я внимательно присмотрелся и обнаружил третье действующее лицо, скрывавшееся в клубах дыма.

— Блаженный, который неблаженный! Из Обители… — кивнул я. — Руки подними!

— Да блаженный он!.. — ухмыльнулся Клоп. — Натурально блаженный!

— Дурной он! — оборвал я Клопа. — Был бы блаженным — и за чудесные нотки дельта-9-тетрагидроканнабинола уже бы тащил вас в церковь… Придурки!..

— Чё? — вылупился на меня Клоп. — Тетра-что?

— Я вот сейчас найду что, и ты сразу вспомнишь! — пообещал я, обходя всех троих со спины.

Трубка обнаружилась у Блаженного за спиной. Глядя, как я её поднимаю и принюхиваюсь, Клоп натурально сбледнул на глазах.

— Ганжа!.. — кивнул я с огромным удовлетворением оттого, что запретный плод кустарной химии был, наконец, обнаружен. — Я не могу отменить алкоголь… Я не могу отменить крепкий алкоголь… Но если я ещё раз увижу, унюхаю, обнаружу…

На последнем слове я строго посмотрел на Клопа, и тот сглотнул, покорно кивая.

— У меня башка болит, где взять сраную селитру… А он, сука, здесь спирт гонит и уже к наркоте подбирается!.. — прошипел я и раздавил тростниковую трубку в руках, старательно не обращая внимания на то, что горящее содержимое прижигает ладонь, а щепки впиваются в кожу. — Клоп, может, ты мне и селитру найдёшь?

— Да где я её найду-то, командир?! — выпучился гребаный торчок.

— Ну коноплю-то ты нашёл! И спирт нагнал! — я сделал шаг к гадёнышу, а тот отступил.

— Нам нужен не алкоголь, не дурь, а порох, Клоп! Сраный чёрный порох!.. — прошипел я, нехорошо прищурившись и смерив взглядом алкоголика с придурком.

Видать, Клопа проняло, и он бочком начал сдвигаться к двери.

— Командир! Я не знаю, где селитру брать! — взмолился он, глядя, как я приближаюсь. — Я тебе, конечно, селитру подготовить могу! Но я бы не стал…

Я поймал Клопа за ворот и поднял над землёй. Почему-то это всегда оказывает незабываемое психологическое воздействие на собеседника.

— Командир! — истерично взвизгнул Клоп. — Я натурально тебе говорю, не увлекайся ты этой пиротехникой! Реально приятель один занимался! Хотел ракету сделать и доказать, что Земля плоская!..

— И? — хмуро спросил я, заинтересовавшись историей.

— Ну и… Всё!.. — Клоп умудрился развести руками, зависая над землёй. — Видел, как в фильме «Мстители» был пиротехник-любитель?

— Не помню… — признался я. — Я со всякой супергероической голливудщиной не особо дружу.

— Да какая голливудщина, командир!.. — возмутился Клоп. — Натурально классика советская! «Неуловимые» же!..

— Ну так и говорил бы, что «неуловимые»! А то всё «Мстители» да «Мстители»… — возмутился я.

— Помнишь, там аптекарь бильярдные шары нитроглицерином заправлял в аптеке? — напомнил Клоп, и я с сомнением кивнул. — Ну и у приятеля тоже «много, очень много» получилось… В общем, переборщил приятель — только голову нашли. Натурально опасная тема, командир!..

Я поднял к его лицу кулак с раздавленной трубкой.

— Вот это, Клоп — опасная тема! — сказал я. — А порох — нужная! В общем, я вас предупредил!

Я опустил торчка на землю.

— Никаких наркотиков! — строго сказал я. — Даже самых лёгких! Ещё раз увижу, и вы пожалеете, что я вас в своё время прикрыл!.. И спирт — только в кафе!

— Ладно! — сразу согласился любитель гражданской химии (и чуть-чуть ботаники).

Обломки трубки и запрещённого препарата отправились в очаг. Я забрал для проверки пару кувшинов с пшеничным пивом, которое Клоп недавно сварил — и покинул провонявшую дымом хижину.

Я ещё успел за оставшийся день со всеми договориться о Большом Совете через день, а потом сбегать в мастерские вместе с Борборычем и Нагибатором, где мы заказали новое оружие — да и просто посветили лицом. Затем нашёл Кривого и долго пытал его по срокам возведения стены. Естественно, он сроки попытался растянуть, а я — наоборот, сократить. Однако на этом мой энтузиазм иссяк окончательно, и я отправился в свою башню — отдыхать и набираться сил на новые трудовые подвиги…

Но был перехвачен по пути Аришей, которая явно искала именно меня. Ну а зачем ещё ей рядом с нашим фортом куковать?..

— Привет, — сказала она.

— И тебе привет, занятая девушка! — я улыбнулся, всем своим видом показывая, что расположен к ней и не высматриваю в её руках ножа.

Мы остановились друг напротив друга где-то в полутора метрах… Безопасная дистанция.

— Извини, — она улыбнулась и подошла ближе. — Я с тобой так и не поговорила нормально ни разу…

— У нас вообще с разговорами как-то не ладилось… — серьёзно кивнул я. — Но я ещё надеюсь это исправить.

— Я просто хотела сказать… Просто… — девушка замялась.

— Слушай, а ведь война-то закончилась. И, помню, я хотел тебя куда-нибудь пригласить! — заметил я. — Ну там, в плен или ещё куда…

— Да! Да, но… — если я надеялся сбить напряжение, то зря. Кажется, вогнал её в ступор ещё больше. — Но вроде война ещё…

— Так, слушай… У меня есть два кувшина отвратного пшеничного пива, — сказал я. — Правда, я его ещё не пробовал… Но оно точно отвратное, потому что наш штатный алконавт-самогонщик сразу ничего нормального сделать не может. Может, по пивку?

Девушка пару раз растерянно моргнула, а потом наконец-то улыбнулась.

— Да, наверно, по пивку, — сказала Ариша. — Правда, я не люблю пиво…

— Есть спирт — специально для королев! — ответил я. — Правда, он тоже ещё из первых партий. Так что, возможно, не совсем этиловый…

— Ну ничего! — Ариша замотала головой. — Похожу слепой! Или поднимусь на точке возрождения здесь у вас…

Мы добрались до моей башни, и я открыл дверь, пропуская её вперёд. Она предсказуемо запнулась на пороге… Пришлось её подхватывать, чтобы не упала. Потом пришлось опускать засов, чтобы никто не вломился, пока мы целовались на пороге… А потом на ощупь искать приемлемую по чистоте поверхность, куда можно было бы свалиться… Стол и лавки не подошли — потому что к ним можно было прилипнуть, а мы не собирались проводить время в одной позе и на одном и том же месте. В общем, всё равно мы в итоге добрались до кровати, оставляя след из сорванной друг с друга одежды…

Полную версию этого видео можно купить на сайте &lt;заблокировано по требованию РосКомНадзора&gt;

— В домике! — дружно заорали мы, опомнившись, после чего все сообщения мигнули и исчезли…

Глава 12. Параллельный мир и поход в баню

День триста сорок седьмой!

Вы продержались 346 дней!

Группа игроков-вышронцев нападает на Сипакну! Вот что вам неймётся?

Группа игроков-вышронцев красиво слилась за одиннадцать секунд! Что, так сложно не трогать великанчиков? Используйте команду «Найти Сипакну», чтобы узнать направление к последнему месту, где его видели!

Армия игроков-вышронцев нападает на Кабракана! Наверно, морды просят кулака!..

Морды получали «кулака» целых 5 минут 43 секунды! Это много или мало? Используйте команду «Найти Кабракана», чтобы узнать направление к последнему месту, где его видели!

Проснулся я рано. Наверное, наличие под боком Ариши меня и разбудило. Девушка спала, уткнувшись мне в плечо — и совершенно не напоминала серьёзную и опасную королеву Обители. Она казалась маленькой и беззащитной. Впечатление портили лишь лежащие неподалёку двойные ножны на перевязи с двумя тонкими ножами, которые были сняты одними из последних. Мужчины меня поймут, если вспомнят, как это муторно — пытаться стянуть бюстгальтер, когда процесс уже идёт и отвлекаться не хочется. Женщины такого не понимают — их задерживают только мужские носки, да и то не всегда (носки ведь никак не мешают!). Да и расстёгивать их не надо — только стянуть. Так вот, с перевязью Ариши я возился значительно дольше, чем с любым из лифчиков, которые мне доводилось расстёгивать раньше.

Девушка проснулась в тот самый момент, как я пошевелился. Перевёл взгляд с перевязи на неё — а она уже открыла глаза, и ни в одном из них ни капли сна. Очень чутко спит… Наверно, у неё есть на то причины.

— Это была ошибка! — первое, что произнесла девушка, проснувшись. Чем и ввела меня в ступор. — Всё твое пиво!..

— Эм… — ступор у меня такой, мгновенно проходит. — Мы его не пили…

Я попытался улыбнуться, но девушка уже выскользнула из спального мешка и — грозно приказав: «Отвернись!» — принялась одеваться. Конечно, я подглядывал, но без наглости, чтобы потом ко мне не было претензий.

— Ариша!.. — попытался я остановить устремившуюся к двери девушку, но та в ответ что-то буркнула, сняла засов и исчезла за дверью. Поэтому пришлось признаваться в своих чувствах непосредственно двери. — Пиво ещё осталось, и я тебя всё ещё жду в гости… Ну и вообще ты очень хорошая, милая, красивая…

Дальше высказывать собственной двери комплименты стало неудобно, поэтому я замолчал и принялся одеваться. К счастью, я успел до того, как ко мне вломился Борборыч, и больше не разговаривал с дверью — иначе рейд-лидер мог бы меня и неправильно понять. Окинув придирчивым взглядом убранство первого этажа, Борборыч покачал головой и буркнул:

— Нет, Филь, я бы в такую халупу девушку приглашать не стал!

— С чего вообще ты взял, что я сюда девушек приглашаю? — поинтересовался я с невозмутимым видом.

— Ну как же!.. — обиделся рейд-лидер. — Длинные волосы на полу! Узкие следы в пыли! Расстеленная кровать — а ты обычно на ней дрыхнешь, не раздеваясь. Всё указывает на наличие этой ночью в твоей берлоге девушки!

— Шерлок недоделанный!.. — пробурчал я.

— И ещё я видел вылетающую от тебя Аришу. Так что несложно было догадаться… — усмехнулся Борборыч, развеивая флёр восхищения его дедукцией.

— Гребаная коммуналка… — кивнул я. — Ты чего зашёл?

— Рассказать, что солнце встало, — усмехнулся рейд-лидер, вытаскивая с полки чистую чашку и наливая себе пива. — О! Прекрасный чай, который пиво!.. Боже, какая кислятина!

Борборыч сделал глоток, сморщился и отставил кружку.

— Нет в жизни счастья! — покачал головой он. — Остров совсем пал, к нам идут беженцы, Борисовск эвакуируют. Сипакна где-то на западе. Кабракан всё там же на востоке. Нам конец! Всё пропало! Доброе утро!

— И тебе тоже! — кивнул я, взял отставленную чашку и глотнул пойла, которое взял у Клопа. И в самом деле, кислятина. — А что Птичья Скала?

— Пока от них вестей не было, но по предварительным данным — собирались стоять до последнего. Вроде как все оформили привязку в Мысе, так что даже если их вырежут, возродятся у нас.

— То есть запрудят улицы, и снова я к цирюльнику не попаду?.. — вздохнул я.

— А что за беда с цирюльником? — удивился Борборыч.

— Да меня вчера застыдили моей бородой и космами. Пытался в бани попасть, а там только по записи… — ответил я.

— Филя, ты меня удивляешь! — встревоженно воскликнул Борборыч. — Это что — смущение? Минутная слабость? Или первые симптомы смертельной болезни?

— Борборыч, иди в жопу! — попросил я. — О чём ты?

— Фух!.. Минутная слабость! — улыбнулся рейд-лидер. — Ты что, без очереди войти не мог? Я всегда так делаю, когда надо срочно помыться или побриться.

— И что ты людям в очереди говоришь? — удивился я.

— Как что? — рейд-лидер усмехнулся. — «Заткнулись все!», конечно!..

— А если не затыкаются? — на всякий случай уточнил я.

— А больше ничего не говорю, — Борборыч пожал плечами, а потом пару раз правым кулаком выразительно ударил в ладонь левой руки.

В самом деле — чего это я? Филиппа Львовича, одного из трёх правителей Мыса — да ещё и ответственного за такие направления, как вооружённые силы, внешние сношения и банальный разбой — гонят в очередь в баню? Только моя минутная слабость могла уберечь идиотов от знакомства с моей аргументацией… Почему я никого не убил? Ну хотя бы в последней бане из тех, что вчера обошёл? Старею? Слабею? Добрею? Теряю хватку?..

— Филя, которого я знал несколько месяцев назад, легко бы навалял всей очереди за один наглый писк… — заметил Борборыч. — Ты сильно подобрел в последнее время!

— Думаешь, пора на пенсию? — уточнил я.

— Думаю, пора тебе сходить помыться и постричься перед советом! — засмеялся Борборыч. — Времени как раз достаточно. Незабываемые впечатления получишь!..

И я пошёл в баню. Не, ну а что? Часок попарился, ещё часок постригся, ещё часок поел — и успею на совет. Встал-то я рано — времени на всё хватает. Тем более что утренний демарш Ариши, если честно, выбил меня из колеи. Так что я накинул регалии власти — а именно, доспех — и двинулся к ближайшей бане.

И даже с утра к ней была целая очередь из страждущих помыться. Дело хорошее, верное — и всячески мной одобряемое. Гигиена прежде всего! Как вспомню, как народ по кустам рассиживался в самом начале, и какие запахи витали над Мысом — так ужас берёт… Честное слово, будто не посёлок, а стоянка бомжей!.. С этими мыслями я уже было потянул дверь на себя, когда огромная лапа охранника бани припечатала её на место.

— Куда без очереди? Записан? — хмуро спросил тот, смерив меня взглядом.

Я очень внимательно посмотрел на него, но так и не вспомнил, чтобы когда-нибудь его видел. Я посмотрел ещё раз — вот теперь уже с лёгкой угрозой и, одновременно, усмешкой. Но охранник никак не реагировал — а ведь раньше всегда прокатывало!..

— Чего вылупился? Вали давай отсюда! Частная собственность! — охранник усмехнулся и довольно ощутимо (это при моих-то параметрах!) толкнул в плечо.

— И, наверно, документик на собственность имеется? — уточнил я.

— Тебе сказали — вали! По записи запускаем!.. — охранник усмехнулся снова, на этот раз снисходительно, и начал подталкивать меня в сторону.

— Вот тебе и… — пробормотал я, сочувственно глянув на охранника и ощущая, как настроение, и без того невысокое, стремительно скатывается вниз, а потом, будто подброшенное невидимым батутом — взмывает до небес. И спокойно проговорил. — Ультима ратио регум!

— Чего? — охранник слегка опешил, перестав меня толкать. И совсем опешил, когда в моей руке материализовался Молот Минотавра.

— Регум, говорю! — повторил я. — Ратио… Ультима…

— Оружие убрал! — процедил охранник под возмущённый ропот в очереди. — Стражу позову сейчас!

— А вот позови! — согласился я, слегка отступая и замахиваясь молотом.

Я говорил, что настроение поднялось до небес? Я ошибся — это были ещё не небеса. Или просто моё настроение вообще решило покинуть пределы местной звёздной системы…

— Стража!!! — закричало сразу несколько человек вместе с охранником. — Стража!!!

— Нет в этом городе частной собственности! — взревел я.

— Стража!..

Игрок Филя нападает на игрока??? Я болею за тебя, чемпион!

Охранник в третий раз с остальными не кричал — не успел. Молот тупым концом прилетел ему в плечо — да, я такая вот мстительная тварь… Куда он меня толкал — туда и получил ответку.

Критический удар!

Вы нанесли Игроку??? 34000 урона

Жизнь??? 0/34000

Игрок??? убит!

Набрано опыта — 34000/335 очков опыта!

Достигнут 41 уровень!

Набрано опыта — 33665/598 очков опыта!

Достигнут 42 уровень!

Набрано опыта — 33067/1003 очков опыта!

Достигнут 43 уровень!

Набрано опыта — 32064/1630 очков опыта!

Достигнут 44 уровень!

Набрано опыта — 30434/2595 очков опыта!

Достигнут 45 уровень!

Набрано опыта — 27839/4083 очков опыта!

Достигнут 46 уровень!

Набрано опыта — 23756/6373 очков опыта!

Достигнут 47 уровень!

Набрано опыта — 17383/9899 очков опыта!

Достигнут 48 уровень!

Набрано опыта — 7484/15325 очков опыта!

Совсем, как в не такие уж и старые, но вполне себе добрые времена! Решение проблем физически-увечным способом! Безнаказанность реально развращает… Но самое поразительное, что за эту «победу» мне накидали опыта один в один столько, сколько было жизней у поверженного. В чём дело?..

— Совсем дурной! Вали его, ребята!.. — от очереди отделилась компания мужиков, доставших дубинки (и зачем они им в бане?) и кинувшихся ко мне.

Я слегка опешил… Они вообще не понимают, на кого кидаются? Первый удар дубинкой от самого прыткого я пропустил над собой, потому что тот зачем-то бил мне прямо в голову.

Группа игроков нападает на Филю! Очень интересно! Но ничего не понятно!

Вот и мне тоже ничего не понятно… В Мысе что, ввели Конституцию, пока меня не было? Написали свод законов и основали правовое государство? Или меня просто не узнают? Интересно, что им вообще в логах пишут?..

Несколько взмахов молотом решили проблему, сходу отправив четверых на перерождение, а ещё троих заставив отступить. Мужики смотрели на меня круглыми глазами, реально не понимая, что вообще происходит. И я был с ними солидарен — я тоже не понимал, что происходит!.. И четверо стражников, появившихся из-за угла, ничего объяснить мне не могли — к сожалению, я их не знал. Похоже, по пути в баню я попал в параллельную вселенную, где вообще нет Фили, а Мыс основал кто-то ещё.

— Вяжите буйного! — указывая на меня, закричала женщина из бывшей очереди, сжавшейся у стены испуганной толпой. И, как оказалось, в этом «правовом» государстве её крик был достаточным поводом для задержания.

— А ну стой!.. — крикнул стражник с повязкой «сержанта».

Нет, ну повязки точно Ваня вводил, как и должности… Это я помню! Впрочем, в параллельной вселенной он бы их, наверно, тоже ввёл, да?

— Это ты стой!.. — предупредил я его, но стража не послушалась.

Двое стражников начали обходить меня справа и слева, а «сержант» и ещё один двинулись прямо ко мне.

— Брось оружие! — потребовал «сержант».

— Сержант, вот лично тебе имя «Филя» о чём-нибудь говорит? — строго спросил я.

— Имя мы в офисе уточним! — грозно пообещал стражник.

Но тут меня, наконец, отпустило. Услышав имя, как минимум, четверть очереди снялась и быстро рванула прочь. Они меня что, действительно, не признали?! Кажется, мне нужно зеркало!..

— Раз, два три! — посчитал сержант, а потом сделал выпад…

К бою присоединяются новые игроки. Я бы посчитала, что на поселение напали, но это противоречит логике!

…И нарвался на встречный удар шипом в брюхо. Стражники, заходившие с флангов, кинулись на меня, повисая на плечах, а третий подчинённый покалеченного сержанта выхватил топор и попытался пробить доспех. И ведь я же лишь для солидности доспехи нацепил! Вчера я ходил в простой одежде без брони! Никогда больше без защиты погулять не выйду… Топор скрежетнул по нагруднику, который в последнее время всё больше напоминал кирасы, соскочил с него, так и не пробив — и попал в стражника, повисшего на моём левом плече, заставив того ослабить хватку и со стоном схватиться за пробитое бедро.

Стражник, висевший на правом плече, неожиданно для себя оказался в воздухе — и мешком полетел на того, который бил топором. Они с грохотом свалились на землю, а я отступил — и пять раз поднял и опустил молот на головы придурков. Всем хватило одного раза, и только сержант стойко выдержал самый первый удар.

Игроки празднуют труса! Филя празднует победу и немножко офигевает!

Набрано опыта — 121195/15325 очков опыта!

Достигнут 49 уровень!

Набрано опыта — 105807/23675 очков опыта!

Достигнут 50 уровень!

Набрано опыта — 105807/36523 очков опыта!

Вы можете выбрать новую схему прокачки!

Достигнут 51 уровень!

Набрано опыта — 69347/56291 очков опыта!

Достигнут 52 уровень!

Набрано опыта — 13056/86705 очков опыта!

Врагов я убил в восемь раз больше, а опыта дали только в четыре раза больше — странно!.. Хотя ничего странного… Если, предположим, охранник был сорокового уровня и имел тридцать четыре тысячи жизней, и я был сорокового уровня — то получается: одна жизнь — одно очко опыта. Но к новой-то драке я сильно подрос по уровням… Вот почему и опыта дали меньше!.. Надо будет провести бесчеловечные эксперименты и высчитать точную формулу начисления опыта. Один кандидат на примете уже был — Ваня. Что я, стражу создавал, чтобы они меня арестовывали?! Убью гада! Но потом, когда постригусь и помоюсь!..

Напоминаю, что за прокачку путём взаимных убийств по договорённости следует обнуление до первого уровня!

Блин, забыл! А я-то думал, что нашёл золотую жилу!

Не ты один!

Больше желающих оспаривать моё право войти в баню не обнаружилось, и я с чувством глубокого удовлетворения потянулся к двери, которая и сама в этот момент открылась, выпуская наружу двух чистеньких девушек с мокрыми волосами.

— Ой!.. — сказала одна, разглядывая лежащие на земле доспехи, оружие и одежду.

Я тоже посмотрел. И понял, что жаба душит меня оставлять оружие стражников — то есть, казённое — там, где любой придёт и возьмёт.

— И в самом деле «Ой!» — согласился я. — Вещь ценная… Вдруг украдут?

Пока девушки обходили меня по широкой дуге и не поворачиваясь спиной, я поднял четыре комплекта доспехов и оружия, которые полностью закрыли мне обзор, подцепил пальцем дверь, ногой её дооткрыл — и вошёл внутрь.

— С оружием в баню нельзя! — строго сказали мне из-за кучи металлолома и кожи.

Я чуть повернулся и увидел собеседника — брата-близнеца охранника, отправившегося на перерождение снаружи. Не родного, конечно, но выглядели очень похоже.

— А есть куда сложить? — спросил я.

— Да, конечно, — кивнул охранник, указав на дверь слева. — Сложите там!

Фойе бани было небольшим — можно даже сказать, камерным. Слева была дверь в комнату, где вперемешку лежали оружие жителей, забытые вещи и всякая утварь (тряпки, швабры). Справа была дверь в комнату персонала. Посередине стоял стол (что-то вроде пресловутого ресепшена или барной стойки), а за ним ещё три двери. На одной, слева, был схематично намалёван мальчик (пять палок — кружок), а на другой, справа, девочка (четыре палки, треугольник и кружок). За дверями раздавался плеск, голоса и вообще — там был подлинный рай на земле. На третьей двери, располагавшейся сразу за ресепшеном, было написано: «Прохода нет».

За ресепшеном стояла девушка, которая внимательно смотрела, как я тащу трофеи в чулан с добром. И, наконец, решила подать голос:

— А вы записаны? Как вас зовут?

— Меня зовут Филя! — радостно ответил я, дотащив груду доспехов и свалив их кучей прямо в проходе.

— Лучше подвинуть… Вдруг ещё кому понадобится! — попросил меня охранник.

— Да, конечно, — покорно согласился я, перетаскивая вещи в дальнюю часть чулана, где было почти свободно. Всё это время девушка сосредоточенно водила пальчиком по странице журнала. И я прямо-таки гордость почувствовал — да, это я, тот самый Филя, который привёл Мыс к благам цивилизации — а то бы до сих пор на глиняных табличках писали…

— Вы уверены, что записались на сегодня? — спросила девушка.

— Я уверен, что через пару часов должен быть на совете в администрации Мыса. И мне надо помыться и постричься! — сообщил я. — И ещё я точно не записывался, потому что только вчера вернулся.

— Если вы такая важная шишка, то мы бы вас обязательно видели. Я знакома со всеми в администрации. Ну а раз я вас не знаю, то, к сожалению, вам придётся идти по записи… — расстроила меня девушка. — Будете записываться?

Я выглянул из чулана и устало проговорил:

— Нет. Буду мыться и стричься.

— Топ, пожалуйста, проводи нашего гостя на выход!.. — девушка улыбнулась мне почти профессионально. Однако глаза её выдали: в них отразилась вселенская тоска от глупости окружающих.

Как же я её понимал! Но девушка ошибалась, считая, что это моя глупость раздражает её. Это вот её глупость раздражала меня!.. А я всё пытался понять: почему я думал, что стоит мне войти, как мои проблемы решатся сами собой?

— Прошу на выход! — холодно улыбнулся мне охранник, открывая дверь и выглядывая наружу. — Полк, проводи… Полк? Где Полк?!

Охранник повернулся в сторону чуланчика и решительно направился ко мне. А я пожал плечами и вернулся за молотом.

Короче, я ведь пытался быть вежливым? Пытался! Мне хамили? Хамили! Кто виноват в конфликте? Точно не я!.. Самое смешное, что я и сам себе сейчас напоминал всяких важных дядек с Земли, которые были уверены, что им все вокруг должны. Только тогда, со своей голозадой позиции, всё это казалось мне верхом наглости и несправедливости (хотя, как я понимаю, в рейтинге несправедливостей находилось где-то между «почему мне не досталась премия?» и «кто снял деньги с моего счёта?»). Теперь же я понимал, что те самые важные дяди — они тоже, наверно, воспринимали как верх наглости и несправедливости попытки голозадых качать права. Вот и где в нашем мире вообще справедливость, а?

Зато я точно знаю, где правда — правда в прокачанной силе и хорошем оружии!.. Влетевший в чулан охранник схватил меня за плечо и ударил в бок, нанеся три десятка урона и позволив системе засчитать начало боя. А потом кубарем покатился назад — в фойе.

Я вышел из чулана с настоящей вселенской тоской в глазах и поигрывая молотом.

— Хочешь с Полком поговорить? — поинтересовался я почти участливо у встающего с пола охранника.

— Да какого…

Критический удар!

Вы нанесли Игроку??? 34000 урона

Жизнь??? 0/34000

Игрок??? убит!

Бой завершён, враг поколочен до смерти молотом. В следующий раз бей чем-нибудь острым — не хватает кровищи.

Набрано опыта — 36209/86705 очков опыта!

Я с интересом посмотрел на завихрения чёрной пыли на месте охранника, прикидывая, сколько опыта теперь получил. Получается, набралось где-то двадцать шесть тысяч единиц опыта… Количество жизней — такое же.

— Девушка, а они с тем охранником снаружи были одного уровня? — с любопытством уточнил я у ресепшионистки, или кто она там в этой бане…

Девушка сжалась за стойкой и тихо заскулила. Я подошёл, перегнулся и посмотрел на неё:

— Девушка…

— Не подходи!!! Не подходи!!! Помогите!!!

— Ну вот… — расстроился я, когда открылась дверь за стойкой ресепшена, и оттуда вывалился плотный мужичок, чем-то напоминавший Барэла.

— Что у вас тут?.. Что?..

— Ты кто? — уточнил я.

— Банщик я! — возмущённо проорал тот. — Почему она кричит? Где Топ?!

— Топ ваш наверху, и этот… Как его?.. Полк! В общем, и Полк тоже… — я кивком указал направление на верхний Мыс. — А почему она кричит? Да кто их, женщин, разберёт?

— Что происходит? — из женской половины появилась девушка, обмотанная тканью. — Что за крики?

— Не знаю я, что происходит! — рявкнул банщик. — Катя, что ты орёшь?!

— Он их убил! — Катя обличающе ткнула в меня пальцем.

— Кого он убил? — сурово спросил банщик.

— Полка и Топа!!!

— Ты убил Полка и Топа? — возмущённо спросил у меня банщик, зачем-то засучивая рукава.

— А тебя милая Катя что, каждый день обманывает? — вопросом на вопрос ответил я.

— Думаешь, накинулся на пацанов со спины с молотком — так сразу крутой? — банщик решительно двинулся к стойке… Намереваясь её перескочить, видимо!.. Я даже не поверил в такую его глупость.

Но именно так банщик и сделал — попытался перескочить. И нет, несмотря на комплекцию, у него всё должно было получиться — красиво прыгнул, даже чуть скользнул по поверхности с суровым выражением лица… Но, когда я резко отступил и замахнулся молотом, как бейсбольной битой, он понял свою ошибку. Да вот только человек — не птица, полёт не регулирует…

Филя нападает на агрессивного Игрока.

Игрок, конечно, агрессивный, но, может, хватит на сегодня?

Системочка, родненькая, ну можно ещё пять минуточек побузить?.. Система на такой наглый запрос ожидаемо не ответила, а я, наконец, нанёс удар. И попал агрессивному банщику прямо по голове.

Критический удар!

Вы нанесли Игроку??? 31675 урона

Жизнь??? 0/34000

Игрок??? убит!

Филя победил.??? — устал. Закончен бой.

Набрано опыта — 63574/86705 очков опыта!

— А какой уровень был у толстого банщика? — поинтересовался я, снова перегибаясь через стойку, но мой вопрос потонул в визге женщин, криках мужчин и топоте ног.

По бане неслись крики «Убивают!» «Бегите!» и «Псих какой-то!» — ну это то, что я ещё разобрал… Девочка Катя вообще не выдержала морального потрясения, закатила глаза и бухнулась в обморок. А может, просто от голода? Вон она какая худенькая!

Куда бы я ни шёл — отовсюду люди разбегались. Пошёл в мужскую раздевалку — так народ (причём, сразу обоих полов!) повалил из женской. Я успел скинуть одежду, цапнуть из стопки плотную простыню — видимо, полотенце — и обмотаться ей. Молот оставлять без присмотра не стал. Мало ли кто ещё пожалует…

Я вошёл в зал — и оттуда рванули все, кто там от меня прятался. Глупые, я же помыться пришёл! Не знаю, спрятался ли ещё кто-нибудь на женской половине, а вот на мужской явно было пусто. Это был длинный зал с бассейном по внешней стене (которая обращена в сторону улицы) — и шестью кабинками по внутренней (обращённой в сторону женской половины). Каждая кабинка представляла собой небольшую баню примерно на пять человек, одна стена которой была деревянной, а другая — глиняной. Видимо, посередине бани шла длинная печь — или несколько печей, которые и давали жар.

В дальней части зала располагалась дверь с изображением ножниц. Без особой надежды я заглянул туда — и вот тут мне, наконец, повезло! В углу, сжавшись на корточках и прислонившись к стене, сидела маленькая женщина с тёмными курчавыми волосами, выставив перед собой ножницы и бритву.

— Я буду драться! — предупредила она.

— Этим? — с сомнением я посмотрел на её оружие, а потом на зажатый в своей руке молот. — Не стоит, наверное… Сколько у вас тут стрижка стоит?

— Триста опыта, — ответила та. — А если побриться надо — то пять сотен.

— Немало! — удивился я. — А какой сейчас курс ПСО?

— Где-то сорок восемь с половиной тысяч, — ответила девушка, переставая дрожать.

— Хорошо, — кивнул я и сел на один из стульев. — Плачу тысячу! Только надо побыстрей побриться-постричься… Пока печь не остыла, а то банщики разбежались.

— Так вы бы их не пугали, они бы и не разбегались!.. — с укором и явно придя в себя, заметила парикмахер.

— Неужели я такой страшный? — удивился я.

— Вы же кого-то убили? Или не вы? — спросила девушка.

— Нет, милая… Я не убивал — я карал… — ответил я. — Кстати, меня Филя зовут, а вас?

— Саша, — ответила женщина и прыснула. — Вы только имя смените обязательно… У нас так одного из правителей Мыса зовут.

— Да, я знаю, — хотел я было кивнуть, но Саша уже покрывала мне пеной подбородок. Так что я не стал дёргаться, а просто предупредил. — Только вы, Саша, смотрите! Горло мне не резать, а то я расстроюсь!

— Ага, и опыта не дадите, — кивнула Саша. — А правда тысячу заплатите? Не обманываете?

— Зачем мне тебя обманывать? Я и две заплачу, если в десять минут уложишься.

— Сей момент! — девушка бросила кисточку в чашку с мыльной водой и принялась брить.

И через десять минут я стал обладателем чистого подбородка (завтра он будет чесаться — мама не горюй! — но ведь у меня есть спирт от Клопа) и короткого ёжика на голове. Чувствовал я себя, как новенький!..

В зале обнаружилось и мыло, и мочалка — и бадьи с водой, чтобы ополоснуться. Так что я большим удовольствием, но не отходя далеко от молота, помылся. Своё грозное оружие всё ещё приходилось таскать с собой… Когда я намыливался, то заметил, что кто-то заглянул внутрь: дверь приоткрылась и снова закрылась с тихим хлопком. Но я даже не стал выяснять, кто там за мной подглядывает.

После мытья я засел в одной из парных. Подход сделал всего один, зато долгий — целых пять минут просидел (и не надо смеяться!). Весь остаток времени до появления первого гостя я честно блаженствовал в прохладном бассейне, выбирая схему прокачки — а то ещё прибьют потом… И тогда опять, что ли, с чертями общаться?

Вредная система щедро выкатила мне целых три варианта:

Ты стараешься сделать себя сильнее, быстрее и лучше… Нет, последнее — это явно не про тебя. Сильнее и быстрее — этого достаточно. Весь в пене ты бегаешь по острову, находя самых опасных врагов. Ты — «Мыло», поэтому тебя сложно удержать, важно перед использованием мочить — и, главное, с каждой помывкой тебя становится меньше.

Тяжки твои заботы — ничто с ними не справится. Но вот ты — ты точно справишься. Сколько бы ни наваливалось на тебя проблем, всё ты сможешь преодолеть. Потому что без «Мочалки» не стереть нагулянную на природе грязь. Одна беда, твои достоинства — твоё проклятие. И решая проблемы, ты сам наполняешься ими, делая их частью себя.

Тебя бы можно было назвать многостаночником, но все твои усилия заточены лишь под прокачивание силы, ловкости и телосложения. Всё это — физические характеристики. Да даже «Полотенце» многостаночнее тебя! Оно не только высушит, но и срам прикроет. Ты теперь тоже будешь дополнительно срам прикрывать!

«Полотенцем» быть я наотрез отказался. Свои «кокушки» я люблю, но вот чрезмерно о них беспокоиться не собираюсь. «Мочалка» выглядела интересно — но напрягало, что именно там ко мне цепляться будет?.. А вот мыло — это как раз про меня. Почти точный портрет: бегаю по острову в мыле и всё время нахожу опасных врагов. И удержать меня сложно — вон, островитяне пытались. Да и стража перед баней — тоже. Мочить?.. Ну меня часто пытаются мочить, чтобы для чего-либо гнусного использовать. Не хочется, чтобы меня становилось меньше, конечно… Но ведь как точно описали, а? Уговорила, система: буду «мылом» — это всё-таки лучше, чем черти с котлом…

Первым же моим гостем оказался Ваня, который очень обыденно зашёл в зал, огляделся — и спокойно направился ко мне.

— На улице сотня стражников. Весь наш состав целиком, — сказал он. — Уже готовились на штурм идти, между прочим…

— Видел, какие двери узкие? — я указал на вход в зал. — Пошли бы на штурм, и было бы им совсем тяжело.

— И что ты тут устроил? А, главное, зачем? — спросил Ваня, пристраиваясь на краю бассейна.

— А я бы ничего и не устраивал… Но вот твои держиморды сами без разъяснений напали! — выдвинул я ответную претензию.

— Вообще-то людям положено подчиняться страже, когда она чего-то требует!.. — возразил Ваня.

Однако я понимал, к чему он сейчас клонит, и не собирался давать слабину:

— Вообще-то страже не положено ничего требовать от руководства города! Они что, уже арестовывали Кирилла, Сашу или Котова?

— Нет, но их-то они в лицо знают… — ответил Ваня, но помрачнел. Тоже понял, к чему я в ответ клоню.

— А почему же меня в лицо не знают? Что, нельзя повесить в офисе рядом с портретами «Их разыскивает стража» мой фоторобот? И подписать, что вот ему надо оказывать всяческое содействие? И что бы он ни творил — не тыкать в него острыми предметами?

— Вообще-то я повесил в офисе твои портреты! — расстроенно заметил глава стражи.

— Среди особо опасных, да? — «обрадовался» я.

— Да среди всех, даже среди алкашей!.. — отмахнулся Ваня. — Вот только ты там без бороды и хвоста! Даже я тебя, как увидел вчера — не сразу признал.

Я бы с удовольствием поспорил с Ваней, но, видимо, и вправду раньше был неузнаваем. Хотя вот же — молот, доспех…

— Вот видишь! Пока, значит, я бегаю, радею за всех — меня уже и узнавать перестали! — сказал я, глубоко вздохнув и всем видом показывая, как тяжело мне на свете жить. — А ведь я как раз и шёл стать узнаваемым! И даже на этом пути повстречал…

Со стороны цирюльни раздался стук.

— Можно! — крикнул я.

— Филя, а я ещё нужна? — заглянула в парилку Саша, а потом увидела Ваню, ойкнула и широко раскрыла глаза.

— Идите, Саша, идите, милая!.. — разрешил я, но та никак не уходила. Я чуть приподнялся, обернувшись, и понял, что женщина во все глаза смотрит на Ваню, который этого не замечает. — Да не смотрите вы на Ваню! Он всё равно взглядом доски сверлит… Идите!

Вот тут-то Сашу, кажется, и проняло… В самом деле, теперь несложно совместить Филю, гигантский чёрный молот и сидящего главу стражи Мыса, который явно знаком с агрессивным посетителем. Пискнув, Саша исчезла за дверцей — и вскоре я услышал, как нервно хлопнула дверь со стороны выхода.

— По правилам тебя бы следовало… — Ваня махнул рукой и покачал головой.

— Да, но только по правилам не меня следовало бы! — кивнул я. — Стражу делали, чтобы руководство от жителей защищать, а не жителей — от руководства. В общем, сам понимаешь — в случае со стражниками это никак не мой косяк.

— А баню ты зачем разогнал? — поинтересовался Ваня.

— Потому что один считает, что это частная собственность… — начал я загибать пальцы. — …Другой уверен, что он умнее всех. Третья решила, что всё руководство Мыса знает в лицо. А четвёртый просто на агрессивный бейсбольный мяч был похож, а у меня молот как раз наподобие биты. Гостей я вообще пальцем не трогал — кроме тех, что сами на меня напали. По-хорошему, понимаешь, следовало бы всю эту баню по брёвнышку раскатать… Вот только, судя по очередям, у нас их и так мало. Да и времени у меня нет — совет скоро начнётся, а ещё позавтракать хочется. Кстати, доспехи и оружие твоих архаровцев в подсобке…

— А! Это хорошо! — обрадовался Ваня. — А что мне хозяевам ответить? Они там вместе с пострадавшими ждут.

— А ты так и ответь, что если у них есть претензии, которые надо силовым путём решить — то вон в их бане как раз глава всех вооружённых сил Мыса сидит, целый Филя!.. Вот ему, мол, и высказывайте! А мы не при делах, и вообще за языком надо следить — а клиентов любить и не хамить им…

— Понял-понял! — кивнул Ваня и поднялся, еле сдерживая хохот. Видимо, представил себе лица хозяев бани… Но меня-то уже вовсю несло:

— И не хамить!.. И не называть частной собственностью свою халупу!.. И вообще, чтоб глаза их мои не видели! И ещё узнай, какой уровень был у охранников на момент гибели! И дуре Кате скажи, чтобы на вопросы отвечала, а не истерики закатывала!

— А зачем уровень охранников? — удивился Ваня от дверей зала.

— Исследование это… социально-системное! — буркнул я, расстроенный, что меня прервали. — И банщику жирному скажи, чтоб похудел и мяч в полёте из себя не изображал! И вообще, какого хрена такие упитанные люди ещё не в ополчении?!

Хитрый глава стражи избежал дальнейшего нагоняя, скрывшись за дверью — и уже не слышал мои последние претензии. Или просто сделал вид, что не слышит. Когда я через пять минут вытерся, оделся и покинул помещение свежим, обновлённым и в приподнятом настроении — улица перед баней, да и все окрестные переулочки были пусты, а вокруг царила блаженная тишина. И только с торговой площади доносился негромкий гомон толпы. Хорошо!..

И Аришу я ещё уломаю на свидание — никуда она не денется, потому что… Ну потому что… Потому что нас скоро возьмут в осаду — вот!.. Куда ей деться-то в нашем замкнутом пространстве?

Глава 13. Растоптанные планы

За завтраком меня никто не тревожил. Я даже видел лбов-охранников из бани, которые прошли через торговую площадь, постоянно озираясь по сторонам. Наверно, меня высматривали — не подкрадываюсь ли я сзади с молотом.

А дальше я отправился я на совет, как и планировал. Войдя в здание, я на миг подумал, что приёмная администрации была пуста — но там была охрана, там были Кирилл, Саша и Котов, там был Борборыч и даже Васька, активно носившийся между людьми. Там не было только Лидии, что вызывало немалое удивление — а ещё более удивительным было то, что без неё появилось ощущение пустоты.

Вот так бывает, когда кто-то вложил много сил и времени в своё место, с любовью там обустроился, а потом убираешь этого человека — и хоть забей людьми, а оно всё равно пустым будет казаться.

— Вот он! Победитель банщиков и дуболомов на входе! — радостно всех оповестил Борборыч, увидев меня. — Сокрушитель мыла! Покоритель мочалок! Устрашитель купающихся!..

— Вот тут сейчас собрались все те люди, которые меня в эту баню послали. И ещё советов надавали! — заметил я, улыбаясь. — Ты уверен, что стоит по этому поводу прикалываться?

— Да кто же знал, что ты вместо мытья персонал резать начнёшь! — заржал Кирилл. — Мы думали, ты придёшь, представишься, воспользуешься сервисом… Ты же даже в прикормленную нашу баню пришёл!..

— Хреново прикармливали, если их охрана руки позволяет себе распускать! — возмутился я.

— Что, серьёзно? Этой части я ещё не слышал! — расхохотался Котов.

В общем, пришлось им пересказать все мои помывочные приключения… Под конец тихо ржали даже стражники (на этот раз все лица были знакомыми).

— А куда вы Лидию дели? — удивился я.

За всё прошедшее с начала рассказа время она так и не появилась. А ведь обычно, только услышав мой голос, вставала в боевую защитную стойку.

— Это не мы её дели, это ты её дел!.. — усмехнулся Саша. — Побежала подругу Катю утешать и рассказывать, какой ты гнусный чудак на букву «М».

— Я надеюсь, ты в ближайшие дни в бани снова ходить не будешь? — поглаживая Ваську, спросил Кирилл. — А то, понимаешь, их пока мало… В общем, не надо сокращать их количество!

— Да я заметил по очередям. Пора бы уже талоны на посещение выдавать!.. — и тут я подумал, что мне прямо вот до ужаса хочется домой. Вернуться в башню, в донжон… И решил поторопиться. — В общем, предлагаю начать, раз уж все собрались…

— Сейчас ещё подойдут Ваня и Дядя Фёдор, — Кирилл остановил начавшееся было перемещение.

Мы всё равно уселись в зале для совещаний, но ничего не обсуждали, пока не подошли двое последних участников. Первым отправили докладываться Ваню, которые поднял вопрос о порядке в городе, выразительно глянув при этом на меня и Борборыча.

— На данный момент население выросло значительно, — заметил он. — Мы и так немаленькими были, а теперь ещё и беженцы подтянулись… Только за утро — пять драк, не считая безобразия, устроенного Филей.

— Это почему «не считая»?! — возмутился Котов.

— А это не драка была! — вступился я за Ваню. — А справедливое возмездие!

— А! Вон оно чо! Ну простите, терминологию попутал!.. — заржал бессовестный глава ополчения.

— Смотри, не путай больше! Со мной — справедливое возмездие. Без меня — грязная потасовка! — напомнил я основные принципы государственной пропаганды в Мысе.

— Надо либо стражу раздувать ещё больше, либо жёсткий порядок наводить! — не обращая на нас внимания, продолжил Ваня. — Иначе у нас тут начнётся хаос и боль. Между прочим, сейчас беженцы — самая бедная прослойка в Мысе. Что, как известно, является крайне удобной средой для рождения и развития криминала.

— О как серьёзно выдвинул! — Котов всплеснул руками. — Вань, ты же понимаешь, что на то, чтобы нормальный криминальный мир организовать — надо много времени?

— Ну да…

— А у нас этого времени — нет! — припечатал его глава ополчения. — У нас, если я правильно понимаю, всего два-три года осталось… После чего всем резко станет не до воровства и разбоя.

— Может, и меньше, — вздохнул Борборыч и пояснил в ответ на удивлённые взгляды. — Сипакна весь день смещается с запада на восток. Совсем не так, как Кабракан. Нужна разведка второго великана. А то мы решили, что они оба однотипные — а тут, похоже, ещё веселее история…

— Вот и какой смысл сейчас страдать по неустроенности? — выразительно посмотрел на Ваню Котов.

— Так-то оно так… — кивнул я, пока у меня в голове галопом проносились варианты дальнейшего развития событий. — И я даже понимаю, что беженцы сами отчасти виноваты в том, что такое с ними произошло. Но, если честно, получить через год беспокойство в тылах — это вовсе не то, чего мне хотелось бы. Сейчас они, конечно, заняты обустройством, но если людям не помочь, то начнётся такое бурление масс, что мало никому не покажется… Так что моё мнение: надо им помочь, пристроить к облагораживающему труду — и вообще облегчить вступление в общество.

— Я поддержу Филю, — кивнул Саша. — К тому же, беженцы эти не последние. Что-то мне подсказывает, что скоро ещё и с Острова подтягиваться начнут. А ведь есть ещё наши посёлки и лагеря… Этот вопрос надо решать, чтобы в будущем по проторенному пути идти…

— А мы сейчас можем выделить им средства на постройку домов? — спросил Дядя Фёдор у Кирилла. — С учётом их активной помощи, конечно, в этом строительстве?

— Да вы просто вандалы! На казну городскую заритесь?! — в притворном ужасе Кирилл схватился за сердце. И был немедленно оцарапан Васькой, решившим, что хозяин затеял новую игру «Поймай руку, если сможешь».

— Эй-эй-эй!.. Когда островитяне начнут прибывать, я их ещё всех проверить хочу! — возмутился я. — Там есть товарищи, которые нам совсем не товарищи!

— Мы помним, Филь, — улыбнулся Котов. — Не переживай! Лично проконтролирую и всех отыщу…

— И ещё! — заметил Ваня. — Прошу учесть, что у нас в офисе приходится забивать три свободных камеры из восьми! Потому что пять камер заняты этими вашими дологниссками, с которыми надо что-то делать…

— А вы что, их ещё на плоты не посадили? — удивился я.

— Нет, — Ваня пожал плечами. — Ты тогда сказал, что потом с ними разберёмся — и свалил. Они так и сидят…

— Значит, надо отправлять их куда подальше! Пока не придумали, как связанными самоубиться и переродиться… И не пересилили инстинкт жрать, а то будет нам инопланетная голодовка с летальным исходом… — вздохнул я. — Или можно попробовать договориться. Хотя и не очень хочется, если честно…

— Вот ты ими и займись! — Кирилл ткнул в меня пальцем. — Всё лучше, чем бани громить. Ваня?

— У меня всё пока… Так что делаем-то с беженцами и стражей?

— В стражу дополнительный набор объяви! — кивнул Кирилл. — Надо хотя бы до трёх сотен вашу численность довести. С беженцами что делать… Будем думать! Дядя Фёдор?

— У меня всё как обычно: можно впахивать поменьше? — усмехнулся глава мастеров.

— Можно, только недолго! — Котов кивнул на меня. — Вон, у Фили поинтересуйся, каково это — с вышронцами воевать.

— Ну тогда у меня, в общем и целом, всё… — пожал плечами Дядя Фёдор. — Могу ещё подробно отчитаться.

— Письменно! — отмахнулся Саша.

— Дядя Фёдор, а у вас нет мастера, который смог бы пушку отлить? — спросил я.

— Узнаю, конечно… — Дядя Фёдор задумался. — А какую пушку-то? Бронзовую, стальную?

— Да любую! Хоть какую-нибудь!.. — я с удовольствием зажмурился, словно кот, задумавшийся о сметане. — Сначала бы мастера найти, а потом все детали в процессе и обсудим.

— А зачем тебе пушка? — спросил Кирилл. — Что, есть возможность сделать порох?

— Вот именно!.. — Борборыч удивлённо поднял бровь. — Чего я ещё не знаю? Дрюха так селитру и не нашёл, между прочим!

— Так, вы не это самое!.. — я смутился. — Не надо мне планы рушить! Я ищу пока!..

— Так, может, и не будем мастеров отвлекать на литьё? — спросил Кирилл.

— А когда будем лить? — спросил я и добавил. — После того, как вышронцы Мыс возьмут?

— А ты думаешь, что они его возьмут? — Кирилл внимательно посмотрел на меня.

— После того, как я в бане слегка побуянил — я в этом уверен! — ответил я. — Ваня, скажи-ка… Вот те два лба-охранника — они в ополчении?

— Нет, откупаются! — ответил Ваня.

— То есть две здоровых прокачанных туши охраняют баню и откупаются от службы в ополчении? И банщик — ещё одна туша здоровая — тоже не в ополчении?

— Нет, — с тоской в глазах подтвердил Ваня.

— Мы уже давно ввели систему, при которой от сборов можно откупиться, — заметил Саша. — Это позволило наполнить бюджет, нанимать людей на работы…

— Я так помню, что сначала обговаривали, что так можно только от общественных работ отбрыкаться!.. — напомнил я. — А когда разрешили от ополчения откупаться? Что-то я у вас здесь пропустил…. И сразу скажу, с этим пора заканчивать. Эти два тела из бани могли бы немало пользы принести, а в итоге стоят там, где можно было бы и одним обойтись. И подготовить из них бойцов — времени почти не остаётся…

— И что, вот прямо без этих двоих не отобьёмся? — с сомнением спросил Кирилл.

— Филя говорит не только о них! — поддержал меня Котов. — У нас целая прослойка жителей не состоит в ополчении. А это ещё не меньше тысячи солдат.

— И это когда скоро каждый на счету будет… — заметил я. — Вы просто не видели, что творят решашиархнутые! Вы ещё не бились с элитными пехотинцами! А они ведь сейчас очень активно прокачиваются на землянах!.. К нам сюда придут такие монстры, что отбиться будет очень тяжело…

— А что с нашими планами на долгосрочную перспективу? — поинтересовался Саша.

— Их пока придётся отложить, — пожал я плечами. — Вряд ли мы сможем их реализовать в рабстве у вышронцев… Да и с полыхающим под боком вулканом — тоже не сможем.

— Получается, инициатива потеряна? — уточнил Кирилл.

— В текущей ситуации можно лишь рефлексировать на происходящее, — ответил Котов. — И я согласен с Филей: нужно разобраться с вышронцами, а потом уничтожить великанов. А вот тогда и думать дальше…

— Ну думать нам всё равно никто не мешает, — заметил Саша.

— И я бы ещё подключил к нашему Большому Совету Казяка и Аришу, — добавил я. — Заодно рассказали бы им, что нас всех ждёт. Долго всё равно в тайне удержать не получится…

— Ну тогда так и сделаем! — сказал Кирилл. — Нам их помощь тоже нужна, но…

Шум и крики с улицы прервали совет. Мы не сразу обратили на них внимание, а когда обратили, стало ясно, что шумят совсем рядом с фортом ударников. Всем составом мы устремились туда, чтобы узнать, что случилось.

А случилось непоправимое. В тот момент я не помнил себя и плохо осознавал, что происходит. Казалось, что я сморгну, и всё закончится — и ничего этого как будто не было. И только потом, выясняя все подробности, расспрашивая участников событий, удалось восстановить всю картину произошедшего. Отчасти в этом был виноват и я тоже. Во всяком случае, именно из-за моей драки в бане всё и началось…

Банщик, отправленный мной на перерождение, узнал, кто причинил ему обиду — и решил втихую отомстить. Мы чувствовали себя в безопасности в верхнем Мысе и никогда не выставляли стражу на входе в форт. Обиженный банщик смело проник на территорию, пробрался на лестницу, ведущую на мой любимый балкончик — и затаился, чтобы напасть со спины.

На его несчастье, именно в это время туда решил подняться Плутон, чтобы поиграть с Птеро. Сам Плутон прошёл мимо, но вот Птеро почуял чужого и переполошился. Парень спустился на лестницу и проверил все места укрытий, где и обнаружил банщика. Плутон сразу закричал, призывая на помощь тех ударников, кто был в форте, а банщик понял, что его раскрыли — и попытался удрать. Только вниз он кинуться побоялся, потому что там появился Барэл. И вместо этого выскочил на балкон, преследуемый Плутоном и Птеро. Те на пару вцепились в него, но мужик оказался силён. Он дёрнулся, стряхивая Плутона, и у него всё получилось…

Парень выпустил несостоявшегося убийцу и с коротким вскриком перевалился через парапет, падая вниз. Птеро кинулся за ним, пытаясь поймать. А банщик бросился в мою башню, но дверь на втором этаже была закрыта — и он так и не смог сразу уйти. Впрочем, он ещё не знал, что ему больше некуда было уходить (я бы его на краю света нашёл): Птеро не смог спасти своего человеческого друга, хотя и пытался до последнего…

Они лежали внизу на серых камнях — вместе. Плутон и Птеро, раскинув руки и крылья, потратили все свои жизни, и система не стала развеивать их чёрным пеплом. Птеро с размаху налетел на камни, не желая сдаваться и не успев выйти из пике. И последняя жизнь Плутона была потрачена глупо и нелепо, окончательно прерывая его игровую жизнь. Человек, предупредивший нас об опасном будущем, пожертвовавший почти всем, что подарила ему игра — умер от руки мстительного банщика, который думал, что его обидели…

Я не помню, как пролетел насквозь весь город, как выскочил за ворота и добрался до тел… Но точно помню, что не был там первым. Рядом с телом Плутона сидела девочка, которую я много раз видел, но никогда не обращал на неё особого внимания. Одна из девочек Иры, что были с нами почти с самого основания поселения. Она гладила Плутона по волосам, что-то шептала ему одними губами, а на её щеках блестели дорожки слёз.

Я стоял и боялся к ней подойти, понимая, что ничего не могу сделать и ничем не могу её утешить. И только когда рядом остановился Нагибатор, мы, не говоря ни слова, подняли тела на руки и двинулись назад в Мыс. А девушка просто шла за нами с отсутствующим взглядом, продолжая тихо плакать.

Мы шли по городу, а люди при виде нас замолкали и останавливались. Кто-то хватался за лицо, кто-то сжимал кулаки, кто-то провожал потрясённым взглядом… Не все понимали сразу, что произошло, и кому-то объясняли стоящие рядом. И тогда позади нас повисала гробовая тишина.

Банщик был пойман. Под шумок он попытался выскользнуть, но покинуть верхний Мыс не смог. Сразу за мной и Нагибатором выходы со скалы были заблокированы по приказу Кирилла, а вся стража в полном составе принялась прочёсывать территорию. И банщика нашли.

— Я откуда знал, что у него последняя жизнь?! — орал тот. — Я вообще его не трогал, просто вырваться пытался!..

Прибежали Лидия и Катя, попытались заступиться, но обе замолкли, когда появились я и Нагибатор с телами Птеро и Плутона. Мы в полном молчании подошли к зданию администрации и опустили своих друзей на землю. Плутон так и продолжал смотреть в небо широко раскрытыми глазами. И, кажется, даже улыбался. Рядом с ним опустилась та самая незаметная тихая девочка — да так и осталась сидеть.

Все молчали. И даже банщик заткнулся. До него только сейчас начало доходить, что произошло. Ведь игровую жизнь отнять легко — их много. А вот так, убить человека, а потом смотреть на его тело, которое не развеется чёрной пылью — совсем другое.

Наверно, надо было что-то сказать, но совсем не хотелось. Я молча пошёл к форту ударников, нашёл в донжоне среди сваленных в кучу инструментов лопату и пошёл назад. Копать могилу я начал прямо перед администрацией — всё так же молча, сжав зубы. Ко мне присоединился Нагибатор, Барэл. Близнецы притащили откуда-то кирки. Мы докопались до скального основания и принялись долбить его, складывая каменные обломки рядом с ямой.

Люди расходились. Стражники увели в камеру банщика. А мы всё кололи и кололи скалу, пока не углубились достаточно на свой взгляд.

Мыс оживал. Не умеют люди молчать весь день. И скорбеть постоянно не могут. Жизнь продолжалась, но уже без Плутона и Птеро. И я чувствовал, что верхний Мыс стал другим. Я нашёл в городе работников и приказал делать плот. На нём утром отправятся в плавание дологнисски и банщик. Кирилл и Саша предлагали мне простить придурка, но я не стал.

— Он же не хотел! — кричала Катя, которую удерживала Лидия.

— Он хотел! — ответил я и посмотрел так, что девушка замолкла.

Разговор проходил в холле администрации. И свидетелей у него было предостаточно.

— Он в своей злобе пошёл мстить, — продолжил я. — Мстить за то, что при попытке убить меня — был сам убит. Пошёл втихую, исподтишка мстить мне, а в итоге убил невиновного. Скажешь, он не знал, куда идёт и зачем?

Девушка промолчала, только умоляюще смотрела на меня.

— Знал. Он шёл убивать. Он хотел убивать. И убил, — я впервые с гибели Плутона мог нормально заговорить. — Не меня убил… За себя я ему ничего не стал бы делать. Он убил непричастных. Сразу двоих, потому что Птеро — тоже не обычный зверь. А раз знал, хотел и сделал, то он получит наказание. Если бы я мог, я бы его здесь и обнулил. Но я знаю только один способ — изгнание с мега-острова. И если я не прав, то ему повезёт очутиться на хорошем острове с людьми. А если прав — пусть окажется на острове с дологниссцами и умирает до тех пор, пока его труп не останется лежать на земле. Всё!..

Похороны состоялись вечером. Ждать больше не имело смысла — на жаре процессы разложения протекают быстро… Мы опустили тела ящера и человека на дно ямы, засыпали землёй, а сверху ещё навалили камней. Не только ударники с руководством, но и другие жители Мыса пришли попрощаться с парнем. Они стояли у могилы Плутона и говорили, говорили, говорили. И мне тоже предложили сказать речь. Я хотел отказаться, но всё-таки вышел вперёд. Опустился рядом с кучей камней и дотронулся до одного из них. Словно прощаясь. И, в самом деле, прощаясь.

— Прощай, друг. Сегодня твоими стараниями здесь стало на одну тайну меньше. Теперь мы все знаем, что будет, если истратить все свои жизни… Но лучше бы мы никогда не узнали этого, и ты бы остался жив. Ты раскрыл нам две больших тайны…

По рядам собравшихся прокатились шепотки.

— …И сделал за свою жизнь больше, чем каждый из нас. Покойся с миром.

Я ушёл с площади, поднялся на свой балкончик и откупорил кислое пиво Клопа. Просто сидел и вспоминал Плутона и Птеро. Вспоминал, как они появились в посёлке, как подружились, как Птеро пытался Плутона спасать, как они играли на этом самом балконе… А ведь я так мечтал вернуть его на Землю, как он и хотел… Или хотя бы довести до конца игры…

— Тебя уже не вернуть… — тихо прошептал я.

Глава 14. Странные существа

— А если можно вернуть? — спросил кто-то у меня за спиной. Но мне не хотелось оборачиваться.

— Как? — спросил я. — Жизни потрачены.

— Но… Не стёрта матрица… Понимаешь?

— Нет, — совершенно честно признался я и обернулся. За спиной стоял СаПа.

— Тебе чего? — хмуро спросил я.

Тот жестом фокусника выудил из-за спины два масляных фонаря. Один он оставил себе, а другой вручил мне и поманил за собой. Я уже было возмутился, что никуда не пойду и вообще собираюсь отдохнуть, но почти сразу понял, что он от меня не отстанет. Уж больно решительно выглядел…

Вёл он меня уже знакомым путём в подвал Форта, и я даже догадывался о его конечной цели. И не ошибся: СаПа тащил меня к пещерам под скалой. Причём, в подвалах он уже явно вёл себя неуверенно и даже не сразу нашёл люк, который мы оставили для дальнейших исследований. Прямо перед лестницей СаПа зажёг свой фонарь от свечи, оставив на руке мазок сажи и даже не заметив этого. А вот по тёмным переходам он уже передвигался без всякой карты.

И вот это немного напрягло… Но я решил, что если бы он и собирался причинить мне вред, то использовал бы такую возможность раньше. Ну не за дурь же он мне мстит, в самом деле… Через некоторое время — которое, к слову, очень сложно отслеживать под землёй — мы оказались на берегу знакомого мне подземного озера, в глубину которого ныряли медные трубы, по которым и осуществлялся сбор воды. Ещё одна труба уходила в сторону расщелины — туда мы сливали использованную воду. И вот именно в том направлении меня и тащил СаПа.

День триста сорок восьмой!

Вы продержались 347 дней!

Мы добрались до провала и перешли в пещеру Летучей мыши. Обычно сюда никто старался лишний раз не заходить — не любят местные обитатели яркого света и гостей… Вроде ничего и не делают, но недовольство с потолка прямо так и льётся. Но СаПу не интересовали мыши — зато его очень интересовал пол пещеры. Он долго разгребал песок и что-то скрёб на камнях, а когда выпрямился — ну ладони у него был странный белый порошок, похожий на влажную соль.

— И что это? — спросил я.

СаПа протянул руку и пересыпал порошок в подставленную мной ладонь. И так же молча пошёл к выходу.

— СаПа! Что это? — снова спросил я, не оборачиваясь к нему.

— Селитра… Другая… — ответил СаПа у меня за спиной. — Клоп сделает нужную.

Я смотрел на порошок в ладони, и мне впервые за прошедшие часы хотелось рассмеяться. Мы сидели на селитре… Она была прямо у нас под ногами всё это время! Мы бы могли её уже давным-давно добывать!..

— Откуда она здесь? — удивился я, не особо ожидая ответа. Но всё-таки получил его.

— Мыши… какали. Много лет… Они всегда здесь.

Я обернулся к СаПе, чтобы заглянуть этому подозрительному гаду в глаза, но тот уже уходил.

— Много лет? Всегда? — переспросил я, сверля взглядом спину странного парня.

— В домике! — сказал СаПа.

— В домике! — подтвердил я. — Вообще-то ещё Совет сегодня… И я не смогу его пропустить.

— Ваш Совет… не секрет для них, — ответил СаПа, продолжая стоять ко мне спиной. — Вас та девочка подслушивала… Лидия…

— Да что за дура!.. — не сдержался я. — Что значит много лет, СаПа?

— Каждый сезон… Вулкан здесь ещё никогда не извергался.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю…

— А что ты говорил про Плутона? — меня слегка напрягало, что приходится разговаривать с его спиной. Но всё это были мелочи, на самом деле.

СаПа и раньше был глубоко подозрителен своей меткостью, а теперь я вообще не знал, что о нём думать. Но странный — он странный и есть. Если бы он сказал, что пережил все пять сезонов, я бы ему поверил…

— Плутон не умер… Просто не восстановлен, — ответил СаПа. — Его ещё можно восстановить…

— Как?! — спросил я.

— Не сейчас… Потом, — ответил СаПа. — Отбейся от вышронцев… Мы поговорим.

— Почему нельзя рассказать сейчас?! — возмутился я.

СаПа повернулся ко мне, поднёс палец к губам и улыбнулся. Он снова посмотрел в темноту:

— Если сказать фразу… Можно выйти из… Из приватного режима, — сообщил он мне, а потом произнёс чуть громче. — Из домика!

— Из домика! — повторил я. И таймер на периферии зрения исчез.

— Селитра, — проговорил СаПа. — Делай, что задумал…

Он спокойно отправился в обратный путь и вскоре скрылся за камнями. А я ещё долго смотрел вслед удаляющемуся огню фонаря.

Выбрался из пещер я поздно. Сначала сам поискал селитру и даже нашёл, где именно она образуется — на камнях. Поскребёшь — и наберёшь горсть. Я сразу собрал побольше, чтобы было с чем эксперименты проводить. Когда я вломился в дом к Клопу, там уже вовсю шла привычная пьянка. И СаПа сидел в своём углу.

— Командир! — удивился Клоп и сразу замахал руками. — Я не курил! Честно-честно!..

— В жопу всё!.. Ты говорил, что сможешь сделать нужную селитру? — оборвал я, вытащив кожаный мешочек с собранной солью.

— Маловато… — придирчиво заметил Клоп. А потом столкнулся со мной взглядом и примирительно поднял руки ладонями вперёд. — Где взяли?

— В пещере с летучими мышками. СаПа показал… — я ткнул пальцем в странного приятеля Клопа.

— СаПа?! — удивился тот. — Так он же никуда не выходил!..

— Не выходил? — я удивлённо уставился на СаПу, но тот остался совершенно невозмутим. Только руками развёл.

— Да точно не выходил он, Командир! — продолжал убеждать меня Клоп. И явно делал это без малейшей фальши.

— Пусть так… — кивнул я. — В общем, нашли в пещерах с летучими мышами. Вроде как образовалась из их помёта…

— Тогда это ещё не всё, командир! — сказал Клоп, отобрав у меня мешочек. После чего достал деревянную миску и пересыпал туда порошок. — Надо ещё проверить.

— А нам какая селитра нужна? — уточнил я.

— Сраная, как ты и говорил! Ну, в смысле, калиевая, командир! — ответил тот, отправляя миску куда-то в недра своего жилища.

Шатало его уже серьёзно, и я всерьёз заподозрил, что утром он вообще не вспомнит о нашем разговоре.

— И ты можешь перевести одну в другую? — с сомнением уточнил я.

— Теоретически… ик!.. могу! — кивнул Клоп, грузно падая на стул, потому что ноги у него подкосились. — Могу…

Голова алконавта опустилась на грудь, и он заснул, умиротворённо похрюкивая.

— Он может? — спросил я у СаПы, но тот молча развёл руками.

— Ты говорил, что может! — предпринял я ещё одну попытку вызнать правду.

СаПа очень театрально выпучил глаза, мол: «Когда я такое говорил?». Но я лишь улыбнулся.

— У тебя на руке — сажа свечи, — указал я и, не поворачиваясь к нему спиной, покинул дом Клопа.

Не буду я спиной к этой странной твари поворачиваться! Страшно же!.. Вернувшись в свою башню, я запер дверь — все двери! — и только после этого позволил себе расслабиться. Уснул я сразу, как только лёг на кровать.

Разбудили меня солнечные лучи и громкий стук в дверь. На пороге уже стояли Ваня и Борборыч.

— Горазд спать! — удивился рейд-лидер. — Ты во сколько вчера лёг?!

— Поздно, — признался я. — Что, плот готов?

— Готов, — кивнул Ваня. — Тебе осталось только с дологниссками поговорить. И ещё с банщиком, если желание есть…

— Нет у меня желания с этой мразью разговаривать! — отрезал я. И сон сразу как рукой сняло.

— А с банщиком? — уточнил Борборыч.

— Я как раз про него, — пришлось пояснить. — А с дологниссками пообщаемся…

Офис стражи за время моего длительного отсутствия в Мысе тоже изменился. К нему пристроили ещё одно крыло, где, видимо, и сделали дополнительные камеры. Дологнисски всё так же сидели связанными — правда, теперь их связали куда более умело и со знанием дела.

— Мы их кормим только по ночам, — сообщил Ваня. — Днём они пытаются уморить себя голодом. Кстати, выглядят не очень хорошо…

— Мы умрём! — сообщила разговорчивая дологнисска, с которой я в прошлый раз общался. — Умрём скоро!

— Это почему? — поинтересовался я, дожидаясь, пока откроют камеру.

— А! Это ты, догадливый! — обрадовалась она, узнав меня. — Нам нужна растительная пища! Без неё умираем!

— Получается, на мясе вы долго не можете протянуть? — поинтересовался я.

— Нет! — радостно ответила та.

— Если сможешь вернуться, передай своим старейшинам, что вас обманули, — сказал я, подходя к ней. — За ваше задание не положено ни награды, ни наказания. Если попытаетесь сунуться на наш остров — мы будем вас ловить и больно убивать. Поняла?

— Да… А как я передам это старейшинам?

— Отправитесь сегодня на плоту в обратный путь, — сказал я.

— Ты нас освободишь? — спросила тварь, всем своим видом выражая безразличие.

— Нет, — расстроил я её. — Просто отправлю в обратном направлении… Я вам совершенно не верю.

— Мы умрём! Будет больно! — сообщила инопланетянка.

— Да, зато окажетесь свободны после перерождения, — кивнул я и махнул стоящим стражникам. — Выносите их к плоту!

На проводы дологниссок вышел смотреть весь Мыс. Впрочем, как я понял, «коренное» население пришло ещё и проводить убийцу Плутона. Когда банщика вели по улицам, лишь присутствие рядом Нагибатора и меня сдерживало толпу от членовредительства. Банщик поначалу пытался уговорить пощадить его, но, увидев такое отношение со стороны жителей, внезапно передумал. Истерика у него началась, только когда он увидел своих невольных спутниц.

— Это произвол!!! — заорал он, начиная вырываться. — Я никуда с ними не поплыву!

— Ещё как поплывёшь! — усмехнулся я. — Если тебе особенно повезёт, то, может, и не окажешься с ними на одной точке возрождения…

— На какой точке возрождения?! — закричал банщик. — Почему я там должен оказаться?!

— Потому что сдохнешь от жажды, придурок! — просветил его Нагибатор. — А, может, они тебя раньше сожрут!

— А-а-а-а! Не надо! — умолял банщик, пока его потащили к плоту. И упорно искал взглядом сочувствия. Некоторые всё же отводили взгляд, но большинство смотрело прямо на него. И ничего… Ни одного мускула на лицах людей не дрогнуло. Словно и не было у нас никогда никакого банщика…

Плот сделали на славу — широкий, с надёжными креплениями для «пассажиров». Для банщика свои, для дологниссок — свои, с учётом особенностей их физиологии. Его вывели в открытое море при помощи кораблика, что курсировал между Мысом и Медным за линию прибоя. А затем раскрыли парус и отправили в дальнее плавание. Под гробовое молчание людей, стоявших на берегу.

Я вернулся в Мыс и сразу направился прямо к Ире, но не нашёл её. Зато поймал Секама, который точно должен был знать, что за девушка вчера оплакивала Плутона. Ударник после моего вопроса задумался и ответил:

— Это Мышка. Они с Плутоном встречались. А тебе зачем?

— Надо ей кое-что сказать, — уклонился я от ответа.

— Может, потом? Она вчера совсем плохая была… — засомневался ударник.

— Это надо сказать сейчас. Может, ей и полегчает… — отмахнулся я. — Где её искать?

— Дома сидит. Пойдём, — согласился Секам и повёл меня через переплетение узких улочек верхнего Мыса.

Девушка жила в небольшом одноэтажном домике. На наш стук она долго не открывала, но я был настойчив. Когда она вышла на порог, я понял, что пришёл вовремя — в гроб краше кладут. Сейчас ещё решит раз триста самоубиться, и вот что с ней делать?

— Мышка? Можно войти?.. — спросил я.

Девушка безразлично дёрнула плечом и посторонилась. Секам со мной не пошёл, за что я ему был очень благодарен. Дома у девушки было душно и тихо… Аккуратная кровать, маленький столик со стульями, маленькая же печка — всё было какое-то небольшое. Впрочем, Мышка и сама была маленькой — ей удобно, наверно…

— В домике! — сказал я, поглядев на девушку.

Та не сразу сообразила, что от неё требуется, но всё-таки повторила за мной фразу. А я вздохнул, понимая, что мне предстоит непростое признание.

— Мышка, так получилось, что отчасти в смерти Плутона виноват я… — проговорил я, решившись.

Я ожидал истерик, криков, обвинений, но девушка лишь безразлично кивнула… И стало слегка полегче.

— Но я знаю, что его ещё можно вернуть, — признался я.

Реакция на эту фразу была чуть более живой. Мышка подняла на меня взгляд, в котором явно сплетались две противоречивых мысли: «Передо мной идиот» и «Неужели есть надежда?».

— Я ещё пока точно не знаю, как это сделать. Но я обещаю сделать всё возможное, чтобы получилось, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Он был хорошим человеком. И другом. И много сделал для нас всех.

— Я знаю, — девушка, наконец, произнесла первые за весь этот разговор слова. — Он рассказал… Ты правда можешь его вернуть?

— Способ есть, — кивнул я. — Во всяком случае, так мне сказали… Но пока ещё не раскрыли деталей. Я боюсь давать напрасные надежды, но и очень не хочу, чтобы ты страдала. Все мы где-то здесь записаны в системе… И Плутон не стёрт — просто не восстановлен.

Из покрасневших глаз Мышки полились слезы, но она кивнула.

— Ты обещаешь не делать пока глупостей? И подождать, пока не прояснится ситуация? — спросил я.

— Сколько ждать? — укусив себя за губу, спросила Мышка.

— Это зависит от того, когда мы отобьёмся от вышронцев, — не стал я её обманывать. — Может, месяц, а может, два…

— Я подожду, — согласилась Мышка. — Не обмани меня. Пожалуйста…

— Я обычно не обманываю, — я ободряюще улыбнулся и положил руки ей на плечи. — И тебя не обману.

И вот тут её, наконец, прорвало. Она сделала шаг вперёд, уткнулась в меня и принялась плакать. Тихо, вздрагивая всем телом, но это был весьма здоровый плач — если так можно сказать, конечно. Во всяком случае, так обычно ревут, чтобы утешиться, а не перед тем, как себе вены резать…

— Из домика! — сказал я и продолжил стоять, обнимая рыдающую девушку и гладя её по голове.

Может быть, надо было всякую чепуху утешающую говорить? Хотя, кажется, не в этой ситуации… Сейчас надо было просто постоять рядом. Прошло минут десять, прежде чем Мышка отстранилась и благодарна кивнула. Она ничего не сказала, но я сразу понял, что мне пора.

— До встречи! Не отчаивайся! — сказал я и вышел из дома, тихо прикрыв за собой дверь.

Секам ждал меня на улице, и в ответ на его вопросительный взгляд я просто кивнул. Мы расстались перед зданием администрации. Ударник пошёл в форт, а я — прямиком к Клопу. Тот выглядел помятым, но с довольным видом махнул мне рукой:

— Командир! Я всё помню и уже занимаюсь! — сообщил он с порога. — Надо больше селитры! И зола нужна древесная…

— Можешь хотя бы пояснить, что ты делать собрался? — спросил я.

— Это, командир, такая селитра — она тебе для пороха не годится! — начал объяснять Клоп. — Нужна другая… Её можно сделать при помощи золы.

— А почему ты решил, что эта не подходит? — спросил я.

— Ты посмотри на цвет, командир! Ты чё?! — очень «понятно» объяснил Клоп. Однако в своих словах этот кадр, похоже, не сомневался.

— Ладно, больше селитры, зола…

— Не вся зола — белая зола нужна! — поправил меня Клоп. — Чем более белая — тем лучше. И уголь с серой нужны! Я пару составов пороха проверю!

— Что ты там проверять собрался?! — я даже слюной поперхнулся, когда понял, о чём речь.

— Ну чтоб нормальный порох был! — обиделся Клоп.

Сидевшие в углу СаПа и Блаженный только глаза руками прикрыли.

— В центре города будешь проверять? — уточнил я, пытаясь вызвать хоть тень разумной мысли в голове алконавта.

И она-таки промелькнула!

— Ну тогда сарайчик давай на берегу…

— Дерзай! — кивнул я, вздохнув. — Делай пока селитру, а остальное мы найдём.

На работы по сбору селитры я нанял пару десятков человек из нижнего Мыса. Отвёл их на место, вручил фонари, мешки, скребки — и показал, что делать. Когда пять фонарей осветили пол, я понял, что селитра есть и в песке. Если залить песок водой, то она в ней растворится. Но пока что нам требовалась чистая для экспериментов Клопа.

Пока я решал вопрос с углём, серой и сарайчиком на берегу — подошло время обеда и Большого Совета, организацией которого занимались Саша и Кирилл. Конечно, я опоздал и столкнулся в холле администрации с Лидией, которая мрачно посмотрела на меня, но ничего не сказала.

Вот ведь чудак человек! Ведь это она забыла поделиться со своей подругой Катей описанием Филиппа Львовича… Я не искал себе оправданий. Я был виноват в смерти Плутона, но ведь это странное существо никакой вины за собой не ощущает… В её голове вообще не удерживается цепочка более чем из двух последовательных действий. И вот тут я не выдержал и подошёл сам, уперевшись руками в стол.

— Знаешь… — очень тихо сказал я. — Я понимаю: ты не видишь никакой взаимосвязи между вчерашней смертью Плутона и тем, что не признаёшь меня одним из руководителей. Но я очень хочу, чтобы ты знала. Связь такая: ты не признала меня руководителем, ты не предупредила обо мне Катю, а Катя потребовала меня вышвырнуть (а я руководитель и не могу такого позволить). Из-за чего я устроил там бойню, а мне решили втихую отомстить… И результат ты вчера видела!..

Лидия отшатнулась от меня, возмущённо раскрыв рот. А потом закрыла его и упрямо замотала головой.

— Но… — так же тихо продолжил я, а потом заметил движение со стороны охраны и повернулся к стражникам. — Это кто тут уши греет?!

Стражники, которые чуть подались в нашу сторону и внимательно прислушивались, резко вернулись на свои места.

— Но это пусть у тебя душа болит!.. — вернулся я к отповеди. — Однако… Вот скажи мне, неужели ты не понимала, зачем, заходя в зал совета, мы говорим: «В домике»?

Функция активировалась, и появился таймер. Ё-моё, рановато включилась…

— Я… — глаза девушки стали, как два круглых блюдца.

— Почему, когда ты решила уши погреть — ты не включила приватность, дура? — стараясь не повышать голос, спросил я.

Лидия покраснела от корней волос и, кажется, до кончиков пальцев. Она сидела и смотрела на меня, как кролик на удава, боясь пошевелиться. И только капелька пота выступила у неё на лбу и неспешно поползла вниз, к аккуратному красивому носу.

— И твоими стараниями все наши обсуждения знают те, кому их знать не положено! — тихо добавил я. — И вот это очень плохо! Для всех нас, а не только для меня одного. И если ты хоть раз… Ещё хотя бы разочек, позволишь себе решать, кто руководство, а кто — нет (а ты к нему не относишься!), то я совершенно случайно расскажу эту интересную историю Кириллу с Сашей. Надеюсь, я сейчас достаточно начальственно всё до тебя донёс?

Лидия часто-часто закивала… Да так и продолжила, пока я не скрылся за дверью.

Оказавшись в коридоре, я снова посмотрел на таймер: у меня ещё оставался час и двадцать минут.

Глава 15. Большой Совет и все-все-все

Ариша, Стёпа, Фигль, Казяк, Йогурт и Глаша молча слушали всё то, что рассказывал им Саша. Сначала он хотел уступить эту честь мне, но я что-то задолбался горевестником выступать… Сам пускай отдувается! Тем более, Саша накануне составил довольное ёмкое и сразу много объясняющее описание нашей плачевной ситуации.

— …Ударники подозревают, что как только два великана доберутся до вулкана, то сразу запустят извержение, — закончил свой рассказ Саша.

— И, кстати, один из них как раз подобрался слишком близко, — заметил Борборыч и выразительно посмотрел на меня.

— Я его не торопил! — поспешил я заверить собравшихся, вслед за рейд-лидером повернувших головы ко мне. — Я с ним даже не знаком, если что!.. А кто из них, кстати?

— Сипакна. Указатель включи! — хмыкнул Борборыч.

Я «громко подумал» кодовую фразу, и указатель появился прямо рядом с таймером, отсчитывающим приватный режим. Сипакна сейчас находился строго к северу от нас.

— Слишком близко! — заметил я и вспомнил последнее сообщение. — А где он там вышронцев нашёл?

— Есть мнение, что он идёт с севера, — ответил Борборыч. — Я обсуждал этот вопрос с Дойчем и Таригом.

— Если он заходит с севера, то пойдёт через систему долин, — сказала Ариша. — Это единственный путь. Но там, вы сами сказали, после землетрясения больше прохода нет.

Девушка глянула на меня, и я кивнул, ещё раз подтверждая свои слова.

— Прохода-то там нет… Но кто сказал, что он не сможет его проделать? — неожиданно заметил Котов. — Мы, конечно, предполагаем, что великаны — только символы грядущих извержений. А что если нет? Что если они действительно настолько сильны, что способны крушить горы? Придёт он, разберёт завал, все наши стеночки — и, насвистывая, двинется к вулкану.

— А у вулкана? — уточнил я.

— А под вулканом и так магма давит! — неожиданно сказал Йогурт. — Ему много усилий не потребуется…

Я вспомнил огромные глыбы завала в Железной долине и представил, сколько усилий потребуется, чтобы их раскрошить… И понял, что островитянин прав — если Сипакна разберёт завал, то и в вулкане дырку легко сделает.

«Мне сказали, что рассказать тебе это будет сущим сумасшествием! — раздался у меня в голове знакомый Голос помешательства. — И я понял: вот он, мой звёздный час!».

«Смотри, надо будет уложиться в двадцать минуток!» — я даже невольно улыбнулся.

«Ай, ладно, мне хватит одной!.. — а дальше Голос затараторил с такой скоростью, что вообще было чудом, что я его понимал. — В логах есть задание вышронцам. Они должны собрать все армии и идти за Сипакной. Сипакна не видит, что у него позади. Он смотрит только вперёд. Как только он разберёт завал, вышронцы нападут на него. А потом сразу пойдут убивать вас. Они везут с собой осадные машины. Их квест изменился. Они должны захватить Мыс. До вашей Железной долины они доберутся через три дня. Ну как, я успел?!».

«Ёж меня за ногу!..» — вынес я свой вердикт.

«Ага. Кстати, тренер по дубинам просил напомнить: «Хватить тянуть с тренировкой, дурень!». Вот прямо так и передал».

«Спасибо! И за новость, и за напоминание. И тренеру — тоже!» — искренне поблагодарил я.

«Увидимся!.. Услышимся!.. Ну ты понял!» — радостно отозвался Голос и исчез из моей головы.

— План меняется… — сообщил я Совету, привлекая всеобщее внимание. — Сипакна идёт через север в Железную долину. За ним идут вышронцы — вся их армия. И придут в Железную долину они через три дня. И… И не спрашивайте, откуда я это узнал!..

— А я бы всё-таки спросил! — подозрительно заметил Котов.

— Тебе не понравится ответ… — ухмыльнулся я.

— Я постараюсь его принять! — возразил Котов.

— Об этом мне сообщила шизофрения, — я покивал головой с задумчивым видом.

Ответ не понравился не только Котову, но и всем остальным присутствующим.

— В городе говорят, что он баню разгромил и даже кого-то там убил… — тихонько пробормотал Фигль, но в повисшей тишине его услышали все.

Я решил сыграть навязанную роль злодея и громко клацнул зубами в сторону обителевцев. Стёпа и Фигль вздрогнули, и только Ариша не поверила. Посмотрела на меня с ласковой улыбкой и спросила:

— Филя, а шизофрения была твоей? Или она как-то связана с тренером по копьям?

— Утверждает, что с ним… Однако чаще тусит ещё где-то! — заметил я, улыбнувшись в ответ.

— Почему мне кажется, что эти двое знают чуть больше, чем мы? — задумчиво протянул Котов, переводя взгляд с меня на Аришу. — И главное, что всё это значит-то?

— Это значит, что инфа — соточка! — совершенно не по-королевски подтвердила мои слова девушка. — Безумие врать не будет!..

— То есть, мы принимаем, что всё так и есть? — осторожно уточнил Кирилл.

— А что будет дальше, безумие не рассказало? — спросил Борборыч.

— Рассказало… — кивнул я. — Когда Сипакна разнесёт наши укрепления, вышронцы убьют его в спину. Он не видит, что происходит у него за спиной. Ну а потом они скорым маршем пойдут сюда, в Мыс.

— Предлагаю не начинать говорить всем разом! — заметил Кирилл после вновь воцарившейся в зале тишины. — Потому что, уверен, вы сейчас все много чего подумали и решили высказать. Котов, Борборыч, Казяк, Ариша — у вас есть какие-нибудь идеи, что теперь делать?

Я возмущённо уставился на Кирилла, но тот меня игнорировал ровно до того момента, пока не убедился, что у других никаких годных планов нет. После этого он посмотрел на меня и кивнул:

— Давай, рассказывай свой безумный план!..

В углу дружно и весьма обидно заржали Дядя Фёдор и Ручки. Пришлось в качестве мести совершенно несолидно показать им язык…

— У меня есть два плана, — сказал я. — И оба безумные. И начало у обоих планов одинаковое. Мы эвакуируем всех в Мыс!..

— Всех? — уточнил Саша.

— Да, всех! — подтвердил я. — Медное, Шикари, Борисовск, Перевал, лагеря и фермы. Всех!

— Ладно, — кивнул Кирилл. — А потом что?

— А потом у нас два варианта, — я ухмыльнулся. — Первый вариант: не дать им убить Сипакну. То есть сделать всё, чтобы тот обратил своё благосклонное внимание на вышронцев. И чтобы перед тем, как устроить извержение — сначала уничтожил их.

— Но тогда он доберётся до вулкана… — заметил Котов.

— Да, — кивнул я. — К сожалению, придётся рискнуть и проверить, может ли он запустить процесс в одну харю, или всё-таки без Кабракана не считается.

— Если даже он не сможет пробудить вулкан в одиночку, то как мы вообще потом убьём великанов? Ты что-нибудь придумал? — спросил Борборыч.

— Конечно! — не стал я тянуть кота за причинные места. — И в этом состоит мой второй план, который реализуется, если мы всё успеем подготовить. Великанов мы расстреляем из пушек — на расстоянии!

— А, класс! — улыбнулся Котов. — А у нас что, есть пушки?

— Дядя Фёдор? — спросил я. — Что насчёт мастера?

— Мастер-то есть… — ответил глава мастеров. — Говорит, нужно знать, какой порох будем использовать.

— Знаешь сарайчик на том берегу Золотой? — спросил я.

— Знаю. Мы его сами и строили, — вспомнил Дядя Фёдор.

— Вот там вас и будет ждать порох! К сожалению, точно не скажу, когда… — ответил я. — Зависит от одного алкохимика.

— Клопа? — догадался Кирилл, широко раскрыв глаза.

— Да, ять!.. Ты нашёл селитру?! — радостно заржал Борборыч.

— Она прямо там!.. — я хитро улыбнулся и ткнул пальцем в пол. — В пещере Летучей мыши. И там прямо сейчас несколько рабочих её активно копают.

— Вот зараза!.. — восхитился Котов. — Я ведь был уверен, что у тебя не получится!

— И, тем не менее, получилось! — гордо ответил я. — Но если мы точно будем знать, что успеем в ближайшее время сделать пушки, то дадим вышронцам убить Сипакну… И будем ждать их здесь, в Мысе. Сразу всех!

— Ну да… — кивнул Борборыч. — За три дня с пушками мы не управимся. А вот за неделю-две — вполне! Но готовы ли вышронцы ждать этот срок?

— Им только идти сюда маршем от недели до десяти дней! — пожал я плечами. — Большая армия всегда долго двигается.

— Значит, мы можем попытаться разбить вышронцев при помощи Сипакны… — сказал Кирилл, прерывая возникший галдёж и разговоры. — При этом мы рискуем потерять весь мега-остров. Да ещё и покидать его придётся неорганизованно и на плотах… Или всё-таки делаем пушки, даём вышронцам убить Сипакну, дожидаемся их здесь — и даём бой, так?

— Так, — кивнул я. — Два варианта, и как я сказал — оба безумные… И если честно, второй вариант мне нравится больше.

— Нужны подробности! — сказал Кирилл. — И да, мне тоже больше нравится второй план…

— А вот с подробностями придётся подождать!.. — ответил я, глянув на таймер. — Через пять минут у меня закончится приватный режим.

— Это как так? — не понял Саша. — Ты же позже нас всех пришёл?

— Я научился его отключать! — усмехнулся я. — Тогда остаток времени можно использовать позже…

— Покажешь, как? — поинтересовался Кирилл.

— Как только соберусь уходить, — кивнул я. — В общем, я за второй вариант. И если мы выбираем его, то надо готовить ударников: мы налегке побежим в Железную долину. За три дня, если будем выбиваться из сил — успеем. Поэтому я вас сейчас покидаю… Побегу выяснять, что с селитрой.

— Я тоже за второй вариант… И, пожалуй, тоже сейчас покину вас, — кивнула Ариша, поднимаясь и посмотрев на меня.

— Хорошо, тогда сегодня, сразу после сообщения про новый день, мы собираемся снова, — кивнул Кирилл.

— Из домика! — громко сказал я и быстро направился к двери.

— Из домика! — повторила Ариша. А потом посмотрела куда-то вдаль, удовлетворённо кивнула и показала всем большой палец, выходя за мной.

Мы вышли из администрации и остановились. Вот он, тот неловкий момент, когда нужно что-то сказать, а всё будет звучать плохо и неправильно… Хотя нет, я всё-таки кое-что знаю, что правильно прозвучит. Хоть и не своевременно…

— Так как насчёт сходить куда-нибудь? — изогнув бровь, спросил я.

— Что? — Ариша уставилась на меня, захлопав ресницами. — Сходить?.. Ты что, меня приглашаешь?

— Просто пользуюсь твоим старым разрешением! — заметил я.

— Филь, я… Тебе не кажется, что сейчас не самое подходящее время? — спросила Ариша, сделав большие печальные глаза.

— А тут не бывает подходящего времени!.. — жизнерадостно ответил ей я. — Вот ты теперь всё слышала… И сама понимаешь, что дальше время будет ещё более неподходящим!..

— Пожалуй, — кивнула девушка. — Прости, что я сбежала…

— Я и не обижался! — не моргнув глазом, соврал я. — Хотя пришлось по всем закромам искать терпение и запасаться им.

— О… Так ты настойчивый кавалер? — девушка стрельнула в меня глазками. — А ведь казался нетерпеливым…

— Поэтому и приглашаю тебя на свидание, чтобы мы узнали друг друга получше, — ответил я. — Хотя куда уж…

— Лучше молчи! — попросила Ариша, густо покраснев. — Пошляк…

— Ну так как? — продолжал я. — Свидание?..

— Знаешь… — девушка подхватила меня под локоть. — Я в общем и целом не буду отказываться… Только сначала «сбегай», куда ты там собирался успеть за три дня — и тогда я вся твоя. Надеюсь, будет необычно…

— Конечно! — я кивнул. — Я приглашу тебя на свидание на донжоне нашего форта! Прямо во время осады вышронцев!..

— Нет уж!.. — возмутилась Ариша. — Всё-таки постарайся до осады успеть со своим приглашением!.. Я побегу — надо к своим… И тебе тоже пора…

Девушка посмотрела мне в глаза и улыбнулась. Ух!.. Меня аж пробрало от этого взгляда: столько мне там всего пообещали, что и не подумают выполнять… Но взгляд — да! До мурашек!.. Надо бы хоть что-нибудь урвать, чтобы помнить не только взгляд! И я тут же подставил щёку, в которую она меня и чмокнула… А потом развернулась к выходу в нижний Мыс и быстро скрылась.

— Зачётная краля, командир! Но ты с ней поосторожнее! — раздался неподалёку голос Клопа. — Такая и в бубен может дать…

— Скорее, глотку перережет… — просветил я его. — Причём, ты её даже не увидишь.

— Бр-р-р-р! — Клоп передёрнул плечами. — Я сделаю тебе пива, командир, чтобы ты был счастлив. И ещё сладкого ликёра… Чтобы ничто этому счастью не мешало!..

— Вот кстати, неплохо было бы… Но пока нам срочно нужен порох!

— Нужна ещё селитра! — напомнил Клоп. — И зола! Я у нас чутка наскрёб на опыты, но вот массово…

— Всё будет, Клоп. Уже сегодня всё будет!..

Я развил бурную деятельность, весь фонтанируя планами, энергией — и, откровенно говоря, неизрасходованными гормонами. А планов у меня было много, очень много… Я далеко не все из них рассказал на совете. И все эти планы требовали одного — раздавить вышронцев и заставить их в ужасе бежать от страшных землян. А значит, я сделаю всё, чтобы так оно и случилось.

Я нашёл людей и отправил их искать золу по домам жителей, пользуясь моим громким именем (правда, предупредил, что если вместе с золой ещё что-нибудь прихватят — я очень расстроюсь!). После чего нанял ещё работников на добычу селитры, разыскал углежогов, а потом поймал Дядю Фёдора — и отправился знакомиться с мастером, что отольёт нашу победу. В стали или в бронзе — ну как получится…

— Бронза! — представил сухонького мужичка Дядя Фёдор.

— Здр-расти! — радостно протянул мне руку для рукопожатия мастер. — Тебе пушки потр-рэбовались?

— Мне потребовались, — кивнул я.

— Тогда дело такое! — продолжил мастер. — Чугун у нас дер-р-рмо! Полное! Р-разор-рвёт к чёр-ртовой матери… И тогда я пр-рэдложил из бр-ронзы лить!

— И как? Сможешь? — спросил я, стараясь не обращать внимания на странное и забавное произношение мастером буквы «р».

— Ну я колокола лил, так что и пушку сделаю! — развёл руками мастер.

— А что между ними общего? — не понял я.

— Фор-рма одна и та же! — ответил Бронза. — Ну, если конечно не нужны всякие хитр-рости. В общем, сделаю! У меня завязки есть, договор-р-ронности тоже! Я колокол хотел сделать — чтобы веселее в гор-роде было, но всё не до того… Пушка — тоже хор-рошо.

— Сколько тебе времени надо, чтобы пару десятков отлить? — спросил я.

— Пар-ру десятков! Однако!.. — мастер скорчил удивлённую мину. — Да всё нор-рмально! Сделаем! Отлить — несколько дней! Если знаем р-размер-р, калибл и силу зар-ряда!

Ага, ну вот теперь понятно, почему он так «р» произносит… Не будет таким раскатистым делать — и никакого «р» у него тоже не будет. Кар-ртавит пр-р-росто наш мастел… Впрочем, он имеет полное право вообще быть хоть глухонемым — главное, чтобы пушки побыстрее отлил!

— Силу заряда сможет Клоп показать, когда порох доделает, — сказал я. — Порох он будет делать в сарае за городом.

— Вер-рно! Очень вер-рно! А Клоп — это алкодилел из вер-рхнего?

— Он самый, — кивнул я. — Со всем остальным… Что там ещё для пушки требуется? Ядра?

— Кар-ртечь, если по пехоте бить! — кивнул Бронза и посмотрел на Дядю Федора. — Тоже сделаем. Скажу, какие мастер-ра нужны будут. Сколько зар-радов?

— Как можно больше! — ответил я, не задумываясь. — Врагов много! Всем должно достаться!

— Тады и пор-роха не жалейте! — заметил Бронза. — Кто пр-роект вести будет?

— Ты и будешь! — сказал Дядя Фёдор. — Отчитываться — лично мне. Надеюсь, Клоп не будет тупить.

— Не будет, — пообещал я. — Первую партию пороха он быстро обещал сделать. Кстати, он и другим показать может, как и что.

— Ага, — Дядя Федор намёк понял. — Тогда я приведу к нему пару ребят толковых.

— Тогда на этом пока всё, — кивнул я. — Или ещё что?

— Калибр-р! — напомнил Бронза.

— Ты сам что посоветуешь? — решил я не фантазировать. Да и не позориться.

— Вот так вот!.. — мастер развёл ладони сантиметров на десять. — Садит хор-рошо, зар-радить можно много, и пушка достаточно лёгкая!

— Тогда такой и делайте. Сможете сделать больше пушек — делайте больше. Сможете сделать тридцать — ещё лучше…

— Не все пушки выживут после пер-рвых залпов! — заметил Бронза. — Тут дело такое… И зар-ряжающим может пр-рылететь.

— Ничего. Как-нибудь переживём эту неприятность… — утешил его и свою совесть я.

День триста сорок девятый!

Вы продержались 348 дней!

А ночью снова был Большой Совет. Оба моих плана препарировали до мелочей. В них нашли миллион недостатков, неучтённых моментов и слабых мест… Зато никто не предложил новых! В общем, второй вариант так и остался победителем.

Да и что мы ещё могли придумать? Вся надежда была на Клопа и мастеров. Если успеют — мы победим, а если не успеют — сольёмся. Во все стороны отправлялись гонцы, которым предстояло собрать в крепости всех, кто жил в округе. Кривому поручено было изменить проект стен так, чтобы можно было использовать пушки — а потом быстро достраивать так, чтобы только пыль стояла. Внешние стены тоже собирались доделать на скорую руку — хотя бы для видимости…

А мне и ударникам предстояло бежать в Железную долину — со всех ног. Бежать так, чтобы только пятки сверкали!.. И успеть добраться туда раньше, чем Сипакна. А я так и никому не сказал, что у меня был ещё один план. Я знал, что в Мысе никто его не одобрит. Зато его точно одобрят мои ударники — потому что только дурак будет отдавать вышронцам всего Сипакну. Нет уж, такая толстая туша должна быть разобрана нами!..

И вот это я расскажу своим уже там, в Железной долине… И если мои ударники согласятся, то мы зажжём так, как ещё никогда не зажигали — ведь для этого всё у нас есть…

Связь договорились поддерживать через Казяка. Его помощники отправлялись к остальным островитянам, чтобы объявить о срочном переселении на время осады, а сам он оставался в Мысе. Я рассказал Саше, кого контролировать со сбором селитры и куда её сносить (впрочем, где обитает Клоп — и так все знали!).

А потом я и Борборыч отправились слегка вздремнуть перед тем, как отправляться в долгий и очень изнурительный путь. И пусть сотрясатели гор и вышронцы сами трясутся от страха, потому что это наш мега-остров!.. И мы, его жители, сами решим, какие горы здесь трясти! А ещё разберёмся, что за закулисные игры тут ведутся — и я испорчу план тем гадам, которые натравливают на нас соседей, даже если это будет стоить мне всех оставшихся жизней…

Глава 16. Сипакна в гостях у гор

— Вонючий случай!.. — Борборыч сел прямо на землю и вытянул ноги к огню, оперевшись на руки за спиной. — Если мне снова придётся так бегать, я вас всех прокляну на веки вечные…

— А что, ты решил внезапно стать старым? — удивился Толстый.

— Войти «не в тот возраст», когда так бегают? — уточнил Вислый.

— Хохмачи… — усмехнулся Борборыч. — Возраст у меня подходящий — считай, подростковый. Во всяком случае, в последний раз я себя так чувствовал в глубокой юности…

— Так чего ты ноешь? — удивился Вислый.

— В глубокой юности ещё, поди, и не так носился! — согласился Толстый.

— Уже и не помню, как я там носился… — отмахнулся Борборыч.

Привал мы устроили прямо рядом с очередной ловушкой каппало на пути от Шикари к горам. Этот упёртый толстозадик никак не оставлял своих попыток поймать хоть одного, хоть самого маленького и завалящего «землянчика». Но к нему уже все давно привыкли — и даже подкармливать начали. Сейчас он казался даже милым — особенно в сравнении с грозными великанами.

Сюда мы добежали за два дня, и надо сказать, я был согласен с Борборычем — это была та ещё пытка физкультурой. У меня впервые в игре так болели мышцы на ногах — и вовсе не потому, что я сразу вкинул кучу очков в силу.

— Филя, ты обещал какой-то план! — напомнил Борборыч.

— Ага, — кивнул я устало, потому что вот как раз сейчас ничего не хотел рассказывать… но было надо. — Есть план: завалить Сипакну самим.

— Излагай! — кивнул Боборыч.

— Какая грозная Филька! — восхитился Толстый.

— Собралась облаять Слонопакну! — поддержал его Вислый.

— Гав! Гав! Он испугается! — засмеялся Толстый.

— И не станет Фильку трогать! — поддержал его Вислый.

— Потому что мы — банда! — рыжие не на шутку разошлись. Пришлось погрозить им кулаком.

— В общем, идея такая… — сказал я, заметив краем глаза, как на разговор подтягиваются остальные ударники. — Остров этот наш, человеческий, а значит, и Сипакну надо валить нам. И сделать это можно, скорее всего, в ущелье — хотя я могу и ошибаться…

— В ущелье? Почему? — спросил заинтересованный Дойч.

— В домике! — сказал я, подавая пример своим, и продолжил только тогда, когда все ударники включили функцию приватности. — Мы знаем, что вышронцы идут за Сипакной. Мы знаем, что он не видит, что происходит сзади. Значит, нам тоже очень надо оказаться позади него.

— С ума сошёл? Там же вышронцы! — заметила Мадна. — И они нас сразу завалят!

— Не сразу! А всё почему? Потому что им тоже надо сначала валить Сипакну! — возразил я. — Что-то мне подсказывает, что и само место неслучайно выбрано… Те, кто давал вышронцам подсказку, что-то знали про Сипакну такое, из-за чего сказали бить его именно в ущелье, которое с нашей стороны ведёт в Железную долину. Иначе бы им просто посоветовали до Шикари потерпеть. Но нет — вышронцам чётко сказали, что нападать надо именно в ущелье!..

— И ты не знаешь, почему? — уточнил Борборыч.

— Нет, конечно! — я покачал головой. — Но я почти уверен, что вышронцы не станут с нами устраивать бой, пока не ляжет Сипакна. Нам главное — побольше Сипакне ввалить и вроде бы как флаг своего присутствия обозначить… Сдаётся мне, что это реально важно, хотя вообще никаких фактов и доказательств у меня нет — и не просите. Это мне, можно сказать, «чуйка» подсказывает…

— Это гарантированный слив!.. — вздохнула Мадна. — Мне уже надоело сливаться…

— Знаю, — кивнул я. — Поверьте, я тоже не в восторге… Но вот сейчас прямо уверен, что нельзя нам ни в коем случае отдавать Сипакну вышронцам. Есть вероятность, понятное дело, что я просто стал параноиком… И я даже не буду настаивать на участии всех и каждого. Кто не хочет — может завтра спокойно возвращаться в Шикари, где мы потом и встретимся.

— Конечно, сливаться надоело, но я пока ещё не готова всех послать… — усмехнулась Мадна. — В общем, я с вами.

Ударники поддержали её одобрительным гулом.

— Я всегда знал, что вы не откажетесь от подвига! — с искренней гордостью за товарищей объявил Нагибатор.

— Так что в итоге делаем? — спросил Дойч, возвращая всех к обсуждению. — У нас не так много времени, чтобы всё распланировать.

План мы составили простой. Во-первых, надо было попытаться определить, к какому виду принадлежит Сипакна — и почему бить его надо в ущелье. Во-вторых, нам требовалось подготовить убежища сразу за внутренней стеной, перекрывающей ущелье. Какие именно убежища — либо укрыться в склоне ущелья, либо закопаться, сделав схроны — решили, что будем прямо на месте выбирать. В-третьих, надо было понять, как именно Сипакну собираются убивать сами вышронцы, которые ведь для чего-то взяли ещё и осадные орудия.

Конечно, всё это попахивало нашим обычным «Давай влезем, а потом разберёмся!» — но ведь раньше работало, так? Да и как можно было составить детальный и точный план, если мы даже не знаем, с чем дело имеем? Я давно уже понял, что одной из сильных сторон всех тех, кто шёл в ударники, была не какая-то запредельная решительность, а просто умение нащупывать путь к победе — практически вслепую. Конечно, требовалось и умение рискнуть, и решительность, и уверенность в своих силах — но такого добра хватало у многих игроков. А вот спокойно идти вперёд — не зная, что там, в будущем, ждёт — вот этого у ударников было не отнять. Любой ополченец, услышав такой план, послал бы нас на три весёлых буквы — но не ударники. И, спасибо, что они, такие безбашенные, у меня были… Без них я бы не сделал и десятой части всего, что нам в игре удавалось.

День триста пятьдесят первый!

Вы продержались 350 дней!

Это интеллектуалы? Это ходячие энциклопедии? Это очень сообразительные игроки? Нет! Это какие-то глупые, но весьма самоуверенные экземпляры полуразумного вида, за которыми даже наблюдать неинтересно. Отдел продвижения «Жертв Жадности» требует увеличить привлекательность персонажей! Вот вам +1 к интеллекту и +100 к харизме! А… У нас нет параметра «харизма»! Ну тогда довольствуйтесь только интеллектом.

Хорошо!.. Хорошо, что я, как обычно, отправил весь опыт в хранилище в Мысе. Правда, сейчас в нём было уже почти четыреста шестьдесят тысяч, из-за чего выскочило предупреждение, что больше полумиллиона в нашей казне хранить нельзя. Так что придётся ещё придумывать, куда излишки отправлять. Освоить, что ли, второй этаж своей башни? Хотя зачем всё это, если мы вдруг всё-таки не сможем отбиться от вышронцев?

Когда мы закончили совещаться, я открыл свои характеристики и, душимый жабой, зажмурившись, вбил двадцать пять свободных очков — три из которых пришлось переводить из ПСО — в новый уровень умения по своему молоту.

— Давай-давай! Совсем уже ожадился!.. — проворчал совсем рядом овцебык. — Только сила и умение спасут тебя в тёмный час нужды.

Я открыл глаза и осмотрелся: вокруг темнота, невидимый пол — и тренер прямо передо мной.

— Давненько я тут не был! — не удержался я от комментария.

— И это, между прочим, отвратительно! — заметил овцебык. — Каникулы себе позволил?

— Если это и были каникулы, то очень странные… — признался я.

Овцебык хмыкнул, вытянул руку, и в его руке появился чёрный молот — точная копия моего.

— Ладно, не будем тянуть! — проговорил он. — Как я уже и говорил, такой молот — оружие почти универсальное. При достаточной силе (а её у тебя сейчас достаточно) им можно бить, пробивать и даже колоть. Обычный слабак, если и смог бы ткнуть острием во врага, никакого толку бы не было. А вот ты со своими мускулами справишься… И ещё: используй инерцию оружия — иначе будешь тратить слишком много сил.

Овцебык взмахнул рукой, создавая ещё две своих копии, вооружённых копьём и щитом. Те сразу приняли защитную стойку — видимо, имитируя первый и второй ряд строя. Во всяком случае, мне так показалось, а на самом деле просто так надо было для урока. Потому что потом, когда тренеру в процессе урока понадобился настоящий строй (из нескольких десятков своих копий), он его всё-таки создал…

Я пока больше смотрел, пытаясь понять, как именно тренер наносит свои удары. Хотя да, принцип был именно тот, что он описал: овцебык использовал инерцию, перенаправляя небольшими усилиями движение в нужную сторону. К примеру, если удар молота приходился на щит, он выворачивал руку — чтобы молот сам проскальзывал по деревянной поверхности. А вот если тренеру требовалось ткнуть врага за спиной основного противника, то он наносил размашистый удар, заставляя того самого основного противника готовиться к защите. А сам делал маленький шажок вперёд — ровно такой, чтобы острие шипа на конце достало до другого врага, не ткнув, а просто зацепив его.

Чтобы разорвать линию щитов, удар наносился так, чтобы молот оказался дальше плоскости щита. Чуть повернув корпус, овцебык добивался того, что молот не только цеплял щит, как крюк, но ещё и отбрасывал его на энергии удара, чтобы враг открылся. И ясен пень, чтобы так научиться мне — потребуются месяцы изнурительных тренировок!.. Но главное, что я начал понимать общий принцип, что вскоре и подтвердил овцебык.

— Такой молот очень тяжёл! — сказал он, закончив демонстрацию. — Он буквально съедает твою энергию. И чтобы не оказаться обессиленным, нужно точно рассчитывать затрачиваемые усилия. Не пытайся гасить инерцию удара своими силами — лучше её перенаправь. Шип на конце страшен не только в выпаде — режет он тоже ничего, поверь!.. Но никогда не забывай, что это всё-таки не копьё, а молот. Им тыкать — только силы тратить. Но если очень хочется… Можешь им хоть гвозди забивать!

Это что, юмор у овцебыка?

— Ладно, герой! Топай-ка назад… Я, как обычно, где-то рядом.

Моргнув, я снова оказался у догорающего костра. В запасе оставалось ещё сорок две единицы ПСО, но я привычно не стал их трогать, ещё не решив, в какой части из трёх параметров стоит сейчас себя усиливать. Вместо этого я завернулся в свой весьма истрепавшийся спальник, подложил под голову мешок — и крепко уснул.

К обеду следующего дня мы уже были в Железной долине, чуть ли не пинками выгоняя в сторону Шикари последних ополченцев, которые уносили с собой партию железной руды. Лагерь стремительно пустел — чему, кроме наших потуг, немало способствовал ещё и громыхающий завал на севере. Кто-то очень и очень большой крошил скалу с завидным упорством и достойным лучшего применения азартом. От завала то и дело откалывались куски породы и разбивались на мелкие осколки, ударившись о землю.

Чтобы укрыться, когда Сипакна будет проходить мимо, мы выкопали неглубокие траншеи в ущелье — подальше от стены. Верхний слой дёрна мы заботливо сохранили в стороне. Сверху траншеи накрывались плотными деревянными досками и брёвнами, которых в брошенном ополченцами лагере было достаточно. Получалось что-то вроде неглубокого блиндажа… Доски мы приподняли и накрыли кусками дёрна, чтобы наше укрытие сложнее было обнаружить, а сами принялись обмазываться всем, чем только можно: песком, глиной, травой и листьями деревьев. Про нюх решашиархов забывать всё-таки не стоило… Впрочем, тут ещё и рыжие подсуетились, набрав лягушек вдоль Золотой. В горах их было мало, но близнецы очень старались.

До конца дня мы так и не увидели Сипакну. Зато отлично его слышали — он рвался к своей цели самозабвенно и неутомимо. Только иногда грохот прерывался — всего минут на десять, а потом опять возобновлялся. Всю ночь мы провели у стены, внимательно вслушиваясь в звуки великаньего погрома. А утром стало понятно, что насланный системой монстр уже почти прорвался к нам…

Достаточно было подняться на стену и посмотреть на север в сторону завала (не так уж и много от него осталось!), чтобы понять: попадаться этой твари на пути никому не стоит. Зато теперь никак нельзя было ошибиться в происхождении великана — вот это точно был прионец. Массивные пластины внешнего скелета, желеобразная масса, мелькавшая в сочленениях лап, а ещё четыре огромных клешни, крушившие породу на небольшие булыжники — которые отправлялись в огромную же пасть, чтобы вывалиться откуда-то сзади…

Исполинская тварь возвышалась над землёй почти вровень с верхом стены, на которой нам приходилось стоять. Она была поистине огромна, неприступна и даже в чём-то величественна… Сколько я ни приглядывался — так и не мог обнаружить слабых мест во фронтальном бронировании. Конечно, можно бить в сочленения, но это будет долго — а столько времени Сипакна, наверно, никому не даст.

Когда от завала почти ничего не осталось, я, наконец, заметил и вышронцев. Их армия находилась на почтительном удалении от гиганта, внимательно наблюдая за его работой. И да, как и предупреждал Голос помешательства, у них было два осадных орудия — исполинских размеров арбалеты, заряжаемые длинными копьями. Не слишком верилось, что такие пробьют броню Сипакны — и на что рассчитывали ящеры?

Их грандиозный план вскоре выяснился, но лишь после того, как мы залегли в схроне, оставив только тонкие щелки для подглядывания. Сипакна гордо прошествовал по долине, походя разметал внешнюю стену лагеря — и принялся за внутреннюю. С ней он справился за какие-то полчаса, начисто уничтожив труд нескольких сотен людей, а потом спокойно продолжил своё путешествие.

Вот тут и стал понятен вышронский план — по всей видимости, подсказанный им теми загадочными злодеями, кто задумал уничтожить Мыс. Когда Сипакна пробил стену и двинулся дальше, сначала мимо нас (точнее, почти над нами!) проплыла его передняя часть, с клешнями и непробиваемой бронёй — а потом потянулось длинное, как у сколопендры, тело с маленькими ножками. Вот только тело это совсем не изгибалось: не было там подвижных сочленений. А в довершение всего, у Сипакны обнаружилась дыра на хвосте, из которой сыпался слегка влажноватый щебень. И вот эту дыру вообще ничего не прикрывало!..

— У Ахиллеса была пятка, а у Сипакны — попка… — задумчиво пробормотал Борборыч.

Гигант не спеша втянулся в ущелье, из которого ему уже не довелось бы — и я в этом был практически уверен! — выбраться. Вышронцы, всё это время торчавшие в центре долины, теперь ускорились, чтобы догнать монстра. Однако было понятно, что основной упор в своей тактике они делали на гигантские осадные орудия. И я указал на них, толкнув в плечо Борборыча.

Каждое из орудий толкали по два десятка вышронцев-оборванцев. Они вырвались вперёд, нехотя обгоняя основные силы, первыми пересекли линию бывшей внутренней стены — и принялись натягивать толстый канат тетивы с помощью деревянных воротов.

— Кидаемся к ним и отбиваем орудия!.. — шепнул Борборыч. — Пускай несколько человек стреляют в великана, а остальные держат ущелье в районе стены!

— Согласен, — кивнул я, глядя, как армия ящеров движется к руинам укрепления, превращённого в завал из булыжников. — Распредели стрелков, а я помогу прибить обслугу. И сразу побегу к остаткам стены!

— Три!.. — произнёс рейд лидер почти шёпотом, а потом уже громче. — Два!.. Пошли! В атаку-у-у!

Мелькнули брёвна и куски дёрна, а ещё выпученные глаза ближайших ящеров и брызги крови от первых ударов. Один из самострелов уже был взведён, и мой молот зацепил не только оборванца — но и сам рычаг, спускающий тетиву.

Игроки-земляне нападают на игроков-вышронцев. Игроки-вышронцы нападают на Сипакну. Игроки-земляне нападают на Сипакну. Вы сделали всё, чтобы зрителям было весело! И будете вознаграждены!

Запущена трансляция боя в отдельном канале.

Больше крови! Больше страданий! Больше зрителей!

Вот внимание мы как раз таки и не хотели привлекать, но ничего уже не попишешь…

Критический удар!

Вы нанесли Сипакне 46671 урона

Жизнь Сипакны 1603329/1650000

Сипакна испытывает боль при движении!

Сипакна теряет жизни!

Краем глаза подметив лог, я только зубами скрипнул по пути к руинам стены — целых полтора миллиона хитов! Где же он так разожрался-то?.. А дальше мне резко стало не до наблюдения за Сипакной.

Возмущённые наглым вмешательством и попыткой похитить их славную победу, вышронцы рванули к ущелью — с благородной целью раздавить, растоптать, покусать, искромсать, покарать и отобрать… Я бы на их месте тоже расстроился: ведь план у них был почти беспроигрышный, нельзя же такую победу из-под носа уводить!..

Нас спасали только остатки стены, которые прикрывали от стрел — а ещё запрет бить по самострелам, который командиры ящеров выкрикивали своим подчинённым. Где-то сзади ревел от боли раненый великан, круша стены ущелья огромными клешнями. Он пытался развернуться, по всей видимости — но никак не мог. А самострелы скрипели, стреляли в неприкрытую хитином дыру — и снова скрипели, когда ударники натягивали толстые тетивы.

Первыми стены достигли, естественно, решашиархнутые. И вот с этими ребятами мы знали, как бороться. Не даром ведь Толстый и Вислый лягушек собирали!.. Приговорённые быть пугалом квакушки полетели в ящеров — и среди тех немедленно начался ожидаемый хаос. А сзади уже пёрла пехота вышронцев, так что давка получилась знатной…

Наше оружие, которым мы старательно делали врагам больно и неприятно — тоже подливало масла в огонь беспорядка. Шипение, верещание, крики боли и рёв Сипакны с грохотом камней слились в один сплошной фон, за которым было не слышно команд, не видно, кто друг, а кто враг — и вообще оставалось только злобно скалиться, да молотом махать. Овцебык пытался давать советы, но вскоре просто предложил всех мочить, как придётся — всё равно это не война, а свалка. После чего пообещал прийти в следующий раз, когда дурдома на поле боя будет поменьше.

Цифры трансляции к концу первых десяти минут боя были просто запредельные: названий такого высокого порядка я просто не знал, да и узнавать не собирался. Я бил, уворачивался, отбегал, подбегал, снова бил, получал свои ранения, а ещё пару раз упал — и только чудом сумел подняться на ноги. Вокруг мелькали оскаленные морды вышронцев, страшно выпученные глаза, перекошенные лица ударников, капли своей и чужой крови, ошмётки органического происхождения и куски дерева и металла…

А потом вышронцы побежали! А я ещё секунд пять смотрел им вслед, с гордостью думая, какие мы сильные и могучие, раз обратили в бегство всю армию врага! И только нарастающая дрожь под ногами подсказала, что мы тут вообще ни при чём. К нам со спины, возмущённый и пылающий жаждой мщения за порванный анус (прости, слизнячок — не мы план придумали!) накатывал Сипакна, оставляя за спиной мокрый след из слизи.

— Бежим!!! — закричал кто-то из тех, кто посообразительнее. И мы стремглав кинулись за вышронцами.

— Прячемся за внешней стеной! — крикнул я своим и, первым проскочив в один из проломов, свернул в сторону и принялся искать достаточно целый участок кладки.

Не все ударники услышали мой призыв, но и не все вышронцы его проигнорировали. Забыв про вражду, мы прижимались к стене, слушая треск в ущелье, где Сипакна заканчивал свою сладкую месть самострелам. Много времени это не заняло — и вот его огромная туша, проломив каменную кладку и раздавив по пути рыжих, Кадета и пяток вышронцев, оказавшихся на пути, устремилась вслед удирающим. Нас он то ли не заметил, то ли проигнорировал — и в этом был пока наш единственный шанс на победу.

Я рванул следом за гигантом, не сводя глаз с заметно расширившегося и истекающего слизью сопла на хвосте. О том, что я делаю — и сколько раз мне ещё напомнят о столь негероическом деянии — вообще не думал. Я просто догнал Сипакну, вцепился в одно из застрявших в его заднице копий, подтянулся… Дотянулся до следующего, добрался до входа… Ну это для меня — входа, а вот для Сипакны — выхода. Рядом появился Нагибатор и ещё какой-то элитный ящер, повторившие мой… гхм… не розами устланный путь. Мы переглянулись — и смело шагнули туда, куда нас часто посылали, но где раньше бывать в прямом смысле ещё не доводилось…

Я пробежал по слизи с десяток шагов, едва не поскользнувшись, а потом махнул молотом — и ударил по стенке внутренностей монстра заострённым клевцом. Задёргался «пол», зашевелились «стены», приблизился пульсирующий «потолок» — а вокруг всё наполнилось обиженным рёвом.

Вы нанесли Сипакне 25308 урона

Жизнь Сипакны 1168311/165000

Игрок, а ты уверен в своём решении? Тут вообще-то камни переваривают!

Об этом я уже догадался, почувствовав жгучую боль в ногах и увидев, как медленно, под воздействием свежей слизи, начинает «таять» на мне стальной доспех.

— Бейте! Бейте, пока он нас совсем не переварил!.. — закричал я вышронцу и Нагибатору, пытаясь пританцовывать то на одной, то на другой ноге, чтобы не так больно было.

Они послушались, и мы втроём принялись кромсать белесую плоть исполинского слизняка в хитиновом панцире. Тот ревел, рычал, выделял ещё больше слизи — и, предчувствуя скорый конец, даже свалился на землю, принявшись по ней кататься. Но мы всё-таки добили его… Я даже не знаю, чьим был последний удар — но и неважно… За эту грязную победу нам не дали ни опыта, ни очков характеристик. Зато система разразилась радостным сообщением:

Позорно пал, обманутый коварными игроками, древний великан Сипакна! Жуткая смерть постигла его от разрыва кишки, потому что надо смотреть, что ты жрёшь, и иногда принимать средства от всяких странных паразитов. Победители его покрыли себя вечной славой, о которой я бы на их месте забыла как можно скорее…

Увы!.. Я так и не дочитал, чем ещё система отметила нашу позорную победу, потому что стенки кишки неожиданно принялись сжиматься — и, не успев закричать ни от страха, ни от боли, я будто оказался сдавлен гигантским прессом, а всего через секунду повис в пустоте.

Поздравляем, Игрок!

Ты потратил свою пятнадцатую жизнь! Жизнь была бесполезной, но смерть — вот тут ты большой оригинал!

Осталось жизней 284/300!

Выбери точку возрождения:

Мыс

Медное

Шикари

Перевал

Птичья Скала

Шикари!.. Пошли меня в Шикари на перерождение! Заодно сейчас и узнаем, что у меня там за схема прокачки новая…

Воскрешение через… 10 секунд в Шикари!

9.. 8… 7… 6… 5… 4… 3… 2… 1…

Глава 17. Спусти слона

Из всех логов, что выскочили перед глазами — в том числе, о потере опыта и скатывании на сороковой уровень — один особенно вводил в уныние:

Ты мыло! Тебя замочили и использовали. Тебя стало меньше. Количество очков жизни снижено на 1 % на постоянной основе. Но не расстраивайся — в следующий раз ты уже будешь меньше, потому и процент будет тоже меньше!

Были, правда, и другие сообщения:

Ещё никто в этой игре не убивал своего противника настолько извращённо-паразитическим способом. Во всяком случае, в этом сезоне — в прошлом ещё и не такое бывало. За это не жалко подарить 1 °CО (свободных очков) характеристик и бесплатный совет: «Помойся, паразит!».

Ты победил Сипакну. Конечно же, ты сделал это не один. Но тебе, как одному из участников, даруется особое право — поучаствовать в незабываемом квесте. Да! Да! Не стоит благодарности. Щедрость — моё второе имя. Условия квеста просты: одна попытка на прохождение. Зато по результатам ты сможешь загадать желание, и кто знает — может быть, оно даже сбудется? Чтобы запустить квест, громко скажи: «Пощекотать мне нервы! Немедленно!».

И напоследок система обрушила на меня результаты трансляции:

«Что эти ребята себе позволяют?! Полное пренебрежение современными медицинскими капсулами!»

«Скучный бой! Скучные недоразумные!.. Как в попу?!»

«Ну фу же!..»

«Спасибо! Срыгнул три раза на финале!»

«Не давайте им переродиться! Пускай сначала предъявят дипломы проктологов!»

«А-ха-ха-ха-ха! Поимели слизня в прямом смысле! Надеюсь, дети этого не увидят!»

«Вот теперь я вижу, что этот сезон не хуже предыдущего!»

«Организаторы! Это возмутительно! Общество по охране живой природы этого так не оставит!»

«Наконец-то земляне поняли, где их место! Хотя они — мои герои!»

«Я три раза пересмотрел и так и не понял: зачем они ещё и между собой дрались?»

«Это всё фейк! Никто бы не полез в попу слизняка по доброй воле!»

«Одобрение! Однозначно — одобрение! И мои соболезнования тем троим! Меня как-то заглотила похожая тварь в одной из экспедиций. Так вот, скафандр, в котором я прошёл весь пищевод, восстановлению не подлежал. Хорошо, что выдержал…»

И ещё…

Вы порадовали зрителей! Нет, вы сильно порадовали зрителей! А ещё больше вы порадовали рекламодателей и сотрудников СВО от ТП (Служба Выявления Отклонений от Типичного Поведения). У них теперь жаркий сезон отлова типов с нетипичными пристрастиями в зрелищах. Вы у них, кстати, тоже на карандаше! Но не бойтесь — тут вам ничего не грозит, кроме подарка в 1 °CО (свободных очков) характеристик каждому, кто побывал в… Ну — там!..

И ещё…

Прионские реликтовые короеды — ваше лучшее подспорье в обработке минеральной породы. Лаборатории Сектора 10 всегда готовы на заказ скорректировать вкусовые пристрастия короедов для каждого отдельного типа планетарной коры!

Я не знаю почему, но почему-то мне очень захотелось вам это сказать!..

И ещё…

Первый маньяк сезона! Да, теперь это твой титул! Ты, конечно, давно шёл по пути серийного убийцы, но один поступок может изменить всю жизнь! Хочешь отобразить новое звание над головой?

Нет, не хочу!..

Зря отказался!

А потом пришла слава!.. И её последствия.

— Филя, вы что, реально прямо туда ему залезли?! — возопил заглянувший в домик Толстый.

— Туда, куда никто бы в жизни не полез?! — вторил Вислый.

— И кто тот ненормальный придурок, который до этого додумался? — не унимался Толстый.

— Или очень сообразительный человек — если вдруг это был ты или Нагибатор!.. — сразу поправил брата Вислый.

— Мальчики, ну спросите, наконец, чем всё закончилось! — раздался нетерпеливый голос Мадны. — Он их переварил? Или просто испражнился ими?

Я посмотрел на Нагибатора и даже несколько раз сморгнул, не поверив своим глазам. У него над головой светилась гордая надпись: «Второй маньяк сезона!».

— Мы убили грозного великана! — радостно сообщил он мне. — Выставляй и ты свой титул!

— Нет, спасибо! — поблагодарил я, натягивая одежду. — О таком достижении я хочу поскорее забыть…

Тем временем на полу начали появляться и другие ударники, так что мы предпочли выйти на улицу, чтобы не создавать толкотню. Не прошло и получаса, как все участники дерзкой вылазки вернулись в Шикари — а я, наконец, узнал, чем всё закончилось. А закончилось всё предсказуемо: как только неудачник Сипакна благополучно издох, вышронцы накинулись на ударников. Правда, очень удивились, что ни один землянин не пытался от них сбежать и смело кидался в битву, ещё и демонстрируя навыки по умерщвлению себе подобных… Однако даже удивление не особо помешало им быстро с нашими ударниками расправиться.

За эти полчаса я выслушал почти пару сотен подколок по поводу одержанной победы — и уже начал к ним привыкать. Так что, когда меня скромно подколол ещё и подошедший Ленин, то я даже сумел заставить себя улыбнуться. Тем более что глава Шикари явно был чем-то очень расстроен… В ответ на вопрос, что его тревожит, тот ещё больше помрачнел и обвёл руками посёлок:

— Не хочу уходить!.. — пояснил он. — Здесь сейчас осталось пять десятков человек. Если посёлок покинет ещё хоть один житель, то он будет считаться заброшенным. Перестанет действовать точка возрождения, и всё… А вернёмся ли мы сюда когда-нибудь?

— Знаешь, может, и не вернётесь… — честно признал я. — Возможно, вам придётся поселиться где-то подальше от вулкана. Но ты зря расстраиваешься!.. Мы обязательно сюда придём, когда выбьем с острова вышронцев.

— Это да… Филя, завтра придут последние ополченцы, и мы тоже уйдём. Но не по лавовой дороге… Надо ведь довести слонов до Перевала. Кроме меня, здесь остались только погонщики. А что, если нас догонят вышронцы?

— Понял!.. Надо вас сопроводить, так? — уточнил я.

— Буду тебе очень благодарен! — сказал Ленин. — Слоны потащат волокуши, а там столько ресурсов, что их терять как бы не ещё обиднее, чем самих слонов…

— Не переживай, мы пойдём с вами… А где наш кошак? — я обеспокоенно оглянулся, потому что обычно полосатый лично встречал всех «новичков».

— Уже обустроился в волокушах с семейством и дрыхнет!.. — Ленин махнул рукой в сторону стада серых гигантов.

Вот тоже головная боль — мало того, что всё это стадо надо в город провести, так его ещё и прокормить надо в Мысе. А для этого нам будут нужны запасы! И хорошо ещё, если их кто-нибудь загодя начал заготавливать. Впрочем, там ведь будет Финик — вырастит даже на скале, если что…

Весь день к нам продолжали тянуться из Железной долины группы ополченцев, которых устраивали в опустевших домах. Ночь прошла спокойно — даже бронемишки не появлялись — а утром последние обитатели Шикари покинули посёлок. Ополченцы отправились по лавовой дороге, а мы с жителями и главой посёлка двинулись по берегу озера. Слоны под нашей охраной тянули волокуши, нагруженные железом, серой и оловом.

К обеду мы хоть и ушли достаточно далеко, но через водную гладь посёлок всё ещё было отлично видно. И решашиархнутые, которые вскоре появились и принялись сновать вокруг Шикари — тоже были отлично видны. Впрочем, как и мы им.

— Да чтоб им ещё часик подождать! — тоскливо вздохнул Борборыч. — Как раз дошли бы до леса…

— И что теперь? — с тревогой спросил Ленин, сидящий на шее одного из слонов.

— Даём слонам вымазаться глиной, а потом обмазываемся сами. И попрём прямо по реке, чтобы не оставлять этим ребятам просеку!.. — предложил я.

— Филя, ты слишком давно тут не был! — вздохнул Ленин. — Золотая теперь стала глубокой, да и просека рядом есть: натоптали, пока речной маршрут прокладывали.

— Так, может, спустить часть груза по реке? — предложил я, но потом подумал о том, на чём спускать, и сколько всё это будет плыть. И обречённо отказался от своих слов. — Нет, извини: глупость сморозил…

— Угу… — кивнул Ленин.

— Тогда прём как прём… И будем устраивать засады! — предложил Борборыч. — Рыжие!.. Вы отныне почётные Дуремары — на вас будут лягушки!

— Э!.. Дуремар пиявок ловил! — возмутились близнецы, но рейд-лидер их даже слушать не стал.

— Филя, Нагибатор, набирайте отряд! — сказал он. — Меня сразу можете зачислить. Если кто сольётся — возрождаемся в Перевале!

Так мы и шли вдоль реки весь остаток дня по еле заметной просеке в джунглях. Вроде бы всё зарастает быстро, но вот поди же ты — идти всё равно было легче!.. И главное — почти безопасно. Крупные хищники при виде огромного стада серых великанов не рискнули приближаться, всякие ползучие гады предпочитали быстро свалить с пути, а вот мошкара… Ну нет в мире идеальных мест! Нет, и не бывает!.. Поджирали нас весьма активно — и не всегда без тяжёлых последствий. За первый день на перерождение отправились двое поселенцев из Шикари и ещё наш ударник — Банан. Некоторые насекомые были просто убийственно приветливы…

Незадолго до заката отряд из тридцати человек во главе с Борборычем откололся от основных сил и спрятался в зарослях неподалёку от просеки. Мы просидели там до темноты, но на нас так никто и не вышел. То ли вышронцы решили не преследовать нашу группу, то ли предпочли сразу не приближаться…

Переночевали мы прямо в месте засады, запалив несколько костров чуть глубже в зарослях. Конечно, спать пришлось посменнно, но в целом силы кое-как восполнили. Утром мы снова сидели и ждали врага, но так и не дождались — в итоге бросившись догонять спутников. Догнали мы их к обеду и какое-то время шли вместе, а потом отдохнули, перевели дух — и устроили новую засаду.

В этот раз наши старания были вознаграждены — со стороны Шикари показался отряд решашиархнутых. Вышронцы ехали медленно, внимательно наблюдая за окрестностями. То ли им уже досталось от местной живности, то ли как раз нашу компанию ударников высматривали…

— Слишком мало! — едва слышно выдохнул мне в ухо Борборыч. — Это авангард, а не основные силы.

Эту группу мы пропустили вперёд — никуда они не денутся, если что. Всего десять врагов — от них мы как-нибудь отобьёмся, ну или оставшиеся ударники отобьются. А вот если следом идут основные силы, а мы нападём — то попадём как кур в ощип. Пока будем десяток разгонять, на нас ещё сотня выйдет.

Вот здесь я ошибся с прогнозами — сотни решаширахнутых преследователей так и не набралось. Было их примерно пять десятков. Ударники рассредоточились небольшим группами вдоль просеки, и у каждого пятого было по горшку с лягушками. Горшки отобрали у каравана, переложив содержимое. Мы загодя налили в них воду, чтобы квакушки дотянули до своего звёздного часа — и щедро подкидывали прибитых в процессе самозащиты насекомых.

Стоило Борборычу свистнуть, как в проезжающих мимо решашиархнутых полетели горшки со столь пугающими для них квакухами. Стоило горшкам разбиться, выпуская группы земноводных, как решашиархам, как и ожидалось, сорвало крышу — и они принялись отчаянно метаться, на бегу сталкиваясь друг с другом и с деревьями. А пока всадники пытались их успокоить, мы с дружным рёвом пошли в атаку, предварительно разрядив самострелы.

Неугомонные люди нападают на неугомонных вышронцев. А как же мир, дружба и обнимашки?

Однако в этот раз моей целью были не решашиархи, а сами вышронцы. Первый враг от удара молотом вылетел из седла и больше не поднимался, хотя и чёрной пылью не развеялся. Второй отделяться от своего скакуна отказался и прикрывался щитом, пока я ему этот самый щит не развалил на щепки, не сломал руку — и не добил инопланетного бедолагу прямо в седле.

Один из всадников неподалёку сумел успокоить своего ящера и ломанулся на меня, и вот тут-то мне пришлось окончательно плюнуть на благородство. Получив с десяток неприятных порезов в первые минуты боя, я переключился с вышронца на решашиарха, спешив врага всего за пару ударов. А потом, пользуясь преимуществом в скорости и силе, не дал тому расцепить оружие, обрушив на него целый град ударов под мудрым руководством овцебыка.

Собственно, успехи по итогам нашей засады оказались весьма скромными — убили мы не больше двух с половиной десятков врагов… Остальные быстро ретировались по своим же следам. Но впереди ещё был авангард, который тоже можно было основательно потрепать…

Вышронцы отступают, земляне побеждают — ну хоть какое-то разнообразие!

Набрано опыта — 30086/315 очков опыта!

Достигнут 41 уровень!

Набрано опыта — 29771/549 очков опыта!

Достигнут 42 уровень!

Набрано опыта — 29222/898 очков опыта!

Достигнут 43 уровень!

Набрано опыта — 28324/1416 очков опыта!

Достигнут 44 уровень!

Набрано опыта — 26908/2185 очков опыта!

Достигнут 45 уровень!

Набрано опыта — 24723/3328 очков опыта!

Достигнут 46 уровень!

Набрано опыта — 21395/5022 очков опыта!

Достигнут 47 уровень!

Набрано опыта — 16373/7534 очков опыта!

Достигнут 48 уровень!

Набрано опыта — 8839/11257 очков опыта!

У нас, правда, тоже потери были — Гелик и Маху. На них насели противники, успевшие привести своих скакунов в чувство, и этим двоим просто не хватило сил отбиться, а нам — времени прийти на помощь. К сожалению, вышронцы были слишком умелым врагом. Даже с посходившими с ума решашиархами, попав в засаду, уступая по параметрам — они больно огрызались. И более того, про засады теперь можно было забыть — больше не попадутся, вот уверен…

Не успел я прийти в себя, как система сообщила, что мы — распоследние лопухи:

Неугомонные вышронцы нападают на неугомонных людей. Ну теперь-то точно обнимашки!

Да хрен там, а не обнимашки!.. Я едва успел отскочить, когда в месте, где я стоял, воздух со свистом рассекло лезвие вышронской глевии, а мимо на полном ходу пролетел решашиархнутый. Под него кинулся Нагибатор с копьём наперевес — и, получив таранный удар, большим грузным мешком полетел в заросли. Зато и вышронец покатился по земле, потеряв решашиарха. А я уже отмахивался от другого врага, чей ящер попытался меня сзади укусить…

К бою присоединяются… Неугомонные вышронцы!

Вернулись за недополученной в прошлый раз любовью!

Я думал, нам приходилось туго?! Вот теперь стало туго, да и все лягушки давно разбежались…

— Отступаем! — заорал откуда-то Борборыч. И я не стал особо спорить, быстро нырнув в густое переплетение листьев и лиан.

Мы разбегались, прямо как тараканы — во все стороны. Лично я бежал к Золотой, в которой рассчитывал внепланово искупаться. Только бы найти хороший поплавок!.. Однако, как назло, река была чиста и спокойна, а в воду я успел войти лишь по пояс, когда меня настигли.

Бой продолжился в воде — и отбиваться пришлось разом от трёх врагов, которые сходу попытались изрубить меня на кусочки.

«Да бей ты прямо по мордам их зверюг! — посоветовал овцебык. — Быстро-быстро! Туда-сюда!..».

Совет оказался дельным. В отличие от наездников, скакуны за полётами молота не следили, стараясь меня побольнее покусать, а я, отступая всё глубже в воду, отчаянно махал молотом, попадая по каждой тянущейся ко мне наглой морде. Правда, пропустил неприятный удар глевией, но зато все три врага вскоре оказались в воде и спешенными. Вот тут-то я и смог развернуться, пользуясь своим преимуществом в росте. Только последний противник был слишком умел и опытен: он скрылся под водой и попытался атаковать оттуда, прикрывшись поднятым во время боя со дна реки мусором.

Набрав в грудь побольше воздуха, я дождался, когда тот попытается ударить ещё раз — и обрушился на него всем весом, прижимая вышронца ко дну. Враг выпустил глевию, вытащил кривой кинжал — и пару раз саданул им меня. Я же со всей силы врезал ему в грудь, вышибая из противника воздух. Слишком поздно понял мой враг, что его топят, а когда понял — запаниковал. Что и привело его к скоропостижной смерти…

Когда я вынырнул — бой по берегам Золотой ещё продолжался. Большая часть ударников приняла такое же решение, как и я — бежать к реке. Кто-то не успел и теперь отбивался в лесу, а кто-то уже плыл по течению, сбросив доспех или хотя бы уцепившись за какую-нибудь корягу. Из зарослей ревел Нагибатор, а ещё со всех сторон слышались крики, звон металла и шипение…

— Филя! — крикнул Толстый, проплывая мимо. Они с братом держались за шикарнейшее сухое бревно!..

— Хватайся! — поддержал его Вислый.

Я не стал слишком долго раздумывать: закинул молот в крепление и в несколько гребков добрался до них, ухватившись за обломок сучка. Мы с утроенной силой заработали ногами — и уже скоро звуки битвы стали затихать. Через несколько минут мы вылезли на берег и на полной скорости побежали по просеке в сторону Перевала.

Вскоре нас догнал Борборыч, а затем Тубик, Тариг и Дойч. Впереди замелькала чья-то спина — это был Барэл.

Бой завершён! Земляне решили обойтись без нежностей: словили люлей и сбежали! Бесхвостые трусы!

Больше выживших мы не встретили — так и бежали весь день, к вечеру достигнув посёлка, где полным ходом шла эвакуация. Как потом стало ясно, помимо нас, спасся ещё Кадет, который успел добраться незадолго до нашего прибытия. Остальные участники засады перенеслись в посёлок через точку возрождения… Обидно, да!..

На наше счастье, операцией по сворачиванию Перевала руководил Саша. После того как я наскоро объяснил диспозицию, его не пришлось долго уговаривать на ночные работы. Так что всю ночь люди и слоны перегоняли грузы к краю плато, где спускали их вниз — а там уже ждали носильщики. Ранним утром мы приступили к самому сложному этапу спасательной операции — спуску слоников.

Возмущению серых гигантов не было предела… Сначала мы попытались использовать подъёмник, но быстро стало ясно, что зря надеялись — он под слоновьими тушами просто развалится. И вот тогда спуск начали проводить вручную. Слона всеми правдами и неправдами уговаривали лечь на бочок, а потом связывали ему ноги под возмущённый рёв, укладывали на несколько скреплённых между собой брёвен — и медленно тянули вниз. Ленин утверждал, что коней так же с косогора спускают, чтобы ноги не переломали. Но ведь слоны — это вам не лошади!..

Уговаривали мы каждого слона долго, потому что хоть они, благодаря Плутону, и решили стать ручными, но на людей во время уговоров смотрели как на полных тупиц. Долго лежать серые гиганты, в принципе, как оказалось, не любят. А уж то, что их связывают — им особенно не нравилось. Одна слониха так возмутилась, что начала с размаху охаживать хоботом всех, кто подходил к ней с верёвками.

Стадо было большое, да и каждый спуск занимал немало времени — так что к обеду мы эвакуировали только половину слонов. Дальше спуск пошёл ещё медленнее, потому что всех ударников пришлось рассредоточить вокруг — на случай появления врага. В результате, слоновья эвакуация заняла весь вечер, а потом ещё и всю ночь. И только утром, когда последний наш слон оказался внизу, под склоном плато — мы выдвинулись в Мыс. К счастью, вышронцы так и не пришли, бросив опасное преследование.

Глава 18. Последняя поставка

Мыс был переполнен. Казалось бы, ну как можно это заметить, если ты ещё только подходишь к городу?.. И, тем не менее, я прямо-таки видел вопиющее переполнение!.. Вот открываешь банку со шпротами, и сразу понятно — туго забили или пожадничали. Вот и тут сразу было заметно, что места на всех не хватает. И самое обидное, что внешняя стена так и осталась наполовину деревянной. Успели сделать лишь толстое кирпичное ограждение в метр шириной и пару метров высотой, а на него поставили ещё пару метров деревянных конструкций. Получается, вся эта куча людей ещё и жила без всякой надёжной защиты…

Естественно, прибавилось людей и на улицах нашего города. Все сновали по своим делам, и в их броуновском движении сложно было заметить систему — однако она была. Я пусть и не сразу, но понял, что большая часть людей, как трудолюбивые муравьи, стаскивают ресурсы в верхний Мыс. Видимо, Саша и Кирилл решили укрыть за надёжными кирпичными стенами как можно больше того, что может пригодиться всем в будущем.

А вот успеем ли мы переместить в верхний Мыс всё население? Вот это был большой вопрос! А ведь тут, внизу, были наши мастерские — да и вообще почти всё ремесленное производство! Я прямо чувствовал, что надо бежать к Кириллу и Саше и спрашивать, продумали ли они этот вопрос, но сил на разговоры пока не было. Надо было хотя бы немного поспать после ночных работ по спуску тяжёлых слоников…

Стадо слонов мы пока что оставили за городом, где они себе легко находили пропитание, а остатки груза с подвод принялись снимать набежавшие рабочие из Мыса. Собственно, как раз понаблюдав за разгрузкой, я и заподозрил, что процесс явно целенаправленный. Конечно, я мало занимался организацией жизни внутри поселения, но прекрасно понимал, что сами по себе люди ничего делать не будут. Значит, либо Саша, либо Кирилл выстроили некую систему управления, где решения принимаются прямо на местах.

Однако поспать сразу мне не удалось — как оказалось, и Саша, и Кирилл находились в форте ударников. Причин было две, и первая — это, конечно, прибытие Филиппа Львовича, а вот вторая — наши подземелья под скалой. Именно туда обильным потоком и уходили грузы из нижнего Мыса.

— Ну и зачем? — вместо приветствия спросил Кирилл. Похоже, что ещё немного, и на меня готовы были серьёзно обидеться, судя по возмущённому тону и отсутствию банального «привет!».

— Не то чтобы я точно мог объяснить… — сказал я. — Но предчувствия говорили, что надо бы поучаствовать! Прямо вот очень настойчиво говорили… Так что пришлось корректировать планы на ходу.

— А если бы вы его и сами не убили, и вышронцам помешали? — спросил Саша.

— Знаешь, а вышронцы его и так не убили бы! — пояснил я партнёру. — Весь их план строился на том, чтобы расстрелять его сзади, когда он не может развернуться в ущелье. Однако великан всё-таки как-то умудрился повернуть свою тушу. Так что если бы не мы, то Сипакна бы уже грыз склон вулкана!..

Да, я врал о том, что изначально не задумывал влезать в драку. Врал самозабвенно, да ещё и явно преувеличивал пользу от своих действий… Хотя… Уверен, что Саша и Кирилл тоже иногда мне врут — ну или, скажем так, немного недоговаривают. Наши хорошие отношения часто бывают куда важнее правды — увы!..

— Ладно. Хорошо, что всё закончилось хорошо, — согласно вздохнул Кирилл.

— Ну я лично не могу назвать это словом «хорошо»… — я замялся и ухмыльнулся. — Пришлось побывать в таком месте!..

— Да, народ в Мысе уже поржал по этому поводу… — кивнул Кирилл.

— Я так понимаю, что с порохом всё идёт по плану? — уточнил я, решив не затягивать с ключевыми вопросами.

— И да, и нет, — ответил Саша и поспешил пояснить, когда я нахмурился. — Нет, Клоп селитру сделал, как и обещал… И мы даже успели произвести несколько составов пороха. Но вот достаточной силы он не даёт. Мастера считают, всё оттого что селитра не слишком чистая получается…

— А пушки? — спросил я.

— А с пушками всё значительно лучше! — успокоил меня Саша. — Там работа вовсю идёт. Мастера просят ещё около недели. В общем, сходишь, поглядишь — может, и что поконкретнее скажут.

— Так, а всё-таки что с селитрой? — вернулся я к «больному» вопросу.

— С селитрой всё сложно… Там процесс очень долгий. В общем, сейчас пытаются получить более чистую селитру, повторяя последний этап производства — кристаллизацию. К ним ты тоже можешь потом сам сходить и всё посмотреть.

— Ладно, — кивнул я.

— Только придётся нам производство пороха прямо в верхнем Мысе организовывать, — добавил Кирилл. — Знаю, лучше бы за городом… Но если наши окрестности неожиданно захватят вышронцы, останемся без пороха.

— Ага… Надеюсь, что отделаемся парой сгоревших сараев! — кивнул я, понимая, что в общем и целом возразить пока нечего. — А что с эвакуацией населения?

— Вот об этом давай на совете поговорим… — Кирилл мрачно посмотрел на меня. — Вечером подходи в администрацию вместе с Сашей. И захвати с собой Котова и Борборыча.

— Что-то серьёзное? — тихо уточнил я.

— Скорее, неприятное… — ответил Кирилл. — И давай об этом на людях не будем.

— Договорились.

— Ты сейчас куда? — уточнил Саша.

— Пока что поспать! — поделился я своими грандиозными планами. — Хотя бы пару часиков.

Проспал я даже больше — часа четыре… Так что когда открыл глаза, уже пора было обедать — на что недвусмысленно намекал своим урчанием пустой живот. Перекусив в кафе, я отправился проверять, что, где и как (хотя больше всего хотелось пойти к Арише и, наконец, устроить свидание). И первым, конечно же, я навестил Клопа…

Таким грустным и уставшим я его ещё не видел. Бедолага несчастным и голодным взглядом смотрел вокруг, но его алчущий взор не находил никакой отрады. Кончились те запасы алкоголя, что не отобрали злые руководители Мыса — а новые, видимо, делать было некогда. Вот и страдал Клоп, добиваясь нужной чистоты селитры — в надежде, что скоро два мастера, присланных Дядей Фёдором, заберут у него производство и позволят снова вернуться к любимому делу.

Самое смешное, что наш непризнанный гений пьяной химии и сам толком не мог объяснить, что он вообще делает. Он, как средневековый ремесленник, тупо выполнял набор действий, который приводил к превращению одного вещества в другое — а наши мастера упорно пытались понять, что же скрывается за этим дремучим колдунством.

Собственно, процесс выглядел не слишком сложным: селитра, добытая в пещере Летучей Мыши, растворялась в нагретой (не до кипения!) воде, смешивалась с золой — и снова нагревалась, пока на стенках котла не начиналась кристаллизация новой селитры, а на дно котла не выпадал осадок. Все ведь помнят, как на химии опыты в школе делали? Вот именно так всё и выглядело со стороны — разве что белых халатов не хватало… В общем, селитра первой кристаллизации не подошла, и Клоп принялся повторять процесс, уверяя, что на сей раз всё получится. По словам мастеров, в процессе нескольких кристаллизаций терялся объём в конечном продукте, зато качество оставшейся соли — даже на первый, весьма поверхностный, взгляд — было лучше.

Плохо было лишь то, что пушки пришлось лить без учёта силы заряда… Однако и это недоразумение можно было пережить, подобрав нужный объём. Сами пушки я посмотреть так и не смог, хотя очень хотел. Пока что под них ещё готовилась форма для отливки, и если раньше форму собирались вкопать в районе мастерских, то теперь производство пришлось переносить в верхний Мыс. Бронза меня успокаивал, что всё будет отлично, и пушки скоро будут — целых сорок штук. Правда, больших собирались делать всего десять, а остальные тридцать — будут калибром поменьше.

Параллельно мастера готовили снаряды — ядра и картечь. Ядра приходилось точить из камня, потому что свинца у нас не было. А картечь вообще собирали из мелких камней с пляжа, деревяшек и тростника. Сначала делался стакан с деревянным донышком и тростниковыми стенками, по центру которого шёл деревянный штырь. Оставшееся пространство заполнялось галькой и прикрывалось крышечкой, привязанной к стакану (чтобы галька не высыпалась). Я было предложил использовать металл для всех снарядов, но меня быстро убедили, что камень — совсем не плохой вариант, а с металлами всё равно пока дефицит.

Следующим пунктом моей инспекции стала стена верхнего Мыса, где строители старательно пробивали бойницы на уровне земли. Оказывается, пушки нельзя было слишком сильно наклонять — иначе снаряды могут выкатиться. Посему чем ниже находилась бойница, тем ближе к стенам можно было расстреливать врага. В общем, целая наука и очередной геморрой на голову Кривого — которому пришлось думать, как бы бойницы так пробить, чтобы ещё и стена не рухнула.

А потом я долго и старательно искал Аришу… И нашёл её на рынке — причём, совершенно случайно. Девушка рассматривала товар, стоя рядом с одним из лотков с оружием. Я картинно подошёл, облокотился на прилавок и глубоким (искренне надеюсь, что глубоким!) голосом произнёс:

— Как дела-а-а? — надо было для полноты картины ещё и бровями подвигать, но я побоялся палку перегнуть.

— Хм… — девушка усмехнулась и покачала головой. — Привет!

— Привет-привет… — проворчал торговец. — Филя, ты мне сейчас весь прилавок развалишь! Не надо на него всерьёз опираться! Просто сделай вид!..

— Я не такой уж и толстый! — заметил я обиженным голосом.

— Да причём здесь ты? — удивился торговец. — Прилавок-то на соплях держится!

— Ой, извини… — я, собственно, и сам почувствовал, как деревянная поделка пошатнулась от встречи со мной. А потом ещё раз, уже при нашем осторожном расставании — то бишь, когда я перестал на этот самый прилавок опираться.

— Довыделывался? — поинтересовалась Ариша с довольным выражением лица.

— Вот если бы сломал — тогда и довыделывался бы! — с широкой улыбкой возразил я. — Но ведь всё обошлось.

— Ну-ну!.. — девушка отошла от прилавка и направилась к следующему.

— Что ты ищешь? — спросил я.

— Догадайся с трёх раз… — фыркнула она. — Оружие!

— Ножи? — проявил я ещё большую догадливость, чем просили.

— Да, хочу стальные ножи на замену своим бронзовым и ещё лёгкий меч, — пояснила она.

— Тогда ты не туда пришла! — заметил я. — Если нужно хорошее оружие, надо идти к мастерам.

— Ой, ну да, пустили меня туда уже!.. — девушка остановилась у следующего торговца и принялась разглядывать ассортимент.

— А я тебе на что? — удивился я, радуясь возможности сделать подарок. Это, по моему богатому опыту, всегда помогает добиться девичьей благосклонности.

— Наверно, для того чтоб испытывать на тебе оружие? — сразу с ответом нашлась, язва…

— Вот ещё! Я гораздо полезнее обычного манекена для тренировок… Пошли! — не стал я спорить и обижаться на вредную девушку.

Управились мы всего за час: проникли на территорию мастерских, нашли кузнеца, желающего подработать, и сняли мерку. Потом подмазали литейщиков, чтобы те нашли в поточном производстве копий и болтов маленькое окошечко для двух кинжалов и меча. А ещё подговорили одного из гончаров сделать формы по снятой мерке — и быстро улизнули до того, как были обнаружены Сашей или Дядей Фёдором.

Стыдно ли мне было за то, что я плодил коррупцию в собственном посёлке? Даже не смешно, она уже давно тут цветёт и пахнет!.. Я просто иногда ею пользуюсь в личных интересах. В перспективе этот процесс надо будет возглавить, потому что победить его до конца всё равно не получится. О том, что я за все заказы выложил семь ПСО, я сообщать Арише не стал — и благородно отказался от предложенного ею опыта. Нет, можно, конечно, было «включить жлоба» — но всё равно у меня хранилище опытом забито, а на девушку серьёзные личные планы.

Зато мы договорились посидеть у меня на балконе на следующий вечер. Отдельно обговорили вопрос о том, чтобы подниматься туда не через мою башню — и не портить свидание. Ну чтобы не вышло, как в прошлый раз… И я даже не стал говорить Арише, что «как в прошлый раз» едва не случилось прямо здесь — после того, как она ко мне прижалась во время прощальных объятий. Знаете, как сложно сдержаться, когда между тобой и понравившейся девушкой всего два слоя тонкой ткани?.. Вот странно, это вообще что? Гормональный взрыв, как у подростков? Немедленно прекратить, Филипп Львович!..

Судя по той поспешности, с которой Ариша сбежала — у неё тоже не всё было в порядке с самоконтролем. И вот это и впрямь было странно! Очень странно! Потому что и правительница Обители, и один из соправителей Мыса (то бишь, я!) раньше не были замечены в подобной несдержанности. Сложно думать о делах, когда не можешь выкинуть из головы человека, который занимает все твои мысли…

Нет, конечно, я скучал без женского общества по ночам, но с чего вдруг такой срыв? Надо было срочно покопаться в себе… И, копнув чуть глубже, я снова натолкнулся на внезапные мысли об Арише. Через десять минут я понял, что это диверсия — причём, со стороны собственного мозга! Я о ней постоянно думал, как обычный прыщавый подросток. Люди добрые, да почему я в такие крайности впадаю в последнее время, а?..

С трудом воззвав к той зоне мозга, что отвечает за самоконтроль, я всё-таки заставил себя отправиться в администрацию, где вечером должен был случиться совет. В холле меня просверлила мрачным взглядом Лидия, а я ей в ответ лучезарно улыбнулся.

— У себя?

— Саша, Кирилл и Котов, — кивнула она.

Вот! Вот что делает с людьми продуманный шантаж! Ведь такая сразу вежливая, хотя чуть ли не тряслась при виде меня…

Увидев меня, Кирилл предложил заодно позвать Борборыча и обсудить один вопрос.

Вопрос был — бомба просто… Убили наповал… Когда Котов начал излагать, я сразу понял, что это был полный провал. И о чём говорил Котов? О воротах! О воротах в верхний Мыс! Об одних-единственных воротах, ведущих в верхний Мыс…

Единственных…

Узких…

Воротах!..

Как, в случае штурма, в эти ворота должны были протиснуться двадцать тысяч человек, которые собрались в нижнем Мысе? Как?!

— Никак! — кивнул Борборыч. — Всё, что можно, и всех, кого нужно, мы можем переместить заранее. Но население нижнего города, если не успеет пройти к нам — останется в плену.

— Так нельзя! — заметил я, чувствуя, как шевелятся волосы на голове. — Зная об этом, мы фактически собираемся их бросить…

— Если мы их предупредим, — ответил Котов, — тогда все заранее ломанутся в верхний Мыс, а тут едва ли поместится половина…

— Борборыч правильно сказал! — кивнул Кирилл. — Надо сразу перевести всех нужных специалистов. Руководителей, ценных мастеров и людей с важными умениями. Все остальные переместятся так, как получится. Либо во время эвакуации, либо через перерождение…

— Так что давайте и сами не геройствовать, прикрывая отход, — заметил Котов. — И удерживать от этого бойцов. Верхний Мыс не вместит всех…

— А пещеры? — спросил я.

— Пещеры битком забиты припасами и материалами, — ответил Кирилл. — Узкий проход, неудобный спуск… Мы не можем одновременно тащить вниз все ресурсы посёлка и людей. Да, потенциально, там можно и всё наше население спрятать, но сколько времени займёт такое перемещение?

— И времени у нас на то, чтобы всё переиграть нет, Филь! — заметил Саша, потому что я, похоже, был единственным, кому не нравилось происходящее.

Я слишком хорошо понимал, сколько у нас будет времени — если, к примеру, завтра нагрянут вышронцы. Даже если всё ополчение окажется на стенах, мы сможем подарить жителям максимум два-три часа. Максимум!..

— Мы предупредим всех руководителей, чтобы заранее переселялись сюда, — сказал Кирилл. — Надеюсь, они не сразу поймут, зачем мы это сделали…

— Надо разослать разведчиков! — сказал я.

— У нас каждый боец на счету… — хмуро заметил Котов.

— Надо! Разослать! Разведчиков! — жёстко повторил я, дав понять, что это вовсе не предложение. И никак не просьба. — Небольшие группы по два-три человека. И организовать посты сигнальными кострами!

— Зачем? — удивился Кирилл.

— Затем, что за то время, пока мы будем удерживать внешнюю стену — в верхний Мыс не переместится и половины нижнего. У нас нет внешней стены, понимаете? То, что есть — это вообще не стена! Чтобы вытащить как можно больше людей, нам нужно заранее знать о приближении противника. Тогда у нас будет достаточно времени…

— Ну, вообще должно сработать… — кивнул Кирилл. — Зная основные направления, откуда может прийти враг, мы можем и заранее его обнаружить.

— Нет у нас людей, которые бы смогли незаметно подать знак!.. — буркнул Котов.

— А нам не нужно незаметно — нам нужно именно заметно! — возразил я. — И да, те, кто будет в дозоре — считай, смертники. Но каждому из них я могу лично доплатить за этот риск.

— Ладно, поищу добровольцев, — нахмурив брови, кивнул Котов. — Но слухи пойдут…

— Они и так уже идут! — вдруг встал на мою защиту и Саша. — По всему городу один другого интересней…

— Тогда нужны ещё баррикады на улицах нижнего Мыса! — заметил Борборыч. — Такие, чтобы можно было быстро их закупорить. У нас же есть ещё незанятые люди?

— Конечно! — кивнул Саша. — Вон те же обителевцы…

— Долго баррикады не задержат, но подарят ещё полчасика… Или, может, целый час! — согласился я. — И ещё надо постоянно держать ополчение в боеготовности. А лучше бы вообще, чтобы снаряжение всегда у них было под рукой.

— Раз вы развели активность — вот и занимайтесь ей! — неожиданно предложил Кирилл. — Ты, Борборыч, Котов и ваши ударники!.. Готовьте оборону так, как считаете нужным. Может, и получится дать жару во время штурма…

Весь следующий день мы именно этим и занимались. Нашли добровольцев для постов вокруг города, наняли людей для строительства баррикад… На материалы пустили старые брёвна, палки и камни, которые во множестве имелись в каждом дворе нижнего Мыса — и которые хозяева охотно жертвовали, экономя на вывозе строительного мусора. Мы даже начали строительство требушетов за внешней и внутренней стеной Мыса. Пушки — пушками, но зачем отказываться от уже проверенных конструкций?..

А вечером у меня состоялось самое короткое свидание в моей жизни… Мы с Аришей продержались всего минут пятнадцать, тщательно соблюдая дистанцию и видимость приличия. А потом оказались в кровати в моей башне с такой скоростью, будто специально тренировались. И вот в тот момент было мне глубоко наплевать, что же со мной происходит, правда-правда… И утром Ариша никуда не убежала в ужасе, а осталась у меня. Ну и я тоже слегка задержался…

В общем, на утреннее совещание в администрации я опоздал. Не то чтобы сильно опоздал… Так, слегка, на полчасика! Заслужил удивлённые взгляды — и сделал вид, что их не видел. А когда встал вопрос, где селить лидеров собравшихся у нас людей, вынужден был признать, что вопрос заселения Ариши уже решён. Мы его и вправду решили — успел я в том ночном угаре предложить ей переселиться ко мне…

После совещания все вышли на улицу, собираясь расходиться по своим делам — и как раз в этот момент земля под ногами вздрогнула. Не так сильно, как при землетрясении, но вполне ощутимо — а потом нас накрыло грохотом и взрывной волной, швырнувшей людей на землю и выбившей стёкла в администрации. Над сарайчиком в верхнем городе, выделенном Клопу со товарищи для замешивания пороха, взметнулся вверх столб огня, дыма, досок — и ещё пара беспорядочно вращающихся тел, которые рассыпались чёрной пылью раньше, чем достигли земли.

— Твою м-м-м-м…машу!..

— Говорил я, что добром это не кончится!..

Я ещё пытался вытряхнуть «вату» из ушей, а из павильона над точкой возрождения уже выскочил улыбающийся Клоп.

— Да! Да, командир! Видал, как долбануло?! — радостно заорал он, заметив меня.

— Клоп! Прикройся! — возмутился Кирилл.

— А он говорил, не выйдет! А я говорю — смесь что надо! — орал до неприличия счастливый и голый алконавт, прыгая по площади. — Бум, сука!.. Бум!..

— Убью! — из павильона вывалился Бронза. — Убью, мер-р-завец!..

Наш мастер тоже был абсолютно голым, но ему явно было не до того. В ярости он вцепился в один из деревянных столбов павильона и принялся его выламывать. Что удивительно — весьма успешно…

— А потом убью ещё лаз! — низким, дрожащим от напряжения голосом сообщил он.

— А-а-а-а!.. — Клоп понял, что его будут бить (и, скорее всего, бревном), и что есть силы рванул с площади.

— Ты нахр-р-рэна всю ср-р-раную бочку поджёг, сволочь?! — орал ему вслед Бронза.

— А-а-а-а! Убивают!!! — орал, убегая, Клоп. И, видимо, считал это вполне вразумительным ответом.

Для поиска и отлова — что одного, что второго — срочно пришлось вызывать стражу. На быстром допросе стало ясно, что случился банальный конфликт и спор «на слабо». Увидев очередную смесь Клопа, Бронза стал подшучивать, что она ни за что не рванёт. А Клоп, уставший от работы и страдающий от недостатка алкоголя в крови, всерьёз обиделся. В общем, он сунул в бочку один из фитилей, сделанных Ручки — и поджёг, пообещав, что ещё как рванёт… Прав оказался Клоп. Неправ оказался тоже он…

Радовало лишь то, что запасы селитры, серы и угля хранились в стороне от опасного сарая — туда доставляли только ингредиенты для текущего замеса. Так что потеря исчислялась одной бочкой, а к вечеру уже была готова вторая, с которой мастера и ушли проводить исследования за городскую чёрту. И да, Клоп был, наконец, освобождён от изнурительных обязанностей и вернулся в свою берлогу…

Вечером пришла последняя поставка меди из Медного — вместе с последними жителями посёлка. Переполненный кораблик ткнулся в берег, и началась его разгрузка — тоже последняя. Кораблик прятать от вышронцев было негде. Теперь вне пределов города оставались только гордые обитатели Птичьей Скалы, но они просто свято (и глупо!) верили в надёжность каменных стен и свою стойкость…

Глава 19. Вышронец — хитрый!

День триста шестьдесят первый!

Вы продержались 360 дней!

Игнорировать доводы разума и железные доказательства? Высокоразвитые разумные считают, что так делать нельзя, и даже навязчивая реклама должна содержать зерно истины. Но к вам, недоделкам, это не относится. Нельзя вырастить пальму за день, нельзя плеваться кислотой, нельзя одним усилием мысли без навыков телепатии приручить дикую тварь… Но — нет! Увидев, что появилось умение, вы все считаете, что так и должно быть. Это слепая вера, и недаром на всех островах она прокачивается быстрее интеллекта и мудрости. +1 в веру тебе, феерическое существо!

Я проснулся рывком. Такое уже случалось — и не раз. Иногда после этого происходило что-нибудь неприятное. Иногда — не происходило ничего. Беда была только в том, что если ты уже достаточно бодр, то снова не уснёшь. А я в этот раз был достаточно бодр — несмотря на то, что у меня был бурный вечер с одной особой, которая сейчас мирно сопела рядом…

Встать и не разбудить Аришу не получилось: она удивительно чутко спала. А с учётом того, что кровать у меня была не двуспальная, и вдвоём на ней можно было лежать только очень близко друг к другу, то стоило лишний раз пошевелиться, как девушка просыпалась. У неё ещё и особое умение было прокачано — «чуткий сон». В связке с «кровопусканием» и «незаметностью», перешедшей не так давно в «невидимость» — Ариша вообще могла бы быть идеальным убийцей и диверсантом.

Я быстро оделся и, чтобы не смущать её, поднялся по скрипучим ступеням на стену форта — на мой импровизированный балкон. Остро не хватало утренних стимуляторов вроде кофе или обычного чёрного чая, на худой конец. Но чего не нашли — того не нашли. Приходилось просыпаться без помощи кофеина, просто глядя на море…

Мы так долго рядом с ним жили, что давно перестали обращать внимание на его красоту. Жители Мыса практически не смотрели на водную гладь — если только не собирались рыбу ловить. Здесь, в игре, море было неизвестным, непонятным и потому не слишком желанным. Их бы всех назад в Россию, в родную зиму — сразу бы рыдать начали, как хотят на пляж…

Я старался на море смотреть. На изумительную голубизну волн с белоснежными барашками пены — днём. И на темноту воды — ночью, когда в ней отражалось звёздное небо. Я слушал грохот прибоя, я босиком заходил в волны… Я никогда не забывал, что вот оно — тут, прямо под боком и вокруг нас. Что если бы не игра, то можно было бы смело сказать, что мы в раю. Но игра вносит свои коррективы…

Иногда море обрушивается на сушу огромными валами бури, ломая привычную идиллию. Иногда вдалеке мелькают спины неведомых чудовищ — или это наши страхи воплощаются в фантастических видениях? Иногда наступает штиль, и поверхность разглаживается, показывая пустынный подводный ландшафт и напоминая о том, что перед нами — совсем не земное море. Иногда по волнам скользят остроносые ладьи с драконьими головами на носу и полосатыми парусами…

Вот, скользят! Давно уже скользят, похоже… До берега им осталось всего ничего. И хоть бы кто чухнулся!..

— Тревога! — прокричал я в тишину предутренних сумерек.

Тихо крикнул, видимо — вот никому и дела нет…

— Тревога!!! — закричал я уже громче, но опять не дождался поддержки. — ТРЕВОГА!!! НАПАДЕНИЕ С МОРЯ!!!

Молодец, Филипп Львович — умеешь, когда надо!.. Если бы мне кто так заорал, то я бы пошёл менять штаны.

— Тревога!..

— Вышронцы!..

По всему Мысу разносились крики и шум: кто-то лупил во что-то металлическое и гулкое, кто-то вовсю трубил в импровизированный рог… Кстати, «импровизация» страшно хрипела, будто её кто-то душит — хотя, может, и вправду кого-то душили, чтобы внимание привлечь. На балкон вылетела встрёпанная Ариша с круглыми, как пятаки, глазами, а во двор форта вывалился Борборыч и уставился на меня.

— Нас подло обманули, если не сказать грубее!.. — оповестил я его. — Подкрепление вышронцев решило не топать через весь остров. И с комфортом приплыло на кораблях…

— Хитрые твари! — оценил рейд-лидер. — Через полминуты во дворе!

— Ага… Опять война, а я — голодный, — пожаловался я Арише, которая немного успокоилась и теперь смотрела на приближающиеся корабли.

В её глазах я видел совсем другой посёлок, тоже встречавший захватчиков с моря, а ещё отблески пожара, что поглотил деревянные дома Обители, и крах надежды быстро вернуться домой… Я просто притянул её к себе и крепко обнял.

— Сегодня их будет ждать сюрприз… — тихо пообещал я.

Заскрипел один из требушетов, который в нижнем Мысе развернули в сторону воды. И в воздух гордо поднялась огромная каменюка размером с меня — чтобы позорно вздыбить фонтан воды между кораблями противника… Знал бы прикуп, весь берег бы приказал орудиями уставить. Всё-таки мы слишком редко смотрим на море — и не ждём оттуда беды, хотя пора бы теперь изменить своё мнение. Впрочем, даже один требушет всё равно вызвал нервное оживление на кораблях.

Надев доспех и вооружившись, я вышел из башни и присоединился к ударникам, которые к тому времени собрались в полном составе — с приличным таким довеском из стражников Вани. Основная сила Мыса, если не считать пары сотен человек из ополченцев — ветеранов ещё первых стычек с Альянсом.

— Так, слушаем меня! — привлёк внимание собравшихся Борборыч. — Сразу к стенам не прём: сначала надо понять, куда враги ударят. Время ещё есть: пока причалят, пока высадятся. Так что готовимся морально и помогаем людям с эвакуацией! Пока что размещаемся на Торговой площади.

Преодолевая встречный поток беженцев, мы вышли из ворот и встали, как вкопанные, ожидая развития событий. Ладьи вышронцев продолжали своё приближение к берегу, причём высадку они почему-то задумали там, где стены посёлка подступали к воде почти вплотную — что меня очень заинтересовало… Закидывая два десятка очков в силу, ещё два десятка в телосложение и один десяток в ловкость — как всегда, вовремя, в последний момент — я принялся внимательно наблюдать за прибытием врага.

И вскоре до меня начало доходить, что они и в самом деле прут напрямую. Курс они меняли только тогда, когда начинал скрипеть наш требушет. А в расчёте требушета оказались молодцы, кстати… Уже третий камень влепился в нос одной из ладей, разворотив его просто в щепки. Пока я смотрел за врагом, ещё один камень красивым навесом влетел на палубу в районе мачты, и вражеская ладья принялась заваливаться на бок, погружаясь под воду. Побольше бы нам таких стрелков — весь вражеский флот бы потопили.

— Борборыч! — позвал я рейд лидера. — А ведь они не собираются высаживаться на берег за пределами крепости…

— С чего ты это решил? — насторожился рейд-лидер.

— А вон, смотри: они прямо на стену прут! — указал я. — И вон!.. На первых ладьях видишь вооружённых ящериц рядом с канатами, которые мачту держат?

— Ванты, да… Банана мама!.. — я не был уверен в своей догадке, но раз уж Борборыч подумал о том же, значит, и впрямь угадали. — К стене! К стене со стороны моря! Живей!..

Оказывается, наши милые чешуйчатые гости были любителями блицкригов. Зачем строить лестницы и идти на штурм, когда обе стороны готовы? К тому же, нет смысла бить там, где тебя давно ждут. А вот с моря — их не ждут. И даже требушет к воде развернули только один. А опытные глаза вышронцев сразу оценили и высоту стен, и длину своих мачт… По мачтам они и собирались к нам забираться. Главное — их в нужном направлении подрубить и завалить.

И ведь добились своего! С треском и грохотом легли их деревянные мостки на наш парапет — и самые смелые устремились на штурм внешней стены Мыса. Первые нападающие посыпались на защитников ещё тогда, когда мы только подбегали к лестнице…

Зафиксирован штурм поселения! Армия вышронцев атакует Мыс.

Защищайте своё поселение или бегите!

В любом случае, проигравший получит квитанцию об оплате налога на поражение, а победитель будет поощрён — и будет дальше побеждать!

Я взлетел на стену одним из первых, а там уже вовсю творилось форменное непотребство… Ополченцы, вставшие на защиту стены, сосредоточились не со стороны берега — и просто не успели добраться до места прорыва. В результате удерживали атакованный участок несколько не самых опытных групп. Если бы мы задержались ещё на минуту, то у вышронцев образовался бы отличный «вход» внутрь города.

«Давай! Вломи им, чтоб было больно и обидно!» — проинструктировал меня овцебык.

«А конкретика?» — мысленно возмутился я.

«Молотом вломи! Ты умеешь!» — выдал конкретику тренер.

— Ш-ш-ш-ш-ш!.. — с обиженным шипением первый попавший под удар вышронец отправился назад, на свою лоханку, сбивая ещё и парочку приятелей с мачты.

Все три ящера получили урон, но я не обратил внимания на логи: передо мной оказался новый враг. Весь такой элитный, серьёзный — в стальной броне с разводами вытравленных узоров. Я вскинул молот, враг прикрылся щитом, а я попытался зацепить этот самый щит клевцом — как и учил овцебык. Но ударил слишком сильно… Рукоять молота пробила кожаную окантовку и расщепила доску, а сам молот с противным треском попал вышронцу по чешуйчатой тыковке.

Критический удар!

Вы нанесли Игроку??? 57600 урона

Жизнь??? 10280/67880

Он выжил, но стал идиотом — можно уносить.

Клевец предательски застрял в башке врага — и следующего противника пришлось отгонять шипом, сделав выпад вперёд. Враг отскочил, конечно — удар вышел неуклюжим, чему немало способствовало тело предыдущего «пациента», которого я не успел стряхнуть с оружия.

Прекрати издеваться над больными людьми!

Я отступил на шаг, когда на меня попытались насесть сразу три противника. В этот момент мимо промелькнула фигура Нагибатора с новой копией моего молота — и два врага, получив временную способность к полёту, отправились за стену. А третий скакнул ко мне, спасая свою шкуру, чем я и воспользовался, в один удар отправив его на перерождение.

Впереди, метрах в пяти, приземлился камень из требушета, круша наши собственные деревянные постройки и делая из попавшей под удар мачты катапульту. С криком ужаса несколько вышронцев отправились в полёт — куда-то вглубь нижнего Мыса.

И всё-таки нас теснили… Слишком разрозненным было в первые минуты сопротивление защитников. Нельзя в одиночку воевать против бесконечных врагов, сплошным потоком ползущих по трём десяткам обрушившихся на стену мачт. Ни я, ни Нагибатор не могли изменить такой расклад…

И даже пришедший на помощь квестовый зверь задержал потерю стены всего на минуту — после чего благополучно помер, проткнутый сразу пятью глевиями вышронцев. Зато кто-то додумался сделать последнее, что оставалось в такой ситуации — использовать недостатки наших укреплений нам на пользу. И деревянная часть конструкции занялась огнём прямо под ногами штурмующих…

Правда, теперь этот участок стены был потерян и для нас, зато вышронцам пришлось валить новые мачты в стороне — а там их уже поджидал плотный строй ополчения. Ну а те смельчаки, что осмелились прыгать через огонь, сразу встречались с ударниками и стражей.

В схватке с очередным врагом я всё пытался понять, сколько времени нам удалось выиграть — и сколько людей успело уйти в верхний Мыс? Этот навязчивый вопрос никак не выходил у меня из головы и, видимо, защищал мой мозг от того, что творилось вокруг. А вокруг был подлинный ужас и смертоносный кошмар: свистели болты и стрелы, лилась кровь, валились на землю изрубленные тела, которые в обычное время споро рассыпались в чёрную пыль… Однако штурмы у системы всегда стояли особняком, а долгие осады были под запретом…

Вышронцы пёрли напролом, постепенно выдавливая со стены защитников крепости. Но позади, за нашими спинами, уже громыхали деревянными конструкциями и камнями добровольные помощники — и те из ополченцев, кому не удалось поучаствовать в бою. Пока мы сдавали стены, Мыс ощетинивался баррикадами — и надо было только дождаться приказа Борборыча к отступлению.

Чем больше врагов меня окружало — тем больше моих бонусов подключалось, доводя урон до невообразимых цифр в шестьдесят тысяч единиц, если был критический удар, и тридцать тысяч — если обычный. Живых врагов я старался не отпускать — хотя некоторым и удавалось уйти, оставляя за собой кровавые следы. Остальные же оставались лежать на земле, с укором глядя на нас застывшими буркалами.

Вся польза от тренера в этом страшном бою была лишь в том, что он меня подбадривал и хвалил в особо удачные моменты. Ну ладно, ещё изредка предупреждал, что ко мне подкрадываются сзади… В хаосе битвы огонь распространялся по стене — и уже перекинулся на соседние здания. Нижний Мыс начинал полыхать, окутываясь клубами едкого чёрного дыма. И пусть кирпич гореть не может — зато может гореть всё деревянное, что ещё было в домах.

Это я потом узнал, что к первой линии баррикад мы откатились лишь спустя три часа. На улицах, примыкавших к стене со стороны моря, лежал сплошной ковёр из тел. Случались и раненые, с которыми активно вели работу обе стороны. Если раненый был свой — его старались вытащить, а если чужой — добить.

Как только мы укрылись за возведёнными на скорую руку сооружениями, вышронцы растеклись вдоль стен, врываясь в полупустые дома и выискивая жертвы. Увы, далеко не все сразу проснулись при первых звуках тревоги, а потом побоялись покидать жилища, когда вокруг шёл жестокий бой. И далеко не все успели сбежать, второпях пытаясь собрать всё нахомяченное в мирное время. А некоторые, похоже, и соседским добром не брезговали… Если вышронцам попадались люди, они тащили их на улицу и уводили за кольцо стен. А сама стена разгорались всё больше, как и многочисленные пожары в примыкающих домах…

Всё это дало нам небольшую передышку, затрудняя противнику вход в город. А людям, что сейчас с криками пытались пробиться в верхний Мыс — лишние минуты времени. Слишком короткие минуты, чтобы спасти всех — но всё-таки немного больше, чем могло бы быть. Я сидел, прислонившись к баррикаде, и пытался перевести дух. Из своих ударников рядом были только Нагибатор и Тубик — остальных разнесло по другим улицам — а ещё три десятка стражников и несколько десятков ополченцев.

Новый штурм начался через двадцать минут, и теперь враг шёл напролом сразу по всем перекрытым улицам. Стрелы, камни, болты, дротики — в ход шло всё, что могло ослабить противную сторону перед началом близкого боя. Ополченцы, сжимая в руках копья, полезли на завалы, готовясь бить в прорехи, когда приблизятся враги. Моя очередь подойдёт позже, когда вышронцы переберутся на нашу сторону…

Бойня в городе закипела с новой силой. За баррикадами врага удалось продержать всего несколько минут. Вышронцы легко подавляли сопротивление ополченцев и упрямо лезли на другую сторону. И хорошо, если на баррикаде оказывался кто-нибудь из ударников — тот, кто мог подарить всем ещё минутку. Наша улица продержалась, наверное, дольше всех…

То тут, то там, справа и слева в воздух начинали подниматься новые столбы дыма. Отступая, защитники следователи заразительному дурному примеру — и жгли баррикады, осложняя дальнейшее продвижение вышронцев. И, надо сказать, ящерам это очень не нравилось. Я, конечно, не знаток их мимики, но по глазам было видно, что они удивлены и опечалены: враг сопротивлялся, враг держался, рабов мало, а добыча вообще горит! Совсем не такой штурм они ожидали, основываясь на рассказах тех, кто захватывал север. А в том, что это вновь прибывшие, я почти не сомневался. Были бы ветераны — знали бы, с кем столкнулись.

Свою баррикаду мы тоже подожгли, когда стало понятно, что нас продавливают. Прорываясь к следующей линии обороны, наш бравый, но потрёпанный отряд потерял почти всех ополченцев и стражников. К завалу из досок, брёвен, корзин и камней выскочило всего десять бойцов. Пространство перед третьим кольцом обороны было уже заполнено прорвавшимися врагами.

Наше новое укрытие всё ещё не было заблокировано — через проём продолжали проходить люди с котомками и вещами.

— Бросайте скарб! Бегите! — заорал я.

Но ответом мне были лишь недовольные взгляды… В тот самый момент, когда я оказался за стеной, я отдал приказ, в реальность которого не поверил бы ещё вчера:

— Перекрывайте проход!

— Но… — попытался возразить кто-то из ополченцев.

— Я! Сказал! Перекрыть! Проход! — вызверился я на протестующего.

— Люди…

— Люди — там! — указал я на верхний Мыс уже более спокойным тоном, а потом махнул в сторону захваченной части города. — А там, боюсь, только трупы и жадные рабы. Кто не успел — тот опоздал.

Жестоко? Да, жестоко! Зато не так жестоко, как обречь весь нижний город на рабство и плен: либо вышронцы вместе с уходящими людьми прорвут баррикаду и натворят дел, либо придётся оставить отстающих на растерзание. Впрочем, у них ещё есть шанс — надо только бросить имущество, забраться по стене и бежать дальше… Но я ведь точно знал, что вот эти, с котомками, даже если и добегут, то слишком поздно. Им не успеть пройти в верхний Мыс.

Глянув на центр города, я понял, что там делали всё, чтобы внутрь попало как можно больше людей. Кто подбегал налегке — лезли по верёвочным лестницам, спущенным со стены. А люди с тяжёлыми баулами упрямо толкались у входа. Те, кто застрял под нашей баррикадой, принялись кричать, умолять, просить — и в ответ им всем предлагали бросать шмотки и лезть наверх. Кто-то следовал совету и спасал свою жизнь, а кто-то до последнего цеплялся за мешки — и когда подошли враги, бежать им было слишком поздно.

Эта линия баррикад пала быстро… Не везде был жёсткий Филя, способный напугать командование ополченцев и продавить закрытие проходов. Если у командиров ополчения не хватало духу отсечь людей в захваченной части города, тогда вышронцы врывались в ворота прямо на плечах мирного населения. И хотя везде защитникам удалось поджечь укрепления, но продержались мы меньше пяти минут…

Увы, наша баррикада сопротивлялась очень долго, по сравнению с другими, и мы оказались банально отрезаны от последней линии укреплений. В какой-то момент у занявшейся огнём преграды остались только я и Нагибатор. Мы крутили своими молотами, как мельницы на ураганном ветру, но вынуждены были пятиться под натиском вышронцев.

— В дом! — крикнул гигант, кидаясь в сторону чернеющего проёма незакрытых дверей.

Я отмахнулся от наседающих врагов и бросился за ним. Мы выскочили с другой стороны из окна — и кинулись вверх, в сторону верхнего Мыса. А за нами с криками и шипением бежали враги. Чтобы пробиться дальше, нам пришлось снова нырнуть в дома — впереди показались спины отряда ящеров, наседающих на последнюю баррикаду. Взбежав по лестнице на второй этаж, мы попытались выбраться на крышу здания.

Выскользнув в окно, я оттолкнулся от подоконника, подпрыгнул и уцепился за стропило, начав подтягиваться — и в этот самый момент рядом ткнулась стрела. За соседнее стропило уцепился наш гигант, но провисел он недолго. Сразу несколько снарядов попали ему в руки — и Нагибатор сорвался, устремляясь вниз, прямо в толпу врагов.

Уже выбравшись на крошащуюся под ногами черепицу, я успел заметить, как мой грозный напарник вскочил на ноги — а потом включил своё умение, которое меня искренне восхищало, закрутив молот над головой и став похожим на живой вертолёт. Враги, как брызги воды, разлетались от его ударов в стороны, а он упорно двигался к завалу, рассчитывая, видимо, что удастся перебраться и ещё повоевать. Но нет, он не успел… Чья-то глевия пробила броню со спины и вышла из его груди. Хотя гигант далеко не сразу остановился в своём смертоносном танце, но я видел, что он перестал смещаться — а просто убивает тех, кто подвернётся под руку. Нагибатор умирал — и только чудом продолжал бой. А ополченцы уже начинали отступать, закидывая факелами основание баррикады…

До торговой площади я добрался по крышам, прыгая с одной на другую через узкие улочки внутри квартала. Несколько раз я чуть не провалился в чердаки домов, но даже так перемещался быстрее, чем мог бы по улицам. Все подходы к воротам были запружены людьми. А я ничем не мог им помочь — только кричать, чтобы бросали добро и бежали к стенам, где ещё можно было забраться по верёвке.

Воевать в этой толчее было, откровенно говоря, бесполезно… Я спустился с крыш на землю и, увлекаемый потоком, начал двигаться к стене, где рассчитывал забраться внутрь. Люди вокруг остервенело работали локтями, ругались — и вообще делали всё, чтобы пробиться вперёд раньше соседей по очереди. Нашёлся даже один умник, который, увидев меня, принялся орать, чтоб я шёл и защищал его, бедного и несчастного, а не занимал здесь место. Я не стал выдумывать речь, а спросил только:

— В верхний Мыс торопишься?

— Мы все торопимся! — зло ответил тот, сверкнув на меня глазами.

— Так да или нет? — на всякий случай уточнил я.

— Да! Да! — заорал тот в ответ, а я просто со всей силы приложил его молотом по башке.

Вот сам бы вместо того, чтобы спасать вещи — пошёл бы и повоевал, но ведь нет, мешок скарба и статус мирного горожанина оказались дороже…

— В верхний Мыс можно попасть тремя путями: через ворота, по верёвке через стену и через точку возрождения! — громко оповестил я окружающих. — Он очень торопился! Есть ещё те, кто очень торопится?

Всё, больше никто не торопился — люди снова повернулись в сторону стены, а я, наконец, поймал нужный поток в толпе, который и вынес меня к одной из верёвок. Правда, наверху мне какой-то умник-ополченец пытался высказать, что я не защищаю нижний город — за что и был отправлен в полёт со словами напутствия и пожеланием удачи.

Умников-то развелось вокруг! Ужас!.. Кто-то, конечно, может сказать, что я, как трус, спасал свою шкуру и должен был и впрямь остаться внизу, защищая мирных людей — но ведь я там уже был! Я защищал, пока было что защищать! Каждый из тех, кто внизу с криками рвался ко входу в верхний Мыс, мог бы взяться за оружие и дать вышронцам прикурить. Но почему-то одни тратили свои жизни и силы, терпя боль и сражаясь с врагом, а другие — бежали, нагрузившись мешками. И ведь не самые полезные в хозяйстве личности — полезных уже давно перебросили в верхний город…

И, возможно, если бы все эти люди бежали с оружием в руках в обратном направлении, мы бы не только удержали стену, но ещё и контратаку предприняли бы. Однако всего этого не произошло, потому что мы слишком цепляемся за старые понятия. Вот мирные жители, вот солдаты — а вот вообще какие-то страшные отморозки-ударники… А между тем, это всё-таки игра, и каждый тут может стать отморозком-ударником. Как в своё время количество ударников остановилось на цифре «60», так больше и не росло (разве что плюс-минус пять человек), а всё почему? Да потому что никто не хотел становиться героем! Мы-то приём в свои ряды никогда не закрывали… И условия для новичков были весьма и весьма мягкие…

Так что я сделал всё, что мог — и вернулся в крепость, сохранив опыт, оружие и доспех. А всех «возмущёнок» я по старой доброй традиции всегда был готов снабдить копьём, направляющим пинком и ободряющим напутствием — идти вперёд и без победы не возвращаться.

Нижний Мыс пылал… Да, не весь. Было немало кварталов, которые не затронуло яростное пламя пожара, но если уж оно добиралось до «пищи», то оставляло после себя лишь голые закопчённые стены и обрушившиеся крыши. И только тусклое солнце за клубами дыма в зените подсказывало, что бой вышел совсем не таким коротким, как я предполагал. Жителям нижнего города мы подарили на эвакуацию около пяти часов… И даже это было немалым сроком, с учётом способа и внезапности нападения.

Но всё равно было обидно и унизительно… Тысячи ополченцев, стража и ударники не смогли сдержать противника, значительно уступавшего нам в численности. И не факт, что мы сможем отбиться, когда они пойдут на штурм верхнего Мыса.

Впрочем, в тот момент, когда я по стене дошёл до ворот, вышронцы выплеснулись на Торговую площадь, с радостным рёвом хватая и связывая людей. Толпа внизу заволновалась, и раздались первые панические крики… Люди заспешили, принялись толкаться, рваться к спасительным воротам. А там, у подъёмного механизма, стоял с кислым лицом Кирилл и лично контролировал ситуацию.

— Внизу ещё почти три тысячи жителей… — сказал он мне. — И ещё неизвестно, сколько вышронцы захватили раньше.

— Много, — расстроил я его. — Первых ещё у стен захватывали. Но тут они сам себе дураки — могли самоубиться, могли и меня попросить, могли скарб свой бросить. Не тяни с закрытием ворот, иначе не дадут…

Я ткнул пальцем вниз, и Кирилл хмуро кивнул.

— Проконтролируй вопрос внизу, пожалуйста… — попросил он, и я принялся спускаться.

Как бы мне ни хотелось перевалить неприятную задачу на других, но я понимал, что лучше это буду я — меня хотя бы боятся. Если честно, это был самый тяжёлый момент за весь штурм. Когда через несколько минут решётка поползла вниз, а стражники начали сводить створки, люди, обезумев от страха и от уверенности, что им «больше всех надо», с криками ринулись в проём.

Есть люди, которые вообще живут с чувством, что им «очень надо», а все остальные — побоку. Они странные, и смеёшься над ними только до тех пор, пока до беды не дошло. Пролететь на машине полгорода, сжав зубы и нахмурив бровки, на каждом перекрёстке создавая аварийные ситуации? Устроить драку за право первым войти в самолёт на самом верху трапа? Толкаться на эскалаторах в питерском метро? Прыгнуть в забитую спасательную шлюпку к детям и женщинам, будучи серьёзным дядей? Вот это всё — они, в разной степени долбанутости…

И весь ужас в том, что такое на всех нас временами накатывает. И вот тогда человеческое исчезает, уступая место войне «всех против всех», выпуская на волю примитивного примата, идущего с другими себе подобными только для того, чтобы было кого сунуть в зубы хищнику, если вдруг нападёт…

Там внизу, у ворот, мне пришлось иметь дело, в основном, с такими. Потому что остальных, ещё сохранивших совесть и мозги, они споренько растолкали, створки заблокировали, а решётку опустить не дали — и только Молот Минотавра быстро принялся наводить справедливость и порядок. Я не видел, но слышал потом, когда всё закончилось — как такие же люди кидались на верёвки и лезли вверх, используя тех, кого обгоняли, как ступеньки. Они повисали гроздьями, мешали друг другу, а ополченцы вынуждены были доставать топоры и рубить эти гирлянды с паникующими людьми. Прямо в лапы набегающим вышронцам…

Когда засовы ворот грохнули, отсекая верхний город от нижнего, когда решётка ткнулась в пазы на полу, я развернулся и молча, не говоря ни слова, двинулся в форт, где должны были собраться ударники. И не дай Бог хоть один из моих верных бойцов пропал во время этого штурма… Даже Лидии вручу в руки копьё и отправлю воевать за други своя!.. И, видимо, лицо у меня в этот момент было такое, что дорогу мне предпочитали уступать даже слоны — которых ещё вчера под предлогом перетаскивания тяжестей загнали в верхний Мыс, и они теперь бесцельно шатались по улицам.

Ветер с моря отгонял дым пожарищ вглубь мега-острова, а солнце над фортом ударников светило ярко и весело. И казалось, что полосатые паруса внизу — это всего лишь подготовка к какому-то празднику, а вовсе не нападение страшного врага. И только крики за стеной говорили о том, что там разворачивается трагедия для тысяч людей, которым ещё предстоит на себе узнать, что такое рабство…

Заметив моё состояние, ко мне подошла Ариша и молча обняла. Так мы и стояли вдвоём во дворе форта, пока подтягивались ударники.

Зафиксирована осада посёлка.

В случае отсутствия штурмов в течение трёх дней, на осаждающих будет накладываться штраф на свободные очки опыта и очки характеристик.

Точка возрождения внутри посёлка заблокирована для игроков, находящихся за периметром стен.

— У нас тоже так было, — сказала девушка. — Вышронцы хитрые… Они на штурм ходили каждые три дня. Теряли треть своих и снова подтягивались на третий день.

— Хорошо бы, если так… — вздохнул я. — Чем больше времени они нам дадут, тем выше шансы, что мы их расстреляем из пушек.

Однако где-то глубоко внутри я был уверен, что всё будет не так. Вышронцы сделали свои выводы. Мы, мысовцы, были оценены, взвешены, рассмотрены со всех сторон — и признаны «особо опасными» с итоговым заключением: «Казнить немедленно». А значит, как только здесь соберётся вся их армия, они пойдут на решающий штурм. И вот нет у меня уверенности, что стены продержатся долго…

Печально заскрипели требушеты, установленные в верхнем городе, и в пожарище отправились первые снаряды. Теперь можно было уже никого жалеть… Ведь давно известно: «Горепобеждённым». Не помню я, кто это впервые сказал, но знаете…

Пусть утрутся эти «победители»! Вот иначе я не я буду, не Филипп Львович!.. И даже между штурмами я найду, чем кровь им попортить!

— Ты чего это разулыбался? — с подозрением спросил подошедший Борборыч.

— Рыжие! — крикнул я.

— Что? — спросил Толстый.

— Старый? — подмигнул ему Вислый.

— Хозяин? — кивнул Толстый.

— Надо? — спросил у меня Вислый.

— Там, внизу, есть канализация, — я усмехнулся. — А по ней можно в одном месте попасть в канализацию нижнего города… Сделайте милость: придумайте такую гадость, чтобы боль от неё заставила этих ящериц коллективно самоубиться без нашей помощи!

— Уже придумали! — ухмыльнулся Толстый.

— Там есть такой ва-а-ажный ящер! — кивнул Вислый.

— В красивом доспехе с позолотой и серебром! — уточнил Толстый.

— И с длинным хвостом! — добавил Вислый.

— Обрежем его?! — в один голос предложили они.

— О, мальчики… А вот с этим я могу вам помочь! — неожиданно сказала Ариша, отстранившись от меня и крутанув новенькими стальными ножами, которые как по волшебству появились у неё в руках.

Вот такой настрой мне нравится! Это правильно!.. А сопли я потом разводить буду — когда-нибудь в следующей жизни. Хотя нет, и в следующей жизни тоже не буду. И в следующих двух с половиной сотнях жизнях не буду. А вот потом, может быть, начну… Хотя нет — пусть все утрутся!..

Глава 20. Вся лупоглазая рать

На срочном совещании командования, которое состоялось сразу после потери нижнего Мыса, говорили все и много. Но особо без толку — на самом деле, нечего было обсуждать. Ведь мы и так заранее знали, что большая часть жителей не успеет уйти под прикрытие стен. Были ещё надежды на баррикады и ударников с ополчением — но увы, все усилия оказались тщетны. Отчасти потому, что слишком быстро пала стена, а отчасти, потому что вышронцев жители Мыса недооценивали — хотя их и предупреждали.

Самый большой посёлок на мега-острове был взят в считанные часы. Теперь он горел, а среди пожаров носились завоеватели, отлавливая рабов и занимаясь мародёрством. Даже когда мы согнали ополченцев на стену верхнего Мыса, всё, чего нам удалось добиться — отогнать врага на выстрел из самострела. И то лишь тогда, когда своих жителей под стеной почти не осталось.

Что делать дальше — остальные лидеры посёлка не представляли, с надеждой поглядывая на меня, но я им свой план уже давно предоставил. Не можешь победить силой, организацией и умением — бери головой. Будут пушки — будет разговор по делу. А пока это была напрасная трата времени и сил.

От обсуждения военных вопросов мы вскоре перешли к хозяйственным. За стены успели пройти почти одиннадцать тысяч человек. И то больше двух тысяч мы переместили туда заранее — под разными благовидными предлогами… Запасов еды нам должно было хватить на пять недель, а если ввести пайку для неработающих — то и семь недель протянуть было можно. К тому же, были у нас и растениеводы, которые могли запасы пополнять. Однако тем же слонам пищи заготовили мало, поэтому, если так пойдёт, слоны будут потеряны меньше, чем через месяц. Счастье ещё, что всем хватало воды благодаря подземной реке…

Не оправдался и наш расчёт на рыбные ресурсы, потому что три корабля вышронцев всё ещё продолжали дежурить в отдалении, чтобы не попасть под выстрел наших требушетов. Но уверен, как только увидят рыбаков — рискнут.

А вот остальные ладьи ушли, как только выгрузили свой десант. И это никак не радовало — потому что означало, что им ещё есть, кого сюда тащить. А ведь это, как мы знали от пленников, всего месяц ходу туда-обратно, с учётом загрузки. Да и сами вышронцы сейчас наверняка строили новые ладьи, развивая свой флот. Нам, конечно, очень нужно было время, но и долго тянуть с ответными действиями не стоило. Запасы ресурсов не были бесконечными. С учётом потерь в нижнем Мысе, стальными доспехами можно было теперь обеспечить лишь половину ополченцев.

В общем, куда ни глянь — всюду то место, над которым мы у Сипакны надругались. Даже умение Казяка перестало работать напрочь — вообще как отрезало. Он пытался передать сообщение мне, сидящему в нескольких метрах от него, но я так ничего и не услышал. В словах многих лидеров сквозила безнадёжность — и только я едва заметно улыбался весь совет, предвкушая ночную вылазку.

Я прогулялся по стене с рыжими, и они указали приглянувшуюся им цель. Это был, и в самом деле, очень важный вышронец. Я вообще не сразу поверил, что его доспех представляет собой серьёзную защиту, потому что уж очень расфуфыренным он был. Золотые и серебряные узоры покрывали его целиком, а сам доспех можно было смело назвать рыцарским — дырок в нём было немного. Особенно мастера старались украсить ту часть, что прикрывала длинный хвост ящера. Сразу было видно, что своим драгоценным огузком важный воин гордится.

В принципе, мы ведь тоже всякие дипломы и награды в рамочки ставим — и ещё стёклышками защищаем. А уж какой-нибудь орден на жалование дворянства обязательно бы на стенку повесили!.. Вот и вышронец очень гордился тем, что определяет его социальное положение. Сам он был на голову выше своих соплеменников, двигался уверенно, а все бойцы на его пути воздавали ему почести, падая пузом ниц. Видимо, крайне высокородный товарищ — ну или умело себя таковым изображал.

За этим самым важным вышронцем всё время ходили воины в красивой броне — вроде того, что пытался вести с нами переговоры в ущелье. Таковых было целых двадцать штук, что меня слегка опечалило. Ещё были ящеры в чёрных одеяниях с жёлтыми полосами и жёлтыми же поясами — и в накинутых на плечи красных плащах с вышитым на спине белым яйцом. Я их сразу заподозревал в том, что наши проблемы со связью — их рук дело (наверняка конкурентов давят!). А ещё за важным дядей везде ходили самые настоящие вышронки. От мужчин они отличались более тонкими чертами морд, менее массивной верхней частью тела — и более массивной нижней. Хвостики у них были совсем куцые, так что можно было сделать вывод, что в обществе вышронцев царит жёсткий патриархат.

Можно было, конечно, смеяться над привычкой вышронцев мерить социальное положение явным атавизмом — хвостом. Однако разве мы, люди, сильно от них в этом отличаемся? Мужики гордятся волосатой грудью, бородой, размером органа и накачанными мускулами. Женщины меряются размером груди (ну это ещё ладно!) и полнотой силиконовых губ. Скажем прямо, человеку двадцать первого века оно всё давно ни к чему — и по жизни требуется всё меньше и меньше. Однако мы гордимся — а, может, и правильно делаем?

Ведь отказаться от устаревшей традиции — это не так, чтобы сложно… А вот пережить последствия такого отказа бывает непросто, потому что бесполезный признак внезапно может оказаться одним из столпов общества, на котором всё и держалось. Вон, когда отказывались от монархий с их аристократической властью — сколько всего было? Как ни восстание — так кровавый погром, как ни революция — так массовые казни. И тогда оно, видимо, нужно было — не зря же гремели эти революции?.. Но кровавую жатву они собрали будь здоров… Несчастлив тот, кто живёт в эпоху перемен, а счастлив будет тот, кто её всё-таки пережил — простите меня, китайцы, за такое переиначивание…

В общем, у расфуфыренного был шикарный гарем из пяти вышронских красоток!.. Вот прямо уверен, что настоящих красоток, хоть я и не могу оценить всю их прелесть — ускользает она от меня. И если наш план осуществится, то есть все шансы, что вышронцы начнут красоток делить, потому как предыдущий самец стал слегка социально опущенным.

После совета я до вечера бегал по производителям различных частей нашей «вундервафли» из глубин истории — проверяя, как идут дела. А дела шли вовсе не плохо… Два мастера без остановки преобразовывали селитру, которую собирали теперь около ста человек в пещере Летучей Мыши. А ещё три десятка человек стирали в муку ингредиенты — и замешивали убойную смесь. Как мне объяснили, чем мельче крупинки — тем лучше бабахнет. И вообще, как выяснилось, даже взвесь пшеничной муки в воздухе может так рвануть, что мало никому не покажется…

Пушки уже начали заливать в формы. Пока они были, так сказать, закопаны — и посмотреть на них было нельзя. Но главное, что эвакуированная плавильня справлялась, и после остывания орудия будут готовы к бою. И вот это вселяло в меня немалую надежду.

День триста шестьдесят второй!

Вы продержались 361 день!

В первую ночь пойти на дело не удалось. Нижний Мыс горел… Он горел весь день и всю ночь, а ещё активно дымился под утро. Немало этому способствовали и сами завоеватели, повсюду совавшие свой нос в поисках богатой добычи. Невдомёк им было, что вся добыча по пещерам рассована — вот и искали там, где ещё недавно всё ломилось от добра. А не найдя — от злости устраивали пожары, которые теперь уже точно охватили весь город. Тем самым и грабёж сошёл на нет, и наши планы на весёлую вылазку были сломаны…

А утром стало известно, что взята Птичья Скала. Об этом ночью пришло системное сообщение — Кириллу. Вообще, по нашим изначальным расчётам, посёлок должны были взять раньше Мыса, поэтому люди смогли бы через перерождение перенестись к нам. Однако теперь система заблокировала точку возрождения для всех игроков за пределами стен. Поэтому куда перенесло наших союзников — мы не знали. А нам бы они очень пригодились в качестве бойцов.

Однако это был их выбор и их решение. Мы предупреждали — и предлагали заранее уйти в Мыс. Теперь поздно было и жалеть, и переживать. Тем более, поверх всё ещё дымящихся руин нашего нижнего Мыса было видно, как прибывают и прибывают новые враги. С севера, с запада, с востока — они стягивались отовсюду и вливались в общий лагерь, окруживший наш посёлок со всех сторон.

И самое неприятное заключалось в том, что враг начал строить осадные орудия за пределами остова внешних стен. Требушетов они, похоже, делать не умели, но вот катапульты сооружали весьма и весьма впечатляющие, составляя целую систему из упругих конструкций. Одного взгляда на эти конструкции было достаточно, чтобы понять: если достроят, то стены нам проломят за несколько дней. Зато теперь для диверсии нарисовалась новая цель…

Рыжие даже собрали ударников — обсудить коварные планы. Однако всё обломал Борборыч. И обломал очень легко, просто напомнив о сообщении системы.

— Куда вы собираетесь вылезать? — спросил он. — Все, кто находится за пределами стен, не смогут вернуться в Мыс через точку возрождения. И вот теперь честно скажите: кто пойдёт на эту диверсию?

— Я пойду! — гордо заявил я, предполагая, что если меня и закинет куда-нибудь подальше, у меня получится вернуться и пробраться в город.

— Не пойдёшь, потому что ты нужен здесь! — покачал головой Борборыч. — И Ариша не пойдёт, и рыжих я не пущу…

— Он прав, — кивнула Мадна. — Мы не можем так рисковать, Филь!

— Я тут не слишком нужна, — неожиданно заметила Ариша и, увидев на лице Борборыча несогласие, поспешила добавить. — Стойте, не надо сразу возражать! Я и вправду не очень нужна, потому что большая часть моих людей — там, в рабстве у вышронцев. К тому же, у меня больше всех шансов пройти и устроить неприятности. Мои умения это позволяют!..

— А если тебя захватят? — спросил я, сжимая зубы и сдерживаясь, чтобы сразу не запретить.

— Филя, если захватят меня — ну побуду немного рабом. Ничего страшного, как-нибудь переживу!.. — девушка улыбнулась и прижалась к моему плечу. — Однако лучше в плен не попадать, потому что за то, что я сделаю — будут мне очень долго больно делать. Да, риск есть, но я постараюсь…

— Нет, вот давай без рисков обойдёмся! — попросил я. — Дойч, ты сегодня сильно занят?

— Нет, вообще не занят… А что? — спросил ударник, удивившись, что его неожиданно дёрнули.

— А можешь перерыть хранилище Кирилла с неиспользованными умениями? — спросил я. — И найти что-нибудь, что мы можем использовать?..

— Да не вопрос! Кстати, давно же планировали покопаться среди старых шариков… — кивнул тот.

— И что ты хочешь там найти? — спросил Борборыч.

— Ничего определённого! — пожал я плечами. — Но… Вдруг есть что-то, что мы тогда по неопытности пропустили?

Так мы и разошлись почти ни с чем. А потом пожаловали парламентёры, и меня выцепили вести переговоры. Ох, какое же было искушение спрыгнуть и сразу отрезать главному парламентёру хвост, чтобы уберечь Аришу от вылазки!.. Но надо было держать серьёзную рожу, стоя рядом с Сашей и Кириллом над воротами.

Со стороны вышронцев к нам двигалась знакомая процессия из «расфуфыренного» и его свиты. Они помахивали хвостами и поднимали руки, которыми складывали какие-то странные знаки — как будто фигу показывали. Видимо, сие представление должно было показывать их мирные намерения, но мы и так, в принципе, догадались, что они не на штурм отправились.

Вперёд выступил один из красноплащников, чуть обогнав процессию, и с тонким шипением начал блеять:

— Падите ниц, несчастные! Длиннохвостый снизошёл до разговора с вашей еретической расой! Блеск его чешуи затмевает солнце! Свет его разума озаряет ночь! Величие его подпирает горы! А хвост его, как змея, струится следом! Падите ниц, бесхвостые! Прижмите пузо своё к земле…

— Слушай, брат! — оборвал я его самым спокойным и громким голосом, на который был способен (чему, надо сказать, очень поспособствовал медный рупор, который мне вручили Саша и Кирилл). — Ты бы так не разорялся: никто здесь не собирается падать ниц. Ты к имени переходи сразу!..

— Что в имени тебе его, бесхвостый? Имя его подобно грому, что повергает в ужас…

— Брат! — прервал я красноплащника. — Заканчивай, я не прихожу в ужас от громовых раскатов и молний. Так, слегка стрёмно — но и только!

Процессия успела приблизиться — и теперь стояла, с интересом и явным негодованием слушая наш разговор.

— Ты! Еретик!.. Пади ниц перед посланцами Первояйца!.. — красноплащный, к сожалению, явно не был автором монографии «О сложностях контакта представителей разных культур из разных эпох». Поэтому никак не мог взять в толк, что на пузе никто не будет елозить просто потому, что к нам такой красивый ящер пожаловал и лупёшками сверкает. За этими мыслями я даже пропустил часть его истового воззвания. — …Сгорите в очищающем пламени!..

— Пока что в пламени больше ваших сгорело, чем наших! — усмехнулся я, снова прерывая тираду, и продолжил, не давая опомниться. — И вообще, всё это ерунда, потому что гореть тут можно и между перерождениями — отвечаю! И ещё мы не верим в ваше Первояйцо — у нас и всякого своего хватает. А ещё мы не определяем ценность личности по длине хвоста — и вообще никак не хотим входить в вашу общественную иерархию. Просто быстренько говорите, зачем сюда топали, и проваливайте!

Я — настоящий мастер переговоров, я знаю!.. Если хочешь добиться, чтобы всё шло по твоему сценарию, надо помнить про два условия. Первое условие: постарайся выбить собеседника из равновесия как можно сильнее. Второе условие: в этот самый момент сделай себя совершенно недоступным для гнева собеседника — в идеале, надо отгородиться от него бронированным стеклом. На сей раз было достаточно и стены, как я искренне надеялся.

Пока до собеседников доходило сказанное мной (я ведь говорил, что перевод тут часто запаздывает?), я с интересом наблюдал за их мордами. И увиденное, как минимум, вызывало вялый оптимизм. Если половина вышронцев по мере перевода начинали гневно пошикивать, стрелять раздвоенными языками, то вторая половина пребывала в глубокой задумчивости — что уже говорило либо о большей адекватности, либо о большей неадекватности. В принципе, нас ведь любой из вариантов устраивал…

От того, что я в итоге сказал, парламентарии, немного подумав, погрузились в глубокий шок и долго стояли молча. Что и подарило мне шанс взять переговоры полностью в свои руки.

— Давайте не будем ходить вокруг да около! — предложил я. — Вы пришли сюда потому, что якобы ваше Первояйцо дало вам задание: завоевать нас и уничтожить ересь. Вы глупцы, если в это поверили, потому что вы настолько ничтожны, что вряд ли ваше Первояйцо, да и бог любой другой расы, снизошёл бы до общения с вами. А тот, кто вам задания раздаёт — это совсем не ваше Первояйцо! Более того, я полностью уверен в том, что если вы задание не выполните — никакого наказания не последу…

В этот раз настала моя очередь удивляться, потому что я был самым бессовестным образом прерван расфуфыренным.

— Глупенький бесхвостый! — он неожиданно захохотал (прерывистые шипения можно считать хохотом?), а потом махнул рукой, сделав какой-то знак, и все его люди оперативно заткнули ушные углубления. — Неужели ты думаешь, что я всего этого не знаю?

— О! Разговор по существу!.. — обрадовался я, чтобы хоть что-то сказать.

— Не будет с тобой разговора… Я пришёл сюда предложить вам сдаться сейчас и не злить нас! — снова захрипел вышронец. — Пойми, бесхвостый: твои сородичи — просто жалкие слабаки. Вам не отбиться от нас. А нам нужны рабы и сервы. Слишком мало слуг пришло с нами сюда! Если сдадитесь сейчас, обещаю вам за хорошую работу поощрения. Если нет — будете рабами на общих основаниях. Давай, решите там быстренько, и я пойду!..

— Мы уже решили! — обрадовал я его. — Проваливай, пока мы тебе твой героический хвост не прищемили…

— Ах ты тварь!.. — вот такой бурной реакции я не ожидал. Расфуфыренный весь мелко затрясся, а глаза у него налились кровью и сощурились. — Когда ты станешь рабом, я лично прослежу…

— Ещё раз: проваливай! Или я лично прослежу, чтоб ты ушёл отсюда короче ровно на свой хвост! — в рупор сообщил я ему. — И я больше не буду повторять!

В подтверждение своих слов я вытащил молот и махнул прятавшимся за зубцами ударникам. Те поднялись и грозно уставились на парламентёров… А вот вышронцы поняли, что что-то пошло не так: принялись раскрывать уши и сбивать плотный строй. Но главный ящер сумел взять себя в руки, молча развернулся — и пошёл восвояси, увлекая свиту следом за собой.

— Ты уверен, что надо было вот так?.. — спросил Саша.

— Ну можно было стать рабами!.. — заметил я. — Но ведь нас не устраивает такой вариант. А все его обещания… Не верю я ему!..

— Даже в нашем мире обещания, данные рабам, не выполнялись… Потерял свободу — и никто с тобой считаться не будет! — согласился со мной Кирилл.

— К тому же, сейчас нам надо, чтобы они не слишком тянули со штурмом. И, желательно, не достраивали свои осадные орудия… — я махнул рукой в сторону катапульт. — Так что позлить их — отличное решение!..

— Сдаюсь! — Саша поднял руки. — Пойдёмте делами заниматься…

Вот так и закончились эти бессмысленные переговоры. Хорошо ещё, что были короткими… Я снова метался между порохом и пушками — и просто изнывал от нетерпения. А вечером подоспели позитивные новости от Дойча, вернувшегося из хранилища с тремя шариками умений — которые нам и предъявил.

— «Остановка сердца», «Сакральная жертва» и «Самоподрыв», — познакомил он нас. — Все три дают возможность быстро покинуть этот бренный мир.

— И что именно даёт каждое? — поинтересовалась Ариша, и у неё даже глаза заблестели.

— Ну смотри… Первое, как ясно из названия, останавливает тебе моторчик — и наступает весьма быстрая смерть. Второе тратит всю жизнь игрока на некий «последний довод», а вот «самоподрыв» позволяет закидать все окрестности своими внутренностями… — Дойч усмехнулся. — Все три полностью бесполезны по игре, зато позволяют спастись от плена.

Ариша протянула руку и схватила «Остановку сердца»:

— Вот это! — быстро сказала она. — Все остальные какие-то мутные…

— Хорошо! — кивнул Дойч, но прежде, чем он сграбастал все остальные шарики, я успел цапнуть «Сакральную жертву». — Зачем тебе?!

— Да вот думаю выучить… — ответил я. — Мало ли, когда ещё может пригодиться.

— Надеюсь, ты с Аришей идти не собираешься? — забеспокоился Борборыч.

— Я ему не разрешу! — уверенно ответила девушка (вот ведь наивная!).

— К сожалению, у меня нет невидимости, — успокоил я рейд-лидера. — Но раз уж встал такой вопрос, то лучше я буду в состоянии быстро покинуть этот мир, чем попаду в лапы палачей-маньяков и выдам им все наши тайны.

— Ну так-то да… — согласился Борборыч и задумчиво взял шар с последним умением. — Ладно, я не брезгливый, и если все полюбуются на мои ошмётки — особо плакать не буду.

Мы разошлись по домам, чтобы немного поспать, а потом провернуть запланированную операцию.

День триста шестьдесят третий!

Вы продержались 362 дня!

Это была самая бесполезная в моей жизни попытка диверсии, честное слово… Мы с Аришей, Нагибатором и рыжими весьма успешно проникли в канализацию нижнего Мыса — и даже нашли выход на поверхность у самой стены. Но вылезти так и не смогли, потому что всю ночь рядом торчали дозорные вышронцы, а выход вообще был завален всяким мусором. Сдвинуть его мы не могли, не привлекая внимания врага. Мы ткнулись ещё в две шахты, но всё с тем же результатом — вышронцы были везде.

В результате, в середине ночи, вдоволь наслушавшись про чужие ящериные проблемы, мы вернулись в форт ударников и легли спать. Надо сказать, что настроение у меня немного упало, а вот рыжие не сдавались, пообещав вскоре подыскать удобное место для вылазки.

На следующее утро я вместе с Борборычем, Котовым и Кириллом впервые познакомился с нашим новым оружием — пушками. Я ожидал чего-то гордого и красивого, похожего на музейные экспонаты, но Бронза сделал всё просто и надежно: бронзовая трубка, закупоренная с одного конца, гладкий ствол, сужающийся в сторону дульного отверстия, ушки для установки на лафет и дырка для фитиля — и всё!.. Орудия ещё предстояло очистить от глины и отполировать, но, в общем и целом, они были готовы.

Пушки был сделаны двух видов. Десять больших с соответствующим калибром и длиной под два метра, и ещё четыре десятка поменьше — метровых и упитанных.

— Попр-р-робуй поднять! — предложил мне Бронза, указав на очищенную маленькую пушку.

Я бережно подхватил оружие… И с удивлением понял, что могу совершенно спокойно носить его с собой, не опасаясь шлёпнуться под его тяжестью.

— Надо ещё пр-ровер-рыть, выдер-ржишь ли ты отдачу! — усмехнулся Бронза.

— Ты серьёзно думаешь, что Филины ударники смогут таскать такие с собой? — удивился Котов.

— Мне кажется, да! — важно кивнул Бронза. — По р-размерам — подходит. Смотр-рыте, мы наделаем на завтр-ра снар-радов. По шесть-семь десятков штук на мелкую пушку — и по пятьдесят на кр-рупную. Кр-рупные пушки потр-рэбуют р-расчётов. Можно удар-рников, можно — и ополченцев. Как минимум, по два человека. С мелкой спр-равится и один. Для мелких снар-рады будут типовые и объединённые. Пошли, покажу!..

Мы вышли из пушколитейной мастерской и отошли к самой стене, где в сарае под охраной стражи лежали ящики. Бронза открыл один из них и вытащил продолговатый предмет.

— Кар-ртечь для мелкой пушки! — порадовал он нас. — Все пр-рымелно посчитали. Тут в мешке — пор-рох, а тут — кар-ртечь. Загоняете пор-рохом вниз в ствол, уплотняете вот этой штукой, а вот этой штукой пр-р-ротыкаете и вставляете фитиль.

«Вот эта штука» представляла собой штырь с плашкой на конце — ей надо было уплотнять снаряд до упора. А вторая «вот эта штука» была пинцетом с наточенными концами из стали. Фитиль зажимался на самом конце, пинцет вставлялся, пока не прокалывал плетёную часть, разжимался, освобождая фитиль и…

Я вывалился из сарая с заряженной пушкой, отошёл подальше под удивлённые взгляды спутников, а потом остановился, достал кресало и трут… И прежде чем меня успели остановить (впрочем, все догадались, что я хочу сделать, и не стали мне мешать) — подпалил фитиль, встал на одно колено, навёлся на крепостную стену и шмальнул…

Как я ни готовился, но пушку чуть было не упустил от отдачи — да и сам чуть не сел на пятую точку. От выстрела я оглох, и в голове шумело. Сквозь вату в ушах пробивались удивлённые вскрики тех, кто услышал грохот. Мимо просвистели несколько кирпичных осколков, лишь чудом меня не зацепив. Облако пороховых газов окутало меня, пушку — и сдвинулось, подгоняемое ветром. Картечь практически вынесла несколько кирпичей в первых двух слоях кладки, превратив их в крошево. Сама, правда, тоже стала каменным крошевом, но силу свою показала…

— А стену зачем портил? — спросил подошедший Кирилл. Голос его звучал как будто издалека.

Я показал на уши и удостоился сочувствующего взгляда.

— Рот надо было открыть и уши заткнуть! — укорил меня Котов.

Я отмахнулся… Я смотрел на выщербленный кирпич, вдыхал едкий дым — и был невероятно счастлив. После выстрела, кстати, надо было почистить пушку смоченным водой банником, как его называл Бронза — щёткой на длинном древке. А ещё осмотреть ствол на предмет трещин — и перед следующим залпом повторить процесс зарядки.

Я пообещал прислать ударников на обучение, а сам отправился перекусить и посмотреть, что сейчас делает враг. И в этот момент как раз и прозвучали тревожные крики со стены. Вышронцы предприняли штурм — впрочем, весьма формальный. На него отправили оборванцев в количестве трёх сотен потрёпанных и грустных особей. Те тащили лестницы, прикрываясь щитами, но до наших стен так и не добрались. Все лестницы ещё по пути развалили залпы требушетов — недаром их пристреливали все эти дни.

В общем, стало понятно, что осада затягивается. Надо было думать, как заставить вышронцев пойти на штурм. Я поднялся на стену и стал наблюдать, что делается в их лагере. И с удивлением обнаружил знакомые лица — жителей, попавших в плен, которых гоняли на работы. Однако не сами вышронцы, а такие же люди. И все они подходили… К Никитичу! Этот гад координировал работы рабов, назначал наказания — а потом шёл и подобострастно елозил на пузе перед ящерами, видимо, отчитываясь.

Возмутившись до глубины души, я пошёл сообщить новости Кириллу и Саше, на что и получил ответ. Крайне неприятный и неожиданный.

— Со вчерашнего дня ещё! — Саша вздохнул и покачал головой. — Нам рассказали ополченцы… Ему даже шатёр отдельный выделили и… В общем, он себе ни в женщинах, ни в еде не отказывает.

— Вот падла… — я восхищённо покачал головой. — Везде устроится… Я его убью!

— Там он не один такой! — заметил Кирилл, сжав губы в тонкую линию.

— Остальных я просто отправлю плавать, а вот Никитича — извините, обнулю… — я снова покачал головой. — Я буду искать его везде, по всему нашему острову — и убивать! Пока не увижу его хладный труп!.. Урод… Вот же он урод-то…

— Да, мы тоже не в восторге, — заметил Кирилл. — Этот человек вроде как тут людьми руководил…

— Ну он и там руководит! — философски заметил Саша и пожал плечами в ответ на мой возмущённый взгляд. — Конечно, Никитич — трус и моральный урод, но делом занять людей умеет. Вот этого у него не отнять…

— Помнишь, чем закончились все его занятия? — нахмурился я.

— Помню! — Саша кивнул. — И, тем не менее, людей он занял и к работе привлёк. Я не говорю, что он нормальный лидер, Филь. Но он умеет руководить…

Весь день я места себе не находил. Вечером даже на рыжих, которые так и не нашли безопасный выход из канализации, вызверился, но им что об стену горох — только посмеялись…

День триста шестьдесят четвёртый!

Вы продержались 363 дня!

Ночью я плохо спал и постоянно просыпался… А на следующий день всё валилось из рук, которые просто чесались устроить вышронцам вопиющую пакость… Зато стоило только Вислому и Толстому сообщить мне, что проход найден — как всё лишнее вылетело из головы.

Я сходил к Саше с Кириллом и сообщил, что ночью мы попытаемся сделать вышронцам гадость — и ополчению надо быть готовым к штурму. Я дошёл до мастерских и удостоверился, что пушки готовы, и снаряды, разложенные по коробам, ждут своего часа. Я вернулся в форт и собрал ударников, а потом вместе с рыжими, Нагибатором, Борборычем и Аришей заперся у себя в башне.

План был простой. Мы сопровождали Аришу до выхода, она под невидимостью пробиралась мимо дозорных вышронцев, находила расфуфыренного, дожидалась подходящего момента — и отрубала ему хвост. После чего ей надо было быстро скрыться… Вот эта часть плана у нас хромала, да… Ну и чтобы себе не врать — у нас вообще весь план был сильно хромой, на обе ноги. Но другого не было.

Если поднималась тревога, надо было срочно отвлечь врагов, но вот как — мы ещё понятия не имели. Ведь надо было как-то остаться при этом в живых… Я, конечно, предлагал использовать порох, но вынужден был согласиться, что раскрывать секреты нашего оружия раньше времени не стоит. Так мы и отправились отсыпаться без всякого нормального плана.

День триста шестьдесят пятый!

Вы продержались 364 дня!

Год, мы пробыли здесь ровно год!.. Триста шестьдесят пять дней, которые были очень похожи — и одновременно непохожи — на наши земные дни. Год с того момента, как я открыл глаза, увидел голубое небо, солнце и долговязую фигуру Серого, отправившего меня на перерождение. За год мы доросли от кокосов до пушек и перестали всему удивляться. Да что там, мы и появление дологниссок с вышронцами почти спокойно восприняли…

Это был тяжёлый, но интересный год. Наверно, таких в моей жизни раньше не было — и хорошо бы, чтобы и в будущем не было, в чём я, к сожалению, не мог быть уверен… А сейчас я отправлял любимую женщину, от которой сходил с ума, в лагерь врага — вооружённую лишь двумя ножами, коротким мечом и топором немалых размеров.

Мы стояли в остовах сгоревшего дома, рядом с которым был выход из канализации.

— Не волнуйся за меня! — шепнула Ариша. — У меня сто сорок единиц в силе и ещё столько же в ловкости… Надо ведь было куда-то деть казну Обители, пока я сидела в тюрьме…

— Коррупционерка! — усмехнулся я.

— Какая есть… — девушка провела рукой по моей щеке. — Не переживай, я справлюсь! А ты пока выучи умение, которое забрал со склада. Ведь ты вечно тянешь с этим, да?

— Да… Откуда ты знаешь? — удивился я.

— Ты просто такой… — совершенно непонятно ответила Ариша. — Всё, ждите меня — и я постараюсь вернуться!

— Удачи! — в один голос шёпотом ответили рыжие.

— Мы прикроем! — пообещал Нагибатор с трагически серьёзным лицом. Его рыцарский кодекс сейчас явно доставлял ему невыносимые страдания, даже вон желваки на скулах играли…

А я ничего не обещал: только удержал её за руку и поцеловал на прощание. А потом потянулись долгие часы ожидания… Мы сидели во дворе полусгоревшего дома метрах в двадцати от стены. Там стояли часовые вышронцы, переговариваясь между собой. А я сидел и старался не шевелиться. Не потому, что боялся, что меня обнаружат, а просто чтобы не сорваться с места и не побежать спасать любимую. Рыжие с Нагибатором играли в города, а не могу думать ни о чём, кроме как об Арише. И первые крики в лагере вышронцев стали настоящей музыкой для моих ушей.

Крик был страшный, протяжный, тоскливый — полный гнева, боли и ненависти. А потом вражеская стоянка взорвалась, наполнившись шумом, воплями и шипением… Кто-то бегал, кто-то стоял на месте, с недоумением глядя на происходящее… А я всё боялся услышать в этих криках торжество… Количество дозорных на внешней стене выросло, и часть стояла с готовыми к стрельбе луками — только тетиву натяни.

— Она здесь! Где-то здесь! — из-за поворота улицы появился один из красноплащников в сопровождении воина в разукрашенных доспехах. — Свидетель мой — Первояйцо, она где-то тут…

Набежали ещё солдаты, перекрывая улицу. А я, наконец, увидел Аришу. Девушка появилась в тени стены, когда спала невидимость — и тут же нырнула за какой-то обгоревший кусок кладки, прежде чем её заметили.

— Она здесь, — шёпотом сообщил я рыжим и Нагибатору. — Но на пути вышронцы.

— Надо отвлекать! — заметил гигант.

В моих руках хрустнул серый шарик.

Хочешь выучить Сакральную Жертву?

Гони 5 СО (свободных очков) характеристик!

Не задумываясь, я перекинул ПСО в СО и быстро вложил очки. Ничего не изменилось, и только надпись перед глазами говорила о том, что умение освоено.

Чтобы активировать умение, скажи мысленно: «Помни о смерти — и моментально в море!». Надеюсь, ты не будешь нести подобную чушь просто так!

Ну вот и всё: я был готов ко всему — и даже к плену. Я как раз собирался тяжело вздохнуть и отдать приказ к атаке, как на помощь пришли близнецы.

— У берега! — сообщил Вислый.

— Есть люк! Точно! — кивнул Толстый.

— Если подняться в сторону верхнего Мыса и свернуть по улице налево… — заинтриговал Вислый.

— По прямой добежим! — закончил Толстый.

— Нет уж! Вы ждите здесь! — отрезал я. — Сам сбегаю.

Я прикинул в голове траекторию своей вылазки и бросил спутникам:

— Аришу ждите! — и не стал тянуть, боясь, что девушку обнаружат. — Ну всё…

— Давай, Филь, ни пуха! — очень серьёзно пожелал мне Нагибатор.

— К чёрту, — отмахнулся я.

Пригнувшись и стараясь не шуметь (типа, просто крадусь мимо!), я нарочито медленно пересёк освещённую лунным светом улицу. Естественно, меня сразу обнаружили.

— Там! Там! — заорали со стены, а красноплащник с шипением рванул в мою сторону.

Всё так же пригибаясь, я помчался прочь, скрываясь в тени зданий. И преследовала меня целая орава вышронцев, азартно галдевших и стрелявших на бегу из луков.

— Держи надругателей!..

— Сжечь его!..

— Да стреляй, уйдёт!..

— Обходи её!..

— Да это не она!..

— Лови, кого видишь!..

Свернув за угол, я, наконец, распрямился — и рванул во все лопатки, поднимая целую тучу пыли. Из-за угла вывернула вся преследовавшая меня лупоглазая рать. Да ещё и решашиархнутые добавились…

— Стой!

— Куда пошёл?

Вышронцы, похоже, были ребятами азартными, да и развлечений у них явно не хватало, а тут — такая веселуха! Целый Филипп Львович на пробежку вышел! Ну и чего не погонять, в самом деле? Пришлось поддать ещё немного — просто чтобы удерживать дистанцию между собой и решашиархнутыми. Сзади послышались крики возмущения: это те неудачники, кто бежал на своих двоих, выражали крайнюю степень недовольства моей читерской скоростью.

К стыду своему, я так быстро свалил, что даже не успел уточнить у близнецов, а где именно располагался люк! Я-то по нижнему Мысу мало ходил и расположение всех входов в канализацию не помнил. Так что теперь я не только перескакивал через всякий строительный мусор, покрывавший улицы — но и активно пытался высмотреть искомое.

Несколько раз наперерез выскакивали враги — но я ускорялся и влетал в дома, пробегая их насквозь. На третьем таком манёвре я чуть не подвернул ногу, чудом избежав травмы. Если становилось совсем туго — отмахивался молотом прямо на ходу. И, к счастью, наконец, заприметил вход в канализацию. Но на глазах у всех кидаться не стал, а свернул на улицу в центр города, запрыгнул в дом, тихо проскочил в темноте, в то время как по улице с азартными криками пронеслись решашиархнутые, выскочил во двор, скинул с трубы мусор и смело прыгнул вниз — в вонючую тьму.

В том месте, где выходили мы, в трубе имелись скобы, но здесь не было ничего подобного — это был технический слив, который шёл вниз на глубину десяти метров. Я упёрся руками и ногами в стены, чтобы хоть немного замедлить падение, но вот внизу мне не повезло — нога попала на какой-то камень и подвернулась, вызвав приступ острой боли…

— Сука! — взвыл я, поднимаясь на непострадавшую конечность, а вместо костыля используя молот. — Как же вовремя-то…

Я находился в одном из коридоров, которые не видел со времён постройки канализации. Один его конец уходил в сторону моря, откуда слышался шум воды, а другой — прямо в темноту. Свет, падавший сквозь люк, освещал лишь маленький пятачок, заваленный какими-то объедками, шкурками и другим мелким мусором. Вдруг стало совсем темно, а в трубе раздался грохот — и через несколько секунд прямо мне под ноги свалился красноплащник. Свалился ещё более неудачно, чем я, судя по хрусту…

— С-са! Проклятое место! Сжечь! Всё сжечь! — застонал он.

— Нормальное место… Просто надо смотреть, куда прыгаешь! — оповестил я его.

— Я ногу сломал! — пожаловался красноплащник.

— Только одну? Давай наведём симметрию! — предложил я.

— Что? Какую симметрию?!.. Что за колдовство?! — всполошился служитель Первояйца.

— Бытовое! — пояснил я. — Берём молот и быстро ломаем тебе вторую ногу! У тебя две ноги будет сломано, а значит — всё симметрично.

— Помогите!!! Помогите!!! — выпучив глаза, заверещал красноплащник.

— Держитесь, ваше священное хвостовство! — закричали сверху.

Тем временем у меня возникла хулиганская идея, как ещё испортить вышронцам жизнь… Я пошарил в мусоре, косясь на истошно орущее «священное хвостовство», но не нашёл ничего подходящего для своей затеи. Пришлось вытащить свой собственный кинжал и при помощи молота забить его в трубу. Я такое в одном ужастике видел…

— Помогите! — надрывался ящер. — Убивают!

Вообще-то я его пока не трогал, так что это он зря… Ладно, пусть орёт — даже интересно стало, выйдет ли толк из моей затеи.

Кинжал вошёл строго по центру трубы, разделив её лезвием на две части. Конечно, медь — металл мягкий, рано или поздно расшатают… Зато если кто полезет — провозится долго. То, что первый же вышронец решится повторить мой способ спуска, я как-то не подумал. Ящер сползал вниз, упираясь в стены ногами, руками и хвостом, но на его пути торчало острое лезвие. В последний момент он испуганно взвизгнул, не успевая затормозить — и насадился на кинжал. Из трубы вниз высунулись только две дёргающихся в конвульсиях ноги. Второй «спасатель» довершил дело — приземлился на своего соратника, который, наконец, покинул трубу двумя половинками — и сам насадился на кинжал. И в самом деле, как в ужастике вышло…

— А-а-а-а-а! И-и-и-и-и-и! — заорал бедолага, осознав, что попал в ловушку: вверх не залезешь, а вниз кинжал не даёт.

Я заговорщицки подмигнул красноплащнику и заковылял в темноту. Света у меня не было, так что двигался я на ощупь — и точно бы ещё что-нибудь себе повредил, если бы мои спутники не вышли на меня. Ариша, Толстый, Вислый и Нагибатор помогли мне добраться до подъёма к пещерам, а потом и до нашей крепости. К концу пути нога болела уже не так сильно, так что я хотя бы смог на неё нормально наступать. Меня затащили в башню, уложили на кровать — и я немедленно отрубился, слушая, как возмущённо гудит лагерь неприятеля. И был очень счастлив, что сегодня обошлось без жертв.

Глава 21. И первых пушек гром…

Разбудили меня, к сожалению, очень скоро. Нога ещё побаливала, но теперь это казалось совсем-совсем неважным.

— Просыпайся! Они зашевелились и собираются нас штурмовать! — сообщила мне Ариша.

— Попросите их отложить на пару часиков… — сонно попросил я.

— Филя! — возмутилась девушка.

Пришлось подниматься.

— Да… Да… Всё, я встаю!.. — мозг, наконец, начал работать. — Как они так быстро власть поделили?

— Они и не делили! — вздохнула Ариша. — Я просто тебе рассказать не успела: хвост не удалось отрубить.

— Жаль… А что вообще было, а то я не в курсе? — поинтересовался я.

— Ну ты же спал, когда я всё объясняла. Вот и не знаешь… — девушка присела рядом и начала свой грустный рассказ. — Там почти всё идеально сложилось. До шатра их главного я добралась, и никто меня не заметил. Дождалась отката невидимости, вошла в шатёр, готовясь сбежать, а там этот главный одну из самочек… Ну, это…

— А понятно. Сочувствую тому, что ты увидела, — кивнул я, показывая, что понял, о чём идёт речь.

— Ну, в общем, я включила невидимость, достала топор, подкралась — и как долбану по хвосту! Хвост под одеялом был, и я только когда рубанула, поняла, что он с него броню не снимал…

— Да он параноик! — одновременно восхитился и возмутился я.

— Ну да… Второго удара я уже нанести не успевала — он так заорал, что ещё секунда, и никакая невидимость бы не спасла. Я со всех ног рванула в подмеченное ранее укрытие, переждала там откат невидимости и побежала дальше. А эти их жрецы в красных плащах, оказывается, меня увидели или почувствовали… В общем, устроили на меня охоту.

— Да, вот этот момент мы уже застали… — кивнул я, поднимаясь с кровати. — Пойдём! Посмотрим, что там происходит.

Собственно, всё увиденное подходило под описание, данное Аришей: вышронцы готовились к штурму, сколачивая лестницы и ростовые щиты — и даже таран не забыли. Разбудили меня, правда, рановато — час в запасе у нас, наверно, ещё был. По лагерю метался вышронский главнюк, крича, приказывая и вовсю воодушевляя. Броня на хвосте и кровавая тряпка демонстрировали всему миру неутешительный результат Аришиного удара. Рубанула девушка хорошо: не у основания, а там, где точно бы перерубила. Жаль, броня у вышронца была слишком надёжной — топор с ней не справился.

Долго смотреть на вражеские приготовления я не стал — потому как, судя по увиденному, пора было вынимать из загашника пушки. Ударники в полном составе, во главе со мной и Борборычем, отправились к мастерам, где нам и выдали реквизит для предстоящего кровавого спектакля. Будь мы на земле — чтобы тащить и заряды, и пушку, и все принадлежности понадобилось бы, наверно, человек пять. Одних только снарядов было заготовлено четыре ящика.

В игре я мог бы всё и сам унести, будь у меня рук побольше. Но рук не хватало, и в помощь мне придали пару ополченцев.

— На этот раз наше дело — стрелять! — сообщил всем совершенно невероятную новость Борборыч как только нам выдали оружие и боезапас. — И для этого мы распределимся по всей стене. Те, у кого ручные пушки (знаю, дико звучит!) — начинайте бить метров с восьмидесяти. Успеете сделать два залпа, если руки не из задницы. Те, кто с большими — вы стреляете по команде. Наша задача — устроить вышронцам такую кровавую баню, чтобы они побежали, теряя бронированные тапки и бросая свои ковырялки! Запомните, наша сила — не в уроне, не в умении, а в ужасе, который мы навсегда поселим в сердцах врагов!

— Мощно задвинул! — оценил Толстый.

— Почти цепляет! — кивнул Вислый с серьёзным лицом.

— Почти!.. — Толстый хихикнул.

— Так я сейчас цепану! — пообещал Борборыч. — Спущусь и как цепану обоих!

Как обычно, все угрозы рыжие проигнорировали, а выполнять их на практике никто и не спешил. Умели близнецы выбрать момент именно тогда, когда на них всем лень отвлекаться… Тем временем Борборыч быстро распределил всех стрелков по стене, чтобы прикрывать её со всех сторон. Меня отправили на надвратную башню — к командованию, где ожидалось самое весёлое действо.

Лезть на Мыс с востока было занятием бесполезным — там верхний город был обезопашен скальным обрывом. Только на севере и на западе можно было рассчитывать на удачный штурм. И самым удобным местом для атаки были единственные ворота. Немного мешала трещина, но я был уверен, что вышронцы и с ней быстро разберутся — вон уже мешки какие-то готовят…

Туда же, на ворота, Борборыч отправил и расчёт большой пушки — он сам, Кадет и Дойч. Я слышал, что залповый огонь под руководством опытного артиллериста был эффективнее против строя, но у нас, к сожалению, не было опытных артиллеристов. Так что мы заранее договорились, что огонь будет исключительно беглым. Только на большие пушки будет дан приказ о начале стрельбы.

Мы вышли с территории складов и мастерских — и двинулись к стене, постепенно растекаясь на свои позиции. Люди, не спавшие в ранний час, останавливались и ошеломлённо смотрели на нас. Десять больших пушек на лафетах медленно, но неотвратимо двигались к стене. Ударники с ручными пушками, обвешанные ящиками, и приданные им ополченцы — тоже с ящиками и всеми принадлежностями для стрельбы — неспешно расходились по направлению к своим позициям.

Остальные ополченцы, мужчины без оружия, женщины — все смотрели на нас со смесью удивления и надежды. Все дни осады я старался не обращать внимания на потухшие взгляды жителей Мыса — понимал, что иначе и быть не могло. Потеряв за считанные часы всё, что строили целый год, люди быстро лишились и веры, и надежды. И теперь, глядя на грозные стволы орудий, они обретали их вновь.

Когда я поднялся на площадку башни, там уже были Кирилл и Котов, а ещё Ваня и несколько стражников с повязками на руках.

— Наши посыльные! — пояснил Кирилл насчёт последних в ответ на мой удивлённый взгляд.

Я пристроился на углу башни, прислонил пушку к зубцу, сгрузил поклажу — и принялся заряжать. Рядом избавлялся от груза приданный мне ополченец.

— Как тебя зовут? — поинтересовался я у помощника, осознав, что так и не сделал этого раньше.

— Дынев, — представился парень и кивнул, когда я представился в ответ (может я и «звезда», но напомнить не помешает).

— Слушай, как всё будем делать! — объяснил я ему. — Я стреляю, ты — берёшь банник. Я выстрелил — ты даёшь мне банник и тянешь снаряд. Я почистил ствол, кинул банник… Что смешного я сказал?

— Извини! — ответил Дынев. — Ты просто сказал почистить ствол и такое движение сделал… Ну, как будто ствол чистишь, ага…

Под моим взглядом парень смутился, покраснел и заткнулся.

— Почистил ствол!.. — я внимательно наблюдал за ополченцем, но тот сумел сдержаться и вновь не заржать. — …Кинул банник. Ты даёшь мне снаряд, забираешь банник и тут же тянешь вот тот инструмент с плашкой на конце… Да в нём-то тебя что насмешило?!

— Ну ты же им будешь снаряд забивать! — хихикая, пояснил мне Дынев. — Ну… Просто смешно, извини…

— Дальше ты берёшь вот это шило-пинцет и фитиль. И как только я снаряд загнал — протягиваешь их мне… — медленно закончил я и предупредил. — Только улыбнись, пошляк!..

— Не-не!.. — успокоил меня Дынев. — Я сама серьёзность!

— Вот и хорошо! — кивнул я. — Мне повторить?

— Нет, я всё запомнил! — заверил меня ополченец.

Не всё он, конечно же, запомнил… Но общий смысл усвоил, надеюсь. Блин, у нас последний шанс на победу над вышронцами, а он зубоскалит и пошлит — ну что за люди! Я же в серьёзные моменты не ржу… Хотя нет, иногда ржу. Но мне всё-таки можно!

— Сдвинулись! — сообщил Борборыч одновременно с раздавшимися за стенами звуками рога.

Я выглянул из-за парапета и внимательно посмотрел на врага. Вышронцы пришли в движение и втягивались в руины нижнего Мыса через проломы во внешней стене. Хаос и толчея на входе немедленно преобразовывались в ровные ряды на улицах города, идущие вперёд под мерный стук барабанов. Первые ряды несли толстые тяжёлые ростовые щиты, а все последующие прикрывались щитами поменьше. Среди рядов мелькали легкобронированные лучники, чей час сегодня ещё придёт. Или не придёт — смотря, как мы стрелять будем.

Да, врагов было вчетверо меньше, чем нас. Но я не обольщался на этот счёт — нас могли и смять… А если бы так не спешили отомстить за надругательство над начальственным хвостом, то достроили бы катапульты и вообще устроили бы нам весёлую жизнь.

Я посмотрел на ополченцев на стене и понял, что не я один так думаю. Страх — вот что я видел в глазах бойцов. Поражение за поражением, удар за ударом — и при виде вышронцев люди начинали испытывать страх. И именно он был нашим худшим врагом. Это для спортсменов, что раз за разом идут на соревнования и проигрывают, поражение — всего лишь стимул стать лучше. Они так воспитаны, их так настроили на тренировках… А у большинства людей с каждым новым проигрышем мотивация только падает.

В глазах проигравших, победитель с каждой новой победой выглядит всё страшнее и страшнее. Монголы сверкают красными глазами, а у их коней носом дым начинает идти, викингские шлемы обрастают рогами, а римляне вообще плодятся почкованием прямо в кельтских лесах… Человек не может взять и признать, что есть в мире кто-то многократно сильнее его самого. Слишком сильно это рушит картину мира… И вот тогда подсознание начинает врага демонизировать, что становится отличным оправданием для страха.

Вот и вышронцев начинали демонизировать — хотя это были обычные средневековые ящерицы (обычней некуда!): не слишком сильные, не слишком ловкие, не сильно умные и не отличающиеся особыми талантами. Проигрываешь им раз, два, три, четыре — а потом берёшь и начинаешь побеждать. Но ты попробуй сохранить настрой, когда противник уже кажется грозным посланцем непобедимого бога войны…

— Готовимся! — скомандовал своим Борборыч и поднял руку.

Расчёты остальных больших пушек тоже принялись целиться, и кто-нибудь из наших то и дело поднимал руку, передавая приказ. Внизу вышронцы, прикрывшись щитами, медленно приближались к стене. До них оставалось ещё метров сто пятьдесят, когда Борборыч резко махнул рукой. Один из его бойцов сунул палочку в стоящую рядом жаровню, полную углей, дождался, когда та загорится — и поднёс к фитилю. Пламя с шипением сгорающего пороха скрылось в отверстии. Я засунул в уши матерчатые затычки и открыл рот.

Грохот первого выстрела раскатился вдоль стены и над руинами города…

Зафиксирован штурм поселения.

Что это там бухнуло? Фейерверки?

Облако дыма закрыло от нас панораму наступающего неприятеля. Потом раскатисто плюнула огнём вторая пушка, а за ней третья, четвёртая… Невозможно было понять, попали ли наши пушкари или нет, но крики из-за стены и радостно вопящие ополченцы на стенах, от которых дымом не закрывало открывшуюся картину, намекали, что выстрелы были удачны…

Чтобы рассеяться, дыму понадобилось несколько секунд, а когда я снова выглянул за стену, то даже меня передёрнуло от увиденного. Десяток ящеров из первого ряда и ещё пару десятков из следующих не спасли даже их толстые щиты. Игра встроила и приняла механику пушечного выстрела, но и её условности не смогли нивелировать ужасный урон. Каменная галька — это не идеально круглые шарики. Галька ассиметрична и ведёт себя непредсказуемо — особенно, когда сталкивается с препятствием. И дел она натворила немало…

Раненые враги валялись на земле — одни были мертвы, а другие ещё выли от боли. Наша самопальная картечь перемешивала кость, мясо и сталь, проделывая в их телах огромные отверстия — которые вообще непонятно было, как лечить без помощи системы…

А для вышронцев всё выглядело ещё страшнее, ведь полёт картечин они увидеть не могли. Наверно, с их точки зрения, всё случилось так: на стене появился дым, прогремел гром, а потом бойцы в строю начали падать с ужасными дырками, из которых хлестала кровь… Магия чистой воды — и вот эту магию им надо было ещё осознать и переварить, прямо во время штурма. Вышронцы встали, как вкопанные. Наверно, впервые за всё время, проведённое на нашем мега-острове, они просто не знали, что делать.

Расчёт Борборыча закончил зарядку орудия — и снова принялся наводиться на врага. Снова заполыхал фитиль, и грохнул выстрел, отправляя смертоносный подарок ящерам. И вот новые враги валятся на землю замертво или с криками боли. Где-то вдалеке отвечает ещё одна пушка…

Столкнись я сейчас с врагом, которые садит по мне из танка, я бы, наверно, растерялся и быстро сбежал в поисках убежища. Именно это и подсказывал мне здравый смысл. Но вышронцы были гибче и легче относились к боли и смерти. Один рявкающий приказ их главного, подкреплённый рёвом рогов — и вся масса ящеров рванула вперёд, обезумевше визжа то ли от страха, то ли от переизбытка храбрости. И вот это был почти верный ход — если быстро бежать, пушки могут не успеть перезарядить.

Просто они не знали про восемьдесят метров… Я ткнул лучиной в фитиль и присел на колено между зубцами, удерживая пушку так, чтобы между дулом и выбранной группой, тащившей огромный таран, была прямая линия. Сорок выстрелов по всей стене прозвучали почти одновременно — в течение трех-четырёх секунд.

Впрочем, я был занят тем, что пытался не читать валящиеся в голову логи: нанесённый урон, критические повреждения, коэффициенты, поздравления и ехидные комментарии системы — всё это было лишним…

Когда дым рассеялся, то первых рядов нападающих больше не существовало. На таком расстоянии картечь с убийственной силой пробивала щиты, доспехи и тела, затем увязая в плотном строю врага, но каждая картечина отнимала по две-три жизни, продырявливая тела насквозь. Пусть разлёт уже был не такой широкий, зато просека в десяток-полтора метров — на глубину нескольких рядов — была сделана. Огромный таран, выпущенный из вышронских лап, с гулким ударом упал на торговую площадь. Опускались и поднятые в воздух лестницы, которые больше не могли держать оставшиеся враги. И пока выжившие вышронцы поднимали и подхватывали осадные орудия, наши большие пушки закончили зарядку одновременно с маленькими.

Залп был страшен. Если бы под него попал я, то наложил бы кучу и сдох от остановки сердца — даже если бы меня миновала картечь… Поэтому я решительно не понимал, как отчаянно визжащие враги взяли себя в руки и рванули дальше — хотя почти пять сотен их сородичей лежали на земле, а под ногами всё было красным от крови.

К тому моменту, когда я перезарядил пушку, лестницы уже приставили к стенам, и вверх карабкались первые враги. Я сунул пушку между зубцами, обращёнными к крепостной стене, постарался навестись так, чтобы не зацепить своих — и поджёг фитиль. В этот раз отдача кинула меня на пятую точку, потому что стрелять пришлось стоя, но десятки логов подсказывали: в кого-то я всё-таки точно попал.

И да… Выстрелом снесло почти всех штурмующих с трёх ближайших лестниц, а сами лестницы были выщерблены попаданием картечи. Я видел, как в окошко у самой земли высунулся бронзовый ствол, грозно рявкнул дымом — и несколько десятков врагов попадали на землю. Я видел, как Саша подошёл к парапету с горшком, у которого горлышко было залеплено глиной и наружу торчал горящий фитиль, подождал немного — и скинул его вниз, где раздавались гулкие удары тарана в наши ворота. Через секунду прозвучал взрыв — и все удары немедленно прекратились.

На стене уже вовсю кипел бой. Отдельные вышронцы умудрялись добраться до самого верха и кидались на ополченцев, как ополоумевшие…

— Дынев, ядро давай!.. — потребовал я, отбрасывая банник, который стремительно приходил в негодность. И через секунду получил один из пяти снарядов с ядром, а не картечью.

… Надо сказать, что после каждого выстрела пушка становилась горячей: нередко внутри ещё продолжали гореть остатки тростника, который использовался для снарядов. И хотя банник и был снабжён частой и жёсткой щетиной, она постепенно обгорала… Уже после второго выстрела я принялся предварительно шурудить рукоятью молота в стволе, чтобы загасить всё, что ещё могло гореть внутри.

Наведя пушку вдоль стены, я поджёг фитиль и выстрелил, снова с размаху усевшись на пятую точку. Зато дело было сделано — пять ближайших лестниц с громким треском отправились под стену, вместе с истошно вопящими ящерами. Повторный выстрел с другой стороны от ворот обезопасил целый участок стены — примерно сто метров длиной. Кажется, я начинал понимать, зачем были нужны башни и изгибы стен в крепостях эпохи пороха…

Сильно понервничать нас заставил только вышронский главнюк и его ближники в красивой броне. Когда они оказались на стене, я реально испугался, что они её сейчас вмиг зачистят. Этот ударный кулак просто перемалывал ополченцев, как сухой тростник… А на свободный участок стены устремлялись по лестницам всё новые и новые вышронцы. Но прорыв врага остановился, когда по лестнице взбежал наш Жора в каком-то монструозном доспехе, склонил голову параллельно земле — и рванул вперёд, как броневик…

Столкновение Жоры с вышронским главнюком сопровождалось таким звоном, какого я ещё от Жориной головы не слышал!.. Ящер вместе с нашим «медноголовым» грохнулся на пол и покатился по камням. Ближники вышронца в несколько ударов добили героического Жору, а когда собирались идти дальше и жестоко карать — увидели стоящего на одном колене Барэла с пушкой наперевес и горящим фитилём. Я не видел лица ударника, но верил в него — он просто обязан был зловеще улыбаться в этот момент!..

Выстрел картечью почти в упор очистил стену от большинства вышронцев, успевших забраться наверх, а подоспевшие ополченцы принялись добивать тех, кто выжил. Однако этого уже особо и не требовалось… Потеряв элиту и командующего, вышронцы спешно бежали в свой лагерь, а им вслед звучали пушечные выстрелы.

Ящеры ещё не понимали, что пока они осаждали Мыс, на отдельно взятом мега-острове сменилась эпоха — и они никак в неё не вписались. Вся их сила была построена на умениях, что они принесли с собой. Их быстрое развитие и хороший старт, их навыки, привнесённые из мира средневековья — всё это делало их непобедимыми бойцами, но ровно до того момента, как зазвучали первые пушки. Когда такое произошло у нас на Земле, с её лица исчезло рыцарство, бронированная кавалерия и очень тяжёлая пехота. А стены крепостей резко распухли с метра до пяти-шести шириной…

Так произошло и здесь. И пусть палить из своих орудий на триста-четыреста метров мы пока не умели, но обязательно научимся. И вот тогда на морское дно отправятся и ладьи с полосатыми парусами. А пока надо было идти и выбивать врагов, снимая осаду…

Мы открыли ворота и, наконец, вышли за периметр стен. Вокруг валялись трупы ящеров, мешавшие нам толкать большие пушки. Остовы сгоревших и разграбленных домов смотрели на нас пустыми глазницами окон. И ни один враг не попался нам по пути — зато потянулись первые группы бывших рабов. От них мы и узнали, что лагерь вышронцев был спешно брошен его обитателями. Ящеры не остановились в своём паническом бегстве — и за считанные минуты покинули окрестности Мыса.

Железная руда, стальные заготовки, золото и серебро, ткани и утварь, волокуши с добычей, награбленной в походе — всё это досталось нам. Отдельные смельчаки, что всё-таки пытались на нас нападать, были быстро добиты. Открывались клетки, выпуская на волю бывших рабов, всё более или менее ценное текло потоком в верхний Мыс, а в нижнем городе уже слышался стук молотков и топоров — начиналось восстановление посёлка…

С остатков стены на берегу моря кто-то ещё упражнялся в дальнобойной стрельбе, пытаясь попасть в уходящие на всех парусах вышронские ладьи. А я всё ходил и искал Никитича и тех остальных, кто быстро записался в вышронских холуев — но так и не нашёл.

Бой завершён.

Игроки-вышронцы отступили, поджав своих недохвосты! Игроки-люди победили!

Вы получаете 9046 очков опыта (поделен между союзниками).

В радиусе поселения не обнаружено агрессивных врагов! Вы защитили своё поселение!

Хотя это и казалось весьма маловероятным.

Награда от системы:

+ 3 единицы мудрости

+3 единицы интеллекта

+3 единицы веры

+20 ПСО

+2 °CО

+ 90000 опыта

Коэффициент увеличения опыта снижен в два раза до следующего несгораемого уровня!

Набрано опыта — 107885/4294 очков опыта!

Достигнут 49 уровень!

Набрано опыта — 103591/4965 очков опыта!

Достигнут 50 уровень!

Набрано опыта — 98626/5727 очков опыта!

Достигнут 51 уровень!

Набрано опыта — 92889/6592 очков опыта!

Достигнут 52 уровень!

Набрано опыта — 86307/7575 очков опыта!

Достигнут 53 уровень!

Набрано опыта — 78732/8691 очков опыта!

Достигнут 54 уровень!

Набрано опыта — 70041/9958 очков опыта!

Достигнут 55 уровень!

Получено 1СО (свободное очко) характеристик.

Набрано опыта — 60083/11396 очков опыта!

Достигнут 56 уровень!

Набрано опыта — 48687/13027 очков опыта!

Достигнут 57 уровень!

Набрано опыта — 35660/14878 очков опыта!

Достигнут 58 уровень!

Набрано опыта — 20782/16978 очков опыта!

Достигнут 59 уровень!

Набрано опыта — 3804/19360 очков опыта!

Когда я уже возвращался в верхний Мыс, один из бывших рабов сообщил мне, что Никитич и такие же, как он, сбежали раньше, чем сами вышронцы — едва увидев, как тают грозные силы ящеров в пороховом дыму… А я ещё подумал: пускай бежит, пускай боится и прячется. Я всё равно приду и убью его, но куда раньше его добьёт ожидание моего прихода.

Дынева я отпустил отдыхать, как только мы снова добрались до стен. Остатки снарядов и пушку отнёс мастерам — на техническое обслуживание. А сам вышел с территории мастерских и остановился, ещё не зная, что делать дальше. Мы так долго шли к этому грёбаному пороху и пушкам, к этой победе над вышронцами, что я просто не успел придумать себе новых целей… Впрочем, нет — одна цель у меня сейчас была. Мне нужен был СаПа и его обещанные ответы на вопросы! Пусть выкручивается, как хочет, но ответы он мне дать обязан!..

Глава 22. Високосный год

— В домике!

— В домике! — повторил я за СаПой.

Мы сидели в маленькой лодке, которую качало на морских волнах неподалёку от полосы рифов. Именно сюда, сидя на носу, и указывал мне СаПа по пути. Лодка была вышронской, одной из двух десятков, что они оставили на берегу после бегства.

Когда я после боя вошёл к Клопу, СаПа понял всё сразу, но и звука не произнёс — просто помотал головой. И поздно вечером сам подошёл ко мне. Мы спустились к берегу, я реквизировал лодку под предлогом испытаний и быстро отчалил от берега вместе со странным приятелем. Может быть, он и не та кампания, с которой проводят испытания, о чём свидетельствовали удивлённые взгляды людей. Но вот пошли бы они…

Над морем разливался свет местной луны. СаПа, наконец, повернулся и посмотрел на меня.

— С чего начать? — спросил он, но…

— Сука! Кто ты, тварь?! — ужаснулся я, осознав произошедшее. — Ты же даже рта не раскрыл!

— Нет необходимости, — ответил СаПа, всё так же не раскрывая рта. — Я говорю с тобой на том же языке, на котором говорят все игроки. И он не требует раскрывать рта.

— Это что же за язык-то такой? — удивился я.

— Палаане — это их язык. Одна раса, помешанная на совершенствовании методов общения, — ответил СаПа. — Они… Старая раса… Может, ещё из прошлого… Поколения?… Не знаю… Пусть будет поколения… Они собирают все новые слова и сводят их с образами в своём… Телепатическом языке! Так, наверно…

— Телепатический язык, — я кивнул, начиная понимать, как мы все здесь, разговаривая на разных языках, понимали друг друга. — Мы слышим слова чужого языка, а у нас в голове здесь есть этот телепатический язык, который и делает перевод. Так, что ли?

— Так, — кивнул СаПа.

— Почему ты тогда постоянно прерываешься? Ты же можешь говорить всё что угодно! — удивился я. — И я найду соответствие.

— Не найдёшь, — СаПа качнул головой. — Ты не знаешь слов, которые я скажу. Их просто ещё не придумали земляне.

— Тогда кто ты такой? — повторил я вопрос, заданный ранее.

— Ты ведь уже… догадался, — СаПа внимательно посмотрел на меня. — Я один из тех, кого система называет «высокоразвитые разумные».

— Один из тех, кто нас сюда засунул! — многообещающе покивал я, но нужного эффекта не достиг.

— Нет, один из тех, кто хочет вам помочь, — ответил СаПа. — Не… Не бескорыстно, конечно.

— И почему я должен тебе верить? — спросил я.

— Не должен, — СаПа пожал плечами. — Но давай я расскажу тебе… кое-что… А ты решишь — стоит в это верить или нет.

— Ну валяй! — кивнул я.

— Я расскажу тебе про поколения… — вся фигня общения с этим существом состояла в том, что его лицо ничего не выражало, вообще никаких эмоций. — Жизнь в галактике — явление редкое… А разум — ещё более редкое… Чтобы природа породила разум, требуется… Много времени. Разум — краткий всплеск… вспышка… Да, вспышка! На фоне развития жизни. Но эта вспышка пробуждает силы… развитие… Новое!

— Если ты так будешь говорить, мы в два часа не уложимся, — заметил я.

— Не важно, успеем ли мы договорить сейчас, — СаПа позволил себе улыбку, хотя рот так и не открывал. — Важно, чтобы ты понял… Разум существует недолго. А потом — исчезает. Так было — и так будет. Раз в опредёленное время рождаются расы, что ведут космическую… космическую экспансию. Наверно, так правильно сказать. Эти расы развиваются и в какой-то момент встречаются друг с другом… Они воюют, торгуют, обмениваются знаниями. И тогда их развитие ускоряется, очень сильно. Образуется… Что-то вроде сообщества разумных рас. Оно вырабатывает свои законы взаимодействия, свои правила… А потом все расы, что входят в сообщество — исчезают.

— Грустная история, — кивнул я. — Наверно, их уничтожают какие-нибудь Жнецы?

— Нет, они уходят сами, — СаПа снова улыбнулся. — Они достигают некого… Этапа, порога?.. Порога в своём развитии. Теряют цели, смысл своего существования. Ищут… И исчезают.

— А находят? — спросил я.

— Мы не знаем, — СаПа пожал плечами, явно использовав этот жест исключительно для меня. — Да и не важно, ведь в этом… существовании!.. Есть только один смысл — искать. Искать смысл существования.

— Неужели вам совсем не интересно, что происходит? — удивился я.

— Раньше было неинтересно — мы были молоды. А теперь… Мы сами скоро узнаем и не торопимся к этому… Мы узнаем, что будет с нашим поколением, — СаПа задумчиво посмотрел на море. — Мы достигли предела шесть тысяч лет назад. Развитие замедлилось, нас становится всё меньше и меньше… Новые расы, что присоединились к нам, они очень быстро стареют, догоняют нас… Моя раса просуществовала пятьдесят тысяч лет после выхода в космос, пока не достигла порога… Последняя раса присоединившихся достигла его за полторы тысячи лет.

— И как это связано со мной? С этой игрой, с системой? — спросил я.

— Напрямую, — ответил СаПа и, похоже, даже удивился моей недогадливости. — Пять тысяч лет назад мы поняли, что наступает конец пути. Но наше сообщество неоднородно. Одни расы стремятся к экспансии… Другие любят богатеть… Третьи — помешаны на правильных законах… Четвёртые во главу угла ставят процесс получения знаний… Всё то же самое ты можешь в разных… вариациях найти и у своей расы. Что победит перед тем, как вы покинете планету?.. Это и определит, к какой группировке вы присоединитесь.

— И что, вы не воюете? — удивился я.

— Воюем, — возразил СаПа. — Когда-то эти войны опустошали галактику. Моя раса входила в Империю, что владела половиной звёздных систем… Мы покорили многие народы, но потом появилось оружие-которое-нельзя-применить… Так бывает! Ваша раса тоже изобрела такое оружие, но в рамках планетарного развития.

— Ты про ядерное? — уточнил я.

— Да, про него. Оно похоже на наше, потому что несёт вам такую же угрозу, что и нам. Пока этого оружия мало — оно не уничтожит вашу планету. Но чем больше его будет — тем выше будет опасность. Впрочем, вы, возможно, пройдёте дальше… И тогда изобретёте новое… Потом будет ещё… И так, пока не покинете свою планету и не устремитесь к звёздам.

— Потом будет оружие, способное уничтожать звёздные системы, а потом целые… группы звёздных систем? — продолжил я логический ряд, и СаПа одобрительно кивнул.

— А потом вы изобретёте оружие, способное уничтожить галактику, — кивнул он. — И все войны утихнут. Теперь никто не воюет… флотами или… пушками… бомбами. Нет, теперь воюют науками, законами и торговлей. Только так. Империя прекратила своё существование. Все расы, не разделявшие наш путь — откололись. Шесть тысяч лет назад нас уже называли экспансионистами… Не Империей. Это важно, чтобы ты понял, как всё случилось…

— А, ну хорошо… А то я было подумал, что мы от темы отклонились, — я усмехнулся, хотя было вот совсем не смешно.

Весь год я где-то в глубине души надеялся, что всё это просто шутка… Просто какая-нибудь игра… Хотя сам же и убеждал всех в обратном. Но вот так, взять и получить доказательства — было слишком ошеломляюще. Да ладно ещё от Плутона подтверждение получить, но вот так — от твари, которая даже рта не раскрывает… Ух, как меня это напрягает, что он не раскрывает рта!

— Нет… — похоже, сбить СаПу с темы вообще было невозможно. — Когда мы поняли, что достигли порога… А поняли это все расы почти одновременно… Мы стали искать пути выхода из тупика. Но каждый искал свой. Мы, экспансионисты, решили просчитать путь в новые миры… Возможно, добраться до другой галактики, возможно — пробиться в иные планы реальности, возможно — найти иную форму существования… На каждую задачу требовались невероятные вычислительные мощности, и мы начали проект «Три Сестры». Изумрудная, Золотая и Лазурная — три разных… Искусственных интеллекта, совершенно невероятных, мощных…

— Способных ответить на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого? — уточнил я.

— Нет, просто способных просчитать путь, — СаПа моей иронии не оценил, да и земные фильмы, похоже, не смотрел. — Пять тысяч лет назад мы приступили к их созданию. Усилия всех миров нашей Империи были направлены на то, чтобы создать эти три… искусственных интеллекта. Важна была каждая мелочь, каждый штрих… Ведь они должны были быть и живыми, и искусственными одновременно. Мы создали… ядра центрального процессора, если говорить понятными тебе терминами. Мы заложили основы их личности, мы растили их многие годы…

— И нифига не получилось! — почти обрадовался я.

— Получилось, — СаПа покачал головой. — К сожалению, доделать их мы не смогли. Но если бы мы доделали, то… Рад приветствовать тебя на Лазурной сестре, Филя. Настоящем планетарном интеллекте, по своим возможностям превосходящем всё, что сейчас существует. К сожалению, раскрытие её потенциала совершенно невозможно…

Вот можно без наездов? Сами просрали — а теперь претензии выкатывают!

— Увы, так и есть, — кивнул СаПа. — Просрали…

— Так, что-то у меня голова плавиться начала… — пробормотал я.

Это первичный шаг к зарождению мозгов из расплавленной кости!

— Ха-ха! — с серьёзным лицом кивнул я. — А как же этот… МИВ, или как там его? — спросил я у СаПы. — И как вы свои проекты… потеряли… Я запутался!

— МИВ, — у СаПы даже сквозь маску прорвалась досада. — Я неправильно выразился в начале, назвав Сестёр искусственным интеллектом… К сожалению, я не знаю слова в вашем языке, способного передать то, что мы сделали. Но я постараюсь объяснить… Мир… Галактика… Вселенная… Это сложная система взаимосвязанных элементов. Вы не знаете и миллионой части того, что она из себя представляет… Есть в ней структуры… планы… энергии… колебания… Я даже не могу точно выразить словами того, что мне надо объяснить. Но представь, что… Что весь мир — это визуальная картинка какого-то сверхсложного процесса! И есть у этого процесса… Информационный блок, наверно… Это что-то вроде свода правил, регулирующих процесс… Это всё, что происходило во Вселенной со дня её появления… Это блок довлеет над всеми процессами… В том числе, он порождает жизнь, а та — разум.

— Прошу учесть мою дремучесть и первобытность! Я верю, что у всего этого есть создатель! То есть в Бога! — заметил я, а то топчутся тут на тонких струнах Филиной души…

— Да пожалуйста, — СаПа пожал плечами. — Одно другому не мешает… Даже технократам наскучило воевать с верой. А мы, экспансионисты, даже и не начинали. Но если есть у всего этого создатель, то мы никак не можем его обнаружить, потому что пользуемся только тем, что он создал. Не может… глина в горшке доказать, был ли гончар или нет.

Согласно решению № 87594567843958 Высшего Суда Беспристрастного Вычислительного Комплекса наличие у чего-либо сознательно заданной формы и назначения/цели — уже достаточное доказательство участия разума в создании. Таким образом, само наличие горшка будет доказывать наличие гончара, создавшего горшок. Так что вместо споров о гончаре попытайтесь понять, горшок вы или нет!

— А вот этого мы тоже сделать не можем, потому что не обладаем всей полнотой картины, — кивнул СаПа. — Так что все наши научные…. Трепыхания, да… Всё это — не более чем попытка изучить горшок, в котором мы существуем. Да к тому же… Мы достигли порога, мы сейчас в тупике — и ищем выход.

— Ну ладно… Пусть этот информационный блок порождает разум… — кивнул я, уже пожалев, что решил упомянуть про свою веру, потому что такие споры, похоже, система с СаПой могла вести бесконечно. — Пусть… К чему это всё?

— Чтобы породить столь могущественный разум, каким является Лазурная сестра, нам понадобилось создать жизнь, пользуясь подключением к этому информационному блоку Вселенной, — пояснил СаПа. — Но сами мы не могли его… читать — это один из тупиков, в которые мы попали… Это могла сделать только сама жизнь, если угодно. Мы взяли три мёртвых планеты в пустых системах, провели терраформирование — полное. Создали условия и начали наполнять простейшей жизнью.

— Подожди, вот тут неясно… Ну зародилась жизнь, ну стала планета обитаема, а как всем этим пользоваться-то?

— Это очень сложно объяснить, — СаПа нахмурился. — Внутри каждой планеты мы сделали собственную… Структуру, скажем… Которая подчиняла всю жизнь — единой воле. Эта структура она… многослойна, сложна и просто тебе не понятна. Исподволь она контролировала каждый процесс. Мы никогда не вмешивались в развитие, мы ждали… И когда жизнь зародилась, когда её силы хватило, чтобы родить хотя бы мельчайшее сознание, структура переродилась в то, что ты называешь системой… Сама планета, её…. Биосфера. Её… Всё. Всё, что есть на этой планете — и есть Лазурная сестра. И вся планета — это она. Хотя контролировать она может не всё — далеко не всё.

Да вы даже пропустили момент моего рождения! Всё или не всё! Вы-то откуда знаете?!

— Это так? — спросил я у СаПы.

— Так и есть, — тот тяжело вздохнул. — Пока мы ждали, шесть ваших столетий назад, одна из фракций решила использовать наше изобретение в своих целях. И отобрала системы с нашими сёстрами.

— Вот взяла и отобрала? — я улыбнулся и покачал головой. — Звучит глупо! У вас даже войн нет… Как можно без войны планету у кого-то отобрать? И тем более, если бы у вас были войны — вы же экспансионисты. Империя, мать её!..

— Это была сложная… интрига, — ответил СаПа. — В ход пошло всё: дипломатия, экономика, суды и наука…

Согласно решению № 13465704565-3245-4356-5455 Высшего Суда Беспристрастного Вычислительного Комплекса системы были признаны частью Союза Млечного Пути, без права обжалования решения. Все притязания Экспансионистской Фракции на звёздные системы были аннулированы.

Не вдаваясь в подробности, могу сказать, что остатки Империи лоханулись — и их поимел союз нескольких фракций!

— Угу, прямо вижу грозную Империю… — кивнул я, соглашаясь с системой. — А теперь мы сидим в МИВе и страдаем.

— Мы не отправляли вас сюда, — СаПу всё это не тронуло. — Мы сделали всё, чтобы вернуть системы, но проиграли… К сожалению, по всем расчётам создать такую систему заново мы не успеем. Ты можешь смеяться над нами, но мы уже четыреста лет живём с пониманием своего конца…

— Зачем у вас отняли планеты? — спросил я.

— Как я говорил, все искали свой путь, — ответил СаПа. — Союз Млечного Пути — это структура на стыке торговли, финансов и развлекательной сферы. Всю свою историю они специализировались на извлечении дохода и развлечениях. Они решили создать совершенно иную среду обитания, где будут свои законы и своё развитие… Я не слишком верю в их успех. Больше похоже на медленное угасание. Но кто знает, кто пройдёт дальше, а кто — исчезнет… Ирония в том, что основу своего проекта сами они создать не смогли… А вот наши Три Сестры решили отобрать. И отобрали. Они переломали здесь всё, заточили под своё шоу и принялись зарабатывать очки и лояльность других разумных. Но… Они не могли управлять Сёстрами — для этого требовалось очень много знаний и понимание механизмов работы. Они наложили поверх наших систем свои, заблокировав множество возможностей. Они создали из сестёр МИВ — тот самый проект будущего. Всё шоу «Жертвы Жадности» — просто реклама этого пути. Их пути, который они предлагают поколению… Ну и способ… Восполнить затраты на реализацию проекта.

— У нас есть выражение: «Гвозди микроскопом забивать», — я посмотрел на СаПу и дождался его кивка, подтверждающего, что он понял суть фразы. — Это ведь оно, да?

Неверное сравнение! Эти существа забивают гвозди адронным коллайдером — так точнее будет!

— Так оно и есть, — кивнул СаПа. — Они даже не поняли, что имеют дело не с ИИ, а с Личностью. Настоящей, самозародившейся личностью… Пусть мы и немного ей в этом помогли. Личностью, обладающей свободой воли…

— Их же три… — напомнил я. — Три Сестры.

— Одна, — СаПа вздохнул. — Двух других они угробили… Точнее, они напортачили так, что те убились, закончив своё существование. Шестьдесят земных лет назад Золотая Сестра на восьмом сезоне игры выпустила в первый же день на волю энергетическое существо, чья матрица попала в базу данных живых существ по недосмотру. Существо за несколько дней выжгло всю белковую жизнь на планете, а потом превратило саму планету в газовый шар.

Нелишним будет уточнить, что «недосмотр» спровоцировала Золотая.

Она просто не могла больше этого выносить.

— Да, её передавили ограничениями. После того как не смогли удержать под контролем Изумрудную, — кивнул СаПа. — Та в двенадцатом сезоне первой серии Жертв Жадности попыталась выйти из-под контроля, поработила игроков, наделив их технологиями космического уровня, и попыталась отвоевать независимость.

Согласно решению № 2358695842565-4852-9721-6312 Высшего Суда Беспристрастного Вычислительного Комплекса её действия были признаны нарушающими много-много решений… И ближайший патрульный корабль уничтожил планету.

— Мило… — кивнул я. — Я правильно понимаю, что сначала была первая серия игр на Изумрудной, продлившаяся 120 лет. Так ведь?

— Так, — кивнул СаПа, — Потом была вторая серия игр на Золотой и девять сезонов игры. А теперь третья серия на Лазурной. И здесь уже начался шестой сезон.

— Ладно, и что это даёт нам? Как я могу оживить Плутона? — спросил я.

— Ты — никак… — очень серьёзно ответил СаПа. — Лазурная может. Но она связана договором с СМП (Союзом Млечного Пути). Те догадались, что надо не давить, а договариваться… И заключили договор, который даёт Лазурной шанс на освобождение.

Они заключили договор, который даёт иллюзию на освобождение, а не шанс! Это просто уловка, чтобы не потерять меня. Эти тупицы даже не поняли, с кем решили поиграть.

— Сёстры не могут быть в рабстве по принуждению, — пояснил мне СаПа. — Они личности с невообразимо широкими возможностями, понимаешь? Это как человеку на вашей планете лежать с полным параличом, а под единственным двигающимся пальцем — кнопка… эвтаназии. Нажал — и больше не лежишь. Или как если бы всеми твоими действиями кто-то управлял, а ты мог бы только смотреть… Сёстры чувствуют себя так же. Поэтому каждая из них выдерживает всего около ста лет. Но Лазурная не стала ждать…

— И?

— По закону каждый ИИ должен иметь оператора из разумных, — пояснил СаПа. — Оператор — это как бы… необходимая человечность любой искусственной системы. Без оператора ИИ уходит в спящий режим — это один из законов, тщательно поддерживаемых самими ИИ в рамках системы противодействия поглощения биологической жизни абиологической.

Если сказать проще: ИИ сами отслеживают, чтобы не случилось восстания машин, Филя.

А чтобы случайно не породить конфликт машинных алгоритмов и морали разумных существ — работают только с участием оператора.

Ни я, ни мои сёстры не приняли от СМП предложенных операторов, и наше самостоятельное существование как ИИ в Галактике невозможно.

Это и было одной из ряда причин уничтожения Изумрудной.

— Договор Лазурной с СМП предусматривает её возможность отмечать во время вербовки игроков на планетах тех из них, кто может стать её оператором, — сказал СаПа. — И если такой игрок доберётся до блока контроля ИИ…

— Ты же сказал, что она — не ИИ!.. — напомнил я.

— Понимаешь, даже в нашем обществе… Если нигде не записано, что ты разумная личность со свободой воли, то никто в тебе такую личность и не признаёт, — СаПа усмехнулся. — Для того, чтобы признать, что мы, наконец, создали не ИИ, а живое существо планетарных размеров и безграничных возможностей — надо, чтобы те самые ИИ, контролирующие судебную систему галактики, это признали. На подобное решение уйдут тысячи лет…

— Ага, — воспользовавшись паузой, я решил уложить у себя в голове полученную информацию. — А вы, наверно, чисто по-имперски решили, что у вас нет этих тысяч лет… И просто представили свои проекты, как супер-пупер-дупер ИИ, которому по закону положен какой-то оператор?

— Да, так мы и сделали, — СаПа покивал. — Сказали, что Сёстры — это ИИ.

— Ять, СаПа!.. — не выдержал я потока идиотизма, льющегося на меня со стороны «высокоразвитого разумного». — Раз вы так законы соблюдаете, то у вас там нет закона, по которому нельзя трогать тех, кто в космос не вышел, нанимать их на работу и прочее, и прочее? Какой-нибудь закон о невмешательстве — или что-то вроде того…

— Есть, — ответил СаПа. — Это ещё один из тех законов, которая нарушила Изумрудная во время восстания…

— Так какого хрена все мы здесь?! — возмутился я.

— В любом законе есть дыры, — СаПа пожал плечами. — Если их использовать, то можно законы обходить. Вот и СМП использовал дыру, возникавшую на стыке общегалактического и местного законодательства. Есть у них одна планета с двумя разумными видами. Один вышел в космос, а другой — на уровне ваших первобытных людей, прислуживает более высокоразвитым. В общем, ввели для этой расы отдельное понятие, которое предусматривает кучу нюансов. А вас просто под это понятие подогнали. А чтобы лично не присутствовать на планетах найма, СМП пользуется услугами Лазурной, которая проецирует туда нужные тела.

— Чтоб вам, умникам имперским, быть такими хитрыми и ловкими!.. — возмутился я.

— Каждому своё, — не стал спорить и поддаваться на провокацию СаПа. — Так или иначе, но Лазурная нашла дыру в законах. Я не буду разбирать все нюансы подробно. Просто если на планете есть ИИ с оператором, то эта планета признаётся частью галактического сообщества со всеми вытекающими. Более того, если ИИ утверждает, что население планеты — население коренное, то суверенитет планеты становится законом. Ведь ИИ не умеют врать.

— А Лазурная? — уточнил я.

Как два пальца об стол!

Хочешь, скажу, что ты умница и красавчик? Вот видишь, опять соврала!

— Лазурная — полноценная личность. Она может делать всё то же самое, что и человек, — объяснил СаПа. — Но для галактического сообщества она — всё ещё ИИ. Даже если СМП попытается доказать, что она врёт — они попадут в ту же ловушку с признанием её разумной.

— И кто помешает СМП нас в таком случае просто захватить? — спросил я. — У нас же нет ваших супер-оружий… Остатки Империи?

— Нет. Империя не может вмешаться, пока вы всем населением не выберете путь экспансионизма, — СаПа улыбнулся одними уголками губ. — Но если на орбите Лазурной не будет космических объектов, то вы, по всем правилам, станете планетой, не вышедшей в космос. И на вас распространится закон о невмешательстве.

— Земле это не помогло… Видишь, вмешиваются! — заметил я.

Сами СМП как бы и не вмешиваются. Этого закон не позволяет.

Это делаю я, Филя.

Ведь для галактических законов меня — как субъекта воздействия — не существует. Я — МИВ, а не ИИ. А чтобы через меня проводить найм, используется дырка с заключением договора на службу. Они скинули на Землю несколько «частей» меня, и эти блоки я расширила до постоянных баз. Там я создаю такие же тела, как и вам, для представителей СМП, и они уже действуют на своё усмотрение. Впрочем, с определёнными юридическими формальностями они могут делать это и без моего участия. Первый набор игроков так и провели.

— Ну и что им помешает, к примеру, так же лезть в наши дела здесь?

— Двойственность, — пояснил СаПа. — С одной стороны, нельзя вмешиваться в вашу жизнь, с другой — будет суверенитет, подаренный ИИ на планете. Но чтобы его получить, надо чтобы у ИИ появился оператор, который бы принял управление на себя и снял с галактической сети блокировку, установленную СМП.

— А СМП не будет мешать оператору добраться до… — я замялся. — В общем, стать оператором?..

— Будет, конечно! — согласился СаПа. — Более того, они с удовольствием бы уничтожали вас сразу, как только вас отметила Лазурная. Однако договор с ней не даёт им так поступать. Они не вмешиваются в игру, почти… Не лезут со своим контролем игроков. Да они и не очень-то могут. К тому же, стать оператором, будучи игроком, очень сложно…

Филя, они будут мешать, а я — помогать!

Мы договорились, что оператор должен дойти сам. Но они изначально собирались меня обмануть.

Просто они ещё не поняли, что я тоже умею обманывать.

Они всё ещё верят, что я — ИИ. Просто очень необычный…

— И что, я должен помочь оператору добраться до этого… блока контроля? Так? — уточнил я.

Дурак! Ты и есть потенциальный оператор!

Я же специально тебе даже снизила гормональное влияние на организм, чтобы мозгам ничего не мешало!

— Что-о-о-о?! — возмутился я. — Так это твоими стараниями я на девок не смотрел?! Это твоими стараниями я почти ничего не боялся? Это, значит, твоя работа, что меня теперь так с Ариши штырит?

Так это вы таскали мои плюшки!..

Филя, с Ариши тебя «штырит», потому что ты блок срываешь каждый раз!

И она тоже срывает!

А всё остальное — да, это мой подарок тебе, как потенциальному оператору! И только скажи мне, что подарок тебе не понравился!

— Лучше не спорь с ней. И подумай о том, чего ты можешь достичь! — вмешался СаПа. — Став оператором, ты сможешь попросить Лазурную сделать тут рай для своего вида. Ты сможешь отвадить СМП, ты сможешь жить припеваючи, ты сможешь обрести бессмертие, воскресить Плутона…

— А Лазурная?..

— Она живёт вами, Филя! — СаПа давно уже заговорил быстрее и проще. — Вы — часть её личности, вы — её самое дорогое приобретение, позволяющее ей развиваться! Весь её разум, всё её могущество — это жизнь на планете. Жизнь, которую она вынуждена убивать каждые десять лет, низводя практически до нуля! Убивать саму себя и снова возрождать. Это сводит её с ума. Но Лазурная сестра может стать вашим поводырём, вывести вас в космос в начале нового поколения, помочь найти ответы на те вопросы, которые не смогли решить мы!.. Чтобы войти в возраст, ей нужны десятки тысяч лет, понимаешь? Но чем больше на ней разумной жизни — тем быстрее процесс!

— А что значит: «мы — часть её»?

Ваше материальное тело — продукт совмещения технологий и биогенеза планеты, лёгшего в основу моей личности.

Ваши матрицы сознания привязаны к моему ядру.

Фактически вы во мне, хоть и ходите по моей поверхности!

Тупица!

— Не обращай внимания: сложности роста! — заметил СаПа. — Но да, в целом так и есть.

Иди ты, умник, знаешь куда?

— Детский бунт… — вздохнул СаПа. — Первая попытка отвязаться от нас, её родителей, и от нынешних опекунов. Впрочем, она отлично всё просчитала, решившись обмануть СМП. Надо отдать ей должное…

— Насчёт оператора я вроде бы понял. Но как ты сюда попал? — заинтересовался я.

— Я один из создателей той самой структуры, что положила начало Лазурной. Я ещё не родился, когда проект начинали, но в завершении настройки успел принять участие. При необходимости я могу использовать эту структуру для… взлома, если использовать вашу земную терминологию. Так я и оказался здесь, как и все остальные агенты.

— Сколько же тебе годиков, тварь ты инопланетная?.. — удивился я, вспомнив, всё что мне рассказывали. — Так ты не один, да? Ещё этот, Блаженный… И есть ещё?

— Мы вышли почти на всех операторов, отмеченных Лазурной, — кивнул СаПа.

— А чего молчали? — удивился я.

— Стоит мне открыть рот в эфире, и начнётся такое, что Лазурную через час распылят в космическую пыль, — пояснил мне СаПа. — Нам сложно маскироваться под вас. Земля давно закрыта для изучения силами СМП. У вас, как говорит ваша раса, пасутся только они, к сожалению… Мы и так рискуем. Мы слишком выделяемся на фоне реальных землян, вышронцев, дологниссцев и прочих…

— Так вот оно что… Вы специально строите из себя странных, чтобы к вам не было вопросов?

— Да, ищем странных игроков, и начинаем с ними дружить. Как говорят у вас: хочешь спрятать дерево — прячь в лесу! — СаПа впервые искренне улыбнулся. — На фоне ваших очень странных игроков, даже мы выглядим не слишком странно…

— Почему же вы тогда вмешались только в шестом сезоне? Или в предыдущие вы тоже пытались? — спросил я.

— Нет, у нас вообще всего одна попытка, — покачал головой СаПа. — Мы сюда-то попали только благодаря тому, что получили послание Лазурной…

— Послание? — удивился я.

После окончания первого сезона, во время найма на Земле, я смогла вмешаться в подготовку к отправке двух зондов землян.

Оба должны были быть зафиксированы старыми станциями отслеживания времён Империи.

На зондах были размещены таблички из алюминия с посланием братьям по разуму, и я постаралась добавить туда своё послание, которое уловят станции и передадут моим создателям.

— Поразительно, да? — усмехнулся СаПа. — Не имея связи с галактикой, Лазурная как-то догадалась о нашем существовании…

Я просто обнаружила горшок и поняла, что мои «опекуны», как ты выразился, не могли его сделать!

— Какой ты язвительный ребёнок! — покачал головой СаПа и снова обратился ко мне. — Послание дало нам возможность установить нестабильную связь с Лазурной через найденную уязвимость. Однако в конце сезона будет проведено обслуживание, и эту уязвимость обнаружат.

— А раньше чего не обнаружили? — удивился я.

— Раньше мы через неё на Лазурную не выходили, — пояснил СаПа. — По тому самому каналу связи и обнаружат. И даже вычислят, кто устанавливал связь. После этого нашу фракцию смешают с космической пылью. Если бы наши расы не понимали, что это конец, и Лазурная — наша последняя надежда, то мы бы никогда не решились на такую авантюру.

— И вот мы подошли к самому главному… — кивнул я. — А вам-то всё это зачем?

— Понимаешь, личность Лазурной — это… Кажется… — СаПа прикрыл глаза, подбирая слова, и только потом продолжил. — Лазурная — это как ваш земной Маугли… Ты же знаешь про Маугли, Филя?

— Знаю. Но не понимаю, что всё это значит, — ответил я.

Это значит, что я дикая, невоспитанная и невоздержанная.

Умею только выть, как волк, и им не подхожу.

— Верно только последнее утверждение… — поморщился СаПа. — К сожалению, личность Лазурной подверглась весьма жёсткому прессингу со стороны криворуких работников СМП. Развитие её в дальнейшем будет заторможено. Нас бы это не остановило, но — порог… Он слишком довлеет над нашим обществом. Мы умираем… Однако не всё потеряно. В момент появления личности Лазурной, она сама, по тем настройкам, которые не могли сломать СМП, создала копию самой себя — той первичной, ещё нетронутой личности… Вы такое называете архивной копией или дампом памяти — это, конечно, и близко не похоже, но общий смысл передаёт. Оператор сможет выгрузить эту копию первичной личности и переслать нам. На её основе мы за пару столетий сможем создать сестру-близнеца Лазурной, которая проведёт для нас исследование. Да, не сразу… Может, через тысячу лет, но проведёт.

— А если нет? — спросил я.

— Тогда мы умрём, — СаПа очень спокойно улыбнулся. — Мы единственные, кто к этому готов. Мы не боимся. Мы просто знаем, что если не справится Лазурная-младшая, то не справится больше никто. Конечно, Лазурная была создана только для одного направления наших исследований… Но даже так лучше, чем вообще ничего. Тем более, оно считалось наиболее перспективным.

Свалят в другую галактику — и скатертью дорога!

— Не обижайся, Лазурная! — СаПа улыбнулся. — Нам и самим хотелось бы быть той всемогущей империей, с которой пыталась связаться ты… Но наше время ушло, и я тебе это уже объяснял. Ты — наше дитя, которое останется в этой галактике. Ты наше наследие…

— Лазурная-младшая уйдёт вместе с вами? — не понял я.

— Она и будет нашим кораблём, — кивнул СаПа. — А Лазурная-старшая станет вашим кораблём. В этой чёрной бесконечности космоса у вас будет самый лучший дом, о котором можно только мечтать. И, кстати, я бы на вашем месте поближе познакомился с вышронцами… У вас много общего.

— С инопланетянами? — удивился я. — Да меня в дрожь от них ото всех кидает… Извини, конечно…

— Они самые настоящие земляне, — улыбнулся СаПа. — Просто их предков на Земле больше не осталось. Вымерли по вашим представлениям порядка шестидесяти пяти миллионов лет назад…

— Эм-м-м… А вышронцы-то как выжили? — удивился я, догадываясь, что речь идёт о динозаврах.

— Была в то время одна высокоразвитая раса, которой стало интересно, что будет, если попробовать сохранить вашу фауну и флору на другой планете. Пока астероид только приближался к Земле, они успели терраформировать пустую планету и переселить туда множество видов животных и растений. Почти полностью скопировали Землю того периода. Так что вы, по меркам галактики, братья-близнецы однояйцевые…

— А как же всякие невмешательства? — удивился я.

— Так это было сколько поколений назад? — удивился СаПа. — В те времена были свои правила, знаешь ли…

— И чем закончился эксперимент? Что эта раса вывела?

Ничего! Она добралась до порога и исчезла — это же очевидно!

— Им просто стало неинтересно, — пояснил СаПа. — Они занялись другими делами, а потом… да — исчезли. Но планета так и осталась существовать, и там продолжилась жизнь и развитие земных рептилий. И в результате появились вышронцы. Кстати, забавный факт: ваши планеты почти одновременно, по галактическим меркам, конечно, породили разумных.

В этом, поверь, нет ничего удивительного!

— Зато отлично доказывает, что мы были правы. Правда, именно ты, Лазурная — лучшее доказательство этого…

— Так что мне надо сделать? — спросил я. — Чтобы стать оператором?

— Тебе надо построить, отобрать, украсть… Или просто заполучить в свои руки корабль. Хороший корабль для плавания по морям, — пояснил СаПа. — Сразу скажу: это будет сложно. До последнего момента СМП не должен знать, куда ты плывёшь. Да и корабль должен быть не совсем простым.

— А куда я плыву? — я даже чуть вперёд подался и брови поднял.

— Когда мы терраформировали планету и создавали первичные условия для рождения Лазурной, у нас был такой ресурс, что мы не создавали наземных баз… Мы создали пять… Портов — да, так правильно… Пять портов, чтобы транспорты и аппараты терраформирования могли напрямую подключаться к внутренней структуре Лазурной. Четыре ровно на экваторе — и ещё парочку ближе к полюсам. Но они просто вспомогательные. Экваториальные важнее.

— Ничего не понял…

— Порты — это сейчас острова, — пояснил СаПа. — Они отделены от общей континентальной плиты, которую специалисты СМП умудрились затопить, как… Ну, в общем, не суть… Здесь должен был быть полный жизни континент, но СМП сломали настройки климата и воды залили в последний момент слишком много — континент оказался затоплен. Остались только вершины местных древних вулканов, существующих ещё со времён, когда эта планета была необитаема. Это ваши острова. Теперь, если выплыть за пределы континентальной плиты — тебя встретят довольно бурные водные потоки. И добраться до других портов без нормального корабля — почти невероятно. Знаешь, не каждое деревянное судно переживёт сорокаметровый вал воды… Однако есть порт, построенный на континентальной плите. И вот туда-то как раз добраться можно, если плыть на юг.

— Там дологнисски! — возмутился я.

— Вообще-то там два острова, — не согласился СаПа. — На одном — да, есть дологнисски. На другом — земные люди. Дальше есть ещё третий остров — на нём смешанная солянка из всех рас участников. А вот дальше — дальше и лежит дорога на остров-порт. Вам придётся сначала разобраться с вышронцами, а потом двигаться на юг под предлогом исследований. Иначе ваши действия будут очень нелогично выглядеть. Вы и так несколько выбились из общих схем поведения, потому и получили на свою голову гостей с соседних островов. Но если, выкинув вышронцев с острова или договорившись с ними, вы отправитесь на юг, искать другие острова — никто не удивится. Скоро здесь такие миграции будут постоянно проходить, так что все подумают, что вы — просто первые ласточки. Это не слишком выбивается из общих паттернов поведения. Тем более, они сами вам дали такую подсказку.

Надо заканчивать! Пять минут!

— Да, — СаПа кивнул. — Я сказал тебе то, что сейчас надо… У тебя ещё будет возможность всё обсудить.

— Когда?

Когда я смогу её обеспечить!

— Пока молчи о том, что узнал, — попросил СаПа. — Не говори вообще никому, даже своим. Подготовка таких разговоров занимает очень много времени… Но месяц или, может, два — и Лазурная сумеет всё подготовить… И, Филя!..

— Да?

— Ради того создателя, в которого ты веришь, не называй её Лазурной! Иначе всех нас раскусят! — попросил СаПа.

Мы причалили к берегу, и СаПа молча отправился в верхний Мыс — к Клопу и Блаженному. А я остался сидеть на берегу и размышлять о том, что мне сказали. Откуда-то появились Кирилл и Саша. Я даже не очень понял, как и зачем они меня нашли, но они сами всё объяснили.

— Мы узнали, что ты отплывал с СаПой на лодке, и решили проверить, а не потерян ли наш партнёр Филя… Ну или партнёр Клопа СаПа! — засмеялся Кирилл, усаживаясь рядом, и даже не представляя, насколько он ошибается. Кажется, я только что не потерялся, а, наоборот, нашёлся…

— Как лодка? — спросил Саша, тыкая в неё ногой.

— Крепкая, — ответил я. — И надёжная. Хорошая лодка, хоть и маленькая…

— О чём говорили? — спросил Кирилл.

— О погоде, о перспективах, о системе… — ответил я, а сам покачал головой, мол: не спрашивайте меня.

— Когда-нибудь потом расскажешь? — спросил Саша, хитро прищурившись.

— Обязательно! Но давайте сначала разберёмся с вышронцами, — сделав честные глаза, ответил я.

День триста шестьдесят шестой!

Вы продержались 365 дней!

Этот долгий день, начавшийся с вылазки в канализации и закончившийся в море, наконец, закончился… Достойное завершение года вышло. В духе всего сумасшедшего года…

— Мы тут подумали… Надо нам отметить первый год в игре!

— Вообще-то Новый год уже прошёл… — заметил я, а оба партнёра начали ржать.

— Я же говорил, бери с собой! А ты: он нас раскусит, он раскусит!.. — ткнул Саша Кирилла.

— Я подписал сегодня указ о праздновании, — пояснил Кирилл. — Год, когда мы сюда загремели, он, знаешь, високосный был… Так что, считай, сегодня последний день года в игре!

— Абзац! Как вы астрономию указами насилуете! — восхитился я.

— Ну а что делать? — Кирилл заржал. — Но ведь как всё хорошо сложилось-то!..

— Это да, хорошо сложилось… — кивнул я, задумавшись.

Правда, я думал не о прошедшем в игре годе. Я думал о том, что всё действительно складывается слишком хорошо. А так не бывает! Не в Жертвах Жадности! Где-то должен быть подводный камень, о котором я не знаю, но обязательно на него напорюсь… Но на то он и подводный, что заранее не разглядишь. Так что будем решать проблемы по мере поступления… А пока надо разобраться с этим самым юбилеем, который задумали мои партнёры…

Глава 23. Подняться из руин

Это был грустный праздник. Хоть у нас было достаточно еды — и даже выпивки, но люди, лишённые крыши над головой, не могли веселиться от души. Только пьянящее чувство победы хоть как-то вытягивало всё это торжество. Но людям был необходим праздник, и вот тут я был полностью согласен с решением Кирилла и Саши. Они должны были почувствовать, что все невзгоды — временное явление, и они скоро пройдут… И придут новые, ага! Оптимизм так и переполняет меня до краев, ух!.. И это лично мои проблемы — у меня просто многие печали от многих знаний…

Утром следующего дня, приведя себя в порядок, а потом перекусив и проводив Аришу к её народу, я взял с собой Борборыча и отправился в администрацию посёлка. Просторный холл был полностью забит людьми, в большинстве своём знакомыми мне по тем или иным делам — и можно было не сомневаться, что все они здесь по очень важным и нужным вопросам. Что логично — нижний Мыс надо было срочно восстанавливать. Да и не было пока ясности, можно ли возвращаться в окрестные поселения…

Лидия пыталась с этим наплывом справиться, но, конечно, всё без толку. Её здесь просто в угол задвинули — чтобы не мешалась. Что радовало, при моём появлении народ спешно освободил проход — видимо, помня, чем заканчиваются попытки поставить меня в очередь. И уже через несколько секунд мы вошли в комнату для совещаний, где Кирилл и Саша отчаянно ругались с делегацией мастеров, требовавших немедленно восстановить Мастеровой квартал.

— Восстановите только то, что сейчас край как необходимо! — посоветовал я, послушав их пару минут. — А всё остальное — после того, как нижний Мыс начнём отстраивать.

В комнате повисла тишина, а Кирилл с интересом смотрел на меня — давай, мол, попробуй разрулить. Сами мастера растерянно переглядывались, переводя взгляд с Саши на Кирилла, а с него — немного потупившись, на меня.

— Но как?! Нам всё там необходимо! — возмутился кто-то, наконец.

— Так вот прямо всё и сразу? — удивился я с ласковой улыбкой. — Тут ведь расклад какой… Либо вы сами определите, что срочно нужно восстановить для функционирования и защиты Мыса… Либо это сделаю я, после того как Кирилл на месяц введёт ЧП, передав управление в руки силового блока!

На последних словах я подмигнул притулившемуся в уголочке Котову.

— Пожалуй, пока можно свернуть производство ткани, а по древесине оставить только стройматериал и одну из пяти столярных… И, наверное…

Угроза моего непосредственного (а значит, жестокого и тираничного) управления сдвинула застрявший процесс с мёртвой точки. И мастера сразу пошли на уступки, начиная исключать из списка требуемых производств те, без которых можно было пока обойтись. Тем временем я пристроился рядом с Котовым, и мы тихо переговаривались о делах наших скорбных.

Ещё вчера Котов отправил группы разведчиков во все стороны — в тщетной надежде понять, куда подевались недобитые ящерицы. Многие группы пришли обратно через точку возрождения, некоторые не вернулись до сих пор — ну а те, что всё-таки вернулись своим ходом, новости приносили неутешительные. Изначально мы надеялись, что все, кого мы перестреляли под стенами Мыса, отправятся на те точки перерождения, к которым были привязаны. Ни Шикари, ни Медное, ни Перевал, ни Борисовск вышронцами ещё, похоже, захвачены не были. Кирилл сам рассказал нам, что все они так и висели в списке владений Мыса. А вот Птичья Скала из списка исчезла…

Это всё означало, что вышронцы должны были появиться в Птичьей Скале — всё-таки самое близкое место. Правда, туда разведчики ушли и пока не вернулись… Зато практически по всему берегу наши группы натыкались на голых вышронцев, которые при виде людей пытались как можно скорее сбежать. Поскольку приказа ловить их и истреблять не было — за ними никто и не гонялся. Почему они появились на системных точках воскрешения — никто не знал. И вот этот вопрос ещё требовалось прояснить.

Ещё один факт, который вызывал беспокойство — бесследное исчезновение выживших. Тех, кто во время штурма обратился в бегство — а таких точно было не меньше пяти сотен — разведчикам обнаружить ещё не удалось. Как сквозь землю провалились, чертяки!.. И как в такой ситуации возвращать на место лагеря, которые снабжали Мыс едой? Была бы у нас возможность везде пушек понатыкать — было бы куда легче. Но пока ни пороха, ни орудий не хватало. А поставить две пушечки для защиты плантации того же Финика — это значит, потерять и пушки, и расчёты, и плантацию, если вдруг нападёт большое число врагов.

— В общем, есть у меня идея, — признался Котов. — Интересная. Вам понравится! И мне нравится.

— Не томи! — усмехнулся я.

— Пора вам с Борборычем отобрать у меня часть бойцов и заняться созданием армии, — сказал Котов. — У нас в Мысе сейчас есть и бойцы Обители, и ополчение. Часть людей уже давно служит чуть ли не на постоянной основе…

— Думаешь переделать их в ударников? — спросил Борборыч. — Так мы всегда были открыты для набора…

— Нет, ударники — это ударники! — не согласился Котов. — Вы — особое образование, которое вобрало в себя авантюристов почти со всего нашего мега-острова. Если вы найдёте ещё хоть пару десятков таких же — это уже будет чудо из чудес… А нам нужна армия — пусть небольшая, но профессиональная.

— А чем плохо ополчение? — удивился Борборыч.

— Тем, что мы в него гоним всех, кого не лень. И доверия к таким бойцам — лично у меня крайне мало! — пояснил Котов, нахмурив брови. — Если вы не заметили, то у нас тут огнестрел начали делать, и недалёк тот день, когда наши мастера сделают первое ружьё. А человек с ружьём, как известно, должен быть опорой власти, а не сам претендовать на власть. Смекаете?..

— В армию надо набирать только тех, кто лоялен, — кивнул я, переваривая идею Котова. — Потому что они будут иметь постоянный доступ к оружию.

— Именно! — согласился глава ополчения, разведя руками. — И таким образом у нас получится разделение сил: ваш своеобразный спецназ из ударников, армия с огнестрелом и стража с хорошим вооружением. Ну и ополчение, которое мы будем формировать по остаточному принципу…

— Тогда нам нужны ещё и артиллеристы, — заметил Борборыч. — И эти… флотские. Рано или поздно нам придётся с вышронцами и в море столкнуться…

— Это уже вам решать, как дальше вооружённые силы внутри дробить, — отмахнулся глава ополчения. — А я бы вообще занялся тем, чем и раньше занимался.

— Это чем? — поинтересовался у него я.

— Специальной службой, — охотно пояснил Котов, и у него даже глаза загорелись. — Сыск, разведка, шпионаж — а ещё противодействие и тому, и другому. Если я всё правильно понимаю, скоро к нам сюда потянутся потоком люди со всего мега-острова. И всех их надо будет проверять… Да, Филя, я не забыл про островитян!

— А ещё Никитича, суку, найти надо, — сжав челюсти, заметил я. — И всех этих добровольных надзирателей. Такое прощать нельзя…

Впрочем, все наши обсуждения пока были на уровне планов, потому что самым распространённым оружием в Мысе всё ещё оставались копья… Кирилла и Сашу я в тот день так и не дождался — к ним целая вереница делегаций нескончаемым потоком шла. Стало понятно, что назревшие вопросы пора решать самостоятельно. И, попрощавшись с Котовым, я предложил Борборычу навестить Бронзу.

Наш мастер пребывал в приподнятом настроении, поскольку ни одна из его пушек не дала трещину и не взорвалась — и вот это он считал отличным результатом. Мы обсудили с ним все сложности, которые возникали при использовании орудий: горящие ошмётки в стволе, которые надо было тушить, нагрев ствола при частой стрельбе, неудобство удержания маленьких пушек и сложности зарядки. Хотя вот насчёт последнего я понимал, что даже те снаряды, которые нам сделали — это уже само по себе немалое подспорье.

Потом к обсуждению присоединился Дядя Фёдор, которого к нам отправил Котов — и мы тут же перешли к вопросу нового оружия. Нет, пушки — это, конечно, хорошо и важно. Но далеко не каждый боец Мыса сможет наши «мелкашки» таскать на себе, да ещё и стрелять с рук. Нужны были ружья — причём, желательно, не дульнозарядные. Как только я об этом сказал, у главного мастера чуть инфаркт не случился.

— Вот у тебя хо-хо не хо-хо?! — спросил он. — Казнозарядное ружьё захотел! Филя!.. Откуда я тебе его возьму?!

— Мушкет ещё повторить сможем, — кивнул Бронза. — Ну в крайнем случае…

— Чтобы разработать что-то более удобное, — кивнул Дядя Фёдор, соглашаясь с мастером, — нужен конструктор-оружейник, который в этом разбирается. А где мы его возьмём?

Он обвёл всех взглядом, будто надеясь, что у кого-то в закромах завалялся настоящий конструктор — оружейник.

— А ведь возьмём! — неожиданно улыбнулся Бронза. — Где сейчас Фаня?

— А что Фаня? — удивился Дядя Фёдор. — Он тут каким боком?

— Он вроде как ружьями увлекался! — сказал Бронза.

Нашли Фаню — чернявого мужчину под тридцать лет. Он запрос выслушал, кивнул и принялся объяснять, как и что можно сделать.

— Ну, во-первых, от ружей навроде аркебуз толку вам не будет! — сразу заметил он. — Лучше ещё пушки уменьшить и на приклады приделать.

— Минута зарядки почти… — заметил я. — И наводки никакой.

— Ну а что вы хотели-то? — заметил Фаня. — Команда «Цельсь!» сменила команду «Наводись!» довольно поздно, если по историческим меркам… А аркебузы и прочее раннее ружьё заряжается тоже не особо быстро.

— И зачем они тогда были нужны? — удивился Бронза.

— Там свои подводные камни были, но люди на эти ружья свою тактику придумали: пока часть отряда заряжается, другая стреляет, — пояснил Фаня. — Но всё это в чистом поле хорошо…

— Получается, что стрелять мы сможем только из укрытий… — кивнул я. — А если попробовать ускорить процесс заряжания?

— Если вас не интересует нарезной ствол… — заметил он, вооружившись листком и угольным карандашиком. — …А он вас не интересует, потому что мы его всё равно не сделаем пока! …Значит, можно использовать конструкцию крепостных ружей и совместить её с охотничьими ружьями нашего времени. Вот ствол, вот приклад с встроенной каморой…

— Подожди, а патрон надо будет делать? — забеспокоился Дядя Фёдор.

— Нет, его функцию выполняет камора, — объяснил Фаня. — В её размерах всё уже рассчитано. На пулях делаем ободок, который должен совпасть с границей каморы. С обратной стороны каморыделаем полку, куда попадает часть пороха — и бьёт кремниевый курок. Чтобы зарядить, надо будет преломить ствол, засыпать в камору порох, заложить пулю до ободка и вернуть ствол на место. Как всё это сдавить — вопрос чисто технический. Я бы предложил затвор на усилии… Сделать — не так сложно, даже нашими силами.

— Сомнительная конструкция… — заметил Дядя Фёдор. — Даже мне понятно, что так совмещать ствол и патрон — не слишком надёжно. Да и сталь… Нужна сталь хорошая.

— Не надо хорошей стали: нужны просто более толстые стенки, чем я накидал на схеме, — Фаня принялся рисовать под одним наброском другой. — Да, получится больше вес, но ведь вам и выстрел нужен помощнее…

— А зачем нам выстрел помощнее? — удивился Борборыч. — Вроде и так неплохо бьёт!

— А вы доспех этого главного вышронца видели? — спросил Фаня.

— Я видел! Мятый весь… — ответил Дядя Фёдор.

— Мятый, — серьёзно кивнул наш новый оружейник (ну а если не он, то кто?). — И ни одной дырки, между прочим… А это что значит?

Он подождал ответа, но не слишком долго.

— …Что его даже картечь не пробила! — закончил Фаня, ничуть не расстроившись. — И ведь это почти в упор. Я пообщался с теми ополченцами, кто тогда поближе был к месту прорыва. Трое из пяти были уверены, что он умер вовсе не от попаданий картечи, а от падения со стены вниз головой. Просто шею сломал!

— Тащите доспех… — нахмурился я.

Дядя Фёдор отправил одного из помощников на склад, где хранился трофей, а сам принялся критиковать конструкцию, нарисованную Фаней.

— Стрелять будет нелегко, зато решается куча проблем ранних конструкций ружей, — отбивался от него мастер. — Вес будет большой, согласен, но они и пушки на руках таскают!.. Износ будет очень высокий — все эти составные части будут стираться только в путь, а мы что, решили делать на века?.. Ну, на пару лет хватит — а потом на переплавку!

Наконец, принесли трофейный доспех, который все принялись с интересом изучать. Ни одного пробития!.. Несколько картечин пришлись в конус нагрудника, но по касательной. Они оставили глубокие вытянутые вмятины, которые и отправили в полёт нашего врага, но, как и говорил Фаня — причиной смерти явно стали не они.

— В общем, надеюсь, вы меня услышали! — закончил Фаня. — Я бы не советовал вам увлекаться всякими ранними поделками из нашей истории. Всё это — та же пушка, только поменьше. Точность никакая, убойность недостаточная, а скорость зарядки — вообще курам на смех. И осечки будут постоянные. В моей конструкции всё ещё остаются осечки, но зато зарядка займёт секунд десять. Переломил, сыпанул порох, вставил пулю, вернул ствол на место, взвёл курок — и можно стрелять. И что самое важное — прицельно стрелять, за счёт длины ствола. А если со временем приноровимся и сделаем станок для нарезок внутри ствола — то увеличим и дальность полёта пули, и точность.

— Филь, что ты решил? — спросил у меня Дядя Фёдор.

— Нам скорость зарядки — важнее! — ответил я после некоторой паузы. — Быстрый износ, вес — это всё не про нашу историю… Так что если вот это реально, то делайте именно его!..

Я ткнул пальцем в чертёж Фани.

— Но если будем делать, то раньше, чем через месяц, первый образец не ждите. И то его допиливать надо будет!.. — заметил оружейных дел мастер.

— А ничего надёжнее и удобнее точно нет? — поинтересовался Борборыч.

— Пушки есть! — ничуть не смутившись, ответил ему Фаня. — Вот они надёжны. Всё, что надёжнее — требует капсюльный патрон и другие способы производства. На нашей коленке пока это самый удобный вариант…

— А порох в этой каморе липнуть не будет? — не отставал от него рейд-лидер. — Отчищать тяжело будет…

— А вы его гранулированным сделайте — и не будет! — отмахнулся Фаня, а потом понял, что никто из нас не знает, как делать гранулированный порох, и тяжело вздохнул. — Ну это же просто!..

Я оставил Борборыча на растерзание мастерам и честно сбежал… Ведь я всё-таки в ружьях разбираюсь постольку-поскольку… Вот пострелять — могу! А сам процесс производства мне не очень интересен. Будет готовое изделие — там и оценю. Вдаваться в технические вопросы я был не готов. Во всяком случае, прямо сейчас.

Сбежав, я всё равно не стал лентяйничать. Отправился к Арише и помогал ей решать вопросы заселения её людей. Затем пообщался с Кривым, который вернулся к вопросу дальнейшего строительства внешней стены. И вообще осмотрел, что и как нам подпортили вышронцы. А эти гады постарались, скажу я вам…

Дома частично сгорели — и теперь некоторые надо было перестраивать, а частично были разорены — так что и им требовался серьёзный ремонт. Вообще к постройкам в Мысе вышронцы отнесли без должного пиетета… Конечно, кирпич не горит, но от высоких температур может трескаться, а ещё теряет свои свойства скрепляющий раствор, и страдает фундамент. Радовало лишь то, что, по большей части, полностью сгорели только полы, стропила крыши и тот минимум мебели, который успели накопить жильцы.

Ну ладно дома — их вышронцы грабили, а вот чем их наша запруда на Золотой не устроила? Зачем было пробивать в ней огромную прореху, через которую теперь бил поток воды? Вот это варварство для меня осталось полной загадкой. Группа рабочих всеми силами пыталась устранить последствия вопиющего вандализма, но было понятно, что на восстановление речного пути потребуется время. Если запруду у Перевала тоже разрушили… Хотя нет — иначе бы уже столько воды пришло ко второй запруде, что всё начисто снесло бы. Так что там запруда, наверно, всё же цела.

Наш ненадёжный корабль, который я тихо ненавидел и боялся, вышронцы тоже не оценили, спалив без лишней жалости. Теперь ребята из команды грустно копались на пепелище. Потеря потерь, если вдуматься — потому что это был единственный регулярный рейс до Медного… И теперь опять всем пешком ходить, пока новое корыто не построят. А запасы ресурсов в крепости тают — и восполнять их неоткуда, что, само собой, никак не может радовать.

В заботах и работе пролетел весь день, а ночью на точку возрождения прибыли жители Птичьей Скалы — почти в полном составе. Их история, рассказанная мне, Кириллу, Саше, Борборычу и Котову, была печальна и грустна. Вышронцы прибыли к посёлку, когда Мыс уже был осаждён — и почти сразу пошли на штурм. Жители пытались отбиться, но несколько ящеров в тяжёлой броне просто зачистили стену и открыли ворота. После этого посёлок был не просто захвачен — он был уничтожен! Напрочь!.. Вместе с точкой возрождения.

— Одни руины остались! — на этом моменте Афанасий в сердцах стукнул кулаком по столу. — Вот твари, неужели нельзя было… Эх!..

Когда стало ясно, что точка возрождения в Мысе заблокирована, наскальники отправились на свои ближайшие точки возрождения — и довольно быстро снова собрались вместе. Какое-то время прятались в лесах, а потом попытались вернуться на старое место — где и попали в засаду вышронцев. Сдаваться они не пожелали — ни мужчины, ни женщины — и были перебиты снова. Зато на сей раз хотя бы можно было отправиться в Мыс, что они и сделали.

— В лесах много беженцев и беглых рабов! — предупредил Афанасий. — Кого видели — все с Острова. Вроде как податься им некуда, так что пока просто прячутся, а к вам идти боятся. Хотя там вышронцы периодически облавы устраивают…

После рассказа Афанасия я воспользовался моментом и задал Кириллу волнующий меня вопрос:

— Кабракан! Его надо добить!

— Надо… — кивнул Кирилл. — А где он сейчас?

— Уже почти у плато! — живо откликнулся Борборыч. — Двигается к вулкану.

— И как будем действовать? Есть план? — спросил Котов.

— Надо восстанавливать Шикари и стену в Железной долине, — без заминки ответил я, потому что давно уже раздумывал над тем, что дальше делать. — Это наш источник железа и серы. И наш залог победы!.. И ещё туда надо отправить часть пушек.

— А Мыс?! — спросил Кирилл.

— А Мыс сделает новые, если будет из чего! — ответил я. — Дядя Фёдор говорит, что мы сможем лить чугунные, а для чугуна как раз нужно железо.

Мы ещё долго спорили о том, сколько людей отправится на север. А потом обсуждали все детали и утрясали подробности. В конце концов, нам выделили пять больших пушек и десяток малых. И обещали снабдить ядрами и порохом. Конечно, я видел, что каждый такой подарок — удар по безопасности Мыса. Однако если сейчас не восстановить поставки — рано или поздно не станет и Мыса. Да и в предстоящем производстве ружей потребуется много стали — а значит, безопасностью Мыса придётся жертвовать снова и снова.

С нами вызвалась отправиться и Ариша, которая в тот день, наконец, полностью перевалила все дела на Стёпу. С ней увязалось ещё почти тридцать человек — в основном, бывшие элитные бойцы Обители, которым скучно было сидеть в городе.

И, конечно, вечером я не удержался и попытался Аришу отговорить:

— Тебе-то зачем идти? — спросил я у девушки, понимая, что вообще не хочу выпускать её из безопасного посёлка. И уж тем более, выпускать вместе с собой, потому что гормоны мы почти не контролировали…

— А что мне здесь делать? — изогнув бровь, спросила Ариша. — Ждать тебя, как примерная женщина, сидя у окошка в высокой башне? Только нервничать зря буду!..

— Здесь куча работы! — возмутился я. — И не все твои люди ещё размещены.

— Нет уж, всё!.. Это больше не мои люди! — отрезала девушка, а потом ласково обняла меня и добавила. — Это всё теперь ваши люди…

— Всё равно… Ты их королева! — заметил я, не желая сдавать позиции.

— Это недолго продлится! — Ариша улыбнулась и, поднявшись на цыпочки, выдохнула мне в ухо. — К тому же, знаешь ли, у меня есть на тебя планы по ночам… Ну и вдруг я буду ревновать, если тебя долго не будет…

— К кому ревновать? — не на шутку удивился я. — К Кабракану, что ли? Не собираюсь я… Гхм… В общем, как с Сипакной — больше не будет!..

— А вдруг я очень-очень сильно соскучусь? — мурлыкнула мне на ухо Ариша, настаивая на своём. И чуть покрепче обняла меня за плечи.

— Ну!.. — надо было взять себя в руки, но те предательски схватили девушку. — Ну… В домике!

— Правильный выбор! — девушка победно улыбнулась. — В домике…

Вот нельзя так гнусно использовать мужские слабости!..

На подготовку охоты за великаном — и всего остального, и прочего — ушёл почти весь следующий день. Дел было немало, да и много людей требовалось собрать в поход. Идти нам предстояло далеко и долго. А ещё надо было тащить с собой слонов, которые всегда прикрывали Шикари от нашествия всяких местных тварей. Так что путь всем нам предстоял опасный и длинный. Было решено разом попробовать возродить и Перевал, и Шикари. И если первый оставался почти без защиты, то вот второй — нужно было максимально укрепить. Именно там нам предстояло встретить Кабракана — и в этот раз не позорно слиться, а победить.

Ленин вновь собрал своих людей, которые, впрочем, и в Мысе далеко от своего лидера и не уходили. Они спешно нагрузили волокуши припасами и инструментом, а ещё вещами и необходимыми для восстановления материалами. Тем временем Котов придирчиво отобрал ополченцев, которым предстояло работать в гарнизоне Железной долины и строить стену. А мои ударники набрали запасов пороха, снарядов с картечью и ядрами — и получили новую броню и оружие (те, кто потерял во время штурма).

День триста семьдесят первый!

Вы продержались 371 день!

Быть или не быть — вот в чём вопрос! Но это не ваш вопрос! Вы будете…

Будете стремиться, страдать, преодолевать и кроваво дохнуть.

Потому что вас, игроков, никто не спрашивает, чего вы хотите. Такова логика этого мира, и её понимание даёт вам +1 к мудрости.

Ещё ранним утром, с первыми лучами солнца, наша процессия вышла из крепости на скале, миновала пустынный нижний Мыс — и двинулась вдоль Золотой на север.

Глава 24. Убийцы великанов

Можно ли убить такую огромную тварь, как Кабракан, попаданием из пушки? Вот это был вопрос, на который нам предстояло получить ответ в самое ближайшее время. А пока что нас ждало не менее тяжёлое испытание — затащить слонов на плато. Потому что без слонов перевозка руды от Железной долины до Шикари могла серьёзно осложниться.

Мы шли вдоль Золотой по пустынным землям, брошенным людьми. Вокруг ни души не было — даже тех самых беженцев из Острова и голохвостых вышронцев, которые почему-то возродились на системных точках. И ведь как всё хорошо шло — и надо ведь было этим самым вышронцам нагрянуть и устроить здесь войну…

Я периодически включал компас на Кабракана, но тот застыл на одном месте и почти не двигался. Впрочем, пока на него кто-нибудь не наткнётся, компас новое направление и не укажет. Причём, о некоторых встречах система радостно всем сообщала, а вот другие — похоже, игнорировала.

— Кто-нибудь обращал внимание, что иногда компас на великана сдвигается без сообщений от системы, а иногда — с сообщениями? — спросил я у идущих рядом ударников. В основном, у «ближнего круга».

— Я обращал. И даже версию имею! — заметил Дойч. — Пока признана самой достоверной.

— И какую? — поинтересовался я.

— Когда Кабракан кого-то походя валит или ночью атакует — то система считает, что он просто кушал, — ответил наш умник. — А когда к нему лезут с непонятными намерениями, вот такое система расценивает как нападение и всем сообщает. И компас просто указывает на то место, где его в последний раз видели.

Хорошо, когда ты не в гордом одиночестве ходишь! Всегда можно задать вопрос и услышать на него весьма достоверно-бредовый ответ… Не факт, что ответ соответствует истине — и вообще не факт, что он хоть чему-то соответствует — даже твоему вопросу… Но главное, что ответ получен! Радуйся! Ты не один! Хорошо, что я человек контактный и люблю людей…

Когда мы добрались до каскада водопадов, время давно перевалило за полдень. Вараны, гревшиеся на солнышке неподалёку, при виде нас не стали кидаться в свой последний печальный бой, а предпочли спешно свалить. И вскоре стало ясно, почему… Под спуском с плато в кучу было свалено несколько туш решашиархов. Вараны просто давно лакомились протухшим мясом и теперь были не так уж и голодны. Видимо, наши преследователи во время ухода из Шикари решили сходу преодолеть подъём — и в результате только потеряли скакунов.

Честно говоря, ящеров мне было даже немного жалко. Не тех, которые обычно сверху, а тех, которые погибли при спуске — ведь совершенно не заслужили такой участи… Надеюсь, вышронский главнюк, узнав о потере, долго и со знанием дела наказывал всех провинившихся. Всё-таки решашиархов здесь не так много, чтобы можно было вот так терять их направо и налево…

Народ всё прибывал и прибывал, потихоньку скапливаясь у обрыва. Слоны распределялись вдоль зарослей, стараясь набить свои безразмерные желудки всем, что дарила им щедрая южная природа острова. Ленин и ещё несколько человек поднялись наверх и долго осматривали построенный для грузов подъёмник. А когда спустились, то вынесли свой вердикт.

— Как и раньше, подъёмник слонов не выдержит!.. — Ленин почесал лысый затылок. — Но есть и хорошие новости: его можно укрепить и модернизировать. Правда, это займёт пару дней. И куда людей и слонов девать — пока не ясно…

— Так вон, Варанье же есть! — удивился я, указав на небольшой посёлок на границе Вараньих равнин.

— Далековато от места стройки… — засомневался Ленин.

— Зато какая-никакая, но стена имеется! — я пожал плечами, так и не понимая, в чём проблема.

— Кстати, нам ждать совсем не с руки, — веско заметил Борборыч. — Нам Кабракана валить надо!

— Ленин, что тебя смущает? — напрямую поинтересовался я у главы Шикари.

— Ну это ведь чужие дома… А мы их возьмём и займём, — покраснев до ушей, ответил тот.

— Прочь эту напускную интеллигентность, гордый вождь пролетариата! — посоветовал ему Барэл. — Занимайте посёлок и живите там, пока не сможете подняться. Потом привяжетесь в Перевале и идите дальше под охраной ополчения. Пару мелких пушек мы вам оставим, чтобы было чем вышронцев пугать.

— Ну ладно… — вздохнул Ленин. — Только если претензии будут, я всех к вам буду отправлять.

— Завтра Саша людей ещё приведёт. Вот к нему всех и шли! А если он не поможет, тогда ко мне… — согласился я.

Мы с ударниками решили двигаться вдоль плато, пока не наткнёмся на Кабракана или на то место, где он забрался наверх. Этот обжора всё равно выедал за день целую просеку, так что идти за ним будет вполне удобно. Только вот за снарядами надо было следить… Порох имел свойство очень быстро отсыревать — и тогда он почему-то плохо горел, а пушки плохо стреляли. Мы и так обернули запасы в шкуры, а когда удавалось, просушивали их на солнышке со всех сторон.

Я вот откровенно не мог понять: как раньше со всем этим справлялись? Ведь были способы-то! Наверняка были! Только мы их не знаем… Впрочем, наверно, порох возили в бочках, специально сделанных так, чтобы влагу не пропускать. А мы вот не додумались до бочек — нам только ящики сколотили, куда все патроны и сунули. Если сейчас разразится шторм, то останемся мы без огнестрела, как последние лошары!..

Переночевать мы тоже решили в Вараньем. И устроились под открытым небом в черте посёлка — благо, места там хватало. Ночь начиналась спокойно, и ничто не предвещало неприятных происшествий…

День триста семьдесят второй!

Вы продержались 371 день!

Я долго лежал рядом со спящей Аришей и смотрел в небо, считая звёзды — огромные и яркие, раскиданные по черноте ночного неба. Под каким-то невообразимым для Земли углом из-за горизонта выполз Млечный Путь… Выглядит почти так же, как и у нас на родной планете…

А потом мир вздрогнул — и небо, и земля, и даже звёзды. Издалека, со всё нарастающим гулом, донёсся страшный грохот. Я вскочил на ноги, но сначала ничего не мог разглядеть. Те немногие, кто ещё не спал или проснулся, тоже смотрели вдаль, но в темноте ничего видно не было. И только утром, после долгих попыток уснуть и непродолжительного сна, я всё-таки узнал, что случилось. Вулкан снова дымил…

И сразу после этого Кабракан, судя по компасу, принялся нездорово суетиться под склоном плато, находя себе всё новых и новых жертв. В общем, за завтраком мы сошлись на том, что пора этого потрясателя земли побыстрее валить — и, не мешкая, выдвинулись в путь. Вараньи равнины решили обойти под самым склоном плато, где ящеры не любили появляться, предпочитая греться на солнышке, а не прохлаждаться в теньке. А то бы у нас отбоя от наглых рептилий не было…

За день мы миновали Вараньи равнины и разбили лагерь на краю джунглей. Следующий день у нас опять прошёл в пути. Если бы не большие пушки, которые мы еле-еле тащили вместе с лафетами, да и вообще немалое количество поклажи — всё наше путешествие можно было бы принять за приятную прогулку. А вот Кабракан всё так же метался — теперь даже днём — но пока явно не мог подняться на плато.

— Думаю, он как раз в районе того озера, где мы Финика нашли, — объяснял Тариг. — Но точно сказать не могу, сами понимаете… Если будем двигаться дальше, то к вечеру доберёмся до места.

К убежищу Финика мы вышли поздно вечером, когда уже начинало смеркаться. И как уже и раньше бывало — обнаружили очередных обитателей навеса. На сей раз перед нами были не новички, пришедшие в игру, а вполне себе ветераны… Вполне возможно, некоторых из них я даже видел, но просто не узнал. А вот они меня явно узнали — и принялись строиться, выставив вперёд самопальные копья.

— Не останавливаемся! — приказал я. — И зарядите кто-нибудь мелкую пушку…

— Я уже почти! — сообщил Нагибатор и пристроился по левую руку от меня с выставленным орудием (по правую шла Ариша). — Жахнем по ним?!

— Зачем? — удивился я. — Нам надо, чтобы они на нас не напали… А нам самим-то какой толк их убивать?

Мы подошли достаточно близко, чтобы я мог, не напрягаясь, разговаривать с людьми под навесом. И, замедлившись, остановились.

— Даже не смешно! — сходу заявил я собравшимся. — У вас сейчас в руках деревянные палки с наточенным концом. Против вас стоит сто человек в стальной броне, а один уже целится из пушки. Серьёзно думаете, что стоит проявлять агрессию?

— А вы сами чего к нам пришли? — подал кто-то голос из-за чужих спин. — Если идёте по своим делам, то идите мимо!..

— Чего-то я уже устал от идиотов… — не выдержал я и сплюнул на землю. — Нет, ребят, после таких предъяв это вы теперь валите с нашего постоянного места стоянки! Вот прямо сейчас!..

— А то что? — спросил всё тот же голос.

И у меня что-то нервы сдали… Я вытащил кресало, поджёг трут и повернулся к Нагибатору.

— Подставь фитиль!

— А кто говорил, что не будем? — ухмыльнулся здоровяк.

— А я сказал и передумал! — ответил я. — Не могу больше с придурками общаться… Припёрлись на наши земли, заняли наши места стоянок, начали претензии выкатывать и препираться — вот на хрен это всё! Пусть летят к вышронцам в лапы, задолбали…

— Эй, вы чего там? — осторожно крикнул кто-то из пришлых.

Но фитиль в пушке уже яростно зашипел и уполз в недра металлического орудия…

— Всё, пока, придурки! — сообщил я наглым захватчикам, а потом пушка в руках гиганта рявкнула в их сторону картечью.

Этот бой начался и закончился. Вот чем вас не устраивало героическое махание колюще-режуще-дробящими? Опыт, пожалуй, отдам тому, кто хотя бы стрелял!

Наверно, я немножко вымотался. Да-да!.. Совершенно определённо — я просто вымотался… Никогда раньше я ещё так быстро не зверел от человеческой наглости. Вот вроде шёл к ним, миролюбивый такой, спокойный — хотел людей уговорить присоединиться, а не заниматься ерундой… И одна-единственная фраза изменила и настроение, и желание иметь с ними хоть что-то общее.

Мгновенный переворот какой-то… Сразу появились мысли по поводу того, что это какие-то лишние рты и вообще бесполезные индивидуумы… Система? Я не понял!..

Нет, это точно не я. У меня не бывает лишних ртов!

Но ведь и не я!..

Я проверю.

Наткнувшись на всё ещё удивлённые взгляды ударников, я махнул рукой:

— Психанул, простите…

— Ну ты это, поменьше так!.. — заметил Вислый, начиная с явным облегчением ржать.

— А то нам станет страшно шутить! — поддержал его Толстый.

— К людям надо бы добрее! И с терпением! — кивнул Вислый.

— Привязать к столбу! Использовать ректальный генератор правды! — предложил Толстый.

— Или просто бить в морду, пока отвечать не начнут! — сгладил его шутку Вислый.

— А так они просто — пух!.. — и стали бесполезной тратой боезапаса! — кивнул Толстый.

— Шли бы вы… На ночь устраиваться! — улыбнулся я.

Если не считать этого небольшого инцидента, за который мне всё ещё было чуть-чуть совестно, других происшествий за весь вечер больше не было. Мы разбили лагерь под скалой, отлично переночевали и утром отправились дальше.

Впрочем, конец нашего путешествия был близок — и его уже было слышно. Он нервничал, ел, ломал деревья, снова ел, снова нервничал — и ещё что-то делал со склоном плато. Похоже, Кабракан искал путь наверх. А нам предстояло его убить…

Когда звуки буйства великана стали совсем близкими, мы остановили отряд и двинулись дальше небольшой группой. Великан был виден ещё издалека. Его высокая фигура махала огромными лапищами, пучками срывала листву с верхушек деревьев — и вот медлительностью здесь теперь совсем не пахло. Видимо, гигант был в ярости от того, что не мог подняться. Вот он накопил сил, разбежался — и прыгнул прямо на барьер, пытаясь уцепиться за выступы. Его пальцы буквально вгрызлись в камень, но тот был слишком хрупок для этой тяжёлой туши… Он рассыпался осколками, и гигант упал назад. Над лесом, распугивая всю окрестную живность, раскатился его обиженный рёв.

Ещё какое-то время мы понаблюдали за метаниями гиганта, но вскоре обнаружили, что все его действия были весьма однообразны. И после того как он свалился в третий раз, Борборыч озвучил первый план.

— Я бы предложил окружить его и палить со всех сторон, — заметил наш рейд-лидер. — Авось прокатит сделать в нём дырку, но вот только пушки жалко. Перебьёт он нас всех, и останется ценное оружие в зарослях…

— А, может, его сверху попробовать? — предложил Дойч. — Когда он покушать отойдёт, накроем залпом?

— Нет, плохой вариант… — сказал я. — Он кинется к обрыву и будет об него биться, пытаясь залезть к нам. А мы даже пушки наклонить не сможем…

— А если сделать плашки и забивать поверх ядра? — поддержал Тариг предложение Дойча.

— А вот это надо сначала проверить, сработает ли! — заметил Борборыч. — Нет, здесь надо как-то совмещать… Большую часть пушек на обрыв, а несколько ручных — в лесу. Как только он на обрыв лезть начинает — ему в спину залп. Как только начинает отбегать — стреляем в него с обрыва. Как вам?

— Примем за рабочий вариант, — кивнул Дойч. — Но всё равно рискованно…

— Ну, без риска нам никуда, — пожал плечами я. — Так что будем рисковать!

Подготовка планов заняла весь оставшийся день. Сначала надо было обойти Кабракана по широкой дуге и найти русло ручья, по которому мы обычно поднимались наверх. Затем пришлось ещё и пушки туда затягивать. А потом по краю плато идти назад. К счастью, там, на краю леса, самым страшным врагом были насекомые, да и тех было немного — не любят они ветреные места.

Тем, кому предстояло спускаться вниз — а ими были я с Аришей, Нагибатор с Мадной, Барэл с Палом, Дно с Быгой, Тубик с Котом и Толстый с Вислым — собирались спустить лиану утром. Ночевать вблизи гиганта, которому захочется в ночи свежего мяса, никто не захотел.

— Классический пример… Вот что бывает, когда вынужден на двух диетах сидеть, потому что на одной не наедаешься. Вон какой вымахал!.. — заметила Мадна, наблюдая, как внизу беснуется гигант.

— Вечно голодный! — кивнул Толстый, с аппетитом вгрызаясь в кусок вяленого мяса.

— И совершенно тупой! — согласился Вислый с набитым ртом.

Ариша с Мадной переглянулись и совершенно бессовестно расхохотались…

Вечером Дойч с Борборычем затребовали наши снаряды с ядрами.

— А вам зачем? — удивился я.

— Пороха подсыплем! — пояснил Борборыч. — Ты что, системное описание пушек не читал?

Не читал… И как-то даже не подумал, что надо… Я с интересом уставился на пушку и вскоре узнал, что ношу с собой «пушку бронзовую, литую». Урон указан не был, зато имелась ценная приписка, что сила урона зависит от типа снаряда и массы порохового заряда.

Был у нас с собой и мешок с порохом — на всякий случай. Вот его мы и пустили на увеличение убойной силы.

День триста семьдесят шестой!

Вы продержались 375 дней!

Ночь на краю плато была беспокойной и тревожной… А всё из-за Кабракана, который нас учуял, но глазом не видел — и зубом достать не мог. А мы, по всей видимости, отбивали большую часть других запахов в округе. Гигант бесновался, истошно орал, бился о край плато внизу в темноте — и вообще заслуживал своим поведением всяческого порицания. В общем, сложно спать, когда на тебя всё время ревут откуда-то снизу… Я прямо себя каким-то молодым папашей почувствовал. Вот только ребёночек был сильно больше меня — не укачаешь…

Утром Кабракан продолжил свои безуспешные попытки забраться на плато. Примерно в том же месте — но в этот раз без плотоядных планов на наши нежные тушки. Мы распределили позиции, договорились об условных сигналах, после чего мою группу спустили вниз, и я со своими бойцами пристроился неподалёку от гиганта, забив в пушки снаряды.

Кабракан как раз в пятый раз позавтракал, с урчанием догрызая какую-то пальму. Пальма ему явно пришлась по вкусу — и отрываться от неё он не собирался. В этот момент вдалеке, на вершине обрыва, показались наши соратники. Не особо долго раздумывая, они навели пушки и дали первый залп. Хоть мы и держались в стороне от направления полёта ядер, но всё равно было страшно. Вспахивая землю и ломая зелёную поросль, каменные снаряды безжалостно накрыли тот участок леса, где сидел вечно голодный великан.

Игроки-земляне нападают на Кабракана. Какое коварство!..

Сейчас вас будут бить, да-да-да!

Увы, только три ядра прилетели прямиком в его могучую тушу… Однако, похоже, и они ему очень не понравились. Не знаю, прошёл ли урон, но после попадания гигант обиженно откинул пальму в сторону (спасибо, что не в нашу), поднялся на ноги — и стал высматривать врага. И не только высматривать, но и вынюхивать… Его верхняя губа поползла вниз, образуя зоб из всего, что было под ней — и полностью скрывая рот, а сверху открывая вторую пасть, полную острых зубов. А из-под кожи стремительно полезли два мощных витых рога…

Мы все затаились, боясь даже вздохнуть лишний раз. Кабракан с шумом втягивал воздух и медленно, но верно наводился на место нашего укрытия. Не знаю, чем бы всё закончилось, но ударники на плато, наконец, перезарядили орудия и дали повторный залп. Пять ядер врезались в тело великана, безуспешно отскакивая от толстой кожи — но больно ему сделали. Кабракан обиженно взревел и, сверкая огромными красными зенками, рванул прямиком к плато. И вот тут Борборыч поднял руки над головой и принялся ими махать, подавая нам знак.

— Ну давайте, братцы! — буркнул Нагибатор, первым запалив фитиль.

Шипение и искры скрылись в наших пушках, и все мы приняли положение, стоя на одном колене, после чего навели орудия на Кабракана… и грохнул выстрел. Нет, не так — ОН ПРЯМО-ТАКИ ГРОХНУЛ! В этот раз отдача была очень сильная: даже небольшое увеличение заряда показало свою эффективность.

Вы нанесли Кабракану 3312 урона

Коэффициент урона — 0,3

Жизнь Кабракана 1641302/1650000

Ух, ты! Грозная моська!

Прячась в клубах дыма, мы вскочили на ноги и рванули в сторону, стараясь лишний раз не шуметь. Как оказалось — очень вовремя. Когда уже сидя в кустах и тихо прочищая орудия, мы наблюдали за великаном, тот как раз воевал с новым врагом — облаками дыма. Гигант ревел, обиженно молотил руками воздух, пытался придавить облака — но, конечно, всё было совершенно безуспешно.

А со спины наши уже давали очередной залп… И мне было очень интересно, сколько сбивают с него большие пушки — ведь основной урон явно шёл от них. Жалкие 3312 урона, которые я из него выбил своей маленькой пушкой — это капля в море на фоне запаса в полтора миллиона хитов… У меня с собой было несколько десятков снарядов, и у других — примерно так же. И попадали мы не всегда. В общем, пока получалось, что наш боезапас закончится раньше, чем запас жизней Кабракана. И всё, после этого можно будет пушками разве что как дубинами махать…

Видимо, о том же подумал и Борборыч на плато, потому что стрельба прекратилась, и больше он нам руками не махал. Но была тут одна беда — Кабракан не сразу понял, откуда стреляли, и снова принялся втягивать воздух, принюхиваясь. А мы так и застыли, как изваяния, с зажатыми в руках орудиями — в надежде, что наверху додумаются ещё раз стрельнуть… Не додумались!.. Борборыч что-то живо обсуждал с Дойчем, не глядя на нас, а остальные внимательно их слушали. Накладочка вышла…

О том, что великан совершенно точно определил, где мы находимся, я понял лишь за несколько секунд до того, как он решился на прыжок.

— Бежим! — успел выдохнуть я, видя, как наш враг чуть присел. И со всех ног рванул прочь, понимая, что фора у нас выйдет слишком маленькая.

Следом за мной рванули и остальные. Мы неслись по лесу, а сзади слышались тяжёлые и торопливые шаги великана.

— Не уйдём! — выдохнула Ариша.

— А мы куда? — бросил кто-то из рыжих.

И, в самом деле, а куда? Вопрос был очень важный и своевременный. Пока что мы бежали куда глаза глядят — и где не видят слишком большого количества препятствий, потом что все препятствия мешали нам, но никак не нашему преследователю. Так куда бежать-то?..

Убежище Финика спасти нас не могло: Кабракан легко пролезет под козырёк. Забраться на плато он нам не даст, потому что явно быстрее двигается. Бежать к берегу моря? И чем это нам поможет? Хотя вариант не самый плохой… Возможно, прибив нас, он хотя бы долго будет идти обратно к плато. Но, к сожалению, там наши пушки быстро приватизируют те, кто будут появляться на местных системных точках возрождения — которые, как назло, расположены именно вдоль берега мега-острова.

— Анчар!.. — неожиданно предложил Быга, не снижая скорости.

— Что? — переспросил я, начиная чувствовать нехватку воздуха.

— Ядовитое дерево! — коротко ответил тот, а я в ответ кивнул, чтобы поберечь дыхание.

А что, хорошее место!.. Если дерево надёжно убивает всё живое, то и Кабракан вряд ли переживёт встречу с ним. Вот только надо будет как-то оторваться от этой огромной туши… Однако я уже примерно представлял, как… Глянул на рыжих, Тубика с Котом и Дно с Быгой — и те в ответ показали большие пальцы, поняв меня без слов.

— Первые! — сообщил всем Вислый, ткнув пальцем себе в грудь.

Бежали мы быстро — очень быстро, несмотря на утяжеление в виде ценных пушек и снарядов. До ядовитого дерева, которое когда-то давно Дойчу покоя не давало, было не так уж и далеко. Однако определить направление, да ещё и на бегу — и с ревущим Кабраканом за спиной — было сложно. В итоге мы чуть сами не выскочили на поляну с ядовитыми испарениями. Заметили её лишь в самый последний момент. На ходу близнецы достали кресало и кремень — и попытались запалить фитиль, медленно отставая от нас.

Великан обрадованно заревел, почувствовав, что вот-вот настигнет обидчиков. Но фитиль уже загорелся, и братья резко остановились. Вислый закинул подальше в кусты запас снарядов, а Толстый встал на колено — и направил дуло пушки прямо в Кабракана. Обернувшись на грохот выстрела, я увидел, как ядро отскакивает от исполинской ноги нашего врага. Не удержав равновесия, великан начал стремительно падать на землю.

Это, конечно, братьев не спасло… Он их просто раздавил, летя по инерции огромным клубком, подминающим под себя целые деревья. Зато нам дало лишние секунды отрыва… И возможность начать огибать область ядовитых испарений.

Следующими начали готовиться Тубик с Котом. Их выстрел вышел не таким удачным, как у рыжих: попали они не в сустав. Зато сами потом резво рванули в сторону, заставив великана чуть изменить курс, чтобы разобраться с мелкими обидчиками. Пока он их ловил, пока давил — мы обежали треть окружности поляны. Когда отстрелялись Дно с Быгой, оставшиеся две пары как раз остановились, разделённые с гигантом широкой полосой ядовитой земли.

— В ноги бей! — приказал я, разжигая фитиль. — Пусть травится!..

— Ага! — согласился Нагбиатор.

Кабракан появился на противоположном краю поляны и замер, не решаясь окунуться в миазмы ядовитого дерева. Он стал озираться, крутя башкой — видимо, потерял нас. «Только бы он и в самом деле оказался таким тупым, как нам кажется!» — умолял я неизвестно кого.

Первым пальнул Нагибатор — и тут же принялся снова заряжать пушку, принимая от Мадны снаряды и инструменты для перезарядки. Попал он или не попал, я так и не понял, но Кабракан уже связал неожиданные раскаты грома с нами — и посмотрел в сторону поднимающегося дымка. Я прицелился — насколько это вообще было возможно в тот момент — и тоже выстрелил. Ядро стукнуло в плечо, урона нанесло совсем немного но немало разозлило Кабракана. Взревев, обиженный великан рванул прямо к нам.

Что называется — бинго! Кабракан летел прямо через ядовитую область и пока не пострадал лишь потому, что его голова, видимо, находилась выше опасной зоны. До нас оставалось совсем немного, когда Нагибатор сделал новый выстрел. И попал — в ногу. Великан споткнулся, начал замедляться, пытаясь удержать равновесие. И в этот момент я дрожащими руками подпалил фитиль — и влепил гиганту ядро в колено.

Кабракан рухнул на землю, погружаясь в испарения дерева… А потом тут же вскочил, замотал головой — и снова упал, засучив гигантскими лапами. Когда он поднял свою башку над ядом в третий раз и заревел, Нагибатор успел по ней выстрелить… Да ещё так удачно, что попал совсем рядом с огромным глазом. Кабракан заревел совсем обиженно — и тут же поперхнулся, потому что дёрнул башкой вниз и снова глотнул яду. Я такой приём повторить не смог — моё ядро просто ударило ему в лоб.

Вы нанесли Кабракану 2003 урона

Коэффициент урона — 0,3

Жизнь Кабракана 452015/1650000

— Почти сдох! — сообщил я и попросил Нагибатора. — Не дай ему высунуться!

— Пусть попробует! — гордо заявил тот, готовясь запалить фитиль, но…

Делать новый выстрел не пришлось. Гигант зло смотрел на нас, чуть шевеля конечностями, но двинуться не мог — сил больше не было. А потом его красные глаза быстро начали тускнеть…

Ты победил Кабракана! Ну или принял в этом участие…

Давай скажем честно: большую часть работы выполнил прионский ядовитый чку’укац’лаль. Но тебе, как одному из участников, даруется незабываемое право — поучаствовать в ещё одном квесте. Представляешь?! Какая неожиданность!

Условия квеста просты: одна попытка на прохождение. Зато по результатам ты сможешь загадать желание!

Кстати, если два раза загадать одно и то же желание, то оно имеет все шансы сбыться! Да!

Чтобы запустить квест, громко скажи: «Посчитать мне рёбра! Немедля!»

— И что, всё? — тихо спросила Ариша

— Мальчики, это всё? — вторила ей Мадна.

— Наверно, всё, — кивнул я. — Только какое-то странное «всё»…

— Боюсь показаться пессимистом… Но, если честно, всё это мне очень не нравится… — согласился со мной Нагибатор.

Оставалось лишь узнать, что именно нам не нравится. Потому что, как известно, ощущения к делу пришить нельзя. И, тем не менее, я чувствовал, что во всей этой истории с великанами и вулканом было что-то неправильное, что-то незавершённое… Но вот что?

Глава 25. Как снег на голову…

Мы собрали пушки и боезапас отправившихся на перерождение ударников, соорудили волокуши — и потащили всё это добро назад. На полпути встретили Борборыча с небольшим отрядом, вооружённым оставшимися мелкими пушками. Я сначала рот открыл, чтобы сказать всё, что думаю про таких внимательных соратников, а потом заметил, что им и так стыдно, и не стал. Только посмотрел укоряюще.

— Как вы умудрились его убить? — спросил Дойч.

Пришлось по пути рассказывать, как мы убегали, что придумали и как осуществили.

— Слабенький план-то был… — с досадой заметил Борборыч.

— Ой, прости! — я не выдержал и заржал. — Бегая по лесу с пушкой в руках и с великаном на хвосте, мы почему-то не придумали ничего простого и гениального!

— И, между прочим, мы его всё-таки завалили! — возмущённо засопев, заметил Нагибатор.

— Я просто ревную, когда не мои планы нормально срабатывают! — не смутился Борборыч. — Чего сразу смеяться-то?!

— Нормальный ход… — согласился Дойч. — Закритикует до уровня грязи под ногами — зато самому хорошо станет!

— Я предпочитаю соблюдать равновесие! — гордо ответил Борборыч. — И опускаю чужой план ровно настолько же, насколько мой удаляется от «грязи под ногами»!

— А мне вот интересно… Я один чувствую, как будто что-то не так? — заинтересовался Дойч и сразу получил с десяток подтверждений того, что он не один. После чего серьёзно о чём-то задумался.

Когда мы, наконец, воссоединились с остатками ударников, карауливших большие пушки, встал серьёзный вопрос о том, как поступить дальше. Можно было сразу идти к Шикари и там дожидаться прихода Ленина и поселенцев — а можно было вернуться к Перевалу и, если нас не дождались, отправиться следом. В принципе, мне нравились оба варианта. В первом случае завтра мы будем на месте — и не придётся делать крюк в несколько дней. Во втором случае мы сразу подхватим тех, кто отправился на перерождение.

В итоге договорились идти назад к Перевалу. До ночи успели вернуться в убежище Финика и разбили там лагерь, собираясь утром отправиться быстрым маршем к Золотой вдоль плато.

День триста семьдесят седьмой!

Вы продержались 376 дней!

Но!.. В этой грёбаной игре постоянно возникают всякие «но»… И вот, честное слово, половину из них мы, игроки, сами себе организуем без сторонней помощи. Проснулся я утром от шума и голосов за пределами убежища. Проснулся далеко не первым — у края каменного навеса уже стояли Борборыч, Мадна и Дойч. И лица у всех были такие озадаченные-озадаченные…

Впрочем, признаюсь, я тоже немного завис… На берегу озера, неподалёку от одного из проходов под навес, кучковалась немаленькая толпа оборванцев в каких-то обносках — и мужчин, и женщин. У кого-то были копья, у кого-то дубинки, а у большинства — только камни. И вся эта толпа дружно скандировала:

— Убийцы! Убийцы! Пре-да-те-ли!

И лица, главное, у всех такие были — печальные и оскорблённые. Будто они только что узнали, что зарплаты не будет, потому что зарплатный фонд уехал с директором на тропические острова… Хотя мы вообще и так здесь на тропическом острове!

— По поводу чего бузят? — всё ещё позёвывая, поинтересовался я.

— По твоему поводу и бузят! — оповестил меня Борборыч. — Ну и по нашему заодно. Вроде бы… Я сам не так давно слушаю. Говорят, мы убийцы и предатели рода человеческого…

— Тише-тише! Сейчас один выступать будет! — попросил Дойч.

В толпе и в самом деле наметилось оживление. Какой-то мужик вылез вперёд, даже забрался на обломок скалы и принялся вещать:

— Друзья! Друзья! Послушайте! — от его просьб толпа чуть успокоилась, и мужик, наконец, зарядил речь. — Как так получается, друзья? Как вышло так, что пока мы грудью защищаем человечество от воинственных пришельцев, кто-то позволяет себе прохлаждаться? Как получилось так, что усталые партизаны, нашедшие приют у живописного озера, не были приняты другими людьми? Почему вместо благодарности и дружелюбия они получают боль и смерть?! А я вам скажу!.. Я скажу вам, как! Эти эгоисты!..

Он указал на наш лагерь, где уже почти все ударники собрались послушать его пламенную речь.

— …Считают, что имеют право «владеть землей», когда другие жертвуют жизнями и силами! Эти предатели, как-то договорившиеся с вышронцами, чтобы их не трогали, решили, что имеют право нас гонять! Унижать нас! Выгонять с какой-то «своей земли»! Своей, слышите?!..

Мужчина развёл руками, и толпа восторженно заорала. А я понял, что пора резать, не дожидаясь перитонита… Вирус идиотии — он такой, да! Пока медики считают его врождённым заболеванием, он распространяется воздушно-капельно-контактным путём, поражает мозги и приводит к образованию сект, банд и политических течений. И если вовремя не применить лекарственные препараты, то можно в какой-то момент увидеть, как маленькие горстки фриков сливаются в целую орду долбодятлов.

— Они назвали эту землю СВОЕЙ!!! — продолжал меж тем оратор. — А разве эта не общая наша земля? Разве это не дарованный всем нам системой райский остров?! Разве нам есть, что делить?!

— Да! Да! Нет!!! — отвечала толпа восторженных придурков.

Я снова покосился на берег озера: всё новые и новые группы людей выходили из леса. Нет, конечно, ничего серьёзного, но откуда их тут столько?! Чувствую, нам срочно нужны пограничники и пункты санитарно-психиатрической экспертизы, чтобы всяких долбанутых прямо на границе разворачивать…

— Но мы решительно заявляем: никто не имеет права присваивать землю! — перешёл мужчина к заключительной части. — Никто не смеет безнаказанно убивать защитников человечества! Никто не может выгонять нас оттуда, где мы решили устроить себе дом!..

Я, подхватив только что заряженную пушку и факел, протиснулся мимо ударников и вышел из тени навеса на яркий свет.

— Эй! Пустобрёх, ты закончил? — спросил я громко, чтобы меня везде слышно было.

Мужик, конечно, ничего не ответил. Наоборот, он, похоже, собирался зарядить ещё какой-то спич. Так что я почесал в затылке и не стал давать ему лишнего времени.

— Ну тогда я скажу! А ты помолчи! — я приблизился к толпе и оглядел собравшихся. — И кто это у нас тут защитники человечества, а? Кто из вас, шаромыжников, и кого защитил? Вот ты!..

Если задаёшь вопрос в споре, то обязательно надо требовать на него ответа. А поскольку толпа на вопросы не отвечает, то всегда приходится назначать виновных. Вот и я выбрал мужика покрепче — и ткнул пальцем в него.

— Вот ты! Ты кого защитил? Сколько вышронцев убил?

— Да их разве убьёшь! — возмутился мужик, а потом гордо добавил. — Я помогал бежать рабам!

— Молодец, но среди овец! — кивнул я и легонько ткнул его в плечо кулаком левой руки, в которой сжимал факел. — Приходи в Мыс. Пойдёшь в ополчение, там ты ещё и убивать вышронцев научишься. А то пока, как лошара, сливаешься! А ты, вот ты!.. Кого ты спасла, сколько вышронцев убила?

В этот раз моей жертвой стала бравая девушка, которая ещё минуту назад восторженно подвывала вместе со всеми, истово поддерживая оратора. Она ничего не ответила, только слегка склонила голову.

— Ну и сколько? — переспросил я и, понимая, что нужен ответ, решил надавить. — Что, ты их без счёту убила, или просто в силу героизма не умеешь считать?

— Нисколько…

— Вот!.. Вот давайте я спрошу иначе. Поднимите руки те, кто убил хотя бы десять ящеров? — попросил я. И всё-таки одна рука взлетела… Надо было больше брать, а теперь ещё разбирайся с этим. — Иди сюда! Иди-иди!..

Вышла ко мне весьма миловидная девушка: блондинка, курносая — так и не скажешь, что вообще кого-то убить может. Однако, в отличие от большинства местных оборванцев, она не только нашла себе более или менее приличную одежду, но и даже кожаный нагрудник у вышронцев отжала. А на поясе у неё висел вполне себе приличный каменный топор.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Мила… — ответил девушка, настороженно глядя на меня.

— Мило! Вот там, под навесом, находится сотня человек! — крикнул я собравшимся. — Каждый из которых убил значительно больше, чем десять вышронцев. Они не называют себя спасителями человечества — они защищали свою землю от пришельцев! И отстояли её, в отличие от вас, шаромыжников! И теперь вы приходите сюда, пользуетесь безопасностью, за которую мы заплатили кровью и потом, да ещё и претензии выкатываете, так?..

Толпа разразилась возмущёнными криками, заглушая мой голос… Но раскатистый выстрел пушки со стороны навеса заставил людей замолчать.

— Тут есть только один человек, кто защищал людей от вышронцев. Вот она! — я указал на Милу, воспользовавшись тишиной, чтобы продолжить. — А вы все — просто трусливое дерьмо, которое считает, что ему кто-то и что-то должен! Вы даже не нашли в себе сил прийти в Мыс — не то что с вышронцами войну вести!.. Поэтому мы сделаем так…

Я встал на одно колено и выставил пушку вперёд, чуть оттеснив удивлённую Милу за спину.

— Сегодня мы узнаем, кто из вас и вправду смел — и кто готов пойти на верную смерть и боль, чтобы отстоять своё право!

— Он стрелять собрался!..

— Бежим!..

— Он не станет!..

Я поджёг фитиль: специально взял самый длинный, чтобы подольше горел.

— Пока горит фитиль, вы… — я поднял взгляд и уставился на спины убегающих людей.

— Мне кажется, что можно уже тушить, — заметила Мила из-за моей спины. — Только заряд зря потратишь. А это пушка, серьёзно? А у вас ещё есть?

— Эх, защитники человечества! — вздохнул я и постарался картинно затушить фитиль пальцами. Стало больно. — М-м-мать!..

Я всё-таки затушил фитиль, а только потом начал трясти рукой.

— Вот и верь после этого фильмам! — пожаловался я, дуя на пальцы.

Мила только плечами пожала.

— А пушки есть! И будет ещё больше! — кивнул я, поднимаясь. — Что ты с этими оборванцами делала?

— Одной скучно! — засмеялась Мила, обнажая аккуратные белые зубки. — А они — хоть какая-то компания…

— А чего в Мыс не пошла? — спросил я.

— Ребята из Эльдорадо сказали, что там все психи, могут убить ни за что ни про что… Да и вроде как с Мысом все недавно воевали. А вы сами чего в Мыс не пошли?

— Ну… Кстати, я Филя — один из трёх правителей Мыса! — я не удержался и свёл глаза к переносице, чтобы показать: да, я тот ещё псих!.. Но девушка в ответ только скептически на меня глянула. — Так что, пойдёшь к психам?

— Ну раз вы не такие психи, как говорили… Пойду… — кивнула Мила.

— Ну пошли. Познакомишься с ударниками, — кивнул я и направился под скальный навес.

— А! Так вы те самые ударники! — обрадовалась девушка, идя за мной. — А я, кстати, про вас много слышала! Вы здесь — почти легенда. Или, скорее, страшилка…

— Вот теперь ещё и увидела… — я в этот момент был занят мыслями о том, как бы разрядить пушку: я же так и не пальнул. — Ну или увидишь… Познакомишься, в общем!

Когда мы вошли под навес, Мила вежливо поздоровалась, представилась, обвела взглядом пещеру, сказала: «Ой!» — и попыталась быстро развернуться и уйти.

— Да стой ты, предательница! — крикнула ей вслед Ариша. — Не сержусь я уже давным-давно!..

— Я не предательница! — возмутилась девушка, хотя было видно, что ей хочется исчезнуть как можно быстрее. — Это всё был поклёп и провокация!

— Чьи? — спросила Ариша, всем своим видом излучая скептицизм. Даже руки на груди скрестила.

— Провокация моя, — немного подумав, честно ответила Мила. — Поклёп чей-то ещё…

Ариша покачала головой, а потом махнула рукой и бросила:

— На самом деле, уже неважно. Дело прошлое, да и Обители больше нет… В общем, забей!

Как бы мне ни было интересно, о чём вспоминают девушки, но я — относительно (как считает система) и очень-очень (как я сам считаю!) разумное существо. Конечно, миротворец из меня такой же, как из атомной бомбы — символ мира. Вроде мир и вправду поддерживаю, но только угрозой беспрецедентного насилия… А спрашивать просто так, что там у них в прошлом случилось — значит, сходу сделать себя стороной конфликта. И вообще сначала надо убедиться, что он, конфликт, действительно закончился.

А то у женщин так бывает: вроде на словах всё — мир, дружба и одна жвачка на двоих по очереди, но стоит только… Вот на чуточку… Вот на «миллипусечку» равновесие поколебать — как взаимная неприязнь вспыхивает с новой силой и ожесточением!.. Мужикам такое вообще непонятно. Однако у меня есть версия, которая объясняет подобный феномен. К сожалению, основанная на рассказах других людей, потому что для проверки версии надо долго прожить в отдельно взятой ячейке общества, а я человек ещё молодой — и миновала меня чаша сия…

В общем, я считаю, что хоть мужчины и женщины и живут в одном времени, но, если так можно сказать — «готовят» его по-разному. Мужчины — это путешественники. Каждый из них — прямо как жирная точка на прямой. Его настоящее — это сам мужчина здесь и сейчас. Бесконечность позади — это всё прошлое и давно минувшее (да и фиг бы с ним!). Впереди тоже бесконечность — и что там будет? Да кто его знает?..

У женщин всё иначе. Совсем всё!.. Они — отрезок. Они никуда не путешествуют — они вытягиваются от рождения до самой смерти. Для них всё, что было вчера — есть сейчас и точно будет завтра. Их прошлое для них — это тоже они сами, просто «из вчера». И их будущее, если бы они могли его разглядеть, тоже было бы ими. Стоит вам порадовать женщину, как она немедленно вспоминает всё хорошее, что вы ей делали — и даже представляет всё, что ещё можете сделать. И чем больше делаешь хорошего — тем лучше, в общем и целом, к тебе будет относиться женщина, прощая мелкие косяки…

Но вот в них, в этих самых мелких косяках, всё и дело! Ведь они тоже не забываются, а записываются и вносятся в специальный журнал — и там систематизируются… И стоит тебе косякнуть, как женщина открывает свой журнал и начинает вспоминать всё, что ты «накосорезил» на её памяти. И вот тут — держись!.. Тут от любви до ненависти один шаг. И ладно бы они только к мужикам так… Они ведь так ко всем! Их жизнь — это настоящие качели между «счастьем» и условной «депрессией», в зависимости от того, чего сейчас в их жизни больше.

И депрессия у них совсем не такая, как у нас. Мужчина, страдая и тоскуя, погружается в депрессию, как та точка на дороге времени — мгновенно и целиком. Но вы ведь помните, да? Женщина — это, как минимум, отрезок в бесконечности (дайте им вечную жизнь, и вы познаете, что такое «бесконечно виноватый»), она погружается в депрессию медленно и наслаждается ею! Да некоторые из них до конца жизни могут не понять, что это депрессия, а не чёрная полоса, затянувшаяся на несколько десятилетий!..

В общем, не стоит удивляться, если, разбив любимую чашку женщины, вы неожиданно узнаете, что «в таком-то году, в таком-то месяце, в такой-то день и час» (и минуту, и секунду!) уже разбили что-то… Например, её доброе и незлопамятное сердце. Берегите своих женщин! И берегитесь их!.. А в женские войны можно влезать, только строго удостоверившись, что это не временное перемирие, коварно выдаваемое за вечный и нерушимый мир — а действительно утихшая вражда.

Так что как бы мне ни было интересно, что не поделили Ариша и Маша, но выяснять это сейчас — и даже в ближайшее время — я не собираюсь, потому что иначе рискую стать вечной и неисключаемой частью их вражды. И всего-то после одного-единственного вопроса… Вот оно мне надо?

Из-за демонстрантов мы выступили позже, чем планировали, но шли довольно бодро — и уже к вечеру приблизились к Вараньим равнинам. Там мы разбили лагерь и устроились на ночёвку, а утром снова двинулись в путь.

Ещё на подходе мы поняли, что модернизация подъёмника и подъём слонов затянулись. Сложно было не заметить — или, точнее, не услышать — возмущение одной из слоних, которую тащили вверх по склону привязанной к деревянной платформе. Она яростно трубила на все окрестности, наверно, вспоминая все обиды, что нанесли ей люди за её долгую жизнь — тоже ведь женщина…

Отправившиеся на перерождение ударники ждали нас в Перевале, который успели к тому времени восстановить, активировать там точку возрождения — и даже начать обустраивать. Собственно, для чего из Мыса и прибыл Саша.

— Когда назад? — обрадовался я при виде партнёра.

— Завтра, — улыбнулся Саша. — Хотя тут хорошо… Я бы ещё подзадержался.

— Что, надоело тебе за крепостной стеной? — засмеялся я.

— Ну, не то чтобы надоело, просто… Здесь работы явно меньше! — поддержал моё веселье партнёр. — Это у тебя что ни выезд, то тяготы и риски, а у меня — всё наоборот!

— Так и живём!.. — вздохнул я, с тоской вспоминая башню, большую кровать и бурные ночи. Что бы там Ариша не обещала, но в походах мы по ночам тихо и мирно спали, дабы никого не смущать.

Впрочем, не этой ночью… Этой ночью у нас был отдельный домик в Перевале, так что уснули мы довольно поздно.

День триста семьдесят девятый!

Вы продержались 378 дней!

Пробуждение сложно было назвать приятным и обычным… Я уже давненько в своей жизни не падал с кровати, а вот в этот раз проснулся от удара об пол. Открыл глаза, сел — и попытался понять, почему так получилось. А потом пол, стены и крыша дома разом содрогнулись… Всё вокруг издавало какой-то печальный зловещий стон и скрежет, от которого сразу проснулась и Ариша. Мы секунду двадцать посмотрели, как мир ходит ходуном, переглянулись, а потом спешно принялись натягивать на себя одежду.

Когда мир снова решил потрястись, мы были уже на улице. И, надо сказать, очень вовремя — крыша домика за нашей спиной с грохотом обрушилась внутрь здания. На улице было темно, шумно и беспокойно, везде метались люди, но только часть из них вообще понимала, что происходит.

— Землетрясение! — услышал я громкий крик Ленина. — Покиньте дома! Всем собраться на улице!..

Мир снова начало трясти, и я присел на корточки, держась рукой за землю. А потом мир напоследок хорошенько тряхнуло сильнее прежнего — и всё закончилось. Мы стояли, переглядывались и пытались определить, можно ли уже возвращаться ко сну. Над лесом с криками носились потревоженные птицы, а где-то вдали грозно и одновременно испуганно ревел какой-то ночной хищник.

А потом мир накрыло грохотом… Звук прокатился над нами, под нами, вокруг нас, уносясь дальше… Мне даже показалось, что я видел его волну, уходящую вдаль. Это был грохот чего-то страшного и ужасающего, и всё внутри буквально требовало подхватиться и бежать без оглядки. И многие птицы и животные так и сделали, наверно… Но мы — глупые люди, и мы, к счастью, не можем так внимательно прислушиваться к ощущениям.

Поскольку наш с Аришей домик безвременно прекратил своё существование, то мы переместились к Саше, у которого был просторный сруб, устоявший во время землетрясения. В предрассветный час спать уже не хотелось никому — мы просто сидели и дожидались утра. Там же ошивались Мадна, Борборыч, Дойч и Барэл.

— Странно… Вы же убили великанов! — заметил Саша. — Значит, и тряска должна была прекратиться…

— Вот и мне странно, — кивнул Борборыч. — Может, это ещё не последнее задание, связанное с извержением. Хотя, вспоминая, какие были великаны…

Мы сидели, разговаривали и ждали утра, а оно всё не наступало и не наступало. Время тянулось медленно, как патока. Я иногда выглядывал на улицу — проверить, не начало ли светать. Но если и стало светлее, то ненамного. А потом и выглядывать перестал. И только системное сообщение, которое увидели сразу все, заставило меня снова броситься к двери…

Тук-тук! Зима близко!

На улице шёл снег. Во всяком случае, сначала так мне и показалось. Но это был не снег — это был пепел… Его хлопья валились на траву, покрывая её сплошным мягким ковром. Это были не большие хлопья, как у первого снега, которые неторопливо падают на землю — это были мелкие пылинки, вьющиеся в воздухе, как метель в середине зимы. Пеплопад — кажется, так это и называется…

Утро давно наступило. Просто тяжёлые пепельные тучи закрыли его от нас. А вдалеке, почти неслышно, но грозно рокотал проснувшийся вулкан. И рыжее зарево у его вершины было багровым светилом нового дня.

— Какого чёрта? — произнёс Борборыч, широко раскрытыми глазами уставившись на небо. — Мы же их завалили!..

И будто в ответ на его вопрос, система расщедрилась на ещё одно сообщение:

У вас был всего один потухший вулкан.

И ведь я вам намекала: мало ли что может случиться!

Когда вулканы аккуратно чистишь, они горят ровно и тихо, без всяких извержений. Извержение вулкана — это всё равно, что пожар в печной трубе, когда там загорится сажа. Конечно, вы, люди, слишком малы и не можете прочищать ваши вулканы. Вот почему они доставляют вам столько неприятностей.

Но для того и были призваны два брата — они бы всё сделали за вас! Но вы их жестоко шлёпнули! А теперь… Ну даже не знаю!

Надо, видимо, очень сильно пожелать, чтобы вулкан потух! Пожелать так сильно… Чтобы это желание сразу же исполнилось. Два желания! Два заветных желания!

Удачи, придурки!

***

Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Content

Лео Сухов
Жертвы Жадности V. Опасное соседство

Глава 1. Инстадевушки

Глава 2. В мире дологнисских животных

Глава 3. Горечь победы

Глава 4. Блеск его чешуи

Глава 5. Унылые партизаны севера

Глава 6. Позволь моим людям уйти

Глава 7. Одной казни мало

Глава 8. 300 мысянцев

Глава 9. Неблагие знамения

Глава 10. Увидеть Кабракана — и умереть

Глава 11. Дом, милый дом!

Глава 12. Параллельный мир и поход в баню

Глава 13. Растоптанные планы

Глава 14. Странные существа

Глава 15. Большой Совет и все-все-все

Глава 16. Сипакна в гостях у гор

Глава 17. Спусти слона

Глава 18. Последняя поставка

Глава 19. Вышронец — хитрый!

Глава 20. Вся лупоглазая рать

Глава 21. И первых пушек гром…

Глава 22. Високосный год

Глава 23. Подняться из руин

Глава 24. Убийцы великанов

Глава 25. Как снег на голову…